Ирина Геннадьевна Сергиевская

Москва парадная

Вступление

История домов бывает подчас интереснее человеческой жизни. Дома долговечнее людей и бывают свидетелями нескольких людских поколений. Я уверен, что если бы восстановить во всей полноте историю какого-нибудь дома, проследить жизнь всех его обитателей, узнать их характеры, описать события, какие в этом доме происходили, то получился бы социальный роман, может быть, более значительный, чем романы Бальзака

К. Г. Паустовский

Внутри всем известной официальной Москвы существует город, о котором почти никто ничего не знает. Город, где за высокими заборами парадных правительственных и посольских резиденций кипит жизнь со своими обычаями и ритуалами. Это неудивительно: ведь мир власти и дипломатии — особый мир, в котором жизнь идет по своим законам и в который могут заглянуть только избранные.

По традиции, многие парадные представительские резиденции занимают лучшие московские особняки, имеющие богатейшую историю и множество самых невероятных тайн и секретов. Мало того, по мнению эзотериков, парадная Москва — сгусток всех ее тайн и загадок, а роскошные представительские особняки — самые загадочные и таинственные в столице. У них особая магия и своя особая аура. Именно здесь сосредоточены силы, которые невидимо влияют на нашу жизнь и определяют судьбу всего нашего государства.

В первой части книги вы познакомитесь с малоизвестной историей знаменитых дворцов и роскошных представительских особняков: с парадной резиденцией российских государей, с величественной резиденций Президента РФ, с резиденциями Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, а также с парадной резиденцией московских градоначальников — мэрией Москвы. Это самый известный и знаменитый дом во всем городе. Именно в нем размещается правительство Москвы и находится рабочий кабинет столичного мэра, 77-го градоначальника в истории Москвы.

Власть, особенно власть в Москве и России, всегда притягивает и отталкивает одновременно. На больших начальников надеются, о них сплетничают, они становятся персонажами легенд и преданий, и, как ни странно, о них довольно скоро забывают. Это несправедливо, ведь очень часто в судьбах людей гораздо больше правды о стране, городе и эпохе, нежели в пространных рассуждениях и кропотливых исследованиях. Именно поэтому в главе о мэрии главное внимание уделено наиболее ярким и видным московским градоначальникам с очень разными и противоречивыми судьбами. Так, среди московских правителей были такие, которые засиделись в кресле градоначальника более 25 лет. Например, генерал-губернатор Владимир Андреевич Долгоруков, который правил городом с 1865-го по 1891 год. А были и те, кто не продержался на своем посту и пяти дней (М.В. Челноков).

Вторая часть книги посвящена посольским тайнам и самым знаменитым дипломатическим резиденциям. К их числу относятся: роскошный терем Николая Игумнова на Якиманке (резиденция посла Франции), викторианский особняк Харитоненко на Софийской набережной (резиденция посла Англии), дом Берга в Денежном переулке (посольство Италии), нарядный особняк И.А. Миндовского на Поварской (посольство Новой Зеландии). В настоящее время 91 дипломатический особняк признан объектом историко-культурного наследия.

Эти подлинные жемчужины московской архитектуры, созданные лучшими русскими архитекторами того времени по заказу крупнейших российских купцов, промышленников и меценатов, отличаются изысканным убранством и оригинальным декором. Так, над интерьерами английского посольства и резиденции посла Уругвая трудился сам Федор Шехтель, а над убранством дома приемов МИД колдовал Михаил Врубель. Среди них — великолепные образцы барокко, классицизма, неоготики, однако большинство особняков возведено в модном и изысканном стиле модерн.

Судьбы посольских особняков неотделимы от истории города, они овеяны романтическими легендами, удивительными мифами и волнующими преданиями. Неприметное снаружи здание посольства Туниса было отдано когда-то под жилье Лаврентию Берии, чей зловещий призрак до сих пор пугает сотрудников посольства. Одним из хозяев уютного особняка, где ныне размещается посольство Ливана, был «Красный миллионер» Арманд Хаммер, превративший свое жилище в оазис роскошной и богатой райской жизни в разоренной стране.

По воспоминаниям очевидцев, в голодные послереволюционные годы икру в нем ели ложками, запивая конфискованными изысканными винами из «буржуйских» погребов.

Почти все старинные посольские особняки имеют свою захватывающую историю и фамильную тайну. Например, особняком, где сегодня размещается посольство Греции, когда-то владели князья Долгорукие, московский генерал-губернатор Закревский, призванный Николаем I «подтянуть распустившуюся Москву». Однако прославился дом не столько благодаря личности московского градоначальника, сколько из-за скандальной славы его ветреной супруги, прозванной современниками «Клеопатрой Невы».

По мнению посланника посольства Австрии Георга Хайндла, знаменитый Пакт «Молотов — Риббентроп» был подписан не в Кремле, а в уютном особняке Николая Миндовского в Пречистенском переулке. Именно здесь 23 августа 1939 года решалась судьба мира. Здесь бывали Риббентроп и Черчилль, а Пастернак сделал этот дом сценой для разыгравшейся драмы в романе «Доктор Живаго».

В бывшем особняке П. Харитоненко, где ныне разместилось английское посольство, произошла другая историческая встреча. В октябре 1944 года приехавший в Москву британский премьер-министр Уинстон Черчилль пригласил на посольский обед «русского медведя» — И.В. Сталина. Кстати, именно Черчиллю принадлежат ставшие легендой слова: «Дипломат — это человек, который дважды подумает, прежде чем ничего не сказать».

В особняке Берга в Денежном переулке, где сегодня размещается посольство Италии, одним из прежних хозяев был посол Германии — граф фон Мирбах. Его трагическое убийство левыми эсерами в знаменитой «красной гостиной» стало легендой мировой истории. Дом полон легенд: именно здесь в начале 1924-го М. А. Булгаков познакомился со своей второй супругой — Л.Е. Белосельской-Белозерской, одной из возможных прототипов булгаковской Маргариты.

Прогулявшись по таинственной посольской Москве, вы узнаете, какая дипломатическая резиденция считается самой мистической; в каком уютном арбатском особняке проходил Великий Бал Воланда; в каком роскошном замке жила самая прекрасная из ведьм, несравненная Маргарита; откуда она тайком бегала к Мастеру и размышляла о своей несчастной жизни, в которой было все, кроме любви; из какого готического посольского окна она, сдобрив тело волшебным кремом, отправилась в захватывающий полет.

Также вы узнаете: какой московский особняк обрел заслуженную славу «главного дома Серебряного века», где в Москве находится мифический сад Федора Шехтеля и живет райская птица Киви. Какой дипломатический особняк называли «Домом Русского Моргана», «Лабиринтом Минотавра», «Испанским подворьем», «Домом скрытых сокровищ» и где спрятаны похищенная царская казна, гетманский ларец, грачевские миллионы и ненайденные тайники большевика Красина.

Эта книга — о малоизвестной Москве. В ней собраны не только исторические материалы, но легенды и предания, не попавшие в официальные хроники и архивы; истории, оставшиеся вне протоколов и научных отчетов. «Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысячи, — писал Михаил Юрьевич Лермонтов. — Москва не безмолвная громада камней холодных, составленных в симметричном порядке — нет! У нее есть своя душа, своя жизнь». Именно в московских особняках ярче всего раскрываются черты этой давно ушедшей жизни, все новые и новые грани ее чарующей души.

Часть I

Дворцовые тайны

Парадная резиденция российских государей

Большой Кремлевский дворец

ГОСУДАРЕВЫ ХОРОМЫ

Большой Кремлевский дворец — парадная резиденция российских государей, достойная героической Москвы.

Вид со смотровой площадки храма Христа Спасителя

Большой Кремлевский дворец (БКД), расположенный на самой вершине Боровицкого холма, вдоль Москвы-реки, лицом к городу, — парадная резиденция российского Президента. В нем проходят церемонии вступления Президента в должность, вручения государственных наград и верительных грамот, приемы на самом высоком уровне и праздничные приемы.

На этом, освященном традицией месте издревле находились дворцы ее властителей. Согласно летописи, еще в XIV веке здесь располагались деревянные терема Ивана Калиты. В эпоху благоверного князя Дмитрия Донского, когда русские княжества сплачивались вокруг Москвы, на этом месте был возведен новый златоверхий Набережный терем, соответствующий новому статусу московского государя. По преданию, крыша нового дворца, как и храмовые главы, была покрыта золотом — знаком Божественной истины.

Ко времени правления Ивана III Москва стала столицей могущественного государства. Великому князю всея Руси и наследнику византийских императоров требовалась новая величественная резиденция, подобающая правителю великой державы. На святую Русь были приглашены лучшие итальянские мастера, которые построили на сакральном «княжеском» месте новый каменный «златоверхий дворец». К сожалению, Иван III умер, так и не увидев нового государева дворца. Строительство закончилось при его сыне, Василии III, который торжественно переехал во дворец в мае 1508 года. Летописец восторгался: «Новый дворец был таков, каково допреж не бывало, и не вем, будет ли».

В новом государевом дворце было несколько роскошных палат, которые имели различное назначение (Золотая, Грановитая, Столовая, Панихидная, Ответная). Были здесь и личные покои и всевозможные хозяйственные помещения. Все они были связаны между собой переходами, так что можно было из любой части дворца перейти в любое его помещение и домовый Благовещенский собор. К сожалению, от огромного дворца великого князя до наших дней сохранилась лишь величественная Грановитая палата.

Пришедший к власти Годунов возвел на месте старых хором новые обширные каменные палаты, получившие позднее название Запасного дворца. Лжедмитрий I, ставший хозяином Кремля, не пожелал жить во дворце своего «убийцы» — Бориса Годунова и повелел построить для себя новый роскошный деревянный дворец в польском вкусе. По свидетельству пораженных москвичей, Самозванец поставил перед своими хоромами огромного медного цербера, лязгающего челюстями, чем «предвестил себе жилище в вечности: ад и тьму кромешную!» По иронии судьбы, именно в этом дворце Лжедмитрий будет убит, когда, спасаясь от преследователей, выпрыгнет из окна и сломает себе ногу. После смерти Самозванца избранный боярами царь Василий Шуйский, не пожелав жить в оскверненных лжецарем покоях, разобрал их и на том же месте соорудил для себя и царицы новые «брусяные хоромы».

После того как Петр Великий перенес столицу в Петербург, кремлевские дворцы стали приходить в упадок, оживляясь лишь в дни коронационных торжеств. По словам Н.М. Карамзина, Петр «отнял у Кремля славу быть всегдашним жилищем царей». Московский Кремль вызывал у него неприятные воспоминания о стрелецком бунте, оттого государь предпочитал жить в Петербурге или в своих загородных резиденциях.

Едва вступив на престол, императрица Елизавета Петровна приказала архитектору Растрелли построить на месте древних обветшалых палат новый каменный дворец в модном тогда стиле барокко. По словам иноземцев, дворец получился роскошным и вместе со старыми погребами насчитывал до 1000 помещений. Именно в него вступил Наполеон осенью 1812 года. Он намеревался спокойно перезимовать в нем, однако в царских апартаментах он провел только одну ночь. Наутро в Кремле бушевал страшный пожар, и разгневанный император покинул столицу.

Император Николай I, вступив на престол, решил построить на месте древних государевых палат новую роскошную императорскую резиденцию, достойную героической Москвы, победившей «непобедимого» Наполеона. Он пожелал, чтобы дворец, как и благодарственный храм Христа Спасителя, был памятником славы русского оружия. Эти сооружения создавались как единый архитектурный ансамбль, как грандиозный «градостроительный триптих». В центре — Кремль, который маркиз де Кюстин назвал «цитаделью, построенной на границе Европы и Азии». К востоку от него — памятник победы русских над Востоком, храм Василия Блаженного, к западу — храм Христа Спасителя как символ торжества над Западом.

Проектирование и строительство велись группой архитекторов под общим руководством академика Константина Андреевича Тона, угодившего императору своим проектом храма Христа Спасителя. Проектированием интерьеров и внутреннего убранства занимались архитекторы Ф. Ф. Рихтер, Н.И. Чичагов и художник Ф.Солнцев. Он и его ученики выполняли рисунки паркетов, дверей, ковров, светильников, гипсовых барельефов для Парадной и Собственной половины БКД.

Архитектор Константин Тон — одна из самых значительных и спорных фигур в русском искусстве. Худ. Карл Брюллов

Интересные факты

Происхождение знаменитого архитектора К.Тона загадочно и противоречиво, как и все его творчество. Одни считают его прибалтийским немцем, другие англичанином, третьи настаивают на том, что его предки были маврами. Как бы то ни было, сын простого ювелира, по велению императора Николая Первого был возведен во дворянство и стал архитектором номер один огромной державы. Главным достоинством Тона, в глазах царя, была способность беспрекословно воплощать очередной «государственный каприз». В следующие полвека Тон буквально «наводнил» Россию своими постройками.

По словам современников, амбиции Тона не знали границ. Ученикам Тон говорил: «Я — первый архитектор в Европе. Все то, что делается на Западе, только подражание моим работам». Оценки деятельности «придворного» архитектора очень противоречивы: от «гения, превзошедшего знаменитых итальянцев», до «дельца, не имеющего таланта». По словам современников, он был «солдатом архитектуры», готовым верой и правдой служить царю. Творческая интеллигенция видела в архитекторе послушного служителя «казенной Музы», а его стиль стал символом «казенной архитектуры».

Последние годы жизни Константина Тона были омрачены слухами и спорами вокруг его главных творений. Художник Александр Иванов называл храм Христа Спасителя «колоссальным шкапом», а религиозный философ князь Евгений Трубецкой — «огромным самоваром», вокруг которого благодушно собралась патриархальная Москва».

По иронии судьбы, творческую репутацию Константина Тона спасли большевики. Во время сноса храма Христа Спасителя выяснилось, как тщательно и мудро был он построен. Его несколько раз взрывали динамитом, а он продолжал стоять. Только утратив свой «шкап», москвичи стали сожалеть о нем, объявили символом «России, которую мы потеряли», а самого архитектора причислили к гениям русского искусства.

Перед академиком Тоном стояла трудная задача — объединить под одной крышей постройки пяти столетий: от древних сооружений Государева двора до новых императорских апартаментов. Для этого был выбран путь эклектики, соединивший элементы различных стилей.

Храм Христа Спасителя — символ многострадальной России

Проект нового дворца рассматривал, исправлял и утверждал сам государь, который считал себя знатоком искусства. По словам современников, с петровских времен не было в России монарха, так безапелляционно решавшего «творческие вопросы». Он вникал во все детали, лично проверяя все стадии работ. В результате через 12 лет государь получил роскошные императорские апартаменты. «Кремлевский дворец мой, — писал император по случаю освящения в 1849 году нового сооружения, — изящное произведение зодчества, будет достойным украшением любезной моей древней столицы, тем более что он вполне соответствует окружающим его зданиям, священным для нас…»

Новый царский дворец включил в свой ансамбль сохранившиеся древние храмы, старинные палаты и терема. Так, с севера дворец был соединен с Теремным дворцом первых Романовых. С востока к нему примыкал придворный Благовещенский собор и Грановитая палата, а с запада — зимний сад, соединяющий его с апартаментами государя наследника и Оружейной палатой. Это соседство определило и стиль нового дворца, в наружной отделке которого в изобилии использованы древнерусские мотивы. Современники с радостью отметили, что «от Большого Кремлевского дворца, как от музыки Глинки, веяло чем-то русским».

Большой Кремлевский дворец — достойное украшение древней столицы

Новые сооружения вливались в общий комплекс, соединяясь с остальными сложными переходами, обходными галереями, лестницами, площадками и террасами. Всего дворец имел 9 церквей, более семисот отдельных помещений, 32 лестницы, 7 дворов и 1 улицу. В начале XX века дворцовый комендант В.Н. Воейков отмечал, что Большой Кремлевский дворец, несомненно, является лучшей и самой удобной из всех императорских резиденций, приспособленных не только для парадных раутов, но и для жизни.

Большой Кремлевский дворец стал резиденцией российских императоров в Москве, равной по статусу Зимнему дворцу в Петербурге — в соответствии с почетным статусом Москвы как древней столицы, в которой происходила священная коронация. Всего в парадной резиденции прошли торжества по случаю трех коронаций. В 1856 году в честь коронации императора Александра II, в 1883 году — Александра III, а в 1896 году — последнего российского государя — Николая П. Тысячи гостей, присутствовавших на празднествах, могли любоваться и восхищаться величием и великолепием новых императорских апартаментов.

Нарядные кокошники трибуна БКД

Нарядное резное окно БКД

Обращенный в сторону Москвы-реки главный фасад дворца протянулся с запада на восток на 125 метров. Снаружи он выглядит трехэтажным, но на самом деле в нем только два этажа. Секрет на удивление прост: парадные залы второго этажа имеют два яруса окон. Этот архитектурный прием позволил сделать торжественные орденские залы и парадные апартаменты императрицы, расположенные на втором этаже, светлыми и просторными.

Открывает Большой Кремлевский дворец торжественный Парадный мраморный Аванзал с монолитными гранитными колоннами, в котором собирались приглашенные на аудиенцию гости. Единственным его украшением всегда являлось монументальное живописное полотно.

План Большого Кремлевского дворца XIX в.

Интересные факты

За весь период существования дворца в Аванзале сменилось пять картин, выбор которых ярко отразил смену исторических эпох. Первой из размещенных здесь картин было полотно «Куликовская битва» работы художника А. Ивона. Его сменило полотно И.Е. Репина «Прием волостных старейшин императором Александром III во дворе Петровского дворца в Москве», воплощавшее идею незыблемости царской власти. После революции, в 1924 г. в Аванзале появилась «революционная» работа И.И. Бродского «Выступление В.И. Ленина на II Конгрессе Коминтерна». По мере укрепления на властном Олимпе И.В. Сталина многие из тех, кого изобразил на своей картине Бродский, были объявлены «врагами народа» и уничтожены. Естественно, что полотно сняли, а его место заняла другая картина — «Выступление В.И. Ленина на III съезде комсомола». В начале 1990-х годов для Аванзала было выбрано новое монументальное полотно работы С.Н. Присекина «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет», с этого времени встречающее всех гостей Большого Кремлевского дворца.

Слева от парадной лестницы по первому этажу располагаются личные жилые апартаменты императорской семьи, так называемая Собственная половина. Это великолепная анфилада из семи комнат — Столовая, Гостиная, Кабинет и Будуар императрицы, Спальня, Кабинет и Приемная императора. Именно здесь император с семьей останавливался во время своих визитов в древнюю столицу.

Расположение комнат анфиладой создает смену впечатлений, выделяет своеобразие каждого помещения

Всем помещениям Собственной половины дворца наряду с пышной парадностью, присущи камерность и домашний уют. Каждая комната, каждый зал имеет свой неповторимый стиль. Поражает инкрустированная мебель, хрустальные люстры, фарфоровые торшеры, малахитовые пилястры и каминные бронзовые часы.

Потолок гостиной

Основным украшением комнат является инкрустированный пол

Значительное место в бывших жилых комнатах дворца занимают предметы из бронзы, фарфора и хрусталя. Большая хрустальная ваза Кремлевского дворца

Кремлевская ваза «Возвращение блудного сына»

Нарядная Гостиная императрицы

Открывает анфиладу Собственной половины Столовая, где императорская семья собиралась для обедов и чаепитий. Стены столовой облицованы белым и желтым искусственным мрамором, а в нишах помещена мраморная скульптура и вазы в античном духе.

Убранство Гостиной императрицы выполнено в стиле рококо в нежных пастельных тонах с непременной в те времена позолотой. Позолотой украшены карнизы, мебель, плафоны, рамы зеркал и даже стенные панели. Гостиная императрицы предназначалась для приема узкого круга гостей, бесед, развлечений и игр. Особое внимание привлекает изысканный мебельный гарнитур, включающий в себя множество диванов и кресел с колесиками на ножках. Это было выполнено для того, чтобы предметы было легко менять местами. Мебель размещалась так, как было удобно хозяйке и ее гостям.

В убранстве этого интерьера большую роль играет фарфор русского и французского производства в стиле рококо. Самое замечательное произведение в коллекции фарфора — уникальная люстра «Ананас» петербургского Императорского фарфорового завода. Ананас в XVIII столетии считался символом гостеприимства, поэтому изделия этой формы часто использовались в убранстве дамских гостиных.

Между основными комнатами анфилады располагаются проходные, предназначенные для обслуживающего персонала и дежурных фрейлин. В проходной комнате, обитой зеленым штофом, стоит необычайная по размеру (около двух метров!) фарфоровая ваза «Римский цезарь, принимающий лавровый венок», дар императору Александру I.

Самое роскошное и уютное помещение на Собственной половине — Личный Кабинет императрицы, предназначенный для чтения, музицирования и отдыха супруги императора.

Кабинет императрицы

Впечатление роскоши возникает благодаря дорогому тканевому убранству, позолоте и обилию зеркал, а расстановкой мебели созданы множество уютных уголков, скрытых от глаз. По желанию первой хозяйки кабинета, императрицы Александры Федоровны, дочери прусского короля, мебель выполнена в стиле буль. Отделывая свои изделия, знаменитый французский мебельщик Андре Буль использовал сочетание пластин из панциря черепахи и меди, ценные породы дерева и перламутр.

Кабинет императрицы и следующий за ним будуар соединяет небольшая комната, где обычно дежурили фрейлины. По размерам эта комната невелика, но по богатству отделки не уступает другим помещениям Собственной половины. Украшением комнаты являлась беломраморная ваза в виде трех граций, поддерживающих корзину для цветов.

В будуаре императрицы государыня проводила утренние часы, приводила себя в порядок, обсуждала с фрейлинами последние новости и занималась рукоделием

Будуар императрицы отделан в серебристо-розовой гамме. Мебель и стены обиты шелковой тканью нежных оттенков, из которой сделаны и оконные драпировки. Мебельный гарнитур для будуара, выполненный из орехового дерева, изготовил Питер Гамбс, один из самых известных мебельщиков России. Главным украшением будуара являются: роскошный камин, облицованный пластинами зеленого

малахита, и нарядные бронзовые каминные часы с причудливым механизмом. Нижняя часть этих часов — эмалевый круг, представляющий собой календарь, который показывает месяцы, дни недели и фазы Луны. Над ним — сами часы в форме вазы с неподвижной стрелкой в виде ящерицы и двумя вращающимися циферблатами. Арабскими цифрами обозначены минуты, а римскими — часы.

Малахитовый камин в будуаре императрицы

Последний в анфиладе — Кабинет императора, из которого открывается великолепный вид на храм Христа Спасителя и Москву-реку Убранство стен из ясеневого дерева было устроено так, что городской шум не мог проникнуть в комнату.

Парад палат

Вернемся в вестибюль и поднимемся по парадной лестнице, сделанной из ревельского камня, на второй этаж, к величественным орденским залам, вошедшим в Парадную половину дворца. Впервые в истории императорских резиденций пять главных залов для торжественных приемов были названы в честь важнейших орденов Российской империи и посвящены почитаемым в России святым — апостолу Андрею Первозванному, Владимиру Крестителю, Георгию Победоносцу, Александру Невскому и Великомученице Екатерине.

Это — единственное в своем роде явление в русской архитектуре. В зримых архитектурных формах зодчий воплотил идею памяти о многих поколениях людей, служивших своему отечеству и награжденных этими орденами. Из орденов были выбраны те, которые носят имена святых, связанных с нашей историей и во многом определивших ее ход.

Владимирский и Георгиевский залы ориентированы на восток, в сторону Соборной площади; на юг выходили Андреевский и Александровский залы; Екатерининский зал и примыкающие к нему парадные апартаменты царской семьи расположены в западном крыле дворца. В этих залах проходили приемы и балы, устраиваемые в честь восшествия на престол российских государей.

В убранстве каждого зала доминирует мотив того ордена, которому он посвящен, — изображения орденских знаков и звезд, а обивка мебели повторяет цвета орденских лент.

Таким образом, благодаря замыслу Николая I Большой Кремлевский дворец стал памятником не только Российской истории, но и Российской славы.

Пройдя мраморный Аванзал, где помещался караул во время высочайших приездов в Кремль, гости попадали в самый знаменитый зал Большого Кремлевского дворца — бело-золотой Георгиевский зал, названный в честь высшего военного ордена Святого Георгия Победоносца.

Святого великомученика, считающегося покровителем русского войска, с давних пор почитали как олицетворение воинской доблести. При царе Федоре Иоанновиче даже существовал некий прообраз этого ордена: монетой с изображением Георгия Победоносца награждали воинов за храбрость и мужество.

Георгиевский зал — зал воинской славы, прославляющий воинское оружие России и личную доблесть. Это самый большой и торжественный зал БКД

Интересные факты

♦ Орден Св. Георгия Победоносца был учрежден в 1769 году императрицей Екатериной II Им награждали офицеров за личную доблесть, храбрость и мужество. Получивший знаки ордена любой степени становился потомственным дворянином. В статуте ордена сказано: «… Сей орден никогда не снимать: ибо заслугами оный приобретается». 26 ноября — день святого Георгия — стал считаться праздничным днем Георгиевских кавалеров, который должен был ежегодно праздноваться, как при высочайшем Дворе, так и «во всех тех местах, где случится кавалер большого креста».

♦ Первым кавалером ордена Св. Георгия и его гроссмейстером стала сама Екатерина Великая, которая торжественно возложила на себя знаки ордена в день его учреждения. Несмотря на любовь государыни к бриллиантам, это был единственный орден, знаки которого запрещалось украшать драгоценными камнями.

♦ Знаками ордена Св. Георгия были золотой с белой эмалью крест с изображением святого Георгия, поражающего змея, звезда с девизом ордена «За службу и храбрость» и черно-оранжевая лента цвета российского государственного герба (черный орел на золотом фоне).

Екатерина II с лентой и знаком Св. Георгия. Худ. Федор Рокотов. 1780-е гг.

Портрет графа Ю.П. Литта с лентой и знаком Св. Георгия

♦ Орден имел четыре степени отличия. Полными кавалерами ордена, получившими кресты всех степеней, за всю его историю стали всего лишь четыре человека, генерал-фельдмаршалы: М.И Кутузов (первый полный кавалер ордена), М.Б. Барклай-де-Толли, И.Ф. Паскевич, И.И Дибич. Известно о награждении орденом Георгия двух женщин: Марии Софии Амалии и сестры милосердия Риммы Михайловны Ивановой (посмертно).

♦ В 1807 году была учреждена специальная боевая награда для солдат и унтер-офицеров — серебряный крест с рельефным изображением св. Георгия. Знак давался за личную храбрость в бою и получил неофициальное название «солдатского Георгия». По новому статуту 1913 года он стал называться Георгиевским крестом.

♦ Так как св. Георгий — христианский святой, то для иноверцев был предусмотрен вариант ордена, в котором вместо Св. Георгия был изображен герб России, двуглавый орел. Согласно преданиям, офицеры, выходцы с Кавказа, недоумевали: «А почему мне дали крест с птицей, а не с джигитом?»

Георгиевская медаль

♦ Императорский орден Св. Георгия Победоносца был упразднен в 1917 году после Октябрьского переворота. Восстановленный орден Святого Георгия с 2000 года — военная награда Российской Федерации.

Георгиевский зал, зал воинской славы, прославляющий воинское оружие России и личную доблесть, оформлен в бело-золотых тонах. Белое — символ чистоты, золото — символ святости. Это самый торжественный и самый большой по размерам зал, его длина 61 метр, а высота 17,5 метра. Его освещают шесть бронзовых золоченых люстр весом более тонны каждая. Одним из главных украшений зала является исключительный по красоте и виртуозности исполнения паркетный пол, выложенный узором из 20 редчайших пород драгоценного дерева.

Стены Георгиевского зала облицованы мраморными досками, на которых золотом выписаны имена более 11 тысяч Георгиевских кавалеров, которые были награждены за службу и храбрость. Среди них блистательные полководцы и флотоводцы: Александр Суворов и Михаил Кутузов, Петр Багратион, Федор Ушаков и Павел Нахимов. Хотя формально по старшинству орден Св. Георгия 1-й степени стоял ниже высшего ордена Андрея Первозванного, полководцы ценили его выше всякой другой награды.

Воинская слава прославляется еще и через 18 гипсовых скульптур работы И.П. Витали. Они подняты к сводам зала, располагаются на пилонах и символизируют те территории, которые вошли в состав России с конца XV до середины XIX столетия. В полукружьях поперечных стен — горельефные изображения Святого Георгия на коне работы скульптора Петра Клодта.

В советское время Георгиевский зал Кремля был местом вручения государственных наград.

С начала 1930-х годов руководство СССР принимало здесь представителей военной элиты, выпускников военных академий РККА, героев сверхдальних перелетов, руководителей промышленности, деятелей науки, литературы и искусства. 24 мая 1945 года в зале русской воинской славы состоялся торжественный прием, устроенный И.В. Сталиным по случаю разгрома фашистской Германии для участников Парада Победы.

Александровский зал посвящен ордену Святого Александра Невского

За Георгиевским залом следует — Александровский зал, в который ведут громадные резные позолоченные двери. Роскошно отделанный зал посвящен ордену Святого Александра Невского. Сферический купол зала покоился на парусных сводах, упиравшихся на четыре выступа. В золотых барельефах купола ярко выделялись знаки ордена с вензелем S. А. — Sanctus Alexander — Святой Александр. По углам купола и над массивными золочеными дверями располагались двуглавые орлы.

Интересные факты

♦ Орден Александра Невского учредила Екатерина I после смерти Петра Великого как награду, жалуемую за военные подвиги и гражданскую службу Отечеству. По словам императрицы, Петр I продолжил великое дело, которое начал знаменитый князь, прославившийся своими победами над шведами. Первые пожалования орденом Екатерина I произвела 21 мая 1725 года в день бракосочетания своей дочери Анны Петровны с герцогом Голштейн-Готторпским Карлом Фридрихом. Императрица пожаловала знаки ордена жениху и почетным гостям.

Звезда к ордену Св. Александра Невского

Знак в виде креста к ордену Св. Александра Невского

♦ Самое большое число новых кавалеров ордена Александра Невского приходится на царствование Екатерины Великой и императора Александра I. Им были награждены многие выдающиеся деятели: А.В. Суворов, М.И. Голенищев-Кутузов, А.Б. Куракин, Г.Р. Державин, А.А. Аракчеев. Награждала Екатерина II этим орденом и своих фаворитов, в том числе А.Д. Ланского и A.M. Дмитриева-Мамонова.

Фаворит Екатерины Великой A.M. Дмитриев-Мамонов с орденом Св. Александра Невского

♦ Знаком ордена св. Александра Невского был отмечен знаменитый московский обер-полицмейстер Н.П. Архаров. В народе до сих пор бытует слово «архаровцы» — печальная память о его подручных — полицейских, «прославившихся» своим бесцеремонным отношением к москвичам.

♦ В 1917 году орден св. Александра Невского был упразднен вместе с другими царскими наградами. 22 июля 1942 года в СССР был учрежден новый орден Александра Невского как военный орден для награждения военного состава Красной Армии за выдающиеся заслуги в боях за Родину.

Александровский зал, оформленный в орденские цвета — белый, красный и золотой, украшают гербы губерний и областей Российской империи, барельефы со знаками этого ордена, уникальный паркет, сложенный из 30 ценнейших пород дерева, и картины Ф.А. Моллера, изображавшие знаменитые подвиги Александра Невского, среди которых — битва со шведами на берегу Невы в 1240 году, когда Александр поразил зятя шведского короля, Биргера, копьем в лицо. Примечательно, что в барельефе над дверьми с одной стороны князь изображен воином, а с другой — в образе монаха схимника, что символизирует его земную и небесную славу Изображения поддерживали золоченые фигуры, символизирующие Славу

На картине Ф.А. Моллера изображены легендарные подвиги Александра Невского

Следующий бело-голубой Андреевский зал назван в честь главного российского ордена — Св. апостола Андрея Первозванного. До 1917 года он являлся высшей наградой Российской империи, и потому архитектор Константин Тон сделал Андреевский зал тронным.

Интересные факты

♦ Орден Святого апостола Андрея Первозванного был учрежден Петром I в 1698 году. Он же придумал и девиз ордена «За веру и верность». Удостаивались ордена только по усмотрению императора за особые заслуги перед Российским государством.

♦ Знаки ордена Андрея Первозванного состояли из:

♦ 1) знака-креста, основным изображением которого был Святой Андрей, распятый, по преданию, на кресте Х-образной конфигурации; На концах креста изображены четыре латинские буквы «S. А. P. R.», означает «Святой Андрей — Покровитель России»;

2) серебряной звезды с помещенным в медальоне девизом ордена «За веру и верность».

Портрет цесаревича Павла в костюме кавалера ордена Св. Андрея Первозванного. 1760-е. Худ. Карл Людвиг Христинек

♦ Знак ордена носился на широкой голубой ленте через правое плечо, а звезда помещалась на левой стороне груди. Это единственный из всех российских орденов, который имел цепь. В особо торжественных случаях кавалеры ордена носили крест на золотой фигурной цепи. Украшенные бриллиантами знаки ордена — звезда, крест и золотая цепь входили в состав государственных регалий и использовались при священной коронации.

♦ Первым ордена Св. апостола Андрея Первозванного удостоился соратник Петра, граф Федор Головин, вторым стал гетман Иван Мазепа, получивший его из рук Петра I в 1700 году, но вскоре лишенный награды за измену. Сам Петр I был отмечен этой наградой лишь шестым. Среди кавалеров ордена Св. Андрея — А. Д. Меншиков, полководец Петр Румянцев-Задунайский и Григорий Потемкин. В 1807 г. по случаю ратификации Тильзитского мира ордена были удостоены Наполеон I, его брат Жером Бонапарт, маршалы Бертье и Мюрат.

Портрет императрицы Марии Федоровны с лентой и знаком Св. Андрея Первозванного. Худ. Владимир Боровиковский

♦ Кавалеры ордена, по Уставу, должны были иметь высший дворянский или государственный чин, воинское звание не ниже генеральского. От кавалеров требовалось наличие немалого состояния, чтобы «важность сего события поддержать». Одновременно кавалерами ордена могло быть не более 12 россиян.

Портрет императрицы Екатерины II с лентой и знаком Св. Андрея Первозванного. 1794. Худ. Дмитрий Левицкий

♦ По словам историков, распространенный обычай перевязывать младенцев мужского пола лентой голубого цвета восходит к обычаю награждать каждого родившегося великого князя орденом Св. Андрея Первозванного. Так как цвет орденской ленты — голубой.

♦ В 1917 г. в советской России награждение орденом было прекращено, однако орден сохранялся Домом Романовых в эмиграции как династическая награда, но жаловался крайне редко. Указом президента РФ Бориса Ельцина от 1 июля 1998 года орден Святого апостола Андрея Первозванного был восстановлен. Первыми кавалерами восстановленного ордена стали академик Дмитрий Лихачев, знаменитый Михаил Калашников и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Александр Солженицын от высшей государственной награды отказался: «…от верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу». В ряду обладателей награды — патриарх Московский Алексий II, певицы Людмила Зыкина и Ирина Архипова.

Фрагмент убранства Андреевского зала

Резные массивные двери Андреевского зала

Тронный зал российских императоров поражает своими размерами и ослепительной роскошью.

В его оформлении использованы мотивы декора, соответствующие знакам ордена, которые отчетливо видны на капителях колонн и в верхней части бело-голубых стен зала. Массивные двери также украшены орденскими крестами и цепями ордена. Над входом в зал были помещены вензельные изображения имен Петра I, основателя ордена, Павла I, учредителя статута ордена, и Николая I, строителя Андреевского тронного зала.

В центре зала на небольшом возвышении находятся три трона (как было на последней коронации): императора Николая II, императрицы Александры Федоровны и вдовствующей императрицы Марии Федоровны. По установленной традиции, для каждой коронации заказывались новые тронные кресла.

Все части царского места — балдахин, ступени подножия и троны — затянуты драгоценной золотой парчой. Над тронным местом находится шатер, украшенный горностаевой мантией, а выше, над шатром, — золоченое «Всевидящее око» — православный символ Троицы. На плафоне помещался государственный герб России — двуглавый орел. По бокам — еще двуглавые орлы, только с Андреевскими крестами на груди.

В Андреевском зале находятся три трона: императора Николая II, императрицы Александры Федоровны и вдовствующей императрицы Марии Федоровны

В священный день коронации именно отсюда начиналось торжественное шествие императора и императрицы. Под звуки труб императорская чета проходила через анфиладу парадных залов и попадала в Святые сени, Красное крыльцо, откуда величаво спускалась на Соборную площадь и отправлялась в Успенский собор, где проходила торжественная церковная церемония. После этого императорская чета возвращалась во дворец, где давали особый Царский обед в Грановитой палате. Затем начиналась череда торжеств и приемов, обедов и балов, продолжавшихся несколько недель, а иногда и несколько месяцев.

На следующий день после коронационных торжеств в Андреевском зале проходила церемония поздравлений. Первыми поздравляли и вручали подарки наследные принцы европейских держав, за ними следовали самые родовитые и именитые гости. Именно в этом тронном зале император и императрица принимали поздравления от своих подданных. Со всех концов страны приглашались в Москву представители разных чинов, разных сословий, разных национальностей и вероисповеданий. В течение нескольких дней двигалась бесконечная череда поздравляющих.

Согласно протоколу в каждом зале располагались «свои» высокие гости, так, в Александровском зале это были статские чины и дамы, в Георгиевском зале — военные чины и Георгиевские кавалеры. По воспоминаниям современников, гостей восхищали не только роскошь и великолепие парадных залов, но и то уважение, которое оказывали им государь и государыня, приветствовавшие их стоя.

В 1933–1934 годах Александровский и соседний с ним Андреевский залы дворца были сломаны и перестроены в один большой зал заседаний Верховного Совета, надолго лишившись великолепия своих интерьеров. Вместо императорского трона в центральной нише бывшего Андреевского зала была установлена десятиметровая статуя Ленина.

Сохранились воспоминания о том, как шло переустройство БКД в 30-е годы. По словам Д.Д. Иванова, все известные архитекторы были против реконструкции и не брались за эту работу. Согласился только «красный архитектор» Иванов-Шиц. Он не пощадил ни уникального наборного паркета, ни изысканного интерьера, ни изящного лепного убора величественных залов, превратив их в помпезный зал заседаний партийной элиты. По словам очевидцев, музейщики пытались сохранить панно Александровского зала, написанное маслом на холсте. Его скатали в рулоны и сложили в церкви св. Екатерины, откуда они бесследно исчезли.

После устройства в Большом Кремлевском дворце зала заседаний Верховного Совета СССР и гостевой пристройки дворец приобрел общегосударственный статус: здесь проходили все важнейшие государственные мероприятия. Именно здесь во время XX съезда Коммунистической парии первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев сделал знаменитый доклад о культе личности Сталина, положивший начало «хрущевской оттепели». Именно здесь проходил юбилей Бориса Николаевича Ельцина, по указу которого Собственная половина дворца и его легендарные парадные залы были восстановлены в их первоначальном виде.

Зал заседаний Верховного Совета СССР

Из императорского Андреевского зала можно попасть в Кавалергардский зал, где во время пребывания императора во дворце располагался почетный военный караул. Личная царская охрана традиционно состояла из черкесов, поэтому мебель в зале изготовили из кавказского дерева чинары. В 1930-х годах зал переоборудовали под помещение, где во время проведения съездов и различных мероприятий находились работники НКВД-ОГПУ-КГБ. Вероятно поэтому от первоначального убранства сохранился лишь нарядный камин.

Величественный Екатерининский зал — тронный зал императрицы — был устроен по образу высшего женского ордена Святой великомученицы Екатерины, учрежденного Петром I в 1714 году в память о славном деянии своей супруги Екатерины I. В этом зале, как и в Андреевском, не было сидений, кроме стоявшего на возвышении трона ее Императорского Величества.

Орден Святой великомученицы Екатерины, учрежденный Петром I

Интересные факты

♦ По преданию, Екатерина I спасла своего супруга во время Прутского похода, когда русские войска были окружены. Екатерина передала турецкому визирю все свои драгоценности, тем самым склонив его к подписанию перемирия. По возвращении в Петербург Петр I обвенчался с ней, а их дочери Анна и Елизавета получили официальный статус цесаревен. В 1714 г. в память Прутского похода царь учредил орден св. Екатерины, которым наградил жену в день ее именин, а через десять лет решил короновать Екатерину в качестве императрицы.

♦ Историки не подтверждают легендарную заслугу Екатерины Алексеевны, тем более что на взятку великому визирю было выделено 150 тыс. казенных рублей, однако отмечают достойное поведение царицы в походе, бывшей в то время на 7-м месяце беременности. Первоначально орден, девизом которого стали слова «За любовь и Отечество», назывался орденом Освобождения и предназначался только Екатерине I; так была отмечена ее роль в спасении русской армии.

Екатерина I с орденом в честь самой себя в 1717 г. Худ. Ж.М. Натье

♦ Орден Святой великомученицы Екатерины, единственный в России женский орден, — очень необычный и больше напоминает драгоценное украшение. Он украшен алмазами и бриллиантами, а на овальном медальоне в золотой оправе изображена св. Екатерина, обхватившая белый крест. На обратной стороне необычного ордена изображено орлиное гнездо с орлятами, символизирующими дочерей императрицы Анну и Елизавету, а внизу чета орлов, истребляющих змей, своих врагов, это Петр и Екатерина. Самое главное написано на ленте, на бандероли: «Трудами сравнивается с супругом».

♦ Вступив на престол, Екатерина Алексеевна пожаловала орден дочерям Петра — Анне и Елизавете; и дочерям соправителя Петра, царя Иоанна. Первыми особами не царской крови, удостоившимися ордена, стали жена, сестра жены и дочери А. Д. Меншикова. Через два года за свой слишком женственный нрав орденом Святой Екатерины был награжден юный сын светлейшего князя — Александр.

Орден Св. Екатерины (оборотная сторона)

♦ Высшим женским орденом награждали дам высшего света, а иногда, в исключительных случаях, и мужчин, но только по личному усмотрению императрицы. Почетная обязанность кавалерственных дам ордена состояла в том, чтобы присутствовать в тронном зале на торжественных церемониях наряду с придворными дамами.

♦ По традиции, орден Святой Екатерины получали при крещении все дочери императора. Отсюда и обычай — перевязывать младенцев женского пола лентой розового цвета, так как цвет орденской ленты — розовый. Княжны императорской крови получали орден по достижении совершеннолетия. Женам великих князей знаки ордена вручались, как правило, перед обручением; с 1796 г. после принятия православия. Одновременно с невестой великого князя знаки ордена вручались ее матери и сестрам. По традиции, начальницей ордена Св. Екатерины являлась императрица, а Наместницей — супруга наследника престола.

Первоначальный вид Екатерининского зала описан сотрудником Московского Кремля, генералом Михаилом Фабрициусом. Он отмечал, что в Екатерининском зале «помещается трон ее Императорского Величества под балдахином из малинового бархата, а на спинке тронного кресла — вензель Императрицы, как начальницы ордена Св. великомученицы Екатерины, в честь которого наименован зал. Стены обтянуты белой шелковой материей и украшены знаками ордена на лентах; таковые же знаки помещены на дверях, украшенных золотой резьбой по серебряному полю. На пилонах, поддерживающих свод зала, замечательны четыре малахитовых пилястра (завода господ Демидовых) с бронзой и два пилястра тоже малахитовые на стенах (господ Турчаниновых). Шесть величественных хрустальных с бронзой канделябров (работы Императорского стеклянного завода) поставлены у дверей и окон зала, и три бронзовые люстры служат освещению зала».

Анна Леопольдовна, регент при императоре-младенце в 1740–1741 гг.

Худ. Иоганн Ведекинд

К тронному Екатерининскому залу примыкает парадная Гостиная императрицы, предназначенная для приема особо почетных гостей императорского двора. Ее убранство отличается блеском и великолепием. Потолок полукруглой залы расписан цветочным орнаментом, а стены обиты изысканной тканью. Основным украшением Гостиной является богато инкрустированная мебель, бронзовые хрустальные люстры, торшеры и канделябры. Следующая комната в анфиладе — парадная Опочивальня, декорированная в стиле французских дворцов эпохи Людовика XV. В наши дни в ней, как и в парадной Гостиной, проходят встречи Президента России на высоком уровне.

Екатерининский зал БКД — тронный зал императрицы

Завершает эту парадную половину— ореховая Гардеробная и Фрейлинский коридор Теремного дворца, в который выходили окна придворных дам. В конце этого коридора находится зеркальный Зимний сад, в котором есть бассейн с фонтаном и более 120 видов тропических растений. Отсюда можно было пройти в апартаменты наследника цесаревича и в последний парадный зал БКД — Владимирский, посвященный ордену святого равноапостольного князя Владимира. До революции в дни коронационных торжеств этот зал использовался для приема представителей дворянства. Здесь находилась рота Александровского военного училища, а на верхней галерее размещался оркестр.

Орден Святого равноапостольного князя Владимира II степени

Звезда ордена Святого Владимира

Любопытные факты

♦ Орден Св. Владимира — второй по значению после ордена Св. Андрея Первозванного, был учрежден императрицей Екатериной II в 1782 году в 20-летний юбилей своего царствования. Учреждение ордена в честь равноапостольного князя, «предпринявшего многие труды ради просвещения России святым крещением, было глубоко символичным актом. Накануне учреждения нового ордена Екатерина в своем письме к австрийскому императору Иосифу II изложила так называемый «греческий проект» Российской империи, заключавшийся в том, что Константинополь должен был стать центром новой греческой империи, престол которой должен был достаться внуку императрицы Константину Павловичу. Таким образом, две соседние державы под скипетрами «звезды Севера» (Екатерины) и «звезды Востока» (Константина) воссоединились бы во веки веков.

Портрет Екатерины II. Верхний орден — Орденская звезда Св. Владимира, учрежденная императрицей накануне написания парадного портрета.

Худ. Дмитрий Левицкий

Эта идея воплотилась в форме восьмиконечной орденской звезды Св. Владимира, составленной их двух четырехугольных звезд — золотой (олицетворяющей Солнце — Восток) и серебряной (Луну — Север). Причем характерно, что серебряная звезда «лежит поверх золотой», таким образом, Екатерина обозначила свое главенство в этом «союзе». Орден вручали за службу Отечеству, боевые заслуги и выслугу лет. Его девиз: «Польза, Честь и Слава».

♦ В день учреждения ордена Св. Владимира его кавалерами стали: сама Екатерина Великая, которая торжественно возложила знаки ордена на себя, и еще 14 человек, высших военачальников и государственных деятелей Российской империи. В этот день орденом были награждены: Г.А. Потемкин, Г.Г. Орлов, И.И. Бецкой, П.А. Румянцев и др. Одним из первых орденом были награждены знаменитый полководец А. В. Суворов и выдающийся флотоводец Ф.Ф. Ушаков.

♦ Среди кавалеров ордена было немало замечательных людей, оставивших яркий след в русской истории. Это поэт Державин, историк Карамзин, известный хирург Пирогов, архитектор Огюст Монферран, мореплаватель Беллинсгаузен, исследователь Центральной Азии Пржевальский и создатель БКД — Константин Тон. Среди кавалеров четвертой степени было много купцов и промышленников, награжденных за благотворительность. С 1845 года им даровались права сначала потомственного, а позже личного дворянства.

Владимирский парадный зал назван в честь ордена Св. князя Владимира

♦ Орденом Св. Владимира был награжден военный врач Е.С.Боткин, назначенный в 1908 г. лейб-медиком императора Николая II. В 1917 году, после падения монархии, он отказался покинуть царскую семью и был расстрелян вместе с ней в Екатеринбурге.

♦ Императорский орден Св. Владимира был упразднен в 1917 году. Через сорок лет, в 1957 году, Русская Православная Церковь учредила орден Св. Владимира в трех степенях в ознаменование 40-летия восстановления Патриаршества в России.

Владимирский восьмигранный зал является центром всего дворцового ансамбля. Именно он связывает Большой Кремлевский дворец со старыми теремами и домовыми храмами. Коридоры и лестницы ведут из зала в древние части дворца — Грановитую и Золотую Царицыну палаты и в Теремной дворец. Тем самым Константин Тон объединил древнюю и новую Россию. Последним торжеством, чествуемым в его стенах, стало 300-летие Дома Романовых.

Приемные хоромины: грановитая и золотая царицына палаты

Грановитая палата — главная «приемная хоромина» России

Грановитая палата, древнейшее каменное гражданское сооружение Москвы, была возведена в конце XV века итальянскими архитекторами Марко Руффо и Пьетро Антонио Солари как парадный тронный зал нового великокняжеского дворца Ивана III. Ее название связано с оформлением парадного фасада, выходящего на Соборную площадь, граненым «бриллиантовым» рустом в духе итальянской архитектуры эпохи Возрождения.

На современников нарядная царская «приемная хоромина» производила огромное впечатление, поражая размерами, простором и светом. Высокая, белая и гордая она смотрела на Соборную площадь с величавым достоинством, полным державной величавости.

Грановитая палата — парадный тронный зал русских государей. Уникальные росписи «приемной хоромины»

Именно здесь, в главном парадном тронном зале московских государей торжественно принимали иноземных послов и отмечали события государственного значения. В нем давались большие церемониальные столы: при венчании на царство, при объявлении наследников престола, при поставлении митрополитов и патриархов, а также брачные, крестинные и праздничные столы. Здесь цари торжественно являлись народу и принимали почести. Облик царской палаты предвещал явление самого государя.

До революции в Грановитой палате под балдахином из золотой парчи стоял резной Царский трон из темного дуба. Сейчас он находится в Оружейной палате. Трон государя стоял, как икона, в красном углу, где соединялись наиболее почетные стороны здания: восточная, ориентированная, подобно алтарям, к области рая и спасения, и южная, смотрящая в сторону Палестины, земной родины Иисуса Христа.

Во время таких церемоний монарх в Большом Государевом наряде шествовал в палату, окруженный боярами, под гул большого колокола — благовеста. Торжественно войдя в зал, государь поднимался на трехступенчатое возвышение и под расшитым золотом балдахином усаживался на трон. По обе стороны от трона выстраивались четверо юношей — рынд, облаченных в белые атласные одежды и высокие рысьи шапки, с золотыми цепями на плечах. Этот особый караул был вооружен парадными серебряными секирами.

Рында. Худ. В.Семенов

Грановитая палата представляет собой единый огромный зал площадью 495 кв. м., перекрытый четырьмя крестовыми сводами, опирающимися на центральный столп, символизирующий Бога как центр и опору всего существующего мира. За гранью этого Столпа, поставленного посреди палаты и Москвы, начиналась государственная власть. В парадные дни тронный зал украшали восточными коврами, а вокруг центрального столпа выставляли рядами драгоценные вещи из царской сокровищницы.

В Грановитой палате проходили грандиозные пиры-торжества. Красный угол «Приемной хоромины»

Интересные факты

Центральный столп Грановитой палаты украшен нарядными золочеными рельефами с росписью трех стихий: земной, водной и небесной, а также сакральными животными, которые должны были напомнить государю, что мудрое и добродетельное правление — залог процветания государства и благополучия его подданных. Выбор зверей и порядок их расположения неслучаен. Популярные в эпоху Возрождения образы символизируют:

♦ Лев — силу, могущество и власть;

♦ Дельфин — символ заботливого и мудрого правителя;

♦ Олень — знак благородства, величия и силы;

♦ Журавль — символ благоразумия, осторожности и преданности;

♦ Пеликан — символ самоотверженной любви и милосердия. Согласно легенде, при угрозе голодной смерти самка пеликана разрывает себе грудь и, жертвуя собственной жизнью, кормит птенцов своей кровью;

♦ Крылатый Змеелев — символ соединения мудрости и силы. Это страж, охраняющий царские сокровища.

Центральный столп с золочеными сакральными рельефами

Более 400 лет (до 1917) Грановитая палата служила русским государям и, хотя не все детали ее убранства сохранились в подлинном виде, сегодня, благодаря работе реставраторов, зрители ее видят такой же, какой она была при Борисе Годунове и первых Романовых.

По словам искусствоведов, первые росписи появились в Грановитой палате по указу царя Федора Ивановича в конце XVI в. Однако историк Забелин полагал, что Федор Иоаннович возложил сие дело на своего шурина Бориса Годунова, фактического правителя России, а тот «постарался, уготовляя себе трон». Фрески включали характерные для того времени сюжеты из Ветхого завета, сцены из русской истории и изображения князей — Киевских, Владимирских и Московских; а также рассказывали о честности, милосердии и мудрости — качествах, необходимых монарху.

К сожалению, палата не раз страдала от пожаров, поэтому подлинные росписи не сохранились и были восстановлены только к коронации Александра III. Художники из Палеха по старинным описям, сделанным в XVII в. С. Ушаковым, заново расписали древний царский дворец. Наверху зала на самых почетных местах изображены образы Спасителя и Богоматери, картины из Ветхого Завета, другие сюжеты повествуют о Сотворении Мира. На склонах свода, переходя от небесного к земному, показаны праотцы, пророки и евангелисты.

Праотцы. Роспись в распалубке юго-восточного угла Грановитой палаты

На стенах царской тронной палаты представлены сюжеты из русской и церковной истории, а также библейские притчи и сказания. Росписи на восточной стене иллюстрируют повесть XVI века «Сказание о князьях Владимирских», рассказывая о богоизбранности Московского царства, ставшего Третьим Римом, подчеркивая связь династии Рюриковичей с родом императора Августа. Здесь можно увидеть Рюрика, Игоря, Святослава, и, наконец, князя Владимира, крестившего Русь и поставившего ее в один ряд с европейскими государствами. Другая иллюстрация «Сказания» показывает принесение царских регалий на Русь из Византии, что еще раз подчеркивало наследование власти московских правителей от византийских императоров.

Великий князь Владимир Святославович с сыновьями. Роспись восточной стены Грановитой палаты. Деталь

По периметру стен и на откосах окон изображены князья и цари Московские, от святого благоверного князя Владимира с двенадцатью сыновьями, до Федора Иоанновича, последнего представителя рода Рюриковичей, при котором и были сделаны росписи палаты. Он изображен рядом со своим шурином и соправителем — Борисом Годуновым, с которым историки связывают ветхозаветный сюжет об Иосифе Прекрасном, которому удалось стать советником египетского фараона и впоследствии получить царский венец из его рук. Библейский сюжет подчеркивает, что мудрый правитель может стать царем, даже если он не принадлежит царскому роду Борис явно намекал на себя: он, как и Иосиф Прекрасный, был не царской крови, но, имея ум и талант, мог стать не менее достойным правителем, чем законный наследник. Впоследствии законность власти Бориса Годунова была освящена венчанием его на престол.

История Иосифа Прекрасного. Роспись северной стены. Деталь

Притча о праведном и неправедном судье. Роспись западной стены Грановитой палаты

Не менее поучительна роспись, расположенная на западной стене и иллюстрирующая притчу о праведном и неправедном судьях. Праведный судья призвал некоего царя к справедливости, а неправедный, получив взятку — драгоценный кубок и мешок серебра — отправил в тюрьму невиновного человека. Судья развлекается на пиру, а его душа спускается в ад. Сюжет росписи должен быть напомнить каждому, независимо от его положения, о неминуемом Страшном Суде. Примечательно, что все изображения сопровождались пояснениями и поучениями, что помогало во время пышных застолий не забывать и о духовной пище.

Грановитая палата с самого начала предназначалась для проведения торжественных церемоний, в ней проходили торжественные приемы и грандиозные пиры-торжества. Так, именно здесь Иван Грозный отмечал покорение Казани. Пир продолжался три дня, и на одни подарки ушла гора серебра — четыреста пудов. Еще более блестящий прием устроил в палате Борис Годунов по случаю приезда в Москву датского принца Иоанна. По преданию, он прочил за него свою любимую дочь Ксению. Государь устроил фантастический пир и буквально сразил всех прибывших иностранцев великолепием своего двора и щедростью подарков.

Пир в Грановитой палате. Миниатюра XVII в.

По воспоминаниям иноземцев, после торжественных приветствий все отправились к столу, накрытому в Грановитой палате, где стояли царские кресла, выполненные из чистого золота. Вход стерегли офицеры, а по сторонам стояли рынды, не смевшие шевельнуться в продолжение всего обеда. Именно тогда в палате вокруг центрального столпа устроили огромные пирамиды с золотыми и серебряными сосудами, желая поразить иностранных гостей. Поразило гостей и великое изобилие еды и питья за царским столом. Количество подаваемых блюд доходило до двухсот! Прием удался на славу, однако жизнь внесла свои коррективы: принц умер, и торжество оказалось преждевременным.

Интересные факты

♦ При подготовке царского пира самой сложной проблемой было размещение приглашенных за столами, так как почетность места убывала по мере удаления от царя. Если иностранцы спокойно усаживались на указанные им места, то русские бояре и окольничие не могли обойтись без местнических споров, хотя за них сурово карали, вплоть до содержания под стражей, лишения вотчин и даже казни.

♦ Интересно, что на столах видных бояр и иностранных гостей стояла позолоченная посуда, на остальных — серебряная. Ножи и вилки до конца XVII столетия были большой редкостью и подавались только для наиболее знатных гостей. Так, иностранец Бухав, присутствовавший на пиру Ивана Грозного, впоследствии писал, что не имел ни тарелки, ни ножа, а пользовался ими от сидевшего подле него боярина.

♦ По свидетельству иноземцев, обеды проходили по 10–12 часов. Так как соль была самым дорогим продуктом на столе, то богато украшенная солонка стояла перед государем и самыми именитыми гостями. Отсюда и поговорка «Ушел с пира, несолоно хлебавши», т. е. сидел далеко от солонки.

Многие помнят веселый пир из комедии Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию». Однако это — всего лишь легенда. В реальности подобное исключалось, потому что по обычаям Древней Руси женщинам и детям запрещалось присутствовать в палате на торжественных церемониях. Царицы и царевны находились в специально устроенной для них комнате, так называемой «Смотрильной палатке», и через особое тайное оконце, обитое дорогими тканями, скрытно наблюдали за происходящим, включая приемы послов. Правда, есть еще одна легенда, будто бы тайную палатку приказала сделать царевна Софья, чтобы следить за своим сводным братом Петром.

Кстати, роскошный пир, так называемый «крестильный стол», устроенный по случаю рождения будущего царя Петра I, проходил именно здесь, в Грановитой палате. Здесь же в 1709 году Петр Великий праздновал Полтавскую победу над шведами и чествовал победителей, а Екатерина II награждала своих полководцев по случаю победоносного Кучук-Кайнарджийского мира с турками в июле 1774 года. Здесь был отмечен мир, ознаменовавший свободное плавание русских кораблей по Черному морю.

Царские пиры отличались невиданной роскошью и изобилием, однако самыми торжественными и грандиозными были коронационные обеды российских императоров, которые сопровождались пением хора и музыкой. Так, во время коронационного пира императрицы Елизаветы Петровны пел итальянский хор, а для государя Александра III и его супруги Марии Федоровны оркестр исполнял кантату, сочиненную П.И. Чайковским. Неизгладимое впечатление у иностранцев оставил необыкновенно роскошный обед по случаю коронации Александра II, стоивший русской казне баснословную сумму.

С каждой коронацией приглашенных становилось все больше, и Грановитая палата уже не могла вместить всех гостей, поэтому в ней пировали представители королевских домов, высшие сановники и министры, а для иностранных дипломатов накрывали коронационные столы в Золотой Царицыной палате, парадном приемном зале русских государынь.

Торжественные обеды в Грановитой палате

Впервые Золотая Царицына палата была упомянута в летописи в 1526 году в связи с бракосочетанием великого князя Василия III и Елены Глинской. В 1580-х годах ее перестроили для царицы Ирины Годуновой, супруги царя Федора Иоанновича, а также расписали фресками по золотому фону К коронации императора Павла I старинная роспись была возобновлена. Она включает в себя сюжеты из жизни христианских цариц и княгинь, прославленных добродетелью и мудростью, — знаменитых византийских цариц Ирины, Феодоры и Софьи, русской княгини Ольги, которая первая из рода Рюриковичей приняла крещение в Царьграде.

По словам иноземцев, убранство Золотой Царицыной палаты отличалось необычайной яркостью, торжеством и богатством. Свод ее, казалось, был облит золотом, украшен изображениями фантастических деревьев и райских птиц. Стены были украшены драгоценною стенописью с изображением деяний святых и ликов ангельских. Пол был устлан персидскими коврами, тканными шелком и золотом.

В Золотых роскошных покоях царица встречала именитых иноземных гостей, принимала поздравления от царя и патриарха, знатнейших бояр и боярынь, торжественно отмечала семейные и церковные праздники. По старому и очень древнему обычаю каждый подобный прием во дворце всегда сопровождался торжественным обедом.

Интересные факты

♦ Пир начинался с выноса ритуального блюда — жареного лебедя, декорированного перьями. Его торжественно проносили на огромном серебряном, густо вызолоченном блюде по всему пиршественному залу. В момент демонстрации блюд царице из него вылетали мелкие птицы. Затем блюдо уносили, разрезали на куски, затем снова вносили, и уж потом царица жаловала кусочком лебедя боярынь и боярышень соответственно их родовитости. Все делалось согласно древней традиции. В язычестве лебедь считался священной птицей, которая означала свет и солнце, поэтому все важнейшие пиры начинали именно со съедения лебедя. В XVII веке этот ритуал символизировал еще и богатство.

Торжественный вход в Грановитую палату после венчания Михаила Федоровича и Евдокии Лукьяновны. Древняя миниатюра XVII века

В Золотой Царицыной палате, как и в царской Грановитой, устраивали «родинные столы» по случаю рождения ребенка в царской семье и поминки по усопшим царицам. Но самыми пышными и торжественными были роскошные свадебные пиры. Последний раз подобный свадебный ритуал проводился, когда женили Петра I на дочери окольничего Евдокии Лопухиной. В годы правления Петра многие исконно русские традиции стали уступать место ритуалам, пришедшим из-за границы. Не избежали этого и царские свадьбы, в которых неизменным оставалось только венчание.

Венчание в Грановитой палате. Свадебная акварель из книги «Описание в лицах торжества, происходившего в 1626 году февраля 5 при бракосочетании Государя Царя и Великого Князя Михаила Федоровича с Государынею Царицею Евдокиею Лукьяновною из рода Стрешневых»

Помимо роскошных пиров и торжественных приемов, в Грановитой палате заседала Боярская дума и проходили Земские соборы. Именно здесь, в главном парадном зале России, в 1613 году прошел Земский Собор, который избрал на царство Михаила Романова. На последнем соборе — в 1653 году было принято решение о воссоединении Украины с Россией.

В 1767 году в кремлевской Грановитой палате впервые собралась знаменитая Уложенная Комиссия, созванная императрицей Екатериной II для составления нового кодекса российских законов. Именно тогда и была введена пресловутая «депутатская неприкосновенность» — члены Комиссии навсегда освобождались от смертной казни и конфискации имения, а обидчик такого лица нес двойное наказание.

При строительстве Большого Кремлевского дворца Грановитая и Золотая Царицына палаты были включены в новый комплекс дворцовых зданий, как и величественное Красное крыльцо, которое на протяжении нескольких столетий было парадным входом в государевы хоромы.

«Чарка меду». Картина из цикла русских боярышень Константина Маковского

Красное крыльцо имеет историческое значение. Через него совершались торжественные выходы русских царей в Успенский собор на коронование, бракосочетание или торжественную службу. На Красной лестнице торжественно встречали самых важных послов. Особенно пышные встречи устраивали иноземным послам и лицам царского рода. Им давалось три встречи: первая, меньшая, — у лестницы на подъездном помосте или рундуке, вторая, средняя, — на крыльце против средней лестницы, третья, большая, — в Святых сенях, у самых дверей Государевой палаты. Перед встречей иноземных послов рундуки, ступени и перила всех крылец царского дворца устилали богатейшими персидскими коврами.

Согласно традиции, Красная лестница была всегда закрыта позолоченной решеткой, охраняемой стрельцами. И только в особо торжественных случаях по ней шествовал царь с многочисленной свитой. В дни священной коронации лестницу устилали красным сукном, и монархи после обряда в Успенском соборе поднимались сюда и клали земной поклон народу, заполнявшему Соборную площадь.

Святые сени, примыкающие к парадному залу Грановитой палаты и дверь на Красное крыльцо. Южная сторона

Особенно дорогих гостей встречали с еще большими церемониями. Так в 1644 году, во время приема жениха царевны Ирины, датского королевича Вольдемара встречали четыре раза. Государь Михаил Федорович, кроме традиционных трех встреч, приветствовал дорогого гостя еще и посреди Грановитой палаты. Менее значительным лицам делалось две встречи, а посланникам, гонцам, купцам только одна.

С Красным крыльцом связан ряд старинных обычаев. По традиции, к царскому дворцу подходили пешком, оставляя лошадей или экипажи на близком либо дальнем расстоянии, смотря по чину Так, иноземные послы, знатные иностранцы и бояре выходили из экипажей за 30 шагов. Сановники младших чинов слезали с лошадей на Ивановской площади и с обнаженной головой приближались к Красной государевой лестнице. Боярин, подъехавший прямо к крыльцу, подвергался суровому наказанию: его могли посадить в тюрьму и даже лишить боярского чина. Только один государь имел право подъехать к главному парадному входу.

По традиции, во дворец нельзя было входить с оружием, исключений не было ни для бояр, ни для иностранных послов. Для европейского дворянина отдать шпагу считалось бесчестием, что приводило к многочисленным стычкам и конфликтам. Бдительная стража днем и ночью охраняла царский дворец. Главный караул, числом до 300 человек, находился у Красного крыльца в подклете Грановитой палаты.

Все иноземцы, побывавшие в России на торжественных государевых приемах, неизменно отмечали угодливость и подобострастие, с каким царедворцы встречали своего государя. Так, Маркиз де Кюстин в 1839 году писал: «… Первое, что бросилось мне в глаза при взгляде на русских царедворцев… было какое-то исключительное подобострастие и покорность. Они казались своего рода рабами, только из высшего сословия. Впечатление было таково, что в свите царского наследника господствует дух лакейства, от которого знатные вельможи столь мало свободны, как их собственные слуги. Это не походило на обыкновенный дворцовый этикет, существующий при других дворах… Нет, здесь было худшее, рабское мышление, не лишенное в то же время барской заносчивости».

Самый трагический момент в истории Красного крыльца описан в романе А.Толстого «Петр I». После смерти царя Федора Алексеевича на престол вступили Иван, сын царицы Марии Милославской, и Петр, сын Натальи Нарышкиной, но стрельцы, подстрекаемые царевной Софьей, поднялись против Нарышкиных. Возбужденные слухами, что родственники второй жены убили наследника престола, царевича Ивана, они ворвались в Кремль и потребовали, чтобы им выдали мнимых убийц.

Наталья Кирилловна, чтобы успокоить стрельцов, вышла из Грановитой палаты на Красное крыльцо вместе с обоими царями. Однако распаленные стрельцы стали взбираться по священной Красной лестнице, хватать всех, кого считали виновниками всех своих бед, бросать вниз с Красного крыльца на поставленные копья и рубить тела их на части. Именно здесь были убиты бояре Нарышкины, к роду которых принадлежала царская вдова. В течение трех дней стрельцы и холопы расправлялись с боярами. И как сообщал очевидец тех страшных событий — «Красная площадь упиталась кровью».

Царица Наталья Кирилловна показывает Ивана V стрельцам, чтобы доказать, что он жив-здоров. Худ. Н.Д. Дмитриев-Оренбургский

Николай II кланяется народу с Красного крыльца в день коронования (1896 г.)

Самый величественный и торжественный момент в истории Красного крыльца произошел в разгар Отечественной войны 1812 года. 12 июля император Александр I наблюдал отсюда многотысячную манифестацию приветствующих его москвичей. Под оглушительный звон колоколов, воодушевленные патриотизмом и верой, они кричали: «Веди нас, отец наш! Умрем или победим!»

После революции, в 30-е годы XX века ради строительства кремлевской столовой Красное крыльцо было снесено. И на его месте по приказу И. В. Сталина поставили бетонное сооружение в два этажа, по прозвищу — «уродец», который несколько десятков лет исправно кормил и поил кремлевских небожителей.

Борьба за «кремлевские метры»

После революции Большой Кремлевский дворец постигли трагические перемены. В марте 1918 г. Советское правительство переехало из Петрограда в Москву, Кремль стал местом работы высших органов власти государства и был объявлен официальной резиденцией новой власти. Сюда вместе с Лениным вселились порядка 400 человек — соратники, работники госучреждений, обслуживающий персонал. Они постепенно вытеснили прежних жильцов — духовенство из кремлевских храмов, тех, кто обслуживал дворцовые помещения. С ними быстро разобрался комендант Кремля, бывший матрос, Павел Мальков. Он ввел пропуска, поставил охрану, приказал монахам сдать церковные драгоценности и покинуть кельи.

К концу 1918 года число новоселов (вместе с семьями) возросло до 1800 человек. По словам очевидцев, несмотря на большое количество служебных корпусов, помещений катастрофически не хватало. В результате, новыми жильцами были заняты Фрейлинский коридор и Детская половина, которую называли Апартаментами наследника цесаревича.

Апартаменты наследника цесаревича, расположенные в соединенном с БКД корпусе, состояли из пяти залов и представляли собой целый музей. Их стены украшали французские гобелены XVIII века, превосходные копии Рафаэля и Рембрандта, а вдоль анфилады залов располагалась картинная галерея с двумя сотнями картин, в том числе оригиналами Тициана, Рубенса, Пуссена и др. В свое время эти роскошные апартаменты принадлежали: погибшему от болезни и не успевшему взойти на престол цесаревичу Николаю, будущему императору Александру II, Александру III, Николаю П. Именно здесь останавливались во время визитов к Романовым в Москву английский король и австрийский император.

После революции эти роскошные помещения заняли новые хозяева: заместитель наркома иностранных дел Карл Радек, секретарь ЦК РКП(б) Елена Стасова и другие ответственные работники. По словам директора Оружейной палаты того времени Дмитрия Иванова, в этих уникальных апартаментах, которые «сами по себе представляют целый музей… под великолепными шпалерами XVIII века ставились самовары, а на аугсбургских серебряных столах сушились детские пеленки».

По словам Михаила Ольминского, занимавшего в то время должность хранителя БКД, революционный пролетариат мало церемонился с наследием «мира насилия», который он недавно разрушил. Согласно описи повреждений после IV конгресса Коминтерна, прошедшего в 1922 г.: «Александровский зал был превращен в подобие сарая: ковры были засыпаны окурками, подсолнухами (шелуха от семечек) и массой бумаги, в то время как пепельницы и корзины для бумаг были почти пусты. На шелковой мебели в парадных комнатах люди валялись с грязными ногами, и тому подобное… В Андреевском коридоре на мраморных подоконниках от окурков местами появилась ржавчина». То есть о мраморные подоконники одного из красивейших дворцов в России Коминтерн тушил бычки. В какой-то момент комиссариат имущества пригрозил даже снять с себя ответственность за сохранность дворца и его бесценных сокровищ.

Зимний сад, примыкавший к бывшим апартаментам наследников, новые хозяева превратили в мастерскую пролетарских художников и выставочный зал. Позже здесь устроили кремлевский кинозал. Новые кинокартины сначала проходили партийный контроль, а дальнейшая судьба режиссера во многом зависела от того, в каком настроении после просмотра поднимется товарищ Сталин. После смерти вождя здесь снова появился зимний сад.

Нарком просвещения Луначарский, понимая уникальную ценность БКД, 19 марта 1918 года телеграфировал в Совнарком: «Согласно мнению художников, ученых, а также моих сотрудников и моему просил бы не обращать Кремлевский дворец в резиденцию правительства». Он объяснял, что место пребывания правительства, как место наиболее интенсивной политической жизни, неизбежно влечет за собой гибель величайших по своему мировому значению памятников старины и искусства.

Несмотря на протесты, Кремль был превращен не только в резиденцию правительства, но и в место жительства его членов, а также обслуживающего их персонала. Осенью 1918-го для нужд ВЦИКа — под канцелярию и квартиры были выделены парадные покои их императорских величеств. С 1918–1920 гг. в Большом Кремлевском дворце получили прописку председатель ВЦИК Я.М. Свердлов, председатель Совнаркома А.И. Рыков, нарком земледелия В.В. Осинский. Позже здесь поселились Клара Цеткин, член ВЦИК Л.Б. Каменев, поэт Демьян Бедный, нарком финансов В.Р. Менжинский, Ф.Э. Дзержинский и другие «кремлевские небожители».

Интересно, что кроме огромной коммунальной квартиры императорский дворец при большевиках служил еще и тюрьмой. Так, в течение месяца в нем держали взаперти главу британской миссии Брюса Локкарта, после раскрытия сфабрикованного контрреволюционного заговора — «заговора послов». Локкарту выделили небольшую квартиру во Фрейлинском коридоре, состоящую из маленькой прихожей, приемной, крошечной спальни и маленькой кухни. В подвале бывшей Детской половины дворца, под квартирой Якова Свердлова, после покушения на Ленина несколько дней держали Фанни Каплан.

В декабре 1918-го Отдел по делам музеев и охраны памятников Наркомпроса, который возглавляла жена всесильного Льва Троцкого — Наталья Седова, обратился в Совнарком с дерзким письмом: «Безотлагательно освободить Кремль от вновь устроенных там правительственных учреждений, ввиду того, что занятие Кремля правительством создает чудовищную угрозу целости величайших памятников истории и неизбежно повлечет за собою гибель многих памятников старины и искусства».

Рискуя навлечь на себя гнев «кремлевских небожителей», Наталья Седова обратилась с гневным письмом лично к товарищу Ленину. На письме появилась ленинская резолюция: «Я за передачу этого дворца под музей». Совнарком принял соответствующее решение, однако через три дня Президиум ВЦИКа его отменил, поставив «вопрос о совместимости в Большом дворце музея и жилых помещений».

В результате упорной борьбы 26 января 1919 года БКД открылся для первых экскурсантов. Только за первый месяц дворец посетило свыше пяти тысяч человек. Музейный отдел Наркомпроса предложил открыть для публики и Оружейную палату. Вопрос об открытии музея и увеличении его выставочных площадей за счет присоединения Апартаментов (10 комнат), Наталья Седова изложила в личном письме к Ленину. «Сегодня мы открыли Кремлевский Дворец, но самая интересная его часть — Оружейная палата закрыта. Почему?» — вопрошала она всесильного адресата. И сама же отвечала: «… несмотря на все комиссии, на все постановления… в «апарт(аменте)» живут «дорогие товарищи», которые не хотят его покинуть…». Письмо произвело должный эффект — вопрос был решен в пользу музеев. Началась упорная борьба за драгоценные дворцовые метры.

В результате, «дорогих товарищей» удалось потеснить, но далеко не всех. Так, став генсеком, Сталин намеревался поселиться в верхних апартаментах Большого Кремлевского дворца, связанных переходом с Оружейной палатой. Седова категорически возражала и вновь обратилась к Ленину. В письме к вождю она упрекала его за мягкость и нежелание «положить конец нападениям на музейное помещение, которое Вы сами своим декретом утвердили как неприкосновенное…». И Сталин, как «живой человек, а не музейная редкость» не должен претендовать на место в музейных залах. Ему не обязательно жить в музее.

Наталью Седову поддержал и нарком Луначарский, уговаривавший Ленина «энергично посоветовать» подыскать Сталину «менее музейное помещение». «…Идя по линии наименьшего сопротивления, под квартиру Сталина хотят отдать так называемые апартаменты. Они страшно неудобны: это анфилада парадных комнат, неприспособленных для жития порядочного человека, а только для членов царской фамилии. Вы поддерживаете идею превращения всего Кремля в музей, а начинаете с того, что часть музея отдаете под частную квартиру…»

Письма точно попали в цель. По воспоминаниям Троцкого, «Ленин назначил комиссию для обследования вопроса. Комиссия признала, что дворец не годится для жилья». В результате всех этих сложных перипетий на заседании Политбюро был поставлен вопрос об освобождении квартир для Оружейной палаты, и вскоре все десять залов Апартаментов были освобождены.

По словам очевидцев, Седова неоднократно пользовалась поддержкой Ленина. Однако сразу после его смерти в музей пришло распоряжение Сталина срочно, в двухнедельный срок, очистить верхние Апартаменты от музейных экспонатов. Их немедленно освободили под квартиры кремлевских чиновников, и музей потерял треть своей площади. Вскоре сократили и само посещение Кремля экскурсантами, ввели особые разрешения на доступ в Оружейную палату, и, наконец, закрыли Большой Кремлевский дворец. Окончательно же для свободного посещения Кремль закрыли летом 1927-го. Он стал — «Особой зоной», недосягаемой для обычных смертных.

В Кремль невозможно стало войти и проехать, даже фотографировать не позволяли. Стоило несведущему провинциалу или иностранцу направить аппарат в сторону Кремля, как точно из-под земли вырастал милиционер или человек в штатском. В лучшем случае засвечивали пленку, а в худшем случае уводили любопытных в ближайший участок.

Вслед за этим последовало выселение из закрытой зоны «лишних постояльцев», которое продолжалось еще многие годы. Так, в 1933-м удалось лишить апартаментов в БКД пролетарского поэта Демьяна Бедного. По кремлевским слухам, поэт скандалил, требовал улучшения жилищных условий, ссылаясь на то, что отсутствие отдельного кабинета не позволяет ему работать на полную мощь. Выселили «скандального поэта» из роскошных апартаментов с необычной записью в книге кремлевской прописки: «убыл в Москву».

Кремль, как и вся страна, не избежал серьезной «чистки». После убийства Кирова в 1934 году стало раскручиваться так называемое «кремлевское дело», в результате которого Сталин утвердил проект приговора по 108 осужденным «кремлевцам». Те, кто был под подозрением, но еще не осужден, выселялись за пределы Кремля, в «целях обеспечения безопасности руководителей советского государства». Переселялись также и многие высокопоставленные жильцы. Одни — в построенный для них Дом Правительства и прочие элитные здания, другие — в тюрьмы и лагеря. А третьи, как, например, Бухарин, Рыков, Зиновьев, Каменев были расстреляны.

Во время Великой Отечественной войны квартирный вопрос в Кремле находился в замороженном состоянии. В 1941 году в Кремле были прописаны и имели квартиры девять руководителей СССР. Сталин официально жил в квартире № 1 корпуса № 1. Ворошилов — в квартире № 19 корпуса № 9 (апартаменты БКД). Самым «густонаселенным» был корпус № 5 (Кавалерский). «Кавалерами» были Молотов, Микоян, Жданов, Андреев, Калинин. Еще 68 квартир занимали в основном персональные пенсионеры, родственники Ленина, Дзержинского, Орджоникидзе и других, а также семьи руководства комендатуры, НКГБ — НКВД.

С Великой Отечественной войной связана одна из удивительных страниц кремлевской истории, названная «Исчезновение Московского Кремля». Именно он, как сердце России, стал основной мишенью фашистов во время бомбардировок Москвы. Первая бомбежка произошла в ночь на 22 июля 1941 года. Бомба весом 250 кг попал в Большой Кремлевский дворец, но не взорвалась — пробила крышу, потолок Георгиевского зала, упала на пол и развалилась. В результате в паркете образовалась небольшая воронка.

После этого было решено срочно, в условиях строжайшей конспирации «спрятать Кремль». Красные звезды на башнях и кресты на соборах зачехлили, башни и купола закрасили в черный цвет или затянули мешковиной. По всему периметру Кремлевской стены поставили «ложные кварталы», часть Тайницкого сада окутали расписанными под шифер матерчатыми «крышами», перекрасили фасады и крыши кремлевских зданий.

Никита Хрущев, став хозяином страны, выселил из кремлевских покоев всех постояльцев из числа сталинской гвардии. В 1955 году на улицу Грановского (ныне — Романов пер.) переселились Вячеслав Молотов и Анастас Микоян. Затем пришла очередь Лазаря Кагановича семей Дзержинского, Орджоникидзе и многочисленных персональных пенсионеров. По словам очевидцев, отчаянно сражался за свою кремлевскую квартиру «первый маршал» страны Клим Ворошилов, который прожил в Кремле более 37 лет. Именно он в 1962 году стал последним, кто покинул свои кремлевские апартаменты.

В 1956 г. бывшие апартаменты Их Высочеств было решено превратить в Гостевую правительственную резиденцию для приезжающих в Страну Советов иностранных лидеров и сопровождающих их лиц. На время пребывания высоких гостей над резиденцией поднимался их национальный флаг. В 1966 г. в резиденции останавливался президент Франции легендарный генерал Шарль де Голль. По этому случаю журнал «Пари-матч» с восторгом отметил: «В первый раз после великого пожара Москвы… французский флаг развевается над Кремлем».

В кремлевской Гостевой резиденции останавливались император Эфиопии Хайле Селассие, президент Вьетнама Хо Ши Мин, король Лаоса Саванг Ваттхана, премьер-министр Кубы Фидель Кастро, президент Югославии Иосип Броз Тито, король Норвегии Харальд V с супругой, президенты ЮАР Нельсон Мандела, Финляндии Тарья Халонен, Казахстана Нурсултан Назарбаев, Белоруссии Александр Лукашенко и другие мировые лидеры.

Парадная резиденция президента России

По указу первого президента России Б.Н.Ельцина, главная лестница, Собственная половина Большого Кремлевского дворца и его легендарные парадные залы были восстановлены в их первоначальном виде. Кроме того, была реконструирована гостевая пристройка, в которой появились новые величественные парадные залы, приспособленные для различных протокольных встреч: Николаевский зал, Русский зал, Зал памяти Отечественной войны 1812 года, «брутальный» Петровский зал, Аванзал, а также новые помещения для персонала, обслуживающего торжественные церемонии во дворце.

Реконструкцию и разработку новых интерьеров вел крупнейший российский художник Илья Глазунов, который нашел для каждого зала свое неповторимое решение, выдержанное в стиле, сочетающем традиции «классического ампира» и Византии. Особый шарм интерьерам придают подлинные произведения искусства XIX века времен Николая I — часы, подсвечники, вазы, гравюры и другие предметы старины.

Один из самых впечатляющих залов гостевой пристройки — Петровский зал, выполненный в стиле эпохи Петра Великого. В чем-то он напоминает знаменитый Меншиковский дворец в Санкт-Петербурге и абсолютно передает атмосферу того времени. Зал украшают мебель в голландском духе, резная витрина с моделью «дедушки» русского флота, — ботика Петра I, изразцовая печь и живописные полотна, посвященные великим Петровским победам.

И. С. Глазунов опирался на творческую группу своих помощников, в которую входили его сын Иван Ильич Глазунов, И.В. Кузнецов и архитектор А.В. Ванеев. Любопытно, что в свое время архитектор Тон назначил своим помощником при строительстве храма Христа Спасителя и Большого Кремлевского дворца молодого талантливого архитектора Николая Бенуа, который является прапрадедом Ивана Глазунова.

Малахитовый Аванзал — украшение гостевой пристройки

В результате кропотливой работы с архивными материалами в России и за рубежом, на основании фотографических изображений и благодаря использованию новейшей компьютерной техники реставраторам в полном объеме, до мельчайших деталей удалось восстановить удивительные по красоте и изяществу дворцовые интерьеры.

В ходе кремлевской реконструкции в 90-е годы было восстановлено легендарное Красное крыльцо, которое вернуло Соборной площади торжественный и парадный вид, и отреставрирована знаменитая Грановитая палата. Как и прежде, здесь проходят торжественные обеды и парадные приемы. В частности, именно здесь был устроен торжественный обед в честь английского премьера Гарольда Вильсона, а также роскошный прием в честь английской королевы Елизаветы II во время ее визита в Москву.

Сегодня весь комплекс Большого Кремлевского дворца выполняет роль парадной резиденции главы государства. Здесь проходят торжественные встречи и переговоры на самом высоком, правительственном, уровне, вручение верительных грамот, заседание Государственного совета. Здесь вручают государственные награды и происходят роскошные приемы.

По сложившейся традиции в Георгиевском зале проходит церемония официальной встречи и проводов президентом Российской Федерации главы иностранного государства. В назначенный час глава иностранного государства входит в Георгиевский зал из Владимирского или Аванзала. К этому времени в Георгиевском зале российские участники переговоров и сопровождающие гостя официальные лица встают в линию у окон. Навстречу гостю, под звуки президентских фанфар, направляется президент Российской Федерации. Оба президента встречаются на ковровой дорожке в центре зала и обмениваются рукопожатием. Если гость прибывает с супругой, то супруга российского президента преподносит букет цветов супруге гостя, они фотографируются на память, после чего исполняются государственные гимны страны гостя и Российской Федерации. Затем оба президента подходят поприветствовать российских участников переговоров и сопровождающих гостя официальных лиц.

В Георгиевском зале Кремля проходят также международные конференции, здесь вручают государственные премии, заседает Общественная палата, происходят приемы участников Поместного собора РПЦ и принимают верительные грамоты послов иностранных государств.

В Александровском зале проходят заседания Государственного совета Российской Федерации, а во Владимирском — церемонии награждения и концерты классической музыки для почетных гостей Президента России.

Главной, важнейшей государственной церемонией, проходящей в наши дни в Большом Кремлевском дворце, является инаугурация Президента Российской Федерации — торжественная процедура вступления в должность главы государства.

Владимир Путин входит в Андреевский зал БКД во время церемонии инаугурации

Традиция вступления в должность руководителей Российского государства в новейшей истории невелика. Она начинается со вступления в должность 14 марта 1990 года Президента СССР М.С. Горбачева. Первый Президент России Б.Н. Ельцин был избран главой государства 12 июня 1991 года всенародным голосованием. После исполнения Государственного гимна Курантами на Спасской башне Борис Ельцин появился в парадных залах Большого Кремлевского дворца, где ему было вручено свидетельство о его избрании Президентом России. После присяги народу России, под звуки Государственного гимна над куполом кремлевской резиденции первого Президента России был поднят штандарт Президента.

С этого момента берет свое начало символика новой России. Указом Президента РФ от 5 августа 1996 года были установлены официальные символы президентской власти: это Штандарт и Знак Президента (золотая цепь из двуглавых орлов и медальонов с Георгиевскими крестами), а также специально изготовленный единственный экземпляр официального текста Конституции РФ.

7 мая 2012 года состоялась торжественная церемония инаугурации Президента РФ В.В. Путина. Согласно традиции, избранный Президент у входа в БКД принял рапорт коменданта Кремля, затем поднялся по парадной дворцовой лестнице, вошел в Георгиевский зал, прошел через Александровский и поднялся на подиум в Андреевском зале, действующий президент Дмитрий Медведев обратился к избранному президенту с напутственным словом. Вслед за этим, положив правую руку на Конституцию, В.В.Путин принес присягу народу России, в которой поклялся при осуществлении своих полномочий «уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию РФ, защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства, верно служить народу». По окончании присяги был исполнен Государственный Гимн России и Президент выступил с инаугурационной речью.

Знак Президента России хранится в резиденции Президента в Московском Кремле

Интересно, но до революции осмотр БКД посетителями был высочайше разрешен. Всякий взявший билет в дворцовой конторе мог осмотреть императорский дворец в положенные для него часы. Посетителей сопровождали по дворцу придворные лакеи, был издан Указатель Большого дворца. К сожалению, в настоящее время это одно из самых закрытых и недоступных зданий Москвы.

Сегодня в Московском Кремле для экскурсий открыты только Соборная площадь, главные кремлевские соборы, Оружейная палата и для очень редких посетителей — Большой Кремлевский дворец, что составляет меньше половины кремлевской территории. Все остальные здания принадлежат администрации Президента России, и вход в них посторонним строго воспрещен. Но, как известно, из каждого правила есть исключения. И иногда здесь проходят экскурсии для самых высоких гостей: королей, президентов, мировых звезд и знаменитостей.

Прием VIP-гостей в Кремле организуют заблаговременно, как минимум за сорок дней до начала визита. По словам бывшего руководителя протокола Президента РФ, Владимира Шевченко, наименее сложный визит — это «встреча без галстуков». К примеру, если в Кремль приезжает звезда эстрады, знаменитый актер или известный писатель. Наиболее трудный — государственный визит, подготовка к которому начинается иногда за несколько лет.

В. Шевченко поясняет: «Государственный визит дается главе страны один раз в течение срока его пребывания на посту. Так, королева Англии была в России в 1994 году. Теперь она к нам с государственным визитом приехать уже не сможет, только с официальным».

Согласно протоколу, автомобиль из президентского гаража встречает высоких гостей в аэропорту и отвозит в Кремль, торжественно въезжая через Боровицкие ворота. На культурную программу в Кремле VIP-гостям отводится от 20 минут до 1,5 часа. Путь следования разрабатывается службой кремлевского протокола. Экскурсия начинается с Большого Кремлевского дворца, затем гости отправляются в здание Сената, в рабочую резиденцию Президента. Дальнейший путь следования каждый выбирает сам, но обязательно под присмотром сопровождающего научного сотрудника, который проходит очень серьезную подготовку в течение пяти лет.

Перед началом экскурсии личные вещи «экскурсовода» проверяет служба безопасности. По словам Владимира Шевченко, с внешним видом здесь было строже, чем в самом солидном банке. Только английский костюм. У дам — классические туфли на шпильке. Красный цвет одежды был категорически запрещен, так как все яркое привлекает взгляд, а по правилам этикета в центре внимания может быть только VIP-гость. Второе требование — никто из присутствующих дам не должен быть одинаково одет. Поэтому заранее узнавали: в чем будет одета прибывающая леди. И никто из сопровождающих «экскурсоводов» вещи этого цвета не надевал.

Кстати, первыми кремлевскими экскурсоводами были солдаты Московского Кремлевского полка, которые стояли около музейных витрин. Причем каждый из них выучивал ту витрину, у которой он стоял, и рассказывал о том, что здесь располагается.

Рабочая резиденция президента России

Кремлевский Сенат

ГЛАВНЫЙ КОРПУС КРЕМЛЯ

Вид в Кремле на Сенат, Арсенал и Никольские ворота. Худ. Федор Алексеев

Кроме парадной кремлевской резиденции главы государства у Президента России есть рабочая резиденция, которая размещается в Сенатском дворце и в специальном Административном корпусе Кремля, расположенным между Спасскими воротами и Сенатским дворцом. Всего в Кремлевской резиденции первого лица государства 567 помещений, в том числе служебная квартира с клубной комнатой, кабинетом, спальней, двумя библиотеками и небольшим театральным залом.

Огромное и величественное здание Сената, парящее над Кремлевской стеной и Красной площадью, было построено с 1776 по 1787 г. гениальным русским архитектором Матвеем Федоровичем Казаковым «по плану и под надзором Екатерины II ради прославления державы Российской». По первоначальной задумке, здание должно было служить резиденцией высшего органа государственной власти Российской империи — Правительствующего сената, откуда и получило свое название. Современники называли его русским Пантеоном и считали чудом архитектурного искусства.

Согласно задумке архитектора Сенатский дворец, воплощенный в строгих и лаконичных классических формах античности, символизировал гражданские идеалы, законность и правосудие. Необычная треугольная форма сооружения с тремя внутренними дворами объясняется необходимостью вписать Сенат в окружающее пространство, ограниченное Кремлевской стеной, Арсеналом и бывшим Чудовым монастырем. Несмотря на непростое условие, М.Ф.Казаков мастерски решил задачу и создал исключительное по красоте здание.

Императрица была очень довольна и объявила зодчему, что постройка превзошла все ее ожидания. Казаков получил следующий чин, бриллиантовый перстень и внушительную пенсию. А кроме того, перчатки государыни для жены в память особого императорского благоволения.

Существует предание, что в день приемки один кремлевский начальник усомнился в прочности огромного двадцатиметрового купола, венчавшего здание. Тогда Казаков сам взошел на его вершину и больше часа простоял на огромной высоте, чтобы убедить его в надежности доселе невиданной конструкции.

Главное украшение Сенатского корпуса — знаменитый зеленый купол над парадным Екатерининским залом, предназначенным для проведения собраний дворянства Московской губернии. Вокруг него проходила галерея с превосходными горельефами с изображениями Екатерины Великой в виде богини мудрости — Минервы.

С наружной стороны на вершине купола была установлена скульптура, изображавшая Георгия Победоносца (герб Москвы). Во время наполеоновского нашествия здание Сената сильно пострадало, а его бронзовый Георгий Победоносец бесследно исчез. По одной версии, он расплавился. По другой, вместе с еще двумя предметами, составлявшими гордость Кремля — орлом с Никольских ворот и крестом с колокольни Ивана Великого, — был вывезен в обозе французской армии в качестве трофея.

Через столетие после постройки Сената в его здании поместили Окружной суд, Судебную палату, Межевую канцелярию и другие учреждения, а само оно стало именоваться зданием Московских судебных установлений. Здесь трудились высокопоставленные чиновники, жил московский окружной прокурор, а также была служебная квартира министра императорского двора. Так как в здании Сената вершилось правосудие, его купол увенчали столбом с императорской короной и надписью «Закон», что было эмблемой царской законности.

После революции в Москву въехало революционное правительство. В здании бывшего Сената разместились учреждения новой власти: Совет Народных Комиссаров (Совнарком) и Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК); и апартаменты «кремлевских небожителей». Столб с короной немедленно демонтировали, а вместо него на вершине купола установили флагшток, на котором долгие годы развевался флаг СССР.

Схема расположения кабинетов вождей и генсеков в Кремле

Первым новоселом в экс-Сенате (корпусе № 1 Кремля) в марте 1918 года стал председатель Совнаркома В.И. Ленин. Он занял специально подготовленную для него семикомнатную квартиру бывшего царского прокурора на верхнем, третьем этаже. Рядом в большой комнате заседали Политбюро и Совет Народных Комиссаров, то есть правительство СССР.

Чтобы устроить квартиру вождю, историческую планировку здания изменили, выгородив с помощью новых стен несколько комнат. Квартира получилась просторная и удобная. Здесь располагались жилые помещения Владимира Ильича, его супруги Надежды Крупской и сестры вождя Марии Ульяновой, санузел, кухня, столовая, верхний кремлевский (ленинский) коммутатор и библиотека, а, главное, здесь же размещался просторный служебный кабинет вождя (50 кв. м).

Владимир Ильич оказался любителем технических новшеств и удобств, и сразу после переезда распорядился установить в Кремле первую автоматическую телефонную станцию и первый лифт. Еще один лифт позволял добраться прямо из квартиры Ильича на крышу, где была оборудована беседка. Общая площадь всех Ленинских апартаментов составляла 560 кв. м. Они числились за Лениным с весны 1918-го вплоть до его кончины в январе 1924 года.

В.И. Ленин в своем рабочем кабинете в Кремле. Москва, октябрь 1918 года

Главная отличительная черта ленинских апартаментов — огромная библиотека, почти 40 тысяч томов. Книжные полки были забиты энциклопедиями и справочниками, целый шкаф был наполнен книгами, которые дарили вождю со своими автографами его знаменитые современники — Н.Бухарин, Д. Бедный, В. Маяковский, Н.Клюев, который прислал Владимиру Ильичу свою поэму «Ленин». Был даже шкаф с белогвардейской и эмигрантской литературой, в том числе и книги Антона Деникина и уникальная брошюра попа Гапона, который 9 января 1905 года повел рабочих с иконами и челобитной к Зимнему дворцу, что привело к началу первой русской революции.

В одном из книжных шкафов кабинета стояла небольшая книга на английском языке, в которой писатель — фантаст Герберт Уэллс рассказывает о том, что он увидел в большевистской стране. В 1920 году знаменитый фантаст приехал «посмотреть новую Россию», избравшую новый путь развития. Действительность его разочаровала. Так, Уэллс, возмущался русским чиновничьим волокитством, тем, что при организации встречи с Лениным и Чичериным ему пришлось потратить восемьдесят часов на разъезды, телефонные разговоры и ожидание.

Знаменитая беседа с вождем мирового пролетариата состоялась 6 октября 1920 года в его кремлевском кабинете и получила широкую известность благодаря книге «Россия во мгле». Долгожданное свидание началось с удивления: Уэллс думал, что он встретит нудного марксиста, а перед ним предстал «кремлевский мечтатель».

В 1934 году Уэллс снова приехал в Советский Союз, где в Кремле встретился со Сталиным. Тот выслушал гостя со скучающим видом, чем разочаровал писателя, мечтавшего стать связующим звеном между великими странами. По словам очевидцев, Герберт Уэллс приехал из Москвы раздраженный и злой, обвиняя русских в предательстве.

После смерти В.И. Ленина в квартире № 1 продолжали жить его вдова и сестра, сохраняя в ней все так, как было при Владимире Ильиче. Единственное изменение — это дополнительные книжные шкафы в коридорах и новые 30 тысяч книг и журналов. Рядом работал Совнарком СССР, ЦИК Союза ССР, ВЦИК. После смерти Н.К. Крупской в 1939 году квартира и кабинет В.И. Ленина были переданы в ведение Управления коменданта Московского Кремля.

17 апреля 1955 года, в условиях «хрущевской оттепели», в ленинской квартире был открыт мемориальный музей «Кабинет и квартира В. И. Ленина в Кремле». Тот факт, что квартира вождя оставалась «семейной», а затем была законсервирована до времени открытия музея, обусловил наличие в его составе коллекции уникальных материалов. Таких, например, как ценнейшая коллекция агитационного фарфора первых лет революции.

Здесь был сохранен дух дома, о котором современник писал: «Стоило только открыть дверь, чтобы сразу почувствовать себя в жилище нетребовательного, но истинно культурного человека — все просто, опрятно, все на месте, без блеска, без шика, никаких предметов роскоши, никаких вещей неизвестного назначения, но зато есть все, что нужно много работающей семье, живущей исключительно интеллектуальными интересами».

Подлинные экспонаты, воспроизводящие в мельчайших подробностях бытовую обстановку, в которой жила семья Ульяновых, сразу же сделали музей одним из самых посещаемых в стране. За 40 лет существования его посетило более 2 млн. человек. Допуск и сопровождение экскурсантов осуществляли только сотрудники кремлевской комендатуры.

Столовая в квартире В. И. Ленина в Кремле

Легенды и мифы

По словам охранников Кремля, кадровых офицеров ФСБ, сорок лет в музей водили маститых и именитых гостей, а потом началась какая-то мистика. В опечатанном и тщательно охраняемом ленинском кабинете по ночам начала твориться настоящая чертовщина. В полночь из нее доносились голоса, шаркающие шаги, звуки передвигаемой мебели, раздавалась классическая музыка. В запертом кабинете вождя неожиданно зажигался свет, потрескивал, как будто кто-то набирал номер, телефон, срабатывала сигнализация. По Кремлю поползли слухи, что это дух самого Ленина посещает свою кремлевскую квартиру. Вскоре кабинет заговорил голосом Ильича.

Странные звуки не раз слышал глава ельцинской администрации Сергей Филатов. Согласно его воспоминаниям, исходили они из кабинета Ленина, находившегося прямо над его рабочим кабинетом. Однажды, засидевшись до полуночи, он вдруг явственно услышал, что наверху поскрипывают половицы — кто-то беспокойно ходил по комнате мелкими шажками. Через несколько дней скрипы повторились. Охранники досконально обследовали апартаменты вождя, но так никого и не обнаружили. Окончательно «добил» Филатова неповторимый ленинский голос. Сидя в своем кабинете, он вдруг услышал… картавый говорок Ильича: «Что такое советская власть?», «Что такое советская власть?». Как выяснилось в ходе расследования, кто-то неуловимый и невидимый включил патефон с речами любимого вождя.

В 1993 году неспокойную квартиру со всем его скарбом от греха подальше выселили из Кремля в Горки Ленинские, где умер вождь мирового пролетариата. После этого его характерные шаги и покашливание стали слышать в легендарной усадьбе.

В 1932 году овдовевший Сталин вместе с детьми Светланой и Василием переехал в Сенатский дворец в оборудованную для него новую пятикомнатную квартиру на первом этаже. Через год по указанию вождя в здании впервые сделали перепланировку, изменили интерьеры: стены обшили дубовыми панелями, установили любимые им дубовые двери.

До заселения в корпус № 1 Отец народов успел пожить в Кремле в четырех местах: в Кавалерских корпусах, в бывшем «боярском коридоре» Большого Кремлевского дворца и в двух квартирах Потешного дворца. Именно там, не стерпев унижений мужа, покончила с собой его жена Надежда Аллилуева.

Лучше всех запомнила и описала Сенатскую квартиру его дочь Светлана, прожившая в ней много лет. «Квартира для жилья была очень неудобна. Она помещалась в бельэтаже здания Сената, построенного Казаковым. И была ранее просто длинным официальным коридором, в одну сторону которого отходили комнаты — скучные, безликие, с толстыми полутораметровыми стенами и сводчатыми потолками».

По словам очевидцев, гостей у замкнутого и подозрительного Сталина в то время было немного. Зато одним из них в 1942 г. стал премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, прилетевший переговорить с вождем с глазу на глаз об открытии в Европе второго фронта. Как писал Черчилль в мемуарах, квартира ему показалась очень скромной.

Капитан страны Советов. Советский плакат. 1933. Худ. Б. Ефимов

Над квартирой вождя народов на втором этаже здания Рабоче-крестьянского правительства располагался Особый сектор ЦК ВКП(б), занимающий полтора десятка помещений, и огромный кабинет И.В. Сталина (более 150 кв. м). В него можно было попасть через приемную, где посменно дежурили три офицера из подразделения личной охраны Генерального секретаря ЦК ВКП(б). По свидетельству очевидцев, в кабинете вождя поначалу висели два портрета — Маркса и Ленина. Во время войны к ним добавились портреты Суворова и Кутузова. На столе не было ничего лишнего: телефон, ручка, чернильница, графин с водой, стакан с чаем и пепельница.

С правой стороны приемной (в которой всегда присутствовал начальник личной охраны Сталина) находился кабинет заведующего Особым сектором ЦК генерал-майора А.Н. Поскребышева и его заместителя Л.А. Логинова. Здесь же, в отдельных помещениях, работала группа, обрабатывавшая письма, поступавшие на имя Сталина, а также группа машинописи.

В годы Великой Отечественной войны в корпусе № 1 размещались Государственный Комитет обороны, аппарат Президиума Верховного Совета СССР и Совет народных комиссаров Союза ССР. В марте 1946 года Совнарком СССР был преобразован в Совет министров СССР, а Корпус № 1 переименовали в здание Правительства СССР.

И.В.Сталин и К.Е.Ворошилов в Кремле. 1938 г. Худ. А. Герасимов

Кстати, последняя запись о Сталине в кремлевской домовой книге очень лаконична: «Выписан в связи со смертью». После смерти вождя народов в 1953 году помещения Особого сектора ЦК ВКП(б) были переданы в Совет министров СССР, а в бывшем кабинете Генерального секретаря работали лидеры Советского Союза и руководители правительства: Г.М. Маленков, Н.А. Булганин, А.Н. Косыгин, Н.А. Тихонов, Н.И. Рыжков.

Пришедший к власти Н.С. Хрущев расположился в огромном кабинете (100 кв. м) на 3-м этаже бывшего Сената, подальше от своего предшественника, культ которого он яростно развеивал, сохранив, однако те же дубовые панели и двери, что и при Сталине. По словам очевидцев, у него не было ни одного книжного шкафа, как, впрочем, и самих книг. Висел только один портрет — Ленина. По словам очевидцев, апартаменты «любителя кукурузы» были загромождены множеством безвкусных сувениров, в том числе и многочисленных ваз с портретами самого Хрущева. Как вспоминают очевидцы, это был самый безликий и неуютный кабинет в Кремле.

Н.С. Хрущев, став хозяином страны, выселил из кремлевских покоев всех постояльцев из числа сталинской гвардии

Историки заметили интересную закономерность: советские вожди ни за что не соглашались въезжать в апартаменты своих предшественников. Вот и Л.И. Брежневу после свержения Н.С. Хрущева оборудовали новый рабочий кабинет (100 кв. м) подальше от опального предшественника. Как и в кабинете Хрущева, здесь не было книг, а на стене висел лишь портрет Ленина.

По словам исследователей, Никита Сергеевич Хрущев — самый неординарный и противоречивый российский правитель. Так, он мог на Ассамблее ООН снять ботинок и в знак протеста постучать им по столу, или грозить врагам неведомой миру «кузькиной матерью». Однако именно Хрущев частично открыл Кремль, что стало одним из символов «оттепели».

С именем Никиты Хрущева связано множество событий, которые, казалось бы, противоречат друг другу. Это и триумфальный визит в Америку, и Карибский кризис, освоение космического пространства и перебои с самыми необходимыми продуктами. Его любили и ненавидели, им восхищались и над ним потешались, придумывая остроумные байки и анекдоты. Например, такой:

— Дедушка Ленин был хороший человек? — спросил внучек деда.

— Хороший.

— А Сталин?

— Очень плохой.

— А Хрущев? — не унимался малыш.

— Помрет — узнаем.

В 1972 году в здании Сената был введен в действие объект, получивший неофициальное название «Высота». В группу его помещений вошли: кабинет Генерального секретаря ЦК КПСС, комната отдыха, малый кабинет, приемная, Ореховая комната и зал заседаний Политбюро ЦК КПСС. Рядом располагались кабинеты сотрудников Общего отдела ЦК КПСС, а на первом этаже здания, в помещениях бывшей квартиры Сталина, архив и группа Особого сектора Общего отдела ЦК КПСС.

В начале 80-х, когда Л.И.Брежнев уже с трудом передвигался, для него установили персональный лифт, который должен был опускать Леонида Ильича в подвал, а там — на специальном электрокаре вождя собирались перевозить в соседний корпус, на пленумы ЦК КПСС. Но генеральный секретарь так ни разу им и не воспользовался, сразу после запуска чудо-устройства, в ноябре 1982-го, он умер.

Тогда же на «Высоте» дополнительно оборудовали зал приемов, медицинский пункт, буфет, аппаратную звукоусиления. В последующие годы там работали Ю.В. Андропов и К.У. Черненко. Именно здесь проходили переговоры Генерального секретаря ЦК КПСС с делегациями иностранных государств и другие протокольные мероприятия на высшем уровне.

М.С. Горбачев, став в 1985-м Генеральным секретарем ЦК КПСС, отказался въезжать в бывший брежневский кабинет — для него оборудовали новые роскошные апартаменты на 3-м этаже (100 кв. м). Через пять лет здание Сената превратилось в резиденцию первого и последнего президента Советского Союза Михаила Горбачева, который уже в конце следующего года публично заявил о своей отставке. 25 декабря 1991 года над знаменитым куполом Сената вместо спущенного красного был поднят трехцветный российский флаг. Впоследствии он был заменен президентским штандартом Российской Федерации. С этого времени здание неизменно остается резиденцией главы государства.

По словам очевидцев, весной 1991-го произошел «символичный случай»: во время сильного ливня в кабинете генсека протек потолок. По Москве сразу же поползли слухи: разрушался не только СССР, трещала по швам и резиденция генсеков.

В первые годы после переезда в Московский Кремль Б.Н. Ельцина корпус № 1, получивший статус резиденции Президента Российской Федерации, был реконструирован и отреставрирован. От здания, которое в свое время привело в восхищение Екатерину II, сохранились лишь фасады и два зала — Екатерининский и Овальный. Остальные интерьеры были созданы практически заново с созданием дворцового стиля, характерного для творений Матвея Казакова.

От последней сталинской квартиры, к сожалению, ничего не осталось, как и от ленинской, изменилась планировка помещений. На месте ленинского кабинета сегодня мраморный каминный зал. А там, где была квартира Сталина, — технические помещения. По словам очевидцев, когда во время реконструкции в сталинском кабинете подняли полы, то обнаружили потайной ход, который был пробит внутри двухметровой стены первого этажа и вел в подземелье. По структуре бетона, которым был покрыт изнутри таинственный лаз, специалисты определили, что он появился в 1930-е годы. Так и осталось загадкой, пользовался ли им Сталин, но есть версия, что этот потайной ход был оборудован по приказу Берии для того, чтобы подслушивать разговоры вождя.

С легкой руки первого Президента России, казенные совминовские кабинеты, отделанные деревянными панелями, превратились в роскошные апартаменты, оборудованные современнейшим техническим оборудованием. В здании появились галереи, торжественные залы, красивые камины и люстры, дорогая фигурная мебель и замечательные Зимние сады. Сенат превратился в уникальное сооружение, в настоящий президентский дворец. Кстати, Ельцин, настаивая на возвращении исторического названия, категорически возражал против слова «дворец». Сошлись на формулировке «Кремлевский Сенат», хотя нынешние обитатели коридоров власти по старинке говорят: первый президентский корпус.

После колоссальной реконструкции Борис Николаевич вернулся в Сенат, но уже в новый кабинет на 2-м этаже, где и проработал до своей отставки. Эти апартаменты по наследству перешли к Владимиру Путину, а затем и к Дмитрию Медведеву. По словам парапсихологов, эти 75 кв. м в центре резиденции — лучшее энергетическое место в здании бывшего Сената.

Резиденция Президента Российской Федерации в Сенатском дворце состоит из двух частей: деловой и представительской. Деловая часть включает в себя ряд рабочих помещений и кабинетов: рабочий кабинет Президента РФ, представительский кабинет Президента, кабинеты его ближайших помощников, зал заседаний

Президентского совета, президентскую библиотеку, Совета Безопасности Российской Федерации. Представительская часть состоит из парадной анфилады залов для деловых и торжественных встреч, которая протянулась вдоль всего главного фасада Сенатского дворца. Именно здесь проходят важные международные встречи и протокольные мероприятия.

Святая святых государственной власти — рабочий кабинет Президента России находится в центре деловой части резиденции. Кабинет небольшой и максимально удобный для работы. Стены обиты дубовыми панелями, вдоль стен — книжные шкафы с уникальными книгами. Потолок украшен строгим орнаментом, что придает рабочему месту Президента особую парадность и торжественность.

В центре комнаты — огромный рабочий стол Президента. Над ним весит золоченый герб РФ, а слева и справа от рабочего стола — флаг РФ и штандарт Президента. Ближе к окну еще один стол — для переговоров, деловых встреч и совещаний с ближайшими помощниками. Здесь же, рядом с Президентским кабинетом, находится и Зал заседаний Совета безопасности РФ и Президентская библиотека. Интерьер библиотеки, воссозданный нашими современниками, повторяет лучшие традиции оформления дворцовых библиотек, строившихся двести лет назад.

Президентская библиотека является прямой наследницей библиотеки Центрального комитета КПСС. Прежде ее фонды составляли в основном, помимо справочной литературы, собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма. В брежневские времена там хранилось немало экземпляров «Малой Земли» и «Возрождения». Была также художественная литература, но преобладающее место занимала литература общественно-политическая.

В центре основного зала, за большим круглым столом, проводятся рабочие встречи, переговоры, презентации, регулярно проводятся выставки, представляющие крупнейшие книжные издательства России. Не так давно там была организована выставка книг издательства «Молодая гвардия», приуроченная к выходу в свет 1000-го тома знаменитой биографической серии «Жизнь замечательных людей».

Для сотрудников администрации президента существует читальный зал, здесь собраны книги, необходимые для ежедневной работы. Это редкие научные издания, энциклопедии, справочники, словари; все тексты указов и распоряжений президента и связанные с ними материалы. В библиотеке хранятся книги, подаренные авторами президенту России, а также изготовленная в единственном экземпляре Конституция Российской Федерации, на которой президент приносит присягу во время инаугурации.

Самое величественное и торжественное помещение Сенатской резиденции главы государства — Представительский (парадный) кабинет Президента, оформленный в бело-зеленых тонах. Он размещается в Овальном зале Сенатского дворца. Здесь проводятся встречи и переговоры на высшем уровне, вручаются высокие государственные награды. У рабочего стола президента располагаются символы Российского государства и атрибуты Президентской власти: герб, флаг России, штандарт Президента. На стенах— портреты российских государственных деятелей, военачальников, принесших немалую славу России.

Несомненным украшением зала служит малахитовый камин, декорированный зеркалом с огромными бронзовыми часами и канделябрами на каминной полке, изысканная белая мебель с зеленой обивкой, изготовленная в Италии, а также великолепный паркет, набранный из десятков видов ценных пород дерева. Но главная достопримечательность — четыре высокие скульптуры всероссийских самодержцев: Петра I, Екатерины II, Николая I и Александра П. Они символизируют историческую преемственность власти и напоминают о необходимости реформ для достижения высоких целей.

Представительский кабинет. Сенатский дворец Московского Кремля

В парадном кабинете Президента проводятся встречи Президента России с главами иностранных государств и различные переговоры, а официальные и торжественные мероприятия проходят в главном зале Сенатского дворца — Екатерининском.,

Круглый Екатерининский зал под куполом, нарядный и изысканный, вот уже два столетия восхищает классическим совершенством.

В XIX веке так описывали это гигантское помещение: «Зала эта поражает и идеей ее выполнения, и гигантскими размерами, и тройным в ней светом, и пропорциональной, наконец, соразмерностью частей, из коих одна другую не подавляет, не выказывает в ущерб прочим, но все вместе взятое составляет чудную гармонию и производит поразительный эффект. В особенности поражает в ней изумительная смелость устройства громадного круглого свода». Можно с уверенностью утверждать, что это лучший парадный зал XVIII века в Москве.

Екатерининский зал. Сенатский дворец Московского Кремля

Его бело-голубое, залитое светом пространство украшено золочеными двуглавыми орлами, а в нишах установлены аллегорические статуи «Россия» и «Правосудие». Беломраморные колонны, придающие залу особую торжественность и парадную пышность, одновременно оттеняют богатый декор белокаменных стен. На синем фоне — многочисленные барельефы в античном стиле. В верхнем ярусе изображены великие правители земли русской, а внизу горельефы, символизирующие великие деяния императрицы Великой Екатерины, по указу которой и был возведен Сенатский дворец.

В Екатерининский зал Сената ведет нарядная Шохинская лестница. Лестница отделана мрамором и гранитом, перила — ценными породами дерева. Ее основание украшают два торшера, а пролеты — скульптуры богини правосудия. Над площадкой первого пролета — медальон с изображением двуглавого орла. Над входом в зал восстановлен подлинный — золотой на белом фоне — вензель Екатерины Великой. Сегодня в восстановленном Екатерининском зале проходят официальные мероприятия с участием Президента, вручение государственных наград, в Зале заседаний Совета безопасности — заседания этого органа и совещания с членами Правительства.

Шохинская лестница. Сенатский дворец Московского Кремля

Гербовый (Посольский) зал открывает анфиладу представительских помещений Сенатского дворца. В его декоративном оформлении главенствует герб России (отсюда и название зала — Гербовый). Другое наименование зала отражает его предназначение — для приема президентом послов иностранных государств.

Далее высокие гости попадают в небольшой уютный Кабинет аудиенций, выполненный в лучших традициях классицизма. Небольшая круглая ротонда, украшенная изящной бронзовой люстрой, предназначена для временного ожидания и напоминает беседку в загородном парке.

С кабинетом аудиенций соседствует небольшая Голубая Гостиная. Общая тональность зала подчеркивается темно-синими шторами и такой же обивкой бело-золотой мебели. Изысканные зеркальные канделябры, выполненные по лучшим сохранившимся образцам эпохи расцвета классицизма, задают торжественно-величавый тон.

В интерьере Зала аудиенций преобладают светлые тона с позолотой, на стенах — портреты российских императоров. Его стены украшены вставками из искусственного мрамора, обрамленными тонким рельефным золотым узором. Яркой деталью интерьера зала является торжественный камин строгих форм, который украшают часы и канделябры в стиле ампир.

Завершает анфиладу представительских комнат Резиденции Президента России роскошный Банкетный зал со сводчатым потолком и зеркальными стенами, выдержанный в светло-желтых и голубых тонах. Дворцовое убранство Банкетного зала дополнено строгим рисунком паркета, декоративными вазами в античном стиле, изысканной мебелью, максимально «приближенной» к екатерининской эпохе. Именно отсюда высокие гости, посещающие Резиденцию Президента РФ, начинают свое знакомство с парадной анфиладой Сенатского дворца.

Одним из самых оригинальных помещений Сенатского дворца, по мнению высоких гостей, считается бело-золотой Каминный зал с роскошным камином. Легкие диваны, кресла, столы, изготовлены в стиле русского модерна. Каминный зал и следующая за ним Гостиная, с нарядными полуколоннами из уральского змеевика, используются для проведения рабочих совещаний и подписания важнейших государственных документов. В Столовой проходят неофициальные завтраки и обеды, рабочие встречи Президента России с руководителями различных государств.

Сегодня на вершине купола Сената красуется Штандарт Президента РФ

Таинственный трезубец

По соседству с величественным Сенатом расположено таинственное здание, построенное в неоклассическом стиле и имеющее сложную конфигурацию в виде трезубца, направленного в сторону Сената, 14-й корпус Кремля. Его иногда называют «бывшим зданием Президиума Верховного Совета». Это первое в Кремле сооружение советского времени.

Здание было построено в 1932–1934 годах по проекту архитектора И.И. Рерберга на месте разрушенных в 1929 году древнейших московских монастырей — Чудова и Вознесенского, а также Малого Николаевского дворца, построенного Матвеем Казаковым при Екатерине Великой.

Именно в этом дворце Николай I встречался с Пушкиным после восстания декабристов, именно в нем родился Царь-Освободитель Александр П. После революции во дворце разместили пулеметные курсы, а спустя 10 лет разобрали.

Малый Николаевский дворец. Фото 1896 г.

14-й корпус Кремля. Долгие годы в нем проводились заседания палат Верховного Совета СССР. Сегодня в нем оборудован второй рабочий кабинет Президента РФ

Первоначально в 14-м корпусе размещалась 1-я Советская Объединенная военная школа РККА имени ВЦИК. В 1958 году внутренние помещения перестроены под Кремлевский театр на 1200 мест, однако через три года он был закрыт и до 1991 года в здании проводились заседания палат Верховного Совета СССР.

В настоящее время в корпусе размещаются некоторые подразделения Администрации Президента, в том числе пресс-служба, служба протокола, управление по внешней политике, Федеральной службы охраны и Комендатура Московского Кремля.

В нем находятся помощники и советники Президента, Секретарь Совета Безопасности, а также оборудован второй (резервный) рабочий кабинет Президента.

Интерьеры президентских кабинетов выдержаны в классическом стиле — на стенах бра, стилизованные под свечи, светлые стены и двери, ковры на полу. Есть при рабочих кабинетах и комнаты отдыха (с душем, телевизором, диваном), а в 1-м корпусе оборудовано еще и небольшое помещение для занятий спортом. Кстати, квартиры у президента в Кремле вопреки легендам нет: не предусмотрено. Только рабочие помещения, хоть и с комнатой отдыха.

Резиденций много не бывает

По версии Управделами Президента России, вне Кремля у В.В. Путина — три резиденции: «Ново-Огарево» в Подмосковье на Рублево-Успенском шоссе, «Бочаров Ручей» в Сочи и «Долгие Бороды» на Валдае. Кроме того, есть резиденции не только для отдыха президента, но и для проведения им массовых встреч и приема гостей: Константиновский дворец в Стрельне, иркутские «Ангарские хутора», «Майендорф» на Рублевке и т. п.

Знаменитой резиденцией, переходящей от Президента к Председателю правительства РФ, являются «Горки-9» на Рублевском шоссе. Кроме того, президент пользуется еще несколькими правительственными резиденциями. Часто упоминаемая в СМИ подмосковная госдача «Барвиха», «К-4» — Резиденция Президента РФ в Санкт-Петербурге на Каменном острове, резиденция «Русь», расположенная на территории охотхозяйства «Завидово», главное место охоты для всех Генеральных секретарей КПСС и президентов России.

Но на этом список резиденций Президента В.В. Путина не заканчивается. На балансе Управления делами Президента РФ официально находится еще несколько неофициальных резиденций. Это объекты для отдыха первых лиц государства, которыми может пользоваться премьер при необходимости, по желанию: «Ужин» на Валдае; «Тантал» на берегу Волги в 40 км от Саратова; «Сосны» на берегу Енисея недалеко от Красноярска; «Миловка» на Волге под Плесом, «Волжский утес» на берегу Куйбышевского водохранилища, правительственная дача «Шуйская Чупа» в Карелии, резиденция в курортном городе Пионерский, Калининградская область. А также: горнолыжный VIP-курорт «Лунная поляна» в республике Адыгея. Формально строительство здесь запрещено, так как это зона объекта всемирного природного наследия «Западный Кавказ». Горнолыжную резиденцию построили под видом полигона научного центра «Биосфера», который должен следить за сохранностью природного заповедника. На территории возведены четыре шале, три вертолетные площадки, антенны связи, ангар, гараж для них, строятся малая и большая канатные дороги.

Такой же заповедной территорией, только неофициальной, стали и окрестности «Алтайского подворья» — спецобъекта на Алтае, которая по документам принадлежит «Газпромнефти», но которую местные упорно называют «дачей Путина». Кроме гостевых номеров, президент-люкса, вертолетной площадки, в резиденции имеются мощная электроподстанция и непонятный подземный объект, который местные жители называют бункером на случай конца света.

Помимо отечественных, у Президента есть и зарубежные резиденции, например, «Домик высокого гостя» под Парижем. Французы, которые побывали внутри этого замка, называют дворец настоящим Версалем.

По словам западных аналитиков, по количеству резиденций В.В. Путин уступает только одному человеку в мире — диктатору Северной Кореи — Ким Чен Ыну. Для сравнения: в распоряжении канцлера Германии Ангелы Меркель, живущей в обычной городской квартире, — две резиденции правительства (в Берлине и Бонне) и личная дача, которую охраняет единственный полицейский. У американца Барака Обамы, кроме апартаментов в Белом доме, есть загородная резиденция в Кэмп-Дэвиде. У британского премьера — тоже две резиденции, у итальянского и французского президентов — по три.

Царство власти на Тверской

Мэрия Москвы

РЕЗИДЕНЦИЯ СТОЛИЧНЫХ ГРАДОНАЧАЛЬНИКОВ

Тверская, 13.

Вот уже более двух столетий этот дом ассоциируется у московских жителей с городской властью. Здесь и сегодня размещается правительство Москвы

Чуть более 300 лет существует должность градоначальника Москвы, и более 200 лет люди, занимающие этот высокий пост, работают по одному и тому же адресу — Тверская, 13. В этом величественном особняке, ставшим символом Москвы, располагается официальная резиденция правительства Москвы. Именно в нем находится рабочий кабинет московского мэра.

Этот самый известный и знаменитый дом в Москве выстроил в 1782–1784 гг. граф Захар Григорьевич Чернышев, московский главнокомандующий, назначенный на этот пост в 1782 году и простоявший у руля города два года. До Чернышева постоянной резиденции градоначальника в Москве не было, и генерал-губернаторы жили там, где придется: в своих собственных имениях, подмосковных усадьбах, в особняках, пожалованных свыше.

Первый хозяин дома — Захар Григорьевич Чернышев. Худ. А. Рослин

По положению губернской реформы 1775 года, генерал-губернатор (главнокомандующий) являлся главой городской и губернской администрации, а также и полиции. Он был первым человеком в городе, подчиняясь только государю императору. Желание прочно осесть в Белокаменной и высокий общественный статус подтолкнули З.Г. Чернышева к строительству нового роскошного особняка. Обладая большим состоянием, граф стремился построить дворец, равного которому не было в Москве, так как строил он дом не под официальную резиденцию, а для себя, первого человека в первопрестольной.

Неудивительно, что для строительства величественного дворца, достойного такого вельможи, был приглашен не кто-нибудь, а знаменитый архитектор Матвей Казаков.

Выбор места также не был случаен. С переносом столицы в Петербург Тверская превратилась в главную и самую престижную улицу первопрестольной. Именно здесь начиналась оживленная дорога в Северную Пальмиру. По Тверской проходили и коронационные шествия самодержцев, по ней прибывали многочисленные дипломатические миссии, иноземные государи. Вблизи резиденции располагались элитарные Дворянское собрание, Английский клуб. Рукой подать было и до канцелярии губернатора.

З.Г. Чернышев выбрал для строительства своей резиденции стиль, достойный Цезаря, — торжественный классицизм. Кирпичи для строительства дома были взяты из крепостной стены Белого города, незадолго перед тем разобранной по приказу Екатерины Великой. Здание отделали роскошно, учтя при этом главную его особенность. Дом одновременно был и офисным и жилым помещением, и главное — местом светских раутов и роскошных приемов. Посетители, войдя через главный вход, сразу же попадали на парадную лестницу, которая вела в анфиладу, состоявшую из Парадных сеней, Первой и Большой столовых, Танцевальной залы, «Китайской» гостиной, «Декомпании» (зал заседаний). Сквозной ряд комнат по восточному фасаду замыкался на личных апартаментах главнокомандующего.

Первоначально дом был выкрашен в желтый цвет, детали декора — в белый. За парадным особняком располагались «особливый домик с клюшничьей, молошней, скотной, птичником и коровником; конюшенный двор с амбаром, погребом, сараем для парадных карет, конюшней; третий двор — с кучерской, двумя прачечными, хлебной и квасной; на заднем дворе… двухэтажный флигель с девятью комнатами для прислуги». Как и задумывал генерал-губернатор, его городская резиденция стала одной из самых красивых и богатых в Москве.

Дом генерал-губернатора в Москве. Литография 1839 г.

Генерал-аншеф граф Григорий Петрович Чернышев

Хозяин нового дворца, Захар Чернышев был сыном генерал-аншефа Григория Петровича, любимца Петра I, пожаловавшего своего фаворита сенаторским званием и графским титулом. Его отец за отличия в войне со Швецией получил в награду от Петра два портрета царя, украшенные алмазами. Злые языки поговаривали, что Петр 1 хорошо знал не только отца, но и мать Захара Чернышева — Евдокию Ржевскую, о которой он говорил: «Авдотья — бой-баба» и его легендарную бабку, выступавшую в разгульных «всешутейших и всепьянейших» соборах царя-реформатора в роли «князь-игуменьи». По словам Вильбоа, Авдотья «беспорядочным поведением своим имела вредное влияние на здоровье Петра».

По Москве упорно ходили слухи, что Авдотья пятнадцатилетней девочкой была брошена на ложе царя, а в шестнадцать лет Петр выдал беременную любовницу замуж за своего денщика Григория, дав за нею в приданое 4000 душ. Поговаривали, что даже после венчания ее законный супруг не допускался к ее брачному ложу. Фискалы усердно следили за возлюбленной императора, но связей, порочащих ее, так и не усмотрели. Евдокия хранила верность императору, за что Григорий Чернышев получал подарки и чины, а каждому из восьмерых ее детей государь оказывал царскую милость, жаловал «на зубок» деньги и деревни.

Авдотья Ивановна Чернышева — мать первого хозяина дома — сенатора, Московского генерал-губернатора З.Г.Чернышева

Если верить скандальной хронике, она все же имела любовников и «отравила Петра Великого своими милостями», то есть заразила «нехорошей болезнью», за что Государь приказал супругу отколотить ее без всякой жалости, но при дворе оставил. Кстати, сама Авдотья после смерти Петра рожала детей и прожила еще двадцать лет, что ставит под сомнение наличие у нее такого страшного диагноза.

Император Петр I — предполагаемый отец Захара Чернышева

При восшествии на престол Анны Иоанновны Авдотья была назначена в число восьми статс-дам, и, по словам современников, пользовалась большим расположением новой императрицы за умение рассказывать анекдоты и новости. Таким образом, в глазах современников, новый московский правитель был сыном самого царя Петра, поэтому и возводил свое родовое гнездо с невиданной доселе роскошью.

Сын «бой-бабы», Захар Григорьевич Чернышев слыл богатым вельможей и блестящим полководцем, вошедшим в историю России как покоритель Пруссии. Именно он вручил Екатерине Великой ключи от взятого Берлина. В день коронации императрицы он был возведен в генерал-аншефы и удостоен высшего ордена Российской империи — ордена святого Андрея Первозванного. Кроме славы «покорителя Берлина» о Чернышеве сохранилась память как о твердом и бескорыстном русском вельможе, но в то же время строгом и требовательном. Поговаривали, что он был фаворитом молодой Екатерины и настоящим отцом ее сына Павла. Впрочем, те же злые языки называли отцом цесаревича и Льва Нарышкина, и Сергея Салтыкова, и других любовников цесаревны. Как бы то ни было, Екатерина II высоко ценила администраторские способности Захара Григорьевича и назначала его на высочайшие руководящие посты.

На посту главы Москвы граф Чернышев пробыл недолго (с 1731 по 1735 г.), но успел сделать немало: с его именем связывается и ремонт Китайгородской стены, и начало устройства московских бульваров. Он занимался ремонтом Арсенала и Каменного моста, строительством Сената в Кремле, Мытищинского водопровода, знаменитого Бутырского тюремного замка. Именно он создал в городе первое уличное освещение.

Но особенно граф прославился борьбой с московской грязью, желанием, чтобы его город чистотою напоминал европейские города. Чернышев уничтожил топи и болота на городских реках, приказал спустить большинство прудов при обывательских домах, сломал мельницу и запруду в устье Неглинной, благодаря чему Моховая, Воздвиженка и Никитская освободились от непролазной грязи.

После смерти Захара Чернышев, не оставившего наследников, его дом приобрела казна за огромную по тем временам сумму в 200 тысяч рублей. Именно тогда он пережил первую в своей жизни серьезную перестройку, произведенную с большим размахом под началом все того же Матвея Казакова. Теперь он стал представлять собой монументальное трехэтажное здание, центр которого был выделен рядом пилястр и увенчан фронтоном. С тех пор дворец на Тверской стал резиденций московских генерал-губернаторов.

Согласно легенде, много веков назад один из первых московских правителей проклял всех, кого государь назначит на это место. Когда люди великого князя тащили на плаху тогдашнего градоправителя и военачальника, получившего чин по наследству, тот отчаянно упирался и, прежде чем принять смерть от руки палача, успел выкрикнуть роковое проклятие. Это место пустовало в течение столетий — возродил его Петр Великий, «расписав» в 1709 году все города по губерниям. В Москве появилось новое высшее должностное лицо — генерал-губернатор. С тех пор Москвой управляли более семидесяти губернаторов, генерал-губернаторов, московских главнокомандующих, председателей исполкома, мэров. Расскажем о самых знаменитых, ярких и неординарных руководителях столицы.

Боярин Тихон Никитич Стрешнев — первый губернатор Москвы (1709–1711)

Портретную галерею московских губернаторов открывает боярин Тихон Никитич Стрешнев — один из ближайших родственников жены царя Михаила Федоровича, царицы Евдокии Лукьяновны. В чине думного дворянина был приставлен дядькой к царевичу Петру вскоре после его рождения. При венчании на царство Иоанна и Петра Алексеевичей в 1682 г. именно он вел царевича Петра за руку

С воцарением Петра I Т. Н. Стрешнев возглавил Разрядный приказ, в 1699 году активно участвовал в розыске и казнях стрельцов-бунтовщиков. Царь не раз называл своим преданного боярина доверенным лицом, «отцом» и «благодетелем», и, отправляясь в составе Великого посольства в 1697 г. в заграничное путешествие, вверил ему, вместе с князем Ромодановским, управление страной. В Московском пожаре 1698 года был в числе тех, кто эвакуировал святыни из Успенского собора Кремля. По словам историков, царь Петр I настолько почитал Тихона Стрешнева, что, обрезая бороды боярам, он пощадил любимого боярина за его «испытанную преданность».

Секретарь немецкого посольства Корб, находившийся в Москве в 1698—99 гг., свидетельствовал: «Стрешнев служит образцом ненарушимой верности, и слава его в этом отношении столь велика, что часто при публичных пиршествах, во время торжественных заздравных чаш, под именем Стрешнева разумеют всех верных царю: именем Тихона Никитича ознаменовывается память вернейших министров».

В 1709 году при разделении Российского государства на губернии Стрешнев был назначен московским губернатором. Через два года после назначения канцелярия губернатора заработала как часы, и боярин Стрешнев убыл с повышением в новую столицу — Санкт-Петербург и стал сенатором. По преданию, после его смерти царь лично шел в траурной процессии за гробом своего сподвижника до самого Александро-Невского монастыря, где он был торжественно погребен.

Следующим «управителем» Московской губернии стал Василий Семенович Ершов (1711–1712). По некоторым данным, он происходил из крепостных людей боярина князя М.А. Черкасского, выдвинувшись в качестве «прибыльщика» (так в начале XVIII столетия называли людей, предлагавших проекты увеличения государственных доходов).

В феврале 1711 года B.C. Ершов был назначен управителем Московской губернии, однако из-за своего «низкого» происхождения B.C. Ершов был переведен в вице-губернаторы при Михаиле Григорьевиче Ромодановском, который входил в круг ближайшего окружения царя Петра I. Он был членом Всепьянейшего собора и носил ироничное прозвище «Преосвященный Мишура». Именным Указом от 23 января 1712 года Ромодановский был назначен московским губернатором (1712–1713), принимал меры к восстановлению Москвы после страшного пожара, уничтожившего четверть города, мостил камнем улицы. По словам современников, он стремился единовластно управлять губернией и постоянно жаловался на притеснения и обиды, «чинимые господами сенатами», что вызывало крайнее неодобрения у государя.

После смерти М. Г. Ромодановского, с января 1713 года B.C. Ершов вновь в течение полугода возглавлял губернскую канцелярию. По словам историков-аналитиков, он предложил немало проектов к увеличению казны, пресечению побегов рекрутов, взиманию недоимок, прекращению лихоимства в государственных учреждениях. По свидетельству автора одного из подметных (анонимных) писем, находясь на высоких правительственных должностях, B.C. Ершов «учинил прибыли» более чем на 90 тысяч рублей.

Поговаривали, что за строптивость сенаторы нередко «наказывали Ершова бранью и окриками, грозили ему то правежом, то тюрьмой», а с новым губернатором Алексеем Петровичем Салтыковым (1713–1716), ставленником Сената, он имел постоянные разногласия. В 1715 году B.C. Ершов публично уличил московского губернатора в казнокрадстве и лихоимстве. Петр 1 поверил доносу, Салтыков был отстранен от должности, а его оппонент остался вице-губернатором при новом губернаторе — К.А. Нарышкине (1716–1719). Кстати, вскоре в ходе следствия Салтыков был оправдан и уже в 1718 г. участвовал в суде над сыном Петра I — царевичем Алексеем.

В период правления К.А.Нарышкина в Москве были построены новые кирпичные заводы, парусная фабрика на Клязьме, суконовальная мельница на Москве-реке, для функционирования которой была специально восстановлена плотина у Всесвятского моста. Город превратился в крупнейший промышленный центр империи. Казалось, нового губернатора ждут слава и почести, но жизнь рассудила иначе. Из-за разногласий с Сенатом Нарышкин попал под следствие, однако еще некоторое время исполнял губернаторские обязанности.

Легенды и мифы

По прихоти судьбы, царство власти на Тверской неразрывно связано с фамилиями самых знаменитых родов России: Нарышкиных, Ромодановских, Долгоруковых и Салтыковых. И этому, по мнению народа, есть поистине мистическое объяснение.

Когда десятилетнего Петра I провозгласили царем, в городе вспыхнул стрелецкий мятеж: стрельцы ворвались в Кремль и подняли на копья неугодных князей и бояр. Афанасия Нарышкина зарубили прямо в алтаре Воскресенской церкви. Судью Посольского приказа Иванова с сыном и двух полковников убили у Столовой палаты. Боярина и воеводу князя Григория Ромодановского за волосы и бороду вытащили на Соборную площадь и подняли на пики. Затем изрубили боярина Салтыкова.

Опьяненные кровью стрельцы искали «преступников» повсюду, даже в доме у святейшего патриарха и воеводы Юрия Долгорукого. Напившись вина из княжеского подвала, стрельцы убили сына воеводы, а его самого выбросили из окна на бердыши. Его мертвое тело затем было выволочено на улицу к воротам на кучу навоза, а сверх него с приговорами «Ешь, князь, вкусно!» положили соленой рыбы. На следующее утро тело было найдено изрубленным на части.

По преданию, через несколько месяцев после бунта придворный иноземный лекарь предсказал молодому царю Петру 1, что потомки убитых будут править Москвой в нескольких поколениях. В течение следующих двух веков они и в самом деле становились московскими генерал-губернаторами. Так, потомки Долгоруковых трижды занимали заветную должность, а Салтыковы — пять раз.

Власть, особенно власть в Москве и России, всегда притягивает и отталкивает одновременно. На больших начальников надеются, о них сплетничают, они становятся персонажами легенд, и, как ни странно, о них довольно скоро забывают. Однако очень часто в судьбах людей гораздо больше правды о стране, городе и эпохе, нежели в пространных рассуждениях и кропотливых исследованиях. К наиболее ярким и необычным из них судьба оказывалась наименее благосклонна.

В 1727 году градоначальником Москвы стал князь Иван Федорович Ромодановский, сын начальника Преображенского приказа князя Ф.Ю. Ромодановского, ведавшего всеми делами по политическому сыску. После смерти своего знаменитого отца к нему перешли управление Преображенским приказом и титул князя-кесаря. Петр I относился к И.Ф. Ромодановскому с большим доверием, так как он фактически исполнял роль «государева ока» в первопрестольной. Любопытно, что, став хозяином древней столицы, он стал именоваться главным начальником Москвы. По словам очевидцев, почти без образования, князь Иван Ромодановский отличался здравым умом, честностью и прямотою, за что и был любим Петром, тем более, что, любя старинные русские обычаи и оставаясь верным заветам старины, князь не был противником вводимых царем новшеств.

Следующим хозяином Москвы стал граф Андрей Артамонович Матвеев (1724–1725), один из видных сподвижников Петра Великого, яркий представитель русских «западников». В отличие от своего предшественника, он получил тщательное воспитание, знал иностранные языки и даже говорил по-латыни. Иноземцы с большим уважением отзывались о его образованности. К примеру, француз де ла Невилль, называющий Матвеева «мой друг Артамонович», пишет: «Этот молодой господин очень умен, любит читать, хорошо говорит на латыни, очень любит новости о событиях в Европе и имеет особую склонность к иностранцам». Став в 1724 году президентом Московской сенатской конторы, граф около года с честью руководил вверенным ему городом. В последние годы жизни Матвеев составил описание Стрелецкого бунта 1682 года, котором был убит его отец — видный боярин Артамон Матвеев, и он сам едва не поплатился жизнью.

Московский генерал-губернатор Григорий Петрович Чернышев (1731–1735) заметно изменил облик города. При нем в Москве появилось постоянное уличное освещение — он поручил установить на столбах светильники. При этом деньги на них отпускала казна, а зажечь лампы и содержать их вменялось в обязанности жителей близлежащих домов.

Меньше года (с марта и по ноябрь 1740 г.), управлял Москвой герцог Карл Карлович Бирон старший брат легендарного Эрнеста-Иоганна Бирона. Карл еще в ранней молодости поступил на русскую службу, но вскоре попал в плен к шведам. Карл бежал из плена и, вступив в польскую армию, дослужился до подполковника. В год избрания императрицы Анны Иоанновны Карл Бирон был призван братом в Россию, вскоре был удостоен чина генерал-аншефа и должности военного коменданта Москвы. Однако ненадолго, так как из-за постоянных драк в пьяном виде Карл Бирон получил так много ран и увечий, что стал инвалидом. Храбрый и отважный в боях, он вместе с тем заслужил справедливые упреки за жестокость и надменность от современников, видевших в нем «гордого азиатского султана» со всеми его «варварскими странностями». По протекции брата-герцога Карл Карлович был определен генерал-губернатором в Москву, но и здесь его пребывание было непродолжительно: вскоре он был схвачен, отправлен под караулом в Рижскую цитадель и отправлен в ссылку.

Следующим губернатором Москвы стал Александр Романович Брюс (1740–1741), племянник «русского Фауста» Якова Вилимовича Брюса и крестник Александра Даниловича Меншикова, в честь которого и был назван. А.Р. Брюс прославился тем, что в 1745 году женился вторым браком на княжне Екатерине Долгоруковой, на возвращенной из ссылки бывшей обрученной невесте императора Петра П.

В 1751 году генерал-губернатором Москвы был назначен князь Никита Юрьевич Трубецкой. Он получил блестящее образование, учился за границей, «в немецких землях», был умен, деятелен и начитан. Дружил с русским поэтом и дипломатом А.Д. Кантемиром и, по отзыву последнего, «сам не худые стихи составлял». Кантемир называл его «истинным и древним другом» и посвятил ему свою седьмую сатиру.

Взлет карьеры молодого князя начался в 1730 году, когда он решительно поддержал императрицу Анну Иоанновну в ее борьбе с «верховниками», пытавшимися ограничить самодержавную власть. В 30 лет он получил чин генерал-майора и занял должность генерал-кригс-комиссара. В конце царствования Анны Иоанновны Трубецкой был назначен губернатором в Сибирь, но сумел уклониться от этой должности. Вместо этого в 1740 стал генерал-прокурором и председателем Правительствующего сената. Он не только руководил прокурорской системой Российской империи, но и выполнял особые «деликатные» поручения.

С 7 апреля 1751 года Никита Юрьевич занимал пост генерал-губернатора Москвы, но уже в марте 1753 года его оставил. По словам современников, он радел за государственные дела и при необходимости смело опротестовывал решения сената. От подчиненных он требовал, чтобы они решения «чинили по указам» и «безволокитно», а на все нарушения и отступления от закона делали вначале устный, а если не «возымеет действие», то и письменный протест. В царствование Петра III князь попал в число «возлюбленных придворных персон» и удостоился исключительной чести стать полковником лейб-гвардии Преображенского полка.

Князь Никита Юрьевич Трубецкой — друг поэта и дипломата А.Д. Кантемира

Князь Трубецкой был свидетелем восьми царствований, но благодаря ловкости и лести благополучно пережил все дворцовые перевороты, чем заслужил среди современников репутацию беспринципного оппортуниста. Несмотря на всю свою просвещенность, Трубецкой был в полном смысле слова куртизаном, т. е. человеком, для которого целью жизни являлся «дворский фавор», власть и богатство. Он не гнушался самым низким и лицемерным подлаживанием под вкусы монархов. Так, для забавы Петра I князь ревел на пирах теленком, с богомольной императрицей Елизаветой Петровной рыдал во время церковных церемоний; при воинственном Петре III он, несмотря на старость и болезни, принял вид образцового прусского «фрунтовика»: «затянутый в полный мундир, перевязанный галунами, подобно барабану, хорошенько поднимал ножки и месил грязь» во главе своего полка. Неожиданное преображение дряхлого елизаветинского сановника подметила Екатерина Дашкова:

«Трудно было не улыбнуться, когда я увидела князя Трубецкого, старика, по крайней мере семидесяти лет, вдруг принявшего воинственный вид и в первый раз в жизни затянутого в полный мундир, перевязанного галунами подобно барабану, обутого в ботфорты со шпорами, как будто он готовился сейчас вступить в отчаянный бой. Этот несчастный придворный адепт, подобно уличным бродягам, притворялся хилым, убогим, теперь же ради какого-то личного расчета прикинулся страдающим подагрой, с толстыми, заплывшими ногами. Но едва объявили, что идет император, он шариком вскочил с кушетки, вооруженный с ног до головы, и немедленно встал в ряд измайловцев, к которым он был назначен лейтенант-полковником и наскучил всем своими приказаниями. Это страшное привидение было некогда храбрым воином — обломком петровской эпохи!

Несмотря на то, что Никита Юрьевич Трубецкой, занимал пост главы Московской губернии всего 2 года, он оставил городу знаменитую усадьбу Нескучное. До наших дней от богатого парка с «птичьим домом», домиками ординарцев и караульнями сохранился только Охотничий домик, известный всем как место проведения телевизионной игры «Что? Где? Когда?»

Охотничий домик усадьбы Н. Ю.Трубецкого в Нескучном саду

Никита Юрьевич был женат дважды и прижил в обоих браках 14 детей. Первой его женой была дочь петровского канцлера Анастасия Гавриловна Головкина. По словам современников, княгиня была весьма «приятна и недурна собою», любила румяниться до того, что «лицо ее блестело, как ни у одной из петербургских дам». Князь Щербатов в своем памфлете рассказывает, что временщик Иван Долгорукий положил на кокетливую княгиню взоры и муж «с терпением стыд свой сносил». После кончины первой жены князь Никита женился на матери стихотворца М. М. Хераскова — Анне Даниловне Херасковой, и не прогадал: в эту женщину был влюблен фельдмаршал Миних, который стал тянуть вверх и ее мужа, закрывая глаза на его упущения по службе.

После воцарения Екатерины II, императрица понизила Трубецкого до чина подполковника гвардии, поскольку сама хотела быть полковником гвардейских полков. Через полгода после коронации, на которой князь был верховным маршалом, Трубецкой подал прошение об отставке, которая была благосклонно принята. Екатерина II назначила ему полное фельдмаршальское жалованье, пожаловала 50 тыс. руб. и приказала «давать ему в резиденциях пристойный караул другим не в образец».

Генерал-фельдмаршал Александр Борисович Бутурлин был московским градоначальником трижды (с 1740 по 1741, с 1742 — по 1744 и с 1762 по 1763 годы). С восшествием на престол Петра III известный полководец был отозван из Пруссии, где он был главнокомандующим русской армией, и назначен генерал-губернатором в Москву. Екатерина II пожаловала ему грамоту с описанием в ней всей его службы и наград, а также шпагу, осыпанную бриллиантами.

Генерал-фельдмаршал граф Александр Борисович Бутурлин был московским градоначальником трижды

Современники считали его красивым и образованным вельможей, который мог бы быть, скорее ловким придворным, чем полководцем. Сохранился характерный анекдот, что великий князь Павел Петрович, тогда 6-летний ребенок, сказал окружавшим его про Бутурлина, когда последний явился во дворец, перед отъездом в армию, откланяться государыне: «Петр Семенович (то есть Салтыков) поехал мир делать, и мира не сделал, — а этот теперь, конечно, ни мира, ни войны не сделает».

Во время коронации Екатерины II граф А.Б. Бутурлин устроил в Москве пышные торжества и выстроил несколько триумфальных ворот. Во время пребывания в первопрестольной императрица подписала Указ «О содержании в Москве дорог в исправности и чистоте», который, похоже, начинает исполняться только в наши дни.

В древней столице граф Бутурлин опасно занемог. Императрица, узнав о болезни его, выслала к нему искуснейших лейб-медиков; но усилия их остались бесполезными. Чувствуя приближение своей кончины, граф простился с супругою и детьми, благословил последних святыми иконами и завещал им, чтобы они, по примеру его, непоколебимо сохраняли благочестие и верность престолу.

С 1763 по 1771 год Москвой управлял талантливый полководец, победитель непобедимого прусского короля Фридриха II, граф Петр Семенович Салтыков. Потрясенный неудачей, Фридрих едва не покончил с собой. «Все потеряно, спасайте двор и архивы», — писал он в Берлин. Шляпа прусского короля, бежавшего после сражения, как памятная реликвия хранится ныне в музее А. В. Суворова в Санкт-Петербурге.

За победу над Фридрихом II Елизавета удостоила Салтыкова фельдмаршальским чином, особой медалью с надписью: «Победителю над пруссаками», а австрийская императрица Мария Терезия подарила ему бриллиантовый перстень и табакерку с бриллиантами. Характерно, что сам главнокомандующий скромно оценивал свою роль в армии, отдавая должное русским офицерам и солдатам. За мужество и доброе отношение к солдатам он имел большую популярность в войсках.

Став градоначальником, он успешно управлялся с административными делами: открыл в Москве первые почтовые учреждения, отремонтировал Головинский и Коломенский дворцы, а также следил, чтобы в город доставлялось хорошее вино. При нем открылся и первый дом призрения для сирот. По распоряжению Екатерины II, были разобраны стены Белого города, а материал был использован для строительства Воспитательного дома и на «исправление Арсенала.

Однако вместо заслуженной награды его ждала опала: в 1770–1771 гг. в Москве разразилась эпидемия чумы, сопровождавшаяся бунтами. Мертвые трупы валялись на улицах, число жертв увеличивалось ежедневно. Тысячи людей, оставив свои дома, покидали город. 70-летний фельдмаршал, победитель Фридриха Великого, растерялся, действовал нерешительно и, не дожидаясь разрешения императрицы, поспешно удалился в свою деревню Марфино, где переждал события. Его примеру последовали: гражданский губернатор, комендант, полицмейстеры.

В отсутствие московского главнокомандующего по городу прокатился чумной бунт, во время которого был убит архиепископ Московский и Калужский Амвросий. Узнав о случившемся, императрица немедленно отстранила от всех дел московского губернатора, разрешила ему выйти в отставку и уехать в свое имение Марфино, где он вскоре скончался.

Оледенелый труп знаменитого некогда полководца был положен в гроб вместе с почетными регалиями, фельдмаршальским жезлом и двумя шпагами, украшенными бриллиантами. Молва о кончине бывшего градоначальника опечалила жителей, но, зная, что покойный находился в опале у Двора, никто не делал никакого распоряжения относительно похорон. Полководец, разбивший две прусские армии, оставался забытым!

Из знатных лиц на похороны прибыл только генерал-аншеф П. И. Панин. В генерал-аншефском мундире, в лентах Андреевской и Георгиевской, склонил он перед останками победоносную голову, обнажил меч и, став у гроба, произнес вслух: «До тех пор буду стоять здесь на часах, пока не пришлют почетного караула для смены».

Герой Пальцига и Кунерсдорфа остался в памяти потомков как талантливый полководец, укрепивший авторитет русской армии в Европе. Память о нем жива и сегодня, после его смерти в его московском доме разместился знаменитый Купеческий клуб, а затем Музыкальный театр имени К.С.Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.

Недолго, но самоотверженно на благо москвичей трудился граф Григорий Григорьевич Орлов, фаворит и первый советник императрицы Екатерины П. Он прибыл в Москву в 1771 году на должность главнокомандующего с чрезвычайными полномочиями. Город бунтовал, свирепствовала эпидемия чумы, уносившая до тысячи человек в день. Граф принял очень разумные по тем временам меры для прекращения эпидемии. В частности, он установил денежное вознаграждение выписываемым из больниц (женатым — по 10 рублей, холостым — по 5 рублей), что стало более действенной мерой против утаивания больных, чем самые строгие приказы.

Мало того, граф Григорий Орлов лично посещал госпитали, участвовал в крестных ходах, а свой родовой дом на Малой Никитской улице отдал под больницу. Заболевших Орлов приказал обеспечивать бесплатным питанием, одеждой и деньгами. Была организована дезинфекция жилищ, впервые открыты «чумные» кладбища. За два месяца граф Григорий Григорьевич Орлов победил чуму. В его честь была выбита медаль «За избавление Москвы от язвы» и воздвигнуты триумфальные мраморные ворота в Царскосельском саду с надписью: «Орловым от беды избавлена Москва».

В 1771 г., после подавления «Чумного бунта» московским главнокомандующим был назначен дипломат, участник дворцового переворота 1762 года, генерал-аншеф, князь Михаил Никитич Волконский, который занимал эту должность в течение 10 лет. По словам Д.Н. Бантыш-Каменского, Волконский «обходителен со всеми, был горд с временщиками»; по свидетельству С. Понятовского, «был человеком деликатным, неподкупным». Граф СР. Воронцов писал: «Мало кто знает так хорошо, как он, внутреннюю ситуацию России и имеет такие здравые идеи по поводу правления, которое подобает в ней установить».

Во время крестьянского восстания под предводительством Емельяна Пугачева князь сумел предотвратить бунт в первопрестольной и усмирить «подлое» население. 10 января 1775 г. «злодей Емелька» был казнен на Болоте. В 1774 он составил проект «О лучшем учреждении судебных мест и разделении Империи на губернии»; ему же приписывался первый план раздела Польши.

По словам современников, строительство и благоустройство Москвы находились под его постоянным контролем. 18 июня 1778 г. в Кремле состоялась закладка Сената, которая сопровождалась пышной церковной и светской церемониями. В 1774 г. для празднования победы в войне с Турцией и подписания выгодного для России Кучук-Кайнарджийского мирного договора Екатерина II выбрала Москву. В сопровождении пышного кортежа императрица въехала в город через раззолоченные Триумфальные ворота, воздвигнутые по этому поводу на средства московского дворянства. Массовые народные гулянья с блеском прошли на Ходынском поле, и подготовил их князь-реформатор.

По отзывам современников, Волконский, храбрый боевой генерал, опытный дипломат и видный государственный деятель, был одним из самых светлых умов своего времени. Вот что писал о нем П. И. Бартенев: «Князь Михаила Никитич Волконский принадлежит к замечательнейшим лицам прошедшего века. Слишком три четверти этого века прожил он в постоянной близости ко двору царскому и к высшему правительству и в то же время в неутомимой деятельности и достопамятных трудах. Он был свидетелем осми царствований, а при Елизавете, Петре III и Екатерине II отправлял важные государственные должности. Храбростью на войне, умом и преданностью отечеству на дипломатическом поприще, точностью и благоразумием в управлении делами внутренними, Михаил Никитич вновь прославил имя князей Волконских, до него почти забытое в новой Русской истории».

Одним из самых знаменитых градоначальников был величайший полководец князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский (1780—1782), один из первых обладателей почетной двойной фамилии. Подобный титул давался за выдающиеся заслуги перед Отечеством. Его войска обратили в бегство турок и татар и навсегда отторгли Крым от Турции. В день торжественного празднования мира с Турцией Долгоруков получил от императрицы шпагу с алмазами, алмазы к ордену Св. Андрея Первозванного и почетный титул Крымского. Поговаривали, что, обманувшись в надежде получить в этот день жезл фельдмаршала, князь обиделся, вышел в отставку и поселился в деревне.

Одним из самых знаменитых градоначальников был князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский

Однако вскоре он был вынужден продолжить службу. В апреле 1780 года императрица назначила его московским главнокомандующим. Осуществляя верховное управление в Москве, В.М. Долгоруков-Крымский искренне заботился о порядке и справедливости, не доверяясь законам, творил суд по своему разумению, полагаясь на собственный здравый смысл и жизненный опыт. Так, в своем стремлении не допустить на сцене «вредных и соблазнительных сочинений» главнокомандующий учредил театральную цензуру.

Немало полезного было сделано генерал-губернатором в области городского хозяйства, например, очистка реки Неглинной и сооружение первого каменного моста через Яузу, названного Дворцовым. Особое внимание В. М. Долгорукова было обращено на решение административных вопросов. Так, он подбирал «достойных людей в поведении», т. е. занимался подбором чиновников для вновь открываемых присутственных мест для управления губерний Всероссийской империи.

По словам современников, В.М. Долгоруков заслужил всеобщую любовь своей добротой, доступностью, широким гостеприимством и бескорыстием. Даже во время болезни, приступов подагры, он никому не отказывал в приеме, принимая просителей, лежа на диване. Поговаривали, что, не владея грамотой, генерал отбрасывал в сторону перья, ссылаясь на их плохое качество, и диктовал свои распоряжения устно. «Я человек военный, в чернилах не окупай», — говорил он о себе.

Меньше двух лет пробыл князь Долгоруков на высоком посту, внезапно скончавшись в возрасте 60-ти лет. Его смерть вызвала в городе всеобщую искреннюю скорбь. После смерти князя его городской дом на углу Охотного ряда и Большой Дмитровки выкупило Благородное собрание, превратив в клуб московского потомственного дворянства. После перестройки Матвеем Казаковым это здание стало одним из самых красивейших в России, а величественный Колонный зал, сразу приобрел славу самого торжественного парадного зала Москвы.

Дом Союзов — бывший дворец князя В. М. Долгорукова-Крымского

Именно здесь московские дворяне принимали императоров. Сюда привозили молодых девушек на знаменитую «ярмарку невест». Будучи в Москве, Пушкин приезжал в Благородное собрание, где встречался с юной Натальей Гончаровой. Зал Благородного собрания, где провинциальные и столичные помещики подыскивали подходящие партии для своих дочерей, не раз появляется на страницах классической русской литературы — в том числе в «Войне и мире» (первый бал Наташи Ростовой) и в «Евгении Онегине» (первый бал Татьяны).

После Октябрьской революции Благородное собрание было ликвидировано, его здание передано профсоюзам и получило название Дом Союзов. После смерти Ленина возникла традиция выставлять в Колонном зале для прощания гробы с телами умерших вождей и всех тех, кого с почетом хоронили у стен Кремля.

Князя В.М. Долгорукова-Крымского на посту главнокомандующего сменил Захар Чернышев — первый владелец губернаторского дома. Его имя закрепилось в названии примыкающего к дому переулка — Большой Чернышевский. Другой ближайший к нему переулок получил имя другого главнокомандующего Я.А. Брюса (1784–1786), автора проекта перепланировки Москвы (1775), надолго определившего архитектурный облик города.

Главнокомандующий Я. А. Брюс, автор проекта перепланировки Москвы (1775 г.), надолго определившего архитектурный облик города. Худ. Помпео Батони

Со вступлением на престол Екатерины II Брюс, благодаря тому особому расположению, которым пользовалась его супруга у Императрицы, быстро продвигался по службе. Однако, по словам современников, Якова Александровича в Москве не любили за его суровость, да и сам он был недоволен пребыванием в городе, где «застарелые обычаи и тьма предубеждений», и благодарил Безбородко в 1786 г. за исходатайствованное у Императрицы разрешение ему приехать в Петербург.

Так как Я. А. Брюс не имел сыновей от брака с Прасковьей Александровной (сестрой фельдмаршала П. А. Румянцева), с его смертью род графов Брюсов в России пресекся. Единственная дочь его, Екатерина была замужем за графом В.В. Мусиным-Пушкиным, которому император Павел I разрешил принять фамилию графа Мусина-Пушкина-Брюса, но и он умер в 1836 г., не оставив сыновей.

Следующим московским главнокомандующим стал Петр Дмитриевич Еропкин (1786–1790), в честь которого назван один из московских переулков. Во время вспыхнувшего чумного бунта императрица Екатерина Великая поручила будущему градоначальнику восстановить спокойствие в столице и доверила ему «надзирание за здравием всего города Москвы». Явив пример отчаянной личной храбрости, Еропкин сумел справиться с многотысячной толпой бунтовщиков, навел порядок в карантинах, начал выплачивать компенсации родственникам умерших, обеспечил горожан работой и продовольствием. Вскоре эпидемия пошла на убыль.

Петр Дмитриевич Еропкин был первым и единственным генерал-губернатором (1786–1790), отказавшимся и от переезда в казенный дом на Тверской, и от полагавшихся «хозяину» Москвы денег на представительские расходы

По усмирении Чумного бунта Екатерина Великая пожаловала Еропкина орденом Св. Андрея Первозванного и хотела наградить обширными вотчинами, по тот категорически отказался: «Нас с женой только двое, детей у нас нет, состояние имеем, к чему нам еще набирать лишнее».

Получив такой необычный для чиновников отказ, Екатерина спросила, не задолжал ли он, собираясь уплатить его долги, но Петр Дмитриевич и в этом категорически отказал, говоря: «Я тяну ножки по одежке, долгов не имею, а что имею, тем угощаю, милости просим, кому угодно нашего хлеба-соли откушать».

По преданию, однажды Еропкин в честь великой императрицы дал роскошный обед. Екатерина Великая осталась довольна: «Петр Дмитриевич, ты верно сильно поиздержался, устроив мне такой праздник. Я хочу отблагодарить тебя за твои траты». Еропкин смертельно оскорбился и заверил матушку-императрицу, что москвичи — люди не бедные, и кое из чего даже обед могут соорудить. Через неделю об этом ответе судачил весь город.

По воспоминаниям современников, хлебосольство Еропкина было исключительным даже для старой хлебосольной Москвы. Он «держал открытый стол» — всякий «пристойно одетый» человек мог ежедневно приходить к нему обедать. И сколько бы ни пришло незваных гостей — всем хватало. Особенно популярен губернатор стал у гордых и рачительных купцов Замоскворечья…

«Я люблю все русское, и если бы не был, то желал бы быть русским, ибо ничего лучше и славнее не знаю: это бриллиант между камнями, лев между зверями, орел между птицами». Этой фразе, произнесенной со сцены Московского императорского театра в 1808 г., самозабвенно рукоплескала публика, говорившая исключительно по-французски.

Кстати, но именно П. Д. Еропкин был первым и единственным генерал-губернатором, отказавшимся и от переезда в казенный дом на Тверской, и от полагавшихся по штатам «хозяину» Москвы денег на представительские расходы. При нем Москва изменилась до неузнаваемости: в ней строился водопровод, укреплялись набережные, возводились мосты, Пашков дом, здания Университета на Моховой.

В 1790 году П. Д. Еропкин был уволен в отставку «по собственному желанию». Поговаривали, что действительной причиной его отставки явились не истощенные болезнями силы Еропкина, а его слишком мягкий характер. По слухам, Екатерина II, встревоженная Французской революций, пожелала иметь в Москве жесткого и надежного человека, способного «беспощадно искоренять крамолу.

Таким человеком стал генерал-фельдмаршал Александр Александрович Прозоровский (1790–1795). Известно, что императрица Екатерина II ценила и отличала Прозоровского как надежного исполнителя ее воли, но не любила его за крутой нрав и излишнюю болтливость.

Выполняя инструкции императрицы, Прозоровский отправляет в отставку известного либерала Н. В. Лопухина, арестовывает известного масона-просветителя Н. И. Новикова и его друзей вольных каменщиков, предает суду А. Н. Радищева. По словам современников, князь вкладывает в дело чрезмерное усердие, нажив много недоброжелателей, так и не приобретя признательности Екатерины Великой. В начале 1795 года, наградив напоследок орденом Св. Владимира, его отправляют в отставку: «мавр сделал свое дело».

Кстати, именно Прозоровский был первым, кто серьезно задумался о создании генерального плана реконструкции и развития Москвы. Его беспокоила далекая от совершенства планировка Москвы. По его настоянию началась прокладка новых улиц, завершилась постройка здания Московского университета на Моховой. Опасаясь разрушительных сил наводнения, главнокомандующий продолжал укреплять «диким камнем» набережные реки Москвы.

Генерал-фельдмаршал А.А. Прозоровский был женат на фрейлине княжне Анне Михайловне Волконской, дочери московского градоначальника князя М. Н. Волконского, от которой имел дочь Елизавету. По слухам, ее ранняя смерть так подействовала на ее мать, что она упала в обморок, и все старания привести ее в чувство были безуспешны. Доктора сочли ее мертвою; ее положили на стол и стали готовить к погребению. Неожиданно на панихиде, на которую собрался весь город, княгиня ожила, поправилась и скончалась в преклонных летах. Так москвичи узнали о летаргическом сне.

Следующий московский главнокомандующий (1795–1796), губернатор Михаил Михайлович Измайлов прославился не своими «гражданскими или военными подвигами», а как владелец подмосковной усадьбы Быково. Именно при нем была построена уникальная церковь в честь Владимирской иконы Божией Матери, не имеющая аналогов в храмовой архитектуре России.

Полгода с мая по ноябрь 1797 года Москвой управлял князь Юрий Владимирович Долгоруков, генерал-аншеф, подполковник лейб-гвардии Преображенского полка. По воцарении императора Павла I князь был назначен главнокомандующим в Москву и шефом Астраханского гренадерского полка. Но в ноябре 1797 года князь, благодаря проискам завистников, был уволен от службы; однако в следующем же году приглашен в Петербург и назначен членом Совета при Высочайшем дворе.

Церковь Владимирской иконы Божией Матери в усадьбе М.М. Измайлова в Быково

Генерал-аншеф князь Юрий Владимирович Долгоруков

В «Сказаниях о роде князей Долгоруковых», составленных кн. П. Долгоруковым, облик покойного характеризуется следующими чертами: «с умом обширным, проницательным и острым, с великими познаниями, с нравом пылким князь Юрий Владимирович сочетал душу возвышенную, пламенно любил свое отечество, отличался бескорыстием, гостеприимством и любовью к изящным искусствам. Нежный родственник, верный друг, усердный отчизнолюбец, князь Юрий Владимирович имел полное право сказать на вечере жизни своей, что всегда старался «быть полезным, честно век прожить и ни в чем совестию не мучиться».

С восшествием на престол император Павел I назначил военным губернатором и главноначальствующим гражданской частью в Москве и Московской губернии блестящего военачальника, генерал-фельдмаршала, графа Ивана Петровича Салтыкова. Он управлял городом с 1797 по 1804 г. и проявил себя на этой должности с самой лучшей стороны. С его легкой руки под руководством Матвея Казакова началось составление «фасадических планов Москвы» — дабы запечатлеть лучшие из них.

Салтыков оставался в своей должности еще два с половиной года и вышел в отставку в 1804 году, в связи с преклонным возрастом.

Бантыш-Каменский в «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов» писал, что граф Иван Петрович Салтыков, во всю жизнь свою никого не сделавший несчастным, был чужд постыдной гордости, и презирал только высокомерных временщиков; отличался ласковым, добродушным приемом; жил в Москве чрезвычайно пышно: каждый день за обедом и ужином его находилось шестьдесят приборов; каждое воскресенье съезжалось к нему на бал несколько сот человек… Он старался искоренять в присутственных местах лихоимство, водворял повсеместный порядок и благочиние, пользовался общею любовью и уважением, любил делать добро; занимался, в свободное время, охотою, имея собственных псарей до ста человек; оставил сыну своему шестнадцать тысяч крестьян, в том числе тысячу двести человек дворовых людей, и два миллиона восемьсот тысяч долгу».

Генерал-фельдмаршал, граф Иван Петрович Салтыков управлял городом с 1797-го по 1804 г. и проявил себя на этой должности с самой лучшей стороны

В начале царствования Александра I Москвой управлял генерал-аншеф Тимофей Иванович Тутолмин, администратор и первый председатель Государственного Совета.

В юности он окончил Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Участвовал в Семилетней и в Русско-турецкой войне. Оставив в конце 1770-х годов армейскую службу, Тутолмин перешел в гражданскую администрацию, занимал посты губернатора в Твери и Екатеринославле, был правителем в Тверском, Олонецком и Архангельском наместничествах, а в дальнейшем управлял попеременно Минской, Волынской, Виленской и Подольской губерниями.

В 1806 году, императором Александром I генерал-аншеф Т. И. Тутолмин, был назначен на должность московского генерал-губернатора. И сразу же, по просьбе министра коммерции Н. П. Румянцева, главноначальствующий принял меры по пресечению заповедной торговли в Москве. На заставах были выставлены караулы, препятствовавшие проникновению в город запрещенных товаров.

По инициативе генерал-аншефа Т. И. Тутолмина был составлен полный нивелирный план столицы

Отдавая дань благотворительности, Т. И. Тутолмин поддержал инициативу Приказа общественного призрения об устройстве Сиротского дома. 1 августа 1808 г. это заведение открылось. В этом же году по инициативе Т. И. Тутолмина был составлен полный нивелирный план столицы с тем, чтобы ее «натуральное местоположение самовернейшим образом» показать.

Генерал-фельдмаршал, граф И.В. Гудович слыл в Москве «гонителем очков и троечной упряжи»

В 1809 году главнокомандующим Москвы был назначен генерал-фельдмаршал, граф Иван Васильевич Гудович, отдавший военной деятельности более пятидесяти лет своей жизни и служивший при пяти монархах — Елизавете, Петре III, Екатерине II, Павле I и Александре I. Именно под его руководством русские войска отвоевали у турок Хаджибей (ныне Одесса), овладели Анапской крепостью и завоевали каспийское побережье Дагестана.

По словам современников, И.В. Гудович на посту хозяина Москвы показал себя очень своенравным правителем. «Он умел высоко поддерживать высокое звание главнокомандующего в столице, — писал о нем Ф. Ф. Вигель, — то есть заставлял себе повиноваться, окружал себя помпой и давал официальные обеды и балы. Может быть, в зрелых летах имел он много твердости, но под старость она превратилась у него в своенравие (…)

Выжив из лет, он совершенно отдал себя в руки меньшого брата, графа Михаила Васильевича, который слыл человеком весьма корыстолюбивым.

Оттого-то управление Москвою шло не лучше нынешнего: все было продажное, все было на откупе. Подручником последнего был какой-то медик, французо-итальянец, если не ошибаюсь, Салватори, и они между собою делили прибыль. Так, по крайней мере, все утверждали и в то же время были уверены, что медик не что иное, как тайный агент французского правительства…»

Странности старого графа отмечал и князь П.А. Вяземский, вспоминая о том, что Гудович слыл в Москве «гонителем очков и троечной упряжи». Никто не мог являться к нему в очках, и даже в чужих домах, увидав кого-нибудь в очках, он посылал к нему лакея сказать: «Снимите очки, нечего разглядывать так пристально». Приезжавшие в Москву на тройках, чтобы не сердить старого графа, должны были выпрягать у заставы одну лошадь, опасаясь попасть в полицию за неповиновение. Тот же Гудович категорически воспретил вошедшее в моду среди молодежи «метание кошельков» на сцену артисткам.

Как бы то ни было, но именно при Гудовиче был составлен новый план Москвы с обозначением границ каждой части, квартала и владения; открыт Странноприимный дом — крупнейшее благотворительное учреждение, устроенное на средства графа Н.П. Шереметева; поддержаны разумные предложения по регулированию продажи лекарств и оказанию необходимой врачебной помощи населению. За месяц до вторжения французов в 1812 году Иван Васильевич был уволен в отставку по состоянию здоровья, получив лестную награду — портрет Александра I, осыпанный бриллиантами.

В трудные годы Отечественной войны с Наполеоном Москвой управлял фаворит императора Павла граф Федор Васильевич Ростопчин (1812–1814), удостоенный от Екатерины Великой прозвища «сумасшедший Федька». По преданию, взлет его карьеры начался с того, что когда-то он подарил цесаревичу Павлу уникальную коллекцию военных мундиров и оловянных солдатиков. С тех пор император Павел I осыпал своего любимца орденами, чинами и высокими назначениями. Когда цесаревич стал императором, граф Ростопчин уже определял внешнюю политику России. После смерти высокого покровителя он попал в опалу и долго путешествовал по Европе: в Англии Федор Васильевич посещал парламент и учился боксу, в Германии слушал лекции в Лейпцигском университете_2 а во Франции беседовал с самим Наполеоном.

Когда Россия оказалась на пороге войны с Наполеоном, Александр I решил приблизить к себе графа Ростопчина, известного писателя и публициста. В начале 1812 года граф приехал в Петербург, а 24 мая был назначен главнокомандующим в Москве, ее военным губернатором.

По воспоминаниям Елизаветы Яньковой, внешность нового градоначальника была такова: «Он был довольно высок ростом, мужествен, но лицом очень некрасив; лицо плоское с выдавшимися скулами, глаза навыкате, нос широкий, немного приплюснутый, вздернутый — словом, видно было, что он происходил от татарского предка… «Он немало шокировал публику: своей ненавистью и презреньем ко всему французскому, простонародным языком, чрезвычайной деловой активностью, редкой для русского дворянина той поры.

Граф Федор Васильевич Ростопчин (1812–1814), удостоенный от Екатерины Великой прозвища «сумасшедший Федька», московский градоначальник во время наполеоновского нашествия

По свидетельству современников, граф был очень ловок и честолюбив. «Два утра мне были достаточны для того, чтобы пустить пыль в глаза и убедить большинство московских обывателей в том, что я неутомим и что меня видят повсюду», — не раз признавался Ростопчин._Война сулила возможность нового взлета, и главнокомандующий трудился, не покладая рук: день и ночь ездил по городу, собирал пожертвования, формировал полки, занимался обеспечением населения и войск продовольствием, поддержанием порядка в осажденном городе. В Белокаменной формировались новые полки и самое большое в России ополчение.

Знаменитые ростопчинские патриотические афиши, призывавшие не бояться неприятеля, пользовались огромной популярностью. В них он стремился ослабить тревогу и страх перед наполеоновской армией, сознательно преувеличивая известия о победах русских войск, высмеивая французов и обещая самолично повести москвичей на супостата. Именно Ростопчин послужил прототипом главнокомандующего в романе Л.Н. Толстого «Война и мир».

Второго сентября 1812 года, когда через Москву потянулись отступающие русские части, около графского особняка на Большой Лубянке собралась толпа — москвичи хотели, чтобы генерал-губернатор выполнил свои обещания и самолично повел их в бой. Время шло, его сиятельство не появлялся, и толпа недовольно загудела, наседая на крыльцо губернаторского дома. Мятеж мог вспыхнуть в любую минуту…

В этот момент двери распахнулись, и к людям вышел Ростопчин. Следом драгуны тащили взъерошенного связанного юношу, купеческого сына, Верещагина и француза Мутона, приговоренного к битью батогами и ссылке в Сибирь. Несчастный юноша обвинялся в том, что перевел из французской газеты речь Наполеона и его письмо, а переводы показал своему приятелю. За это Верещагина приговорили к пожизненной каторге, а также к двадцати пяти ударам плетью. Однако Ростопчину этого показалось мало, он обрушился на бедного юношу с обвинениями в измене и приказал драгунам рубить его саблями, немедленно, в собственном дворе. Затем израненного, но еще живого Верещагина, бросили на растерзание озверелой толпе.

Француза же Ростопчин отпустил, велев идти к своим и рассказать, что казненный был единственным предателем среди москвичей. По одной из версий, этими действиями он одновременно подогревал ненависть москвичей к захватчикам и давал понять французам, какая участь может их ждать в занятой Москве. По другой — граф испугался собравшейся перед его домом толпы и «перевел стрелку», принеся в жертву невиновного. Пока толпа расправлялась с жертвой, градоначальник удрал с заднего крыльца. Москва была сдана французам. Интересно, но впоследствии император Александр I так оценил кровавую расправу над Верещагиным: «Повесить или расстрелять было бы лучше».

В первую же ночь после захвата Москвы французами в городе начались пожары, которые через несколько дней охватили ее сплошным кольцом. Наполеон открыто обвинил в поджоге лично московского главнокомандующего, назвав его Геростратом. В пользу этого говорили и показания поджигателей, и ряд документов и свидетельства очевидцев. Было обнаружено, что все средства тушения пожаров были вывезены из Москвы или испорчены. Эта версия приобрела популярность, как за границей, так и в России. Прямым свидетельством поджога является письмо графа своей жене, в котором было написано следующее: «Когда ты получишь это письмо, Москва будет превращена в пепел, да простят меня за то, что вознамерился так поступить».

После ухода неприятельских войск из Москвы, генерал-губернатор занялся восстановлением нормальной жизни. Город постепенно отстраивался, и под руководством Ростопчина был составлен план реконструкции. Вернувшись одним из первых в разоренную, сожженную дотла столицу, Ростопчин наладил полицейскую охрану, чтобы предотвратить разграбление уцелевшего имущества, занимался вопросами доставки продуктов и предотвращения эпидемий в сожженном городе, для чего были организованы экстренный вывоз и уничтожение трупов людей и животных.

По инициативе Ростопчина казной были выделены два миллиона рублей для раздачи пособий пострадавшим, но этой суммы оказалось мало, и московский главнокомандующий стал объектом обвинений и упреков со стороны обделенных.

Москвичи не простили ему ни убийства, ни пожара, уничтожившего их имущество. А когда выяснилось, что в огне погибли несколько тысяч раненных, которых Ростопчин не успел вывести из Москвы (по слухам, вместо них он спасал казенные архивы и свое личное имущество), генерал стал конченым человеком. Молва винила главнокомандующего и в присвоении 100 тыс. казенных денег, и в том, что он неправильно распоряжался средствами, и в том, что подкармливал особо приближенных подрядчиков.

Окруженный злобой и недоверием Ростопчин пытался найти поддержку в Петербурге, но царь не хотел идти вразрез с общественным мнением, и 30 августа 1814 года граф был отставлен с поста московского генерал-губернатора. «Кроме ругательства, клеветы и мерзостей, ничего я в награду не получил от того города, в котором многие обязаны мне жизнью», — жаловался бывший губернатор. Граф словно предчувствовал свою судьбу. Еще до вступления французов в столицу он писал: «Я буду всему виною… Я буду за все и всем отвечать, меня станут проклинать сперва барыни, а там купцы, мещане, подьячие, а там все умники и православный народ… Я знаю Москву!»

После получения отставки Ростопчин, столкнувшись с враждебностью двора и простого народа, уехал с семьей в Европу и осел в Париже, где его повсюду сопровождала грозная слава. Очевидцы рассказывают, что если Ростопчин шел в театр, то публика смотрела не на сцену, а только на него… Позже домашние Ростопчина уверяли, что с наступлением темноты графа охватывало страшное волнение, и он не мог сдержать крика: перед его глазами вставал призрак окровавленного юноши Верещагина. С тех пор граф отходил ко сну, не гася свечей.

Поговаривали, что Ростопчин не обрел покоя и на чужбине. Его жена и дочери тайно приняли католичество, сын вел разгульную жизнь и угодил в долговую тюрьму, дочь заболела чахоткой. Смерть любимой дочери Елизаветы окончательно подорвала здоровье Ростопчина: его разбил паралич; он потерял способность двигаться и не мог

говорить, хотя оставался в полном сознании. Умирать Федор Васильевич вернулся в Россию и завещал похоронить себя без всякой помпы рядом с детьми на Пятницком кладбище.

Несмотря на печальную судьбу Ф.В. Ростопчина, знаменитый ненавистник России, французский путешественник маркиз де Кюстин заметил, что европейцы уважают только таких русских, как покойный московский главнокомандующий Федор Ростопчин…

После смерти противоречивого градоначальника его сменил на высоком губернаторском посту прославленный генерал Александр Петрович Тормасов, блестящий полководец, который первый одержал победу над войсками Наполеона в «грозу 12-го года». Когда Кутузов, за болезнью, остался в Бунцлау, Тормасов временно принял главное командование над армией. Его талант не раз приносил славу русскому оружию. Завет Суворова «воевать не числом, а умением» Тормасовым выполнялся безупречно.

По признанию современников, Александр Петрович не обладал ярким военным талантом Наполеона или проницательностью Кутузова, но при этом очень точно оценивал возможности свои и своих противников, не оставляя последним никаких шансов одержать над собой победу. На награды был скуп, считал хорошую службу прямой обязанностью и естественным порядком вещей, хотя за свое служение удостоился множества наград, в том числе и украшенной алмазами золотой шпаги с подписью «За храбрость». Однако расстроенное во время войны здоровье заставило его просить увольнения из армии; он был назначен членом Государственного Совета, а в 1814 году — генерал-губернатором Москвы.

Занимая этот пост, он очень многое сделал для восстановления древней столицы. После наполеоновского нашествия и пожаров город находился в крайне неудовлетворительном состоянии, и Тормасов с присущей ему последовательностью приступил к восстановительным работам.

Восстанавливались больницы, хлебопекарни, общественные здания, жилые дома, архитектурный ансамбль Кремля. Было реконструировано здание Московского университета, возведены здания Манежа, Губернской гимназии, Синодальной типографии. В 1818 году на Красной площади был установлен памятник К. Минину и Д. Пожарскому.

И, главное, было восстановлено здание Тверского казенного дома, разоренное французскими завоевателями. По словам современников, его рамы и двери использовались для растопки, в разоренных парадных залах лежали трупы людей и животных, уникальные интерьеры — разграблены. Возродить резиденцию удалось только через три года.

13 января 1815 года в честь дня рождения императора Александра I в восстановленном особняке московских генерал-губернаторов был дан первый послевоенный бал. Александр I, посетив восстановленный город, возвел Тормасова в графское достоинство.

По словам современника, Александр Петрович был высокого роста и красавец в юности. «Щеголь смолоду, он и в преклонных летах был тщателен в одежде и таким являл себя на войне и в сражениях. Вспыльчивый нрав его умерялся добродушием. При строгой бережливости любил блеск; подчиненные нелегко выслуживали у него награды. От них он требовал усердия, строгого порядка и точности». Жители столицы очень ценили своего градоначальника, так как он, «сохраняя законы, был равно внимателен к богатому и бедному, сильному и слабому, к чести сущему и в убожестве пребывающему».

Сын «пиковой дамы»

Через несколько лет, в 1820 году Московским военным генерал-губернатором был назначен член Государственного Совета, генерал от кавалерии Дмитрий Владимирович Голицын, целиком посвятивший себя военной карьере. Во время путешествия молодого князя по Европе его гувернер отмечал, что князь Дмитрий увлечен военными упражнениями, подобно юному Цезарю. По преданию, в июле 1789 года, во время взятия Бастилии, он находился в толпе на улицах города. Однако сам Дмитрий Владимирович позже утверждал, что случайно проходил мимо Бастилии во время своей утренней прогулки и был подхвачен толпой.

Герой Отечественной войны 1812 года, он отважно сражался с французами, за что получил в награду саблю с алмазами и орден Св. Георгия 3-й степени. Прусский король прислал ему ордена Черного и Красного Орла. За свою безупречную службу он был награжден орденом Св. Андрея Первозванного и титулом Светлейшего князя. Такой чести удостаивались за выдающиеся заслуги такие фигуры, как Потемкин и Кутузов.

Светлейший князь пребывал наместником царя в Москве почти четверть века. И после пожара 1812 года превратил ее в красивейший город Европы. За годы его губернаторства в городе открылись: 1-я детская больница, Набилковская и Маросейская богадельни, городской сиротский приют, Мещанское училище, Дом трудолюбия, Глазная, 1-я Градская и Ново-Екатерининская больницы и сиротские институты. В 1839 году состоялась торжественная церемония закладки храма во имя Христа Спасителя.

В его правление Москва обрела — Александровский сад, Купеческую биржу на Ильинке, первый в России пассаж, обновленные Большой и Малый театры, Москворецкий мост, водопровод и фонтаны, были построены Триумфальные ворота, которые стоят в настоящее время на Кутузовском проспекте (первоначальное место — Тверская застава). И это далеко не полный список его славных дел…

Дмитрий Владимирович Голицын вошел в историю, прежде всего как один из лучших и наиболее любимых жителями московских генерал-губернаторов. Когда Москве из-за неурожая угрожал лютый голод, князь собрал самых богатых торговцев. Во избежание бунтов предложил закупить хлеб в урожайных губерниях и продавать без прибыли. Первым вписал себя в подписной лист и выложил свои, не казенные, 60 тысяч рублей. Воодушевившись его примером, миллион триста тысяч собрало купечество. Народ был спасен.

Светлейший князь Дмитрий Владимирович Голицын (1820–1844) — один из лучших и наиболее любимых жителями московских генерал-губернаторов

Будучи знаком с А.С. Пушкиным, светлейший князь был в числе тех, кто с радостью и восторгом принимал великого поэта. В его губернаторском доме устраивались знаменитые балы и маскарады, на которых бывал Александр Сергеевич. Именно здесь, танцуя и флиртуя с юной Екатериной Ушаковой, поэт написал свои волшебные строки:

В отдалении от Вас

С Вами буду неразлучен,

Томных уст и томных глаз

Буду памятью размучен…

На балу у Д.В. Голицына А.С. Пушкин познакомился с Евдокией Сушковой, будущей поэтессой Ростопчиной. В конце 1829 на балу в доме генерал-губернатора были поставлены «живые картины», в которых участвовала юная Наталья Гончарова.

Общественное положение Д. В. Голицына обязывало его жить на широкую ногу, давать приемы и балы, устраивать праздники, заниматься благотворительностью, и он очень страдал от того, что его властная мать выделяла ему из доходов по имениям весьма скромную сумму. Кончилось тем, что в дело вмешался сам Николай I и убедил княгиню Голицыну сделать для Дмитрия Владимировича существенную прибавку, чтобы тот не накопил долгов и не скомпрометировал бы их фамилию. По мнению света, именно княгиня Наталья Петровна Голицына, фрейлина «при дворе пяти императоров», послужила А.С. Пушкину прототипом знаменитой «Пиковой дамы».

Мать генерал-губернатора Д.В.Голицына Наталья Петровна Голицына, ур. Чернышова — прототип знаменитой «Пиковой дамы»

По словам современников, прославленный генерал-губернатор, вытягивался перед своей матушкой, как перед государем-императором и не мог позволить себе сидеть в ее присутствии без ее особого разрешения. Однако относился к ней с крайней почтительностью и любовью. Как, впрочем, и ко всем окружающим его людям.

Известный писатель М.П. Погодин писал в «Московских ведомостях»: «Кому не рад он был сделать добро? Кому не готов был помочь, каким бы то ни было образом? В чистом сердце его не было места никакой мысли о зле; он не верил, что можно было сделать дурное и с умыслом… Все имели равное право на его внимание, всем открыты были двери его кабинета; он выслушивал одинаково Андреевского кавалера и молодого чиновника; он принимал без различия и бедную мещанку, и миллионщика… Двадцать пять лет его управления прошли, как один спокойный день».

Когда он умер, тысячи горожан встретили погребальную колесницу у Дорогомиловской заставы, затем выпрягли лошадей и сами повезли ее на Тверскую к месту прощания.

«Чурбан-паша»

Одним из самых противоречивых генерал-губернаторов Москвы был участник Отечественной войны 1812 года, генерал от инфантерии граф Арсений Андреевич Закревский, назначенный на эту должность в 1848 году в возрасте 65 лет. В сражении при Аустерлице Закревский спас от плена своего командира А.П. Ермолова, а в Бородинском сражении — М.Б. Барклая-де-Толли. Всю войну Закревский состоял при главнокомандующем, а во время заграничных походов русской армии неотлучно находился при императоре, став одним из ближайших к нему генерал-адъютантов. За мужество и храбрость он удостоился боевой шпаги, высших российских орденов и медалей.

После войны, из-за конфликта со знаменитым Аракчеевым, Закревский был удален из Санкт-Петербурга и отправился генерал-губернатором в Финляндию. По словам современников, управлял он жестко, иногда деспотично, за что снискал благосклонность Николая I.

Когда в 1848 году по Европе покатилась волна революций, император Николай I, весьма обеспокоенный положением в древней столице, назначил Закревского генерал-губернатором Москвы, и в напутствие сказал ему: «Надеюсь, что ты подтянешь распустившуюся Москву».

Широко известны слова царя, сказанные сразу после этого назначения: «За ним я буду как за каменной стеной». Доверие императора к нему было столь велико, что Николай I снабдил губернатора бланками со своей подписью, по которым Закревский мог принимать окончательно самые решительные меры. Достаточно было вписать в этот бланк любое имя, чтобы несчастный без суда и следствия отправлялся в Сибирь. Но, надо отдать должное, строгий градоначальник так и не воспользовался этими бланками, при его отставке все они были возвращены.

Патриархальная Москва от жестких методов А.А. Закревского пришла в тихий ужас и прозвала деспотичного губернатора — «Чурбан-паша».

По словам современников, нового генерал-губернатора боялись как огня, особенно купцы и предприниматели. Закревский говорил им «ты» и ругался страшно, часто изымал нажитые жульнически деньги и предметы. Сам не беря взяток, Закревский решительно боролся со взяточничеством московских полицейских и гражданских чиновников. Однако, пресекая взятки, сам обложил купцов неслыханными поборами на нужды города, поскольку в городском бюджете денег всегда не хватало.

Новый градоначальник «сильной рукой» «подтянул» Москву так, что все «взвыли». За короткое время он успел поссориться и с дворянством, и с купечеством, и с местным самоуправлением, опутать всю Москву сетью шпионства и доносительства. Одно из главных качеств исправного государства, по мнению Закревского, был идеальный порядок и дисциплина. Нарушение порядка было в его глазах одним из самых тягчайших преступлений. Один из его современников писал: «Он установил свой собственный порядок разбирательства дел, короткий, как бог на душу положит… Ему все известно, что делается в семействах, при помощи шпионов и распечатанных писем. Лакейство перед ним доходило до отвращения. Ни одного независимого, громкого голоса; если говорили против него, то шепотом, оглядываясь, нет ли доносчиков».

При Николае I понятие «образцовый порядок» распространялось на все сферы жизни и быта, в том числе и на прически, усы, бороды. Так, дворяне, особенно те из них, кто находился на государственной службе, должны были быть гладко выбриты. Усы дозволялось носить только офицерам-кавалеристам. Высшие сановники, подчеркивая свое исключительное положение, позволяли себе иногда легкий намек на баки. Дошло до того, что Закревский через квартального надзирателя потребовал у знаменитого писателя СТ. Аксакова и его сына Константина подписку о том, что они немедленно сбреют бороды.

С именем Арсения Закревского, грозного хозяина Москвы, связана одна история, случившаяся с булочником Филипповым, который каждое утро поставлял горячие сайки к губернаторскому столу. Однажды генерал-губернатор за завтраком обнаружил в булке запеченного таракана и срочно вызвал перепуганного Филиппова. Булочник не растерялся, схватил кусок булки с тараканом и проглотил его, заявив, что это изюминка. Поставщик Императорского двора поклялся на иконе, что князь принял за насекомое обыкновенный изюм, а потом помчался в пекарню и вывалил в тесто, к великому ужасу пекарей, чан с кишмишем. Через час Филиппов угощал Закревского сайками с изюмом, а через день от покупателей отбою не было.

Несмотря на деспотичность графа, в имениях Закревского для крестьян обязательно строили школы и больницы, хорошие просторные избы и скотные дворы, сами крестьяне были здоровы и прилично одеты. Достигалось это строгими взысканиями за лень и пьянство. Граф был уверен, что полная свобода произведет своеволие, самодурство и обнищание.

Одиннадцать лет Закревский был хозяином Москвы, и все эти годы первопрестольная страдала от капризов и самоуправства графа. По словам московского купца Найденова, «Закревский был тип какого-то азиатского хана или китайского наместника. Самодурству и властолюбию его не было меры, он не терпел, если кто-либо ссылался на закон, с которым не согласовывались его распоряжения. «Я — закон», — говорил он в подобных случаях».

По словам современников, облик и манеры у Закревского были столь же характерны, как и его натура. Фигура — полная, осанистая. Лицо — гладко выбритое; профиль римского типа, с брезгливо выпяченной нижней губой. И, наконец, поразительная прическа: «чело, как череп голый», а на самом затылке — единственная длинная прядь волос, которая ежедневно завивалась парикмахером и каким-то образом укреплялась на макушке.

Закревский прославился благодаря не столько крутому нраву, сколько из-за скандальной славы своей красавицы-жены, имевшей репутацию ветреной покорительницы мужских сердец

По свидетельству Чичерина, Закревский запомнился москвичам «своим самодурством и весьма плохим образованием. Контраст с его предшественниками казался разительным. Мирная Москва, привыкшая к патриархальным порядкам, видевшая долгое время во главе своей просвещенного вельможу александровских времен, князя Дмитрия Владимировича Голицына, и затем добродушного и благороднейшего князя Щербатова, была смущена этим неожиданным проявлением дикого произвола.

Закревский оказался самым грозным из всех московских правителей. Рассказывали, что в 1850 году, когда император Николай I знакомился с делами древней столицы, то остался весьма доволен, и что-то сказал о святости города. Известный острослов князь Меншиков, будучи в свите царя, на это замечание заметил: «Москва действительно святая. А с тех пор, как ею управлял граф Закревский, она еще и великомученица».

Совсем недолго, в течение пяти месяцев — с апреля 1859 по сентябрь 1859 года, должность московского военного генерал-губернатора исполнял граф Сергей Григорьевич Строганов — русский государственный и военный деятель, археолог, историк искусства, меценат и известный коллекционер. Почетный член Российской академии наук. В течение более чем 37 лет граф С. Г. Строганов был председателем Московского общества истории и древностей Российских, основанного при Московском университете. Ежегодно он на личные средства снаряжал научные археологические экспедиции на юг России. Результатом этих раскопок в Крыму стали богатые керченские клады и «скифское золото», ныне хранящиеся в Эрмитаже.

Граф Сергей Григорьевич Строганов на свои личные средства основал первую в России бесплатную рисовальную школу

В 1825 году граф Строганов на свои личные средства основал первую в России бесплатную рисовальную школу, открытую для всех талантливых детей, независимо от их сословного происхождения. В ней учились искусствам и ремеслам 360 человек, в том числе и бедные дети горожан и крепостные. В 1843 году школа стала государственной, а в 1860 году получила название Строгановского училища, которое окончили многие видные зодчие и художники (ныне МГХПА им. С. Г. Строганова)

В 1860 году граф С. Г. Строганов был приглашен в Петербург к Высочайшему Двору для воспитания наследника Цесаревича и Великого Князя Николая Александровича, составил комплексную программу обучения, включавшую полный цикл университетских и военных наук. Позже граф становится главным воспитателем великих князей Александра Александровича, впоследствии императора Александра III, и Владимира и Алексея Александровичей.

Дело о «червонных валетах»

Дольше всех других градоначальников управлял Москвой генерал-адъютант князь Владимир Андреевич Долгоруков (1865–1891 гг.), установивший своеобразный рекорд генерал-губернаторского долголетия — 25 лет и почти 6 месяцев! За годы его правления в городе произошло множество серьезных перемен: появились артезианские колодцы для лучшего водоснабжения города, было внедрено газовое освещение, открыта конно-железная дорога, вычищена «вонючая и грязная» речка Неглинка, завершилось строительство храма Христа Спасителя, были открыты Петровская сельскохозяйственная академия, Московская консерватория, Исторический музей и первые Высшие женские курсы, основанные профессором В.И. Герье. Данью уважения великому поэту стало открытие в 1880 г. памятника А.С. Пушкину. Москва превратилась из небольшого патриархального города в крупнейший промышленный и культурный центр Российской империи с населением более миллиона человек.

За отличный порядок, чистоту и благоустройство города В.А. Долгоруков не раз удостаивался высочайших благодарностей. Среди многочисленных наград, украшавших его мундир, был и высший орденский знак Российской империи — орден Святого Андрея Первозванного. В 1875 году, когда широко отмечалось 10-летие службы В. А. Долгорукова на посту московского генерал-губернатора, Московская городская дума присвоила ему звание почетного гражданина Москвы.

Дольше всех других градоначальников управлял Москвой князь Владимир Андреевич Долгоруков, установивший своеобразный рекорд генерал-губернаторского долголетия

В.А. Долгоруков снискал популярность и уважение москвичей, подносивших ему памятные дары к различным юбилеям. Эту коллекцию подарков (иконы, подносные блюда, богато оформленные альбомы, сотни адресов от московских обществ и организаций) он завещал Румянцевскому музею, где был создан памятный «Долгоруковский зал». В настоящее время коллекция почти в полном составе находится в Историческом музее.

По словам современников, подлинной страстью князя были роскошные балы и маскарады, которые он устраивал в генерал-губернаторском дворце. Рассказывали, как однажды, во время полного разгара удовольствий, раздался с Ивановской колокольни первый удар благовеста к заутрене. При этом торжественном звуке люстры и канделябры в губернаторском зале в одну секунду погасли, струны на инструментах лопнули, стекла из двойных рам, звеня, попадали на улицу, и в страшной тьме волны морозного воздуха хлынули на обнаженные плечи и шеи танцующих дам. Раздался крик ужаса. Испуганные гости бросились толпою к дверям, но они с грохотом захлопнулись, и никакие усилия не могли отворить их до тех пор, пока не кончился в Кремле благовест. К этому поэтическому рассказу добавляли, что в большой зале найдено было несколько замерзших и задавленных, и в том числе сам хозяин праздника.

В действительности это была выдумка, запущенная мастерами-колоколыциками. Когда они отливали новый колокол, то по традиции придумывали очередную небылицу, «чтобы колокол лучше звонил». Считалось, что чем больше человек поверит в сказку, тем приятнее и звонче будет звук. В эту историю поверило столько народу, что пришлось давать опровержение в газетах.

В роскошном губернаторском доме происходили торжественные приемы и самые блестящие балы. Вот, что о них пишет В. А. Гиляровский: «На его балах бывала вся Москва, и в роскошных залах, среди усыпанных бриллиантами великосветских дам и блестящих мундиров, можно было увидеть сапоги замоскворецких миллионеров, поддевку гласного Давыда Жадаева и долгополый сюртук ростовщика Кашина… Ростовщики и даже скупщики краденого и содержатели разбойничьих притонов бывали на этих балах, прикрытые мундирами благотворительных обществ, в которые доступ был открыт всем, кто жертвует деньги. Многие из них даже получали чины и ордена, ими прикрывали свои преступные дела, являясь недоступными для полиции».

Вот тут-то, на этих балах, и завязывались нужные знакомства и обделывались разные делишки, а благодушный «хозяин столицы», как тогда звали Долгорукова, окруженный стеной чиновников, скрывавших от него то, что ему не нужно было видеть, рассыпался в любезностях красивым дамам.

Сам князь, старый холостяк, родственник фаворитки императора, жил царьком, любил всякие торжества, на которых представительствовал, В известные дни принимал у себя просителей и жалобщиков, которые, конечно, профильтровывались чиновниками, заблаговременно докладывавшими князю, кто и зачем пришел, и характеризовавшими по-своему личность просителя».

Как вспоминали современники, старый холостяк, проживший огромное состояние и несколько наследств, не был кутилой, никогда не играл в карты, но любил задавать балы и не знал счета деньгам. По слухам, князь, хотя и не брал взяток, любил брать взаймы без отдачи, и был неразборчив в знакомствах. Однажды доверчивость и сыграла с ним невероятную шутку. Один из его знакомых, как выяснилось позже, главарь шайки аферистов, известной под именем «Червонные валеты», некто Шпейер попросил у Долгорукова показать генерал-губернаторский дворец приехавшему в Россию знатному английскому лорду. Получив «добро», Шпейер привез лорда в отсутствие хозяина и показал, в сопровождении управляющего, весь дом: парадные залы и покои, двор, конюшни и даже лошадей.

Через два дня у подъезда губернаторского дворца остановилась подвода с изрядным багажом, следом за ней в карете приехал лорд со своим секретарем и приказал вносить вещи прямо в кабинет градоначальника. Тот, по счастью, отсутствовал. Англичанин скандалил и доказывал, что это его собственный дом, что он купил его у владельца, дворянина Шпейера, за 100 тысяч рублей со всем инвентарем и приехал в нем жить. В доказательство представил купчую крепость за подписью нотариуса и круглой печатью. Разразился страшный скандал.

Долгоруков, узнав об этом, едва не лишился чувств. Понятное дело, что после такой сделки Шпейер бесследно исчез. Как, впрочем, и фальшивая нотариальная контора, устроенная на один день.

Вскоре все «червонные валеты», были осуждены и сосланы. Все, кроме атамана. Самым интересным был финал суда: когда приговор был прочитан, из залы заседания вышел почтенного вида старик, сел на лихача, подозвал городового, передал ему конверт, адресованный на имя председателя суда, и уехал. В конверте оказалась визитная карточка Шпейера, и на ней написано карандашом: «Благодарю за сегодняшний спектакль. Я очень доволен. Шпейер».

Дело о «червонных валетах» — одно из самых громких в России. По слухам, после одной из особенно дерзких выходок неуловимых мошенников возмущенный князь Долгоруков воскликнул: «Изловлю и всех законопачу!» Когда губернаторская угроза достигла ушей «червонных валетов», они, расценив ее как вызов, «подняли перчатку». Скандал с трудом удалось замять, но Александр III подобного конфуза генерал-губернатору не простил и отправил в отставку.

Память о генерал-губернаторе В.А. Долгорукове увековечена в названии улицы — Долгоруковская. В 1919–1992 годах она носила имя И. П. Каляева, совершившего убийство великого князя Сергея Александровича, сменившего в 1891 году В.А. Долгорукова на генерал-губернаторском посту.

«Князь Ходынский»

Великий князь Сергей Александрович (Романов) после трагедии на Ходынском поле получил звание князя Ходынского (1891–1905)

Родной брат императора Александра III и дядя Николая II прослужил главным московским начальником целых 14 лет. Во времена его генерал-губернаторства в 1893 году завершилось сооружение новой очереди Мытищинского водопровода. В 1899 году городской транспортный парк пополнили трамваи. В 1896-м открылся Музей московского городского хозяйства, а в 1898-м — Художественно-общедоступный театр. Для создания нормальных условий жизни студентов, приезжавших в Москву, Сергей Александрович поставил вопрос об организации общежитий при Московском университете. Первый корпус общежития открыт в 1899 году. Во время правления Великого князя Сергея Александровича в губернаторском дворце появились водопровод, канализация, «водяное и духовое отопление», электрическое освещение и даже две «подъемные машины». От прежних хозяев сохранилось лишь убранство Танцевальной залы, где был вывешен парадный портрет первого владельца дома — З.Г. Чернышева. По инициативе Сергея Александровича, началось создание портретной галереи бывших московских генерал-губернаторов. После революции 1917-го ее «сослали» в музейные запасники, а в 1994-м восстановили вместе с дореволюционными интерьерами.

Из выходившего на Тверскую главного подъезда здания широкая лестница вела в парадные залы третьего этажа; из подъезда по «камерной» лестнице можно было попасть и в апартаменты второго этажа, отданного под комнаты фрейлин. Здесь с начала 1900-х годов проживали под опекой Елизаветы Федоровны — великой княгини и супруги генерал-губернатора, племянники последнего — Дмитрий и Мария, рано оставшиеся без матери малолетние дети великого князя Павла Александровича с многочисленными воспитателями и няньками (детская спальня располагалась на третьем этаже особняка).

На третьем этаже находились также Синяя, Оранжевая, Угловая гостиные, зимний сад, рабочий кабинет, спальня великого князя. Впоследствии великий князь Дмитрий Павлович получил широкую известность как один из организаторов убийства Григория Распутина.

Знаменитая портретная галерея градоначальников в губернаторском доме

На первом этаже располагались парадные, гардероб, комнаты охраны, столовая и библиотека. В полуподвале помещались вспомогательные службы — комнаты дежурного адъютанта, жандармов, «раздевальня и телефонная», кухня, квартиры официантов, швейцаров, посыльных и др.

Одновременно со сменой интерьера в резиденции по личному распоряжению генерал-губернатора в 1892–1893 годах были проведены большие работы по обустройству домовой церкви во имя благоверного князя Александра Невского и преподобного Сергия Радонежского, расположенной на втором этаже. Здесь служились торжественные молебны в дни именин членов августейшей фамилии и генерал-губернаторов, устраивались пышные бракосочетания, отмечались другие важные события. Несколько раз храм посетил император Николай II с супругой Александрой Федоровной. С приходом к власти большевиков домовая церковь была опечатана, а в апреле 1921 года и вовсе уничтожена.

Мрачным эпизодом правления Сергея Александровича стала катастрофа на Ходынском поле. В катастрофической давке, по официальным данным, погибли 1389 человек и 1300 получили тяжелые увечья. Преступная халатность царских властей вызвала общественное возмущение в России, и московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович был прозван после этого «князем Ходынским». 1 января 1905 года он покинул пост Московского генерал-губернатора, но остался во главе войск Московского военного округа, став Главнокомандующим.

Характерно, что, как и император Александр II, Сергей Александрович не был так называемым «ретроградом». Он являлся активным сторонником городского самоуправления и укрепления выборных органов власти. За это революционные «демократы» приговорили его к смерти. 4 февраля 1905 г. великий князь Сергей Александрович Романов погиб в Кремле от взрыва бомбы, брошенной террористом И.П. Каляевым. Его окровавленное тело поместили возле раки митрополита Алексия. Со временем в подвальном помещении храма, точно под ракой святителя, был устроен склеп для останков великого князя, а в самом подвале в 1906 году был сооружен храм-усыпальница, освященный по тезоименитству покойного во имя преп. Сергия Радонежского. Так как при взрыве от тела мало что осталось, в саркофаг уложили куклу, одетую в мундир Сергея Александровича, а останки собрали в сосуд и поместили в изголовье.

По словам очевидцев, в день преступления супруга великого князя Елизавета Федоровна прибыла к месту взрыва и своими руками собрала на носилки разбросанные взрывом куски тела своего мужа. После первой панихиды в Чудовом монастыре великая княгиня возвратилась во дворец, переоделась в черное траурное платье и начала писать телеграммы, и, прежде всего — своей сестре императрице Александре Федоровне, прося ее не приезжать на похороны, т. к. террористы могли использовать этот случай для покушения на Императорскую чету.

Великий князь Сергей Александрович Романов и великая княгиня Елизавета Федоровна

На третьей день после смерти мужа Елизавета Федоровна поехала в тюрьму, где содержался убийца ее мужа. Она простила его от имени мужа и умоляла убийцу покаяться. Адъютант великого князя В. Ф. Джунковский писал по этому поводу: «Она, по своему характеру всепрощающая, чувствовала потребность сказать слово утешения и Каляеву, столь бесчеловечно отнявшему у нее мужа и друга». Узнав, что Каляев — человек верующий, она подарила ему Евангелие и маленькую иконку, призвав его к покаянию. После этого великая княгиня просила Императора Николая II о помиловании Каляева, но это прошение было отклонено.

В память о своем безвременно ушедшем муже на месте его убийства Елизавета Федоровна воздвигла великолепный памятник — высокий бронзовый с эмалью крест, исполненный по рисунку художника Васнецова, с изображением Распятия и Скорбящей Божией Матери. На памятнике были написаны слова Спасителя, сказанные Им на Кресте: «Отче, отпусти им, не ведят бо что творят». Этот крест стал символом христианского прощения и примирения. По словам очевидцев, великая княгиня часто приходила сюда ночью, молясь о новопреставленном.

Памятник-крест, сооруженный на месте убиения великого князя Сергея Александровича в Кремле, освященный 2 апреля 1908 г.

Васнецовский крест стал первым уничтоженным большевиками памятником культуры. Он был снесен на коммунистическом субботнике 1 мая 1918 года лично Лениным. По словам коменданта Кремля П.Д. Малькова, Владимир Ильич, со словами «Долой его с глаз, на свалку!» собственноручно накинул на крест петлю и стащил его на землю. Через несколько лет вместе с монастырем был уничтожен и склеп великого князя.

Великий князь был первым в Августейшей семье, принесенным в жертву коммунистическому террору, и гибель его в первую русскую революцию предшествовала убийству Царственных Мучеников в Октябрьскую революцию. Мистическое значение этого события ясно осознавали сами большевики: именем убийцы Каляева они назвали не только московскую улицу, но и множество улиц по всей России, введя террориста Каляева в свой пантеон.

Через много лет в 1985 году мощи Сергея Александровича Романова были обнаружены во время строительных работ в Кремле. И тотчас были закопаны обратно. И только через десять лет, в 1995 году, останки великого князя были перенесены в родовую усыпальницу Романовых в Новоспасский монастырь, где был установлен воссозданный крест-памятник — точная копия креста В.М. Васнецова.

Мало кому известно, что в период между отставкой великого князя С.А. Романова (1 января 1905 г.) и назначением А. А. Козлова (14 апреля 1905 г.), пришедшийся на развитие революции 1905 года, генерал-губернатора в Москве вообще не было.

Генерал совести и чести

Через несколько лет после смерти великого князя С.А. Романова генерал-губернатором Москвы стал его адъютант Владимир Федорович Джунковский (1909–1913). За годы губернаторства Джунковского в Москве произошли значительные события в культурной и общественной жизни. Были открыты Московский коммерческий институт, университет имени А.Шанявского, педагогический институт, Музей изящных искусств имени Александра III. При его активном содействии установлены памятники Александру III, генералу М.Скобелеву, доктору Ф.Гаазу, первопечатнику Ивану Федорову, писателю Н.Гоголю. Джунковский выступал главным устроителем юбилейных торжеств, посвященных празднованию 100-летия Бородинского сражения.

25 января 1913 года Джунковский был назначен товарищем (заместителем) министра внутренних дел и командиром Отдельного корпуса жандармов. На этом посту он провел реорганизацию органов политического сыска, запретив институт секретных сотрудников в армии и на флоте, уволив большое количество жандармских офицеров, в связи с чем нажил себе немало врагов. Одновременно была ликвидирована агентура среди учащихся в учебных заведениях. Всеми своими действиями стремился избавиться от провокаторов и провокации как таковой, которую считал недостойной для достижения пусть даже самых высоких целей, отказался от услуг авторов анонимных писем и т. д.

Кроме исполнения основных своих обязанностей, он был попечителем множества благотворительных организаций. Но особенно много сил он отдавал борьбе с одним из главных, по его мнению, зол русского народа — пьянством. Он был председателем Московского столичного попечительства о народной трезвости. При нем в Москве были открыты первые наркологические лечебницы для алкоголиков, а для досуга малоимущих — читальни и народные дома.

В. Ф. Джунковский, смыслом всей жизни которого было служение России, в течение четырех лет правил Москвой (1909–1913)

15 августа 1915 г. карьера В.Ф. Джунковского неожиданно оборвалась. Причиной тому стал Гришка Распутин, пользовавшийся безграничным доверием царской семьи. Шеф жандармов собрал доказательства о более чем сомнительных похождениях Распутина в Москве, за которым велось постоянное наблюдение. «Всеподданнейшая записка» была представлена государю им лично. По словам очевидцев, государь был очень потрясен, Распутина удалили от двора, однако по настоянию императрицы вскоре «старец» снова занял прежнее место. Зато Джунковский в одночасье лишился всех постов и без объяснения причин отправлен в отставку. По настоятельной просьбе он был назначен в действующую армию и дослужился до звания генерал-лейтенанта.

В 20-е годы, после объявления «красного террора», Джунковский неоднократно арестовывался. Все свидетели, выступавшие в суде, говорили в защиту бывшего генерал-губернатора. Так один из мещан рассказал, как Владимир Федорович помог им получить землю. Служащий Московского попечительства о народной трезвости утверждал, что он заботился о «хорошей и дешевой» еде для народа. Актеры Художественного театра написали письмо в защиту Джунковского, умоляя отпустить его из-под стражи. Они перечисляли все его заслуги и достоинства и писали, что он «всегда с особым вниманием и отзывчивостью относился ко всем нуждам артистов, много раз по их просьбе облегчал участь политических заключенных и ссыльных.

А. В. Герасимов в своей книге «На лезвии с террористами» вспоминает, что Джунковский в октябрьские дни 1905 года, будучи московским вице-губернатором, вместе с революционерами-демонстрантами ходил под красным флагом от тюрьмы к тюрьме для того, чтобы освобождать политических заключенных.

Несмотря на многочисленных защитников, Джунковскому, как царскому сатрапу, грозил расстрел. Но некоторые члены ВРК сочли арест недоразумением, и генерала отпустили на свободу. Новые военные власти уволили боевого генерала из армии «с мундиром и пенсией)» якобы из-за неспособности по болезни продолжать службу. Сам же Джунковский свою отставку объяснял иначе: «Продолжать военную службу для меня не имело смысла, участвовать в развале армии я находил противным своей совести».

В мае 1919 года Джунковский был вновь арестован и приговорен к 5 годам лишения свободы. Несмотря на письма-протесты, В.Ф. Джунковский, как слуга самодержавия, был признан опасным для советской власти и приговорен к заключению в концлагерь до окончания Гражданской войны. Его поместили в Таганскую тюрьму, затем в Бутырскую, затем в тюремную больницу, из больницы — снова в тюрьму. И так несколько раз.

В конце 1937 г. В.Ф. Джунковский, смыслом всей жизни которого было служение России, был вновь арестован и приговорен к расстрелу. Вместе с ним были расстреляны еще восемь царских генералов. Все они храбро защищали Отечество, охраняли порядок внутри страны, были высокообразованными и благородными людьми. Почти все из девяти казненных в Бутове царских генералов были Георгиевскими кавалерами и имели множество орденов и медалей. Их обвиняли в пресловутой «антисоветской и контрреволюционной агитации», и в шпионаже. Бывшие царские генералы оказались неугодными для новой власти и были обреченными на истребление.

В мае 1915 г. главноначальствующим над Москвой был назначен адъютант великого князя Сергея Александровича Романова, генерал-лейтенант, князь Феликс Феликсович Юсупов граф Сумароков-Эль-стон, отец знаменитого «убийцы Распутина» — Феликса Юсупова (младшего). Согласно семейному преданию, его отец был внебрачным сыном Екатерины Федоровны Тизенгаузен и принца Фридриха-Вильгельма-Людвига Прусского. Поговаривали, что прусский король так влюбился во фрейлину своей сестры русской императрицы Александры Федоровны — графиню Тизенгаузен, что хотел жениться, однако девица отказала ему, не желая расставаться с государыней. Плодом их любви и был Феликс Эльстон, отец московского градоначальника. Злые языки уверяли, что в переводе с французского «эль с этон» — переводится «она удивляется», что, дескать, выразило чувство юной матери.

Портрет князя Ф.Ф. Юсупова, графа Сумарокова-Эльстона. Худ. Николай Беккер

Первая красавица России княгиня З.Н.Юсупова. Худ. Валентин Серов

В 1882 году сын Феликса Эльстона, Феликс Феликсович женился на первой красавице и богатейшей невесте России, единственной наследнице — княжне Зинаиде Николаевне Юсуповой. По семейному преданию, он осмелился попросить ее руки у князя Юсупова со словами: «У меня лишь скромное достояние, но нет ни копейки долгов». Император Александр III, дабы не пресеклась знаменитая фамилия, разрешает графу Сумарокову-Эльстон носить титул и фамилию жены — князь Юсупов.

Сын московского градоначальника князь Феликс Юсупов граф Сумароков-Эльстон-младший стал последним носителем этой славной фамилии. Его единственная дочь вышла замуж за графа Шереметева, у нее родилась дочь Ксения — в замужестве Сфири, единственная дочь которой Татьяна также живет в Греции и по-русски не говорит.

Князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон-младший, более известный как убийца Распутина, стал последним носителем знаменитой фамилии. Худ. Валентин Серов

Черной страницей московского правления князя Ф. Ф. Юсупова стали майские беспорядки 1915 г., имевшие антинемецкую направленность. В канцелярию московского генерал-губернатора хлынул поток писем от владельцев предприятий и частных лиц с просьбой компенсировать причиненный колоссальный материальный ущерб. В связи с этими событиями в Москве был введен комендантский час, приняты меры, исключавшие возможность повышения цен на жилье и продукты первой необходимости. Москва была объявлена на военном положении. В этих условиях потребовалась более жесткая рука, и в сентябре 1915 года князь Ф.Ф. Юсупов был «отчислен от занимаемой должности по прошению».

Последним царским генералом, назначенным главным начальником Москвы в октябре 1915 года, был командующий войсками Московского военного округа генерал Иосиф Иванович Мрозовский. Боевому генералу пришлось решать непростые задачи. Из занятых врагом западных губерний в Москву хлынул поток беженцев, вместе с ними стали прибывать шайки воров-«гастролеров», улицы наводнили беспризорники. В результате в городе резко возросла преступность. Мрозовский попытался взять ситуацию в городе под свой контроль. По его инициативе была развернута сеть народных столовых, разработана и активно внедрялась система мер борьбы со спекуляцией и городской преступностью, была создана сеть детских приютов. Из Москвы стали высылать всех неблагонадежных, и, наконец, было введено осадное положение.

Исход борьбы в Москве решил переход на сторону противников монархической власти московского гарнизона. В ночь на 2 марта 1917 года Мрозовский был арестован. После революции уехал во Францию, где стал одним из руководителей Общества единения русских в Ницце. На этом закончилась история московского генерал-губернаторства. Кадровые генералы больше никогда Москвой не управляли.

На смену кадровым офицерам пришел крупный промышленник и домовладелец Михаил Васильевич Челноков, который правил Москвой всего пять дней. 1 марта 1917 года он был назначен главой Временного правительства по Москве и московским главноуполномоченным по продовольствию, а уже 6 марта ушел с поста, так как, будучи умеренным либералом, не смог вписаться в сложную обстановку радикальных перемен. Несмотря на короткий срок, он успел провести амнистию политзаключенных, легализовать деятельность политических партий и ликвидировать цензуру.

Последний фаворит Ленина

В октябре 1917 года в некогда роскошном губернаторском дворце разместился Военно-революционный комитет и штаб Красной гвардии, а сама резиденция стала Моссоветом. С тех пор вплоть до 1991 года Москвой управляли председатели Исполкома Моссовета и секретари Московского обкома партии.

В конце 1918 года на пост председателя Московского Совета Ленин выдвинул своего «фаворита», боевого пропагандиста партии — Льва Борисовича Каменева (настоящая фамилия Розенфельд), пребывавшего хозяином Москвы восемь лет.

Советская площадь, здание Моссовета

Лев Каменев — один из главных редакторов «Правды». В историческом октябре 1917 года он вместе с Григорием Зиновьевым сомневался в целесообразности вооруженного восстания и выступал против Октябрьской революции. Многие партийцы требовали расправы, но Ленин простил обоих, заявив, что «присутствие тов. Каменева очень важно, так как дискуссии, которые веду с ним, очень ценны».

По воспоминаниям очевидцев, больше других соратников Ленин доверял именно Каменеву.

Не случайно в июле 1917-го он написал Льву Каменеву: «Если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку «Марксизм о государстве». В своем завещании Ленин среди прочих наследников назвал и Каменева, но преданный соратник не захотел нести бремя власти в силу своего мягкого характера и отсутствия «железной» воли. Во время своей болезни Ленин передал своему любимцу свой личный архив, из которого позднее вырос Институт Владимира Ильича, а Лев Каменев стал его первым директором.

При Л.Б. Каменеве Москва пережила катастрофу: разруху, голод, холод, эпидемии, террор, массовую эмиграцию, великое переселение обитателей окраин, жителей бараков, подвалов — в центр Москвы. В результате этого социального переворота появились коммунальные квартиры, куда, как в западню, попали тысячи москвичей.

Ленин особо доверял Л.Б. Каменеву

Именно при Льве Каменеве, в пятую годовщину революции снесли часовню Александра Невского, стоявшую по соседству, у истока Тверской. Ломка памятной часовни в честь воинов, погибших в русско-турецкой войне, положила начало невиданному в истории уничтожению храмов не только в Москве, но и по всей многострадальной России.

Спустя месяц после вступления в должность Каменев утвердил «Положение о концентрационном трудовом лагере». Он лично составлял для ГПУ списки «враждебных интеллигентских группировок», по которым неблагонадежных высылали за рубеж.

Именно при Каменеве начался процесс отчуждения Лубянки под застенки ВЧК, куда в «годы большого террора» попал сам глава Моссовета. Сталин ловко использовал его в своих целях, сначала в борьбе с Львом Троцким, затем — с Николаем Бухариным, затем — с Григорием Зиновьевым, ну а после расправился и с самим Каменевым, последним фаворитом Ленина. По иронии судьбы, именно Лев Борисович, считая Сталина своим учеником, предложил назначить его на пост Генерального секретаря партии.

Участник событий тех лет Максим Якубович вспоминал: «Каменев не был честолюбив и не был властолюбив. В этом смысле он составлял полную противоположность Сталину. Отсутствие честолюбия переходило у него в некоторую пассивность и излишнюю

уступчивость…» Отсюда постоянное лавирование и маневрирование, частые компромиссы. И когда пришло время открытого противостояния диктатору Сталину, Лев Каменев оказался не готовым к борьбе. Как отмечает известный американский политолог Стивен Коэн: «Его слабость как политического руководителя оппозиции очевидна: гамлетовская нерешительность и колебания в сочетании со сменяющими друг друга приступами отчаяния и поддельного оптимизма…»

В период с 1928 по 1932 год Льва Каменева дважды исключали из партии и потом восстанавливали. Окончательно расправиться с ним «друг» Коба не спешил, и в 1934-м назначил директором Института мировой литературы и искусства и директором Пушкинского дома. Распрощавшись с политикой, Лев Борисович с удовольствием окунулся в мир культуры.

Однако передышка была недолгой. В 1934 году Каменев был арестован и приговорен к пяти годам тюрьмы, а затем — еще к десяти. Молох НКВД раздавил старого большевика. Каменев был морально и физически сломлен. Бывший вождь партии, заместитель Ленина признался в предательстве, в заговорах с целью свержения власти, в организации убийств, в оппортунизме и других нелепых преступлениях, так как Сталин обещал ему жизнь в обмен на признания.

После завершения открытого судебного процесса и оглашения приговора Каменев и Зиновьев были расстреляны. По словам очевидцев, по дороге к месту расстрела Лев Каменев подбадривал плачущего, заискивающего перед палачами Григория Зиновьева: «Перестаньте, Григорий, умрем достойно!» Когда же пришло его последнее мгновение, Каменев не просил ни о чем и принял смерть молча.

Бывших фаворитов Ленина не просто убили, память о них вытравили, зачеркнув их имена в истории. Вырезали под корень всех их родственников: погибли и первая жена Льва Каменева Ольга Бронштейн (сестра Льва Троцкого), и вторая — Татьяна Глебова. Поставили к стенке сыновей Каменева: Александра и школьника Юрия. Убили младшего брата Каменева — художника Николая Розенфельда. По полной программе досталось и внуку Виталику. Вскоре пришла очередь и других соратников Ленина.

Интересная закономерность: в первое большевистское Политбюро вошли Ленин, Троцкий, Каменев, Крестинский и Сталин — пятерка лидеров Красной России. Но, не зря гласит народная мудрость, что политика — это игра на выбывание. Сначала умер Ленин, в 1936-м расстреляли Льва Каменева, в 1938-м — Николая Крестинского, в 1940-м погиб Лев Троцкий. Иосиф Сталин, освободившись от старой гвардии, стал править единолично.

«Не идите в политику, если кожа у вас чуть тоньше, чем у носорога», — советовал Франклин Делано Рузвельт. Иосиф Сталин был великим носорогом!

Последний советский градоначальник Владимир Федорович Промыслов властвовал в Москве 22 года. Выходец из крестьянской семьи развел в столице бурное строительство. За годы его правления были возведены такие сооружения, как Останкинская телебашня, гостиница Россия, десятки новых станций метро. При нем Москва стала столицей Олимпиады-1980 и получила статус Города-героя.

Дом-путешественник

С приходом новой власти от роскошных губернаторских убранств и представительных залов не осталось и следа. Все здания на Советской площади выкрасили в желтый цвет, а Моссовет — демонстративно в красный. С тех пор эта окраска так и закрепилась за этим зданием. В 1929–1930 годах Моссовет подвергся реконструкции. В частности, были снесены боковые флигели бывшей усадьбы Чернышева — на их месте построили 5-этажное здание облисполкома.

В конце 30-х годов при реконструкции Тверской улицы (переименованной в 1932 году в улицу Горького) дом был передвинут вглубь на новую красную линию. Красной столице предстояло первой вступить в коммунизм. В связи с этим парадную улицу — «дорогу героев и демонстраций» должны были расширить в два раза. Всего за предвоенные годы в Москве переехали 23 каменных дома, большей частью на улице Горького.

Подготовка к перемещению Моссовета продолжалась 4 месяца и 13 дней. Бывший дом московских генерал-губернаторов в плане напоминал букву «П» и имел три этажа. Передвигали дом вместе с подвалом, для этого со двора был вырыт котлован и пути уложены на четырехметровой глубине. Над котлованом было устроено временное перекрытие, по которому отцы города могли беспрепятственно подъезжать к самим дверям Моссовета. Тело дома обхватывали толстые стальные тросы. Все коммуникации были удлинены гибкими соединениями. Старинное трехэтажное здание было поднято мощными домкратами, поставлено на катки и со скоростью 20 м/час передвинуто на 13,5 метра. Здание находилось в движении 41 минуту, и все это время Моссовет не прерывал свою работу. Ни один чиновник не вышел из своего кабинета!

Моссовет был поднят мощными домкратами, поставлен на катки и передвинут на 13,5 метра

После окончания Великой Отечественной войны, в 1946 году, дворец генерал-губернаторов вырос ввысь на два этажа после того, как главный архитектор Москвы Чечулин надстроил его и придал нынешний, еще более величественный вид. Именно тогда под верхними окнами и появились 7 медальонов с барельефами патриотического содержания. Шесть из них сохранились. На седьмом — центральном — были вылеплены профили Ленина и Сталина. После смерти Сталина его изображение исчезло, и ленинский профиль занял всю площадь медальона. А в начале 90-х «смыло» и Ленина. В поле фронтона в настоящее время размещен герб Москвы — рельефное изображение святого Георгия Победоносца.

В 1988 г. была проведена реставрация представительских помещений бывшего губернаторского дома: парадной лестницы, Белого, Голубого и Красного залов, галереи первого этажа. Удалось восстановить сложные инкрустации паркетных полов, состоящих из ценных пород дерева; искусственный мрамор парапета; создать роспись и лепнину потолков; осуществить основательную реставрацию антикварной мебели. В 1994 г. на стенах залов мэрии вновь разместилась историческая портретная галерея первых лиц города.

В 1946 году дворец генерал-губернаторов вырос ввысь на два этажа. Памятника Юрию Долгорукому еще нет

Один из восстановленных залов бывшего губернаторского дома

Потолок губернаторского дворца украшает рог изобилия — символ изобилия и богатства

В 1991 году функции управления городом перешли от Московского городского Совета народных депутатов к мэрии и Городской думе. Первым мэром Москвы стал Гавриил Харитонович Попов. При нем активно поощрялось развитие коммерческих структур, банков, бирж, совместных предприятий; началась приватизация государственной собственности. Был введен бесплатный проезд на общественном транспорте для пенсионеров и инвалидов. Многим улицам и площадям Москвы возвращены старые исторические названия, в том числе и площади перед зданием Мэрии.

Вместе с тем, далеко не все из намеченных мэром мероприятий успешно претворялись в жизнь, участились перебои в снабжении населения продовольственными товарами, некоторые из них пришлось распределять по талонам. В июне 1992 г. Попов ушел с поста мэра столицы, сосредоточив свои усилия на научной деятельности.

В 1992 году, после ухода в отставку Гавриила Попова, на посту мэра его сменил Юрий Михайлович Лужков, который провел в кресле мэра 18 лет, став, таким образом, одним из «мэров-долгожителей», уступив лишь только трем своим предшественникам: В. А. Долгорукову (25 лет и 6 месяцев), Д.В. Голицыну (24 года) и В.Ф. Промыслову (22 года).

За время работы Лужкова на высоком посту столица сильно изменилась: было построено много новых сооружений, автомобильных дорог и транспортных развязок. Была реконструирована МКАД, появилось Третье транспортное кольцо, впервые в России были введены в эксплуатацию монорельсовый транспорт и легкое метро. Впервые началось строительство строений-небоскребов, таких, как здания комплекса Москва-Сити, и других «шедевров» так называемого лужковского стиля.

Именно при Лужкове завершился более чем двухвековой Царицынский «долгострой», открыв новую страницу в истории нашего города, реконструированы Петровский путевой дворец и несколько крупных парков столицы, таких, как Кусково и Кузьминки. Были восстановлены храм Христа Спасителя и Гостиный двор, Казанский собор и Иверские ворота, создан парк Победы на Поклонной горе, благоустроен Московский зоопарк, открыт после реставрации Большой театр, а над Москвой-рекой вознесся памятник Петру. Кроме этого, было сооружено огромное количество офисных и жилых зданий, культурных и развлекательных центров созданы новые скульптуры и памятники.

Одновременно со строительным бумом в Москве была начата программа по сносу ветхого жилья, легендарных «хрущевских пятиэтажек», а также исторических и культурный зданий. По самым скромным подсчетам, в годы руководства Лужкова было снесено около 700 исторических памятников архитектуры, в том числе и знаменитое здание «Военторга».

Согласно рейтингу британского журнала The Economist, с 2003 по 2009 год Москва поднялась с 75-го (из 130 возможных) на 69-е место в списке наиболее комфортабельных городов. В то же время, согласно исследованию экологической ситуации, проведенному в 2007 г., Москва оказалась одним из самых экологически неблагополучных городов мира.

28 сентября 2010 года президент России Дмитрий Медведев подписал указ «О досрочном прекращении полномочий мэра Москвы», по которому Лужков был отрешен от должности мэра Москвы «в связи с утратой доверия Президента Российской Федерации». Руководитель администрации президента Сергей Нарышкин в ответ на реплику Лужкова о Москве как лакомом куске для распилыциков, разъяснил, почему мэр Москвы был отправлен в отставку: «Это, во-первых, крайне неэффективное управление городом и, во-вторых, запредельный уровень коррупции, допущенной Лужковым и его окружением». В ответ Лужков заявил о политическом давлении и подал в суд на Сергея Нарышкина. Пресс-секретарь Президента РФ Наталья Тимакова заявила: «Говорить о каких-то якобы политических преследованиях бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова смешно — много чести для отставного политика».

21 октября 2010 года Московская городская Дума приняла решение о наделении полномочиями мэра Москвы Сергея Семеновича Собянина. В тот же день он вступил в должность, принеся присягу на Уставе города в Белом зале столичной мэрии, и стал 3-м по счету мэром и 77-м градоначальником Москвы в истории столицы.

Свобода против Моссовета

Резиденция столичных градоначальников неотделима от Тверской площади, на которую вот уже много лет смотрит дворец городской власти. Она не раз меняла свое название и свой внешний облик. Менее чем за сто лет на ней сменилось три памятника. Интересно, но до Отечественной войны 1812 г. перед домом генерал-губернатора Москвы был обыкновенный огород, который описал в своих стихах поэт Вяземский:

Здесь чудо — барские палаты,

С гербом, где венчан знатный род.

Вблизи на курьих ножках хаты,

И с огурцами огород.

По военному артикулу того времени перед домом генерал-губернатора должен был проводиться развод караула. Но место перед домом было занято двором князей Долгоруких и огородом. После долгих переговоров в 1823 году территория была выкуплена, и на месте огорода был устроен плац для военных построений.

Напротив генерал-губернаторского дома было построено здание Тверской полицейской части. Здесь же размещалась городская гауптвахта и пожарное депо с возвышавшейся каланчой, пожарными сараями и конюшнями. На втором этаже находилась тюрьма с камерами для политических преступников. Окна камер как раз выходили на генерал-губернаторский особняк.

Именно в эту тюрьму был доставлен в ноябре 1850 года драматург А. В. Сухово-Кобылин, обвиненный в убийстве своей любовницы — француженки Луизы Симон-Деманш. По преданию, именно в камере Тверской полицейской части была написана знаменитая пьеса «Свадьба Кречинского».

А. В. Сухово-Кобылин — загадка в русской литературе

Поговаривали, что виновницей скандала была ветреная красавица — Надежда Нарышкина, ждущая ребенка от Сухово— Кобылина. По слухам, она приревновала своего любовника и подослала убийц к несчастной сопернице. Через месяц после начала следствия она уехала в Париж, где вышла замуж за знаменитого писателя Александра Дюма-сына. В 1851 году у нее родилась девочка Луиза, названная в память убитой француженки.

Через девять лет после гибели Симон-Деманш Александр Васильевич женился на француженке Мари де Буглон. Уже через год молодая жена его умерла от туберкулеза на руках у безутешного мужа. Еще через девять лет, в 1868 году, он женился снова, на англичанке Эмилии Смит; не прошло и года, как его жену унесло в могилу воспаление мозга. Похоронили ее на том же «Немецком» кладбище, где покоилась и несчастная Луиза. В результате Сухово-Кобылин навсегда остался в глазах обывателей аналогом Синей Бороды.

Вопрос, кто же убил француженку, остается открытым до сих пор. А грозное здание полицейской части, просуществовавшее ровно 100 лет, было снесено в 1923 году Позже за монументом вместо полицейской части с каланчой был построен корпус Института марксизма-ленинизма.

По словам московских острословов, на долю московских генерал-губернаторов выпала «адская» жизнь. Мало того, что извозчики круглые сутки громыхали железными ободьями по булыжной мостовой, да еще из гауптвахты, находившейся напротив, то и дело выскакивал караул, приветствуя всякого проходящего мимо генерала. На пожарной каланче в самый неожиданный момент звонил колокол, и площадь оглашалась грохотом, с которым выезжал на Тверскую пожарный обоз. Добавьте сюда околоток, куда волокли пьяных, подобранных на улицах, тюрьму для политических и рядом с нею — морг.

В 1912 году Тверская площадь была переименована в Скобелевскую. Причиной тому послужило появление перед губернаторским дворцом памятника герою русско-турецкой войны генералу Михаилу Дмитриевичу Скобелеву. Деньги на постройку памятника собирали по всей России. Место для него определил сам император Николай П.

Памятник был необыкновенно красив и быстро стал одной из достопримечательностей столицы. Однако он простоял недолго. Сразу после революции новые власти выпустили декрет «О снятии памятников царям и их слугам», по которому монумент бесстрашному генералу Скобелеву, отдавшему жизнь служению Родине был уничтожен, а площадь из Скобелевской превратилась, в Советскую. Москвичи недоумевали: «В Пензе ставят первый в Европе памятник Карлу Марксу, а в Москве приступили к сносу памятника Скобелеву. Скобелев дал России завоеванные области и славные победы, а что дал России, в частности Пензе, Карл Маркс?»

Тем не менее, в канун 1 мая 1818 года рабочие сняли статую Скобелева с постамента, распилили ее и перенесли куски героя во двор Моссовета. На постаменте же соорудили трибуну для первомайских приветствий. По свидетельству очевидцев, народ делал ставки, споря, уберут ли лошадь или посадят на нее Троцкого.

К первой годовщине Октября на месте памятника герою было сооружено первое изваяние новой власти — Обелиск Советской Конституции. Материалом послужил кирпич от разобранного полицейского участка. В июне 1919 г. в композицию обелиска включили бетонную плоскогрудую Статую Свободы, которая была призвана символизировать революцию. Этот памятник долгое время был в центре герба Москвы.

Памятник герою Русско-турецкой войны генералу М.Д. Скобелеву

Новый монумент стоял лицом к бывшему губернаторскому дворцу, превращенному в Моссовет. Среди москвичей появилась мрачная шутка:

— Почему «Свобода» против «Моссовета»?

— Потому что «Моссовет» всегда против свободы.

Простоял обелиск недолго. И в ночь с 21 на 22 апреля 1941 г. под благовидным предлогом монумент быстро (по-советски) был взорван. Статуя, символизирующая демократические идеалы, становилась в центре города все более неуместной. По одной из версий, моделью богини Ники скульптор Н. Андреев выбрал племянницу Станиславского Веру Алексееву, по другой, ею стала жена Троцкого Наталья Седова, входящая в состав приемной комиссии по приемке памятника. Но вскоре времена изменились, и «Свобода» оказалась врагом народа.

Памятник Свободы. Обелиск в честь первой Советской Конституции

Сразу же после взрыва возле памятника случайно оказался директор Третьяковской галереи. Он увидел голову статуи Свободы, валявшуюся на земле, и распорядился, чтобы ее отвезли в Третьяковку. Позже москвичи шутили, что голова жены Троцкого была спасена смельчаком, рисковавшим ради нее собственной головой.

К торжественному юбилею 800-летнего основания Москвы на месте поруганной «Свободы» было решено соорудить памятник основателю города — князю Юрию Долгорукому. Торжественное открытие памятника состоялось 6 июня 1954 года. Так как описаний князя в рукописях не сохранилось, скульпторы придали ему облик облаченного в доспехи былинного русского богатыря. Всадник, остановив коня и привстав в стременах, властным жестом как бы указывает на место для новой крепости. Круглый щит, закрепленный на левой руке князя, украшен древним геральдическим знаком Москвы — святым Георгием Победоносцем, небесным покровителем князя Юрия.

Памятник основателю города — князю Юрию Долгорукому. 1954 г.

При создании памятника не обошлось без курьезов. Когда был объявлен конкурс на лучший проект монумента, самой интересной была признана работа скульпторов С. Орлова, А.П. Антропова, Н.Л. Штамма. По легенде, товарищ Сталин внимательно осмотрел макет памятника со всех ракурсов и вдруг сказал: «Почему у вас, товарищ Орлов, Юрий Долгорукий сидит на кобыле? Я думаю, что князю надо быть верхом на жеребце. Это подчеркнет мужественность образа князя». Спорить никто не стал. Пришлось всю ночь припаивать недостающие детали. Так кобыла стала конем.

Эта легенда получила своеобразное продолжение во времена Н.С.Хрущева. Однажды, проезжая мимо, он обратил внимание на то, что гениталии у жеребца изваяны довольно крупными. Раскипятившись, Хрущев приказал немедленно исправить безобразие и сделать достоинство коня не слишком вызывающим. На следующий день бронзового коня под Юрием Долгоруким «оскопили». Москвичи на это сразу же отреагировали шуткой: «При царях Скобелев скакал на жеребце, а при Советской власти Долгорукий — на мерине».

Поэт Анатолий Мариенгоф впоследствии иронично отмечал, что площадь меняла памятники, как меняет мужей современная женщина. Перед ампирным дворцом сначала стоял белый генерал по фамилии Скобелев, потом олицетворявшая свободу замоскворецкая молодуха в древнеримском одеянии. Теперь на площади высится монумент основателю Москвы, который крепко оседлал лошадь Васнецова с картины «Три богатыря».

Кстати, после установки памятника Ю. Долгорукому активисты-большевики не угомонились и завалили Моссовет просьбами освободить главную площадь Москвы от памятника «представителю эксплуататорских классов». И только отставка Н.С.Хрущева помешала демонтажу. Этот легендарный монумент до сих пор радует нас своим присутствием на генерал-губернаторском огороде, бывшей Советской, а ныне — Тверской площади Москвы.

Резиденции Святейшего патриарха Московского и всея Руси

У Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла имеются несколько резиденций: Патриарший покои в храме Христа Спасителя, рабочая резиденция в Чистом переулке, летняя резиденция в Переделкино и главная — Синодальная (официальная) резиденция — в московском Свято-Даниловом монастыре, древнейшем в Москве.

Синодальная Патриаршая резиденция

СВЯТО-ДАНИЛОВ СТАВРОПИГИАЛЬНЫЙ МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ

Улица Даниловский вал, дом 22

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Свято-Данилов монастырь был основан в 1282 г. св. благоверным князем Даниилом Московским, младшим сыном благоверного князя Александра Невского. На берегу Москвы-реки он построил церковь во имя св. Даниила Столпника, своего небесного покровителя, вокруг которой вскоре выросла святая обитель, которая стала духовной колыбелью будущего великого Российского государства.

Святой князь Даниил, «родоначальник московского княжеского дома», жил в один из самых мрачных периодов русской истории, когда не только Золотая Орда, но и междоусобные войны за княжеские престолы опустошали Россию и губили народ. В это печальное для Руси время, «в век слез и бедствий», богомольный и кроткий Даниил, помня слова своего отца о том, что «Бог не в силе, а в правде», стремился к миру и миролюбию. Он строил свою жизнь вдали от большой политики и братоненавистнической борьбы вокруг великого княжения и, по свидетельству историков, «берег свою совесть и старался гасить ссоры любовью».

Свято-Данилов монастырь — Синодальная резиденция Святейшего Патриарха Московского и всея Руси

За 30 лет княжения святой Даниил только один раз участвовал в военных действиях. Разбив у Переславля Рязанского татарский отряд, приведенный Разанским князем Константином для захвата Московских земель, князь Даниил не захватил по обычаю Разанское княжество. А князя Константина, взяв в плен, содержал в Москве с честью, как гостя, пока не было заключено перемирие. Князь Даниил правил 30 лет и за это время сумел поднять значение Москвы до влиятельнейшего княжества Руси, положив начало единению Русских земель вокруг будущей столицы.

Князь Даниил, помня слова своего отца о том, что «Бог не в силе, а в правде», стремился к укреплению Москвы как самостоятельного княжества, в результате его сын, Иван Калита, добился для Москвы ярлыка на великое княжение, и ранее незаметная Москва стала столицей земли русской.

Небесный покровитель Данилова монастыря — Святой благоверный князь Даниил

По преданию, незадолго до своей кончины, в 1303 году, князь Даниил принял схиму и завещал похоронить его тело очень скромно, не в храме, а на братском кладбище устроенной им обители. В 1330 году старший сын Даниила Александровича, Иван Калита, перевел отцовский монастырь за неприступные кремлевские стены, где при церкви Спаса на Бору был устроен новый Спасский монастырь, который при Иване III переместят на Крутицкий холм и назовут Новоспасским. Так Данилов монастырь положил начало новому, одному из самых значительных российских монастырей.

Сам же Данилов монастырь в течение двух с половиной столетий пребывал в запустении. На его месте был небольшой храм, ставший приходским, и кладбище. Гробница князя Даниила оказалась заброшенной. Только при Иване III произошло знаменательное событие, с которого началось постепенное возрождение монастыря и особое почитание памяти князя Даниила Московского.

Согласно легенде, великий князь Иван III ехал однажды со своей свитой вдоль Москвы-реки — мимо места, где когда-то была могила его предка, князя Даниила Александровича. Внезапно под одним всадником споткнулся конь, он упал наземь, и ему явился незнакомый князь, молвив: «Я господин месту сему, князь Даниил Московский, здесь положенный. Скажи великому князю Ивану: ты сам себя утешаешь, а меня забыл!» Святой упрекнул великого князя за то, что он не хранит память о своем предке. Укоренный этим Иван III устроил «соборные панихиды» и стал раздавать милостыню, дабы молились о душах его прародителей.

Древнейший из храмов монастыря — храм Святых Отцов Семи Вселенских соборов. Фото 1883 г.

Вскоре, во времена правления Василия III случилось новое чудо. Не вняв предупреждению старца, садясь на коня, надменный князь И.М. Шуйский попрал ногой камень, лежавший на могиле святого благоверного князя Даниила. Конь встрепенулся, поднялся на дыбы и упал замертво, придавив и всадника. Сильно занедужив, князь едва не умер, и был исцелен лишь после молебна у могилы святого князя.

Святой Даниил не оставил свою обитель. На его могиле стали происходить чудеса и совершаться исцеления больных. Во времена правления царя Ивана IV в столицу из Коломны приехал купец с больным сыном. К гробу святого Даниила он принес сына и стал истово молиться. И Господь услышал несчастного отца и исцелил болящего. В память об этом, царь Иоанн Грозный повелел ежегодно совершать крестный ход к могиле благоверного князя Даниила со служением панихид. И главное, он восстановил древний монастырь, повелев выстроить и освятить новый соборный храм во имя Семи Вселенских Соборов, монастырские стены, братские кельи и заселить обновленный монастырь иноками.

Государь подарил в новую обитель Владимирскую икону Божией Матери, письма царского изографа, на которой в клеймах были портретные изображения самого Иоанна Грозного, его старшего сына царевича Иоанна и митрополита Московского Макария, при котором была освящена новая соборная церковь. Эту чтимую икону и сегодня можно увидеть в храме Святых Отцов Семи Вселенских Соборов.

Много пережила Данилова обитель на протяжении своей 700-летней истории. Большую роль она сыграла в 1591году в отражении нападения крымского хана Казы-Гирея. В 1606 году у Данилова монастыря произошло сражение отрядов бунтовщиков под предводительством Ивана Болотникова с армией царя В. И. Шуйского, а через столетие близ святой обители был казнен Илейко Муромец — один из самозванцев, казацкий «царевич Петр». В Смутное время поляки сильно разорили монастырь, и он выжил в немалой степени благодаря щедрым вкладам, которые дарили ему все государи в память о своем предке.

В XVII веке Русская православная церковь причислила князя Даниила к лику святых. По преданию, этому событию предшествовало знаменательное событие. Святой благоверный князь Даниил явился во сне царю Алексею Михайловичу в ореоле славы. Это посчитали за небесное знамение, и 30 августа 1652 года патриарх Никон с собором епископов в присутствии царя торжественно вскрыл гробницу князя. Так были обретены нетленные святые мощи князя Даниила, которые были с особым почетом перенесены в монастырский храм_Святых Отцов Семи Вселенских соборов и упокоены в деревянной гробнице у правого клироса. По церковному преданию, во время обретения мощей князя Даниила Александровича произошло немало чудесных исцелений.

Данилов монастырь обнесли новой красивой стеной из кирпича с башнями, в соборном храме освятили придел во имя св. Даниила Московского, а на его гробницу сделали серебряный оклад. Его украли наполеоновские воины, однако уже в 1817 году св. мощи князя Даниила были положены в новую серебряную раку. На стене поместили икону св. князя Даниила, писанную в полный рост на бывшей верхней крышке его деревянной гробницы.

В XVIII веке, в память о первой, древнейшей церкви обители, над притвором и папертью соборного храма возвели трехъярусную церковь св. Даниила Столпника, а в следующем столетии были выстроены колокольня и новые храмы, в том числе и церковь Св. Живоначальной Троицы. Она была построена в стиле позднего классицизма О.И. Бове, незадолго до его смерти и стала одним из последних сооружений великого архитектора. Храм был возведен на высоком подклете. В наше время в нем находится церковь Рождества Иоанна Предтечи.

Троицкий собор — самый большой собор монастыря. Он вмещает более трех тысяч человек

Шли годы, неспешная молитвенная монашеская жизнь продолжалась заведенным веками порядком, обитель богатела и одновременно благоустраивалась. Традиционно значительная часть средств, поступавших в монастырь, расходовалась на дела благотворительности и милосердия. В 1902 году в бывшем братском трехэтажном корпусе была открыта и освящена больница-приют для немощных и престарелых иноков мужских монастырей Московской епархии. Больничные палаты соединялись с надвратной подколокольной церковью преподобного Симеона Столпника и стеной монастыря особой пристройкой и лестницей с аркой. В самой церкви, до этого холодной, по проекту архитектора П.А. Виноградова было устроено водяное и духовое отопление с вентиляцией; деревянные лестницы и подоконники заменены на каменные — из тарусского мрамора.

Так выглядел Даниловский монастырь в 1883 году

После переустройства надвратной церкви во все воскресные и праздничные дни в ней стали совершаться богослужения, в которых участвовали престарелые и немощные монашествующие, что «доставляло им высокое религиозное утешение». Здесь же ученики церковноприходской школы при монастыре читали и пели на клиросе, а некоторые приглашались на колокольню и помогали даниловским звонарям благовестить.

В XIX–XX вв. на территории обители располагалось одно из древнейших московских кладбищ. Здесь обрели место своего последнего упокоения многие иерархи Церкви, а также такие выдающиеся деятели русской культуры, как славянофилы Ю.Ф. Самарин и А.С. Хомяков, поэт Н. Языков, музыкант Н.Г. Рубинштейн, художник В.Г. Перов, знаменитый писатель Н.В. Гоголь; а также купцы: Захаровы, Куманины, Овчинниковы, Хлебниковы; представители старинных дворянских родов: Волконские, Вяземские, Голицыны, Львовы, Мещерские, Урусовы и другие.

Разрушенный надвратный храм Симеона Столпника

За свою долгую историю монастырь повидал много. После революции 1917 года обитель была оплотом православия и продержалась поразительно долго — вплоть до осени 1930 года.

По иронии судьбы, первый московский монастырь был закрыт самым последним в Москве. Монастырские храмы подверглись опустошению и перестройкам, была разобрана монастырская колокольня. Сокрушительная буря революции подорвала самые основы народной жизни. Государственной религией был объявлен атеизм, началась война против Бога и Церкви.

Храм Воскресения Словущего в Даниловской слободе

31 мая 1931 года в присутствии специальной комиссии были вскрыты захоронения Гоголя, Рубинштейна, Перова, Хомяковых и Языкова. Их прах перенесли на Новодевичье кладбище, а художника Василия Перова перезахоронили на кладбище Донского монастыря. После этого старинный монастырский некрополь с оставшимися могилами был варварски уничтожен, а на его территории устроили детскую колонию НКВД для детей репрессированных лиц и многочисленные склады.

На монастырском дворе установили памятник Ленину, и вместо монахов в стенах древнейшей московской обители поселились «малолетние преступники».

По свидетельству очевидцев, колонистам было очень тесно в бывших иноческих кельях, и порой им приходилось даже обедать прямо на могильных плитах вместо столов. В результате дети часто болели и умирали. Их хоронили здесь же, в обители святого Даниила.

После закрытия монастыря большинство монахов обители были сосланы в лагеря или расстреляны. Оставшаяся на свободе часть братии служила в храме Воскресения Словущего в Даниловской слободе (храм к югу от монастыря), а в 1932 году его закрыли и передали под различные учреждения. Мощи святого князя Даниила бесследно исчезли, и дальнейшая их судьба неизвестна.

В 1937 году правительство приняло решение о повсеместном истреблении архиереев и священнослужителей, где бы они ни находились — в лагерях, в ссылках, под следствием или на свободе. Все кровавое «мероприятие» было приравнено к военной операции, с привлечением войсковых подразделений.

Арестованных приговаривали по двум категориям: по первой — к расстрелу, по второй — к 10 годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Мало кто из архиереев и священнослужителей Русской Православной Церкви пережил этот период. Большинство епархий были разгромлены полностью. Чудом оставшихся в живых священнослужителей оставались единицы.

Более семидесяти лет на месте монастыря царила «мерзость запустения». То, что не уничтожили люди, разрушило время. Казалось, обитель погибла безвозвратно. Но Господь судил иначе. «В смутных обстоятельствах нам не предупредить Господа, хотя бы все приходило в страшную гибель… — писал святитель Иоанн Златоуст еще в 404 году. — Если он творит несущее сущим, нигде и никогда не являющемуся дарует бытие, тем легче Ему поправить то, что есть и что давно было».

Новая жизнь древней обители

Новейшая история Свято-Данилова монастыря связана с празднованием 1000-летия крещения Руси. В 1982 году Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен обратился в Политбюро с просьбой выделить для устройства официальной резиденции Московской Патриархии один из московских монастырей. Предлагалось на выбор четыре монастыря. Патриарх Пимен, который всегда почитал святого князя Даниила, без колебаний выбрал разрушенный к тому времени монастырь святого Даниила. Однако, несмотря на патриарший выбор, Брежнев незадолго до смерти подписал указ о возвращении Патриархии Донского монастыря. Через неделю после «исторической подписи» Леонид Ильич умер, и церкви отдали Данилов монастырь. Так, по воле Судьбы и Бога, самый первый московский монастырь, основанный первым великим князем Москвы, открывался вновь самым первым в нашем городе.

Храм преподобного Серафима Саровского

Монастырь восстанавливался как «Духовный и Административный Центр РПЦ». Наместником возрождающейся обители был назначен архимандрит Евлогий (Смирнов), основными реставрационными работами руководил архитектор И. И. Маковецкий, участие в работах принимали иконописцы Зинон (Теодор) и Сергей Федоров.

В ходе реставрации были восстановлены все три храма, существовавшие до революции, устроены две новые церкви и две часовни, в здании бывшего Братского больничного корпуса, примыкающего к надвратной церкви, освящен храм прп. Серафима Саровского. Снесенная в 30-х годах до первого яруса колокольня с надвратным храмом прп. Симеона Столпника была выстроена заново.

Восстановленная надвратная церковь преп. Симеона Столпника с колокольней

За пять лет, к юбилейным торжествам, ансамбль обители был полностью отреставрирован, были выстроены здания резиденции Патриарха, Священного Синода и Отдела внешних церковных сношений

(ОВЦС) — самого крупного из синодальных учреждений Московского Патриархата. ОВСЦ осуществляет связи с зарубежными епархиями и учреждениями Русской Православной Церкви, с другими православными и инославными церквами, международными христианскими организациями, с нехристианскими религиозными объединениями, с государственными, общественными, научными, культурными учреждениями в России и за рубежом. Руководителем Отдела был избран митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, который после избрания его Патриархом Московским и всея Руси оставил этот пост. 12 июня 1988 года, в Неделю Всех Святых, в земле Российской просиявших, на площади монастыря прошли юбилейные торжества в честь 1000-летия Крещения Руси. Божественная литургия была совершена на открытом воздухе.

Схема построек Свято-Данилова монастыря

Храмы и часовни:

1. Собор Троицы Живоначальной (1833-38) — самый большой собор монастыря, главный престол которого освящен святым митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым).

Приделы Зачатия прав. Анны, преподобного Алексия, человека Божия, в подклете — церковь Рождества Иоанна Предтечи.

2. Церковь Святых Отцов Семи Вселенских Соборов (XVII— XIX вв.) — сложное сооружение, включающее в себя несколько церквей. Престолы верхнего храма — святых Отцов Семи Вселенских Соборов, приделы — благоверного князя Даниила Московского и князей Бориса и Глеба; престол нижнего храма — Покрова Пресвятой Богородицы и пророка Даниила; над западной папертью — преподобного Даниила Столпника.

В Москве во имя святого князя Даниила освящен придел соборного храма Семи Вселенских Соборов Свято-Данилова монастыря. На переднем плане— надкладезная часовня

3. Церковь преп. Симеона Столпника (надвратная, конец XVII в., воссоздана в 1984–1988)

4. Домовый храм Всех Святых, в земле Российской просиявших (в резиденции Патриарха, 1988)

Церковь Всех Святых, в земле Российской просиявших, в резиденции Святейшего Патриарха Московского и всея Руси

Больничные палаты

Поминальная часовня

5. Церковь преп. Серафима Саровского (устроена в подклете больничного корпуса в 1988)

6. Поминальная часовня (с криптой, на Новом кладбище, 1988)

7. Надкладезная часовня (1988)

Другие постройки монастыря:

8. Больничные палаты (XIX в.)

9. Резиденция Патриарха (1980-е гг.)

10. Корпус Отдела внешних церковных связей

11. Настоятельский корпус (XIX в.)

Корпус Отдела внешних церковных связей

Настоятельский корпус

12. Новый братский корпус

13. Казначейский корпус

14. Южные ворота

15. Стены и башни ограды (XVIII–XIX вв.)

16. Патриарший центр духовного развития детей и молодежи

Храмы и часовни, находящиеся вне стен монастыря:

17. Церковь (к монастырю не относится)

18. Церковь Воскресения Словущего в Даниловской слободе

К монастырю также приписана часовня Св. благ. кн. Даниила Московского близ Серпуховской заставы, находящаяся неподалеку. Рядом с монастырем построен гостиничный комплекс «Даниловский».

Часовня Св. благоверного князя Даниила Московского близ Серпуховской заставы

Святыни Свято-Данилова монастыря

Главной святыней Данилова монастыря являются частицы святых мощей его основателя святого благоверного князя Даниила Московского, помещенных в раку, ковчег и иконы. Первая после возрождения частица мощей святого князя принадлежала последнему до закрытия настоятелю обители архиепископу Феодору, после его смерти попала в США и была передана монастырю в 1986 году предстоятелем Автокефальной Православной Церкви в Америке митрополитом Феодосием. Ковчег находится в Троицком соборе, у центрального северо-восточного столпа.

Святой благоверный князь Даниил Московский. Иконописец игумен Зинон. 1984 г. Покровский храм

Частицы мощей благоверного князя Даниила, помещенные в раку, находящиеся в храме Святых Отцов Семи Вселенских Соборов, были переданы Данилову монастырю Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II в 1995 г. Мощи в ковчежце с изображением святого князя Даниила, принадлежали 1930-е годы архиерею, который, находясь в ссылке на севере, передал их профессору И. Е. Аничкову, который хранил святыню в течение многих лет, а незадолго до своей смерти отдал ее академику Д. С. Лихачеву, наказав вернуть мощи в Данилову обитель в благоприятное время. Лихачев вверил святые мощи протоиерею Иоанну, который для большей сохранности увез их в США, а в 1995 году вернул Русской Православной Церкви.

В Покровском храме находятся две иконы с частицами мощей благоверного князя Даниила. Большой образ, написанный в 1980-е годы игуменом Зиноном, находится на столпе между иконостасами; другая небольшая икона с частицей мощей находится на аналое посреди храма — для поклонения. Также святой князь Даниил изображен на иконе Собор Московских Святых.

По святому преданию, молитва перед иконой Святого благоверного Даниила Московского помогает в случаях, когда Отечество оказывается в военной опасности, а также просят о сохранении мира. Святому усердно молятся, прося удалить из нашей жизни раздор и междоусобицу — любую: семейную, соседскую, государственную, ибо Богу неугодны войны и распри. Перед его иконой молятся и об обретении своего жилища, и о Божьем благословении над домом.

Почитание святого князя распространено и в настоящее время. Сегодня именем святого покровителя нашей столицы названо несколько улиц и площадей, расположенных вблизи Данилова монастыря, а на площади Серпуховской Заставы установлен памятник благоверному князю. В 1988 году учрежден церковный орден — орден Святого благоверного князя Даниила Московского трех степеней. Им награждают за заслуги в возрождении духовной жизни России. В этом же году на Тульской площади была освящена часовня в честь святого благоверного князя Даниила Московского, воссозданная по новому архитектурному проекту близ места, где была первоначальная часовня, снесенная после революции и имевшая 300-летнюю историю.

Большинство святынь, хранящихся в настоящее время в Даниловом монастыре, было передано в обитель после ее возрождения. Особенно много святынь поступило в середине 1980-х годов, когда Данилов был единственной иноческой обителью, возвращенной Русской Православной Церкви после почти 70-летнего периода гонений. Со всех концов страны в монастырь стали поступать древние и новые иконы, священные предметы, святые мощи угодников Божиих. Так, в 1991 году монастырю была подарена частица мощей святителя Николая Мирликийского, Чудотворца. Ковчег с частицей мощей поставлен в северном, Даниловском, приделе храма Святых Отцов Семи Вселенских Соборов, рядом с ракой с мощами святого князя Даниила.

Святая Русь всегда отличалась особым почитанием этого Угодника Божия. Нет числа чудесам Святителя Николая, совершенным и совершаемым на нашей родной земле.

Свято-Данилов монастырь — серебряная памятная монета Банка России. 2003 г.

«Приди в Русь и виждь: что нет града и села, в которых не было бы чудес святого Николы, которых по множеству их невозможно и записать», — повествует рукописное житие Святителя XVI века. Этот святой снискал к себе любовь всего мира. Самоотверженность и милосердие, вот те бесценные добродетели, которыми привлек к себе особую любовь Божию этот подвижник, ставший великим ходатаем за весь род человеческий.

Итак, подведем итоги: главным небесным покровителем «первого на Москве» монастыря является его святой основатель — благоверный князь Даниил Московский. Святому, имя которого князь носил в Крещении, преподобному Даниилу Столпнику, был посвящен первый храм обители. Таким образом, этот древний подвижник стал ее первым небесным покровителем. Пророку Даниилу, имя которого святой князь принял в монашеском постриге, был посвящен придел в Покровской церкви, воздвигнутой в 70-е годы XVII века.

Сегодня в Свято-Даниловом монастыре хранятся святые мощи и иконы с частицами мощей:

♦ Ковчег с мощами святого князя Александра Невского (в Троицком соборе).

♦ Ковчег с мощами преподобного Саввы Сторожевского, ученика и собеседника преподобного Сергия (в храме Святых Отцов Семи Вселенских Соборов).

♦ Иконы прп. Серафима Саровского, в которую вложены частицы мощей прп. Серафима (в церкви прп. Серафима Саровского и в Троицком соборе).

♦ Небольшая икона XIX века прп. Сергия Радонежского с частицей мощей (на аналое в северном приделе Троицкого собора, под большой иконой преподобного Сергия).

♦ икона великомученика Пантелеймона с частицей его мощей (в Покровской церкви).

♦ В том же Покровском храме находится икона святителя Луки с частицей мощей.

♦ Мощи блаженной Матроны, обретенные 8 марта 1998 года, до прославления (2 мая 1999 года) находились в Даниловом монастыре, где происходило их освидетельствование. В настоящее время в обители остались частица мощей блаженной, помещенная в икону, которая находится в Покровской церкви.

♦ В 2000 году Данилова обитель приобрела еще одного небесного покровителя — преподобного Георгия исповедника. Этот святой подвизался здесь в 1930-е годы, пострадал за Христа в годы гонений и был прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в 2000 году. Вскоре после прославления были обретены его честные мощи, которые покоятся ныне в деревянной раке в Покровском храме.

Кровью новомучеников Российских, по словам Святейшего Патриарха Алексия II, возрождается сегодняшняя Россия, но и плевелы не перестали пускать своих корней. Борьба, в которой еще не определен победитель, продолжается, и каждый, кто осознает это, является ее участником и воином. Святые новомученики Российские, молите Бога о нас!

Чтимые иконы и святыни

После возрождения святой обители в нее вернулось несколько чтимых икон, принадлежавших прежнему Данилову монастырю. Так, в 1980-е годы в нее были возвращены из церкви Сошествия Святого Духа на Даниловском кладбище три чтимые иконы, куда они были переданы после закрытия обители в 1930 году Этот храм не закрывался в годы гонений, поэтому иконы сохранились. Это:

Икона Божией Матери Троеручица из Троицкого собора Данилова монастыря. Конец XVII века

♦ Владимирская икона Божией Матери с акафистом (XVI в.) — самая древняя из сохранившихся икон Данилова монастыря. Она была написана для первого каменного храма Святых Отцов Семи Вселенских Соборов. В настоящее время она находится в местном ряду иконостаса храма Святых Отцов Семи Вселенских Соборов.

♦ Чтимая икона Божией Матери «Троеручица» (конец XVII — начало XVIII в.) находится в Троицком соборе, на центральном северо-восточном столпе. При возвращении в обитель в 1980-е годы икона сразу явила свою чудотворную силу — у реставратора за время работы над ней восстановилось зрение. Позже было явлено и еще одно чудо исцеления: во время совершения акафиста перед Троеручицей у одной женщины исцелилась высохшая рука, которой больная не могла пошевелить.

♦ Почитаемый образ прп. Иоанна Кассиана Римлянина (серед. XVIII в.) находится в Троицком соборе.

В монастыре находятся особо почитаемые иконы и святыни:

♦ Древняя икона Святой Троицы (XVI в/) была пожертвована в Данилов монастырь в годы его восстановления жителем Москвы, у которого погиб в автокатастрофе младший брат. Погибший собирался принять Таинство Крещения, но смерть настигла его по дороге в храм. Принесенная в дар икона стала храмовой иконой Троицкого собора.

♦ Казанская икона Божией Матери (середина XVIII в.), с клеймами, иллюстрирующими «Сказание о явлении чудотворной иконы Пресвятой Богородицы в городе Казани». Помещается в местном ряду иконостаса храма Святых Отцов Семи Вселенских Соборов.

♦ Икона Божией Матери «Достойно есть» находится в Троицком соборе.

♦ Икона великомученика Георгия Победоносца находится в Троицком соборе. На оборотной стороне ее сохранилась надпись: «Сия икона сооружена в память войны <…> с Японией на доброхотные средства православных воинов, сражающихся на поле брани, из прихожан села Пущина, в 1905 году …»

♦ Икона великомученика Пантелеймона (конец XIX — начало XX в.) происходящая из иконописных мастерских Русского Пантелеимонова монастыря на Святой Горе Афон, была подарена Данилову монастырю в 1980-е годы жительницей Сергиева Посада. Находится в Троицком соборе.

♦ Башмачок святителя Спиридона Тримифунтского, подаренный Данилову монастырю в апреле 2007 года митрополитом Керкиры, Пакси и близлежащих островов Нектарием, в связи с пребыванием в России десницы святителя Спиридона, хранится в Покровском храме, в отдельном киоте.

В 2003–2008 гг. стараниями братии монастыря, при финансовой поддержке фонда «Связь времен», при активном содействии администрации и студентов Гарвардского университета в США Данилову монастырю был возвращен набор 18 исторических колоколов. Уникальный колокольный ансамбль обители формировался на протяжении сотен лет. Старейший колокол датирован XVII веком, последний по времени создания—1904 годом. Главным источником пополнения колокольного ансамбля были пожертвования благотворителей, в первую очередь тех, кто имел на территории обители родовые захоронения.

Самый большой колокол был отлит в 1890 году и весил около 13 тонн. Только один его язык весил почти тонну! Колокол-рекордсмен, по даниловской традиции, назвали «Большим» или «Праздничным». Звон его отличался редкой глубиной, необычайной ясностью и гармоничным сочетанием ярких, высоких обертонов с бархатистыми низкими. Это его своеобычное, редкостно проникновенное, мистически-минорное звучание Иван Сергеевич Бунин назвал «золотым, глухим, подземным».

На протяжении веков появление каждого нового колокола в монастыре иноки приветствовали своим, «даниловским», звоном. По свидетельству очевидцев, встреча невиданного еще в этих стенах чудо-богатыря прошла особенно торжественно. Колокола Данилова монастыря, развешанные по всем правилам звонарного искусства, были слышны не только у стен Кремля, но даже в Коломенском, за много верст от обители. Соседство с Москвой-рекой только усиливало резонанс. Современники отмечали исключительные музыкальные достоинства «даниловского звона», по праву считавшегося одной из вершин мастерства русских литейщиков. Говорили, что их звон напоминал знаменитые «ростовские звоны».

В начале 30-х годов прошлого века Данилов монастырь закрыли, колокола хотели отправить на переплавку, но по совету профессора Гарвардского университета Томаса Виттемора, находившегося в то время в Москве с благотворительной миссией, американский промышленник Чарльз Крейн выкупил звонницу у советского правительства по цене бронзы и подарил ее Гарварду. Русские Даниловские колокола разместили на башне на территории университетского городка. С тех пор они неизменно звонили в течение четверти часа каждое воскресенье и в праздничные дни, а также оповещали студентов о начале футбольных матчей.

Пробывшие в Гарварде 80 лет колокола стали частью университетской культурной традиции, а выпускники Гарварда не мыслили университет без них. Переговоры о возвращении колокольного ансамбля, духовной святыни России, начались еще 20 лет назад, но договориться удалось лишь недавно. Американцы согласились обменять исторические колокола на их точные копии, отлитые на заводе в Воронеже.

Копии и вправду не отличить от оригинала, но в этом обмене важно другое — вместе с даниловской звонницей в Россию вернулась частица чуть было не утраченной истории. И уникальные колокольные голоса, добавляют эксперты.

До революции звон колокольни Свято-Данилова монастыря называли самым благозвучным во всей Москве.

Профессор Гарварда Дайана Экк, сопровождавшая Даниловскую звонницу из США на родину, вместе с потомками американского промышленника Чарльза Крейна, спасшего колокола в советское время от переплавки, заявила, что возвращение колоколов — «очень радостное событие» — и представители Гарварда счастливы «проводить эти колокола обратно домой».

Официальная передача колоколов Даниловской обители

Сегодня Московский Свято-Данилов монастырь основная резиденция Патриарха Московского и всея Руси Кирилла и всех основных структур Русской православной церкви. В Синодальной резиденции проходят встречи и мероприятия с участием Патриарха, проходят заседания Священного Синода и Архиерейские соборы Русской Православной Церкви.

Возвращение из Гарварда Даниловских колоколов в Россию

В Синодальном зале официальной Патриаршей и Синодальной резиденции в Даниловом ставропигиальном монастыре

В Тронном зале Патриаршей и Синодальной резиденции

Здесь размещаются основные подразделения Московской патриархии: Управление делами, Административный секретариат, юридическая служба, архив, пресс-служба Патриарха.

Данилов монастырь ставропигиальный, то есть настоятелем его является Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Повседневной жизнью монастыря управляет его наместник в сане архимандрита. Данилов монастырь по своему уставу — «общежительный», что подразумевает общую молитву, труд и трапезу всей братии. Богослужения совершаются ежедневно. Братия обители участвуют в делах благотворительности и милосердия в лечебных и детских учреждениях, в местах заключения, преподают в светских и духовных высших учебных заведениях. При монастыре действуют воскресная школа, катехизические курсы для взрослых, издательство «Даниловский благовестник», экскурсионная служба, разные мастерские. Организован «Телефон доверия».

27 декабря 2011 года состоялось торжественное освящение Синодальной резиденции Патриарха Московского и всея Руси в Свято-Даниловом монастыре после ее капитальной реконструкции. Где и прошло последнее в 2011 году заседание Священного Синода Русской Православной Церкви. Сам Патриарх по этому случаю сказал: «Это здание и будет основной Синодальной резиденцией, как это и мыслилось ее создателями в далеком 1988 году, с чем я всех нас поздравляю».

В 2012 году в Патриаршей резиденции Свято-Данилова монастыря прошла встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с Блаженнейшим Патриархом Александрийским и всей Африки Феодором II

Чистое место и его обитатепи

Рабочая резиденция Святейшего Патриарха

Чистый пер. д. 5

Скромная на первый взгляд усадьба Московской патриархии имеет богатую и яркую историю. Она расположена в самом центре заповедной, исторической Москвы, в самом аристократическом районе старого города, «московского Сен-Жермена». В XVIII веке этой землей владел капитан Артемий Алексеевич Обухов, давший имя переулку Именно по его фамилии переулок долгое время именовался Обуховским или Обуховым.

Особняк А.Д. Офросимовой — бывшая резиденция послов Германии — резиденция Московской патриархии

В 1796-м здесь поселилась супруга московского оберкригскомиссара, генерал-майора П.А. Офросимова, Анастасия Дмитриевна — женщина решительная, прямая, своенравная и очень властная, дама, чья слава перекрыла известность ее влиятельного супруга. По слухам, решив женить на себе своего добродушного супруга, она сама похитила его из родительского дома и впоследствии нисколько с ним не церемонилась: в гневе при всех срывала с мужа парик и бросала его на улицу По словам современников, Павел Афанасьевич Офросимов был человек заурядный, не отличающийся быстротой ума, и, кроме того, глухой да обжорливый. Поговаривали, что, А.С. Грибоедов именно с него написал своего Фамусова, даже не изменив имени.

Зато его жена, Анастасия Дмитриевна, была одной из самых видных фигур в Москве. Ее хорошо знали и очень уважали в Москве, да и побаивались в свете — она могла, кому угодно сказать все, что думала, выругать кого-то в Благородном собрании или прилюдно отчитать московских полицейских за плохую, неисправную работу. Будучи простой генеральшей, Офросимова держала в ежовых рукавицах и свет обеих столиц, и мужа, и своих уже взрослых детей. «У меня есть руки, а у них есть щеки», — не раз повторяла она.

По словам П. А. Вяземского, А. Д. Офросимова была «воеводою в Москве, чем-то вроде Марфы-посадницы. В московском обществе она имела силу и власть. Молодые люди, молодые барышни, только что вступившие в свет, не могли избегнуть осмотра и, так сказать, контроля ее. Матери представляли ей девиц своих и просили ее, мать-игуменью, благословить их и оказывать им и впредь свое начальническое благоволение…»

На Анну Керн первая встреча с А.С. Пушкиным произвела не больше впечатления, чем встреча со старухой Офросимовой. Керн писала: «В тот же приезд мой я была представлена моею бабушкой Муравьевой госпоже Офросимовой, так верно описанной графом Л.Н. Толстым. Представление было успешным, я имела счастье ей понравиться».

О властной колоритной барыне много писали в мемуарах и сатирических куплетах начала прошлого века. Обессмертили же ее два гения нашей литературы. Грибоедов в списке действующих лиц «Горя от ума» обозначил ее так: «Старуха Хлестова, свояченица Фамусова». Толстой в «Войне и мире» вывел ее под именем Марьи Дмитриевны Ахросимовой.

Когда Илья Андреевич Ростов приехал в Москву представить Наташу будущему тестю и купить приданое, то решил остановиться в Москве у М.Д. Ахросимовой, давно предлагавшей графу свое гостеприимство. Отсюда, из своего дома в Чистом переулке Марья Дмитриевна везет молиться свою любимицу Наташу Ростову в соседнюю церковь Успения, что на Могильцах. Отсюда, из дома Ахросимовой, Анатоль Курагин пытался увезти Наташу Ростову.

В 1856 году владение перешло от Офросимовых к генерал-майорше В.С.Ершовой, а позже потомственному почетному гражданину Бакланову.

После пожара 1812 года архитектор Ф.К. Соколов заново отстроил усадьбу, снабдив ее портиками и колоннами. Планировка усадьбы типична — главный дом в глубине и два флигеля по бокам. В 1878 г. на месте сломанного левого флигеля построили комфортабельный каменный двухэтажный особняк, тогда же были изменены интерьеры, внутренняя планировка, устроен стеклянный фонарь над внутренней лестницей, ведущей в мезонин. Вдоль линии переулка протянулась ограда с массивными столбами, двумя воротами и коваными решетками.

В 1899 году владелицей усадьбы стала Мария Ивановна Протопопова, супруга крупного московского предпринимателя и банкира, который долгие годы был старостой храма Успения на Могилыдах. Он был известен в городе как щедрый благотворитель: на его средства были построены и содержались богадельни, детские приюты и другие учреждения.

Главный корпус представлял собой одноэтажный деревянный дом на каменном фундаменте, с мезонином и антресолями. На первом этаже было тринадцать светлых комнат, четыре темных чулана и коридор. Деревянная лестница вела в мезонин, в котором была темная комната и три светлых.

В каменном подвальном этаже находились помещения людской, кухни, столовой и поварской. Дом имел печное отопление, водопровод и канализацию. За главным зданием был небольшой сад и хозяйственный двор с двумя каменными амбарами и служебными постройками: конюшнями, погребами, кладовыми, сторожками и дворницкими. Фронтон фасада главного дома, выходящий в переулок, был украшен вензелем «МП», составленным из инициалов владелицы усадьбы Марии Протопоповой.

В 1918-м усадьбу Протопоповых реквизировали и использовали под жилье и размещение различных учреждений. После установления дипломатических отношений между Советской Россией и Германией в 1922 году усадьба в Обуховом переулке (переименованном в Чистый переулок) была передана под резиденцию послов Германии. В главном доме поселился посол Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, глава делегации Германии на Парижской мирной конференции 1919–1920 годов и личный друг наркома Г.В. Чичерина.

По воспоминаниям очевидцев, германский посол был холостяк, предпочитал работать ночью, и часто глубоко за полночь принимал советского наркома, чтобы поговорить на философские темы, угощаясь хорошими ликерами и винами.

После смерти посла, в 1928 году послом в Москву был назначен опытный дипломат Герберт фон Дирксен. В его мемуарах есть описание особняка резиденции посла в Москве:

«Сразу после прибытия в Россию мы решили снять дом, который до этого занимал граф Ранцау… Скромная одноэтажная вилла в тихом переулке удовлетворяла нашим требованиям: пять гостиных, большинство из которых небольшие по размерам, но хорошо обставленные (частично нашей собственной мебелью), столовая, способная вместить 25 человек, несколько крошечных комнат для переговоров, а на верхнем этаже наша спальня и гардеробная, внизу — превосходная кухня, гараж и помещение для слуг… Сад, примыкавший к дому, был достаточно просторен для устройства в нем теннисного корта».

Занимая в Москве почетный пост старшины дипкорпуса, посол фон Дирксен часто собирал у себя в доме глав посольств и миссий иностранных государств, устраивал музыкальные вечера. В 1933 году преемником Г. фон Дирксена стал немецкий дипломат А. Надольный, но ввиду расхождений с А.Гитлером по вопросам политики он был отозван из Москвы и уже в 1934 году заменен графом Фридрихом Вернером фон дер Шуленбургом, принадлежавшим к древнейшей фамилии Германии. Он стал последним немецким послом, квартировавшим в Чистом переулке.

Фридрих Вернер граф фон дер Шуленбург

Граф Фридрих Вернер фон дер Шуленбург, аристократ и эстет, воспитанный в уважении к России и воспринявший планы Гитлера как личную трагедию. Он совершил беспрецедентный в истории дипломатии поступок: на официальном ужине приватно поведал советскому послу в Берлине Владимиру Деканозову точную дату начала войны. И здесь, в Чистом переулке посол снова неофициально предупредил высокопоставленных советских чиновников о дате начала фашистской агрессии, предупредив, что он совершает такой рискованный поступок по собственной инициативе. Резиденция посла оказались под пристальным наблюдением советских спецслужб.

Из рассказа генерал-лейтенанта госбезопасности B.C. Рясного: «Одной из наиболее интересующих нас фигур в составе германского посольства был военно-морской атташе Норберт Вильгельм фон Баумбах, активный разведчик, прекрасно владеющий русским языком. Он много ездил и ходил по Москве, якшался с проститутками, имел агентуру, которую мы частично знали. Баумбах один, без семьи, жил на улице Воровского (ныне — Поварская), неподалеку от того здания, где потом обосновался театр Киноактера. Перед отделением была поставлена задача забраться в его документы, чтобы полностью выявить агентурную сеть. Знали, что дома он держит сейф, но квартира никогда не пустует. Когда Баумбах отсутствует, в ней занимается хозяйством горничная, происхождением из русских немок, довольно миловидная особа лет тридцати. Кузнецов познакомился с ней на нейтральной почве, завязал флирт, выяснил, когда точно по дням и часам Баумбах отсутствует.

В подходящий день Кузнецов пригласил горничную в кинотеатр «Баррикады», что на Пресне напротив зоопарка, мы же с мастером оперативно-технического отдела Пушковым проникли в квартиру Баумбаха. Пушков вскрыл сейф, вынул документы, их переснял и вернул на место, не оставив после себя никаких следов. Агентурная сеть гитлеровского разведчика была полностью выявлена, а затем и обезврежена. Самого Баумбаха мы потом сумели скомпрометировать на почве его чрезмерного увлечения женским полом на квартире у Красных Ворот, где он развлекался с одной из своих, но и наших тоже, знакомых. Проделали это с помощью скрытых фотокамер. «…» В интересах контрразведки Кузнецов сумел очаровать горничных норвежского и иранского послов (обе были немками), а также жену личного камердинера посла Германии Ганса Флегеля Ирму. Потом, кстати, подобрались и к самому Флегелю. Он был страшным бабником, на этом подловили и его…»

Контрразведка сумела завербовать Ганса Флегеля и его жену, от которых была получена секретная информация о подготовке к войне с СССР. От них стало известно, что уже в марте 1941 года в подвале особняка начали сжигать документы архива посольства на случай срочной эвакуации, а семьи дипломатов потихоньку, под невинными предлогами отправлять на родину.

В отсутствии Шуленбурга секретный агент НКВД «Колонист» — знаменитый разведчик Н.И.Кузнецов, уговорил Г. Флегеля показать ему особняк в Чистом переулке и затем составил точный план расположения комнат и подробнейшее описание кабинета. Не забыл даже указать, что на столе Шуленбурга стояли в рамках две фотографии: министра иностранных дел Германии фон Риббентропа и… берлинской любовницы, русской по происхождению…

Флегель сообщил также о любопытном факте, подслушав разговор посла с одним из сотрудников. Шуленбург тогда вернулся из Вены, где был принят Гитлером. В разговоре с фюрером посол сделал последнюю попытку отговорить его от нападения на СССР. Гитлер пришел в такую ярость, что смахнул на пол и вдребезги разбил дорогую настольную лампу.

Чекистами был записан разговор посла Германии фон Шуленбурга.

«Я лично очень пессимистично настроен и, хотя конкретного ничего не знаю, думаю, что Гитлер затевает войну с Россией. В конце апреля я виделся лично с Гитлером и совершенно открыто сказал ему, что его планы о войне с Россией сплошное безумие… Верьте мне, что из-за этой откровенности я впал у него в немилость и рискую сейчас своей карьерой и, может быть, я скоро буду в концлагере. Я не только устно высказал свое мнение, но и письменно доложил ему об этом. Я сказал Гитлеру, что СССР не хочет войны с Германией…»

Как известно, Гитлер также не прислушался к мнению своего посла и других здравомыслящих людей, пытавшихся отговорить его от этой безумной авантюры.

Для Шуленбурга все кончилось плачевно: он примкнул к антигитлеровской оппозиции, участвовал в заговоре 20 июля 1944 года и был казнен после провала путча.

22 июня 1941 года, после получения известий об интернировании советских граждан в здании посольства СССР в Берлине и о захвате гестапо помещений других дипломатических и торговых представительств Советского Союза в этой стране, в Москве были предприняты ответные адекватные действия. Советское правительство блокировало здания посольства фашистской Германии на улице Станиславского (ныне Леонтьевский переулок, дом 10). Весь персонал дипломатических и других учреждений Германии в Москве в течение двух дней находился в изоляции на территории своего посольства до тех пор, пока все германские подданные не были отправлены к советско-турецкой границе для обмена на доставленных туда из Берлина советских граждан.

В 1941-м посольство Германии выехало из усадьбы. Чекисты произвели тщательный обыск, особняк был опечатан и пустовал до тех пор, пока 1943-м не был передан вместе с находившимися в нем предметами мебели и убранства Русской Православной Церкви. Пышный вензель «МП» на фасаде теперь мог с полным правом читаться как «Московская Патриархия».

Предшествовало «новоселью» поистине историческое событие. 4 сентября 1943 года в Кремле Сталин и Молотов приняли трех иерархов Церкви — митрополита Сергия, митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия и экзарха Украины, митрополита Киевского и Галицкого Николая. Во время нее были обговорены устав Церкви и те условия, в которых она существовала до кончины СССР.

По словам очевидцев, митрополит Сергий говорил спокойно, деловым тоном человека, привыкшего говорить с самыми высокопоставленными людьми.

Он указал на необходимость широкого открытия храмов, заявил о необходимости созыва Собора и выборов патриарха, о необходимости широкого открытия духовных учебных заведений, так как у церкви отсутствуют кадры священнослужителей.

Здесь Сталин неожиданно прервал молчание.

— А почему у вас нет кадров? Куда они делись? — спросил он, вынув изо рта трубку и в упор, глядя на своих собеседников.

Иерархи смутились: всем было известно, что «кадры» перебиты в лагерях.

Но митрополит Сергий невозмутимо ответил:

— Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится маршалом Советского Союза.

Довольная усмешка тронула уста всесильного вождя, и он произнес: «Да, да, как же. Я семинарист. Слышал тогда и о вас». Затем он сказал, что мать его до самой смерти сожалела, что он не стал священником. Беседа затянулась до трех часов ночи. Во время беседы были выработаны Устав Русской церкви и те условия, в которых она существует до сего времени.

После четверти века большевистских гонений на веру и верующих церковным иерархам было дано разрешение созвать архиерейский Собор и избрать на нем Патриарха Московского и всея Руси, а также образовать Синод. Именно на этой кремлевской встрече Церкви для размещения Патриархии передали здание в Чистом переулке. Кроме того, Сталин дал разрешение на открытие богословского института и пастырских курсов, которые позже были преобразованы в духовные академию и семинарию.

По словам очевидцев, в конце беседы престарелый и больной митрополит был страшно утомлен. Тут последовал эпизод, о котором упоминает Солженицын. Сталин, взяв митрополита под руку, осторожно свел его по лестнице вниз и сказал ему на прощанье следующую фразу: «Владыко! Это все, что я могу в настоящее время для вас сделать». И с этими словами простился с иерархами.

Через несколько дней 8 сентября 1943 года в здании Патриархии в Чистом переулке был созван Собор епископов (немногих, оставшихся на свободе иерархов), единодушно избравший Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия Патриархом Московским и всея Руси.

Это был первый Собор после 1918 года. В нем участвовало 19 архиереев.

Интронизация новоизбранного Патриарха Сергия состоялась в Богоявленском патриаршем соборе 12 сентября — в день памяти святого князя Александра Невского, небесного покровителя земли Русской. А 20 сентября в Патриаршей резиденции впервые принимали иностранных гостей — делегацию Англиканской Церкви.

17 ноября 1943 г. патриархом Московским и всея Руси Сергием в главном доме усадьбы был устроен зал заседаний Синода (Красный зал) и другие представительские помещения, рабочие комнаты персонала и личные покои Святейшего Владыки.

В северо-западном крыле дома был освящен домовый храм в честь Владимирской иконы Божией Матери (два выходящих в переулок окна справа — окна алтаря).

Он стал патриаршим крестовым храмом, в котором совершались многочисленные рукоположения для всей Русской Церкви. По словам очевидцев, храм до 1957 года не имел иконостаса, и алтарной преградой в нем служил шелковый занавес, за которым находились престол и аналои с иконами. В одном из углов храмового помещения, слева от входа, было патриаршее место с креслом, по стенам были развешаны многочисленные образа. В соседней ризнице в закрытых шкафах хранились Патриаршие облачения.

В 1943 г. в здании Патриархии в Чистом переулке Собор епископов единодушно избрал митрополита Сергия (Страгородского) Патриархом Московским и всея Руси

После смерти Святейшего Патриарха Сергия и избрания Патриархом Московским и всея Руси митрополита Алексия в антресольном полуэтаже главного дома разместили рабочие кабинеты ближайших помощников Патриарха: протопресвитера Николая Колчицкого и митрополита Николая (Ярушевича), который, при отсутствии Святейшего Алексия I в Москве, принимал в доме от его имени почетных гостей и иностранные делегации. Здесь же по соседству располагались комнаты сотрудников из Канцелярии, Отдела внешних церковных сношений и Издательский отдел.

В домовом храме Патриаршей рабочей резиденции в Чистом переулке

В мезонине были устроены личные покои Святейшего Патриарха. Здесь же находилась бухгалтерия и трудился секретарь Хозуправления Патриархии. Кроме того, в разных местах дома располагались жилые комнаты ближайших помощников Патриарха Алексия I. В подвале, имевшем отдельный вход со двора, размещались кухня, трапезная для персонала Патриархии. В одноэтажном дворовом корпусе, в глубине владения, разместились службы Московского Епархиального управления, Синодальные отделы и хозяйственные подразделения.

Для устройства загородной резиденции Патриарха Алексия I по просьбе Русской Православной Церкви в 1952 году был получен участок в Подмосковье, в селе Лукино. На территории резиденции находилась старинная усадьба боярского рода Колычевых, к которому принадлежал митрополит Московский Филипп, с прилегающим храмом середины XVII столетия. В XIX веке имение приобрел француз барон Михаил Львович Боде, с именем которого связан новый облик Переделкина и Спасо-Преображенской церкви.

В Патриаршей рабочей резиденции в Чистом переулке

Храм Спаса Преображения в Переделкине

В своей подмосковной усадьбе Лукино он по собственному проекту построил в старо-русском стиле настоящий кремль с «боярскими палатами», церковью-усыпальницей, часовней и мраморным обелиском, на гранях которого выбиты имена погибших представителей рода Колычевых. Усадьба была обнесена крепостной стеной с глухими и проездными башнями. Ныне — это Патриаршее подворье в Переделкине.

Только через 40 лет после получения Московской Патриархией комплекса зданий в Чистом переулке удалось присоединить к старинной усадьбе правый флигель, в котором разместились Управление делами Московской Патриархии, Учебный и Пенсионный комитеты при Священном Синоде. Многие десятилетия епископы, священники и миряне со всей страны приезжали в Чистый переулок в Канцелярию Патриарха. Выражение «еду в Чистый» прочно вошло в церковный обиход.

В 1988 году, к празднованию 1000-летия Крещения Руси, Патриархия обрела новую официальную резиденцию в Даниловом монастыре, а дом в Чистом переулке остался рабочей резиденцией Святейшего Патриарха. Сегодня в тихом пречистенском особняке размещается Епархиальное управление города Москвы, которое возглавляет Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Часть II

Посольские тайны

Московские адреса Туманного Альбиона

ПОСОЛЬСКИЕ ПАЛАТЫ

Варварка, 4а

Герб Московской торговой компании, учрежденной в Лондоне в XVI веке

Палаты Старого Английского двора на Варварке — самое старинное посольское здание Москвы

Старый английский двор

Вот уже пять веков на улице Варварка, в самом центре Москвы, располагается Старый Английский двор — уникальный памятник гражданской архитектуры XVI–XVII вв., первое официальное представительство западной державы в русской столице. По мнению некоторых исследователей, посольский двор ранее принадлежал богатому торговому «гостю» — сурожанину Ивану Бобрищеву, по прозвищу Юшка, от которого сохранился нижний белокаменный этаж. Перебравшись в Москву, купец выстроил для себя дом в самой оживленной торговой части города. На подворье помимо дома был разбит фруктовый сад и построены многочисленные подсобные здания. Предположительно, строительство здания начал знаменитый итальянский мастер Алевиз, работавший в те времена в Кремле.

После смерти Ивана Бобрищева его двор становится владением великого князя и переходит в царскую казну. После заключения англо-русского торгового договора в 1556 году Иван Грозный «жалует» бывшие Бобрищевы палаты английским купцам. Здесь размещается представительство Московской торговой компании, основанной в Лондоне годом раньше, а на время посещения дипломатических миссий — посольский двор Англии.

Этому поистине царскому подарку предшествовало следующее знаменательное событие.

В палатах Английского двора. Белокаменный подклет (подвал) является старейшей частью здания. Он служил для хранения товаров

Посольский двор (Адам Олеарий)

В 1553 году английский король Эдуард VI снарядил экспедицию на поиски северо-восточного морского пути в Индию и Китай. Один из кораблей («Эдуард — Благое Начинание») отнесло бурей к русскому побережью, в устье Северной Двины. Его капитан Ричард Ченслер, открывший путь по Белому морю до порта Михаила Архангела (Архангельска), выдал себя за королевского посла, был доставлен в Москву и был принят самим Иваном Грозным.

Русский царь, заинтересованный в установлении торговых связей с Европой, пообещал англичанам право свободной и беспошлинной торговли во всех русских городах, а также ряд других торговых привилегий.

Здесь, в Зарядье, когда-то кипела бурная торговая жизнь, швартовались суда, подвозившие в Россию товары с берегов Туманного Альбиона. Англичане поставляли в Россию оружие, свинец, оловянную посуду, сукно, взамен вывозили древесину, канаты, воск, кожи, меха. До сих пор на втором этаже подворья можно видеть специальное приспособление для подъема грузов. Английские послы и купцы встречали здесь гостей, хранили свои товары и заключали сделки. С дозволения Иоанна Грозного англичане держали по соседству даже денежный двор, где чеканили русскую монету из привозимого ими серебра.

Палаты Старого Английского двора не были жилым или дворцовым сооружением — они полностью отвечали своему назначению центра английской резиденции в Москве. На территории палат действовали только английские законы. Основной этаж здания включал поварню и Казенную палату с сенями и широкой лестницей — парадный зал английской купеческой и посольской резиденции в Москве. Эту палату украшала огромная печь из так называемых «красных» изразцов, которые были обнаружены при раскопках у стен здания. Огромные помещения нижнего этажа использовались как склады товаров, погреба и кладовые.

Со временем английские купцы приобретают исключительное положение на русском рынке. «Московская компания» держит свои подворья во многих русских городах. Активно осваивая Русский Север, компания продолжает снаряжать экспедиции на восток вдоль арктических берегов, а также вниз по Волге — в поисках новых путей, ведущих в Индию.

Лазутчики и шпионы

По мнению некоторых историков, были у англичан и тайные планы. Агенты Елизаветы I и Филиппа II вели свою игру и при московском дворе. Так, Ричард Ченслер был не только капитаном торгового корабля, но и первым британским шпионом. Он был удостоен аудиенции у молодого, полного сил царя Ивана Васильевича. Вывод, который Ченслер сделал о Руси, был уникален: «Если бы русские знали свою силу, то никто не мог бы соперничать с ними, но они ее не знают». Как считают многие историки, для того, чтобы русские никогда не узнали свою силу, в дело вступил известный маг и колдун Элизеус Бомелий, приглашенный в Россию в качестве личного лекаря и астролога царя, попавший в летопись под именем «лютого волхва Бомелия».

Ричард Ченслер. Гравюра Р. Купера с картины Ганса Гольбейна

Царь Иван IV Грозный. Гравюра из книги С. Герберштейна «Описания Москвы и Московии»

Он родился в семье видного лютеранского священника, учился в Кембридже. Вскоре поселился в Лондоне, где стал видным врачом и астрологом. Вскоре его привлекли к суду и посадили в тюрьму, «как колдуна и шарлатана». Спасаясь от преследований, он оказался в далекой Московии и сразу попал в фавор к мнительному и суеверному Ивану. По заданию грозного царя Бомелий изготавливал особые яды, от которых потом в страшных мучениях погибали на царских пирах заподозренные в измене бояре. По словам Н. Карамзина, «злобный клеветник Бомелий» составлял «губительное зелье с таким адским искусством, что отравляемый издыхал в назначаемую тираном минуту».

Он насылал порчу, составлял гороскопы, учил Грозного царя колдовству и магии. Его ненавидели на Руси лютой ненавистью, считая повинным в необузданных жестокостях царя. Москвичи уверяли, что колдун своими «чарами» внушил царю «свирепство», погубил царя и его родичей, извел множество боярских и княжеских родов, чем заслужил себе черную славу. По свидетельству современников, именно он внушил Ивану Грозному идею бежать в Англию и там жениться. В конце концов, царь сам испугался козней своего придворного колдуна, и к немалой радости народа Бомелий был подвернут жестокой казни — сожжен заживо на огромном вертеле на Болоте.

Чтобы проложить себе более короткий торговый путь в Персию, английское правительство посылает в далекую Московию Антона Дженкинсона. Посол, прибыв в 1557 г. с английскими кораблями к устью Двины, отправился в Москву и, милостиво принятый Иоанном, сумел до того войти к нему в доверие, что тот разрешил английским купцам свободно ездить в Персию через Россию, заводить селения на р. Вычегде, искать и плавить железную руду

Однако недовольный холодностью Елизаветы к объявленному им намерению искать убежища в Англии, Иван Грозный выместил свой гнев на английских купцах и едва не выгнал их из России. Чтобы умилостивить царя, Елизавета отправила к нему своего любимого посла. В июле 1571 г. Дженкинсон прибыл с двумя кораблями в гавань св. Николая и отправил к Иоанну своего переводчика. Ответа пришлось ждать около 5 месяцев. Наконец, в январе 1572 г. ему было велено ехать в Александровскую слободу, где королевского посла едва не казнили.

Посол шведский

Как выяснили современные историки, за самодержцем «приглядывал» еще один шпион английской короны — Джером Горсей, известный как автор трех сочинений о России, в которой он прожил почти два десятилетия с 1573 по 1591 г. по делам коммерческой службы. В 1580 г. его, как управляющего конторой «Московской компании», посылают к королеве Елизавете с секретным поручением. Затянувшаяся Ливонская война потребовала больших расходов. Россия остро нуждалась в военных припасах: порохе, селитре, меди, свинце, и Горсей должен был договориться со своим правительством о доставке их из Англии.

Весной 1581 г. Горсей вернулся в Россию с 13 кораблями, нагруженными затребованными царем товарами. С этого времени его положение при царском дворе становится исключительным: он выдает себя за важное должностное лицо; его знают все видные русские бояре, и прежде всего знатные соседи английского подворья Никита Романович Юрьев и князь Иван Иванович Голицын. Ему покровительствует сам царь. Именно в это время, приехав с визитом в Александровскую слободу, он получает от Грозного Остроженскую Библию, извлеченную из таинственного подземного хранилища и находящуюся сейчас в Лондонском музее. По мнению некоторых исследователей, это была Библия из знаменитой Либерии. Кстати, именно Горсей находился при Иване Грозном в момент его смерти и оставил драматические записки о последних днях жизни и смерти царя. Кончилось все это великой смутой.

По легенде, в день смерти, 18 марта 1584 г., царь Иван Васильевич долго парился в бане. Распаренный, в просторной белой рубахе, царь сел на постель и приказал принести доску с шахматами. Он сам расставил фигуры, но вдруг неожиданно упал навзничь, сжимая в руке фигуру короля. Агония была недолгой, и через несколько минут царствование Ивана IV закончилось. В народе ходили темные слухи, будто царя Ивана задушили ближние люди — бояре Богдан Вельский и Борис Годунов, а возможно и отравили, подкупив врача-иноземца, лечившего государя. Хватало подозрений и насчет смерти детей и близких родственников самодержца. Вот тут-то на помощь историкам и пришли антропологи и судебные медики.

В 1963 году в алтарной части Архангельского собора московского Кремля для научных исследований были вскрыты гробницы Ивана Грозного и его сыновей. Комиссия специалистов, в состав которой входили и судебные медики, произвела тщательные научные исследования в связи со слухами о возможном отравлении Ивана Грозного. Изучение останков из саркофагов царского некрополя преподнесло сплошные сюрпризы.

Ученые обнаружили, что хрящи гортани Ивана IV прекрасно сохранились, и версия об удушении сразу отпала. Анализы показали, что мышьяк в скелете Ивана Грозного и останках царевича Ивана был найден не в том количестве, чтобы можно говорить о внезапном отравлении, но вот ртути оказалось в несколько раз больше нормы, что свидетельствует о хроническом отравлении, возможно, при лечении. Судебные медики сделали неутешительные выводы: царя и его сына Ивана отравили «коктейлем» из мышьяка и ртути. Царя Федора Ивановича также травили, но в ускоренном порядке, не утруждая себя имитацией лечения от несуществующего недуга (соли ртути превышают норму в 10 раз!)

Иван Грозный. Реконструкция профессора М. Герасимова

Известный скульптор и антрополог М.М. Герасимов по сохранившимся в саркофагах останкам восстановил внешний облик Ивана Грозного и Федора Ивановича. Скульптор первым доподлинно установил, как выглядел легендарный тиран. Исследование скелета царя позволило сделать вывод о его росте -180 см и дородном телосложении. А гроб царя Федора Ивановича оказался очень маленьким — сын Грозного был небольшого роста.

Современники свидетельствовали, что перед смертью Иван Грозный выглядел дряхлым стариком, его носили в кресле. Мощные отложения солей на позвоночнике причиняли мучительные боли при малейшем движении. В начале 1584 г. тело царя Ивана распухло и стало издавать нестерпимое зловоние. Врачи находили у него «загнивание крови». Очевидцы передают, что он страдал припадками, во время которых приходил «как бы в безумье», на губах выступала пена.

По мнению ученых, при хроническом отравлении ртутью наблюдается тревожность, пугливость, мнительность. Болезнь сопровождается бессонницей, галлюцинациями и чрезмерной раздражительностью. Именно этим можно объяснить невероятную подозрительность и внезапные вспышки ярости Ивана Грозного, особенно усилившиеся к концу жизни. Не этой ли вспышкой «ртутного гнева» объясняется и убийство старшего сына Ивана?

По одной из версий, именно англичане, заведомо зная о катастрофических последствиях ртутного отравления медленно, но верно травили московского государя, стремясь подорвать веру народа в царя как Помазанника Божьего, подорвать династию Рюриковичей и тем самым освободить престол для своей марионетки. Ничего необычного тут нет, многие иноземные купцы действительно не гнушались шпионажем. Ироническое выражение espion honorable (фр. — почетный шпион) вошло в употребление именно в XVI веке.

После смерти Грозного Джером Горсей был вновь направлен русским правительством в Англию с известием о воцарении Федора Ивановича. Летом 1586 г. он возвратился в Россию, исполнив тайные поручения своего нового покровителя Бориса Годунова. Но когда в августе следующего 1587 г. он вновь приезжает в Англию посланником русских, то на родине на него обрушивается поток жалоб со стороны «слуг» и купцов «Московской компании». Его обвиняли в использовании своего положения в России для личного обогащения. И в этот щекотливый момент Горсей тайно бежит в Россию, где, к своему изумлению, уже не встретил прежнего радушного приема. Теперь московские власти, раздраженные злоупотреблениями английских купцов, обвиняли Горсея в долгах частным лицам и царской казне. В результате незадачливый посол был арестован и выслан из Москвы. Однако вскоре английская королева снова посылает его с новой миссией к царю Федору и правителю Борису Годунову. В России скомпрометировавшего себя посла встретили крайне недружелюбно. Его ссылают в Ярославль как лазутчика, и вскоре он вынужден навсегда покинуть Россию.

С годами взаимоотношения между странами развиваются, обороты растут и английским купцам становится тесно в московских посольских палатах. В 1636 году «Московская компания» покупает еще одну усадьбу в Белом городе, неподалеку от Ильинских ворот. С тех пор владение на Варварке чаще именуется Старым Английским двором, а дом у Ильинских ворот — Новым Английским двором. С этого времени прием иностранных дипломатов, условия их пребывания в стране стали важным элементом международной политики.

Московское гостеприимство

Вступление посольства в столицу было не только делом государственного значения, но и популярным зрелищем. Сценарий составлялся заранее, режиссерами выступали разрядные дьяки и дьяки Посольского приказа. Они же определяли день и час въезда, заблаговременно извещали послов о времени въезда в Москву. Въезжать в город послы должны были непременно верхом. На последнем стане они получали породистых, в дорогом убранстве лошадей, на которых они и прибывали к месту официальной «встречи». Ни от лошади, ни от ее убранства, как и от прочих форм царского «жалованья», отказываться не позволялось. На этих же лошадях послы позднее следовали на аудиенцию во дворец, но их собственностью они не становились, их отбирали при отъезде.

По строгому посольскому этикету, заранее определялась та точка пути, где присланные от государя лица должны встречать послов. Определялась она дальностью полета стрелы из лука или ружейного выстрела. Это расстояние было общепринятой нормой «чести» для дипломатов высокого ранга. Назначенные для встречи русские официальные лица прибывали в указанное место в сопровождении «детей боярских», дворян и прочей знати. Число их зависело не только от ранга и значения посольства и иногда во много раз превосходило численность посольской свиты.

По посольскому обычаю, свита выстраивалась по обе стороны от послов и от встречающих, после чего начинались долгие пререкания. Русские требовали, чтобы первыми сошли с лошадей послы, которые столь же упорно добивались обратного. Из-за опасения умалить «честь» своего государя, и те и другие не торопились, стараясь хотя бы на долю секунды позднее соперников коснуться ногами земли. Споры, бывало, тянулись часами.

А. П. Рябушкин.

Едут. Народ московский во время въезда иностранного посольства в Москву в конце XVII века

Для достижения своих целей применялись разные уловки и хитрости. Например, барон Герберштейн, дважды побывавший при дворе великого князя Василия III в качестве посредника между Великим князем Московским и повелителем Польши и Литвы Сигизмундом I, сделал вид, будто слезает с коня, но вновь быстро забрался в седло, когда «встречники», поверив ему, уже стояли на земле.

Герберштейн в жалованном русском платье, полученном им при втором посольстве (с рисунка того времени) // Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московитских делах. СПб., 1908

Барон Сигизмунд фон Герберштейн был первым иностранным дипломатом, передавшим свои впечатления от посольства в Москву. Плодом этих миссий стали «Записки о Московитских делах», изданные впервые в 1549 году. На многие десятилетия они стали незаменимым пособием для европейцев, собирающихся в таинственную и экзотическую страну Россию.

Герберштейн во время путешествия по России. С редчайшего офорта Гиршфогеля, 1546 г., из собрания П. Я. Дашкова

Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб., 1906. Титульная страница «Путешествия»

Воспоминаниям англичан, открывавшим для себя Московию в XVI веке, мы во многом обязаны уникальными сведениями о быте и нравах русского народа. Интересно, но мнение иноземцев о русских женщинах оказалось очень нелестным. Англичан крайне изумляла и отталкивала их манера щедро накладывать грим. Анонимный англичанин, проведший в Москве зиму 1557–1558 годов писал о русских красавицах: «Они так намазывают свои лица, что почти на расстоянии выстрела можно видеть налепленные на них краски».

И лишь в конце 1590-х годов наблюдается некоторое потепление. Немалую роль в смягчении оценки сыграла эволюция моды на макияж в самой Англии. Когда Елизавете I перевалило за сорок, королева стала молодиться и прибегать к косметике, активно белиться и румяниться. Теперь иностранные послы посмеивались над первой леди Англии, у которой «лицо покрыто белилами, как штукатуркой». Двор же во всем следовал примеру своей государыни.

К. Е. Маковский. Боярыня у окна.

Для иноземных дипломатов официальные контакты с женщинами из уважаемых семейств в Москве были практически невозможны, ввиду того, что иностранных гостей селили на отгороженных от внешнего мира подворьях и строго ограничивали всякие перемещения по столице. Более того, и купцам, обосновавшимся в Зарядье, внутренние правила компании предписывали никогда не отлучаться на ночь с Английского подворья.

Хотя многие «торговые гости» владели русским языком, заводили друзей среди местных чиновников и купечества, их шансы познакомиться с русскими женщинами из достойных семей были невелики, так как, согласно обычаю, те не допускались к мужскому застолью и не выходили представляться гостям.

Женщин высшего сословия англичане видели исключительно издалека, так как большую часть времени те проводили запертые в теремах, надежно укрытые от посторонних взглядов и соблазнов света. В Московии даже царицы, царевны и княжны почти не участвовали в публичных церемониях, иноземные послы не представлялись им и не преподносили подарков, даже если и привозили таковые.

В XVI веке восточным послам прямо к месту встречи присылали от царя дорогие шубы. В любое время года послы тут же надевали их на себя. Эта традиция должна была подчеркнуть богатство и щедрость государя и служить «чести» царя. Считалось, что одежду может дарить лишь старший. Поэтому русским дипломатам за границей строжайше запрещалось показываться на людях в подаренном им чужеземном платье.

В XVII веке посольства вступали в столицу через Тверские ворота Белого города, а затем по Тверской улице следовали до Воскресенских ворот Китай-города. При Алексее Михайловиче здесь устроено было особое тайное помещение с окнами за «частой решеткой», сквозь них царь лично наблюдал за въездом в столицу иностранных послов. Затем иноземцы попадали на Красную площадь, проезжали мимо Кремля и сворачивали на Ильинку, где находился новый каменный Посольский двор.

В годы Английской революции в середине XVII в. торговля между Англией и Россией приходит в упадок. Российская корона отказалась признать новую власть своих торговых партнеров, а после казни короля Карла I в 1649 г. царь Алексей Михайлович лишает «Московскую компанию» всех привилегий и владений в русском государстве. С тех пор палаты поменяли многих владельцев. После отъезда англичан ими владел родственник царя боярин И.А. Милославский. После его смерти палаты отписываются в Посольский приказ, осуществлявший внешнюю политику Российского государства.

При Петре I в Старом Английском дворе была открыта Арифметическая школа, одна из первых в России, позже здание опять перешло в частные руки московских купцов: Солодовниковых, Милас и др. Новые владельцы на протяжении XVIII–XX вв. постоянно перестраивают здание. В итоге к середине прошлого века Английские палаты превратились в неприглядную бетонную 4-этажную коробку. Нетронутым остался только подвал. В советское время палаты использовался под жилые квартиры и учреждения. С 1949-го по 1966 г. здесь размещалась Библиотека иностранной литературы.

Второе рождение памятника связано с именем известного архитектора П.Д. Барановского, который в 1956 г. заново открыл уникальные древние палаты, а в годы строительства гостиницы «Россия» поднял общественность на их защиту от сноса. Барановский убедил «отца города» Владимира Промыслова, склонного, по его выражению, «подломать» чуть ли не всю старую Москву, не делать этого на Варварке.

В ходе глобальной реставрации была выявлена историческая основа памятника, скрытая под стенами поздних пристроек, и палаты снова обрели свой неповторимый облик, сложившийся в начале XVII в. Теперь здесь музей «Старый Английский двор», торжественное открытие которого состоялось 19 октября 1994 г. в дни первого официального визита в нашу страну королевы Великобритании. Ее Величество королева Елизавета II и ее супруг принц Филипп приняли участие в открытие возрожденного музея, экспозиция которого рассказывает посетителям об истории российско-английских торговых отношениях, о морских путешествиях англичан в поисках новых земель, об истории и быте старой Москвы. Там, где раньше готовили обеды для послов, теперь проходят выставки.

Мемориальная доска о том, что в 1994 г. палаты Старого Английского двора посетила королева Елизавета II

История человечества полна необъяснимых совпадений. Только ими можно объяснить, что два российских правителя, не отличавшихся любовью к иностранцам, разместили посланцев Туманного Альбиона в самом сердце Москвы, у стен древнего Кремля! В 1556 году царь Иван Грозный «на Москве англичан двором жаловал», выделив им палаты рядом с Красной площадью, а 375 лет спустя, в 1931 году, Иосиф Сталин, которого англичане между собой называли «Joseph the Terrible», дал согласие на размещение Посольства Великобритании в особняке Харитоненко, прямо напротив Кремля.

Визит к послу ее величества

Особняк П.И. Харитоненко — резиденция посла Великобритании

Софийская наб., 14/12. Архитектор — В.Г. Залесский, внутренние интеръеры — Ф.О. Шехтелъ, 1893 г.

Особняк П.И. Харитоненко

Государственный герб Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии

Богатый, как Крез, щедрый, как Меценат

Роскошный особняк на Софийской набережной, в котором размещается ныне резиденция английского посла, ведет свою историю с 70-х годов XIX века. Именно в это время богатейший купец Иван Герасимович Харитоненко купил двухэтажный барский особняк XVIII века у купца 1-й гильдии А.М.Тарасова и устроил в его постройках склад своей продукции. Уроженец украинского города Сумы, сын простого чумака, возившего соль из Крыма, разбогател на торговле, а затем и собственном производстве сахара. К концу XIX века «сахарная империя» Харитоненко стала одной из крупнейших в мире и самой крупной в России. Поэтому, когда он приобретал престижный участок земли напротив величественного Кремля, то думал, прежде всего, о достойном представительстве своей фирмы в Москве.

Дела его шли столь успешно, что постепенно он становится богатейшим сахарным магнатом и крупнейшим меценатом России. На средства Харитоненко были построены: детский приют в Сумах, реальное училище и Александро-Невская церковь, удивительный по красоте Троицкий собор в Харькове, в проектировании которого принимал участие знаменитый архитектор А.В.Щусев.

Умер Иван Герасимович 30 ноября 1891 года, завещав значительный капитал на благотворительные цели. Прощаться с ним пришел весь город, приехали друзья и знакомые из России, из-за границы. Благодарные жители Сум хлопотали перед Николаем II о разрешении поставить памятник «отцу города». 1 октября 1899 года состоялось его торжественное открытие.

Не случайно один из исследователей жизни знаменитого сахарозаводчика написал: «Если бы в царской России большинство капиталистов были такими, как Харитоненко, большевистского переворота, очевидно, просто бы не было».

Сын Ивана Герасимовича, Павел оказался достойным наследником семейного дела и сумел поднять семейное дело на новую высоту. При нем торговый дом Харитоненко стал снабжать сахаром чуть ли не полстраны. Представительства фирмы имелись в Москве, Харькове, Петербурге, Новосибирске, Владивостоке и даже в Персии. За заслуги перед Отечеством, за вклад в экономику страны и благотворительность в 1899 году Павел Харитоненко был возведен в потомственное дворянство. Для своего дворянского герба внук простого крестьянина избрал девиз «Трудом возвеличиваюсь».

В собрании Государственной Третьяковской галереи есть портрет Павла Ивановича Харитоненко работы великого русского художника В. А. Серова. Талантливый предприниматель не только умножил состояние отца, но и прославился как щедрый меценат и крупный коллекционер. «Богатый, как Крез, щедрый, как Меценат» — говорили о нем современники. Многие годы он состоял директором Московского отделения Императорского Русского музыкального общества, в ведении которого находилась Московская консерватория, где на средства Харитоненко обучались 20 студентов. Именно он дал возможность талантливому юноше Ивану Стешенко, которого позже назвали вторым Шаляпиным, стать мировой знаменитостью.

Павел Иванович первым откликнулся на призыв профессора Ивана Цветаева помочь в строительстве и содержании музея изящных искусств (ныне ГМИИ им. Пушкина в Москве), благодаря ему в Киеве стоит памятник Богдану Хмельницкому. В начале 1912 года капитан Седов приехал в Москву собирать средства на свою экспедицию к Северному полюсу. Харитоненко первым подписал крупную сумму на оснащение «Святого Фоки». Он делал крупные денежные пожертвования больницам и детским приютам.

Готика с видом на Кремль

В начале 90-х годов XIX века Павел Иванович начинает строительство трапезной храма Софии Премудрости Божией, давшей название Софийской набережной и своего нового грандиозного дворца, задуманного еще его отцом. Возведение особняка было поручено известному архитектору В.Г.Залесскому, а создание интерьеров — молодому, но уже знаменитому Федору Шехтелю, с которым Павел Иванович познакомился в московском Английском клубе. Их сблизило общее «англоманство», так что неудивительно, что уникальные интерьеры выполнены в духе Туманного Альбиона. Пристрастие Шехтеля к викторианской готике не случайно. Известно, что он бывал в Глазго, устраивал там выставки и создал этот прекрасный особняк под впечатлением от английской архитектуры.

В 1893 году дом был завершен снаружи и изнутри и вскоре стал одним из самых модных в Москве. Зодчий выстроил солидный, пышно декорированный в стиле «итальянского возрождения» дворец, стоящий в глубине двора и фланкированный двумя флигелями. Позади дома был устроен роскошный сад и большой двор с конторским и служебными корпусами, выходящими на тогдашнюю Лабазную улицу, а ныне Болотную площадь. Парадный двор отделяет от улицы кованая фигурная ограда, на воротах которой сохранилась табличка с именем первого владельца.

Новый двухэтажный особняк получился на редкость красивым. Своим величием и изысканностью он не только подчеркнул богатство и знатность своего хозяина, но и прекрасно вписался в ансамбль престижной набережной. Композиционным центром особняка является мощный ризалит с нарядным балконом над входом, с которого открывается великолепный вид на Московский Кремль. По словам современников, с него можно было пересчитать все 33 золотых купола на Боровицком холме!

Изысканный особняк таил в себе архитектурный сюрприз. Переступая порог, посетитель сразу же попадал в причудливый мир готики, погружаясь в атмосферу Средневековья прямо с порога: темные панели из мореного дуба, стрельчатые арки, резной потолок и деревянный оскалившийся дракон. Здесь все продумано, нет незначащих мелочей, все стильно и изумительно красиво.

Так, медная дверная ручка — не просто входная ручка, а целый мифологический сюжет, будто из времен Лафонтена и Апулея. Собака и рыба борются за одну и ту же кость. Со времен Харитоненко интерьеры остались почти нетронутыми и, как прежде, поражают своей изысканной роскошью.

Великолепная парадная лестница, с восседающим на великолепных дубовых перилах орлом, ведет на площадку второго этажа, решенную в виде уютной гостиной с роскошным камином, словно сошедшим со страниц рыцарских романов. Отблеск пламени на старинных гобеленах создает полную иллюзию Средневековья. Отсюда начинается анфилада гостевых комнат второго этажа, оформленных в различных стилях. Слева от парадного входа располагается большая гостиная, главное украшение которой — роскошный, богато декорированный камин и массивные дубовые буфеты, сплошь покрытые тончайшей резьбой, служившие еще прежним хозяевам. За столовой помещается библиотека с антресольным этажом и великолепным камином. По рассказам очевидцев, семья Харитоненко обладала уникальными печатными изданиями и коллекцией рукописных книг.

В собрании Харитоненко была и богатейшая коллекция икон, считавшаяся третьей по значимости в России. По воспоминаниям современников, в 1911 году художник и коллекционер Илья Остроухов приводил к Харитоненко гостившего в городе Анри Матисса — посмотреть иконы и зарисовать удивительный вид на Кремль, открывающийся с балкона особняка.

Павел Харитоненко был страстным коллекционером. В его коллекции были картины Серова, Репина, Верещагина, Айвазовского, Сурикова, Поленова, Коровина, Врубеля, Сомова, Малютина, Нестерова («Тихая жизнь», «Молчание», «Осенний день», «Вечерний звон», «Тихие воды» и др.). Харитоненко считал, что ни у кого из коллекционеров Нестеров не был так представлен, как у него. Гордостью хозяев и жемчужиной этого уникального собрания была знаменитая «Неизвестная» Крамского.

Знаменитая «Неизвестная» Крамского

Возможно поэтому, особняк строился не только как парадная резиденция, но и как художественная галерея. Для картин была отведена специальная комната, декорированная в стиле Второй Империи: изысканная позолоченная резьба, венецианские зеркала в золоченых рамах. Главным украшением этого зала служит огромный плафон работы французского художника Ф.Флеминга, специально приезжавшего в Москву для выполнения этой работы. Тогда же известный живописец написал портрет очаровательной хозяйки дома, Веры Андреевны, хранящийся теперь в Эрмитаже. Плафон изображает живописную дворцовую галерею, где кавалеры и дамы в элегантных одеждах XVIII века наслаждаются звуками музыки струнного оркестра.

В настоящее время бывшая галерея используется как парадная столовая посольства. Стены, обитые светло-бежевым штофом, украшены копиями огромных торжественных портретов королевы Виктории и других коронованных особ Великобритании. На месте картин из коллекции Харитоненко ныне красуются огромные портреты английских монархов. Все они являются копиями с так называемых парадных портретов, специально выполненных в свое время для британских посольств по всему миру. По словам очевидцев, русские гости неизменно останавливаются перед портретом короля Георга V, двоюродного брата Николая П. Внешнее сходство кузенов общеизвестно, тем не менее, замешательство перед портретом Георга — обычная вещь.

Георг V был внешне очень схож со своим двоюродным братом Николаем II

Рядом с картинной галереей находится парадный танцевальный Белый зал — самое большое и роскошное помещение в доме. Здесь торжествует стиль ампир — бело-золотой, светлый и радостный. В этом зале с золотой лепниной сохранилась огромная хрустальная люстра, помпезно красующаяся в центре потолка, и великолепный наборный паркет из ценных пород дерева, имитирующий роскошный ковер. Стены в зале, цвета слоновой кости, и лепной потолок богато декорированы позолотой и барельефами, изображающими античные мифологические сюжеты. Изысканная мебель с египетскими мотивами была приобретена ее первым хозяином, а изящный белый рояль лондонской фирмы «Данеманн» доставила сюда английская супруга «красного комиссара» — Айви Литвинова. Центральное место в зале занимает портрет во весь рост ныне царствующей британской королевы Елизаветы П. Она — сороковая по счету на английском троне со времен нормандского завоевания, то есть с XI столетия.

Елизавету II англичане называют «образцовой монархиней». «Ее Высочайшее Величество Елизавета Вторая, Божьей милостью Королева Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и других ее Царств и Территорий, Глава Содружества, Защитница Веры, Самодержица Орденов Рыцарства» — таков полный официальный титул этой королевы, соединяющий в себе тысячелетия и современность.

Ее величество Елизавета Вторая

Из танцевального зала можно пройти в две гостиные — Красную и Синюю, служившую приемной хозяйки. В ней доминирует величественный резной камин, украшенный изумительной резьбой на тему Средневековья, а по стенам лепятся зловещие тролли и дерзкие забавные гномы. Они будто нарочно притаились над дверями, чтобы внезапно прыгнуть на ничего не подозревающего гостя. Над одной из дверей нахально устроился ехидный деревянный карлик, которых так любил их гениальный автор — Шехтель в выстроенных им «готических» особняках.

Фрагмент оформления камина в Голубой гостиной

С Синей гостиной соседствует ванная комната, также отделанная в изысканном готическом стиле.

В парадной Красной гостиной доминирует ренессанс. Готические мотивы еще звучат, но уже приглушенно. Традиционные деревянные панели покрывают лишь низ стен, а все остальное отделано обоями с красно-белыми полосами, словно в замке королевы Марго. Эклектика придает особняку особенный шарм. Камин здесь, как во французском замке Блуа, точь-в-точь такой, как в спальне Маргариты Наваррской: с изображениями саламандры и дикобраза — эмблемами Франциска I и Людовика XII. Все камины в доме до сих пор действующие.

По словам современников, особняк отличался не только красотой интерьеров и богатством художественной коллекции, но и особой доброй атмосферой, которую сумела создать в нем хозяйка дома Вера Андреевна. В уютных гостиных дома с панорамой на златоглавые кремлевские купола проходили торжественные приемы, музыкальные вечера, где солировали Ф.Шаляпин и А.Скрябин, устраивались спектакли под режиссерством Москвина, пела Вера Панина, танцевала балерина Гельцер, индийские факиры показывали умопомрачительные фокусы.

В радушном доме всегда играл лучший московский оркестр, в салонах собиралось до трехсот гостей — аристократы, художники, писатели, актеры, балерины. На Рождество обязательно давались балы с живыми цветами из самой Ниццы.

Портрет Веры Андреевны Харитоненко. Фламенг Франсуа

В Рождественский сочельник у Харитоненко традиционно устраивалась елка. В 9 часов вечера подавался ужин, причем под скатертью лежал тонкий слой сена, поверх же скатерти — букеты фиалок и ветки мимозы. Под салфеткой приглашенные обязательно находили подарок. Девочки — замшевый футляр с какой-нибудь драгоценной безделушкой. О шумных и веселых приемах в этом доме до сих пор ходят легенды. Знатоки утверждали, что «балы в особняке Харитоненко были самыми великолепными в Москве». В наши дни здесь дают концерты английские и российские исполнители.

В 1914 году Павел Иванович скоропостижно скончался. Его вдова взяла на себя все дела по заводам и имениям. До лета 1918 года семья пыталась спасти дом от разграбления. Когда надежд на возврат прежней жизни уже не было, Харитоненко уехали сначала на Украину, а потом в Париж. В 1924-м в Мюнхене покончил с собой его сын — Иван Павлович, вскоре после этого умерла и Вера Андреевна. Потомки знаменитого рода разлетелись по всему миру и живут ныне во Франции, Аргентине, Швейцарии.

Все огромное имущество Харитоненко в 1919 году было национализировано и объявлено «народным капиталом». Был реквизирован и их роскошный московский особняк, и прекрасная коллекция живописи. Именно отсюда ушли в Третьяковскую галерею «Неизвестная» И.Крамского, «Тадж Махал» В. Верещагина, «Бурное море» И.К.Айвазовского, «Вечерний звон» и «Тихая жизнь» М. Нестерова, портрет самого Павла Харитоненко кисти Валентина Серова и семейный портрет Павла и Ивана Харитоненко работы Федора Малявина. Большой портрет Веры Харитоненко, исполненный в 1893 году Франсуа Флемингом, хранится в петербургском Эрмитаже.

В 1996 году в Сумах состоялось торжественное открытие памятника основателю славной династии — Ивану Герасимовичу Харитоненко. Во второй раз. На тот же постамент, что и век назад, «вернулась» уже копия — оригинал в 20-е годы XX века был разрушен и переплавлен для нужд молодого государства. В советское время с гранитного постамента «указывал путь» Ленин.

Секреты английской миссии

После революции во дворце Харитоненко разместился Датский Красный Крест — единственная в те времена организация, защищавшая интересы иностранцев в России. Она занималась репатриацией германских и союзнических военнопленных. Затем дом перешел в ведение Наркомата иностранных дел и стал служить жильем для высокопоставленных чинов Наркомата и временным прибежищем для прибывающих в Москву высоких иностранных гостей. Это уберегло дом от превращения в «воронью слободку» — участь многих московских особняков.

Лучшие помещения занимал заместитель наркома Максим Максимович Литвинов. На протяжении десяти лет он возглавлял сталинскую дипломатию, руководя сотнями сотрудников, работавших в аппарате НКИД в Москве и примерно в тридцати полпредствах и сорока консульствах по всему миру. Ленин назвал его «самым большим крокодилом из всех наших дипломатов»: Литвинов отличался крепкой хваткой и никогда не выпускал своей добычи.

Советский посол в Швеции Александра Коллонтай на первомайском митинге в посольстве назвала Литвинова «стахановцем по иностранным делам», который олицетворяет «всю мощь, все величие, всю непобедимость, всю гуманность и мудрость советской международной политики».

По воспоминаниям современников, молодая жена известного дипломата британская журналистка Айви Лоу (автор нескольких книг, переводчица, писательница, художник) прививала художественный вкус детям тем, что заставляла их раскрашивать акварелью уникальные настенные гобелены, бесценный паркет и затейливую лепнину. Позже испорченные интерьеры пришлось долго и кропотливо реставрировать. К слову сказать, Айви Лоу Литвинова всю жизнь сохраняла свое английское подданство, и это много лет спустя, уже после смерти мужа, помогло ей покинуть «первую страну социализма».

Позже в особняке сахарного короля жил заместитель наркома иностранных дел Л. Карахан, останавливались: знаменитая танцовщица Айседора Дункан, приехавшая обучать новому танцу детей нового мира, журналист и писатель Артур Рэнсом, американский миллионер Арманд Хаммер, король Афганистана Амманулла-хан, а также турецкий аналог А.Ф.Керенского — Энвер-паша.

Женившись на султанской дочери, Энвер сразу же втравил Турцию в мировую войну. После поражения бежал из страны и скитался по Европе в роли странствующего авантюриста, предлагая свои услуги то для борьбы с революционным правительством Кемаля, то для переговоров с ним. Убедившись, что в Москве он никому не интересен, обиженный паша отправился в Среднюю Азию, где попробовал возглавить басмаческое движение, но был убит красногвардейцами при попытке бегства через границу.

Тайны Хроноса

Другой постоялец бывшего особняка Харитоненко был не менее колоритен. Это известный английский писатель-фантаст Герберт Уэллс. В 1920 году он в сопровождении старшего сына приехал «посмотреть новую Россию». Уэллс воспринял революцию в России как практический эксперимент, который приведет к выполнению того, о чем он мечтал в своих фантастических книгах. Писатель поспешил увидеть все своими глазами и устремился в полуразрушенную страну, избравшую новый путь развития. Действительность его во многом разочаровала. Так, Уэллс, возмущался русским чиновничьим волокитством, тем, что при организации встречи с Лениным и Чичериным ему пришлось потратить восемьдесят часов на разъезды, телефонные разговоры и ожидание.

В.И. Ленин в своем кабинете в Кремле беседует с английским писателем Гербертом Уэллсом. Москва, октябрь 1920 г.

Именно из этого особняка знаменитый фантаст направился в Кремль на встречу с вождем мирового пролетариата. Эта беседа с Лениным 6 октября 1920 года получила широкую известность благодаря книге «Россия во мгле». Долгожданное свидание началось с разочарования: Уэллс думал, что он встретит нудного марксиста, с которым нужно вступать в утомительную схватку, а перед ним предстал «кремлевский мечтатель». «Я встретился с личностью, совершенно непохожей на то, что я себе представлял», — напишет позже знаменитый писатель. Через весь разговор проходили две темы: как Ленин представляет будущее России, и почему в Англии до сих пор не произошла революция.

Многое о новой России Уэллс почерпнул из разговоров с Максимом Горьким. Особенно потрясла его история о съезде деревенской бедноты, которую тот рассказал великому фантасту, подчеркивая, с каким «человеческим материалом должен был работать вождь мирового пролетариата». В воспоминаниях о Ленине Горький приводит этот случай: «Мне отвратительно памятен такой факт: в 19 году, в Петербурге, был съезд «деревенской бедноты». Из северных губерний России явилось несколько тысяч крестьян, и сотни их были помещены в Зимнем

дворце Романовых. Когда съезд окончился, и эти люди уехали, то оказалось, что не только ванные дворца, но и огромное количество ценнейших севрских, саксонских и восточных ваз загадили, употребляя их в качестве ночных горшков. Это было сделано не по силе нужды, — уборные дворца оказались в порядке, водопровод действовал. Нет, это хулиганство было выражением желания испортить, опорочить красивые вещи. За время двух революций и войны я сотни раз наблюдал это темное, мстительное стремление людей ломать, искажать, осмеивать, порочить прекрасное».

После этого фантазии фантаста не хватило на то, чтобы представить разоренную и дикую страну залитой электрическим светом. Отражением пессимизма писателя в отношении новой России и стала книга «Россия во мгле»:

«… Десять тысяч крестов московских церквей все еще сверкают на солнце. На кремлевских башнях по-прежнему простирают крылья императорские орлы. Большевики или слишком заняты другими делами, или просто не обращают на них внимания. Церкви открыты; толпы молящихся усердно, прикладываются к иконам, нищим все еще порой удается выпросить милостыню. Особенной популярностью пользуется знаменитая часовня чудотворной Иверской Божьей Матери возле Спасских ворот; многие крестьянки, не сумевшие пробраться внутрь, целуют ее каменные стены. Как раз напротив нее на стене дома выведен в рамке знаменитый ныне лозунг: «Религия — опиум для народа». Действенность этой надписи, сделанной в начале революции, значительно снижается тем, что русский народ не умеет читать…»

В 1934 году Уэллс отправился в США, где беседовал с Рузвельтом, затем поехал в Советский Союз — на встречу со Сталиным. В Кремле Сталин выслушал гостя со скучающим видом, чем разочаровал писателя, мечтавшего стать связующим звеном между великими странами. Герберт приехал из Москвы раздраженный, злой, обвиняя русских в предательстве.

Еще во время своего первого визита в Советскую Россию в 1920 году великий фантаст вызвал огромный интерес у высшего руководства ВЧК. Якова Петерса привлекала возможность получить через известного писателя разведывательную информацию из самых верхов английского общества, а «чекиста-мистика» Глеба Бокия, создателя тайных секретных лабораторий, интересовала рукопись первого фантастического романа сэра Герберта Уэллса «Аргонавты Хроноса» о путешествии во времени. В свое время, издатели отвергли его из-за перегруженности множеством, по их мнению, ненужных формул, математических выкладок и непонятных технических подробностей. Уэллс кардинально переделал роман, назвав его «Машина времени».

Чекисты же, напротив, очень заинтересовались «ненужными» техническими подробностями и математическими формулами! Писателя стали «обхаживать», подослав к нему одного из своих лучших суперагентов — Марию Игнатьевну Закревскую-Бенкендорф-Будберг, женщину умную, ловкую, владевшую языками, отличавшуюся авантюрной жилкой и цинизмом. На Западе ее называли «русской миледи».

До 1917 года Мария Закревская, выдававшая себя за дочь сенатора и члена Государственного совета, была завербована германским разведчиком фон Эгбером. После — попала в поле зрения русской контрразведки и стала двойным агентом. После революции ценного агента перевербовал Яков Петере. Самозваная графиня служила чекистам много лет — ее активно использовали в ряде секретных операций, в том числе при раскрытии «заговора послов», сделав любовницей английского разведчика Брюса Локкарта. Британский дипломат полюбил Марию Игнатьевну, да так, что не мыслил существования без возлюбленной. «Что-то вошло в мою жизнь, что было сильней, чем сама жизнь», — напишет он в своих воспоминаниях спустя много лет.

Позже в комментариях к своим мемуарам Локкарт писал: «Я всегда предупреждал — нельзя доверять людям, прибывшим из России, какие бы фамилии они ни носили, поскольку есть большая вероятность, что эти люди побывали в кабинетах Лубянки… Под гнетом обаяния их хозяев я сам едва не остался в Москве, чтобы начать жизнь идейного борца с мировым капитализмом».

Через несколько лет Закревская при помощи чекистов очутилась в ближнем окружении Горького, став его секретарем, а по совместительству любовницей. Именно в доме своего друга великого пролетарского писателя ее впервые увидел Герберт Уэллс. Вот как описывал Закревскую знаменитый фантаст: «В моем убеждении, что Мура неимоверно обаятельна, нет и намека на самообман. Однако трудно определить, какие свойства составляют ее особенность. Она, безусловно, неопрятна, лоб ее изборожден тревожными морщинами, нос сломан. Она очень быстро ест, заглатывая огромные куски, пьет много водки, и у нее грубоватый, глухой голос, вероятно, оттого, что она заядлая курильщица. Обычно в руках у нее видавшая виды сумка, которая редко застегнута как положено. Руки прелестной формы и часто весьма сомнительной чистоты. Однако всякий раз, как я видел ее рядом с другими женщинами, она определенно оказывалась и привлекательнее, и интереснее остальных».

Перед отъездом английского писателя случилась пикантная история. Ночью гость вышел из своей комнаты, а когда возвращался, перепутал дверь и по ошибке оказался в комнате Муры. По другой версии, Мура сама пришла к Уэллсу. Так или иначе, но утром они проснулись в одной постели. Вскоре она становится его возлюбленной, а позже — по заданию Москвы — она станет его гражданской женой. Однако тайны Хроноса, способные сделать НКВД могущественнейшей организацией в мире, так и не были раскрыты.

Кстати, после смерти Уэллса, разбирая оставшиеся бумаги, его друг и душеприказчик мистер Пинк наткнулся на неизвестные ранее автобиографические записки великого фантаста, в которых тот утверждал: в детстве он оказался в машине времени и увидел будущее собственными глазами!

По словам писателя Н. Н. Непомнящего, в начале 90-х годов в обстановке строгой секретности российские ученые из МАИ и завода им. Хруничева, НПО «Энергия» и «Салют» создали первую действующую модель машины времени. Испытания прошли успешно. При дальнейших опытах с новой моделью аппарата помещенные внутрь его часы отстали ровно на четыре часа, а приборы зафиксировали магнитные колебания за четыре часа до начала эксперимента. Что последовало дальше, неизвестно: сведения об этом до сих пор не рассекречены.

После возвращения Горького в Советскую Россию Мария Игнатьевна возобновила отношения с Уэллсом и поселилась в двух шагах от его дома в Лондоне, предупредив, что останется с ним столько, сколько он захочет, но замуж за него не выйдет никогда. Эта связь длилась около 13 лет, до самой смерти писателя 13 августа 1946 г. По завещанию после смерти Уэллс оставил Муре сто тысяч долларов.

Закревская дожила до глубокой старости. По словам очевидцев, незадолго до смерти в начале 1974 г. она собралась писать воспоминания, но случилось непредвиденное — среди ночи вдруг загорелся автомобильный прицеп, в котором хранился ее личный архив. Это была воля «железной женщины», не пожелавшей раскрывать тайны своей жизни.

«Красная Мата Хари»

Останавливалась в особняке Харитоненко и кузина Уинстона Черчилля скульптор, писательница и журналистка Клэр Шеридан, приводившая современников в замешательство тем, что вела необузданный образ жизни и была сторонницей свободной любви. В 1910 году Клэр Шеридан вышла замуж, у нее родилось трое детей, один из которых умер. По рассказам очевидцев, убитая горем мать вылепила фигуру ангела на могиле умершего ребенка и открыла в себе талант скульптора. А после гибели мужа в Первую мировую войну она серьезно занялась ваянием, стала проводить выставки своих работ, включая бюст своего влиятельного и знаменитого брата — Уинстона Черчилля.

Бюст Черчилля. Скульптор К. Шеридан. 1943 г.

Когда в начале 2000-х годов, по истечении срока давности, английская служба безопасности The Security Service MI5 рассекретила часть своих архивов, многие британцы ужаснулись. Выяснилось, что двоюродная сестра сэра Черчилля была секретным агентом советской разведки, занималась шпионажем и передавала чекистам содержание бесед со своим знаменитым родственником. В досье было сказано, что по заданию советских спецслужб Шеридан работала в Константинополе и Алжире. Из перехваченных спецслужбами ее личных писем выяснилось, что в 30-х годах она ездила в фашистскую Германию и участвовала в собраниях, на которых председательствовал сам Адольф Гитлер. По мнению некоторых историков, она была любовницей фюрера. В списке ее возлюбленных были названы французские генералы и крупные политики. При этом сама Клэр утверждала, что помогала английской разведке собирать досье на советских лидеров, в частности на Льва Каменева, который позднее был казнен.

Шеридан начала работать на Советский Союз еще в двадцатых годах, задолго до того, как Черчилль стал премьер-министром. По одной из версий, ее завербовал будущий руководитель Петроградской ЧК, «кровавый чекист» — Яков Христофорович Петере. С латышским террористом, «бородатым мужчиной с сатанинским огнем в глазах», 25-летняя Клэр закрутила бурный роман, когда тот проживал в Лондоне, куда бежал из России от преследований царской полиции за участие в революции 1905 г.

Однако пылкий влюбленный женился не на Клэр, а на ее близкой подруге — Мейзи Фримен, дочке лондонского миллионера, вызвав неудовольствие и гнев отца невесты. В одном из частных писем банкир Фримен писал: «… Мой зять — террорист, анархист и коммунист — бежал из латышской тюрьмы, чтобы угодить в английскую. Боже, как ты допускаешь такое?! Моя дочь заявила, что они будут жить своим трудом и откажутся от прислуги».

Но уже через два года «латышский батрак» проявил незаурядные познания в тонкостях банковского бизнеса, заговорил с окружающими на хорошем английском и стал членом местной богемы. Тесть потеплел: «…В этом деле я всерьез подумываю о моем зяте. У парня бульдожья хватка. Если удастся до конца вправить ему мозги, которые, без сомнения, созданы для серьезного дела». Однако «вправить мозги» зятю не удалось.

В России грянула Февральская революция, и Петере отправился в Россию, где вскоре стал главным подручным Дзержинского и одним из руководителей ВЧК — главной спецслужбы советской России. Именно он возглавил подавление левоэсеровского мятежа в Москве, был одним из главных организаторов системы чекистских провокаций (в т. ч. «заговора послов») и массового кровавого террора.

Жена с четырехлетней дочерью остались в Лондоне. Он клятвенно обещал вызвать их обеих, как только устроиться на новом месте. Но так и не вызвал. В те годы Петере прославился среди чекистов своими небывалыми успехами у женщин. По словам очевидцев, когда он разъезжал по окраинам в качестве полномочного представителя ОГПУ, его сопровождали 2–3 личные секретарши, которых он — по мере ненадобности — высаживал из поезда в разных городах. В Москве же он содержал своих возлюбленных на нескольких тайных квартирах.

Покинутая им Мэй Петере не решилась на поездку к мужу в пугающую ее новую Россию. Это сделала за нее ее подруга — Клэр Шеридан. Осенью 1920 г. она тайно покинула «свободную» Англию и с большим трудом добралась до большевистской Москвы. Здесь она лепила бюсты Ленина, Троцкого, Дзержинского и других руководителей ВЧК и ВКП(б).

Позже кузина Черчилля напишет о своих встречах с Дзержинским: «Мне никогда не доводилось лепить более прекрасную голову, чем голова Дзержинского… А руки его — это руки великого пианиста или гениального мыслителя. Во всяком случае, увидев его, я больше никогда не поверю ни одному слову из того, что у нас пишут о Дзержинском». Памятник «Железному Феликсу» Клер Шеридан был установлен на площади Свободы в Харькове.

В октябре 1920 года скульптор леди Шеридан добилась аудиенции у «Красного Бонапарта». Лев Давидович Бронштейн, более известен всем как Троцкий, являлся одной из самых зловещих фигур в истории России XX века. Это не без его участия в России произошли самые трагические события: государственный переворот, названный «пролетарской революцией», Гражданская война, «красный террор» и разграбление всей страны. Троцкий считался тогда на Западе основным лидером русской революции, вторым после Ленина человеком в иерархии Кремля. Но как трибун был первым. Куприн в своей «Хронике событий глазами белого офицера, писателя, журналиста» оставил колоритную зарисовку: «Его (Троцкого) появление на трибуне встречается восторженным ревом. Каждая эффектная фраза вызывает ураган, сотрясающий окна. По окончании митингов его выносят на руках. Женщины — всегдашние рабыни людей эстрады — окружают его истерической влюбленностью…»

«Красный Бонапарт» — Лев Давидович Троцкий

Клер получила официальное приглашение вылепить бюст Льва Троцкого. Позже она так опишет эту историческую встречу: «Когда мы с ним познакомились и он стал позировать, нас сразу потянуло друг к другу. Троцкий, как я поняла, не церемонится с женщинами. Когда мы остались с ним наедине, он сразу же приступил к делу, то есть ко мне. У него были порывистые, но сильные объятия, нежности в них было мало… Он всегда хотел только своего и мало обращал внимания на желания женщины. Поцелуи его были страстными, но он ими не увлекался, главное для него было удовлетворить свою страсть…»

Работа затянулась допоздна, и Троцкий предложил отвезти леди Шеридан до гостиницы. На мосту автомобиль остановил патруль, и шофер показал документы. Леди Шеридан якобы сказала Троцкому: «Покажитесь солдатам и скажите, кто вы». Троцкий якобы схватил ее за руку и прошептал: «Замолчите». Автомобиль благополучно миновал заставу и вскоре остановился у бывшего особняка Харитоненко.

Вылепив скульптурный портрет Троцкого, Шеридан вместе с ним совершила романтическую поездку на знаменитом бронепоезде, прозванном фабрикой смерти на колесах, который Троцкий использовал для разъездов по фронтам, Позже Клер напишет в своих воспоминаниях: «На прощанье Троцкий сказал: «Если вы, вернувшись в Англию, будете на нас клеветать, то я приеду в Англию…», — но фразу не закончил». Шеридан была очень напугана.

Лепила леди Шеридан и самого Ленина: «Мои попытки завязать разговор не встретили одобрения. Я попыталась эффектно показать ему свою фигуру, принимая изящные позы у станка, где я лепила бюст. Чтобы обратить на себя его внимание, спросила, какие новости из Англии. В ответ Ленин улыбнулся неопределенной улыбкой, ни злой, ни доброй, и молча протянул мне несколько номеров английской газеты «Дейли геральд»…» В архивах спецслужб хранится ее фотография рядом с бюстом Ленина.

Большое впечатление на леди Клер произвел роскошный обед, который давал в Петрограде комиссар Литвинов в честь уезжающего из России китайского генерала. Изысканные блюда казались, как позже писала Шеридан, сказочными по сравнению с тем, чем приходится питаться в Москве ежедневно.

Леди Шеридан лепила портреты разных людей, в том числе и самого Муссолини, но запомнилась всем своей опасной поездкой в страну победившего пролетариата и портретами его вождей. Пренебрегая смертельной опасностью, Клэр ехала к Якову Петерсу — человеку, которого продолжала любить. Но увидеться они смогли только весной 1921-го в Ташкенте, где он руководил операциями по борьбе с басмачами, ловил шпионов и формировал первую советскую резидентуру.

По официальной версии, «кровавого чекиста» арестовали в 1937-м и вскоре расстреляли. Но убили Петерса или нет — неизвестно. Смерть одного из создателей ВЧК окутана тайной.

Первая жена и дочь Петерса все-таки приехали в СССР в 1928 году. Его дочь Мей стала работать в английском посольстве и жила с отцом в одной квартире. В самом начале войны в октябре 1941 года она рассказала Антонине Захаровне — второй жене Петерса, что располагает информацией о том, что «Яков Христофорович жив и продолжает работать». Сохранились и любопытные записи чекистов, из которых следует, что поздним вечером одного из октябрьских дней 1942 года самолет доставил из прифронтовой зоны тело убитого, голова и плечи которого были обернуты кожаной курткой. Перед вскрытием было произведено опознание, на которое приехал только один человек. Один из чекистов оставил свидетельство, в котором фигурируют два имени — того, кто приехал на опознание, и того, кто лежал перед ним на анатомическом столе. Первого звали Сталин; второго — Петере. Фантастические времена рождают фантастические легенды.

Вторая поездка леди Клер Шеридан в Россию в 1923 году обернулась разочарованием. Она решила сменить место жительства и уехала в Америку, где стала любовницей Чарли Чаплина. Она продолжала заниматься ваянием и писала мемуары. К слову, ее кузин Уинстон был весьма плодовитым художником и написал за жизнь около 500 картин.

Посольство соединенного королевства

В феврале 1931 года в доме сахарозаводчика Харитоненко «прописывается» Посольство Соединенного Королевства. Так Великобританию отблагодарили за то, она первой из великих держав установила дипломатические отношения с Советским государством (1 февраля 1924 года).

Богатство интерьеров бывшего сахарного магната служат прекрасным фоном для блеска дипломатических приемов и пребывания высоких гостей, а автомобили посольства имеют регистрационные номера CD 001.

Долгие годы особняк жил изолированно, что отражало достаточно сложные перипетии отношений двух стран. После нападения Германии на Советский Союз отношения наладились. Осенью 1941 года Посольство Великобритании, как и другие иностранные представительства, было эвакуировано на Волгу, в Куйбышев, и вернулось в Москву в 1943 году после разгрома немцев под Сталинградом.

В октябре 1944 года, после открытия «второго фронта» сюда на встречу с британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем приезжал Сталин. Во время подготовки этой встречи произошел курьезный случай: для охраны «вождя народов» в особняк прислали неимоверное количество сотрудников НКВД, что дало повод заместителю наркома иностранных дел А. Я. Вышинскому пошутить: «Как видно, Красная Армия одержала еще одну победу: она захватила британское Посольство». Переговоры двух лидеров длились всю ночь и закончились на рассвете. По словам высокого гостя, на них преобладала атмосфера особой доброжелательности, и впервые за много лет были установлены непринужденные и дружелюбные отношения.

Некоторые историки приписывают Черчиллю ставшую легендой фразу: «Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире, диктатором, который принял Россию с сохой и оставил ее с атомным вооружением». Однако ряд исследователей считают эту речь мистификацией. Хорошо известны и другие исторические черчиллевские афоризмы, например: «Умный человек не делает сам все ошибки — он дает шанс и другим»; «Я готов ко встрече с Творцом. Другое дело, готов ли Творец к такому тяжкому испытанию, как встреча со мной»; или «По свету ходит чудовищное количество лживых домыслов, а самое страшное, что половина из них — чистая правда».

В воспоминаниях современников Черчилль остался как необыкновенно умный и жизнерадостный человек. По всему миру ходят легенды об его неподражаемых фразах и остроумных ответах:

На одном официальном приеме, разливая шампанское, официант облил лысину Черчилля и ужасно перепугался. За столом установилась гробовая тишина. Прервал ее сам потерпевший: — «Милейший, вы действительно считаете, что это самое радикальное средство от облысения?»

На заседании Ялтинской конференции Иден что-то написал и протянул записку Черчиллю. Тот, прочитав, сжег бумажку своей сигарой. Затем написал ответ и протянул его Идену. Иден прочитал записку, разорвал ее на мелкие кусочки и бросил в корзину для бумаг. Работники Государственной безопасности восстановили текст записки Черчилля. Премьер писал: «Не волнуйтесь. Старый ястреб не выпадет из гнезда». Несколько лет советские дешифровщики пытались разгадать скрытый смысл записки. Им это не удалось. Через много лет Хрущев встретился в Англии с премьером Черчиллем и спросил его: «Мы приложили много усилий, чтобы понять смысл записки. Дело прошлое. Вы остались один из всей большой тройки. Поделитесь секретом». — «Да у меня тогда расстегнулась ширинка. Господин Иден предупредил меня, а я его успокоил».

Фотограф, снимая Уинстона Черчилля в день его восьмидесятилетия, вежливо спросил: «Надеюсь, сэр, что и в следующем году в этот же день я снова смогу снять вас?» — «А почему нет? — улыбнулся Черчилль. — Надеюсь, со здоровьем у вас все в порядке?»

По воспоминаниям очевидцев, в первые послевоенные годы сотрудники иностранных представительств, как и большинство москвичей, недоедали. Супруга приехавшего в 1949 году в Москву нового посла Великобритании Дэвида Келли нашла на чердаке посольской резиденции запертую комнату, а когда ее открыли, обнаружила в ней кур на насесте, которые из-за недостатка света несли яйца с белым желтком. Оказалось, дворецкий предыдущего посла подпольно продавал яйца дипломатам.

Близость к Кремлю тревожила Сталина. По преданию, как-то утром вождь подошел к окну и увидел в двух шагах от Кремля, на противоположном берегу Москвы-реки, британский флаг и с нескрываемым раздражением потребовал убрать англичан оттуда. Был даже выделен участок земли на Смоленской набережной. Однако процесс растянулся на сорок лет, пока мудрая женщина Маргарет Тэтчер не убедила Горбачева оставить послов в Москве и Лондоне в их прежних резиденциях, а для посольства выделить новое место. Возможно, это был единственный случай, когда Сталин сказал: «Сделать так!», а так сделано не было.

В период «оттепели» 1960-х годов гостями особняка были многие советские руководители, в том числе Н.С. Хрущев и А.Н. Косыгин. Сейчас даже трудно перечислить имена всех знаменитых людей, которых помнят эти стены. В разное время здесь останавливались члены британской королевской семьи — герцог Глостерский, принц Эдвард, принцесса Диана, супруг Королевы герцог Эдинбургский, принцесса Анна. Во время своего визита в бывшем особняке Харитоненко жила британская королева Елизавета П. По ее словам, «особняк на Софийской набережной — самая красивая британская резиденция в мире».

Диана Спенсер: королева людских сердец

Это был первый в истории официальный визит в Россию английского монарха, приуроченный к 450-летию дружеских связей между Россией и Великобританией. После смерти Сталина — почти совпавшей с восшествием молодой Елизаветы II на престол — наши руководители не раз «намекали» Лондону о большой заинтересованности видеть британскую королеву в качестве почетной гостьи в Москве. Члены ее семейства — принц Филипп, принц Уэльский, принцесса Анна и другие — были у нас в России, но сама монархиня от такого визита воздерживалась по весьма трагическим причинам.

Расправа, учиненная над Романовыми в Екатеринбурге и Алапаевске, непоправимо настроила британскую монархию против Советской власти. Расстрелянные в подвале Ипатьевского особняка в ночь с 17 на 18 июля 1918 г. Николай II и члены его семейства были связаны родственными узами с Виндзорской династией. Внучкой британской королевы Виктории была и родная сестра последней российской императрицы — Елизавета Федоровна, падшая жертвой красного террора в Алапаевске.

В 1966 г. стали ходить слухи о возможном визите королевы в СССР. Тогда в День Победы советское посольство посетила сестра королевы Маргарет со своим супругом. Впервые после 1917 г. члены королевской семьи совершили визит такого уровня.

Сделанное в ходе визита Горбачева в 1989 г. предложение о посещении Елизаветой II Москвы было ею принято. Но дата так и не была установлена. То, что не удалось Хрущеву, Косыгину, Брежневу, Горбачеву — удалось Президенту Ельцину: британская королева Елизавета II посетила Россию в октябре 1994 года. Во время своего визита в Москву Ее Величество королева Елизавета II открыла памятную доску перед входом в будущее посольство Великобритании на Смоленской набережной, а через несколько лет на официальной церемонии в присутствии Ее Высочества принцессы Анны состоялось открытие нового ультрасовременного здания, площадью 21 тысяч квадратных метров. А старый уютный особняк так и остался за англичанами — в качестве парадной резиденции посла Великобритании.

В посольстве есть свои излюбленные традиции и праздники, так раз в году существует необычная традиция собираться за обеденным столом тем, кто имеет какое-либо отношение к флоту Этот праздник называется «Трафальгар». День Трафальгарского сражения — это празднование победы Королевского флота под командованием вице-адмирала Нельсона над объединенным флотом Франции и Испании в Трафальгарском сражении, произошедшем 21 октября 1805 года. Сам героический лорд Нельсон сложил в этом сражении свою голову. Праздник по традиции проходит без музыки, цветов и салютов, нет даже женщин, поскольку флотские свято чтят примету: женщина на корабле — к несчастью.

На особняках, где располагаются посольства, в глаза бросается вывешенный флаг и помещенный на видном месте герб — символ государства и его суверенитета. Герб Великобритании, как и сама страна, имеет свою историю, сочетающую в себе множество ярких событий. Королевский герб Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии — это официальный герб британского монарха (в настоящее время — Елизаветы II). Другие члены королевской семьи и правительство страны используют другие гербы.

В государственном гербе — гербовой щит разделен на 4 четверти. В его первом и четвертом полях — одинаковые изображения: по три золотых леопарда на красном фоне. Второе поле золотое, а в нем красный лев. В третьем голубом поле — золотая арфа. С незапамятных времен на языке геральдики львом и леопардом называют одно и то же изображение льва. Но фигуру именуют львом лишь в том случае, когда зверь стоит на задних лапах.

Три красных леопарда на красном фоне появились в английском гербе при Ричарде Львиное Сердце после 1195 года и находятся там до сих пор. Красный восстающий лев во втором золотом поле представляет Шотландию. В третьем поле — золотая арфа с серебряными струнами — герб Ирландии. Приобретя независимость от британской короны, Ирландия оставила золотую арфу в качестве национального символа, но осталась она и на британском гербе, получив новое официальное толкование как герб Северной Ирландии, подчиненной британской короне.

В Англии впервые основной символ страны — британские львы — появился при Ричарде I Львиное Сердце

Щит венчает золотой турнирный шлем. На нем императорская корона с нашлемником — золотым коронованным леопардом, которого в просторечии называют «британским львом.

Гербовой щит, опоясанный подвязочной лентой и вышитым на ней девизом ордена Подвязки «Honi soit у mal у pense» (франц. «Позор тому, кто дурно об этом подумает») с двух сторон поддерживают коронованный лев и белоснежный единорог на цепи. Это фантастическое животное считали символом осторожности, благоразумия, чистоты и строгости. Возникла даже легенда, что охотнику никогда не поймать единорога и что он покорится лишь непорочной деве. Поэтому в Средневековье единорог считался эмблемой Девы Марии. В самом низу написан девиз монарха в Великобритании: «DIEU ЕТ MON DROIT» (франц. «Бог и мое право»). Королевский герб встречается в двух вариантах, один из которых используется только в Шотландии.

Флаг Соединенного Королевства, называемый Юнион Джек

Интересна история Флага Великобритании, называемого Юнион Джек (Union Jack) и символизирующего объединение под властью империи различных регионов. Так, прямой широкий крест (т. н. «крест Св. Георгия») является символом Англии, покровителем которой являлся Св. Георгий. Белый косой крест («крест Св. Андрея») — символ Шотландии. На шотландском флаге этот крест изображался на синем фоне, который также перешел на флаг Великобритании. Поверх белого диагонального креста был помещен символ Ирландии — красный диагональный крест («крест Св. Патрика», покровителя Ирландии).

Как правило, старинные московские здания овеяны романтическими легендами. По словам знаменитого Брюса Локкарта, работавшего в 1912–1917 годах вице-консулом в Москве, однажды Павел Харитоненко пригласил в особняк на вечер британскую парламентскую делегацию. Соседом Локкарта за столом оказался русский капитан 3-го ранга Каховский — адъютант адмирала Бересфорда. Внезапно Каховского позвали к телефону. Обратно офицер уже не вернулся. Как позже выяснилось, звонила его любовница, которая заявила, что их связь разорвана. Каховский якобы сразу вытащил револьвер и застрелился. Правда ли, что страстно влюбленный морской офицер покончил счеты с жизнью на месте или ушел из особняка в ту январскую ночь, точно не известно. Но с тех пор находятся очевидцы, которые уверяют, что видели призрак несчастного капитана.

В своих воспоминаниях Локкарт описал званый вечер, происходивший в этом доме в январе 1912 года: «Это был огромный сказочный дворец. Волшебная страна цветов, привезенных из Ниццы, с оркестрами, игравшими в каждом вестибюле…» Прошло уже почти столетие, а дом по-прежнему поражает воображение всякого, кому посчастливилось увидеть это чудо, созданное мастером, имя которому — Федор Шехтель.

Знаменитый зодчий украсил Москву великолепными особняками, во многих из них сегодня размещены иностранные миссии. В одном из самых изысканных шехтелевских замков находится резиденция уругвайского посла.

Грезы об идеале

Дворец в духе Средневековья

ОСОБНЯК ФЕДОРА ШЕХТЕЛЯ — РЕЗИДЕНЦИЯ ПОСЛА РЕСПУБЛИКИ УРУГВАЙ

Ермолаевский переулок, 28.

Архитектор Ф.О. Шехтель. 1896 г.

Городская усадьба Ф.О. Шехтеля

Магия московского модерна

Недалеко от легендарных Патриарших прудов в тихом Ермолаевском переулке в 1896 году появился средневековый готический замок, словно сошедший со старинных гравюр. Построил этот необычный дом для себя и своей семьи замечательный русский архитектор Федор Осипович Шехтель, один из самых известных в России мастеров стиля модерн. Он стал одним из создателей нового архитектурного языка XX века, а своим девизом выбрал слова «Любить искусство и творить сказку».

Франц Шехтель в 1886 г.

Франц Шехтель был немцем по крови, но считал себя русским зодчим, а в 1914 году и вовсе принял православие, став Федором. Великий зодчий не сразу выбрал стезю архитектора, увлекаясь множеством профессий, связанных с искусством. В молодости Шехтель иллюстрировал книги и журналы, рисовал театральные афиши, меню для торжественных обедов. Триумфальным событием для Шехтеля стал заказ на оформление Москвы к коронации Николая П. Он создавал эскизы театральных декораций и костюмов, заслужив репутацию «виртуоза карандаша», рисовал виньетки, в том числе и для книг А.П. Чехова, навсегда снискав его дружбу. За общительность, остроумие, за то, что, по выражению В.М. Саблина, «не матерел на архитектурных лаврах», Чехов называл Шехтеля талантливейшим из всех архитекторов, а он почтил память Чехова, построив в 1914 году на его родине библиотеку и музей.

Шехтель не представлял жизни без каждодневной напряженной работы. Когда он работал, никто не осмеливался входить к нему в кабинет. Внучка архитектора, художница М. С. Лазарева-Станищева, вспоминала, что дед работал с упоением. Запершись в своем кабинете, он иногда по нескольку суток не выходил даже к столу. Любимые им бифштексы приходилось просовывать ему в чуть-чуть приоткрытую дверь. Кроме того, он никогда не позволял себе вольностей: к завтраку всегда выходил во фраке.

«Уверен, что без работы я был бы никуда не годен — как часы, заводимые регулярно и постоянно», — писал о себе сам Шехтель и работал, работал и работал. По словам великого зодчего, он искал в архитектуре «музыку форм и радость красок» — эти слова во многом относятся и к его собственному особняку. В нем он прожил четырнадцать полных творческих исканий лет.

Ко времени его постройки 36-летний архитектор завершил строительство роскошного дворца Морозовых на Спиридоновке, получив, наряду с известностью и материальное благополучие. Именно на эти средства Шехтель купил небольшой участок неподалеку от огромного владения Морозовых, и стал возводить себе «небольшой архитектурный автопортрет».

Вряд ли какое-либо иное здание может рассказать о творческой индивидуальности архитектора больше, чем особняк, построенный им для себя самого. Здесь зодчий, не связанный желанием влиятельного заказчика, может почувствовать себя по-настоящему свободным. Возможно, поэтому Шехтель и создал в тихом патриархальном переулке невиданный романтический замок, свидетельствовавший об его истинных вкусах.

При взгляде на него еще чувствуется увлечение Средневековьем, но уже намечаются первые ростки модерна. Здесь и башни, и выступающий вперед прямоугольный корпус с высоким щипцом, украшенный окном, характерным для поздней английской готики XV века. У здания нет одного ярко выраженного главного фасада, дом живописно смотрится со всех сторон. Поверхность дома непрестанно ломается, стены отступают, поворачивают под самыми различными углами, непрерывно меняются и движутся, как живой организм. Кованая решетка с растительным орнаментом выполнена в виде извивающихся побегов невиданного растения.

Зодчий с юмором писал о своем новом доме А.П. Чехову: «…Построил избушку непотребной архитектуры, которую извозчики принимают то ли за кирку, то ли за синагогу».

Как во внешнем его облике, так и в интерьерах рациональность и удобство сочетаются с красотой и поэтичностью. Над главным входом в дом, расположенным в многоугольной башне справа, зодчий поместил изысканное мозаичное панно, выполненное в мастерской В.А.Фролова по эскизу зодчего. На нем, на золотистом фоне распускающийся бутон, расцветший и увядающий лиловые ирисы, символизирующие три времени жизни цветка: рождение, расцвет, увядание и три стадии человеческой жизни: детство, расцвет и старость.

По легенде, свое название ирис получил за изысканность и яркость в честь древнегреческой богини Ириды, покровительницы радуги, которая спускалась с Олимпа к людям в семицветном одеянии, чтобы возвестить людям волю богов. Во многих мировых культурах ирисы имели особое сакральное значение. Еще древние римляне на пирах опускали цветки ириса в бокалы с вином. Ирис красовался и на гербе города Флоренции. Между прочим, герб французских королей, «флер де лис», «цветок лилии», на самом деле цветок ириса. В Японии ирис считался цветком воинского духа. В христианской традиции — символизировал чистоту и защиту, а также олицетворял страдания Христа и часто выращивался в монастырях. Символ стал любимым цветком эпохи модерн как символ магии и тайны.

На панно изображены и три таинственных символа: латинская буква S — начальная буква фамилии архитектора в латинском написании и число 96 — год постройки дома. Существует мнение, что число 96 можно трактовать, как латинскую букву N — начальную букву имени жены Федора Осиповича, Натальи Тимофеевны Жегиной.

Внутри дома также ощущается «средневековый романтизм», господствует спокойная и изысканная красота. Замок подобен ожившей старинной английской балладе. Цветные оконные витражи, стрельчатые арки, массивная резная мебель благородного темного дерева, прозрачные стекла резного хрустального стекла с изысканным рисунком, словно драгоценные камни, украшающие корону английского короля. Они больше похожи на изысканные произведения ювелиров, чем стеклодувов. Массивные деревянные балки, делящие на квадраты потолки парадных залов, резная балюстрада, отрада зимних вечеров — роскошный камин, украшенный сложной затейливой лепниной, воскрешают романтический дух рыцарского замка поздней английской готики XV века и вызывают к жизни мысли о духах и преданиях, «населяющих» таинственный замок.

Роскошный камин в кабинете Шехтеля

Парадная деревянная резная лестница

Каждая деталь интерьера индивидуальна и неповторима, словно слово в поэме. Убери его, и исчезнет волшебство, замолчит музыка, застывшая в камне. В интерьерах дома талантливый зодчий воплотил новые замыслы. Он обратился к приему, который впоследствии станет характерным для его построек, — проектирование «изнутри наружу», когда внешняя архитектура фасадов задана планировочной целесообразностью интерьеров, основанных на трех главных принципах: комфорт, удобство, красота. Внутреннее устройство дома выражало новейшее представление об архитектуре. Не чопорный классический порядок, а стремление к индивидуальности, смелости и свободе.

Все здесь от витражей, мебели, и светильников созданы фантазией Шехтеля по его собственным эскизам. Так, небольшая прихожая в башне главного входа сохранила установленную Шехтелем вешалку для одежды и витражи-клейма на рыцарские темы с изображениями мужчины и женщины. Существует красивая романтическая версия о том, что это хозяин и хозяйка дома, встречающие гостей.

Изысканные витражи дома

В вестибюле невольно привлекает внимание изысканная нарядная рама большого зеркала, напоминающая зубчатые стены средневековой крепости, главным акцентом которой служит великолепная парадная деревянная резная лестница. Вокруг нее разворачивается анфилада комнат первого этажа: Большая гостиная, кабинет зодчего с роскошным камином, Малая гостиная, нарядная столовая и опять та же гостиная.

Интерьеры посольства Уругвая

Самое большое помещение в доме — парадная гостиная, самое нарядное — кабинет самого Шехтеля, где также царит атмосфера Средневековья. Находящийся там роскошный камин из белого родосского мрамора, украшен изысканной лепниной, в которой переплетаются ленты, фрукты и сказочные существа — сфинксы, грифоны и химеры, будто таинственные духи, населяющие фантастический замок. На стенах кабинета зодчего висели собственные эскизы и шедевры его живописной коллекции, такие, как «Садко» Врубеля, «Самарканд» Сарьяна и «Масленица в Париже» Рериха. Т.Р. Саблина вспоминала, что дом Шехтеля был полон картинами. Все они жили «по-домашнему» или даже скорее — «по-родственному». К ним разрешалось близко подходить, подолгу со всех сторон рассматривать, даже прикасаться. Федор Осипович не видел в этом никакого греха: «Они же писались, чтобы жить с нами!» Правда, молодежь около них не задерживалась, а старшие обычно обсуждали только постоянно появлявшиеся новинки. Федор Осипович мог ими восторгаться часами и хорошо разбирался в старине. По словам очевидцев, свои картины зодчий приобретал не по системе, а что нравилось, западало в душу.

Над камином расположена резная галерея, куда ведет узкая спираль винтовой лестницы: когда-то там размещалась богатая библиотека Шехтеля. С потолка свисает роскошная старинная кованая люстра с фантастическими драконами, полновластными хозяевами таинственного особняка. Мифологический Дракон — верный страж, который защищает хозяина от всего негативного и дарит ему счастье и удачу, процветание и благополучие.

Рядом с кабинетом находилась уникальная семигоугольная парадная столовая, в которой не раз бывали Антон Чехов, Константин Коровин, Леонид Собинов, Исаак Левитан, Михаил Врубель. При Шехтеле здесь была его мастерская. Из столовой мы снова попадаем в большую гостиную, которая разделена аркой на две части с очень красивой кованой решеткой с изображением голов фантастических сатиров. Раньше под ней крепился занавес, отделявший пространство гостиной от центральной лестницы дома, ведущей на второй этаж. В верхнем этаже дома располагались личные покои хозяина и его семьи.

В особняке в Ермолаевском переулке Шехтель прожил долгих 14 лет, а в 1910-м переехал в свой новый дом на Большой Садовой, 4, сооруженный асимметрично и оформленный в духе неоклассицизма. Над входной аркой находится великолепный барельеф, исполненный по рисунку знаменитого архитектора. Центральное место в композиции занимает фигура древнегреческой богини мудрости Афины, к которой с двух сторон шествуют музы живописи, скульптуры, музыки и архитектуры.

После отъезда зодчего его романтический особняк переходит к почетной гражданке Е.Я.Дунаевой, принадлежавшей к членам многолюдного и очень богатого клана торгового мануфактурного дома «И.И. Дунаева наследники». После революции в доме архитектора жили советские высокопоставленные лица, в том числе и известный политический деятель. А.С. Бубнов. С 1944 года здание было передано Центральному бюро по обслуживанию иностранцев и с тех пор используется для размещения дипломатических представительств. Сегодня в доме знаменитого архитектора находится резиденция посла республики Уругвай. В бывшей гостиной семьи Шехтелей проходят официальные приемы, а в кабинете архитектора — камерные музыкальные вечера.

На стене изображен герб Уругвая, ставший официальным в 1908 г. Герб состоит из овала, разделенного на четыре части с восходящим над ним майским солнцем. Его обрамляют две оливковых ветви, символизирующие мир. В верхней левой четверти изображены золотые весы как символ равенства и справедливости. Верхняя правая четверть содержит гору Монтевидео с крепостью на ее вершине, олицетворяющая силу и обороноспособность. В нижней правой части — бегущий конь, символ свободы и независимости. В нижней левой части — золотой бык, символ богатства и изобилия страны.

Несколько лет назад в посольском особняке побывали журналисты. Их встретил гостеприимный хозяин — посол Уругвая в России Альберто Фахардо Клаппенбах, который рассказал, что благодаря стараниям бывших и нынешних обитателей особняка, интерьеры сохранены практически полностью в том виде, в каком они были созданы Шехтелем. Однако дом несколько обустроен, согласно вкусам его нынешних хозяев, и мебель, и картины привезены ими с родины, из собственного дома и дома его матери. «Это дом, в котором приятно жить. Все комнаты разные. Каждая — отдельная вселенная, но в целом это очень гармоничный мир».

Посол рассказал и о современной жизни особняка. «В бывшей мастерской архитектора, где, по меньшей мере, восемь углов, ныне столовая. Кабинет бывшего хозяина по-прежнему уютен. Только теперь это — музыкальная гостиная. Иногда камерный ансамбль занимает место на деревянной галерее, и треск поленьев в пылающем камине служит естественным дополнением к струнной музыке». Но самое удивительное посол сообщил на прощание: «По ночам в моем доме в бывшем кабинете зодчего гуляет привидение!» Возможно, это привидение бывшего хозяина роскошного особняка — великого Шехтеля, умершего в страшной нищете.

Звезда по имени «Шехтель»

Революция стала закатом Шехтеля. Великий зодчий стал ненужным, как и сам модерн.

Знаменитого зодчего выселили из собственного дома. Он долго скитался по съемным квартирам, найдя в итоге приют у своей дочери Веры в небольшой коммуналке на Малой Дмитровке, 25. В тесной квартире, где стояли помпейские и этрусские вазы, громоздились древние фолианты и кипы чертежей, а на стенах в несколько рядов висели бесценные полотна, особенно горько было сознавать свою неустроенность и ненужность.

После разрухи первых послевоенных лет Шехтель преподавал во ВХУТЕМАСе, продолжал преподавать в Строгановском училище и по-прежнему призывал своих студентов оправдать волшебную сказку о трех сестрах — «живописи, скульптуре и архитектуре, взявших на себя благодарную задачу украсить наше существование», и любить искусство, ибо любовь побеждает все.

Нищий академик. Бывший — а потому бесправный — надворный советник, кавалер орденов Анны и Станислава. Голодный член архитектурных обществ Рима, Вены, Мюнхена, Парижа, Глазго, Берлина. Бездомный, отстроивший с полсотни самых роскошных усадеб, домов, дач. Он тяжело болел, голодал и бедствовал, но продолжал упорно хвататься за любую работу, но выбраться из нужды не удавалось. Его проекты мостов, плотин и крематориев не вызывали одобрения, а идею египетской пирамиды в качестве мавзолея вождя посчитали глупой шуткой.

Сталин предпочел другой проект. По одной простой причине — венцом щусевского Мавзолея стала трибуна, на которой могли красоваться здравствующие вожди.

Октябрьская революция выдвинула вперед других, «революционных» архитекторов. Зодчие, влюбленные в Красоту, оказались за бортом новой жизни. Иные зодчие, впрочем, смогли перестроиться. Так архитектор Фомин, трижды отрекшись от юношеских идеалов, объявил себя «пролетарским классиком». Жолтовский с головой ушел в проект Дворца Советов. Иванов-Шиц отдал дань Лениниане — в виде зала заседаний в Большом Кремлевском дворце. Шехтель тоже пытался найти свое место в новых строительных замыслах — создал проект обводнения Голодной степи, гидростанцию и плотину на Днепре, соорудил павильон Туркестана для Сельскохозяйственной выставки. Однако все проекты последних лет жизни, сделанные Шехтелем, остались только на бумаге.

Великий зодчий, один из самых обеспеченных архитекторов, строивший особняки знаменитым московским миллионерам, доживал свой век в страшной бедности, не имея денег на лекарства, а потом и не вставая с постели. По ходатайству А.В. Луначарского ему назначили пенсию, которой архитектор пытался прокормить всю свою голодавшую семью. На его руках — немощная жена и страдающая чахоткой дочь Екатерина. Любимый сын Лев редко появлялся у «отставшего от времени отца».

Окруженный несметными богатствами, Шехтель умирал с голоду. Вот о чем он писал в своем предсмертном письме к своему близкому другу И. Д. Сытину: «Вы знаете, как я люблю работать, но нигде не могу заполучить таковую и никто ничего не покупает; между тем я окружен несметными, по-моему, богатствами, которые оцениваются в сотни тысяч, но никто не покупает, моя коллекция картин, персидских миниатюр, библиотека — бесценны. Все мои картины должны быть в музеях. Посоветуйте мне — что делать, как спасти все эти ценности, я боюсь, что придут из Краснопресненского районного отдела и отберут картины, мебель для устройства местного клубного Музея… Я строил всем: Морозовым, Рябушинским, Фон-Дервизам — и остался нищим. Глупо, но я чист».

В другом письме он горько иронизирует: «Я окружен несметными богатствами, а я не могу купить даже молока для больной дочери… Я молю Бога прикончить эту каторгу, но доктора хлопочут зачем-то продлить это мучение. Я ничего не могу есть, ослаб до того, что не могу сидеть, лежать еще хуже, у меня остались одни кости и пролежни, очевидно, я должен умереть голодной смертью…» В другом письме он горько иронизирует: «Прошу Луначарского прислать мне верную дозу цианистого калия».

В Москве людей интересует хлеб, а не живопись и старинные книги. И Шехтель с последней отчаянной надеждой обращается к Сытину, думая уже не о себе, а о родных, которые останутся жить после его скорой смерти: «Нищенствовать при таких ценностях — более чем недопустимо. Продайте все это в музеи, в рассрочку даже, но только, чтобы они кормили жену, дочь и сына Льва Федоровича!»

По словам очевидцев, Шехтель безгранично любил своего единственного сына Льва, ставшего известным художником. Однако строптивый сын, разойдясь в оценке того направления, к которому он принадлежал, демонстративно взял фамилию матери и стал называть отца только по имени-отчеству. Федор Шехтель не смог принять эстетику нового времени, которую декларировали даже его дети.

Несмотря на то что Федор Осипович не всегда понимал своих детей, он всегда поощрял их творческие поиски. Он отдал большой зал своего особняка на Садовой для устройства выставки и собраний группы молодых футуристов. Здесь часто собиралась молодежь, друзья сына — М. Ларионов, Н. Гончарова, А. Осмеркин, В. Чекрыгин, В. Маяковский в своей бессменной черной самодельной блузе с невероятным ярко-желтым бантом. Блуза и бант так и остались на обложке первой книги его стихов, которую он писал в доме своего друга Льва Жегина, который сделал к ней иллюстрации.

Поэт еще в 1909 году был одним из авторов манифеста футуристов, которые сбрасывали искусство с корабля современности. А для Шехтеля это было немыслимо. Строители новой жизни были бескомпромиссны. Лев Жегин вместе с Маяковским и другими революционными новаторами ниспровергал основы старого искусства, отрицая творчество своего великого отца. На этом пути им было не по дороге. Творец «нового стиля» оказался не нужным строителям нового мира.

Со временем немногословный и замкнутый в себе Лев Федорович Жегин стал говорить об отце с симпатией и пониманием. Годы сделали свое дело, принципы истолкования искусства, на которых разошлись отец и сын, спроецированные на новое время, явно потеряли свою первоначальную остроту. Наследников Лев Федорович не имел. Единственный сын Ванечка утонул во время студенческого похода в одной из сибирских рек.

Умер Федор Шехтель в Москве в 1926 году и упокоился на Ваганьковском кладбище. Там же и жена, и малолетний сын Борис, и дочь Екатерина. И фамильное гранитное надгробие в стиле модерн, которое вместе с его автором пытались вычеркнуть из былого и настоящего. Имя архитектора, оставившего Москве изысканные особняки и общественные здания, долгое время было незаслуженно забыто и только сегодня начало звучать в полный голос. Тем ценнее каждое свидетельство о знаменитом зодчем. Одно из них — воспоминания его родного внука Вадима Сергеевича Тонкова, известного артиста эстрады, создавшего образ интеллигентной старушки Вероники Маврикиевны:

«Вот еще была такая история. Я не знаю, насколько она правдива, но, во всяком случае, мне об этом рассказывал большой сановник. Новый год у партийной верхушки было принято справлять в приемной МИДа, или, как ее еще называли, «у Громыки», в бывшем особняке Зинаиды Морозовой на улице А.Толстого, 17. Обычно отмечал его там и Брежнев, с которым приехал Вилли Брандт. Узнав фамилию архитектора, строившего здание, немец довольно произнес: «А, Шехтель — это наш!» И вот после этого к моему предку стали проявлять интерес. А ведь раньше говорили, что он строил исключительно для буржуев.

Это не так! Ярославский вокзал, Московский Художественный театр, кинотеатр «Художественный» на Арбате, павильон Туркестана на первой Сельскохозяйственной выставке в Москве, проекты Народного дома и Народного театра для парка «Сокольники», не говоря уже о проектах Днепростроя и даже мавзолея Ленина. И Московский Художественный — тоже не для буржуев. Это был общедоступный театр. «Заказ театра, украшающего Москву, я почитаю за честь выполнить безвозмездно», — именно так ответил мой дед Морозову, Станиславскому и Немировичу-Данченко, когда они предложили ему выполнить проект. Кстати, интересно, что во время реконструкции особняка Лианозова, в котором размещалось «Кабаре-буфф ОМОН», на стене был обнаружен рисунок деда углем. То есть он все сделал без чертежей. И это тем более удивительно, потому что дед всегда все детально вычерчивал вплоть до дверной ручки и последнего винтика в ней. Как говаривал Савва Морозов: «Фамилия Шехтель иностранная, а размах у Франца Иосифовича истинно русский…»

Шехтель создал город в городе (более 60 зданий): роскошные усадебные ансамбли, изысканные особняки, величественные доходные дома, детские приюты, гостиницы, вокзалы, магазины, банки, типографии, театры, храмы, надолго определившие лицо Москвы. И летящая белая чайка на занавесе Московского Художественного театра (МХТ) в Камергерском переулке, напоминавшая о связи театра с Чеховым, — этот символ тоже придумал Шехтель.

Вадим Тонков на протяжении многих лет безуспешно пытался создать в Москве музей Шехтеля. Все чудом сохранившиеся реликвии потомки зодчего хранят в небольшой квартире. Единственный памятник — надгробный, на Ваганьковском кладбище. По словам Вадима Сергеевича, после революции деду предлагали прекрасные условия жизни и работы многие страны Европы, но он предпочел остаться в России, сменив свои элитные сигары на махорку.

Он сказал, что он не сможет расстаться с землей, где построены его проекты, его дети и не покинет их никогда.

Великий зодчий не увидел трагической участи своих храмов: многие из них были разрушены и осквернены. Что касается светских зданий, то им повезло больше. Хоть модерн и признали буржуазным стилем, его роскошные особнячки передали дипломатическим ведомствам и посольствам. А в доме на Малой Никитской открыли музей A.M. Горького, предоставив гражданам возможность любоваться чудом шехтелевского модерна. Символом признания гения стало наречение его именем малой планеты.

Райский сад русского модерна

Особняк А. И. Дерожинской — резиденция австралийского посла

Кропоткинский пер., 13.

Архитектор Ф.О. Шехтелъ. 1901–1904 гг.

Волшебная сказка Федора Шехтеля

Особняк А.И. Дерожинской

Знакомство с Федором Шехтелем не будет полным, если не познакомиться с еще одним творением великого архитектора — особняком А.И. Дерожинской в Кропоткинском переулке, 13, где ныне находится резиденция посла Австралии.

В 1901 году, после громкого успеха собственного особняка и великолепного готического замка Саввы Морозова, к известному архитектору обратилась дочь известного суконного фабриканта, рогожского старообрядца И. П. Бутикова Александра Дерожинская, имевшая славу едва ли не самой взбалмошной и эксцентричной особы Москвы, с просьбой построить для себя невиданный замок, который удивил бы и поразил видавшую виды Москву.

В 16 лет Александру насильно выдали замуж за крупного финансиста, известного общественного деятеля — Павла Павловича Рябушинского. Этот брак был совершен исключительно по желанию родителей, как союз двух очень богатых старообрядческих семей. Поэтому неудивительно, что вскоре Рябушинский бросил молодую жену и ушел к другой, забрав с собой сына Павла. Поговаривали, что Александра подала на развод, но ей его не давали лет восемь! За это время она потеряла родителей и брат, не способный к бизнесу, растратил очень большую часть дедова капитала. Ей пришлось заняться бизнесом, что у нее получалось блестяще. Сразу после развода она снова вышла замуж за потомственного военного В.В. Дерожинского.

Рябушинские в это время заказали у самого именитого и дорогого архитектора роскошный дом у Никитских ворот. Брошенная жена, в ответ, решила поразить оставившего ее мужа и удивить видавшую виды патриархальную Москву. Шехтель блестяще осуществил эту непростую задачу, сделал дом САМЫМ-САМЫМ: самое современное отопление, самое большое окно, самые высокие потолки, самые современные материалы и много всего самого-самого…

Третий раз Александра Дерожинская вышла замуж за И.И. Зимина, одного из директоров товарищества Зуевской мануфактуры. Его брат СИ. Зимин на собственные средства организовал в Москве частную оперу своего имени (ныне это здание Московского театра оперетты). Бурная личная жизнь заказчицы вызвала некоторую путаницу в именовании знаменитого особняка, поэтому в различных трудах по истории искусства он называется то «домом Дерожинской», то «домом Зиминой», хотя речь идет об одном и том же московском шедевре. Благодаря великому зодчему имя дочери текстильного фабриканта навеки вошло в историю мировой архитектуры.

Особняк Дерожинской, рожденный изысканной фантазией Федора Шехтеля, напоминает обитель призраков Серебряного века, вдохнувших в интерьеры поэтическую романтику и декадентскую тревогу. По преданию, знаменитый зодчий был вдохновлен на создание необычного и фантастического особняка во время прослушивания Первой симфонии Александра Скрябина. Рожденный в самом начале тревожного XX века под звуки божественной музыки особняк стал символом нового и изысканного стиля модерн, что значит «современный». И хотя в стиле модерн строили и банки, и вокзалы, и доходные дома, именно в особняках он проявился со всей глубиной. Каждое здание рождалось как архитектурный миф. Здесь нет места прозе жизни, мелочам быта. Быт одухотворяется, создается атмосфера покоя и возвышенности.

Ф.О. Шехтель считал, что задача архитектора украсить существование, дать радость глазу и повысить тонус. «Любя искусство, мы творим волшебную сказку, дающую смысл нашей жизни», — не раз говорил зодчий. Жилище должно быть достойно человека! Особняк в Кропоткинском переулке — часть этой сказки. Особняк, словно выросший из-под земли, стоит в глубине тенистого сада. Причудливое плетение ограды плавно перетекает в узор ветвей старинных деревьев, скрывающих шехтелевский шедевр от нескромного взгляда. Кружевная кованая решетка из диковинных зарослей экзотического кустарника, словно охраняет зачарованное царство.

Шехтель виртуозно управляет эффектом ожившей, подобной растительному побегу, металлической тяги: она прорезает одну из опор, отскакивает от другой, оплетает третью, а в завершение испускает из себя дважды изогнутую боковую лопатку — растущее, пробующее воздух щупальце-побег. Изысканный рисунок этой решетки предвосхищает созерцание необычного здания. Таинственный замок, словно архитектурный миф, сочетает в себе массивность и прозрачность, крепостную замкнутость и гордую, парадную открытость дворца, аскетизм дорического храма и роскошь фантастического райского сада.

Грозный страж сказочного дома

Светло-зеленый фасад, обращенный к переулку, имеет внушительный и торжественный вид. Возможно, такой эффект создают две приземистые тяжелые башенки с узкими окнами, напоминающими бойницы, и господствующая над ним гигантская «башня». В нее заключено пространство самого большого помещения в здании — грандиозной гостиной с огромным во всю стену овальным окном величиной с трехэтажный дом! Это самое большое в России щитовидное окно. Именно Свет, который так важен для создания уютной обстановки, талантливый зодчий возвел в ранг одного из самых главных декоративных элементов наравне с красным деревом, мрамором и позолотой. Шехтель заставил камень, дерево и железо быть послушными его воображению, быть податливыми, как карандаш или кисть в руках художника.

Искусство должно давать человеческой душе и глазу отдохновение от скучной и обыденной жизни, считал архитектор, поэтому любая часть дома, все до последней мелочи должно быть красиво, должно радовать и создавать ощущение праздника. Массивная дверь парадного подъезда украшена снаружи металлическими инкрустациями, а внутри — огромной ручкой в форме замысловатого паука, охраняющего мифический сад.

Камин «Адам и Ева», сделанный по эксклюзивным чертежам Федора Шехтеля

Гордостью фантастического замка является величественный камин, сделанный по эксклюзивным чертежам Федора Шехтеля. По мнению искусствоведов, этот камин самый большой в Москве: под его свод может спокойно войти, почти не сгибаясь, человек среднего роста. По его сторонам расположены барельефы с обнаженными фигурами: женщина стоит, отвернувшись лицом к стене, мужчина смотрит вниз, наклонив голову. Уникальный камин окружен широкой деревянной рамой редкой красоты. Вверху над ней под карнизом — пояс с изысканной резьбой из причудливой цветочной вязи.

Расположение камина напротив окна глубоко символично. По задумке Федора Шехтеля гостиная особняка должна была представлять собой дорический храм. Пространство четко разделено на зоны — нефы. На месте алтаря, на востоке, — камин. На западе — то самое огромное окно, олицетворяющее вход в священное место. Однако каменные рельефы и фрески, которыми украшали стены и потолки дорических храмов, архитектор решил заменить изысканным деревянным убранством. Красным деревом декорировал не только стены, но и потолок. Изящные кованые люстры также выдержаны в изысканном стиле модерн.

В интерьерах особняка продолжается тема фантастических цветов с наружной решетки. Она и на медных сверкающих деталях, деревянных перегородках и на уникальных люстрах, что символизировало райский сад, утраченный в библейские времена Адамом и Евой. Затейливые цветы охватывают гостей своей магической силой, и постепенно им приоткрывается скрытый смысл этого удивительного особняка, наполненного мечтой о Любви, Красоте и Райском блаженстве.

Уникальные люстры

Изысканные лестницы

Внутренний холл

Ручка двери

Парадная деревянная лестница также несет в рисунке своих перил изображение буйно растущих экзотических цветов. Над ней горит медный фонарь с матовым стеклом, от которого также исходит какая-то неведомая магическая сила. В столовой как в сказке есть потайная дверь, за которой — уникальная винтовая лестница в причудливых «завитках». Она пронизывает пространство прихотливым жгутом и завивается от подвала до личных покоев на втором этаже.

Все детали обстановки — мебель, вентиляционные решетки, оконные щеколды, дверные ручки — тщательно продуманы и подчинены общему замыслу, сливаясь в единую мелодию. Они были сделаны на заказ по уникальным авторским эскизам Шехтеля специально для этого особняка. Предметы интерьера органично дополняют пространство. Шедевром дизайна начала XX века считается двухсторонний стол, находящийся близ камина в гостиной. У него две круглые столешницы, соединенные асимметричными ножками. Его используют и сегодня — во время изысканных посольских фуршетов.

Кроме превосходной системы отопления в особняке была уникальная по тем временам система освещения. Например, в гостиной потолок «выложен» затейливыми цветами, сердцевины которых — электрические лампочки. Между потолком и стенами, обшитыми деревянными панелями, — довольно большие незаполненные «пространства». Шехтель собирался заполнить их живописными панно на тему «Времена года», которые он заказал замечательному художнику В.Э. Борисову-Мусатову. Фресок было задумано четыре, по одной на каждую стену холла, в излюбленной манере мастера: старинные усадьбы, зыбкие женские фигуры в сумерках парка. Но, как писал художник, «моя фреска потерпела фиаско… Сделал я четыре акварельных эскиза, и они всем очень понравились… Владелица же палаццо, где нужны эти фрески, благородно ретировалась, предложив за них гроши». Поговаривали, что к окончанию строительства у хозяйки не хватило денег ни на роскошное убранство интерьеров, ни на пышное декоративное панно.

В.Э. Борисов-Мусатов. Автопортрет с сестрой. 1898 г.

Некоторым современникам Шехтеля особняк Дерожинской почему-то напоминал фантастическое чудовище. Дом упомянут в обзоре московской архитектуры И. Николаева, написанным от лица некой француженки: «Я ранее часто проходила этой улицей, но скоро принуждена была избрать другую дорогу, потому что это кошмарное здание начало меня преследовать как кошмар. Мне казалось, что оно начинает двигаться, отдельные корпуса становятся один за другим и образуют тело чудовища. Две башни обращаются в рога, верхние окошечки спариваются и превращаются в маленькие злые и беспощадные глазки… и это чудовище, как сказочный русский зеленый дракон (змий), ползет. Как хорошо, что этот дом обнесен решеткой, что все-таки смягчает впечатление».

Сказочная хозяйка волшебного царства

Минога и «черные списки»

После революции, Александра Ивановна уехала с сыновьями и мужем в Италию, где следы семьи затерялись. Ее роскошный особняк был национализирован, и в нем расположился Внешкольный отдел Наркомпроса, которым руководила жена В.И. Ленина Крупская, имевшая партийную кличку «Минога». Справив новоселье, она сразу же принялась за большевизацию отечественного образования. Задача стояла грандиозная: уничтожив на корню старую «школу учебы» (имеющей основной задачей дать образование) с ее методами, создать «школу жизни», выработав новые марксистские принципы обучения.

Именно Крупская составляла первые списки книг «идеологически вредной и устаревшей литературы», подлежащих запрету и изъятию из библиотек советской России. С ее легкой руки в эти списки попали Платон, Кант, Шопенгауэр, Достоевский, Карамзин, Лесков, Мережковский, Гоголь и Пушкин, что шокировало даже «буревестника революции» Горького. Гоголь попал в «черные списки» за свою мистику и сочувствие к бесам и колдунам, ну, а Пушкин — за то, что воспевал в своих стихах буржуазное чувство — любовь, которое отвлекает работниц от строительства коммунизма.

Особенно сильно пострадали детские библиотеки. «Содержание детской книги должно быть коммунистическое», — требовала Крупская в своих статьях и книгах. По ее приказу из них были изъяты даже народные сказки и «Аленький цветочек» Аксакова. Всего инструкция вдовы вождя мирового пролетариата содержала 97 имен детских писателей, в том числе Чуковского, чьи стихи она называла «буржуазной мутью» и «невероятной галиматьей». Детские стихи Чуковского подверглись жестокой травле, хотя известно, что сам Сталин неоднократно цитировал «Тараканище». Инициатором травли стала именно Н. К. Крупская. В среде редакторов возник даже такой термин — «чуковщина». Детского писателя вынуждали взять на себя обязательство написать советское произведение для детей «Веселая колхозия», но он не сделал этого.

Плакат 30-х годов

По мнению Крупской, сказка может быть вредная и полезная. Здесь она призывала быть особо бдительными. Мистические сказки с феями, русалками и лешими следует сразу выкинуть в мусорную яму, не нужна и вредная фантастика. Большинство старых сказок содержат «классово чуждое содержание», да еще и подают его в фантастической форме. Оттого разгрому подверглись басни Крылова с их «практической житейской мудростью, которая так чужда детям». Вместо «Вороны и

Лисицы» детям предлагались тексты «Интернационала» и «Смело, товарищи, в ногу». Крупская призывала создать современную сказку — детскую по форме и коммунистическую по содержанию. С этой целью Крупская предлагала переписывать популярных детских классиков, например Жюля Верна, выбрасывая из них буржуазное содержание.

Красная Клара и великий кормчий

В 1920 г. Наркомпрос переехал на Сретенку, а здание некоторое время пустовало. В 1921 г. в бывшем особняке Дерожинской поселили делегатов III конгресса Коминтерна. В июне — июле 1921 г. в этом доме неоднократно бывал В. И. Ленин, навещая известную деятельницу международного коммунистического движения, активистку борьбы за права женщин Клару Цеткин, жившую тут вместе с делегатами. Именно ей принадлежит идея отмечать 8 марта Международный женский день. В 41 Клара Цеткин вышла замуж за художника Фридриха Цунделя, который был моложе ее на 18 лет. У ее сына Кости был роман с другой пламенной революционеркой — Розой Люксембург по прозвищу Красная Роза, которая была старше любовника на 15 лет.

С 1920 г. Цеткин постоянно избиралась депутатом рейхстага и призвала к созданию единого пролетарского фронта. После прихода к власти Гитлера левые партии в Германии были запрещены, и Цеткин отправилась в изгнание — в Советский Союз, где 20 июня 1933 г. умерла в знаменитом Архангельском, под Москвой. Урна с ее прахом захоронена в Кремлевской стене.

В конце 1921 г. бывший особняк Дерожинской передают норвежскому представительству. Дипломатического статуса это представительство не имело и ведало лишь торговыми отношениями. После признания Норвегией СССР в 1924 г. норвежская миссия стала посольством и переехала в другой особняк. В 1924 г. дом продолжает числиться в ведении Бюробин (бюро по обслуживанию иностранцев). В документе о закреплении указывалось, что дом использовался как «гостиница для иностранцев». Особняк занимали представительства Узбекской, Туркменской и Таджикской ССР.

В 1925 г. в особняк вселили китайскую дипломатическую миссию, размещавшуюся до того в номерах гостиницы «Савой». Через три года миссия была преобразована в посольство, сохранив за собой особняк Дерожинской. В роскошном доме были устроены канцелярии, а также резиденция посла и советника Китайской Республики. Здесь был во время своего визита в декабре 1949 — феврале 1950 г. Великий Кормчий товарищ Мао Цзэдун, прибывший в Москву, чтобы «лично поздравить тов. Сталина с 70-летним юбилеем». На торжественном заседании 21 декабря Мао занимал в президиуме самое почетное место, и ему первому из иностранных гостей было предоставлено слово.

Сталин и Великий кормчий

Несмотря на оказанные почести и восторженный прием со стороны жителей Москвы, советский лидер был достаточно холоден с Мао Цзэдуном. Слишком хорошо он знал вождя китайской компартии, которого в свое время сравнивал с редиской — «красный снаружи, белый внутри». Сталин долго не принимал высокого гостя и не допускал к нему других членов руководства. Расстроенный Мао в какой-то момент даже заявил, что немедленно уезжает домой. Встречи Сталина и Мао Цзэдуна отличались краткостью и сухостью. Как пишет А. А. Громыко, два лидера не смогли установить между собой необходимый контакт, чувствовалось, что они «не притерлись», им «не хватало сердечности». Сталин по-прежнему не доверял Мао.

По свидетельству специалистов, визит Мао в Москву был омрачен и некоторыми моментами, связанными с культурными различиями. Так, китайских гостей пригласили на балет «Красный мак», в котором, с их точки зрения, Китай и китайцы показывались в извращенном, оскорбительном свете. И все же визит Мао был успешен. 14 февраля 1950 г. СССР и КНР подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи.

В этом же году был принят Герб Китайской Народной Республики. Он состоит из изображения Ворот Небесного Спокойствия — входа в Запретный город с площади Тяньаньмэнь в Пекине — в красном кругу. Над изображением Ворот располагаются пять звезд (большая золотая звезда и четыре маленькие), как на государственном флаге КНР. Красный цвет флага символизирует революцию, желтый цвет звезд — свет. Большая звезда олицетворяет Компартию Китая, четыре звезды — рабочих, крестьян, ремесленников, буржуазию. Они вместе взятые символизируют великое сплочение китайского народа в деле построения коммунизма под руководством КПК.

Флаг современного Китая утвержден тогда, же, в октябре 1949 года. Помимо государственного флага в Китае продолжает использоваться флаг Коммунистической партии (КПК), основанной в 1921 году. Флаг КПК очень напоминает старый советский флаг. На его красном полотнище тоже изображены золотые серп и молот. Но в отличие от флага СССР они более крупные и не сопровождаются звездой. Кстати, по одной из версий, именно китайцы первыми в мире начали использовать флаги.

Во имя мира

За более чем тридцатилетнее пребывание китайской дипмиссии в этом здании первоначальные интерьеры претерпели заметные изменения. Холл был разделен перекрытием на два этажа, частично были разобраны камины, демонтированы бра и плафонные светильники, исчезла мебель и некоторые стеновые панели, закрашены или заклеены росписи. В результате этой трансформации некоторые помещения потеряли свой оригинальный вид.

В 1959 году особняк был передан Посольству Австралии. Затем в нем находилась резиденция посла Австралии в России. Интерьер особняка Дерожинской приобрел австралийский национальный колорит. В гостиной появились картины современных австралийских и российских художников, национальные сувениры и вазы со свежими цветами.

Повсюду присутствует Государственный герб Австралийского Союза, являющийся официальным символом страны. Он изображен в виде щита, поддерживаемого с обеих сторон кенгуру и страусом-эму в обрамлении цветущих ветвей эвкалипта. Щит разделен на 6 частей, каждая из которых заключает в себе эмблему соответствующего штата. Штат Южная Австралия представлен птицей-сорокопутом. Западная Австралия — лебедем на взлете. Штат Виктория представлен созвездием Южного Креста с имперской короной, штат Квинсленд — синим Мальтийским крестом. Лев символизирует штат Тасмания, Новый Уэльс представлен крестом с золотой звездой.

Сейчас в доме Дерожинской, который вот уже больше ста лет является украшением Москвы, ведется научная реставрация, а посольство Австралии расположилось в Подколокольном переулке, д. 10А/2, рядом с легендарной Хитровкой.

У искусствоведов есть определение — «шехтелевская Москва». Талантливый и исключительно трудолюбивый архитектор Федор Осипович Шехтель проектировал и строил во многих городах России, однако большинство осуществленных им проектов получила именно Москва. Стоит пройтись по шехтелевской Москве, взглянуть на его шедевры, и тогда любые слова о творчестве Шехтеля покажутся лишними. Лучшими творениями гениального зодчего искусствоведы единогласно признают особняк Степана Рябушинского и роскошный особняк 3. Г. Морозовой.

Дом Принцессы Грезы

ОСОБНЯК 3. Г. МОРОЗОВОЙ — ДОМ ПРИЕМОВ МИД

Спиридоновка, 17.

Архитектор Ф.О. Шехтель, 1893–1898 гг.

«Средневековый замок» на Спиридоновке даже более романтичен и одухотворен, чем его английские собратья

Английская баллада

Этот замечательный и очень необычный для Москвы особняк, с готическими башенками и зубчатыми стенами, знают все главы дипломатических миссий в России как Дом приемов МИД. Он был построен в 1893 году по заказу известного миллионера, крупнейшего текстильного магната Саввы Тимофеевича Морозова для своей любимой жены. Это был поистине царский подарок, по-рыцарски поэтичный и по купечески щедрый.

Исполнение заказа Морозов доверил 33-летнему технику-строителю Ф. О. Шехтелю, в то время уже довольно известному в среде богатого купечества. Однако заказ такого масштаба для Шехтеля был первый. Все, что он строил раньше, не шло ни в какое сравнение с домом текстильного короля, которого острословы называли «некоронованным императором России». Дело в том, что Шехтель, отчисленный с 3-го курса художественного училища за «систематические непосещения», не имел права строить в Москве. Поэтому ему пришлось экстерном сдавать экзамен на право производства строительных работ, и после этого он смог, наконец-то, подписывать свои чертежи собственным именем. Для морозовского дворца Шехтель собственноручно изготовил около 600 чертежей.

Отгороженный от улицы красивой ажурной оградой с коваными воротами, особняк сразу привлек внимание москвичей. Невиданный замок был выдержан в духе английской готики и напоминает постройки Альфреда Уотерхауза, таковым было желание заказчика. Савва Морозов, с блеском окончив Московский университет, несколько лет стажировался в Англии, писал диссертацию в Кембридже и изучал мануфактурное дело в Манчестере, где на него произвели впечатление особняки в неоготическом духе, особенно популярные среди текстильных магнатов этого города. Шехтель в то время был также увлечен романтикой Средневековья, так что вкусы заказчика и архитектора счастливым образом совпали. Готика для них была не просто архитектурным стилем, а сказочным миром грез, уносящим зрителя в мечту, в далекий от будней мир.

Однако у Саввы были и свои непременные условия. Он со свойственной ему напористостью настаивал, что его настоящий дом — Никольская мануфактура. Следовательно, в новом доме он будет только наездами. «Что касается меня, — говорил он, — мне нужен лишь кабинет, без особого комфорта. Ну, может быть, бильярдная для отдыха. А вот Зинушке предстоит здесь жить постоянно, воспитывать детей, принимать друзей. И хотелось бы, чтобы ее постоянно окружала красота». Вероятно поэтому этот дом называют домом Зинаиды Морозовой и даже подчеркивают, что все в особняке отвечало ее вкусам и привычкам, а не предпочтениям ее знаменитого мужа.

Диковинные стражи сказочного замка

В 1898 году на патриархальной Спиридоновке вырос невиданный средневековый замок, поражающий взгляд благородством линий и совершенством пропорций. Он сразу же стал одним из красивейших зданий Москвы и принес его автору заслуженную славу одного из лучших архитекторов России. Особняк соединил уют жилого дома и величие дворца, создал образ романтического замка, напоминающего прославленную старинную резиденцию английских королей Хемптон-корт недалеко от Лондона. Его многогранные башни и башенки, стрельчатые арки окон и дверей, контрфорсы и зубцы — создают «готическое настроение», а таинственные лоджии с арками на средневековых колонках, будто бы предназначены для того, чтобы сюда могла выйти прекрасная дама и вручить платок склоняющемуся перед ней влюбленному рыцарю. По словам очевидцев, «средневековый замок» на Спиридоновке даже более романтичен и одухотворен, чем его английские собратья.

Здание окружено высокой кованой оградой, на которой находятся фантастические и диковинные стражи, зорко следящие за непрошеными гостями. Составить представление об облике таинственного особняка возможно, лишь обойдя его со всех сторон. Только в движении можно увидеть и оценить разнообразие и совершенство готических элементов. В наружном облике здания все является важным и значимым: размеры огромных окон, их стрельчатые очертания, прихотливый и в то же время строгий рисунок готических переплетов, форма арок крылец и даже фигуры химер на карнизе фасада.

По средневековым легендам, химеры — низшие демоны, стерегущие границу небес и ада. Неслучайно их скульптурами снаружи украшены католические храмы и средневековые замки. Это овеществленные грехи мира, которые не могут проникнуть внутрь божьего храма, огражденного благодатью Святого Духа, и строгие стражи, отводящие зло от своих хозяев. Существует легенда, что всякий раз, когда кто-нибудь грешит, на крыше появляется горгулья или химера, умело теряясь среди каменных фигур.

С этого ракурса особняк редко кто видит

Внешняя необычность особняка, отсутствие привычного глазу симметричного парадного фасада — ничто в сравнении с поразительным внутренним убранством. Готические своды, дубовые резные панели, причудливые оконные переплеты, роскошные кабинеты и будуары, столовая из темного дуба, витражи и росписи, изображающие таинственных дев и благородных разбойников, все было ново и сказочно прекрасно. Каждая вещь, каждая деталь этого интерьера являлась подлинным шедевром, выполненным с поистине средневековой кропотливостью.

Какая барышня, читая английские рыцарские баллады, не мечтала, чтобы однажды явился прекрасный рыцарь и увез ее на белом коне в свой зачарованный замок. Однако жить в настоящем средневековом замке было бы не очень уютно и удобно. Неудивительно, что зодчий искал соединение старинной поэтики с современностью. Он отказался от строгой классической планировки. Расположение залов, комнат и лестниц непредсказуемо. План здания полностью подчинен функциональному назначению помещений и созданию максимального комфорта проживания его обитателей.

Аванзал

Дом был превосходен для жилья, половины хозяев и обслуживающие помещения были изолированы друг от друга. На первом этаже размещались жилые комнаты хозяев, детская, столовая; в перпендикулярном корпусе, находились парадные помещения, зал и две гостиные. Оба корпуса объединялись между собой вестибюлем, аванзалом и парадной лестницей. На втором этаже находились приемная, бильярдная, кабинет, гимнастический зал и комнаты гувернеров. Все пространство невиданного дома становится частью художественной игры, превращаясь в зачарованный мир принцессы Грезы. Для отделки таинственного особняка Шехтель пригласил самого мистического художника — Михаила Врубеля.

Парадная лестница

Поднявшись по великолепной лестнице с перилами в виде фантастических хищников, змей и гиен, как бы охраняющих вход во дворец, гости попадали в напоенный светом аванзал, с голубым ковром и дубовыми резными панелями, скамьями, похожими на троны, у синих стен с серебряными геральдическими гербами.

Другая лестница, парадная и роскошная, ведущая наверх, в кабинет Саввы Морозова, украшена уникальной скульптурой Врубеля «Роберт и Бертрам», выполненной в романтическом духе средневековых баллад и изображающей щит рыцаря Роберта, защищающего монахинь от чудовища. Снизу лестницу поддерживают страшные застывшие фигуры демонов, каждый из которых злорадствует в беззвучном смехе.

Скульптурный кронштейн парадной лестницы

В какой-то степени сюжет витража перекликается с оперой Мейербера «Роберт-Дьявол», где злой гений Бертрам борется с благородным по духу рыцарем Робертом. Причем лицо героя, которого пытается погубить князь тьмы, обретает отчего-то портретные черты самого художника. Гости, идущие по лестнице, вольно или невольно обращали взор на скульптуру и непременно останавливались, задумываясь о ее символике. Может быть, Врубелю было известно о неустанной борьбе Саввы с его многочисленными «злыми демонами». Тонкий художник и необыкновенно ранимый человек, Михаил Врубель будто предчувствовал, что жизнь хозяина особняка закончится трагически, как и его собственная.

Витраж парадной лестницы

Стену парадной лестницы Врубель украсил великолепным витражом, завораживающим и заставляющим испытать какой-то особый, священный трепет. На нем перед сказочным замком, утопая в цветах, покрывающих луг, пышно одетые дамы встречают гордого рыцаря, погруженного в глубокое раздумье, в сопровождении кроткого пажа и мужественного оруженосца. Во всем облике рыцаря — какая-то тайна, мечта, загадка. Врубеля по праву называют художником мысли. Не случайно поэты-символисты — А. Блок, В. Брюсов, А. Белый считали художника своим предтечей.

Не все залы были выдержаны в готическом духе — только гигантская столовая с роскошным камином, украшенным рыцарскими фигурами, и Малая гостиная, где главное внимание привлекает не резьба в средневековом духе, а три замечательных врубелевских настенных панно «Утро», «День» и «Вечер», обладающих особой колдовской притягательностью. Приглушенные краски холстов сияют особым внутренним светом, таинственные образы живут своей загадочной жизнью, погружая нас в свои сокровенные тайны.

Большой зал сделан совсем в ином стиле: он «весь белый, в колоннах, весь, как в огне горящий», когда хрусталь люстр и канделябров отражается в мраморе стен и зеркале наборного паркета. Несколько комнат были украшены изысканным золоченым декором в стиле рококо, а камерная спальня хозяйки дома была выполнена из редкой карельской березы. В интерьере дома красота приобретала особый, символический, философский смысл. Она была во всем: в изысканных люстрах, в решетках вестибюля, даже в крючках вешалок в виде стилизованных бычьих головок и создавала настроение сентиментальной мечтательности. Благородство и храбрость рыцарей, верность их возлюбленных, мудрость волшебников безмолвно взывали к обитателям этого таинственного особняка.

По словам Максима Горького, часто посещавшего хозяина дома, в гостиной хозяйки висела васнецовская «Птица Гамаюн», превосходные вышивки Поленовой-Якунчиковой, и все было, как в лучших домах. Роль элегантной дамы и покровительницы искусств, которую взяла на себя Морозова, раздражала «пролетарского писателя», и он с иронией замечал: «В спальне у хозяйки устрашающее количество севрского фарфора, фарфором украшена широкая кровать, из фарфора рамы зеркал, фарфоровые вазы и фигурки на туалетном столике и по стенам, на кронштейнах. Это немного напоминало магазин посуды». Зинаида Григорьевна в долгу не осталась и написала в своем дневнике: «Максима Горького люблю и уважаю, а с Алексеем Максимовичем Пешковым не дружу».

Комнаты же самого Саввы, напротив, были обставлены скупо, будто номера в недорогой гостинице. Савва вообще мало интересовался роскошью, и, бывало, даже на улицу выходил в стоптанных ботинках, что не мешало ему пользоваться репутацией дельного и уважаемого человека. Так рабочий кабинет Морозова, оформленный Ф. Шехтелем в строгом соответствии с полученным им заказом, представлял собой небольшую комнату с книжными шкафами, стоящими вдоль стен, единственным украшением, которого была бронзовая голова Ивана Грозного работы Антокольского. За кабинетом была спальня; обе комнаты, по словам Максима Горького, «своей неуютностью вызывали впечатление жилища холостяка».

Необычный особняк сразу же стал одной из московских достопримечательностей. Таких вычурных, бросающих вызов «родовых замков» купечество себе еще не позволяло. Сам московский градоначальник, великий князь Сергей Александрович, изъявил желание осмотреть его. Вот только Савва, раздраженный чрезмерным интересом к своему дому, в назначенный день дома не появился и «московское чудо» высокому гостю показывал дворецкий. Разразился скандал. Когда Савве передали неудовольствие князя, он даже удивился: ведь Сергей Александрович хотел видеть дом, а не хозяина.

Бал, устроенный в честь новоселья, долго обсуждала вся Москва. Газеты подробно комментировали помпезное открытие нового морозовского особняка, который сразу же окрестили «московским чудом». По словам современников, радушная хозяйка пригласила на торжество весь московский бомонд и принимала гостей с поистине королевским величием.

На следующий день после новоселья Шехтель проснулся по-настоящему знаменитым. Его мастерскую завалили заказами. Ежегодные поездки за границу стали традицией и, главное, он, наконец, получил диплом техника-строителя, дававший право вести строительные работы.

Богатейшие купцы, вкладывая миллионы на постройку своих дворцов, не стесняли модного зодчего в средствах. «Им нравится, надев западноевропейский смокинг, подниматься по широкой лестнице готического вестибюля, скопированного в уменьшенном размере с Виндзорского замка», объяснял он свою неожиданную популярность знакомому архитектору.

В доме другого Морозова, Ивана Викуловича, в Подсосенском переулке, 21 Шехтель создал готический «кабинет Фауста», украшенный врубелевскими панно и скульптурами химер, и деревянного карлика, сидевшего на ступеньке лестницы в библиотеку с раскрытой книгой, в которой было написано по латыни «Жизнь коротка, искусство вечно» — девиз архитектуры Шехтеля.

Увы, принеся славу и деньги своему создателю, особняк на Спиридоновке не принес покоя и счастья его владельцу текстильному королю Савве Тимофеевичу Морозову, о котором до сих пор ходят бесчисленные легенды.

Фамильные легенды

Среди легенд о Морозовых и рассказ о пяти рублях, с которых началось все дело, и ограбление с убийством, и фальшивые деньги, и секрет замечательной краски, изобретенной Морозовыми, и золотая крыша морозовского дома, и многое-многое другое.

Человек-легенда — Савва Морозов

Знаменитая династия Морозовых ведет свою родословную с начала XIX века от предприимчивого крепостного мужика из села Зуево Владимирской губернии Саввы Васильевича Морозова. Как гласило семейное предание, все началось с его удачной женитьбы — за невестой дали целых пять рублей приданого. На эти деньги в селе Зуеве Савва-старший и открыл в 1789 году мастерскую по выпуску шелковых кружев и лент, которые довольно быстро стали популярными среди московских модниц. По семейным преданиям, основатель знаменитой династии начинал с того, что сам носил свой товар за 70 верст пешком в Первопрестольную и продавал с лотка. Да так там прославился, что вскоре уже ему навстречу стали выходить перекупщики, желавшие скупить все разом.

Помогли удачливому крестьянину стать миллионщиком его предпринимательский талант, трудолюбие и император Наполеон. Когда после страшного пожара в 1812 году в Москве сгорели все ткацкие фабрики, Савва открыл на территории родного села Зуева четыре фабрички: прядильную, ткацкую, белильную и красильную и вскоре выкупил себя и свою семью из крепости за фантастическую по тем временам сумму — 17 000 рублей.

По одной из фамильных легенд, ассигнации оказались фальшивыми. Крестьянин так ловко срисовал денежки, что помещик сначала ничего не заметил и только на следующий день разглядел, что на бумажках нет водяных знаков. В полицию он заявлять не стал, не захотел выносить сор из избы, и договорился с Саввой под честное слово, что тот позже непременно расплатится с ним по-настоящему.

Морозовы не стремились особенно разрушить эту легендарную оболочку вокруг себя. Более того, некоторые из них утверждали, что они являются… потомками боярыни Морозовой. Всем было понятно, что это не более, чем легенда, тем не менее, в старообрядческой среде только один слух о таком родстве имел огромное значение.

Как бы то ни было, крепостной мужик заработал денег, выкупил у барина себя и родных, перебрался в Москву, где получил почетное гражданство и приобрел роскошный дом. Дожив до глубокой старости, Савва Васильевич так и не одолел грамоты, однако это не мешало ему отлично вести дела. К старости он владел ткацкой мануфактурой из четырех фабрик. Дети Морозова продолжали дело отца, семейное предприятие росло и расширялось, основывались новые мануфактуры, и семейство Морозовых становилось все более богатым и знаменитым, известным не только в России, но и за рубежом.

Савва Васильевич позаботился устроить потомков даже на том свете: рядом с его могилой на Рогожском кладбище стоит белокаменный старообрядческий крест с надписью, уже потускневшей от времени: «При сем кресте полагается род купца первой гильдии Саввы Васильевича Морозова». Сегодня там лежит четыре поколения Морозовых.

После его смерти владельцем Никольской мануфактуры стал его сын Тимофей. В народе его не любили и слагали о нем особые легенды. Говорили, что крыша его дома выложена золотыми листами. По другой версии, золотым в его доме был нужник. Поговаривали, что он продал душу дьяволу, и теперь его пуля не берет. Говорили, что на фабриках Тимофея Морозова самые строгие порядки и самые большие штрафы. По слухам, он собственноручно замучил 40 человек, которых закопали в подвале заводоуправления. Вероятно поэтому, первая в России крупная стачка произошла именно на фабриках Т.С. Морозова. После стачки хозяин отменил штрафы, уволил ненавистных рабочим мастеров, и… полностью отошел от управления мануфактурой. К управлению фирмой приступил его двадцатипятилетний сын Савва Тимофеевич Морозов. (Савва Второй).

На посту директора Савва проявил себя блестяще, модернизировав производство на английский лад и даже построив диковинную для Москвы турбинную электростанцию. Он упразднил драконовские штрафы, сократил управленческий аппарат и ввел твердые расценки. Очень скоро морозовские изделия вытеснили английские ткани не только в России, но даже в Персии и Китае, что вывело Никольскую мануфактуру на третье место в России.

В народе Савву Тимофеевича не просто любили, а обожали и ласково называли Саввушкой. Для своих рабочих он стал строить теплые бараки, школы, больницы и даже театр. Он создал первое в стране общество трезвости, открыл «сад отдыха», в котором для рабочих по вечерам играл специально нанятый оркестр, а по выходным на летней эстраде выступали приглашенные из столицы артисты, (в том числе и Шаляпин) и в котором рабочим бесплатно раздавали чай и сладости. В народе поговаривали, что Савва часто по вечерам переодевается в крестьянскую рубаху и ходит в таком виде по улицам, а всякого, кто замечен в плохом отношении к рабочему люду, выгоняет без объяснения причин.

Скандал в благородном семействе

Женился Саввушка по большой любви, не побоявшись скандала. Дело в том, что 19-летняя красавица Зинаида Григорьевна уже была замужем, да еще и за родственником, двоюродным племянником Саввы Сергеем Викуловичем и уже носила фамилию Морозова. Ходили слухи, что Сергей Викулович взял ее из ткачих на одной из морозовских фабрик. Поговаривали, что работала она «присучальщицей», то есть следила за тем, чтобы не рвалась нить. Там-то ее якобы и заметил хозяин, да и взял в барские хоромы. На самом же деле Зина была дочкой богородского купца Григория Зимина, хозяина Зуевской мануфактуры. Семья будущей невестки была хорошо известна Марии Федоровне. Отец Зинаиды даже сватался к Марии Федоровне, но родители предпочли отдать ее за Тимофея.

Зинаида Григорьевна Мороз

По семейной легенде, однажды на одном из вечеров Зинаида появилась одна — муж предпочел отправиться на охоту. Савва подошел к одинокой гостье и любезно проводил в зал. Так началось знакомство, а вскоре по Москве пошли слухи об их романе. Мать Саввы Мария Федоровна вызвала сына для серьезного разговора, но, увидев его счастливые глаза, не стала уговаривать расстаться с этой женщиной. Слова сына ее поразили: Савва признался, что они ждут ребенка, и вопрос о свадьбе решен.

И для семьи Морозовых, и для семьи Зиминых развод Зинаиды и женитьба Саввы на разведенной были страшным позором. В России развод не одобрялся, а для старообрядцев это было — немыслимо. Старообрядцы свято чтили свои законы: не сквернословили, не пьянствовали, не курили, никогда не повышали голоса, много работали. В доме Марии Федоровны не было горячей воды, телефона, электрического света, а спала она даже в преклонном возрасте на сколоченной мужем жесткой деревянной кровати. И самое, главное, старообрядцы никогда не женились на разведенках. Отец Зинаиды говорил, что ему легче было бы видеть дочь в гробу, чем второй раз под венцом. Савва пошел на чудовищный скандал и семейный

позор — свадьба состоялась. Первенца супруги назвали в честь деда, Тимофеем.

Именно после женитьбы в 1888 г. Савва с женой покидают родительский дом и покупают на тихой аристократической Спиридоновке барский особняк, принадлежащий Н. Т. Аксакову, брату известного поэта. Вскоре на этом участке начинается строительство дома, поразившего москвичей своим великолепием.

Савва Тимофеевич поселился в роскошном особняке с молодой красавицей женой, на которую по купеческим обычаям и был оформлен дом. Зиночка обожала роскошь и упивалась светскими успехами. Немыслимые туалеты, самые изысканные драгоценности, самые модные и дорогие курорты, фешенебельные отели, собственный выезд, ложа в театре… Морозов беспрекословно оплачивал все счета своей обожаемой жены. Ее суетное тщеславие порой не знало границ и приводила к курьезам. На открытии Нижегородской ярмарки Савва Тимофеевич как председатель ярмарочного биржевого комитета принимал императора с семьей. И в ходе торжественной церемонии ему высказали замечание, что шлейф платья его жены длиннее, чем у императрицы Александры Федоровны, что являлось серьезным нарушением этикета.

Зинаида Григорьевна, став хозяйкой роскошного особняка, окрещенного молвой «московским палаццо», превратила свой дом в роскошный светский салон. У нее «запросто» бывала сестра царицы, жена московского генерал-губернатора великая княгиня Елизавета Федоровна. В изысканных, сверкающих гостиных хозяйки собиралась вся артистическая элита. Здесь звучали голоса Ф. И. Шаляпина, который ценил ее как прекрасную собеседницу и пел для нее русские народные песни, К. С. Станиславского, В. И. Немировича-Данченко, И. М. Москвина, В. И. Качалова, А. П. Чехова, О.Л. Книппер. Здесь можно было встретить сына Л.Н. Толстого Сергея Львовича, В. А. Гиляровского, Л.Н. Андреева, историка В.О. Ключевского, художников И.И. Левитана, А.Н. Бенуа, министра финансов Витте, который представил «ситцевого короля» самому императору. Авторитет Зинаиды Морозовой был столь высок, что с ее мнением считались сильные мира сего, а творческая элита прислушивалась к ее умным и тонким замечаниям.

Вот как описывает хозяйку Андрей Белый: «В комнату вошла Сказка тихими неслышными шагами. У нее было светло-серое платье, и на нем были нашиты серебряно-бледные листья. В рыжих волосах горела бриллиантовая звезда. Она ступала тихо и мягко, как бы пряча свое изящество в простоте. Это был верх аристократической естественности».

Жизнь в богатом доме протекала интересно и счастливо, подрастали дети. Обворожительная хозяйка со всей страстью своей натуры отдалась устройству семейного очага. Казалось, ничто не предвещало беды в уютном и просторном Морозовском доме, в любимом театре, все обещало покой и счастье. Но в это время в жизни Саввы появилась женщина, с именем которой связана семейная драма, а, возможно, и его смерть. Имя роковой женщины, ведущей актрисы Художественного театра — Мария Федоровна Андреева, с ранней юности впитавшая в себя страсть к театру и сцене, обожавшая внимание публики и многочисленных поклонников.

По семейной легенде, Савва Тимофеевич как-то посетил спектакль молодого еще Художественного театра (МХТ), посмотрел на Москвина в роли царя Федора Иоанновича и так растрогался, что тут же пришел на собрание акционеров театра и скупил все его паи. На самом деле он был одним из первых купцов, откликнувшихся на просьбу Станиславского помочь в создании первого в России общедоступного театра. Именно он нашел новое здание для театра в Камергерском переулке и оплатил его полную реконструкцию, заказав его перестройку своему любимому архитектору — Федору Шехтелю. Морозов практически содержал весь театр, покупал костюмы для спектаклей, а для пьесы «Снегурочка» даже снарядил экспедицию за костюмами на Север. По скромным подсчетам историков, Савва Тимофеевич израсходовал на театр колоссальную сумму — более 500 000 рублей. Но не только деньги Морозов положил на алтарь любимого дела — он отдал ему душу.

Станиславский по достоинству оценил Морозова: «Этому замечательному человеку суждено было сыграть в нашем театре важную и прекрасную роль мецената, умеющего не только приносить материальные жертвы, но и служить искусству со всей преданностью, без самолюбия, без ложной амбиции и личной выгоды…».

Савва Тимофеевич лично руководил осветительной службой театра. Как-то один из его друзей, придя в особняк на Спиридоновке, увидел, как Савва на дорогущем столе красного дерева смешивает какие-то лаки. «Савва, ты бы хоть подстелил что-нибудь, испортишь ведь мебель», — заикнулся гость. «Стол что, ерунда, — ответил хозяин, — такой любой столяр за сто рублей сделает. А вот лунный свет только у меня в театре будет».

Мемуаристы пишут, что с годами Савва Тимофеевич стал тяготиться атмосферой в своем доме, его раздражала и излишняя роскошь, и чрезмерная светскость жены. Властный характер Зинаиды Григорьевны, когда-то восхитивший Савву Тимофеевича, стал тяготить его. Бешеная страсть к жене переросла в отчуждение. Они жили в одном доме, но практически не общались. Не спасли этот брак даже четверо детей. Наступил конец семейному счастью пары, создавшей свой союз по страстной любви.

Зинаида Григорьевна, умная и гордая, разлад переживала тяжело. Появляясь в светском обществе, она ходила с высоко поднятой головой, надменная и недосягаемая. За этим величием скрывались отчаяние и обида. Во всех своих бедах она обвиняла М.Горького, которого винила в крахе своей семьи — из-за него Савва Тимофеевич связался с революционерами и с актрисой Андреевой, ставшей в жизни Саввы Морозовой роковой женщиной.

Женщина непомерной красоты

Жена высокопоставленного чиновника А.А. Желябужского, принявшая сценический псевдоним Андреева, разочарованная неудачей в личной жизни, искала утешения в игре на театральной сцене. Ей прочили блестящую театральную жизнь, но она избрала путь профессиональной революционерки. Возможно, первоначально она просто «играла» в революцию, как играла ведущие роли на сцене МХТ. Но постепенно новая жизнь, полная романтики и тайн, полностью ее захватила, и для театра уже не осталось ни сил, ни времени.

М.Ф. Андреева

Многие считали Андрееву самой красивой женщиной русского театра. Сама великая княгиня Елизавета Федоровна писала ее портрет, а также самые знаменитые художники России — И.Н Крамской, И.Е. Репин, И.И. Бродский. Увлечение Саввы переросло в любовь, завязался бурный роман. Морозов, восхищаясь ее красотой, благоговейно преклонялся перед талантом и мчался выполнять любое желание.

Именно по ее просьбе он дает деньги на нужды партии, на побег из тюрьмы политических заключенных, на издание ленинской газеты «Искра», на создание подпольных партийных типографий. Он лично доставляет запрещенную литературу на… собственную фабрику, прячет в своем роскошном особняке революционера Николая Баумана, спавшего по ночам в кабинете хозяина или на бильярдном столе. Поговаривали, что в то время когда в особняке прятался Бауман, Морозова решил посетить сам московский генерал-губернатор С.А. Романов. Прием был обставлен самым роскошным образом. Сергей Александрович сидел за столом и даже не подозревал, что сидящий здесь же «друг семьи» Морозовых — опаснейший революционер Бауман, которого искала и не могла найти вся московская полиция.

Позже охранка установит, что Андреева была связана с большевиками и собрала для РСДРП миллионы рублей, использовав для этого влюбленных в нее богатых купцов и крупных промышленников. За свою уникальную способность «вытрясти деньги из толстосумов» Ленин даст ей партийную кличку «товарищ Феномен».

По словам К.С. Станиславского, она не просто использовала влюбленного в нее Савву Морозова, но и всячески осмеивала его перед московской публикой. Не выдержав едких насмешек над влюбленным человеком, режиссер направил актрисе резкое письмо: «Отношения Саввы Тимофеевича к Вам — исключительные… Это те отношения, ради которых ломают жизнь, приносят себя в жертву… Но знаете ли, до какого святотатства Вы доходите?.. Вы хвастаетесь публично перед посторонними тем, что мучительно ревнующая Вас Зинаида Григорьевна ищет Вашего влияния над мужем. Вы ради актерского тщеславия рассказываете направо и налево о том, что Савва Тимофеевич, по Вашему настоянию, вносит целый капитал ради спасения кого-то… Я люблю ваши ум и взгляды и совсем не люблю вас актеркой в жизни. Эта актерка — ваш главный враг. Она убивает в вас все лучшее. Вы начинаете говорить неправду, перестаете быть доброй и умной, становитесь резкой, бестактной и на сцене, и в жизни».

Андреева принадлежала к числу людей, суждения о которых расходятся полярно. Очень редко современники отзывались о ней безразлично, равнодушно. «Ее или порицали или восхваляли, любили или ненавидели, превозносили до небес или клеймили», — вспоминала хорошо знавшая знаменитую актрису жена Луначарского Н.А. Розенель.

Но когда появилась в театре талантливая артистка Книппер-Чехова, то все главные роли стали отдавать ей. Андреева подняла бунт, стала жаловаться Морозову на Немировича-Данченко. В конце концов, два совладельца театра так возненавидели друг друга, что не могли спокойно разговаривать, и Морозов отказался от своего директорства.

Вместе со своим близким другом Максимом Горьким и Марией Федоровной он затеял новый театр, но тут Андреева и Горький объявили, что полюбили друг друга. Это открытие было для Саввы тяжелейшим потрясением. Но даже после того, как Андреева и Горький стали жить вместе, Морозов по-прежнему трепетно о ней заботился. Он преданно ухаживал за ней в больнице, ради нее вытаскивал из тюрьмы Горького, а позже сделал шаг, возможно, ставший роковым. Боясь, что когда-нибудь Андреева, по ее собственным словам, «умрет под забором нищей», он застраховал свою жизнь на сто тысяч рублей на предъявителя и отдал страховой полис актрисе.

Савва Большой и Савва Маленький

Тяжело переживая потерю любимой, Савва Тимофеевич делает попытку вернуться к жене, и она, ради детей, идет ему навстречу. По слухам, узнав об измене возлюбленной, он, запершись в кабинете, написал прощальное письмо и приготовил пистолет. Вот-вот, должен был раздаться роковой выстрел, но вдруг раздался громкий детский крик. И Савва очнулся. Он вспомнил, что в последние дни все в доме ожидали радостное событие — рождение ребенка. Маленький человечек, его младший сын Саввушка, спас его своим криком от безумства. Наутро он с горестью рассказал об этом Марии Федоровне, подарив ей, как память об их несостоявшейся любви, свою предсмертную записку.

Любовь оказалась невозможной. Друзей в своем кругу у него не было. Он презрительно называл своих коллег «волчьей стаей», и «стая» отвечала ему боязливой нелюбовью. Постепенно пришло понимание истинного отношения к нему со стороны «товарищей»: большевики видели в нем всего лишь глупую дойную корову и беззастенчиво пользовались его деньгами. В письмах «искреннего друга» Горького сквозил откровенный расчет. Он по-прежнему требовал денег, денег, денег.

Савва Тимофеевич впал в жестокую депрессию, начал избегать людей, много времени проводил в полном уединении. По Москве и поползли слухи о его безумии. По настоянию жены и матери был созван консилиум, который поставил диагноз — «тяжелое нервное расстройство» и рекомендовал направить «больного» для лечения за границу. После чего он с супругой и личным врачом в апреле 1905 года отправился сначала в Берлин, а затем и в ставший для него роковыми Канн.

В Канне «революционный» шантаж не прекратился. Савва Тимофеевич почти все время молчал, и лишь однажды сказал жене, что и здесь к нему приходил Красин, требовал денег, но он их не дал. Потом помолчал и добавил: «Они меня убьют». Тогда Зинаида Григорьевна посчитала слова мужа результатом его нервного состояния, но после его гибели не раз с горечью вспомнила их.

Тайна смерти Саввы Морозова

В роковой день 13 мая 1905 года, Савва Тимофеевич сделал гимнастику, долго плавал. Он был в прекрасном настроении, спокоен, весел и даже предложил съездить в Монте-Карло «поиграть немного». Он гулял с женой в парке, строил планы на будущее, а после отправился к себе в комнату отдохнуть до обеда. Неожиданно, Зинаида Григорьевна услышала довольно громкий хлопок. Вбежав к нему в спальню, испуганная женщина обнаружила на диване тело мертвого мужа. Рука его безжизненно свисала, рядом с ней на полу валялся пистолет. Окно было открыто, на письменном столе лежала предсмертная записка (бережно сохраненная Андреевой): «Прошу никого не винить». Записка была написана на простом клочке бумаги, без подписи, без даты.

На крик Зинаиды Григорьевны в комнату вбежал врач Морозова, Н.Н. Селивановский и служащие гостиницы, которые и вызвали полицию. Доктор обратил внимание на то, что его пациент лежал в обычной для него позе на кровати с закрытыми глазами. Это удивило его. После расспросов близких и служащих гостиницы было установлено, что никто глаза покойному не закрывал. Врач был убежден, что Морозова убили спящим. Его мнение подтверждают криминалисты и специалисты по баллистике. Они склонны считать, что при таком положении тела, расположении правой руки и пистолета нельзя исключать версию убийства с инсценировкой самоубийства. Зинаида Григорьевна также сделала заявление, что через открытое окно видела удалявшуюся фигуру мужчины в плаще и в надвинутой на глаза шляпе. Он очень напоминал преследовавшего и шантажирующего их Леонида Красина.

Градоначальник граф Шувалов в секретном донесении, направленном в департамент полиции, писал: «… По полученным мною из вполне достоверного источника сведениям Савва Морозов еще до смерти своей находился в близких отношениях с Максимом Горьким, который эксплуатировал средства Морозова для революционных целей. Незадолго до выезда из Москвы Морозов рассорился с Горьким, и по приезде в Канн к нему по поручению писателя приезжал один из московских революционеров, а также революционеры из Женевы, шантажировавшие покойного, который в это время уже был психически расстроен. Под влиянием таких условий и угроз Морозов застрелился».

Однако Зинаида Григорьевна была категорически с ним не согласна и не раз утверждала, что Савву Тимофеевича застрелили революционеры, которые постоянно требовали своего у «друга» денег, т. к. после разрыва с Андреевой Савва престал их финансировать. Л.Б. Красин, главный террорист большевистской партии, несомненно, знал о существовании страхового полиса у возлюбленной Саввы и вполне мог организовать его убийство, после того как не получил денег от самого Морозова. Вскоре после смерти Саввы «долгожданные» деньги оказались у большевиков.

К словам жены и лечащего врача никто не прислушался. Ни французская, ни русская полиция не желали громкого скандала и не были заинтересованы вести затяжное следствие. И вскоре прекратили расследование. Официальной версией следствия стало самоубийство.

Многие обстоятельства этого самоубийства до сих пор не ясны, что породило несколько легенд. По первой, Морозов не смог пережить того, что Андреева предпочла ему Горького, и застрелился. По второй, убедившись, что «дойная корова» революции уходит из-под контроля, террористы попытались заставить Савву передумать. Морозов шантажу не поддался, и тогда последовал роковой выстрел. Поговаривали и о причастности к смерти сына Марии Федоровны Морозовой, и, конечно, жены, которая-де устала терпеть от него унижения и постоянные измены. Газеты также писали, что с прогрессивным промышленником расправилась реакция. Многие авторы советского времени приписывали смерть Саввы Тимофеевича Морозова царской охранке.

Морозовский клан испытывал глубокое унижение: самоубийц не хоронили в освященной земле, и покойника пришлось объявить сумасшедшим. В качестве неоспоримых доказательств были представлены следующие доводы. Во-первых, плохая наследственность. Душевной болезнью страдали многие из клана Морозовых: одна из его сестер не смогла пережить измены мужа и покончила с собой, другая еще в молодости сошла с ума, и ее пришлось поместить в приют, и даже дочь самого Саввы — Мария не избежала этой участи. Следовательно, покойный не мог контролировать свои действия. В газетах тут же было опубликовано сообщение, что у Саввы Тимофеевича за границей произошло помутнение рассудка, и он скончался «в результате сердечного приступа».

Как бы то ни было, но разрешение на погребение на Рогожском кладбище было получено. Морозова привезли из Франции в закрытом металлическом гробу, который, даже не открывали. На похоронах великого мецената А.А. Козлов, тогдашний генерал-губернатор Москвы, подойдя к Зинаиде Григорьевне, которую он хорошо знал и в доме которой бывал, выразил ей соболезнование и прямо сказал: «Не верю я в разговоры о самоубийстве, слишком значимым и уважаемым человеком был Савва Тимофеевич. Потеря для всех — огромная».

В том, что произошло на самом деле, не стал разбираться никто: французской полиции не было дела до русского, русской жандармерии — того, что случилось во Франции. Морозовы же хотели, чтобы эта история поскорее забылась. Все попытки выяснить правду о гибели Морозова решительно пресекла его мать Мария Федоровна, якобы сказавшая: «Оставим все как есть. Скандала я не допущу». По мнению исследователей, все близкие Саввы Тимофеевича были уверены, что он не был самоубийцей, а убит большевиками, но страх расплаты за правду его гибели, страх за детей и внуков не позволяли им открыто заявить об этом. И еще одно косвенное доказательство того, что Морозов не покончил жизнь самоубийством, а был убит: в случае самоубийства страховка никогда не выплачивалась. Тайна смерти Морозова так и не была разгадана.

Многие в Художественном театре искренне горевали о трагической кончине Морозова. Болезнь, а впоследствии смерть Саввы Тимофеевича, по словам Станиславского, «оторвала от театра кусок его сердца». Когда в 1923 году МХТ гастролировал в США, Станиславский рассказывал американцам о роли Морозова в судьбе театра, о его «меценатстве с чисто русской широтой». Американские богачи не могли, по словам Константина Сергеевича, «понять этого человека. Они убеждены, что меценатство должно приносить доходы». Савве Морозову меценатство приносило сплошные убытки, зато давало интерес к жизни, возможность приносить радость.

Жизнь после смерти

«Жалко этого человека, славный он был и умница большой. Затравили его, как медведя, маленькие злые и жадные собаки, — писал Максим Горький Е. П. Пешковой в июне 1905 года. — Из угла, в который условия затискали этого человека, был только один выход — в смерть».

По словам пролетарского писателя, после смерти Саввы Морозова среди рабочих его фабрики возникла легенда: «Савва вовсе не помер: в гробу его не было, вместо него похоронили другого, а он отказался от богатства и тайно ходит по фабрикам, поучая рабочих уму-разуму». Согласно полицейскому акту в 1907 году в Никольском объявился мужик, выдававший себя за Савву Тимофеевича Морозова. Его привечали в компаниях, поили в кабаках, но потом вычислили и сильно побили.

После смерти мужа Зинаида Григорьевна так и не обрела душевный покой. Стены когда-то милого ей дома казались душными и тесными. Везде, даже на кладбище ей мерещился призрак несчастного Саввы. Москвичи сразу же подхватили эти слухи, придумав им неожиданное продолжение. По словам очевидцев, в старой части Рогожского кладбища, можно и сегодня услышать тяжелый звон — будто бы монеты кто-то сыплет. А порой вслед за этим звуком появляется непонятное белое очертание человека с пистолетом. Говорят, это бродит неуспокоенная душа мающегося Саввы.

После трагической гибели Саввы, его вдова Зинаида Морозова решает продать роскошный особняк на Спиридоновке, и его покупает другой поклонник таланта Шехтеля — фабрикант, миллионер и меценат М.П. Рябушинский. По фамильным преданиям, причиной продажи был панический страх: каждую ночь из кабинета умершего мужа раздавались шаги и покашливание, загадочным образом перемещались вещи. В полночь по дому слышалась его характерная шаркающая походка. Новые владельцы дома также не раз жаловались, что им не давал покоя «дух самоубийцы Саввы». Было это убийство или самоубийство, не установлено и по сей день. Парапсихологи считают: привидение исчезнет, когда причина смерти будет установлена.

В память об ушедшем сыне Мария Федоровна Морозова выделила средства на строительство двух корпусов Старо-Екатерининской больницы, корпуса для нервных больных и корпуса родильного дома (оба сохранились на территории МОНИКИ). Свой вклад в память о муже внесла и вдова Зинаида Григорьевна Морозова, которая построила дом дешевых квартир им. Саввы Морозова в Большом Новопесковском переулке. В 1915 г. в память о любимом муже она построила церковь Покрова в своем имении Горки.

Создав новую семью, Зинаида Григорьевна приобрела имение Горки, где она принимала в качестве постоянных гостей Левитана, Чехова, Поленова, Серова. Реконструкцию старинной усадьбы был приглашен осуществить Ф.О. Шехтель, с которым Зинаида Григорьевна, после постройки своего московского замка, была очень дружна. Маловыразительный домик превратился в роскошное дворянское гнездо.

После смерти Саввы Тимофеевича, с которым Зинаида Григорьевна прожила 19 лет, она получила по его духовному завещанию основную часть наследства. Через два года после безвременной смерти мужа Зинаида Григорьевна вышла замуж в третий раз, обвенчавшись с генерал-майором свиты его императорского величества А. А. Рейнботом, градоначальником Москвы. Это был союз тщеславия и расчета: Рейнбот обретал материальную независимость, а Морозова стала потомственной дворянкой. Однако новый муж Зинаиды Григорьевны не оправдал надежд. Рейнбота обвинили в казнокрадстве и взяточничестве, последовали скандальная отставка и долгий судебный процесс. Мало того, в ходе следствия выяснилось о наличии у него многочисленных любовниц. Самолюбию гордой женщины был нанесен сильнейший удар, и она указала ему на дверь.

После революции Морозова-Рейнбот чудом избежала репрессий, но лишилась всех своих имений и ценностей. Ее любимая усадьба Горки была национализирована и передана вождю мирового пролетариата В.И. Ленину. На протяжении многих десятилетий сюда приезжали с одной целью — посмотреть на тот дом, где жил и умер вождь мирового пролетариата, и редко задавали вопрос, кто все это строил. И только специалистам было известно, что своим внешним видом и интерьерами усадьба обязана великому Федору Шехтелю.

До 1924 года бывшая хозяйка роскошного особняка жила в Москве в Староконюшенном переулке, затем переехала в Ильинское, недалеко от Москвы. Жила за счет продажи вещей, оставшихся от прошлой жизни. Потеряв все, Зинаида Григорьевна с удивительным достоинством продолжала воспитывать детей, а затем и внука. Из четверых детей Морозовых судьба ни у кого не сложилась: старшего Тимофея расстреляли в 1921 году, дочь Мария закончила свои дни в психиатрической больнице, Елена уехала с мужем за границу и мучительно переживала в эмиграции разрыв с семьей, младший сын Савва после смерти матери был арестован и выслан «на край земли».

Счастье и покой навсегда покинули ее. Дети умирали молодыми, внуки болели туберкулезом. Зинаида Григорьевна Морозова умерла в 1947 году в Ильинском, где и была похоронена. Младший сын Морозовых, вернувшись из ссылки, взял горсть земли с уничтоженного сельского погоста и перенес в Морозовскую усыпальницу на старообрядческом Рогожском кладбище столицы. Рядом с могилой любимого мужа.

Любовь на староверческий лад

После смерти Саввы Тимофеевича, З.Г. Морозова продала фамильный особняк миллионеру Михаилу Павловичу Рябушинскому, тот счел некоторые интерьеры дворца устаревшим и заказал для Большой гостиной три живописных панно: «Даль», «Солнце» и «Скала», с изображением фантастических крымских пейзажей, которые были исполнены учеником Куинджи и поклонником творчества Врубеля художником Константином Богаевским. Он не только украсил своими фантастическими панно стены залов особняка Морозовых, но и придал его внутреннему облику удивительное неповторимое и таинственное содержание, погружая гостей в увлекательный и роскошный мир древней Киммерии.

Скалистая арка, увитая плющом, постройки фантастического средневекового города, гряда каменистых гор, уходящих в голубую даль, стремительный бег облаков, холодно-серебряная луна и отливающие золотом звезды — все это необычное многообразие природы создавало возвышенно-приподнятую атмосферу, созвучную миру образов великого Врубеля.

Максимилиан Волошин писал о Богаевском: «Природа Богаевского замкнута в своем великом и торжественном безлюдии. По широким долинам, на скатах холмов у него растут большие молчаливые деревья, которые одни живут, мыслят и молятся… Он воссоздал на своей страстной земле тот рай, который существовал до сотворения человека, когда она была населена одними стройными и мыслящими растениями». Его виды Крыма не столько фантазия, сколько греза об идеальной земле.

Дом был переделан внутри — в связи с необходимостью расположить в нем собранную новым хозяином богатую коллекцию отечественной и зарубежной живописи (работы Дега, Писарро, Ренуара, Бенуа) и в соответствии со вкусом новой хозяйки роскошного особняка Татьяны Фоминишны, признанной московской красавицы. Ее, балерину кордебалета, дочь капельдинера Большого театра, увез в этот дом миллионер Михаил Рябушинский, похитив у мужа — отставного полковника Комарова. Михаил слыл заядлым балетоманом, волочился за танцовщицами и не мог предположить, что, как и первый хозяин особняка Савва, женится на разведенке с двумя детьми.

По семейным преданиям, Михаил подловил Татьяну за кулисами с предложением поужинать вместе. А она, премного наслышанная о купеческих шалостях, ответила молодому повесе дерзко: «Хоть вы и Курочка ряба, но мне Ваши яички без надобности — хоть простые, хоть золотые!». Эти слова так запали Михаилу, что через несколько лет, встретив красавицу на одном из приемов, он сразу же без обиняков предложил ей развестись и выйти за него замуж.

Гостиная с панно К.Ф. Богаевского

Когда старшие братья узнали о грядущей женитьбе Михаила, они вызвали его в «палаццо» Павла Павловича на «семейный ковер».

— Позор! — рычал Павел. — Она же бывшая танцовщица!

— Мы семья древнего благочестия, — вставил Степан, — и вдруг — разведенка!

— Главное, приданое в семью не принесет, — сухо отрезал Владимир.

— У вас только дела на уме! — взорвался Михаил. — А я себя хочу красотой услаждать, чтобы жена моя была первая на Москве красавица. Вот родитель покойный меня бы понял. Настоящий был мужчина. Русский Казанова. А какая романтическая история у него с будущей женой вышла!

И действительно, отец братьев Рябушинских Павел Михайлович нашел свою любовь неожиданно и на всю жизнь. По семейным преданиям, дело было так: Павлу Михайловичу тогда уже 50 было. С первой женой он развелся, устал от вечных скандалов и громких ссор. Пятерых дочек в пансионы благородных девиц определил и все сокрушался, что наследника нет. Решил, чтобы это дело поправить, женить своего младшего брата Василия. Сосватал ему, не глядя, в Петербурге дочь хлебного миллионщика Александру Овсянникову и в июне 1870 года сам поехал за невестой.

Избранница брата, восемнадцатилетняя Сашенька, настолько пленила воображение свата, что он презрел все путы и препоны, да и женился на ней сам. Разразился невиданный скандал! Поскольку оба были старообрядцами, обвенчались тихо, почти тайно в молитвенном доме.

Брат Василий, у которого старший «похитил» невесту, так и остался холостяком, но брата простил и с тех пор всегда заступался за молодую чету. Несмотря на разницу в возрасте в тридцать с лишним лет, союз с Александрой Степановной оказался для Павла Михайловича на редкость счастливым. Они родили шестнадцать детей, из них восемь сыновей, жили, душа в душу и умерли если не в один день, то почти в один год.

После революции 1917 года жизнь в России погрузилась в хаос. Фабрики и заводы разгромили свои же рабочие, следом пришла очередь больниц, школ и приютов. В начале 1918 г. Михаил, забрав Татьяну и годовалую дочурку, уехал в тогда еще «не большевистский» Харьков, где до революции семье принадлежал Земельный банк. Уезжали с тяжелым сердцем: думали, ненадолго, с собой взяли все самое необходимое. Перед отъездом Рябушинский передал свою коллекцию картин в Третьяковскую галерею, а самые ценные экспонаты спрятал в найденный в кабинете Саввы Морозова обширный тайник, устроенный под тяжелым книжным шкафом бывшим хозяином особняка.

Скоро большевики заняли Киев, и большое семейство Рябушинских покинуло Россию. Им удалось эмигрировать — кому в Париж, кому в Швейцарию, а кому и в ненавистные Штаты. Из России уехали все кроме младшего Дмитрия, ученика самого Н.Е.Жуковского. В обширном имении в Кучине на реке Пехорке Дмитрий открыл первый в мире Аэродинамический институт, мечтал построить летательный аппарат, надеялся, что русскому народу понадобятся его разработки…

Осенью 1918 года Дмитрий поехал в Москву по делам своего института. Жена Вера с тремя маленькими дочками остались в Кучине. Только семилетняя Сашенька села за рояль, в дом ворвались пьяные разъяренные вооруженные люди. Били люстры, стекла, вазы, срывали с окон гардины, рвали их на портянки. Один из ворвавшихся вскочил на рояль и стал топать прямо по клавишам из слоновой кости. В это момент раздался оглушительный взрыв: кто-то бросил бомбу в лабораторию. Вернувшийся Дмитрий увез домочадцев из имения, чудом успев посадить на харьковский поезд.

В Москве Д. Рябушинский был арестован, освободили его только в октябре 1918 года по ходатайству Горького и Нильса Бора. Он добровольно передает в 1918 г. свой институт в ведомство Наркомпроса и под угрозой красного террора покидает Россию. В эмиграции братья Рябушинские жили неплохо до тех пор, пока Михаил Павлович не вложил в один из банков, которым он же и управлял, все капиталы Рябушинских. Там они и пропали. Позже он признал свою вину и просил у братьев прощения за то, что «погубил семью».

В конце 1950-х Михаил Рябушинский листал книгу «Кто есть кто в Америке?», подаренную дочкой Татьяной. Среди самых известных людей в ней значилось: «Татьяна Рябушинская — выдающая американская балерина». Когда-то его незабвенная жена отдала дочку в балетную студию Матильды Кшесинской, и вот теперь у дочери в Голливуде своя балетная школа.

В июле 1924 года, просматривая эмигрантские газеты, Татьяна и Михаил наткнулись на заголовок: «Найденные сокровища Рябушинского!» Из газетной статьи следовало, что при передвижке книжного шкафа в полу бывшего Морозовского особняка обнаружили скрытый замурованный люк… доступ в потайное хранение. Из тайника было извлечено 40 живописных работ Брюллова, Тропинина, Репина, Серова, Врубеля… десятки работ европейских живописцев и скульпторов». Был там и врубелевский «Демон».

Духи и демоны

Михаил Врубель, гениально одаренный художник, всю свою жизнь пытался изобразить Демона. Вдохновившись однажды «Демоном» М.Ю. Лермонтова, Врубель начинает писать целую серию Демонов. Первый был написан в 1890 г. Это не карикатурный гоголевский черт и не библейский дьявол, обольщающий Христа, а нечто задумчивое, тоскующее, страдающее…

«Демон Врубеля, — писал Блок, — символ нашего времени, ни ночь, ни день, ни мрак, ни свет».

В том же году появляется «Голова Демона на фоне гор», там демон с тоской вглядывается в неведомое пространство, в мир, в котором ему нет места. Через несколько лет он пишет «Демона летящего». Образ пронизан предчувствием гибели, обреченности. В одном из писем к отцу он пишет: «Демон — дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, при всем этом дух властный, величавый». Хотя сам художник утверждал, что его Демон не воплощенное зло, а «олицетворяет вечную борьбу мятущегося человеческого духа», он стал для Врубеля роковым.

Демон сидящий

В 1896 году для готического кабинета в особняке А.В.Морозова в Подсосенском переулке Врубель исполнил пять панно на тему трагедии И.В.Гёте «Фауст». В том числе «Полет Фауста и Мефистофеля», «Маргарита и Фауст». Падший ангел «не отпускает» творца, и он начинает работу над картиной «Демон поверженный». Ощущению свободного полета в «Летящем демоне» приходит хаос падения, в котором трудно разобрать, где отчаянно раскинутые руки, где бессильные, переломанные крылья, а где отвергнувший демона мир. Современники увидели в этом образе протестующее начало, прекрасного непокоренного человека. Вспоминаются слова Ф.И. Шаляпина: «И писал же он своих Демонов! Крепко, страшно, жутко и неотразимо…

Многие толкуют это произведение как некое пророчество о его собственной жизни. Тяжелый психический недуг сразил Михаила Врубеля в самом зените творческого подъема, несколько раз он пытался покончить с собой. Богословы утверждают, что болезни и помутнение рассудка происходят в результате вмешательства демонов.

Вскоре последовали Безумие и Слепота. Кажется, что демоны внезапно открыли ему свою тайну, и разум художника не смог ее вместить. Александр Бенуа, наблюдавший, как Врубель нервно переписывал «Демона поверженного», уже висевшего в выставочном зале и открытого для публики, вспоминал потом: «Верится, что Князь Мира позировал ему. Есть что-то глубоко правдивое в этих ужасных и прекрасных, до слез волнующих картинах. Его Демон остался верен своей натуре. Он, полюбивший Врубеля, все же и обманул его. Эти сеансы были сплошным издевательством и дразнением. Врубель видел то одну, то другую черту своего божества, то сразу и ту, и другую, и в погоне за этим неуловимым он быстро стал продвигаться к пропасти, к которой его толкало увлечение проклятым. Его безумие явилось логичным финалом его демонизма».

Полет Фауста и Мефистофеля

Михаил Александрович стал страдать бредом, слуховыми галлюцинациями. Неведомый голос нашептывал ему в ухо, что он — ничтожество, не художник, горе своих близких. Он считал себя преступником, достойным наказания за то, что писал и Христа, и Демона. Иногда помрачение рассудка сменялось периодами ясности, он работал. Новый герой вытеснил прежнего Демона: шестикрылый Серафим, то карающий, готовый наказать пророка за бесцельно растраченный дар, то словно способный дать исцеление.

Но болезнь неотвратимо обостряется, в 1910 году художник умирает от воспаления легких. Возможно, это было самоубийство. Он умышленно подолгу стоял в морозные дни под открытой форточкой. А. Блок написал после смерти Врубеля: «Художники, как вестники древних трагедий, приходят оттуда к нам, в размеренную жизнь, с печатью безумия и рока на лице».

Особняк несравненной Маргариты

По одной из московских легенд, мистический замок на Спиридоновке считается одним из прообразов особняка булгаковской Маргариты: «Маргарита Николаевна со своим мужем вдвоем занимали весь верх прекрасного особняка в саду в одном из переулков близ Арбата. Очаровательное место! Всякий может в этом убедиться, если пожелает направиться в этот сад». Из-за какой-то мистики на воротах горит всегда один фонарь — он неоднократно упоминается в романе, и из большого окна второго этажа в полнолуние, вылетает несравненная Маргарита.

Булгаковеды считают, что прототипом булгаковской Маргариты послужила супруга писателя — Елена Сергеевна, которую писатель и его друзья называли Ведьмой. Другие проводят параллели между биографией М.Ф. Андреевой и образом подруги Мастера (раннего Горького).

Булгаковская Маргариты, являясь женой крупного специалиста, инженера высокого ранга, обрекает себя на неустроенную жизнь в роли тайной жены писателя-мастера. М.Ф. Андреева жена действительного статского советника А.А. Желябужского, несмотря на блестящую карьеру МХТ, стала возлюбленной нищего мастера, «буревестника революции» — М.Горького.

Булгаковская Маргарита любит гениального писателя — Мастера. Мария Андреева любит гениального писателя Горького, мастера социалистической литературы. Булгаковская Маргарита своей вечной любовью помогает Мастеру обрести покой на границе двух миров — света и тьмы, М.Ф. Андреева по заданию Ленина уговорила Горького «обрести покой» на Капри.

Важный момент, указующий на личность Андреевой как возможный прототип образа Маргариты, связан с описанным в романе эпизодом с выигрышем Мастером ста тысяч рублей.

Этот «выигрыш», по мнению исследователей, намекает на страховой полис Саввы Морозова, который он передал незадолго до самоубийства М.Ф. Андреевой. Что же касается корзины с грязным бельем, в которой Мастер нашел свой выигрыш, то грязи по поводу судьбы этого полиса было более чем достаточно.

И еще одно удивительное совпадение. В романе Булгакова Мастер, почувствовавший что-то неладное, передал на сохранение Маргарите оставшиеся деньги, 10 тысяч рублей. Получив морозовскую страховку, реальная «Маргарита» оставила себе «на шпильки» ровно десять тысяч, а остальные передала большевикам на революцию. Деньги она передала через террориста Красина, имя которого до сих пор носит близлежащая с Морозовским особняком улица.

В тяжелые послереволюционные годы морозовский особняк по решению правительства молодой Советской Республики был передан под интернат сирот из Средней Азии, родители которых погибли в схватках с басмачами. Потом интернат преобразовали в театральное училище. О состоянии особняка говорить излишне. Даже гобелены были разодраны в лоскуты.

В конце 20-х годов здание переходит в ведение Наркомата иностранных дел и начинается новый этап его жизни. Сначала здесь жил наркоминдел М. М. Литвинов, а затем дом используется в качестве служебного и представительского помещения Министерства иностранных дел СССР.

В октябре 1943 года в старинном особняке на тихой московской улице работали делегации трех стран — союзниц антигитлеровской коалиции — СССР, США, Великобритании. 12 дней весь мир следил за напряженным ритмом заседаний трех министров иностранных дел — В. М. Молотова, К. Хэлла и А. Идена. Советским дипломатам пришлось выдержать трудную борьбу, проявить гибкость и настойчивость, чтобы конференция завершилась плодотворными результатами.

В 1944 году здесь происходили встречи на высшем уровне с участием У. Черчилля, генерала де Голля. Подписание соглашений о перемирии с Румынией, Финляндией, Болгарией, Венгрией. В 1955–1956 годах здесь проходили переговоры о восстановлении дипломатических отношений СССР с ФРГ и Японией. Особняк служил местом встреч министров иностранных дел стран Варшавского Договора. Здесь был президент США Рональд Рейган (к приезду которого, как говорят очевидцы, в целях безопасности вырубили роскошный сад), бывали здесь и лидеры «Большой восьмерки».

Дом на Спиридоновке стал живой летописью советской дипломатии. Он используется для приемов на высшем уровне. Здесь проводятся важные международные совещания и встречи.

4 августа 1995 года пожар основательно разрушил особняк и нанес непоправимый урон внутреннему убранству. От трех громадных панно Константина Богаевского, украшавших Большую гостиную — одно из самых эффектных парадных помещений особняка, — остался лишь небольшой закопченный фрагмент. Сейчас особняк восстановлен, но его современные интерьеры не повторяют интерьеров, в которых жил Савва Морозов. Это лишь стилизация, вся мебель, ковры, картины и прочие детали интерьера собирались из разных коллекций. Все это оригиналы, в основном XVIII–XIX вв. Здесь по прежнему божественно красиво, но дух его прежних хозяев ушел из здания навсегда.

Каприз Арсения Морозова

ОСОБНЯК А. А. МОРОЗОВА — БЫВШИЕ ПОСОЛЬСТВА ЯПОНИИ, ИНДИИ,

ныне Дом приемов правительства РФ,

Воздвиженка, 16.

Дом приемов правительства России, бывший дом Дружбы народов

Мавританский замок

Один из самых красивых и необычных особняков Москвы — «мавританский замок» Арсения Морозова, более известный как Дом дружбы народов с зарубежными странами, всегда вызывал двоякие впечатление. С одной стороны, он притягивал, с другой — отталкивал. Он похож на выходца из другой страны, этакого чужака на московских улицах, но из-за этой необычности он и притягивает к себе внимание. Его владельцем был двоюродный племянник знаменитого фабриканта Саввы Морозова — Арсений Абрамович Морозов, красавец, балагур и страстный охотник. Он тратил свою долю фамильных капиталов на получение удовольствий: кутил, играл, путешествовал и… абсолютно не принимал участия в семейном текстильном деле. Он слыл среди родственников человеком ленивым и непутевым, а среди друзей — большим оригиналом.

Арсений Иванович Морозов, совладелец Богородско-Глуховской мануфактуры (третий слева), и его гости

Для присмотра за младшим сыном, его мать Варвара Алексеевна выкупила землю у разорившегося антрепренера Карла Маркуса Гинне, рядом со своим особняком на Воздвиженке. На месте сгоревшего цирка она выстроила небольшой особняк в русском стиле и подарила его на 25-летний юбилей «непутевому» сыну, полагая, что убивает этим двух зайцев: не возникнет снова по соседству балаган с запахом конюшни, да и сын, может, остепенится, если будет жить по соседству. Подарок сын с удовольствием принял, но вот жить в таком банальном доме не захотел. Чтобы перещеголять своих братьев-коллекционеров, он решил построить нечто фантастическое — особняк, которого Москва еще не видывала, и заразил этой идеей своего приятеля — архитектора Виктора Александровича Мазырина.

Перед постройкой роскошного особняка Арсений вместе с другом объездил весь мир в поисках вдохновения. Особенно их поразила Испания и Португалия. Они посетили Синтру — небольшой городок вблизи Лиссабона, где Арсений был очарован дворцом Паласиу-ди-Пена (Palacio National da Репа), построенным в 1885 г. и принадлежащим мужу португальской королевы Марии II немецкому принцу Фердинанду. Замок стоял на высокой скале, доминировал над местностью и в то же время оставлял впечатление легкости и очарования. Особенно его поразила Дворец-башня своим фантастическим сочетанием стилей. Ворота Дракона, звонницы и минареты, купола с круговыми дорожками, стрельчатые окна эпохи короля Мануэла Счастливого. По преданию, Арсений тут же заказал другу перестройку своего особняка по образу и подобию увиденного в Синтре.

Архитектор Виктор Александрович Мазырин

Португальский дворец Паласиу-ди-Пена

Однако, по мнению самих португальцев, этот разговор, приведший к появлению дома на Воздвиженке, состоялся на платформе в Лиссабоне, на вокзале Россиу, куда приходят поезда из Синтры. Здание вокзала действительно отдельными деталями напоминает дом Морозова. По мнению исследователей, дом на Воздвиженке — некий собирательный образ, он вобрал в себя элементы разных диковинных построек Португалии. А «сплавом мавританского и готического стилей», о котором часто говорят путеводители по Москве, на самом деле является португальский стиль мануэлино, расцветший в конце XV — начале XVI века, в эпоху короля Мануэла 1 Счастливого.

В мануэлино присутствуют различные стили и экзотические мотивы. Вдохновленные исследованиями Африки и открытием новых морских путей на Дальний Восток, архитекторы стали использовать в скульптурном орнаменте изображения раковин, диковинных растений, канатов, парусов, витых колонн и даже изображения буквы «М» (Мануэл).

«Замок ракушек» — Каса де Кончас в Саламанке

В Испании в городе Саламанке стоит «Замок ракушек» — Каса де Кончас, построенный в XV веке рыцарем из ордена Сантьяго (ракушка была символом этого ордена). Согласно легенде, когда-то на Пиренеи приплыл святой Яго (Иаков). За время длительного путешествия днище его корабля обросло огромными ракушками. Монахи разнесли эти священные ракушки по замкам и монастырям Испании и Португалии. Вот и Мазырин, чей скульптурный портрет встречает гостей у входа, украсил свое творение ракушками и великолепными каменными плетениями.

Лучшего зодчего для своего таинственного замка Арсений выбрать не мог. Мазырин был убежденным мистиком, везде и всюду видевший проявления потустороннего мира, увлекался спиритизмом, верил в переселение душ и считал себя инкарнацией некоего египтянина. За свое пристрастие к мистике и загробным увлечениям он получил от своих друзей, знаменитого певца Ф.И.Шаляпина и художника К.А.Коровина, прозвище «Анчутка» (одно из самых древних названий черта, беса).

Дом с ракушками на Воздвиженке

Из мемуаров Коровина известно, как весело и вдохновенно дурачили замороченного спиритизмом Анчутку его приятели. На даче Шаляпина бедному архитектору являлись таинственные ночные огни и белые фигуры, сфабрикованные насмешливыми друзьями. От всей этой жути спирит спасался бегством, но его доклад о сих «явлениях потустороннего мира» имел колоссальный успех в московском обществе спиритов.

В 1897 году Лида, старшая дочь архитектора, заложила первый камень в основание дома, а через два года строительство было закончено. Увлечение хозяина средневековой символикой выразилось во всем облике невиданного «мавританского» замка. Замок украшен декоративными мотивами морской символики — узлами веревок и перевитыми канатами. Вход в здание оформлен в виде подковы, обещающей счастье, канаты на фасаде, стянутые в прочные узлы, гарантировали благополучие и долголетие, фантастический дракон охранял хозяев особняка от непрошеных гостей и нечистой силы. Кружевной аттик, решетчатая вязь балкона, экзотические цветы и травы, диковинные деревья, виноградные гроздья, традиционные розетки, обрамления в виде цепей, морские раковины сплелись в причудливый и удивительный орнамент.

Богато декорированный замок с витыми колоннами главного входа произвел фурор.

По слухам, на вопрос архитектора, в каком стиле хотел бы Арсений видеть свой дом, тот возмущенно ответил «Строй во всех, на все денег хватит!» И действительно, интерьеры многочисленных залов роскошного дворца владелец приказал выполнить в разных стилях: китайском, итальянском, мавританском. Их отделка и оформление были поручены лучшим московским фирмам.

Интерьер особняка на Воздвиженке — блестящая эклектика. Парадная столовая, именовавшаяся «Рыцарским залом», была декорирована в романском стиле. Большой белый зал — в стиле барокко, украшен росписью и скульптурами, символизирующими муз. Золотой зал, в котором проводились балы, выполнен в стиле ампир и украшен позолоченной лепниной, оттеняемой белым цветом лепного потолка. Его стены и мебель затянуты изысканным золотым штофом. Парадная гостиная поражает своей роскошью и изяществом. В ней располагается великолепный камин из белого мрамора. Двери окрашены под французский лак и украшены золоченой резьбой, стилизованными щитами и грифонами

Парадный подъезд в виде подковы

Морская символика на замке А. Морозова

Прелестная спальня-будуар хозяйки выполнена в барочном ключе. Имелись также интерьеры в арабском и китайском стиле. И только кабинет хозяина был оформлен в мавританском стиле: его украшают ковры, тахта, холодное оружие на стенах и другие атрибуты Востока. Потолок, украшенный лепным орнаментом, раскрашен всеми цветами радуги, стены обрамлены панелями орехового дерева с изысканным орнаментом.

От главного входа через двойные дубовые двери открывается перспектива вестибюля с роскошным камином. Потолок украшен балками, опирающимися на кронштейны в виде голов диких животных. Стены отделаны дубовыми панелями с резным фризом из виноградных гроздей. На панелях — светильники в виде рук в рыцарских доспехах, держащих канделябр.

Через двойные двери гости попадали в Мраморный двухцветный зал, стены которого украшены малахитом, ониксом и мрамором разных сортов. На двух противоположных стенах расположены ниши, поверхность которых декорирована золотой мозаикой. Перед ними стоят мраморные скамьи в римском стиле. Парадная лестница на второй этаж освещена сохранившейся люстрой, выполненной в форме гигантского фонаря.

Невиданный замок удивил всю Москву. Он стал одним из самых роскошных особняков в городе. Дом как будто перенесен сюда из дальних стран, где всегда светит яркое солнце и шумит море. Еще на стадии строительства он стал объектом насмешливых разговоров москвичей, сплетен и слухов. В прессе печатались злые шутки в адрес Арсения Морозова, по мнению которой хозяин, прежде всего, хотел продемонстрировать свою мощь и богатство.

По слухам, он не смог отказаться и от соблазна посостязаться со своим знаменитым родственником Саввой Морозовым, решив превзойти Савву в постройке невиданного дворца. Строительство шло наперегонки, денег заказчики не жалели. Шехтель закончил свой шедевр а 1998-м, Мазырин — в 1899-м. Современники с нескрываемым недоумением и восхищением восприняли обе постройки, окрестив мазыринский дворец «испанским подворьем», а шехтелевский особняк на Спиридоновке — итальянским словом «палаццо».

Облик «заморского» замка был настолько непривычен для москвичей, что пересуды продолжались гораздо дольше, чем шло строительство. Даже родная мать не одобрила затеи Арсения. По преданию, когда Варвара Алексеевна, переступила порог его дома, она плюнула и сказала в сердцах: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь вся Москва будет знать!»

Но для Арсения Абрамовича дом был его осуществленной мечтой, он в нем души не чаял. На все упреки братьев в безвкусице и непрактичности Арсений отвечал: «Мой дом будет вечно стоять, а с вашими картинами еще неизвестно что будет». Слова его оказались пророческими…

Невиданный дом и его владелец удостоились внимания Льва Толстого. В романе «Воскресение» он заставил героя графа Нехлюдова обратить внимание на рабочих, вынужденных «строить этот глупый, ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку». А поскольку голосу маститого старца внимала вся Россия, этикетка «глупого и ненужного» прилипла к Арсению на века.

Интерьер невиданного замка

Впрочем, кое-кто из современников был искренне рад морозовскому дому. Например, предприниматель Варенцов писал: «Арсений Абрамович оставил по себе память в Москве постройкой красивого особняка на Воздвиженке… Особняк обращает на себя внимание красотой и солидностью». Но подобных доброжелательных критиков нашлось немного.

Впрочем, от гостей отбою не было. Дом на Воздвиженке славился шикарными банкетами, которые устраивал хозяин. Гостей собиралось столько, что «дамскому вееру было негде упасть». По словам очевидцев, гостей встречало чучело медведя, в лапах у которого был серебряный поднос, полный черной икры.

Несмотря на то, что хозяин и архитектор оформили вход в виде подковы и оснастили фасады разнообразными символами везения и счастья, судьба самого Арсения Морозова сложилась трагично. Он скончался он в возрасте 35 лет в 1908 году от нагноения самострельной раны, полученной в результате глупого и нелепого пари. Утверждая, что человек может перенести любую боль, он тайком от друзей вышел в кабинет и прострелил себе ногу. Пари он выиграл, но вскоре началось заражение крови, и через двое суток Морозова не стало. И в смерти он остался чудаком и оригиналом…

Таинственные стражи дома. Мозаика

После несчастного случая разразился новый скандал. Выяснилось, что незадолго до смерти бесшабашный Арсений бросил жену и дочь ради любовницы, некой дамы полусвета Нины Коншиной-Окромчаделовой, которой завещал и скандальный дом, и все свое огромное состояние. Вдова обратилась в суд, который постановил взыскать на содержание четырехлетней дочери Ирины с А. А. Морозова по 5000 руб. в год. Газеты смаковали всевозможные пикантные подробности.

Споры вокруг скандального дома продолжались долгие годы. И даже старания лучших московских юристов не увенчались успехом, Морозовы были бессильны оспорить это завещание. Коншина продолжала закатывать в особняке шикарные банкеты, но, впрочем, не так уж долго — после революции сюда вселилась со своими пулеметами фракция анархистов, устроив тут свой штаб и превратив роскошные залы в крепость анархистской вольницы.

Крепость анархистской вольницы

Свидетелем того, как хозяйничали в роскошных особняках анархисты и как большевики расправлялись с недавними союзниками, стал Константин Паустовский, описавший это страшное время в замечательной «Повести о жизни». Вот несколько отрывков:

«После Октября большую часть купеческих особняков захватили анархисты. Они вольготно и весело жили в них среди старинной пышной мебели, люстр, ковров и, бывало, обращались с этой обстановкой несколько своеобразно. Картины служили мишенями для стрельбы из маузеров. Дорогими коврами накрывали, как брезентом, ящики с патронами, сваленные во дворах. Оконные проемы на всякий случай были забаррикадированы редкими фолиантами. Залы с узорными паркетами превращались в ночлежку. Ночевали там и анархисты, и всякий неясный народ.

Москва была полна слухами о разгульной жизни анархистов в захваченных особняках. Чопорные старушки с ужасом шептали друг другу о потрясающих оргиях. Но то были вовсе не оргии, а обыкновеннейшие пьянки, где вместо шампанского пили ханжу и закусывали ее окаменелой воблой. Это было сборище подонков, развинченных подростков и экзальтированных девиц — своего рода будущее махновское гнездо в сердце Москвы».

В качестве репортера молодой писатель в ночь, когда проходило разоружение анархистов, пробрался внутрь особняка Арсения Морозова, попал в плен к анархистам, а потом, соответственно, к большевикам как «добыча».

«..Я прошел переулками на Воздвиженку к особняку Морозова. Все москвичи знают этот причудливый дом, похожий на замок, с морскими раковинами, впаянными в серые стены. Сейчас особняк был совершенно черен и казался зловещим. Я поднялся по гранитным ступеням к тяжелой парадной двери, похожей на бронзовые литые двери средневекового собора, и прислушался. Ни один звук не долетал изнутри. Я решил, что анархисты ушли, но все же осторожно постучал.

Дверь неожиданно и легко распахнулась. Кто-то схватил меня за руку, втащил внутрь, и дверь тотчас захлопнулась. Я очутился в полном мраке. Меня крепко держали за руки какие-то люди.

— В чем дело? — спросил я небрежно.

Самый этот вопрос показался мне глупым. Никакого дела не было, а была явная бессмыслица. Она, как я догадывался, могла окончиться для меня большими неприятностями.

— Явно подосланный, — сказал рядом со мной молодой женский голос. — Надо доложить товарищу Огневому.

— Послушайте, — ответил я, решив отшутиться. — Времена графа Монте-Кристо прошли. Зажгите свет, и я вам все объясню. И, пожалуйста, выпустите меня обратно.

И тогда я услышал ответ, поразивший меня путаницей стилей.

— Ну, это маком! — сказал тот же молодой женский голос. — Ишь чего захотел — чтобы его выпустили. Вы, киса, большевистский лазутчик и останетесь здесь. Обещаю, что ни один волос не упадет с вашей головы, если вы не будете трепыхаться и балаболить.

Я рассердился.

— Принцесса анархии, — сказал я невидимой женщине. — Бросьте валять дуру. Вы просто начитались желтых романов. В вашем невинном возрасте это опасно.

— Обыщите его и заприте в левую угловую гостиную, — сказала ледяным голосом женщина, как будто она не слышала моих слов, — а я доложу товарищу Огневому.

— Пожалуйста! — ответил я вызывающе. — Докладывайте хоть Огневому, хоть Тлеющему, хоть Чадящему. Мне наплевать на это!

— Ой, как бы ты не раскаялся в своем нахальстве, киса! — сказала нараспев женщина.

Двое мужчин поволокли меня в темноте по коридору. На одном была холодная кожаная куртка. Они, молча, протащили меня по нескольким коротким лестницам то вниз, то вверх, втолкнули в комнату, закрыли ее снаружи на замок, вынули ключ, сказали, что если я попробую стучать, то они будут стрелять в меня просто через филенку двери, и ушли, причем один сказал напоследок довольно мирным тоном:

— Разве так разведчики работают, большевистская зараза! Был бы ты у нас, я бы тебя научил.

…Смертельно хотелось курить. В конце концов, я не выдержал, достал папиросу, присел на корточки за спинкой кресла и чиркнул спичкой. Она вспыхнула ярко, как магний, и на мгновение осветила полукруглую комнату. Огонь блеснул в зеркалах и хрустальных вазах. Я торопливо закурил, задул спичку и только тут догадался, почему она загорелась так ярко, — это была бракованная спичка с двойной толстой головкой.

И тут произошла вторая неожиданность — внезапный ружейный огонь ударил с улицы по стеклам особняка. Посыпалась штукатурка. Я так и остался сидеть на полу. Огонь быстро усиливался. Я догадался, что блеск спички в окне послужил как бы сигналом для красноармейцев, незаметно окруживших особняк.

Стреляли главным образом по той комнате, где я сидел на полу. Пули попадали в люстру. Я слышал, как, жалобно звеня, падали на пол ее граненые хрустали. Я невольно сыграл роль разведчика, какую облыжно приписали мне анархисты. Я сообразил, что положение мое неважное. Если анархисты заметили свет спички, то они ворвутся в комнату и меня пристрелят. Но, очевидно, анархисты не видели света от спички, да им было теперь и не до меня. Они отстреливались. Было слышно, как по коридору бегом протащили что-то грохочущее, должно быть, пулемет. Кто-то, отрывисто ругаясь, выкрикнул команду: «Четверо на первый этаж! Не подпускать к окнам!»

Что-то обрушилось со звоном. Потом мимо моей комнаты с топотом промчались люди, треснула выбитая рама, знакомый женский голос крикнул: «Сюда, товарищи! Через пролом в стене!» — и после некоторой суеты все стихло. Только изредка, как бы проверяя, нет ли в доме засады, выжидательно пощелкивали по окнам пули красноармейцев.

Потом наступила полная тишина. Анархисты, очевидно, бежали.

Но эта тишина длилась недолго. Снова послышались тяжелые шаги, какое-то бряцание, голоса: «Обыскать весь дом! Свет давайте! Свет!», «Видать, богато жили, сволочи!», «Только поаккуратней, а то запустят гранатой из-за угла».

Тяжелые шаги остановились около моей двери. Кто-то сильно дернул за ручку, но дверь не поддалась.

— Заперся, гад, — задумчиво сказал охрипший голос.

Дверь начали трясти. Я молчал. Что я мог сделать? Не мог же я долго и сбивчиво объяснять через запертую дверь, что меня схватили и заперли анархисты. Кто бы мне поверил.

— Открывай, черт косматый! — закричало за дверью уже несколько голосов.

Потом кто-то выстрелил в дверь, и она треснула. Посыпались тяжелые удары прикладов. Дверь закачалась.

— На совесть строили, — восхищенно сказал все тот же охрипший голос.

Половинка двери отлетела, и в глаза мне ударил свет электрического фонарика.

— Один остался! — радостно крикнул молодой красногвардеец и навел на меня винтовку. — А ну, вставай, анархист. Пошли в штаб! Пожил в свое удовольствие — и хватит!

В штаб я пошел охотно. Штаб помещался в маленьком особняке на Поварской. Там сидел за столом в передней необыкновенно худой человек во френче, с острой светлой бородкой и насмешливыми глазами. Он спокойно рассмотрел меня и вдруг улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ.

— Ну, рассказывайте, — сказал худой человек и закурил трубку. — Только покороче. Мне с вами возиться некогда.

Я чистосердечно все рассказал и показал свои документы, Худой человек мельком взглянул на них.

— Следовало бы посадить вас недельки на две за излишнее любопытство. Но нет, к сожалению, такого декрета. Ступайте! Советую вам бросить к черту эту вашу газету «Власть народа». На что она вам сдалась? Вы что ж, недовольны советским строем?

Я ответил, что, наоборот, все мои надежды на счастливую долю русского народа связаны с этим строем.

— Ну что ж, — ответил худой человек, морщась от дыма трубки. — Мы, конечно, постараемся оправдать ваше доверие, молодой человек. Поверьте, что это весьма лестно для нас. Весьма лестно. А теперь — выметайтесь! …

К полудню анархисты были выбиты из всех особняков. Часть их бежала из Москвы, часть разбрелась, по городу и потеряла свой воинственный пыл».

Скандальный театр

После воинствующих анархистов, с благословения Луначарского, в здание вселились активисты Пролеткульта. Здесь они ковали свою аскетичную культуру победившего пролетариата. Идеологами Пролеткульта были А.А. Богданов (Малиновский) и А.К. Гастев. Они отрицали культуру прошлого, которая «разлагающе воздействует на пролетарские массы и подавляет классовое самосознание пролетариата». Пролеткультовцы полагали, что безболезненно может воспринять старые ценности лишь интеллигенция, однако для пролетариата они — яд. Многие при этом считали, что единственным выходом может быть немедленное создание своей «чисто пролетарской» культуры. По их мнению, пролетариат сможет в самый короткий период времени коллективными усилиями создать «своих Пушкиных» и даже превзойти их. В начале 1918 года сборники и журналы Пролеткульта десятками тысяч экземпляров тиражировали стихи рабочего поэта Владимира Кириллова:

Мы во власти мятежного страстного хмеля

Пусть кричат нам: «Вы палачи красоты»!

Во имя нашего Завтра — сожжем Рафаэля,

Разрушим музеи, растопчем искусства цветы.

В газете «Искусство коммуны» ему вторил Владимир Маяковский:

Белогвардейца

найдете — и к стенке.

А Рафаэля забыли?

Забыли Растрелли вы?

Время

пулям

по стенам музеев тенькать.

Стодюймовками глоток старье расстреливай!

К счастью, во многом это оказалось лишь эпатажем. В скандальном доме Арсения Морозова разместился самый скандальный театр Пролеткульта, в котором ставили свои эксцентричные пародии на классику Всеволод Мейерхольд и молодой Сергей Эйзенштейн. Здесь был поставлен спектакль по пьесе Островского «На всякого мудреца довольно простоты», который позже сам же постановщик назвал «безумным». Один из современников писал об этом: «От Островского осталось лишь название пьесы, имена действующих лиц, к которым были прибавлены имена политических деятелей того времени. Основной задачей спектакля… явилось разоблачение мировой контрреволюции, а средствами этого разоблачения были избраны цирковые курбеты, хождение по проволоке и даже короткометражный фильм, проецируемый на внезапно опускающийся экран».

Борис Григорьев. Портрет Всеволода Мейерхольда, 1916 г.

Сергей Михайлович Эйзенштейн

Мейерхольд не отставал от Эйзенштейна. Б. Пуришев вспоминал: «Черты площадного комизма возникали в постановках В. Мейерхольда… Буффонный гротеск переполнял пьесу Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина». В руках у действующих лиц были палки с бычьими пузырями на конце. В пузырях перекатывался сухой горох. Актеры дубасили друг друга этими пузырями, отчего горох гремел, наполняя треском сцену. Мало этого. Персонажи мрачной комедии стреляли из пистолетов. Стреляли даже стулья, если на них садились. Постепенно сцена заволакивалась голубым пороховым дымом, на фоне которого, словно человеческие кости, выделялись предметы домашнего обихода, сколоченные из белых планок. Царская Россия уподоблялась тем самым преисподней, окутанной адским дымом. А посреди сцены стояла большая мышеловка, в которую попадал Тарелкин…»

Критик А. Февральский вспоминал: «Небольшой, но высокий зал… превратился в подобие цирковой арены. Зрители располагались на двух крутых амфитеатрах, разделенных проходом, через который входила публика, и образовывавших примерно полукруг. Пол перед амфитеатрами (манеж) был устлан круглым ковром; здесь и была сцена. Стены зала, замыкавшие сзади место действия, были завешаны полотнищами, перед которыми находился помост со спусками-пандусами по бокам и с занавесом; из-за занавеса могли выходить действующие лица (кроме того, они появлялись и из боковых проходов). А на верхней части стен, не закрытой полотнищами, виднелись лепные украшения бывшего особняка Морозова». По иронии судьбы, на месте бывшего цирка Карла Гинне снова разместился цирк.

Сцена из спектакля театра Пролеткульта «На всякого мудреца довольно простоты» А. Н. Островского. 1923 г.

Театр «Колумб» у Ильфа и Петрова («Двенадцать стульев») был списан авторам именно с Театра Пролеткульта. Подобные спектакли были очень рискованными. Актер (в будущем — известный режиссер) Григорий Александров, например, во время одного из них чуть не погиб. Виктор Шкловский так описывал это событие: «Александров ходил по реальной наклонной проволоке без всякой подмены, без сетки и мог свалиться на зрителей. Балкон театра и нижняя сцена были соединены проволокой, и однажды Александров чуть было не сорвался с нее, когда спускался вниз. Если бы один из зрителей не подал сверху палку, которая помогла ему сделать последний шаг, фильмы Александрова никогда не были бы сняты».

Илья Ильф и Евгений Петров. Дружеский шарж Б. Ефимова

В Морозовском доме бывали многие советские писатели, артисты, художники. Здесь на диспутах выступал Луначарский, Владимир Маяковский. Читали стихи Брюсов и Есенин. В сентябре 1918 г. здесь, в чердачном помещении под самой крышей, поселились Есенин с Сергеем Клычковым. Здание в те годы было столь плотно набито творцами новой культуры, что спать Есенину приходилось в ванной. Его знакомая некто Н.А. Павлович изумлялась: «Жил он… в бывшей ванной — большой, светлой комнате с декадентской росписью на стенах; ванну прикрыли досками, поставили письменный стол, сложили печурку».

Причудливым образом все это напоминало очередной виток безумия — обладавшего, в отличие от безумия купеческого, кристальной высшей целью. Богданов погиб, поставив, подобно Арсению Морозову, эксперимент над самим собой — опыт по переливанию крови, а Гастева, Клычкова и Мейерхольда без суда и следствия — расстреляли.

С 1928 года роскошный дом Арсения Морозова стал резиденцией японского посла. После оно было предоставлено посольству Индии. После войны Воздвиженский замок обрел постоянных хозяев — Общества дружбы советских граждан с иностранцами. Именно здесь Советский Союз крепил дружбу с зарубежными народами, и первая женщина-космонавт Валентина Терешкова принимала иностранных гостей в качестве главы «Зарубежцентра».

После перестройки для здания ССОД, переименованного в Дом дружбы с народами зарубежных стран, настали трудные времена. Финансирование из бюджета почти прекратилось — пришлось запустить арендаторов, постоянных и временных. Постоянным сдавали лишние кабинеты, временных пускали в роскошные залы приемов на корпоративные вечеринки.

В 2003 году украшенное средневековыми светильниками здание было оборудовано плазменными экранами и кабинами для синхронного перевода, особняк был преобразован в Дом приемов Правительства Российской Федерации. Бывший танцевальный зал Морозова превратился в огромный Белый зал. В нем проводятся совещания, банкеты и пресс-конференции. Настенные и напольные светильники, имитируют зажженные свечи. В одной из морозовских башен теперь устроен гардероб.

В центре Малого зала переговоров располагается белый конференц-стол на 10–15 человек. Он имеет форму вытянутого эллипса. Именно в этом зале проходило заседание «Большой восьмерки» в мае 2006 года. На втором этаже расположился еще один зал для заседаний и пресс-конференций. Его отделка не столь торжественна. Главным украшением этого зала стали реставрированные стрельчатые дубовые окна и массивные деревянные дверные рамы. Мебель из светлого ореха, тяжелые бархатные шторы с золотыми кистями делают этот зал не менее торжественным и роскошным, чем помещения первого этажа. Однако наиболее уютным помещением, воссозданным по сохранившимся фотографиям, считается бывшая спальня Морозова, а ныне изысканная гостиная.

Роскошный «мавританский замок» не принес счастья ни своему сумасбродному хозяину, ни своему замечательному создателю. В. Мазырин, посвятив своему творению пять лет жизни, потерял семью: жена бросила его и, забрав четырех детей, вышла замуж за нефтяного магната В. Максимова. Архитектор умер в полном забвении в 1919 г. от брюшного тифа. Дом же, построенный парой эксцентричных друзей, вот он, стоит до сих пор. Радует глаз и будит воображение. Интересно, думал ли взбалмошный хозяин невиданного особняка, что в его бывших апартаментах и столовой будут совещаться сильные мира сего?

Любовь и долг

Любопытно, но 100 лет назад этот удивительный и роскошный особняк считался едва ли не образцом безвкусицы. А идеалом красоты считался соседний с ним изящный особняк (дом № 14), принадлежавший его матери, вдове директора Тверской мануфактуры, богатой предпринимательнице Варваре Алексеевне Морозовой. Ее изящный особняк, построенный в 1886 г. известным архитектором Р. И. Клейном, приобрел славу утонченного литературного салона, завсегдатаями которого были В. Брюсов, А. Белый, В.Соловьев, Сытин и многие другие. Современники сравнивали ее салон с салоном Зинаиды Волконской.

Изящный особняк матери Арсения Морозова

Варвара Алексеевна Морозова. Худ. К. Маковский

Отец Арсения Морозова Абрам Абрамович умер рано от душеной болезни, оставив молодой жене троих детей, огромное состояние, ткацкую мануфактуру в Твери, а также распоряжение лишить всего наследства, если она второй раз выйдет замуж. Психическое заболевание Абрама Абрамовича длилось долгих пять лет. Варвара Алексеевна отказалась определить мужа в спецклинику, как того требовал характер болезни, и ухаживала за ним до его смерти. Простив мужу условия завещания, его вдова в память о нем передала часть своего состояния на строительство больниц: психиатрической клиники, которой присвоила имя умершего супруга, и Ракового института на Девичьем поле, переименованного потом в Онкологический институт имени П. А. Герцена.

Занимаясь благотворительностью, Варвара Алексеевна твердо придерживалась правила: жертвовать деньги «на учение и на лечение». Она ценила заработанный рубль и никогда не позволяла вовлечь себя в бесплодное, с ее точки зрения, благотворительное мероприятие. В таких случаях Морозова отказывала твердо и решительно независимо от титула просителя. Она отказала Станиславскому и Немировичу-Данченко в финансировании их театра, И. В. Цветаеву в финансировании Музея изящных искусств. Зато вкладывала деньги в строительство больниц, школ, детских садов для детей рабочих.

Яркая характеристика личности Варвары Алексеевны дана словами ее современника: «Утром щелкает в конторе костяшками на счетах, вечером — извлекает теми же перстами великолепные шопеновские мелодии, беседует о теории Карла Маркса, зачитывается новейшими философами и публицистами». В пятьдесят лет она начала серьезно изучать немецкий язык и читать немецких авторов в подлинниках. Дабы сохранить возможность распоряжаться состоянием, она вынуждена была жить гражданским браком с профессором В.М. Соболевским, известным издателем и редактором либеральной газеты «Русские ведомости». Их общие дети Наталья и Глеб носили отчество отца и фамилию «Морозовы».

Варвара Алексеевна Морозова умерла в 1917 г., перед революцией. В своем завещании передавала большую часть своего состояния — пай «Тверской мануфактуры» — рабочим своих фабрик. В том же году «за контрреволюционную агитацию» большевики закрыли ее любимые «Русские ведомости». В конце 30-х годов журнал «Красный архив» «разоблачил» и саму Морозову: оказывается, своей филантропией она лишь пыталась «завуалировать эксплуататорскую деятельность предпринимателей». А построенная на средства меценатки и популярная среди москвичей Библиотека имени И. С. Тургенева, была сметена с лица земли при прокладывании Новокировского проспекта.

В советское время в ее доме на Воздвиженке помещались различные учреждения, в том числе и Союз обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами.

С именем Морозовых связан и другой московский особняк, в котором сегодня размещается посольство королевства Дании.

Дом Прекрасной дамы

УСАДЬБА М. К. МОРОЗОВОЙ — ПОСОЛЬСТВО КОРОЛЕВСТВА ДАНИИ

Пречистенский пер., д.9, стр. 1, 2.

Перестройка 1913 г., архитектор И.В. Жолтовский

Особняк М. Морозовой

Душа мира

Посольство королевства Дании, расположенное в тихом скромном Пречистенском переулке, состоит из ампирного особняка, возведенного в 1820-м для гвардии капитана Воейкова, и более молодой пристройки, спроектированной вскоре после начала Первой мировой войны. Чтобы увидеть самые старые постройки, нужно войти во двор. От XIX века остались флигель в стиле классицизма с колоннами и зимний сад с ампирным портиком над входом, парадная столовая и библиотека с камином. Парадный вход в дом сделан в виде римской ротонды, окруженной восемью колоннами дорического ордера. Усадьба была перестроена для Маргариты Кирилловны Морозовой, вдовы известного московского купца и мецената Михаила Абрамовича Морозова — родного брата экстравагантного и «непутевого» Арсения.

В.К. Штемберг. Портрет М.К. Морозовой.

Маргарита Кирилловна, урожденная Мамонтова, первая красавица Москвы, происходила из не менее богатого и уважаемого, чем Морозовы, семейства. Знаменитый Савва Мамонтов был двоюродным братом ее отца, родная тетка Вера Николаевна — женой известного купца-мецената П. М.Третьякова, который, в свою очередь, был в родстве с ее мужем. Однако отец Маргариты Кирилл Николаевич не пошел в свою почтенную родню, проиграл все оставленное ему немалое наследство, бежал за границу от кредиторов, где и покончил жизнь самоубийством, оставив без всяких средств вдову с двумя маленькими дочерьми. Попав в безвыходное положение, молодая женщина не растерялась: заняв денег, отправилась в Париж, научилась там кроить и шить и, вернувшись домой, открыла в Москве мастерскую, со временем ставшую одной из самых фешенебельных в городе. И вскоре дочери вдовы Мамонтовой сделали прекрасные партии. Особенно старшая — Маргарита. На первом же балу в Благородном собрании ее заметил один из самых богатых женихов Москвы М. А. Морозов, через год ставший ее мужем.

Портрет Михаила Абрамовича Морозова, написанный Серовым

Михаил Абрамович принадлежал к числу ярких, оригинальных фигур в московском обществе, часто подававших повод для самых разнообразных, лестных и нелестных отзывов. Он скончался в возрасте 33 лет, оставив по себе славу миллионера, крупнейшего мецената, азартного богача. По словам современников, именно он был прототипом главного героя в комедии князя А.И. Сумбатова-Южина «Джентльмен», где герой сам о себе говорил: «Я в обществе джентльмен, а дома я могу быть натуральным… Я русский самородок, смягченный цивилизацией».

Михаил Морозов был старостой Успенского собора Московского Кремля, финансировал реставрационные работы, жертвовал средства на поддержку Московской консерватории, Строгановского училища, на содержание приютов и больниц. Взял на себя расходы по созданию зала, посвященного искусству Греции, в строившемся здании Музея изящных искусств императора Александра III.

По возвращении в Москву после свадебного путешествия, молодые поселились в особняке на Смоленском бульваре, где сейчас, размещается один из многих банков. Став женой Михаила Абрамовича Морозова, Маргарита Кирилловна оказалась в самой гуще аристократической жизни. В его особняке с античной колоннадой собирались Серов, Коровин, братья Васнецовы, Архипов, чьи картины Морозов покупал для своей коллекции. С Морозовым был очень дружен В. И. Суриков, иногда заглядывал Врубель, у которого Михаил Абрамович купил знаменитую «Царевну-Лебедь» и большое панно «Фауст». В собрании Морозова была приобретенная в Каире египетская мумия в деревянном раскрашенном саркофаге.

Царевна-Лебедь. М. Врубель. 1900 г.

В его собрании находилось немало картин знаменитых русских художников, таких, как Суриков, Левитан, Перов, Коровин, Сомов, Бенуа. Особенно любил Михаил Абрамович творчество художника Валентина Серова. Серовым были написаны портреты самого Михаила, в котором художник сумел передать его неукротимый темперамент и крутой нрав; его младшего брата Ивана, коллекционера и мецената; жены Маргариты Кирилловны, первой красавицей Москвы, и самый знаменитый — портрет младшего сына Мики Морозова. Однажды Мика затеял беседу и спросил: «Дядя, а тяжело ли красить?», а в ответ услышал тихое: «Если бы ты только знал, как тяжело…».

Согласно семейной легенде, началом уникальной коллекции импрессионистов послужил следующий случай. После очередного кутежа в купеческом духе «Джентльмен» проиграл за ночь в Английском клубе более миллиона рублей. Уйдя с горя в длительный загул, он окончательно расстроив здоровье. По слухам, для облегчения печени врачи посоветовали ему поездку в Париж для созерцания картин импрессионистов. Он был настолько поражен их работами, что не захотел с ними расставаться. Отсюда и пошла его знаменитая коллекция, которая размещалась в зимнем саду и во многих комнатах роскошного особняка.

В нее был влюблен «дитя Арбата» Андрей Белый, посвятивший ей многие строки в «Кубке метелей» и поэме «Первое свидание». Поэт называет свою идеальную возлюбленную «вечной Женственностью, душой Мира, утренней Зорей, прекрасной Дамой». Отношение Белого к Маргарите перекликалось с культом Прекрасной Дамы у его друга — Александра Блока. В письмах к ней романтический поэт подписывался: «Ваш рыцарь»; называл ее «мое счастье»; просил простить ему «безумные письма» и не сердиться за «лихорадочный бред». Псевдоним был раскрыт только в 1903 году, когда она узнала себя в образе Сказки из «Второй симфонии» Андрея Белого.

После смерти мужа Маргарита Кирилловна осталась с четырьмя детьми и большим состоянием. В соответствии с желанием мужа его вдова передала собранную им коллекцию в дар Третьяковской галерее, оставив себе лишь самые любимые полотна. Западноевропейская часть коллекции позднее попала в Эрмитаж и ГМИИ им. Пушкина. Продав свой роскошный дворец, в котором все напоминало о рано ушедшем муже, и поселилась в более скромном арендованном особняке на Новинском бульваре, где позднее во время Первой мировой войны обустроила лазарет для раненых.

В 1914 году Маргарита Кирилловна покупает небольшой дом № 9 в Мертвом переулке (Пречистенском переулке), который был перестроен молодым, подающим большие надежды, архитектором И. В. Жолтовским. Именно тогда была пристроена левая часть здания для холла и большого зала приемов с выходом через террасу в сад. Талантливый зодчий придумал расположить большой зал так, чтобы в нем было много света и практически в любое время дня в окна заглядывали бы лучи солнца, освещая дорогие сердцу полотна. По словам посетителей салона Морозовой, среди которых частым гостем был Андрей Белый, гостиную тогда украшало знаменитое врубелевское полотно «Фауст и Маргарита в саду». Все это придавало музыкально-поэтическим вечерам совершенно особенную ауру.

Строгий и простой, в отличие от прежнего жилища на Смоленском бульваре, новый особняк, по словам часто бывавшего в нем Ф. А. Степуна, «был по своему внутреннему убранству редким образцом хорошего вкуса. Мягкие тона мебельной обивки, карельская береза гостиной, продолговатая столовая, по-музейному завешанная старинными иконами, несколько полотен Врубеля и ряд других картин известных русских и иностранных мастеров, прекрасная бронза «empire», изобилие цветов — все это сообщало вечерам, на которые собиралось иной раз до ста человек, совершенно особую атмосферу красоты, духовности, тишины и того благополучия, которое невольно заставляло забывать революционную угрозу…»

В особняке Морозовой, как и раньше, устраиваются музыкально-литературные вечера, бывал весь цвет московского общества, на вечерах постоянно звучала музыка. Маргарита Кирилловна, прекрасная пианистка, дружила со Скрябиным, брала у него уроки музыки и на протяжении многих лет поддерживала материально. На ее финансовую помощь опирался С. П. Дягилев, организуя в Париже концерты русской музыки. Серьезно увлекалась философией, всячески поддерживала русских мыслителей Серебряного века: Бердяева, Флоренского, Булгакова, Розанова.

В ее салоне кипели и политические страсти. Здесь велись политические дебаты, обсуждались пути развития философии. Судьба близко свела Маргариту с князем Евгением Трубецким, которого граф Витте назовет «совершенным Гамлетом русской революции». После революции Трубецкого сразу же объявили врагом народа, и он был вынужден спешно бежать, без семьи, с фальшивым паспортом, не успев попрощаться с Маргаритой, где вскоре умер на чужбине.

Безошибочным женским инстинктом Маргарита Кирилловна провидела близкую трагедию. «Какие мы все сейчас несчастные, и какие бессильные! — читаем в ее письме Трубецкому. — Нам все равно не поверят и нас смешают с грязью, несмотря на то, что мы гораздо больше жертвовали для свободы, чем эти крикуны!»

«Гнездо троцкистов»

После Октябрьских событий особняк Маргариты Морозовой был национализирован вместе с уникальными шедеврами, собранными ею самой и покойным мужем, а в нем разместился только что учрежденный Отдел по делам музеев и охране памятников искусства и старины при Наркомпросе. Этот отдел был создан в мае 1918 года по инициативе известного русского живописца и искусствоведа И.Э. Грабаря. В июне того же года заведующей отделом назначили влиятельную даму, жену второго после Ленина человека в государстве Льва Давыдовича Троцкого, Наталью Ивановну Седову, чьи авторитет и влияние в высших должностных кругах были неоспоримы. Грабарю пришлось довольствоваться положением члена коллегии отдела, так как к нему относились как бывшему буржуазному «спецу», а значит, человеку ненадежному

Лейба Бронштейн (Троцкий)

Плакат советского времени

Большевики, бросив лозунг «Грабь награбленное!», уже к весне 1918 г. буквально захлебнулись в конфискатах. В предметах материальной культуры, как они их окрестили. Комиссары всех уровней уже набрали себе полные квартиры всего буржуазного. А предметы буржуазного быта все прибывали из национализированных особняков, усадеб, антикварных магазинов, частных коллекций. Тогда на смену «Грабь награбленное!» был выдвинут другой лозунг: «Искусство принадлежит народу!» В мае 1918 г. был создан Национальный музейный фонд, куда направлялись все конфискованные вещи.

Большинство командиров и комиссаров никогда не слышали о каком-то непонятном музейном отделе, сохраняющем зачем-то «буржуйское добро», но мандаты его эмиссаров за подписью жены наркома и председателя Реввоенсовета республики действовали магически и безотказно. Тем более что бланки мандатов, инструкции и другая документация, как указывалось на них, печатались в «походной типографии поезда Предвоенсовета тов. Троцкого».

В книге воспоминаний «Моя жизнь», изданной в Берлине в 1930 году, Л.Д. Троцкий так писал о работе своей жены этих лет: «Ей приходилось бороться за памятники прошлого в обстановке гражданской войны. Это была нелегкая задача. Ни белые, ни красные вообще не склонны были очень заботиться об исторических усадьбах, кремлях или церквах… Хранители дворцов и музеев обвиняли военных в недостаточном уважении к культуре, военные же и комиссары обвиняли хранителей в предпочтении мертвых вещей живым людям. Формально выходило, что я находился в непрерывном ведомственном препирательстве с собственной женой. На этот счет было немало шуток…»

Большое мужество потребовалось от Натальи Ивановны в 1922 году, когда она, возглавляя музейный отдел Наркомпроса, не побоялась выступить против Сталина. Став генсеком, он намеревался поселиться в верхних апартаментах Большого Кремлевского дворца, связанных переходом с Оружейной палатой. А Седова возражала и написала Ленину: «Да, товарищу Сталину нужна квартира, но ведь он — не музейный экспонат и ему не обязательно жить в музее».

Отдел по делам музеев сохранил всю стильную обстановку морозовского особняка, включая не значившиеся в перечне для Третьяковской галереи картины, панно «Фауст и Маргарита» Врубеля, хрустальные люстры и т. д. Это помещение имело вид не советского учреждения, а аристократического салона. При этом бывшей хозяйке, в знак признания ее особых заслуг на ниве культуры, были оставлены две крохотные комнатки в подвале (бывшие комнаты для прислуги), где она поселилась вместе со своей сестрой Еленой.

Лев Троцкий и Наталья Седова

Через десять лет Н.И.Седова-Троцкая превратилась в жену главного врага генеральной линии партии и в 1927 году вынуждена была оставить свой пост, затем последовала ссылка Троцких в Алма-Ату и последующее громкое политическое изгнание за пределы сталинской державы. Судьба уготовила Н.И. Троцкой нечеловеческое испытание. В 1937 году расстреляли ее младшего сына Сергея, талантливого инженера, не пожелавшего покинуть СССР. В 1938 году погиб при загадочных обстоятельствах в парижской клинике старший сын Лев, верный помощник отца, и, наконец, через два года был зверски убит в Мексике сам Л.Д. Троцкий.

Поддерживая окровавленное тело мужа, Наталья Ивановна услышала: «Наташа, я люблю тебя». «Он произнес это так неожиданно, так серьезно, почти резко, что я, ослабевшая от шока, едва не лишилась чувств», — напишет она позднее в книге «Жизнь и смерть Льва Троцкого». А когда уже в больнице сестры, готовя его к операции, оказавшейся бесполезной, стали снимать с него последние одежды, он сказал: «Я не хочу, чтобы они меня раздевали… Я хочу, чтобы это сделала ты». Раздев мужа, она наклонилась и прижалась губами к его губам. «Он поцеловал меня в ответ. Еще раз. И еще раз. И еще раз. И еще. Так мы простились».

После отставки Троцкой на Музейный отдел как «на гнездо троцкистов» обрушились репрессии. Он подвергся бесчисленным, бессмысленным реорганизациям. В 1930 году его фактически ликвидировали, предварительно основательно «вычистив». В самом начале сталинских чисток Грабарь своевременно ушел со всех своих ответственных постов и возвратился к живописи. Он написал портрет девочки по имени Светлана, который вдруг стал невероятно популярен. Секрет был прост: дочь Сталина тоже звали Светлана, и все решили, что на портрете изображена именно она.

Известно, что в 1918 году датский посол предложил Маргарите Кирилловне датский паспорт и всяческое содействие, но она гордо отказалась, вежливо ответив письмом: «Милостивый государь! Я потомственная московская купчиха. Все здесь создавали мои предки. И даже если дело рук их, не дай бог, будет уничтожено, мой вдовий долг обиходить родную могилу». Уезжать из России она не захотела и вторую половину своей жизни прожила в глубокой бедности. Были времена, когда единственным безопасным для нее местом оставался склеп покойного мужа.

В бывших роскошных покоях Маргариты Морозовой долгое время размещались различные советские учреждения, позднее — норвежская миссия. Посол Норвегии относился к Маргарите Кирилловне с симпатией, она даже посещала приемы в посольстве. В 30-х годах Маргариту Кирилловну с сестрой окончательно выселили из подвала ее бывшего дома, и они были вынуждены поселиться за городом в Лианозове, где сами пилили дрова, таскали воду. Маргарита Морозова, ее больная и беспомощная сестра, старая нянька и верная кухарка жили все вместе в двух комнатах подмосковной развалюхи. Дворника, кухаркиного мужа, убили те, кто пришел «грабить награбленное», посчитав, что миллионерша Морозова припрятала свои сокровища под половицей. От прошлых богатств у нее осталось длинное черное платье и портрет младшего сына Микки, работы Серова, с которым она скиталась по разным углам, имея статус «лишенки», пожалованный новой властью в «благодарность» за все благодеяния, без всяких гражданских прав.

По словам очевидцев, Маргарита Кирилловна не роптала на судьбу и переносила беды с христианским смирением. В своем поношенном платье, но все еще удивительно красивая, она с гордо поднятой головой сидела на концертах в консерватории. Признанную красавицу, с юных лет избалованную мужским вниманием, обожанием, природа наделила редким даром любви — самоотверженной, готовой на любые жертвы, любые испытания.

Судьба детей сложились по-разному. В1917 году после долгой душевной болезни умер старший сын Юрий. Обе дочери Маргариты Кирилловны вышли замуж и оказались за рубежом и закончили свою жизнь на чужбине. Разлука с младшей дочерью причиняла матери особую боль. Морозова не раз обращалась к властям с просьбой разрешить ей выезд в Берлин, чтобы повидаться с Марусей, но неизменно получала отказ. Из четырех детей рядом с матерью оставался только сын Мика — Михаил Михайлович, ставший профессором, крупнейшим в стране шекспироведом. Мать всем сердцем радовалась успехам сына, но рок отнял у нее и эту последнюю радость. В 1952 году матери пришлось пережить скоропостижную кончину сына. Ее невестка, мать любимого внука Михаила-младшего заболела психически и бросилась в окно с пятого этажа.

Свой девятый десяток Маргарита Кирилловна доживала в беспросветной нужде, существовала за счет материальной помощи нескольких друзей. В их числе была жена композитора А. Н. Александрова Нина Георгиевна. «Они так бедны, — с горечью рассказывала она общим знакомым о жизни Морозовой и ее сестры, — что от них пахнет нищетой. Но те, кто знал Маргариту Кирилловну в былые годы, навсегда сохранили в душе ощущение исходившего от нее «душистого, мягкого очарования». Умерла Маргарита Кирилловна Морозова в 1958 г. от инсульта на 85-м году жизни и была похоронена на Немецком кладбище.

В 1946 году в ее особняке в Мертвом переулке разместилось Датское посольство. В пустовавшие ниши холла нынешние хозяева дома водрузили бюсты коронованных особ Дании. Вместо врубелевских полотен на стенах теперь парадные портреты короля Фредерика IX с супругой и Луизы Датской.

Интерьеры посольства Дании

Над домом развевается красный флаг, пересекаемый белым крестом (Даненброг).

Согласно преданию этот флаг упал с неба в критический момент битвы датчан с эстами в 1219 г., что помогло датчанам одержать победу. В знак этого события крестовое знамя стало национальным флагом Дании.

В 1960 г. были определены Большой и Малый государственные гербы Датского королевства. Большой герб употреблялся только королевским семейством, двором и гвардией, так как на нем изображен щиток с гербом правящей Глюксбургской династии.

Малый же герб представляет собой собственно герб Дании. На щите испанской формы в золотом поле три лазуревых (голубых) леопардовых льва один над другим и девять червленых (красных) сердец в три ряда. Щит увенчан королевской короной. Леопард на гербе Дании появился около 1190 года, почти одновременно с леопардами Ричарда Львиное Сердце. Интересно, что изображение сохранялось в гербе Дании при всех правителях. Дошло оно и до наших дней.

Дипломаты в Мертвом переулке

ОСОБНЯК КАРЛА ГУТХЕЛЯ — БЫВШЕЕ ПОСОЛЬСТВО МАРОККО

ОСОБНЯК М.Ф. ЯКУНЧИКОВОЙ — БЫВШЕЕ ПОСОЛЬСТВО ЗАИРА

Архитектор Вильям Валькот. 1900–1902 гг.

Московский модерн Вильяма Валькота

Особняк Карла Гутхеля — бывшее посольство Марокко

Напротив Посольства Дании, по четной стороне Пречистенского расположены два нарядных, совершенно не похожих друг на друга, особняка, выстроенных в 1900–1902 годах в модном и изысканном стиле модерн. С 1936 до 1994 гг. тихий Пречистенский переулок носил имя Островского, а еще раньше он назывался Мертвым. По одной из легенд, название переулка возникло во время эпидемии чумы, поразившей город в середине 1770-х годов, после которой чуть ли не все жители этой местности умерли, а дома — опустели. По рассказам старожилов, именно поэтому близлежащая церковь Успения Богородицы стала именоваться «Успением на Могильцах». К счастью, все не так мрачно. Дело в том, что большая часть земли вокруг издавна принадлежала старинной дворянской семье Мертваго. Отсюда — и название переулка.

Легендарная головка Вильяма Валькота

В XVIII веке эта земля принадлежала князю И.А. Гагарину, но усадьба сгорела в пожаре 1812 года, и до конца XIX века это место было пусто. В начале XX века эту землю скупило Московское акционерное домостроительное общество, построившее здесь три частных особняка с целью последующей перепродажи. Два из них — дома № 8 и № 10, спроектировал талантливый архитектор Вильям Францевич Валькот, англичанин по национальности, родившийся в России и получивший образование в Петербургской Академии художеств. Ученик М.А. Врубеля, автор самой красивой и роскошной гостиницы — «Метрополь», создал уникальные для тогдашней Москвы дома и особняки. После ряда неудача в конкурсах 1902–1905 годов, в 1908 году талантливый зодчий уезжает в Англию. За границей он не нашел воплощения своим талантам, работая всего лишь гравером и чертежником. За всю жизнь в Великобритании он спроектировал и построил единственное здание, зато стал знаменит как талантливый художник архитектурного пейзажа, создав множество эскизов в манере, близкой к импрессионизму. С началом Второй мировой войны зодчий лишился заказов. В 1943 году его дом и мастерская погибли при бомбардировке, а сам Валькот покончил жизнь самоубийством.

Небольшой по размерам изящный особняк (дом 8), с масками на барельефах, керамикой и прочими изысканными деталями, свойственными ар нуво, был приобретен почетным гражданином Москвы, известным музыкальным издателем, поставщиком Двора Его Императорского Величества и Комиссионером Императорских Театров Карлом Гутхейлем. Именно он одним из первых распознал талант юного музыканта Сергея Рахманинова, неоднократно оказывал ему поддержку и стал не только его главным издателем, но и преданным другом.

Фасад особняка облицован нарядной сверкающей плиткой благородного цвета перванш, на фоне которой выделяются слабо подкрашенные охрой лепные панно. Эти детали характерны для парижской застройки начала XX века, где серо-голубое небо отражается в матовом глянце старого камня. Возможно, и Валькотт видел нечто подобное во французской столице. А затем, переосмыслив, создал настоящий шедевр.

Московский особняк получился строго симметричным относительно центра, который выделен сильно выступающим объемом, изящно декорированным от крыльца и до самой крыши. Нотку беспокойства в безупречное спокойствие вносят невысокие «текучие» рельефы на блестящей глади керамики. Ее блестящая гладь декорирована изумительными узорами и ангелочками.

Женская головка» в замке свода стала своего рода фирменным знаком зодчего, повторяющимся во всех наиболее известных московских работах мастера. Над парадным входом привлекает внимание изящный лепной декор и изысканный навесной козырек.

Внутренний вид особняка Гутхеля

Из вестибюля семь ступенек ведут в большой холл, отгороженный двумя монументальными колоннами и двумя пилястрами. Высокий холл освещен окнами второго этажа и большой хрустальной люстрой на длинной цепи. В холле пять дверей: по две справа и слева и одна в центре. За первой дверью слева расположена семейная столовая, а справа — столовая для торжественных случаев с восхитительным камином в стиле модерн. За другими дверями скрыты спальня и хозяйственные помещения. Центральная дверь с мощным фронтоном и живописным витражом над ним ведет в большую, великолепно обставленную гостиную.

После Октябрьской революции в особняке размещался дошкольный детский дом, затем Центральный дом детского коммунистического движения. До последнего времени особняк занимало посольство Марокко. Сейчас он находится на реставрации.

Особняк М.Ф. Якунчиковой — бывшее посольство Заира

Соседний дом (№ 10) с огромными окнами и тоненькими переплетами, в отличие от большинства памятников модерна почти лишен украшений — если не считать зеленоватой майоликовой плитки из мастерской Саввы Мамонтова, гармонирующей с мягким желтоватым цветом облицовочного кирпича. Замечательный особняк, ровесник прошлого века, был построен Вильямом Валькотом в рациональном стиле англо-шотландского модерна.

Однако тут есть черты, ставшие впоследствии типичными для московского модерна, в частности, ступенчатая композиция вокруг центрального объема с плоской крышей и гигантским окном. В особняке, состоящем из четких прямоугольных объемов, практически отсутствуют криволинейные формы, однако они воплотились в ажурном оформлении балконных решеток и уличной ограды.

Внешний облик здания — следствие продуманной архитектором внутренней его планировки. В высоком трехэтажном параллелепипеде, стоящем торцом к переулку, расположены гостиная и холл, а в другом, врезанном в первый, — вестибюль, кабинет и зал. Архитектор не скрывает внутренних объемов, они как бы «общаются», перекликаются с уличным пространством через большие оконные проемы. Необыкновенно выразительны скульптурные завершения устоев ворот и входа в виде женских головок. Они были уничтожены в советское время и восстановлены недавно.

После постройки особняк был приобретен М. Ф. Якунчиковой — женой владельца крупных кирпичных заводов и текстильной фабрики на реке Наре, бывшей восторженной поклонницей А. П. Чехова. О. Л. Книппер сообщала в письме к нему о посещении Якунчиковой в ее московском доме: «…поехала к Якунчиковой… Сидела в ее интересном белом кабинете, болтала, много говорили о тебе. Она восторгается тобой, говорила мне, что я счастливая, потому что ты меня любишь. Мечтала о том, как мы с тобой приедем к ней летом, и она покажет нам своих баб».

Чехов собирался побывать у нее в особняке, но так там и не был, а вот в ее имении на реке Наре он провел лето 1903 г., где работал над пьесой «Вишневый сад». Обстановка усадьбы нашла свое отражение в декорациях второго действия пьесы: «Поле. Старая, покривившаяся, давно заброшенная часовенка, возле нее колодец, большие камни, когда-то бывшие, по-видимому, могильными плитами, и старая скамья. Видна дорога в усадьбу. В стороне, возвышаясь, темнеют тополи: там начинается вишневый сад». Писателя и хозяев дома часто навещали артисты Художественного театра. В один из приездов вдохновленный пьесой К.С.Станиславский предложил немедля начать репетицию, тем более что рядом с владениями Якунчиковых находился цветущий вишневый сад, как бы служивший декорацией к действию.

Якунчиковы занимались торговлей, содержали хрустальные фабрики во Владимирской губернии, активно участвовали в откупных операциях. Именно на винных откупах составил состояние Василий Иванович Якунчиков. В 1860 г. он перебрался в Москву, записался в московское купечество и во второй половине XIX в. входил в число крупнейших московских промышленников. Якунчиковы породнились с крупнейшими московскими купеческими фамилиями — Мамонтовыми, Третьяковыми, Алексеевыми, Поленовыми и входили в число культурной столичной элиты.

Василий Иванович прекрасно играл на скрипке, оказывал музыкантам финансовую помощь, при его непосредственном участии в 1866 г. ими была открыта Московская консерватория, устраивал знаменитые на весь город фортепьянные вечера, на которых играли знаменитые музыканты братья А.Г. и Н.Г. Рубинштейны.

Жена Василия Ивановича Зинаида Николаевна была прекрасно образована, любила живопись, театр, музыку, чудесно играла на фортепьяно, училась у А.Н.Скрябина и покровительствовала ему. Ее двоюродным братом был известный миллионер и меценат Савва Иванович Мамонтов, заказавший архитектору Валькоту постройку гостиницы «Метрополь».

Художница Мария Якунчикова

Родной сестрой Зинаиды Николаевны была Вера Николаевна Мамонтова, вышедшая замуж за Павла Михайловича Третьякова, основателя знаменитой галереи, в которой находятся замечательные картины ее племянницы, русской художницы Серебряного века Марии Якунчиковой (по мужу Вебер). Она была очень дружна с семьей Поленовых, чему способствовали родственные связи — старшая сестра Марьи Васильевны Наталья была женой художника.

В 1888 г. Мария Васильевна уезжает во Францию — врачи обнаружили у нее туберкулез легких и порекомендовали сменить климат. Последующие годы Мария Васильевна живет во Франции, приезжая на лето в Россию, где она много и с упоением работает в имениях отца, у Мамонтовых в Абрамцеве и вблизи Звенигорода, создавая удивительно поэтичные и задушевные образы русской природы. Именно в это время создаются такие шедевры, как «Из окна старого дома. Введенское», «Церковь в старой усадьбе. Черемушки близ Москвы», «Монастырские ворота. Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода», «Свеча» и др.

Мария Васильевна умерла в тридцать два года в Париже. Смерть художницы прошла почти незамеченной в России. Лишь Сергей Дягилев опубликует им же самим написанный некролог.

«Поэт русских лужаек…» — Так называл Марию Васильевну Якунчикову известный русский меценат С.П.Дягилев. Другой знаток русского искусства А.Н.Бенуа писал о ней: «Она одна из тех, весьма немногих женщин, которые сумели вложить всю прелесть женственности в свое искусство, неуловимый нежный и поэтичный аромат, не впадая при том ни в дилетантизм, ни в приторность».

Мария Якунчикова. Кладбище зимой, 1898 г.

Младший сын Якунчиковых — Николай, один из последних владельцев усадьбы Черемушки, пытался возродить усадьбу в ее прежнем великолепии, но не успел — началась Первая мировая война. События 1917 г. не пощадили и семью Якунчиковых, они лишились своего имущества и в начале 1920-х гг. навсегда покинули Россию.

После большевистского переворота в бывшем якунчиковом доме находились Хамовнический райком комсомола, «Дом комсомола» Фрунзенского района и библиотека имени Н. К. Крупской. Во второй половине XX века в нем разместилось посольство Республики Заир — африканского государства, существовавшего на территории современной Демократической Республики Конго с 1971 по 17 мая 1997 года. Герб ДР Конго, введенный в 2006 году, изображает голову леопарда, слева от нее располагается бивень слона, а справа копье. Ниже головы написаны три слова, которые составляют национальный девиз: «Правосудие, Мир, Труд» (фр. Justice, Paix, Travail).

Сегодня нет ни райкомов, ни комсомола, ни государства Заир. Долгое время особняк простоял запущенный и заброшенный. Лишь недавно началась реставрация, продолжающаяся до сих пор.

Тайны «австрийского дома»

Особняк Николая Миндовского — посольство Австрии

Пречистенский переулок, 6.

Мифы помпейской ротонды

Дома и особняки Москвы имеют свой характер и свою биографию. Они часто неотделимо связаны с «большой историей», здания посольств — особенно. В сердце Москвы, в районе престижной ныне Пречистенки, на пересечении Староконюшенного и Пречистенского переулков находится изящный белый особняк с колоннами тосканского ордера и небольшим зеленым куполом. Этот особняк принадлежит равно истории России и истории Австрии, так как именно в нем находится посольство Австрии в Москве — «Австрийский дом».

В начале XX века участок земли, на которой стоит здание посольства, приобрел крупный текстильный промышленник, директор «Товарищества Волжской мануфактуры», Николай Иванович Миндовский, Для текстильного магната устроить себе парадное жилище в самом сердце дворянской Москвы служило свидетельством принадлежности

к коммерческой аристократии и было очень престижно. Он хотел, чтобы особняк отвечал последним веянием архитектурной моды и в то же время свидетельствовал бы о хорошем и «благородном» вкусе владельца. Строительство нового особняка Миндовский поручил модному в то время архитектору Никите Герасимовичу Лазареву.

Расположенный на узком участке, образующем острый угол между двумя переулками, особняк выстроен всего за один год. Лазарев начал строить его в 1905 и закончил в 1906 году, несмотря на неспокойную обстановку в городе, напуганном событиями первой русской революции. Архитектура здания невольно отражает это беспокойство. Вероятно отсюда и тяга к спокойным и привычным формам, символизировавшим «старый добрый порядок».

В те годы в наибольшей моде в архитектуре Москвы был — «тревожный» стиль модерн. Но здесь хозяин и зодчий обратились к неоклассицизму. Приставка «нео» обозначает классицизм, испытавший на себе влияние модерна, у которого нет уже уверенности и гармонии классики. Архитектор словно играл пропорциями, классическими формами. Однако беспокойный силуэт здания и прихотливое распределение масс выдают мастера эпохи модерна. Лазарев переработал в новом духе традиционные для классицизма архитектурные темы и включил в декор барельефы в античном духе, изображающие танцующих граций.

Проблему «острого угла» зодчий решает сооружением ротонды с куполом. Она — центр, «ось» его композиции. Ее мощные дорические колонны сглаживали острый угол, образовывая полукруг, от которого развивались два различных по форме флигеля — вдоль одного и другого переулков. Парадный фасад особняка, обращенный к Пречистенскому переулку очень выразителен и наряден. Все здесь сосредоточено — полукруг ротонды, глубокая ниша центрального портика, великолепный барельеф с античными фигурами над ним и нарядный парадный вход с пышным обрамлением дверей. Половина, вытянувшаяся вдоль Староконюшенного переулка, более скромная, с менее пышными интерьерами. В ней шла обыденная семейная жизнь, со своими радостями и бедами.

Попав внутрь особняка, посетитель попадал в прихожую, из которой высокая нарядная мраморная лестница вела в роскошный холл, расписанный орнаментами и гротесками в древнеримском духе. Отсюда можно спуститься в небольшую приемную, пойти в танцевальный или в нарядный Помпейский зал.

Купец Миндовский всего 11 лет наслаждался своим домом. После революции здесь располагался архив Красной Армии, а сам хозяин был арестован и сослан в Казахстан. В 1927 году дом передали Австрийской Республике. Тогда австрийские дипломаты не знали, что их дом будет описан позже в романе Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Посланник Посольства Георг Хайндл, страстный исследователь истории дома Миндовского, нашел описание Помпейского зала в знаменитом романе Пастернака.

«С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали по такому образцу. В десять, когда разъезжалась детвора, зажигали вторую для молодежи и взрослых, и веселились до утра. Более пожилые всю ночь резались в карты в трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала и отделялась от него тяжелою плотною занавесью на больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали всем обществом». Именно в этой «помпейской гостиной» отчаявшаяся Лара и попытается застрелить Комаровского.

В мемуарах Полномочного министра Посольства Отто Айзельсберга, который занял этот пост в 1958 году, можно прочитать: «Мы хорошо устроились в Посольстве. Владельцем этого красивого и солидного дома до революции был знаменитый издатель, а в 20-е годы этот дом был предложен Австрии в качестве резиденции посла и для размещения служебных помещений и гостиных. Представительские залы Посольства, включая зал с колоннами, были роскошны. Во время моего первого отпуска я читал роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, где одна из ключевых сцен происходит в зале с колоннами, — я еще не понимал, что Пастернак описывает зал посольства.

Когда я, будучи на одном из концертов, во время антракта познакомился с Пастернаком, он сам спросил меня о зале с колоннами. У меня буквально пелена с глаз упала. На мой вопрос, происходила ли описанная в романе сцена действительно в зале Посольства, он ответил отрицательно. Но он, молодой и уже признанный в литературных кругах писатель, был знаком с издателем, прежним владельцем особняка. А поскольку никакое другое здание ему так не импонировало, как этот дом, то он выбрал местом действия знаменитой сцены именно зал с колоннами» (Айзельсберг О. Пережитое 1917–1997 гг. — Вена — Кёльн — Ваймар: Белау, 1997). По мнению исследователей, все, что представляется неточным и недосказанным — литературное отражение быта и фантазия автора.

Роман «Доктор Живаго» создавался в течение десяти лет, с 1945 по 1955 год. Являясь, по оценке самого писателя, вершиной его творчества, художественным завещанием русской духовной жизни. Роман, затрагивающий сокровенные вопросы человеческого существования, был резко и негативно встречен властями и официальной советской литературной средой, отвергнут к печати из-за неоднозначной позиции автора к октябрьскому перевороту. Так, например, Э. Г. Казакевич, прочитав роман, заявил: «Оказывается, судя по роману, Октябрьская революция — недоразумение и лучше было ее не делать». К. М. Симонов, главный редактор «Нового мира», также отреагировал отказом: «Нельзя давать трибуну Пастернаку!»

Публикация романа на Западе привела к настоящей травле Пастернака в советской печати, исключению его из Союза писателей СССР, откровенным оскорблениям в его адрес со страниц советских газет. Московская организация Союза писателей СССР, вслед за Правлением Союза Писателей, требовали высылки Пастернака из Советского Союза и лишения его советского гражданства.

С 1946 по 1950 год Пастернак ежегодно выдвигался на соискание Нобелевской премии по литературе. Пастернак узнавал об этом косвенно — по усилению нападок отечественной критики. Иногда он вынужден был оправдываться, чтобы отвести угрозы, связанные с европейской известностью. Осенью 1954 года Ольга Фрейденберг спрашивала его из Ленинграда: «У нас идет слух, что ты получил Нобелевскую премию. Правда ли это? Иначе — откуда именно такой слух?» «Такие слухи ходят и здесь, — отвечал ей Пастернак. — Я последний, кого они достигают. Я узнаю о них после всех — из третьих рук… Я скорее опасался, как бы это сплетня не стала правдой, чем этого желал, хотя ведь это присуждение влечет за собой обязательную поездку за получением награды, вылет в широкий мир, обмен мыслями, — но ведь, опять-таки, не в силах был бы я совершить это путешествие обычной заводной куклою, как это водится. Вот ведь Вавилонское пленение. По-видимому, Бог миловал — эта опасность миновала…».

Присуждение Пастернаку Нобелевской премии по литературе осенью 1958 года получило скандальную известность. Это окрасило глубоким трагизмом, сократило и отравило горечью остаток дней знаменитого писателя.

Получив телеграмму от секретаря Нобелевского комитета Андерса Эстерлинга, Пастернак 29 октября 1958 года ответил ему: «Благодарен, рад, горд, смущен». Его поздравляли соседи, приходили телеграммы, осаждали корреспонденты. Это полная и абсолютная победа и признание. Казалось, все невзгоды, связанные с изданием романа, вызовы в ЦК и Союз писателей позади. Но на следующее утро внезапно пришел писатель К. Федин и потребовал от Пастернака немедленного, демонстративного отказа от премии, угрожая при этом завтрашней травлей в газетах. Пастернак ответил, что ничто его не заставит отказаться от оказанной ему великой чести, чести, оказанной не только ему, но и всей русской литературе.

По словам сына Пастернака, он говорил, что за честь быть нобелевским лауреатом готов принять любые лишения, и все деньги был готов перевести в Комитет защиты мира, о чем он и написал письмо в президиум Союза писателей: «…Я знаю, что под давлением общественности будет поставлен вопрос о моем исключении из Союза писателей. Я не ожидаю от вас справедливости. Вы можете меня расстрелять, выслать, сделать все, что вам угодно. Я вас заранее прощаю. Но не торопитесь. Это не прибавит вам ни счастья, ни славы. И помните, все равно через несколько лет вам придется меня реабилитировать. В вашей практике это не в первый раз».

Несмотря на то, что премия была присуждена Пастернаку «За значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа», она воспринималось советской пропагандой как повод усилить травлю. Так, «Литературная газета» 25 октября 1958 года писала: «Пастернак получил «тридцать сребреников», для чего использована Нобелевская премия. Он награжден за то, что согласился исполнять роль наживки на ржавом крючке антисоветской пропаганды… Бесславный конец ждет воскресшего Иуду, доктора Живаго, и его автора, уделом которого будет народное презрение». Сергей Михалков откликнулся на присуждение Пастернаку премии басней про «некий злак, который звался Пастернак».

29 октября 1958 г. на Пленуме ЦК ВЛКСМ Владимир Семичастный заявил: «Как говорится в русской пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Пастернака, который выступил со своим клеветническим так называемым «произведением». <…> Если сравнить Пастернака со свиньей, то свинья не сделает того, что он сделал. <…> А почему бы этому внутреннему эмигранту не изведать воздуха капиталистического, по которому он так соскучился, о котором он в своем произведении высказался. Я уверен, что наша общественность приветствовала бы это»

Гордая и независимая позиция помогала Пастернаку в течение первой недели выдерживать все оскорбления и угрозы. Но вскоре на Пастернака было оказано такое немыслимое давление, которое, в конечном счете, вынудило его отказаться от премии. В телеграмме, посланной в адрес Шведской академии, Пастернак писал: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ».

Однако эта жертва ничем не облегчила положение затравленного писателя. Через два дня после отказа московские писатели обращались к правительству с просьбой лишить Пастернака гражданства и выслать за границу. Высылка незамедлительно последовала бы, если бы не телефонный разговор с Хрущевым Джавахарлала Неру, возглавившего комитет защиты Пастернака. По словам сына писателя Евгения Пастернака, он не узнавал своего отца. Серое, без кровинки лицо, измученные, несчастные глаза, и на все рассказы — одно: «Теперь это все не важно, я отказался от премии».

Неоднократно высказывавшаяся его гонителями мысль о том, что Пастернак, вероятно, захочет покинуть СССР, была отвергнута писателем — Пастернак в своем письме на имя Хрущева написал: «Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью и работой». Из-за опубликованного на Западе стихотворения «Нобелевская премия» Пастернак в феврале 1959 года был вызван к Генеральному прокурору СССР Р. А. Руденко, где ему было предъявлено обвинение по статье 64 «Измена Родине»,

Вскоре на почве нескончаемой травли у Пастернака развивается рак легких, и болезнь приковывает его к постели. 30 мая 1960 г. затравленный, но не сломленный писатель умирает.

Сотни людей, несмотря на опалу поэта, пришли на его похороны. Герман Плисецкий, присутствовавший на похоронах, написал замечательное стихотворение, посвященное трагическому уходу Пастернака:

Я плачу, я слез не стыжусь и не прячу,

Хотя от стыда за страну свою плачу.

Какое нам дело, что скажут потомки?

Поэзию в землю зарыли подонки.

Александр Галич посвятил его смерти одну из своих песен:

…До чего ж мы гордимся, сволочи,

Что он умер в своей постели…

…………………………………………………

А над гробом встали мародеры,

И несут почетный караул…

Ка-ра-ул!

В 1987 году решение об исключении Пастернака из Союза писателей было отменено, в 1988 году «Доктор Живаго» впервые был напечатан в СССР («Новый мир»).

К столетию Бориса Пастернака Нобелевский комитет решил восстановить историческую правду, признав отказ Пастернака от Нобелевской премии вынужденным и недействительным.

В 1989 году диплом и медаль Нобелевского лауреата были вручены в Стокгольме сыну поэта — Евгению Пастернаку, который выразил благодарность Шведской академии и Нобелевскому комитету за их решение и сказал, что принимает почетную награду с чувством трагической радости. Для Бориса Пастернака Нобелевская премия, которая должно была освободить его от положения одинокого и гонимого человека, стала причиной новых страданий, окрасивших горечью последние полтора года его жизни. То, что он был вынужден отказаться от премии и подписать предложенные ему обращения в правительство, было открытым насилием, тяжесть которого он ощущал до конца своих дней. Он был бессребреником и безразличен к деньгам, главным для него была та честь, которой теперь он удостоен посмертно.

Под грифом «секретно»

После аншлюса Австрии в 1938 году камерный дом в Староконюшенном переулке стал гостевым домом фашистской Германии. Согласно исследованиям посланника посольства Австрии Георга Хайндла, именно в этом ставшем легендой доме 23 августа 1939 года решалась судьба мира. Именно здесь остановился и ночевал Риббентроп, министр иностранных дел фашистской Германии. Через несколько часов переговоров с ним был подписан исторический «Пакт о ненападении» между сталинским Советским Союзом и фашистской Германией.

Обе стороны, заключая этот договор, имели разные цели. Гитлер готовил нападение на Польшу и считал, что этот договор исключит для Германии угрозу войны на два фронта в Европе, поскольку Сталин был заинтересован в захвате территорий бывшей Российской империи. Сталин же рассматривал Договор как шанс приблизить торжество мировой революции, избежав вооруженного конфликта, и возможность готовиться к военным действиям, которые неминуемо должны будут наступить. По договору Молотова — Риббентропа, стороны обязались все споры и конфликты между собой «разрешать… исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями».

Договор имел «секретный дополнительный протокол» о разделе «сфер интересов» в Европе, который серьезно перекроил карту Европы и окончательно определил конфигурацию будущей мировой войны. Предусматривалось, что в случае войны Германии с Польшей немецкие войска могут продвинуться до «линии Керзона», остальная часть Польши, а также Финляндия, Восточная Прибалтика и Бессарабия признавались «сферой влияния» СССР. Судьба Польши была решена «в порядке дружественного обоюдного согласия».

На другой день после ратификации СССР договора 1 сентября 1939 Германия напала на Польшу. Вскоре, 17 сентября 1939 г. польскую границу пересекли части РККА. Варшава пала, а Польша перестала существовать как государство. Результаты ее разгрома были закреплены в новом Договоре «о дружбе и границе», подписанном Молотовым и Риббентропом.

Молотов и Риббентроп

Сегодня Польша обвиняет СССР в «ударе в спину» и «сговоре с Германией». Однако факты свидетельствуют и об ином: по мнению некоторых историков, именно политика Польши привела Европу к мировой войне. Именно поэтому Черчилль без обиняков называет Польшу гиеной, которая была раздавлена в схватке львов.

Георг Хайндл предполагает, что «подписание этого сверхсекретного протокола, как и предшествующие ему переговоры» проходили в особняке Миндовского, чтобы «исключить какую-либо огласку». Есть версия, что обе делегации посетили немецкий гостевой дом после банкета в Кремле, который был дан по случаю подписания Пакта о ненападении. Вскоре после заключения долгожданного пакта о ненападения началась война.

О «Пакте Молотова — Риббентропа» и сегодня еще спорят до хрипоты и пытаются найти ответы на важнейшие вопросы: совершил ли Сталин международное преступление или спас Советский Союз от поражения в Великой Отечественной войне? Это было разумное или преступное решение? Насколько точно он определил длительность той отсрочки, которую получил от Гитлера? По мнению некоторых исследователей, замысел Сталина состоял в том, чтобы оставаться над схваткой до тех пор, пока воюющие стороны не истощат себя и Советский Союз окажется в положении «смеющегося третьего».

Английская карикатура на Договор о ненападении между Германией и СССР

Карикатура из польской газеты «Муха», 8 сентября 1939. «Смешно, если бы не было грустно…»

Незадолго до подписания советско-германского пакта выяснилось, что существует небольшое препятствие. Во главе Наркомата иностранных дел стоял Максим Максимович Литвинов, служивший на дипломатической работе с 1917 г. Фамилия Литвинов — была лишь псевдонимом, а настоящее имя дипломата было Макс (Меер-Генох Моисеевич Баллах). Советское руководство представило, как прилетевший из Берлина гитлеровский министр Иоахим фон Риббентроп прямо на аэродроме протягивает свою чистокровно арийскую руку еврею из города Белостока, то есть расово неполноценному советскому коллеге. И тут же в угоду фашистскому дипломату сместило Литвинова-Валлаха с поста наркома, назначив на его место председателя Совнаркома В. М. Молотова.

Смещение Литвинова было произведено с неслыханной по тем временам официальной формулировкой — в связи с резким личным конфликтом товарищей Молотова и Литвинова, а также ошибочной позицией в отношении Англии и Франции. Литвинов был известен своими выступлениями против Гитлера в Лиге Наций. Кроме того, именно Гитлер считал еврея Литвинова неприемлемым партнером на предстоящих переговорах по Пакту Молотова — Риббентропа. Указ о снятии Литвинова с занимаемого поста с недоумением обсуждался во многих мировых столицах, видевших в нем честного и дальновидного политика.

Полвека спустя, беседуя с поэтом Феликсом Чуевым, Молотов признался: «В 1939 году, когда сняли Литвинова, Сталин сказал мне:

«Убери из наркомата евреев». Молотов, сам женатый на еврейке Полине Жемчужиной, проглотив эти слова, исполнил указание Сталина как всегда точно и скрупулезно. Оставшихся на свободе дипломатов, по указанию Сталина, стали «разрабатывать», собирая лживые компрометирующие материалы для громкого «процесса послов», планируемого на Лубянке. Так, арестованный 10 мая 1939 года член коллегии Наркоминдела Гнедин на допросах, после мучительных пыток, подписался под тем, чего домогались следователи, а именно: что «он состоит в контрреволюционной шпионской группе в системе НКИД», которую возглавляет Максим Литвинов.

Нарком иностранных дел М.М. Литвинов

В феврале 1941 г. М.М.Литвинов был выведен из состава ЦК партии. За членами семьи Литвинова устанавливается слежка. Дело явно шло к аресту, но помешала война. Литвинов, забыв нанесенную ему обиду, сам пришел в свой наркомат. Опытный дипломат понимал, что сейчас на повестку дня обязательно станет вопрос о немедленном заключении союза с Соединенными Штатами и Великобританией. При этом его опыт и связи могут пригодиться. И не ошибся: Литвинова «простили» и срочно направили его послом в США к Рузвельту — заручиться поддержкой против фашистской агрессии и ускорить создание антигитлеровской коалиции. Услышав об этом назначении, президент США улыбнулся: «Я хорошо знаю этого парня. Он умеет работать, и с ним легко сотрудничать».

Война с Германией не вернула Литвинову былого влияния. Его, правда, назначили послом в США, но скоро заменили на А.А. Громыко. Вернувшись домой, Литвинов жил в постоянном страхе. По словам Ильи Эренбурга, вечером, ложась спать, он клал под подушку заряженный пистолет, чтобы успеть застрелиться, если его придут арестовывать. Плохие предчувствия дипломата были не напрасны. Он умер 31 декабря 1951 г. в Москве. По свидетельству очевидцев, не своей смертью. Как описывает В. М. Бережков в мемуарах «Как я стал переводчиком Сталина», в личной беседе соратник Сталина Микоян рассказал ему о том, что сам Сталин приказал устроить смерть Литвинова в автокатастрофе в наказание за то, что последний в разговорах с иностранцами позволял себе гораздо больше, чем нормальный советский чиновник. Беседы, которые вел у себя на даче Литвинов, были подслушаны и записаны. О них доложили Сталину. По мнению Кремля, это было государственное преступление, предательство.

Парадная гостиная особняка Н. Ммидовского

По словам французского историка Дюллена, Литвинова нельзя с уверенностью причислить ни к категории героев, ни к разряду послушных марионеток. Возможно поэтому, одни авторы клеймят его как «могильщика революционных идеалов», другие превозносят за то, что он положительно влиял на Сталина или «оказывал сопротивление диктатору».

Через несколько лет в особняке Миндовского снова решалась мировая судьба. В ночь на 12 октября 1944 года здесь останавливался британский премьер-министр Уинстон Черчилль, который прилетел в Москву по тому же самому вопросу, что и Риббентроп: обсудить, как делить Европу. Черчилль показывал «Старому медведю» (так он назвал Сталина в одном из писем к жене) записку с перечнем долей заинтересованности Великобритании и СССР, касающихся разных стран в процентном соотношении.

В апреле 1955 года Австрийская Республика вновь получила это историческое здание под свое представительство, в котором были успешно проведены переговоры о восстановлении суверенитета и независимости Австрии. 12 апреля в представительских залах особняка Миндовского состоялся торжественный ужин, на котором присутствовали председатель Совета Министров СССР Булганин, его заместитель, министр иностранных дел Молотов, и министр торговли Микоян. С этого времени в особняке Н. Миндовского вновь размещается посольство Австрии. В зале с колоннами постоянно устраиваются концерты классической музыки, ведь Вена, как известно, символизирует само искусство музыки.

Очень интересна история государственного герба, отражающая весь непростой путь становления Австрийского государства. Первое сохранившееся до наших дней изображение одноглавого орла на щите помещается на серебряной монете Фридриха Барбароссы. С XV века до 1806 г. двуглавый орел — древний имперский символ, был гербом объединяющей многие центрально-европейские государства Священной Римской империи, управляемой династией Габсбургов. Однако с объединением Германии под властью прусских монархов на германский герб возвращается одноглавый орел, где, пройдя целый ряд модификаций, остается и сегодня. Двуглавый орел исчез и с австрийского герба. Это произошло в 1918 году с падением Австро-Венгерской империи. Австрийская Республика утвердила новый герб, на котором изображается одноглавый орел, увенчанный башенной короной, держащий в лапах серп и молот и несущий на груди щиток с австрийскими национальными цветами. Разорванные цепи появились на гербе после освобождения страны от фашизма.

Большая история маленькой Италии

ОСОБНЯК С. П. БЕРГА — ПОСОЛЬСТВО ИТАЛИИ

Денежный переулок, 5. 1897 г. Архитектор П. С. Бойцов

Особняк С.П. Берга — посольство Италии

Итальянское палаццо

Величественный особняк, напоминающий палаццо эпохи Ренессанса и расположенный в тихом Денежном переулке рядом с МИДом, до сих пор хранит дух прошлого. В нем необычно все — и удивительная история, буквально потрясшая мир, и необыкновенная художественная ценность здания. Среди других построек старинного московского квартала он выделяется своим внушительным видом, удивительно сочетающим в себе готику, барокко и модерн. Тут ощущается разительный контраст между блеском роскошной жизни начала прошлого века, насыщенной драматизмом атмосферой послереволюционных лет и современной историей итальянского посольства — «Маленькой Италии». Но что бы там ни происходило, дом в Денежном переулке все эти годы остается украшением Москвы.

С XVIII по конец XIX века на его месте стоял старинный деревянный особняк знаменитого писателя Загоскина. Он приобрел его на деньги, полученные за свой первый роман «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году». Дом сильно обветшал и требовал капитального ремонта, когда в 1897 году его купил Сергей Павлович Берг, миллионер, владелец чугунолитейных и сахарных заводов, золотодобывающих шахт и нескольких текстильных производств. Он был сыном владельца сибирских золотых приисков Павла Берга, который и посоветовал сыну построить представительский особняк именно здесь, в районе богатого и престижного Арбата.

Сначала СП. Берг собирался отреставрировать старый дом, но потом решил снести и на его месте возвести невиданный каменный дворец в изысканном и любимом им стиле ренессанс. Он часто ездил в Италию и был влюблен в ее искусство, поэтому главным условием заказчика было, чтобы новое роскошное здание было построено наподобие итальянских палаццо. Сергею Бергу, человеку умному и образованному, хотелось иметь дом непременно в духе времени, но не уступающий в роскоши европейским дворцам.

Воплотить эту непростую эту идею в жизнь выпало талантливому архитектору — самородку П.С. Бойцову. Он был широко известен, и современники высоко ценили его творения: дом князя Святополк-Четвертинского на Поварской улице (ныне ЦДЛ), особняки Шмита, Веригиной, Охотникова, собственный доходный дом П.С Бойцова на Спиридоновке. К его творениям относится и знаменитый готический замок Мейндорфа в Барвихе, построенный в духе рыцарских романов (ныне резиденция Президента России), здания во Владимире, Киеве и Нижнем Новгороде. Его постройки в Муромцеве, Васильевском, Успенском напоминают прекрасные замки из чудесных сказок.

В 1890 году Бойцов просил Императорскую академию художеств присвоить ему звание академика за выполненные работы, но получил отказ. Несмотря на это, он безвозмездно участвовал в отделке залов Исторического музея, украшал Москву для церемонии коронации императора Николая II, выполнил конкурсный проект Музея изящных искусств в Москве, за что был награжден поощрительной золотой медалью.

Одна из первых значительных работ Бойцова — усадебный дом Н.А.Веригиной в Подушкине, словно перенесенный на русскую почву французский замок долины Луары

Особняк князя Б.В. Святополк-Четвертинского (Поварская улица, 50), 1887 г. В его облике также преобладают черты замковых построек французского ренессанса

Изысканный вестибюль дома Берга, в котором гостей встречает сам великий Данте

Роскошные интерьеры особняка — одни из самых уникальных и богатых в Москве

Судьба талантливого зодчего-самородка удивительна и загадочна. Никто не знает, в каком году он родился и когда умер. До сих пор неизвестно, как правильно пишется его отчество — Семенович или Саймонович. Архивы Нижнего Новгорода, где он родился, пропали в революционной неразберихе, архивы Москвы, где он умер, утеряны. О его смерти не удалось найти ни одного некролога, не обнаружили и его захоронения.

Талантливый зодчий был ярким представителем эклектизма, бравшего идеи из архитектуры прошлого и приспосабливавшего их к современности, создававшего архитектурные шедевры, где совершенно разные стили, гармонично дополняя друг друга, создают неповторимую красоту. В 1897 г. он вновь потряс воображение москвичей, построив в Денежном переулке роскошный особняк с великолепными пышными интерьерами. По мнению специалистов, строение представляет собой смешение архитектурных стилей — своего рода энциклопедию стилистических направлений от готики до модерна.

Со стороны Денежного переулка здание, вытянуто по горизонтали и несколько отступает от красной линии улицы, а фасадной линией служит черная кованая решетка. Эркерная часть сильно выступает вперед и переходит в портик, который заканчивается треугольным и полукруглым фронтонами. Рустованный фасад сочетается с обилием скульптурного декора, а барочные картуши и волюты гармонируют с элементами классики — колоннами, лепными вазонами и гербами. Позади расположен огромный сад с лабиринтом дорожек, фонтаном и деревянными беседками.

Интерьер этого особняка — один из самых изысканных и богатых в Москве. Это хоровод стилей всех времен и народов: готики, барокко и модерна. Мастерским подбором мрамора, фресковыми росписями и причудливой колоннадой, вестибюль напоминает помпейскую виллу. В вестибюле посольства каждого входящего встречает бюст Данте, содержащий ряд забавных деталей и потайных смыслов. Если взглянуть в зеркало, то можно увидеть изображение какого-то человека, корчащегося в адском пламени. Кроме того, на щеке у Данте сидит… муха. Любопытно, что по-итальянски «mosca» одновременно значит и «муха», и Москва.

Великолепная парадная лестница из мореного дуба, ведущая в верхние жилые покои, создает ощущение присутствия в готическом средневековом храме. Готический дух витает и в некоторых залах, где господствуют деревянные резные панели, мощные порталы и оконные проемы, украшенные остроконечными арками. Центральный холл, выполнен в стиле Тюдоров. Здесь все сплошь из дерева: настенные панели, остроконечные резные порталы, ажурные детали сказочного балкона. Атмосферу Средневековья довершают старинные гобелены с рыцарскими сценами, изысканная мебель с потрясающей резьбой и клавесин. В строгом неоготическом стиле выдержан и каминный зал (ныне столовая) с внушительным буфетом, украшенным мощными витыми колоннами.

Парадный зал решен с использованием архитектуры барокко и классицизма. Роскошный потолок оформлен живописными сценками, по золоченому фризу вылеплены медальоны с симпатичными амурчиками. Барочная тема блестящей лепнины продолжена в настенных украшениях и зеркалах, обрамленных витиеватыми гирляндами из цветов и фруктов. Изысканные светильники при этом выполнены в стиле модерн: бра и люстры матового стекла, украшенные эмалью, цветными каменьями и бронзовыми драконами, представляющие собой едва ли не ювелирное украшение, прекрасно вписывается в роскошный интерьер дворца.

Большой бальный зал декорирован в стиле второй французской империи: позолоченная лепнина, фресковое панно на потолке, стильная мебель, изумительный наборный паркет из ценных пород дерева. Многие залы решены в духе ренессанса. Изящно оформленные и богато декорированные анфилады комнат — яркий образец гармонии и совершенства.

В стиле рококо выдержана изящная гостиная, носящая название «Красная» — из-за стен, обитых ярко-красным шелком, сияющая золотой лепниной и роскошной потолочной фреской, изображающей нарядных павлинов и гроздья цветов на фоне голубого неба. Одна из спален по желанию хозяев сочетала ар-нуво с псевдояпонским стилем, входившим тогда в моду.

В изысканном будуаре — уникальная зеркальная дверь с выдвижными зеркалами (чтобы видеть себя со всех сторон) и светильник — ручной работы, из посеребренной бронзы. Стены обтянуты плотным хлопком с вытканными хризантемами, вытканы они и на шторах, и на всей изысканной обивке мебели. Хризантема с незапамятных времен символически уподобляется солнцу и обозначает счастье. По восточным легендам, сорванные в девятый день девятого месяца хризантемы обладают волшебной силой: возвращают молодость и здоровье.

В 1898 году дом был закончен. Сергей Павлович, инженер по образованию, гордился им и успешно внедрял в быт новинки науки и техники. Именно его особняк был одним из первых московских домов, где был установлен дверной звонок и проведено электричество. Празднование новоселья вошло в историю как первый «электрический бал» в Москве, окончившийся, правда, большим конфузом. Дело в том, что только мадам Берг знала эффекты нового освещения и соответственно загримировалась. Что случилось, когда ровно в семь часов вечера включилось электричество, описал участник вечера — «король репортажа» Владимир Гиляровский: «Она (жена Берга) была великолепна, но зато все московские щеголихи в бриллиантах при новом электрическом свете танцевального зала показались скверно раскрашенными куклами: они привыкли к газовым рожкам и лампам и старались вызвать румянец обильным возлиянием дорогих вин. Как бы то ни было, а ужин был весел, шумен, пьян, и вдруг… потухло электричество! Минут через десять снова загорелось… Скандал! Кто под стол лезет, кто из-под стола вылезает… Во всех позах осветило…» Разразился большой скандал, московские щеголихи, впервые увидев свои лица при электрическом освещении, ужаснулись и, обидевшись, на несколько лет «отказали Бергам от дома».

Игра со смертью

После Октябрьской революции 1917 года хозяева добровольно отдали помещение под избирательный пункт во время выборов Учредительного собрания, просуществовавшего считанные дни. В начале 1918 года семья Бергов была вынуждена покинуть Россию, а их роскошный дворец был передан дипломатической миссии Германии.

До Первой мировой войны в Москве существовало лишь Германское консульство (Архангельский пер., 1). Германское посольство открылось в Москве после переезда советского правительства из Петрограда в Москву в марте 1918 года. После подписания мирного договора в Брест-Литовске кайзеровская империя назначила своим послом в Москве графа Вильгельма фон Мирбаха-Харфа.

Вильгельм Мирбах

Именно здесь, в бывшем особняке Берга в роскошной Красной гостиной, 6 июля 1918 года разыгралась трагедия, ставшая теперь легендой мировой истории. Проникшие по подложным документам левые эсеры Блюмкин и Андреев убили посла — графа Вильгельма фон Мирбаха. (По одной версии, бросили бомбу, а по другой — стреляли из револьвера.) Воспользовавшись суматохой, оба террориста незаметно выбрались из здания и исчезли. В этот же вечер прибыл Дзержинский, а на следующий день Ленин, прочитавший по-немецки извинение и обещавший изловить злоумышленников.

Согласно официальной точке зрения убийство Мирбаха было задумано и проведено левыми эсерами для того, чтобы сорвать ненавистный Брестский мир между Россией и Германией, который многие считали позорным и неприемлемым, тем самым спровоцировать выступление германской армии против большевиков.

К лету 1918 года партия левых эсеров разрослась до 100 тысяч членов. Это была огромная сила, рвавшаяся к власти. За ней стояло многочисленное крестьянство. Росла популярность левых эсеров и слава «честных революционеров». Казалось, эта партия является той силой, что способна исправить «перекосы Октября» и смягчить «революционную диктатуру».

По мнению некоторых историков, убийство посла Мирбаха было грандиозной провокацией чекистов. Теракт послужил сигналом к началу вооруженного выступления — левоэсеровского мятежа, который был жесточайшим образом подавлен большевиками по личному приказу Ленина.

Подавление мятежа ознаменовало конец многопартийности в Советском правительстве. Вся эта история вызывает множество вопросов: не были ли причастны к убийству посла и сами большевики, убравшие тем самым самых сильных своих конкурентов?

После теракта, подлечившись немного, Блюмкин, за которым навсегда закрепился титул «убийца Мирбаха», благополучно сбежал на Украину, где его пребывание сопровождалось поистине фантастическими событиями: Блюмкин охотился за гетманом Скоропадским, петлюровцы и левые эсеры охотились за Блюмкиным. Было замечено, что деятельность Блюмкина часто приводила к арестам его знакомых. Поползли слухи, что он с успехом освоился с ролью провокатора. Догадываясь о роли в этих арестах Блюмкина, левые эсеры решили убить его как провокатора. На Якова объявили охоту. Разыскав его в Киеве, эсеровские боевики пригласили Блюмкина за город, якобы для того, чтобы обсудить линию поведения в новых условиях. Там в него выпустили восемь пуль, но Блюмкину удалось скрыться. Через несколько месяцев изменившего внешность Блюмкина два боевика обнаружили сидящим в кафе на Крещатике. Расстреляли оба револьвера. Истекая кровью, Яша упал, но… остался жив. Разочарованные эсеры отыскали его и в больнице. Не доверяя больше стрелковому оружию, они бросили в окно палаты, где Блюмкин лежал после операции, бомбу, но за считанные секунды до взрыва тому удалось выпрыгнуть в окно и… остаться живым. Через несколько лет, находясь с друзьями в «Кафе поэтов», Блюмкин заявил, что всего на него было совершено восемь покушений. Выдержав театральную паузу, он добавил: «И не убьют! У каждого еврея девять жизней, и пока я все их до конца не проживу, умирать не собираюсь!»

Яков Блюмкин

Неизвестно, откуда Блюмкин взял, что у еврея должно быть девять жизней, но жить он любил с размахом. Его квартира в Денежном переулке (в одном доме с Луначарским, рядом с тем самым посольством, где был убит Мирбах) напоминала склад антиквариата и разного рода раритетов. Картины передвижников, изделия Фаберже, редкие книги, мебель, при этом для каждой вещи он выдумывал свою фантастическую историю

После подавления мятежа левых эсеров Блюмкин был прощен и продолжал работать в ВЧК. Сначала Блюмкина направили на Южный фронт, где он подготавливал диверсии в деникинском тылу, затем в Сибирь. В 1920 г. его отправляют в Крым с новым секретным поручением, как организатора уничтожения тысяч безоружных людей. После «Крымской бойни» Блюмкин «с победой» возвращается в Москву, где его ждет новый взлет. Его зачисляют слушателем Академии Генерального штаба Красной Армии на факультет Востока, где готовили работников посольств и агентуру разведки.

Отважно сменивший Мирбаха Карл Хелфферих пробыл в Москве всего десять дней: власти не гарантировали ему безопасности. По словам очевидцев, новый посол Германии в РСФСР с удивлением узнает, что убийца посла Мирбаха не только на свободе, но и, находясь в Москве, обучается на дипломата и является секретарем по особо важным поручениям у Троцкого, предполагаемого наследника Ленина. Немецкое посольство предприняло демарши с целью добиться от властей хотя бы осуждения убийства и убийцы посла. Однако Блюмкин не только не был осужден, но, напротив, пошел на повышение.

Яков Григорьевич Блюмкин (он же Симха-Янкель Гершев) — легендарная и вместе с тем авантюрная личность. Его биография состоит из сплошных контрастов: он подписывал смертные приговоры, убивал людей — и дружил с Маяковским и Есениным. Отец советского шпионажа, окутавший разведсетью едва ли не все страны Ближнего и Дальнего Востока. «Игрок со смертью», которому посвятили страницы своих воспоминаний известные поэты и «сам» всесильный нарком Троцкий. Революция избирает себе молодых любовников», — писал он, вспоминая Блюмкина.

По воспоминаниям Мариенгофа, внешне Блюмкин выглядел не слишком впечатляюще: «Он был большой, жирномордый, черный, кудлатый с очень толстыми губами, всегда мокрыми. И обожал — надо не надо — целоваться. Этими-то мокрыми губами». Бывший террорист заводит широкие знакомства в литературных кругах Москвы. По одной из версий, он по заданию ЧК занимался слежкой за миром богемы, в котором пьяный Сережа Есенин переворачивал столики кафе, а Володька Маяковский восхищался батькой Махно. Частенько поэты пили и ели на деньги Блюмкина. После чего они становились доверчивыми и называли Блюмкина «добрым малым». Литераторы также были неравнодушны к человеку со столь неординарной биографией. Так, Маяковский дарил ему книги с прочувствованной надписью: — «Дорогому товарищу Блюмочке». Блюмкина видели у Горького; «буревестник революции» очень заинтересовался «романтиком революции» (так называл террориста поэт Вадим Шершеневич).

По словам современников, «романтик революции» постоянно кого-то боялся, то левых эсеров, то немцев, и просил, чтобы его сопровождали. Поэт Шершеневич рассказывал, как однажды Блюмкин, испугавшись патруля, с заряженным пистолетом бежал, оставив спутника. Зато чуть было не пристрелил в одном из литературных кафе молодого артиста Игоря Ильинского, который решил с помощью бархатной портьеры навести блеск на своих ботинках. Блюмкин крикнул: «Хам!» и вытащил пистолет. Затем, когда бывший рядом Есенин помешал ему, сказал: «При социалистической революции хамов надо убивать! Иначе ничего не выйдет. Революция погибнет».

Однажды Блюмкин во время какой-то вечеринки стал хвастать, что одним росчерком пера он может забрать у человека жизнь, и стал подписывать ордера на арест. Мандельштам с гневом их разорвал и, вопреки угрозам Блюмкина, попал на прием к самому Дзержинскому, потребовав, чтобы тот наказал зарвавшегося сотрудника. Пораженный неожиданным напором «Железный Феликс» заверил, что Блюмкин будет незамедлительно расстрелян.

По воспоминаниям поэта Владислава Ходасевича, Есенин как-то привел в круг богемы Блюмкина в чекистской кожаной куртке. Стремясь поразить окружающих дам, Есенин предложил экзальтированной даме: «А хотите поглядеть, как расстреливают в ЧК? Я это вам через Блюмкина в одну минуту устрою». Вскоре Есенин сам оказался в роли жертвы Блюмкина. За год до гибели поэта, находясь в Закавказье, «добрый малый», приревновав свою жену к Сергею Есенину, стал угрожать поэту пистолетом. И тут же пытался соблазнить жену Есенина, которую, заболтав, завел к себе в номер гостиницы. «Я террорист в политике, а ты, друг, террорист в поэзии», — не раз говорил он Есенину.

Известно, что Есенин покончил жизнь самоубийством в гостинице «Англетер» в конце декабря 1925 года. Но есть и другая версия его смерти: поэта убили чекисты под руководством вездесущего Блюмкина на секретной квартире ЧК, после чего труп перетащили в гостиницу, инсценировав самоубийство.

После окончания Академии Генштаба, где готовили дипломатов и разведчиков для стран Азии, его отправили на Ближний Восток. Блюмкину доверяют руководство всей агентурной сетью советской разведки Ближнего Востока. После он оказался в Северном Китае и в Монголии, где, возомнив себя диктатором, расстреливал ему неугодных. Став резидентом Восточного сектора, он получает чекистскую кличку «Живой».

С 1923 года начинаются наиболее таинственные авантюры Блюмкина, результаты которых до сих пор находятся в секретных архивах. Яков Блюмкин используется ОГПУ в контактах с чекистом-мистиком Глебом Бокием, с «легкой руки» которого в недрах госбезопасности были созданы секретные лаборатории, изучавшие все, имеющее хотя бы оттенок аномального, от оккультных наук до снежного человека и летающих тарелок.

После 1925 года в жизни Блюмкина наступает прямо-таки мистический период. Его сделали главным инструктором Государственной внутренней охраны Монголии (монгольский аналог ЧК), а попутно заслали резидентом в Тибет. В сферу интересов Блюмкина входил давно уехавший в Индию Николай Рерих, художник, поэт, мистик, фанатично веривший в легендарную страну мудрецов — Шамбалу, страну абсолютной справедливости, высшей мудрости и нечеловеческого могущества.

Согласно преданиям, монахи, населяющие Шамбалу, явились на нашу планету из высших миров, чтобы силой своего могучего просветленного духа и энергии поддерживать, наставлять и защищать людей от зла. Они сохранили «тайны бессмертия и управления временем и пространством». Добраться до этих сакральных знаний — значит раскрыть все тайны Вселенной, стать всемогущими. С благословения Бокия и Дзержинского на разведку был послан знаменитый террорист, сумевший под видом тибетского монаха пробраться в святая святых самых закрытых монастырей. Одновременно с поиском Шамбалы ему предстояло разведать военную мощь англичан в Тибете и связаться с известным художником Николаем Рерихом, который симпатизировал советской власти. Планы захватить Тибет в двадцатые годы волновали многих красных командиров, мечтавших «вымыть сапоги в Индийском океане».

Фрагмент картины Н. Рериха «Весть Шамбалы», на которой изображен лама Блюмкин

Трудно представить себе компанию более экстравагантную: самый циничный авантюрист двадцатых годов в обществе самого убежденного мистика и теософа пробираются в страну абсолютного разума и справедливости… Именно после экспедиции в Шамбалу Блюмкин получил кличку «Лама», а известный художник и мистик Николай Рерих привез в Россию послание и дары от таинственных Гималайских Учителей из мистической страны.

По утверждению Елены Рерих, послание ей было передано лично при встрече с Учителями в 1924 г. в Индии. Н.К.Рерих взял на себя миссию в качестве посла Белого Братства посетить 27 стран мира, неся призыв к единению. Информация о Рерихах достигла самых верхов, и Дзержинский изъявил желание лично побеседовать с Рерихами и назначил им встречу 20 июля 1926 года, но неожиданно и скоропостижно умер от сердечного приступа, не дожив полгода до 50-летия. Причем умер именно в тот момент, когда Рерихи находились у него в приемной.

Окультисты видят в этом особый знак и объясняют это следующим образом: «Возможные жесткие меры в отношении посланников могли сыграть роковую роль в духовном развитии первого чекиста и в судьбе России. Чтобы этого не произошло, Душа «отозвала» личность из воплощения, лишив ее физического тела».

О том, что советская экспедиция по поиску легендарной страны мудрецов оказалась результативной, говорит то, что именно после нее немецкие нацисты, объединенные в мистическое общество «Аненербе» («Наследие предков»), сами занялись поисками мистической Шамбалы. После взятия рейхсканцелярии на ее развалинах обнаружили тела тибетских монахов, переодетых в форму СС.

Существуют две версии гибели Блюмкина. И все они, так или иначе, связаны с Троцким, которого тот боготворил. Выдала террориста его пылкая возлюбленная — Лиза Горская, в будущем известная советская разведчица, прозванная чекистами «советская Мата Хари». Впрочем, и здесь звериная интуиция поначалу не подвела Блюмкина: в ночь, когда его ожидала на квартире чекистская засада, он остался у давнего друга — поэта Сергея Городецкого. Не помогло: на другой день его все равно взяли и вскоре расстреляли без суда и следствия. По словам очевидцев, умер Блюмкин достойно. Перед расстрелом он запел «Интернационал» и выкрикнул: «Да здравствует Троцкий!» Однако и здесь он оставил сомнения. Несмотря на то, что решение о расстреле Блюмкина существует, акта о его смерти историкам найти не удалось.

Лиза же, выйдя замуж и став Зарубиной, сделалась первоклассным резидентом НКВД за границей и в годы войны принимала активнейшее участие в советском атомном шпионаже.

Какое-то время дом в Денежном переулке оставался пуст, а затем в 1919 г. был передан Исполкому Коминтерна, тут работали все наиболее известные тогда коммунисты, как русские, так и всего мира. Вместо богатых купцов и дипломатов здесь появились политики — Г. Зиновьев, Л. Троцкий, К. Радек, Н. Бухарин. Часто приходила сюда и жена Ленина Надежда Крупская, сам Ленин посещал особняк по особо важным делам. Но постепенно стены буржуазного особняка стали тесны для разросшегося учреждения, и оно переехало в более просторное здание.

«Дыша духами и туманами»

В освободившемся особняке Берга поместился БЮРОБИН — Бюро обслуживания иностранцев. В начале 1924-го года на банкете, устроенном редакцией «Накануне» в честь возвращения из эмиграции группы литераторов во главе с А.Толстым в пышном особняке в Денежном переулке, М. А. Булгаков познакомился со своей второй супругой 26-летней Любовью Евгеньевной Белосельской-Белозерской, ехидно прозванной Ильфом и Петровым «княгиней Белорусско-Балтийской», одной из возможных прототипов булгаковской Маргариты.

«Дыша духами и туманами», она приехала из-за рубежа, куда занесла ее гражданская война вместе с мужем — писателем Василевским, и сразу после возвращения в угоду новой власти затеявшим серию «Вожди и деятели революции», в том числе о Якове Блюмкине и Дзержинском.

Любовь Евгеньевна вспоминала об этой встрече: «Передо мной стоял человек лет 30–32, волосы светлые, гладко причесанные на косой пробор. Глаза голубые, черты лица неправильные, ноздри глубоко вырезаны; когда говорит, морщит лоб. Но лицо в общем привлекательное, лицо больших возможностей. Это значит — способное выражать самые разнообразные чувства. Я долго мучилась, прежде чем сообразила, на кого же все-таки походил Михаил Булгаков. И вдруг меня осенило — на Шаляпина!» Глухая черная толстовка без пояса выглядела, по мнению Белозерской, слегка комичной, как и лакированные ботинки с ярко-желтым верхом, которые она тут же, мило смеясь, окрестила «цыплячьими». В общем, он тоже ей очень понравился.

Ради Любови Белозерской Булгаков разрушил брак с Татьяной Лаппа

В своих воспоминаниях писатель Юрий Слезкин рассказывал об этом сближении: «… Василевская приглядывалась ко всем мужчинам, которые могли бы помочь строить ее будущее. С мужем она была не в ладах. Наклевывался роман у нее с Потехиным Юрием Михайловичем (ранее вернувшимся из эмиграции) — не вышло, было и со мною сказано несколько теплых слов… Булгаков подвернулся кстати. Через месяц-два все узнали, что Миша бросил Татьяну Николаевну и сошелся с Любовью Евгеньевной».

Люба, несостоявшаяся балерина, была красива и талантлива. Она писала рассказы и обожала конный спорт. «Баба бойкая и расторопная», как не без удовольствия констатирует Булгаков. Он потерял голову, бросил свою первую жену Тасю, с которой они прожили вместе 11 нелегких лет! Но перед расставанием сказал, что Бог его за это накажет.

Они стали жить вместе. В дневниковой записи в ночь на 28 декабря 1924 г. Булгаков весьма откровенно отозвался о Любе: «Подавляет меня чувственно моя жена. Это и хорошо, и отчаянно, и сладко, и, в то же время, безнадежно сложно: я как раз сейчас хворый, а она для меня… Как заноза сидит… что чертова баба завязила меня; как пушку в болоте, важный вопрос. Но один, без нее, уже не мыслюсь. Видно привык». Тут же он признался: «Это ужасно глупо при моих замыслах, но, кажется, я в нее влюблен. Одна мысль интересует меня. При всяком ли она приспособилась бы так же уютно, или это избирательно для меня?»

Именно ее устные рассказы послужили материалом для пьесы «Бег». Ей были посвящены роман «Белая гвардия», повесть «Собачье сердце» и пьеса «Кабала святош». Она же, по ее воспоминаниям, подсказала ввести в будущий роман «Мастер и Маргарита» образ главной героини, чтобы несколько сократить перевес мужских персонажей в романе.

Маленькая Италия

После установления дипломатических отношений между Италией и Советским Союзом особняк Берга был передан в 1924 г. дипломатической миссии Италии. Первым послом Италии в РСФСР был назначен граф Гаэтано Манцони, который вместе с супругой и другими членами дипломатического корпуса сумел создать на улице Веснина (ныне Денежный переулок) своего рода «итальянский островок».

Своей интеллектуальной атмосферой, дружеской обстановкой он притягивал многочисленных гостей, среди которых были видные политические и культурные деятели — Г. Чичерин, М. Калинин, М. Литвинов, В. Мейерхольд. Посольство стало центром культурной жизни Москвы. К концу тридцатых годов необычайная полоса культурной московской дипломатии завершилась, и наступил период «железного занавеса». Итальянцы то и дело недосчитывались своих советских друзей. Отношения между посольством и советскими организациями все больше приобретали формально-протокольный характер.

Когда началась Вторая мировая война, СССР и Италия, как противоборствующие стороны, отозвали своих послов. Советские интересы в Риме представляла Швеция, итальянские в Москве — Япония, в Посольство которой были переданы имущество сотрудников, мебель и ключи от здания. Когда в апреле 1944 года по приказу маршала Бадольо в Москву прибыл в качестве посла Пьетро Куарони, японцы, не признавшие правительство Бадольо, отказались вернуть ключи и Посольство Италии вынужденно размещалось в отеле «Савой».

Только 1 декабря 1949 г. Итальянское посольство смогло вернуться в особняк Берга, в котором находится и в настоящее время. История современного итальянского государства насчитывает не так много — всего полтора века. В 1860 г. Италия приобрела статус независимого государства, а после Второй мировой войны, она стала демократической республикой.

5 мая 1948 года Итальянская Республика обрела свой герб. Дизайн национального герба был выбран путем публичного конкурса, условием которого было запрещение использования политических символов. Творческий процесс его создания продолжался почти два года. В двух объявленных конкурсах приняло участие около 500 человек, победителем стал Паоло Паскетто.

Стилизованное изображение герба содержит белую пятиконечную звезду, наложенную на зубчатое колесо с пятью спицами, стоящее между оливковой ветвью слева и дубовой справа. Зеленые ветви связаны вместе красной лентой с надписью «Итальянская Республика». Пятиконечная звезда — древний символ Италии, означающий защиту нации. Она всегда ассоциировалась с образом этой страны, которую, как считается, озаряет своим лучистым сиянием. Такой она просуществовала на большом гербе объединенного королевства вплоть до 1890 года. Стальное зубчатое колесо является символом труда и отражает первую статью Конституционного закона, в которой сказано: «Италия — демократическая республика, основанная на труде». Оливковая ветвь означает мир, внутренний и внешний. Ветвь дуба говорит о силе и достоинстве итальянского народа.

С наступлением периода «холодной войны» отношения итальянских дипломатов с советскими властями стали все более «протокольными», и только в середины пятидесятых годов вновь устанавливается атмосфера, сравнимая с той, которая царила в двадцатых годах.

В посольстве происходили и неожиданные «дипломатические инциденты». Так, во время визита в Москву президента Италии Джованни Гронки в 1960 году в бывшем особняке Берга побывал Н.С. Хрущев, который в финале своей бурной приветственной речи предложил главе итальянского государства… вступить в коммунистическую партию. В ответ Гронки объяснил Хрущеву причины, по которым он предпочел бы, чтобы Первый секретарь вступил в христианско-демократическую партию. После чего, по словам очевидцев, последовала колоритная «словесная перепалка».

Сегодня интерьер дворца выглядит преображенным. Старинные потемневшие полотна были заменены картинами современной живописи: немецким, итальянским, русским авангардом.

Старинный дворец и его интерьеры как и прежде сверкают былым великолепием. По словам очевидцев, на приеме в итальянском посольстве, можно потерять рассудок от роскоши, которая открывается взору «всяк туда входящего».

А еще, как всякое уважающее себя старинное здание, особняк Берга имеет свое привидение. Среди обслуживающего персонала бытует легенда, что однажды вахтер, обходя ночью залы, якобы увидел перед собой белесую тень в белом, которая, проплывая мимо, на чистом немецком языке вежливо сказала ему «danke».

После убийства посла Мирбаха и восстановления дипломатических отношений Германская империя не захотела вновь разместить свое посольство в «особняке Берга». С 1922 по 1941 год канцелярия посольства располагалась по адресу Леонтьевский пер., 10, в здании, которое с 1949 по 1984 год занимало посольство ГДР.

Резиденция германских послов — от графа Броккдорффа-Рантцау до графа Шуленбурга — находилась в доме по адресу Чистый пер., 5, где сейчас располагается резиденция Святейшего Патриарха.

Шпионские тайны

«Мертвый сезон»

ОСОБНЯК И. В. МОРОЗОВА — БЫВШЕЕ ПОСОЛЬСТВО ГЕРМАНИИ, НЫНЕ — ОФИС ВАО «ИНТУРИСТ»

Леонтьевский пер., 10. Архитектор А. С. Каминский, 1896, 1905 — интерьеры, арх. Ф. О. Шехтель

Особняк И. В. Морозова — бывшее посольство Германии

Парадный фасад особняка

Миссия невыполнима?

Изысканное нарядное здание с игривыми лепными ангелочками, дергающими за пышные усы грозного сатира, в котором сегодня находится офис ВАО «Интурист», было построено в 1884 г. А. С. Каминским, одним из наиболее известных мастеров поздней эклектики. После окончания с золотой медалью Императорской академии

художеств его командировали в числе лучших учеников за границу для продолжения образования, где он познакомился с Павлом Михайловичем Третьяковым. Каминский был блестящим акварелистом, и известный коллекционер купил у него рисунок «Улица в Витербо» и акварель «Капелла в церкви св. Марии дела Минерва» (обе работы находятся в Третьяковской галерее). Вернувшись в Москву, Александр стал часто бывать в доме Третьякова в Лаврушинском переулке, где и влюбился в одну из его сестер — Софью. О тайной их помолвке знали немногие. Возможно, дворянина Каминского смущала мысль, что могут подумать, будто он хочет жениться на деньгах. В письме брату Софья Третьякова признается: «… Быть может, милый Паша, ты найдешь безрассудным с моей стороны выходить замуж за человека, не имеющего ничего. Но я остаюсь при моем убеждении, что лучше жить с маленькими средствами и большой привязанностью, чем наоборот». В ноябре 1862 года Александр и Софья обвенчались.

С этого времени архитектор выполняет заказы своих богатых родственников. Одним из первых его проектов был особняк на Пречистенке для С. Третьякова, затем он удачно перестроил дом для зятя Третьяковых — Д. Коншина. Эти заказы принесли А.С. Каминскому известность, и он становится ведущим архитектором Московского купеческого общества. Среди его заказчиков — Потемкины, Боткины, Лопатины, Морозовы, Охотниковы. Он был автором первого здания Третьяковской галереи, Третьяковского проезда, Преображенского собора Николо-Угрешского монастыря и десятков частных и общественных зданий в Москве.

Но судьбе было угодно испытать Александра Каминского на прочность. Его карьера оборвалась в 1888 г., когда неожиданно обрушился один из домов на Кузнецком мосту, возводимых его фирмой. Несмотря на то, что архитектор в это время занимался строительством собора под Москвой, и работами на Кузнецком мосту фактически руководил один из его помощников — инженер Попов, А.С. Каминский был признан виновным, приговорен к «церковному покаянию и к шести неделям ареста. В начале 1893 года его уволили из архитекторов Московского купеческого общества, даже не поблагодарив за 25-летний вклад в благоустройство города. Архитектор, так и не сумевший вновь войти в строительную элиту, умер в 1897 году.

В 1895 г. особняк в Леоньевском переулке приобретает потомственный почетный гражданин, богатый купец старообрядец Иван Викулович Морозов. При нем Никольская мануфактура приобрела особую славу. За высокое качество выпускаемой продукции «Товарищество Викулы Морозова сыновей» было награждено правом пользоваться изображением Государственного герба, «Гран-при» — за Всемирную выставку в Париже в 1900 г. Как вспоминал конкурент Морозова Павел Рябушинский, «Морозовский товар можно было брать с закрытыми глазами: самые подозрительные и недоверчивые восточные люди к этому привыкли».

Для своих рабочих И.В.Морозов построил в Никольском новые казармы, больницу, училище и два стадиона, считавшиеся лучшими футбольными полями в России. При стадионе была создана из рабочих Викуловской мануфактуры футбольная команда, Клуб-спорт «Морозовцы», неоднократно становившаяся чемпионом империи. К слову, содержавшаяся на средства Ивана Викуловича команда 4 года подряд становилась чемпионом МФЛ и одновременно обладателем кубка господина РФ. Фульда. «Морозовцев» называли «грозой Москвы», а Орехово-Зуево — кузницей футбола.

При новом владельце в особняке были сделаны новые роскошные интерьеры по проекту великого Ф. О. Шехтеля. Переделка дома была начата в связи со свадьбой Ивана Викуловича и Варвары Александровны Вороновой, артистки балета Императорского Большого театра, правнучки того самого помещика Рюмина, от которого много лет назад Морозовы откупились на волю. Таким образом, соединились потомки бывших крепостных и бывших помещиков.

Сказочный хозяин особняка

В 1922 году в доме И. В. Морозова разместилось германское посольство и сразу же попало под пристальное наблюдение советских спецслужб. Вот что рассказал генерал-лейтенант госбезопасности B.C. Рясной. (Стиль и орфография документа полностью сохранены.) «… Главным объектом внимания нашего отделения были посольства Германии и Словакии, их дипломатический и технический персонал, квартиры дипломатов и сотрудников, не имеющих рангов. Немецкое посольство располагалось на улице Станиславского (ныне снова Леонтьевский переулок), словацкая миссия — на Малой Никитской, 18 (ныне там — посольство Лаоса). Штат германского посольства достигал двухсот человек. У одного только военного атташе генерал-майора Эриха Кестринга было около двадцати сотрудников. Мы точно знали, что шпионажем занимались почти все. Нам также было известно, что представителем немецких спецслужб был советник посольства, глава его консульского отдела Герхард фон Вальтер.

У него была любовница со странным именем Пуся — красивая, высокая, стройная блондинка лет тридцати. По должности — технический сотрудник аппарата военного атташе Кестринга. Вдвоем, фон Вальтер и Пуся, вертели всем персоналом посольства, кроме, разумеется, трех-четырех самых высокопоставленных дипломатов. К слову сказать, Пуся откровенно заглядывалась на всех попадавшихся ей по дороге мужиков, была, грубо говоря, «слаба на передок». Это позволяло, как мы надеялись, найти к ней какие-то подходы. В обслуге посольства мы имели свою агентуру, но собираемая ею информация большой ценности не представляла, так, крохи…»

Не знал тогда B.C. Рясной, что его «соседи» — Разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии — имели среди персонала германского посольства своего человека. Им был заместитель заведующего отделом торговой политики советника Густава Хильгера — Герхард Кегель. Подпольщик, член Компартии Германии с 1931 года, соратник знаменитой ныне советской разведчицы Ильзы Штебе, впоследствии казненной гитлеровцами, Кегель регулярно встречался со своим советским куратором из военной разведки и передавал тому доступную ему по службе информацию.

И. Риббентроп на пресс-конференции сообщает о начале войны против СССР

Посол рейха в СССР граф Фридрих Вернер фон дер Шуленбург с руководящими работниками посольства. Москва, 1939 г.

Именно отсюда, от морозовского особняка в ночь на 22 июня 1941 г. спешно сорвался черный «Мерседес» и направился в Кремль. В «Мерседесе» находился посол германского рейха граф Шулленбург, получивший незадолго до этого секретную шифровку от Риббентропа, и мчался он к народному комиссару иностранных дел СССР Вячеславу Молотову, чтобы немедленно открыть ящик Пандоры — объявить о начале войны.

По словам историка и публициста Роя Медведева, Шуленбург появился в кабинете наркома иностранных дел Молотова в Кремле около 6 часов утра. Германский посол заявил, что ему поручено передать Советскому правительству ноту следующего содержания: «Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры». Молотов не сразу понял, о чем идет речь, и спросил: «Что означает эта нота?» Шуленбург ответил, что, по его мнению, это начало войны. В момент, когда посол делал это заявление, бомбы уже рвались над советскими городами, убивая тысячи людей. Шуленбург был также явно расстроен и подавлен выпавшей на его долю миссией, давая понять своему собеседнику, что считает действия своего правительства неоправданными и неожиданными.

Вернувшись в кабинет Сталина, Молотов принес всем дурную весть: «Германское правительство объявило нам войну». По свидетельству Жукова, Сталин молча опустился на стул и закрыл глаза. Наступила долгая тягостная пауза. Ее нарушил Жуков, предлагая немедленно обрушиться на противника всеми имеющимися в приграничных округах силами. Выслушав предложения военных, Сталин ответил своим полководцам, рвавшимся, как ему казалось, побряцать оружием, что это преждевременно, что Красной Армии следует «не поддаваться на провокации». Может быть, все еще уладится мирным путем. Впереди было 1418 дней и ночей битвы с фашизмом, самой страшной в истории.

Официальное заявление о войне сделал, как известно, в 12 часов дня В.М. Молотов «по поручению Советского правительства и его главы товарища Сталина». Именно в этом заявлении начавшаяся война была впервые названа «отечественной». Все запомнили навсегда последние слова речи Молотова: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». По словам генерала Рясного, когда началась война, ему и его сотрудникам было поручено занять здания посольства и произвести в них тщательный обыск. Они нашли много чего, в том числе и настоящий склад оружия.

Главный голос страны Советов

После начала войны в 1941 году в особняке И.В.Морозова разместилось Совинформбюро, где составлялись сводки боев и побед в Великой Отечественной войне. Этими сообщениями начинался и заканчивался каждый день миллионов советских граждан с 24 июня 1941 года и до 9 мая 45-го. Бюро составляло сводки для радио, газет и журналов о положении на фронтах, работе тыла, о партизанском движении во время Великой Отечественной войны. В 1944 году в составе Совинформбюро было организовано специальное бюро, занимавшееся пропагандой на зарубежные страны. Чтобы переиграть мастера дезинформации Геббельса, была необходима не менее изощренная стратегия. Через Совинформбюро СССР убеждал союзников. Среди авторов были Алексей Толстой, Михаил Шолохов, Александр Фадеев, Борис Полевой, Константин Симонов и многие другие писатели. Один из корреспондентов Совинформбюро, писатель Евгений Петров, погиб на фронте, находясь в командировке.

Москвичи на Никольской слушают объявление по радио о начале войны

Сводки Информбюро, принимавшиеся каждое утро, зачитывались перед строем. Они вызывали прилив новых сил у бойцов, стремившихся поскорее вступить в бой. Имя главного диктора, читавшего сводки — Юрия Левитана, было известно всей стране и стало историей. В июне 41-го именно Левитан зачитал по радио сообщение о начале войны и потом на протяжении всех четырех лет сообщал стране о ситуации на фронтах. Его голос стал голосом победителей. Маршал Рокоссовский как-то сказал, что голос Левитана был равносилен целой дивизии. А Гитлер считал его врагом рейха № 1. И пригрозил, когда возьмет Москву, первым повесить диктора Левитана, а потом уже всех остальных…

Судьба Юрия Левитана удивительна и одновременно проста. После окончания 9-го класса в 1931 году юный Юрий Левитан поехал в Москву сдавать экзамены в Государственный институт кино. Для института он оказался молод, но возвращаться в родной Владимир не захотел. Юноше повезло, на глаза попалось объявление о конкурсном наборе дикторов для радио. Юрий решил рискнуть. И его приняли стажером. Вскоре ему стали поручать зачитывать небольшие сообщения, но только в ночное время, когда слушателей немного.

Однажды, как обычно ночью Юрий зачитывал по радио статью из «Правды», и молодого диктора с красивым голосом услышал Сталин, традиционно работавший по ночам. Голос Левитана вождю понравился. Последовал звонок в Радиокомитет СССР и указание поручить диктору, который только что зачитывал статью из «Правды», прочитать по радио доклад, который прозвучит на открывающемся XVII съезде партии. Удивительно, но пятичасовой доклад был зачитан Левитаном без единой ошибки или оговорки. Так Юрий Левитан стал главным диктором советского радио.

Еще в начале войны у министра пропаганды Геббельса родилась идея, что именно Левитан должен зачитать по радио сообщение о победе в войне с Советским Союзом. Последовало поручение — организовать захват диктора, за голову которого была обещана огромная сумма — 250 тысяч марок. Война вскоре приняла затяжной характер, и о скорой победе пришлось забыть, но «приз» за Левитана отменен не был, только теперь диктора предстояло не захватить, а уничтожить.

Специальная группа СС готовилась к заброске в Москву, чтобы его ликвидировать. Для того чтобы обезопасить главный голос СССР, Левитану выделили охрану, а по городу распускали ложные слухи о его внешности, благо в лицо Юрия Борисовича знали немногие. К счастью, все попытки выполнить приказ фюрера — от покушения до бомбежки Радиокомитета — оказались безуспешными.

Гитлер считал Левитана врагом рейха № 1

Естественно, что сообщение о победе предстояло зачитать Левитану. Вот как он сам вспоминал об этом волнующем событии: «9 мая 1945 года мне выпало счастье прочесть акт о безоговорочной капитуляции Германии. А вечером нас с председателем Радиокомитета Алексеем Александровичем Лузиным вызвали в Кремль и вручили текст Приказа Верховного Главнокомандующего о Победе над фашистской Германией. Прочесть его надлежало через 35 минут.

Радиостудия, откуда велись такие передачи, находилась недалеко от Кремля, за зданием ГУМа. Чтобы попасть туда, предстояло пересечь Красную площадь. Но перед нами — море людское. С помощью милиции и солдат взяли с боем метров пять, а дальше — ну никак. Товарищи, кричу, пропустите, мы по делу!

А нам отвечают: «Какие там дела! Сейчас по радио Левитан приказ о победе передаст, салют будет. Стойте, как все, слушайте и смотрите!»

Ничего себе совет… Но как быть? Если пробьемся дальше, в такое плотное окружение попадем, что не выберемся. И тут нас осенило: в Кремле ведь тоже есть радиостанция, нужно читать оттуда! Бежим назад, объясняем ситуацию коменданту, и тот дает команду охране не останавливать двух бегущих по кремлевским коридорам людей. Вот и радиостанция. Срываем с пакета сургучные печати, раскрываем текст. На часах 21 час. 55 минут. «Говорит Москва. Фашистская Германия разгромлена…».

Всего Юрий Левитан провел около 60 тысяч передач.

О своей популярности Юрий Борисович говорил со свойственным ему юмором.

«Я как-то спросил у него: «Юра, тебе твоя популярность не мешает?» — вспоминал актер Борис Сичкин. «Очень мешает, — ответил Левитан. — Понимаешь, раньше, когда меня никто не знал, я шел и плевал направо и налево, а сейчас, чтобы плюнуть, надо искать урну».

Начиная с семидесятых годов, Юрий Борисович почти не выходил в прямой эфир. Начальство считало, что голос Левитана ассоциируется у населения с какими-то чрезвычайными событиями. Мол, не читать же диктору, объявлявшему о начале войны или салюте в честь Дня Победы, сводки об итогах уборочной. И Левитан, которому первому среди дикторов присвоили звание народного артиста СССР, стал озвучивать кинохронику, читал закадровые тексты к художественным фильмам.

С 1949 по 1984 год особняк Ивана Морозова занимало посольство ГДР. После установления дипломатических отношений между ФРГ и Советским Союзом в сентябре 1955 года, в качестве канцелярии посольства с 1956 по 1992 год использовался особняк на Большой Грузинской ул., 17, а резиденция посла с 1956 года по сегодняшний день расположена по адресу Поварская ул., 46. В октябре 1992 года канцелярия была переведена в новое здание на улице Мосфильмовской, 56. ГДР, у которой не было собственной резиденции посла, в 1984 году въехала в свое новое здание на Ленинском просп., 95 а, где после объединения Германии располагаются консульско-правовой отдел и Немецкий культурный центр им. Гёте.

Резиденция германских послов в СССР до 1941 года находилась в доме по адресу Чистый пер., 5. А резиденция германского военного атташе — в Хлебном пер., 28.

Чистое место: факты и мифы

ОСОБНЯК ОФРОСИМОВОЙ — БЫВШАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ПОСЛОВ ГЕРМАНИИ — РЕЗИДЕНЦИИ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА

Чистый пер., 5

ДОМ ГЕРМАНСКОГО ПОСЛА

Скромная на первый взгляд усадьба Московской патриархии в Чистом переулке имеет богатую и яркую историю. Она расположена в самом центре заповедной, исторической Москвы, в самом аристократическом районе старого города, «московского Сен-Жермена».

В XVIII веке этой землей владел капитан Артемий Алексеевич Обухов, давший имя переулку Именно по его фамилии переулок долгое время именовался Обуховским или Обуховым. В 1796-м здесь поселилась супруга московского обер-кригскомиссара генерал-майора П.А. Офросимова Анастасия Дмитриевна, женщина решительная, прямая, своенравная и очень властная, дама, чья слава перекрыла известность ее влиятельного супруга. По слухам, решив женить на себе своего добродушного супруга, она сама похитила его из родительского дома и впоследствии нисколько с ним не церемонилась: в гневе при всех срывала с мужа парик и бросала его на улицу. По словам современников, генерал-майор в отставке П.А. Офросимов был человек заурядный, не отличающийся быстротой ума, и, кроме того, глухой да обжорливый. Говорили, что Грибоедов именно с него написал своего Фамусова, даже не изменив имени.

Зато его жена Анастасия Дмитриевна была одной из самых видных фигур в Москве.

Ее хорошо знали и очень уважали в Москве, да и побаивались в свете — она могла кому угодно сказать все, что думала, выругать кого-то в Благородном собрании или прилюдно отчитать московских полицейских за плохую, неисправную работу. Однажды в театре в присутствии Александра I Офросимова разоблачила одного сенатора-взяточника, к которому благоволил император. В антракте она восстала во весь свой рост, указала на императорскую ложу, в которой находился царь, грозно погрозила пальцем сенатору, громко воскликнув: «Берегись, NN!» Естественно, жест прославленной скандалистки не ускользнул от внимания государя, он стал расспрашивать о причине… и сенатор был вынужден с позором уйти в отставку.

Будучи всего-то простой генеральшей, Офросимова держала в ежовых рукавицах и свет обеих столиц, и мужа, и своих уже взрослых детей. «У меня есть руки, а у них есть щеки», — не раз повторяла она. Офросимова не встречала ни от кого никакого противодействия. Она любила, например, гулять с кем-нибудь из молодых по бальной зале, причем не по периметру ее, а по середине, где танцующие делали разные сложные фигуры. Ей безропотно уступали дорогу, да еще и кланялись!

По словам П. А. Вяземского, А. Д. Офросимова была «воеводою в Москве, чем-то вроде Марфы-посадницы. В московском обществе она имела силу и власть. Молодые люди, молодые барышни, только что вступившие в свет, не могли избегнуть осмотра и, так сказать, контроля ее. Матери представляли ей девиц своих и просили ее, мать-игуменью, благословить их и оказывать им и впредь свое начальническое благоволение…»

На Анну Керн первая встреча с А.С. Пушкиным произвела не больше впечатления, чем встреча со старухой Офросимовой. Керн писала: «В тот же приезд мой я была представлена моею бабушкой Муравьевой госпоже Офросимовой, так верно описанной графом Л.Н. Толстым. Представление было успешным, я имела счастье ей понравиться».

О властной барыне много писали в мемуарах и даже сатирических куплетах начала прошлого века. Обессмертили же ее два гения нашей литературы. Грибоедов в списке действующих лиц «Горя от ума» обозначил ее так: «Старуха Хлестова, свояченица Фамусова». Толстой в «Войне и мире» вывел ее под именем Марьи Дмитриевны Ахросимовой. В обоих случаях Офросимову узнали все.

Людмила Савельева в роли Наташи Ростовой

Когда Илья Андреевич Ростов приехал в Москву представить Наташу будущему тестю и купить приданое, то «дом Ростовых в Москве был не топлен; кроме того, они приехали на короткое время, а потому Илья Андреич решил остановиться в Москве у Марьи Дмитриевны Ахросимовой, давно предлагавшей графу свое гостеприимство. Поздно вечером четыре возка Ростовых въехали во двор Марьи Дмитриевны… Она держалась все так же прямо, говорила так же прямо, громко и решительно всем свое мнение, и всем своим существом как будто упрекала других людей за всякие слабости, страсти и увлечения, которых возможности она не признавала».

Отсюда, из своего дома в Чистом переулке Марья Дмитриевна везет молиться свою любимицу Наташу Ростову в соседнюю церковь Успения «на Могильцах». Здание этой церкви, попавшей на страницы «Войны и мира», было построено французским архитектором Леграном во второй половине XVIII века. Оно сохранилось, и его можно увидеть, пройдя по Чистому переулку до конца. Отсюда, из дома Ахросимовой, Анатоль Курагин пытался увезти Наташу Ростову.

В 1856 году владение перешло от Офросимовых к генерал-майорше В.С.Ершовой, а позже потомственному почетному гражданину Бакланову. После пожара 1812 года архитектор Ф.К. Соколов заново отстроил усадьбу, снабдив ее портиками и колоннами. Планировка усадьбы типична — главный дом в глубине и два флигеля по бокам. В 1879 г. была сооружена нынешняя ограда и на месте сломанного левого флигеля построили двухэтажный комфортабельный каменный двухэтажный особняк, надстроенный в советское время.

В 1899 году дом купила М.И. Протопопова, супруга крупного московского предпринимателя и банкира, который долгие годы был старостой храма Успения на Могилыдах. Он был известен в городе как щедрый благотворитель: на его средства были построены и содержались богадельни, детские приюты и другие учреждения.

Фронтон фасада главного дома, выходящий в переулок, был украшен вензелем «МП», составленным из инициалов владелицы усадьбы Марии Протопоповой. Главный корпус представлял собой одноэтажный деревянный дом на каменном фундаменте, с мезонином и антресолями. На первом этаже было тринадцать светлых комнат, четыре темных чулана и коридор. Деревянная лестница вела в мезонин, в котором была темная комната и три светлых. В каменном подвальном этаже находились помещения людской, кухни, столовой и поварской. Дом имел печное отопление, водопровод и канализацию. За главным зданием был небольшой сад и хозяйственный двор с двумя каменными амбарами и служебными постройками: конюшнями, погребами, кладовыми, сторожками и дворницкими.

В 1918-м усадьбу Протопоповых реквизировали и использовалась под жилье и размещение различных учреждений. После установления дипломатических отношений между Советской Россией и Германией в 1922 году усадьба в Обуховом переулке (переименованном в Чистый переулок) была передана под резиденцию послов Германии. В главном доме поселился посол Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, глава делегации Германии на Парижской мирной конференции 1919–1920 годов и личный друг наркома Г.В. Чичерина.

По воспоминаниям очевидцев, германский посол был холостяк, не обремененным семейными обязанностями, предпочитал работать ночью, и часто глубоко за полночь принимал советского наркома, чтобы поговорить на исторические, литературные и философские темы, угощаясь хорошими ликерами и винами.

После смерти посла, в 1928 году, послом в Москву был назначен опытный дипломат Герберт фон Дирксен. В его мемуарах есть описание особняка резиденции посла в Москве: «Сразу после прибытия в

Россию мы решили снять дом, который до этого занимал граф Ранцау… Скромная одноэтажная вилла в тихом переулке удовлетворяла нашим требованиям: пять гостиных, большинство из которых небольшие по размерам, но хорошо обставленные (частично нашей собственной мебелью), столовая, способная вместить 25 человек, несколько крошечных комнат для переговоров, а на верхнем этаже наша спальня и гардеробная, внизу — превосходная кухня, гараж и помещение для слуг… Сад, примыкавший к дому, был достаточно просторен для устройства в нем теннисного корта».

Занимая в Москве почетный пост дуайена (старшины) дипкорпуса, посол фон Дирксен часто собирал у себя в доме глав посольств и миссий иностранных государств, устраивал музыкальные вечера. В 1933 году преемником Г. фон Дирксена стал немецкий дипломат А. Надольный, но ввиду принципиальных расхождений с А.Гитлером по вопросам политики в отношении СССР он был отозван из Москвы и уже в 1934 году заменен графом Фридрихом Вернером фон дер Шуленбургом, принадлежавшим к древнейшей фамилии Германии. Он стал последним немецким послом, квартировавшим в Чистом переулке.

Фридрих Вернер граф фон дер Шуленбург

Граф Фридрих Вернер фон дер Шуленбург, аристократ и эстет, воспитанный в уважении к России и воспринявший планы Гитлера как личную трагедию. Он совершил беспрецедентный в истории дипломатии поступок: на официальном ужине приватно поведал советскому послу в Берлине Владимиру Деканозову о подготовленном вермахтом ударе, сообщил точную дату и время начала «блицкрига». И здесь, в Чистом переулке посол снова неофициально предупредил высокопоставленных советских чиновников о дате начала фашистской агрессии, предупредив, что он совершает такой рискованный поступок по собственной инициативе. Резиденция посла оказались под пристальным наблюдением советских спецслужб. Из рассказа генерал-лейтенанта госбезопасности В. С. Рясного: «Одной из наиболее интересующих нас фигур в составе германского посольства был военно-морской атташе Норберт Вильгельм фон Баумбах, активный разведчик, прекрасно владеющий русским языком. Он много ездил и ходил по Москве, якшался с проститутками, имел агентуру, которую мы частично знали. Баумбах один, без семьи, жил на улице Воровского (ныне — Поварская), неподалеку от того здания, где потом обосновался театр Киноактера. Перед отделением была поставлена задача забраться в его документы, чтобы полностью выявить агентурную сеть. Знали, что дома он держит сейф, но квартира никогда не пустует. Когда Баумбах отсутствует, в ней занимается хозяйством горничная, происхождением из русских немок, довольно миловидная особа лет тридцати. Кузнецов познакомился с ней на нейтральной почве, завязал флирт, выяснил, когда точно по дням и часам Баумбах отсутствует.

В подходящий день Кузнецов пригласил горничную в кинотеатр «Баррикады», что на Пресне напротив зоопарка, мы же с мастером оперативно-технического отдела Пушковым проникли в квартиру Баумбаха. Пушков вскрыл сейф, вынул документы, их переснял и вернул на место, не оставив после себя никаких следов. Агентурная сеть гитлеровского разведчика была полностью выявлена, а затем и обезврежена. Самого Баумбаха мы потом сумели скомпрометировать на почве его чрезмерного увлечения женским полом на квартире у Красных Ворот, где он развлекался с одной из своих, но и наших тоже, знакомых. Проделали это с помощью скрытых фотокамер. «…» В интересах контрразведки Кузнецов сумел очаровать горничных норвежского и иранского послов (обе были немками), а также жену личного камердинера посла Германии Ганса Флегеля Ирму. Потом, кстати, подобрались и к самому Флегелю. Он был страшным бабником, на этом подловили и его…»

Контрразведка сумела завербовать Ганса Флегеля и его жену, от которых была получена секретная информация о подготовке к войне с СССР. От них стало известно, что уже в марте 1941 года в подвале особняка начали сжигать документы архива посольства на случай срочной эвакуации, а семьи дипломатов потихоньку, под невинными предлогами отправлять на родину.

В отсутствии Шуленбурга секретный агент НКВД «Колонист» — знаменитый разведчик Н.И.Кузнецов, уговорил Г. Флегеля показать ему особняк в Чистом переулке и затем составил точный план расположения комнат и подробнейшее описание кабинета. Не забыл даже указать, что на столе Шуленбурга стояли в рамках две фотографии: министра иностранных дел Германии фон Риббентропа и… берлинской любовницы, русской по происхождению…

Флегель сообщил также о любопытном факте, подслушав разговор посла с одним из сотрудников. Шуленбург тогда вернулся из Вены, где был принят Гитлером. В разговоре с фюрером посол сделал последнюю попытку отговорить его от нападения на СССР. Гитлер пришел в такую ярость, что смахнул на пол и вдребезги разбил дорогую настольную лампу

Чекистами был записан разговор посла Германии фон Шуленберга. «Я лично очень пессимистично настроен и, хотя конкретного ничего не знаю, думаю, что Гитлер затевает войну с Россией. В конце апреля я виделся лично с Гитлером и совершенно открыто сказал ему, что его планы о войне с Россией сплошное безумие… Верьте мне, что из-за этой откровенности я впал у него в немилость и рискую сейчас своей карьерой и, может быть, я скоро буду в концлагере. Я не только устно высказал свое мнение, но и письменно доложил ему об этом. Я сказал Гитлеру, что СССР не хочет войны с Германией…».

Военный плакат

Как известно, Гитлер также не прислушался к мнению своего посла и других здравомыслящих людей, пытавшихся отговорить его от этой безумной авантюры. Для Шуленбурга все кончилось плачевно: он примкнул к антигитлеровской оппозиции, участвовал в заговоре 20 июля 1944 года и был казнен после провала путча.

22 июня 1941 года, после получения известий об интернировании советских граждан в здании посольства СССР в Берлине и о захвате гестапо помещений других дипломатических и торговых представительств Советского Союза в этой стране, в Москве были предприняты ответные адекватные действия. Советское правительство блокировало здания посольства фашистской Германии на улице Станиславского (ныне Леонтьевский переулок, дом 10). Весь персонал дипломатических и других учреждений Германии в Москве в течение двух дней находился в изоляции на территории своего посольства до тех пор, пока все германские подданные не были отправлены к советско-турецкой границе для обмена на доставленных туда из Берлина советских граждан.

Резиденции Святейшего патриарха

В 1941-м посольство Германии выехало из усадьбы. Чекисты произвели тщательный обыск, особняк был опечатан и пустовал до тех пор, пока 1943-м не был передан вместе с находившимися в нем предметами мебели и убранства Русской Православной Церкви. Пышный вензель «МП» на фасаде теперь мог с полным правом читаться как «Московская Патриархия».

Предшествовало «новоселью» поистине историческое событие. 4 сентября 1943 года в Кремле Сталин и Молотов приняли трех иерархов Церкви — митрополита Сергия, митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия и экзарха Украины, митрополита Киевского и Галицкого Николая. Во время встречи были обговорены устав Церкви и те условия, в которых она существовала до кончины СССР.

Митрополит Сергий Нижегородский

По словам очевидцев, митрополит Сергий говорил спокойно, деловым тоном человека, привыкшего говорить с самыми высокопоставленными людьми. Он указал на необходимость широкого открытия храмов, заявил о необходимости созыва Собора и выборов патриарха, о необходимости широкого открытия духовных учебных заведений, так как у церкви отсутствуют кадры священнослужителей. Здесь Сталин неожиданно прервал молчание. «А почему у вас нет кадров? Куда они делись?» — спросил он, вынув изо рта трубку и в упор глядя на своих собеседников. Иерархи смутились: всем было известно, что «кадры» перебиты в лагерях. Но митрополит Сергий невозмутимо ответил: «Кадров у нас нет по разным причинам. Одна из них: мы готовим священника, а он становится маршалом Советского Союза».

Довольная усмешка тронула уста всесильного вождя, и он произнес: «Да, да, как же. Я семинарист. Слышал тогда и о вас». Затем он сказал, что мать его до самой смерти сожалела, что он не стал священником. Беседа затянулась до трех часов ночи. Во время беседы были выработаны Устав Русской церкви и те условия, в которых она существует до сего времени.

После четверти века большевистских гонений на веру и верующих | церковным иерархам было дано разрешение созвать Архиерейский Собор и избрать на нем Патриарха Московского и Всея Руси, а также образовать Синод. Именно на этой кремлевской встрече Церкви для размещения Патриархии передали здание в Чистом переулке. Кроме того, Сталин дал разрешение на открытие богословского института и пастырских курсов, которые позже были преобразованы в духовные академию и семинарию.

По словам очевидцев, в конце беседы престарелый и больной митрополит был страшно утомлен. Тут последовал эпизод, о котором упоминает Солженицын. Сталин, взяв митрополита под руку, осторожно свел его по лестнице вниз и сказал ему на прощанье следующую фразу: «Владыко! Это все, что я могу в настоящее время для вас сделать». И с этими словами простился с иерархами.

Через несколько дней 8 сентября 1943 года в новом здании Патриархии в Чистом переулке был созван Собор епископов (немногих, оставшихся на свободе иерархов), единодушно избравший Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия Патриархом Московским и всея Руси. Это был первый Собор после 1918 года. В нем участвовало 19 архиереев. Интронизация новоизбранного Патриарха Сергия состоялась в Богоявленском патриаршем соборе 12 сентября — в день памяти святого князя Александра Невского, небесного покровителя земли Русской. А 20 сентября в Патриаршей резиденции впервые принимали иностранных гостей — делегацию Англиканской Церкви.

Переездом в старинную усадьбу завершился многолетний период послереволюционного существования Московской Патриархии без достойной рабочей и представительской резиденции, соответствующей историческому значению Православия в судьбах России.

В главном доме усадьбы были устроены крестовый храм в честь Владимирской иконы Божией Матери (в правом ризалите дома), зал заседаний Синода (Красный зал) и другие представительские помещения, рабочие комнаты персонала и личные покои Святейшего Владыки Сергия. В одноэтажном дворовом корпусе, в глубине владения, разместились службы Московского Епархиального управления, Синодальные отделы и хозяйственные подразделения.

По словам очевидцев, храм до 1957 года не имел иконостаса, и алтарной преградой в нем служил шелковый занавес, за которым находились престол и аналои с иконами. В одном из углов храмового помещения, слева от входа, было патриаршее место с креслом, по стенам были развешаны многочисленные образа.

Икона «Убийство праведников в Бутове»

Из прихожей можно попасть в приемный зал, который сообщается с кабинетом Патриарха. Из приемного зала есть проход к крутой лестнице, ведущей на антресоли и в мезонин. В антресольном полуэтаже первоначально находились Канцелярия Святейшего Патриарха и Издательский отдел. В одном из помещений мезонина хранились многочисленные ордена и подарки, полученные Патриархом Алексием I. Здесь же находилась бухгалтерия. В подвале имелось несколько служебных помещений, в том числе архив, кухня, трапезная для персонала Патриархии, кладовые.

15 мая 1944 года Святейший Патриарх Сергий скоропостижно скончался. 2 февраля 1945 года на Поместном Соборе, проходившем в здании храма Воскресения Христова в Сокольниках, митрополит Алексий был избран Патриархом Московским и Всея Руси. В Патриаршей и Синодальной резиденции состоялся торжественный прием для многочисленных церковных делегаций, прибывших на Собор из зарубежных стран.

В домовом храме Патриаршей рабочей резиденции в Чистом переулке

К празднованию 1000-летия Крещения Руси в 1988 году Русской Православной Церкви был возвращен комплекс сооружений древнего Данилова монастыря. После реставрации там разместилась официальная резиденция Патриарха Московского и Всея Руси, а также здание для Отдела внешних церковных сношений. Для устройства загородной резиденции Патриарха в 1952 году был получен участок в Подмосковье, в селе Лукино. На территории резиденции находилась старинная усадьба с прилегающим храмом в честь Преображения Господня (ныне Патриаршее подворье в Переделкине). Дом в Чистом переулке остался рабочей резиденцией Святейшего Патриарха Кирилла.

Ошибка резидента

ДОМ А.Н. ВЕРСТОВСКОГО — РЕЗИДЕНЦИЯ ВОЕННОГО АТТАШЕ ГЕРМАНИИ — ПОСОЛЬСТВО ИСЛАНДИИ

Хлебный пер. 28

Камерный одноэтажный дом в конце Хлебного переулка, где сейчас находится посольство Исландии, один из самых старомосковских особняков, сохранивших память о его прежних владельцах. Дом этот был построен вскоре после пожара 1812 года. Своими размерами и планировкой особняк характерен для московского ампира. Этот дом приобрел после выхода в отставку известный русский композитор Алексей Николаевич Верстовский, находившийся в течение почти трех десятилетий во главе всей театральной жизни Москвы.

Кроме музыки к драматическим спектаклям и водевилям, Верстовский создал шесть опер, многочисленные вокальные произведения — романсы, баллады, кантаты. Все они пользовались успехом, но в историю музыки Верстовский вошел прежде всего как автор мистической оперы «Аскольдова могила». По воспоминаниям Дмитрия Ильича Ульянова, она пользовалась особой любовью в семье Ульяновых.

Мария Александровна особенно охотно исполняла отрывки из этой оперы, а Владимир Ильич часто напевал из нее некоторые мотивы.

Особняк в Хлебном переулке композитор приобрел за несколько месяцев до отставки. К сожалению, музыкальным салоном дом Верстовского не стал. Мешало административное положение его хозяина — он был инспектором репертуарной части московских театров: дистанция, разобщающая администратора и подчиненных, артистическую молодежь. Препятствием был и малообщительный характер его жены Надежды Васильевны Репиной, бывшей в течение многих лет «истинным украшением московской сцены». По свидетельству современников, она не любила бывать в гостях и принимать у себя друзей, любила только театр и своего обожаемого мужа.

Алексей Николаевич Верстовский

Дом Верстовского в Хлебном переулке — единственный подлинный дом композитора в Москве, по словам искусствоведов, на нем будет установлена мемориальная доска. В этом доме после недолгой болезни и скончался знаменитый композитор. Его жена, по словам Белинского, «необыкновенно даровитая артистка», скончалась в этом же доме пять лет спустя. После ее смерти, в 1871 году дом перешел к новым владельцам и был перестроен. Были снесены антресоли, с правой стороны сделана каменная пристройка со «световым фонарем над коридором», слева возведена также небольшая каменная пристройка, приспособленная для входа в дом со стороны Хлебного переулка.

Для большей помпезности владельцы, купившие особняк, архитектурно обогатили эркер полукруглым фронтоном с круглым медальоном в центре. На медальоне стал красоваться картуш с гербом новых владельцев, а под ним — большая львиная маска. Дом стал выглядеть более парадно и торжественно. Простые по своей отделке залы также получили парадную отделку. В них появились изысканные модные камины, с постаментами, пилястрами, украшенными классическими капителями, которые обрамляют зеркала с антаблементами. В камерном доме появились проемы с колоннами, зрительно увеличивающие пространство. Незадолго до революции была добавлена каменная пристройка в виде фонаря для зимнего сада.

Грифоны, стерегущие тайны

После 1917 г. особняк занимали различные дипломатические представительства. Так, в 1920-х гг. здесь находилась датская миссия, потом германское торговое представительство.

С конца 1935 г. до 1941 г. в особняке с наружной охраной размещалась резиденция германского военного атташе в СССР генерал-майора Эрнста Кестринга, считавшегося в военных и политических кругах специалистом № 1 по России. Он прекрасно владел русским языком и говорил без акцента.

Дело в том, что Кестринг родился в 1876 г. в Тульской губернии. Прослужив некоторое время в русской армии, он перед Первой мировой войной выехал в Германию и вскоре стал начальником разведки при Главном штабе немецкой армии. В 1935 году Кестринг обосновался в Москве в особняке в Хлебном переулке. Он и его сотрудники, пользуясь своей дипломатической неприкосновенностью, всеми доступными средствами пытались получить информацию об оборонном потенциале Советского Союза.

Однако генерал Кестринг давно уже был в поле зрения чекистов, которые знали, что генерал является не только кадровым военным разведчиком, но и резидентом Абвера. Все передвижения и контакты военного атташе, проходившего по оперативным сводкам службы наружного наблюдения НКВД под псевдонимом «Кесарь», тщательно отслеживались. В результате принятых контрразведчиками мер Кестринг оказался лишен возможности вести нелегальную агентурную работу в Москве. Поэтому основные усилия он сосредоточил на так называемой легальной разведке. В его особняке часто устраивались официальные приемы с приглашением представителей различных дипломатических миссий в Москве, которые охотно делились с ним добытой информацией об СССР.

Из речи Сталина на банкете перед выпускниками военных академий 5 мая о надвигающейся угрозе войны с Германией (ее содержание доложил в Берлин сам лично генерал-майор Кестринг) фюрер сделал вывод, что русские проснулись и начали лихорадочные военные приготовления. Но Гитлера это не слишком обеспокоило: «Сейчас русские вооруженные силы — это обезглавленный колосс на глиняных ногах… Коль скоро Россия должна быть разбита, лучше сделать это сейчас, когда русские войска не имеют хорошего руководства, плохо оснащены и русские испытывают большие трудности в военной промышленности».

Кестринг практиковал «туристические» поездки по стране, фиксируя все, что встречалось на его пути и могло представлять военный интерес. В одну из самых серьезных и продолжительных поездок по СССР генерал Кестринг отправился на своем автомобиле в мае 1937 г. Его маршрут пролегал по Украине, Крыму, Донбассу, Кубани и Кавказу. Вслед за ним по пятам ехал автомобиль НКВД. Сотрудники НКВД, одетые в штатское, сменялись в каждой области и в каждой республике. Свои впечатления о поездке Кестринг изложил в письменном виде, чтобы затем направить в Германию руководству Генерального штаба. Но благодаря блестящей операции, проведенной чекистами за несколько месяцев до начала войны, доклад генерала прочитали сначала в Москве на Лубянке, а уж потом и в Берлине.

В то время, когда военный атташе наслаждался балетом Большого театра, а прислуга ушла домой, сотрудники контрразведки под видом строителей пришли в полуподвал жилого дома рядом с особняком. Жильцам объяснили, что произошел разрыв труб, нужен серьезный ремонт. На самом деле с торца дома прорыли подземный ход в подвал особняка военного атташе, отсюда проникли в кабинет Кестринга, вскрыли сейф, пересняли важные документы (шифры, коды, заготовленные донесения в Берлин), наставили повсюду «жучков» и успешно «замели» все следы своего визита. Сейф мастерски вскрыл главный «медвежатник» оперативно-технического отдела НКВД Пушков.

Из недавно рассекреченных архивных дел видно, что германский военный атташе генерал Кестринг невольно стал главным информатором Сталина. Начиная с конца апреля 1941 года, советская контрразведка знала почти обо всем, что говорил этот высокопоставленный «легальный» разведчик своим подчиненным, а также посещавшим германскую миссию военным дипломатам стран — союзниц фашистской Германии (Японии, Финляндии, Италии, Болгарии, Венгрии и др.)

Благодаря всем этим мероприятиям чекистам удавалось получать важную разведывательную информацию, которая по своей значимости не уступала той, что добывалась непосредственно в самом Берлине. Это были секретные данные о подготовке Германии к нападению на Советский Союз, об оценке немцами боеспособности Красной Армии и готовности СССР к войне.

В апреле 1941 года группе военных атташе Германии была организована экскурсия на ряд московских авиационных заводов. По возвращении в особняк разведчики рассуждали о русской авиации и называли параметры, по которым наши самолеты уступали германским. «Берлин будет доволен нашей информацией», — констатировали военные разведчики. Но довольными оказались именно наши разведчики, узнав секретные данные о немецких самолетах.

Любопытный разговор состоялся 31 мая 1941 года между Кестрингом и словацким посланником Тиссо, во время которой немецкий разведчик сказал: «Здесь нужно осуществить какую-нибудь провокацию. Нужно сделать так, чтобы здесь был убит какой-то немец, и тем самым вызвать войну…» Значение этой информации трудно было переоценить, и она постоянно докладывалась И.В.Сталину.

После начала боевых действий между СССР и Германией Эрнст Кестринг в числе других сотрудников посольства был отправлен в Ленинакан. Здесь, на границе с Турцией, они были обменены на советских дипломатов и других граждан, застигнутых войной на территории Третьего рейха. Особняк германского военного атташе опустел.

С 1944 года в особняке расположилось посольство Исландии. Именно в это время небольшое островное государство вышло из датской унии и объявило себя суверенной республикой. Тогда и был создан исландский герб. Синий щит, на котором изображен красный крест на серебряном кресте, держат четыре покровителя Исландии, стоящие на куске лавы.

Они же духи-хранители Исландии, упомянутые в Круге Земном: бык с правой стороны щита, великан с левой; коршун справа над быком и дракон слева над великаном. Согласно древним легендам, они охраняют остров от датских королей и злых духов.

Согласно древней исландской саге, конунг Дании, Харальд Гормссон Синезубый, желая завоевать Исландию, послал чародея разузнать, как это осуществить. Первый раз колдун высадился на восточном берегу, но вынужден был его покинуть из-за ужасного дракона. Во второй раз пытался высадился чародей, на северном берегу; но гигантский орел помешал ему причалить. И в третий раз чародей пытался высадиться на западе, но его прогнал громадный бык, и гигант на юге дал понять колдуну, что страну, охраняемую таинственными духами, невозможно завоевать. Духи-покровители изображаются и на аверсе исландской кроны и на государственном флаге, символика цветов которого глубоко символична: червленый огонь вулканов, серебряная вода гейзеров, лазурь моря и неба.

Природа страны викингов суровая, но прекрасная. Об этом говорят полотна, украшающие стены старого московского особняка. Картины предоставлены национальной галереей Исландии, по традиции, посылающей живописные шедевры в страны пребывания послов. Среди огромного количества книг на особом постаменте красуется покрытое зеленым бархатом грациозное дамское седло из прочной коричневой кожи, принадлежащее бабушке посла.

В посольской семье к традициям относятся с благоговением. В том числе и к чаепитию. Этот ритуал обычно проходит на веранде зимнего сада в форме многогранного эркера, которая была пристроена к дому в 1887 году. В зимнем саду среди зелени в кадках — плетеные кресла с льняными подушками и низкие круглые столики. Почти в каждой комнате небольшого, но очень уютного дома есть старинные камины. Все они действующие. И сегодня сюда регулярно приходят мастера-трубочисты проверить, все ли в порядке. По старому поверью, каждая такая встреча приносит удачу. Так что нынешним обитателям старого особняка можно только позавидовать…

Московские дворцы с парижским шиком

Таинственный терем

ОСОБНЯК Н.В. ИГУМНОВА — РЕЗИДЕНЦИЯ ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА

Большая Якиманка, 43. Архитектор Н. И. Поздеев, 1893 г.

«Русский стиль» на французский манер

Вот уже более ста лет красуется в Замоскворечье дивный сказочный терем из красного фигурного кирпича, напоминающий дворцовые покои Московской Руси. Живописный особняк, огражденный уникальной кованой решеткой, соединивший «русский стиль» и изысканный французский вкус, является официальной резиденцией посла Франции.

До постройки роскошного особняка на этом месте стоял небольшой деревянный дом, возведенный после грандиозного московского пожара 1812 года купцом второй гильдии Николаем Лукьяновым. После смены нескольких владельцев строение в 1851 году было продано купчихе Вере Яковлевне Игумновой за немалые деньги — 17 140 рублей серебром. Удивляет, что покупает дом не сам разбогатевший купец Игумнов, а его жена, и также не у хозяина, а у хозяйки — купеческой жены Крашенинниковой. Эта замоскворецкая традиция — записывать недвижимую собственность на жен — заставляет вспомнить пьесы А.Островского, особенно его знаменитого «Банкрота».

Однако не скоро — через тридцать семь лет после покупки — усадьба стала приобретать свой теперешний облик. Лишь в конце 1880-х наследник, Николай Васильевич Игумнов, совладелец и директор одного из крупнейших в России текстильных предприятий — Ярославской Большой мануфактуры, подал прошение о строительстве большого каменного дома. Столь высокому положению в обществе должно было соответствовать солидное и представительное жилище.

На его фабриках работали почти 12 тысяч человек. Одни производили тонны пряжи, другие выпускали добротное полотно, которое хорошо продавалось на рынках России, Китая и даже Египта. Кроме того, Игумнов владел еще и золотыми приисками в Южной Сибири, и москвичи не без основания говорили о нем как о «страшно богатом человеке». По словам купца Н. А. Варенцова, на вопрос, почему Игумнов выбрал для своего роскошного дворца такое неудачное место, тот ответил, что «хотел увековечить место, где он родился и вырос».

Для строительства невиданного особняка сказочно богатый купец пригласил молодого и талантливого зодчего Николая Ивановича Поздеева, занимавшего в то время должность городского архитектора города Ярославля и именовавшегося в официальных бумагах «Художником первой степени». Для постройки был выбран псевдорусский стиль, очень модный в те времена (Исторический музей, здание магазина ГУМ и т. д.). Этот стиль черпал вдохновение из образа русских деревянных теремов, самый знаменитый из которых — дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском. По свидетельству очевидцев, Игумнов не задал пределов его стоимости, указав лишь желаемые размеры дома и состав его помещений. Мало того, он с одной стороны, почитал себя русским патриотом, а с другой, как и всякий купец, тяготел к помпезной французской роскоши, «стилю Людовика XV», которому тогда охотно подражали во всей Европе. Поэтому он поручил зодчему построить в Москве особняк, в котором соединились бы две его излюбленные манеры, но «русский вкус» преобладал бы.

Купец Игумнов хотел, чтобы дом отражал его богатство, и не жалел денег на строительство, заказывал самые лучшие материалы: кирпич привезли из Голландии, изразцы были изготовлены на знаменитом фарфоровом заводе Кузнецова. По слухам, на его строительство было затрачено миллион рублей!

В 1893 году дивный дворец был закончен. Ничего подобного в столице не было и нет.

Центральный двухэтажный терем перекрыт высокой кровлей на четыре ската, завершенной сверху ажурной решеткой с копьями на концах. К нему примыкает ряд башен, крылец, вышек, образуя единый живописный ансамбль. Дом кажется составленным из отдельных нарядных теремков, расположенных произвольно. Однако, если вглядеться внимательнее, становится очевидным, что на самом деле все эти элементы есть не что иное, как броская декорация, надетая на единый объем здания. Живописные кровли, луковичные маковки шатров, дутые колонны, арочные окна с «гирьками», кокошники, изразцы с диковинными растениями и райскими птицами, нарядное царское крыльцо — все напоминает государевы покои теремного царского дворца, создавая впечатление обилия и сказочного богатства.

В нем причудливо сочетаются, казалось бы, несовместимые вещи. Так, снаружи здание похоже на былинный терем, а внутри особняка воссозданы атмосфера и интерьер роскошного дворца времен французского короля Людовика XV. Гостиная, малый салон, а также малая столовая — все выполнено в стиле ампир времен правящей французской династии Бурбонов. И везде, на каждом шагу королевская роскошь.

Парадный вход выполнен в виде «красного» крыльца, увенчанного затейливым шатром. За высокой дубовой парадной дверью с крупной резьбой расположена роскошная прихожая, отделанная в русском стиле и поражавшая гостей многоцветным «сказочным» орнаментом. На золотом фоне сложнейшее переплетение линий, завитков образуют причудливые орнаменты, подобные гигантским фантастическим цветам. Над медными полотнами дверей — уникальное керамическое обрамление, стилизованное под XVII век русского «пышного узорочья». Невольно забываешь, что интерьеры, первыми встречавшие гостей, созданы всего лишь сто лет назад. В этом, вероятно, и заключается секрет очарования внутреннего убранства дома Игумнова.

Нарядная резная дубовая лестница, освещенная цветными стеклами витражей, ведет в аванзал перед Большой гостиной. Пространство устремляется вверх, к золоченым сводам, каждая ступень лестницы возносит человека из полумрака к миру света. И снова золоченые своды и богато отделанные двери с многоцветными орнаментами в духе порталов старинных боярских палат XVII века. Резная, окованная медью, дверь соответствует общему замыслу и также выдержана в русском стиле. Но с обратной стороны она декорирована иначе, в духе французского классицизма. Открыв ее, гости оказывались «в гостях у Людовика XV». Этот архитектурный сюрприз неизменно поражает посетителей и 100 лет назад, и сегодня.

Великолепные фламандские гобелены XVII века, изображающие аллегорические сцены, золоченый гарнитур в стиле Людовика XV, золоченый гарнитур и большая роскошная люстра — подчеркивают французский дух Большой гостиной. По рассказам сотрудников посольства, до революции 1917 года уникальные старинные гобелены украшали стены Французского посольства в Петербурге.

Декор потолка также великолепен: крылатые амуры поднимают занавесы над медальонами с профилями деятелей русского Просвещения, полулежащие нимфы в ниспадающих одеждах, держат в руках золоченые лиры, плафон обрамляют лепные цветочные гирлянды. На лепном карнизе — барельефы Пушкина, Тургенева, Суворова, на стенах портреты Петра I и Екатерины П.

Вся остальная анфилада залов второго этажа — торжество французского классицизма.

Нарядный вестибюль сказочного дворца

Малая гостиная

Музыкальный салон

Она связывает камерную и изысканную Малую гостиную, столовые, кабинет, будуар и спальни. По словам очевидцев, в доме было более сорока комнат, предназначенных для жизни, деловых встреч, отдыха и досуга хозяев.

Малая столовая декорирована мебелью и тканями эпохи ампир, а парадная столовая несет на себе печать средневековья. В одной из самых скромных комнат второго этажа расположен кабинет посла с мебелью в стиле ампир.

Замурованная танцовщица

По воспоминаниям очевидцев, москвичи не сразу приняли «нарядного чужака». Коллеги-архитекторы неодобрительно восприняли новаторство никому не известного автора, язвительно назвав его «нафталиновой архитектурой» — скучной и эклектичной. В то время слово «эклектика» стало синонимом безвкусицы и напыщенности. В моде царили другие стили, и едва возведенный роскошный особняк подвергся едким нападкам и уничтожающей критике.

Танец. А. Муха

Игумнов, поддавшийся этим настроениям, быстро разочаровался в своем ярославском зодчем, приказав оплатить ему все расходы, которые превышали всплывшую из небытия смету (около одного миллиона рублей). По слухам, не вынесший травли, опозоренный и разоренный архитектор покончил жизнь самоубийством, прокляв перед смертью свое творение. А его расстроенный владелец стал редко посещать «завистливую» Москву, и большую часть времени многочисленные покои дома пустовали. Рассказывали, что многие жители Замоскворечья, проходя мимо него, демонстративно переходили на другую сторону улицы, крестясь и ворча, о том, что слава у дома недобрая. Молва тут же поселила в недостроенном еще особняке любовницу хозяина, которую он, конечно же, уличил в измене. Как клялись жители Замоскворечья, разъяренный хозяин заживо замуровал в стене несчастную в подаренном ей когда-то бриллиантовом ожерелье. С тех пор ее неприкаянный призрак якобы бродит по залам особняка, тревожа покой его обитателей. Потом Игумнов долго, но безуспешно выставлял дом на торги. Никто не захотел покупать дом с «замурованной танцовщицей». И дом несколько лет пустовал.

По словам очевидцев, каждый, кто проходил в полночь мимо таинственного дома, слышал странные воющие звуки, напоминающие страшные завывания и надрывные стоны. Но, как вскоре оказалось, к привидениям эти звук не имели никакого отношения. Дело в том, что Игумнов заказал для своего роскошного особняка модные тогда в Европе голландские печи и нанял для их установки молодого рабочего. Парень якобы стал флиртовать с хорошенькой дочерью купца, за что вскоре был навсегда отлучен от богатого дома. Хозяин выгнал нахального молодца, не заплатив ему ни гроша. Молва утверждает, будто перед уходом обиженный печник тайком набил дымоходы глиняными черепками. В итоге, когда в тереме-дворце затапливались печи, то по ночам трубы и стены начинали издавать ужасные звуки и надрывные стоны, от которых хозяин невыносимо страдал.

Другое, не менее фантастическое предание гласит, что однажды Игумнов решил удивить своих гостей и приказал выложить полы в одной из парадных комнат золотыми монетами новой чеканки. На монетах, естественно, был изображен профиль императора, который поневоле топтали ногами веселившиеся гости. Рассказывают, что слухи о таком неуважении к царственной особе дошли до Петербурга. В Зимнем дворце негодовали: «Купец топчет ногами императора!», и Игумнову запретили появляться в обеих столицах. Купец поспешил покинуть Москву и уехал в свое южное имение. Дом несколько лет пустовал. А затем грянула революция.

После революции в реквизированном особняке разместился клуб фабрики Госзнак. Но сказочному терему, не суждено было стать местом радости и веселья. Время от времени спевки революционных частушек прерывались криками и визгом. Прибежавшая охрана обнаружила дрожащих от страха работниц фабрики, которые сквозь слезы лепетали о полупрозрачной «женщине в белом». Призрак «замурованной танцовщицы» появлялся еще не один раз, пугая хористок и вездесущую охрану.

Однажды, «женщина в белом» до смерти напугала проникших в особняк ночных разбойников. По слухам, «рогоносец» замуровал коварную изменницу в стенах этого особняка в подаренном им бриллиантовом ожерелье. Разбойники стали простукивать стены и вскрывать полы, как вдруг… увидели таинственную полупрозрачную даму. В панике бежав из «проклятого» особняка, они поклялись, что навсегда завяжут со своим воровским ремеслом. Таинственный дом снова опустел.

Пантеон «законсервированных мозгов»

В середине 20-х годов клуб выселили, а в доме Игумнова появились люди в белых халатах. Здесь начал работать институт переливания крови и специальная сверхсекретная лаборатория по изучению мозга В.И. Ленина. Своих специалистов в молодой республике не нашлось — пришлось обратиться за помощью к зарубежным. Руководить этим учреждением пригласили немецкого нейробиолога Оскара Фогта, который возглавлял Нейробиологический институт в Берлине. На кандидатуре берлинского профессора настаивала Клара Цеткин, заявлявшая, что Фогт не только всемирно известный специалист, но еще и «коммунист по своим убеждениям». Кроме того, он был удивительно похож на вождя мирового пролетариата.

По проекту Фогта в Германии изготовили «мозгорезательные» аппараты — макротом, расчленяющий мозг на несколько крупных кусков, и микротом, позволяющий сделать множество — до 34 000 — тончайших срезов.

В 1928 году лабораторию возвысили до Института мозга, сотрудники которого скрупулезно искали «гениальные извилины» в голове Владимира Ленина, надеясь расшифровать феномен гениальности и создать сверхчеловека. За два с половиной года было сделано свыше 30 тысяч срезов мозга. На открытии института Фогт доложил первые результаты работы.

Мощность одного мозга Ленина приравнивалась к мощности десяти полушарий «средних людей». Больше того, даже разрушенный болезнью мозг Ленина, по мнению угодливых исследователей, работал не только исправно, но даже лучше, чем здоровые мозги средних людей!

Газеты сообщали об уникальных находках, обнаруженных немецким ученым в коре головного мозга великого Ленина. Именно тут имели особенное распространение так называемые пирамидальные клетки. В них, по мнению ученого, и скрывалась «материальная база психической одаренности». Казалось, что разгадка тайны «сверхчеловека будущего» наконец-то близка.

Но случился казус. В 1929 году Фогт выступил со своими сообщениями в Германии, где продемонстрировал как диапозитив тончайший срез с мозга Ленина и фотографии с других срезов. Его оппонент — профессор Шпильрейн в авторитетной «Энциклопедии душевных болезней» указал, что такие же «ленинские» пирамидальные клетки имеются и у слабоумных. Происходившее в Германии вызвало скандал в Москве. Институт мозга в 1930 году был передан в ведение Коммунистической академии — кузницы «красных профессоров». Фогта подвергали нещадной критике за то, что он не «защитил» священный мозг.

По мнению современных исследователей, заключение Фогта было профанацией. Поставь он другой диагноз — его могли бы и расстрелять как врага советского народа. Извилины Ленина были совершенно обычные, только пораженные болезнью. Что на самом деле обнаружили ученые, разрезав его мозг на тысячи кусочков? Кандидат филологических наук, автор бестселлера «Посмертная диагностика гениальности» Моника Спивак, получившая доступ к прежде секретным архивным документам, так ответила на этот вопрос:

— В момент вскрытия мозг вождя выглядел отвратительно. Да и по весу содержимое черепной коробки оказалось невелико — всего 1340 граммов, то есть даже до нормы не дотягивало.

Ученым давно было известно, что вес мозга не влияет на коэффициент интеллекта, но все-таки… Ведь мозг Тургенева весил 2012 г, мозг Байрона — 1800 г. И тогда постановили: считать нормой не 1400 г, как было принято, а 1300 г. О причине болезни народу объявили следующее: недуг оказался, прежде всего «результатом перенапряжения в работе, чрезмерной мозговой деятельности, тяжелых условий революционного подполья, тюрьмы, ссылки и эмиграции».

Позже мозг Ленина сравнили с мозгами других гениев — и тут вождь оказался на высоте. У Ильича был «более высокий процент борозд лобной доли по сравнению с мозгом Куйбышева, Луначарского, Менжинского, Богданова, Мичурина, Маяковского, Циолковского».

Облик сверхчеловека был окончательно канонизирован. Ученые исследовали мозги десятков гениев по всему миру, но физиологических отличий эйнштейнов от всех остальных никто не нашел. По сей день это тайна.

Мозг Ильича стал первым объектом для исследования в будущем «пантеоне законсервированных мозгов». Родоначальником проекта собирания коллекции мозгов выдающихся людей стал академик В.М. Бехтерев. Он направил официальные письма во ВЦИК, М.И. Калинину и А.С. Енукидзе, чтобы заручиться поддержкой лидеров государства: «В наш бурный период пламенной работы над строительством СССР люди быстро сгорают. <…> Мы скорбим об умерших талантах <…> и в то же время, не задумываясь, предаем земле их творческий мозг на съедение червям». «Как было бы хорошо, если бы к 10-летию великого Октября этот вопрос был бы решен в положительном смысле, и тем самым была заложена основная база будущего Пантеона всего СССР».

И.Е. Репин. Портрет невропатолога и психиатра В.М. Бехтерева. 1913 г.

Идеолог «Пантеона», как мог, постарался успокоить родственников усопших гениев и отвести от себя подозрение в осквернении трупов. Однако он понимал, что для борьбы с «предрассудками» одних увещеваний будет недостаточно, и потому ратовал за активное вмешательство советской власти, уже имевшей опыт национализации практически во всех областях.

В Пантеоне планировалось два отдела — исследовательский, раскрывающий тайны гениальности, и музейный. Были заказаны специальные стеклянные витрины для будущих бесценных экспонатов. В штатном расписании появилась новая должность — заведующий Пантеоном. По жестокой иронии судьбы именно тогда, когда вопрос о создании Пантеона решался в высших инстанциях, сам инициатор его создания, академик Бехтерев, скоропостижно скончался. Однако светлая идея не пропала, она была подхвачена другим «энтузиастом», наркомом здравоохранения Н.А. Семашко.

Со временем дело было поставлено на поток. К концу 30-х годов в «Пантеоне» были представлены мозги Клары Цеткин, Луначарского, Маяковского, Андрея Белого, Собинова, Максима Горького, Багрицкого, Калинина, Кирова, Крупской, Павлова, Циолковского. Начала формироваться знаменитая и до сих пор еще не вполне изученная коллекция. Она продолжала увеличиваться и после войны. В ней был помещен мозг Сталина, потом — великих физиков, лауреатов Нобелевской премии Льва Ландау и Андрея Сахарова. Институт мозга существует и по сей день, его архивы засекречены. Простым смертным туда вход воспрещен.

Кремлевские мистики

Смерть Ленина заставила руководство Советской Республики серьезно задуматься о проблеме искусственного омоложения своих рядов. Ведь по распространенной тогда теории сам Ильич умер от преждевременного старения организма — так называемого «склероза изнашивания». Критика со стороны простых партийцев обвиняла ЦК в пассивном созерцании болезни и смерти вождя мирового пролетариата, в неспособности найти радикальный метод излечения. Одни упрекали Кремль: «недоглядели», «прозевали». Другие подсказывали: «Неужели нельзя было сделать омоложение».

Бессмертие и вечная молодость всегда были неизменным атрибутом богов и заветной мечтой человечества. Во все времена люди фанатично стремились найти путь к бессмертию, особенно власть имущие. Старики в Древнем Риме бросались на арену, чтобы напиться свежей крови только что убитых молодых гладиаторов, ибо считалось, что это продлевает жизнь и омолаживает тело.

К решению этой проблемы были привлечены различные ученые. В их числе оказался и революционер-мистик Александр Богданов, одержимый идеей вечной жизни. Более того, он считал ее достижимой. Красный теоретик находился под мощным воздействием философа Николая Федорова, мечтавшего о преодолении смерти и воскресении всех умерших людей. О воскресении грезил и соратник Богданова Анатолий Луначарский, и известный большевик Леонид Красин. Именно он стал инициатором мумификации Ленина, мечтавшим воскресить «вождя» в грядущем.

Тайной крови Богданов начал интересоваться еще в ранней юности под влиянием модного в то время романа «Граф Дракула». Богданов научно обосновал феномен вампиров — якобы они пьют кровь своих жертв и тем самым присваивают их витальную, т. е. жизненную, силу и поэтому живут вечно. В 1908 году появился фантастический роман Богданова «Красная звезда», о том, как на Марсе было установлено коммунистическое общество бессмертных, а бессмертие достигалось прямым переливанием крови от молодых людей — старикам, и, наоборот. «Кровные братья» поняли, что кровь одного человека, смешавшись с кровью другого, приводит к обновлению всего организма, что и приводит к бессмертию.

Кто бы мог тогда подумать, что эти фантастические проекты будут осуществляться через 20 лет в новом государстве, символом которого тоже будет звезда цвета крови. В 24-м году Богданов с группой единомышленников приступает к опытам по обменному переливанию крови. Он ставит опыты на себе — себя он в шутку называет «главным подопытным кроликом».

Об опытах Богданова докладывают Сталину, и вождь дает согласие на создание в Москве Института переливания крови, а Богданов назначается его директором. Институт начинает работать в том же здании, где обосновался Институт по изучению мозга Ленина, в таинственном особняке Игумнова.

Здесь, в роскошных залах и изысканных будуарах стали проводиться секретные эксперименты по омоложению, поискам долголетия и даже бессмертия, практиковался обмен крови между старыми, больными партийцами и молодыми, здоровыми, полными сил людьми. Для сохранения «духа революции» Богданов переливал кровь ветеранов ВКП(б) молодым бойцам.

По рассказам очевидцев, сын Богданова Александр Малиновский — в будущем известный генетик — превратился из хилого юноши в мощного ширококостного мужчину после переливания ему крови 40 — летнего атлета. Среди пациентов Богданова встречались и такие «звезды», как сестра Ленина М.И. Ульянова, сумевшая излечиться от неизлечимой болезни. По Москве поползли мрачные слухи. На рынках и в трактирах рассказывали, что большевики выкачивают у молодежи кровь, чтобы влить ее умершему Ленину и оживить его.

Потрясает то, что в конце жизни, в разгар своих более чем смелых экспериментов, Богданов часто сравнивал себя со средневековым французским маршалом и алхимиком Жилем де Рецем (фр. Gilles de Retz), более известным в истории под именем Синяя Борода. Кровавый маршал прославился своими изуверскими пытками, казнями и колдовством, во время которого использовал кровь и внутренности своих жертв.

На суде открылись чудовищные подробности дела: В подземной тюрьме своего замка Жиль насиловал и разрезал на куски мальчиков, наблюдая за предсмертными судорогами. На суде он признал, что «наслаждался пороком», собственноручно отрубая головы детям с помощью кинжала, а затем сладострастно целуя мертвые тела. Кровавый маршал сознался, что уничтожил 800 мальчиков ради удовлетворения своих извращенных желаний и с целью совершения ритуалов черной магии, которые должны были принести ему духовное и физическое могущество. При осмотре его замка, в подземельях были обнаружены горы детских костей и черепов, которые не успели сжечь слуги.

Жиль де Рец

Самому Богданову не суждено было прожить долго — во время одного из экспериментов красный мистик трагически погиб. Во время одного из экспериментов в 1928 г. он обменялся кровью с 20-летним юношей. Перелил себе молодую кровь, не учитывая резус-фактор, который будет открыт только через 12 лет. Он умирает в страшных мучениях, но перед смертью, как настоящий ученый, диктует жене впечатления о своих ощущениях.

Эликсир бессмертия

После смерти Богданова поиски бессмертия в СССР не прекратились. Сталин лично следил за успехами ученых и врачей в области омоложения. Именно здесь в особняке Игумнова размещалась сверхсекретная лаборатория по продлению человеческой жизни, возглавляемая академиком А. Богомольцем, который создал так называемую АЦС-сыворотку Она помогала при заживлении ран и сращивании переломов, а также, по мнению ученого, способствовала продлению жизни.

У Александра Богомольца была очень интересная научная теория и свое учение о переливании крови и цитотоксических сыворотках, благодаря которым среднестатистический человек легко может прожить до 150–160 лет. А особенно «необходимые стране» могли «протянуть» и до 200. Автор теории долголетия, сенсационной монографии

«Продление жизни» обещал людям с помощью «сыворотки Богомольца» уподобиться библейским старцам. Сталин очень заинтересовался этими разработками и предоставил ученому для своих опытов легендарный особняк на Якиманке. Результаты обнадеживали. Сыворотка продавалась в аптеках, газеты цитировали его крылатые слова: «Я взял старость в осаду», «Нашел еще лазейку в броне, окружающей смерть». А.Богомолец становится лауреатом Сталинской премии.

В 1937 году Богомолец основал при Украинской АН центр по изучению феномена долгожительства, и в республики Закавказья стали отправлять одну экспедицию за другой. К удивлению ученых, искать долгожителей долго не пришлось, поскольку таковые обнаруживались, чуть ли не в каждом ауле. Сроки жизни у аксакалов оказались сравнимыми со сроками жизни библейских патриархов. Так, в Абхазии был обнаружен некий Тлабган Кецбая, которому в 1939 году якобы было 183 года. В 1939-м Александр Александрович проведет первую в мире научную конференцию по проблемам продления жизни. Решение витало в воздухе. Вот-вот — и таинственный эликсир будет найден.

И тут случился казус. В 1946 году в возрасте 65 лет одним своим действием он полностью опроверг свою же теорию. Он умер. Согласно одной из версий, Сталин, узнав об этом, выразился так: «Хитрый Богомолец всех надурил, всю жизнь искал лекарство от смерти, а умер от банальной болезни».

Имя Богомольца носят два медицинских института, улица в Киеве. «Новая Российская энциклопедия» пишет о нем как об авторе трудов по многим проблемам медицины, основателе научной школы патофизиологии и «оригинальной теории долголетия». Но о «сыворотке Богомольца» умалчивает. Из аптек ее давным-давно изъяли.

Кстати, первым российским геронтологом многие ученые считают знаменитого Илью Мечникова, который был убежден, что «смерть раньше 150 лет — насильственная смерть». Способы продления жизни по Мечникову были достаточно приятными. Он считал, что «близость молодых девушек должна вызывать выделение сока предстательной железы, который, всасываясь в кровь, производит возбудительное действие на нервную систему». Другой рекомендацией ученого было ежедневное употребление простокваши.

Личный врач Ленина Абрам Залманов также был большим энтузиастом омоложения и даже создал собственный метод борьбы со старостью с помощью минеральных вод и скипидара. Главным здесь было отпаривание пациентов в ваннах с добавлением скипидара.

В 1920—1930-е годы советское правительство поддерживало и финансировало самые смелые научные проекты, многие из которых производили впечатление безумия, а иногда и впрямь с безумием граничили. Всерьез заговорили о скорой победе над сном и усталостью, над старостью и смертью, о возможности оживления трупов. В моде оказались опыты по скрещиванию всего со всем, по пересадке семенных желез, призванные доказать возможность омоложения, продления жизни возможности бессмертия.

Отдельной областью, вдохновляющей на научное дерзание, стала «жизнь органов вне организма». Захлебываясь от восторга, пресса писала о том, как высушенные уши кролика и пальцы человека сохраняют свои жизненные функции после размачивания, о том, как выложенные на тарелку кусочки сердца сокращаются, размножаются, растут. Подлинным достижением в этой сфере стали опыты с отрезанной собачьей головой, доказывающие, что и «мозг <…> может жить некоторое время вне организма»:

Сергей Сергеевич Брюхоненко

Прообразом профессора Доуэля из романа фантаста А.Р. Беляева послужил русский физиолог С.С. Брюхоненко, который в конце 20-х годов XX века первым в мире, используя автожектор (аппарат искусственного кровообращения), оживил голову собаки и заставил ее 3 часа прожить изолированно от тела. После этого эксперимента стала очевидна возможность оживления человеческого организма после наступления клинической смерти. Именно здесь, в роскошном особняке купца Игумнова проводились первые опыты по оживлению мертвых органов.

Почти сразу после Октябрьской революции под патронажем большевиков возникло мощное Русское евгеническое общество, деятельность которого курировал бывший приверженец Богданова, нарком просвещения Анатолий Луначарский. Целью советской евгеники было создание принципиально нового существа — субъекта идеального, коммунистического общества. В стенах этого таинственного особняка велись дискуссии по созданию нового человека, обсуждалась возможность создания «живой военной машины» — гибрида человека и обезьяны.

Резиденция французского посла

В 1938 году бывший особняк Н. Игумнова был предоставлен в распоряжение посольства Франции. Фантастический особняк вызвал изумление архитекторов, прибывших из Парижа. Один из них писал: «Это здание уникально в своем роде. Своим характером оно во всем противоречит нашим привычным представлениям: несмотря на это, такое, какое оно есть, оно должно быть оценено по достоинству… и нельзя найти способ его переделать без того, чтобы не показаться смешным, вмешиваясь в его старинный облик».

Новым хозяевам пришлось потратить много сил и времени, а также немало средств, чтобы при поддержке российских реставраторов вернуть зданию былую красоту. Реставрация была проведена крайне деликатно, с большим тщанием были подобраны предметы интерьера, мебель, и дом в результате, кроме купеческой роскоши приобрел еще и «парижский шик». В ходе реставрации восстановили рисунок паркета в парадных комнатах. Медные бра и жирандоли после чистки приобрели первозданный вид. В аванзале были открыты первоначальные росписи стен. Благодаря этому дом Игумнова и сегодня радует взор прохожих своим архитектурным своеобразием, а гостей посольства — своей красотой и величием.

Посольский особняк видел многих крупных деятелей французского государства. 9 декабря 1944 года генерал Шарль де Голль лично вручил в Большой гостиной боевые награды летчикам эскадрильи «Нормандия — Неман» за мужество, проявленное в боях, о чем напоминает памятная доска 2004 года на здании посольства. Второй раз, уже, будучи президентом, де Голль посетил особняк в июне 1966 года во время своего триумфального визита в СССР. Здесь останавливались и другие президенты Франции — Жорж Помпиду, Валери Жискар д Эстен, Франсуа Миттеран, Жак Ширак.

В 1979 г. по соседству с домом Игумнова был сооружен новый административный корпус посольства (дом № 45), построенный на месте бывшего двухэтажного дома Клименкова, в нижнем этаже которого после окончания медицинского факультета Московского университета снимал квартиру А. П.Чехов. Именно этот кухмистерский дом увековечил Чехов в пьесе «Свадьба». У Антона Павловича появились отдельная комната и кабинет с камином. Досаждало лишь беспокойное соседство.

Дело в том, что хозяин сдавал верхний этаж дома под поминальные и свадебные обеды, и Чеховы, неунывающая семья («назло» частым денежным трудностям), частенько отплясывали (как вспоминали посещавшие их знакомцы) под «дармовую» музыку. Сам же Антон Павлович писал: «Над моей головой идет пляс. Играет оркестр. Свадьба. В обед поминки, ночью свадьба… Смерть и зачатие… Кто-то стуча ногами как лошадь, пробежал над моей головой… Должно быть шафер. Оркестр гремит… Ну чего ради? Чему обрадовались сдуру? …Жениху, который собирается тараканить свою невесту, такая музыка должна быть приятна, мне же, немощному, она мешает спать».

Поэтому неудивительно, что именно в этой квартире родились «Свадьба» и «Панихида». Рассказ «Панихида» Антон Павлович впервые подписал не псевдонимом, а своим именем. Фельетонист «Антоша Чехонте» превратился в писателя Антона Чехова. И случилось это здесь, на Якиманке.

И еще одно мистическое совпадение. Административное здание французского посольства напоминает Мавзолей. Тот же темно-красный цвет фасада, та же ступенчатая усеченная пирамида.

По рассказам старожилов, однажды некий провинциал впервые увидел таинственный особняк и был настолько поражен его красотой, что твердо решил стать архитектором. Звали молодого человека — А. Щусев. Именно ему в 1924 г. довелось стать автором усыпальницы вождя мирового пролетариата.

С 1979 года в старинном особняке располагается резиденция посла Франции в России, в кабинете которого расположен уникальный камин из белого камня с сюжетами русского средневекового монастырского зодчества. Супруга предыдущего посла Полин де Лабуле не раз отмечала, что, увидев впервые это здание, была очарована его сказочным и фантастическим видом. «Мне очень нравиться этот восточный экзотический стиль. Россия нам знакома по сказкам, преданиям и былинам. И этот фантастический терем — иллюстрация того, что мы слышали в детстве. Это ожившие детские грезы».

Неискушенный в геральдике человек, наверное, немало удивится, когда узнает, что современная Франция не имеет собственного государственного герба. Не обнаружить щита с его изображением на здании посольства Франции в Москве, тогда как это обязательный атрибут посольств других стран!

Если спросить у француза о национальном символе, то он, немного подумав, вспомнит о Марианне, символическом образе, олицетворяющем Францию. Подобное изображение впервые появилось в годы Великой французской революции, а сегодня часто используется вместо гербовой печати на различных официальных документах. Но Марианна — это символ, а не герб.

Нынешний герб Франции, девятый по счету, стал символом Франции после 1953 года, хотя и не имеет никого правового статуса в качестве официального герба. Первый официальный французский герб представлял собой щит с изображением множества золотых геральдических лилий на синем фоне. Геральдическая лилия — это стилизованный рисунок цветка желтого ириса, который символизировал Пресвятую Деву. Такой герб, по сути, стал основой для всех последующих. В свое время каждая правящая династия в зависимости от фамильной символики добавляла цвета, меняла количество лилий и дополняла символику герба.

Символ Королевства Франции сменил герб Первой империи Наполеона. Но этот герб Франции, как и власть, не продержался и четверти века. Судьба последующих гербов и их правительств стала похожей — после свержения Наполеона каждый герб держался не более 18 лет. От геральдического герба гордые французы отрекались всякий раз, когда в стране уничтожалась монархия и устанавливалась республика. Смена политического строя в истории Франции происходила не однажды, поэтому современные французы не изъявляет желания принять официальный государственный герб.

Сейчас эмблема Франции представляет собой изображение пельты с головой льва на которой выгравированы буквы «RF» (Republique Francaise), что означает «Французская республика». Пельту окружают ветки оливы и дуба, символизирующие мир и мудрость, достоинство и славу. А основанием всей «конструкции» служит фасция, обернутая вокруг топора, являющаяся символом правосудия.

Расположение цветов национального французского флага также глубоко символично и неразрывно связано со знаменитым революционным девизом: синий — свобода, белый — равенство, красный — братство.

Сегодня дом на Якиманке живет, как и столетие назад полной жизнью. В столовой завтракают и обедают, в гостиных принимают гостей, звучит рояль, не пустуют и личные апартаменты хозяев, любящих свой дом, как будто самой историей предназначенный для встречи России и Франции. В парадных интерьерах, находящихся сегодня в распоряжении главы французского посольства Жана де Глиниасти (Jean de Gliniasty) проходят дипломатические приемы, коктейли, ужины, концерты и даже дефиле русской и французской моды. Здесь регулярно устраивают приемы, на которые съезжается представители различных посольств и столичный бомонд. Наиболее шумно отмечают день взятия Бастилии, когда под открытым небом, накрывают изысканные столы, а звуки музыки слышны далеко от посольства.

Кажется, дом Игумнова окончательно избавился от призраков прошлого. Ничто не напоминает сегодня ни о несчастной танцовщице, ни о хранившемся здесь мозге вождя мировой революции. Однако сотрудники посольства на раз заявляли журналистам, что видели в темных ночных коридорах таинственную белую даму.

С Францией связан и еще один сказочный московский терем, уютно расположившийся на тихой Пречистенской набережной. По соседству с древним Кремлем разместилась резиденция военного атташе Франции.

Дом, где осталась душа

ЦВЕТКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ — РЕЗИДЕНЦИЯ ВОЕННОГО АТТАШЕ ФРАНЦИИ.

Пречистенская набережная, д. 29, стр. 1.

Арх. В.М. Васнецов, 1901 г.

Вот уже более века смотрят на Москву-реку окна нарядного двухэтажного особняка, похожего на искусно украшенный ларец и на сказаный терем допетровской Москвы. «Дом-ларец» из красного кирпича с полукруглым, заостренный кверху фронтоном и резными каменными наличниками, был построен для известного коллекционера Е. М. Цветкова, основателя уникальной картинной галереи.

В.Е. Маковский. Портрет И.Е. Цветкова. 1912.

Сегодня это имя практически забыто. А тогда оно звучало наряду с именами других известных коллекционеров Москвы — Морозовых, Остроухова, Щукина, Третьякова. Сын бедного священника из крохотного села Симбирской губернии Иван Евменьевич Цветков был типичным самородком, упорством и трудолюбием, сумевшим подняться с самых низов социальной лестницы наверх, став уважаемым и очень богатым человеком. После блестящего окончания гимназии способный юноша был принят в Петербургский технологический институт как победитель конкурса с правом бесплатного обучения. Защитив в 1873 г. кандидатскую диссертацию в Московском университете, он поступил на службу в Московский акционерный земельный банк, где остается на всю жизнь, сделав очень заметную карьеру.

По словам современников, Цветков был очень экономен, как человек, долго живший впроголодь и привыкший считать каждую копейку. Многие годы он просто копил деньги, боясь их тратить, но настало время, когда в его жизнь вошла страсть к искусству. Однажды, еще, будучи студентом, он попал в Голицынский музей и впервые увидел уникальное собрание картин. Позже известный коллекционер вспоминал: «Они были для меня откровением… дали мне новое, неведомое наслаждение и новый интерес к жизни». С этих пор Цветков стал постоянно посещать художественные музеи, и не только Москвы и Санкт-Петербурга, но и Берлина, Вены, Берна.

Первая картина Цветкова «Сказитель былин Никита Богданов». В.Д. Поленов, 1876

В 1874 году он познакомился с коллекцией П. М. Третьякова, впервые открытой для широкой публики. «Здесь я буквально жил, изучал картины, отдыхал душой», — писал восхищенный Цветков. Движимый примером П. М. Третьякова, он решил собирать произведения русских художников. Но, не обладая возможностями Третьякова, он был вынужден ограничиться покупкой более доступных ему вещей — в его собрании было немало рисунков, гравюр, этюдов и подготовительных работ (их в собрании около 1500). В папках, сложенных в специальные деревянные шкафы, он хранил драгоценные работы Брюллова, Федотова, Репина и др. Иван Евменьевич в одном из интервью газетчикам как-то признался: «У Третьякова — это громадное, дивное исследование по истории искусства, а у меня только его конспект».

Начало его знаменитой галереи было положено в 1881 году приобретением картины В.Д. Поленова «Сказитель былин Никита Богданов». «Только любовь к картинам своим и чужим, — делился Цветков с братом, — собирание картин составляют для меня высочайшее наслаждение и нравственное успокоение, здесь все мои душевные радости…».

К концу XIX века коллекция Цветкова уже не помещалась в его небольшом доме в центре Москвы. Тогда он задумывает построить для нее большое музейное здание в русском стиле, которое должно было совмещать в себе функции частного жилья и художественной галереи.

Он стал изучать русскую архитектуру XVII в., ездил в Ярославль и Ростов Великий, советовался с известными московскими архитекторами, и, в конце концов, сам составил план будущего дома с точным расположением комнат. За проектом сказочного дома он обратился к известному художнику Виктору Михайловичу Васнецову, автору прославленных полотен «Богатыри», «Аленушка», «Ковер-самолет», «Царевна-Несмеяна», грандиозных росписей в киевском Владимирском соборе и родоначальнику нового неорусского стиля, использовавшего традиции народного зодчества. Его авторству принадлежат несколько зданий, каждое из которых по праву именуется шедевром: фасад Третьяковской галереи, его собственный дом в 3-м Троицком переулке, 13, церковь в подмосковном Абрамцеве и, наконец, Цветковская галерея.

Дом был поставлен на 24 каменных столба, соединенных арками. Техническую часть проекта обеспечивал прославленный мастер московского модерна архитектор Лев Николаевич Кекушев. Но украшения всех четырех фасадов дома (изразцы и раскраска), а также интерьеры были сделаны по рисункам и личным указаниям В.М. Васнецова. Все интерьеры двенадцати музейных залов на втором этаже были выдержаны в едином древнерусском духе: резные деревянные украшения, скамьи, лари. Люстры — точная копия новгородских паникадил времен Ивана Грозного. По словам Цветкова, прославленный художник подошел к задаче очень ответственно: столяры дважды делали деревянные модели дома. В архиве коллекционера остались подробные записи советов Васнецова по поводу того, как должно выглядеть здание.

В. Васнецов. Ковер-самолет

В 1901 году строительство, которое обошлось хозяину в 96 тысяч рублей, было завершено, и набережную Москвы-реки украсил красивый сказочный терем. Вскоре музей был открыт для бесплатных посещений, получив от москвичей новое имя — «Цветковка». Прямо над лестницей гостей встречало большое полотно В. Перова «Ловля рыбы бреднем», за которым Цветков охотился 20 лет. Далее по залам размещались: рисунки и акварели почти всех знаменитых художников России: В. Поленова, В. Маковского, И. Левитана, И. Репина, В. Васнецова. По словам друзей коллекционера, Цветков собирал свою уникальную коллекцию трепетно и очень избирательно, руководствуясь словами художника В. Д. Поленова, не раз повторяя его слова: «Мне кажется, что искусство должно давать счастье и радость, иначе оно ничего не стоит».

В апреле 1909 года москвич Иван Евменьевич Цветков передал в дар любимому городу свою галерею, которой посвятил тридцать лет жизни. К тому времени коллекция насчитывала: свыше 400 картин, почти полторы тысячи рисунков и 36 скульптур. Даритель поставил городу два условия. Первое: он остается пожизненно хранителем музея. Второе: «Если художественное собрание почему-либо исчезнет, например, в случае пожара, то жертвуемый дом не может сдаваться внаймы и служить доходной статьей городу. В этом несчастном случае, который, надеюсь, допущен не будет, дом должен служить целям просветительства или благотворительности, например, для помещения школы, читальни или амбулатории для приходящих больных».

Жена Ильи Репина, писательница Н. Б. Нордман-Северова так описала свои впечатления от посещения галереи: «Подъезжаем к прелестнейшему особняку, выстроенному по рисунку Васнецова. Спокойные, гармоничные пропорции, славный древнерусский стиль, украшения и фризы майоликовые. И. Е. Цветков выстроил этот дом исключительно для своей картинной галереи. И свет, и распределение комнат — все приспособлено для нее… Поднимаемся по широкой лестнице. Весь вестибюль в картинах русских мастеров. Зала вся сплошь увешана. Вдоль стен витрины с рисунками».

Один из современников рассказывает о посещении галереи: «Дом Цветкова в русском стиле, дородный и тяжелый, олицетворял своего хозяина. Когда вы входили в вестибюль, навстречу появлялся сам Иван Евменьевич и ожидал вас на площадке лестницы, ведущей на второй этаж… Вечером хозяин зажигал электрический свет в люстрах второго этажа, показывал гостю свою галерею и давал объяснения. У него была хорошая память, и он знал всю родословную каждого художника, начиная с петровского времени». Жилище свое Цветков очень любил. Гостям из окон своего роскошного дома он непременно показывал замечательный вид на Москву-реку, Кремль и видневшуюся вдали стеклянную крышу Третьяковской галереи.

Цветковская галерея продолжала оставаться в распоряжении владельца до его смерти в феврале 1917 года. После революции галерея была национализирована, и в 1925 году была превращена в филиал Третьяковской галереи. Через год ее закрыли. Лучшая часть знаменитой «Цветковки»: влилась в третьяковское собрание (полторы тысячи рисунков, около ста картин), остальная разослана по провинциальным музеям.

Через четверть века судьбе было угодно еще раз прославить этот славный особняк. Это случилось в годы Второй мировой войны, когда между странами — участницами антигитлеровской коалиции было достигнуто соглашение о формировании в Советском Союзе нескольких французских воинских частей для действий на советско-германском фронте.

В марте 1942 года для приема этих частей в Москву прибыл генерал Эрнест Пети, глава французской Военной миссии в СССР, для которой и был выделен бывший особняк Цветкова.

5 июля 1943 года на базе эскадрильи был сформирован 1-й истребительный авиаполк «Нормандия», названный в честь французской провинции, которая больше других пострадала от немецкой оккупации. Эскадрилья приняла герб провинции Нормандия — квадрат красного цвета с двумя золотистыми львами. Впоследствии она была пополнена и стала полком «Нормандия — Неман», боевая слава которой облетела потом весь мир. В состав его входили уже три эскадрильи, носившие названия трех главных нормандских городов: «Руан», «Гавр» и «Шербур». За успешное участие в боях по форсированию Немана приказом Верховного Главнокомандующего советскими Вооруженными силами полку было присвоено почетное наименование «Неманский», и он стал называться полком «Нормандия-Неман» (фр. Normandie-Niemen).

Сегодня дом занят резиденцией военного атташе Франции. Это обычные жилые апартаменты — красивые, уютные, обставленные с чисто французским шиком. На первом этаже расположена небольшая экспозиция, посвященная истории легендарной эскадрильи «Нормандии — Неман»: фотографии летчиков, герб авиаполка, исторические документы и наградные листы, автограф генерала Шарля де Голля. О героическом прошлом напоминает мемориальная доска на фасаде дома с надписями на французском и русском языках — «Вы жили недолго, но ярко» — в память 42 летчиков полка «Нормандия — Неман», павших во время Второй мировой войны.

Летчики аваполка «Нормандия — Неман»

В 2007 году в Москве, в Краснокурсантском сквере в Лефортово, президентами Франции и России открыт памятник летчикам «Нормандии — Неман». Другой памятник героическому полку был открыт на территории аэропорта Ле Бурже, рядом с французским музеем авиации и космонавтики.

В доме, где более шестидесяти лет располагается военная миссия Франции, удивительным образом сохранился дух Москвы прошлого века. Вкусы его нынешних обитателей как нельзя лучше ему соответствуют — здесь читают Тургенева, Толстого, Булгакова, а по воскресеньям предпринимают загородные прогулки верхом. С балкона сказочного терема Цветкова по-прежнему открывается потрясающий вид на золотые кремлевские купола.

Именно этот вид заворожил инженера П.Н. Перцова, лучшего друга И.Е. Цветкова, побывавшего у него в гостях. Он был так потрясен необычным особняком Цветкова, столь удачно вписанного в московский пейзаж, и самой идеей воплощения в материале древнерусского стиля, что немедленно загорелся построить нечто подобное. Цветков сделал ему заманчивое предложение: если Перцов тоже решится построить себе дом в русском стиле, он готов сосватать ему участок по соседству. Петр Николаевич дает согласие и при деятельном посредничестве Цветкова приобретает угловой участок набережной за колоссальную по тем временам сумму — 70 000 рублей. И вскоре по соседству со знаменитой Цветковкой вырос невиданный русский терем, поразивший и удививший всю Москву.

Главный дом Серебряного века

ДОМ П.Н. ПЕРЦОВА (З.А. ПЕРЦОВОЙ) — ОФИС ГЛАВ УПДК ПРИ МИД РФ

Соймоновский проезд, 1/35. Инженер Н.К.Жуков,

художник С.В.Малютин. 1906–1910 гг.

Былинное чудо

В самом сердце Москвы, рядом с храмом Христа Спасителя, стоит одно из самых красивых и необычных зданий в Москве, Дом-Сказка, известный как дом П.Н. Перцова. Причудливый сказочный терем, с изразцовыми балкончиками и затейливыми оконными наличниками, словно надел яркий майоликовый кафтан. Привлекает внимание и выразительный план невиданного дома, подчеркнуто асимметричный, заканчивающийся острым углом, и сложный живописный силуэт кровли, и бесконечное разнообразие форм окон, эркеров, балконов.

Построил этот удивительный дом и стал его первым владельцем инженер путей сообщения Петр Николаевич Перцов, происходивший из старинного дворянского рода. Его дядя, поэт и сатирик Эраст Перцов, водил дружбу с Пушкиным. В семье сохранились воспоминания об обеде, который Эраст дал в честь поэта в казанском «родовом гнезде», куда поэт приехал в 1833 г., собирая материалы о Пугачеве. По обычаю тех лет, новый дом был оформлен на имя жены инженера Перцова Зины Алексеевны, урожденной Повалишиной. Поэтому он часто упоминается и как дом З.А. Перцовой.

Человек нового времени, превосходный организатор, страстный поклонник искусства, художник-любитель, музыкант и меценат П.Н. Перцов решил построить для художников доходный дом с жилыми квартирами и мастерскими в мансарде, и личные апартаменты хозяина. Дом должен был стать пристанищем для творческих людей и художников, которым хозяин сдавал квартиры за небольшую сумму, а друзьям и вовсе бесплатно. Дом должен был привлекать своей необычностью. Замечательное место подле храма Христа Спасителя и с видом на Кремль обязывало к тому, чтобы здесь появилось нарядное здание и непременно в древнерусском стиле. Да не какое-нибудь, а такое, чтобы о нем говорил весь город, а народ восхищался.

Увлекшись идеей нового невиданного дома, Перцов объявил закрытый частный конкурс, поставив перед участниками главное условие: чтобы доходный дом отвечал духу и преданиям древней Москвы и в то же время — всем требованиям современности. Оттого в жюри Перцов пригласил лучших знатоков русского стиля и московского модерна: В. М. Васнецова, построившего по соседству сказочный терем для его друга И. Е.Цветкова, а также В.И. Сурикова, В. Д. Поленова, Ф.О. Шехтеля, СУ. Соловьева. На конкурсе по желанию заказчика были представлены проекты художников А. М. Васнецова и С.В.Малютина.

Первую премию жюри присудило А. М. Васнецову, вторую — художнику С. В. Малютину. Как следует из воспоминаний П.Н.Перцова, несмотря на экспертное жюри, он оставил за собой право личного выбора для постройки любого из премированных проектов. Проект А.М.Васнецова, показался ему слишком шаблонным, и он решил остановиться на талантливом художнике Сергее Васильевиче Малютине. Именно авторству Малютина принадлежит «русское чудо», покорившее весь мир, — Матрешка.

Сергей Васильевич Малютин. Автопортрет в шубе

Интересно, что удивительный дом — «чудо в сказочно-былинном стиле», ставший визитной карточкой Москвы, был возведен по эскизам художника, прекрасного живописца, а не профессионального зодчего, а архитектор Н.К. Жуков (при участии Б. Шнауберта) лишь сооружал его прочно и добротно как опытный инженер-строитель.

С.В. Малютин был членом васнецовского кружка «ревнителей» русского народного стиля.

Он родился в купеческой семье, окончил бухгалтерские курсы, служил конторщиком. Знакомство с подлинной живописью определило смысл его жизни: молодой человек твердо решил стать художником. Декоративный талант художника развился в талашкинских мастерских княгини М.К. Тенишевой. «Тщедушный, маленький, он был маленьким во всем, кроме таланта, — писала о Малютине в воспоминаниях Тенишева… В сущности, он был очень практичный, хитрый, себе на уме простой русский мужичок. Я любила его за направление его сказочной фантазии и чудный колорит».

Именно в Талашкино под Смоленском были возведены первые постройки по рисункам Малютина, близкие к живописным театральным декорациям. Он создавал и здания, и мебель, и бытовые предметы, думая об удобстве, но обязательно насыщая их образы ощущением сказки, символами, найденными в народном искусстве, восходящие еще к языческому времени. Во всех прикладных работах Малютина столько веры, столько радости, что этот эмоциональный заряд передается зрителю, и он испытывает такое же наслаждение, что и сам создатель.

По словам художника, здания должны напоминать о тех чудесных царствах, где текут медовые реки, а декорации — уводить душу от скучной, однообразной, полной мелких сплетен и разговоров жизни. Предоставив архитектору Жукову поверять «алгеброй гармонию», Малютин занялся интерьерами той части дома, где должен был жить заказчик. А жить он захотел в «сказочном царстве». Согласно проекту Малютина за основу нового дома следовало использовать старое трехэтажное строение, стоявшее на этом участке, нарастить его этажом с мансардами, дополнить пристройками и облечь в новый декоративный облик, превратив дом в сказочный русский терем.

Дом был построен в течение одиннадцати месяцев, совсем небольшой срок, учитывая резные лестницы, изразцовые майоликовые печи, витражи, спальни с нишами и курительные комнаты в восточном стиле. Из-за сложной формы земельного участка у дома оказалось целых три фасада. Перцов, лично руководивший всеми работами, вникавший во все детали работы, в творческий замысел художника не вмешивался и не стеснял его в средствах, отчего и появилось в 1907 году это московское чудо, редчайший образец доходного дома в неорусском стиле.

Языческая сказка

Архитектура дома выражала основную идею модерна — объединение всех элементов здания в единый художественный образ, в данном случае образ, ылинно-языческой Руси, воспетой в «Слове о полку Игоревем». По замыслу художника, его произведение должно было воплотить языческие истоки русской культуры, дух этой тревожной, фантастической эпохи. Выразительность дома определяется необычным силуэтом кровли, великолепными декоративными майоликовыми панно, украшающими гладкие стены из темно-красного кирпича. По совету Малютина исполнение наружной майолики заказали артели молодых художников Строгановского училища «Мурава».

Дом украшают более тридцати композиций. В них по всему зданию расцветают фантастические цветы и удивительные деревья, появляются сказочные и былинные персонажи. Здесь преобладают мотивы Весны, возрождения жизни, превращения инертной мертвой породы в прекрасные цветы жизни. Здесь и яркие, пестрые цветы — символы жизни, радости, счастья и красоты, и бык, дерущийся с медведем, и райская птица Сирин, и заяц, и павлины, и щуки, и причудливые змеи. И над всем этим поднимается Солнце, живое, доброе и близкое, говорящее с людьми и зверьми, как в доброй русской сказке, наполняя собой мир этого сказочного дома.

Вид на дом со стороны Пречистенской набережной

Фрагмент фасада дома Перцовой

На главном фронтоне дома главенствует — Ярило — внук Солнца и сын Белеса — славянский бог весны, неистовой любви и «страсти кипучей». Он олицетворял радость Весны, силу любовного желания. Ярило — оплодотворяющая сила весеннего Перуна, вносящая в жизнь людей пылкость чувств и наполняющая людей храбростью.

Накануне дня Ярилы (22 апреля) на Руси праздновался весенний праздник «ляльник», когда избранную девушку сажали на скамью и исполняли вокруг нее ряд магических обрядов с разжиганием костров и пением заклинательных песен. Бабки повитухи выносили младенцев на весенний снег, женщины обтирались весенним снегом — омолаживались, мужики пахали голыми. Молодые пели, плясали, любили друг друга. Такие магические действия, по мнению народа, гарантировали осенью хороший урожай, то есть символизировали плодородие. Возможно, поэтому на доме Перцова можно найти и многочисленных зайцев, олицетворяющих возрождение, возвращение юности и являющихся во всем мире символом плодовитости.

Издавна на Руси встречу долгожданной весны отмечали в день весеннего равноденствия, когда день становится длиннее ночи, когда пробуждается природа и Ярило-Солнце растапливает снега и начинает яриться, жарить. В этот день Ярило прогоняет Зиму и вздевает ее на вилы. Весна вступает в свои права. В этот день, славяне возжигали Священный Огонь, славили богов и предков, скатывали горящие колеса с горы в честь разгорающегося солнца. После прыгали через костер и торжественно сжигали на костре чучело Зимы — Марены.

Одновременно праздновали пробуждение природы и ее царя, хозяина леса, священного животного Белеса, покровителя древних славян. Его настоящее имя было запрещено произносить вслух и его почтительно называли: Медведь (мед ведающий), Ком — похожий на огромный шерстяной комок, Косолапый, Топтыгин. Подлинное имя этого священного зверя сохранилось в слове «Берлога», «логово Бера». Именем священного зверя клялись, а нарушивший клятву был обречен на гибель. Именно с весенним пробуждением Медового зверя древние славяне и связывали наступление весны.

Исстари Масленица на Руси называлась Комоедицей, в честь сурового хозяина леса. Самый почетный первый блин торжественно несли в чащу — «Комам». Отсюда и известная поговорка «Первый блин комом», а не потому, что получился неудачный «скомканный» блин.

Ни одна масленичная неделя в Москве не обходилась без медвежьего представления. В народе медведь ассоциировался с лешим, с богом Белесом. Считалось, он обладает магической силой. По преданию, он был сильнее нечистой силы и мог отвести беду от хозяев, если спляшет около их дома и обойдет вокруг него. Именно поэтому на главном фасаде сказочного дома изображен именно Медведь.

Дом Перцова обильно украшен магическими Солярными символами (свастикой). Солярный знак — это стилизованный крест с загнутыми концами, направленными по или против часовой стрелки — символ вечного круговорота вселенной, охранный символ и талисман, символ счастья. Славяне верили в магическую силу этого узора, имеющего обереговую силу. Причем, считалось, что свастика по часовой стрелке разрушительная, а против — созидательная. На резных деревянных дверях уникального дома можно увидеть и ту и другую, символизирующую полную гармонию.

Добро и зло, день и ночь, рождение и смерть, рай и ад.

Вековая дверь. На стекле изображение свастики

Птица Сирин

На доме изображены фантастические райские птицы: Сирин, Феникс, Гамаюн, Оглядышки (птицы с повернутой назад головою).

Сирин — птица-дева, одна из многочисленных райских птиц. В русских духовных стихах она, спускаясь из рая на землю, зачаровывает людей пением. В славянской мифологии чудесная птица, чье пение разгоняет печаль и тоску; является лишь счастливым людям.

Огненная птица Феникс — символ солнечного начала, воскресения и бессмертия: смерти и возрождения. Легенда гласит, что, когда феникс чувствует приближение смерти, он вьет гнездо, которое затем подставляет палящим лучам солнца, пока не сгорит дотла в их пламени. Тогда из ее остатков возникает новый феникс.

Райская птица Гамаюн — вестница богов, мифическая птица счастья, символизирующая мир, богатство, благополучие и величие. Она знает все о сущности Вселенной и поет людям божественные гимны, возвещая будущее.

Художник в полной мере использовал пластические возможности красной кирпичной кладки с ее теплым и насыщенным цветом, превращая ее в тяжелую ткань театрального занавеса, расшитого сказочными узорами. Один из углов дома был украшен балконом «Беседа Царицы» под когда-то бывшим золотым куполом. Объемная труба выполнена в виде спящей совы.

Способность видеть в темноте, а также поворачивать голову на 180 градусов, поблескивая искрами в желтых глазах, делала образ совы таинственным и пугающим. Способность же в течение дня сидеть неподвижно в укромном месте и как бы размышлять о чем-то неведомом людям создала из совы символ мудрости, ясновидения и пророчества.

Используя сакральную охранную символику, художник установил на коньке крыши золоченую решетку со львами, а над пирамидальной крышей над зеленой башней — бдительного стража, золоченого петуха. Лев издревле считался символом мужества, храбрости и верховной власти и посвящался солнечным божествам. В средневековых легендах лев наделялся способностью спать с открытыми глазами, поэтому олицетворял бдительного стража. Петух символизировал пробуждение, возрождение и бдительность. Считается, что рассветное пение петуха отгоняет нечистую силу. Со временем он стал символом просветления, поскольку пробуждается на рассвете и приветствует солнце.

Если обойти дом со всех сторон, не увидишь ни одного балкона, похожего на другой, ни одного одинакового угла дома. Самый большой балкон (со стороны Курсового переулка) держат на «своих горбах» фантастические чудища с крокодильими головами, витые сказочные змеи — драконы, порождение малютинской фантазии. По древним легендам, драконы — это бдительные и грозные стражи, охраняющие хозяина от зла и бед. Они символизировали два мира — верхний (птицы) и нижний (змеи) и играли важную роль, как посредники между двумя мирами — земным и небесным. Небесный дракон держит на своем хребте чертоги богов, чтобы не дать им упасть на землю.

Решетка на козырьке крыши

Изобилие фантастических цветов, изумительные райские птицы среди виноградных лоз; фольклорные Сирин и Алконост на своем «ветвистом троне», пышные сплетенные растения, парные птицы — «оглядышки» у гроздей райского сада, изображения символических животных, пейзаж с Солнцем и цветущим под его лучами миром, — все это рождало образ «духовного Вертограда» и превратило дом, предназначенный для повседневной жизни, в «Дом-Сказку».

«Нездешние» переживания Серебряного века требовали возвышенных и идеальных ликов природы. Первой ступенью в их создании и стал древний как мир образ райского сада.

Здание сразу же стало самым знаменитым в Москве и попало в дореволюционные путеводители как «блестящая импровизация в духе сказочно-былинного стиля: «Стены столовой резались из дуба, а арки, наличники и карнизы — из березы. Посудный лифт для спуска кушаний из кухни в буфет при столовой обделан в виде изразцовой майоликовой печи. Столовая вышла строго стильной. Половина салона от входа с площадки лестницы отведена под кабинет. Красивы вышли хоры с библиотечными на них шкафами и широким под ними камином. В большом окне ниши вставлено цветное, исполненное Строгановским училищем по рисунку Врубеля стекло с изображением «Въезда победителя». Картина Малявина «Мужик» была вделана в стену над письменным столом. Под широким, во всю стену, трапецеидальным окном с зарисованными цветами и арабесками стеклами стояла дубовая, с резьбой, скамья. Березовая резная арка, с резным окошечком, отделяла от столовой «Думку», на стене которой против арки висело большое синее полотно Рериха — «Заморские гости». В общем, вся отделка первого и второго этажей с соединяющей их лестницей была интересно задумана и любовно выполнена под непосредственным руководством С.В. Малютина, проявившего не только массу вкуса, но и много практичности».

Картина Н.К. Рериха «Заморские гости», висевшая на стене холла

Одним из первых квартирантов необычного дома стал сам Сергей Малютин, проживший в нем восемь лет. Здесь во время страшного московского наводнения 1908 года погибло его незаконченное монументальное полотно «Куликово поле», о котором он особенно горевал. Дом Перцова был «любимым детищем» художника, его надеждой, но не принес Малютину радости и творческого удовлетворения. По воспоминаниям очевидцев, Малютин мучительнее других искал свой путь, тяжелее остальных переживал удары судьбы, которые сыпались на него чаще, чем в обычной человеческой жизни.

По воспоминаниям его друзей, в нем словно было два художника. В мастерской его стояли два «лубка» — в один из них он складывал «записки с натуры, выражений человеческих лиц, точные натурные зарисовки. Другой — наполнялся клочками и кусочками бумаги с таинственными птицами-сиринами, подсолнухами, коньками-горбунками, проектами теремов. По словам художника, каждый человек живет не только в реальном мире и в сегодняшнем дне — у каждого есть «своя страна», своя сказочная мечта.

Для самого хозяина и его семьи была построена оригинальная квартира-особняк, занимавшая 4 этажа и имевшая собственный вход со стороны набережной. Одновременно со строительством дома Петр Николаевич занимался постройкой первой в России «народной» железной дороги на Северном Кавказе, чьи акции бы распространялись исключительно среди местного населения. Противником проекта был министр финансов Коковцев, лоббировавший интересы — Владикавказской железной дороги. Он «перекрыл кислород» Перцову: ни один отечественный банк не соглашался дать ему кредит под выпуск акций.

Поиски ссуды приводят Перцова в Англию. Ему предлагается законная и на редкость выгодная сделка, правда, ставящая русскую дорогу в зависимость от иностранных акционеров. За 1 миллион 200 тысяч рублей золотом, которые предоставлялись инженеру, акции должны были распространяться только в Англии. Честный инженер категорически отказывается от подобных условий, и тогда на помощь ему приходит молодой промышленник А.И. Путилов — ссуда была получена. Под залог попал весь капитал и имущество Перцова, включая только что построенный сказочный дом.

Из-за этой сделки чуть не расстроился брак Петра Николаевича с Зинаидой Алексеевной, номинальной владелицы дома (о чем свидетельствует табличка на здании). Отдавать свой дом в залог супруга категорически не желала. Больших трудов стоило ее мужу убедить ее, под клятвенное обещание в самое ближайшее время дом от залога освободить. Слово свое П.Н. Перцов сдержал.

Полет «летучей мыши»

В начале XX века Дом-Сказка обрел заслуженную славу «главного дома Серебряного века». Ведь в подвале его с 1908 по 1912 г. размещалось знаменитое артистическое театр-кабаре «Летучая мышь». У его истоков стояли две ярчайших личности — актер МХТ Никита Балиев, первый в России конферансье и нефтяной магнат Николай Тарасов (Торосян), слывший большим любителем театра и актрис. Человек он был незаурядный — представитель богатого армяно-черкесского рода и при всем при том денди, богема, спортсмен. Эфрос писал о Тарасове:

«Феи, стоявшие у его колыбели, забыли положить туда один подарок — способность радоваться жизни…. Тарасов носил в себе жажду этой радости и никогда не мог ее утолить. Он понимал эту радость, но не мог ее испытать».

Н.Л.Тарасов — основатель театра «Летучая мышь»

Получив в наследство огромное состояние отца, Николай Лазаревич, отправился проматывать его за границу. Со своим другом Никитой Балиевым они отправились вслед за МХТ, который гастролировал тогда в Европе. В Германии труппа Московского Художественного театра едва не прервала гастроли. Руководители театра приняли решение спешно возвратиться в Москву. Возвратиться с позором — театр провалился, деньги закончились. После смерти мецената Саввы Морозова театр переживал не лучшие времена. «Мы истощились материально, — писал об этом времени Станиславский, — и готовы были возвращаться по шпалам из-за границы».

Но тут к режиссеру В. И. Немировичу-Данченко явились два человека — Никита Балиев и Николай Тарасов, горячие поклонники Художественного театра. Они спросили режиссера, сколько денег нужно для того, чтобы театр продолжил гастроли. Ответ был краток: тридцать тысяч. Тарасов тут же безвозмездно предложил эту сумму. Если бы не этот дар, знаменитый театр просто прекратил бы свое существование. Театр продолжил гастроли, а Тарасова записали в состав пайщиков и сделали членом дирекции МХТа. С этого момента Николай Тарасов стал главным меценатом и покровителем прославленного театра.

Труппа театра «Летучая мышь»

По возвращении в Москву Тарасов с Балиевым решил подыскать дом, чтобы организовать там артистическое кабаре. Выбор был сделан в пользу дома Перцова. По преданию, когда «отцы-основатели» впервые спустились в подвал, навстречу им метнулась летучая мышь. Так появилось ставшее легендарным название. Подвал был обставлен скромно, но очень уютно и необычно. Что-то отдаленно напоминающее мастерскую художника, такую, как те, что располагались на чердаке дома. Стены тесного, слабо освященного зальчика от пола до потолка были разрисованы сказочными птицами, переплетавшимися в изящном орнаменте. Здесь же находилась скромная буфетная стойка с простыми вкусными домашними закусками. В правом углу крохотная сцена с раздвижным занавесом. Она служила как бы продолжением зрительного зала, находившегося с ним в живом общении. С серого сводчатого потолка свисал символ кабаре — матерчатая летучая мышь.

«Летучая мышь» впервые распахнула свою узенькую дверь 29 февраля 1908 года, когда была показана пародия на спектакль МХТ «Синяя птица», премьера которого состоялась всего неделю назад. Тогда же в первый раз был исполнен гимн кабаре:

Кружась летучей мышью

Среди ночных огней,

Узор мы пестрый вышьем

На фоне тусклых дней.

Кабаре было закрытым, только для своих. Оно замышлялось как царство шутки, далекое от посторонней публики. На стенах висели шуточные плакаты и карикатуры на актеров (автором некоторых их них был сам Тарасов). Главным правилом этого элитного клуба было остроумно шутить и, естественно, не обижаться на шутки. Здесь проводились веселые вечера для артистов МХАТа, разыгрывали капустники, где великие актеры выступали в неожиданных амплуа: В.И. Качалов представал цирковым борцом, О.Л. Книппер-Чехова — парижской шансонеткой, Иван Москвин — представлял балаганное чудо — «женщину с бородой», а трагическая актриса Алиса Коонен играла на балалайке и под руководством самого С.В.Рахманинова танцевала танец парижских апашей. Великий К.С.Станиславский, «магистр черной и белой магии», показывал удивительные фокусы, (он мог с любого снять сорочку, не расстегивая при этом ни пиджака, ни жилета), а В.И. Немирович-Данченко управлял любительским оркестром — когда дирижерской палочкой, а когда и вилкой.

«В лунном свете». Французская песенка

На один из таких вечеров Иван Бунин приводит героиню «Чистого понедельника»: «Она… пристально смотрела на актеров… на большого Станиславского с белыми волосами и черными бровями и плотного Москвина в пенсне на корытообразном лице — оба с нарочитой серьезностью и старательностью, падая назад, выделывали под хохот публики отчаянный канкан…» В то время оказаться на месте бунинской героини мечтали многие, ведь где еще увидишь Шаляпина и Собинова, демонстрирующих французскую борьбу, или Качалова, танцующего польку!

Одна из племянниц Саввы Ивановича Мамонтова, начавшая выезжать в свет, вспоминала, как иногда весенними вечерами за ней заезжал на своей лакированной двухместной машине дядя Михаил Иванович Мамонтов и вез ее в кабаре «Летучая мышь», находившееся в подвале дома Перцова. Зрителям подавали закуски, воспоминания, о необыкновенном вкусе которых эта дама сохраняла всю жизнь, особенно о поджаренных в костном мозге гренках из черного хлеба, на которых лежали анчоусы.

По Москве мгновенно поползли слухи о новорожденном кабаре. Среди околотеатральной публики начался ажиотаж: каждому хотелось попасть в интимную компанию, веселящуюся в перцовском подвальчике. Но туда получали доступ только актеры, художники, писатели и лишь иногда допускались просто друзья театра. Один из них вспоминал: «Буро-зеленая карточка с распластанным изображением летучей мыши и со словами «Летучая мышь разрешает вам тогда-то ее посетить» стала предметом зависти, пламенного желания и усерднейших хлопот».

Каждый приглашенный подвергался обряду посвящения в «кабаретьеры». Дежурный член-учредитель водружал на его голову бумажный шутовской колпак. Тем самым новопосвященный принимал обет — отказаться от привычных норм, стандартных правил поведения. Здесь действовали особые законы. Один из посетителей кабаре писал о том, как раскованно чувствовали себя люди, пропитанные воздухом «Летучей мыши»: «Лица, которые мы привыкли видеть важными и деловитыми, стонали от спазм неудержимого хохота. Всех охватило какое-то беззаботное безумие смеха: профессор живописи кричал петухом, художественный критик хрюкал свиньей. Такое можно встретить только на кипучем карнавале в Италии или веселой Франции».

Душой всех представлений был конферансье Никита Балиев — подлинный гений в своей работе. Он обладал удивительным даром включать публику в процесс представления, втягивать ее в живой диалог. Уютный, кругленький, живая смесь добродушия и юмора, он был идеальным посредником между актерами и зрителями. Шутки то и дело летели со сцены в зал и обратно. Балиев подхватывал чужие реплики, искусно обыгрывал и с блеском на них отвечал. Многие, кто не знал кулис «Летучей мыши», думали, что Николай Тарасов только ее «золотой мешок». Но он был первым среди ее творцов, автором почти всех программ — текста, музыки, костюмов и декораций. Все это делалось с редким остроумием, изяществом и артистизмом.

Очень скоро кабаре приобрело большую известность в театральной среде, но просуществовало совсем недолго. Осенью 1910 года из-за несчастной любви 28-летний Тарасов покончил жизнь самоубийством.

Смерть в стиле модерн

Смерть его была несколько театральна, как и сама жизнь. Всю свою недолгую жизнь Тарасов любил театр, но актрис — гораздо больше. Был увлечен Алисой Коонен, протежировал ее, вызывая досаду в Немировиче, но причиной его смерти стала бывшая любовница, некая Ольга Грибова, красавица, дочь одного из богатейших московских купцов, жена члена крупного торгового дома «Н. Ф. Грибов и Кº».

Оленька имела головокружительный успех — быть допущенным к ее маленькой ручке мечтали многие мужчины. Впрочем, в салон светской красавицы были вхожи лишь избранные, обладавшие либо деньгами, либо связями, либо талантами. Она кружила головы и разбивала судьбы. Не порывая с Тарасовым, Ольга Грибова страстно увлеклась другом своего мужа Н. М. Журавлевым. Он был совсем молод, лишь два года до знакомства с ней окончил гимназию и сразу стал директором крупнейшей Барановской мануфактуры. Сердечный друг Оленьки был щеголь, бонвиван и страстный игрок. Рассказывали, что, проигравшись по-крупному в карты, он стал требовать от влюбленной в него женщины денег и грозить самоубийством. Грибова бросилась в ноги к Тарасову и молила о деньгах для любимого.

Арлекин и смерть. К. Сомов, 1907

Выручать соперника не позволяла честь, и Тарасов вежливо отказал. Тем же вечером опозоренный Журавлев застрелился. На панихиду Тарасов и Грибова отправились вместе. После службы они распрощались: Оленька отправилась домой, мило поговорила с домашними и, оставшись одна, выстрелила себе в сердце. Она не умела обращаться с оружием, и смерть наступила не сразу, окровавленную, ее отвезли в больницу, но спасти не смогли.

Николай по газетам следил за состоянием Грибовой. И, когда ночью прочитал о ее смерти, то выстрелил себе в висок. Он не смог простить себе ее смерти. Поползли слухи о том, что застрелился еще и миллионер и меценат Николай Рябушинский — он тоже был поклонником Оленьки Грибовой. Но, к счастью, это оказалось лишь сплетней. Рябушинский, конечно, сильно горевал на своей вилле «Черный лебедь», однако же стреляться и не думал.

Утром следующего дня в квартире, где еще лежало неостывшее тело Тарасова, раздался звонок. Открыв дверь, слуга увидел на площадке гроб и венок. Человек из похоронного бюро сказал, что привез заказанное, и протянул квитанцию. Этот рассказ слуги приводит в своих мемуарах Алиса Коонен. «Если верить легенде, — пишет она, — гроб и венок прислала Тарасову близкая подруга Грибовой, считавшая Николая Лазаревича виновником ее гибели». Но страшный подарок опоздал, Тарасов так и не узнал о нем.

Друзья Тарасова встретили весть о его смерти с великой скорбью. 1 ноября 1910 года в знак траура в Художественном театре был отменен спектакль, замерла жизнь в «Летучей мыши», где проходила гражданская панихида. Ошеломленная страшным известием, горько убивалась ведущая актриса Тамара Дейкарханова, беззаветно и безответно влюбленная в Тарасова. Ее заперли в гримерной, опасаясь еще одного самоубийства. Люди, пришедшие почтить память Тарасова, оплакивали его талант, молодость, но не удивлялись его поступку. Своим выстрелом он «снял с себя бремя непроходящей тоски», — писал о Тарасове Н.Е. Эфрос.

История эта наделала много шуму в Москве. Чистый декаданс, много крови, много слез. Похоронили Тарасова на Армянском кладбище. Его Могила внесена в каталог как «одно из лучших надгробий Москвы эпохи модерна». Знаменитый скульптор Николай Андреев сделал шокирующий памятник — Николай Лазаревич изображен в момент самоубийства. На постаменте лежит мертвое тело с беспомощно откинутой рукой. Лицо сделано с посмертной маски, но кажется, что молодой человек безмятежно спит. Но если обойти могилу, можно понять, что это ложе смерти, поддерживаемое плакальщицами. Могилу окружает кованая ограда, изготовленная в Венеции по рисункам Андреева. На пряслах изображен райский сад: с павлинами и гроздьями винограда. У врат — архангелы Гавриил и Михаил.

Лицо сделано с посмертной маски, но кажется, что молодой человек безмятежно спит

Одна из Плакальщиц на могиле Н. Тарасова

Савва Морозов и Николай Тарасов не были похожи — ни по внешнему облику, ни по характеру, ни по образу жизни. Но в смерти обоих меценатов, поклонников МХТ, видится какое-то странное, мистическое совпадение. Их мучило гнетущее предчувствие надвигающегося гигантского катаклизма, который сметет в небытие привычный для них мир.

С прекращением финансирования Балиеву пришлось самостоятельно зарабатывать деньги на содержание «Летучей мыши». Это уже был не закрытый клуб, а общедоступный театр с собственной труппой и с весьма дорогими билетами. В бывший элитный клуб повалила развязная публика. В зале пришлось вывесить такое объявление: «Дирекция просит публику не отбивать тактов ногами, руками, ножами и вилками, так как дирижер блестяще музыкально подготовлен, знает все виды тактов и получает за это хорошее жалованье». После революции Балиев со своим театром эмигрировал в Америку, а на набережной Москвы-реки остался удивительный дом, сохранивший память о необычных и веселых вечерах.

Дом Перцова предназначался для людей искусства, весь последний этаж был отдан хозяином под мастерские художников. В них в разные годы работали Н.И. Альтман, Александр Куприн, Павел Соколов-Скаля. Здесь создавалась новая русская живопись XX столетия, которая через короткое время приобрела мировое признание. В изысканном доме открылся творческий салон, который называли «русским Монмартом»: тут часто бывала Вера Холодная, а в мансардах собиралась художественная и театральная богема.

По возвращении в Москву из путешествия в Персию, мастерскую в доме Перцова снял молодой художник М.Сарьян, участник легендарного художественного объединения «Голубая роза». Именно здесь он написал цикл картин на персидские темы. «Передо мной, как в калейдоскопе, пронеслись мои путевые впечатления — и прекрасный пейзаж, и застывшая жизнь страны, и затерявшийся в пыли Тегеран. Я написал картину-панно «Персия» в память об этой стране», — вспоминал он позднее.

Под крышей богемного дома собирался цвет живописцев и музыкантов Серебряного века.

Здесь проживали творческие люди и многочисленные друзья хозяина. В одной из респектабельных квартир жил знаменитый пианист, профессор Московской консерватории К.Н. Игумнов. И, самое главное, здесь пел Александр Вертинский. В три года он потерял мать, а в пять — отца. За неуспеваемость и дурное поведение был исключен из гимназии. Главной мечте так и не суждено было исполниться — его не приняли в МХТ. Экзамен принимал сам Станиславский, которому не понравилось, что молодой человек сильно картавит.

Судьба «русского Пьеро»

Впервые Александр Вертинский появился на эстраде в 1915 году в образе загадочного Пьеро. Именно здесь, на небольшой сцене богемного дома, он, с набеленным лицом и яркими губами, пел свои первые песенные новеллы, исполнял песни на свои собственные стихи и стихи поэтов Серебряного века (Марина Цветаева, Игорь Северянин, Александр Блок). В мертвенном, лимонно-лиловом свете рампы густо напудренное лицо его казалось неподвижной, иссушенной маской.

Позднее у него появилась маска нигде не виданного черного Пьеро — комичного страдальца, наивного и восторженного, вечно грезящего о чем-то печальном. Новый Пьеро стал в своих песенках ироничнее и язвительнее прежнего, поскольку утратил наивные грезы юности и почувствовал на себе безучастность окружающего мира.

После большевистского переворота Вертинский был вынужден покинуть Россию. Романс «То, что я должен сказать», написанный под впечатлением гибели трехсот московских юнкеров, возбудил интерес ЧК, куда и вызвали артиста для дачи объяснений по поводу сочувствия к врагам революции. Сохранилась легенда, будто бы Вертинский возмущенно заметил чекистам: «Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!». На что получил четкий и лаконичный ответ: «Надо будет, и дышать запретим!»

В начале 1920 г. русский Пьеро выехал в Константинополь. В эмиграции Вертинский то возносился зрителями на вершину славы, то падал на дно и испытывал такую нужду, что терял за сценой сознание от перенапряжения. По словам очевидцев, главным у Вертинского был даже не голос, а руки — то мучительно заламываемые, то порхающие. Поначалу им были привычны ласково мягкие рукава белого балахона тоскующего Пьеро, а потом — рукава черного фрака, откуда выглядывали белоснежные манжеты, на одной из которых Марлен Дитрих карандашом для подведения бровей записала как-то свой телефон.

Ставший мировой знаменитостью, певец многократно просил разрешения вернуться на Родину, и только в 1943 году разрешение было получено. Вертинский поселяется в Москве, гастролирует на фронте, исполняет патриотические песни. Он прожил на родине 14 лет. Все это время он интенсивно работал, постоянно выступал с концертами и имел успех. Казалось бы, жизнь на родине складывалась удачно. Однако из ста песен из репертуара Вертинского к исполнению в СССР было допущено не более тридцати. На каждом концерте присутствовал цензор, который зорко следил, чтобы артист не выходил за поставленные рамки. Концерты в Москве и Ленинграде были редкостью, на радио Вертинского не приглашали, пластинок почти не издавали. Выступал он в основном в провинции, в маленьких отдаленных городках.

Артист прекрасно понимал, что официально он не признан, но лишь юридически терпим: «Где-то там: наверху все еще делают вид, что я не вернулся, что меня нет в стране. Обо мне не пишут и не говорят ни слова. Газетчики и журналисты говорят: «Нет сигнала». Вероятно, его и не будет. А между тем я есть!» Он боготворил «милую навеки» Родину, но оказался ей не нужен.

Дом, в который вселился лев

Петр Николаевич Перцов прожил в доме, построенном с такой любовью, пятнадцать лет. Как один из хранителей ценностей храма Христа Спасителя, счел себя обязанным выступить в защиту Церкви от нападок новой власти. За что и поплатился: в 1922 г. получил пять лет тюремного заключения. По неизвестным причинам троих осужденных, в том числе Петра Николаевича, уже в следующем году освободили. Но вот из собственного дома выселили. А дом перешел к слугам народа. В его роскошную квартиру вселился «красный нэпман» Поздняков. Вот что пишет в своих мемуарах «Начало странствий», младшая дочь Перцова Зинаида Петровна, эмигрировавшая из Советской России и обосновавшаяся в итоге на острове Мартиника:

«Наш московский дом (известный всему городу «Дом Перцова», в древнерусском стиле, против храма Христа Спасителя) стал неожиданно знаменитым — в нем поселился Троцкий! Стоит рассказать, какую именно из всех московских квартир он себе выбрал. Уже несколько лет жил в нашем доме известный оригинал и чудак — Поздняков. Свою квартиру из четырех громадных комнат он устроил необычайным образом. Самая большая, почти зала, была превращена в ванную (братья мои бывали у Позднякова, они подробно описали мне ее устройство). Пол и стены были затянуты черным сукном. Посреди комнаты, на специально сооруженном помосте, помещалась громадная черная мраморная ванна (вес 70 пудов). Вокруг горели оранжевые светильники. Огромные стенные зеркала отражали со всех сторон сидевшего в ванне. Другая комната была превращена в зимний сад: паркет засыпан песком и уставлен зелеными растениями и садовой мебелью. Гостиная была прелестная — с тигровыми шкурами и художественной мебелью из карельской березы. Хозяин принимал в ней посетителей в древнегреческой тоге и сандалиях на босу ногу, причем на ногте большого пальца сияла бриллиантовая монограмма. Прислуживал ему негр в красной ливрее, всегда сопровождаемый черным мопсом с большим красным бантом! Вот этой-то фантастической квартирой и прельстился вначале Троцкий. Не знаю только, заимствовал ли он также у Позднякова его греческую тогу и сандалии!

…Позднее Троцкий переехал в нашу личную квартиру, представлявшую из себя особняк в 4 этажа, и — уже в изгнании — я прочла мемуары одного английского дипломата, описывающего пышный прием, данный Троцким для дипломатического корпуса. Дипломат восторгался его замечательным вкусом! Я поспешила написать наивному автору, что все поразившие его картины, статуи, вазы и мебель были собственностью моего отца».

«Тихие бубновые валеты»

В 1937 году по возвращении из Парижа в доме Перцова получил мастерскую один из самых талантливых живописцев XX века Роберт Рафаилович Фальк. Счастье, что ему удалось получить мастерскую в то время, когда многие художники писали в кухнях коммунальных квартир или в подвалах. Здесь существовало «государство в государстве» — целое крыло художественных мастерских на четвертом этаже. Там жили и два давних товарища Фалька: А.В. Куприн и В.В. Рождественский — они-то и помогли Фальку, соратнику по объединению «Бубновый валет», занять помещение, в котором домоуправление решило устроить общежитие для сотрудников Военной академии имени Фрунзе. Главным борцом за право Фалька владеть этим чердаком был его друг летчик А.Б. Юмашев — один из знаменитых «сталинских соколов», перелетевших через Северный полюс в Америку.

Своими откровенными воспоминаниями о Фальке делится искусствовед А. В.Щекин-Кротова — жена и спутница последних 20 лет жизни художника, самый преданный и близкий ему человек, которая прожила здесь вместе с ним до самой его смерти. Эти воспоминания были записаны в начале 1991 года, когда Ангелина Васильевна была больна и уже не вставала с постели, и стали завершением ее самоотверженного труда по бережному сохранению творческого наследия художника:

«…В новой мастерской было много места, чтобы расставить вдоль стен картины, разложить папки с рисунками. Комендант дома презентовал какую-то списанную мебель, кое-что дали друзья. Фальк был очень неприхотлив в быту. Его радовал красивый вид из окна мастерской на Москву-реку и Кремль вдали, который описан еще Буниным в рассказе «Чистый понедельник» из цикла «Тенистые аллеи» — героиня этого рассказа как раз жила в Доме Перцова.

Вестибюль сохранил свой дореволюционный вид: справа — огромное, от пола до потолка, зеркало, слева — резная вешалка черного дерева. Широкая удобная лестница приводила к дверям квартир и освещалась днем через огромные окна из цветного стекла. На массивных дверях четвертого этажа висела картонка с надписью «Студии». Дверь вела в длинный коридор, налево шли двери в мастерские, направо — большие окна, открывавшие вид во двор, на извилистые переулки разноэтажных зданий и одноглавую церковь Ильи Обыденного с колокольней. Из-за первой двери с дощечкой, на которой значилось: «Куприн А.В.», часто доносились тягучие звуки органа. Александр Васильевич собственноручно собрал инструмент из разбитых частей. Он любил играть Баха, Бакстехуде и сам сочинял музыку в подобном стиле…

В том же коридоре жили и Рождественские: Василий Васильевич и Наталия Ивановна. Рождественский и Фальк называли друг друга на «ты», но такой нежной дружбы, как у Фалька с Куприным, у них не было. Наоборот, они часто спорили. Фальк иногда заходил к Рождественским, тот показывал ему свои натюрморты и пейзажи, которые он писал из окна…

Троицу — Фалька, Куприна, Рождественского — я окрестила «тихими бубновыми валетами». А «громкие» — это Кончаловский, Машков и Лентулов. Изредка мне приходилось бывать в гостях у Кончаловских и у Лентуловых, а после смерти Ильи Ивановича Машкова я однажды посетила его вдову, Марию Ивановну. Повела меня к ней Н.И. Рождественская, чтобы посоветоваться, как умно распоряжаться наследием. Мария Ивановна Машкова подавила меня своим умом, практичностью и… презрением ко мне. С сожалением глядя на меня, она сказала: «Что это за бубновая дама — больно хлипкая. Впрочем, Фальк много начудил в своей жизни».

Я опишу празднование одного дня рождения Петра Петровича Кончаловского. Праздник по поводу какой-то круглой даты длился три вечера. Мы с Фальком попали на третий вечер, где престижных гостей было мало. Из комитета культуры была искусствовед Соколова и кто-то из чиновников не самого высокого ранга. Из художников запомнились Иогансон и Дейнека. Меня посадили рядом с Дейнекой, он усердно подливал себе в бокал вина, а меня спрашивал: «Ваша нация водку пьет?» и презрительно хмыкал, когда я отвечала, что вообще ничего не пью…

После первых застольных тостов публика несколько разогрелась, расслабилась, Иогансон вышел из-за стола и стал смотреть книги, лежавшие на рояле. Увидев монографию о Сезанне, он торжествующе поднял ее над головой и воскликнул: «Ага, не хотите расстаться со своими кумирами — французишками!» Ольга Васильевна, жена Кончаловского, замахала руками и стала говорить: «Мы русские, мы русские, мы суриковцы!» Фальк встал и тоже вышел из-за стола. Мне показалось, что Кончаловскому это было неприятно, и тут Соколова вскочила и сказала: «Петр Петрович — великий русский художник, он давно плюнул на Сезанна, переплюнул его и забыл о всяких французах». Петр Петрович залился краской, набычился и словно не заметил протянутого ему Соколовой бокала вина. Дейнека заметил: «Сезанн в цвете кое-что понимал, а рисунка-то никакого».

«Что вы понимаете в Сезанне? — возмутился Фальк. — Вы плакатист, и больше ничего». И тут я, последняя спица в колесе этого общества, вскочила и, протянув через стол бокал с вином Петру Петровичу, сказала: «Петр Петрович, Вы замечательный художник, и Вам никого не следует оплевывать, чтобы чувствовать себя художником». Петр Петрович широко улыбнулся и протянул мне через стол свою мощную руку. Наступило общее замешательство. Кончаловский взял висевшую за его спиной гитару и запел по-испански. Больше меня к Кончаловским не приглашали. «…» Когда наш дом подвергся массовому выселению, труднее всего расстаться с мастерскими было вдовам «Бубновых валетов». Особенно долго сопротивлялась Н.И.Рождественская и вторая жена Куприна — Т.С. Анисимова. Наталия Ивановна, уже согласившись переехать в предоставленную ей квартиру, умерла — не выдержало сердце. Она долго боролась за существование наших мастерских и за то, чтобы невежественное домоуправление не осуществило дикой мечты районного начальства — придать дому, архитектурному памятнику московского модерна, шаблонный вид советского здания, сровняв фигурную крышу и сбив майолики на кирпичных стенах».

Судьба дома П.Н. Перцова, в отличие от васнецовского «теремка», сложилась трагично. После революции просторные комнаты и залы были превращены в маленькие клетушки, разделенные перегородками. Погибли чудесные витражи и арки с художественной резьбой, созданные СВ. Малютиным. Мастера чуть не поразил тяжелый душевный удар, когда все внутреннее художественное решение помещений было подвергнуто упрощению, равному уничтожению: уникальная резьба на всех деревянных деталях была почти полностью убрана, фантастически оформленные стены гладко и однотонно заштукатурены, уничтожен волнистый рисунок полов.

В эпопее Алексея Толстого «Хождение по мукам» футурист Жиров обещает, что когда они придут к власти, то первым делом сотрут с лица Москвы Кремль, Исторический музей, и дом Перцова. Этот сказочный дом действительно был обречен на уничтожение Генеральным планом реконструкции Москвы 1935 года, попадая под снос всех прилегавших к храму Христа Спасителя зданий до 2-го Обыденского переулка для создания площади Дворца Советов. К счастью, он остался цел, но, к сожалению, от него самого осталась лишь одна коробка. Малютинского ансамбля практически нет.

Но имя Малютина живет и сегодня. Его с благодарностью вспоминают и взрослые и дети, все те, кто соприкасается со сказкой. И не только в связи с удивительным домом Перцова или легендарной Матрешкой, но и с его великолепными книжными иллюстрациями к произведениям А.С. Пушкина «Руслан и Людмила», «Сказка о царе Салтане», «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях», «Сказка о золотом петушке».

В настоящее время сказочный дом в Соймоновском проезде принадлежит Главному управлению дипломатического корпуса (Глав УпДК) при МИД РФ, ведающему размещением иностранцев в России. Этому же всесильному ведомству принадлежит и роскошный пречистенский особняк, известный как особняк божественной Айседоры.

Марс и Терпсихоры

ОСОБНЯК ЕРМОЛОВА — БАЛАШОВОЙ — ДУНКАН — ГЛАВ УПДК ПРИ МИД РФ

Пречистенка, дом 20. Конец XVIII в.

Московский Сен-Жермен и его обитатели

Этот нарядный и изысканный пречистенский особняк, богато украшенный пышной лепниной и балконом с ажурной решеткой, расположен в самом аристократическом районе старой Москвы, называемом по аналогии с Парижем «московским Сен-Жерменом». И сегодня это — один из самых популярных и дорогих районов Москвы, а в

XIX веке он был самым аристократичным, селилось в нем в основном дворянство, занимавшее самые роскошные и нарядные особняки. Фамилии пречистенских домовладельцев сохранились в названии переулков — Всеволожского, Лопухинского, Еропкинского. Здесь жили князья Кропоткины, Вяземские, Долгоруковы, Шаховские, графы Орловы, Гагарины, Гончаровы, Тургеневы, Яковлевы и другие семьи, чьи фамилии блистали под пером Карамзина.

Свое название Пречистенка получила от «тишайшего» царя Алексея Михайловича, отца Петра I в честь чудотворной иконы Пречистой Божией Матери Смоленской, находившейся в Новодевичьем монастыре, в сторону которого и была проложена улица. Современные московские острословы переименовали ее в Престиженку

Особняк славен не только престижным местоположением, но и своими знаменитыми обитателями. За два века он сменил немало именитых владельцев. По московскому преданию, до наполеоновского нашествия на этом месте был дом известного доктора Христиана Ивановича Лодера, неутомимого труженика, чье имя, по иронии судьбы, стало нарицательным.

Юст Христиан фон Лодер.

И. П. Витали

Лодер был в Москве человеком известным и уважаемым. Опытный врач, профессор Московского университета, почетный член Петербургской академии наук, член многих научных обществ, автор ряда научных трудов, создатель Анатомического кабинета — всемирно известной в те годы коллекции Московского университета. В 1812 году его назначили управлять всеми «гошпиталями» Московского ополчения.

В 1825 году Лодер первый в России открыл «Заведение искусственных минеральных вод» — модную «SPA-лечебницу», прославившуюся уникальным методом лечения великосветских недугов. Помещалась она в обширном саду с галереями, устроенными над Москвой-рекой близ Крымского брода. Заплатив колоссальные по тем временам сумму — 300 рублей, москвичи могли не ехать на модные заграничные курорты, а пить целебную водичку и принимать процедуры прямо на Остоженке.

Здесь уже в пятом часу утра гремела музыка, и бродили толпы гуляющих больных. В первое время в основном лечились «увядшие» дамы и старики-сановники от неизлечимой болезни старости. Подрумяненные старушки, румяные женщины, бледненькие дочки, кавалеры всех сортов и рангов тянулись непрерывною цепью к источникам здоровья, к мальчикам, разливавшим лечебную воду. Лодер прописывал питье минеральной воды, принятие минеральных ванн и многочасовые прогулки по парку, в котором для услаждения слуха нарядной публики, играл духовой оркестр. Народ, глядя на праздно гуляющих пациентов, стал называть их лодырями — по фамилии лечащего врача, а сам процесс лечения получил название «гонять лодыря».

После пожара 1812 года на месте дома прославленного доктора появился камерный двухэтажный особняк графини Е. Ф. Орловой со строгим классическим фасадом. Дом стоял в глубине двора, и в летние месяцы у решетки сада сидела известная всему городу домашняя шутиха Орловой «дура Матрешка», всегда носившая на голове какой-то чудовищный убор из перьев. По словам историка В. А. Никольского, «нарумяненная, с подведенными бровями, в старом бальном туалете графини с громадным вырезом, Матрешка здоровалась с проходящими, вступала в разговоры, посылала воздушные поцелуи. Однажды она вступила в беседу с самим Александром I, проезжавшим с адъютантом по улице». Ее задорный возглас: «Bonjohr, mon cher» — привлек внимание императора, и шутиха получила в подарок сто рублей на румяна.

Тайна генерала Ермолова

После графини Е.Ф. Орловой, прославившейся чудачествами, дом был приобретен для героя Отечественной войны 1812 года, покорителя Кавказа, знаменитого генерала Алексея Петровича Ермолова, который провел в нем последние 10 лет своей жизни. Он проявил великое мужество при участии в Бородинском сражении, отбив у французов батарею генерала Н Н. Раевского. Когда после битвы при Малоярославце Ермолов заставил войска Наполеона отступать по разоренной Смоленской дороге, к генералу пришла всероссийская слава. А в 1816 году, став наместником государя на Кавказе, «железным проконсулом Чечни», Алексей Петрович завоевал мировую известность.

Прославленный генерал служил в царствование Екатерины II, был изгнан из света во времена Павла I, восстановлен в своих чинах при Александре I, и снова стал изгоем в царствовании Николая I за сочувствие декабристам. В 1829 году по пути в Закавказье Пушкин нарочно сделал круг в 200 верст, чтобы познакомиться с опальным генералом в Орле.

А.П. Ермолов в старости

Некоторые из подчиненных Ермолова поговаривали, что во время ссылки в Костромскую губернию за участие в офицерском политическом кружке «Вольнодумцы», он имел тайный контакт со знаменитым прорицателем монахом Авелем, который, по их мнению, и научил его всяким мистическим премудростям. Солдаты твердо верили, что Ермолов «заговорен» от пуль и обладает способностью предвидеть будущее. Его предсказания всегда сбывались. К примеру, перед Бородинским сражением генералу Кутайсову он с горечью заявил, что тот «найдет смерть от пушечного ядра». На следующий день генерала разорвало выпущенным с французской батареи ядром.

Отставленный от службы Ермолов поселился в Москве в собственном доме на Пречистенке, где собрал великолепную библиотеку, лучшие экземпляры переплетая собственноручно. Именно здесь его навестил один из самых близких его друзей — капитан артиллерии Берг, оставивший воспоминания о таинственной, мистической и необъяснимой судьбе легендарного генерала.

По словам Берга, в молодости Александр Петрович производил служебное расследование в одном из провинциальных городков России. И вот как-то поздно вечером, когда он сидел за столом за обработкой дневных дознаний, перед ним внезапно предстал человек. Незнакомец, обращаясь к нему, требовательно и строго сказал: «Возьми перо и бумагу!» Александр Петрович покорно повиновался. Незнакомец стал диктовать текст, первыми словами которого были «Подлинная биография. Писал генерал от инфантерии Ермолов…» Пишущий хотел, было возразить, что он никакой не генерал, но не смог произнести ни слова. Александр Петрович исписал целый лист бумаги. В написанном им же тексте излагались все основные события его последующей жизни.

Здесь говорилось и о войне 1812 года, и о событиях на Кавказе, а также об опале легендарного генерала при императоре Николае I. «Здесь заложена вся твоя будущая жизнь, — молвил пришелец, — ты станешь знаменитым полководцем, покоришь многие страны. О тебе при жизни будут слагать легенды. Здесь же указан и день твоей кончины. Но, ты должен обещать мне, что будешь молчать о нашей встрече ровно 50 лет».

Закончив диктовать, таинственный человек мгновенно исчез. Взволнованный Ермолов немедленно обрушился на ординарца, как он смел впустить к нему какого-то незнакомца. Но тот поклялся на кресте, что через его комнату никто не проходил и что входная дверь уже более двух часов закрыта на замок. Писарь и денщик также никого не видели.

Александр Петрович, как и обещал, 50 лет никому об этом не рассказывал. И только в глубокой старости решился поведать о таинственном происшествии одному из самых своих близких друзей — капитану Бергу. Он вынул из письменного стола пожелтевший лист бумаги с рукописным текстом и показал его своему другу, закрыв лишь последнюю строку, с указанием даты его кончины.

Смерть бравый генерал встретил, как настоящий пророк. Он сидел в своем кресле в парадном мундире и с полным спокойствием терпеливо ожидал конца своего земного пути. Адъютанты, разбирая бумаги легендарного генерала, обнаружили в его архиве пожелтевший листок его «Подлинной биографии». Дата смерти в точности совпала.

Дворец чайной королевы

Позднее в прославленном особняке жил потомственный дворянин и предприниматель В. Д. Коншин, прозванный за свою любовь к примулам московским «лордом Биконсфильдом». Он, как и знаменитый британский премьер-министр, сделал примулы своим любимым цветком, считая их отпечатком ключей Царствия Небесного, и ни одного дня — будь то зимой или летом — нигде и никогда не появлялся без этого цветка в петлице. Любопытно, но и сегодня в Лондоне ежегодно 19 апреля, когда торжественно празднуется годовщина смерти великого государственного деятеля Англии, все присутствующие носят в память о нем в петлице или на груди примулу, а могила его постоянно покрыта густым ковром этих цветов…

Для реконструкции дома В. Д. Коншин пригласил в 1873 году московскую знаменитость — архитектора А.С. Каминского, зятя П.М. Третьякова. Фасад украсился изысканной кованой решеткой, обильным лепным декором, превратив скромный дом в роскошный буржуазный особняк. Благодаря этому владельцу дом обрел современные барочные черты. По желанию «московского лорда» архитектор украсил его фамильное гнездо пышной сакральной символикой с обилием драконов, грифонов, дубовых и лавровых ветвей, жезлов, лент и другой затейливой лепниной.

Парадный фасад особняка Ермолова-Дункан. Вход охраняют грозные стражи — грифоны

Фигурный балкон в центре фасада увенчан изображением орла, широко размахнувшего крылья, — символом безграничной власти, величия и духовного подъема. Согласно легендам орел — Божья птица, владыка небес — один из самых древних символов, являющийся атрибутом солнечных богов.

Дракон — посредник между двумя мирами — земным и небесным. По восточным легендам, небесный дракон держит на своем хребте чертоги богов, чтобы не дать им упасть на землю. Изображение дракона служило символом императора, а лицо императора — ликом дракона. По древним поверьям, хвост дракона и голова входят в состав снадобья, делающего человека непобедимым.

Грифон — фантастическое, мифическое существо, полуорел-полулев, с длинным змеиным хвостом, гораздо более могущественный, чем все живущие на земле реальные животные. Если лев является царем зверей, орел — птиц, то грифон царствует над ними. Он символизирует господство над двумя сферами бытия: землей (лев) и небом (орел). В древних легендах грифон выступает в роли грозного стража. Он, подобно дракону, охраняет пути к бессмертию, стережет золото скифов и сокровенное, тайное знание.

Древнейшее изображение грифона найдено на стене месопотамского храма. Его изображениями украшали дворцы властителей, называя «собакой Зевса». С XIV века он становится олицетворением двойной природы Христа (человеческой и божественной). Исидор Севильский трактовал этот символ следующим образом: «Христос есть лев, ибо он царит и обладает могуществом, и орел, ибо после воскресения вознесся на небо». Любимый образ Эдуарда III, грифон стал одним из королевских символов Англии.

Иными словами, обильной лепниной зодчий пожелал заказчику богатства, безграничной власти, величия, способности преодолевать любые трудности и духовного подъема.

В доме было два входа: главный, парадный — с улицы, для господ и их гостей, и черный — со двора, для прислуги. Внутренние помещения особняка подразделялись на парадные, жилые и подсобные. Парадными комнатами, которые располагались анфиладой вдоль фасада, выходящего на улицу, пользовались редко, в дни семейных праздников или приема гостей. Самым большим парадным помещением был нарядный парадный зал, где давались роскошные балы. За ним следовала портретная, столовая, музыкальный салон и зимний сад. Жилые комнаты располагались на втором и третьем этажах и выходили окнами во двор. Здесь же находилась библиотека. Первый этаж занимали подсобные помещения — кухня, девичья, людская и многочисленные кладовые и чуланы.

В начале XX века знаменитый особняк приобрел чайный король Алексей Константинович Ушков, имевший плантации изысканного душистого чая даже на Цейлоне. Миллионер Ушков был владельцем известной фирмы «Губкин и Кузнецов», имевшей в Москве собственную чаеразвесочную фабрику (в советское время носившую имя Ленина). Он был женат на знаменитой балерине Александре Михайловне Балашовой, блиставшей на сцене Большого театра. Она танцевала сольные партии в 21 балете: «Конек-Горбунок» (Царь-Девица), «Тщетная предосторожность» (Лиза), «Спящая красавица» (Аврора); «Раймонда» (Раймонда) и др. Сюзанна Масси вспоминала рассказ своей матери: в 1920 г. Балашова танцевала в балете «Лебединое озеро», а после спектакля появлялась в роскошном платье, с настоящим бриллиантом, и поклонники на руках несли ее в карету. В 1922 г. она приняла участие в парижских гастролях Большого театра. «Театр — это храм, куда я прихожу молиться каждый день», — как-то написала Александра Михайловна.

Для домашних репетиций императорской балерины в ее особняке был устроен великолепный зал со стенами, сплошь покрытыми огромными венецианскими зеркалами, была проведена полная внутренняя перепланировка дома, строгие интерьеры заменены на роскошные апартаменты. Классическую утонченность сменила изысканная эклектика начала XX века. Каждая комната была декорирована в своем стиле.

Здесь были залы помпейский, римский, два наполеоновских, севрский и, конечно же, мавританский — так требовала изменчивая мода. Жемчужиной мавританской курительной комнаты со стенами, покрытыми сплошным лепным узором, являлись уникальные двери, украшенные арабской вязью, где был стилизован и зашифрован главный постулат ислама: «Нет Бога, кроме Аллаха…». Во времена Ушковых мавританский колорит этого зала подчеркивали развешанные по стенам ятаганы, сабли, кинжалы.

В гостиных и спальне хозяйки царствовал празднично-воздушный стиль рококо с его виньетками, амурчиками и медальонами с цветами. Стены были обиты розовым и цветным атласом под великолепной люстрой. И лишь величественный парадный зал был выполнен в стиле ампир, с его торжественностью и военной атрибутикой, богатым орнаментом с изображением щитов, мечей, флагов, орлов, крылатых львов и т. п.

По словам очевидцев, все потолки московского дворца знаменитой танцовщицы были покрыты уникальными росписями и изящной лепниной, интерьер богато декорирован, двери украшены барельефными портретами Наполеона и его жены Жозефины, залы — батальными картинами с изображениями французского императора.

Поднявшись по широкой беломраморной лестнице, гости попадали в большой холл, расписанный под гобелены и ведущий в комнаты хозяев. Потолок холла был украшен шестью панелями, на каждой из которых изображена фигура одного из античных богов: Зевса, Аполлона, Афродиты, Геры, Марса и Афины. Современников удивляло и восторгало богатство фантазии архитектора: сколько комнат в доме, а рисунки, цвет, украшения потолка ни разу не повторяются.

Революция застала Ушковых в Москве, где им первые четыре года пришлось провести в тяжелых условиях. Спасла их причастность примы-балерины к артистическому миру, а также близкая дружба с управляющим МУЗО Борисом Красиным, будущим наркомом, который жил в доме Ушковых.

Знаменитая балерина Александра Михайловна Балашова, блиставшая на сцене Большого театра

В 1922 г. Ушковым пришлось покинуть Россию. Знаменитая русская балерина стала солисткой Парижской «Гранд Опера», в 1931 г. она открыла в зале Плейель хореографическую школу, консультировала при постановке балетов дягилевского репертуара. В 1924 г. художник Филипп Малявин в Ницце писал знаменитый портрет Александры Балашовой. Портрет хранился в частной коллекции и совсем недавно был куплен на аукционе для музея русской живописи в Ханты-Мансийске.

Она скончалась в возрасте 91 год и была похоронена 10 января 1979 г. вместе с мужем на кладбище Сент-Женевьев де Буа.

Обитель великой «босоножки»

После отъезда Балашовой особняк пустовал недолго. В нем в 1921 году поселилась другая великая балерина — божественная Айседора Дункан (англ. Isadora Duncan), восхитившая самого Ленина, станцевав в Большом театре под большим красным знаменем «Интернационал». Она же искренне верила, что большевикам удастся создать рай на земле.

Луначарский от имени советского правительства пригласил известную американскую балерину в Россию, чтобы обучать дочерей освобожденных работниц свободным танцам. Великой танцовщице для ее хореографической школы передали особняк знаменитой русской балерины с запломбированными комнатами, обставленными изящной роскошной мебелью. Произошла забавная ситуация: балерины как будто поменялись местами — Балашова поселилась в Париже на Rue de la Pompe в доме Дункан, а Айседора приехала в Россию и обосновалась в особняке, ранее принадлежавшем Александре Михайловне. Узнав о таком «обмене», Айседора рассмеялась и назвала его «кадрилью».

По рассказам очевидцев, приемная дочь Айседоры Ирма рассказывала, Балашова хотела, но так и не сняла парижский особняк Дункан, и шутила на этот счет — дескать, если бы Балашова все-таки сняла тот особняк, а после бы узнала, что великая танцовщица живет в ее доме, она бы сказала — «Мы квиты!» — и отказалась бы оплачивать аренду.

Прежде чем покинуть Лондон, Айседора Дункан нанесла визит в дом к одной модной гадалке, которая сказала ей: «Вы собираетесь совершить длительное путешествие в страну под бледно-голубым небом. Вы будете богаты, очень богаты. Вы выйдете замуж…» По слухам, Айседора расхохоталась прямо в лицо предсказательнице и отказалась слушать дальше подобный вздор.

Приезда американской танцовщицы, основоположницы свободного танца (предтечи танца модерн), ждали в России с нетерпением. Она использовала древнегреческую пластику, хитон вместо балетного костюма, всегда танцевала босиком, за что получила прозвище «Великая босоножка». Скандальные слухи о ее свободном отношении к браку и внебрачной любви только подливали масла в огонь. Современники оценили своеобразие и «философический» подтекст ее уникальных танцев и отмечали, что голые ноги крупнотелой дилетантки (знаменитая танцовщица никогда не училась классическому танцу) олицетворяли эротизм и невинность, страсть и скромную женственность одновременно. Как писал модный критик журнала «Новое время», это было зрелище сексапильное и невинное одновременно, торжествующее «над старческим лицемерием Европы».

Айседора страстно мечтала создать собственную танцевальную школу, особенно в советской России, где, по ее мнению, возникли особенно благоприятные возможности для телесного и духовного развития «нового человека». «Я хочу, чтобы рабочий класс за все свои лишения, которые он нес годами, получил бы высшую награду, видя своих детей бодрыми и прекрасными».

Вместо чаемых «нескольких тысяч пролетарских детей» Дункан дали сорок девочек в возрасте от 4 до 10 лет, бывший особняк императорской балерины и весьма дефицитные дрова.

Современники описывали послереволюционный особняк не особенно лестно:

«Будуар, некогда декорированный в стиле Людовика XV, со стен которого ободрали дорогой узорчатый шелк оливково-зеленого цвета, имел две художественные особенности: большое зеркало, увитое позолоченными купидонами и завитушками в стиле рококо, которое стояло на комоде палисандрового дерева с медными инкрустациями, и огромный, хотя при этом весьма изящный канделябр из саксонского фарфора.

В одном углу комнаты было возвышение, окруженное деревянной позолоченной балюстрадой; на нем когда-то стояла чудовищно огромная софа в виде прямого угла в плане, позолоченная, обитая парчой, и тоже в стиле рококо. Против него, в другом углу, был мраморный купидон, «вольный стрелок», изображенный сдвигающим с глаз повязку, чтобы осторожно посмотреть, кто там сидит на софе. Расписанный цветами потолок с медальонами в стиле Ватто убийственно-розового цвета и множеством позолоченной лепнины взирал сверху на все эти остатки прежней роскоши. В большой спальне, выбранной Айседорой под свою комнату, о былом величии говорил огромный балдахин, увенчанный медным наполеоновским орлом свирепого вида, под которым когда-то стояли обширные кровати прежних хозяев. Ныне под ним стояло то, что называют раскладушкой».

По воспоминаниям современников, роскошь здесь соседствовала с нищетой. Так, в особняке нашлось множество огромных стеклянных бокалов, но не было ни одной чашки. В результате из изысканных антикварных бокалов пили чай. В результате русские знакомые Айседоры непременно удивлялись: что за неудобные такие европейские обычаи? Иностранцы же, напротив, считали, что пить из бокалов чай — исконно русская традиция.

Хореографическая студия Дункан

Переводчик балерины Илья Шнейдер вспоминает, как начиналась школа «божественной босоножки»: «Айседора, Ирма и я, вооружившись молотками, гвоздями и лестницей-стремянкой, повесели небесно-голубые сукна Айседоры в «наполеоновском зале», завесив и Наполеона, и солнце Аустерлица, и затянули паркетный пол гладким голубым ковром».

Детей помыли, подстригли, покормили и начали учить танцам. Их учили новому ритму новой эры. Айседора Дункан слушала их непонятную болтовню и смотрела на них восторженными глазами. Искусствовед М.В. Бабенчиков оставил воспоминания о тех занятиях: «В аляповато украшенной пышной лепкой зале сидело человек двадцать детей, отражавшихся в зеркалах, вставленных в стены. Дети шумели, и потребовалось немало усилий со стороны воспитательниц, чтобы унять их. Пианист сыграл один из этюдов Скрябина, и Айседора через переводчика спросила детей, в чем содержание музыкальной пьесы. Дети хором ответили «Драка!» Дункан их ответ очень понравился, так как темой этюда была борьба, и она, улыбнувшись обольстительной улыбкой дивы, сказала мне: «Я хочу, чтобы детские руки могли коснуться звезд и обнять мир…»

Школа росла и разрасталась. Первое публичное выступление учащихся состоялось в 1921 г. в Большом театре на праздновании 4-й годовщины Октябрьской революции. Айседора вместе со своей приемной дочерью Ирмой и детьми исполнила «Интернационал» и «Марсельезу». Особый успех имели «Славянский марш» и «Варшавянка», в которой знамя революции подхватывалось из рук павших борцов новыми и новыми борцами… Это был апофеоз. Дункан вынашивала фантастические планы — организовать представления ее революционной школы по всему миру.

Великая танцовщица прожила в советской России три года. Московская студия имени А. Дункан на двадцать с лишним лет пережила свою легендарную основательницу.

Путь на Голгофу любви

По признанию самой Айседоры, всю свою жизнь она безумно влюблялась, но все ее любовные романы заканчивались катастрофой. Ее яркие романы быстро угасали, оставляя после чувство опустошения и одиночества. Возможно, потому, что первая и главная страсть ее жизни был Танец. Любовь, достойная соперница, — вторая. В Древней Элладе жрецы усмотрели бы в ее даре земное воплощение музы Терпсихоры.

В судьбе великой музы удивляет количество мистических деталей, фатализма и роковых совпадений. Едва научившись уверенно стоять, она уже плавно двигалась под музыку. На незамысловатый вопрос журналистов, когда она сделала первые па, Айседора неизменно отвечала: «Танцевать я начала в чреве матери. Вероятно, под влиянием пищи Афродиты». Ее мать, брошенная мужем, пребывала в состоянии постоянного раздражения и питалась только устрицами, обильно запивая их ледяным шампанским.

По рассказам Айседоры, на Всемирной выставке она впервые увидела работы Родена и влюбилась в его гений. Набравшись решимости, она постучалась в дверь его мастерской. Он взял кусок влажной глины, и через несколько минут она увидела женскую грудь, которая трепетала в его руках, как живая… Потом они проехали в студию Айседоры, и она стала танцевать перед ним. Сильные руки мастера коснулись ее шеи, оголенных плеч, скользнули по бедрам… Еще мгновение, и она покорилась бы ему всем своим существом, но какой-то неожиданный испуг пронзил ее, она вырвалась из его объятий и выставила гениального скульптора за порог. Ах, как она потом жалела, что не отдала свою девственность великому Родену!

Знаменитая на весь мир танцовщица прославилась своими оглушительными романами с женатыми мужчинами. Каждый роман заканчивался болью. В турне по России она познакомилась с великим Станиславским. Однажды Айседора обвила его сильную шею руками, притянула голову и поцеловала в губы. Он нежно вернул ей поцелуй и изумленно спросил: «Но что мы будем делать с ребенком?» Айседора громко расхохоталась, и роман не состоялся.

Череда возлюбленных приносила лишь разочарования. Сын «короля швейных машинок» Парис Зингер подарил ей семь лет счастливой и беззаботной жизни и сына Патрика. Она вновь была счастлива. Рядом, похожие на ангелов, дети: Патрик и Дирдрэ. Неожиданно ее начинают преследовать мистические кошмары — в очертаниях сугробов она видит силуэты двух детских гробов, по ночам явственно слышит «Траурный марш» Шопена. «Помешательство» оказалось предчувствием настоящей беды.

В январе 1913 года оба ребенка Айседоры вместе с гувернанткой ехали на машине из Парижа в Версаль. На дороге мотор внезапно заглох, шофер заглянул под капот и тут автомобиль, сбив с ног водителя, рванулся с места и вместе с пассажирами упал в Сену.

Узнав о трагедии, Айседора не плакала; она впала в прострацию. Образы погибших детей постоянно преследовали ее. Однажды увидев их в волнах моря, она бросилась навстречу, но дети исчезли в водяных брызгах. Испугавшись, что сходит с ума, Айседора упала на землю и громко закричала. Упавшую на землю рыдающую женщину поднял прохожий. «Я могу вам чем-нибудь помочь?» — спросил он. В отчаянии Айседора простонала: «Да, спасите меня, подарите мне ребенка». Их связь была недолгой. Мальчик, родившийся от их связи, прожил всего несколько дней. Айседора стала пить, газетчики даже заменили ее фамилию Duncan на Drunken, что значит «пьяная».

Позже она расскажет, как, вернувшись в свое ателье, твердо решила покончить с жизнью. И только слова окруживших ее маленьких учениц «Айседора, живите для нас. Разве мы — не ваши дети?» вернули ей желание жить и творить.

В Советской России ее настигла новая роковая страсть. Знаменитая танцовщица познакомилась с Сергеем Есениным. Их первая встреча произошла в доме Пигита на Большой Садовой, 10 на богемном вечере в студии известного художника Георгия Якулова. По воспоминаниям очевидцев, она появилась после полуночи, ей поднесли полный стакан водки, она его залпом выпила и прилегла на кушетку.

Сергей Есенин и Айседора Дункан

Друг Есенина поэт и беллетрист Анатолий Мариенгоф так описывает ее появление и то, что за этим последовало: «Красный, мягкими складками льющийся хитон; красные, с отблесками меди, волосы; большое тело, ступающее мягко и легко. Она обвела комнату глазами, похожими на блюдца из синего фаянса, и остановила их на Есенине. Маленький, нежный рот ему улыбнулся. Изадора легла на диван, а Есенин у ее ног. Она окунула руку в его кудри и сказала: «Золотая голова!» Было неожиданно, что она, знающая не больше десятка русских слов, знала именно эти два. Потом поцеловала его в губы. И вторично ее рот, маленький и красный, как ранка от пули, приятно изломал русские буквы: «Ангел!» Поцеловала еще раз и сказала: «Тшорт!»

Есенин был околдован божественной Айседорой и всю ночь напролет взахлеб читал ей свои стихи. Так началась их любовь. Через три часа после знакомства они уехали вместе в колдовскую русскую ночь. Ей было 44 года, ему — 26. Но для обоих это была всепоглощающая страсть.

И еще одно совпадение, которое можно назвать мистическим. Этой волшебной ночью Есенин отправился провожать Айседору на Пречистенку. Путь был долгим, лошадь тихо брела по темным пустынным переулкам, и уставший извозчик нечаянно заснул. Есенин с Дункан оживленно беседовали и не обращали внимания на дорогу, и только переводчик балерины Илья Шнейдер заметил, что лошадь заблудилась и ходит вокруг церкви св. Власия в Гагаринском переулке. Он потряс извозчика за плечо: «Эй, отец, ты что, венчаешь нас?! Вокруг церкви, как вокруг аналоя, третий раз едешь!» Есенин, услышав, расхохотался: «Повенчал! Повенчал!» А когда перевели Айседоре, она заулыбалась, воскликнув: «Mariage!», что означало «Свадьба!»

Забавное происшествие оказалось вещим предзнаменованием — через полгода, в мае 1922 года состоялась их свадьба. Есенин поселился в Пречистинском особняке вместе с Айседорой и ее многочисленными воспитанницами — «босоножками».

Елизавета Стырская оставила воспоминания о свадьбе Сергея Есенина и Айседоры Дункан: «Я пришла очень поздно, около часу ночи. Свадебное торжество в разгаре. Настроение гостей достигло наивысшего подъема, кричали: «Горько!..» Айседора и Есенин целовались, чокались с гостями, но пили мало. Есенин был трезв. Айседора Дункан отвела меня в спальню, где приготовила для меня бутылку шампанского. Мы выпили втроем и поклялись в вечной дружбе. Никогда я еще не видела Айседору такой красивой, такой обворожительной и веселой. Сколько трогательных, счастливых слов о России, о Есенине, о любви услышала я в эту ночь.

Айседора настаивала, чтобы ее больше не называли Дункан, а Есенина. На портрете, подаренном мне в эту ночь, она подписалась — Есенина. Есенин водил ее рукой, когда она писала русские буквы своей фамилии. Потом она танцевала. Чудовищно огромный красный шарф был ее партнером. Этот шарф окутывал ее руки, как язык пламени. Она танцевала долго и хорошо, вся погруженная в себя, а ее вытянутая фигура, золотые туфельки делали ее похожей на языческую богиню. Есенин, который не выносил ее искусства, бросал на нее из-за угла горячие удивленные взгляды. Она танцевала Шопена. Мы остались на ночь в Балашовском особняке. В мавританскую столовую внесли гигантскую кровать. Другие гости получили матрацы, подушки и белье и устроились в танцевальном зале ее школы. Встали поздно. Завтракали, когда кто хотел. Разошлись лишь к вечеру следующего дня».

Союз поэта и танцовщицы был принят окружающими неоднозначно. Одни со злостью и завистью, другие с восхищением, третьи — с состраданием. Узнав о романе Сергея с Айседорой, ближайший друг поэта Мариенгоф посадил кляксу. Есенин помрачнел — это считалось дурной приметой. По Москве ползли сплетни, что Сергей женился на «богатой старухе». Масла в огонь подливали и друзья-собутыльники, для них она была «Дунькой с Пречистенки». По рукам ходила пошлая частушка, посвященная Мариенгофу и Есенину:

Толя ходит неумыт,

А Сережа чистенький —

Потому Сережа спит

С Дуней на Пречистенке.

По словам современников, первое время Есенин любил ее маниакально, ловя каждый взгляд, не оставляя ни на минуту. Но уже через полгода, в беспамятстве посылал ко всем чертям, швырял в нее тяжелыми сапогами, а она, поймав сапог, говорила сквозь слезы о своей любви, и писала губной помадой на стенах и зеркалах трогательное «Есенин — Ангел». Есенин пил, ругался и надолго исчезал из дома. Айседора прощала ему все, восхищалась его дарованием, юностью и красотой.

В один из декабрьских вечеров Есенин привел своего друга Анатолия Мариенгофа к Айседоре. Вот как он описал этот вечер в «Романе без вранья»:

«На другой день мы отправились к Дункан. Пречистенка. Балашовский особняк. Тяжелые мраморные лестницы, комнаты в «стилях»: ампировские — похожи на залы московских ресторанов, излюбленных купечеством; мавританские — на сандуновские бани. В зимнем саду — дохлые кактусы и унылые пальмы так же несчастны и грустны как звери в железных клетках Зоологического парка. Мебель грузная, в золоте. Парча, штоф, бархат.

В комнате Изадоры Дункан на креслах, диванах, столах — французские легкие ткани, венецианские платки, русский пестрый ситец. Из сундуков вытащено все, чем можно прикрыть бесстыдство, дурной вкус, дурную роскошь… «…»

— А теперь, Изадора (и Есенин пригибает бровь), танцуй… понимаешь, Изадора?.. Нам танцуй!

Он чувствует себя Иродом, требующим танец у Саломеи.

Дункан надевает есенинские кепи и пиджак. Музыка чувственная, незнакомая, беспокоящая.

Апаш — Изадора Дункан. Женщина-шарф.

Страшный и прекрасный танец.

Узкое и розовое тело шарфа извивается в ее руках. Она ломает ему хребет, беспокойными пальцами сдавливает горло. Беспощадно и трагически свисает круглая шелковая голова ткани.

Дункан кончила танец, распластав на ковре судорожно вытянувшийся труп своего призрачного партнера.

Есенин впоследствии стал ее господином, ее повелителем. Она, как собака, целовала руку, которую он заносил для удара, и глаза, в которых чаще, чем любовь, горела ненависть к ней.

И все-таки он был только — партнером, похожим на тот кусок розовой материи — безвольный и трагический.

Она танцевала. Она вела танец».

Возбужденная фантазия поэта рисовала странную картину: «Держит она шарф за хвост, а сама в пляс. И кажется, не шарф — а хулиган у нее в руках… Хулиган ее и обнимает, и треплет, и душит… А потом вдруг — раз! — и шарф у ней под ногами. Сорвала она его, растоптала — и крышка! Нет хулигана, смятая тряпка на полу валяется… Сердце сжимается. Точно это я у нее под ногами лежу. Точно это мне крышка».

Очевидцы вспоминали, что у гостей Айседоры создавалось ощущение, что особняк на Пречистенке жил вместе со своей хозяйкой сразу двумя жизнями. Одна светлая и чистая: радостные дети в красных туниках. А другая — пьяный и грубый Есенин со своими приятелями, теплое шампанское вместо воды, грубый мат вперемежку с изысканным французским.

Вскоре разгульная жизнь в доме Дункан была потревожена загадочным событием: ночами по комнатам стали раздаваться приглушенные голоса, шаркающие шаги, мелькать таинственные тени. По Москве поползли слухи о потусторонней силе и пресловутых призраках. Поймать их было невозможно — при малейшем шорохе они сразу же исчезали. Однажды, услышав детские крики, Есенин с поленом в руках бросился обыскивать дом, но нашел только спящего мирного швейцара.

Дети в страхе рассказали, что какие-то люди в белоснежных одеждах, проникнув в их спальню, угрожали им ножами! Оказалось, что жильцам действительно грозила нешуточная опасность: по ночам в большом особняке разгуливала целая шайка воров, охотившаяся за балашовскими сокровищами и несметными богатствами чайного короля, спрятанными, по слухам, в стенах легендарного особняка.

В ходе расследования выяснилось, что это не первый случай появления «потусторонней силы» в послереволюционной Москве. Разбойники по всему городу искали спрятанные тайники бывших хозяев, надевая на себя белые простыни, чтобы в случае их поимки все свести к неудачной пьяной шутке. Несколько раз им это сходило с рук, но в этот раз «призраки» были разоблачены.

Похожий случай произошел в соседнем доме (№ 13), в квартире, где до революции жил сын ювелира Карла Фаберже — Александр. Он занимал весь верхний этаж. Здесь также слышали подозрительные шорохи и стуки, видели таинственные загадочные тени. Среди москвичей ходил слух о том, что Фаберже, перед тем как покинуть Россию, спрятал в своей квартире клад. Поиски этих сокровищ новые жильцы квартиры вели не один год. В начале 1980-х годов во время капитального ремонта дома там действительно был обнаружен сейф — тайник с «серебряными вещами» — между крышей и перекрытиями. А вот балашевские сокровища до сих пор так и не найдены!

Два года прожили на Пречистенке поэт и балерина, отсюда выехали в долгое турне по Европе. Айседора не раз восторженно говорила: «Русские необыкновенные люди, Россия необыкновенная страна. Русская революция — самая великая революция на земле… Я хочу жить и умереть в России… Я хочу быть русской… Я счастлива любить Есенина! Есенин — великий поэт, он — гений! Я покажу его всему миру, я хочу, чтобы весь мир склонился перед Сергеем Александровичем Есениным».

Они побывали в Берлине, Париже, Нью-Йорке. В Америке к обоим отнеслись с брезгливой опаской, как к «троянскому коню большевиков». Когда пресса назвала поэта «молодым мужем Дункан», поэта буквально взорвало. Везде повторялось одно и то же. Есенин скандалил, поднимал на нее руку и при каждом удобном случае сбегал. В конце 1923 года, по возвращении в Россию, после очередного скандала они окончательно расстались. Через 2 года после разрыва поэта вынули из петли в петербургской гостинице «Англетер». Великая танцовщица ненадолго пережила своего гениального возлюбленного.

Ее смерть была страшной и мистической. По словам современников, Айседора ненавидела автомобили. Есенин заставил ее примириться с чудом цивилизации. «Меня это доконает», — повторяла она. Слова оказались пророческими. 14 сентября 1927 года ее не стало.

Она мечтала умереть красиво — в морских волнах. А смерть ей принес ее любимый алый шарф и ненавистный автомобиль. Роковой шарф попал в ось автомобильного колеса и задушил танцовщицу. Едва его разрезали, чтобы освободить шею Дункан, толпа накинулась и расхватала искромсанные обрезки — на счастье. По словам очевидцев, ее последними словами были: «Прощайте, друзья, я еду к славе!»

Мавританский зал

В 1930-х годах в доме знаменитой балерины разместилась Выставка охраны материнства и детства, а затем здание было передано Наркомату иностранных дел. С 1958 года и до наших дней здание занимает ГлавУпДК — Главное управление по обслуживанию дипломатического корпуса при МИД России, обеспечивающее гостеприимство России на бытовом и хозяйственном уровне при устройстве зарубежных партнеров.

В ведении ГлавУПДК 91 памятник истории и культуры, которые сдаются арендаторам — дипломатическим миссиям иностранных государств. Именно оно занимается поддержанием старинных особняков, удивительных интерьеров этих зданий в порядке. По данным Управления, за последние пять лет отреставрировано 20 зданий, еще столько же планируется отреставрировать в ближайшие пять лет.

Совсем недавно легендарный пречистенский особняк был отреставрирован. В ходе реставрации был обнаружен роскошный Мавританский зал с уникальным купольным потолком и с затейливой арабской вязью. Искусствоведами было сделано неожиданное открытие: это — одна из ранних работ выдающегося архитектора Федора Шехтеля, которую тот выполнил для балерины Александры Балашовой, казалось, навсегда утраченное в 20—30-е годы.

По рассказам очевидцев, бригада строителей работала в очередном скучном, плоском, беленом зале с неработающим камином. Под многими слоями белой краски, покрывавшей двери, неожиданно обнаружилась сложная вязь резного арабского орнамента, когда-то покрытого сусальным золотом. Камин оказался мраморным, украшенным изысканной резьбой с позолотой.

Среди витиеватых орнаментов виднелись арабские надписи. Среди которых проступало повторенное четырежды имя последнего владельца особняка перед революцией — «Ушковъ».

Когда приступили к потолку, обнаружилось, что он подшивной. Когда убрали доски, то перед изумленными реставраторами открылись остатки купола и следы (некогда богатой) сбитой лепнины. Часть ее нашли позже, сняв пол, — кто-то заботливо сложил куски в две коробки из-под обуви как послание потомкам.

По словам главного архитектора проекта воссоздания зала Галины Медведевой, работа по воссозданию «мавританского зала» была трудна, сложна и в то же время очень интересна. Восстановление велось с помощью компьютерной графики по уцелевшим фрагментам лепнины.

Из разрозненных деталей был воссоздан уникальный купол, украшенный характерными «сталактитами», сталактитовые карнизы, ковровые орнаменты дверей и камина.

В ходе реставрации была воссоздана нарядная и изысканная гамма цветов (вишневый, сине-зеленый, охра, бирюза плюс золото и бронза), напоминавшая декор мавзолеев комплекса Шахи-Зинда в Самарканде. Она была полностью утрачена в советское время.

Сегодня мавританский зал с камином восстановлен в первозданном виде. В нем проходят встречи с послами, торжественные приемы иностранных дипломатов, а в балетном классе, где американская балерина учила танцевать советских детей — находится переговорная. По соседству с роскошным особняком Глав УпДК в тихих пречистенских переулках расположены посольства Египта, Гвинеи, Палестины и Сирии. Посольство Финляндии, в отличие от старых особняков, было специально построено для диппредставительства в 1938 году.

Тайны и легенды пречистенских дворцов

ПЕЧАЛЬНАЯ МИССИЯ Ф. НАНСЕНА ОСОБНЯК Н.Н. МЕДЫНЦЕВА — БЫВШЕЕ ПОСОЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ ГВИНЕЯ

1907, архитектор Ф.Ф. Воскресенский, Померанцев пер., 6

Нарядный особняк с изысканными коваными решетками на окнах сооружен в 1907 году, по проекту архитектора Флегонта Флегонтовича Воскресенского для богатого купца Н. Н. Медынцева на месте бывшей усадьбы Трубецких в тихом Троицком переулке, ставшем Померанцевым в 1922-м, в память о смертельно раненом здесь в 1917 году прапорщике А. А. Померанцеве. К счастью, прапорщик выжил, окончил физический факультет Московского университета и занялся молекулярной физикой, став известным ученым, а переулок так и носит его имя, потому что церкви Святой Троицы в Зубове, к сожалению, больше нет. На ее месте в 1937 г. возвели мрачный жилой дом для работников милиции (Пречистенка, 31).

В 1905–1910 годах зодчий, работая на страховое общество «Россия», строит несколько крупных доходных домов, успешно работая в стиле неоклассицизм. Однако главными работами, принесшими известность мастеру, стали особняки Н.Н.Медынцева и Л.И. Гельтишевой в Среднем Овчинниковском переулке, д. 8, тоже очень нарядный и броский.

Мозаичное панно «Цветы» на парадном фасаде

По мнению искусствоведов, особняк Медынцева — своеобразный памятник даже не русского модерна, а скорее «ар нуво» — так явно в нем французское влияние. Особняк с фасадом, богато декорированным керамикой, напоминает доходный дом Шарля Клейна, построенный в 1903-м в Париже. Трудно теперь сказать, было ли это условием заказа владельца — известного коллекционера фарфора, не раз бывавшего во Франции, или самостоятельным решением автора. Во всяком случае, экстравагантный керамический декор парижского образца «в руках» талантливого русского зодчего приобрел изысканный московский шик. Первоначально стены особняка были окрашены в нарядный бирюзовый цвет по образцу доходного дома в Париже, к сожалению, в наше время цвет изменился на бледно-желтый.

При общей асимметрии здания более насыщенная правая часть уравновешивает более длинную левую. Вход сделан в «центре тяжести» особняка и выделен небольшим, но изящным и красочным мозаичным панно «Цветы», на котором особое внимание привлекают виноградные листья, таящие в себе тайный сакральный смысл, ибо сам Спаситель сравнивал себя с «лозой виноградной». Цветы же символизировали утраченный человечеством рай и напоминали, что именно туда попадут души праведников после смерти. Особое значение имели и изображенные на панно пионы, лилии и розы.

Так, роза считалась эмблемой весны, красоты, любви, девственности, а также роскоши и изнеженности. Белая лилия считалась символом невинности и чистоты. Пион в Европе часто воспринимается как воспетая в песнях «роза без шипов» (дева Мария). В древнем Китае пион считался существом одушевленным, настолько красота каждого цветка совершенна и неповторима, и наравне с золотом выступал в роли приданого. Согласно древней легенде, у Эскулапа был ученик по имени Пион. Во время Троянской войны он исцелял раненых богов при помощи божественного цветка — пиона.

Особое сакральное значение в отделке особняка имел цвет. Каждый из используемых цветов играл свою особую ноту, но нередко их символика пересекалась, сливаясь в едином звучании.

Красный ассоциировался с огнем и кровью и означал — страсть, отвагу и любовь, а также жизнь и возрождение.

Оранжевый символизировал тепло, солнце и энергию; желтый — счастье и богатство. Это цвет солнца, символ вечного и непреходящего. Зеленый — символ роста и самой жизни, знак воскрешения, победы над смертью. Голубой — спокойствие, сдержанность, истина; Синий — означал как небеса, так и первозданные воды и является символом жизни и возрождения.

Белый — изначальный цвет ритуальной чистоты и сакральности. Цвет, включающий в себя все цвета спектра. Символ чистоты и невинности, света.

Черный — цвет таинства мистерий, символизирующий подземный мир.

Бирюзовый цвет — содержит в себе два цвета: зеленый и голубой. Как первый гармонизирует, как второй создает ощущение чистоты и спокойствия.

В отделке особняка применена нарядная облицовочная плитка, а прорисовка растительного скульптурного декора отличается редкостным своеобразием. Верх второго этажа украшен бирюзового цвета майоликами, а промежуток между вторым и третьим этажами — рельефными изображениями чертополоха. В христианской символике его колючки символизируют муки Христа, а также земные печали и зло, посягающее на добродетель. Чертополох был объявлен символом первородного греха, тем не менее он считается священным растением и официальной эмблемой Шотландии. В Символике и Геральдике изображение чертополоха означала: «Никто не тронет меня безнаказанно»

По поверьям, чертополох, принесенный в дом, изгоняет нечистый дух и предохраняет жилище от стихийных бедствий

Некоторые средневековые травники утверждали, что чертополох может вылечить меланхолию и чуму. По легенде, Карл Великий, как велел ему Бог, пустил в воздух стрелу, чтобы она нашла ему средство от меланхолии и чумы, и стрела опустилась как раз на чертополох, указав на дарованное Богом избавление. На Руси считали, что цветок, принесенный в дом, изгоняет нечистый дух, предохраняет жилище от стихийных бедствий. По поверьям, в тот дом, где висит пучок чертополоха, не может войти ведьма.

Нарядное здание огорожено уникальной оградой метрического строя. Звено ограды скомпоновано в одном повторяющемся ритме и состоит из пяти элементов, стянутых пятью сквозными тягами. В результате ограда приобретает сложный ритмический строй повторяющихся дуг и трилистников (стилизованное изображение трехпластинчатого листа белого клевера).

Ограда с трилистником

Трилистник почитался еще друидами как священное и сакральное растение, обладающее особыми жизненными силами, что и сделало его олицетворением всего сильного и полного жизни. Так как клевер часто использовался для посадки на могилах, вероятно, как намек на новую жизнь после воскресения, он мог стать также и символом прощания и покаяния. Со времен святого Патрика этот сакральный знак трактовался как три силы природы: земля, воздух и вода; как бесконечный цикл: жизнь, смерть и возвращение к жизни, а позднее как символ Святой Троицы: Отца, Сына и Святого Духа.

После Октябрьского переворота в бывшем особняке Н.Н. Медынцева на основе богатых коллекций бывшего владельца был открыт «4-й Пролетарский музей», просуществовавший менее трех лет. Музей расформировали, его богатейшая коллекция была распродана и разворована, а небольшая часть передана в музей-усадьбу Кусково. В это же время погибли и другие «пролетарские» музеи: № 1 — на Большой Дмитровке в доме виноторговцев Леве, № 6 — в апартаментах купца Урина на Мещанской, № 7 — в Елагинском жилище на Басманной. Не стало «пролетарского» музея в доме Носовой на Малой Семеновской и музея старины в особняке Брокара на Мытной. К слову, брокаровская кладовая, открытая перед публикой еще до революции, считалась крупнейшей после Эрмитажа и Третьяковки.

Такая же участь постигла и другие уникальные музеи, сформированные за счет опустошаемых усадеб и разоренных особняков: музей дворянского быта на Собачьей площадке, музей П. Щукина в Грузинах, Цветковская галерея, музей иконописи и живописи Остроумова, музей мебели и другие. Их постигла общая участь: их закрыли. Фонды — в лучшем случае — распределили между музеями, в худшем — они просто бесследно исчезли.

Героический поход Фритьофа Нансена к Северному полюсу в 1895 г. Картина И. П. Рубана

«Человек мира» — Фритьоф Нансен

В 1921 году особняк Н.Н. Медынцева передали так называемой миссии Нансена или, как она официально называлась, «Международному комитету помощи голодающим России». Главой комитета в те годы был знаменитый норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен, первый путешественник, который пересек на лыжах Гренландию.

За год до этого он был направлен представителем своей страны в только что созданной Лиге Наций, где ему было поручено организовать возвращение военнопленных. И вскоре в Москве Нансен-политик договорился о еженедельном обмене на западной границе РСФСР не менее двух поездов с пленниками, захваченными армиями-противницами (русской, германской, австрийской). Одновременно с этим он занимался обустройством на чужбине русских эмигрантов.

Сотни тысяч обездоленных войной и скитающихся по всей Европе не имели никаких документов, удостоверяющих их личность. Нансен же добился признания введенного по его инициативе особого удостоверения — «нансеновского паспорта», позволявшего скитальцам вернуться на родину. Вскоре этот документ был признан 52 странами мира. Всего за 18 месяцев на родину вернулось без малого полмиллиона плененных граждан воевавших стран.

Неудивительно, что именно Нансену, своему национальному герою, народ Норвегии предложил занять пост премьер-министра и даже стать королем молодого государства. От всех этих предложений Нансен без всяких раздумий отказался и стал послом Норвегии в Великобритании, веря в то, что сможет тем самым предотвратить возможные войны.

В 1921 г. Россию постиг страшный голод, спровоцированный бедствиями гражданской войны и политикой большевиков, добывающих хлеб с помощью реквизиции. Именно Нансен, верховный комиссар Лиги Наций по делам беженцев, предложил образовать комиссию по организации помощи голодающим Поволжья, а Лига тут же поручила ему руководство этим делом. Ф. Нансен, приняв на себя представительство от РСФСР, обратился в Лигу Наций за кредитом в 5 млн. фунтов стерлингов от правительств разных стран на закупку хлеба. И получил решительный и безоговорочный отказ.

Когда Антанта приступила к осуществлению блокады Советской России, Нансен выступил против, доказывая, что невинные люди не должны становиться заложниками политиков. Но его не слушали, так как в глазах многих знаменитый полярный исследователь стал «красным» либо сочувствовавшим «комиссарам». Фритьоф Нансен особенно резко выступил против тех, кто считал помощь голодающим людям содействием красному режиму. Он выступил с пламенной речью, предостерегая от роковой ошибки, чреватой смертью множества людей. «Предположим, что это укрепит советское правительство, — говорил Нансен с трибуны, — но согласен ли хоть один из присутствующих на этом заседании заявить, что вместо оказания помощи Советскому правительству он предпочел бы, чтобы 20 миллионов человек умерли от голода?

Сказать «да» никто не осмелился, но саботаж — продолжался. Лига Наций без конца откладывала решение вопроса, заявляя, что это станет возможным только в том случае, если Советы признают долги царской России. По необъяснимым причинам Москва тоже упорствовала, а в Поволжье продолжали вымирать целые деревни. Позже Нансен напишет, что все эти проволочки стоили жизни как минимум двум миллионам человек.

Пик голода пришелся на осень 1921 — весну 1922. Согласно официальной статистике голод охватил 35 губерний, территорию равную двум Франциям, из которых голодало не менее 42 миллионов человек, из них 18 миллионов — детей. Отчаявшись сломить сопротивление «ненавистников» Страны Советов, Нансен сам поехал в Россию, где два месяца прожил в голодающем Поволжье. Вернувшись, он привез множество фотографий, в том числе умирающих детей — маленьких скелетиков, обтянутых кожей. Опубликованные в газетах, они становились зримым свидетельством страшной людской трагедии. Начался повсеместный массовый сбор пожертвований. И вскоре застучали колеса поездов с хлебом для советской России. Нансен ездил по миру, «выбивая» и собирая деньги, зерно, открыл много детдомов для осиротевших из-за голода.

Трупы умерших от голода, собранные за несколько декабрьских дней 1921 г. на кладбище в Бузулуке

Нансеновская миссия помощи голодающим действовала с сентября 1921 по август 1923 года. За два года ему удалось собрать невероятную по тем временам сумму — больше 40 миллионов франков. Тысячи вагонов с продовольствием бесперебойно шли в Россию. По самым скромным подсчетам, от голодной смерти было спасено 6,5 миллиона детей и почти полмиллиона взрослых.

Несмотря на то, что комитет спас от голодной смерти миллионы наших соотечественников, несмотря на продолжавшийся голод, советское правительство в 1923 г. отказалось от помощи и закрыло нансеновскую миссию. Сотни тысяч людей оказались приговоренными к голодной смерти. И хотя хлеб еще некоторое время продолжал поступать в голодную Россию, большевики стали цинично продавать его за границу. Как сказал тогда видный коммунист Л. Б. Каменев, «это было единственное средство пополнить нашу пустую кассу…» По мнению некоторых исследователей, Ленина испугала призрачная, воображаемая опасность потери власти. Она перевесила на чаше весов жизни миллионов рабочих и крестьян, которым эта власть якобы принадлежала.

Нансену вручили благодарственный прощальный адрес от Страны Советов, а помещение миссии передали посольству Франции. После того как оно переехало в дом Игумнова, в особняке разместились различные учреждения и конторы. В конце концов в нем разместилось посольство Гвинейской Республики, находившееся здесь до недавнего времени. По рассказам очевидцев, во внутреннем дворе паслась коза, иногда появлялись женщины в национальных одеждах. Сейчас внутри и снаружи здания кипят ремонтные работы. А гвинейские дипломаты переехали чуть дальше от центра, на улицу Коровий Вал в унылую панельную 12-этажку, где по комнатам уже расселены диппредставительства нескольких других стран.

Заслуги Ф. Нансена были признаны во всем мире присуждением ему в 1922 году Нобелевской премии мира. Все полученные деньги Нансен тут же направил на создание двух сельскохозяйственных станций на Украине и в районе Волги, оснащенных по последнему слову техники.

50 долларов 1988 г. — памятная монета островов Кука, посвященная Фритьофу Нансену

После смерти нобелевского лауреата, в 1930 году, Моссовет постановил до мая 1931 года установить памятник великому норвежцу в Москве. Но из-за ухудшения отношений Советского Союза с Западом подготовленный эскиз был отвергнут и про Нансена на долгие годы забыли.

Про великого норвежца вспомнили только в конце 80-х, когда Горбачев должен был получить Нобелевскую премию мира. Заказ на изготовление памятника был сделан одному из авторитетнейших скульпторов советской эпохи, народному художнику СССР В. Е. Цигалю. Но неожиданно СССР распался, Горбачев ушел, а про Нансена снова забыли.

Наконец через 71 год историческая справедливость восторжествовала. 18 сентября 2001 г. в Москве в Большом Левшинском переулке, у здания Российского Красного Креста, был установлен памятник великому норвежскому полярнику, «единственному великому герою нашего времени», как в свое время назвал Фритьофа Нансена Ромен Роллан.

Гнездо бунтаря

ОСОБНЯК П.А. КРОПОТКИНА — ПОСОЛЬСТВО ПАЛЕСТИНЫ

Кропоткинский пер., 26. Кон. XVIII — нач. XIX в.

Особняк П.А. Кропоткина

Герб Палестины. Орел Саладина

Большой палестинский флаг развевается над крышей одного из особняков в центре Москвы, расположенного неподалеку от здания МИДа на Смоленской площади. С фотоснимков входящих приветствует усопший Ясир Арафат. Как явствует из таблички возле парадного входа, здесь находится посольство Палестины в Российской Федерации. По иронии судьбы, именно в этом особняке в 1842 году родился знаменитый русский философ, революционер, апостол русского анархизма, выдающийся ученый-географ князь Петр Алексеевич Кропоткин. Будущему теоретику анархизма и во сне не снилось, что на ограде его дома повесят портрет Арафата, а перед фасадом поднимут флаг государства, не признанного большей частью существующих стран.

Апостол русского анархизма князь П.А. Кропоткин

Особняк князя Кропоткина величествен и изящен. Его шестиколонный портик несет на себе узнаваемые черты палладианства — ветви классицизма, модного в Европе в XVI–XVIII веках. Свой отчий дом выдающийся русский революционер, известный к моменту революции гораздо шире, чем Ленин, не раз поминал добрым словом в «Записках революционера». «В этих тихих улицах, лежащих в стороне от шума и суеты торговой Москвы, все дома были очень похожи друг на друга. Большею частью они были деревянные, с ярко-зелеными железными крышами; у всех фасад с колоннами, все выкрашены по штукатурке в веселые цвета. Почти все дома строились в один этаж, с выходящими на улицу семью или девятью большими светлыми окнами. На улицу выходила «анфилада» парадных комнат. Зала, большая, пустая и холодная, в два-три окна на улицу и четыре во двор, с рядами стульев по стенкам, с большим роялем у стены; танцы, парадные обеды и место игры в карты было ее назначением».

Князь-анархист с такой душевной симпатией описывает все комнаты родительского дома, его убранство, обычаи улицы, добродушие будочника в полицейской будке, что не перестаешь удивляться, почему он так непримиримо взбунтовался против этого устоявшегося мира.

Знаменитый идеолог анархизма принадлежал к одному из самых аристократических родов России, древнему княжескому роду, ведущему свое начало от самого «князя Рюрика». Отец его владел имениями в трех губерниях и более чем тысячью крепостных. По мнению ряда историков, он имел больше прав на российский престол, чем правящий император. Он родился в Москве, в родительском доме на Пречистенке 27 ноября 1842 г. Воспитание получил типично дворянское — домашние учителя, гувернеры.

Как-то однажды гувернер-француз показал юному князю картинку из «Illustration Francaise». И долгое время революция представлялась ему в виде смерти, «скачущей на коне, с красным флагом в одной руке, с косой в другой, чтобы косить людей». Революция была дамой страшноватой, и все-таки князь Кропоткин стал революционером. Но не сразу.

В первой Московской гимназии обнаружил любовь к русскому языку и географии. Вместе с приятелем составил «Географию гимназии». Свой третий класс они описали так: «С юга он омывается морем — «Пречистенкой», на востоке граничит с государством второклассников, а с запада прилегает к обширному государству четвероклассников, говорящих на чужестранном языке, именуемом латынью».

Кудрявым восьмилетним мальчиком на одном из рождественских московских балов он был щедро обласкан императором Николаем I, получил нарядный пакет с крендельками и торжественно назначен в пажи. После окончания Пажеского корпуса его ждала блестящая карьера. Как первого ученика его приблизил к себе Александр П. Кропоткин должен был стать личным камер-пажом императора, но неожиданно для всех добровольно избрал военную службу в Сибири. Здесь за пять лет совершил ряд экспедиций: через Большой Хинган, по Восточному Саяну, по р. Витим на Ленские золотые прииски.

Осенью 1871 г. в Финляндии Кропоткин получил телеграмму из Российского Географического Общества: «Совет просит Вас принять должность секретаря». Ответ был таков: «Душевно благодарю, но должность принять не могу». «Наука — великое дело, — писал Кропоткин. — Я знал радости, доставляемые ею, и ценил их, быть может, даже больше, чем многие мои собратья… Но какое право имел я на все эти высшие радости, когда вокруг меня гнетущая нищета и мучительная борьба за черствый кусок хлеба?»

Блестящий офицер и ученый-географ, участник исследовательских экспедиций в Сибири, он, неожиданно для всех, примкнул к народникам и связал свою жизнь с революционной борьбой. И как следствие: арест, Петропавловская крепость, побег, эмиграция, арест и пять лет швейцарской тюрьмы за идеи анархизма, смертный приговор русской «Священной дружины» за якобы вдохновение цареубийства.

По мнению П.А.Кропоткина, анархизм происходит из того же революционного протеста, того же людского недовольства, что и социализм; и результатом революции он видел установление «безгосударственного (анархического) коммунизма». Будущее общество князь-революционер представлял как федерацию свободных производительных общин (коммун), где личность, избавленная от опеки государства, получит неограниченные возможности развития». Коллектив представлялся ему группой заинтересованных в своей деятельности людей, которые понимали бы, зачем и для кого они все это делают.

Кропоткин не видел какой-либо положительной роли государства в развитии общества, считал всякую власть, даже свободно избранную злом. Будучи убежденным противником любой формы государственной власти, Кропоткин не принимал идею диктатуры пролетариата. У него была собственная, оригинальная идея, о построении общества, основанного на взаимопомощи, идея, на которой держалось его государство без власти.

Свыше 40 лет провел Кропоткин в изгнании, продолжая исследовательскую, общественную и революционную деятельность. Привлеченный Февральской буржуазной революцией, он вернулся в Россию и выступал в Москве с призывом к «социальному миру», в 1920 г. он обратился к международному пролетариату с просьбой «заставить свои правительства отказаться от мысли о вооруженном вмешательстве в дела России».

Князь Петр Алексеевич Кропоткин проездом в Хапаранде, Швеция

Мало кто знает, что вернувшегося из эмиграции седобородого князя встречали с таким же массовым торжеством, что и Ленина. На Финляндском вокзале было 60 тысяч встречающих. Керенский, члены Временного правительства, дамы с цветами, анархисты с черными знаменами. Почетный караул, оркестр, торжественные речи. Что побудило его, 75-летнего старика, ученого с мировым именем, вернуться в непредсказуемую Россию?

По одной из версий, Петр Алексеевич, узнав о революции, решил, что, наконец, его мечта сбывается, и его идея о самоуправлении найдет достойное воплощение. По другой, Кропоткин отозвался на «братский» зов масона Керенского. Однако на приглашение Керенского занять любой министерский пост во Временном правительстве Кропоткин ответил как истый народник и анархист: «Я считаю ремесло чистильщика сапог более честным и полезным делом». Отказался и от пенсии в 10 тысяч рублей ежегодно, и от автомобиля («Нет, уж мы лучше на извозчике»). По словам современников, Керенский был разочарован и очень обижен.

Князь был разочарован Февральской революцией и встречей с анархистами, «грубыми развязными молодыми людьми, принявшими за основу принцип вседозволенности. То, что «черное знамя анархии» присвоили бандитствующие отряды временных союзников большевиков, — не вина князя. Его анархический социализм — это, по существу, прообраз местного самоуправления.

Памятник князю Кропоткину

Через год бывший князь и вовсе удалился в своеобразную «внутреннюю эмиграцию». Последние два с половиной года жизни он прожил в узком семейном кругу, в подмосковном Дмитрове. Он мужественно переносил все лишения. На приглашение своих искренних почитателей из Швеции переехать на жительство в их страну ответил отказом, посчитав, что в такой ответственный момент его место здесь, в России.

Считая диктатуру большевиков временным явлением, Кропоткин надеялся, что они «через свои ошибки придут, в конце концов, к тому безвластию, которое и есть идеал». Наивный мечтатель трижды ездил к Ленину, чтобы попытаться убедить его в гибельных последствиях красного террора и заложничества. Есть свидетельства современников о том, что В. И. Ленин под влиянием П. А. Кропоткина отменил данное в ноябре 1918 г. местным отделам ЧК разрешение проводить расстрелы без суда и следствия, что спасло жизнь многим людям.

Анархизм чем-то напоминал коммунизм: в теории все логично, все хорошо, основано на справедливости и гуманизме. На практике… Приверженцев анархизма, обосновавшихся в Москве, коммунисты вышибали из захваченных особняков артиллерийским огнем…

Кропоткин верил в то, что после революции, уничтожившей государство, все проблемы будут справедливо и разумно разрешены «добровольцами». «Читал Кропоткина о коммунизме. Хорошо написано и хорошие побуждения, но поразительно слабо о том, что заставит эгоистов работать, а не пользоваться трудами других», — меланхолически замечал Лев Толстой.

Восьмого февраля 1921 года радиотелеграф трижды послал сообщение о кончине легендарного князя. В Москве спешно образовался Комитет анархических организаций по устройству похорон, по всему городу были расклеены выпущенные им листовки. Вечером 10 февраля на Савеловский вокзал прибыл траурный поезд из Дмитрова. Гроб с телом покойного был выставлен в Колонном зале Дома Союзов для прощания. Именно с этого момента началась советская традиция прощаний с усопшими вождями в этом зале. Символично было и то, что в те дни в красной Москве в последний раз открыто развевались знамена не только большевиков, но и анархистов с эсерами и социал-демократами.

Около гроба в почетном карауле денно и нощно стояли единомышленники Кропоткина. Однако многие анархисты сидели в московских тюрьмах. И тогда дочь Кропоткина Александра направила письмо Ленину с просьбой об освобождении арестантов хотя бы на несколько часов в день похорон. Долгое время потом бытовала легенда о благородстве Ленина и Дзержинского, якобы тут же совершивших красивый жест и отпустивших всех арестантов-анархистов.

На самом деле, к утру 13 февраля, когда был намечен вынос тела Кропоткина из Дома Союзов, ни один анархист освобожден не был. И только категорическое заявление дочери Кропоткина председателю Моссовета Каменеву «о том, что все коммунистические венки будут сняты с гроба, если анархисты не будут выпущены на похороны», заставило чекистов освободить под честное слово семерых заключенных из Внутренней тюрьмы на Лубянке. Им было разрешено также издать однодневную газету, посвященную апостолу анархизма. 13 февраля траурная процессия под красными и черными знаменами направилась к Новодевичьему монастырю, на кладбище которого Кропоткин и был похоронен.

Проводить Кропоткина в последний путь пришли тысячи людей. Под черным знаменем с пением «Вы жертвою пали…» они провожали того, кто был для них символом их борьбы. Над свежей могилой учителя и друга прозвучало много скорбных слов. После этого выпущенные из тюрьмы анархисты, вместе со своими товарищами, отправились на гражданскую панихиду в свой клуб. А вечером, как и было, обещано, добровольно вернулись в тюрьму на Лубянке.

П.А.Кропоткин — явление мировой культуры. Весь свой могучий талант исследователя природы и общества он посвятил одной цели — сделать достойной жизнь человека. В честь князя-анархиста, еще при жизни Ленина Штатный переулок, где родился Кропоткин, стал Кропоткинским, Пречистенка также стала Кропоткинской. И сегодня в Москве существует станция метро, посвященная этому неординарному человеку.

В честь князя — анархиста названы: улицы в Петербурге и Стрельне, горный хребет на юге Патомского нагорья, поселок; хребет в Восточном Саяне, гора в Антарктиде, потухший вулкан на территории Бурятии. Символично, что в 1921 г. селение Романовский Хутор, расположенное на р. Кубань ниже г. Армавира, получившее при основании название по царской фамилии, было переименовано в Кропоткин — в честь яркого антигосударственника.

В то время международное анархическое движение было достаточно сильным. Кремлю приходилось с ним считаться. Был разработан общемировой символ анархии. Это монограмма, которая состоит из заглавной буквы «А», окруженной заглавной буквой «О». Буква «А» происходит от начальной буквы слов «анархия» и «анархизм» в большинстве европейских языков, которая одинаково выглядит как в латинском шрифте, так и в кириллице. Буква «О» означает «порядок». Вместе они означают «Анархия — мать порядка» — знаменитую фразу Прудона.

Сегодня в бывшем родовом гнезде князя-анархиста, где много лет был его музей, во всю дипломатическую мощь трудится посольство государства Палестина. С положенным в таких случаях особняком, спецтранспортом, спецсвязью, национальным флагом, спецтоварами, спецпайками и другими спецатрибутами. И все за счет принимающей стороны. Палестинских дипломатов, приглашают на официальные встречи и брифинги, парады и встречи. Они выступают со статьями в российских СМИ. Вот лишь небольшая загвоздка — посольство Палестины есть, а страны такой нет.

С момента появления на свет арафатовской Организации освобождения Палестины (ООП), ей постоянно сопутствовали кровь и разрушения. Иорданские власти решили на корню истребить боевиков из палестинского «Черного сентября» и добились определенного успеха: недобитые бандиты бежали из страны. Стоило «черносентябрьцам» появиться в Ливане, как эта процветающая в прошлом страна оказалась раздробленной и разрушенной. Но это нисколько не помешало советским стратегам причислить ООП к национально-освободительному движению со всеми вытекающими отсюда привилегиями. Бандитов «подкармливали» и принимали на самом высоком уровне. Невольно вспоминаются слова бывшего хозяина особняка князя Кропоткина, что «личность, избавленная от опеки государства, получит неограниченные возможности в своем развития».

В 1974 г. в Москве открылось представительство ООП. В 1981 г. его преобразовали в дипломатическую миссию. А 18 ноября 1988 г. СССР официально признал «палестинское государство». В большинстве столиц мира палестинских посольств нет, поскольку Палестинская автономия не является государством. Даже в тех странах, которые сочувствуют палестинцам, полноценной дипмиссией представлен, как правило, Израиль, а Палестине отведено лишь представительство.

15 ноября 1988 г. Организацией освобождения Палестины был принят флаг «Государства Палестина». Он состоит из трех горизонтальных полос (черный, белый и зеленый цвет), которые слева наложены равнобедренным красным треугольником. Красный — цвет арабского национализма, зеленый — цвет ислама.

Герб Палестины содержит те же панарабские цвета, что и в национальном флаге.

На гербе изображен Золотой Орел Саладина (Салах-ад-дина — египетского султана, возглавившего в XII веке борьбу с крестоносцами), а элементы флага — на щите, что на его груди. Ниже свиток с надписью на арабском «» («Палестинская Автономия»).

Свой среди чужих

ДОМ КРЕСТЬЯНИНА ЛОСЬКОВА — ПОСОЛЬСТВО СИРИИ

Мансуровский пер, дом 4.

Архитектор А.У. Зеленко. 1905–1906 гг.

Район улицы Остоженки один из немногих, сохранивших свой стародавний облик. И хотя дома здесь соревнуются в изысканности и вычурности, дом № 4 по Мансуровскому переулку не перестает удивлять видавших виды старожилов. В 1906 году среди маленьких деревянных домиков остоженских переулков вырос причудливый замок. Он был остроен архитектором Александром Устиновичем Зеленко по заказу разбогатевшего крестьянина Лоськова. До постройки особняка на его месте был небольшой деревянный домик, адрес которого сохранился в протоколах допроса В. И. Ленина: «По возвращении из-за границы я прямо поехал к матери в Москву. Пречистенка, Мансуровский переулок, дом Лоськова».

Карьера зодчего началась в Самаре, где Зеленко проработал три года городским архитектором. В 1900 году мастер переезжает в Москву и возводит свою первую московскую постройку — «сказочный» доходный дом на Тверской бульваре, 12. В 1906–1907 годах Зеленко сооружает на средства известного промышленника Н.А. Второва в Вадковском переулке Детский клуб общества «Сетльмент». Здание было построено в стиле «северного» модерна и напоминало сказочный замок самого Людоеда.

Дом Лоськова был задуман как доходный дом, но он скорее похож на изысканный особняк, чем на жилье, предназначенное для сдачи квартир. Стилистика архитектуры Зеленко классифицируется критиками как «северный модерн». Эта ветвь модерна, весьма активно повлиявшая на образ Петербурга начала XX века, почти совсем не встречается в Москве, что придает постройкам Зеленко, особую ценность.

В доме Лоськова была квартира одного из лучших полководцев Первой мировой войны, генерала от кавалерии Алексея Алексеевича Брусилова. Потомственный военный, получивший свое боевое крещение на Кавказе, участвуя в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Заслуживший за храбрость три ордена, и это только за семь месяцев войны! Одаренный, умный, решительный и энергичный полководец, Брусилов резко выделялся среди царских генералов. Он верил в русского солдата и любил

его. «Солдаты были русские, я смотрел на них как на свою семью», — пишет он в своих воспоминаниях.

Государь и его окружение опасались роста популярности полководца. Вокруг него плелись интриги. Но А.А. Брусилов был выше этого и отличался высокой моральной чистотой. Ему были чужды придворная лесть и подхалимство. Он нажил себе врага в лице главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта генерала Н.И. Иванова. Причиной послужило то, что Брусилов отказался от имени армии просить царя принять орден Святого Георгия 4-й степени всего лишь за пребывание в зоне огня вражеской артиллерии.

В истории войн найдется не много стратегических операций, названных по имени полководца, одна из них — Брусиловский прорыв. При этом противник потерял 1,5 млн. человек убитыми, ранеными и пленными. В 1916 году слава Брусилова достигла апогея, генералу рукоплескал мир — вот он, новый герой, достойный славы Суворова, сломивший ход Первой мировой войны своим прорывом! А через каких-то два года Брусилова уже ненавидели многие офицеры, его бывшие подчиненные, вменяя ему в вину предательство Родины. Ведь он был самым известным из царских генералов, перешедших на службу советской власти…

События Февральской революции 1917 года Брусилов воспринял как «странный кризис во время столь ужасной войны». Кризис, который необходимо преодолеть «возможно скорей, дабы внешний враг не смог бы воспользоваться нашей разрухой». 22 мая 1917 г., уже при Временном правительстве, Брусилов становится Верховным главнокомандующим русской армии. Вступая в эту должность, он писал брату Борису: «Одно тут чрезвычайно тяжело — это грандиозная ответственность перед Россией. Ответственности вообще не боюсь, да и личных целей не имею и славы не ищу, но от всей души желаю и имею лишь одну цель — спасти Россию от развала, неминуемого в случае проигрыша войны». В своем первом приказе новый Главковерх призвал войска «сплотиться вокруг красного стяга с девизом «Свобода, равенство, братство» и ринуться на врага, навсегда сокрушив германский милитаризм». Однако и ему не удалось восстановить боеспособность армии, уставшей от трехлетней войны, и Временное правительство заменило его Л. Г. Корниловым.

Опальный генерал оставил армию и поселился в Москве, близ Остоженки, где его застали октябрьские события. Этот район стал местом ожесточенных боев. Мансуровский переулок стал линией обороны. В соседнем Еропкинском переулке засели большевики, а в Мансуровском — правительственные войска. Выстрелы раздаются непрерывно: ружейные, пулеметные, пушечные. Обитатели близлежащих переулков несколько дней не показывались на улицах.

2 ноября 1917 г. при орудийном обстреле Красной гвардией штаба Московского военного округа на Пречистенке красногвардейский мортирный снаряд попал в дом, где проживала семья отставного генерала. Осколки в нескольких местах перебили ему ногу. Это было первое ранение прославленного генерала. Две войны миловали, а русская мортира не пожалела. После тяжелой операции генерал восемь месяцев лечился в госпитале, где его навещали представители антибольшевистских организаций, стараясь привлечь его на свою сторону. Всем им старый генерал твердо отвечал: «Нет!» Белогвардейцы-эмигранты вначале сулили Брусилову всякие блага, а затем обвиняли его в том, что он «продался большевикам».

Рана до самой кончины Брусилова будет мучить его физически, но самое страшное были раны душевные. В своей квартире генерал устроил целую канцелярию по приему прошений и писем от заключенных офицеров, многим он помог и даже спас от расстрелов. В этот период больного Алексея Алексеевича, живущего на драгоценности «из единственной шкатулки» жены, посещали представители Белого движения, стараясь привлечь на свою сторону, но генерал отказывается участвовать в братоубийственной Гражданской войне. Его арестовывают, два месяца держат на Кремлевской гауптвахте, но вскоре выпускают за отсутствием доказательств под подписку о невыезде из Москвы. И снова на него посыпались предложения от разных антибольшевистских организаций. Однако генерал так и не перешел в их лагерь.

Тем не менее на квартиру к нему подселяют комиссара «с нелегальной женой». По иронии судьбы, в 1916 г. комфронта Брусилов заменил смертную казнь (расстрел) на каторгу одному солдату, который агитировал против войны. Это и был брусиловский подселенец. Генерал вспоминал: «Вот уж отменил ему расстрел на свою голову». В квартире у нового жильца происходили кутежи, драки, ругань и пьянство, семья Брусилова голодала, а у соседа имелись всегда белый хлеб, вино, фрукты.

В это время были арестованы его брат — бывший действительный статский советник Борис Алексеевич, умерший вскоре в чекистских застенках, а также единственный сын, бывший ротмистр Алексей Алексеевич. После освобождения сын А.А. Брусилова в 1919 г. добровольно вступил в Красную армию, командовал кавалерийским полком. В одном из боев под Орлом он попал в плен. По одной версии — был расстрелян, по другой — вступил в Добровольческую армию и вскоре умер от тифа.

Весной 1920 г. польская армия перешла в наступление на Украине и захватила Киев. Генерал предлагает создать из генералов бывшей русской армии Особое совещание при главнокомандующем ВС РСФСР, чтобы оказывать содействие в отражении польской агрессии. Совещание было создано, его председателем назначен Брусилов. По словам генерала, он согласился принять высокую должность в новой России ради спасения бывших офицеров от преследования и террора.

Все 7 членов совещания — бывшие русские генералы подписывают «Воззвание ко всем бывшим офицерам» с предложением поступать на службу в Красную Армию и идти на Польский фронт. Генерал искренне верил, что его поймут. Около 14 тыс. офицеров отозвались на воззвание, пришли на польский фронт, но вскоре многие из них были арестованы и расстреляны.

В период боев за Крым руководство Красной армии предложило Брусилову написать воззвание к врангелевцам о прекращении сопротивления. Доверившись заверениям, что все добровольно сложившие оружие будут отпущены по домам, он такое обращение написал.

На воззвание откликнулось несколько тысяч бывших генералов и офицеров. Они, поверив авторитетному и заслуженному генералу, сложили оружие и остались в Крыму — их толпами расстреливали прямо на берегу. Брусилов тяжело переживал свою ошибку и только глубокая вера в Бога остановила его от самоубийства. «Если бы я не был глубоко верующим человеком, я бы покончил жизнь самоубийством… я впервые столкнулся с такой изуверской подлостью и хитростью», — писал он, но службу в Красной армии продолжил.

Брусилов много и плодотворно работал на поприще подготовки командных кадров РККА. «Я подчиняюсь воле народа — он вправе иметь правительство, какое желает. Я могу быть не согласен с отдельными положениями, тактикой Советской власти, но, признавая здоровую жизненную основу, охотно отдаю свои силы на благо горячо любимой мною родины», — ответил Брусилов иностранному корреспонденту, спросившему его, как он относится к Советской власти.

Алексей Брусилов скончался 17 марта 1926 г. в московской квартире на 73-м году жизни.

Он был похоронен со всеми воинскими почестями на территории Новодевичьего кладбища. На девятый день у могилы мужа его вдова Надежда Владимировна Брусилова услышит, как один из рабочих, проходивших мимо, скажет, показывая на крест: «Энтот не уехал, у нас остался».

Время все расставляет по своим местам. Память о генерале Брусилове продолжает жить. И не вина его, а беда, что привыкший жить по законам чести, он не смог вовремя понять, что в новой России эти законы доступны далеко не всем. Недавно 14 ноября 2007 г. в Санкт-Петербурге знаменитому генералу был торжественно открыт памятник. Брусилов любил Россию, и служил ей честно и преданно до конца своей жизни. «От русского народа я не отделюсь и останусь с ним, что бы ни случилось», — говорил он, и говорил правду. Он искренне верил, «что большевизм пройдет, как тяжелая болезнь». «Нужно быть здесь, на Родине. Пока большевики стерегут наши границы… мне с ними по пути. Они сгинут, а Россия останется».

Сегодня в старинном мансуровском замке расположено посольство Сирии, на национальном гербе которого изображен сирийский ястреб или «ястреб Курайш», который держит щит национального флага (в вертикальном положении), и свиток со словами «Сирийская Арабская Республика» (на арабском ).

По соседству с сирийским посольством на престижной ныне Остоженке, прозванной «Золотой милей Москвы», расположен самый мистический и таинственный особняк, в который народная молва поселила самую прекрасную из ведьм — Булгаковскую Маргариту.

Здесь царила Маргарита

Замок королевы Марго

ОСОБНЯК КЕКУШЕВОЙ — БЮРО ВОЕННОГО АТТАШЕ РЕСПУБЛИКИ ЕГИПЕТ

Ул. Остоженка, д.21, стр. 1, 2. Архитектор А.Н. Кекушев, 1903 г.

В Москве что ни улица, то история, что ни дом — то легенда. Самые живучие московские легенды связаны с героями самого мистического романа XX века «Мастер и Маргарита». Однажды прочитав роман, трудно выйти из-под его обаяния. Бывая на Патриарших прудах или на Большой Садовой, прогуливаясь по кривым арбатским переулкам, невольно вспоминаешь сцены из любимой книги. Хочется отыскать скамейку Воланда, увидеть место, где встретил Мастер свою Маргариту и в каждой встречной черной кошке непременно видится кот Бегемот. Но самое большое количество легенд и преданий связано с мифическим особняком, где жила Булгаковская Маргарита, где она была одинока и несчастлива, пока не встретила своего Мастера.

Прежде всего, откроем тайну, которую мастер не пожелал открыть Иванушке. Возлюбленную его звали Маргаритою Николаевной. Все, что мастер говорил о ней, было сущей правдой. Он описал свою возлюбленную верно. Она была красива и умна. К этому надо добавить еще одно — с уверенностью можно сказать, что многие женщины все, что угодно, отдали бы за то, чтобы променять свою жизнь на жизнь Маргариты Николаевны. Бездетная тридцатилетняя Маргарита была женою очень крупного специалиста, к тому же сделавшего важнейшее открытие государственного значения. Муж ее был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену. Маргарита Николаевна со своим мужем вдвоем занимали весь верх прекрасного особняка в саду в одном из переулков близ Арбата. Очаровательное место! Всякий может в этом убедиться, если пожелает направиться в этот сад. Пусть обратится ко мне, я скажу ему адрес, укажу дорогу — особняк еще цел до сих пор.

Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита Николаевна могла купить все, что ей понравится. Среди знакомых ее мужа попадались интересные люди. Маргарита Николаевна никогда не прикасалась к примусу. Маргарита Николаевна не знала ужасов житья в совместной квартире. Словом… Она была счастлива? Ни одной минуты! С тех пор, как девятнадцатилетней она вышла замуж и попала в особняк, она не знала счастья. Боги, боги мои! Что же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно, она говорила правду, ей нужен был он, мастер, а вовсе не готический особняк, и не отдельный сад, и не деньги. Она любила его, она говорила правду. Все пять комнат в верхнем этаже особняка, вся эта квартира, которой в Москве позавидовали бы десятки тысяч людей, в полном ее распоряжении

На роль дома Маргариты претендуют несколько московских особняков. Однако больше всего похож на мистический особняк Маргариты дом по Остоженке, 21 — собственный особняк выдающегося русского архитектора Льва Николаевича Кекушева, человека необыкновенного таланта и трудолюбия, странной судьбы и таинственной гибели. Его дома и особняки и сегодня остаются самыми загадочными и таинственными в городе. В них находятся различные дипломатические миссии. Возможно поэтому они и сохранились в первозданном виде.

Сегодня в доме Кекушева располагается Бюро военного атташе Республики Египет. Само же посольство расположено по соседству — Кропоткинский пер., д. 12.

В 1900–1903 гг. на престижной Остоженке Лев Кекушев возводит комплекс зданий. Доходный дом, чтобы сдавать квартиры и получать прибыль, и собственный особняк — замок, официально принадлежавший его жене, один из самых удивительных памятников московского модерна. Общество, уставшее от бесконечных перепевов эклектики, с восторгом встретило новый стиль. Известный архитектор и критик А.И. Дмитриев написал в начала XX века знаменательные слова: «Классицизм отцвел, как отцветают листья на дереве к осени, как стареется человек, переживший молодость, период возмужалости и подходящий, по воле судеб, к старости… Новый стиль должен был родиться потому, что это должно было случиться, и было неизбежно».

Доходный дом Кекушевых

Необычные формы особняка были заимствованы из европейского Средневековья, но выстроены в духе модерна. Здание напоминает романтический замок — своей асимметричной композицией, изысканной формой, многоярусной угловой башенкой с высоким шатром. Особая пластика оконных обрамлений, сложный ритм разнообразных по форме оконных проемов, напоминают замок в духе Королевы Марго. Вероятно поэтому москвичи поместили в нем булгаковскую Маргариту. Именно из окна этого особняка, сдобрив тело волшебным кремом, отправилась в захватывающий полет прекрасная хохочущая ведьма, написав своему богатому мужу прощальное письмо: «Прости меня и как можно скорее забудь. Я тебя покидаю навек. Не ищи меня, это бесполезно. Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Мне пора. Прощай. Маргарита».

Внутреннее решение дома типично для модерна: парадные помещения обоих этажей группируются вокруг нарядной светлой лестницы; над ними расположены жилые мансарды. На первых двух этажах дома располагались зал, смежная с ним гостиная с эркером в башенке, кабинет хозяина. К сожалению, многие детали внешней отделки особняка утрачены, куда-то исчезла и трехметровая фигура льва, красовавшаяся над щипцом главного фасада. Она исчезла в эпоху «борьбы с украшательством». Образ царя зверей в том или ином виде всегда присутствовал в постройках архитектора. Как неоднократно говорил сам Кекушев, Лев — это царь животных, грозный страж и архитектурная подпись автора. Зашифрованное имя — ЛЕВ.

Дом Мастера, в подвале которого он писал свою книгу про Понтия Пилата

Переезд из арбатского переулка на большую улицу отвечал новому статусу модного архитектора. Однако спустя время зодчий уехал и отсюда, оставив дом оставленной жене, и закончил, как считается, безумием. Время его смерти — 1919 год — определяется предположительно, а обстоятельства смерти и могила вовсе неизвестны. Доходный дом, также записанный на имя супруги архитектора, с датой «1902» под крышей, еще в Первую мировую войну стал больницей. 7 апреля 1925 года здесь умер святой патриарх Тихон.

По преданию, друг Михаила Булгакова Сергей Топленинов был женат на дочери архитектора Льва Кекушева, Марии, которая, несмотря на протесты родных, ушла из роскошного особняка на Остоженке к любимому в небольшой деревянный домик в Мансуровском переулке, 9 (по соседству с сирийским посольством). Это очень напоминает историю Мастера и Маргариты.

Мастер и Маргарита в подвале у застройщика. Надя Рушева

Именно это здание было описано в романе как дом Мастера, в подвале которого он писал свою книгу про Понтия Пилата. Булгаков хорошо знал это дом: здесь в 1926–1932 годах жили две семьи друзей писателя, у которых он часто бывал, и часто оставался в нем ночевать — зимой здесь тихо потрескивала печь, наполняя комнатки «божественным теплом». Со двора несколько ступенек вели в маленькие полуподвальные комнаты с печкой, там же в крохотной передней стоял фарфоровый умывальник. Именно в этом полуподвале работал писатель, при свечах и под треск дров в печке, совсем как его Мастер.

Биография Льва Кекушева также полна загадок и тайн, догадок и недомолвок. После революции 1905 года общественное мнение отвернулось от роскоши раннего модерна в сторону неоклассики. Кекушев, оставаясь верным себе, не пожелал изменить свой стиль и практически перестал принимать какие-либо заказы, лишь время от времени помещая в журналах свои проекты. В 1913 году он неожиданно разводится с женой, оставляет ей дома на Остоженке. А сам исчезает в неизвестном направлении. О судьбе исчезнувшего архитектора ходили разные слухи, а в 1916 году слухи о нем и вовсе исчезли. Никто не знает, что с ним случилось. Был ли он отравлен, расстрелян или сошел с ума, как говорили. Он исчез бесследно, без некролога, нет даже могилы, где мы могли бы поклониться великому зодчему, чьи творения до сих пор украшают наш город, являясь визитной карточкой Москвы.

Кроме «антикварной» ценности знаменитых московских особняков прелесть старины заключается еще и в том, что каждое такое здание хранит свою волнующую легенду. Неважно, имеет она отношение к действительности или нет. О таинственном особняке Н.А. Второва сложено немало легенд, но наиболее захватывающая прозвучала в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова. Именно здесь проходил полуночный бал у Воланда.

Дом, где встречаются президенты и призраки

ОСОБНЯК Н.А. ВТОРОВА — СПАСО-ХАУС — РЕЗИДЕНЦИЯ ПОСЛА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ

Спасопесковский пер., д. 10, стр.1, 2. 1914 г. Архитекторы В.Д.Адамович, В.М. Маят.

ДВОРЕЦ «РУССКОГО МОРГАНА»

Знаменитого русского предпринимателя Николая Александровича Второва — хозяина роскошного особняка на Спасопесковской площадке, дом 10 — за умение вести дела с западным размахом именовали «русским Морганом», сравнивая с американским миллиардером. Тем самым современники банкира-миллионера словно предчувствовали дальнейшую судьбу его легендарного дома, ставшего резиденцией посла Соединенных Штатов Америки. Американцы присвоили особняку название «Спасо-Хаус», соединив английское house (дом) с названием старинной церкви Спаса Преображения на Песках, расположенной неподалеку и изображенной на знаменитой картине В. Поленова «Московский дворик». При советской власти помещение церкви много лет использовалось для мастерских «Союзмультфильма», где «родились» Чебурашка, его верный друг Крокодил Гена и многие другие мультперсонажи, без которых немыслима наша культура.

Особняк Н.А. Второва

Второвы появились в Москве более ста лет назад, в конце 1890-х годов. Они приехали из Сибири, где разбогатели на оптовой и розничной торговле. Простой приказчик из Костромы Александр Второв сделал карьеру и миллионы, развернув в Сибири и на Урале сеть фирменных магазинов-пассажей, где можно было купить все. Вскоре он застроил своими пассажами всю Россию, положив начало всем — ГУ-Мам, ЦУМам и «Супермаркетам». Второвские пассажи были символами цивилизации в таежной глуши. Они возвышались в центре провинциального города, словно дворянские замки в средневековой Европе.

Интерьеры их не уступали в роскоши знаменитым елисеевским магазинам.

Сын основателя династии Николай Александрович, получив после смерти отца в 1911 г. восемь миллионов рублей, вложил их в крупную недвижимость, создание промышленных комплексов, строительство военных предприятий. Именно он, «русский Морган» в начале XX века построил в деревне Затишье завод по производству боеприпасов, на долю которого во время Первой мировой войны приходился каждый второй снаряд русской армии. Именно он основал знаменитый завод «Электросталь», давший имя городу под Москвой. Его благодарные жители в наши дни именем Второва назвали улицу любимого города и поставили памятник выдающемуся предпринимателю, чья могила была стерта с лица земли в лихие послереволюционные годы.

Николай Второв был сказочно богатым человеком. Он создал нынешний завод МЭЛЗ, а рядом — театр, в котором в 1960-е годы родился КВН. Вместе с Рябушинским он закладывал строительство первого российского автозавода «АМО» — будущего «ЗИЛа». На Варварке в Москве построил знаменитый Деловой двор, где в то время были конторы Рябушинских, Коншиных, Гучковых. Теперь в этом доме размещаются многочисленные департаменты российского правительства. По версии Форбс, он обладал самым большим состоянием России начала XX века (более 60 миллионов золотых рублей), а торгово-промышленная империя Второвых стала гордостью российской экономики.

С началом Первой мировой войны Второв взял подряд на поставку вооружения. А в 1916 году по заказу двора его императорского величества на второвских фабриках по эскизам Васнецова были пошиты длиннополые шинели и шлемы, известные впоследствии как «буденовка». А также кожаные куртки и картузы — для только что созданных автомобильных войск — «самокатчиков». Новую форму, олицетворяющую наряды Русских Богатырей, готовили для победного парада российских войск в Берлине. За свой былинный облик в первое время своего существования шлем получил название «богатырка». История распорядилась иначе: в «буденовских» шинелях и шлемах всю Гражданскую провоевала Красная Армия, а кожаные куртки и кепки носили вездесущие чекисты. На месте предполагаемых орлов водрузили красную звезду и сделали одним из символов коммунистической идеологии.

После октября 1917 года Н.А. Второв, потомственный почетный гражданин Москвы, остался в России и, как говорят, выразил желание сотрудничать с советской властью, но 5 мая 1918 года при загадочных обстоятельствах он был убит в кабинете своего роскошного дома. Его похороны, с разрешения властей, были последним собранием буржуазии. Пришли и сотни рабочих. Они несли венок с надписью «Выдающемуся организатору русской промышленности».

Смерть Второва породила множество легенд. По одной из версий, он был убит большевиками, стремившимися «раскулачить» миллионера, по другой — заключил сделку с Временным правительством Керенского: он отдал свой особняк в обмен на разрешение выехать из России. По третьей версии, Второва убил некий Гудков, требовавший от миллионера оплатить его учебу в Чите. Когда Второв отказал, молодой человек застрелил промышленника. По четвертой — банкир стал жертвой ограбления. Известно, что за день до смерти Н.А. Второв вместе с издателем И.Д. Сытиным ездили по друзьям и знакомым и насобирали 300 млн. рублей, чтобы накормить голодную Москву и Петроград. После убийства собранные деньги бесследно исчезли.

Среди старожилов Арбата бытует легенда, которая частично подтверждается сухими строчками архивных документов. Приемный сын известного банкира, безответно влюбленный в молодую красавицу «из пречистенских нумеров», истратил на нее все состояние и пошел ва-банк — сел играть в карты на отцовский банк и… Проиграл! Вернувшись домой на рассвете, он застал у входа свою возлюбленную. Бросился к ней, но девушка громко расхохоталась ему в лицо. Тогда, вне себя от обуревавших его чувств, несчастный влюбленный задушил ее, застрелил выбежавшего на звук выстрела отца и застрелился сам. История — достойная сюжетов Достоевского.

Легендарный особняк, достойный романов Достоевского

Но это все будет потом, через десять лет, а пока сказочно богатый промышленник, перебравшийся в начале XX века в Москву, решил построить роскошный особняк, достойный его колоссального состояния. Место под строительство было выбрано самое привлекательное: древняя родовая вотчина князей Лобановых-Ростовских, престижное «дворянское гнездо» в тишине арбатских переулков. Обсуждая с архитекторами В. Адамовичем и В. Маятом стиль своего будущего особняка, Второв просил сделать что-нибудь «ясное, светлое, гармоничное, с признаками античности». Дом должен был воспроизводить самые изысканные и благородные традиции российской аристократии. В качестве образцов архитекторам послужили Агатовый павильон в императорской резиденции Царское Село под Петербургом и знаковый для Москвы дом Н.С. Гагарина на Новинском бульваре.

Талантливые зодчие спланировали целую городскую усадьбу, включающую дом, хозяйственный корпус, парадный двор перед домом и сад в глубине участка. При этом, несмотря на плотную окружающую застройку, в постановке особняка им удалось достичь практически загородной обособленности. Поклонники итальянского Ренессанса, В. Адамович и В. Маят выстроили изысканный особняк в стиле неоклассической виллы, одновременно помпезной и изящной. Архитекторы учли вкус заказчика и соединили черты классицизма и ампира. Античные парные колонны придают парадному фасаду вид дворца. Вестницы Славы осеняют полукруг окна и изумительную ротонду входа. К сожалению, в 1933 году один из фасадов с главным входом был закрыт для обозрения: рядом построили новый корпус концертного зала. Поэтому вход в дом — с правого торца.

Строительство роскошного дома, наполненного ностальгией по уходящей навсегда жизни, было завершено в 1914 году, накануне Первой мировой войны. Кажется, что владелец дома пытается уйти от надвигающихся трагических перемен, скрыться в мечте о прошлом, спокойствии, которые символизировали формы классической архитектуры.

Всю центральную часть двухэтажного объема занимает огромный холл со световым фонарем наверху. Удивительное впечатление производит беломраморный Большой колонный зал. Ионические колонны поддерживают строгий, высокий карниз с могучими сводами с античной лепниной. В центре гигантского свода — сверкающая хрустальная люстра, изготовленная знаменитым серебряных дел мастером Я. Мишуковым. Колонны, великолепие лепного декора, изумительная мозаика наборного паркета создают в Большом зале поистине театральный эффект. Чуть более скромными выглядят бильярдная и библиотека с элементами классической симметрии: кресла с яркой обивкой, парные книжные шкафы, ампирные тумбы красного дерева с бронзовыми головками. Подлинные раритеты — напольные часы фирмы Birmingham, сделанные в единственном экземпляре. Адамович некоторое время работал помощником у Федора Шехтеля, благодаря этому — в особняке появилась столовая с буфетной, оформленная в модном тогда стиле модерн.

Парадный зал

Большой зал в сторону приемной

Внутреннее убранство легендарного особняка

К Большому залу примыкает Музыкальный салон. Дверь с простым порталом ведет в овальную гостиную, оформленную в духе рококо. Овальный потолок оправлен в широкую раму фриза, расписанного причудливыми мотивами из сказочного леса, где среди ярких цветов и растений порхают райские птицы. Особняк поразил воображение изрядно избалованной московской публики невероятной роскошью интерьеров — великолепной лепниной потолков, резными дверями, обилием хрусталя и бронзы. Современники называли его выдающимся архитектурным шедевром.

После революции особняк национализировали и стали использовать в качестве Дома приемов ВЦИК, а потом в нем поселили высокопоставленных советских дипломатов, в том числе наркома иностранных дел Георгия Васильевича Чичерина и его заместителя И.М. Карахана.

«Лысый орел» и чертова дюжина

В конце 1933 года, как только СССР установил дипотношения с США, в Москву приехал первый американский посол Уильям Буллитт (William Christian Bullitt) для вручения верительных грамот. Еще в 1919-м он был послан в Москву президентом Вудро ВИЛСОНОМ для оценки положения правительства большевиков. По возвращении Буллитт рекомендовал президенту признать Советское государство, а когда его предложение было отклонено, ушел с государственной службы. После установления дипломатических отношений между СССР и США он вновь появился на политической сцене. Ему показали три здания, отведенные для американского посольства. Выбор пал на роскошный особняк Второва. В пользу этого выбора сыграли две основные причины. Во-первых, в 1928 году в доме была установлена американская отопительная система, Во-вторых, особняк идеально подходил для проведения приемов и дипломатических переговоров. С тех пор этот дом бессменно служит резиденцией всех американских послов в России, и над ним развевается полосатый «звездный» флаг.

Флаг США представляет собой полотнище с семью красными и шестью белыми горизонтальными полосами. В кантоне синего цвета — 50 пятиконечных звезд белого цвета символизируют 50 штатов. 13 полос — 13 колоний, которые образовали независимое государство.

Синий цвет олицетворяет верность и справедливость; красный — доблесть и усердие; белый — чистоту помыслов, честность и свободу.

Особого внимания заслуживает дизайн государственного герба США, утвержденного отцами-основателями в 1782 году. На гербе изображен не условный геральдический орел, а вполне конкретный вид птиц — белоголовый орлан, национальный символ страны. Американцы именуют его «лысым орлом» и считают символом суверенитета и могущества. Щиток на груди орлана напоминает цвета и рисунок национального флага и повторяет его символику.

Лента в клюве орлана с латинским девизом «Е Pluribus Unum» («Из многих — один»), напоминает о возникновении государства путем объединения штатов. В одной лапе орел держит оливковую ветвь, в другой — пучок из 13 стрел. Ветвь и стрелы «означают державу, великую как в мире, так и в войне». Над головой орлана находится облако, в котором располагаются 13 звезд, расположенных в виде созвездия в форме шестиконечной звезды. Созвездие указывает на то, что новое государство, возникшее из 13 штатов, займет достойное и славное место среди всех государств мира.

Обратную сторону печати иногда называют ее духовной стороной. На ней изображена пирамида из 13 ступеней. Над пирамидой — Око Провидения, а над ним — девиз «Annuit Coeptis», что означает: «Оно (Око Провидения) благосклонно к нашим начинаниям». Свиток, расположенный под пирамидой, гласит: «Novus Ordo Seclorum», что переводится как «Новый порядок на все века». Дата 1776, изображенная латинскими буквами, — это дата провозглашения независимости США.

Будучи помещен в круг, герб является также государственной печатью. Большая печать США прикладывается только к строго определенным документам, таким, как международные договоры и президентские обращения. Государственный секретарь США считается официальным хранителем Большой печати. По акту президента Рузвельта изображение Большой Печати США было помещено на однодолларовые банкноты и осталось на них до наших дней. Слева изображение оборотной стороны печати, справа лицевой стороны.

Полуночный бал у Воланда

Обосновавшись в резиденции, американцы активно занялись ее обновлением. Полностью заменили электропроводку, установили ванны, в подвале разместили морозильные камеры для хранения продуктов, которые поначалу, в 30-е годы, регулярно доставлялись из США. Позже, в брежневские времена, в период тотального дефицита, продукты закупались в близлежащей Финляндии.

Прежние советские жильцы с большой неохотой покидали здание, и отзвуки прошлого еще долгие годы продолжали мешать работе сотрудников посольства. Так, в самом начале истории Спасо-Хауса там не было телефонного коммутатора, лишь два телефонных аппарата непрерывно звонили днем и ночью. По воспоминаниям очевидцев, иногда, если кто-то, отвечая на звонок, снимал трубку, в ней слышалось «тяжелое дыхание и загадочное молчание». Сначала никто не мог понять, что происходит, но позже выяснилось, что это бывший нарком Чичерин, на тот момент впавший в немилость и отправленный на пенсию, звонил в Спасо-Хаус потому, что местный истопник был единственным человеком, кому Чичерин доверял уборку своей квартиры. По всей видимости, схема чичеринских сигналов по вызову истопника должна была работать следующим образом: позвонить в посольство, дождаться, пока там снимут трубку, и некоторое время хранить напряженное молчание.

Лето 1934 года часто называют «медовым месяцем» советско-американских связей, побудившим десятки тысяч американцев посетить СССР. Одним из них была сестра посольского переводчика Чарлза У. Тейера. Именно здесь мисс Тейер познакомилась с третьим секретарем Чарлзом Е. Боленом, возник роман, закончившийся браком, и 20 лет спустя посол Болен и его жена возвратились в Москву. Они были хозяевами Спасо-Хауса с 1953 по 1957 год.

В начале «медового» периода, 4 июля 1934 года, посольство впервые провело празднование Дня независимости США в Москве. Это событие положило начало традиции проведения ежегодных парадных приемов в честь главного торжества Америки. Два приема, проведенных в начале дипломатической истории Спасо-Хауса, считаются поистине легендарными. Первый из них — рождественский прием в канун 1934 года, когда посол Буллитт дал поручение своим подчиненным устроить сногсшибательную вечеринку для того, чтобы потрясти всю Москву. Решили устроить вечеринку с участием зверей, однако боязливый директор испугался и отказался предоставлять своих питомцев посольству иностранной державы. Впавший в отчаяние переводчик обратился в Московский цирк, где ему после долгих переговоров удалось «заполучить» трех тюленей — Мишу, Шуру и Любу.

Переводчик посла Чарлз Тейер в своей книге «Медведи в икре» красочно описывает это ставшее легендой событие: «Посол У. Буллитт преподнес гостям невероятный сюрприз: погасли верхние огни, и все увидели трех больших черных морских львов, которые ползли в зал приемов из ванной. Один держал на носу маленькую рождественскую елочку, умело балансируя ею, другой — поднос с бокалами, третий — бутылку шампанского. Потом они перебрасывались мячами, играли на гармониках». Все были в восторге, и только Тейер заметил, к своему ужасу, что дрессировщик из Московского цирка, перебравший спиртного, внезапно «отключился». «Артисты» мгновенно почувствовали себя на свободе и устроили настоящий дебош. Произошла сумятица, и неуправляемые тюлени разбрелись по Спасо-Хаусу, а Тейер и другие сотрудники посольства долго не могли загнать их в клетку.

Несмотря на неразбериху, случившуюся на рождественском приеме, весной 23 апреля 1935 года американское посольство организовало еще одно невиданное историческое мероприятие — официальный прием для представителей всех зарубежных дипломатических миссий, работающих в Москве. По замыслу Буллитта, этот бал должен был «превзойти все, что видела Москва до и после революции» и по своему размаху превосходил бы все когда-либо проводимые посольские приемы. Госпожа Уайли предложила устроить вечер в пасторальном стиле, который назывался бы «Весенний фестиваль». Памятуя о горьком опыте с тюленями, Тейер с опаской отнесся к идее использования животных, но, как он позже напишет в своих мемуарах, «когда ты всего лишь переводчик, ты понимаешь, что лучше не спорить с женой высокопоставленного дипломата».

Для этого праздника Тейер взял животных в Московском зоопарке. Директор уже «не так, как в прошлый раз, нервничал в ходе общения с иностранцами». Удалось раздобыть несколько горных коз и десяток белых петухов. Для резвого медвежонка соорудили специальную платформу, на которой он весь вечер забавно танцевал. Для полной иллюзии рабочие соорудили в зале приемов искусственный лес из 10 березок, заранее выкопанных в саду.

В ту волшебную ночь для гостей играл оркестр, выписанный из Стокгольма, благоухали роскошные цветы, доставленные из Голландии. За сетками порхали сотни птицы. По дому гуляли диковинные звери, прыгали горные козочки, залы утопали в белоснежных розах, столы были украшены тюльпанами и напоминали настоящие лужайки. По всему дому горели тысячи свечей, повсюду — изобилие экзотической еды и, конечно, реки шампанского. Веселье продолжалось до самого рассвета!

На приеме была вся московская политическая и интеллектуальная элита. Среди приглашенных были руководящие члены советского Политбюро и Красной армии, такие, как нарком иностранных дел Максим Литвинов, нарком обороны Климент Ворошилов, председатель ЦККП Лазарь Каганович, бывший глава Коминтерна Николай Бухарин, большевистский писатель Карл Радек и три маршала Советского Союза — Александр Егоров, Михаил Тухачевский и Семен Буденный. Среди более 400 гостей «Весеннего фестиваля», среди которых были известнейшие дипломаты и актеры, наркомы и писатели, режиссеры и художники, присутствовал и знаменитый писатель Михаил Булгаков. По мнению Тейера, «все самые весомые фигуры в Москве, за исключением Сталина, присутствовали на этом фестивале». По словам очевидцев, Радек шутки ради налил медвежонку в бутылочку шампанского вместо молока и того вырвало прямо на мундир одного советского генерала. Однако, несмотря ни на что, вечер имел оглушительный успех и продолжался до самого утра и «закончился зажигательной лезгинкой, которую Тухачевский исполнил с Ольгой Лепешинской, знаменитой балериной Большого театра.

В своем дневнике Е.С. Булгакова, описывая пасхальный бал в американском посольстве, с тайной женской гордостью отмечает только что сшитый «черный костюм» Булгакова, свое вечернее платье, «исчерна-синее с бледно-розовыми цветами», и не без иронии — одежду некоторых советских деятелей, в частности: «Бухарин в старомодном сюртуке, под руку с женой, тоже старомодной». Запись в дневнике заканчивается словами: «Красные розы, красное французское вино. Внизу — всюду шампанское, сигареты. Хотели уехать часа в три, американцы не пустили… Около шести мы сели в их посольский «Кадиллак»… Привезли домой громадный букет тюльпанов».

Когда гости разошлись, Тейер начал загонять птиц в клетки. Но устав после приема, он случайно забыл запереть дверь вольера, когда пошел спать. Не успел он заснуть, как камердинер посла разбудил его и сказал, что тот хочет срочно видеть его в зале приемов. Когда Тейер вошел в зал, он увидел, как посол наблюдает за полетом стаи зябликов, которые вылетели из вольера и «мирно парили» высоко под потолком, оставляя за собой характерные следы».

Это был самый роскошный и ослепительный прием, когда-либо организованный американской дипломатической миссией за рубежом. По словам очевидцев, именно под впечатлением всего увиденного Михаил Булгаков написал бал Сатаны в «Мастере и Маргарите», а сам посол Уильям Буллитт послужил прообразом Воланда.

Бал у сатаны. Надя Рушева

Мольба Фриды. Надя Рушева

Все очевидцы отмечают удивительное сходство помещений, где происходили действительные и вымышленные события. Вспомните: «Маргарита была в высоте, и из-под ног ее вниз уходила грандиозная лестница, крытая ковром. Внизу она видела громаднейшую швейцарскую с совершенно необъятным камином…» В действительности все точно так, как в романе Булгакова: из вестибюля попадаешь в громадную «швейцарскую» с огромным камином, и по роскошной лестнице — в величественный и сияющий холл.

Вместе с Булгаковыми на грандиозном приеме в американском посольстве был бывший барон Борис Сергеевич Штейгер, в 20-е и 30-е годы работавший в Москве в качестве уполномоченного Коллегии Наркомпроса РСФСР по внешним сношениям. Одновременно Штейгер являлся штатным сотрудником ОГПУ-НКВД, секретным тайным агентом, в чьи обязанности входило подслушивание светских разговоров иностранных дипломатов. Он следил за входившими в контакт с иностранцами советскими гражданами и стремился получить от иностранных дипломатов секретные сведения. Именно он являлся реальным прототипом таинственного барона Майгеля, нашедшего свой конец на Великом балу у Сатаны.

Демон (В кафе). Вейс Войцех

В «Мастере и Маргарите» барон Майгель — служащий Зрелищной комиссии и занимается ознакомлением иностранцев с достопримечательностями столицы, подобно тому, как его прототип ведал внешними сношениями Наркомата просвещения. В дневнике третьей жены писателя Е. С. Булгаковой Штейгер упоминается несколько раз. В частности, описывая прием у Буллитта, Е. С. Булгакова упомянула, что Штейгер после окончания бала подсел к ним в машину. 3 мая 1935 г., описывая прием у советника американского посольства Уайли, она также отмечает, что присутствовал, «конечно, барон Штейгер — непременная принадлежность таких вечеров, «наше домашнее ГПУ». 17 апреля 1937 г. Штейгер был арестован по делу бывшего секретаря Президиума ЦИКА С. Енукидзе и вскоре вместе с другими подсудимыми по этому делу был расстрелян.

Через 17 лет после таинственного убийства Николая Второва в этом же доме произошло второе убийство — убийство во время «великого бала у Сатаны» на страницах романа М.Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Абадонна оказался перед бароном и на секунду снял свои очки. В тот же момент что-то сверкнуло в руках Азазелло, что-то негромко хлопнуло, как в ладоши, барон стал падать навзничь, алая кровь брызнула у него из груди и залила крахмальную рубашку и жилет. Коровьев подставил чашу под бьющуюся струю и передал наполнившуюся чашу Воланду. Безжизненное тело барона в это время уже было на полу».

Великий бал у Воланда имеет еще один неожиданный источник. По одной из версий, прообразом легендарного бала стала дача основателя и шефа Соловков Глеба Бокия. Как открылось на следствии в 30-х, видный чекист Г. Бокий в 1921–1925 гг. организовал в Кучино «дачную коммуну» под своим руководством. Сюда его приближенные должны были приезжать на выходные вместе с женами, на содержание «коммуны» они вносили 10 % месячного заработка. Лица обоего пола обязаны были ходить там голыми, пьянствовать, вместе ходить в баню и устраивать групповые оргии. Над упившимися потешались, «хороня» заживо или имитируя казни. Все это делалось при поповском облачении, которое специально для «дачи» было привезено из Соловков. Обычно двое-трое наряжались в это поповское платье, и начиналось «пьяное богослужение». Пили ворованный из химической лаборатории спирт, выписываемый якобы для технических надобностей. Эти пьяные оргии очень часто сопровождались драками, переходящими в общую свалку.

Атмосфера чекистской «коммуны» очень напоминает атмосферу Великого бала у Сатаны особенно своей пародией на богослужение и похороны с использованием одежд убитых соловецких монахов, в результате которых один из участников едва не погиб. На Великом балу потусторонние силы также устраивают своего рода похороны Берлиоза и Майгеля, только покойники тут настоящие. Именно спиртом, а не водкой, Воланд угощает Маргариту. Все гости Воланда пьяны, а женщины голы, как и на даче у главного чекиста, и явно отождествлялись Булгаковым с нечистой силой.

Еще одним знаменательным событием 1935 года стал музыкальный вечер, организованный послом Буллиттом. Как впоследствии вспоминал тогдашний глава консульского отдела Ангус Уорд, в только что отстроенном новом танцевальном зале в присутствии гостей была исполнена опера Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам», при этом в качестве дирижера выступал сам автор.

Белые пятна «холодной войны»

По воспоминаниям очевидцев, самой серьезной проблемой 30– 50-х годов для сотрудников посольства США была советская слежка. Каждый раз посол Джозеф Дэвис выходил из Спасо-Хауса в сопровождении милиционеров. Кроме того, посол и его жена вскоре поняли, что обслуживающий персонал шпионит за ними и шлет донесения советским секретным службам. Госпожа Дэвис вспоминала, что Спасо-Хаус был напичкан прослушивающими устройствами. «Мы находили их в каминах, вентиляционных отверстиях, во внутренних перегородках». Персонал посольства также научил ее и посла постукивать ложкой по металлическим и стеклянным предметам, как только они заговаривали о секретных вещах, чтобы создавать помехи в микрофонах. В этот же период времени гостям Спасо-Хауса выдавались специальные открытки, которые предупреждали, что каждая комната в доме, а также сад, прослушиваются советскими секретными службами, и вещи любого посетителя могут быть осмотрены.

Советский плакат

Американский аналог

Самый характерный случай разоблачения электронного подслушивания произошел летом 1937 года, когда посла Дэвиса не было в Москве. Во время рутинной проверки на чердаке посольский электрик обнаружил, что кто-то соорудил нишу, через которую можно было поместить микрофон в вентиляционную шахту между чердаком и потолком кабинета посла. После нескольких безуспешных попыток застать преступника врасплох электрик протянул провод от входа на чердак к звонку в спальне личного дворецкого посла. И вскоре шпион-злоумышленник был задержан, им оказался местный телефонный оператор.

Лишения военной поры «Спасо-Хаус» переживал вместе со всей Москвой. В 1941 году во время одной из бомбежек были выбиты все стекла, попытки сотрудников закрыть окна досками и фанерой не спасали от ледяного ветра и пронизывающего холода. В результате, как писал посол Стэндли, «зимой в некоторых темных и мрачных комнатах (свет в целях маскировки не зажигался) можно было находиться только в теплой шубе». В подвале здания было оборудовано бомбоубежище.

Незадолго до окончания войны в «Спасо-Хаусе» побывал министр иностранных дел В.М. Молотов, чтобы лично выразить соболезнования в связи с кончиной Ф.Д. Рузвельта. Посетил резиденцию и генерал Дуайт Эйзенхауэр, приглашенный лично Сталиным в 1945 г. В день, когда пришла весть о капитуляции Японии, сюда приехал маршал Советского Союза Г.К. Жуков. В послевоенные годы Спасо-Хаус продолжал служить резиденцией посла и его посетило большое число высокопоставленных гостей, включая пятерых президентов, троих вице-президентов и восьмерых госсекретарей.

По словам Джорджа Кеннана, вернувшегося в Москву в 1952 году в качестве посла, он обнаружил, что Спасо-Хаус с трех сторон окружен кирпичной стеной, а с четвертой его ограничивает высокая железная ограда. Все это хорошо освещалось («как в тюрьме»), и вокруг постоянно дежурили охранники. Когда бы Кеннан ни покидал Спасо-Хаус, за ним следовали пять милиционеров в штатском, которые не спускали с него глаз за пределами посольства. Однако и в стенах Спасо-Хауса он не был полностью свободен от их наблюдения. Как он позже вспоминал, по вечерам он «бродил по своей золотой клетке, как привидение», а во время работы в своем рабочем кабинете — «чувствовал незримое присутствие в комнате третьего человека — внимательного сотрудника спецслужб, который «мог слышать даже наше дыхание».

С 1933 года, едва в Москве появилось посольство США, Сталин неустанно требовал от спецслужб как можно сильнее «прижучить» здание американского диппредставительства. Однако успехи были невелики. К концу тридцатых удалось пристроить «жучки» только в нескольких второстепенных кабинетах, личный кабинет посла долго оставался недоступным для прослушки. В начале сороковых в посольстве даже устроили пожар, но подозрительные янки предпочли его потушить своими силами, не подпустив к посольству советских пожарных. Тогда-то советская разведка и решила действовать обходным путем: если нельзя внести «жучок» в кабинет, пусть его собственноручно внесет сам Посол…

В сентябре 1952 года в Спасо-Хаус приехали два американских технических специалиста, чтобы тщательно проверить, нет ли в доме советских подслушивающих устройств. Сначала их приборы не смогли ничего обнаружить, поэтому они попросили посла заняться своими ежедневными делами. По их просьбе в своем кабинете Кеннан сделал вид, что диктует секретарю секретную телеграмму, в это время техники безуспешно проходили по зданию в поисках секретных микрофонов. В конце концов, внимание специалистов привлекло уникальное деревянное панно с изображением американского герба, которое висело на стене рабочего кабинета посла. Вырезанный из ценнейших пород дерева белоголовый орел был подарен юными пионерами 6 февраля 1945 года послу Соединенных Штатов Гарриману во время его визита в легендарный Артек. По окончанию Ялтинской конференции посол вернулся в Москву и повесил «прижученный» герб на стену в своем рабочем кабинет.

Содержавшийся в орле микрофон был сделан так, что не требовал элементов питания. Работал он при помощи установленного в соседнем доме направленного коротковолнового передатчика. Инженерное чудо придумал талантливый изобретатель и по совместительству шпион, Лев Термен. Ранее, еще в тридцатые годы, когда Термен был советским резидентом в США, сконструированная им охранная сигнализация была установлена в Форт-Ноксе, где размещался американский золотой запас. Жизнь Термена достойна внимания Голливуда — он дружил с Лениным, Рокфеллером и Эйнштейном. Был музыкантом, изобретателем и шпионом. Как положено, отсидел свое в ГУЛАГе. Операция по созданию и внедрению «прижученого» американского орла носила кодовое название «Златоуст». Курировали ее лично Иосиф Сталин и Лаврентий Берия. Есть свидетельства, что именно за ее успешное проведение последний вскоре получил звание маршала.

Орел провисел в посольском кабинете ни много, ни мало — почти восемь лет. Пережил четырех послов. Каждый из которых на свой вкус менял обстановку в кабинете, но, как американский патриот, не трогал герб своей страны. По словам сотрудников госбезопасности, этот микрофон, который называли просто «Орлом», приносил информации намного больше, чем все остальные подслушивающие устройства, установленные в посольствах, вместе взятые. До сих пор не ясно, как «жучок» был обнаружен. По одной версии, информацию сдал перебежчик, по другой — микрофон был найден случайно. Ныне и Орел, и микрофон выставлены в музее истории ЦРУ в Лэнгли.

В сентябре 1952 года в Берлине журналисты взяли у Кеннана интервью. Один из них спросил, насколько близко Кеннан общался с советскими гражданами, на что посол резко ответил, что единственная разница между его сегодняшней работой в Москве и пребыванием в качестве интернированного в нацистской Германии состояла в том, что в Москве он мог «свободно выходить и гулять по улицам под присмотром охраны». Через неделю газета «Правда» осудила Кеннана за его высказывания в Берлине, он был объявлен персоной нон грата (лат. persona поп grata — «нежелательная персона») и был отозван на родину.

После смерти Сталина советские руководители больше не избегали приглашений на мероприятия, проводимые в Спасо-Хаусе. Генеральный секретарь КПСС Никита Хрущев был частым гостем в этом доме в период своего руководства страной. Однажды, во время празднования Дня независимости 4 июля 1954 года в Спасо-Хаусе без предварительного уведомления появились Хрущев и все члены Политбюро. Посол Чарльз Болен, который ничего не знал об их планах, уехал в тот день из Москвы. Его дочь Целестина чуть не вызвала дипломатический скандал, когда общительный Хрущев попытался поднять ее на руки. Как позже вспоминал в своих мемуарах сам Болен, ее ледяной взгляд заставил «беднягу» отступить.

В июле 1959 года в стенах Спасо-Хауса обнаружили еще одно подслушивающее устройство. На этот раз американские техники нашли его в люстре. По словам посла Томпсона, активность советской разведки на территории американских диппредставительств в этот период была так велика, что, работая в Москве, он предпочитал обсуждать секретную информацию за пределами зданий. Спустя 30 лет жители Спасо-Хауса все еще считали, что любой их разговор может быть подслушан, а Джек Мэтлок, посол США в СССР в 1987–1991 годах, часто заявлял: «Если они [советские спецслужбы] хотят услышать мое мнение — пожалуйста!»

В особняке в 1972 г. останавливался президент Ричард Никсон. По словам бывшего дипломата Владимира Туманоффа, работавшего в посольстве США в Москве, Леонид Брежнев во время ужина с Ричардом Никсоном был немало поражен, когда главам государств подали невиданный им доселе десерт «запеченная Аляска». Генсек воскликнул:

«Послушайте, эти американцы творят чудеса — они научились даже поджигать мороженое!» Кроме десерта Брежнева, впрочем, как и других советских руководителей, немало удивила и грандиозная люстра в Большом зале. Со слов сотрудников посольства, она самая большая из тех, что висят в частных домах Москвы. Ее соорудили в начале прошлого века братья Вишневские — мастера, работавшие для царской семьи». Люстра прекрасно сохранилась, хотя в 1946 году ее пришлось срочно ремонтировать. Вновь назначенный посол генерал Смит, приехав в Москву, первым делом озаботился состоянием металлических тросов, на которых держались хрустальные подвески весом в 11 килограммов, — они сильно проржавели и грозили оборваться.

По словам Владимира Туманоффа, наблюдая за Брежневым во время одного из его редких визитов в посольство, он заметил, что «закоренелый коммунист, выросший из эпохи Сталина», Брежнев не мог чувствовать себя свободно в «роскошном русском дореволюционном частном особняке царской эпохи, полном красиво одетых уверенных американцев с гладкими лицами — чувствующих себя как дома, да к тому же и говорящих по-русски».

В мае 1988 года Спасо-Хаус принял еще одного американского президента — Рональда Рейгана. На следующий день после официального ужина в Кремле, 31 мая 1988 года, в концертном зале посольства состоялся знаменитый ужин, на котором присутствовали 120 человек. Среди гостей были Генеральный секретарь Михаил Горбачев с супругой, ведущие артисты, ученые и спортсмены и бывший диссидент физик Андрей Сахаров. Всего несколько лет назад такое невозможно было и представить.

Ведь именно Рейган назвал Советский Союз в 1983 году «империей зла», но потом пять раз встречался с Михаилом Горбачевым, договорился с ним о сокращении числа ядерных ракет. Стоя неподалеку от Бранденбургских ворот в тогда еще разделенном Берлине, призывал советского генсека: «Господин Горбачев, откройте эти ворота. Господин Горбачев, снесите эту стену». Когда в 1987 году прозвучал этот призыв, Рейгану поаплодировали, но мало кто поверил, что подобное может совсем скоро стать реальностью. Казалось, такое могло придти в голову только М.А. Булгакову или мессиру Воланду. Именно на этом историческом приеме Рональд Рейган произнес знаменательный тост, который определил дальнейшую судьбу этого легендарного дома: «Чтобы в этом прекрасном доме никогда не было недостатка гостей, дружеских обедов, оживленных бесед и веселого смеха!»

С тех пор в особняке постоянно проходят роскошные многолюдные приемы. Знаменательным был прием в честь 30-летия встречи советских и американских войск на реке Эльбе, когда сюда пришли сотни ветеранов. Но самый большой прием, который происходил в Спасо-Хаусе, был 4 июля 1976 г., в честь 200-летия образования Соединенных Штатов — тогда особняк принял ровно 3001 гостя.

Знаменитый особняк был и остается местом проведения знаменитых музыкальных вечеров, на которых выступают как молодые талантливые музыканты России и Америки, так и всемирно известные исполнители. Среди них скрипачи-виртуозы Владимир Спиваков и Эдуард Грач; пианист Николай Петров; альтист, дирижер Юрий Башмет и камерный оркестр «Солисты Москвы». Здесь выступали солисты Большого театра и «Новой оперы». Спасо-Хаус принимал известных российских музыкантов, исполняющих великолепные произведения классиков американского джаза Дюка Эллингтона и Джорджа Гершвина. Среди них были: лидер легендарной группы «Машина времени» Андрей Макаревич, пианист Даниил Крамер, известный джазовый музыкант Игорь Бутман, пианист Игорь Бриль, саксофонист Алексей Козлов и аккордеонист Владимир Данилин.

Иногда случались и кризисные ситуации. Например, посол Хартман очень сердил советское правительство тем, что постоянно приглашал советских «отказников» (советских граждан, которым было отказано в эмиграции в США или Израиль) на мероприятия в посольстве, например, на ежемесячный просмотр фильмов, который сотрудники посольства шутливо называли «Фестивалем отказников». Одним таким «отказником», не раз приходившим в Спасо-Хаус, был знаменитый советский композитор Владимир Фельцман, которого советское правительство занесло в черный список после его попытки эмигрировать в 1979 году. В феврале 1986 года посол Хартман попросил Фельцмана выступить в Спасо-Хаусе, однако незадолго до начала концерта композитор обнаружил, что несколько струн на рояле «Стейнвей» в концертном зале посольского особняка перерезаны. И хотя удалось устранить поломку к началу концерта, Хартман назвал такой вандализм «жестокостью по отношению к фортепьяно и музыканту».

По словам бывшего американского посла Стессела, Спасо-Хаус, напоминал ему картину Борисова-Мусатова «Призраки». Иногда по ночам ему слышались чьи-то шаги и приглушенные стоны, да и сам дом напоминал призрачный замок.

Картина «Призраки» была написана Борисовым-Мусатовым в 1903 году, в начале беспокойного и тревожного XX века. Самому художнику в это время было 33 года, как и молодому банкиру и наследнику несметного состояния промышленника Второва. На картине изображен тот час, когда растворяется в предчувствии света сумрак ночи.

И призраки людей, живших в этом месте ранее, сейчас исчезнут, рассеявшись, как клочья тумана. Осталась одна легкая бесплотная тень, прозрачный образ «мусатовской» девушки. Или убитой возлюбленной наследника второвских миллионов.

Картина напоминает о быстротечности жизни и призрачности счастья. Сам дом, как отражение в воде, словно подернут рябью, но он навсегда останется в памяти как дом, где царила самая прекрасная из ведьм — Маргарита.

Мадрид на московской земле

Московский дворик

ГОРОДСКАЯ УСАДЬБА А. Г. ЩЕПОЧКИНОЙ — Н А. ЛЬВОВА — РЕЗИДЕНЦИЯ ПОСЛА ИСПАНИИ

Спасопесковский переулок, № 8. 1-я пол. XIX века, перестроен в 1884, архитектор В.П. Гаврилов.

Старинный особняк, спрятавшийся за небольшим уютным сквериком по соседству со Спасо-Хаусом и Церковью Спаса Преображения на Песках, помнит всю историю Арбата. Существует легенда, что если в сумерках прикоснуться к стенам этого камерного дома и внимательно прислушаться к его душе, можно услышать, как он рассказывает историю своих бывших хозяев.

Дом был возведен в первой половине XIX века по заказу жены отставного поручика А. Г. Щепочкиной для сдачи в наем. В 1821 году дом снял Александр Иванович Тургенев, писатель и историк, брат известного декабриста. Особняк несколько раз перестраивался. Первоначально он был одноэтажным, со временем был надстроен второй этаж, затем деревянный дом «оброс» каменными пристройками. В нескольких залах от ампирного времени остались фрагменты лепного декора. В зависимости от вкусов заказчика изменялись и внутренние интерьеры. О неоклассицизме напоминают выполненные в античном духе порталы с изысканными барельефами, о модерне — уникальный потолок в кабинете, а также нарядная парадная лестница.

В 1821–1822 годах в главном доме усадьбы жил ближайший друг Пушкина князь Петр Андреевич Вяземский. Он один из первых понял и принял юного гения, о чем писал Жуковскому в 1818 году; «Стихи чертенка-племянника (Василия Львовича Пушкина) чудесно хороши. В дыму столетий! Это выражение — город. Я все отдал бы за него движимое и недвижимое. Какая бестия! Надо бы посадить его в желтый дом: не то этот бешеный сорванец нас всех заест как отцов наших». В свою очередь, Пушкин взял эпиграф к «Евгению Онегину» из стихотворения Вяземского «Первый снег»: «И жить торопится, и чувствовать спешит». Сохранилась часть их переписки — 74 письма Пушкина и 46 писем Вяземского. Петр Андреевич был приглашен на легендарный мальчишник в канун свадьбы поэта, а на самой свадьбе был посаженым отцом со стороны жениха.

Недалеко от нынешнего Пушкинского сквера жили в то или иное время и другие участники мальчишника: любимый Пушкиным Воиныч — П. В. Нащокин, поэт Н. М. Языков, А. С. Хомяков, Денис Давыдов и семья декабриста генерала М. Ф. Орлова. Известно, что в период пребывания Пушкина у Соболевского знаменитый московский портретист В. А. Тропинин написал его знаменитый портрет, который находился у князя М. А. Оболенского, проживавшего в доме № 14 по Арбату. Совсем рядом в Большом Николопесковском пер., 15 жила старшая дочь Пушкина Мария Гартунг, черты которой отразились в облике Анны Карениной.

В 1840—1880-х гг. в овеянном литературной славой особняке Щепочкиной жил страстный и восторженный почитатель А.С.Пушкина Н. А. Львов. С разрешением московских властей он в 1871 г. на свои средства напротив дома на Спасопесковской площади разбил небольшой уютный сквер, назвав его Общественным Пушкинским садом, в память частого пребывания великого поэта у своих друзей в близлежащих арбатских переулках. Сквер стал любимым местом прогулок старшего сына Пушкиных генерала Александра Александровича, особенно когда тот жил на углу переулков Дурновского и Трубниковского. В 1993-м в Пушкинском сквере был открыт памятник поэту.

Александр Пушкин, портрет работы О. А. Кипренского

М.А. Гартунг, старшая дочь А.С. Пушкина

Хозяин дома Н. А. Львов мог бы гордиться как своим зеленым детищем, так и своей родословной. Дед хозяина (по материнской линии) Николай Мордвинов был знаменитым адмиралом, морским министром, а главное — единственный из членов николаевского Верховного уголовного суда, не подписавший смертный приговор декабристам. Мордвинов мечтал об устройстве в России правления, подобного английскому, конечно, с поправками, продиктованными российскими условиями. В частных разговорах с друзьями он высказывался весьма радикально: «Надо начать с трона». Пушкин отметил, что Мордвинов «заключает в себе всю русскую оппозицию». Именно он в 1832 году подал свой голос за избрание Пушкина членом Российской академии.

Дед по отцовской линии Николай Александрович Львов — архитектор, музыкант, литератор был ярчайшей фигурой конца 18 века — «Золотого века российского просвещения». Он писал стихи и либретто для комических опер, занимался геологической разведкой и совершенствовал отопительную технику того времени. Он первым в России сконструировал отечественную бумагоделательную машину. Одним из первых в России стал переводить сонеты Петрарки. Нашел две старинные летописи и добился их издания, одна из них в его честь названа «Львовская летопись». И, конечно, строил, строил много — в Петербурге, Москве, на тверской земле, на Украине, в Прибалтике. Он выполнял личные заказы самодержцев, частные заказы богатых и влиятельных лиц (князя Безбородко, графа Воронцова, Строганова, Разумовского, княгини Дашковой), а также других, менее состоятельных заказчиков.

Портрет Н.А Львова. Д.Г.Левицкий, 1789

Портрет М.А Львовой. Д.Г.Левицкий

Николай Александрович был женат на Машеньке Дьяковой — родной сестре жены Гавриила Романовича Державина и был его лучшим другом. Именно Державин стоял у истоков славы Пушкина. Это он, прослушав чтение «Воспоминаний о Царском Селе», бросился целовать мальчика-лицеиста, по словам самого Пушкина, «и, в гроб сходя, благословил». В архиве Державина сохранился автограф стихотворения, поднесенный ему юным поэтом, в памятный день 8 января 1815 года. В старшую сестру Марии, Александрии, без памяти влюбился их третий приятель поэт Василий Капнист и вскоре стал ее женихом.

Из рода в род в семье Львовых передавался трогательный рассказ о любви Николая Львова и юной Машеньки, чей портрет написал друг семьи художник Дмитрий Левицкий. Граф Л.Ф. Сегюр, увидев этот портрет, не мог не выразить своего восхищения:

Как нежна ее улыбка, как прекрасны уста ее,

Ничто не сравнимо с обаянием ее грациозного облика.

Так скажут? Но есть ли в ней то, что в ней любят больше всего, —

Сердце стократ прекраснее, чем небесная лазурь ее глаз.

Ей дано больше очарования,

Чем это смогла передать кисть.

И в сердце ее больше добродетели,

Чем красоты в ее лице.

Граф Л.Ф. Сегюр. «К портрету М. Дьяковой кисти А.Т. Левицкого»

По семейным преданиям, в Машеньку влюбились сразу два приятеля, два поэта — Николай Львов и Иван Хменицер. Сердце очаровательной Машеньки принадлежало Николаю Львову. Знаменитым и известным он станет много позже, а пока… пока он был небогат и, на взгляд родителей Машеньки, «бесперспективен». Отец, обер-прокурор, запретил дочери даже думать о нищем юноше и подыскал ей более подходящую партию. Влюбленные были разлучены.

Василий Капнист не мог смотреть спокойно на страдания влюбленной пары. Накануне собственной свадьбы он решил помочь другу, рискуя навлечь на себя гнев будущего тестя: отправившись вместе со своей невестой и ее сестрой Машенькой на бал, свернул с дороги и подъехал к небольшой церкви, где их ждали взволнованный Львов и священник. Здесь влюбленные были обвенчаны, после чего молодой муж отправился домой, а Капнист повез сестер на бал…

Тайна свято соблюдалась всеми участниками этой необычной женитьбы: три года муж и жена прожили друг с другом врозь, и даже близкие друзья не знали ничего о браке. Николай боготворил жену, и она платила ему бесконечной любовью и преданностью. «Другая часть меня», — однажды написал Львов о Маше. Ей, только ей одной, он посвящал свои стихи:

Дух мой томный ободрился,

Сладка мне надежда льстит,

Та краса, кем я пленился,

Нежный жар со мной делит.

Уж я больше не желаю,

На брегу здесь обретаю

Я любви моей предмет,

И, любя, любим сердечно,

Вот что счастие конечно,

Счастья в свете больше нет.

Н.А.Львов

Знаменитый архитектор и литератор так и оставался непризнанным ее семейством, несмотря на бриллиантовый перстень, подаренный ему государыней Великой Екатериной. Лишь в 1783 году, после того как Львов был избран членом Российской академии, получил чин коллежского советника, родители Маши дали согласие на брак. Вторичное венчание по канонам православной церкви было недопустимо, и тогда Львов заранее нашел среди крепостных желающих соединить свои судьбы. Пару обвенчали, а после торжественные поздравления принимали сразу две четы.

Когда Николай Александрович заболел, Машенька взяла на себя все заботы по управлению имением, баловала своих воспитанниц — Лизаньку и Дашеньку (Наряженные хозяйкой в светские платья, они были запечатлены Боровиковским на портрете.) На руках Лизыньки после тяжелой болезни в 1803 г. и скончался великий зодчий. Машенька пережила мужа всего на 4 года. На ее смерть Г.Р. Державин написал своего рода эпитафию, стихотворение «Поминки» и приютил трех осиротевших детей Львовых в своем доме.

Лизанька и Дашенька. В.Л. Боровиковский, 1794

После Октябрьской революции особняк был отдан Центральному статистическому управлению СССР, долгое время здесь располагался журнал «Вестник статистики». Позже здание перешло ГлавУПДК, здесь тридцать лет размещались различные посольства.

В 1998 году было принято решение о передаче особняка под испанскую резиденцию, и началась серьезная научная реставрация. К началу работ от старого деревянного отштукатуренного особняка в стиле московского ампира остались лишь стены да разрушенные элементы внутреннего декора, поэтому декор парадных помещений пришлось воссоздавать практически заново. Так появились новые карнизы и лепнина плафонов, порталы, пилястры и классические, под мрамор, обрамления оконных проемов. В парадных сенях воздвигнуты дорические колонны, которых здесь никогда не было. Благодаря этому небольшое помещение приобрело внушительный и слегка помпезный вид.

Сегодня в знаменитом особняке, помнящем А.С. Пушкина, разместилась резиденция посла Испании. В вестибюле посольства можно увидеть типично испанские раритеты: например, настоящий фетиш для любителей старины — походное корабельное бюро (сундук XVI века для хранения бумаг и драгоценностей); пару старинных вееров, воскрешающих в памяти пылкую страсть и яркую чувственность обворожительной «мадриленьи». И тут же изящный журнальный столик, изготовленный в Толедо, но украшенный сюжетами из истории Москвы.

Испания как единое государство появилось на карте мира довольно поздно — в XVI веке. До этого на территории Пиренейского полуострова существовало несколько независимых друг от друга королевств. История их объединения отразилась на национальных символах страны — государственном флаге и гербе Испании.

Нынешний флаг Испании появился в 1785 г. как военное знамя. Карл III повелел создать новое знамя, чтобы отличить Испанию от других королевств, где правили Бурбоны. В качестве цветов флага были выбраны красный и желтый, восходящие своими корнями во времена Реконкисты — войны испанцев за освобождение страны от мавров (арабов) и ее объединение. Одна из легенд того времени повествует о короле Арагона Готфриде Беренгере, который после одной из победных битв провел по своему золотому щиту окровавленной рукой, оставив четыре красные полосы. Так появились геральдические «цвета Арагона».

На желтой средней полосе национального флага изображен герб Испании. Геральдический щит разделен на пять частей, в каждой из которых изображен герб одного из королевств, объединившихся в XV–XVI вв. в Испанское государство. В первой части изображен золотой замок в червленном поле — герб Кастилии. Во второй — пурпурный лев в серебряном поле, герб Леона. В третьей — герб Арагона, щит с красными и желтыми полосами. В четвертой — золотые цепи с изумрудом в середине, герб Наварры. В основании щита — гранат в серебряном поле, герб Гранадского эмирата.

В центральной части герба — небольшой щит с тремя золотыми лилиями в лазоревом поле, геральдическая эмблема династии Бурбонов, чей королевский дом правит страной в настоящее время. Щит герба увенчан золотой королевской короной — знак того, что Испания — королевство. По бокам щита изображены колонны, символизирующие Геркулесовы Столбы, считавшиеся концом света и напоминающие о двух крепостях по берегам Гибралтарского пролива. По одной из версий, всем известный знак доллара — это те самые Геркулесовы Столбы, обвитые лентой. Девиз на ленте «Plus Ultra» переводится как «Дальше и дальше» («Дальше предела») и символизирует продвижение величайшей когда-то империи на запад — за океан, к берегам безграничных и сказочно богатых владений Нового Света — Америки.

По прихоти судьбы, Испанское посольство, занимающее элегантное здание недалеко от Никитских ворот, также неразрывно связано с именем первого поэта России.

Первая невеста России

БЫВШАЯ УСАДЬБА ГОНЧАРОВЫХ — ПОСОЛЬСТВО ИСПАНИИ

Большая Никитская 50/8

Проклятье барона Липхарта

На Большой Никитской улице привлекает внимание большой нарядный дом, в котором размещается посольство Испании. Его местонахождение примечательно тем, что в XIX веке на этом месте находился скромный деревянный дом Гончаровых, где выросла Наталья Гончарова, будущая жена А.С.Пушкина. Дом этот, построенный Гончаровыми после пожара 1812 г., не сохранился, но остался рисунок А. Васнецова этого дома. Усадьба была большой и протянулась по Скарятинскому переулку до Малой Никитской улицы.

Этот дом сыграл большую роль в жизни поэта. Именно здесь, в апреле 1829 года он просил руки юной Натальи и позднее много раз навещал ее в 1830–1831 гг. Именно здесь 6 мая состоялась долгожданная помолвка. Именно из этого родительского дома Пушкин отправился в расположенную неподалеку церковь Большого Вознесения, чтобы обвенчаться со своей блистательной невестой.

Поэт впервые увидел шестнадцатилетнюю красавицу в декабре 1828 года на балу танцмейстера Иогеля в доме Кологривовых на Тверском бульваре (дом 22, не сохранился).

В белом воздушном платье, с золотым обручем на голове, Натали мгновенно поразила сердце поэта своей царственной красотой. Влюбленный Пушкин не сразу отважился появиться в доме Гончаровых. Ввел поэта в их гостиную старый знакомый Федор Иванович Толстой, скоро ставший его сватом.

Наталья Николаевна Гончарова

С этим историческим фактом связано немало легенд и слухов. Как известно, у Пушкина были сложные взаимоотношения с тещей. И ее можно было понять. На руках больной муж, неясно финансовое будущее семьи, три дочери-бесприданницы, а берут замуж не старших дочерей, как принято, а самую младшенькую, самую красивую. Поэт с бурным прошлым, ветреник и картежник, с сомнительной политической репутацией, не располагавший, к тому же, определенным материальным состоянием, не очень импонировал ей в качестве мужа дочери-красавицы. Она рассчитывала найти для дочери лучшую партию. Около двух лет тянулась мучительная для поэта история сватовства. Наконец, в начале апреля 1830 года согласие будущей тещи было получено.

Многие осуждали и до сих пор осуждают тещу Пушкина, обвиняя ее во всех смертных грехах, но, возможно, на непростые отношения с поэтом повлияла ее трагичная судьба. По семейным преданиям, красота женщин рода Загряжских — Гончаровых принесла им мало счастья из-за рокового проклятия барона Липхарта. Баронесса Ефросинья Ульрика фон Липхарт, бабушка Натальи Гончаровой, была выдана замуж за барона Морица фон Поссе и считалась самой блистательной дамой в Лифляндии. Брак оказался непрочным и недолгим, так как молодая баронесса увлеклась заезжим в Дерпт молодым блестящим гвардейцем Иваном Александровичем Загряжским, славившимся своими необузданными выходками…

Ульрика покинула мужа, бежала с молодым блестящим гусаром Загряжским, оставив маленькую дочь (Иоганну Вильгельмину) на руках престарелого отца. Это был страшный удар для «благородного барона», позор для всего рода Липхартов. Покинув навсегда Дерпт после рокового шага, новобрачная написала отцу, умоляя его о прощении, описывала всю силу их обоюдной любви и терзания, причиненные ей его непреклонным решением. Барон остался верен себе. Он даже не ответил, а через приближенного уведомил, что баронесса Липхардт умерла для него и всей его родни. По семейным преданиям, он проклял свою беспутную дочь и всех ее потомков.

По семейным преданиям, по дороге влюбленные обвенчались в скромной русской церкви. В 1785 году Иван Загряжский привез Ефросинию Ульрику, которая была в положении, в родовое имение Ярополец, где «молодых» встретила законная жена ветреного повесы. Почти вдвое старше обманутой женщины, она окружила ее материнской лаской. Благодаря ее нежному уходу Ульрика могла выдержать тяжелую болезнь, вызванную роковым ударом, и через несколько месяцев по приезде на ее же руках родить дочь, названную Натальей. Это была Наталья Ивановна Загряжская, мать Натальи Николаевны Пушкиной.

Отец первой невесты России — Николай Гончаров

Наталья Ивановна получила хорошее образование, а благодаря красоте своей даже стала фрейлиной императрицы Елизаветы Алексеевны. При дворе она познакомилась с Николаем Афанасьевичем Гончаровым — сыном владельца полотняных парусиновых заводов под Калугой. В 1807 г. Наталья Ивановна выходит за него замуж. На венчании присутствовала вся императорская фамилия.

Николай Гончаров имел блестящее образование, занимал важные посты государственной службы. Но неудачное падение Гончарова с лошади и его помешательство перечеркнуло идиллию и пагубно сказалось на жизни семьи. Характер у Натальи Ивановны начал портиться. Мать, и так не отличавшаяся мягким нравом, после несчастья с мужем стала истеричной и даже жестокой к детям. Сестры Гончаровы боялись матери и не решались вымолвить слова в ее присутствии, она же могла запросто отхлестать дочерей по щекам. Но, несмотря на все свои недостатки, детей Наталия Ивановна любила. Сыновей определила в военную службу, девочкам дала прекрасное образование. Они хорошо сидели в седле, танцевали и играли не только на фортепьяно — могли разыграть и шахматную партию. Особенно в шахматной игре блистала младшая, Наташа.

Религиозность Наталии Ивановны приняла с годами суровый и фанатический оттенок. Все свободное время она проводила на своей половине, окруженная монахинями и странницами. По свидетельству современников, она была довольно умна и начитанна, но имела дурные и грубые манеры и «некоторую пошлость в правилах…». В Москве она жила почти бедно, и когда Пушкин приходил в ее дом женихом, она всегда старалась выпроводить его до обеда или до завтрака. Ее дочери приезжали на балы в залатанных башмаках и старых перчатках. По свидетельству княгини Долгорукой, на одном из балов она одолжила Наталье Николаевне свои новые башмачки, потому что ей приходилось танцевать с самим Пушкиным…

Удивительно, но после того как было получено долгожданное согласие на брак, Пушкин был печален и удручен. Извещая Вяземских о своей свадьбе с Натальей Николаевной, поэт признается, что сердце его остается несчастливым. За месяц до свадьбы он познакомил П. А. Плетнева со своими планами: «Полгода поживу в Москве, летом приеду к вам. Я не люблю московской жизни. Здесь живи не как хочешь — как тетки хотят. Теща моя та же тетка. То ли дело в Петербурге! Заживу себе мещанином припеваючи, независимо и не думая о том, что скажет Марья Алексеевна…»

Дарья Фикельмен, которую за дар предсказательницы прозвали Сивиллой Флорентийской, сразу ощутила в невесте причину будущего несчастья для поэта. «Страдальческое выражение ее лба заставляет меня трепетать за ее будущность», — писала она князю Вяземскому.

Мистический Пушкин

18 февраля 1831 года, в Москве, в притворе недостроенного храма Большого Вознесения был совершен обряд венчания первого поэта России и первой красавицы Москвы. Перед свадьбой Пушкин, крайне стесненный в деньгах, не стал шить нового фрака и женился во фраке своего ближайшего друга Павла Нащокина. По некоторым свидетельствам, именно в нем поэт и был похоронен.

Само венчание тоже наделало много шуму. Согласно молве, во время венчания из рук поэта выскользнуло обручальное кольцо и покатилось. Пушкин смертельно побледнел, а друзья зашептались. Через несколько минут упал крест с аналоя. Руки у поэта задрожали, у него потухла венчальная свеча. Поэт был в смятении от «знаков судьбы», изменился в лице и сказал: «Все дурные предзнаменования». Из храма молодые отправились на Арбат — в первую московскую квартиру Пушкина, где их ждали друзья с иконами и поздравлениями.

Карты А. Ленорман

Здесь, в церкви Большого Вознесения начался крестный путь Пушкина. Возможно поэтому, он сделал местом действия своего «Гробовщика» именно Москву. Действие происходит на Никитской, невдалеке от роковой церкви. По свидетельству друзей, Пушкин был очень суеверным, постоянно стремился узнать свое будущее, пытаясь приоткрыть завесу грядущего. Зимой 1818 г. в Санкт-Петербург приехала известная гадалка, немка Александра Кирхгоф. К ней-то и отправились прояснить свое будущее друзья-приятели: Пушкин, братья Всеволожские и Павел Мансуров. Друг поэта Соболевский писал: «Предсказание было о том, во-первых, что он скоро получит деньги; во-вторых, что ему будет сделано неожиданное предложение; в-третьих, что он прославится и будет кумиром соотечественников; что он дважды подвергнется ссылке; наконец, что он проживет долго, если на 37-м году возраста не случится с ним никакой беды от белой лошади, или от белой головы, или белого человека… которых и должен он опасаться».

Первое предсказание сбылось в тот же вечер; Пушкин, возвратившись домой, нашел письмо от лицейского товарища, который извещал его о высылке карточного долга, забытого Пушкиным. Спустя несколько дней, в театре, его подозвал к себе А. Ф. Орлов и стал отговаривать его от поступления в гусары, предлагая служить в конной гвардии. Вскоре после этого Пушкин был отправлен в ссылку на юг, а оттуда, через четыре года, в Псковскую деревню.

В 1828 году Пушкин делает предложение Екатерине Ушаковой, и она дает согласие выйти за него замуж. Перед свадьбой Пушкин идет к известной московской гадалке и, приехав к Ушаковым, сообщает, что она предсказала ему «смерть от своей жены». Сказал вроде бы в шутку, однако невеста посмотрела на это совершенно иначе и отказала поэту, чтобы не быть причиной смерти любимого.

Верил Пушкин и в так называемую, «мистику чисел». И, по воспоминаниям современников, особенно опасался числа «6». И действительно — шестерками были отмечены все жизненные вехи поэта. До самой смерти. В предсказанную гадалкой ссылку Пушкин отправился 6 мая 1820 года. На 6 мая 1830 года приходится и помолвка поэта с Натальей Гончаровой; 6 лет он проводит в изгнании и 6 лет был женат. Более того, свадьба состоялась 18.02.1831 г. И здесь сумма цифр по законам нумерологии равняется 6. Если учесть, что Наталья Гончарова выходила замуж в 18 лет (а это 6+6+6 — три шестерки — «число конца»), венчание было 18 февраля (опять три шестерки). Пушкину были даны пророчества в 1818 году (это уже дважды «число зверя») когда ему было 18 лет. В предсмертной агонии он провел 36 (6 шестерок) часов.

Подобное изобилие одной и той же цифры поневоле наводит на размышление. Случайно оно здесь или это некое предупреждение? Исследователи считают, что силой своей веры в неотвратимость судьбы и мощью своего воображения поэт формировал на тонких уровнях энергетические клише (астральные образы) предсказанных событий.

В «Каменном госте», «Выстреле», «Пиковой даме» Пушкин предчувствовал, каким станет его конец. И невольно способствовал его приближению в указанные гадалкой сроки. «Тройка, семерка, туз» — 37-й год, январь месяц (туз в картах — 1). Энергетическое клише сработало точно. Все, кто был рядом с Пушкиным в трагические январские дни 1837 г., свидетельствуют, что в этот день он поставил «на карту» все, нарочито бросая вызов судьбе. Поэт не взял с собой на дуэль и кольцо, которое подарил ему Нащокин в качестве талисмана, предохраняющего от насильственной смерти, сознательно обрекая себя на неудачу.

Любители нумерологии вычислили еще одну мистическую цифру в жизни Пушкина. Ею стала семерка. Последняя дуэль поэта была 7-й по счету, состоялась 27 января 1837 года в 17 часов. Пушкину было 37 лет. Предсказание сбылось в точности. Его убийца был блондином, служил в элитном корпусе кавалергардов, парадная форма которых, была белого цвета. Лошади в полку были только белые.

Современники Пушкина вспоминали, как поэт не раз с мистическим трепетом рассказывал им историю о встрече с таинственным незнакомцем-призраком. Однажды Пушкин беседовал с графом Сергеем Ланским, причем оба подвергали религию самым колким насмешкам. Вдруг к ним в комнату вошел молодой человек, которого Пушкин принял за знакомого Ланского, а Ланской — за знакомого Пушкина. Присоединившись к разговору, он мгновенно обезоружил их своими доводами и доказал им истинность веры в Бога. После того, как гость ушел, выяснилось, что ни тот, ни другой незнакомца не знает. Позвали прислугу, но те заявили, что никто в комнату не входил и не выходил.

Мистические случаи из жизни семьи Пушкиных в свое время были изложены сыном родной сестры А.С.Пушкина Ольги, Львом Николаевичем Павлищевым. Вспомним некоторые загадочные события, участниками которых стали члены знаменитого семейства.

В 1800 году, мать поэта Надежда Осиповна прогуливаясь с мужем по Тверскому бульвару, увидела шедшую рядом женщину, одетую в белый балахон. Фигура эта не шла, а как бы скользила на коньках. Странная попутчица, заглянув ей в лицо, и неожиданно исчезла. Отец поэта уверял, что рядом с ними никого не было. Через 6 лет женщина в белом появилась снова, но уже в деревне, в комнате Надежды Осиповны. Мать поэта увидела перед собой ту самую фигуру, вскрикнула и упала на диван. Странное существо приблизилось к ней, наклонилось, посмотрело в лицо и затем, скользя по полу, исчезло. Надежда Осиповна начала кричать, звать на помощь. Сбежалась прислуга, но все попытки отыскать непрошеную гостью остались напрасными. Прошло еще 6 лет. И вновь — таинственная гостья. Она приблизилась к столу и устремила в матушку поэта безжизненный взгляд, проскользнула через комнату и исчезла в стене. Спустя год или два после этого случая Надежда Осиповна увидела во сне похороны. И вдруг раздался голос свыше: «Смотрите, хоронят «белую женщину» вашего семейства. Больше ее не увидите». Так и вышло. Больше никто и никогда не видел таинственную даму.

Таинственный случай произошел с отцом и дядюшкой поэта. Оба они, будучи детьми, увидали вечером в одной и той же комнате в один и тот же час бабку их Чичерину на девятый день по ее кончине. Она вошла к ним в детскую, благословила и исчезла. Оба мальчика побледнели, но, испугавшись, что брат посчитает его трусом, не сказали друг другу об этом ни слова. Спустя 15 лет Василий и Сергей пировали с друзьями и по очереди рассказывали мистические истории. Дошла очередь до Сергея Львовича, и он поведал о своем детском видении. Тогда Василий в возбуждении вскочил с места: «Серж! Ты тоже видел ее? Значит, мы в одну и ту же минуту видели одно и то же?»

Василий Львович Пушкин

В 1826 году брат А.С. Пушкина Лев Сергеевич решил поступить в военную службу, не извещая о своем намерении родителей. Приготовившись к отъезду, он вдруг задался вопросом: а хорошо ли делает, уезжая на службу без родительского благословения? И тут Лев Сергеевич увидел скончавшуюся семь лет назад свою бабушку. Она подошла к нему, благословила крестным знамением и мгновенно исчезла. Впоследствии племянник поэта рассказывал: «Во всех отчаянных сражениях с персиянами и поляками я среди адского огня не получил даже контузии, пули отскакивали от меня, как от заколдованного».

В 1874 году на месте усадьбы Гончаровых вырос нарядный жилой доходный дом. В нем в 1903–1933 годах, до переезда в более респектабельный «мхатовский дом», жил критик, драматург, режиссер, один из основателей Московского Художественного театра (МХТ) Владимир Иванович Немирович-Данченко.

«Я не знаю другого тонкого психолога, так проникновенно смотрящего в корень человеческого существа, — говорила о нем О. Л. Книппер-Чехова. — Владимир Иванович не был актером, но он умел так взволновать актера, так заразить его, так раскрыть перед ним одной какой-то черточкой образ, что все становилось близким и ясным.

Показывал он замечательно. Сам — маленький, неказистый, а войдет на сцену, и ничего не делает, именно ничего не делает: не меняет голоса, не придает лицу каких-нибудь особенных характерных черт, а сущность образа, его душа — раскрыты».

В мае 1926 года Немирович-Данченко принял предложение американской кинофирмы, и вместе с женой приехал в Голливуд, где их поселили на виллу — с кипарисами, пальмами, террасами, гаражом. Режиссер встречался с голливудскими знаменитостями, сочинял сценарии и готовился к съемкам. Однако ни один из написанных им киносценариев не был запущен. Владимир Иванович не раз с горечью отмечал, что здесь «царь жизни — доллар», «Америка выжимает все соки. В январе 1928 года он вернулся в Москву со словами: «Творить можно только в России, продавать надо в Америке, а отдыхать в Европе»…

Улица послов и аристократов

Посольский квартал

ПОСОЛЬСТВА ТУРЦИИ — МЬЯНМЫ — МАРОККО — БРАЗИЛИИ — ЕГИПТА — ЛАОСА — ПЕРУ — ТАДЖИКИСТАНА

Большая Никитская прекрасно известна меломанам и театралам Москвы, ведь именно на ней расположены консерватория, Театр им. Маяковского, «Геликон-Опера», «Театр у Никитских ворот». Впрочем, в не меньшей степени эта старинная улица столицы притягивает любителей истории и архитектуры, ведь на Большой Никитской уцелели практически все дореволюционные постройки.

В XVII–XVIII веках Большую Никитскую облюбовали Меньшиковы, Орловы, Дашковы, Брюсы, Стрешневы, и она стала одной из самых аристократических улиц Москвы. В конце XIX века на ней стали возводить роскошные дома, соревнуясь друг с другом в удали и роскоши, разбогатевшие московские купцы. Новым людям» нужно было войти в среду видных московских граждан, занять в ней заметное место, поэтому их постройки разительно отличались от всех предыдущих. Они только начинали строиться, а об их дворцах и усадьбах уже «говорил весь город».

Их особняки, как правило, имеют богатую и знаменательную историю. Одни связаны с выдающимися людьми, прославившими Россию, другие прославлены волнующими любовными историями, третьи просто — удивительно красивы. Владельцы новых роскошных особняков, огорченные отсутствием у их новых домов богатого прошлого, придумывали своему жилищу свою романтическую легенду. Многие роскошные купеческие особняки сегодня заняли посольства и различные дипломатические представительства, — получился своего рода «посольский квартал».

Особняк НА Симонова, ныне посольство Мьянмы

Среди Большой и Малой Никитских, в замечательных московских особняках обитают ныне посольства: Союза Мьянма, Турции, Нигерии, Испании, Марокко, Бразилии, Египта, (Б. Никитская, д. 41, 43, 48, 50, 51, 54, 56), в Гранатном переулке — посольства ЮАР (д. 1, стр. 9), Таджикистана (д. 13), на Спиридоновке, в доме доктора А.Ф. Беляева (д. 11) — резиденция посла Перу, в собственном доме архитектора Бойцова (д. 14) — генеральное консульство Греции. Посольство Лаоса расположилось на М. Никитская, 18, в особняке Михельсона, владельца того завода, где по распространенному советской пропагандой мнению, эсерка Каплан ранила Ленина. Соседний голубой особняк (д.28), печально известный по прежнему жильцу — Лаврентию Берия, отдан посольству Туниса.

Итак, обо всем по порядку.

В двухэтажном эклектичном особняке Симонова (д. 41), перестроенном в 1876 году архитектором А. С. Каминским, располагается посольство Мьянмы.

Резиденция посла Египта

Резиденция посла Египта расположилась в особняке Якова Андреевича Река (№ 56) — основателя одной из крупнейших домостроительных фирм начала прошлого века. Постройка, выполненная в 1903 году архитектором Г.А. Гельрихом в стиле декоративного модерна, украшена изысканным растительным декором: букетами цветов, листьями, лентами, драпировками и.т.д. Больше всего декоративных элементов можно найти на верхней части левого эркера, как бы покрытого серебристой чешуей. Особое внимание привлекают маски Адама и Евы, оформленные цветами и стеблями фантастических растений, символизирующих утраченный ими Рай.

Над посольской резиденцией пышно развевается государственный флаг Арабской Республики Египет с орлом Саладдина (Салах ад-Дина) в центре. Флаг Египта представляет собой полотнище с горизонтально размещенными полосами красного, белого и черного цветов. Красный цвет — это символ борьбы с колониальным режимом. Белый цвет, символ бескровной революции 1952 года, положившей конец египетскому монархическому строю. Черный цвет — символ конца угнетения населения Египта монархическим строем и британским колониализмом.

На гербе Египта также изображен черный орел Саладдина, являющийся государственным символом страны. Он содержит надпись, на которой на арабском языке написано: Арабская Республика Египет. На месте сердца орла находится щит с цветами флага Египта в вертикальной конфигурации. Орел в качестве символа Салах ад-Дина является предметом споров для археологов. Символ орла был найден на стене цитадели Каира, построенной Салах ад-Дином, и возможно был его личным символом. Этот орел был впоследствии принят в качестве символа арабских националистов в Ираке, Палестине и Йемене (ранее в Ливии).

Посольство Марокко

Герб Марокко

Посольству Марокко достался уникальный особняк с граненым барочным куполом, радикально перестроенный в 1860 году архитектором Никитиным для генерала Н.И. Позднякова (№ 51). Забавны женские гермы, фланкирующие три центральных окна второго этажа, обращенные лицами не к улице, как было принято, а друг к другу. Дом привлекает внимание своим граненым барочным куполом, расположенным над входом в здание со стороны улицы.

Самым известным из рода Поздняковых был генерал-майор П. А. Поздняков, которого в свое время знала вся Москва как страстного театрала и выдумщика. Он жил по соседству на той же улице в доме № 26/2. Не меньше генерал-майор ценил балы и маскарады, устраивавшиеся в доме едва ли не каждую неделю. В эти вечера в особой комнатке сидел садовник Позднякова и искусно подражал соловьиному пению. Генерал Поздняков вообще прослыл большим чудаком: во время спектаклей он любил разгуливать по дому в костюме перса или китайца. Однажды, узнав о готовящемся визите в Москву восточного посла, Поздняков решил устроить в своем доме бал в его честь, но до самого торжества не дожил: сердце не выдержало нагрузки постоянных увеселений. Этот случай быстро стал известен всей Москве: когда приглашенный посол приехал в дом, дворецкий от имени Позднякова извинился, что по случаю его смерти бал отменяется.

На гербе государства Марокко изображена зеленая пентаграмма на красном фоне перед горным массивом и восходом солнца. Королевская корона находится на вершине. Два льва, символизирующие власть и могущество, поддерживают геральдический щит. Внизу на ленте — арабская надпись: . (Если вы помогаете Богу, Он поможет вам).

Особняк Лопатиной (№ 54), построенный в древнерусском стиле, с цветными изразцами, не потерявшими сочных красок и сегодня, занимает посольство Бразилии. Праздничный, яркий, двухэтажный особняк с третьим мансардным этажом с «кокошниками» на окнах и фасадом был построен в 1876 г. высоко ценимым среди московской элиты архитектором Александром Степановичем Каминским, родственником коллекционеров Третьяковых, принявшим активное участие в судьбе молодого Шехтеля. Среди других известных зданий Каминского, сохранившихся до наших дней, — резиденция Сергея Третьякова на Гоголевском бульваре, в которой теперь находится Российский фонд культуры, и фасад дома княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой. В нем сейчас расположен известный театр «Геликон-опера».

Модный московский зодчий построил этот роскошный дом для богатой знатной дамы, супруги почетного гражданина Москвы, Анны Васильевны Лопатиной, поставлявшей в московские рестораны мидии и устрицы. По рассказам современников, купчиха на своем участке задумала построить комплекс домов: помещения для холодильников, склады, контору, собственный дом, доходный дом, и маленький садик. Архитектор уговорил хозяйку не застраивать территорию разными домами, а воплотить все в одном.

Посольство Бразилии

Первоначально здание имело только два этажа. Третий был приделан позже, но в строгом соответствии с оригинальным стилем и структурой здания. Окна третьего этажа объединены декоративным мотивом, напоминающим старинный русский «кокошник». Особняк интересен своей особенной отделкой изразцами, которые по восстановленным старинным рецептам были изготовлены в мастерской СИ. Масленникова. Четырехскатная кровля с декоративным металлическим гребнем и флюгером акцентирует здание в силуэте улицы.

Так появился уникальный купеческий особняк, с мощными подвалами, где Лопатина хранила ткани, рядом были холодильники для морепродуктов. В первом этаже размещалась контора, во втором этаже была собственная квартира хозяйки, третий верхний этаж сдавался в наем. Справа от особняка имелся небольшой, но очень вместительный садик. В нем даже были прудик и маленькие домики для водоплавающих птиц — менаржереи. Сейчас садик существует у посольства, но там кроме нескольких лип ничего не осталось.

Украшенный изразцами фасад, декор окон и узорчатая кованая ограда — детали, которые дошли до нашего времени в первозданном виде. Интерьер дома не сохранился — к началу прошлого века особняк перестал быть личной резиденцией, был поделен на квартиры и сдавался внаем частями. А в 1925 году в нем устроили общежитие для большевиков-ветеранов. Дипломатическая миссия Бразилии занимает дом с 1963 года.

По словам сотрудников посольства, дух этого дома, так или иначе, влияет на всех его хозяев, и им приходится ему соответствовать. За то время, что здесь находится посольство Бразилии, в нем подобралась неплохая коллекция русской антикварной мебели, живописи и посуды. Исключение составила малая гостиная, полностью оформленная в бразильском духе: колониальной мебелью, предметами индейского быта, литографиями, картинами, национальной посудой и священными атрибутами.

Национальный герб Бразилии состоит из центральной эмблемы, обрамленной ветвями кофейного дерева с левой стороны и табака с правой (это важные сельскохозяйственные культуры Бразилии). В голубом круге в центре изображено созвездие Южный Крест. Звезды возле него означают 26 штатов Бразилии. Голубая лента содержит полное официальное название государства — Федеративная Республика Бразилия и дату его основания — 15 ноября 1889 года.

Двухэтажный особняк В.А. Балина, построенный архитектором Н.Г. Зелениным в 1900 г. и стилизованный в стиле позднего Ренессанса (№ 43), привлекает внимание своим ярким, эклектичным решением. Особняк знаменит своей волнующей историей с легким романтическим «флером». Легенда почти точно иллюстрирует роман Достоевского «Идиот»: богатый купец выстроил этот изысканный особняк в качестве подарка своей возлюбленной. Но дом капризной кокетке не приглянулся. Расстроенный купец, естественно, обиделся. И убил неблагодарную. Но потом опомнился, пожалел о содеянном и… застрелился сам.

В будуаре романтического особняка над дверями изображены две барельефные головки, обращенные лицом друг к другу. Уже более ста лет злодей и жертва вполне мирно поглядывают на гостей, решивших отдохнуть в золоченых креслах. В этой сравнительно небольшой комнате много позолоты, которая особенно выигрышно смотрится в сочетании с белым цветом. Потолок с изображением гирлянд и раковин утопает в золотых листьях. Позолоченная резьба по дереву покрывает и порталы дверей, и оправы зеркал. Так любила отделывать свои покои Мария Антуанетта. Чудесные резные двери ведут из приемной в столовую, выполненную в стиле эпохи Тюдоров, и нарядный кабинет.

Резиденция посла Турции

С 1925 года в особняке расположена резиденция посла Турции. Именно здесь, в интерьерах, неизменно приводящих в неописуемый восторг всех гостей, проходят изысканные посольские обеды и приемы. А мифические владельцы этого особняка вот уже сто лет наблюдают за происходящими в доме переменами из малой «золотой» гостиной.

Интересно, что у Турецкой Республики отсутствует официально утвержденный государственный герб. Вместо герба многими государственными учреждениями Турции используется полуофициальная эмблема — красный овал, в котором изображен полумесяц (символ ислама) и звезда, аналогичные изображенным на государственном флаге Турции, и расположенное по верхней кромке овала официальное название страны на турецком языке.

Уютный нарядный особняк, выстроенный в соседнем Гранатном переулке № 13 для директора Московского торгово-строительного общества Я.А. Рекка в 1900 г. (архитектор, предположительно, СВ. Шервуд) занимает посольство Таджикистана. До его строительства здесь находился небольшой деревянный дом, в котором в конце 1869 г. остановился композитор А.П. Бородин у тетушки его жены Е.С. Ступишиной. В тот приезд композитор написал один из лучших своих романсов

Посольство Таджикистана

Посольство Лаоса

«Море» и начал работу над оперой «Князь Игорь» и Второй симфонией, которую Стасов назвал «Богатырской». В 1895–1900 гг. тут жил выдающийся режиссер В.И. Немирович-Данченко, и по одной из версий, он именно отсюда уехал на знаменательную встречу в ресторане «Славянский базар», которая положила начало Художественному театру. В 1918 г. в особняке находился Высший военный совет народного комиссариата по военным делам, потом управление по командному составу Всероссийского главного штаба, а в 1920-х гг. — общежитие Красного Интернационала профессиональных союзов.

Великий человек с холодным сердцем

ДОМ П. С. БОЙЦОВА — ГЕНЕРАЛЬНОЕ КОНСУЛЬСТВО ГРЕЦИИ

Спиридоновка, 14. Архитектор П.С. Бойцов, 1901–1903 гг.

На Спиридоновке в доме № 14 находится генеральное консульство Греции.

До революции это был собственный четырехэтажный доходный дом архитектора Петра Бойцова, им же и построенный в 1901–1903 гг. Доходные дома специально строились для сдачи квартир и комнат внаем во временное пользование. Обычно это было четырех-, пятиэтажное здание. Первый этаж нежилой. Квартиры второго этажа были самые дорогие, там располагались очень богатые семьи. А на последних этажах жили мелкие чиновники. Помните, как Хлестаков говорит в Ревизоре: «Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж — скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель…» Кстати, в их квартиры вела лестница через черный вход, а не через парадный.

Фасадная стена нарядного здания облицована крупной уникальной керамической плиткой неоднородного цвета — от светлой охры к сиреневому, нигде более в Москве не встречающейся. Интересно увенчан аттик, над центром которого помещена массивная скульптурная группа — разъяренный лев, побеждающий дракона. По сакральной символике лев, борющийся с драконом, обозначает борьбу добра со злом.

Образ дракона имеет двойственный характер: с одной стороны, он трактуется как оберег-охранитель, а с другой — как враждебное человеку демоническое существо, воплощающее темные, злые силы. Лев, напротив, — царь зверей, символ храбрости, стойкости, силы и величия. Лев является светоносным символом огня и солнца. Не случайно в Египте, где его шкура была атрибутом солнца, фараона обычно изображали в виде льва. Поскольку в античные и Средние века верили, что лев спит с открытыми глазами, он стал символизировать бдительность и превратился в идеального стража. Лев выступает также и как «страж порога», встречающий каждого, желающего постигнуть сверхчувственный мир.

Во флигеле во дворе Бойцовского дома в 1901 году вскоре после свадьбы снимали квартиру А.П. Чехов вместе со своей женой О.Л. Книппер. По воспоминаниям жены Бунина Веры Николаевны, квартира была уютная, Чехову она нравилась, но дамы находили, что она тесна.

По воспоминаниям современников, романов Антон Павлович пережил немыслимо много, и каждый раз не он был инициатором, и каждый раз ему скоро становилось скучно, и каждый раз, не успев очароваться, он горько разочаровывался. Женщины были от него без ума. Брали его приступом. Соблазняли. Интриговали. Пускали под откос собственную жизнь. Устраивали беспощадную охоту. Но никакие бури, бушующие в женских сердцах, в его собственном сердце отклика почти не находили. «Мое сердце всегда молчит», — не раз признавался Чехов.

И все же время от времени он подумывал о женитьбе, но выдвигая непременное условие, сформулированное в письме к одному приятелю: «Если вы хотите, женюсь, но все должно быть, как было до этого. То есть она должна жить в Москве, а я в деревне. Я буду к ней ездить. Счастья же, которое продолжается каждый день от утра до утра, я не выдержу … Дайте мне такую жену, которая, как луна, будет являться на моем небе не каждый день».

Старожилы МХАТа вспоминают, как однажды на какой-то артистической вечеринке две «примы» МХТ Андреева и Книппер затеяли шутливые фанты: разыгрывалось, кто из знаменитых литераторов кому из актрис достанется. Поразительно, но Андреева вытянула бумажку с именем Горького (через несколько лет Мария Федоровна стала его гражданской женой), а Книппер — Чехова! Вскоре Чехов и Книппер познакомились (он специально приехал из Ялты, чтобы посмотреть репетицию «Чайки») и тайно обвенчались.

Весной 1901 года Чехов сказал Бунину: «Знаете, я женюсь. На Ольге Книппер». «И сразу стал шутить, что лучше жениться на немке, чем на русской, она аккуратнее, и ребенок не будет по дому ползать и бить в медный таз ложкой…» — вспоминает Иван Алексеевич.

Свадьба была тайной — это было условие Чехова: «Ужасно почему-то боюсь венчания и поздравлений, и шампанского, которое нужно держать в руке и при этом неопределенно улыбаться». И даже родному брату, случайно встреченному на улице за час до женитьбы, Антон Павлович ничего не сказал, а сестре постфактум написал: «Я женился. Сей мой поступок нисколько не изменит моей жизни…»

В своей книге «Жизнь Бунина» В.Н. Муромцева-Бунина вспоминает: «… Он (Иван Алексеевич) всегда утверждал, что для Чехова брак был смертельной опасностью, «хуже Сахалина»… Понимал и драму Марьи Павловны. Как ни верти, а хозяйкой станет Ольга Леонардовна, особенно, если она бросит театр. А если не бросит, то какое одиночество и какую тоску будет чувствовать он, когда она будет жить в Москве, а он — в Ялте, где у него очень мало близких и друзей. Но, понятно, Иван Алексеевич ему ничего не сказал, а Чехов стал шутить, что немки тщательней умываются, любят порядок и детей лучше воспитывают…

Вероятно, сам Антон Павлович понимал все не хуже Ивана Алексеевича, но, судя по письмам Книппер, она настаивала на браке. Чехов был увлечен ею, соединяло их и то, что она играла в его пьесах, она как бы являлась связью его с Художественным театром, который хотя и боготворил его, но все же пьесы его понимал не по-чеховски, а по-своему, что всегда раздражало автора».

Бунин часто захаживал к Чехову. Однажды приятелей захватила приятная беседа, и они засиделись далеко заполночь. Но тут домой вернулась нарядная, оживленная Ольга Леонардовна («пахнущая вином и духами», — запишет Бунин в воспоминаниях). На часах — начало пятого утра. Видно, опять после спектакля ездили с Москвиным и Качаловым (последний, говорили, страстно влюблен в нее) слушать цыган к «Яру».

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова

— Ну что же ты не спишь, дуся?.. — обратилась она к мужу. — Тебе вредно. А вы тут еще, Букишончик? — это уже Бунину. — Ну конечно, он с вами не скучал!

Веселье прошло мгновенно и бесследно. «Мне пора», — сказал Бунин, холодно поклонился Ольге Леонардовне и вышел вон.

По воспоминаниям очевидцев, Иван Алексеевич крепко не любил эту женщину. Да и никто в Чеховском окружении ее не любил: ни родственники, ни друзья, ни коллеги, ни читатели. Ее бьющее через край жизнелюбие по контрасту с болезненностью Антона Павловича находили отталкивающим. Безнравственным считали то, что Книппер бросила мужа одного в Ялте и продолжала жить в Москве, предпочтя благородной роли сиделки куда более приятную — любимицы публики и театральной примы.

Поговаривали и о том, что она специально окрутила Чехова, чтобы все его пьесы доставались ее возлюбленному — режиссеру Немировичу-Данченко, и репертуар Московского художественного театра вовремя пополнялся. Мол, ей наплевать, что Антон Павлович плох и не может уже писать больше, чем по 6–7 строк в день — знай, бомбардирует его письмами: «Ты сел за «Вишневый сад? Так нельзя, дусик, милый, киснуть и квасить пьесу». А уж когда Чехов умер в Баденвейлере, и жена привезла его тело на родину в вагоне-холодильнике, на Книппер обрушился поток оскорблений: мол, только она могла везти тело великого писателя вместе с устрицами!

Разумеется, никаких устриц в том траурном поезде не было, хотя, действительно, и устрицы, и рыба, и много чего еще перевозилось по Европе именно в таких вагонах-холодильниках. Но сам факт перевозки вызвал немыслимые слухи и осуждения. После смерти мужа Ольга Леонардовна исчезла из театра на несколько месяцев, жила затворницей, писала письма своему мертвому мужу… А потом ее жизнелюбивая натура стала понемногу брать свое.

Свой последний страстный роман вдова великого писателя пережила в шестидесятилетнем возрасте. Причем ее возлюбленный был младше ее на … 30 лет! Литератор Николай Дмитриевич Волков был известен как автор театральных инсценировок. Однажды он бесследно исчез из Москвы, тайно поселившись в Гурзуфе, на той самой маленькой даче, которую завещал своей жене Чехов. К несчастью, тайное скоро стало явным. И жена Николая Дмитриевича, эстрадная певица Казароза, от ревности и тоски покончила жизнь самоубийством.

По воспоминаниям современников, однажды Чехов задумал написать толстенный роман под названием «О любви». Долгие месяцы Антон Павлович писал, потом что-то вычеркивал, сокращал. В итоге от романа осталась единственная фраза: «Он и она полюбили друг друга, женились и были несчастливы».

Судьба хозяев особняка по соседству (М. Никитская, 13) лишний раз подтверждает эту знаменитую чеховскую фразу.

И на солнце бывают пятна

ОСОБНЯК А.В. СУВОРОВА — ПОСОЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ НИГЕРИИ

Малая Никитская ул, д. 13/42.

техник архитектуры А.В.Красильников, инженер-архитектор В.Г. Залесский. XVIII–XX вв.

Каждый старинный дом в центре Москвы по-своему уникален: он и частичка российской истории, он и свидетель человеческих судеб, порою традиционных, порою замечательно ярких. Дом между Большой и Малой Никитскими улицами особенный: он овеян славой имени А.В.Суворова и отчасти связан с судьбой А.С.Пушкина. Глядя на изысканный особняк, в котором вольготно расположилось посольство Нигерии, трудно связать его со спартанской натурой А.В. Суворова, но архивы неопровержимо доказывают: правая от Большой Никитской улицы двухэтажная часть дома и есть жилище генералиссимуса и его семьи, впоследствии неоднократно перестроенное. В его декоре прослеживаются черты итальянского Ренессанса: это изящный фриз под крышей, рустованные полуциркульные наличники нижних окон и львиные маски над ними.

Вид на посольство Нигерии со стороны Малой Никитской улицы

Это владение у Никитских ворот приобрел, выйдя в 1768 году в отставку, отец великого русского полководца генерал-аншеф Василий Иванович Суворов, крестник Петра Великого и автор первого русского военного словаря. Он решает вернуться к «отеческим гробам», точнее, использует возможность вернуть часть старого дедовского двора, который продавали наследники знатной дворянской фамилии Ржевских.

Однако родился Александр Суворов, коренной москвич, названный так в честь Александра Невского, не на Никитской улице, а на Арбате, на углу с Серебряным переулком. Теперь почти забыто, что раньше этот переулок назывался Мануковым, по фамилии домовладельца, Ф. Манукова. Когда его дочь вышла замуж за поручика Преображенского полка В. Суворова, он отдал свой арбатский дом ей в приданое, где и появился на свет величайший русский полководец.

Природа наделила его слабым здоровьем, но он страстно желал служить, и потому взялся закаливать свой организм, вел самый аскетический образ жизни, во всем стараясь подражать великим полководцам. Он страстно мечтал продолжить дело Петра Великого на военном поприще. По семейному преданию, судьбу будущего генералиссимуса решила встреча с прадедом Пушкина Абрамом Ганнибалом. Как-то раз тот приехал в гости к старому приятелю Василию Суворову, поговорил с его сыном и сказал, чтобы отец не сомневался в способностях сына и отдал Сашу по военной части. Так Александр был записан в Семеновский полк.

А.В. Суворов. Художник К. Штейбен, 1815

Фельдмаршал А.В.Суворов на вершине Сен-Тотарда 13 сентября 1799 года. А.И. Шарлемань

Ревностное отношение к службе сразу же выделило Суворова среди других семеновцев. Летом 1749 года Семеновский полк стоял в Петергофе для обеспечения караульной службы. Суворов стоял на посту у Монплезира. Он так ловко отдавал честь при прохождении императрицы Елизаветы Петровны, что она остановилась около него и спросила, как его зовут. Получив ответ, императрица поинтересовалась, не родственник ли он генералу Василию Ивановичу Суворову. Узнав, что это его отец, императрица вынула серебряный рубль и протянула его Суворову, но тот отказался взять рубль, сказав, что на посту брать деньги запрещено. Елизавета Петровна похвалила часового, дала руку для поцелуя, а рубль положила на землю у его ног, велев забрать его при смене караула. На следующий день последовало повышение Суворова в капралы. А этот серебряный рубль А.В.Суворов берег до конца жизни, как свою первую награду.

В армии не было более популярного полководца, чем Суворов. С годами он стал настоящим солдатским любимцем. О его простоте и непритязательности ходили легенды. Правда, легенды о непритязательности Суворова — человека богатого, но скупого — так перемешиваются с реальными фактами, что разделить их трудно, тем более что сам Суворов плодил легенды о себе. Как пишет французский посол, на вопрос о том, верно ли, что Суворов спит одетый, на соломе и даже в ботфортах со шпорами и никогда не расслабляется, тот отвечал, что это неправда: иногда расслабляется — одну шпору отвинчивает!

Известно, что Суворов даже в сильные морозы очень легко одевался. Шубы, перчаток, сюртука, тем более халатов Александр Васильевич вообще никогда не имел. В любое время года и в любую погоду сразу же надевал мундир, поверх которого под открытым небом накидывался плащ. Однажды императрица Екатерина II подарила Суворову шубу и велела обязательно ее носить. Что делать? Ведь ослушаться приказа императрицы было никак невозможно! Тогда Суворов стал везде возить с собой дарованную шубу, но держал ее на коленях.

Суворов — личность загадочная и сложная. В ней было как будто несколько слоев. Когда читаешь его письма, то, кажется, что их писали разные люди, — так поразительно меняется характер писем: то перед нами простой солдат, режущий в глаза правду-матку, то утонченный интеллектуал, то грубоватый и прижимистый помещик, то льстивый гибкий царедворец. Долгие годы он был верным почитателем Григория Потемкина и заверял фаворита Екатерины в своей любви и верности. Однако со временем, видя, как ослабел влиятельный Потемкин, стал позволять себе дерзости и явное неуважение, тем самым он хотел понравиться новому фавориту Екатерины — Платону Зубову.

Гений русской военной славы, граф Российской империи, граф Священной Римской империи, гранд Испанской короны, наследный принц Сардинского королевского дома, генерал-фельдмаршал австрийской армии, генералиссимус русской армии провел основную часть жизни не в отцовском доме, а в походах и сражениях. Но сколь успешны были военные деяния Суворова, столь неудачно складывалась его семейная жизнь. Великий полководец, бравший самые неприступные крепости, признавался, что часто пасовал перед женским полом. Как свидетельствует служивший с ним еще в 1790-е годы маркиз Дюбокаж, «Суворов не любил женщин, считая их помехою славы для военного человека, расстраивающих здоровье, действующих на нравы и отнимающих бодрость».

В январе 1774 года по настоятельному требованию отца он женился на племяннице супруги П. А. Румянцева-Задунайского 23-летней княжне Варваре Ивановне Прозоровской, дочери отставного генерал-поручика разорившегося князя И. А. Прозоровского, чей род прослеживается от самого святого князя Владимира. Княжеская корона в родовом гербе суженой сына стоила в его глазах небольшого приданого. Василий Иванович сам лично выбрал невесту сыну и, угрожая в случае отказа лишением наследства, заставил обвенчаться с «Варютой». Сорокатрехлетний полководец не посмел ослушаться отца, и вынужден был согласиться. И хотя он не раз говорил, что «от женщин мы потеряли рай», но также полагал, что, в конце концов, каждый «индивидуй» обязан жениться, дабы иметь детей. «Меня родил отец, и я должен родить, чтобы отблагодарить его за мое рождение».

Как утверждает семейное предание, венчание состоялось в церкви Федора Студита, а недолгая совместная жизнь Суворовых началась в отцовском доме на Большой Никитской. Сразу по окончании медового месяца он выехал в армию, а в 1775 году со смертью отца вошел во владение всем этим городским поместьем.

Личная жизнь у Суворова не сложилась. Казалось, что они с женой из разных миров: он стар — она молода; он мал ростом и неказист — она русская пышная красавица; он «простой солдат» — она аристократка, привычная к светскому блеску и развлечениям, он богат, да скуп, а она привыкла к веселой и широкой жизни. При этом характеры их были схожи — оба вспыльчивые, неуступчивые. К тому же в отношениях с близкими Суворов был чрезмерно придирчив и суров.

Вскоре после рождения дочери, Суворов затеял дело о разводе. Даже к знаменитому Григорию Потемкину обратился с просьбой «оказать протекцию в освобождении от уз бывшего союза, коего и память уже истреблена». Заканчивалось прошение слезной просьбой о разводе. Однако в конфликт вмешалась Екатерина П. Суворова пригласили на торжественный прием в Зимний дворец, государыня призвала пред собой сварливого мужа, три часа беседовала с ним, а в конце аудиенции вручила ему орден Святого Александра Невского, отколов бриллиантовую звезду со своего платья — за согласие не рушить семью. В приватной беседе она дает понять Суворову, что не следует полоскать грязное белье на виду у всех — никакого развода не будет!

Самолюбивый Суворов пытается вновь и вновь возобновить дело о разводе, наносит визиты в дома петербургской знати, поливая супругу грязью, не стесняясь пикантных деталей. Специально посланный к нему протоиерей отец Григорий с большим трудом сумел склонить полководца к мирному решению проблемы, и он нехотя идет на публичное церковное примирение.

Через три года после очередного скандала, полководец расстался с ненавистной женой по-армейски — быстро и твердо, изгнав с позором из дому. В это время Варвара Ивановна находилась на последних неделях беременности, 4 августа 1784 года у нее родился сын Аркадий. Суворов отказывается признать отцовство. Супруги разъезжаются, так и не получив официального развода. Варвара Ивановна с сыном живет сначала у отца, а после его смерти — у старшего брата. Любимая дочь — Суворочка была отдана на воспитание в Смольный институт при строжайшем запрете на свидания с матерью.

После того как Екатерина II пожаловала Наташу званием фрейлины, Суворов заволновался: он не мог вынести мысль о том, что его дочь станет жертвой какого-нибудь придворного ловеласа. В конце концов, упрямый полководец забрал свою дочь из Зимнего дворца, со словами «знаю я ваши придворные нравы» и задумался о ее замужестве. Женихов отбирал сам, тщательно оценивая каждого кандидата.

Варвара Ивановна Суворова

Мужем Суворочки, по настоянию отца, стал брат последнего фаворита императрицы — Николай Зубов, ловелас, картежник и пьяница, который впоследствии принял живейшее участие в заговоре против Павла I: именно он нанес роковой удар

табакеркой в висок императору. Суворов был рад породниться с фаворитом. По воспоминаниям очевидцев, на свадьбе у дочери полководец по-армейски приказал молодым: «Приказываю, будьте счастливы».

В 1805 году Наталья овдовела и больше никогда не выходила замуж. С ее именем, между прочим, связан интересный эпизод. В 1812 году в день вступления в Москву войск Наполеона ее карета была задержана французами при выезде из города. Узнав, что перед ними дочь Суворова, французы тотчас пропустили ее, отдав при этом воинские почести.

Сына Суворов все-таки признал после того, как Екатерина Великая во внимание к заслугам полководца назначила 11-летнего Аркадия камер-юнкером к великому князю Константину Павловичу. «Прорыв» в их отношениях случился во время альпийского похода, когда император послал совсем еще юного Аркадия в Италию «учиться у отца победам». Там, высоко в горах, отважный юноша расположил к себе Суворова. Все прочили Аркадию блестяще будущее. Но в 1811 году, во время русско-турецкой войны, он погиб, спасая своего кучера, при переправе через Рымник, ту самую реку, на берегах которой его отец одержал одну из своих блестящих побед. «О, Рымник! — воскликнул сподвижник великого полководца, узнав о случившемся. — Ты дал имя отцу, а гроб сыну!»

Что же касается изгнанной супруги… Она жила бедно в роли приживалки у родственников, почти не показываясь на людях. Покинутой жене полководец назначил мизерную пенсию — сначала 1200 рублей в год, потом — 3000 и очень обижался изумлению знакомых: «Помилуйте, граф, это же сущий пустяк! Сейчас любовниц, отправляемых в отставку, награждают поместьями, приносящими 80 000 дохода». Все ее попытки получить от мужа хоть какую то помощь тот отбивал безжалостно, как атаку противника: сам, мол, должен, а посему помочь не может. Узнав об том, император Павел I потребовал сведения о состояние опального генерала. Оказалось, что тот имеет усадьбу в Москве, 9080 душ крестьян, 50 000 рублей ежегодного оброка и на сто тысяч рублей пожалованных бриллиантов. Возмущенный Павел приказал Суворову немедленно выполнить просьбу жены.

Суворов, вынужденный подчиниться монаршей воле, отдал ей отцовский дом на Большой Никитской и назначил ежегодное содержание в 8000 рублей. А вот заставить погасить долги графини Павел так и не смог, Александр Васильевич занял глухую оборону и неколебимо держал ее до самой кончины.

Суворов попадает в опалу и уезжает в родовое имение Кончанское. В имении полководец стал наводить такие порядки, что обитатели запоминали их на многие годы. Если он создавал оркестр или хор из крепостных, то муштровал актеров или певчих до состояния «идеального», применяя все способы воспитания: от слов до телесных «убеждений».

По словам современников, прогуливаясь по имению, он однажды заметил: «Дворовые парни как дубы выросли, надо купить девок… Лица не разбирать, лишь бы здоровы были. Девиц отправлять… на крестьянских подводах, без нарядов, одних за другими, как возят кур, но очень сохранно». Закупив девок, он выстроил их в шеренгу, напротив поставил шеренгу молодцев и дал команду: «Ать, два, шагом марш друг к другу». Девица, оказавшаяся в объятиях, стоявшего напротив молодца, становилась его женой. А ведь дай молодым месяц-другой, и они сами бы выбрали друг друга и были бы счастливы. Весь мир был для полководца одной большой армией, которую нужно непременно построить.

Опала выдающегося полководца продолжалась недолго. Прямо из ссылки он был отправлен в Австрию командовать войсками против французов. Блестящие победы Суворова принесли ему новые почести и титулы. Отблеск его славы падал и на забытую супругу — в 1799 году она стала княгиней Италийской. Но увидеться в этой жизни им уже не пришлось. Даже глядя в лицо приближающейся смерти, Суворов не пожелал проститься с женой.

От всего пережитого, обиженный высочайшим невниманием, он сник, тяжко заболел и вскоре умер. В день его похорон весь Петербург вышел на улицы города. Вся Русская Земля рыдала, провожая его в последний земной путь. Во время похорон великого полководца произошла поистине мистическая история. Суворов и после смерти показал Павлу I свой непокорный нрав, не «захотев» попрощаться с императором. По слухам, Павел верхом приехал к дому графа Хвостова, где умер Суворов, и во дворе ждал выноса гроба. А гроб все не проходил по старинной узкой лестнице, и взбалмошный, нервный император ускакал, не дождавшись. Гроб так и не смогли вынести по лестнице — его спустили по веревке с балкона. А Павел встречал похоронную процессию уже на Невском проспекте, по дороге в Александро-Невскую лавру, которая стала последним пристанищем Суворову.

Там опять произошло нечто странное, вошедшее в легенду. Гроб не проходил и в двери Благовещенской церкви, где должно было состояться отпевание и погребение полководца. И тогда кто-то из воинов, несших гроб, скомандовал: «Вперед, ребята! Суворов везде проходил!» — и с натиском прошли. На могиле — бронзовая доска со знаменитой эпитафией: «Здесь лежит Суворов». По одной легенде, ее сочинил себе сам Суворов, а по другой — поэт Державин. Будто бы навестил он Суворова перед смертью и тот спросил его, какую же он напишет ему эпитафию? «Слов много не нужно — «тут лежит Суворов», — ответил Державин. «Помилуй Бог, как хорошо!» — с восторгом воскликнул полководец. Возможно, она и стала прототипом для мемориальной надписи на стене московского дома Суворова.

Последний прижизненный портрет А.В. Суворова

Один отставной сержант, прослуживший с ним почти всю жизнь, заметил в воспоминаниях, что Суворов певал по нотным книгам басом и весьма отменно, а более всего любил концерты Дмитрия Бортнянского, который посвятил Суворову два известнейших ныне духовных концерта: «Слава в вышних», а также «Живый в помощи Вышняго» — панихидный реквием, который исполнялся на похоронах генералиссимуса Придворной капеллой.

После воцарения Александра I о вдове генералиссимуса Суворова вспомнили, император направил ей любезное письмо и пожаловал статс-дамой и орденом Святой Екатерины первой степени. Но княгиня уже не стремилась к светской жизни. Она, обнищавшая и одинокая, тихо жила в московском доме, редко показываясь в обществе. Вдова полководца произвела постройку во дворе нескольких служебных зданий (конюшня, погреба, людская изба). После ее смерти усадьба досталась их сыну, Аркадию, трагически погибшему в 1811 году. Годом позже все домовладение сгорело. Остовы домов довелось восстанавливать уже другим владельцам.

После пожара 1812 года дом был восстановлен Н. Я. Свербеевым. После этого участок долгое время переходил из рук в руки, пока не попал в 1829 году к французскому вице-консулу и одновременно московскому купцу 2-й гильдии Никите Андреевичу Вейеру Вейер был также известным московским ростовщиком, с чьим именем связаны не самые светлые моменты в жизни А.С.Пушкина. У Вейера Нащокин одалживал деньги для поэта до свадьбы, а после сам Пушкин закладывал у него бриллианты жены Натальи Николаевны. Расчеты были сложными и долгими, так как, по отзывам современников, ни уступчивостью, ни доброжелательностью Никита Вейер не отличался. Так или иначе, это был один из пушкинских адресов в старой столице.

С 1841 по 1846 год владелицей усадьбы была Н.П. фон Бревен, родственница предыдущих хозяев. Затем дом перешел к семейству Шеппингов. Барон Оттон Дмитриевич Шеппинг, флигель-адъютант императора Александра I, участник войны 1812 года, полковник кавалергардов, увековечен в пушкинских посланиях А.М.Горчакову и П.Я.Чаадаеву. Дальше усадьба окончательно перешла в купеческие руки. Следующим владельцем стал Николай Иванович Баранов, потомственный почетный гражданин. При нем главный дом был увеличен большой пристройкой с западной стороны, а в 1873 году он подвергся наиболее существенной перестройке, проект которой выполнил известный архитектор А.С.Каминский. Именно в это время фасады здания получают существующее ныне декоративное оформление. В 1879 году дом перешел к богатому купцу М.И.Сабашникову, дяде известных издателей Сабашниковых, а 1892 году участок приобретает Надежда Петровна Кунина-Гагман. Карл Гагман, торговец писчебумажными товарами, шведский подданный, состоял помощником Московского отделения Российского военно-исторического общества, которое на его средства установило на доме в 1913 году небольшую мемориальную доску с надписью: «Здесь жил Суворов». Примечательно, что владелец дома пускал посетителей внутрь осматривать «суворовскую анфиладу».

Вероятно, мы бы больше знали о великом полководце, не проигравшем ни одного сражения, если бы могли свободно входить в его дом у Никитских ворот. Здесь бы мог быть музей известного на весь мир генералиссимуса. Но над московским владением победителя многих сражений гордо реет бело зеленый стяг Федеративной республики Нигерии, и доступ в знаменитый особняк — закрыт для посторонних. Согласитесь, немного странно. Разве мало других особняков? Могли бы, скажем, в столице Франции отдать дом Наполеона или в столице Англии — резиденцию адмирала Нельсона некоему африканскому посольству? Ведь одна из заповедей суворовской науки побеждать гласит: «Храни в памяти своей имена великих людей».

У входа в посольство расположен Государственный герб Нигерии, представляющий собой черный щит с двумя белыми полосами, которые объединяются, как буква Y. Они представляют две главных реки, текущие через Нигерию: Бенуэ и Нигер. Черный щит представляет плодородную землю Нигерии, в то время как эти две лошади на каждой стороне символизируют свободу, достоинство и гордость. Орел олицетворяет власть и силу.

По соседству с посольством на Большой Никитской улице расположена резиденция посла Нигерии.

Лабиринт Минотавра

ОСОБНЯК БЕРИИ — ПОСОЛЬСТВО ТУНИСА

Малая Никитская, дом 28. 1884 г.

Перестройка 1910–1911 гг., архитектор А.Э. Эрихсон.

Легенды старого дома

За непреступным забором на углу Садового кольца и Малой Никитской улицы расположен неприметный серый особняк, долгие годы наводивший ужас на всю Москву. С этим таинственным особняком связано самое большое количество московских легенд и преданий. Большинство слухов связано с именем его прежнего владельца — Лаврентия Павловича Берии, бывшего руководителя НКВД, одного из организаторов массовых репрессий, куратора ядерных, ракетных и иных военно-исследовательских секретных работ в СССР.

«Биография» этого легендарного дома длинная и драматичная. Первым владельцем особняка был московский «городской голова» С. А. Тарасов, страстный поклонник старины и старомосковских традиций. Свой дом он хотел иметь непременно с видом на какую-нибудь историческую достопримечательность. Место искал долго и тщетно, пока ему не попался участок земли напротив храма Святого Георгия, воздвигнутого по заказу братьев Орловых в конце XVIII века, предположительно самим Баженовым. Строительство собственной усадьбы он доверил архитектору Н.В. Карнееву В 1884 году было возведено одноэтажное здание, а четверть века спустя, в 1911 г. известный архитектор А.Э. Эрихсон, пристроил к особняку двухэтажный флигель со строгим, весьма сдержанным декором. Комплекс, созданный в стиле неоклассицизма включал в себя непосредственно особняк хозяев с садом и доходный дом (с квартирами, сдаваемыми внаем). Таким образом, особняк представляет собой обширную городскую усадьбу с садом, выходящим на Садовое кольцо. Последними владельцами особняка перед революцией был инженер А. Н. Бакакин и его жена Ольга (урожденная Миндовская). Однако пользовались они новым особняком недолго: Бакакин умер в 1913 году, а его жена в 1914 г. Их наследниками были дочери Елена и Валентина, жена В. Рябова, крупного фабриканта, владевшего фабриками в Москве и Серпухове.

«Неприметная» оболочка, скрывающая изысканные и комфортабельные апартаменты, сыграла не последнюю роль в 1938 году, когда дом выбирали под жилье для приехавшего в Москву Л.П. Берии — одного из самых мрачных и противоречивых «героев» советского времени. С одной стороны не знающий пощады палач, с другой — один из отцов ядерного оружия Советской страны. Всесильный нарком поселяется в особняке Бакакина, который и становится его домом до самой смерти в 1953 году. С этих пор за особняком закрепилось название «дом Берии».

Планировка особняка типична для начала XX века. Лестница из цельного мрамора, ведущая на второй этаж, украшена консолями с бронзовыми мифологическими овенами, которые некогда держали еще и подсвечники. Но дизайнерские излишества оказались чуждыми пуританской натуре товарища Берии — и светильники спилили. После того как в особняке стала проживать семья Берии, на смену длинной нарядной анфиладе комнат пришли гораздо более компактные пространства, была переделана лестница. Зато остались роскошные золоченые зеркала, изумительная лепнина на потолке и изысканная старинная мебель с ножками-луковицами и шелковой обивкой…

Очевидцы уверяли, что часто видели, как Берия неожиданно появлялся в том или другом месте Москвы, хотя, по уверениям обслуги, из своего мрачного особняка никуда не выходил. Поползли слухи о таинственных подземных ходах и о «Лабиринте Минотавра». Сложнейшая система подземных сооружений Москвы воспринималась современниками как чудо, загадка, таинственный лабиринт, войдя в который, нельзя выйти. И действительно, при ремонте коммуникаций в соседних со зловещим особняком домах приборы показали скрытые пустоты, рабочие обнаружили замаскированный люк и узкий спуск с железными уходящими вниз скобами. Длинный коридор привел их в загадочный тоннель с бетонным полом. Позже выяснилось, что он связывал особняк Берии с Министерством внутренних дел в Газетном переулке и здание Главного управления лагерей (ГУЛАГ) на Большой Бронной. Кроме того, разведка обнаружила секретные тоннели в Большом Ржевском. Ходы скрещивались под зданием Верховного Суда и расходились в разные стороны. Из подвала церкви Большого Вознесения широкий, выложенный старым кирпичом ход шел под Малой Никитской улицей в сторону Кудринской площади прямо под домом Берии.

Самое большое количество растиражированных тайн, всевозможных преданий и вымыслов связано с «ужасными тайнами» этого легендарного дома. Так, в одной из белорусских газет с гордостью сообщалось: «В один из дней бригада рабочих в районе улицы Качалова рыла котлован. <…> все чаще стали попадаться в грунте кости <…> Стало ясно: найдена жуткая общая могила периода сталинских репрессий <…> сразу возникла, а затем укрепилась версия о связи могилы с особняком неподалеку, где в свое время обитал самый известный из сталинских палачей, народный комиссар внутренних дел СССР, маршал Советского Союза Л.П.Берия…

О том, что казни происходили прямо в этом здании, было известно и раньше. Во дворе дома даже находился небольшой крематорий, в котором сжигались трупы жертв кровавого маршала и его подручных. Как считалось до недавнего времени, трупы тех замученных, кого убийцы не успевали сжечь, вывозились за пределы города. Теперь, после страшной находки, выяснилось, что тратить силы даже на это бериевцам было лень <…> в подвалах особняка Берии находились камеры для пыток, от которых к месту захоронения шел подземный ход. Число жертв террора, похороненных (вернее, сваленных в кучу) на улице Качалова, пока неизвестно. Но, судя по количеству найденных костей, оно исчисляется не одним десятком. Жуткое прошлое вновь напомнило о себе. Оно в буквальном смысле вылезло из-под земли …» (Ярослав Шимов «Их убивали и закапывали прямо в центре Москвы». Народная газета, 11 мая 1993 г.)

Постарайтесь представить весь этот ужас. В центре Москвы дымит небольшой крематорий, нарком Берия, забросив атомный проект, занимается трупной кремацией. И все это в присутствии множества гостей и знакомых. По воспоминаниям очевидцев, московский дом семейства Берии был известен кавказской гостеприимностью. Здесь всегда было немало людей: члены правительства, друзья-кавказцы, богемная компания московской золотой молодежи, в которую входил сын хозяина Серго и его приятель Сергей Хрущев, сын Никиты Хрущева. Среди гостей были и две внучки хозяина, супруга Нина Теймуразовна, невестка Марфа Пешкова — внучка самого Максима Горького. Остается только удивляться, и как только они все успевали — и шашлыки жарить, и трупы сжигать.

А вот еще один образец «заказной» литературы, повествование Антона Антонова-Овсеенко «Берия»: «Довелось встретить одного пожилого рабочего-сантехника, который участвовал в переоборудовании бывшего особняка Берии. Он видел, как из подвала вытаскивали камнедробилку, и узнал от охранника, что в этом подвале спускали в канализацию размельченные трупы убитых». По Москве ходили упорные слухи, что железная дверь легендарного особняка скрывает одну из камер пыток Берии. Мало того, якобы в подвале дома работником посольства был обнаружен пластиковый мешок с костями. Но и это оказалось всего лишь досужими вымыслами.

Тайна смерти всесильного наркома

Жизнь и смерть одного из руководителей госбезопасности и МВД сталинского периода, человека, олицетворявшего собой разведку и контрразведку, политический и даже криминальный сыск огромного тоталитарного государства таят немало загадок. Действительно ли состоялся суд над чекистом № 1 Страны Советов и его расстреляли в подвале здания штаба Московскою округа ПВО, или это не более чем прекрасно отработанная легенда? Мог ли Лаврентий Берия остаться в живых и оказаться за границей? Это одна из величайших тайн XX века.

Первая версия, которую навязал стране Н.С. Хрущев, такова: Берия был арестован на совместном заседании Президиума Совета Министров СССР и Президиума ЦК КПСС, затем разоблачен как враг народа, агент вражеских разведок, разложившийся тип, сексуальный маньяк и т. д., осужден Специальным судебным присутствием и 23 декабря 1953 года расстрелян в бункере под штабом Московского военного округа. Эту версию поддерживает ряд мемуарных публикаций (все авторы — личные враги Берии), а также огромное число вторичных художественно-публицистических произведений.

По официальным данным, при аресте у маршала не оказалось оружия, в карманах нашли только носовой платок и записную книжку, и Лаврентий Павлович не оказал сопротивления. До вечера арестованного продержали в комнате отдыха бывшего сталинского кабинета в Кремле, а ночью перевели на гауптвахту в Алешинских казармах за Крестьянской заставой. Утром арестованного перевели в бункер во дворе штаба МВО. Следствие вел в том же бункере лично преданный Хрущеву, полностью зависевший от него Генеральный прокурор Руденко.

Историки утверждают, что Лаврентий Павлович написал Маленкову несколько покаянных писем, в которых уже «во весь голос взывает» о справедливости и гуманности: «Дорогие товарищи… вас всех прошу немедленно вмешаться, иначе будет поздно. Настоятельно умоляю вас назначить самую ответственную и строгую комиссию для расследования моего дела… Дорогие товарищи, разве это единственный и правильный способ — решение без суда и выяснения дела в отношении члена ЦК и своего товарища после пяти суток отсидки в подвале казнить его? Еще и еще раз умоляю вас вмешаться и невинного своего старого друга не губить».

Последнее письмо Лаврентия Павловича датировано 28 ноября — до казни оставалось меньше месяца. Тон письма уже обреченный и прощальный. «…Считаю необходимым сказать, что всегда был беспредельно предан партии Ленина — Сталина, своей Родине…. Прошу товарищей Маленкова, Молотова, Ворошилова, Хрущева, Кагановича, Булганина, Микояна и других, пусть простят, если что и было за эти пятнадцать лет большой и напряженной совместной работы… Георгий, прошу, если это сочтете возможным, семью (жена и старуха мать) и сына Серго, которого ты знаешь, не оставить без внимания. Лаврентий Берия».

Суд проходил на первом этаже здания штаба округа. Процесс занял шесть дней — с 18 по 23 декабря. По официальной версии, 23 декабря по приговору суда в том же бункере Берия был казнен. Расстреливал Берию, привязанного к столбу, генерал-майор Павел Батицкий, а все пять присутствовавших офицеров охраны сделали по контрольному выстрелу, тело Берии сожгли в легендарном крематории № 1, что на Донском кладбище, а прах развеяли по двору с помощью специально привезенного мощного вентилятора.

Сын революционера Антонова-Овсеенко описал казнь Берии и нарисовал картину, похожую на фильмы ужасов: Когда исполнители задвинули тело Берии в пламя крематория и прильнули к стеклам печи, их охватил страх — тело их всесильного шефа на огненном подносе вдруг задвигалось и постепенно стало садиться. Всем почудилось, что в адском пламени мертвец ожил». Все свидетели казни, забыв про партбилеты, стали неистово креститься. Позже выяснилось, что обслуживающий персонал «забыл» перерезать сухожилия, и те под воздействием высокой температуры начали сокращаться. Все было проведено тайно, в строжайшем секрете. По Москве поползли слухи, что врач при расстреле Берии не присутствовал, акта, подтверждающего расстрел, как и тела самого расстрелянного, никто не видел, акт кремации также отсутствует, порождая множество слухов и вопросов.

«А был ли там именно Берия?», «Кто кремировал? Кто хоронил?», «Где оригиналы стенограмм судебного процесса?» Никто еще не привел никаких свидетельств о месте захоронения Берия, хотя у «могильной бухгалтерии» органов госбезопасности учет поставлен на высочайшем уровне. Возможно, Берии, как-то удалось не попасть в ловушку, уйти и скрыться в Латинской Америке, где его позже видели, а арестован, расстрелян и сожжен был его двойник?

По мнению сына Лаврентия Павловича, конструктора-оборонщика Серго Берии, который в 1954 году вынужденно «стал» Сергеем Алексеевичем Гегечкори, его отец не был арестован, не содержался ни в каких бункерах, его не судили, не проводилось следствие, а Берию убили 26 июня 1953 года в своем особняке на улице Качалова (в 1994 г. улице возвращено историческое название Малая Никитская) по решению заговорщиков во главе с Н. С. Хрущевым. Именно в тот день, когда по официальной, прекрасно отработанной легенде чекист № 1 был арестован. Суд же инсценировали позже.

В годы перестройки Серго Лаврентьевич опубликовал книгу «Мой отец — Лаврентий Берия», в которой описывает этот роковой день: «Примерно в полдень в кабинете Бориса Львовича Ванникова, генерал-полковника, впоследствии трижды Героя Социалистического Труда, а тогда ближайшего помощника моего отца по атомным делам, раздался звонок. Звонил летчик-испытатель Амет-Хан Султан, дважды Герой Советского Союза. <…> Серго, — кричит, — у вас дома была перестрелка. Ты все понял? Тебе надо бежать, Серго!»

У нас действительно была эскадрилья, и особого труда скрыться в Финляндии или Швеции не составляло. Что налицо заговор против отца, я понял сразу: что еще могла означать перестрелка в нашем доме? Об остальном можно только догадываться. Но «бежать» в такой ситуации? Если отец арестован, побег — лишнее доказательство его вины. Почему и от кого я должен бежать, не зная ни за собой, ни за отцом какой-либо вины? Я ответил отказом и тут же рассказал обо всем Ванникову.

Из Кремля мы вместе с ним поехали к нам домой, на улицу Качалова. Это неподалеку от площади Восстания. Жили мы в одноэтажном особняке еще дореволюционной постройки. Три комнаты занимали отец с матерью, две — я со своей семьей. Когда мы подъехали со стороны улицы, то не заметили ничего необычного, а вот во внутреннем дворе стояли два бронетранспортера…

Сразу бросились в глаза разбитые стекла в окнах отцовского кабинета. Значит, действительно стреляли… Внутренняя охрана нас не пропустила. Ванников потребовал объяснений, пытался проверить документы у военных, но я уже понял все. Отца дома не было. Арестован? Убит? Когда возвращался к машине, услышал от одного из охранников: «Серго, я видел, как на носилках вынесли кого-то, накрытого брезентом…»

По мнению некоторых исследователей, к особняку Берии 26 июня 1953 года подъехали два бронетранспортера, машины проникли во двор. Высадилась спецгруппа, и Берию, работавшего в кабинете, застрелили через окно. Авторитетный исследователь Абдурахман Авторханов в книге «Загадки смерти Сталина» написал: «…данный суд в декабре происходил над группой чекистов — это верно, но что там присутствовал и Берия — это мистификация». Бывший секретарь ЦК партии Михайлов также не раз заявлял, что в зале суда сидел совершенно другой человек.

В 90-х годах XX века многие западные средства массовой информации обошла фотография, на которой якобы в Буэнос-Айресе и Рио-де-Жанейро был запечатлен… Лаврентий Павлович Берия! Постаревший, располневший, но… живой и вполне узнаваемый по многочисленным портретам. Действительно ли это он? Фото датировалось шестидесятыми годами XX века. Неужели Берия остался жив? Эксперты-профессионалы по разведывательной деятельности допускают возможность. И выдвигают следующую версию:

Берия был отличным профессионалом и еще при жизни Сталина, хорошо зная характер вождя, мог предпринять определенные меры самозащиты, гарантирующие ему и семье при серьезном осложнении обстановки жизнь и свободу. Сделать это ему несложно, поскольку он имел свободный выход за границу. Хранить серьезные компрометирующие материалы, а только они могли стать надежным гарантом, в Советском Союзе было бы невероятной глупостью. Рано или поздно их нашли бы и использовали против их владельца. И всесильный Лаврентий Павлович создал надежный тайник за рубежом. Когда началась смертельная схватка за власть, почувствовав, что он проигрывает, Берия начал торговлю — ему и семье жизнь и свободу, а он в ответ молчит. Если договориться не удастся, то надежные люди предадут огласке компромат на Хрущева, Булганина, Микояна и других.

По мнению специалистов, торг мог состояться. У сына и жены пытались получить данные, где компромат, но те явно не знали, их оставили в покое, сохранили жизнь и освободили из тюрьмы. Правда, заставили сменить фамилию. А сам Берия исчез. Возможно, он и отправился в Латинскую Америку, где у него были контакты с разведчиками из бывших коллег нацистской Германии. Но это лишь только версия.

Правда и вымысел

После «крушения режима» выплыли интимные воспоминания попавших в зловещий дом Берии московских красавиц, выслеженных на улицах столицы, на театральных сценах и киноэкранах или «заарканенных» после выступления в Радиокомитете, здание которого располагалось напротив особняка. Большинство жертв попадали в эту спальню, спасая свою карьеру, свободу или жизнь близких людей.

По материалам допросов Берия предстает развратным чудовищем и насильником. Но некоторые историки уверены, что эти документы сфабрикованные. Ни одного безукоризненного доказательства по ним, проверенных свидетельств реальных жертв нет. Зато лирических воспоминаний его бывших любовниц немало. Некоторые женщины сами искали его расположения, их пленяло его обхождение и неограниченная власть. Но некоторые его осаживали. Певица Лидия Русланова, например, вспоминала случай, как Берия, подвозя ее, положил руку ей на колено. Она молча, но твердо ее убрала. Больше подобных знаков внимания он ей не оказывал.

Москвичка Нина Васильевна Алексеева — последняя женщина, которую любил нарком. По крайней мере, она в этом уверена сама. После ее книги воспоминаний «Лаврентий Берия в моей жизни» у Нины Васильевны брали интервью десятки журналистов, она участвовала в телепередачах и ток-шоу, где неизменно вспоминала о встречах с легендарным наркомом.

«Мне кажется, он приметил меня еще во время войны, когда я пела в хоре НКВД. Создателем этого хора был Лаврентий Павлович, — торжественным тоном рассказывала 90-летняя женщина.

Как-то после репетиции меня встретил начальник охраны Лаврентия Павловича Саркисов… Он привез меня прямо в особняк Берии на Малой Никитской улице. Я уже тогда все поняла, что от меня надо. Дальше был ужин: лобстеры, вино. А потом… мы с ним были близки в первый же день… Так мы и жили с ним два года. Раз в неделю-две меня отвозили к нему в особняк. Хотя я за это время уже вышла замуж. Но муж — начальник расчетной части Генштаба — был постоянно в командировках. Саркисов, не стесняясь, приезжал к нам домой и отвозил меня в особняк. Муж догадывался обо всем, потом я ему сама все рассказала, и мы решили сбежать в Севастополь к родственникам. Хотя Лаврентий Павлович предлагал мне в Москве квартиру, где раньше жил Мейерхольд. Я отказалась и нашла себе замену, чтобы покончить с нашими отношениями. Предложила поехать с Саркисовым к своей знакомой из хора. И тот спокойно отвез ее. С той моей знакомой у них не сложились отношения. И Берия разозлился на меня из-за этого. К счастью, через несколько дней мы уже были в Севастополе. А через несколько месяцев по радио объявили: Берия казнен.

После смерти Лаврентия Павловича пошли разговоры, что он был садист-извращенец, про сотни его малолетних любовниц, которых он насиловал. Я не верю всему этому. Все это клевета. Он вел себя со мной очень интеллигентно. Я не услышала от него ни одного грубого слова. «…»

Берия на самом деле был в меня влюблен. Он относился ко мне как к жене. Он хотел представить меня Сталину, который к тому времени уже очень сильно постарел. Он хотел, чтобы я стала первой дамой в государстве».

Актриса Татьяна Окуневская взошла на кинематографический олимп в начале 30-х годов прошлого века, став звездой советского кино. А потом все кончилось… Шесть лет сталинских лагерей сломали жизнь ее и близких. Судьба, возвысив ее до небес, неожиданно повернулась к ней спиной, сбросив с вершины на самое дно. Среди ее поклонников были и Константин Симонов, и югославский маршал Иосип Броз Тито, министр государственной безопасности Виктор Абакумов и нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия.

Звезда советского кино — Татьяна Окуневская

В своей книге воспоминаний «Татьянин день» Татьяна Окуневская написала о том, что была изнасилована Лаврентием Берией, который обманом заманил ее в свой особняк на улице Качалова. «Берия был весел, игрив, достаточно некрасив, — вспоминала актриса — Оказалось, мы не сразу едем в Кремль, а должны подождать в особняке, когда закончится заседание. Входим… Накрытый стол, на котором есть все, что только может прийти в голову. Я сжалась, я сказала, что перед концертом не ем, а тем более не пью, и он не стал настаивать, как все грузины, чуть не вливающие вино за пазуху. Он начал есть некрасиво, жадно, руками, пить, болтать, меня попросил только пригубить доставленное из Грузии «наилучшее из вин». Через некоторое время он встал и вышел в одну из дверей, не извиняясь, ничего не сказав… Явившись вновь, он объясняет, что заседание «у них» кончилось, но Иосип так устал, что концерт отложил. Я встала, чтобы ехать домой. Он сказал, что теперь можно выпить и что, если я не выпью этот бокал, он меня никуда не отпустит. Я стоя выпила. Он обнял меня за талию и подталкивает к двери, но не к той, в которую он выходил, и не к той, в которую мы вошли, и, противно сопя в ухо, тихо говорит, что поздно, что надо немного отдохнуть, что потом он отвезет меня домой. И все, и провал. Очнулась: тишина, никого вокруг…

Изнасилована, случилось непоправимое, чувств нет, выхода нет, сутки веки не закрываются даже рукой…»

Не менее влиятельным ухажером актрисы был и тогдашний министр госбезопасности СССР Виктор Абакумов. Но ему не повезло: когда в гостинице «Москва», во время одного из приемов, он полез к ней целоваться, она дала ему пощечину. Он ей этого не простил. 13 ноября 1948 года Окуневскую арестовали по статье 58.10 — антисоветская агитация и пропаганда. Ей инкриминировали, что, встречая Новый год под Веной, в особняке маршала Конева, она произнесла тост за тех, кто погибает в сталинских лагерях. Во время ареста вместо ордера на арест ей показали записку: «Вы подлежите аресту. Абакумов».

После 13 месяцев изнурительных допросов и содержания в одиночной камере, Окуневскую привели в лубянский кабинет Абакумова. По ее словам, в тот день стол шефа госбезопасности ломился от различных яств, которые испускали такой аромат, что ей, похудевшей до 46 килограммов актрисе, стало плохо. Абакумов видел это и, вероятно, считал, что сопротивление гордой женщины сломлено. Однако когда он попытался обнять Окуневскую, та, как и во время их первой встречи, влепила ему пощечину. Этим она собственноручно подписала себе приговор: 10 лет лагерей.

Муж осужденной актрисы, писатель Борис Горбатов, счел за благо вычеркнуть ее из своей жизни навсегда. За все время, пока она находилась на Лубянке, он не принес ей ни одной передачи. А как только ее отправили в лагерь, он тут же выселил мать Окуневской из своей квартиры, а дочь от первого брака поспешно выдал замуж. По словам Окуневской, он сделал все, чтобы испортить ей жизнь, особенно после освобождения актрисы из лагеря.

По словам ее дочери — Инги Дмитриевны, актриса могла бы войти в историю как величайший мистификатор XX века… В молодости она сводила с ума многих мужчин, но вот Берия, Тито и Абакумова, вопреки рассказам Окуневской, среди ее ухажеров никогда не было. И историю с изнасилованием в особняке Лаврентия Павловича актриса просто позаимствовала из многочисленных баек о всесильном наркоме.

Схожая история произошла и с другой знаменитой актрисой — Зоей Федоровой. В декабре 1943 года Берия пригласил ее в особняк, сказав, что его супруга хочет отметить свой день рождения с ней. Но, когда они приехали на улицу Качалова, никакой жены там не оказалось. Когда Берия начал приставать, Федорова дала ему пощечину. Министр приказал ей убираться прочь. В дверях он кинул ей букет цветов со словами: «Это букет на вашу могилу». Федорова была уверена, что вскоре ее арестуют, но все обошлось.

Знаменитая актриса — Зоя Федорова

Есть свидетельства, что в зловещем особняке побывала и еще одна актриса — звезда фильма «Первая перчатка» Надежда Чередниченко.

Полковник Саркисов заманил ее в дом к Берии и заставил остаться ночевать, а ночью к ней в комнату пришел Берия. Актрису спасло, что от ужаса она подняла неимоверный крик, и Берия с отвращением ушел прочь.

По словам супруги Берии, Нины Теймуразовны, все его многочисленные женщины были не любовницами, а работниками разведки, агентами и информаторами. Связь с ними поддерживал только Берия. А когда этих женщин стали спрашивать о связях со своим шефом, они заявили, что были его возлюбленными, поскольку не могли назвать себя «стукачами» и агентами спецслужб.

Надежда Чередниченко

Несмотря на постоянные измены своего всесильного мужа, эта преданная женщина решила быть с мужем до конца и открыто просила об этом Политбюро. Она написала трогательное и необыкновенно искреннее письмо Маленкову: «…Если Лаврентий Павлович в чем-либо непоправимо ошибся и нанес ущерб Советскому государству… прошу вас — разрешить мне разделить его судьбу, какова бы она ни была. Я ему предана, верю ему как коммунисту, несмотря на всякие мелкие шероховатости в нашей супружеской жизни — я люблю его. Я никогда не поверю в его сознательное злонамерие в отношении партии, не поверю его измене ленинско-сталинским идеалам и принципам. Следовательно, я не заслуживаю никакой пощады!..»

После смерти Берии вся его семья попала под домашний арест, а затем сын Серго и его мать, Нина Теймуразовна, оказались в тюрьме, где провели почти два года: сначала в «Лефортово», затем в «Бутырке». На глазах матери даже инсценировали расстрел сына, чтобы добиться от нее признаний. Мать Берии была тайно выселена из Тбилиси в Абхазию. А все подписчики Большой Советской энциклопедии (2-е издание) получили уведомление со свежими страницами, которые они должны были самостоятельно вклеить в пятый том, вместо страниц 21–23, где находилась статья о Берии.

Призрак дома Берия

Ныне легендарный особняк занимает посольство Туниса. Над ним гордо реет национальный флаг с красным полумесяцем и пятиконечной звездой в белом круге, символизирующем солнце.

Полумесяц и звезда являются традиционными символами ислама, а также считаются символами удачи. Полумесяц и звезда были изображены на флаге Османской империи, частью которой являлся Тунис. По одной из версий, красный цвет символизирует сопротивление против турецкого владычества.

В качестве эмблемы полумесяц использовали задолго до появления ислама. Еще в 341 г. до н. э. Византия чеканила монеты с изображением полумесяца и звезды в честь богини луны Гекаты, которая, согласно легенде, вмешалась в земные дела и защитила город от македонской осады — атака была прекращена после неожиданного появления в небе полумесяца. В Древнем Египте знак полумесяца и круг символизировали божественное единство. Однако современный полумесяц, это — прежде всего — символ ислама.

Государственный герб Египта выполнен в виде щита, посередине которого белая лента, на которой написан девиз «Порядок, свобода и правосудие». В верхней части герба Туниса помещен корабль — символ славного финикийского прошлого страны. В левой части — весы — символ справедливости и права. В правой — лев с мечом — символ мощи тунисского государства. На верху, выше щита, — эмблема национального флага.

Нынешние хозяева особняка Берии считают бывшего хозяина чем-то вроде экзотической достопримечательности. Во всяком случае, это повод поговорить о прошлом, без которого, как известно, нет будущего. По словам работников посольства, раньше посетители боялись даже произносить его имя, а сейчас каждый раз на торжественных приемах российские официальные представители все время говорят о нем.

Несколько лет назад РИА «Новости» на своем сайте опубликовало статью, посвященную этому легендарному человеку. Статья завершается сенсацией: «Энтузиасты рассказывают, что в Москве есть место, где любопытствующие могут посмотреть на… призрак машины Лаврентия Берии». Якобы ночью, со стороны Садового кольца к дому, где раньше жил Берия, приближаются звук едущей машины и маленькая светящаяся точка. При этом звуковой эффект — абсолютно повторяющий звук двигателя лимузина первой половины XX века. Потом звуковой фантом тормозит у подъезда, хлопает дверца, и два мужских голоса начинают о чем-то переговариваться. Затем снова заводится мотор, и автомобиль уезжает. Каждый раз повторяется одно и то же.

Этот феномен стал настолько известен и популярен в народе, что теперь по ночам рядом с таинственным особняком бродят «охотники за привидениями», чтобы «поймать момент приезда». И, конечно же, нашлись «многочисленные» очевидцы.

Кабриолет, принадлежавший Л.П. Берия

Эзотерики утверждают, что дух Берия не успокоился и бродит, по ночам по коридорам страшного особняка. Охранники посольства, уверяют, что по ночам из запертых подвалов раздаются стоны и приглушенные крики, что подтвердили недавно приглашенные в особняк ясновидящие из проекта «Битва экстрасенсов». Их привезли в особняк в непроницаемых масках, убрав все, что могло напомнить о его страшном хозяине. Тем не менее они почувствовали флюиды страха и ужаса, «увидели» мечущиеся тени испуганных девушек и испытали реальную физическую боль «заточенных в подвале». Интересно, что на фотографиях, сделанных в пронизанном ужасом особняке, появились яркие светящиеся энергетические круги. По словам экстрасенсов, это «неуспокоенные души», которые не «дожили» на земле положенный срок и теперь вынуждены скитаться.

На съемках все, начиная с операторов и заканчивая экстрасенсами, жаловались на пронизывающий холод и ледяные сквозняки. Причем все двери и окна были закрыты. Обратились к помощи экспертов.

По их словам, для обретения хотя бы некоего подобия видимой оболочки неуспокоенной душе нужно большое количество энергии. И она забирает ее прямо из окружающего воздуха. Поэтому вблизи призрака люди чувствуют холод — температура действительно понижается. Причем иной раз столь сильно, что начинается конденсация влаги в атмосфере — образуется туман.

Кстати, тунисским дипломатам уже не первый год кажется, что бывший хозяин незримо присутствует в своем особняке: ночами здесь кто-то покашливает, раздаются таинственные шаги, на стенах появляются странные тени, исчезают с привычного места вещи, появляясь в самых неожиданных местах. Чаще всего призрак легендарного наркома видят в районе Патриарших прудов. Он тихо крадется, надвинув на глаза шляпу, к знаменитому особняку Саввы Морозова. Говорят, что девушке, оказавшейся в это время поблизости, ни в коем случае нельзя принимать приглашение обаятельного мужчины средних лет «покататься по ночной Москве».

Дома с привидениями таят опасность не только внутри себя, но распространяют флюиды страха вовне. Горожане предпочитают переходить на другую от таких домов сторону улицы. Это относится и к особняку Л.П. Берии, и к замку Бирона, на месте которого позже расположился штаб Московского военного округа на Космодамианской набережной (дома 24–26). Про Замоскворецкий замок Бирона ходили страшные легенды. Все они сводились к одному — в доме поселилась «нечистая сила». Одни говорили, что по ночам сюда приходят тени умерших, погубленных Бироном, и собираются домовые, которые чеканят свои монеты. Рассказывали, что если женщина попадала в это место под вечер, она бесследно исчезала. Москвичи шепотом говорили: «Ужас царствует вокруг этого жилища, не нужно отгонять от него палкою и без нее его избегают как лабиринт Минотавра».

После смерти императрицы и падения могущественного фаворита не оказалось ни одного желающего приобрести этот зловещий замок, и он перешел к военному ведомству. В 1778 году на месте старого здания был выстроен Главный Кригскомиссариат, а в 1933 году сюда был переведен штаб Московского военного округа. Незадолго до начала войны, в 1940 году во дворе штаба было сооружено железобетонное бомбоубежище. Во время его строительства обнаружился тайный ход, связывающий сохранившееся подземелье Бироновского замка с Кремлем. Именно здесь в течение полугода, до вынесения смертного приговора, содержали под стражей Лаврентия Берию. По мнению официальных историков, в этом бункере он и был расстрелян. Очевидцы уверяют, что в одном из подземелий штаба был обнаружен беломраморный склеп Берия. Причем надгробная плита есть, а тела — нет. По Москве поползли таинственные слухи. Поговаривали, что под этим загадочным надгробием спрятаны легендарные бериевские сокровища.

Так странным образом переплелись судьбы двух фаворитов. Мало того, что их имена созвучны: Берия — Бирон; сталинского палача, как и его курляндского коллегу, москвичи прозвали Минотавром — в его доме, так же, как в лабиринте мифического чудовища, бесследно исчезали молодые красивые женщины.

По соседству с бывшим особняком Ольги Ивановны Миндовской расположен изящный неоклассический особняк ее родной сестры Ираиды (Вспольный переулок, 9), созданный в 1913–1914 годах знаменитым Ф. Шехтелем. В 1919 г. в нем располагался Верховный революционный трибунал при ВЦИК, и здесь в 1920 — 1930-х гг. жил Н. В. Крыленко — обвинитель на громких процессах при Сталине. Он выступал обвинителем во многих сфальсифицированных процессах, был наркомом юстиции и сам пал жертвой того режима, который он так ревностно защищал.

Сегодня особняк Ираиды Миндовской передан под служебные помещения посольства Индии. У парадного входа размещена национальная эмблема Индии, принятая 26 января 1950, в день, когда Индия стала республикой.

Государственный герб Республики Индии представляет собой стилизованное изображение «Львиной капители» Ашоки в Сарнатхе. Император Ашока Великий установил Столп с капителью, чтобы отметить место, где Будда Гаутама впервые преподавал Дхарму и где была основана крупная буддийская сангха. Наверху священной капители были установлены четыре льва, стоящие спиной к спине, вплотную друг к другу, на фризе изображены слон, скачущая лошадь, бык и лев, стоящие на лотосе, источнике жизни. Эта капитель, сделанная из цельной глыбы отполированного песчаника, была увенчана колесом закона (дхарма-чакра).

На государственном гербе изображены только три льва, так как четвертый находится на задней части капители. Герб символизирует нацию, которая «отважна в храбрости, сильна в теле, благоразумна в совете и устрашает противников». Абака украшена четырьмя животными — символами четырех направлений: Лев — севера, Слон — востока, Лошадь — юга и Бык — запада (видны Лошадь и Слон). Ниже абаки расположен девиз — «Satyameva Jayate», что означает «Лишь Истина побеждает».

Посольская миля Москвы

Поварская без поваров

На самой аристократической улице Москвы — Поварской, титулованное дворянство начало селиться с XVII века, тесня коренных жителей слободы, чей род деятельности ясен из названия улицы и названий прилегающих переулков: Скатертного, Столового, Хлебного, Чашникова, Ножевого. В начале XVIII века здесь были дворы сестры Петра I царевны Натальи Алексеевны, князей Волконских, Голицыных, Шаховских. Здесь обосновались знатнейшие фамилии: Колычевы, Милославские, Грибоедовы, Гагарины. По воспоминаниям очевидцев, чтобы попасть на Поварскую, было достаточно крикнуть извозчику: «На Барскую», и извозчик без лишних вопросов довозил куда надо. Кабаки, чайные, трактиры, лавки и прочие прибежище «черни», а также конки и трамваи — ничего этого здесь никогда не было. Оберегая свой покой, знать не позволяла вторгнуться городскому шуму под свои окна.

Со второй половины XIX века, когда часть именитых родов стала разоряться, на престижной улице стали селиться представители богатейших купеческих фамилий. К концу века Москву захватило строительство доходных многоэтажных домов, появились такие и на Поварской. В это же время группа московских предпринимателей во главе с Саввой Мамонтовым решила организовать «Северное домостроительное общество», предполагая построить первоклассную гостиницу (ею стал «Метрополь») и возвести на продажу несколько городских вилл-особняков, которые, по словам учредителей общества, пользовались у москвичей «большими симпатиями, нежели квартиры в многоэтажных доходных домах». Людям, находящимся в тесно застроенном городе, не хватало уюта, камерного личного пространства.

Для реализации своей европейской идеи Мамонтов выбрал пришедший из Европы стиль модерн. Воплотить эти идеи в жизнь товариществу помешал арест Саввы Ивановича в 1899 году. Идею подхватило торгово-строительное общество, которое возглавлял не менее богатый и известный предприниматель Яков Андреевич Рекк. По словам современников, Рекк хотел «украсить Москву стильными домами, которые, имея технические удобства западноевропейских городских строений, в то же время не убивали бы национального колорита Москвы».

Общество, следуя западной моде, одно из первых начало строить в Москве элитные комфортабельные виллы-усадьбы «под ключ» с целью их дальнейшей перепродажи. За довольно короткий срок компания Я.А. Рекка построила в Москве не менее 15 домов, среди которых роскошные особняки на Поварской улице, в Гранатном переулке, доходные дома на Пречистенке. Сегодня в них разместились дипломаты.

К 115-летию со дня рождения М.Цветаевой был установлен памятник в Борисоглебском переулке напротив Дома-музея поэтессы

Нобелевский лауреат Иван Бунин вернулся на Поварскую

После революции родовитые князья и графы, купцы и богатые промышленники оказались в эмиграции или уплотненными в клетушки пролетарских коммуналок. Их роскошные и изысканные особняки были реквизированы. По рассказам старожилов, после революции в угловом доме Поварской и Трубниковского переулка, жила княжеская чета Гагариных. Площадь их сузилась до десятиметровой комнаты кухарки в коммунальной квартире. Княгиня топила буржуйку, разжигала примус. Чтоб меньше мерзнуть, надевала длинные, до локтей, бальные перчатки… В творческой среде бытовала шутка, пущенная Беллой Ахмадулиной: «Живем на Поварской, а ныне Воровской».

Сохранилась реплика тех лет в дневнике Марины Цветаевой, полувдовы беглого белого добровольца: «Сегодня, проходя по Поварской — совершенно неожиданно для себя — бессознательно — как крещусь на церковь — плюю на флаг, который задел меня по лицу… На Маросейке видела собаку с надписью: Долой Троцкого и Ленина — иначе буду съедена».

Еще сильнее разделался с «окаянными днями» будущий нобелевский лауреат Иван Бунин. Ведь для него они начались 25октября 1917 года в доме № 26 (его последний московский адрес). Бои красногвардейцев с юнкерами неделю прокатывались по Поварской туда и обратно, заставив писателя навсегда покинуть Россию.

В 1923 году бывшая «барская» Поварская улица получила имя В.В Воровского в честь убитого в Лозанне советского дипломата, сохранив это название до 1993 года. Многие уникальные особняки избежали разгрома и сноса именно потому, что улица имени дипломата Воровского стала улицей посольств. Сегодня улица вновь стала Поварской. Во всем своем аристократизме и дипломатической неприкосновенности.

Посольство Камеруна

На аристократической и престижной улице разместились ныне посольства Норвегии, Кипра, Камеруна, Афганистана, Новой Зеландии (Поварская, 7, 9, 40, 42, 44). В доме банкира Шлоссберга (№ 46), где диковинная металлическая птица держит фонарь в когтистых лапах, расположилась резиденция посла Германии. В типичном купеческом особняке (№ 21) располагается Венгерский культурный центр. По соседству серая неприступная крепость Литовского посольства. Все здесь непомерно крупное, несоразмерное с камерностью и интимностью Борисоглебского переулка. Полная противоположность ему радужно-теплый «Дом Балтрушайтиса» — Центр культурных проектов Литвы (Торговый дом Литвы).

«Дом Балтрушайтиса» — Центр культурных проектов Литвы

В этом доме (№ 24) жил и работал первый посол Литовской республики в Советском Союзе и СССР (1920–1939 гг.), он же замечательный российский поэт Серебряного века, друг Блока, Бальмонта и Пастернака, Юргис Балтрушайтис. До этого дом принадлежал купцу первой гильдии М.С. Саабекову, помогавшему большевикам финансами от доходов своих бакинских нефтепромыслов. Заболев желчно-каменной болезнью, купец не пожелал оперироваться в клинике и велел обустроить операционную прямо в доме. По слухам, врачу, вызванному удалять камни из желчного пузыря, не понравились пыль и грохот на булыжной мостовой. Купец тут же приказал срочно заасфальтировать улицу. Доктор запросил три тысячи рублей, но купец, прикинув, пообещал по тысяче за каждый извлеченный из пузыря камень. Извлеченные камни оказались очень мелкими. Их оказалось ровно сорок штук. Когда врач предъявил их капризному пациенту, тот сразу схватился за сердце, но был вынужден держать купеческое слово.

В переулках со «съедобными» именами (Скатертном, Хлебном, Ножовом) начинается «Посольская миля», идущая дальше, к Поварской, арбатским переулкам и элитной ныне Пречистенке. В изысканных особняках обитают ныне посольства: Грузии, Чили и Исландии (Хлебный пер, д. 18, 20 и 28), Бельгии (Хлебный пер., 15 и Малая Молчановка, 7). Целое созвездие изысканных особняков начала XX века, соревнующихся друг с другом в роскоши и красоте.

По мнению исследователей, пальму первенства среди изысканных посольских особняков стоило бы отдать особняку И.А. Миндовского.

Дом, где живет птица киви

ОСОБНЯК И.А. МИНДОВСКОГО — ПОСОЛЬСТВО НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ

Поварская, 44. Архитектор А.Н. Кекушев, 1903 г.

Изысканный особняк богатейшего текстильного фабриканта И.А. Миндовского, где ныне разместилось посольство Новой Зеландии, одно из лучших сооружений русского модерна. Он был построен в 1903 году замечательным архитектором Львом Николаевичем Кекушевым и стал одним из самых знаменитых московских особняков, визитной карточкой Москвы.

Ко времени строительства этого особняка Кекушев стал одним из самых популярных архитекторов Москвы и мог успешно соперничать даже с Шехтелем. Блестящий эрудит, знаток мирового искусства, отличный рисовальщик и мастер историко-архитектурных стилизаций, Кекушев был королем эпатажа. Для фабриканта Грачева он построил виллу в Ховрине — вариацию на тему известного казино в Монте-Карло. Своему собственному дому в Глазовском переулке придал черты брюссельского отеля «Тассель» — детища Виктора Орта, основоположника бельгийского ар нуво. А когда в 1899 году был проведен международный конкурс на строительство отеля мирового уровня, каким должен был стать «Метрополь», Лев Кекушев получил первую премию. Известно около 60 работ талантливого зодчего. Его дома и особняки и сегодня остаются самыми изысканными и роскошными в городе. В них находятся различные дипломатические миссии. Возможно, поэтому они и сохранились в первозданном виде.

Отличительной особенностью нового особняка на Поварской было то, что возводился он не для какого-то промышленника или купца, а по заказу домостроительного общества Я. А. Рекка. Пригласив маститого архитектора, общество предоставило ему полную творческую свободу. Все это создало уникальную ситуацию, когда облик дома определял не его влиятельный заказчик, а зодчий, следующий только своим творческим предпочтениям. В результате в 1904 г. на месте старой деревянной барской усадьбы Д.Г. Волчкова появился невиданный для Москвы стильный особняк в новомодном стиле модерн и сразу же стал образцом богатого дома для серьезного коммерсанта той эпохи. Не было ни одного московского издания, которое бы не рассказало об уникальном кекушевском шедевре.

В особняке собраны все приемы и находки знаменитого архитектора, все то, что делает его стиль неповторимым и легко узнаваемым: асимметричная композиция здания, щедрое использование скульптурной декорации, овальные козырьки и знаменитые кекушевские львы, которые есть в каждой его постройке. Это — архитектурная подпись автора. Здесь они тоже есть, их просто не видно снаружи. Мраморная парадная лестница внутри здания щедро украшена бронзовыми львиными масками.

Лев — архитектурная подпись автора

В начале XX века дом Миндовского выглядел еще более оригинально, чем сейчас. Возвышаясь над остальными, он притягивал внимание закругленными стенами с огромными окнами, кривыми крышами, единственным в округе «световым фонарем» огромных размеров, бывшим, вероятно, уютным камерным зимним садом. Сооружение кажется прочно «вросшим» в землю. Объем сооружения как бы составлен из разновеликих призм, взаиморасположение которых позволяет обойтись без темных коридоров или переходов. Весь дом словно наполнен солнечным светом.

Стены особняка пластически разнообразны. Дом как бы «дышит», живет в выступающих вперед эркерах, поднимающихся высоко над крышей аттиках и полукруглых фронтонах. Оконные проемы отделаны особым, «кекушевским» образом, имеют криволинейную форму, разную величину, создают иллюзию трехмерности и напоминают перспективные порталы в древнерусской архитектуре. Овальное, пышно декорированное окно украшено таинственной женской маской.

Раньше над криволинейным аттиком размещалась скульптура богини Авроры, разбрасывающей цветы, — символ радости и благополучия. У ее ног играли маленькие путти, один из которых пускал мыльные пузыри, символизирующие быстротечность жизни. Но за век, прошедший с постройки здания, Аврора исчезла. От былых «радости и благополучия» осталось рельефное нарядное панно с фигурками голеньких путти (аллегориями искусств) — один играет на дудочке, другой высекает вазу, третий с циркулем размышляет над листом бумаги.

Овальное окно украшено таинственной женской маской

Резной балкон с чертополохом

Особняк очень точно вписан в среду арбатских переулков. В то же время он совсем не похож на патриархальные усадьбы эпохи классицизма. Находящийся здесь парадный вход в дом обращен к конюшне и службам, которые, позже были преобразованы в посольские гаражи. Изысканная металлическая ограда особняка с великолепными коваными решетками и створками ворот образуют рисунок, напоминающий крылья бабочки, весьма характерный для эстетики символизма.

По сакральной символике, бабочка — символ души, бессмертия и воскресения

По сакральной символике, бабочка — символ души, бессмертия, возрождения и воскресения, способности к превращениям, так как это небесное существо появляется на свет, преображаясь из мирской гусеницы. «Чудо переходящих одно в другое состояний, это чудо превращения вялой гусеницы, тупой куколки в нежно-прекрасную бабочку, глубоко трогало человека, стало для него подобием собственных душевных превращений, подарило ему надежду на то, что когда-нибудь он оторвется от земли и поднимется в озаренные светом сферы вечности» (Э. Эппли).

Древние греки считали бабочку символом бессмертия души. Психея, имя которой значит «душа», представлялась в виде девушки с крыльями бабочки. В христианстве стадии развития бабочки олицетворяют жизнь, смерть, возрождение и воскресение души. Бабочка — это символ любви, счастья и благополучия. Древняя легенда гласит, что свое желание надо так тихо прошептать бабочке, чтобы для всех земных существ оно осталось тайной, и отпустить ее. На своих крылышках она доставит просьбу прямо на небеса, и желание обязательно сбудется.

Главный дом оформлен очень своеобразно: широкая дверь в глубокой нише с большим окном с растительным переплетом ведет в просторный и светлый холл. Длинная лестница, прорезающая собою все здание, освещена огромным окном — витражом с нежным абстрактным рисунком. Его цветовая гамма такова, что в любую погоду кажется, что за окном светит солнце и синеет небосвод. Плафон над лестницей напоминает потолки итальянских палаццо, на стенах прихожей скульптурный фриз, изображающий хоровод Жизни.

Особняк отличается рациональным и компактным планом, здесь нет длинных коридоров, неудобных углов и закоулков, каждая комната перетекает в другую. Учитывая неопределенность вкусов воображаемого покупателя, интерьеры дома намеренно были сделаны разностильными. Здесь были помещения, отделанные в респектабельных классических формах и залы в новомодном стиле модерн.

Самым парадным был верхний этаж, куда вела роскошная лестница. Из верхнего холла можно попасть в анфиладу просторных приемных: Большой зал с великолепным камином, облицованным изысканным натуральным камнем зеленого болотного цвета, богато декорированную Малую гостиную, самую светлую во всем особняке, парадную столовую с трехгранным эркером и выходом на балкон. Потолок ее украшен роскошным лепным орнаментом «Царство Флоры» в виде великолепного барельефа с женскими фигурами, летящими в вихре цветов. Всей этой сказочной идиллии противостоит молчаливая фигура сидящего сфинкса — символа вечности и неразгаданной тайны.

В начале XX века невиданный особняк приобрел богатый текстильный фабрикант Иван Александрович Миндовский. Его дед, основатель династии — предприимчивый Иван Иванович Миндовский, выходец из вичужских крепостных крестьян помещика Глушкова, еще будучи крепостным, заложил бумаго-прядильную и красильную фабрику в Старой Гольчихе и вскоре выкупил себя и свой род из крепостничества. Четверо его сыновей существенно развили семейное дело, создав уже целую сеть текстильных производств.

И.А. Миндовский

Его внук, хозяин нового элитного особняка, купец Первой гильдии, был крупнейшим домовладельцем Вичуги и Кинешмы, имел несколько фабрик, лесов, домов и имений. Помимо фабричной деятельности, Иван Александрович немало участвовал в общественной и благотворительной работе, помогал фабричным школам и приютам. По воспоминаниям современников, он щедро жертвовал сотни тысяч рублей на благотворительность, но в то же время отличался большой скупостью в повседневной жизни. «Человек, которому каждый новый день приносил все новые и новые сотни и тысячи рублей дохода, питался чуть не одним черным хлебом, многими годами носил, не сменяя одни и те же затасканные, замасленные костюмы и в каждом деле торговался, буквально из-за гроша…»

По семейным воспоминаниям, семья была очень дружной, все поколения в ней часто встречались, гостили друг у друга, нередко вместе проводили летние месяцы. Наибольший авторитет в деловом мире России сумел заслужить его старший сын Николай Иванович, в чьем особняке разместилось посольство Австрии. Его сестра Ираида вышла замуж за двоюродного брата отца П. Г. Миндовского и, таким образом, не только была прочно связана с семейным делом, но и фамилию в браке не изменила. Для нее по проекту Ф.О. Шехтеля был выстроен красивый особняк во Вспольном переулке (д.9), где нынче также разместились дипломаты.

По словам очевидцев, отличительной чертой рода Миндовских была необыкновенная любовь ко всяким покупкам. Они во множестве приобретали фабрики, лавки, порожние земли, и, конечно, дома. В Москве роду Миндовских принадлежало по меньшей мере шесть особняков, каждый из которых имеет большую архитектурно-художественную ценность.

После революции 1917 года здание заняли под госпиталь, затем под рабочий клуб. Все имения, фабрики и особняки Миндовских были национализированы. И все же, дальнейшая судьба особняка Миндовского оказалась относительно счастливой. С 1924 года в нем обосновалась Шведская миссия, затем посольство Швеции в СССР. Со временем здание стало слишком тесно для шведского посольства, и в 1972 году оно переехало в новый комплекс на Мосфильмовской улице.

Судя по всему, Миндовским удалось бежать из революционной России в Германию. Им удалось пережить катаклизмы XX века, поскольку в 1995 году один из внуков посетил посольство Новой Зеландии, которое разместилось здесь с 1972 года. За тридцать лет обитания в нем новозеландцы отреставрировали здание, выпустили про него книжку и даже отпраздновали его столетний юбилей — со свечками и миниатюрной копией самого виновника торжества из крема и взбитых сливок.

Осенью 2005 года в посольстве прошел прием, посвященный автору проекта — архитектору Л. Кекушеву. В последние годы была предпринята масштабная реставрация особняка, после чего представительство Новой Зеландии удостоили премии правительства Москвы «За уважение к культуре России».

На фасаде роскошного посольского здания расположен официальный символ страны — герб Новой Зеландии. Геральдический щит с одной стороны удерживает белокурая женщина с национальным флагом в руках, а с другой — воин маори. Под щитом находятся 2 ветви папоротника, а над щитом — корона св. Эдуарда.

На щите изображены четыре звезды, олицетворяющие созвездие Южного Креста; золотое руно, символизирующее скотоводство; сноп пшеницы (сельское хозяйство); два молота (горная промышленность и индустрия). На вертикальной полосе изображены три корабля, символизирующих важность морской торговли для Новой Зеландии и иммигрантское происхождение новозеландцев.

Интересно, что вплоть до 1911 года Новая Зеландия использовала национальный герб Британии. Но уже в 1907 году, когда Новая Зеландия получила статус доминиона, было решено разработать новый герб. С этой целью был проведен конкурс. В 1956 году в него были внесены незначительные изменения. По преданию, текущую версию предоставила Королева Елизавета П.

Национальным символом Новой Зеландии является маленькая птица киви, не умеющая летать. По рассказам новозеландского посла, именно редкая птица его родины дала свое имя заморскому фрукту под названием «киви». «В начале XX века этот фрукт, который называли тогда китайским крыжовником, привезли в Новую Зеландию из Китая. Была доставлена маленькая веточка этого растения. Она хорошо прижилась на новом месте, и вскоре новозеландцы собирали первые урожаи. Со временем этот фрукт стали экспортировать в Соединенные Штаты. Существовала лишь одна проблема. У американцев были натянутые отношения с Китаем, и потому все китайское принималось в США без восторга. Тогда в Новой Зеландии решили дать свое название экзотическому фрукту — киви, очень уж он похож на маленькую мохнатую птичку. А назвали ее так из-за того, что она издает характерные звуки: «Ки-ви, Ки-ви…»

По словам посла, самым любимым, фирменным новозеландским десертом является — безе с большим воздушным слоем крема, который называют «Павлова» (с ударением на втором слоге) в честь легендарной русской балерины Анны Павловой.

Знаменитая русская балерина путешествовала по Австралии и Новой Зеландии. Она танцевала, давала концерты и произвела настоящий фурор. В ту пору был изобретен новый фирменный десерт — легкий, воздушный, как балерина. С тех пор это пирожное очень полюбили в Новой Зеландии.

Одновременно с особняком Миндовского домостроительное общество Рекка по проекту Л. Кекушева строило на продажу еще один элитный особняк (дом № 42), который купил московский предприниматель Т.Г. Понизовский. Если посмотреть на здание с угла, можно увидеть особенность авторского замысла — сооружение как бы составлено из подобных объемов, которые уступами поднимаются к угловому башнеобразному блоку, составляя ступенчатую пирамиду. Любопытна гранитная ограда участка со стороны улицы с лаконичными по рисунку металлическими решетками, использующими любимый московским модерном крутой завиток спирали. Интересен «зубчатый» ритм четырех выступов фасада вдоль Скатертного пер. и необычный фантастический лев, охраняющий находящееся здесь ныне посольство Афганистана. Оно занимающее это здание с 1924 года, поскольку Афганистан был первой страной, с которой молодая Страна Советов установила дипломатические отношения. И именно Афганистан в 1921 году был первым иностранным государством, признавшим советскую Россию. С тех пор в особняке сохранились трепетные отношения к дому и его интерьерам.

Посольство Афганистана

Герб Афганистана, который официально именуется Исламским государством Афганистан, насыщен мусульманской символикой больше, чем гербы других стран с преобладающим мусульманским населением. Так, вверху изображена начертанная арабской графикой шахада — мусульманский символ веры: «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его». Шахада освещена снизу лучами восходящего солнца. Ниже — слова Аллах велик (Аллах акбар). В центре — символическое изображение мечети с арочной нишей (михраб), обращенной, как полагается в исламе, в сторону Мекки. По сторонам от мечети — два афганских черно-красно-зеленых флага.

Этот герб был принят в Афганистане в середине XX в., еще при королевском режиме. Потом народно-демократические правительства не раз меняли символику. В 2002 г. временное правительство Афганистана вновь вернуло герб королевского времени. Внизу — дата 1298, что по афганскому календарю соответствует 1919 году — году провозглашения независимости страны и победы над британскими колониалистами, и слово Афганистан.

Интерьер дома на Поварской поражает и знатоков и любителей. Пространство строится вокруг центральной лестницы, создающей ощущение объема. Витражные стекла соседствуют с уникальной люстрой, которой больше нет ни в одном здании русского модерна. Новые материалы для рубежа XIX–XX вв. бетон, металл соседствуют с деревянными панелями, создавая необычный стиль.

Эпоха модерна стремилась сблизить несовместимые вещи: искусство и жизнь, средневековье и современность, романтизм и повседневность, т. е. сделать обыденное прекрасным. Это была своего рода великая иллюзия, что красота может спасти или хотя бы повлиять на жизнь.

Московский ренессанс

ОСОБНЯК Я. М. ШЛОСБЕРГА — РЕЗИДЕНЦИЯ ПОСЛА ГЕРМАНИИ

Поварская ул., 46. Архитектор А. Н. Зелигсон, 1910 г.

По соседству с уникальными кекушевскими особняками расположены два замечательных памятника архитектуры: особняк князя А. Голицына (дом № 40, 1888 г., арх. А. Эрихсон) — ныне Посольство Камеруна и особняк Я. М. Шлосберга — официальная резиденция посла Германии в России, редкое для Москвы здание в стиле эклектика. Горизонтальная крыша здания окаймлена по периметру балюстрадой, ей вторит имитация балконов под арочными окнами. Богатый орнамент под балюстрадой, львиные и женские маскароны, мифологические грифоны, крылатые львы над входной дверью выделены белым цветом, что усиливает их выразительность.

За два века усадьба, расположенная на углу Поварской улицы и Скарятинского переулка, сменила тринадцать владельцев и почти столько же раз перестраивалась. Четырнадцатым был Яков Максимович Шлосберг, купец первой гильдии, глава конторы по продаже мануфактурного товара. Как и его предшественники, он тоже начал строить. И в апреле 1910 года архитектор Адольф Ноевич (Норбертович) Зелигсон представил ему проект оригинального двухэтажного особняка в духе средневекового Возрождения. Ренессансная стилистика здания уникальна своей интерпретацией, и в Москве более не встречающейся.

В 1907 г. Зелигсон приехал из Европы в Москву, где за короткое время стал одним из ведущих московских архитекторов. Зелигсон работал в стиле неоклассицизма, который наряду с модерном господствовал в те годы в застройке города. Как известно, оба эти стиля завезены в Россию из Европы, так что Зелигсон был как раз одним из законодателей моды в архитектуре.

Им построено немало зданий, украсивших город.

В оформлении особняка Шлосберга Зелигсон тоже использовал элементы модерна, а помимо этого и ренессансные мотивы и рококо. Все это каким-то чудесным образом сосуществует в гармонии. Поэтому в зимнем саду особняка Шлосбергов саламандры на медных ручках эпохи модерна приветливо поглядывают на новые геометрические формы искусственных растений. Витиеватый потолочный фриз позднего рококо нисколько не оскорбляет современный кафельный пол. А подлинная мебель конца XIX века, изготовленная в стиле гамбургской ратуши, замечательно вписалась в деревянный декор кабинета. И даже возле раритетных посольских предметов эпохи классицизма — мягкой мебели, изготовленной в южной Германии в 1730 году из золоченого дерева, стоит современный немецкий рояль.

Смешение стилей, смешение эпох, смешение вкусов — русского и немецкого. Эклектику, к которой подозрительно отнеслись на Западе в момент ее зарождения, активно пропагандировала в России последняя российская императрица Александра Федоровна. Еще в юности Алиса, принцесса Гессенская восторгалась стилем югендштиль — немецкой разновидностью модерна. Императрица высоко оценила творения Зелигсона, включив иноземного зодчего в список архитекторов России в издании «Россия в ее прошлом и настоящем», выпущенном к 300-летию Дома Романовых.

Дом получился небольшой, но очень комфортабельный и удобный. Центром его планировки служит отделанный деревянными панелями высокий двухуровневый холл, где ощущаются отголоски модерна и легкий намек на ренессанс. Под парадную часть отведен практически весь первый этаж. Это анфилада нарядных комнат вокруг торжественного холла и роскошный кабинет хозяина. Деревянные панели и изысканная отделка камина — главные стилеобразующие элементы его интерьера. Большая гостиная выдержана в стиле ампир, ее украшает лепнина из растительных гирлянд и зеркала с мраморными консолями. Резная, изящно декорированная деревянная лестница с «цитатами» из готики ведет на второй этаж, где по периметру галереи, огражденной резной деревянной балюстрадой, расположены помещения, предназначенные для домашней, частной жизни.

Балкон романтического замка

К сожалению, наслаждаться спокойной жизнью в замечательном особняке Якову Шлосбергу довелось недолго. После революции ему пришлось спешно покинуть Россию. В конце двадцатых годов здание отдали под Британскую миссию. Адольф Зелигсон также вынужден был вернуться в родную Польшу, где вскоре умер.

По прихоти судьбы, особняк, один из лучших образцов эклектики, построил архитектор, долго стажировавшийся в Германии, для купца с немецкой фамилией Шлосберг. И сегодня судьба распорядилась так, чтобы здесь с 1956 года по сегодняшний день расположилась резиденция германского посла. После недавней реставрации покои особняка выглядят так же роскошно и стильно, как в стародавние времена. Портрет Бисмарка воспринимается здесь как нельзя более органично. Парадный вход в здание украшает роскошный декоративный светильник в виде стилизованного орла — национального символа Германии. Кованый орел гармонично соседствует со своими каменными собратьями, крепко сжимая в лапах кольцо — подвес вертикально скомпонованного фонаря.

Орел с древнейших времен являлся символом мужества, жизненной силы и солнца. Поэтому правители многих стран выбирали изображение орла для своего герба. Так, во времена Карла Великого черный орел на золотом фоне был гербом Священной Римской империи. В начале XV века одноглавый орел уступил место символу правящей династии Габсбургов — двуглавому орлу После падения династии Габсбургов в 1871 г. одноглавый орел был возрожден, но с атрибутами власти. Орел на гербе кайзеровской Германии имел корону. В республиканские времена корона как символ монархии навсегда исчезла из германского герба. Нацисты использовали изображение орла со свастикой в дубовом венце в когтях. После Второй мировой войны в качестве государственного герба ФРГ был принят черный одноглавый орел с красными лапами, языком и клювом на золотом щите, что явилось символом преемственности демократических порядков Веймарской республики и олицетворяло силу и мощь возрождающегося государства.

Московская сага

ГОРОДСКАЯ УСАДЬБА ГРАЧЕВЫХ — ПОСОЛЬСТВО НОРВЕГИИ

Поварская ул., д. 7, стр. 1, 3.

Архитекторы П.П.Зыков, Г.А.Кайзер. XIX в.

Дипломатические отношения между СССР и Норвегией были установлены в 1924 году. Тогда же в Москве была основана миссия Королевства Норвегия. В 1946 году она была преобразована в посольство, которое разместилось в нарядном доме № 7 в начале дипломатической Поварской. По словам посла Норвегии господина Ойвинда Нордслеттена, это здание уникальное, и если бы оно находилось на его родине, оно могло бы соперничать с королевским дворцом.

Роскошный, пышно декорированный дом с лепными картушами и причудливыми вазонами был построен богатым текстильным фабрикантом Митрофаном Семеновичем Грачевым, который в 1873 году купил здесь участок, а через 12 лет решил построить дом, заказав его архитектору Петру Зыкову. Заказчик отличался оригинальными архитектурными пристрастиями. К примеру, в своей загородной резиденции Грачевке в Ховрино он повелел построить невиданный дворец, поразивших всех московских обывателей. Об источнике огромного богатства купца-миллионера ходили легенды.

По слухам, в молодости Грачев служил приказчиком у богатого помещика. Периодически помещик по тогдашней моде выезжал за границу, где посещал знаменитые игорные дома Монте-Карло. Молодой приказчик тоже пристрастился к игре. И выиграл кучу денег. Оставил службу у помещика, вернулся в Москву, завел свое дело и купил усадьбу. И еще решил построить особняк — точную копию знаменитого игорного дома, в котором некогда выиграл все свое огромное состояние. Неизвестно, насколько достоверна эта история, однако, сравнивая особняк в Монте-Карло, являющийся одним из лучших произведений французского архитектора Шарля Гарнье, и работу русского архитектора Л. Н. Кекушева в Грачевке, невольно начинаешь верить в легенду. Она оказалась очень живучей и существует до сих пор. С октября 1917 г. в стране подули новые ветры, и новая власть объявила войну дворцам. Сам Грачев счастливо не дожил до это дня. Он умер в 1899 г., успев увидеть практически готовый дом-дворец. Новым хозяевам слова «Монте-Карло» и «Лев Кекушев» ничего не говорили, они выгнали вдову текстильного фабриканта из усадьбы, во дворце и службах разместился рабфак Петровской сельскохозяйственной академии. С 1947 г. в главном доме усадьбы располагается больница восстановительного лечения.

Легенды легендами, а достоверно известно, что московский купец Митрофан Семенович Грачев, связанный родственными узами со многими известными купеческими фамилиями, известен как щедрый благотворитель и храмоздатель: он построил Елизаветинский приют для детей-сирот, пополнял казну Совета детских приютов, перестроил церковь Троицы на Грязях, исключительно на свои средства выстроил храм Митрофана Воронежского в Петровско-Разумовском.

Московское «Монте-Карло» — знаменитая Грачевка

Московский особняк Грачева получился не столь экстравагантным и пышным как в усадьбе Грачевка. Зыков ограничился объединением двух ранее стоявших здесь построек в одно, добавив над встроенной частью купольную кровлю и аттик с вазонами. Его коллега Георгий Александрович Кайзер, работавший над домом позже, придал зданию строгую и сдержанную отделку, а к левой части пристроил зимний сад. Содружество благотворителя Грачева и архитектора Кайзера было весьма длительным и плодотворным. Кроме «Грачевки» этому тандему принадлежит церковь св. Митрофана и детский приют на 2-й Хуторской улице.

Внутри особняк Грачева представлял собой образец модной в то время эклектики, когда из множества стилей разных эпох и времен брали отдельные фрагменты и в этой смеси находили гармонию. Соединение архитектурных фантазий с купеческим шиком получило название русской эклектики. Норвегия, чье посольство расположилось в этом особняке, потратила на его восстановление и реконструкцию несколько лет. В интерьерах дома сохранилось множество уникальных элементов и предметов первоначального убранства.

В парадном вестибюле — каменный пол в шашечку, большое зеркало в резном мраморном обрамлении и оригинальные камерные диванчики. Надкаминное зеркало обрамляют колонны из цветного камня, поддерживающие лепнину с гербом хозяина. У подножия беломраморной лестницы — скульптура «Амур со львом» итальянской работы XIX века. Сохранились мраморные фигурки нимф и амуров, помнящих первого хозяина, так же как и живописный потолочный плафон «Торжество Венеры».

Интерьеры с купеческим шиком

До революции в этом особняке частенько устраивались великосветские балы. Говорят, гусары поднимались по главной лестнице верхом, на любимых скакунах. А основная ценность великолепного рояля заключается в том, что на нем играл сам Сергей Прокофьев. Впрочем, инструмент и сейчас не простаивает: господин посол нередко устраивает музыкальные вечера.

В парадных залах посольства ежегодно устраиваются рождественские балы, большие приемы для торговых партнеров и торжественные — в День Конституции 17 мая. В октябре посол приглашает сюда русских ветеранов — участников освобождения Норвегии в 1944 году.

В парадной столовой сохранилась ниша для семейной иконы Грачевых, в которой нынешний хозяин поместил образ святого Олафа, правителя и просветителя Норвегии. Господин Нордслеттен заказал работу иконописцу Троице-Сергиева монастыря. Затем икона была освящена русским православным священником и сегодня покровительствует этому замечательному дому.

С именем норвежского святого связан и государственный герб Норвегии: золотой в червленом поле коронованный лев Святого Олафа с боевым топором в передних лапах. Он впервые появился на гербе правителя Норвегии около 1200 года, и с тех пор изображение практически не изменялось. На остроконечном «варяжском» щите красного цвета под королевской короной шествует лев с секирой в лапах. Из-под нее выпущена мантия с горностаевой подкладкой: щит окружен цепью со знаком ордена Святого Олафа.

Богемный салон

ГОРОДСКАЯ УСАДЬБА А.А. КАЗАКОВА — Е.Д. ДУНКЕР — ПОСОЛЬСТВО КИПРА

Поварская ул., дом 9, стр. 1–1, 2.

Архитекторы И.С. Кузнецов, А.Э. Зелигсон. 1892 г., 1910 г.

Домом № 9 по Поварской улице, в котором сегодня расположилось посольство Кипра, в разное время владели люди, приближенные к кругам литературным, художественным или придворным. Возможно, сказывалось влияние улицы: здесь обитали Сологубы и Аксаковы, Зубовы и Олсуфьевы, по соседству снимала квартиру бабушка Лермонтова, и даже маленький Пушкин прогуливался по Поварской со своей няней.

Некогда на этом месте располагалась обширная усадьба одной из ветвей княжеского рода Хованских. Обедневшие князья во второй половине XVIII века продали усадьбу, и новые энергичные владельцы занялись ее переустройством. Отставной майор Н.А.Казаков в конце 90-х годов провел решительную перепланировку участка, в ходе которой была заложена основа современного владения.

Одно время хозяйкой обширной усадьбы была известная на всю Россию богачка В.П. Крекшина-Пукалова, жена синодального обер-прокурора. По словам современников, поведением и корыстолюбием своим она напоминала распутную мадам Дюбарри. «Я знавал ее лично, — пишет ее современник — писатель Ф.Ф. Вигель, — эту всем известную Варвару Петровну, полненькую, кругленькую, беленькую бесстыдницу. Она вымогала подарки у искателей фортуны, нагло держалась на балах, а все перед ней заискивали».

Устраиваемые ею ночные кутежи гремели на всю Москву. По рассказам москвичей, по ночам в этом доме всегда горели свечи, раздавался смех, играла музыка. Поползли зловещие слухи о творящейся здесь бесовщине. Будто черти устраивают тут свои балы, веселятся по ночам и устраивают свои оргии. Все разъяснил все тот же вездесущий Вигель. Он рассказал, что известная гадалка Ленорман предсказала «московской мадам Дюбарри», что она умрет ночью в своей постели. Крекшина-Пукалова решила обмануть судьбу, и превратить день в ночь! По ночам она играла в преферанс со своими друзьями, устраивала балы и вернисажи.

Один из ее верных друзей Бочечкаров — обязан был в зимнее время исполнять роль грелки для постели Крекшиной и спал на ней поверх одеяла, пока не наступало утро, и барыня не сгоняла его с постели, чтобы лечь спать самой. Постоянный недосып сказался на характере и привычках вздорной барыни. Очевидцы рассказывали, что иногда она засыпала в танце, в объятиях кавалера или за праздничным столом. Московские острословы уверяют, что именно с нее и пошло меткое выражение «Мордой в салат». Кстати, предсказание сбылось! На балу у губернатора в полночь ей стало дурно, слуги уложили ее в постель, где она и отошла в мир иной. Было ей 85 лет!

По слухам, в молодости Варвара Петровна была возлюбленной могущественного временщика Аракчеева, нередко заезжавшего в гости к своей фаворитке. Всесильный Аракчеев был всецело в ее власти: однажды, по словам Вигеля, он появился на балу в генеральской форме, а на плечах у него сидела полуголая «бесстыдница», которая выиграла у него какое-то пари.

Могущественный фаворит Аракчеев был неразлучен с Павлом I весь «гатчинский период» жизни цесаревича. А когда в 1796 г. умерла Екатерина II, он был рядом с Павлом в Зимнем дворце. Там он удостоился наград и высоких назначений. И почти сразу все увидели его истинное лицо: «На просторе разъяренный бульдог, как бы сорвавшись с цепи, пустился рвать и терзать все ему подчиненное…» (Вигель. «Записки»).

Павел сделал его графом, дал ему герб с девизом «Без лести предан» (московские острословы переделывали его: «Бес, лести предан»), но через год за неприглядный поступок он попадает в опалу и отправляется в ссылку в родовую вотчину Грузино. Оттуда в 1803 г. его извлек и обласкал Александр I. Он назначил Аракчеева военным министром.

А.С. Пушкин сочинил на всесильного графа злую эпиграмму:

Всей России притеснитель,

Губернаторов мучитель

И Совета он учитель,

И царю он — друг и брат.

Полон злобы, полон мести,

Без ума, без чувств, без чести,

Кто ж он? «Преданный без лести»

…грошевой солдат.

Однако сердце свое всесильный Аракчеев отдал не жене, не влиятельной возлюбленной Пукаловой, а простой крестьянке Настасье Минкиной — жене грузинского кучера. Влюбившись в Настасью, «злого гения», граф боготворил свою избранницу, доверил ей управление имением, и даже представил императору. Рассказывали, что она мучила Аракчеева своей ревностью, и что жутко приходилось от нее молодым ее прислужницам. Когда Аракчеев возвысил ее до интимности, то своего «мужа она трактовала свысока» и часто приказывала сечь на конюшне.

В 1825 году Минкину зверски убили не выдержавшие истязаний дворовые, отрезав ей голову и изуродовав тело. «Без лести преданный» императору граф, забросив все государственные дела, оплакивал возлюбленную так, как не скорбел после кончины государя. По слухам, узнав о смерти своей возлюбленной, он заревел как дикий зверь, а потом онемел и обезумел. Скорби Аракчеева не было конца. По словам современников, он любил в своей жизни трех людей — императора Александра, любовницу Минкину и ребенка от Минкиной — сына Михаила, получившего фамилию Шумский. Юноша оказался никудышным человеком, горьким пьяницей, кончившим жизнь в кабаке.

Каждое утро Аракчеев приходил поклониться праху Минкиной и приносил на могилу свежие цветы. Как писал современник, он совсем забросил государственные дела и «занимался истреблением дворни». Со смертью Минкиной и Александра 1 для Аракчеева все рухнуло. О нем мгновенно забыли при дворе. Его покинули даже самые верные и преданные люди. Подавленный горем, он бродил по пустому дворцу в Грузино, пока не умер в 1834 году.

В середине XIX века бывшая усадьба Хованских разделила участь многих прежде крупных землевладений в городской черте: она была раздроблена и продана по частям. С тех пор владение № 9 существует в своих нынешних границах. Жилые постройки на участке сдавались внаем, и в 1867 году здесь поселился библиофил Павел Васильевич Щапов, в то время только начинавший собирать свою уникальную коллекцию книг по истории России, позднее легшую в основу собраний Публичной исторической библиотеки.

Позже домом № 9 владел потомственный почетный гражданин, богатейший купец Давид Абрамович Морозов, внук основателя династии «текстильных королей» — Саввы Васильевича Морозова. С именем Давида Морозова связано строительство богадельни и детского приюта в Шелапутинском переулке.

В 1892 году он продает свой «поварской» дом Елизавете Дмитриевне Дункер, дочери Дмитрия Петровича Боткина — известного предпринимателя и коллекционера, племяннице Афанасия Фета. После свадьбы Елизаветы Дмитриевны Фет посвятил ей такие строки:

На юность, озираясь вновь,

И новой жизнью пламенея.

Ура! И я хвалю любовь,

И пышный факел Гименея!

Именно благодаря Елизавете Дункер главный дом приобрел очертания, частично дошедшие и до нашего времени. Для реконструкции главного дома, затеянной в 1892 году, пригласили архитектора Ивана Сергеевича Кузнецова, ранее работавшего в мастерской Ф. Шехтеля. Он кардинально изменил общую композицию здания, сместив влево парадный вход и сделав ряд пристроек. К зданию была пристроена высотная часть, занятая парадным вестибюлем и роскошным кабинетом. Внутри особняка появились мраморная лестница в духе Антонио Палладио, изысканный кабинет с обтянутыми тисненой кожей стенами, резным дубовым потолком и английским камином, зимний сад с эркером, ампирная чайная зала, малая гостиная и ванная комната, отделанные по канонам ар нуво. По инициативе мужа хозяйки известного инженера Константина Густавовича Дункера, построившего Мытищинский водопровод, в доме были заведены водяное отопление, электричество и лифт — большая по тем временам редкость.

Живописные вставки для потолка двусветного холла и парадных залов хозяева заказали молодому Михаилу Врубелю. Художник еще не был знаменит, поэтому заказчица Елизавета Дункер позволила себе быть капризной. Она отвергла исполненные Врубелем панно «Суд Париса», затем панно «Венеция». Их приобрели в свои собрания другие известные коллекционеры. (Сейчас первое хранится в Третьяковской галерее, второе — в Русском музее в Петербурге). К выполнению заказа Врубель возвращается в конце 1894 года после поездки в Италию. Роскошные цветы, увиденные в садах Генуи, вдохновили его на создание триптиха «Цветы» в духе позднего Возрождения, состоящего из трех плафонов — «Розы и орхидеи», «Хризантемы», «Желтые розы». Так потолочные проемы и картуши дома Дункер украсили изображения цветов, символ вечной и нетленной красоты. Они отражают стремление художника найти в природе скрытое, неразгаданное, ее «душу». Накануне революции плафоны оказались в собрании Рябушинских. После национализации частных коллекций «Цветы» поступили в Центральное отделение Государственного музейного фонда. В 1927 году их передали в Омск, на родину художника Врубеля.

После смерти супруга Елизавета Дмитриевна вновь вышла замуж, а в 1910 году продала дом купцу первой гильдии Осипу Сергеевичу Цетлину. Семье Цетлиных особняк обязан новым барочным фасадом, сделанным архитектором Адольфом Зелигсоном, и званием «самого утонченного из русских литературных салонов». Также, по проекту Зелигсона, была выполнена красивейшая часть здания — голубая гостиная с зимним садом. Стены этого помещения украшены изысканным лепным декором, навеянными мотивами эпохи Возрождения.

Парадные помещения сохранили отделку из ценных пород дерева. Дошли до нас мраморные подоконники, деревянные потолки конца XIX века, подлинный, отделанный деревом камин, деревянная лестница на антресоль и витражное окно в ванную.

Вскоре об этом доме начинают говорить как о «самом утонченном из русских литературных салонов». У сына Цетлиных, Михаила, поэта-любителя, творившего под псевдонимом Амари (что значит «для Мари», Марией звали его жену), бывала в гостях вся творческая элита Москвы. Здесь бывали Волошин, Цветаева, Мандельштам, Бенуа, Серов и Добужинский, Пастернак, Антокольский, Эренбург. Аристократия нового века.

Михаил, наследник богатейшего торгового дела своего деда по матери («Чай Высоцкого»), из-за болезни так и не окончил университета, однако хорошо знал пять языков; в 1906 году выпустил в Москве первую книгу («Стихотворения»). В 1907 году он был привлечен как член партии эсеров к «дознанию», бежал за границу и до 1917 года жил то во Франции, то в Швейцарии.

В 1915 году, будучи в эмиграции, М. О. Цетлин организовал в Москве издательство «Зерна», где выходили книги М. Волошина и Ильи Эренбурга, а к художественному оформлению привлекались Л. Бакст и И.Лебедев. После Февральской революции поэт с семьей вернулся в Россию, однако в следующем году был вынужден сложным путем вновь бежать в Париж, где занимался поэзией и еще больше — благотворительностью, поддерживал материально бедствовавших русских эмигрантов.

Литературно-музыкальные вечера в его доме в Париже привлекали весь цвет русской эмиграции — здесь бывали Марк Алданов, Иван Бунин, Сергей Дягилев, Алексей Толстой, Владислав Ходасевич, Марина Цветаева, Илья Эренбург, композиторы Игорь Стравинский и Сергей Прокофьев и другие.

Парадная лестница

Гостиная с камином

В ноябре 1940 года Цетлин покинул оккупированную Францию и через Португалию вместе с семьей добрался до Нью-Йорка, где с Марком Алдановым основал «Новый журнал». После смерти Цетлина его вдова Мария Самойловна передала его коллекцию книг Еврейской национальной и университетской библиотеке в Иерусалиме. На основе его коллекции картин в Рамат-Гане (Израиль) был создан Музей русского искусства имени Марии и Михаила Цетлиных.

Осенью 1917 года московский особняк Цетлиных захватили анархисты, которых выбили из него только в апреле 1918-го. Вскоре сюда переехал исправительно-трудовой отдел Наркомюста, дом разграбили, обстановку вывезли в неизвестном направлении. Об этих страшных днях оставил воспоминания писатель Иван Бунин, живший в доме напротив. Он наблюдал, как из национализированного особняка Цетлина матросы выносили хрустальную люстру, о чем он и поведал в книге «Окаянные дни». То, что произошло затем, так переломило жизнь Бунина, так ошеломило и ужаснуло его, что до конца своих дней он не хотел верить, что уже не увидит прежней России.

С тех пор в особняке Цетлина обитали различные канцелярские учреждения, позже было представительство Судана… А в 2004 году здание отреставрировали и передали в пользование посольству Кипра. Здесь, как и прежде, устраиваются выставки и проходят музыкальные вечера.

Дом, где остановилось время

ОСОБНЯК В.Н. ГРИБОВА — РЕЗИДЕНЦИЯ ПОСЛА БЕЛЬГИИ

Хлебный переулок, 15. Архитектор Б.М. Великовский, 1910 г.

Неподалеку от Нового Арбата — в тихом Хлебном переулке, № 15 стоит старинный особняк, известный в Москве как «дом Грибова». Ныне это резиденция посла Бельгии. Расположенный в историческом центре города, он окружен просторным садом и изящными пристройками, что делает его одной из лучших дипломатических резиденций российской столицы.

Изысканный камерный особняк был построен в 1909–1910 годах по заказу миллионера, главы процветающей торговой текстильной фирмы «Н. Ф. Грибов и сыновья» (бумажная мануфактура, шелковые и суконные товары), купца I гильдии Владимира Назаровича Грибова, которому принадлежит знаменитая фраза: «Успех, как известно, состоит из трех компонентов: талант, тяжкий труд и зигзаг удачи». Судьба и удача была к нему благосклонна, и вскоре он утроил отцовский капитал и заказал новый каменный дом по проекту очень известного в то время архитектора Б.М. Великовского. Свои пожелания текстильный магнат выразил конкретно и ясно: с одной стороны его новое жилище должно быть достойно его положения в высшем свете, с другой — обязательно воссоздавать дух старой доброй Москвы. Хозяин хотел, чтобы в его жилище сохранились настроение и облик той спокойной и уютной старомосковской жизни, которая, как он чувствовал, безвозвратно уходила в небытие. Хозяин словно пытался уйти от надвигающихся трагических перемен, скрыться в мечте о прошлом и покое в пленительном мире изысканной архитектуры.

Грибов хотел сдержать неумолимый ход истории, поскольку принадлежал к старинной купеческой семье, где уважали традиции. Прогуливаясь по Москве, он любил рассматривать старинные дома. Больше других ему нравился ампирный шедевр знаменитого Бове, возведенный в 1817 году для князя Гагарина на Новинском бульваре. Грибов захотел точно такой же. Возможно в преддверии мировой войны им, как и всем московским обществом, овладела ностальгия по античности, по ее спокойной классической гармонии.

Великолепный парадный вход действительно повторяет вход несохранившегося особняка Гагарина с лежащими чугунными львами с пышными гривами. Львы — символ богатой старинной усадьбы, охраняют двойной портик из ионических колонн, составленных квадратами по четыре.

По сакральной символике, царь зверей лев — символ могущества и власти, храбрости и стойкости, грозного и мудрого стража. Однако здесь, мы видим не строгого стража, а уставшего от смутного времени, суеты и волнений верного друга владельца дома. Грибовские львы, словно два спаниеля прилегли погреться на солнышке у хозяйского крыльца.

Архитектор не стал слепо копировать великого Бове и внес множество новых элементов, рассорившись с заказчиком. Возможно поэтому, он ограничился лишь проектом. А строительство в 1911 году осуществил гражданский инженер Алексей Николаевич Милюков.

При взгляде на изящный ампирный фасад, на чугунных львов у входа невольно представляешь старосветскую, хлебосольную Москву эпохи Пушкина и Грибоедова, только что восстановленную после пожара 1812 года. Но это не так. Перед нами блестящая стилизация, рожденная причудливым зигзагом моды, которая от повального увлечения модерном на рубеже 1910-х годов сделала неожиданный поворот к неоклассицизму. Новый стиль сохранял рациональное внутреннее устройство особняков и внимание к комфорту, характерные для модерна, но художественный язык архитектуры сменился. Извивающиеся линии выпрямились, вместо ирисов и наяд вернулись из эпохи Александра I грифоны, львы, танцующие грации, мифологические герои и младенцы с гирляндами роз.

Несмотря на споры и разногласия с зодчим, особняк получился необычайно изящным и привлекательным, эффектным снаружи и уютным внутри, органично вписавшийся в облик Москвы начала XX века. Хозяин остался очень доволен. По словам современников, он устроил пышное новоселье, на котором гуляла вся купеческая Москва.

По словам знаменитого футболиста Андрея Петровича Старостина, в детстве его крестил родной брат В.Н. Грибова — текстильный фабрикант Алексей Назарович Грибов, который не раз гостил в уютном доме в Хлебном переулке. Ресторанный завсегдатай, оплачивавший стол за ночной кутеж по тысяче рублей, в пьяном угаре настоятельно напросился крестить новорожденного Андрея. Будучи сильно подгулявшим, он выронил из дрожащих рук своего крестника, и лишь в последний момент изловчился поймать его за ногу.

В своей книге «Встречи на футбольной орбите» будущий футболист так описывает облик своего крестного: «Крестный приехал к нам на собственном автомобиле, шумливо и покровительственно оповестил отца: «Так я с тобой, Петр, на двухтысячного — помни!» — и огромный, статью и всем обликом похожий на Шаляпина с кустодиевского портрета, в шубе с бобровым воротником шалью, нараспашку, выгромоздился из дому и, заломив на затылок меховую шапку-«боярку», укатил, оставив впечатление, что наша маленькая столовая стала как будто больше.

Братья Грибовы имели большой вес среди московских богатеев, необузданный нрав и славу первых кутил первопрестольной. Русские купцы любили загулы с размахом и удалью, непременно подчеркивая свое денежное превосходство над теряющей влияние дворянской аристократией. Пришло время, когда деньги брали верх над голубой кровью, и это требовалось продемонстрировать. Самым крупным полигоном для «купеческой самореализации» стала Москва.

Купец. Б. Кустодиев

По неписанным купеческим законам, купцам «со значением» разрешалось два малых (около недели) и один большой (около месяца) загулов в год. За большее можно было вылететь из гильдии. Самыми известными для русского купца видами самореализации было небывалое обжорство и самозабвенное пьянство. Для этого существовали так называемые «вторничные» обеды в купеческих клубах, на которых они наедались на всю неделю. Однако, как правило, у таких купцов, как Грибовы, неделя состояла из семи вторников, а день из семи обедов. Вероятно поэтому, купцы и купчихи выделялись невероятно пышными формами. Это считалось не только признаком большого богатства, а ума и редкой красоты. По воспоминаниям очевидцев, настоящий купец начинался с семи пудов, то есть должен был быть не меньше ста килограмм!

Купечество, в отличие от дворянства, предпочитавшего французскую кухню, подчеркнуто упирало на старинные русские кушанья: «стерляжья уха; двухаршинные осетры; белуга в рассоле; «банкетная» телятина; белая, как сливки, индюшка, откормленная грецкими орехами; расстегаи из стерляди и налимьих печенок; поросенок с хреном и многое другое. Поросята на вторничные обеды в Купеческом клубе покупались за огромную цену у трактирщика Тестова. Он откармливал их сам на своей даче, в особых кормушках, в которых ноги поросенка перегораживались решеткой, «чтобы он с жирку не сбрыкнул!»

По свидетельству очевидцев, особенно уважали братья Грибовы разгульный трактир Тестова. В нем находился особый тайный кабинет в глубоком подвале под названием «Дыра», вход в которой женщинам был категорически запрещен. Поэтому купцы расслаблялись здесь по полной программе: орали, выли, матерились, дрались и чудовищно пили!

У сказочно разбогатевших купцов, чьи деды, как правило, были крепостными, имелся некий неписаный свод понтов, лишь воспроизведя которые можно было считать себя серьезным и дельным человеком. Причем в каждом трактире и ресторане существовали свои неписаные традиции и правила. Так, если дело происходило в ресторане «Эрмитаж», загулявший купец непременно должен был исполнить «купеческий танец» под названием «Хождение по мукам». Он заказывал 100 порций самого дорогого салата «оливье» и под музыку расхаживал по ним в непременных купеческих сапогах «бутылками».

В знаменитой «Стрельне», славившейся своими огромными аквариумами с живой рыбой, подвыпивший понтер требовал осушить такой аквариум и наполнить его элитным французским шампанским. А потом, под хохот собравшихся, купец и его друзья-собутыльники начинали купать в нем визжащих хористок. Ну а затем устраивали живые «римские качели», то есть из рук в руки перебрасывали голую певичку.

Именно здесь в разгульной «Стрельне» произошел самый «понтовый» в русской ресторанной истории случай. В 1876 г. богатейший купец Михаил Хлудов на свои деньги снарядил отряд русских волонтеров и вместе с ним отправился на Балканы помогать сербам в войне с турками. По возвращении в Москву он целиком снял весь ресторан, пригласил пол-Москвы знакомых и после изрядного количества выпитого вдруг выхватил шашку и устремился в зимний сад «Стрельны», где с криком «Ура!!!» бросился рубить экзотические пальмы, агавы, лимонные и апельсиновые деревья, предмет особой гордости владельца ресторана.

После обильного обеда, разгоряченные купцы, как правило, на лихих рысаках мчались к «Яру» слушать певичек. По словам Гиляровского, русский хор «Яра» пользовался особой любовью, и содержательница его, Анна Захаровна, была в почете у гуляющего купечества за то, что умела потрафлять купцу и знала, кому какую певицу порекомендовать; последняя исполняла всякий приказ хозяйки, потому что контракт отдавал певицу в полное распоряжение содержательницы хора.

После услаждения слуха сладчайшим пением, под звуки оркестра официанты из кухни вносили на плечах огромное блюдо, на нем лежала голая певичка в причудливом гарнире из мяса, рыбы и всевозможных солений. При виде такого изысканного блюда купцы вскакивали с мест и с громким воем «ура!», тыкали вилками прямо в гарнир. На его место бросали деньги, стараясь перещеголять друг друга. Кроме певичек в «Яре» были очень популярны, так называемые, «Амурские волны». В рояль наливали шампанское, запускали туда охлажденных сардин. Пианист играл, от ударов молоточков шампанское бурлило и шло волнами, а «взволнованные» рыбины время от времени выпрыгивали наружу.

Московский трактир. Б. Кустодиев

Вне зависимости от названия ресторана «купцы со значением» обязательно перед уходом должны были «Сделать мурина», т. е. негра. Купец заказывал большую миску горчицы, подзывал к себе одного из самых степенных и уважаемых ресторанных лакеев, и обмазывал горчицей этого служителя. Тот, несмотря на унижение, не протестовал, ибо отлично знал, что в финале аттракциона он будет непременно награжден «двумя катеньками» — 200 рублями!

Однако самой яркой «фишкой» считался понт «красиво уйти». Здесь преуспел богатейший московский купец Флор Ермаков. Он завещал 3,3 млн. рублей для раздачи бедным «на помин его грешной души». И ничего родственникам. По словам А.П. Старостина, А.Н. Грибов «финишировал» плохо. Его красавица жена демонстративно покончила с собой вместе с влюбленным в нее молодым человеком. И, потрясенный вероломством любимой, купец-миллионер загулял. Да так, что разбил, скача на тройке, насмерть крестьянку. Был привлечен к суду, но откупился. Но скоро умер, прямо за обеденным столом, протянув руку за бокалом с вином.

После Октябрьской революции 1917 года грибовский дом среди сотен других был экспроприирован новой властью. Здесь находилось военно-топографическое управление, потом обычная школа, а за ней «совпартшкола», кабинеты и мастерские Института военной картографии и т. д. В 1946 году особняк был передан посольству Бельгии: здесь размещались все службы, персонал жил не только в здании, но и в подвалах, и в пристройках. Когда посольство переехало на Малую Молчановку,? особняк стал резиденцией бельгийского посла, который проводит там официальные приемы и регулярно организует различные культурные мероприятия. Это также привилегированное место встречи бельгийской общины в Москве. Особенно пышно в посольстве отмечается День Короля — национальный праздник Бельгии. Здесь, как и прежде, много гостей, которые не перестают удивляться изысканными интерьерами бывшего грибовского дома.

Войдя в парадную дверь с кариатидами, гости оказываются в обширном вестибюле, выдержанном в теплых кремовых тонах. По верху камерного холла идут тонкие линии гирлянд и затейливая изящная лепнина, которую венчают изящные вазоны, над капителями в больших овальных медальонах изображены античные красавицы, играющие с обручами и лентами. На круглых столиках — большие настольные лампы и множество фотографий коронованных особ Бельгии. Портреты бельгийских королей и гвардейцев придают залу величественность и державность. Ее «смягчают» прекрасные бельгийские пейзажи и натюрморты, проделавшие длинный путь из Брюсселя в Москву.

Налево от вестибюля — зал приемов в стиле Людовика XVI. Его бледно-голубые стены украшены круглыми медальонами с изображениями танцующих граций. Интересно, что красота в особняке представлена исключительно в женской ипостаси, грациозной и прекрасной, изящной и утонченной. Портреты старого воина и бельгийского императора Леопольда II появились в зале уже в наши дни. Бюсты Александра I и Леопольда I, русского и бельгийского государей, связанных узами дружбы, выполнены нашим современником — академиком А. Бургановым.

Направо от вестибюля располагаются гостиные — «голубая» и «китайская» («золотая») с очень большим, во всю стену, окном. Они украшены стилизованной мебелью, милыми безделушками, полотнами бельгийских художников. В изысканном будуаре с тонкими гирляндами и картушами на арке эркера невольно переносишься в блестящий мир рококо. Старинный гобелен и гравюры с видами Фландрии создают атмосферу позднего барокко. Но достаточно пройти из зала через небольшой коридор в парадную гостиную — и вы уже в другой эпохе, эпохе русского модерна.

На второй этаж ведет роскошная лестница из темного дерева. Спальни и детские расположены вокруг центрального холла, освещенного большим окном и стеклянным изысканным потолочным фонарем со сложным переплетением тонких тяг. Холл выполняет сразу три функции: кабинета, библиотеки и гостиной. Мягкие диваны, кресла и уютная оттоманка располагают к приятной праздности во время вечернего музицирования.

И сегодня в особняке царит атмосфера тепла и уюта, чем так дорожил первый хозяин дома. Думается, он был бы доволен, увидев, как бережно и любовно хранят его наследие теперешние хозяева особняка. По словам сотрудников посольства, они очень симпатизируют львам, что стерегут вход. Это неудивительно, ведь государственный герб Бельгии — именно лев.

На гербе изображен «Брабантский» золотой лев с червленым вооружением в черном поле — символ независимости союза южных провинций и помещенные за щитом крест-накрест геральдические атрибуты. Навершие в виде льва символизирует независимость Бельгии, а скипетр — знак королевской власти. Навершие другого скипетра сделано в виде руки с поднятыми двумя пальцами. Это так называемая «рука правосудия» — символ справедливости. Таким жестом в судах Западной Европы приносят клятву в честности. Вокруг щита — тяжелая двойная цепь, к которой прикреплен знак высшего бельгийского ордена Леопольда. На красной ленте с золотом текст девиза, написанный дважды. На французском и фламандском языках. В переводе это означает: «Единство делает сильным».

По словам очевидцев, когда попадаешь в старинный особняк Грибова, поднимаешься по широкой лестнице в нарядную гостиную, то невольно начинает казаться, что время двинулось вспять. Оживают тени минувшего, все становится до боли знакомым и одушевленным. Вот тут-то можно услышать в душе отзвуки когда-то отшумевшего бала, слова давно забытых бесед, тяжелый бой напольных часов, прерывистый перестук копыт за окном, взволнованные голоса радушных хозяев и даже испытать к ним какую-то трепетную нежность.

По соседству с резиденцией бельгийского посла в том же Хлебном переулке располагаются резиденция посла Чили, посольство Исландии и посольство Грузии.

Властелин ночи

ДОМ АРХИТЕКТОРА С.У. СОЛОВЬЕВА — БЫВШЕЕ ПОСОЛЬСТВО ГРУЗИИ — ПОСОЛЬСТВО ШВЕЙЦАРИИ

Хлебный переулок, 18/8. Архитектор С.У.Соловьев. 1901–1902 гг.

Изысканная фантазия архитектора СУ. Соловьева поместила в патриархальной Москве романтический замок, искусно декорированный камнем, мрамором и керамическим кирпичом. Под далеко выдвинутым карнизом на фигурных металлических кронштейнах в круглых керамических вставках видны даты постройки этого незаурядного здания: 1901–1902 гг. Здание можно отнести к числу самых ярких произведений московского модерна. Оно отличается асимметрией объемов, оригинальным скульптурным убранством фасадов, щедрым использованием ярких цветовых пятен облицовочных материалов.

Владелец особняка — известный московский зодчий, выразил в нем свое понимание стиля. Общая композиция здания очень самобытна и несет в себе черты эклектизма. Эти же качества присущи и интерьерам особняка, которые частично сохранились. Особняк состоит из двух частей: угловой объем с высоким треугольным щипцом напоминает средневековый замок, причем его лицевая часть наиболее эффектна и нарядна. Боковой фасад более традиционен, лишь в его левой части размещены великолепные керамическое панно с видом античных развалин и пять арочных ниш с керамическими вставками, изображающими аллегории архитектуры, живописи, музыки и знания, выполненные на заводе «Абрамцево». Их автором, как и романтического панно, была известная русская художница М.В. Якунчикова.

Керамическое панно с видом античных развалин

В обрамление входа, углов цоколя и в архивольт окна вмонтированы мастерски исполненные из камня изображения фантастических животных. Автором скульптурного убранства особняка является Николай Андреевич Андреев, ставший в советское время создателем скульптурной «ленинианы», включавшей около 100 скульптур и 200 рисунков.

По мнению исследователей, благодаря обильной мистической символике, связанной с потусторонним миром, этот романтический замок претендует на роль особняка возлюбленной Мастера, булгаковской Маргариты.

На романтическом керамическом панно изображен таинственный ночной лунный пейзаж. Издревле люди верили в то, что луна обладает мистической силой, лунным божествам (подобным греческой Гекате) приписывалась власть над призраками. Новолунию приписывались магическая способность исцелять любые болезни. Полнолуние, напротив, считалось временем активизации темных сил. Периодичность исчезновения и появления луны на небесах послужила причиной для ассоциации этого светила с царством мертвых, куда отправляются души после смерти, и силами возрождения. Луна предстает как земля мертвых или мир душ, ожидающих перерождения.

По мнению Булгакова, луна связана, с одной стороны, с мистическими, потусторонними силами, с возможностью выхода в иные пространства (не случайно Великий бал Сатаны назван Весенним балом полнолуния), с другой — со справедливым возмездием (смерть Иуды), с темой Пасхи, духовного пробуждения Иванушки, воссоединения Мастера и Маргариты.

Луна, как и ночь, парадоксальным образом позволяет увидеть и осознать происходящее в истинном свете. Так в финале Иван Бездомный в буйстве лунного света видит Мастера и его подругу, уходящих к луне. Известно, что писатель и сам своеобразно и чутко реагировал на солнце и луну. «Больше всего я ненавижу солнце, громкие человеческие голоса, стук», — говорит автор в рассказе «Красная корона». Луна же, напротив, имела для него какую-то особенную притягательность. Булгаковеды подсчитали, что в романе «Мастер и Маргарита» луна появляется 119 раз, а солнце только 40. Причем, любопытно, но с Солнцем, так или иначе, связаны жестокость, ложь, клевета, жадность и трусость, а также страдания и смертные муки Иешуа.

С полной луной пробуждаются потусторонние силы. Вероятно поэтому, особняк обильно украшен «потусторонними» символами. Рельефная женская головка в шлеме, украшенном головой и крыльями совы, изображает, по мнению искусствоведов, богиню мудрости Афину Палладу С мудростью ассоциируются и совы. Они расположены повсюду: на барельефе и по углам таинственного особняка, под каменными колоннами.

Совы не те, кем они кажутся

У древних греков сова была священной птицей богини мудрости Афины. Считалось, что магический «внутренний свет» дает птице ночное видение. Сова олицетворяла сверхъестественное знание, оккультную силу, перо совы считалось магическим талисманом. Считалось, что совы владеют силами, которые недоступны другим животным, возможно поэтому они были неотъемлемыми спутниками волшебников и знахарей. По мнению магов, сова помогает им установить связь с миром духов, дает силу видеть ночью. Ей приписывали дар пророчества и называли «ведьминская птица». Как ночная птица сова — символ грусти, ностальгии и одиночества. Во многих странах сову считали птицей смерти, покровительницей ночи и посланницей загробного мира, призванной провожать души в царство мертвых. По поверьям, крик совы — это «Песня Смерти». Считалось также, что ведьмы сами могут превращаться в сов.

Любопытно, что Сова на причудливом барельефе сидит и на голове очаровательной женской головки с пышными распущенными волосами, также считавшимися атрибутом нечистой силы. Поэтому, на Руси женщина обязательно должна была покрывать голову, а служители различных религий, в частности египтяне, сбривали свои волосы. Особое значение имел и цвет волос. Коричневые, черные или темные волосы соотносятся с земной энергией, а золотые волосы — с солнечными лучами. Медно-красные волосы воплощают Венеру или несут в себе демонические черты. Отсюда происходит заметное во многих культурах неприязненное отношение к обладателям таких волос и поверье, что все ведьмы — рыжие.

Женская головка на боковом фасаде таинственного замка обрамлена крыльями летучей мыши. В мифологии многих народов мира летучая мышь — могущественное божество преисподней, пожирающее свет или даже само Солнце. Начиная с античности, их тела прибивались гвоздями к дверным проемам как средство защиты от демонов и нечистых духов. В Средние века крылья летучей мыши были объявлены признаком дьявола. Его, как падшего ангела, часто изображали с крыльями летучей мыши, поскольку считали, что он боится света так же, как и сама летучая мышь. Как гибрид птицы и крысы она олицетворяет лицемерие и двуличие, а как обитатель развалин — меланхолию. В картинах шабашей ведьм почти обязательно присутствуют летучие мыши, которых считали «птицей дьявола».

У главного входа в особняк изображен фантастический зверь — оберег: крадущийся исхудавший лев с грацией изящной пантеры. Во многих мифах утверждается, что пантера спасла людей от духа зла. Она обладает возможностью видеть сквозь преграды и обходить все ловушки, вероятно, поэтому архитектор Соловьев выбрал ее в качестве охраняющего талисмана своего таинственного дома.

Над окном главного фасада дома изображен еще один причудливый оберег — фантастический лев с невероятно «пухлыми щечками». Он призван охранять дом архитектора от проникновения нечистой силы через окно. Москвичи шутят, уверяя, что это один и тот же мифический персонаж, только жизнерадостный лев над окном — до кризиса, а худощавый у главного входа — после него.

Одна из самых уникальных деталей фантастического дома Соловьева — чудом сохранившаяся щель почтового ящика в виде летучей мыши. Иначе и не могло быть, ведь в этом доме, по московским преданиям, жила самая прекрасная из ведьм — несравненная Маргарита.

На роль дома Маргариты претендуют несколько московских особняков. По мнению одних, «готический» замок на Остоженке, 21 больше всего похож на особняк, из окон которого навсегда улетела хохочущая ведьма. Другие адреса, часто упоминаемые любителями булгаковских прогулок как «особняк Маргариты»: Спиридоновка, 17, Чистый переулок, 10, Малый Власьевский, 12, и, наконец, таинственный особняк Соловьева, неподалеку от которого в доме № 11 по Большому Ржевскому переулку до 1932 года жила Елена Сергеевна Шиловская, ставшая прототипом прекрасной Маргариты и последней женой писателя.

Щель почтового ящика в виде летучей мыши

Они познакомились в 1929 году. По утверждению Елены Сергеевны, «это была быстрая, необычайно быстрая, во всяком случае, с моей стороны, любовь на всю жизнь. Я поняла, что это моя судьба, несмотря на все, несмотря на безумно трудную трагедию разрыва. Я пошла на все это, потому что без Булгакова для меня не было бы ни смысла жизни, ни оправдания ее».

До недавнего времени над особняком Соловьева развевался белоснежный флаг с пятью красными крестами, одним центральным Георгиевским и четырьмя малыми, олицетворяющим Иисуса Христа-Спасителя и четырех евангелистов. Белый цвет в геральдике указывает на невинность, непорочность, чистоту, мудрость, а красный — мужество, отвагу, справедливость и любовь.

Герб Грузии также несет в себе сакральную символику. Он представляет собой щит красного цвета с изображением на нем серебряных фигур покровителя Грузии святого Георгия на коне, поражающего змея. Над большим щитом расположена царская корона, используемая в гербах царской династии Багратиони. Щит поддерживают два золотых льва — традиционная атрибутика гербов грузинских царей с XVII века. Под гербом расположена лента с девизом «Сила в единстве».

После признания Россией независимости Южной Осетии и Абхазии 26 августа 2008 года, заместитель министра иностранных дел Грузии Григол Вашадзе заявил, что Грузия разрывает дипломатические отношения с Россией и официально уведомил посольство РФ в Тбилиси о том, что Грузия прекращает дипломатические отношения с Россией. Дипломаты разъехались, а таинственный особняк опустел и слегка осунулся.

По соседству, на пересечении Хлебного и Малого Ржевского переулков (Хлебный пер, д. 20/3), стоит изящный и причудливый особняк, который также претендует на дом возлюбленной Мастера, вечно юной Маргариты. Неоготические формы его объемов и декора напоминают постройки средневековой Европы. Этот романтический замок построил в 1906-м году знаменитый русский архитектор Роман Иванович Клейн для потомственного почетного гражданина, крупнейшего российского золотопромышленника Ивана Игнатьевича Некрасова, известного мецената и благотворителя.

И.И. Некрасов имел 15 приисков в Восточной и Западной Сибири, получал с них по два-три пуда рассыпного золота в год и имел представительство всех своих приисков и рудников в Москве. Заказывая себе представительский роскошный замок у самого модного архитектора в одном из самых престижных мест первопрестольной, золотопромышленник поставил непременное условие: его дом должен отражать его несметное богатство и соответствовать его влиятельному положению в обществе. И денег на строительство не жалел …

После революции особняк был национализирован и предоставлен в распоряжение дипломатов. Многие годы здесь находилась резиденция посла Испании. Сегодня это резиденция посла Чили. Дом был бережно отреставрирован и переоборудован, в интерьерах появились полотна чилийских мастеров, а на подоконниках — расписные русские самовары.

У входа гостей встречает национальный герб Чили, геральдический щит, выполненный в национальных цветах Чили — сине-бело-красном. Его держат андский кондор и южноандский олень, которые являются одними из символов Анд, проходящих вдоль всей страны. Внизу национальный девиз на испанском языке: «По убеждению или принуждению» (Правом или силой).

Леонтьевский переулок и его обитатели

Метеор на московском небе

ДОМ МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО ГОЛОВЫ Н.А. АЛЕКСЕЕВА — БЫВШЕЕ ПОСОЛЬСТВО КУБЫ — ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО ООН В МОСКВЕ

Леонтьевский переулок, 9. Архитектор Д. Челищев.

Тихий московский переулок, вблизи знаменитых Никитских ворот, известен не только своей богатой историей, но и своими знаменитыми обитателями, прославившими не только стольный град, но и всю Россию. Он носит имя домовладельца М.И. Леонтьева, родственника самого Петра I. До середины XVIII века он назывался Шереметевским по фамилии П.В. Шереметева — отца знаменитого фельдмаршала времен Петра I, владевшего здесь огромным двором. Именно в это время здесь и поселяется бывший киевский губернатор, генерал-аншеф М.И. Леонтьев, чьи наследственные земли занимали территорию домов № 8—12. Двоюродный племянник царской матушки Натальи Кирилловны, женатый на племяннице «светлейшего» Меньшикова, дослужился до члена Верховного Тайного совета. После его смерти в 1741 году тихий московский переулок был переименован в Леонтьевский и сразу же стал одним из самых престижных и знаменитых. Представители княжеских и боярских династий, издавна проживавшие здесь, словно соревновались друг с другом в богатстве и знатности рода. Шереметевы, Прозоровские, Головины, Толстые оставили о себе память в названии усадеб и окрестных переулков.

Московский городской голова Н.А. Алексеев

Нарядный бирюзовый дом (№ 9) с изысканным декором и уникальной кованой решеткой был построен в 1880-х годах по проекту архитектора Д. Челищева для Н.А. Алексеева, московского городского головы, представителя старой московской купеческой семьи Алексеевых, основатель которой вышел из крестьян Ярославской губернии. Алексеевы занялись хлопковым и шерстяным делом и вскоре стали богатейшими и именитыми купцами. «Богат, как Алексеев» — говорили в Москве. Именно к этому именитому семейству принадлежал знаменитый театральный режиссер Константин Сергеевич Алексеев, прославившийся под псевдонимом Станиславский.

Двоюродный брат Станиславского Почетный гражданин Николай Александрович Алексеев был не менее известен в дореволюционной России и очень любим москвичами. «Умный, разносторонне одаренный, с сильной волей и горячим темпераментом… он зажигал всех и достигал цели», — скажет о нем позднее Б.Чичерин. Его отец происходил из знатной семьи Алексеевых, мать, по происхождению гречанка, — из семьи известного рода Бостонжогло. «Он соединил в себе, — говорит Б. Чичерин, — хитрость и утонченность грека с разнузданностью русской натуры». Его требовательность и напористость заставляла людей делать так, как он считал нужным. Занимая пост городского головы, Николай Александрович снискал всеобщую любовь и смог привлечь значительные средства на благоустройство города Москвы.

За восемь лет пребывания во власти он успел сделать столько, сколько никому в Думе и управе не удавалось. При нем был расширен Мытищинский водопровод, заложена система городского водопровода и канализации. Из своего кармана он выкладывал деньги и на больницы, и на водонапорные башни у Крестовской заставы, завершившие долгую волокиту со снабжением города питьевой водой.

Он принял Москву «большой деревней» с колодцами и выгребными ямами в каждом дворе, бочками на конной тяге, громыхавшими по мостовым. При появлении обоза и при выкачивании нечистот в бочки зловоние достигало наивысшей степени. Проезжая по улице, обоз надолго оставлял за собою зловонный след. «Москвой запахло», — зажимая нос, говорили, подъезжая к Первопрестольной. Через несколько лет он сдал город с водопроводом и канализацией, сооруженными по последнему слову техники.

На Красной площади взамен ветхих лавок возвел Верхние торговые ряды, всем известные как ГУМ. При Алексееве были построены здания Исторического музея, Купеческого клуба (ныне — театр «Ленком»), Политехнического музея. По его инициативе было выстроено новое собственное здание Городской думы на Воскресенской площади по проекту архитектора Д. Н. Чичагова. При Алексееве восстановили Александровский сад, по всему городу разбили скверы, устроили новые мостовые, асфальтовые тротуары, установили уличные электрические фонари.

Силой своей энергии он смог пробить брешь недоверия и консерватизма чиновников. Город стал развиваться за счет частных займов. Только за счет них, не истратив ни копейки из городских средств, Алексеев сумел построить и оборудовать более десяти больниц. Город расширялся и богател, получая прибыль от предприятий, построенных на займы. Его продолжателей — Голицына, Рукавишникова, Гучкова на посту городского головы называли «птенцы алексеевского гнезда». А время его правления называли «алексеевским», или «золотым веком» Москвы. «Как блестящий метеор он пронесся над Москвой и оставил свой след, и Москва его никогда не забудет», — сказал о нем Б. Чичерин.

Здание Городской думы

В память покойного отца Николай Александрович построил в районе Рогожской заставы мужское и женское городские начальные училища. А за всю его деятельность в городе было выстроено 80 школ и училищ, многие из которых на его личные средства. Причем свое жалованье городского головы он отдавал в пользу благотворительности. Для своего города он не жалел ни своих денег, ни себя самого, часто устраивал банкеты и приемы за свой счет. «Он и в училищном совете сидит, и в воинском присутствии бушует, и коронационные праздники организовывает, и в земской управе оппозиционным фрондерством занимается, и Николая Рубинштейна хоронит, смущая публику зажженными днем на парижский манер уличными фонарями, — писал об Алексееве А.В. Амфитеатров.

Внезапная трагическая смерть в марте 1893 г. пресекла его кипучую энергию. По роковому стечению обстоятельств он был смертельно ранен душевнобольным Андриановым на своем рабочем месте у себя в кабинете. Из-за тяжести ранения врачи не разрешили перевести Алексеева в больницу. Операция была сделана известным врачом Склифосовским прямо в здании городской Думы. У его постели дежурили лучшие медики, но 11 марта Николай Александрович умер в возрасте 41 года. Алексеева хоронили с невиданным почетом. По рассказам, похоронная процессия собрала более 200 тысяч человек. Из Думы через весь город до Новоспасского монастыря гроб несли на руках и торжественно похоронили за воротами. После революции «благодарные» потомки сровняли могилу с землей. В здании Московской городской Думы, построенном Алексеевым и ставшим памятником этому замечательному человеку, поместили музей вождя революции — В.И. Ленина.

Умирая, Н.А. Алексеев слабеющей рукой подписал завещание на завершение строительства психиатрической больницы. По духовному завещанию Николая Александровича в 300 000 рублей, половина пошла на строительство, а вторая половина была положена в банк, проценты с которой шли на питание больных. Новая психиатрическая больница была одним из любимых начинаний городского головы. Для ее строительства было собрано полтора миллиона рублей — сумма по тем временам неслыханная. Деньги Алексеев лично собирал у известных московских благотворителей: Абрикосова, Боткиных, Третьяковых, Солдатенкова, Морозовых. Рассказывают, что, юродствуя, один богатый купец сказал Н.А. Алексееву: «Поклонись мне в ноги при всех — дам миллион на больницу». Не раздумывая, городской голова тут же пал ниц перед купцом на колени. Деньги были его.

Для строительства был приобретен земельный участок за Серпуховской заставой. Здесь стояла дача купца Канатчикова, давшая название новой больнице, воспетой впоследствии Владимиром Высоцким.

«Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, вся Канатчикова дача к телевизору рвалась. Вместо чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться, вся безумная больница у экрана собралась».

В 1894 году первые корпуса новой больницы были заселены. Спустя два года открылась оранжерея, в которой выращивали сто сортов роз, привезенных из Германии. На средства Ермакова, который поставил при всех на колени городского голову, было решено построить корпус, который и ныне носит его имя — Ермаковский. По решению Городской думы г. Москвы новой больнице, лучшей по уровню в Европе, было присвоено имя Алексеевской.

«Канатчикова дача» у москвичей, живших в советское время, имела еще одно название — «Кащенко». У В. Высоцкого в другой песне про «безумную больницу» упоминается эта фамилия: «Если б Кащенко, к примеру, лег лечиться к Пирогову, Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»

Петр Петрович Кащенко был известным русским психиатром. Три с лишним года, с 1904 по 1907 год, он был главным врачом на той самой «Канатчиковой даче». Именно поэтому в 1922 году власти красной Москвы переименовали Алексеевскую больницу в больницу имени П. П. Кащенко. И только в 1994 году она снова стала Алексеевской. Тогда же в честь 100-летия создания больницы открыли церковь святителя Николая, в которой теперь хранится посмертная маска Н.А. Алексеева.

Восстановленная церковь при больнице Кащенко

В соответствии с распоряжением правительства Москвы на Таганке, в самом центре площади, будет установлен памятник легендарному московскому голове Н.А. Алексееву. Он будет смотреть в сторону Нижней Радищевской и дальше на Швивую горку и Кремль. Изюминкой композиции будет фонтан, напоминающий о водопроводе как о главном деле вошедшего в историю знаменитого градоначальника. Его имя носят улица в Москве и станция метро — «Алексеевская».

В советские годы особняк Алексеева был национализирован, в нем размещались различные конторы. Снаружи дом почти не изменился — обильная лепнина в духе эклектики конца XIX века, великолепные кованые ворота и решетка вдоль фасада, а вот внутреннее пространство перегораживалось и перестраивалось. В конце концов, в нем разместилось посольство Кубы. Когда оно выехало, стало возможным его отремонтировать и восстановить исторические интерьеры замечательного особняка.

Интерьер особняка ООН

Реставраторы заменили крышу, установили современные системы освещения, отопления, вентиляции, оборудовали современные офисные помещения, но при этом не забыли самое главное: выявить и восстановить все «островки» старины, уцелевшие в доме: небольшой тамбур с лепниной и колоннами, парадную лестницу, парадный зал с камином, огромное зеркало в роскошной раме в коридоре. В парадном зале были восстановлены великолепный камин, изысканная лепнина на потолке, бронзовые люстры, уникальный паркет с редким узором. Сохранен оптический «фокус», придуманный, по-видимому, хозяевами особняка: два огромных, до потолка, зеркала смотрят через весь зал «лицо в лицо», создавая эффект уходящего в обе стороны бесконечного коридора. Сейчас у особняка новый хозяин — Представительство ООН в Москве.

Кстати, напротив дома № 9 стоит дом № 6, здесь прошли последние 17 лет реформатора русского театра К.С. Станиславского, двоюродного брата знаменитого городского головы. В отличие от Николая Алексеева советская власть чтила Константина Сергеевича и его Художественный театр по высшему разряду. Вождь осыпал любимцев орденами и медалями, льготами и Сталинскими премиями.

Сталин смотрел все спектакли МХТ, особенно любил «Дни Турбиных» М. Булгакова. Вождь проходил за кулисы, вел задушевные беседы с актерами и со Станиславским. Звезды театра светили на правительственных концертах в Кремле, до рассвета засиживались за накрытыми столами, пили за здоровье вождя и его соратников. Нежные отношения с высшей властью не помешали чекистам арестовать сына родного брата Станиславского, жену сына и ее сестру. Племянник умер в тюрьме, родственниц расстреляли. Покойному Станиславскому устроили пышные похороны, его имя присвоили двум московским театрам, тихий Леонтьевский переулок назвали улицей Станиславского. Вернули переулку прежнее имя только несколько лет назад.

С недавнего времени в Москве снова есть улица Станиславского. Этой чести в сентябре 2005 года удостоилась Малая Коммунистическая улица, на которой была золотоканительная фабрика, которой весьма успешно управлял Константин Алексеев, позднее ставшая кабельным заводом «Электропровод» имени его двоюродного брата Н.А.Алексеева.

В соседнем доме (Леонтьевский переулок, № 2 а) Станиславский сделал предложение юной Марии Перевощиковой, которая под псевдонимом Лилина стала известной актрисой Художественного театра. Днем они вместе репетировали, вечером вместе играли, а потом пили у нее дома чай. По словам Станиславского, однажды они очень убедительно играли на сцене влюбленных Луизу и Фердинанда в «Коварстве и любви». «Оказывается, мы были влюблены друг в друга и не знали этого. Но нам сказали об этом из публики. Мы слишком естественно целовались, и наш секрет открылся со сцены». В жениховских письмах того времени он описывает свой восторг и свои слезы, называет себя Ромео и Дон Кихотом, а ее принцессой Грез.

По словам очевидцев, его семейная жизнь — истинная драма великого актера. Он был все время на распутье: бежал из семьи, когда был в окружении жены и детей, тосковал и беспокоился вдали от них. Подобно Фаусту, он никак не мог найти точку покоя…

В 2003 году дом «влюбленных» был снесен. На месте флигеля усадьбы князей Мещерских вырос невзрачный новодел, загородивший двор и вид со двора на прекрасный фасад главного дома.

Обитель «медной Венеры» и «мехового Фаберже»

ОСОБНЯК ЗАКРЕВСКИХ — СОРОКОУМОВСКИХ — ПОСОЛЬСТВО ГРЕЦИИ

Леонтьевский пер., д. 4, стр. 1, 2. Архитектор А.Г. Григорьев

Беззаконные кометы

Одни московские особняки интересны уникальной архитектурой, другие — своей историей, волнующими тайнами и фамильными преданиями. Но есть и такие, которые знамениты и тем и другим. Например, ампирный особняк с глубоким портиком и нарядной колоннадой в аристократическом Леонтьевском переулке, в котором вот уже полстолетия размещается посольство Греции (д. 4).

Одним из соседей генерала Леонтьева, давшего имя переулку, был петровский фаворит князь Григорий Мещерский. В те времена бывшие бояре, князья и графы строили городские усадьбы таким образом, что фасад здания был обращен в парк или на парадный двор, а на улицу выходила одна из боковых стен. Желая сделать российские города более нарядными, царь Петр издал специальный указ, в соответствии с которым строить следовало иначе: фасадом на улицу и всем остальным — внутрь. Но пока новый указ внедрялся в новой столице, князь Мещерский возвел себе в первой половине XVIII века нарядные каменные палаты на старинный манер: узким торцом к улице, а фасадом — на парадный двор и обширный сад.

После Мещерских особняк находился во владении графа Салтыкова, затем князя Багратиона, а позже князя Ржевского, который перед самой войной 1812 года продал его князю Долгорукому. После опустошительного наполеоновского пожара, сильно повредившего большинство построек, князь был вынужден продать усадьбу капитану лейб-гвардии Семеновского полка Николаю Волкову. Новый хозяин привел в порядок купленную усадьбу, отремонтировал дом, пристроил к парадному крыльцу портик с колоннами, украсил фасад лепным фризом с античными музами в тогах, а потолки изящной лепниной. Старинные палаты были перестроены в роскошный особняк в модном стиле ампир.

По одной из версий, здесь, у своих московских родственников, гостила Мария Волкова, фрейлина императрицы Марии Федоровны. Ее переписку о войне 1812 использовал Л.Н. Толстой для романа «Война и мир». До конца 1840-х гг. в этой усадьбе жил артист Малого театра И. В. Самарин — его отец был крепостным Волковых. Напротив барского дома был разбит огород с грядками капусты, моркови, и прочих овощей, который возделывала многочисленная прислуга, как для себя, так и для продажи.

Портрет генерал-адъютанта графа Арсения Андреевича Закревского

Дом был одновременно изящен и представителен. Настолько, что приглянулся графине А. Ф. Закревской, жене московского генерал-губернатора графа Арсения Андреевича Закревского, одного из самых противоречивых генерал-губернаторов Москвы. Участник Отечественной войны 1812 года, генерал от инфантерии граф в сражении при Аустерлице спас от плена своего командира А.П. Ермолова. В Бородинском сражении — М.Б. Барклая-де-Толли. Всю войну 1812 г. Закревский состоял при главнокомандующем, а во время заграничных походов русской армии неотлучно находился при императоре, став одним из ближайших к нему генерал-адъютантов. За мужество и храбрость он удостоился боевой шпаги, высших российских орденов и медалей.

Император Николай I в 1848 году, назначив Закревского генерал-губернатором Москвы вместо либерального князя Алексея Щербатова, в напутствие сказал ему: «Надеюсь, что ты подтянешь распустившуюся Москву». Доверие к нему было столь велико, что Николай I снабдил губернатора бланками со своей подписью, по которым Закревский мог принимать окончательно самые решительные меры. Достаточно было вписать в этот бланк любое имя, чтобы несчастный без суда и следствия отправлялся в Сибирь. Но Закревский не воспользовался этими бланками, при отставке все бланки возвращены в целости. Генерал-губернатора боялись, особенно купцы и предприниматели. Он говорил им «ты» и ругался страшно, часто изымал нажитые жульнически деньги и предметы. Сам не беря взяток, Закревский решительно боролся со взяточничеством московских полицейских и гражданских чиновников. Однако, пресекая взятки, сам обложил купцов неслыханными поборами на нужды города, поскольку в городском бюджете денег всегда не хватало.

Новый градоначальник «сильной рукой» «подтянул» Москву так, что все «взвыли». За короткое время он успел поссориться и с дворянством, и с купечеством, и с местным самоуправлением, опутать всю Москву сетью шпионства и доносительства. По словам современников, лакейство перед ним доходило до отвращения

Облик и манеры Закревского были столь же характерны, как и его натура. Фигура — полная, осанистая. Лицо гладко выбритое; характерный профиль римского типа, с брезгливо выпяченной нижней губой. И, наконец, поразительная прическа: Закревский имел «чело, как череп голый», однако на самом затылке он каким-то чудом сохранил единственную прядь волос. Эта длинная прядь ежедневно завивалась парикмахером, и конец ее, завитый колечком, каким-то образом укреплялся на самой макушке.

В 1850 году император Николай I знакомился с делами древней столицы, остался доволен осмотром и что-то сказал о святости города. Известный острослов князь Меншиков, будучи в свите царя, на это замечание ответил: «Москва действительно святая. А с тех пор, как ею управлял граф Закревский, она еще и великомученица». Остроумные москвичи изощрялись в стихосложении:

Князь Щербатов ускакал.

И ракетою конгревскою

На уснувший город пал

Пресловутый граф Закревский!

Одиннадцать лет Закревский был хозяином Москвы, и все эти годы первопрестольная страдала от капризов и самоуправства графа. По словам московского купца Найденова, «Закревский был тип какого-то азиатского хана или китайского наместника. Самодурству и властолюбию его не было меры, он не терпел, если кто-либо ссылался на закон, с которым не согласовывались его распоряжения. «Я — закон», — говорил он в подобных случаях». Патриархальная и добродушная Москва от методов жесткого на немецкий манер Закревского пришла в тихий ужас и прозвала деспотичного губернатора — «Чурбан — паша».

С именем этого грозного хозяина Москвы связана одна история, случившаяся с булочником Филипповым. Он каждое утро поставлял горячие сайки к столу генерал-губернатора. Однажды он за завтраком обнаружил в булке запеченного таракана и срочно вызвал перепуганного Филиппова. Булочник не растерялся, схватил кусок булки с тараканом и проглотил его, заявив, что это изюминка. Поставщик Императорского двора поклялся на иконе, что князь принял за насекомое обыкновенный изюм, а потом помчался в пекарню и вывалил в саечное тесто, к великому ужасу пекарей, чан с кишмишем. Через час Филиппов угощал Закревского сайками с изюмом, а через день от покупателей отбою не было.

Закревский оказался самым деспотичным и грозным из всех московских правителей, но прославился он благодаря не столько крутому нраву, сколько из-за скандальной славы своей красавицы жены, имевшей сомнительную репутацию ветреной покорительницы мужских сердец. Любивший Закревского Александр I женил его на богатой и экстравагантной красавице Аграфене Толстой, известной своими скандальными связями. Поначалу брак носил фиктивный характер, но затем родилась дочь Лидия, которую Закревский любил без памяти.

В 1858 г. супруга деспотичного московского губернатора, прозванная Вяземским за красоту и смуглую кожу «Медной Венерой», выкупила приглянувшуюся усадьбу у наследников капитана Волкова и стала его полноправной хозяйкой. Устроив дом по последней моде, она стала устраивать в нем пышные балы и романтические приемы, являясь на них в тончайших прозрачный пеньюарах, давая обильную пищу злословию и слухам.

Эксцентричная и страстная графиня крутила головы многим, в том числе трем русским поэтам — Пушкину, Баратынскому и Вяземскому. Все ее боготворили и восхваляли в своих стихах. Несмотря на замужество, она открыто отвечала им взаимностью. Это именно ей перед своей последней дуэлью Пушкин шепнул: «Возможно, вы меня больше никогда не увидите». Это именно она, одетая в траур, стояла всю ночь рядом с гробом поэта в Конюшенной церкви.

Бурная в своих стремлениях, «Как беззаконная комета», являлась она, по выражению Пушкина, среди светского общества, не дорожа его мнением и не отказывая себе в удовольствиях. Великий поэт был не на шутку увлечен «Медной Венерой», ей были посвящены четыре стихотворения: «Портрет», «Наперсник», «Когда твои младые лета» и «Счастлив, кто избран своенравно», и ее имя честно вписано в знаменитый «Дон-жуанский список» поэта.

Твоих признаний, жалоб нежных

Ловлю я жадно каждый крик:

Страстей безумных и мятежных

Как упоителен язык.

Чуть позже поэт заверяет Закревскую, что, несмотря на «шумную толпу» и «приговор света», он остается ее другом:

Один, среди толпы холодной,

Твои страданья я делю,

И за тебя мольбой бесплодной

Кумир бесчувственный молю…

«Вскроем» одно из писем Пушкина… «Я имел несчастье состоять в связи с остроумной, болезненной и страстной особой, которая доводит меня до бешенства, хотя я и люблю ее всем сердцем. Всего этого достаточно для моих забот, а главное для моего темперамента». По словам его друзей, его африканский темперамент так и не справился с ее страстностью».

«Клеопатра Невы», как скажет о ней Пушкин в «Евгении Онегине», оставалась верной себе еще долгие годы. По Москве упорно ходили слухи, что для Аграфены было в порядке вещей заняться любовью с первым же понравившимся ей мужчиной. Писатель В.В. Крестовский запишет в дневник одну из сплетен 50-х годов XIX века: «Закревский поймал жену свою под кучером. Она, вскочив, вцепилась к нему в волосы со словами: «Видишь ли ты, мерзавец, до чего ты меня доводишь!»

Аграфена Федоровна сознательно стремилась создать вокруг себя ореол «роковой» женщины. Путешествуя, она именовала себя: «Принц Шу-Шери, предполагаемый наследник Лунного королевства». Попав в ее «волшебные сети», Баратынский воспевал безумный хохот своей «русалки», умевшей плакать, «как Магдалина». Как женщина роковая и опасная, она покорила не только поэта, но и его друга и сослуживца Н. В. Путяту, с которым Баратынский обменивался доверительными письмами, называя ее «наша общая Альсина».

По свидетельству современников, жесткий и деспотичный в обычной жизни, граф Закревский благоговел перед своей взбалмошной и капризной женой, потакая любым ее прихотям. В течение десяти лет дом, ставший модным литературным салоном, притягивал взоры жадных до слухов и сплетен москвичей. Вместе с единственной дочерью Лидией первая дама Москвы устраивала в своем роскошном доме «интимные» салоны.

Генерал Дубельт описал эти романтические встречи в своем дневнике: «У графини Закревской без ведома графа даются вечера: мать и дочь приглашают к себе несколько дам и столько же кавалеров, запирают комнату, тушат свечи, и в потемках которая из этих барынь достанется которому из молодых баринов, с тою он имеет дело…»

По Москве ходили слухи, что взбалмошная Лидочка предавалась любовным утехам даже с симпатичным часовщиком, приходившим завести часы в генеральском доме. Она налилась чувственностью и пороком, и матушка постаралась срочно выдать ее замуж. Быстро подыскали подходящую кандидатуру — сына всесильного министра Нессельроде. Дипломат Дмитрий Нессельроде был на 17 лет старше жены, которая свою неприязнь объясняла тем, что ее «бросили в постель» два министра, не получив ее согласия. Венчались они в январе 1847 года, а уже через четыре месяца мать Дмитрия пишет: «…Их взгляды и понятия не схожи. Ему (сыну) выпала нелегкая задача. Он не учел, сколько понадобится терпения, чтобы удержать в равновесии эту хорошенькую, но сумасбродную головку…»

Муж Лидии оказался не по душе, и вскоре Лидочка обосновалась в городе соблазнов — Париже, удивляя парижан богатством и роскошью. Во французской столице, сошлись три русские красавицы: Лидия Нессельроде, Мария Калергис и княгиня Надежда Нарышкина — одна краше другой. Сошлись, чтобы поразвлечься и прочувствовать все радости жизни. Ходили слухи, что богатые русские красавицы «основали общество по разврату на паях» и вербовали для этой цели героев-любовников. В их домах регулярно собирался высший свет, в том числе и знаменитый Александр Дюма-сын.

Младший Дюма потерял голову от взбалмошной русской графини, казавшейся ему верхом совершенства, засыпая Лидию своими стихами. Но в марте 1851 года их страстный роман внезапно прекратился из-за вмешательства мужа Лидии. Граф Нессельроде самолично прибыл в Париж, чтобы защитить честь жены от посягательств «наглого французишки». Романтик Дюма бросился вслед за уезжающей возлюбленной. Однако на границе перед ним опустился шлагбаум. Чиновникам приказали «французишку» в Россию не пускать. Убитый горем, он вернулся на родину, где его утешила другая русская красавица — княгиня Надежда Нарышкина, подруга взбалмошной Лидии и бывшая возлюбленная А.В. Сухово-Кобылина. Она быстро заняла освободившееся место и стала не только любовницей Дюма, но и законной женой и матерью его ребенка.

Лидия вернулась в лоно семьи. Но ее муж Дмитрий Нессельроде отправил жену к отцу, оставив себе годовалого сына. Брошенная жена оказалась в положении «соломенной вдовы» — муж жив, развод получить невозможно. Она жила своей привычной жизнью: путешествовала, меняла любовников. За Воронцовым последовал Барятинский, потом — Рыбкин, за ним — Друцкой-Соколинский, с которым наперекор всем непокорная графиня неожиданно для всех уехала за границу. Он был моложе ее на семь лет, красив как молодой бог и беден как церковная мышь. Влюбленные решили венчаться, и генерал— губернатор… исполнил желание беззаветно любимой дочери: священник получил полторы тысячи рублей и перевенчал ее при живом муже (в Москве упорно ходили слухи, что всесильный губернатор пригрозил попу Сибирью). Лидия оказалась двоемужницей.

Чтобы официально соединить любящие сердца, отец в обход Синода выдал «липовое» разрешение на вступление дочери во второй брак. Разразился страшный скандал. И хотя Закревский после венчания во всем чистосердечно признался императору, Александр II отстранил его от генерал-губернаторства. Произошло это в весенний праздник Георгия. Это дало основание князю Меншикову, ссылаясь на народный обычай и имея в виду Закревского, в очередной раз едко пошутить: «В день Георгия Победоносца всегда выгоняют скотину». Оказавшись в отставке в 76 лет, Закревский стал все чаще болеть. В 80 лет он поехал на лечение во Флоренцию, где и умер. За год до того, как муж был отправлен в отставку, блистательная графиня, словно предчувствуя крах в карьере мужа, и купила прекрасный дом в Леонтьевском переулке.

Короли русского меха

В 1879 году, после смерти 80-летней Аграфены Закревской, дом перешел к новым владельцам. Он был выкуплен богатейшим купцом, — «меховым Фаберже» Петром Павловичем Сорокоумовским и, как это было заведено у купцов, записан на его супругу Надежду Сорокоумовскую. Откуда пошла знаменитая фамилия, точно никому не известно, но сами именитые купцы расшифровывали ее так: «Праотцы наши» отличались недюжинными умственными способностями, за что и получили такое почетное прозвище. По воспоминаниям современников, Петр Павлович был человеком неординарным. Так, если ему не нравился кто-нибудь из его окружения, он старался дать ему взаймы большую сумму денег. После этого опальный знакомый исчезал и больше не показывался на глаза.

История купеческой династии началась с того, что потомственный зарайский купец Петр Ильич Сорокоумовский обвенчался в начале XIX века с московской купеческой дочкой А.С. Дерягиной, оформился московским третьей гильдии купцом и открыл на Якиманке меховую торговлю. Постепенно дело разрослось. И уже в середине XIX века купцы Сорокоумовские торговали не только в России, но и в Европе. Ни одна Лейпцигская, Лондонская или Парижская меховая ярмарка не проходила без их участия.

В конце XIX — начале XX века на конвертах с их корреспонденцией писали просто: «Москва, Петр Сорокоумовский, собственный дом». Слава меховой империи Сорокоумовских гремела по всему миру, торговый дом по праву считался во всем мире законодателем меховой моды. Шуба от Сорокоумовского была показателем престижа, горжетка от Сорокоумовского — предметом гордости, шапка от Сорокоумовского говорила о том, что ее обладатель — солидный человек и с ним не только можно, но и нужно иметь дело.

Настоящая слава пришла к Сорокоумовским тогда, когда они выиграли конкурс на поставку меха для пошива царских мантий к церемонии коронации Николая П. Это их горностаи украшали мантии последнего русского императора, его жены Александры Федоровны и матери — вдовствующей императрицы Марии Федоровны. 14 мая 1896 года во время коронации каждую из трехметровых мантий несли по семь камергеров. Сразу после церемонии мантии были отправлены в Оружейную палату, где находятся и поныне.

Император был в восторге, и вскоре последовал новый почетный заказ. На Сорокоумовских была возложена поставка соболиного меха для реставрации главной реликвии Российской империи — знаменитой шапки Мономаха. Добившийся звания «Поставщика двора Его Императорского Величества», Дом Сорокоумовских успешно торговал «русскими соболями» в Европе и Америке, став крупнейшей компанией на мировом рынке мехов.

Новый хозяин произвел в доме перепланировку и придал интерьеру больше изящества: повесил везде великолепные венецианские люстры, элегантные итальянские зеркала, поставил изысканные каминные часы и украсил стены полотнами известных художников: Айвазовского, Тропинина и Левитана и др. В 1882 году к зданию со двора пристраивается помещение для домовой церкви, которое позже было превращено в парадную столовую. Интерьер дома стал более роскошным и затейливым. Дом обрел истинно купеческий шик.

После смерти Петра Павловича, главным продолжателем фамильного дела стал его старший сын Николай. Умный, трудолюбивый, исполнительный и послушный. Лишь однажды он ослушался отца, влюбившись в Будапеште в роковую красавицу, венгерскую танцовщицу Марию Бауэр. Он заплатил импресарио Марии, уже подписавшему контракт о гастролях по Австралии, огромную неустойку и увез ее в далекую Москву, где и представил родителям как свою невесту.

Скандал был страшный. Николая Петровича в Москве ждала невеста из известной и богатой купеческой семьи, с которой он был помолвлен. Разгневанный отец пригрозил сыну отречением, отстранением от дел и жизнью в нищете, но влюбленный без памяти Николай сумел настоять на своем, и в октябре 1907 года обвенчался с возлюбленной. Спустя короткое время она родила супругу троих детей. Дед в них просто души не чаял. Вскоре его обиды на старшего сына и невестку полностью забылись, и жизнь пошла по строго намеченному руслу.

Однако меховой бизнес прельщал вовсе не всех Сорокоумовских. Например, Павел Павлович, купив дом 10 по тому же Леонтьевскому переулку, занялся тем, к чему чувствовал наибольшую тягу, — меценатством. Один из организаторов Московского отделения Императорского Русского музыкального общества, он страстно любил оперу. Во время первого своего визита в Лондон страстный меломан посетил Королевскую оперу более 40 раз. Когда, находясь в Берлине, он случайно узнал, что его любимый композитор Вагнер находится в стесненных обстоятельствах, Павел Павлович не замедлил полностью профинансировать несколько концертов великого мастера. Второй страстью купца-меломана были путешествия. Он был другом Николая Николаевича Миклухо-Маклая и вместе с ним неоднократно ездил в Австралию, Индию, Сингапур. Кроме того, он несколько раз полностью финансировал экспедиции великого путешественника. Бывая в Москве, Миклухо-Маклай останавливался только в доме П.П. Сорокоумовского.

В марте 1909 года торговая компания Сорокоумовских торжественно отметила столетие основания фирмы. Торжества прошли с настоящим купеческим размахом и получили резонанс во всем мире. Свои поздравления юбиляру прислали крупнейшие политики и предприниматели из многих городов России, Лейпцига, Берлина, Парижа, Вены, Лондона, Нью-Йорка и др. В их роскошный особняк было приглашено несколько сот гостей. От обилия экипажей, а их на юбилей приехало более двухсот, движение по Леонтьевскому переулку было полностью заблокировано. Пышность приемов и количество именитых гостей затмили все, что ранее видели стены этого особняка. Около полутысячи приглашенных (весь цвет империи) спешили лично поздравить счастливых юбиляров. Среди юбилейных поздравительных адресов был и адрес от служащих московской меховой фабрики, в котором были и такие трогательные слова: «…отношения Ваши были кротки, мягки и снисходительны и напоминали собой… скорее трогательные отношения отца к своим детям». Спустя восемь лет человека, к которому были обращены эти слова, объявят эксплуататором, кровопийцей и мироедом.

Петру Павловичу повезло: во время Октябрьского переворота он отдыхал в Ницце, и, узнав о революции в России, решил домой не возвращаться. Здесь, в Ницце, он и прожил оставшиеся ему пять лет жизни. Весь революционный удар принял на себя Николай Петрович, последний «король русского меха». Его с семьей выселили из дома, а в середине тридцатых арестовали как врага народа и после недолгих разбирательств расстреляли.

Красавица Мария Бауэр прожила долгую и очень непростую жизнь. Чтобы хоть как-нибудь выжить, она сажала во дворе картошку и георгины, а во время нэпа даже открыла чайную, в которой пекла эклеры. В 1961 году, незадолго до смерти, она приехала к зданию посольства Греции в последний раз посмотреть на свой роскошный дворец, взамен которого она получила две крошечные комнатки без удобств в деревянном бараке в Измайлово.

Страшная участь постигла и их старшего сына Александра, работавшего художником на киностудии «Мосфильм». Его два раза арестовывали и два раза отпускали. Дело шло к третьему аресту. Оберегая семью от судьбы «лишенцев», он ушел из жизни сам. Через три месяца после этого события у его жены родилась дочь, которую в честь бабушки назвали Марией.

Сейчас Мария Александровна — последняя представительница знаменитого купеческого рода (по мужской линии), заслуженная артистка России, солистка Московской государственной филармонии, известная арфистка. Она старательно продолжает семейные традиции: дает благотворительные концерты, шефствует над алтуфьевским детприемником и мечтает о том, чтобы в доме ее знаменитых предков устроили бы Музей русского меха.

В советское время роскошный особняк был отведен под Московский коммунальный музей, затем под дом работников просвещения, редакцию «Учительской газеты». Сейчас в этом доме, отданном в конце 1940-х годов в ведение ГлавУпДК, располагается посольство Греции.

Недавно в особняке был проведен колоссальный ремонт, вернувший зданию прежнюю роскошь, былое величие и магический дух прошлого. Посетителям вновь открылась роскошная лестница, ведущая к анфиладе верхних залов и тончайшая роспись купольного плафона, бронза зеркал и каминных часов, старинная мебель и картины великих русских художников.

В посольстве, как и прежде, проходят роскошные приемы и изысканные вечера. Самый торжественный прием проходит в посольстве 25 марта, в День независимости — освобождения Греции от турецкого владычества. Он также совпадает с религиозным праздником Благовещения. По словам сотрудников посольства, в этот день бывает до восьмисот приглашенных. Организуется изысканный фуршет. Из закусок непременно подают овечий сыр-фету, помидорчики, огурцы, оливки разных сортов; рыбное и мясное ассорти; салаты, в том числе греческий, традиционные национальные блюда — долму; мусаку; пирожки с сыром и со шпинатом, шашлык из курицы, осетрины с перцем и помидорами на маленьких палочках — каламаки. К закускам предлагается греческая водка узо, которая готовится из кожуры и косточек винограда с добавлением анисового желе и греческие белое и красное вино.

Ежегодно в посольстве проходит еще один важный прием — в первое воскресенье Великого поста. В этот день в посольство приезжают Патриарх Московский и всея Руси, мэр Москвы, члены московского правительства и дипломатического корпуса. Подают только постные блюда, но очень разнообразные. Обычно посольский обед сервируется в огромной розовой гостиной для приемов. Стол украшен живыми цветами и россыпью прозрачных голубых камешков, напоминающих о теплом море.

В интерьерах посольства преобладает синий (голубой) цвет, олицетворяющий чистое небо над Грецией, и напоминает о том, что Бог благословил греческий народ на борьбу за независимость. Белый цвет означает чистый и святой характер этой борьбы. Поэтому именно эти цвета и использованы в государственном флаге и гербе Греческой Республики.

Герб Греции изображен в виде синего геральдического щита с греческим серебряным (белым) крестом. Вокруг щита — лавровый венок. Щит с крестом символизирует воинскую славу и в то же время главную греческую религию — православие. Лавровый венок символизирует древнюю историю Греции, ведь такими венками награждали победителей древних Олимпийских игр.

Размещение в Леонтьевском переулке греческого посольства продолжает славную традицию московского гостеприимства. Здесь, в районе дома 19, с XVII века располагалось одно из старейших в Москве посольских подворий — так называемый «Двор шведского короля». От былых времен осталось лишь название — Шведский тупик.

Три судьбы одного дома

ДОМ И. А. ЗАБОРОВОЙ — ГРАФА А. С. УВАРОВА — ПОСОЛЬСТВО УКРАИНЫ

Леонтьевский переулок, 18. Сер. XVIII в.; первая треть ХIХ в.

Архитекторы К. М. Быковский, С. У. Соловьев

Опальный соловей

Есть дома, которые можно назвать визитной карточкой Москвы. Например, дом Пашкова: изобразите его на плакате — и любой провинциал поймет, что речь идет о столице. А есть дома не менее знаковые, но как бы скрытые от широкой публики. Небольшой старомосковский особняк, стоящий в глубине Леонтьевского переулка, и отделенный от улицы красивой оградой, известен среди краеведов как дом купчихи И. А. Заборовой. Почему дом именно Заборовой — неясно, так как построен он в восемнадцатом столетии, а московская купчиха И. А. Заборова купила его лишь в следующем веке. Была она купчихой знатной, богатой, но очень экономной. Один из заборовских «мальчиков» некто И. Слонов вспоминал: «Дома нас кормили очень плохо; мы ложились спать почти всегда голодными. Ужин наш состоял из кислых пустых щей (мясо из них шло приказчикам) и гречневой каши с черным «фонарным» маслом…»

В.А. Тропинин. Портрет композитора А.А. Алябьева

Кроме того, Заборова сдавала внаем квартиры в своем доме. Впрочем, эта доходная статья принесла ей не только прибыль, но и неприятности. Дело в том, что именно у нее в усадьбе в несохранившемся флигеле квартировал известный композитор А. А. Алябьев, автор многих опер, балетов, романсов и знаменитого «Соловья». Служивший в гусарских полках, Алябьев вместе с русскими войсками при изгнании Наполеона дошел до Дрездена и, после окончания войны, вышел в отставку в чине подполковника. С 1815 года, неожиданно для всех, бравый подполковник начинает активно сочинять музыку. Как бывший гусар и армейский офицер, Алябьев вел соответствующий образ жизни: карты, выпивка, вспыльчивые игроки, бурные ссоры и не менее бурные примирения.

Именно здесь в доме купчихи Заборовой вечером 24 февраля 1825 г. произошла роковая игра, круто изменившая судьбу блестящего гусара. Заурядная мужская ссора после очередной игры в карты закончилась трагически. Вспыльчивый Алябьев в пылу гнева ударил одного из своих партнеров — помещика Тимофея Времева. Сначала помещик выигрывал, но вскоре фортуна отвернулась от него, Врем ев проигрался и… стер с суконного карточного стола все записи игры, обвинив удачливого партнера в шулерстве. Вот тут-то вспыльчивый Алябьев в запале и дал наглому гостю несколько пощечин. А затем вместе с другим игроком Калугиным поступили по-гусарски — перевернули недовольного помещика вверх ногами и немного потрясли. Из сапог Тимофея Времева посыпались золотые монеты.

Разгневанный Алябьев вызвал Времева на дуэль, свидетелями которой стали слуги. Они же потом свидетельствовали, что помещик вину признал, бывшие враги помирились и потрепанный Тимофей Миронович отбыл домой. По дороге он почувствовал недомогание и вскоре скончался от инфаркта. Смерть его не имела никакого отношения к этой скандальной истории, но в результате доноса Калугина, который стал шантажировать музыканта, Алябьев был обвинен в убийстве, арестован и осужден по всей строгости. После поражения декабристов, его дело неожиданно приобрело политический оттенок. Алябьева лишили дворянского звания и сослали в Сибирь, а Заборовой пришлось давать немало взяток для того, чтобы ее не привлекли к этому делу как содержательницу карточного притона.

Находясь в тюрьме, Алябьев сочинил в тюрьме несколько музыкальных произведений, в том числе и знаменитого на весь мир «Соловья». — Русскому таланту и тюрьма — на пользу! — отреагировал на это композитор Верстовский. — Передайте ему, что рядом со мной полно пустых камер, — с грустной усмешкой отозвался Алябьев.

Несмотря на то, что Алябьев долгие годы жил в ссылке, вдали от столиц, его произведения были хорошо известны московской публике. Благодаря его приятелю, композитору Верстовскому все эти годы его музыка продолжала звучать со сцены, но в афишах значились лишь инициалы — «А. А». Однажды начальник Тайной канцелярии Его Величества доложил Николаю I, что за таинственными инициалами скрывается сосланный и опальный композитор Алябьев. — Неужели? — рассеянно отозвался император. — Это который «Соловья» написал? Недурная вещица. И поскольку деятельность А.А. не грозит в ближайшее время уронить Трон, я лично прошу вас сделать вид, будто вы не знаете, кто это. А таким образом отпадает и необходимость принимать меры.

Тем не менее, из-за этой темной истории имя «опального соловья» замалчивалось, несмотря на то, что им написано более пятисот произведений, среди которых свыше 160 вокальных сочинений, водевилей, театральной музыки. Кроме того, Алябьев автор шести опер, а также балета «Волшебный барабан».

Княжна Кити

В 1881 г. купеческий дом в Леонтьевском переулке перешел к графу А. С. Уварову, известному ученому — археологу, основателю Московского археологического общества и Российского Исторического музея. Граф Алексей Сергеевич Уваров происходил из старинной русской семьи, славной своими культурными традициями. Его отец был другом Жуковского, президентом Академии наук и министром просвещения, его родной дядя, герой войны 1812 года, генерал-майор Ф.С. Уваров крестил будущего русского писателя Ивана Тургенева.

После смерти А.С. Уварова дело мужа продолжила его жена графиня Прасковья Сергеевна Уварова, археолог, историк, правнучка известного русского историка князя М.М. Щербатова. Так что муза Клио была «семейной» в этом роду. Отец Параши, князь Щербатов, близко знаком с самим Пушкиным и хранил экземпляр «Кавказского пленника» с авторской дарственной надписью: «Другу моему Сергею».

К.Е. Маковский. Портрет П.С. Уваровой

Детство юной княжны было счастливым и вольным. Ее мать, урожденная княжна Святополк-Четвертинская старалась найти дочери лучших учителей. Русскую словесность преподавал профессор Ф.И. Буслаев, музыку— Н.Г. Рубинштейн, живопись — А.К. Саврасов. Прасковья знала несколько языков. По семейным преданиям, в молодости в нее был влюблен сам Лев Толстой, но Прасковья предпочла писателю графа-археолога. Льву Николаевичу оставалось лишь воспеть свою любовь в каком-нибудь романе. Что он и проделал, списав с нее Кити Щербацкую («Анна Каренина»): «Платье не теснило нигде, нигде не спускалась кружевная берта, розетки не смялись и не оторвались; розовые туфли на высоких выгнутых каблуках не жали, а веселили ножку. Густые косы белокурых волос держались как свои на маленькой головке. Пуговицы все три застегнулись, не порвавшись, на высокой перчатке, которая обвила ее руку, не изменив ее формы. Черная бархотка медальона особенно нежно окружила шею… Глаза блестели, и румяные губы не могли не улыбаться от сознания своей привлекательности». По рассказам современников, Софья Андреевна долго еще ревновала своего супруга к госпоже Уваровой.

Она была верным другом своему мужу, его незаменимым помощником. Граф Уваров посвятил жене свою книгу «Каменный период» и свидетельствовал: «Ты всегда участвовала во всех моих путешествиях и постоянно содействовала мне в моих изысканиях». Одну из своих наград — медаль, поднесенную ему на Тифлисском съезде археологов, — граф подарил Прасковье Сергеевне с гравированной надписью: «Любимому сотруднику».

С 1890 г. Уварова являлась председателем комиссии Общества по сохранению древних памятников. Она принимала участие в разработке законодательства по охране культурного наследия, в том числе мер по запрещению вывоза из страны памятников культуры, выступала в защиту памятников архитектуры, которым грозило уничтожение. Именно графиня Уварова в 1887 году обратилась к царю с просьбой спасти «Русские Помпеи» — древний Херсонес. В своем письме она ярко описала бедственное состояние руин и предложила ряд мер, способных помочь делу. Ее письмо произвело впечатление на императора, и Александр III собственноручно начертал на полях письма: «Это необходимо сделать, чтобы не прослыть за варваров».

Среди тех, кто обращался к графине за советом и помощью, кто вел с ней научный диалог, были художники Поленов, Васнецов, Остроухов, историк Ключевский, искусствовед Иван Владимирович Цветаев, отец Марины Цветаевой. Он создал в Москве Музей изящных искусств (ныне ГМИИ им. А.С. Пушкина), и именно Уварова постаралась, чтобы перед Цветаевым открылись не только двери светских салонов, но и приемные особ императорской фамилии.

Графиня Уварова первая русская женщина, получившая звание почетного академика. Софья Ковалевская удостоилась этого титула несколькими годами раньше, но она считалась иностранным членом-корреспондентом и представляла шведскую науку. Графиня Уварова являлась председателем Московского археологического общества, автором 174 работ по разным вопросам истории. Здесь, в ее особняке в 1909 году родилась организация «Старая Москва», посвятившая свои усилия изучению истории Москвы. Здесь было прослушано свыше 900 докладов на самые разные темы, относящиеся к истории, быту, культуре Москвы. Особенно большой размах ее работа получила в 1920-е гг., но вскоре комиссия была разгромлена, а многие ее участники попали в сталинские лагеря.

Трагическая «разборка»

После революции 1917 года в старинном особняке разместился ЦК и МК партии левых эсеров, бывших союзников большевиков. Именно отсюда 6 июля 1918 года легендарная Мария Спиридонова повела делегацию на VIII съезд Советов в Большой театр, чтобы воевать против позорного Брестского мира. Именно здесь легендарный Яков Блюмкин поручил «партийное поручение» убить немецкого посла графа Мирбаха.

В Большом театре левые эсеры подняли мятеж против своих бывших друзей — большевиков, с которыми они захватили власть в Октябре 1917 года. С помощью латышских стрелков мятеж левых эсеров был подавлен. Зачинщиков пересажали и расстреляли, их вооруженные отряды разгромили, партию левых эсеров объявили вне закона. И на 70 лет ликвидировали многопартийность. Большевики победили окончательно и бесповоротно. Здание по праву трофея перешло Московскому горкому партии большевиков.

В правой части здания установлена гранитная доска и рядом с ней урна с ниспадающим покрывалом (1922, арх. В. М. Маят). Она посвящена памяти жертв взрыва 25 сентября 1919 г. в здании московского комитета партии большевиков. Во время одного из заседаний партийных работников в зал была брошена бомба.

Следствие установило, что бомбу изготовил террорист Петр Соболев. Поместив бомбу в круглую коробку, в какие обычно упаковывали модные платья, и проявив недюжинную силу, он поднялся по пожарной лестнице особняка и бросил бомбу в открытое окно в переполненный до отказа зал, приведя в действие «адскую машину». Бомба упала недалеко от стола президиума, за которым стоял большевик В. М. Загорский (Любоцкий). Он бросился к шипевшей бомбе и поднял ее с пола. Секунды не хватило, чтобы выбросить ее обратно в окно… Заряд оказался настолько мощным, что рухнула крыша дома. Погибло 12 коммунистов, в том числе и Загорский. 55 человек получили ранения. В работе собрания МК РКП(б) должен был участвовать В.И.Ленин, но он задержался в Моссовете…

Загорский ушел из жизни — в 35 лет, в самом в расцвете сил. Во время Первой мировой войны он был интернирован немцами. После Октябрьской революции 1917 и подписания Брестского мира назначен Советским правительством первым секретарем первого зарубежного советского посольства — в Германии и прямо из концлагеря был доставлен в Берлин. Поднял над бывшим царским посольством советский Флаг и до прибытия посла осуществлял дипломатическое представительство. После возвращения в Москву в июле 1918 избран секретарем МК РКП(б). Под непосредственным началом Загорского в Москве проводилась экспроприация промышленности и банков. Он состоял в комиссии по руководству Центральным штабом карательных отрядов особого назначения Москвы, созданных для проведения красного террора.

Следствие доказало, что взрыв был организован группой анархистов, так называемым «Всероссийским повстанческим комитетом революционных партизан», боровшихся с советской властью путем террористических акций. Их цель оставалась неизменной: уничтожить Советское правительство, взорвать Кремль, убить руководителей ВЧК — Дзержинского, Петерса и Лациса. И главное — убить Ленина.

На подмогу прибыли с Украины махновцы. Их снабдили оружием и взрывчаткой, но оружия и денег катастрофически не хватало. И вскоре начались «настоящие дела» — грабежи и разбой. Так, 12 августа 1919 г. «повстанцы» ограбили 9-е отделение Народного госбанка, 18 августа — банк на Большой Дмитровке. 29 августа взяли кассу Тульского патронного завода.

Деньги шли на содержание конспиративных квартир и дач, на оборудование лаборатории для изготовления бомб, на типографию, где печатались листовки, на закупку оружия и взрывчатки. «Пора разговаривать с Советской властью языком динамита! — не раз говорил анархист Ковалевич. — Вот ахнем — на всю Москву! Нет, на всю Россию!»

Однако многие историки придерживаются другой версии: знаменитый теракт в Леонтьвском переулке был устроен анархистами и эсерами в ответ за проведенные против них кровавые репрессии. Рыцари революционного индивидуального террора преподали жестокий урок поборникам массового революционного террора

Луначарский с негодованием откликнулся на кровавые события 25 сентября 1919 г:

«Поскольку рабочий устал или голоден или недоволен чем-нибудь, сейчас же является эсер и кладет сюда свои яйца, как отравленная муха. Как каждая рана, каждая царапина, которая на здоровом теле излечивается очень скоро, превращается в зловредный гнойник, если есть микроб в окружающей атмосфере, так и эсеры в Советской России являются отравителями всякого пустякового по существу недоразумения, которое в тканях Советской России оказывается имеющим место…»

Похоронили В. М. Загорского у Кремлевской стены, а в 1930 году его партийной кличкой назвали древний город Сергиев Посад.

Красная фурия революции

Позднее в доме Заборовой разместились редакции газет «Коммунар» и «Молодой ленинец», тут работал клуб политэмигрантов имени Загорского, открытый по инициативе венгерского коммуниста Бела Куна, который неоднократно бывал в этом «революционном» особняке. Бывший военнопленный офицер австро-венгерской армии Бела Кун стал организатором Красного террора в Венгрии в 1919 году. После того, как Венгерская советская республика захлебнулась в крови, ее главный лидер приехал «делать революцию» в Россию. После бегства в Москву Бела Куна назначают председателем Крымского ревкома.

В 1920 г. после «исхода» армии Врангеля из Крыма, командующий Южным фронтом Фрунзе пообещал широкую амнистию оставшимся в Крыму бывшим солдатам и офицерам Белой армии в случае, если они сложат оружие. Он взял на себя ответственность за то, чтобы не допустить никаких преследований со стороны новой власти, пообещав тем, кто останется, жизнь и свободу. Многие, поверив обещаниям, остались в Крыму. Однако Троцкий, напугав советское руководство тем, что «сорок тысяч лютых врагов революции» будут предоставлены сами себе в Советской России, добился уничтожения находившихся в Крыму офицеров. «Крым — это бутылка, из которой ни один контра не выскочит», — не раз повторял «Красный Бонапарт».

По указанию Ленина в Крым «для наведения порядка» были направлены два «железных большевика»: Розалия Землячка и венгерский коминтерновец Бела Кун. Они организовал на острове невиданный террор. Начались массовые расстрелы оставшихся в Крыму офицеров и солдат армии Врангеля, представителей буржуазии, включая стариков, женщин и детей. Расстреливали беженцев, портовых рабочих, которые участвовали в погрузочных работах при эвакуации врангелевских войск, больных, раненых, врачей и сестер милосердия.

По разным данным, было казнено в Крыму до 100 тысяч человек. Землячка и Бела Кун активно участвовал в массовых расстрелах, называя их «кровопусканием в Крыму». Были арестованы десятки тысяч человек, обреченных на истребление.

Чтобы уничтожить не только пленных, но и тех, кто находился на свободе, был издан дьявольский приказ: «Всем бывшим военнослужащим царской и Белой армий необходимо зарегистрироваться. За уклонение от регистрации — расстрел». Не было только уведомления, что расстреляны будут и все, кто пришел регистрироваться. Благодаря этой уловке было выявлено дополнительно еще несколько десятков тысяч мирных человек. Их брали ночами по домашним адресам и расстреливали без всякого суда — по спискам. Началось бессмысленное кровавое уничтожение всех сложивших оружие и оставшихся на родной земле. Нередко Землячка сама участвовала в расстрелах, собственноручно приводя в исполнение постановление революции.

Одна из партийных кличек пламенной революционерки — Демон. Не лермонтовский «печальный дух изгнанья», а энергичный и деятельный Дух Зла. Землячка вошла в историю как автор фразы: «Жалко на них тратить патроны, топить их в море». Приговоренных к смерти грузили на баржи и топили в море. На всякий случай привязывали камень к ногам, и долго еще потом сквозь чистую морскую воду были видны рядами стоящие мертвецы. Демон вырвался на свободу. А. И. Солженицын метко назвал Землячку «фурией красного террора».

Очевидцы вспоминали: «Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю. Ямы за Воронцовским садом были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые зубы изо рта казненных.

Процветал грабеж живых и мертвых. С некоторых офицеров сначала брали выкуп за освобождение и только потом расстреливали. Награбленные ценности транспортировались двумя путями: на Запад — ответственный Бела Кун, и в Москву — ответственная Р.Землячка.

За «боевые» заслуги Розалию Землячку наградили в 1921 г. орденом Красного Знамени. Она была первой женщиной, удостоенной такой награды.

Во время организованного Сталиным Большого террора живший в Москве Кун был арестован ОГПУ, обвинен в троцкизме и в 1938 году расстрелян. Удивительно, но имя международного палача до сих пор носит площадь в Москве. А Розалию Землячку не тронули. Видимо, Сталина устраивало ее рвение в борьбе с «врагами народа». После ее смерти Большую Татарскую улицу переименование в улицу Землячки. Впрочем, несколько лет назад прежнее название вернули.

Сейчас в легендарном здании Заборовой под сине-желтым флагом работает посольство Украины. По одной из версий, национальные цвета происходят от герба средневекового княжества Галиции (золотой лев на голубом поле). По другой версии, выдвинутой историком и языковедом из Львова Б. Якимовичем, слово «хохол» монгольского происхождения и состоит из двух частей: «хох» — синий, небесный, «улу» (юлу) — желтый. Однако более традиционна следующая версия: символами Украины в новейшей их трактовке является безоблачное небо как символ мира — синий цвет, и спелые пшеничные нивы как символ достатка — желтый цвет.

Сине-желтые национальные цвета присутствуют и в Малом и Большом гербе Украины.

Малый герб представляет собой синий щит с золотистым знаком княжества Владимира (трезубец). Существует несколько версий, объясняющих смысл священного знака, но ни одна из версий пока не получила точного научного подтверждения. Часть историков считают, что наиболее верным следует считать предположение, что трезубец — стилизованное изображение огненного сокола — Рарога, падающего на добычу — племенного знака русских князей Рюриковичей. По другой версии, это — стилизованное написание слова «Воля» или «Володимир». С самых далеких времен трезубец почитается как магический знак, своего рода оберег.

Во времена Киевской Руси трезубец становится великокняжеским знаком. Послы киевского князя Игоря при составлении договора с византийцами имели свои печати с трезубцами, выступавшими своего рода аналогом верительной грамоты. Киевский князь Владимир Святославович чеканил трезубец на монетах, где с одной стороны изображался портрет правителя, а с другой — трезубец.

Консульство Украины

Изображение большого Государственного герба включает в себя изображение малого герба в центре, по сторонам от него — фигуры льва и запорожского казака, снизу расположена лента, окрашенная в цвета национального флага, а сверху герб увенчан короной. По словам Юлии Тимошенко, проект Большого государственного герба объединяет всю историю Украины, лучшие вехи и этапы ее развития.

По соседству со зданием посольства в доме № 20 находится консульство Украины, а справа, в нарядном доме № 16, расположилось еще одно представительство зарубежного ныне государства — посольство Азербайджана. Особняк образовался из нескольких частей, самая старая — левая. Здесь еще в начале XIX века стоял двухэтажный каменный дом майора А. И. Челищева. В 1905 г., при коренной перестройке дома для меблированных комнат, появился третий этаж и нарядный современный фасад в модном тогда стиле «модерн». В зелено-керамических стенах с венками и античными лицами, в левой части дома рядом с проходом во двор в начале 1920-х гг. находилась писательская книжная торговая лавка — дверь ее позже была превращена в узкое окно. В лавке торговали книгами писатели М. А. Осоргин, Б. К. Зайцев, В. Ф. Ходасевич. В 1920—30-е гг. тут находилось общежитие Коминтерна — «штаба мировой революции».

Посольство Азербайджана

Сегодня над домом Челищева развевается трехцветный государственный флаг Азербайджанской Республики — символ суверенитета и независимости. Верхняя полоса флага — голубая, означающая славу, честь и верность. Для Азербайджана — это и цвет древнего Хазара (Каспийского моря). Средняя полоса — красная, символизирующая силу, мужество, любовь и храбрость. Красный цвет— это память о героической борьбе народа под предводительством Бабека против гнета захватчиков. Зеленая полоса внизу флага — это свобода, радость и надежда.

В середине красной полосы изображен полумесяц, один из древнейших символов, распространенный в основном среди народов Азии, где во времена язычества существовал культ Луны. Многие годы он беспощадно вытравливался из геральдики Азербайджана. Его расшифровывали как «символ религиозный, чуждый смыслу советской эмблематики». С 602 года полумесяц становится эмблемой ислама и принимается в качестве государственной эмблемы в большинстве мусульманских государств, различаясь лишь цветом — белый, зеленый или красный.

Восьмиконечная звезда, как божественный астральный символ, была распространена в древних цивилизациях Востока и в античном мире. Она встречается на цилиндрических царских печатях, царских барельефах и в ювелирных украшениях Шумера, Ассирии и Вавилона. В восточной мифологии она обозначает Сириус — звезду всех путников, светило, организующее великое пространство и время. Со временем она стала общенациональным символом Азербайджана, воплотившись в государственном флаге и в гербе республики.

Азербайджанский герб представляет собой изображение в форме щита, на котором на голубом, красном и зеленом фоне (цвета национального флага) изображена восьмиконечная звезда. В центре звезды изображены языки пламени — древний символ страны огней. Число углов звезды (8) соответствует количеству букв в названии «Азербайджан», написанном арабским алфавитом. В нижней части герба изображены колос пшеницы и ветка дубового дерева, символизирующие богатство и силу государства. Желуди на дубовой ветке символизируют долгую жизнь страны.

Дипломаты в Кислошной слободе

Посольство страны восходящего солнца

ОСОБНЯК А. И. СЕРГЕЕВОЙ — РЕЗИДЕНЦИИ ПОСЛА ЯПОНИИ В РОССИИ

Калашный переулок, 12.

Архитектор А. С. Каминский. 1884 г.

Тайны купеческого дома

Пышный особняк с большими светлыми окнами и декоративными украшениями на крыше, один из самых изысканных домов бывшей Кислошной слободы, в районе заповедного Арбата. Здесь, по соседству с Опричным двором Ивана Грозного, с середины XVI века находилась привилегированная слобода дворовых государевых людей — кислошников, занимающихся заготовкой на зиму квашеной капусты и соленых огурцов, и квасников, делающих хлебный квас. А чуть подалее, у церковки Косьмы и Домиана, раскинулась другая слобода — царских пекарей, поставлявших на царский стол калачи. Кроме Калашников и хлебников, здесь можно было встретить двор блинника, мясника, пирожника, капустника, квасника, а также скорняка, шубника, тележного и даже денежного мастера. Именно по древней Кислошной слободке получили свои имена Малый, Большой, Нижний и Средний Кисловские переулки.

Именно здесь в районе заповедного Арбата и решила построить себе новый каменный дом богатая московская купчиха Анна Ивановна Сергеева, пригласив одного из самых модных и известных архитекторов той поры А. С. Каминского. По преданию, впечатлительная купчиха, вернувшись из столицы Моды — Парижа, решила удивить всю Москву, заказав роскошный особняк по последней парижской моде. Свое новое владение купчиха хотела видеть по образу и подобию знаменитых парижских дворцов.

В зависимости от размеров состояния купцы-миллионщики по-разному удивляли москвичей своими новыми домами. Морозовы, Рябушинские, Мамонтовы, Игумновы возводили роскошные фантастические дворцы, менее богатые строили себе жилища поскромнее, но с непременной претензией на роскошь. Нередко в качестве образца они показывали зодчим привезенные из-за границы открытки с шедеврами мировой архитектуры. И просили соорудить что-то подобное, но в миниатюре. Примерно так и поступила купчиха Анна Ивановна Сергеева, решив в 1884 году строиться в патриархальном Калашном переулке.

Каминский соорудил миниатюрный особняк в неогреческом стиле. В центре фасада — парадный вход, по обеим сторонам которого на антах покоится антаблемент, украшенный классическим фризом с изысканным лепным декором. Особняк украшает нарядный мезонин и причудливые скульптурные украшения.

В 1898 г. роскошный купеческий особняк приобрел мануфактурный магнат, потомственный дворянин, купец 1-й гильдии Николай Николаевич Коншин, сумевший превратить полученное от отца небольшое текстильное предприятие в гигантский хлопчатобумажный комбинат, знаменитую Серпуховскую мануфактуру На ней производились товары на любой вкус: от тончайших батистов до самых обыкновенных грубых тканей, для крестьянского потребления.

Николай Николаевич Коншин

Текстильные фабрики Н.Н. Коншина были оснащены самым современным оборудованием и входили в тройку крупнейших мануфактур России, уступая лишь Морозовским. Продукция его фабрик была известна не только в России, но и за рубежом. На всех российских и международных выставках продукция фабрик неизменно получала высшие награды.

Н.Н. Коншин перестроил свой новый московский дом в угоду тогдашней моде. Перестроенная часть особняка после перепланировки несколько потеряла былую ампирную величественность, зато приобрела изысканность и легкомысленность эклектики.

В конце 1860 годов в доме квартировал выдающийся специалист по судебной медицине, профессор Д. Е. Мин, более известный как переводчик Байрона, Шекспира, Шиллера и Данте. По меткому выражению Т.Г. Шевченко, Д.Е. Мин вошел в историю как «поэт и медик».

В 1892–1893 гг. в особняке жил преподаватель Московской консерватории, воспитатель многих выдающихся пианистов профессор Николай Сергеевич Зверев, учивший С.Н. Ремезова, С. В. Рахманинова, А. Н. Скрябина, К. Н. Игумнова, А.И. Зилоти, признанный одним из лучших пианистов Европы. Некоторые наиболее талантливые ученики из небогатых семей (6–7 человек) жили у Зверева как пансионеры на полном его обеспечении. У него, в качестве воспитанника жил юный Сергей Рахманинов, стяжавший себе вскоре славу композитора, пианиста-виртуоза и дирижера.

По словам его родственницы и биографа С.А. Сатиной, условия жизни у Зверева были очень хорошие, и обстановка, в которой Сергей Васильевич провел последующие четыре года вместе с двумя другими учениками, Л. Максимовым и М. Пресманом, не оставляла желать ничего лучшего. Строгий надзор за приготовлением уроков и поведением воспитанников и, главное, интересное и культурное общество, среди которого вращались будущие артисты, развивали их вкусы, понятия и интересы. Среди гостей Зверева всегда находились лучшие представители московской адвокатуры, профессора университета и врачи, приходили музыканты, художники и актеры. Стремясь дать мальчикам широкое общее развитие, Зверев возил их на все премьеры Малого театра, на спектакли и концерты, в которых выступали приезжавшие в Москву мировые знаменитости. Зверев, не щадя средств, готовил своих воспитанников к артистической деятельности и тратил на них много сил и энергии.

Николай Зверев с учениками, конец 1880-х гг. Слева направо Семен Самуэльсон, Александр Скрябин, Леонид Максимов, Сергей Рахманинов, Александр Черняев, Федор Кенеман, Матвей Пресман

«Мальчики очень любили Зверева, несмотря на его строгость и взыскательность, которая носила нередко деспотический характер. Он взыскивал с них за малейшую провинность, требовал беспрекословного послушания, не выносил лжи, уверток и хвастовства. Вместе с тем, он поощрял находчивость, остроумие и строгостью своей отнюдь не заглушал их индивидуальности. Желая похвастаться перед другими их успехами, он нередко заставлял их играть при гостях. Выраженное им слово одобрения было лучшей наградой. Сергей Васильевич, таким

образом, будучи еще в младших классах консерватории, встречал П. И. Чайковского, А. Г. Рубинштейна и играл в их присутствии. «….»

Портрет композитора СВ. Рахманинова

Однако Зверев видел в Рахманинове только будущего большого пианиста. Но в Рахманинове уже с 14 лет пробудилось стремление к творчеству, к сочинительству. Влечение его к творчеству стало настолько сильным, что шестнадцатилетний юноша решил попросить Зверева отвести ему какое-нибудь место, какой-нибудь угол, где он мог бы уединиться, сосредоточиться для работы. Мирно начавшийся разговор неожиданно окончился бурной сценой и полным разрывом отношений. «….» Рахманинов неоднократно, но тщетно, пытался поговорить со Зверевым, извиниться перед ним. Домой Зверев его к себе не допускал. При встрече на улице и в консерватории он отворачивался от него и молча проходил мимо. Рахманинов вынужден был переехать от Зверева и поселиться в семье своей тети В.А. Сатиной. Вспоминая об этом разрыве со Зверевым, Рахманинов всегда считал себя виноватым в этой истории, говоря, что от волнения и смущения он, вероятно, не сумел толком объяснить своей просьбы человеку, которому он был так бесконечно обязан и которого он искренно любил и уважал.

Примирение между ними все же состоялось. В день окончания Рахманиновым консерватории, в 1892 году, Зверев подошел к нему, обнял и поцеловал его и, отстегнув от жилета свои золотые часы, отдал их Рахманинову. Часы эти Рахманинов бережно хранил всю жизнь.

[Из воспоминаний С.А. Сатиной. Журнал «Музыкальная академия» № 2, 1993 г.]

После революции серпуховские фабрики Коншиных были национализированы, как и его изысканный дом в Калашном переулке. В настоящее время Серпуховской хлопчатобумажный комбинат — детище Коншиных — продолжает успешно работать и является одним из ведущих предприятий текстильной отрасли России. А в доме известного промышленника был устроен детский сад, под многообещающим названием «Светлый путь». Сегодня в нем разместилась резиденция Чрезвычайного и Полномочного Посла Японии в России.

Восток — дело тонкое

Когда сорок пять лет назад в купеческом доме на Арбате разместилось посольство Японии, дизайн интерьеров кардинально переменился: в особняке органично соединились древний изысканный восточный декор и камерное русское искусство. Восточные традиции замечательно вписались в создававшийся веками облик особняка. От первоначальных купеческих интерьеров остался холл с колоннами и полукруглым сводом, фризы с пятью картушами в форме медальонов, написанных маслом. В центральном изображены ангелочек и дата постройки дома: «1884–1885».

Роскошный холл украшают подлинные этюды Шишкина и Айвазовского, парадную гостиную — полотна японских пейзажистов, они привносят сюда атмосферу Японии. Некоторые из них собственность японского правительства, некоторые сюда привез сам посол. Особенно хороши старинные свитки, висящие на стене. Они передаются от поколения к поколению. Еще один свиток хранится особо. Этот свиток — подарок прапрадеду посла в награду за верную службу от императора Мэйдзи, прадеда нынешнего императора. Наверху изображен стилизованный цветок хризантемы. Такой же знак можно увидеть при входе в любое посольство и в любую дипломатическую миссию Японии во всех концах света.

Начиная с VII века, когда рисунок хризантемы украсил клинок микадо, она считается эмблемой японских императоров. Стилизованный золотистый цветок с 16 двойными лепестками и поныне остается гербом Императорского дома, а иногда выполняет и роль государственного герба: на монетах, печатях и официальных документах. Изображение хризантемы было помещено на японском национальном флаге и на высшем японском ордене, который носит название ордена Хризантемы. Это самая почетная награда в Японии, и предназначена она для награждения японцев и иностранцев из числа членов императорских и королевских семей и высшей аристократии, а также глав иностранных государств. Стилизованное изображение хризантемы считалось священным, право на него (в частности, на ношение одежды с сакральным рисунком) принадлежало исключительно членам императорской фамилии. Нарушившим этот порядок рядовым японцам грозила смертная казнь.

Японию часто именуют Страной восходящего солнца. Но солнечный диск попал на ее флаг не совсем потому, что японцы одними из первых встречают приход на землю каждого нового дня. По древней восточной легенде первый японский император Дзимму, взошедший на престол в 611 г., являлся правнуком богини солнца Аматэрасу Страна долго не имела своего флага — он появился лишь в середине XIX в. До этого в Японии имелся только специальный штандарт императора — он был красного цвета с изображением золотой хризантемы с 16 лепестками. Белый цвет у японцев всегда символизировал мужество, самоотречение и любовь к родине.

В сознании японцев хризантема и Солнце неразделимы. Даже обозначающие эти понятия слова звучат одинаково — «кику» и изображаются одним иероглифом. Так что главный цветок Японии назван именем светила, от которого, по легенде, ведет свою историю японский народ. Это любимый цветок японцев, важная часть их культуры и символ долголетия. Благодаря долгому периоду цветения, хризантема олицетворяет счастье и долголетие. Есть поверье, что собранная с хризантемы роса продлевает жизнь. В прошлом хризантемы заворачивали в кусок хлопковой материи, чтобы их аромат пропитал ткань, а затем ею обтирали тело, чтобы обеспечить себе долгую счастливую жизнь и отменное здоровье. По восточным легендам, Гения-хранителя хризантем представляют в образе молодой девушки, которая выпила вина с цветком хризантемы и стала бессмертной.

Один из самых любимых национальных праздников Японии является знаменитый осенний японский праздник хризантем — 9 сентября. Раньше он приходился на девятый день девятого лунного месяца и отмечался с начала IX века, когда был заимствован из Китая. В этот день придворные приглашались во дворец, где пили особое «хризантемное» вино, слушали музыку, любовались хризантемами в саду, слагали стихи, записывая их на пропитанной благовониями бумаге.

«Видели все на свете / Мои глаза — и вернулись / К вам, белые хризантемы». Косуги Иссе

Во время праздника японцы приносили друг другу чашечки сакэ с лепестками хризантем, что было пожеланием долголетия и залогом предотвращения бед и несчастий.

Но главной достопримечательностью праздника, собирающей множество туристов со всего света, являются «цветочные куклы». Японские дизайнеры создают из цветов огромные фигуры реальных исторических лиц, героев легенд и персонажей литературных произведений. Каркас куклы делается из бамбука, голова и руки — из папье-маше. Остальное — это хризантемы разных цветов и размеров

Во время праздника хризантем японские дипломаты украшают священными цветами все посольские резиденции и консульства мира. В Москве орхидеи «расцветают» в Калашном (Резиденция Посла) и Грохольском (Посольство Японии) переулках. Священными цветами украшаются посольские особняки и машины. В этот день подаются специальные блюда из хризантем.

Фестиваль кукол из хризантем, Ибараку

По словам посла, посольский дом в Калашном переулке очень красивый и просторный, сюда можно пригласить много гостей, и при этом он очень уютный. Здесь сохранены интерьеры бывших владельцев. Добавлено лишь немного японской живописи, традиционного японского фарфора, посуды и приятных мелочей. К каждому событию специально для гостей делается икебана.

Кроме официальных приемов, здесь проходят выступления российских артистов и музыкантов. Просторная гостиная легко превращается в камерный концертный зал. Здесь давал представление Юрий Куклачев, играли юные талантливые музыканты из благотворительного фонда Владимира Спивакова, выступала фольклорная певица Валентина Воронина.

20 мая 2009 года в резиденции посла Японии в Москве состоялась церемония вручения российскому писателю Григорию Чхартишвили (писательский псевдоним — Борис Акунин) японского Ордена Восходящего Солнца — Золотые лучи с розеткой IV степени.

Как отметил посол Японии в РФ Масахару Коно, Чхартишвили сыграл большую роль в возрождении интереса к современной японской литературе в России. Чхартишвили перевел на русский язык произведения ряда современных японских писателей, в том числе Харуки Мураками. Он является автором серии детективных романов о российском сыщике Эрасте Фандорине, часть действия которых происходит в Японии. Любопытно, что герой его детективов Эраст Фандорин по сюжету также был награжден таким орденом.

Посол Японии в личном разговоре с писателем в шутку предложил ему сделать следующим героем своего следующего произведения японского дипломата Маса (так зовут слугу Фандорина). Чхартишвили также ответил шуткой. Он сказал, что обычно ордена вручают лицам трех категорий — героям, государственным деятелям и ветеранам. Поскольку он не герой и не государственный деятель, то он получает орден как ветеран отношений с Японией.

В одной из гостиных в интерьерах позапрошлого века рядом с ионическими колоннами под мрамор выставлена красочная ритуальная композиция, посвященная важнейшему национальному празднику «День мальчика». Праздник торжественно отмечается 5-го числа 5-го месяца по лунному календарю и имеет несколько названий. Одно из них — Тангоно сэкку (Праздник первого дня лошади) — было выбрано, поскольку лошадь символизирует храбрость, смелость, мужество, т. е. все те качества, которыми должен обладать юноша, чтобы стать достойным воином. Существует и другое название — Себуно сэкку (Праздник ириса), так как цветущие ирисы символизируют здоровье, доблесть и успех. В настоящее время праздник известен под названием День детей. В 1948 году правительство Японии своим указом закрепило за праздником статус национального праздника.

Перед Днем детей японские семьи вывешивают на шесте перед домом кои-нобори — разноцветные флаги в форме карпов, количество флагов зависит от количества мальчиков в семье.

Длина карпов зависит от возраста детей, самый большой символизирует главу семьи и может достигать девяти метров в длину. Карп поменьше олицетворяет маму. Маленькие карпики указывают, сколько сыновей воспитывает семья. Карпы служат примером стойкости, смелости и упорства в достижении цели. В Японии карп считается символом мужества, стойкости, смелости и упорства за его способность плыть даже против самого сильного течения. Существует один интересный обычай — мальчики должны пролезть сквозь карпа от головы до хвоста, чтобы им повезло в жизни.

На специальной полке, покрытой зеленым сукном, выставлены куклы гогацу-нинге — традиционные японские куклы, изображающие самураев в доспехах, героев японского эпоса, а также фигурки тигров и лошадей, которые принесут мальчику силу и бесстрашие. На верхней полке — миниатюрный шлем, доспехи и шесты с флагами. На нижних полках располагаются игрушечные самурайские мечи, барабаны, веера, бутыли саке и даже рисовые клецки «тимаки», завернутые в бамбуковые листья. Все предметы имеют особое значение. Например, шлем и доспехи призваны отвлечь от детей беду и обеспечить им удачу в жизни.

Кои-нобори — разноцветные флаги в форме карпов

В своей посольской резиденции послы Японии в России под руководством именитого мастера не раз организовывали легендарные чайные церемонии — «Тя-но ю», ведущие свое начало со второй половины XVI века, а именно — с «чайного мастера» Сэн-но Рикю. «Тя-но ю», поясняют японцы, не просто стилизованная манера наслаждения чаем. Сформировавшись под влиянием дзэн-буддизма, церемония служит очистке души через единение с природой. Истинное содержание чайной церемонии можно выразить следующими словами: спокойствие и невозмутимость, изящество и элегантность, а также «эстетика суровой простоты и утонченной нищеты».

Церемонии под руководством опытного мастера вызывают наслаждение. «Тя-но ю» учит любоваться декором помещения, в котором проходит церемониал, в частности, повешенным на стену свитком с рисунком или аранжировкой цветов в букете, прилегающим садом, посудой, в которой подается чай.

Переходившее из поколения в поколение учение Сэн-но Рикю видоизменялось в каких-то деталях различными школами, но неизменно сохраняет свои каноны и свое особое место не только в духовной, но и в государственной жизни Японии.

По сей день программы визитов в Страну восходящего солнца высоких иностранных гостей включают знакомство гостя с уникальной японской чайной церемонией.

Церемония проходит в комнате, специально устроенной и предназначенной для чая («тясицу»).

Чай служит средством признания того, как уникален каждый человеческий контакт, который никогда не повторится вновь в том же виде. Следовательно, участники церемонии должны насладиться всеми ее изысканными аспектами.

Декабристы и консулы

Интересно, что дипломатическая миссия Страны восходящего солнца первоначально занимала знаменитое «Испанское подворье» — экстравагантный особняк Арсения Морозова на Воздвиженке. Но после войны японскому посольству предоставили другие апартаменты в двух старинных зданиях XIX века. В Калашном переулке разместилась резиденция посла, а в соседнем Малом Кисловском переулке (дом 5а) — Консульский отдел посольства Японии.

Особняк Думнова — Консульский отдел посольства Японии

Во второй половине XVIII века тут находилось владение и дом матери президента Академии художеств археолога А. Н. Оленина. В 1832 году дом арендовала семья И.С. Тургенева, а в сороковых годах здесь жил у своего шурина вернувшийся из ссылки декабрист граф Захар Григорьевич Чернышев. Его ждало великолепное будущее. Он был очень богат и блестяще образован. С 1817 г. молодой граф начинает службу в чине ротмистра в Кавалергардском полку — особой кавалерийской части в русской гвардии, кавалергарды исполняли обязанности телохранителей и почетной стражи во время коронации и других торжеств. В числе друзей Захара были будущие известные декабристы Кондратий Рылеев, Иван Анненков, Василий Ивашев, Никита Муравьев, руководитель «Северного общества». Впоследствии Никита женился на младшей сестре Захара Александре. В доме Никиты Муравьева был штаб декабристов. В нем часто собирались М.С. Лунин, З.Чернышев, часто бывали Пестель, В.А. Жуковский, братья Александр и Николай Тургеневы.

Как человек передовых взглядов 3. Чернышев-младший тоже примкнул к декабристам.

И хотя он не принимал деятельного участия в подготовке восстания и даже не был 14 декабря в Санкт-Петербурге (в это время он был в отпуске и находился в своем родовом поместье), однако верховным уголовным судом он был признан виновным в том, что «знал об умысле на цареубийство и принадлежал к тайному обществу.» Он был лишен чинов и дворянства и приговорен к одному году каторги.

Нарядное убранство особняка Думнова

Никита Муравьев в числе 30 декабристов был осужден по 1-му разряду — смертная казнь отсечением головы (впоследствии милостиво замененная вечной каторгой). По этому же разряду был осужден Иван Пущин, лучший друг А.С.Пушкина. Сестра Захара Чернышева

Александра Муравьева вслед за Марией Волконской отправилась в Сибирь, чтобы разделить судьбу своего супруга. Именно через Александру А.С. Пушкин передал декабристам стихотворение: «Во глубине сибирских руд» и поэтическое послание поэта его лучшему другу И. Пущину: «Мой первый друг, мой друг бесценный!..»

А.Г. Муравьева (урожд. графиня Чернышева)

Отбыв год в читинской тюрьме, граф Захар Чернышев был переведен на Кавказ рядовым, воевать с чеченцами, где дослужился до первого офицерского чина. В 1856 г. ему были возвращены княжеский титул и право въезда в столицы и выезда за границу. Этому немало способствовала его родственница княгиня Наталья Петровна Голицына (урожденная Чернышева). Она хоть и была уже довольно преклонного возраста, но при дворе имела большой авторитет. Исследователи считают, что она явилась прообразом «Пиковой дамы» А.С.Пушкина. По словам современников, когда ей представили в свете генерал-адъютанта А.Чернышева как графа, она, не взглянув на него, сказала: «Я знаю только одного графа Чернышева, который в Сибири», имея в виду Захара Чернышева-младшего.

В 60-х годах XIX века Лев Толстой задумал писать большой роман о декабристах. Его заинтересовал нравственный облик двух декабристов З.Г.Чернышева и А.И.Одоевского. В лице Чернышева Толстой видел человека, который нашел в себе нравственные силы отказаться от своих привилегий. Три главы романа «Декабристы» были опубликованы в 1884 году, но в процессе работы писатель увлекся эпохой 1812 года, и создал бессмертное произведение «Война и мир». «Декабристы» же так и остались незаконченными…

В 1873 г. владельцем дома становится В. С. Шиловский, ученик и друг Чайковского, который часто бывал здесь. Возможно, о прогулке по этому переулку вспоминал давний друг композитора И. А. Клименко, когда они направлялись к дому Петра Ильича на Знаменке. Он приводит шутливое стихотворение Чайковского, обращенное к нему:

«Ты помнишь ли, как Кисловским проулком / На Знаменку свой направляя бег, / Резвились мы, подобно сдобным булкам, / Попавшим с печки прямо в мокрый снег…»

В 1894-м фасад здания был перестроен, именно тогда на нем появилась монограмма «ВД» — инициалы известного купца Владимира Васильевича Думнова, владельца знаменитого издательства «Наследники братьев Салаевых», последнего хозяина особняка. Его товар — учебники для гимназий и училищ — был известен на всю Россию. Женившись на одной из племянниц Салаевых, он не только умножил свое состояние, но и создал крупный Торговый дом, знаменитый выпуском первых сочинений Тургенева, Гоголя, которые ныне являются библиографической редкостью. Издательство, созданное в 1828 г. братьями Салаевыми, существовало почти сто лет и в 1926 г. слилось с издательством «Работник просвещения». Учредив представительство торговой фирмы в Москве, книжный магнат Думнов задумал строительство нового дома — визитной карточки своего богатства, который расположился по соседству, в Калашном переулке, 6.

Именитые соседи

Особняк книгоиздателя В.В. Думнова, над которым ныне развевается флаг Королевства Нидерландов (Калашный переулок, 6), был построен в 1887 году по проекту архитектора А. М. Щеглова в модном в то время стиле эклектики. Он стал примером той необычной смеси ренессанса и барокко, которую можно видеть в русской архитектуре конца 1880-х годов. По преданию, на вопрос архитектора «В каком стиле строить?», книжный магнат ответил: «Строй во всех, на все денег хватит!».

Его вытянутый фасад украшен карнизом с множеством львиных масок, чередующихся с причудливыми лепными цветами. Над проездной аркой нависает красивый эркер с богатым растительным узором. Выше парадного входа в резном овале расположен нарядный витраж и дата «1888», точно указывающая время окончания строительства.

Со временем роскошные интерьеры, где также господствовала эклектика, менялись, как менялись и его хозяева. Традиционная анфилада, роскошная мраморная лестница, роскошный аванзал с огромным венецианским зеркалом, витражное окно над парадным входом, лепные вставки на темы античной мифологии, все это невольно напоминало музей архитектурных стилей.

В конце XIX века дом купил состоятельный инженер Марков, а в 1903 году им уже владел потомственный почетный гражданин, нефтепромышленник Попов. После революции дом был национализирован и предоставлен германскому Красному Кресту, а в 1930-х гг. там находились квартиры сотрудников посольства Германии. С 1943 года и по настоящее время в особняке помещается посольство Королевства Нидерландов в РФ.

Новые хозяева внесли тактичные изменения в интерьеры особняка, дополнив их множеством зеркал, необычных светильников и предметами старины. Стены дома украшены полотнами голландских художников гаагской и амстердамской школ. В резиденции по-прежнему жив причудливый мир эклектики, в котором нашли место мебель стиля ампир, старинные голландские печи, живописные вставки изысканного будуара, изображающие нежных амуров и нимф, венецианские вставки и множество цветов — знаменитых тюльпанов, символов Голландии.

Достаточно увидеть пышные династические эмблемы Бельгии, Нидерландов и Люксембурга, и сразу станет ясно, что во главе их стоят монархи. Гербы этих стран увенчаны нарядными коронами. Когда-то на территории современного Бенилюкса существовало множество мелких графств, княжеств, папских земель. У каждой провинции имелся свой герб. У Республики Соединенных Провинций была и союзная эмблема — золотой лев с серебряным мечом и пучком стрел в лапах. Его можно увидеть и на современном гербе Королевства Нидерланды. Пучок стрел выражал силу объединенных провинций и в то же время предупреждал о слабости каждой из них в отдельности.

По соседству с бывшим консульством Японии и посольством Нидерландов расположено посольство Эстонии. Оно разместилось в соседнем доме (Малый Кисловский переулок, дом 5), построенном для того же Думнова в 1903 г. по проекту все того же архитектора А. М. Щеглова. В богато украшенном интерьере видны элементы эклектики и раннего модерна: хрустальные люстры, высокие потолки с лепниной, роскошные камины, декорированные поделочным камнем.

Хотя дипломатические отношения между Эстонией и Советской Россией были установлены уже в 1920 г., первый полномочный посол Эстонской Республики в Москве был назначен годом позже — в феврале 1921 года. Посольство Эстонской Республики в Москве было одним из первых дипломатических миссий в большевистской России. Посольство в Москве работало до августа 1940 года. После присоединения Эстонии в состав СССР в старинном особняке разместилось «постоянное представительство ЭССР» в Москве. В отличие от посольств постпредства не выполняли дипломатических задач и в большей степени являлись московскими резиденциями партийных руководителей союзных республик, поэтому около 20 лет назад к историческому зданию посольства было пристроено здание административного корпуса, где располагались гостиница, столовая и ряд служебных помещений. Постпредство функционировало до августа 1991 года, когда к работе приступил посол г-н Юри Кахн. В это же время началось переустройство комплекса зданий посольства под нужды современного дипломатического представительства и консульского отдела при нем.

26 марта 2009 года у посольского здания случилось чрезвычайное происшествие — 20-летний эстонец на глазах у всей охраны приковал себя наручниками к металлическому заборчику, огораживающему территорию собственного посольства. Как сообщил РИА «Новости» источник в правоохранительных органах столицы, парень решился на такой шаг, чтобы обратить внимание на нынешнюю политику Эстонского государства по отношению к России. Для пущей убедительности он попытался развернуть заранее приготовленный плакат с надписью: «Эстония, не занимайся подстрекательством!» Акция протеста закончилась неудачно — сотрудники посольства вызвали милицию. Спустя несколько минут к зданию прибыли сотрудники милиции, раздобыли ключ от наручников и отстегнули хулигана от решетки.

Мошенничество длиною в жизнь

ОСОБНЯК Н.Т.КАШТАНОВА — АРМАНДА ХАММЕРА — ПОСОЛЬСТВО ЛИВАНА

Садовая-Самотечная, 14, стр. 1, 2, 3.

М. Пиотрович, 1881 г. Архитектор В. Косов, 1897 г.

«Красный миллионер» Арманд Хаммер

Небольшой купеческий особняк директора суконной мануфактуры, гласного Московской городской думы Н.Т. Каштанова, в котором размещается ныне посольство Ливана, известен своими влиятельными и знаменитыми жильцами и представляет особенный интерес.

Девять лет хозяином этого особняка был известный американский бизнесмен Арманд Хаммер — друг почти всех советских руководителей от Ленина до Брежнева. Хаммер считал своими друзьями принца Чарльза, Маргарет Тэтчер, супругу французского президента Даниэль Миттеран, сына американского президента Франклина Рузвельта Джеймса, израильского премьер-министра Менахема Бегина. Фрэнк Синатра посвятил Хаммеру серенаду под названием «Mr. Wonderful».

В СССР его называли «выдающимся борцом за мир» и «красным миллионером», наградив почетным орденом Ленина. Запад знал Арманда Хаммера как прожженного дельца, в спальне которого на видном месте висела табличка с надписью: «Золотое правило: тот, кто имеет золото, тот и устанавливает правила».

За всю свою жизнь Арманд Хаммер сочинил несколько совершенно неправдоподобных легенд о самом себе, причем каждую новую он именовал автобиографией. В 30-ых годах описывая свои геройские похождения в Советском Союзе, он всячески давал понять, что выполнял секретные поручения Кремля, а двадцать лет спустя — с гордостью выдавал себя за агента ФБР США. В 1973 году в очередной автобиографии он предстал в роли закулисного агента целой вереницы американских президентов.

Его жизнь — сплошной парадокс. Арманд родился 21 мая 1898 г. в Нью-Йорке, в семье врача Юлиуса Хаммера, одного из основателей американской компартии. В старшем Хаммере уживались пролетарский дух и замашки богача: он имел клинику, сеть аптек и занимался частной медицинской практикой. Старшему сыну он дал имя, которое в сочетании с фамилией звучало по-английски как «серп и молот».

Арманд Хаммер

«Товарищу Хаммеру от Ульянова»

Узнав, что в России произошла революция и властителем страны стал Ленин, с которым он был хорошо знаком, Хаммер предложил Ильичу взаимовыгодную сделку — наладить поставку в Советскую Россию американских медикаментов в обмен на реквизированные большевиками русские ценности. В короткое время Юлиус стал деловым представителем Советской России в Америке, через руки которого шла отмывка награбленных русских денег и ценностей. Немалая их часть, естественно, осела на счетах самого предприимчивого коммуниста, который вскоре стал богатейшим человеком.

Арманд пошел по стопам отца, успешно окончив медицинский колледж. По слухам, незаконный подпольный аборт, который он произвел, неожиданно закончился смертью пациентки. И тогда, чтобы не ломать едва начавшуюся жизнь сына, отец взял вину на себя и сел в тюрьму, а молодой отпрыск возглавил семейный фармацевтический бизнес. В Америке как раз ввели «сухой закон», и Арманд наладил выпуск имбирной настойки на спирту, которую продавал как лекарство от ангины. Через год он стал миллионером.

Молодой и дерзкий Арманд появился в голодной Москве осенью 1921 года. Всю его дальнейшую судьбу предопределила встреча с Лениным. Позже Хаммер утверждал, что беседа продолжалась свыше четырех часов, но достоверно известно лишь то, что он подарил вождю мирового пролетариата бронзовую обезьянку, сидящую на томах Дарвина «Происхождение видов» с человеческим черепом в протянутой лапе. Ленин тогда дал свое толкование этому символу. Если Россия и Америка не будут вести параллельное мирное сосуществование, то все кончится тем, что обезьяны будут держать в руках человеческие черепа и думать над тем, что это за штука такая. В качестве ответной любезности растроганный миллионер выпросил у Ленина фотографию с дарственной надписью: «Арманду Хаммеру от Ильича» и официальную бумагу, предписывающую всем должностным лицам Советской России «оказывать товарищу Хаммеру всяческую помощь и содействие».

Ленин предложил ему стать «агентом влияния» и представлять интересы России в деловом мире США. Естественно, не бесплатно, а за процент с каждой сделки. Так Арманд стал представителем более 30 американских компаний. В октябре 1921 года Наркомат внешней торговли России подписал договор о поставке американской пшеницы в обмен на пушнину, икру и национализированные большевиками ценности. Самым большим его достижением стало строительство в Москве карандашной фабрики им. Сакко и Ванцетти, продукция, которой продавалась по всему миру

Поездка удалась на славу Планируя пробыть в России несколько месяцев, он остался в ней на девять лет. За это время он научился гениально обогащаться и блефовать, проворачивая многомиллионные сделки. И вскоре стал «придворным» капиталистом. Он содействовал тому, что в большевистскую Россию пришел американский капитал. Денег у хозяев новой России тогда не было. И Хаммер брал натурой — мехами, икрой, драгоценностями. А главное, тем, что большевики считали «буржуйским хламом» — антиквариатом и произведениями искусства.

В нищей Москве двадцатых годов Хаммер жил на широкую ногу. С подачи Ленина, ему выделили богатый купеческий 24-комнатный особняк конца XIX в. на Садово-Самотечной улице, со всей роскошной дореволюционной обстановкой. Этот роскошный особняк, украшенный аттиком с затейливым фронтоном, стал оазисом богатой западной жизни в разоренной стране и сразу превратился в подобие американского посольства. На званых обедах у Хаммера бывали все важные люди Москвы и именитые зарубежные гости, за обильными столами собирался весь столичный бомонд. По воспоминаниям очевидцев, икру там ели ложками, запивая конфискованными изысканными винами из «буржуйских» погребов. Через потайную боковую дверцу в дом Хаммеров могли проникать и особые «тайные» гости, чтобы обсудить не подлежащие оглашению дела.

Подарок Хаммера Ленину

На первом этаже особняка размещалась огромная кухня и столовая с потолком, выложенным мозаикой из венецианского стекла. Арочная анфилада состояла из четырех изящных гостиных, стены которых были увешаны картинами, старинными иконами, уставлены шкафами и горками с хрусталем, фарфором, серебром. Центральную роль в оформлении большой гостиной играло роскошное золоченое зеркало, богато декорированное парными букетиками роз и бутонов, в стиле рококо, а в малой — великолепный розовый камин. Мебель и декор в малой гостиной легкие, слегка вычурные. Возможно, это помещение использовалось в качестве будуара.

Хаммеровский особняк буквально ломился от предметов личного обихода царской семьи.

По воспоминаниям удачливого бизнесмена, первую покупку он с братом сделал в ресторане московского отеля. Обедая, они обнаружили ценнейший банкетный сервиз Николая I. Он находился в общем пользовании, и удрученный директор общепита пожаловался, что тарелки слишком легко бьются. Арманд тут же сбегал за угол в ближайший хозяйственный магазин, купил советского ширпотреба рублей на десять и обменял его у практичного директора на уникальный сервиз стоимостью сотни тысяч долларов. Примерно так же братья Хаммеры раздобыли знаменитый сервиз Николая II «Птицы», состоявший из шести тысяч предметов. Потом к этому прибавились картины, иконы, произведения ювелирного искусства, редкие книги — и через несколько лет особняк Арманда Хаммера превратился в настоящий музей. В нем были полотна выдающихся художников России, Франции, Италии, Германии, изысканный кузнецовский фарфор и роскошная царская мебель.

Искусство на вес

После 1917 года в России шла бойкая торговля антиквариатом. Распродавали семейные реликвии покидавшие Россию состоятельные люди; сбывали награбленное в царских дворцах революционные матросы, комиссары и воры. В покупателях, в том числе и иностранных, недостатка не было. Однако мало было купить уникальные ценности, их еще нужно было вывезти. В 1919 г. был издан декрет «О запрещении вывоза и продажи за границей предметов особого художественного значения». Частные лица не могли их вывозить: государство оставило это право за собой. Однако Арманду Хаммеру такое разрешение было выдано.

«Кремлевские мечтатели» считали тайную распродажу уникальных запасников новых советских музеев самым легким способом пополнения партийной и государственной казны.

Распродавали национальное достояние с особым размахом. Продавали — целыми дворцами: петербургские пригородные комплексы рассматривались как валютный резерв, интерьеры дворца княгини Палей в Детском (Царском) Селе были проданы оптом, гатчинский дворец-музей целиком готовили к отправке в Америку. Шла речь о продаже Эрмитажа — к лету 1929 года две тысячи полотен из Эрмитажа были намечены к реализации.

Только в 1917–1923 годах большевиками было продано: 3 тыс. каратов бриллиантов, 3 пуда золота и 300 пудов серебра из Зимнего дворца; из Троицкой лавры — 500 бриллиантов, из Оружейной палаты — золотого и серебряного лома 40 пудов. В 1926 году часть Алмазного фонда (измерявшаяся по весу — 9 кг) за полмиллиона рублей была продана английскому антиквару Норману Вейсу. Тот продал драгоценности аукционному дому Christie's. Британский музей получил Синайский кодекс (Codex Sinaiticus) — Евангелие, датирующееся IV в. нашей эры, рукопись которого на пергаменте была найдена на горе Синай.

Из знаменитых музейных хранилищ, из бывших дворцов, из картинных галерей и частных реквизированных собраний ночами машины с мирной надписью: «Хлеб» вывозили ящики с картинами, гобеленами, художественной бронзой. По слухам, вывозя на грузовике из Зимнего дворца «идеологически вредные» вещи, Хаммер прихватил заодно и нарядные ковровые дорожки. Из них он наладил пошив тапочек, которые продавал за баснословную цену.

По словам большевиков, распродажа культурных ценностей нужна была для того, чтобы накормить голодную Россию. Однако крупнейшие антиквары Европы открыто заявили, что считают для себя позорным участие в распродаже награбленного, поэтому краденое сбывалось по минимальной цене, и от голода никого не спасла. Николай Ильин, один из издателей книги «Распродажа российских сокровищ», пояснил: «Это было абсурдно. Они продавали все эти сокровища, чтобы купить трактора, но это почти не сказывалось на государственном бюджете». Среди редких вещей, раскупленных западными коллекционерами — свадебная корона императрицы, картины Рембрандта, Ботичелли, Кранаха-старшего, Сезанна, Ван Гога, Пуссена и Дега, иконы XV–XVI столетий.

К 1934 году Эрмитаж лишился около 100 шедевров живописи старых мастеров. Таких, как: Питер Пауль Рубенс. «Портрет Елены Фурмен» (ныне — в музее в Лиссабоне), Антуан Ватто. «Меццетен» (ныне — в музее Метрополитен, Нью-Йорк) и др. Мебель, серебро и произведения искусства продавались десятками тысяч. Фактически музей оказался на грани гибели.

Одним из символов сталинских распродаж стала распродажа уникального собрания пасхальных яиц знаменитой ювелирной фирмы Фаберже. Мало кто знает, что Фаберже — фамилия не совсем настоящая. По словам правнучки великого ювелира, Татьяны Федоровны, гражданки Швейцарии, ныне живущей во Франции, предки Фаберже в далекие годы были Фабри, потом стали писать Фабрие и только затем — Фаберге. Густав — отец Карла Фаберже, открыв мастерскую в Санкт-Петербурге, в угоду французской моде, изменил фамилию на Фаберже. А Фабер — это латинский корень, что означает «мастер».

Первое яйцо Карл Фаберже и ювелиры его фирмы создали в 1885 году по заказу императора Александра III в качестве пасхального сюрприза для его супруги Марии Федоровны. Так называемое «Куриное» яйцо снаружи было гладким, но когда его открывали, внутри оказывалась изготовленная из золота курочка. Внутри курочки, в свою очередь, была спрятана небольшая рубиновая корона, а в ней — кольцо. Императрица была так очарована подарком, что Фаберже, превратившийся в придворного ювелира, получил заказ изготавливать по яйцу ежегодно; ему следовало быть уникальным и содержать какой-либо сюрприз.

Следующий император, Николай II, сохранил эту традицию, каждую весну даря, в свою очередь, два яйца — одно Марии Федоровне, своей овдовевшей матери, и второе — Александре Федоровне, новой императрице. Изготовление каждого яйца занимало практически год. Словосочетание «яйца Фаберже» стало синонимом роскоши и эмблемой богатства российского императорского дома. Всего за период с 1885 по 1917 г. для российской императорской семьи и частных покупателей мастерские Фаберже создали 71 пасхальное яйцо. Сегодня их сохранилось лишь 62.

Яйцо «Корзинка цветов»

«Курочка».

Львиная доля уникальных творений с легкой руки «кремлевских мечтателей» разошлась по всему миру: так, в Английском королевском собрании находится более 450 предметов, у Мелкома Форбса — около 360 изделий, у Арманда Хаммера — 13. Интересно, что только одно из них, «Георгиевское», смогло покинуть большевистскую Россию вместе с законной владелицей — в 1918 г., в багаже императрицы Марии Федоровны, уехавшей на свою родину, в Данию.

Интересно, что Арманд Хаммер зарегистрировал торговую марку «Фаберже» в Америке, ни у кого ни о чем не спросив. Он просто сказал, что Фаберже больше нет. Затем продал свое дело за весьма большие деньги. Сегодня права на знаменитую ювелирную торговую марку принадлежат британскому инвестиционному фонду Pallinghurst Resources, известному добычей бриллиантов в Южной Африке.

По архивным документам известно, что сотрудники Оружейной палаты, понимая, что при них решается судьба величайших сокровищ Отечества, делали все возможное для их спасения. Не желая принимать участия в варварском разбазаривании национального достояния, директор Оружейной палаты Д.Д. Иванов 12 января 1930 года покончил жизнь самоубийством. Он дорого заплатил за право с чистой совестью написать в предсмертной записке: «не расхищал, не продавал, не торговал, не прятал Палатских ценностей…»

Невероятная популярность изделий фирмы Фаберже породила множество подделок. Их изготавливали как в России, так и за рубежом, и на подделках часто стояли подлинные клейма Фаберже. В книге «Фаберже и Петербургские ювелиры» сообщается со ссылкой на книгу последнего секретаря Арманда Хаммера: «В начале 1930-х годов Анастас Микоян передал Хаммеру подлинные клейма фирмы Фаберже. Хаммер организовал производство подделок, их клеймили подлинными клеймами. Вещи продавались единым потоком с подлинными». Как шутили знатоки, стоит лишь написать на коробке: «Фаберже», и ее купят, даже не заглянув вовнутрь».

Вывоз произведений искусства из Советской России братья Хаммеры поставили на поток (за что получали от советского правительства 10 % комиссионных). Они чуть было не сторговали «Мадонну Бенуа» Леонардо да Винчи из Эрмитажа. Не сошлись в цене с главным внешторговцем Анастасом Микояном, который просил за нее 2,6 млн. долларов. Вместе с другими высшими чиновниками большевистской элиты тот охотно посещал хлебосольный дом на Садовом кольце.

Рафаэль. Мадонна Альба

Рафаэль. Святой Георгий

За несколько лет такой бурной жизни в Москве Хаммер заработал не только деньги, но и нервное истощение. Уехав подлечиться в Ялту, он влюбился в красивую певичку ялтинского кафешантана Ольгу Вадину, дочку белого генерала фон Рута, женился на ней и привез ее в свой роскошный московский дом. В 1929 году Ольга родила ему мальчика, но подозрительный Арманд до конца жизни сомневался в том, что этот ребенок от него.

В 1930 году советское правительство предложило Хаммерам освободить особняк. В виде компенсации Сталин предложил знаменитому американцу стать финансовым агентом СССР и заняться поиском на Западе так необходимой валюты. Разумеется, за щедрые комиссионные.

Уезжая из России, Хаммер по поручению советского руководства вывез для продажи в США уникальные произведения русского искусства: картины, уникальные украшения, изделия Фаберже, а заодно и несколько вагонов нажитого в Москве имущества, собственную частную коллекцию. Позже она нашла свое место на полках и стенах созданной им в Нью-Йорке художественной галереи, которую он скромно назвал — «Эрмитаж». Хаммер уже постоянно жил в Америке, а контейнеры с антиквариатом из России продолжали поступать на его адрес. Большевикам, как всегда, была нужна валюта.

Вакханалия варварства привела к тому, что заграничные аукционы и антикварные лавки наводнились вывозимыми за бесценок из Страны Советов произведениями искусства, которые оценивались там не поштучно и даже не в тысячах, а в тоннах. Так, лишь с 1928 по 1933 год советским правительством было распродано более 6 тысяч тонн картин, икон, предметов мебели, фарфора. В США только из Эрмитажа и только в руках одного из Меллонов оказались такие шедевры, как полотна Рафаэля, Боттичелли, Рембрандта, Тициана, Веронезе, Ван Дейка.

Книгохранилище американского конгресса стало обладателем пущенной с молотка уникальной библиотеки Николая П. Туда же, в США, перекочевал интерьер петербургского Елагина дворца. Из разоренного дворца вывезли все, вплоть до дверных ручек и шпингалетов. В 1931-м состоялся целый аукцион «Строгановский дворец» — из ленинградского музея за бесценок ушли творения Рубенса, Рембрандта, Греза. Тогда же, в 1930-х, из Эрмитажа выехало в Берлин и уже не вернулось все завещанное некогда музею собрание географа Семенова-Тян-Шанского: 400 с лишним авторов, более 700 полотен…

В Америке Арманд Хаммер оставляет свою русскую жену Ольгу и женится на богатой и знаменитой Анджеле Зевели, войдя с помощью ее связей и денег в заветный для него круг большого бизнеса.

Кто имеет золото, тот и устанавливает правила

В Москву Арманд Хаммер приехал вновь только через 30 лет, когда в Кремле обосновался Н. С.Хрущев, и с тех пор стал приезжать в Советский Союз довольно часто. Там его всегда встречали как «большого» друга советского народа и выдающегося борца за мир. В один из своих приездов он привез в Москву уникальный подарок— картину Гойи, стоимостью, как он говорил, более миллиона долларов, который с огромной помпой вручил министру культуры Фурцевой. Ходили упорные слухи, что это подделка, якобы купленная им за $60 тыс. В ответ в 1972 году он получил от растроганной Фурцевой вполне настоящего Малевича из фондов Третьяковской галереи. «Супрематическая архитектоника», оцененная в полтора миллиона марок, была вскоре продана Хаммером в Берлине с большой выгодой для себя.

Газеты постоянно писали о его доброте и бескорыстии. Будь то медикаменты, подаренные им людям, пострадавшим от землетрясения в Армении и катастрофы в Чернобыле, или строительство заводов по производству аммиака, не говоря уже о таких подарках, как «бесценные» письма Ленина. Он разыскивал их по всему миру, приобретал за бесценок, после чего покупал через подставных лиц у самого себя на аукционе за баснословные деньги и, наконец, с большой помпой вручал вождям КПСС. «Кремлевские мечтатели» были в восторге и подписывали с Хаммером самые выгодные ему контракты.

Брежнев и Хаммер

По воспоминаниям очевидцев, после таких подарков Брежнев чуть не плакал от радости, а «серый кардинал» Суслов так потеплел душой к посланнику чуждого мира, что ему, единственному иностранцу, разрешили прилетать в СССР на личном самолете, не проверяли на таможне и даже не требовали визу По слухам, он активно пользовался этим и переправлял из России дешево купленные бриллианты.

Встречался он и с М.С.Горбачевым. По рассказам очевидцев, на пороге Кремлевского дворца третья жена Хаммера Фрэнсис оступилась, вывихнула ногу и, вскрикнув от боли, упала. Добрейший мистер Хаммер, именно так постоянно называли его в официальной советской печати, «выдающийся борец за мир» переступил через упавшую жену и продолжил свой путь вверх по лестнице, где приглашенных на прием приветствовал Генсек ГК КПСС.

Арманд Хаммер прожил 92 года и сделал все возможное, чтобы его имя не забыли и после смерти. Он написал мемуары, заказал несколько биографий, не скупился на интервью. О своей посмертной славе он заботился, как египетский фараон о загробном комфорте: создал музей, научный центр и благотворительный фонд имени себя. Позаботился о том, чтобы его имя было выложено золотыми буквами в Зале славы нью-йоркского музея Метрополитен. В течение многих лет упорно добивался Нобелевской премии и британского дворянского титула. Он был единственным капиталистом США, награжденным орденом Ленина. А также получил награды и стал обладателем 25 почетных званий двенадцати стран мира.

Самым последним его детищем стало создание грандиозного культурного центра имени Арманда Хаммера, напоминающего мавзолей. Компания «Окси» потратила на эту затею почти 100 млн. долларов. Через две недели после торжественного открытия музея, в декабре 1990 года, знаменитый миллионер скончался.

После смерти Хаммера вдруг выяснилось, что его несметное богатство — миф, к тому же ряд организаций, которым покойный задолжал значительные суммы, тут же возбудили судебные иски. После оглашения его завещания, оказалось, что миллионер никому ничего не оставил. Да и оставлять ему было нечего. Почти все, чем при жизни он так ловко и широко распоряжался, перешло в собственность различных организаций, а оставшихся средств едва хватило на расчеты по долгам.

Раздосадованные родственники и близкие: сын, внебрачная дочь, внуки, любовницы остались ни с чем, хотя всем им он обещал пожизненное содержание. Его единственный сын Джулиан на похороны отца не пришел, внук, возглавлявший Фонд Хаммера, не пожелал выполнить волю деда. Тот заплатил в свое время музею Метрополитен 800 тыс. долларов за то, что его имя будет выложено золотыми буквами в Зале славы. По расценкам музея, эта услуга стоит 1,8 млн. Но имя появилось в кредит — в надежде на последующий полный расчет. Но внук наотрез отказался платить недостающий миллион. Более того, он передал музею 200 тыс. долларов для того, чтобы имя деда убрали совсем.

После отъезда четы Хаммеров в Америку их владение отошло Главному управлению по обслуживанию дипломатического корпуса и, таким образом, избежало перспективы превратиться в коммуналку. С 1959 года в особняке разместилось посольство Ливана. Красно — белый цвет ливанского флага глубоко символичен. Красный цвет символизирует жертвы, понесенные в борьбе за независимость, а белый — чистоту и мир. В центре флага — традиционное священное дерево Ливана, изображенное и на гербе этой страны, священный Кедр — символ святости и вечности. С XIX века Арз Ар-раб (Кедр Бога) был символом христианской общины Ливана (маронитов). Ливанские кедры издают своей смолой особое благоухание, которое наполняет близлежащие горы.

По мнению историков, именно за этим кедром царь Соломон снаряжал экспедиции, с тем, чтобы из его драгоценной и ароматной древесины построить свой знаменитый храм. Есть достоверные археологические доказательства использования в далеком прошлом древесины ливанского кедра для сакральных деревянных предметов. Таковы, например, деревянные детали саркофага египетского фараона Тутанхамона, находившиеся к моменту их открытия, спустя примерно 3200 лет, после того как они были сделаны, в прекрасном состоянии. Широкой известностью пользуются резные ворота в Версальском дворце, которые в свое время были доставлены во Францию с острова Родос.

По словам сотрудников посольства, в знаменитом особняке им вполне уютно и комфортно. Здесь сохранилась особая аура, удивительно способствующая работе.

Оставить след на земле

Роковое проклятие

ПРИЮТ Н. С. МАЗУРИНА — ПОСОЛЬСТВО ВЬЕТНАМА

Б. Пироговская ул., 13. Архитектор И.А. Иванов-Шиц 1894 г.

За Олсуфьевским переулком, что на Девичьем поле в бывшем Мазуринском детском приюте разместилось Вьетнамское посольство. Сиротский приют, предназначенный для «сирот обоего пола и всех сословий», был построен по проекту архитектора И. А. Иванова-Шица в 1894 г. на 200 тысяч рублей, завещанные француженкой Марией Шарбонно в память своего гражданского мужа богатого купца Н. С. Мазурина.

Значительную жизнь Н.С. Мазурин провел за границей, но на склоне лет купил дом на Тверской и осел в Москве. Его бывшая подруга — француженка умерла в Париже в 1890 году, завещав устроить приют имени своего покойного покровителя. Городская управа, рассмотрев этот вопрос, решила устроить на завещанные средства приют для 100 детей обоего пола (50 мальчиков и 50 девочек). Согласно уставу на воспитание в приют принимались дети в возрасте от пяти до девяти лет всех сословий и вероисповеданий. Единственным условием было проживание в Москве не менее двух лет. По достижении школьного возраста дети поступали учиться в различные городские училища, оставаясь в приюте до двенадцатилетнего возраста». Позднее в 1936 году разместилась средняя школа.

Московский род предпринимателей Мазуриных ведет свое происхождение из города Серпухова, где им принадлежала бумаготкацкая фабрика. Одним из первых купцов Мазуриных упоминается Дмитрий Алексеевич, прибывший в Москву вместе с женой и тремя родными братьями. В воспоминаниях московского купца и предпринимателя Н.А. Варенцова, относящихся к концу XIX века, описано преступление, совершенное родным братом Дмитрия Алексеем Алексеевичем Мазуриным, бывшим в то время московским городским головой. «Этот жуткий рассказ, — писал Николай Александрович Варенцов, — мне пришлось много раз слышать еще с самого раннего детства. Его поведала мне моя мать, слышавшая его от своей матери». Городской голова совершил проступок, за который, как утверждала народная молва, последовала Божья кара и весь его род был проклят до седьмого колена.

Купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин, кавалер нескольких российских орденов А.А.Мазурин был известен среди московского купечества и имел богатые связи. Его считали за умного и предприимчивого купца, пользующегося известностью среди московского купечества; особенно с ним дружил один богатый грек Ашкенази, занимавшимся скупкой драгоценных камней и сибирских мехов для дальнейшей продажи за границей. Дружба Мазурина и грека была настолько крепкой, что они решили побрататься между собой, то есть поменяться нательными крестами. После этого они стали считать друг друга братьями, советовались друг с другом и в тяжелые годы поддерживали взаимно деньгами.

Купец, считающий деньги. Б. Кустодиев

Однажды грек по торговым делам отправился в Англию и Индию. Перед отъездом он зашел к лучшему другу и попросил его взять на сохранение ларец с драгоценностями, опасаясь оставлять его в своем деревянном доме, и значительную сумму денег на содержание своей жены и двух дочерей. «Я рассчитываю совершить поездку в год, но, может быть, задержусь, так на всякий случай даю на два, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась за мое отсутствие», сказал купец другу и, попрощавшись, уехал. Мазурин с охотой согласился выполнить просьбу. Все это происходило в присутствие его десятилетнего сына, случайно пришедшего к отцу.

Купец уехал, очень удачно совершил сделки, но на обратном пути корабль попал в шторм и затонул. Погибла вся команда, грузы… Самому греку каким-то чудом удалось спастись. Его подобрал корабль, плывший в Индию. Только через три с лишком года грек вернулся в Москву. Первым делом он поехал к себе на Покровку, в Успенский переулок, и нашел вместо дома пепелище. Тогда он зашел в церковь, что была по соседству, где перепуганный насмерть псаломщик рассказал, что его считали давно умершим и церковь молится за упокой его души. Дом его сгорел при пожаре, но жена и дочь живы, живут на Швивой горке, очень бедствуют, и держат маленькую прачечную, так как, когда кончились деньги, оставленные греком, Мазурин перестал им помогать.

Возмущенный поступком друга Ашкенази пошел к другу, который заявил, что никаких ценностей не брал. Произошел крупный разговор, после чего Мазурин сорвал с себя крест и швырнул его на пол со словами: «Я тебе не брат!» Начался судебный процесс. Грек напомнил, что при передаче драгоценностей присутствовал младший сын Мазурина. Отрок подтвердил, что он действительно видел ларец, но, что находилось в нем, не знает, и бедного грека посадили в тюрьму за ложь и вымогательство.

При ревизии тюрем, оклеветанный грек через генерал-адъютанта подал прошение на Высочайшее имя. Он написал самому императору Николаю 1, что уверен в невозможности пересмотра его дела, но был бы глубоко признателен, если бы Мазурина заставили дать клятву перед крестом и Евангелием, что он ларца с драгоценностями не брал. Если Мазурин это исполнит, писал грек, он готов остаться в тюрьме на всю жизнь.

Государь повелел освободить грека из тюрьмы, а Мазурина привлечь к принесению клятвы. Из воспоминаний купца Н. А. Варенцова: «Распоряжением московского начальства принесение клятвы было обставлено чрезвычайно торжественно. В двенадцать часов ночи Мазурин должен выйти из дома босым, одетым в саван, перепоясанный веревкой, со свечой в руке из черного воска. Перед ним шло духовенство в черных ризах, несшее крест и св. Евангелие; это шествие по бокам сопровождал ряд монахов в мантиях, тоже со свечами в руках. Находящиеся по пути следования церкви печально перезванивались, как это обыкновенно делалось во время перенесения праха священника на место постоянного упокоения.

Путь шествия был по Покровке, Маросейке, Ильинке, Красной площади до Казанского собора. Это картинное зрелище — борьбы житейских выгод мира с чувством совести — было чрезвычайно тяжелое и потрясающее; многие слабонервные плакали. Площади и тротуары были усыпаны народом, собралась смотреть вся Москва.

Мазурин шел бледный, утомленный, с потупленными в землю глазами. В соборе священник сказал слово, предупреждая Мазурина о страшном грехе Божьем на клятвопреступников, могущих ожидать кары Божьей не только в будущем мире, но она может последовать здесь, на земле. Просил приступить к клятве с полным сознанием святости совершаемого. Мазурин поклялся, что ценностей не присваивал, и немедленно уехал в ожидавшей его карете.

Через некоторое время грек серьезно заболел. Предчувствуя близость смерти, он попросил одного из своих друзей сходить к Мазурину и передать ему, что он умирает и желает умереть истинным христианином, примириться со всеми, чтобы уйти отсюда без злобы и ненависти. Мазурин не захотел поехать к умирающему греку, но все же пришел в церковь на его отпевание. При прощании, подойдя к гробу, чтобы приложиться к руке, Мазурин вдруг услышал страшный утробный звук, исходивший от покойника. Грека приподняло на смертном ложе, и веки его дрогнули… Случилось очень редкое явление: в трупе получился разрыв артерии, обыкновенно сопровождающийся сильным шумом и сокращением некоторых мускулов. Бледный, с блуждающими глазами, Мазурин откачнулся и выбежал из церкви».

Домой вернулся уже сумасшедшим человеком, и вскоре он сам заболел и умер. На похороны его собралось множество людей, и все были очень удивлены, что лицо лежащего в гробу Мазурина было закрыто белым платком. Говорили, на лице его застыла такая ужасная гримаса…

Антиквар и смерть (Танец смерти). Томас Роулендсон

Народная молва приписала ужасную смерть Мазурина Божьему наказанию за его преступление. По слухам, проклят был весь его род до седьмого колена! И, действительно, в каждом поколении семьи Мазуриных, вплоть до начала XX века, случались убийства, самоубийства. Многие праправнуки Мазурина были душевнобольными, неизлечимыми алкоголиками и отличались большими странностями. История семьи Мазуриных подтвердила народное предание, что нераскаянные преступления предков могут сказаться на судьбах даже очень далеких потомков.

В 1865 году один из потомков Мазурина на свадьбе своей сестры Варвары убил купца, торговавшего бриллиантами, и ограбил его. В то время, когда гости встречали на втором этаже новобрачных, поздравляя их и желая им счастья, брат невесты на первом этаже дома разделывал труп и упрятывал его в сундук. Суд приговорил душегубца к смертной казни, но после прочтения приговора смерть была заменена наказанием плетьми и вечной каторгой…

Преступление, совершенное Мазуриным в доме молодых (Большой Златоустинский, 4), нашло отражение в романе Ф. М. Достоевского «Идиот». Настасья Филипповна говорит: «…дом мрачный, скучный, и в нем тайна. Я уверена, что у него в ящике спрятана бритва, обмотанная шелком, как у того московского убийцы; тот тоже жил с матерью в одном доме и тоже перевязал бритву шелком, чтобы перерезать одно горло».

Мать убийцы рассказывала позже, как однажды, когда ее сын был в младенческом возрасте, он сильно заболел и лежал при смерти. Несчастная мать горячо молилась о спасении младенца. И вдруг святой, изображенный на иконе, сошел с нее и сказал: «Не проси Господа о сохранении его жизни. Много горя он принесет тебе и другим!» Но несчастная женщина умоляла: «Я готова принять все страдания, но умоляю Бога оставить ему жизнь!» «Будь, по-твоему!» — произнес неведомый голос. С этого мгновения ребенок начал поправляться…

Дочь Варвары Чернышовой (урожденной Мазуриной — невесты на той злополучной свадьбе), рассказывала, что однажды за чаем в комнате ее брата раздался выстрел. Мать вся задрожала, побледнела и закричала: «Это мазуринское проклятие!». С этими словами она без чувств упала на пол. Ее сын, правнук того самого Алексея Мазурина, действительно застрелился.

Потомки Мазуриных рассказывали, что их родители предпочитали не упоминать о роковом проклятье. Чтобы искупить грехи своего прадеда они занимались щедрой благотворительностью, строили больницы и приюты, за что были удостоены редкого в те годы отличия — потомственного дворянства. Так, Николай Александрович Мазурин устроил дом призрения имени семьи Мазуриных на 100 человек, ставший одним из крупнейших в столице. Для осуществления этой цели он приобрел участок земли на Котельнической набережной, выделил почти 2 млн. рублей на строительство и 500 тыс. рублей основного капитала на содержание дома.

Помни о смерти (Аллегория смерти). Неизвестный художник Древнего Рима, I в. до н. э

По духовному завещанию еще почти 1,5 млн. рублей он пожертвовал на строительство и содержание дома бесплатных квартир на Большой Алексеевской, 27 имени братьев Николая и Алексея Мазуриных. По уровню комфорта для призреваемых он сразу стал одним из лучших в Москве. Состав призреваемых был довольно пестрым, включая дворян, лиц купеческого, мещанского и духовного званий, цеховых, крестьянок, а также жен и вдов, лиц свободных профессий и студентов. Всего же числилось около 490 человек, почти половина из них — дети. Ежемесячно жильцам выдавались на руки небольшие пособия, а в случае надобности — бесплатные медикаменты.

И конечно, как истинный купец, Николай Алексеевич Мазурин отписал в своем завещании средства и на церковные нужды. К сожалению, история сохранила мало фактов из биографии Николая Алексеевича Мазурина. Известно, что женат он не был и наследников не оставил.

Людям свойственно переосмысливать свою жизнь, подводить итоги. С каждым прожитым годом каждому все более хочется, чтобы люди вспоминали его добрым словом. Каждый хочет «оставить свой след на земле». Перед смертью русские промышленники, предприниматели, купцы своей последней волей (на Руси она считается священной) завещали России — собрания картин, коллекции древностей, строили многочисленные школы, больницы, приюты и богадельни.

Так братья Бахрушины построили и завещали городу дом на триста бесплатных квартир, куда принимали вдов с тремя и более детьми и неимущих курсисток. Нечаев-Мальцев построил на свои деньги и завещал городу богадельню. Мазурины открыли на Большой Пироговской детский приют, Шелапутины дали городу гимназию, педагогический институт, реальное училище. О качестве построенных русскими меценатами больниц и богаделен говорит то, что заведения эти, в нарушение воли их создателей, сегодня облюбовали министерства, ведомства, посольства и иностранные представительства.

Так, в доме бесплатных квартир братьев Бахрушиных расположилось министерство нефтяной и газовой промышленности, в богадельне Нечаева-Мальцева — Министерство высшего образования, в богадельне купца Тарасова — Министерство социального обеспечения, в детском приюте Мазуриных — вьетнамское посольство. По коридорам, где по замыслу завещателей должны были получить приют немощные и дети, вольготно хозяйничают чиновники.

Воле партии и правительства у нас было подвластно все. Государство решало, где нам лечиться и учиться, от чего умирать и где быть похороненными, как использовать построенную меценатами больницу и какое ей носить имя. Так было стерто из памяти имя Агриппины Александровны Абрикосовой, жены «кондитерского короля России»

А.И. Абрикосова. Мать 22 детей, она учредила и содержала родильный приют на 200 мест, который в 1906 году был преобразован в городской родильный дом имени А.А. Абрикосовой, где были собраны лучшие в России акушеры. Это был самый крупный и, по сути, первый настоящий роддом в России. За год через приют проходило более двухсот рожениц, а детская смертность и смерть при родах составляли здесь небывалую и сегодня цифру — один процент. После революции Роддому было присвоено имя бездетной Надежды Константиновны Крупской. И только сегодня знаменитому родильному дому вернули имя его замечательной основательницы.

В честь внука Агриппины Александровны знаменитого врача-патологоанатома Алексея Ивановича Абрикосова был назван соседний с посольством переулок, идущий от Большой Пироговской до Погодинской улицы. Перед зданием кафедры операционной хирургии и патологической анатомии 1-го Московского медицинского института имени И. М. Сеченова, где работал А. И. Абрикосов, в 1960 году ему установлен памятник.

По церковным канонам умершего поминают на девятый день после кончины и на сороковой. Говорят, именно в эти дни Душа предстает перед Богом, чтобы ответить за свой земной путь. Потому очень важно, чтобы помянули ее на земле добрым словом. Золото да дворцы с собой не возьмешь, а любовь людская — она и на небесах — Любовь…

История одного меценатства

УСАДЬБА ЛАЗАРЕВЫХ — ПОСОЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ АРМЕНИЯ

Армянский пер, 2.

Церковь во имя Воздвижения Святого Креста

Вот уже почти два века в Армянском переулке в глубине парадного двора стоит великолепный ампирный особняк с изящным шестиколонным портиком под фронтоном. На центральной оси ансамбля поставлены монументальные белокаменные пилоны въездных ворот, увенчанные фигурами лежащих львов. Это один из самых знаменитых домов в Первопрестольной XIX века. В его стенах размещался знаменитый Лазаревский институт восточных языков, первое в стране специализированное дипломатическое учебное заведение, являющееся самым ранним предшественником МГИМО. Путь его становления был довольно долгим — от скромного училища с элементарным обучением для 30 воспитанников до привилегированного института I класса.

История знаменитого особняка началась в 1758 году с покупки богатым армянским купцом Лазарем Лазаряном усадьбы владельца шелковой фабрики Шеримана, располагавшейся на месте современного главного здания, и владения бояр Милославских. Богатая и влиятельная армянская семья Лазаревых (Лазарян) переселилась в Россию из Персии в середине XVIII века. Вначале она жила в Астрахани, а несколько позже прочно обосновалась в Петербурге и Москве, где возглавила колонии армян. В те годы тысячи армян перебирались в нашу страну по монаршему приглашению, спасаясь от притеснений в Персии. Обладая огромным состоянием, Лазарь Лазарян, получивший в России фамилию — Лазарев, купил село Фряново, в 60 верстах от Москвы, и завел там огромную текстильную фабрику, став богатейшим вельможей России.

Московский переулок, в котором жила армянская колония, именовался Столпов по находящейся поблизости церкви святого Николая «что в Столпах». По ходатайству, удовлетворенному императрицей Екатериной II, Лазаревым было разрешено поставить (на современном участке № 5) свою армяно-григорианскую церковь во имя Воздвижения Святого Креста. Церковь, построенная в лучших традициях классицизма, по красоте не уступала петербургской церкви св. Екатерины, возведенной на Невском проспекте рядом с домом Лазарева. С этого времени переулок стал называться Армянским. В лихие послереволюционные годы церковь была снесена

Наиболее яркой фигурой в роду Лазаревых был старший сын Лазаря Назаровича и Анны Екимовны, Иван (Ованес), политический деятель, друг М.М. Сперанского, крупный предприниматель и просветитель. Иван Лазаревич был влиятельной фигурой при дворе Екатерины II, а позже и Павла I, установив доверительные отношения с наиболее влиятельными лицами Высочайшего двора — братьями Орловыми, канцлером

А.А.Безбородко, светлейшим князем Т. А. Потемкиным. Его советами не раз пользовались при решении важнейших задач русской политики на Востоке. На его деньги строились церкви, школы, приюты, пополнялись библиотеки, он оказывал помощь соплеменникам, проживающим в Персии, Турции и Крыму.

На портрете художника И.Б. Лампи И.Л. Лазарев представлен за работой. Перо в руке, чернильница и книга — атрибуты просвещенного человека XVIII века.

Портрет И.Л. Лазарева. Иоганн Баптист Лампи

Он был одним из богатейших помещиков России, владел огромными фабриками, лесами и рудниками в Уральских горах. Его богатство было настолько велико, что он одалживал крупные суммы влиятельным вельможам. Именно с его именем связана история знаменитого алмаза «Орлов», самого крупного алмаза Российской империи.

По одной из легенд персидский шах Надир, завладевший в 1737 г. городом Дели, дал алмазу, размером с половину куриного яйца, название «Дерианур» («Море света»). У шаха Надира бриллиант «Орлов» стоял в паре с бриллиантом «Кохинор» в павлиньем троне. Алмаз был вторым глазом царственной птицы. Исследователи считают, что оба алмаза являются частями гигантского алмаза Великого Могола, пропавшего при загадочных обстоятельствах.

Согласно другой легенде, алмаз «Дерианур» был одним из алмазов, служивших глазами статуи Брамы, установленной в храме в Мадрасе. Алмаз был украден в начале XVIII в. французским солдатом, который обманом стал одним из охранников храма. Он продал камень капитану английского корабля, а тот, в свою очередь, перепродал его торговцу в Лондоне. С тех пор следы знаменитого алмаза затерялись до того времени, пока он не оказался в руках купца Григория Сафраса. В 1767 году он положил алмаз в Амстердамский банк, а через пять лет продал камень племяннику своей жены, придворному ювелиру Екатерины II Ивану Лазареву, который назвал его своим именем «Лазарев».

Какой бы ни была на самом деле история уникального камня, несомненным является тот факт, что в 1773 году его купил в Амстердаме у И. Л. Лазарева князь Григорий Орлов и преподнес императрице Екатерине II в день ее именин вместо букета цветов в тщетной надежде вернуть ее утраченную милость. Но это лишь официальная версия. На самом деле бриллиант Орлов не покупал, денег за него не платил и очень недолго держал его в своих руках. Камень купила сама Екатерина II, заплатив за него из государственной казны. Но чтобы отвести от себя обвинения в мотовстве и неразумных тратах, она придумала целый спектакль. Говорят, что за камень было уплачено 400 000 рублей. Екатерина II приказала вставить алмаз в царский скипетр и в знак благодарности назвала его — «Орлов», а Лазаревым пожаловала потомственное дворянство и пожизненную пенсию. Весть об этом поистине царском подарке облетела всю Европу, так как ни один из европейских монархов не мог похвастаться бриллиантом такого размера. В настоящее время он хранится в Алмазном фонде в Москве.

По традиции И.Л. Лазарев считается основателем Лазаревского института, основанного через полтора десятка лет после его смерти, но именно он вынашивал идею создания училища для детей бедных армян и завещал крупную сумму на эту цель. Воодушевленный идеей духовного возрождения армянского народа, Лазарев мечтает о новых ученых, писателях, поэтах, государственных деятелях, которые выйдут из стен фамильного заведения.

Торжественная закладка главного здания состоялась 10 мая 1814 года его сыном Екимом Лазаревым, однако днем рождения училища считается май 1815 года, когда в классах начались занятия воспитанников. Основой нового здания послужил старый двухэтажный дом Лазаревых с флигелями, частично сломанный. Строительство продолжалось до начала 20-х годов XIX в. В результате перестройки по проекту архитектора А.Г. Григорьева фасад палат, выходящий в Армянский переулок, приобрел величественный ампирный вид. Вокруг зданий была установлена изысканная ажурная ограда, отлитая на принадлежащих Лазаревым уральских заводах.

Екима Лазаревича Лазарева принято называть — учредителем Института. Из всех портретов Е.Л. Лазарева получил наибольшую известность тот, на котором он держит в руке выполненный в цвете рисунок Лазаревского института.

В конце 1822 года в институтском саду в присутствии учеников и почетных гостей был торжественно открыт памятник в честь семьи Лазаревых — чугунный обелиск с барельефами основателей института и памятными надписями на мраморных досках, укрепленных на каждой из четырех граней.

Портрет Е.Л. Лазарева. В. Тропинин

В 1827 году Лазаревское училище преобразуется в Лазаревский институт восточных языков. За семьей Лазаревых, несших все расходы по строительству и содержанию учебного заведения, а также выделявших средства на бесплатное обучение значительного числа воспитанников, закреплялось право попечителей. Вслед за повышением статуса училища последовало и укрупнение институтских владений. В 1828 году Иван Екимович купил соседний с правым флигелем дом, принадлежавший ранее М. А. Салтыковой, который был переоборудован под «типографию, слывшую одной из лучших в Москве. В середине XIX века был куплен дом Меллеров, а также дом № 7 по Армянскому переулку, где долгие годы жили педагоги института.

Во второй половине XIX века институт постоянно достраивался и перестраивался. Слева от главного здания появились гимнастический и хозяйственный корпуса, а в 1905-м — строения для библиотеки и больницы.

1871 году, после смерти Х.Е. Лазарева, род Лазаревых по мужской линии прекратил существование, и институт перешел в ведение министерства просвещения, получив статус государственного учебного заведения. К началу XX столетия Лазаревский институт приобрел всемирную известность и по праву стал считаться сокровищницей культуры. Особую ценность представлял Минералогический кабинет, нумизматическая коллекция и знаменитая библиотека Лазаревых. На средства института стали снаряжаться научные экспедиции в страны Востока с целью изучения памятников мировой культуры, а лучшие выпускники направлялись для усовершенствования за границу.

Он выпустил сотни квалифицированных дипломатов и переводчиков, плодотворно работавших в министерстве иностранных дел и в российских диппредставительствах в странах Среднего и Ближнего Востока. Его воспитанники нашли свое призвание в разных областях. В Лазаревском институте получили образование: министр внутренних дел граф М. Лорис-Меликов, министр народного просвещения И. Делянов, дипломат граф И. Зиновьев; видные востоковеды: Н. Ашмарин, X. Баранов, Б. Гранде; филологи: Р. Аванесов, Р. Якобсон; автор известного словаря русского языка Д. Ушаков; поэт Ваан Терян; писатель Владимир Лидин; русский реформатор театра К.С. Станиславский; режиссер Р. Симонов.

Воспитанником Лазаревского пансиона был И. С. Тургенев. Дружил с X. Е. Лазаревым художник И. К. Айвазовский, он подарил институту картину «Вид города Феодосии». В разные годы его посетили великие писатели, поэты и ученые России: А. Пушкин, А. Грибоедов, М. Лермонтов, В. Жуковский, князь П. Вяземский, Н. Гоголь, министр иностранных дел князь А. Горчаков.

Актовый зал института, в котором проводились выпускные экзамены и собирались преподаватели и ученики в дни памятных дат и юбилейных событий, его кабинеты и библиотеки были украшены портретами из фамильной галереи Лазаревых, а также картинами и скульптурами выдающихся мастеров: И. Аргунова, И. П. Мартоса, В. А. Тропинина, В. Н. Машкова, И. К. Айвазовского, Т. Жака. На видном месте был установлен бюст Петра Великого. Художник П. Тутукин специально исполнил картину «Вид Лазаревского института восточных языков», которая не только украсила стену парадного зала, но и запечатлела уголок Москвы середины позапрошлого века.

Лазаревы оставались попечителями Института восточных языков вплоть до смерти последнего представителя их рода по мужской линии. После этого существовало лишь звание почетного попечителя, пожалованное близкому родственнику семьи князю С. Абамелеку, который получил право именоваться Абамелек-Лазаревым. За учебным заведением сохранилось название «Лазаревский».

Судьбу дома в Армянском переулке можно проследить по биографиям людей из славной семьи Лазаревых, живших или бывавших в нем. Имена эти малоизвестны, несмотря на то, что их добрые дела высоко ценились современниками. На дочери учредителя училища Екима Лазарева Марфе женился Давыд Абамелек, сражавшийся во всех великих сражениях Отечественной войны 1812 года. Его старшая дочь Анна, которой Пушкин писал стихи, стала женой брата поэта Баратынского Ираклия. 17 сентября 1836 года в Царском Селе Анна Давыдовна попала в дом Карамзиных в разгар преддуэльной трагедии Пушкина и видела поэта в эти тяжелые для него дни.

Сохранились стихи А. С. Пушкина, написанные в альбом Анны Давыдовны 9 апреля 1832 года, подтверждающие их знакомство в лицейские годы:

Когда-то (помню с умиленьем)

Я смел Вас нянчить с восхищеньем,

Вы очень дивное дитя.

Вы расцвели — с благоговеньем,

Вам нынче поклоняюсь я.

За Вами сердцем и глазами

С невольным трепетом ношусь

И Вашей славою и Вами,

Как нянька старая, горжусь

События 1917 года привели к коренной реорганизации легендарного института. Декретом Совнаркома РСФСР, подписанным В. Лениным, создается «Центральный институт живых восточных языков», который затем был объединен с восточным отделением МГУ в одно высшее учебное заведение — Московский институт востоковедения (МИВ).

В 1921-м году ВЦИК вынес постановление: «бывший Лазаревский институт, построенный на средства армянской буржуазии, переименовать в «Дом культуры Советской Армении» и передать со всеми материальными ценностями в распоряжение Рабоче-крестьянского Правительства Армении». Большинство картин и скульптур из коллекции Лазаревского института было отправлено в Ереванскую картинную галерею.

Летом 1950 года советское правительство перевело Институт востоковедения АН СССР из Ленинграда в Москву. Три года он занимал особняк на улице Кропоткинской, а потом переехал в Армянский переулок. В 1954 году произошло объединение МИВ с МГИМО. После этого слияния к МГИМО перешла часть знаменитой Лазаревской библиотеки, которая не имела себе равных по востоковедческой литературе в Москве и была известна далеко за ее пределами.

Во второй половине 1970-х годов началась капитальная реставрация архитектурного ансамбля Лазаревского дома, принесшая немало сюрпризов. Более всего взволновала строителей находка на участке бывшего «типографского корпуса». Здесь собирались строить гостиницу для постпредства Республики Армения. Каково же было всеобщее изумление, когда, сбив с фасада штукатурку, обнажили палаты XVII века, предположительно принадлежавшие Милославским. Безымянный мастер украсил окна кокошниками с нарядным килевидным окончанием.

Парадная лестница института

Роскошная люстра освещает царство света и науки

Сегодня в здании знаменитого института разместилось Посольство Республики Армения в Российской Федерации. Это единственный случай, когда посольство страны находится на улице имени этой страны и в особняке, вся история которого вот уже более двух столетий тесно связана с историей Армении.

На парадных кованых воротах посольства привлекает внимание великолепный Герб Республики Армения, являющийся одним из символов государства. В основу был положен герб первой Республики Армении (1918–1920). На геральдическом щите — в центре — изображена священная гора Арарат, которая является символом армянской нации, на ее вершине Ноев ковчег, поскольку согласно библейской легенде ковчег после потопа остановился именно на этой горе. Щит разделен на 4 секции, которые символизируют четыре независимых армянские королевства в истории Армении.

Изысканные интерьеры посольства Армении

Щит поддерживают орел и лев, олицетворяющие собой мудрость, гордость, терпение и благородство. В течение многих столетий они были символами королевских семей. Под щитом изображены еще пять важных элементов. Разорванная цепь означает свободу и независимость, меч — власть и силу нации, пшеничные колосья и ветвь оливы — мирный труд на благо страны. Трехцветная лента повторяет триколор государственного флага. Красный цвет символизирует постоянную борьбу армянского народа за существование, свободу, независимость и христианскую веру. Синий цвет — стремление жить под мирным небом. Оранжевый цвет — созидательный талант и трудолюбие армянского народа.

Дом сокрытых сокровищ

УСАДЬБА РУМЯНЦЕВА-ЗАДУНАЙСКОГО — ПОСОЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

Маросейка, 17.

Архитектор — предположительно В. Баженов, 1782 г.

Тайна царской казны

Настоящим украшением Маросейки и Армянского переулка является нарядный угловой трехэтажный дом с фасадом ярко-голубого цвета, обильно украшенный скульптурами. Роскошный особняк — уникальный памятник архитектуры и истории. Его строили выдающиеся зодчие. В нем жили люди, внесшие бесценный вклад в сокровищницу русской культуры.

История этого дворца насчитывает более 200 лет. Началась она в 1774 году, когда отставной полковник М.Е. Хлебников приобрел участок земли на престижной «царской дороге», ведущей в царские резиденции Покровское, Преображенское и Измайлово. Маросейка была частью древней Покровской улицы и получила свое название в XVII веке по Малороссийскому подворью, которое находилось на месте нынешних домов № 9 и 11, в котором останавливались представители малороссийских гетманов. Собственно и само название Маросейка суть исковерканное «Малороссийка». Во времена СССР Маросейка была переименована в честь украинского гетмана Богдана Хмельницкого. Старинное название улице вернули в 1990 году.

К основному владению М.Е. Хлебников прикупил расположенное рядом купеческое владение и земельный участок при соседней церкви Косьмы и Дамиана, благодаря чему появилась обширная городская усадьба. Михаил Елисеевич был правнуком одного из вдохновителей Стрелецкого бунта Ивана Хлебникова, которому была передана на хранение значительная часть утерянной впоследствии царской казны. Заподозренного в измене стрельца пытали с пристрастием, но он так и не признался в содеянном, за что и был четвертован. Согласно московским преданиям, он действительно присвоил доверенную ему часть государственной казны, состоявшую из драгоценных камней и разноцветных самоцветов. После того, как Михаил Елисеевич стал владельцем сокровищ, он бросил военную службу и, обосновавшись в Москве, заказал самому модному в те годы архитектору В.И.Баженову строительство великолепного дворца.

По слухам, в фундамент возводимого здания полковник спрятал «стрелецкие сокровища». Часть из них была извлечена в конце XVIII века, когда его наследники перебрались в Санкт-Петербург, где основали ювелирную фирму «Хлебников и сыновья», ставшую одной из самых богатых и известных в России. В 1879 году фирма стала поставщиком Высочайшего Императорского двора и ряда европейских королевских дворов. В 1918 году была экспроприирована большевиками и стала основой создания Платинового завода.

Гетманский ларец

После отъезда Хлебниковых в Санкт-Петербург в 1793 году, усадьбу купил доблестный герой Русско-турецкой войны знаменитый полководец Петр Александрович Румянцев, прозванный за одну из своих многочисленных побед Задунайским. С этого момента началась блистательная история дома, который заслуженно называют Румянцевским дворцом.

По воспоминаниям современников, Петр Александрович не любил северную столицу и при любой возможности выбирался в Первопрестольную и на Украину, генерал-губернатором которой он стал в 1764 году. Возможно, решение приобрести усадьбу именно на Маросейке было вызвано его любовью к Малороссии, в которой прошло все его детство.

Поселившись в своем новом доме, сиятельный граф распорядился расписать свои покои картинами сражений русско-турецкой войны, в которых он участвовал, и сценами из собственных триумфов. Возле дома был разбит изысканный сад. Выйдя в отставку, полководец все последние годы своей жизни прожил именно здесь, в роскошном, достойном его славы, дворце.

Этот дом считался одним из самых знаменитых дворцов Первопрестольной. Но в начале XIX века он выглядел несколько иначе, он был более строгий и изысканный. Если мысленно убрать обильную лепнину 1880-х годов и радующие глаз женские фигуры, то перед нами предстанет великолепный дом генерал-фельдмаршала Румянцева.

Памятник Баженову и Казакову в Царицыне

Большинство исследователей приписывают авторство проекта этого загадочного дома В.И. Баженову. Но никаких письменных свидетельств этому не сохранилось, как и во всех случаях, связанных с авторством этого загадочного и таинственного архитектора-масона.

Судьба самого Василия Баженова сложилась также трагично, как и судьба его многих творений. Словно злой рок преследовал великого зодчего. Семь лет уходят на разработку проектов, создание модели и подготовку строительства Кремлевского дворца. Но в 1775 г. неожиданно следует приказ Екатерины Великой о прекращении всех работ. Без объяснения всяких причин. Вскоре архитектору поручается создание загородной царской резиденции Царицыно. И снова десять лет напряженного творчества. По преданию, увидев почти готовый дворец, императрица тут же приказала сломать его. Оба его грандиозных замысла не только не осуществились, но были преданы высочайшей анафеме.

Исследователи творчества великого зодчества заметили интересную закономерность: здания, ансамбли, о которых мы твердо знаем, что их проектировал или строил Баженов, не построены, либо разрушены, а принадлежность Баженову других зданий, которые традиционно связывают с великим зодчим, не подтверждается документально. Одним словом, что ни здание, то — тайна.

По версии некоторых исследователей, автором таинственного дома на Маросейке является ученик В. Баженова — Матвей Казаков. Его чертеж включен в первый из Казаковских альбомов и не входит в число домов, отмеченных самим Казаковым, как постройки учеников, и тем более Баженова. В первый альбом Казаков вносил те строение, которые стоил сам. На его авторство указывает сходство планов румянцевского дворца с его собственным домом. До сих пор ведутся споры, кто же является его автором, и как всегда бывает в таких случаях, в спор включается народная молва. По слухам, роскошный бело-голубой дворец был выстроен крепостными графа Румянцева в знак особой любви к своему «хорошему» барину.

Знаменитый полководец родился в старинной дворянской семье. Его мать Мария Андреевна — внучка боярина Артамона Сергеевича Матвеева, начальника Аптекарского, Стрелецкого и Посольского приказов, жившего по соседству в роскошной усадьбе на месте нынешнего дома № 7 в Армянском переулке. Его называли первым министром царя. Во многом благодаря Матвееву состоялось присоединение Украины к России в 1654 году. Позднее Матвеев возглавил и Малороссийский приказ, давший имя улице Маросейке.

Артамон Матвеев

Мария Андреевна Матвеева

Не без влияния своей супруги-шотландки (урожденной Гамильтон) боярин стал активным сторонником культурного сближения России с Западной Европой. Его дом был убран на европейский манер: потолок украшен живописью, на стенах висели картины и часы, водились книги, гостей ублажали органы и скрипки. Именно в этом доме на радость всем кокеткам появились первые в Москве настенные зеркала. По обычаю дома, женщины сидели вместе с мужчинами за одним столом и вели с ними неторопливую беседу.

По преданию, именно в доме Артамона Матвеева, овдовевший царь Алексей Михайлович увидел однажды за ужином его юную воспитанницу Наталью, влюбился в нее с первого взгляда и пообещал найти достойного жениха, который не гнался бы за приданым. Но…вскоре объявил Матвееву, что нашел самого лучшего жениха, и попросил руки возлюбленной. Артамон Матвеев упросил государя «не гневить бояр» и провести традиционные царские смотрины, чтобы все видели, как он сам выбрал себе невесту. 27 апреля 1670 года в Теремной дворец свезли самых красивых девиц, и Алексей Михайлович «выбрал» свою возлюбленную — Наталью Кирилловну Нарышкину, которая вскоре родила ему сына Петра — первого императора и самодержца Российского.

Отцом будущего полководца официально считался генерал-аншеф Александр Иванович Румянцев, сподвижник Петра I, участник

всех важнейших сражений. Однако молва того времени считала Петра Александровича сыном самого Петра Великого. По воспоминаниям современников, красота, живость и грациозность юной Машеньки обратили на себя внимание Петра I, который увлекся ею, а Матвеева, по ее собственному признанию, не была «противницей его желаний». Она заняла первое место среди любовниц любвеобильного императора. В 19-летнем возрасте выдана замуж за денщика Петра I Александра Румянцева. Петр I дал за невестой богатое приданое, жених получил чин бригадира. В 1844 императрица Елизавета Петровна пожаловала Румянцеву в статс-дамы и удостоила особым поручением — заведовать двором невесты наследника престола принцессы Анхальт-Цербстской Софьи Фредерики Августы (будущей императрицы Екатерины II).

Крестник императрицы Екатерины I, Петр Александрович уже в шесть лет был зачислен в полк. Дома его обучали грамоте и иностранным языкам, а в 1739 году причислили к российскому посольству в Берлине. Тут вырвавшийся из-под строгого отцовского надзора молодой граф окунулся в «удалую жизнь», проявил свой бурный характер, прославившись безудержным мотовством, и вскоре был отозван в Петербург для продолжения учебы в Шляхетском корпусе.

В столице он продолжал так компрометировать отца своим поведением, что тот отослал его в далекий полк в Финляндию. Его проказы так донимали отца, что тот с горечью писал: «Мне пришло до того: или уши свои зашить и худых дел ваших не слышать, или отречься от вас…». После смерти отца в 1749 году молодой граф переменился, посерьезнел и выдвинулся в число лучших командиров. Он стал любимцем Петра III, генерал-аншефом, кавалером высших орденов. При Екатерине II был назначен генерал-губернатором Малороссии и оставался им в течении 30 лет. Суворов А.В. считал его своим учителем.

Во время официального празднования в Петербурге победы над турками Петр Александрович получил фельдмаршальский жезл, почетный титул — Задунайский, осыпанные алмазами звезду ордена Андрея Первозванного, лавровый венок и масличную ветвь и, по обычаю тех времен, пять тысяч душ крестьян. В честь его побед возведены обелиски в Царском Селе и Санкт-Петербурге. По наследству в 1797 году дом прославленного генерал-фельдмаршала перешел к его сыну — известному государственному деятелю, канцлеру при дворе Александра I, дипломату, графу Николаю Петровичу Румянцеву.

Известный коллекционер, он был просвещенным человеком своего времени. С молодых лет собирал книги, покупая целые собрания по русской и славянской истории. На собственные средства он снарядил экспедицию И.Ф. Крузенштерна, совершившего первое русское кругосветное путешествие. Мореплаватели приобретали этнографические экспонаты для коллекции Румянцева. К концу жизни он собрал бесценную библиотеку, уникальную коллекцию монет, редких рукописей, минералогический кабинет. Все свое собрание страстный коллекционер завещал государству.

Коллекция книг, собранная Румянцевым, стала основой для создания Румянцевской библиотеки, после революции переименованной в Ленинскую. Сейчас это Российская Государственная Библиотека — крупнейшей в Европе и вторая в мире после Библиотеки конгресса США. Кстати, расположена она в знаменитом доме Пашкова, построенном Василием Баженовым, как и его фамильный дворец.

В доме у влиятельного вельможи и мецената бывали литераторы и историки. Частыми гостями здесь были Карамзин, Батюшков, Жуковский, Вяземский. В доме давал представления театр, составленный из крепостных Румянцева.

Интерьеры дома удивляли современников. «В нем кроме штофных обоев и других украшений, каких я еще не видывал, замечательна была зала в два света, то есть в два этажа окон, — писал М. Дмитриев. — Она была расписана альфреско (то есть по сырой штукатурке), и над всеми окнами были изображены победы отца хозяина, фельдмаршала графа Румянцева… Над дверьми же изобразил он: на одной — себя, облокотившегося на балкон и смотрящего вниз, а над другой — себя же и своего зятя, живописца, расписывавшего эту комнату, с маленьким арабом, подающим ему шоколад».

Через 30 лет румянцевский дворец перешел во владение к брату Николая Петровича Сергею. Часть его бесценной коллекции перешло в музеи, а находилась во дворце и при новых владельцах. В 1918 году Моссовет принял решение об экспроприации этой бесценной коллекции, однако накануне обыска она бесследно исчезла и, по некоторым данным, в настоящее время она также хранится в одном из тайников, сооруженных прежними владельцами в подвалах здания. По преданию, в фундаменте дворца и по сей день покоится замурованный свинцовый ларец с оригиналом булавы — символом упраздненной гетманской власти.

Грачевские миллионы

В течение XIX века усадьба переходила из рук в руки. В числе владельцев дома были богатые московские купцы и фабриканты, такие, как Щеглов, Усачев, Сапожников, Каулин. Они уничтожили находившийся при доме обширный прекрасный сад и на его месте возвели каменный корпус с квартирами, предназначавшимися для сдачи в аренду. Главный дом получил новых владельцев, расположивших в нижнем этаже магазины и табачные лавки. Новый хозяин отнесся к «драгоценным» румянцевским росписям без особенного пиетета, повелел соскоблить их и расписать дом по собственному вкусу. По воспоминаниям современников, вместо «славных воспоминаний» он велел намалевать разные цацы и по-пряничному разукрасить стены».

Дмитриев писал: «Я видел на половинке одной двери уже другого араба с трубкой табаку: тут продавался табак. Так исчезают у нас все памятники и все предания: вероятно, в изображении баталий Румянцева и поднесения ему ключей от города невежа новый владелец не разумел их значения и принимал за сказочных богатырей». Вероятно для новых владельцев «араб с трубкой табаку» был естественным рекламным ходом.

В 1874 году Румянцевский дворец становится собственностью московского купца Семена Дмитриевича Грачева. Он торговал шелковыми изделиями в торговом ряду, был гласным Московской городской Думы. Текстильное производство Грачевых, основанное в середине XVIII века крепостным князей Шереметевых Иваном, стало основой знаменитой Ивановской мануфактуры, процветавшей вплоть до 1917 года.

В 1876 году его сын знаменитый купец и благотворитель Митрофан Семенович Грачев застраивает свой участок доходными каменными зданиями. По просьбе владельца в 1886 архитектор Г. А. Кайзер перепланировал и перестроил главный дом. На фронтоне появилась монограмма Грачевых — вензель в виде буквы «Г». На фасаде — скульптурные женские фигуры, оформляющие второй и третий этажи. На первый взгляд они кажутся чисто декоративными, но на самом деле — это аллегорические изображения, символизирующие разные виды ремесла и искусства: земледелие и животноводство — на втором этаже, театр, пение, танец, архитектуру, живопись, музыку — на третьем (их можно узнать по присущим музам атрибутам).

Дом был приспособлен под квартиры и всевозможные торговые помещения. В верхних этажах устроили меблированные комнаты, а нижние предоставляли конторам торговых домов, акционерным и страховым обществам. В бельэтаже помещалась Городская аукционная контора, где ежедневно продавали «с молотка» дома и имения знаменитых вельмож и государственных деятелей.

В верхних этажах была устроена гостиница «Нева», где жили многие преподаватели расположенного по соседству Лазаревского института. Здесь собирались писатели, художники. Жильцами этого дома были также историк Москвы И. К. Кондратьев, художник А. К. Саврасов, писатель Н. В. Успенский и многие другие известные люди.

Монограмма Грачевых— вензель в виде буквы «Г»

По преданию Грачевы, ставшие владельцами роскошного дворца, вступили во владение зданием, дав письменное обязательство не нарушать «баженовского ансамбля». Однако, по свидетельству очевидцев, в течение нескольких лет купцы вели интенсивный «ремонт» и перестройку здания. По Москве поползли слухи, что новые хозяева искали сокровища, оставленные прежними хозяевами. Неизвестно, удалось ли им отыскать спрятанные в фундаменте бриллианты, но об их собственных сокровищах москвичи слагали легенды.

Одна из наиболее знаменитых — об источнике огромного богатства последнего владельца знаменитого дома Митрофана Грачева. По слухам, купец якобы выиграл все свое огромное состояние в казино в Монте-Карло. В память об этом в своей ховринской усадьбе Грачевка он повелел построить невиданный дворец, поразивших всех московских обывателей. С именем Митрофана Семеновича Грачева связано появление загадочной надписи на воротах «Свободен от постоя». Эта надпись имеет весьма простое объяснение: владельцы внесли в городскую казну солидный взнос на строительство военных казарм, что освобождало их от обязательного в те годы постоя и содержания солдат…

Ходившие по Москве слухи о богатстве Грачевых, очевидно, не были лишены основания, о чем, в частности, свидетельствуют находки середины 30-х годов прошлого века. Во время реставрации в 1935–1938 годах в стенной кладке первого этажа и одном из подвальных помещений дома были обнаружены два клада с монетами царской чеканки, совокупная стоимость которых была оценена почти в 2 млн. золотых рублей. За домом сразу же прочно закрепилось название «Остров сокровищ». Следствие установило, что клады были сокрыты в здании его последними владельцами Грачевыми, однако, расследование показало, что купцы были не первыми и не последними, кто доверил старинному дому бесценные сокровища.

Сейфы товарища Красина

В 1912 году на втором этаже румянцевского дворца находился московский филиал германского электротехнического концерна «Сименс», который занимал значительную часть особняка. В парадном зале дома Румянцевых демонстрировались динамомашины, электрооборудование, светильники и турбогенераторы.

Заведовал российским отделением фирмы талантливый инженер Л. Б. Красин. Никто из клиентов фирмы и предполагать не мог, что главное занятие изысканно одетого, солидного господина — активная нелегальная деятельность по выполнению особо секретных заданий большевистской партии, а работа в фирме — только «крыша.

Л. Б. Красин

Высокий и стройный, элегантный и холеный, блестящий оратор, любимец женщин он производил неизгладимое впечатление на людей, подавлял их своим интеллектом и несгибаемой волей. Актрисы и адвокаты, промышленники и врачи регулярно выплачивали его агентам денежные суммы для пополнения партийной казны.

Во время революции 1905 года Красин возглавлял Боевую техническую группу при ЦК РСДРП, был главный финансистом-казначеем большевистской партии. Убежденный террорист, одаренный авантюрист, лишенный сомнений и сантиментов, он руководил всей легальной и нелегальной деятельностью большевиков в период великой российской смуты.

По заданию Ленина он широко занимался криминальной деятельностью, пытался наладить в Берлине печатание фальшивых ассигнаций. Он же изобрел новый способ изготовления бомб для террористических актов. Под его руководством изготовлена бомба, которой убили председателя Совета министров Петра Столыпина. Есть версия, что именно он застрелил в Ницце миллионера Савву Морозова, когда известный меценат перестал спонсировать большевистскую партию.

Не гнушался Леонид Борисович и аферами, подыскивая богатых невест для революционеров с целью завладеть их состоянием. Его жертвой уже после смерти Саввы Тимофеевича, стала близкая родственница Морозова, Елизавета Павловна Шмит. С планом выдать ее замуж Красин познакомил Горького и Андрееву. В письме к ним он подчеркнул: «Было бы прямым преступлением потерять для партии такое исключительное по своим размерам состояние…» Бракосочетание Елизаветы с большевиком Игнатьевым состоялось в мае 1908 года, а уже в феврале 1909 года на его имя был переведен завещанный ею капитал.

Как писал впоследствии Лев Троцкий, «в качестве химика Красин знал, что такое динамит, в качестве политика он не боялся его употребления». Именно Красин в роли «крестного отца» всех большевистских экстремистов разрабатывал планы боевых операций и вооруженных ограблений.

В 1907–1912 годах он вместе с В. Лениным и А.Богдановым входил в состав сверхсекретной «коллегии трех», ведавшей финансами партии и руководившей деятельностью «кавказской группы» налетчиков во главе с Симон Тер-Петросяном (Камо), производившей дерзкие ограбления банков и банковских конвоев в партийную казну. Ограбление гельсингфорсского отделения госбанка стало одним из крупнейших «эксов» (экспроприации) красинской группы. По данным ревизии, проведенной вскоре после ограбления банка, налетчики унесли 175 643 рубля.

В эмиграции его обвинили в растрате партийных денег, вот тогда он и поступил на службу в существующую доныне германскую электрическую компанию «Сименс» и в 1911 году был послан в Россию, где вскоре стал генеральным представителем фирмы, владельцем большого пакета акций. Барская квартира, роскошные рестораны, дача в Царском Селе. Круг богемных знакомых и друзей в высших сферах мирового бизнеса, не раз выручавших его при арестах. На Западе главного российского террориста величали «красным лордом».

В эмиграции атеист Красин был очень близок к Александру Богданову, занимавшемуся опытами по переливанию крови с целью омолаживания и возможного достижения бессмертия, и активно его поддерживал. Именно Красин являлся одним из инициаторов сохранения тела Ленина путем глубокой заморозки и возведения мавзолея на Красной площади. Он искренне верил в грядущее воскрешение и оживление замороженного тела силами будущей науки.

По мнению Красина, спустя десятилетия наука шагнет настолько далеко, что Ильича рано или поздно оживят, и он вновь возглавит мировой пролетариат. «Я уверен, что наступит момент, когда наука станет так могущественна, что в состоянии будет воссоздать погибший организм». Несмотря на скепсис некоторых большевистских руководителей, в Германии было закуплено и перевезено в Россию необходимое дорогостоящее холодильное оборудование и начата его установка. Но из-за перебоев с электричеством не успели его смонтировать, и «вождь всех времен и народов» стал разлагаться как простой смертный. Именно поэтому и остановились на бальзамировании. Многие эзотерики верят, что забальзамированный мозг Ленина хранит достаточно информации для его дальнейшего оживления.

В 1920-м Л. Б. Красин стал наркомом внешней торговли и почти одновременно — полномочным представителем в Великобритании и Франции. Он и умер в Лондоне в 1926 году. Кстати, некоторые эмигрантские круги связывали с его персоной фантастические планы — в случае свержения режима Ленина и Троцкого отдать власть «цивилизованным» политикам вроде Красина.

Как полагают некоторые исследователи, в знаменитом дворце на Маросейке до сих пор сокрыты и ждут своего часа не только спрятанные драгоценности Хлебниковых, знаменитый гетманский ларец Румянцева, выигранное в рулетку золото Грачева, но и ненайденные шальные миллионы большевика Красина. Ведь известно, что в служебных сейфах Общества «Сименс» и городских ТЭС он хранил средства, «экспроприированные» боевиками Камо.

Сокровище, которое надо изучать

Грачевы владели дворцом на Маросейке по 1918 год. В советское время роскошный дворец был отдан Электротехническому тресту и его многочисленным конторам, а на верхних этажах по-прежнему находились коммунальные квартиры. Так было до 1957 года, когда особняк был передан представительству Белорусской ССР. С 1993-го здесь размещается Посольство Республики Беларусь.

Парадный вход в посольство

Хозяева трепетно относятся к своему дому и к памяти Румянцевых. Ведь граф Петр Александрович после присоединения Белоруссии к России получил местечко Гомель и основал там усадьбу, а граф Николай Петрович, государственный канцлер эпохи наполеоновских войн устроил вокруг усадьбы город Гомель и сделал его научным центром изучения белорусского края. Умерший в Петербурге, великий меценат завещал похоронить себя в Гомеле. Словом, размещение посольства Белоруссии в московском доме Румянцевых далеко не случайно.

Новые владельцы, зная о блистательной истории особняка, провели научную реставрацию по восстановлению подлинного облика Румянцевского дворца. При переделке здания реставраторы максимально стремились восстановить историческую достоверность интерьера. Перед началом работ провели специальные исследования и открыли 12 исторических слоев. В одном из залов на стенах под панелями советского времени обнаружили кусочки газет 1783 года. В ходе этих исследований выяснилось, что под зданием находятся старинные подвалы со сводчатыми потолками и разветвленной сетью переходов.

Роскошные люстры, выполненные по эксклюзивным чертежам

Дворец-посольство предназначен в первую очередь для представительских функций. Здесь находится официальная резиденция Президента Республики Беларусь. В Голубом зале проходят международные встречи, симпозиумы, презентации, «круглые столы». В качестве почетных гостей здесь бывали Борис Ельцин, Владимир Путин, Евгений Примаков, послы многих зарубежных стран, известные деятели культуры и искусства (Людмила Зыкина, Александра Пахмутова, Никита Михалков, Иосиф Кобзон, Татьяна Доронина, Евгений Матвеев, Надежда Бабкина, Элина Быстрицкая), художники, писатели, ученые, политики и бизнесмены.

29 мая 1907 года в посольстве состоялся международный симпозиум «Николай Румянцев: славянское культурное наследие и современность». Был открыт бюст великого мецената.

Исследователи установили, что Николай Петрович, правнук боярина Артамона Матвеева, убитого 15 мая 1682 года мятежными стрельцами царицы Софьи и погребенного на кладбище при церкви Николая Чудотворца, которая находилась по соседству с роскошным Румянцевским дворцом, соорудил над могилой своего предка мавзолей в виде античного храма.

Фрагменты архитектурного убранства

Зал заседаний (фрагмент)

После октябрьского переворота храм был закрыт, а гробница Матвеева была заброшена и разбита. Прихожане просили разрешить сбор денег на ремонт памятника. Разрешения они не получили, мавзолей отремонтировали и превратили… в жилую коммунальную квартиру. Все надгробия, в том числе и Матвеева, были выброшены на улицу. Юрий Нагибин, живший по соседству, вспоминал, как мальчишкой он с товарищами перелезал через кованую ограду и проникал в знаменитую усыпальницу сквозь пролом за колоннадой. В полутьме помещения смутно белели саркофаги (самого Артамона Сергеевича, его жены и сына), и ребята, преодолевая страх, представляли себе, что видят призрак знаменитого боярина.

По иронии судьбы, возле храма Николая Чудотворца по соседству с Артамоном Матвеевым был похоронен его злейший враг Иван Михайлович Милославский, скончавшийся в 1689 году. Узнав о роли князя в подготовке стрелецкого заговора в пользу царевны Софьи, разгневанный Петр I велел вырыть останки Милославского из могилы и на свиньях отвезти в село Преображенское. Там они были подвергнуты позорной казни.

Ныне, от этих сооружений ничего не сохранилось. Палаты боярина Матвеева исчезли еще два с лишним века назад. В 1935 году храм Николая Чудотворца и мавзолей были разрушены и на их месте, как с гордостью сообщали газеты, возвели просторное и светлое здание школы. Лишь наличники храма сохранились в музее Донского монастыря. Старожилы утверждают, что именно здесь, на фоне этой школы, проходили съемки фильма «Летят журавли» — той сцены, в которой добровольцы уходят на фронт.

Великая иллюзия

Заклинание звуком

ОСОБНЯК ОТТА ЛИСТА (Н.К. КУСЕВИЦКОЙ) — ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВО ПРАВИТЕЛЬСТВА КАЛУЖСКОЙ ОБЛАСТИ

Глазовский переулок, 8. Архитектор Л.Н. Кекушев. 1899 г.

Изысканный особняк в тихом Глазовском переулке, известный как дом О. Листа, где сейчас находится представительство Калужской области, был построен в 1899 гг. знаменитым архитектором Л.Н. Кекушевым для себя и своей семьи, открыв новый, невиданный стиль в архитектуре. В нем угадывались мотивы бельгийского ар нуво и, особенно, его знаменитого вдохновителя Виктора Орта. Однако это не историческая интерпретация старых стилей, не парафраз, а настоящий русский модерн. Не скованный волей заказчика, талантливый зодчий смог воплотить в этой работе свои устремления, свое видение нового архитектурного стиля.

В результате чего в патриархальной Москве вырос невиданный особняк, с закругленными углами и изящной угловой лоджией, став первым памятником московского модерна. Он привлекает внимание своим ярким многоцветным растительным орнаментом и великолепным керамическим панно над входной парадной дверью, в правом нижнем углу которого можно разглядеть монограмму — две латинские буквы «WW». Именно эти две загадочные буквы дают возможность предположить, что автором этого панно был известный архитектор Вильям Валькот (именно так — «WW» он обычно подписывал свои графические работы). Ведь и имя, и фамилия его начинаются на латинскую букву «W».

Известно, что построенный Кекушевым особняк, «произвел на современников неизгладимое впечатление», и тут же был перекуплен. Промышленник А. Г. Лист, восхищенный постройкой, предложил за него такую цену, что архитектор не смог отказаться. Позже фабрикант Отто Лист продал его в 1900 году Н.К. Кусевицкой, жене блестящего виртуоза-контрабасиста и талантливого дирижера Сергея Александровича Кусевицкого.

Контрабас Кусевицкого звучал как виолончель, и знатоки ставили талантливого виртуоза в один ряд с великими контрабасистами мира. Русский музыкальный критик В. Коломийцев писал: «Кто никогда не слыхал его игры на контрабасе, тот не может себе и представить, какие нежные и легкокрылые звуки извлекает он из столь мало, казалось бы, благодарного инструмента, обыкновенно служащего лишь массивным фундаментом оркестрового ансамбля».

Однажды на своем концерте он увидел со сцены девушку, сидевшую в третьем ряду, встретился с ней взглядом и почувствовал, что без нее его жизнь станет безрадостной и тусклой. Два года он искал ее, думал о ней и, наконец, нашел. Последовал развод с первой женой, и в 1905 году он женился на Наталье Константиновне Ушковой, с которой он прожил много счастливых лет и которой во многом обязан своей музыкальной карьерой. Она была любящей и заботливой женой, и, кроме того, обладательницей огромного состояния. Став богатым человеком, Кусевицкий ушел из Большого театра. В письме, опубликованном в «Русской музыкальной газете», он писал: «Мертвящий дух полицейского бюрократизма, проникший в ту область, где, казалось, ему не должно было быть места, в область чистого искусства, обратил артистов в ремесленников, а интеллектуальную работу в подневольный труд рабов».

С.А. Кусевицкий

Молодые супруги переехали в Берлин. Он чувствовал, что достиг предела в своем амплуа виртуоза-контрабасиста. Два года Кусевицкий учился дирижировать по придуманной им самим методике, ходил на концерты великих дирижеров и внимательно следил по партитуре за их движениями. Стоя перед зеркалом, он дирижировал переложениями оркестровых произведений, которые играл на рояле нанятый им пианист. И вскоре газеты заговорили о новой восходящей звезде — молодом дирижере Сергее Кусевицком.

В 1909 году он основал в Москве собственный оркестр, который выступал с произведениями Рахманинова, Скрябина, Стравинского, Прокофьева, с успехом концертировал в Европе. Послушав оркестр, Модест Ильич Чайковский сказал: «Пока Кусевицкий исполняет произведения моего брата, музыка Чайковского будет жива». На концерте Кусевицкого в Лондоне в 1910 году состоялось первое исполнение «Поэмы экстаза» Скрябина, а через год — его же симфонической поэмы «Прометей». Знакомство со Скрябиным, перешедшее впоследствии в дружбу, стало важным этапом в жизни дирижера. Однажды Кусевицкий поинтересовался, над, чем Скрябин работает, и услышал в ответ: «Сочиняю всякую мелочь. Ни один издатель не хочет печатать мои крупные вещи».

И вскоре 16 марта 1909 года состоялось открытие нового «Российского музыкального издательства». Именно здесь были впервые опубликованы «Петрушка» и «Весна священная» Стравинского, многие сочинения Скрябина, Прокофьева. Кусевицкий приобрел славу «первопечатника» произведений талантливых российских музыкантов.

Весной 1910 года он отправился с оркестром Большого театра на пароходе по Волге. Концерты под управлением Кусевицкого становились событием в больших и малых волжских городах, жители которых зачастую никогда не видели и не слышали симфонического оркестра. По рассказам очевидцев, градоначальник Нижнего Новгорода попросил дирижера посадить арфистку впереди оркестра, чтобы все могли увидеть диковинный инструмент.

В 1913 году в музыкальном доме Кусевицкого останавливался французский композитор и пианист Клод Дебюсси. Дирижер заключил с ним контракт на концерты в Москве и Петербурге. Концертов было много, турне затягивалось. Жена Дебюсси посылала ему печальные письма, обвиняя в измене, в том, что виновата «проклятая музыка».

Первое, что попросил Дебюсси своего друга на вокзале в Москве, найти Софью Карловну фон Мекк, дочь известной покровительницы П.И.Чайковского. В знак признательности Чайковский посвятил ей свою 4-ю симфонию. Она из скромности не пожелала, чтобы там значилось ее имя, и композитор указал просто — «моему другу». После смерти своего мужа Надежда Филаретовна начинает оказывать значительную финансовую поддержку композиторам — Николаю Рубинштейну, который в то время возглавлял консерваторию, и начинающему Клоду Дебюсси.

Клод Дебюсси

Много лет назад семнадцатилетний Дебюсси был принят в качестве учителя музыки для детей известной русской меценатки и работал в этой семье три лета подряд. В последнее лето он обратился к Надежде Филаретовне за разрешением жениться на ее дочери Сонечке. Мадам фон Мекк ответила категорическим отказом, указав, что юный музыкант не является достойной парой для Сони, и уволила его, сказав на прощание:

— Я очень и очень ценю вашу музыку, месье. Однако помимо музыки я ценю и лошадей. Но это не значит, что я готова породниться с конюхом!

В тот же вечер двое дюжих казаков отвезли Клода на вокзал и стояли, мрачно глядя в окно купе, пока поезд не отъехал. Молодой композитор вернулся в Париж, чувствуя себя опозоренным.

Через много лет в доме известного дирижера состоялась их «запоздалая» встреча. Сонечка давно была замужем…

— Свет мой! — воскликнула она, увидев Дебюсси. — Я слышала твои «Прелюдии». Особенно мне понравилась «Девушка с волосами цвета льна».

— Это о тебе! — выдохнул Клод.

По свидетельству очевидцев, Клод Дебюсси любил сочинять тихими лунными ночами. Может, потому что в юности именно такой ночью он влюбился в восторженную русскую красавицу Сонечку? Через несколько лет после их прощания родилась завораживающая фортепианная пьеса «Лунный свет».

После Октябрьской революции Кусевицкий лишился своего состояния, его издательство, оркестр, художественные коллекции были национализированы. В его доме размещались различные конторы и офисы, в том числе и дипломатические представительства.

В мае 1920 года Кусевицкие уехали за границу, в Париж. Парижские друзья звали Сергея Кусевицкого на французский манер Сержем, и это имя — Серж Кусевицкий — закрепилось за ним на всю жизнь. Слава великого дирижера пересекла океан, и в 1923 году он получил предложение стать руководителем Бостонского симфонического оркестра, которым с блеском руководил с 1924 по 1949 год.

Когда гитлеровские войска вторглись на территорию Советского Союза, Кусевицкий сказал своему ученику, композитору и дирижеру Леонарду Бернстайну: «Ленечка, теперь Гитлеру конец». Кусевицкому принадлежит первое концертное исполнение Седьмой «Ленинградской» симфонии Шостаковича в Тэнглвуде. Обращаясь к публике перед началом концерта, Кусевицкий сказал: «Я заявляю о моей вере в человечество, потому что надеюсь на победу России… Симфония Шостаковича является посланием веры и победы человеческого духа над смерть». Весь сбор с концерта был перечислен в фонд помощи России.

Ренуар. Девочки за пианино

В 1942 году умерла Наталья Кусевицкая. В память о ней знаменитый дирижер основал Фонд Кусевицкого, из средств которого вручается международная музыкальная премия. Он страстно мечтал о гастролях своего оркестра в СССР, но так и не смог попасть на родину: советские «компетентные органы» посчитали, что в составе оркестра наверняка будут «разведчики и другие враждебные элементы».

С. А. Кусевицкий умер 4 июня 1951 года, а за 3 месяца до этого в Сан-Франциско состоялся его последний концерт. Он дирижировал Четвертой симфонией Чайковского и Пятой симфонией Прокофьева, как бы посылая прощальный привет далекой родине, о которой как-то сказал: «Я теперь американский гражданин, но я все еще люблю Россию». Именем Кусевицкого названа малая планета (1799 Koussevitzky).

До революции в московском доме Кусевицких в Глазовском переулке устраивались собрания «Российского музыкального издательства», на которых присутствовали С. В. Рахманинов, А. Н. Скрябин, Н. К. Метнер и другие выдающиеся музыканты. В 1909 году после приезда из-за границы в доме жил друг С.А. Кусевицкого великий русский композитор и пианист А.Н. Скрябин, верящий, что магическая сила музыки может преобразить и спасти этот мир.

Его современники вспоминают, что его музыка была необычной, пылающей, казалось, что течет его расплавленная мысль. «Я наследник утерянных человеческих таинственных знаний»— не раз говорил Скрябин. Он считал, что пишет не мелодии, а создает заклинания звуком. Однажды он признался близким знакомым, что может входить в связь с астральным миром и видит некоторые таинственные образы из параллельных миров. Он «видит» свои произведения то, как светящие сферы, то, как бесконечные хрустальные гирлянды.

По мнению Скрябина, музыка, с одной стороны, представляет собой экран, куда проецируется самосознание, а с другой — отражает видение человека миром, который был для композитора живым мыслящим существом. Возможно поэтому, современники считали его величайшим мистиком среди музыкантов и величайшим музыкантом среди мистиков. «Когда он играет, явно пахнет колдовством» — вспоминал о нем К.Д. Бальмонт. Он вспоминает о странном ощущении во время скрябинского концерта, когда композитор на мгновение как бы приоткрыл в себе для слушателей черты обитателя иного мира: «Скрябин около рояля. Он был маленький, хрупкий, этот звенящий эльф… В этом была какая-то светлая жуть. И когда он начинал играть, из него как будто выделялся свет, его окружал воздух колдовства… ««Он был не от мира сего, и как человек, и как музыкант, — писал биограф Скрябина Л.Л.Сабанеев. — Только моментами прозревал он свою трагедию оторванности и когда прозревал, не хотел в нее верить».

Жизнь гениального композитора, поразившего мир неслыханными фантастическими звукообразами, пришедшими как бы «из другого мира», окутана атмосферой тревожной тайны. Цепь загадочных и странных событий в жизни композитора была непостижимым образом связана с его творчеством. Великий музыкант жил не в одном и даже не в двух мирах (земном и потустороннем), а, по меньшей мере, в трех. Третьей реальностью Скрябина был созданный его творческой волей тонкий мир музыки.

Он открыл в музыке магическую энергию, способную изменить человеческое сознание и, следовательно, весь материальный мир. Он ощущал себя мессией. Для исполнения своей музыкальной феерии «Поэма огня» — «Прометей» композитор ввел в партитуру нотную строку, обозначавшую цветовое сопровождение, для чего он придумал специальную клавиатуру. Он первым в музыкальном мире ввел в симфоническую партитуру специальную партию света, обращенную к цветному слуху. С тех пор светомузыка — заворожила весь мир.

Он мечтал написать «Мистерию», в которой должны были принять участие все жители Земли — причем в качестве исполнителей, а не зрителей. «Музыка тонких сфер» должна была быть исполнена в Индии, в специально построенном храме с «текучей архитектурой», куда на зов колоколов, «подвешенных прямо к небу», собралось бы все человечество. Семь дней магического действа объяли бы, по мысли Скрябина, миллионы лет космической эволюции, а в конце седьмого дня наступил бы момент вселенского экстаза. В результате этого мистического действа люди должны были перевоплотиться в некую новую радостную сущность, приобщенную к вечной Красоте. «Мистерия» так и не была записана. Сохранились лишь нотные отрывки.

2 апреля 1915 г. на своем последнем концерте в Петербурге Скрябин исполнил Прелюдию № 2, которую назвал «Астральной пустыней» и «Экстазом в мире белых лучей». Так определил он саму Смерть. Он исполнил ее в первый и последний раз в жизни! По воспоминаниям современников, в зале возникло ощущение приближающейся Смерти, почти мистический ужас. Через 13 дней композитора не стало.

Удивительный факт, в 1912 г. композитор снял особняк в арбатском переулке сроком на три года. Хозяйка предложила договор без срока, но он возразил: «Через три года, я здесь жить не буду. Я буду в Индии». Ровно через три года, день в день, 14/ 27 апреля 1915 г. в самом расцвете сил и таланта Скрябин умер от банального нарыва на верхней губе. Странная смерть, как наказание за гордыню, за попытку превзойти Творца.

Лунное консульство (lunar embassy)

Помимо иноземных посольств в Москве расположены и различные иностранные представительства. Существует даже Лунное консульство (Бутырская ул., д.62). Оно существует с 2000 года и представляет Лунное Посольство в России, находящееся в Санкт-Петербурге. Оно в свою очередь является отделением американской компании The Lunar Embassy, существующей более четверти века.

В 1980 году житель Калифорнии Дэннис Хоуп обратил внимание на то, что космические объекты никому не принадлежат. Существующие международные договора оговаривают лишь то, что планеты и звезды не могут принадлежать государствам и корпорациям, но в них ни слова не говорится о частных лицах. Воспользовавшись этим упущением в законодательстве, Дэннис Хоуп объявил себя владельцем всех космических объектов Солнечной системы, кроме Земли и Солнца. И вот уже четверть века ни один земной суд не может оспорить его право.

Человек на Луне

Мало того, с начала 80-х годов XX века Хоуп стал продавать участки на Луне, Марсе и Венере. На сегодня во всем мире хозяевами инопланетных участков числятся более четырех миллионов человек почти из 180 стран мира. Среди них 53 всемирно известных политика и даже три американских президента: Джимми Картер, Рональд Рейган и Джордж Буш. В числе обладателей земельных угодий на других планетах — 40 астронавтов НАСА и 25 европейских космонавтов, включая российских, свыше 500 мировых звезд кино, музыки и спорта, среди которых Мик Джеггер, Джон Траволта, Том Круз, Николь Кидман, Клинт Иствуд, Арнольд Шварценнегер, Рональде, а также известные российские политики и бизнесмены и всевозможные «звезды». Среди них: Семен Альтов, Александр Розенбаум, Лайма Вайкуле, Юрий Гальцев, Дмитрий Нагиев, Юрий Стоянов, Илья Олейников, Илья Лагутенко, Алена Свиридова, Валерий Меладзе, Андрей Аршавин и еще много известных всему миру людей.

В обмен на определенную плату покупатель получает сертификат о якобы владении некоторой площадью на внеземных объектах. Стандартный размер лунного участка составляет 1 акр, это примерно 40 соток. Каждая сделка фиксируется в головном офисе Лунного Посольства в США, и ей присваивается регистрационный номер. Вместе с Сертификатом купли-продажи владелец участка получает карту поверхности планеты с отмеченным на ней участком и бланк Конституции, подтверждающий его права, как нового гражданина Межпланетной республики.

Заключение

После революции, в 1918 году, Москве был возвращен столичный статус. В ставшую столицей Москву начали прибывать зарубежные делегации, политические деятели и дипломаты. Первым иностранным государством, признавшим советское правительство после I мировой войны, стал Афганистан, которому Советское правительство оказало поддержку в его борьбе за национальное освобождение. В 1920–1921 годах были установлены дипломатические отношения с Ираном, Турцией, Монголией, Финляндией, Польшей, с республиками Прибалтики, а также с несколькими республиками Закавказья и Средней Азии, позже вошедшими в состав СССР, в 1922 году — с Германией.

В 1921 году после длительных переговоров было заключено торговое соглашение с Великобританией, которое означало фактическое признание Советского правительства. Убедившись в том, что молодое государство укрепилось политически и экономически, в 1924 году признали СССР де-юре и установили с ним дипломатические отношения Великобритания, Италия, Австрия, Греция, Норвегия, Швеция, Китай, Дания, Мексика и Франция, в 1925 — Япония, и только в 1933 году США.

В августе 1921 года (в этот период в городе работало 20 дипломатических иностранных миссий) В.И. Ленин подписал декрет Совнаркома о создании Бюро по обслуживанию иностранцев, сокращенно — Бюробин, ставший предшественником ГлавУпДК при МИД РФ. В его задачи входило обеспечение посольств помещениями, мебелью, инвентарем и продовольствием. В целях популяризации Бюробина для иностранцев, живущих в Москве, состоялся вечер-концерт, на который музыкантам были выданы скрипки Страдивари, а само Бюро получило в свое распоряжение 38 особняков, большинство из которых до сих пор используются для размещения посольств и других миссий.

После победы Советского Союза над фашистской Германией количество иностранных представительств в столице увеличилось. Так, к середине 1947 года в Москве насчитывалось уже 52 посольства и 8 иностранных корреспондентских пунктов. Бюробин был преобразован в Управление по обслуживанию дипломатического корпуса МИД СССР (УПДК), которое позже было преобразовано в Главное производственно-коммерческое управление по обслуживанию дипломатического корпуса при МИД России.

В 1990 году, когда после многолетнего перерыва СССР установил официальные отношения с Ватиканом, в Москве было открыто дипломатическое представительство Святого Престола (Ватикана) в России. Посольству был предоставлен роскошный особняк, построенный в 1904 году по проекту архитектора П.В. Харко в изысканном стиле модерн (Вадковский пер., 7/37).

Здание примечательно выдающимся эркером, интересным козырьком над входом и балконной решеткой

Сегодня над домом потомственного почетного гражданина А.В.Маркина развевается Понтификальный флаг Государства Града Ватикан. Он разделен на две равные вертикальные части — желтую (у древка) и белую, в центре которой изображены два скрещенных ключа (золотой и серебряный), связанных красным шнуром и увенчанных тиарой. По геральдическим правилам, желтый и белый цвета представляют серебро и золото и не должны встречаться вместе. Ватиканский флаг, таким образом, представляет собой исключение, поскольку здесь эти цвета представляют также ключи св. Петра. Начиная с XIV века два скрещенных ключа были официальным знаком Святого Престола. Золотой символизирует власть в Царстве Небесном, серебряный указывает на духовный авторитет папства на земле. Шнур, которым соединяются обе рукоятки, символизирует единство этих двух властей.

Сегодня услугами «министерства гостеприимства», как часто называют ГлавУпДК при МИД России, пользуются более 180 посольств и представительств международных организаций, свыше 175 корпунктов СМИ и более 2000 российских и иностранных компаний, которым, переданы самые красивые и знаменитые московские особняки. Все это еще раз подчеркивает, что Москва всегда была, есть и будет центром радушия и гостеприимства.

Content

Ирина Геннадьевна Сергиевская
Москва парадная

Вступление

Часть I Дворцовые тайны

Парадная резиденция российских государей

Большой Кремлевский дворец

Парад палат

Приемные хоромины: грановитая и золотая царицына палаты

Борьба за «кремлевские метры»

Парадная резиденция президента России

Рабочая резиденция президента России

Кремлевский Сенат

Таинственный трезубец

Резиденций много не бывает

Царство власти на Тверской

Мэрия Москвы

Сын «пиковой дамы»

«Чурбан-паша»

Дело о «червонных валетах»

«Князь Ходынский»

Генерал совести и чести

Последний фаворит Ленина

Дом-путешественник

Свобода против Моссовета

Резиденции Святейшего патриарха Московского и всея Руси

Синодальная Патриаршая резиденция

Новая жизнь древней обители

Святыни Свято-Данилова монастыря

Чтимые иконы и святыни

Чистое место и его обитатепи

Часть II Посольские тайны

Московские адреса Туманного Альбиона

Старый английский двор

Лазутчики и шпионы

Московское гостеприимство

Визит к послу ее величества

Готика с видом на Кремль

Секреты английской миссии

Тайны Хроноса

«Красная Мата Хари»

Посольство соединенного королевства

Грезы об идеале

Магия московского модерна

Звезда по имени «Шехтель»

Райский сад русского модерна

Минога и «черные списки»

Красная Клара и великий кормчий

Дом Принцессы Грезы

Английская баллада

Фамильные легенды

Скандал в благородном семействе

Женщина непомерной красоты

Тайна смерти Саввы Морозова

Жизнь после смерти

Любовь на староверческий лад

Духи и демоны

Особняк несравненной Маргариты

Каприз Арсения Морозова

Мавританский замок

Крепость анархистской вольницы

Скандальный театр

Любовь и долг

Дом Прекрасной дамы

Душа мира

«Гнездо троцкистов»

Дипломаты в Мертвом переулке

Московский модерн Вильяма Валькота

Тайны «австрийского дома»

Мифы помпейской ротонды

Под грифом «секретно»

Большая история маленькой Италии

Итальянское палаццо

Игра со смертью

«Дыша духами и туманами»

Маленькая Италия

Шпионские тайны

Миссия невыполнима?

Главный голос страны Советов

Чистое место: факты и мифы

Резиденции Святейшего патриарха

Ошибка резидента

Московские дворцы с парижским шиком

«Русский стиль» на французский манер

Замурованная танцовщица

Пантеон «законсервированных мозгов»

Кремлевские мистики

Эликсир бессмертия

Резиденция французского посла

Дом, где осталась душа

Главный дом Серебряного века

Былинное чудо

Языческая сказка

Полет «летучей мыши»

Смерть в стиле модерн

Судьба «русского Пьеро»

Дом, в который вселился лев

«Тихие бубновые валеты»

Марс и Терпсихоры

Московский Сен-Жермен и его обитатели

Тайна генерала Ермолова

Дворец чайной королевы

Обитель великой «босоножки»

Путь на Голгофу любви

Мавританский зал

Тайны и легенды пречистенских дворцов

Гнездо бунтаря

Свой среди чужих

Здесь царила Маргарита

Замок королевы Марго

Дом, где встречаются президенты и призраки

«Лысый орел» и чертова дюжина

Полуночный бал у Воланда

Белые пятна «холодной войны»

Мадрид на московской земле

Московский дворик

Первая невеста России

Мистический Пушкин

Улица послов и аристократов

Посольский квартал

Великий человек с холодным сердцем

И на солнце бывают пятна

Лабиринт Минотавра

Легенды старого дома

Тайна смерти всесильного наркома

Правда и вымысел

Призрак дома Берия

Посольская миля Москвы

Поварская без поваров

Дом, где живет птица киви

Московский ренессанс

Московская сага

Богемный салон

Дом, где остановилось время

Властелин ночи

Леонтьевский переулок и его обитатели

Метеор на московском небе

Обитель «медной Венеры» и «мехового Фаберже»

Короли русского меха

Три судьбы одного дома

Опальный соловей

Княжна Кити

Трагическая «разборка»

Красная фурия революции

Дипломаты в Кислошной слободе

Посольство страны восходящего солнца

Тайны купеческого дома

Восток — дело тонкое

Декабристы и консулы

Именитые соседи

Мошенничество длиною в жизнь

«Красный миллионер» Арманд Хаммер

Искусство на вес

Кто имеет золото, тот и устанавливает правила

Оставить след на земле

Роковое проклятие

История одного меценатства

Дом сокрытых сокровищ

Тайна царской казны

Гетманский ларец

Грачевские миллионы

Сейфы товарища Красина

Сокровище, которое надо изучать

Великая иллюзия

Заклинание звуком

Лунное консульство (lunar embassy)

Заключение