Лада Кутузова

Чёртово дело

© Кузина Л. В., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Часть 1

Чертово дело

Пролог

Маленький мальчик в маленькой кроватке не спит: над ним склонилось нечто. Тела у нечто нет, вместо него то ли черная пыль, то ли бездонный космос. Там, где должны быть глаза, то ли тлеют угольки, то ли разгораются звезды. Нечто с любопытством рассматривает мальчика, но пришло оно не за ним…

Глава первая

Камамбер

В субботнее утро самое лучшее – выспаться от души. Но мнения Николая Дергунова никто не спросил. Вот и сейчас он проснулся от настойчивого звонка мобильного – беспокоил шеф. Трясущимися руками – вчера хорошо посидел за бутылкой коньяка – Николай нашарил смартфон под подушкой.

– Ноги в руки и бегом в отделение! – велел шеф и отключился.

Легко сказать! При попытке сесть Николая повело, так что он плюхнулся обратно. Вот же гадство! Видимо, шампанское после коньяка было лишним. Зачем Николай его пил? Ответить на этот простой вопрос он был не в состоянии. Последняя неделя оказалась настолько сложной, что пришлось работать от зари до зари. А тут выдался единственный свободный день, когда он решил отоспаться. Но усталость сыграла злую шутку: Николай не смог сразу заснуть. Целый час ворочался с боку на бок, но сна не было ни в одном глазу.

Тогда он решил накатить и залез в бар: выбирать пришлось между коньяком и шампанским, так и не открытым на Новый год. Но крепкий, пятилетней выдержки напиток не подействовал, и Николай решил сыграть на понижение. Видимо, это и стало ошибкой. Зато удалось поспать, пусть и немного. Николай взглянул на часы: семь утра! О-ох, что же случилось, раз шеф его дернул в выходной спозаранок? Все хвосты Николай закрыл еще вчера.

Он рывком снова сел и ухватился за край кровати. Комната поплыла, точно в медленном танце, и Николаю пришлось приложить усилие, чтобы не свалиться обратно. Вцепившись в рядом стоящий комод, он встал и побрел в ванную комнату. Там залез в душ и включил прохладную воду; это немного помогло, хотя башка по-прежнему раскалывалась.

Николай вылез из ванны и посмотрел на себя в зеркало. Да-а, хорош! В правом глазу лопнул сосуд, поэтому белок наполовину побагровел, точно у вампира, восставшего из могилы. Недельная щетина придавала вид законченного пропойцы. Николай провел по ней ладонью: бриться все же не станет – руки до сих пор дрожат, точно он получил привет от Паркинсона. На кухне включил чайник и достал банку растворимого кофе. На медосмотре в прошлый раз сказали, что пора переходить на правильное питание – диетический стол № 5: у Николая обнаружилась дискинезия желчевыводящих путей. Кофе в списке запретных продуктов стоял первым пунктом, но тогда Николай просто сломается: без него по утрам он не человек, да и в течение дня тоже.

Он положил три чайные ложки кофе в поллитровую банку и залил кипятком, сахар добавлять не стал. Кофе помог, но не особо: удалось прийти в себя, но голова трещала так, что хоть лед к ней прикладывай. Николай залез в аптечку в поисках анальгина – таблеток не оказалось. Да, собирался купить пару пачек, но замотался и забыл. Сам себе злобный Буратино.

Николай решил вызвать такси: пешком до работы всего полчаса, но шеф велел торопиться. С утра было в меру тепло: июль в Москве только набирал обороты. Вот через несколько дней обещают температуру за тридцать градусов, и тогда Николай взвоет: он не переносил жару.

Подъехала корейская иномарка с водителем из азиатской республики, и вскоре Николай был на работе, здание конторы располагалось в середине Новомарьинской улицы. Предъявил пропуск дежурному охраннику, толкнул дверь, на которой висела табличка «ОБХСС: Отдел по борьбе с хаосом, существами и сущностями», и вошел. Между сотрудниками было принято в последнем слове заменять букву «щ» на «ч»: так точнее.

Сущностями называли паразитов, которые внедрялись в энергетическое поле человека: лярвы, неупокоенные покойники и прочие. Сущности жили за счет людей, потому старались прицепиться к человеку при малейшей возможности. Хотя иногда люди сами были не прочь заручиться поддержкой беса, например. Ходили слухи о потомственных колдунах и ведьмах, которые передавали бесов родственникам на протяжении столетий.

Существом же считался сплав демона и человека, при котором демон переделывал человека под себя: не только в эмоциональном и психологическом планах, но и физически. Об этом было известно по книгам – вживую с таким никто не сталкивался. Ну, не считая историй с суккубами и инкубами, но тем от человека нужна была лишь энергия в виде секса, вплоть до полнейшего изнеможения и смерти жертвы. Во всяком случае, Николай ничего о подобном не слышал. Но возможности возникновения существ никто не отмел, а потому предусмотрительно заложили борьбу с ними в название отдела.

Собрались все: шеф, секретарь Женечка, напарник Николая Сэм и коллеги Денис и Михаил. Николай протиснулся между столов и сел возле окна. На подоконнике чах унылый фикус, который уже несколько лет с переменным успехом боролся за существование.

– Привет опоздунам! – приветствовал Николая Сэм.

Николай коротко кивнул. Сэма по паспорту звали Симеон – родители расстарались и подобрали сыну редкое старинное имя. Когда Симеон вырос, он их усердия не оценил и переименовал себя в Сэма.

«А как еще? – объяснял он Николаю. – Не Сим же? Это Сим-сим получается, а то еще, прости господи, Сима какая-то».

Чем не устраивало Сэма его полное имя, тот не озвучивал, а Николай не спрашивал. Сэм окинул его взглядом и добавил шепотом, который, тем не менее, слышали все:

– Небось полночи с бабами куролесил? Что у тебя с глазом-то? Перестарался?

Николай расстался с женой год назад. С тех пор Сэм был уверен, что напарник пустился во все тяжкие. Видимо, переносил мечты о свободе на Николая. Сам Сэм был обладателем на редкость невзрачной внешности: бледно-рыжий, с белесыми ресницами и бровями и со светло-розовой кожей, которая покрывалась алыми пятнами при малейшем смущении. При этом Сэм женился на редкой красотке и умнице, которая родила ему двух дочерей – девочки пошли в мать. Фотография жены и дочерей стояла у Сэма на столе. Его тесть был долларовым миллионером, что позволяло Сэму не думать о деньгах.

На вопрос Сэма Николай ничего не ответил: все равно не поверит. Откинулся на спинку кожаного кресла – шеф недавно сменил свое и от щедрости отдал старое кресло Николаю – и приготовился слушать. Шеф включил видеоплеер, и на белом экране появились нечеткие кадры.

– Съемка из ночного клуба, – пояснил он, – «Улитка в томате».

Николай знал этот клуб по долгу службы: раз в квартал приходил туда с ревизией. Ничего особенного, обычная плановая проверка: не завелась ли какая сущность – в таком месте может поселиться тварь, жадная до людской энергетики, не открылся ли переходник – портал в хаос. При первых же кадрах между лопатками проступил пот: в минуты волнений Николай сильно потел и ничего не мог с этим поделать. Следовало обратиться к врачу, но времени вечно не хватало. Вот и теперь он ощутил, как намокает под мышками, а всего лишь из-за неясного предчувствия.

На экране показался мужчина, то ли лысый, то ли наголо бритый: качество съемки не позволяло это определить.

– Главный подозреваемый, – отметил шеф. – Заражение началось через две минуты после его прихода. Да и пробыл он в клубе всего ничего.

Николай всмотрелся в мужчину: не похож на завсегдатая ночных заведений, да и на владельца – одет слишком просто. Джинсы мешковатые, заурядная белая футболка в тонкую синюю полоску, сандалии на носки обуты. Хотя кто знает…

– Он появился перед закрытием: полтретьего ночи, – продолжил шеф. – Отследить его на уличных камерах не удалось.

Шефу недавно исполнилось сорок пять лет. Обширную лысину на макушке он уже не маскировал, а сбривал оставшиеся волосы под ноль. Впрочем, так смотрелось гораздо лучше, чем прежние попытки зачесывать длинные пряди поперек лысины. Семьи у него не имелось. Во всяком случае, Николай ни разу не слышал ни о жене шефа, ни о детях.

– А что с клубом? – не вытерпел Сэм. Он уже несколько раз посмотрел на часы, видимо, торопился домой.

– Зачистили всех, кто к тому времени в нем остался, – коротко ответил шеф, – тринадцать человек в общем.

– Всех, Виктор Иванович?! – не поверил Сэм. – И зачистили, вы сказали?

Зачисткой в отделе называли физическое устранение зараженного объекта. Людей это обычно не касалось.

– Смотрите сами, – шеф щелкнул пультом.

Через несколько секунд Николай вскочил и бросился в туалет: желудок не выдержал. Когда-то Нина, с которой он на тот момент жил вместе, купила козий сыр «Камамбер»: внутри мягкий – сыр плавился при комнатной температуре, сверху покрытый белой плесенью. Николай не смог его есть: жуткая гадость! Так что Нина сделала это одна: положила на тарелку виноград, дольки груши, орешки, налила мед и умяла все за милую душу, запивая шампанским.

Люди, находившиеся в клубе, походили на камамбер. Их кожа была покрыта белым налетом. Мерцал свет, звучала музыка, но никто не танцевал. Один из людей, молодой мужчина с хипстерской бородкой, ткнул указательным пальцем себе в глаз и вытащил его, из глазницы потекла густая белая жидкость. Девушка рядом пихала мизинец в ноздрю, пытаясь выковырять мозг, и ей это почти удалось. Вот тут Николай и дал слабину.

Когда он вернулся, экран уже погас.

– Диджей не заразился, но он сейчас в психушке и дать показания не может. Спасибо, что кнопку вызова успел нажать, – специально для Николая добавил шеф. – Кстати, Дергунов, у тебя прививка закончилась еще четыре месяца назад. Не забудь в понедельник зайти в лабораторию.

Раз в год сотрудникам отдела делали прививку от энергосущностей: от крадущих, сосущих, меняющих лица. Ходили слухи, что в центральном аппарате практиковали прививки посильнее: от сущностей класса «А» и «Б» наподобие полтергейстов и демонов. Но здесь, в Марьинском парке, серьезной работы не было: изредка появлялись сущности типа «В» и «Г» – по пальцам одной руки можно пересчитать, вроде суккуба или инкуба, на этом все. Слишком тихий и благополучный район.

– Зайду, – пообещал Николай.

Заведовала лабораторией Ольга Сергеевна, она была моложе Николая на два года. После расставания с Ниной Николай обратил внимание на Ольгу: симпатичная и приветливая. Он даже пригласил ее на свидание, но не явился: в тот день погибла Нина. С тех пор Николай так и не пришел в себя и старательно избегал Ольгу, хотя она к случившемуся отношения не имела. Да и он тоже, но чувство вины засело крепко.

– Так, – шеф взглянул на часы, – выезжаем на место событий. Отдел зачистки уже все убрал, ищем следы переходника.

– Это же проводник был? – полуспросил-полуутвердил Денис.

Проводниками звали людей, в которых вселился демон, потому что они доставляли сущность к другим – будущим жертвам. Демоны могли менять проводников, когда запасы жизненных сил человека подходили к концу, и переходить в другого. Все это Николай и его коллеги знали чисто в теории.

– Да, и нам нужно эту дрянь классифицировать. Дело важное и новое.

Планерка закончилась, и Николай наконец-то попросил у Женечки таблетку от головной боли. Секретарь открыла аптечку и молча протянула пачку анальгина. Николай проглотил сразу две таблетки, запив их водой из кулера, оставшиеся запихнул в задний карман. Женечка в офисе была палочкой-выручалочкой и не давала коллегам скатиться в хаос делопроизводства. Николай не очень понимал, что она делает в ОБХСС: с ее внешностью можно легко устроиться в «Газпром» или еще куда. Но зато все сотрудники их небольшого коллектива ценили Женечку, и было за что: секретарь имела легкий характер, хранила спокойствие при всяком раскладе и быстро реагировала на любую ситуацию.

Денис тем временем открыл шкаф с оборудованием и достал оттуда увесистый металлический ящик с тумблером и кнопками: этот прибор служил для улавливания и измерения энергетики, оставленной сущностями. Николай взял поисковик – рамку из четырех проволок, – с помощью которого обычно искали переходник. По своей конструкции поисковик походил на устройство для обнаружения воды да и реагировал так же: подергиванием.

Они выбрались во двор здания и забрались в служебный микроавтобус. Денис сел рядом с Николаем.

– Думаешь, к обеду освободимся? – полушепотом осведомился Денис.

Николай пожал плечами: кто его знает? По-всякому может быть, тут в угадайку не сыграешь. Но все же ответил:

– Надеюсь.

Денис устроился к ним в отдел всего три месяца назад – его готовили на смену Михаилу. Пятьдесят лет – предельный возраст для оперативника, а Михаилу уже пятьдесят два: просто с кадрами, как и везде, имелись проблемы. Никто не хотел служить в ОБХСС: слишком хлопотно, опасно, а зарплата восторгов не вызывает. Денис, с одной стороны, еще не утратил энтузиазм, присущий новичкам; с другой, начал встречаться с девушкой, и будто бы у него все было серьезно, а потому тратить целиком выходной день на работу Денис желанием не горел.

– А почему не дежурных дернули? – Головная боль на мгновение отступила, и Николай задал вопрос, мучивший его с раннего пробуждения.

Шеф неопределенно покрутил головой:

– Все равно нам дело передадут. Да и предчувствие у меня… Слишком серьезно все.

Предчувствия шефа никогда не обманывали, это знали все в отделе. Николай замолчал и прикрыл глаза. Вроде на мгновение, но автомобиль резко затормозил, и оказалось, они уже подъехали к клубу.

Место событий было оцеплено лентой. На скамейке поблизости сидели пожилые женщины и что-то бурно обсуждали. При виде опергруппы они замолчали, и Николай чуть ли не физически ощутил на себе их взгляды.

– Вы не скажете, когда этот вертеп закроют? – безошибочно выцепив шефа как самого главного, подскочила к нему одна из старушек. – Сколько можно?! Музыка целыми вечерами и ночами грохочет, наркоманы и проститутки шляются. Уж сколько писали…

Клуб находился на первом этаже одиннадцатиэтажного жилого дома рядом с набережной реки Москва. Не самое лучшее место для подобного заведения.

– Мы передадим ваши пожелания. – Шеф не стал объяснять пожилой женщине, что их ведомство к городским властям имеет косвенное отношение, и свернул разговор.

– А ночью-то что было? Говорят, трупы под утро вывозили? – донеслось им в спину. – Передозировка?!

Как бы ни старалась группа зачистки замести следы, но в жилом районе это сделать трудно. Всегда найдется тот, кто поздней ночью или ранним утром будет возвращаться домой, выгуливать собачку или совершать пробежку.

– Нет, – ответил шеф, – вентиляция забилась, и людям стало плохо от нехватки воздуха. Их в больницу увезли. А мы протокол составлять будем.

– Правильно, – последнее, что услышал Николай.

Клуб как клуб… Стены со звукоизоляцией – и чего бабка на грохот жаловалась? Гардероб, туалет, барная стойка, несколько столиков и танцпол. Ну еще сцена для диджея. Ничего с последнего посещения не изменилось. Николай поймал себя на мысли, что в клубах последние пять лет бывал чисто по работе и даже не помнит, когда сам зажигал на танцполе. Все поверхности были покрыты тонкой прозрачной пленкой – их обработала группа зачистки.

– Ищем, ребята, – скомандовал шеф.

Денис принялся переключать тумблеры на уловителе сигналов, или «Уленьке», как звали прибор в отделении. Уленька определяла уровень сущностей. Николай развернул рамку, взял ее в руки и попытался отключить мысли. Получилось не сразу. Лишь после того, как шеф шикнул на остальных, Николай смог отрешиться от действительности. Сперва ничего не выходило: руки после выпитого тряслись, и рамка ходила ходуном. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и расслабить мышцы, только после этого дрожь прекратилась. Николай сделал несколько плавных шагов по помещению и прислушался к ощущениям: ничего! Переходником тут и не пахло: видимо, демон активизировался в другом месте, а сюда явился уже с человеком-проводником.

Но это неудивительно: переходники появлялись чаще всего на кладбищах – местах сосредоточения людского горя. Из них толпами лезли неупокоенные покойники – те, которые не смогли уйти из мира живых из-за переживаний близких да так и застряли на рубеже. Из таких сущностей получались лярвы, сосущие и родовые бесы, в зависимости от энергетики. Зеркала славились переходниками благодаря страхам людей, которые приписывали отражениям способность украсть душу и создать двойника. Места массового скопления людей типа вокзалов и аэропортов тоже могли пробить брешь: слишком много разнообразной энергетики, которой так и тянет полакомиться. Ну и классика жанра – пентаграмма, в которой отдельные глупцы пробовали вызвать демона. Заканчивались подобные попытки печально.

– Глухо, – подтвердил его мысли Денис. – Выплеск эманаций всего ноль целых две десятых. По ней проводника не отследить.

– Не может быть, – удивился шеф. – Мы же все видели, что тут было. Миша, твое мнение?

Михаил был самым старым как по возрасту, так и по опыту, сотрудником в отделе, что не мешало ему ходить в тренажерный зал трижды в неделю и заводить романы с девицами младше его дочерей. Девицы липли к Михаилу на зависть коллегам, будто пчелы к нектару, – красавец ростом под два метра с прокачанной мускулатурой обращал на себя внимание. Да и внешне Михаил выглядел младше своих лет.

– Может, чистильщики перестарались, Виктор? – предположил он.

– Брось! – не согласился шеф. – Нет у них таких возможностей, да и в инструкции написано: ничего не трогать до опергруппы. Кроме трупов, естественно.

– Ну или сущность за собой все подтерла, – скептически усмехнулся Михаил. – Прикинь, она разумная?

Это был давнишний спор в отделе: разумны ли сущности? Николай считал, что теми управляет основной инстинкт: желание нажраться. А вот способы каждая тварь выбирает разные: кто-то за счет здоровья человека, кто-то за счет жизненной энергии, а кто-то берет нужное в виде секса. Но иногда в поведении сущностей мелькало что-то более сложное, как сейчас.

– Аномалия какая-то, Виктор Иванович, – произнес Сэм. – Может, пусть лучше это дело себе центр заберет?

Остальные переглянулись: идея была так себе, на троечку. Центр обычно появлялся под конец сложного расследования, чтобы присвоить лавры себе, а пахать все равно придется им.

– Подумаем, – туманно ответил шеф. – Денис, Николай, запишите показания и можете быть свободны. В понедельник с утра планерка.

Оставшийся субботний день Николай продрых. Как завалился на незаправленную с утра кровать, так и открыл глаза лишь в одиннадцать вечера. Пока варились пельмени, он залез в интернет. В местных новостях висела статья с громким заголовком: «Жители дома подсыпали отравляющий газ в вентиляцию ночного клуба!»

Глава вторая

Крадущая

На планерку Николай опоздал. Утром поступил срочный вызов, и он рванул на Новомарьинскую улицу. Сэм прийти не мог – патрулировал район. Беременная билась в истерике, так что пришлось подождать, пока подействует успокаивающий укол, сделанный фельдшерицей из скорой помощи.

– Что случилось? – Николай достал из сумки планшет и включил диктофон.

– Старуха! – беременная, которую звали Анастасия, ткнула в сторону коридора.

В соседней комнате лежала пожилая женщина, с которой Николай поздоровался, как пришел.

– Кем она вам приходится? – задал вопрос он.

– Это моя бабушка, – пояснил парень, муж Анастасии. – Мы к ней после свадьбы переехали, чтобы присматривать, она парализованная.

– Да не она! – возмутилась Анастасия. – Старуха!

Из разговора выяснилось, что под утро Анастасия проснулась от шагов в коридоре. Дверь ее комнаты была открыта: вдруг бабушке что-то понадобится? Муж по ночам таксовал: молодой семье были необходимы деньги, но Анастасия сперва решила, что это вернулся он.

– Я не сразу поняла, что не так. А потом испугалась: шаги незнакомые – шаркающие, Никита так не ходит. И тут появилась она. Старуха.

Николай старательно записывал: старая женщина, морщинистая, кожа дряблая, в пигментных пятнах, волосы седые, длинные, редкие.

– В лохмотьях каких-то грязных! – Анастасию от отвращения передернуло. – Реально, будто она в них сто лет проходила.

– Вы ее отчетливо видели? – уточнил Николай.

Пока выходило, что Анастасия словила сонный паралич, состояние между сном и бодрствованием, когда человек в сознании, но не может пошевелиться. Именно в этот момент и мерещатся разные ужасы.

– Да как вас, – подтвердила она. – И мне кажется, она этого не ожидала. Встала и смотрит удивленно.

После старуха подошла к Анастасии, на которую напал столбняк, и принялась разглядывать.

– Мерзко было! – продолжала Анастасия. – Волосами своими сальными о руку мою терлась. Ногти желтые, скрюченные. Голос, как наждак: она хихикала и что-то шептала.

– А потом? – спросил Николай.

– Потом Никита вернулся, – она мотнула головой в сторону мужа, – старуха и сгинула.

– Я прихожу, у Стаси истерика, ничего толком объяснить не может, – сообщил Никита. – Пришлось скорую вызывать, а вас уже они пригласили.

Да, именно сонный паралич, Николай был в этом уверен, но следовало все же проверить. Николай вытащил портативную рамку и раскрутил ее, взял ручки в ладони и тут же ощутил тонкую вибрацию: рамка заработала. Николай насторожился: значит, это реальный случай, а не видение.

Переходник нашелся сразу: старинное зеркало висело в коридоре, напротив спальни пожилой женщины. Высокое, прямоугольное, формой напоминающее дом, оно было разделено на два сектора: основной для людей и верхний – небольшое треугольное зеркальце, для ангелов, как говорила прабабушка Николая. Зеркало окаймляла деревянная рама с цветочным орнаментом, возле зеркальца с двух сторон были приделаны подставки для свечей. Да-а, зеркала – одни из идеальных мест для переходников, особенно часто в них скрывались крадущие и сосущие.

– Откуда оно у вас? – поинтересовался Николай.

– Нашла, – смутилась Анастасия. – Кто-то к помойке вынес.

– Почему не отдали зеркало на проверку? – ничего не выражающим голосом спросил Николай.

– Так ведь это же, – начала она тоном человека, уверенного в своей правоте, и закончила почти испуганно, – глупо. Да и денег стоит.

Николай ничего не сказал. Сколько людей попадаются на подобные уловки, даже оперативники: тот же Павел… Он измерил уровень эманаций – да-а, зашкаливают.

– Я позвоню в отдел зачистки. Вам придется съездить в нашу ведомственную поликлинику, прямо сейчас. – Николай вписал ее имя в бланк: Гордиенко Анастасия Семеновна. – Вам сделают детоксикацию организма и анализы.

– Вы думаете?! – Она схватилась за живот. – С ребенком все в порядке?

– Не знаю, но лучше все проверить. В ваших же интересах.

Анастасия быстро оделась и вызвала такси. Ее муж остался ждать чистильщиков вместе с Николаем. Те прибыли через полчаса.

– Привет, топтарь! – Николай и его коллеги получили это прозвище за то, что приходилось много ходить во время розыска. – Что тут у вас? – спросил один из чистильщиков. Николай его немного знал: парня звали Геннадий.

Геннадий был крепким и рослым, как все чистильщики. У Николая даже закралось подозрение, что туда отбирают по определенным критериям. Не как у моделей: девяносто-шестьдесят-девяносто, но он бы не удивился, если бы узнал, что существует определенный шаблон.

– Переходник третьей величины с крадущей уровня «В».

У переходников тоже имелись свои виды: самый частый третий – зеркала и кладбища, второй, чуть более редкий, – места скоплений людей, и первый – пентаграмма.

Геннадий присвистнул:

– Нехило! Вот люди! Тащат в дом всякую гадость!

Чистильщики упаковали зеркало в серебристую пленку, которая блокировала переходник.

– А что накопали в баре? – обратился Геннадий к Николаю, когда они вышли на улицу.

– Ты там был? – обрадовался Николай.

– Лучше бы не был. Два дня есть не мог – от вида еды тошнило.

– Прикинь, ничего. Переходника нет, эманаций не осталось. Что именно за сущность – непонятно.

– Глухарь, значит, – заметил Геннадий. – Фигово. Потому что та тварь, которая в баре побывала, просто так не успокоится. Она сильная и до кормушки дорвалась. Уровень «А» точно.

– Всех зачистили? – на всякий случай спросил Николай.

– Так живых никого не осталось, кроме диджея. Кто башку себе о стенку проломил. Кто на перевернутый стул со стола прыгнул. А внутри бульон: ни костей, ни органов.

– Думаешь, демон? – Николай похолодел, и пот предательски потек по спине.

– Уверен. Ты же видел кадры?

Николай кивнул. Говорить больше на эту тему не хотелось.

В отделе все разошлись на обед, на месте осталась только секретарь Женечка.

– Как дела? – поинтересовался Николай.

– Да как обычно, – ответила она. – Шеф рвет и мечет: ничего нового раскопать не удалось. Центр все наши запросы отфутболивает.

– Ясно, будем разгребать сами.

– Угу. Всем уже раздали ценные указания, сейчас и тебе достанется, – подтвердила его опасения Женечка.

Николай включил компьютер, чтобы перенести запись с планшета в рабочую папку. Следовало составить служебную записку об обнаружении и уничтожении опасного артефакта: их отделу премия не повредит. Вскоре явился шеф. Он молча плюхнулся в кресло и принялся постукивать пальцами. Николай знал: ничего хорошего это не предвещает.

– Что там у тебя? – после минутной паузы наконец-то разродился шеф.

Николай доложил обстановку.

– Дрянь какая! – выругался шеф. – Как прорвало!

Николай расслабился: если шеф ругается, значит, пронесло.

– То этот лысый козел, который замес в баре устроил, то крадущая, – продолжал тот. – Что им в своем хаосе спокойно не сидится?

Никто не знал, откуда берутся сущности, да и их изучение было связано с опасностью: слишком велик риск подхватить заразу. Научились обезвреживать, и то хорошо. Ареал сущностей окрестили «хаосом», позаимствовав название из фэнтези.

– Жрать хотят, – вставил пять копеек Николай.

– Да ясно это все, – отмахнулся шеф. – В общем, руки в ноги и двигай в сторону набережной: прогуляйся, сделай измерения. Если успеешь, загляни на Мячковский бульвар. Покрутись на рынке. Мало ли что.

Если у шефа и была какая-то идея, делиться ею с Николаем он не собирался. Николай выключил компьютер и вынырнул из взбитой кондиционером прохлады в июльский зной. Благо вдоль реки идти, хоть какой-то ветерок. К концу дня, когда стало ясно, что поиски ничего не дали, он решил вернуться домой, не забыв отправить шефу сообщение, что пусто.

Он уже подходил к светофору, чтобы перейти дорогу, как заметил мужчину, смутно напомнившего кого-то. Зажегся зеленый человечек, Николай уже собрался ступить на переход, как вспомнил: мужчина походил на проводника, заснятого на камеру бара, даже одет так же. Николай рванул за ним.

Он быстро бегал, но догнать мужчину не удалось, тот шмыгнул в здание поблизости. Николай часто обращал внимание на этот дом, выделяющийся среди окружающих его высоток. Двухэтажное здание из красного кирпича, над окнами и входом сандрики из какого-то белого материала: возможно, просто заштукатурили кирпич. По бокам от входа сделано что-то вроде колонн: Николай не разбирался в архитектурных элементах. На окнах первого этажа решетки. Николай толкнул дверь и вошел. Та хлопнула так, что он от неожиданности испугался – вдруг больше не откроется? С усилием нажал на дверь: нет, все в порядке.

Николай попал в темный коридор, слабо освещавшийся потолочными лампами. Потертый деревянный пол, оштукатуренные стены. На первом этаже никого, офисы оказались заперты на замок. Николай поднялся на второй, здесь было светлее. В конце коридора мелькнула тень, и он устремился за ней. Там находилась какая-то контора – дверь офиса была открыта. Николай постучал и вошел. В кабинете оказался молодой мужчина, как выяснилось, директор организации, торгующей питьевой водой.

Поговорив с ним, Николай собрался еще раз все проверить и уходить, как пришла женщина, сотрудница фирмы.

– Будете чай? – предложила она, и Николай согласился: слишком устал за день, с утра маковой росинки во рту не было. – Как у нас в районе? Все спокойно?

Женщина была из тех, кто привык жить в упорядоченном мире: аккуратная прическа – волосок к волоску, тщательно отглаженная блузка, и даже юбка сзади не мятая, как бывает после сидения целыми днями на стуле. Наверняка она работала бухгалтером, и бумаги не валялись бесформенными кучами на столе, а были убраны в папки. Николай ощутил укол совести: не мешало бы разобрать документы.

Женщина разлила чай по чашкам и достала конфетницу:

– Угощайтесь.

– Борис Дмитриевич, я могу идти? – из коридора послышался голос, и в кабинет вошла женщина, идентичная первой.

Она с непониманием взглянула на своего клона, а затем завизжала так, что сердце Николая ухнуло в глубь живота. Директор вскочил из-за стола и загавкал, затем прикрыл рот обеими руками, пытаясь остановить поток лая. В это время первая женщина быстрым шагом вышла из кабинета, и Николай бросился вдогонку. Он мчался по коридору, затем по лестнице вниз, и двери кабинетов, ранее запертые, раскрывались перед ним со страшным грохотом.

– Где же ты, лысый чертяка?! – крикнул Николай. – Не бойся, я тебя не съем!

В последнем офисе он заметил того, кто был ему нужен, – высокого мужчину с бритой головой. Тот смотрел на него и усмехался, и вот тут Николай понял, что влип: он не мог справиться с той сущностью, что сидела внутри проводника. Да и защиты никакой: прививку-то Николай так и не сделал. По-хорошему, следовало вызвать подкрепление, а самому ждать возле здания. Проводник продолжал выжидающе глядеть, а Николай силился сообразить, что делать, одновременно пытаясь вытащить из кармана обезвреживатель БЗВ-11 – «Безю», как звали его в отделе.

– Отдел по борьбе с хаосом, существами и сущностями! – тонким голосом выкрикнул он. – Вы задержаны!

– В самом деле? – удивился проводник и пошел мимо него к выходу. Двинуться с места, как и выстрелить из Бези, Николай не смог.

Оставшийся вечер он писал доклад на имя шефа. Директора фирмы, торговавшей питьевой водой, скрутили санитары, вкололи ему успокоительных и отвезли в психбольницу. Бухгалтерша – Николай верно угадал – после небольшой истерики пришла в себя. Группа зачистки обработала помещения, после чего к работе приступил отдел Николая. Осмотрели все здание, но остатков эманаций не обнаружили. Шеф метал на него гневные взгляды, но тот и сам чувствовал себя полным идиотом.

– Виктор Иванович, не кипятитесь, – пытался успокоить шефа Сэм, – ясно же, что все не так просто. Этот проводник зачем-то показался Николаю.

– Да понимаю я! – громыхнул шеф. – Не понимаю только, зачем этой твари играть в кошки-мышки с ним? Для чего?!

– Может, не именно с Николаем, а с нашим ведомством? – предположил Михаил.

– Сущности неразумны, – обрубил полет фантазии своих сотрудников шеф.

– А если все же…

– Значит, нам всем крупно не повезло.

На этом и разошлись.

Глава третья

Фантом

На следующий день Николай отправился в патрулирование по району. В приборную панель внедорожника был встроен портативный улавливатель сигналов, в обиходе известный как ПУленька. Так что задачей Николая было своевременное отслеживание изменений. Понятно, что для скрупулезной работы прибор не годился, но сильный выплеск уловить мог.

– Хороший у нас район, – поделился Иваныч, пожилой водитель, которого не отправляли на пенсию по одной причине: он был тестем начальника управления. – Езди себе и езди. Редко когда что стрясется.

Николай закашлялся от неожиданности: вот, значит, как выглядит его работа в глазах обычных людей! Ну да, про переходники и сущности в новостях не пишут, это та сфера жизни, о которой люди предпочитают ничего не знать из суеверия, как маленький ребенок, прячущийся под одеялом от страшного буки из шкафа.

– Нормальный, – коротко подтвердил Николай, – бывают и похуже.

Ученые связывали благополучность района с отсутствием в нем переходников и сущностей высокого класса. И это было логично: заражение сущностями вызывало всплеск преступности и заболеваемости. Но проще все списывать на экологию, плохое воспитание, сдвиги в психике и прочие понятные обстоятельства, чем копнуть поглубже, чтобы убрать причину.

– Я сюда в двухтысячном году переехал, – поделился Иваныч, – Марьино уже обжито было, а на Братиславской сплошные стройки. Пока до метро дойдешь, весь в грязи изгваздаешься. Так мы приноровились пакеты на ноги повязывать: дошел до метро и выбросил.

Николай слушал воспоминания Иваныча вполуха. Он сам переехал в Люблино три года назад: после смерти родителей отца осталась квартира. Слышал про поля аэрации, про относительную близость Капотни с ее Факелом – многие москвичи потому не горели желанием переезжать в Марьино. Был в курсе про Братиславу, город-побратим, в честь которого назвали станцию метро и одноименную улицу.

В шесть вечера дежурство закончилось, и Николай заглянул в отдел. Женечка уже убежала домой, Михаил взял отгул, Денис отправился делать замеры в соседний район – попросили коллеги. В офисе остался шеф да Сэм потел над отчетом. Шеф коротко взглянул на Николая и произнес: «Можете идти», но тут зазвонил городской телефон, и он потянулся за трубкой. Николай внутренне застонал: ну зачем?! Ведь уже пять минут седьмого! Рабочее время истекло.

– Хорошо, – сказал шеф, – кого-нибудь направлю.

Он положил трубку и объявил:

– Улица Перерва, дом рядом с торговым центром возле метро Братиславская. Сообщили о фантоме.

– Я не могу, Виктор Иванович, – первым среагировал Сэм. – Обещал жене, что отпущу вечером на день рождения подруги. Она мне не простит, если задержусь.

– А ты? – спросил шеф у Николая. – Или дежурным направим?

Николай пожал плечами: это недалеко от дома, по пути. Так и быть, заглянет.

В здании, откуда поступил вызов, находилась аптека. Николай зашел и туда: нужно пополнить лекарства, а то все время из головы вылетает. Он отстоял очередь и купил необходимое: от головы и задницы, благо больше и не требовалось. Затем позвонил в домофон и поднялся на двенадцатый этаж. Дверь открыла молодая симпатичная женщина: стройная блондинка с короткой стрижкой.

– Проходите, – она пригласила его на кухню.

Там уже находился ее супруг: такой же высокий и худощавый.

– Сергей, – представился мужчина и протянул руку.

Кухня была выдержана в спартанском стиле: ни одной лишней детали, даже ручек на дверцах кухонного гарнитура не имелось. На столе стоял начатый вискарь, рядом притулилась коробка пиццы.

– Дети у себя в комнате, – сказала женщина, – телевизор смотрят. Можем говорить.

Катя, как ее звали, после работы ехала в метро.

– Стою, никого не трогаю, музыку слушаю. Час пик, народа полно, в общем, как обычно. – Николай включил на планшете диктофон. – И вдруг вижу отца. Не его самого. А на окне появляется лицо и увеличивается в размерах. Представляете: вагон метро, мы в тоннеле едем, а на стекле будто кино показывают.

Катя налила виски в стопку и залпом выпила.

– У меня наушник из уха выпал, а отец смотрит и ухмыляется. «Что, – говорит. – Дергаешься? А я уже все, отдергался». И исчез. – Она замолчала, Николай видел, с каким усилием ей приходится сдерживаться. – У меня прямо в вагоне истерика началась, слезы градом. Я на улицу, трясусь вся. И тут звонок: отец умер. – Она крепко сжала губы, чтобы не разреветься.

Сергей плеснул ей еще виски, предложил и Николаю, но тот отказался – на работе он не пил.

– Какие у вас были отношения с отцом?

Катя пожала плечами:

– Сложные. Он бросил нас с матерью в девяностые, когда на него бандиты наехали. Сам ноги сделал, а нас двое суток в квартире взаперти держали, угрожали. Мне семь лет тогда было, долго потом кошмары снились.

Николай сделал для себя пометку: сильная эмоциональная подвязка.

– А потом?

– Потом они с матерью развелись. Отец занимался бизнесом, встречался с разными женщинами, но женился только недавно и очень быстро после знакомства.

– И как она? – осторожно поинтересовался Николай.

– Они в одной компании бухали, – прямо ответила Катя. – Мне это не нравилось, но меня никто не спрашивал.

Появление фантома могло быть связано с криминальным характером смерти тела. В такие моменты происходит сильный выплеск энергии. Но вряд ли это имеет отношение к бизнесу: из сказанного Катей следовало, что умерший часто прикладывался к бутылке. А значит, бизнеса могло уже и не быть.

– Я сообщу в полицию о сопутствующих обстоятельствах смерти вашего отца, – сообщил Николай. – А сейчас замерю уровень паранормальной активности.

Катя и Сергей не возражали, и он достал из сумки портативный уловитель, похожий на пульт от радиоуправляемой машинки, – микро-Уленьку. Лампочка горела зеленым, показывая допустимый уровень, – чисто. Сестренки-погодки с любопытством наблюдали за ним. На их месте он бы не удержался от расспросов, но девочки лишь молча провожали его глазами. Николай восхитился их выдержкой: вот это сила воли, он бы так не смог!

– Если что еще будет – звоните. – Николай записал на листе свой номер телефона. – А вам, Катерина, лучше показаться в нашей поликлинике: проверят вас насчет привязок к умершему. Если что обнаружат, пройдете курс снятия.

Он протянул ведомственный бланк.

– Лучше не тянуть с визитом. Неупокоенный, шарахающийся рядом с живыми, ничего хорошего не принесет. Он жрать захочет и жрать будет близких. Не в прямом смысле, – поспешил успокоить Катю Николай, заметив, как побелело ее лицо, – в смысле энергетики.

– Я понимаю. – Катя взяла бланк двумя пальцами. – Завтра приду.

Фантом повел себя странно. Не явился, чтобы прямо заявить: «В моей смерти прошу винить жену, подсунувшую паленую водку». И не прощения у дочери просить – а было за что, – а словно желая доказать в очередной раз, что он всех сделал. Похоже, говнистый мужик был при жизни, но бабы таких любят. Николай, взявший было курс домой, свернул в сквер. Именно рядом с этим сквером, ближе к дороге, и располагалось здание, где он преследовал проводника.

Пахло скошенной травой, гуляли пары с колясками и детьми, собачники проветривали питомцев – все как всегда. Николай сел на скамейку в тени раскидистого тополя: сейчас бы пивка, но не догадался сразу купить, а идти специально лень. С Ниной он познакомился почти два года назад в погожий день в начале сентября. Она сидела на лавке и читала какой-то толстущий роман, обернутый в газету. Николай раньше думал, что книги оборачивают в бумагу, чтобы уберечь обложку. Оказалось, нет: иногда это делают для того, чтобы спрятать название. Нина увлекалась магией, как выяснилось позже.

Николай сам не знал, что толкнуло его заговорить с симпатичной девушкой: он не отличался смелостью при общении с противоположным полом. Вечно стеснялся, считал себя неуклюжим, не особо симпатичным, потому и не пользовался успехом ни у девчонок в школе, ни у девушек в институте, ни у женщин после. Нет, встречаться он встречался, и даже пару раз на постоянной основе, но дело заканчивалось одним: женщины от него уходили.

Но в тот раз все сложилось как нельзя лучше. Он присел рядом и в легком головокружении от собственной наглости заговорил: «Здравствуйте, я полицейский из библиотеки. Это не вы полгода назад взяли и до сих пор не вернули книгу?» Шансы, что девушка ответит, стремились к нулю. Нина была привлекательная: светло-рыжие волосы ниже плеч, большие серые глаза, пухлые губы и округлости там, где им положено быть. «Вы не совсем полицейский, – Нина прищурилась, – но что-то вроде этого». Так они и познакомились, а через три месяца подали заявление в загс. Николай считал, что любит ее – еще бы, с такой-то привязкой, – Нина не любила его, но зачем-то ей Николай понадобился. Он до сих пор не знал, что побудило ее женить его на себе, а спросить теперь было не у кого.

Николай посидел еще на скамейке, давая отдохнуть ногам, а затем встал и все же отправился в магазин: следовало пополнить запасы.

Через полчаса дома он варил сосиски и макароны. Когда спагетти приготовились, Николай добавил в них кусок сливочного масла и посыпал тертым сыром, да побольше, затем перемешал. Сыр расплавился и тянулся, словно бесконечная резинка. Николай полил сосиски кетчупом и принялся расправляться с ними. Желудок благодарно забурчал: в последнее время Николай сидел исключительно на бутербродах, что тоже не рекомендовалось диетическим столом № 5.

И пиво! Охлажденное, мягкое, с чуть горьковатым привкусом – самое то, чтобы снять напряжение и при этом не опьянеть. Николай открыл бутылку, перелил пиво в пол-литровую кружку и отправился в спальню, где включил телевизор, по которому шел фильм про войну. Николай завалился на кровать, поставив кружку на комод. Он потянулся за пультом, когда началась реклама, и чуть не заорал от ужаса: прямо на одеяле виднелся провал в никуда.

Николай с трудом подавил крик: всего лишь смартфон! Зеркальная поверхность телефона сыграла с ним злую шутку, вытащив все глубоко запрятанные страхи. Он перевернул смартфон, от души выругавшись, чтобы снять напряжение. Конечно, работа делает обыденной потусторонность того, с чем Николай и его коллеги сталкиваются изо дня в день, но иногда ужас пробирает до костей.

Вот и сейчас все удовольствие от пива и ужина как корова языком слизнула. Отдел Николая землю рыл, но переходник обнаружить не удалось. Да и сущность, сидящую в проводнике, не установили. Ясно, что демон, но какой? Они из хаоса обычно не прорываются: своего тела у демонов категорий «А» и «Б» не имелось, а человеческие не выдерживали.

Центр наконец-то зашевелился и подключил к делу «топтарей» из других районов. Но поиски ничего не дали – переходник нигде засечь не получилось. Какое-то поистине чертово дело! Это обстоятельство напрягало: неужели проводник явился с сущностью из другого региона? Но тварь была голодна – об этом свидетельствовали события в баре, – ее на сухом пайке долго не продержишь, а никаких странных слухов, которые бы обязательно просочились, не было.

…В августе прошлого года Николай вместе с отделом отправился на диспансеризацию в ведомственную поликлинику. Перед тем как послать «топтарей» по врачам, Николая и остальных пропустили через сканер, обследующий организм. Тогда-то на нем и обнаружили любовную привязку. Он два дня размышлял: что делать? Поверить, что любовь к жене – всего лишь приворот, Николай смог не сразу. Наконец решился на детоксикацию и снова отправился в поликлинику. Его без лишних вопросов положили на кушетку, обвязали проводами, а затем началась экзекуция. Николая ломало так, что он думал – не выдержит.

Несколько раз он порывался нажать на тревожную кнопку. По спине ручьями тек пот, от боли выступили слезы. Удерживало Николая лишь изображение приворота на снимке: тот выглядел пауком, напившимся крови. Располагался «паук» в центре солнечного сплетения, присосавшись к источнику энергии. Когда Николай вылез из аппарата, его качнуло от слабости. Дежуривший фельдшер молча протянул чашку крепкого чая, горячего и сладкого, и упаковку печенья – это помогло поднять уровень глюкозы в крови.

Домой Николай вернулся поздно вечером. Посмотрел на Нину и впервые ничего не ощутил: чужая женщина сидит на диване и пялится в смартфон.

– Зачем ты это сделала? – спросил он.

Это и потом мучало: зачем? Он не был богат, красив или известен. У Николая не было нужных связей, влиятельных родственников и друзей. От этой истории осталось впечатление, что на нем поставили эксперимент, и это больно ударило по самооценке. Нина ничего не ответила, просто стала собираться. Николай смотрел на нее, чувствуя лишь пустоту внутри: хотелось кричать, ударить кулаком по столу, но даже этого он не мог – не хватало сил.

Вещей у Нины в квартире оказалось мало, будто она специально не обрастала ими, чтобы в любой момент уйти. Даже фамилию в браке не поменяла: мол, не хочет заморачиваться с документами. Николай так и не дождался от нее внятного ответа, Нина отгородилась, точно у нее имелось право хранить молчание. Она забрала с собой все, не оставив даже мелочи, вплоть до зубной щетки. Все верно, именно через личные вещи проще всего дотянуться до человека.

Пока закон разрабатывался, за подобные деяния в суд подать было невозможно. Ни за присуху, ни за отворот, ни за порчу, словно и не существовало подобного состава преступления. Николай не собирался привлекать Нину – он отделался малой кровью, но сама невозможность призвать к ответу виновника злила: так не должно быть! Но пока закон никак не мог прорваться через бюрократические заслоны, к тому же дело осложнялось тем, что не всегда возможно достоверно установить ответчика: здесь отпечатки пальчиков не всегда возьмешь и ДНК-тест не поможет.

Николай прошелся по квартире. После того, как Нина ушла, он повесил напротив входа Семистрельную икону, а под порог приклеил красный треугольник, острием в сторону двери. Защита несерьезная, но все лучше, чем ничего, – так спокойнее. Потому что тогда Николай впервые ощутил свою уязвимость, и, как выяснилось недавно, не в последний раз.

Он вернулся в спальню, поставил телевизор на отложенный таймер и выключил свет. Бормотание и отблеск с экрана создавали эффект, что Николай находится в комнате не один, и впечатление хоть какой-то защиты – уснуть в полной темноте он сейчас бы не смог. Как ни странно, спал он спокойным и глубоким сном, ни разу за ночь не пробудившись, а поутру воспоминания стерлись, хотя на прививку сходить стоило.

Глава четвертая

Схоронка

Воскресный день Николай маялся от скуки. Пропылесосил пол, смахнул пыль, отварил макарон побольше, чтобы на несколько дней хватило. Звонить друзьям смысла не было: Володя с семьей на даче, Костя умер в прошлом году – тромб оторвался. Днем ранее трепались с ним по телефону, а тут – раз, и нет человека. Володя неоднократно с мая звал Николая на шашлыки, но тот мешаться не хотел: лучше потом встретятся, когда дачный сезон закончится.

Так и не придумав ничего интересного, Николай отправился в Кузьминский парк. Доехал до метро «Волжская» на маршрутке, а затем решил пройти через парк до Кузьминок. В тени деревьев сохранялось подобие прохлады. Николай никуда не спешил: нужно и время убить, и свежим воздухом подышать, – ну, относительно свежим. А еще прогулку можно засчитать за кардиотренировку, а то в последний месяц какие-то проблемы с пульсом появились.

Через полчаса он присел на скамейку – по такой жаре отдохнуть не помешает. Николай откинулся на спинку лавки и принялся разглядывать отдыхающих. Как всегда, полный набор: семейные пары с детьми и без детей, молодые пары и в возрасте, девушки, позирующие для селфи, парни, подтягивающиеся на турнике, велосипедисты… Оно и понятно: не дома же сидеть в такую погоду.

Неподалеку к дереву была прибита кормушка для белок, возле которой столпился народ. Все тщательно разглядывали кого-то в ветвях. Николай тоже присмотрелся: белка! Подыматься было лень, и отсюда все видно. Он с удовольствием вытянул ноги и пошевелил пальцами: а может, и не идти больше никуда? Сидеть тут, ничего не делать, глазеть на прохожих…

Рядом с деревом, к которому была прикручена кормушка, росла ель. Она погибала: иглы пожелтели и усыпали землю вокруг тусклым золотом. Мгновение Николай безучастно смотрел на дерево, а потом взгляд зацепился за уголок глянцевой бумажки, торчащий из опавшей хвои. Вставать не хотелось, полуденная жара разморила, да и смысл подниматься: наверняка обертка из-под пачки сигарет. Но Николай уже доставал из кармана одноразовую перчатку и пакет: пусть он выглядит идиотом, но следует убедиться, что это не схоронка.

Это была именно что схоронка. Николай выудил из хвои фотографию мужчины средних лет, с привязанной к ней пластмассовой куколкой, Черной Мадонной. Судя по тошнотворному запаху, там еще находилась то ли дохлая крыса, то ли птица, но разрывать останки Николай не стал. Он аккуратно убрал схоронку в пакет, сунул туда перчатку и сфотографировал дерево: надо передать все чистильщикам и прямо сейчас: не тащить же в квартиру подобную пакость.

В отделении дежурил Геннадий.

– Бабушка просила пирожков передать, – мрачно пошутил Николай, сунув ему пакет.

Тот достал перчатки, расстелил одноразовую салфетку на столе и высыпал содержимое.

– Пирожки-то с мертвечиной, как посмотрю, – ответил Геннадий. – Где взял?

Николай перекинул ему на смартфон фотографию.

– Передам нашим, – заверил Геннадий. – Сейчас дежурная группа выедет для обработки. А пока отпечатки пальцев снимем того доброго человека, который этим занимается. Может, еще что нароем.

– Порча? – уточнил Николай.

– На смерть, скорее всего. Черную Мадонну просто так к фото не лепят. Надо будет фотографию по нашим соцсетям распространить. Может, найдется мужик, если еще не поздно.

Геннадий все так же в перчатках отсканировал снимок и выложил пост в группу ведомства. Совсем скоро неравнодушные граждане разнесут его по интернету, и, возможно, этому мужчине повезет.

– Думаю, не поздно, – согласился Николай. – Судя по запаху, процесс разложения недавно начался.

– Кстати, – поинтересовался Геннадий, – переходник-то с проводником нашли?

– Тухляк, – признался Николай. – Как в воду канул.

– Мдя-я-я, – протянул Геннадий. – Вот вспомни мое слово, всплывет этот тухляк так, что нам всем мало не покажется.

Николай не имел никакого желания ни спорить, ни соглашаться: выходной и так испорчен, и добивать его окончательно не хотелось. Николай написал рапорт и вернулся домой.

Следующая неделя выдалась на удивление спокойной. Мужика с фотографии пока не нашли, но поводов для беспокойства не было: порча вряд ли успела нанести сильный вред, раз Николай прервал ритуал. За это шеф выписал ему премию, прокомментировав: «За бдительность».

– Проставляться будешь? – тут же подъехал Сэм, но Николай только усмехнулся: ему самому деньги пригодятся: нужно новый холодильник купить, а то в старом мотор барахлить начал.

В тот же день он заказал в интернете холодильник: черный, два метра высотой, с полкой для зелени и режимом, не требующим разморозки. От старого Николай так же легко отделался: разместил объявление, что отдает за символическую плату в тысячу рублей. Через десять минут смартфон разрывался от звонков: желающих было море, так что Николай даже пожалел, что продешевил.

В четверг в обед позвонила Катя. Николай не сразу вспомнил ее: это та, которой явился фантом отца.

– Николай, вы не могли бы подъехать к нам прямо сейчас? – Что-то в ее голосе вынудило Николая согласиться.

Возле подъезда он увидел полицейскую машину, это настораживало: что происходит? Катя, Сергей и их дочери находились дома, там же присутствовали и двое полицейских – молодой лейтенант и сержант. Катя бросилась к Николаю, как к спасителю:

– Проходите, пожалуйста.

Лейтенант с недовольным видом поинтересовался: какого фига он тут забыл? Николай протянул ему удостоверение.

– «Отдел по борьбе с хаосом, существами и сущностями», – прочел лейтенант. – Думаете, по вашей части?

– Надо глянуть, – осторожно ответил Николай.

В дальней спальне на полу лежал обведенный мелом труп не старой еще женщины. Ее ночная рубашка при падении задралась, бесстыдно обнажив ноги.

– Это моя мама, – произнесла Катя.

– Что случилось? Плохо стало?

– Не знаю. Мама ничем не болела.

– Фантомы, видения, что-то странное было? – уточнил Николай.

Катя отрицательно затрясла головой, прикрыв рот ладонью, а после беззвучно разрыдалась. Пришлось доставать микро-Уленьку, но прибор снова ничего не показал: чисто!

– Нет, не по нашей части, – с облегчением произнес Николай. – Надо экспертизу трупа делать, но это уже вам, – обратился он к лейтенанту.

– Ладно, – буркнул тот. – Смоляков, вызывай труповозку! – крикнул он сержанту.

Николая покоробило: видимо, молодой лейтенант упивался моментом. Уже обед, женщина, похоже, умерла еще ночью или рано утром – раз в ночной рубашке. И все это время лейтенант проводил допросы, следственные мероприятия, а приструнить его было некому.

– Можно к нам в отдел направить результаты? – попросил его Николай.

Лейтенант нехотя кивнул, рассудив, что не стоит конфликтовать с коллегами из соседнего ведомства.

– Звоните, если что, – обратился Николай к Кате и ее мужу Сергею.

Он вернулся в отдел: нужно все обсудить с коллегами – вдруг что пропустил? Но даже Михаил ничего не заподозрил:

– В жизни и не такие совпадения бывают.

Михаил принялся рассказывать о том, как однажды встречался с любовницей в кафе возле Курского вокзала – жена в тот день навещала родителей – и как столкнулся в этом самом кафе нос к носу с женой и ее любовником.

– И смех и грех! – продолжал Михаил. – Мне и скандал устроить хочется, и так ржачно, что с трудом сдержался.

– И чем у вас закончилось? – не выдержал Сэм.

– Да ничем. Домой с женой пошли и потом всю ночь в постели кувыркались, как в первый раз.

– А-а, – разочарованно протянул Сэм, – я думал, у вас там мордобитие с разводом было.

– Не, мы через семь лет развелись. Жена к другому ушла, богатому, – пояснил Михаил, – а я с соседкой сошелся на пару лет. Зато сейчас наслаждаюсь свободой – девчонки заскучать не дают.

Сэм задумался:

– Я только одного не пойму: как тебе, такому крутому во всех отношениях мачо, жена рога наставляла?

– Горячая она у меня была, – довольно улыбаясь, пояснил Михаил. – До сих пор вспоминаю.

– Что там на Перерве? – в кабинет вернулся шеф.

Николай повторил все для него. Шеф пошамкал губами и сказал:

– Ладно. Подождем, что вскрытие покажет.

Выходные Николай решил посвятить музеям: там прохладно и заодно для общего развития полезно. В субботу во второй половине дня он отправился в другой конец Москвы – в Дарвиновский музей. Народа было мало: лето, да еще выходные. Большинство людей предпочитали гулять в парках и центре города, в музей ходили в основном приезжие да такие одиночки, как Николай, которым дома нечем заняться.

Он прошвырнулся по экспозициям, пофотографировал наиболее примечательные – перешлет потом Володе, пусть своим покажет. Заглянул в буфет, но пожалел денег: потерпит до дома, так для бюджета гораздо полезнее. Вечером в метро было много молодежи и родителей с детьми, возвращавшихся с прогулки. Кипела жизнь, люди смеялись, общались, входили и выходили на станциях метро – постоянная круговерть. Николай еще острее почувствовал одиночество: лучше бы махнул к родителям, а заодно навестил друга.

К воскресенью исследовательский пыл иссяк. Николай решил, что сходит в магазин через дорогу за продуктами, а потом будет валяться на кровати в обществе телевизора. Каналов много, даже если кино нормальное не покажут, можно про путешествия или животных передачу найти.

Мужик с фотографии не объявился. Николай забеспокоился: обычно на пост в интернете реагируют быстро, а тут даже намека на то, что это реальный человек, нет. И в полиции на мужика ничего не нашлось: не состоял, не привлекался. Николай репостнул объявление на свою страницу, чего обычно не делал. Ну а вдруг у них есть общие знакомые? Мало ли.

Пришли материалы по беременной Анастасии Гордиенко. Обследование показало, что встреча с крадущей прошла для нее бесследно: аномалий не выявили. Николай испытал смесь облегчения и досады: с одной стороны, ребенок не пострадал, с другой, вот из-за таких «куриц» и происходят все неприятности. Поленилась и денег пожалела, чтобы отдать зеркало на исследование, зато притащила в дом мощный переходник, который тут же активировался. Да и прежние хозяева хороши! Не могли утилизировать зеркало вместо того, чтобы отправить его на мусорку. Хотя на прежней квартире оно могло себя не проявлять, если каналы смерти и рождения были закрыты.

Николай внес пометки в деле Гордиенко и вердикт: «Закрыто». Все, с этим покончено. Теперь надо проверить, поступили ли материалы вскрытия матери Екатерины. Как там фамилия? Козельская? Он вошел в почту отдела и проверил входящие письма: пока ничего. Видимо, у патологоанатома руки не дошли: они там все время зашиваются. Ни Екатерина, ни ее супруг больше не звонили, значит, у них все в порядке. Что ж, осталось дождаться результатов, и можно будет поставить в деле точку. Как правильно сказал Михаил, бывают и не такие совпадения.

Значит, висяк только с демоном из «Улитки в томате», но не лично у Николая, а у всего отдела, даже у всего ведомства – проводника с переходником ищут по всей Москве и области, пока безуспешно. В отличие от мужика, на которого навели порчу, фото проводника в интернет не выкладывали: исходили из соображений безопасности. Обычным людям лучше не сталкиваться с сущностью, находящейся в проводнике. Полицейская ориентировка пока ничего не дала, но Николай не сомневался: тварь может сделаться незаметной, укрывая проводника. И тогда им придется ждать, когда она вновь проявит себя.

Николай залез в интернет: следовало изучить новости. На местных сайтах пристраивали котят, обсуждали качество продуктов из супермаркетов, делились советами – ничего заслуживающего внимания. В криминальных новостях сводки были суровее, но настораживающих не нашлось. «Автомобиль рухнул с моста в реку», – прочитал он и щелкнул по ссылке. Инцидент произошел в Новой Москве: серый «Рено» пробил ограждение и грохнулся в воду. Водитель выбраться из автомобиля не успел. Может, пьяный был, а может, стало плохо за рулем – в новостях о таком не пишут, а потому всегда остается ощущение, что читателя обманули: не рассказали историю до конца. Николай вышел из интернета, выключил компьютер и отправился домой, пока не подкинули новых дел.

Глава пятая

Подклад

Знобило. Николай сунул под мышку градусник. Через пять минут достал: тридцать шесть ровно, температура почти нормальная. Возможно, что-то с сосудами, вот и лихорадит. Он включил теплую, почти горячую воду и залез в ванну. Вода расслабляла и усыпляла. Через пятнадцать минут лежания Николай едва не уснул, так что пришлось взять себя в руки. Еще через пятнадцать минут он вылез из ванны: отпустило, хотя не совсем, и Николай ощутил слабость, будто весь день разгружал вагоны.

Кофе не хотелось. При мысли о нем внутри все завязалось холодным тяжелым комком. Лучше чай: горячий, крепкий и сладкий. При падении уровня глюкозы и пониженной температуре его и советуют. Вскоре Николай пил чай вприкуску с ванильными сухарями. Между лопатками и на лбу выступил пот: кажется, полегчало, теперь можно и в постель. Через минуту после того, как голова Николая коснулась подушки, он уже спал.

Сон был тяжелым и мутным, как весенняя вода, собравшая зимнюю грязь. Николаю привиделось, что он стоит посреди дороги в огромной очереди. Поздний вечер, кругом ельник, в свете редких фонарей блестит снег. Очередь то замирает, то отмирает, и тогда люди бегут вперед к остановке, которой пока не видно. По встречной полосе движется такая же очередь, стремящаяся навстречу той, в которой находится Николай.

От остановки – Николай откуда-то знает это – отходит редкий автобус, поэтому очередь движется неспешно. Никто не возмущается и не разговаривает друг с другом, и Николая это совсем не смущает. Люди рядом не ощущаются как что-то отдельное от очереди. Словно они прекратили быть самими собой, стали элементом огромной гусеницы, которая то сокращается, то растягивается вдоль заснеженной дороги. Все молчаливо ждут, когда подойдет их черед садиться в автобус, который отвезет всех домой. И все же Николай выходит из очереди: ему еще рано.

После сна осталось странное ощущение, будто Николай всю ночь барахтался в вязкой жидкости, но вместо того, чтобы выплыть, все больше утопал в ней. Он взглянул на будильник: шесть утра, можно еще вздремнуть. Он повернулся на спину и уставился в потолок: спать не хотелось. В области сердца закололо – то ли невралгия, то ли что похуже. Николай снова вспомнил, что собирался записаться ко врачу, да и на прививку сходить нужно, хватит уже избегать Ольгу. Ну пригласил на свидание, намеки разные делал, а потом слился по-тихому… Обещать – не значит жениться.

Слева в груди снова кольнуло. Николай принялся растирать бок: нужно меновазином в аптеке хотя бы запастись, да и вообще нормальной аптечкой. В последнее время то одно прихватит, то другое. Он резко сел: мысль наконец-то оформилась, и отмахнуться от нее Николай не мог. Что-то не то. Что-то не то творится с ним в последнее время.

Он посидел несколько минут, затем решительным шагом отправился в коридор и достал из сумки микро-Уленьку. Включил ее и начал проверку. В коридоре и на кухне было чисто. Николай вернулся в спальню. На пороге микро-Уленька громко пискнула, огонек сменился на желтый. Николай не удивился: мрачная уверенность уже зрела в нем. Он прошел вдоль стен, покрутился рядом со шкафом и направился к кровати. Улавливатель сигналов заверещал, лампочка окрасилась в красный.

Значит, подклад где-то здесь. Можно было перерыть кровать, но Николай снял с полки шкафа маятник на длинной цепочке, с ним проще и точнее. Маятник начал медленно раскачиваться, над подушкой колебания убыстрились. Николай перехватил маятник и безвольно опустился на кровать: приплыли! Оказалось, ему не почудилось. Все эти проблемы со здоровьем возникли не просто так, надо только вскрыть подушку и убедиться.

По-хорошему, следовало вызвать спецов из отдела зачистки. Но Николай знал, как утилизировать подклад и кто мог его сунуть: Нина, больше некому. Плечи повисли, будто из Николая вынули все кости. Что ж, нужно решаться. Он снял наволочку и отнес ее в стиральную машинку, затем внимательно осмотрел подушку: в одном месте шов был распорот, а потом аккуратно зашит.

Николай ощупал подушку, его пальцы наткнулись на плотный комок среди пуха и перьев. Как он спал на этом и не замечал? Это же не горошина из сказки, тут предмет побольше. Он надел перчатки, распорол шов и достал черный кисет, туго затянутый шнурком. Вскрывать смысла не было. Николай и так догадывался по реакции микро-Уленьки, что там лежало: кладбищенская земля, птичьи или лягушачьи кости, еще какая-нибудь гадость и его волосы или ногти. Содержимое подкладов большим разнообразием не отличалось.

Он с трудом запихнул подушку в мусоропровод и спустился во двор. Народа сейчас мало, поэтому можно сжечь подклад без свидетелей. Николай смял газеты, прихваченные с собой, в один ком, в центр положил мешочек, затем чиркнул спичкой. Огонь занялся неохотно. Николай ожидал этого: подобные вещи горят плохо, словно порча сопротивляется уничтожению. Он подложил еще газет и вновь поджег. Через полчаса подклад наконец сгорел.

Эмоции отступили на задний план, Николай знал, как поступить, и откладывать дела не собирался. Он приехал за полчаса до начала работы и отправился в правое крыло здания: там располагалась лаборатория. Ольга уже была на месте. Она что-то набирала на клавиатуре, уставившись в монитор. Николай снова залюбовался ею, как в первый раз, когда их познакомили: выше среднего роста, по-хорошему фигуристая, с темными волосами, собранными в хвост. Он набрал в грудь воздуха и шагнул в кабинет, будто нырнул в холодную воду.

– Доброе утро, Ольга… Сергеевна. – Николай запнулся перед тем, как произнести ее отчество.

– Доброе, – сдержанно поздоровалась она.

– Хочу пройти сканирование.

Она поправила очки в черной роговой оправе, что-то проверила по компьютеру и сухо сообщила:

– Давно пора: у вас прививка просрочена.

– Я знаю, – Николай решился – хватит уже трусить – и выпалил: – Ольга, прошу прощения. Я… У меня жена тогда умерла, бывшая. Мне не до чего было.

– Даже позвонить? – Впервые в голосе Ольги проявились эмоции.

– Даже позвонить. У меня все из головы вылетело.

– А потом? – Ольга взглянула на него.

– Потом… Мне вообще не хотелось об этом говорить, – признался Николай, – мне и сейчас не хочется.

– Ты ее любил? – Лицо Ольги дрогнуло.

– Нет, – замотал он головой. – Там все сложно было.

– Ладно. – Ольга встала из-за стола: профессионализм взял верх над чувствами. – Сперва просветим тебя, после расскажешь.

С недавних пор в лаборатории появился аппарат, сканирующий ауру перед прививкой, чтобы избежать побочных эффектов. Поводом для этого послужила нашумевшая история об открывшемся даре предвидения у чистильщика в Челябинске. Правда, дар просуществовал недолго, но ряд предсказаний о крахе ряда супердержав чистильщик сделать успел, чем здорово обвалил фондовый рынок.

Николай прошел за Ольгой в соседнюю комнату.

– Ложись, – пригласила Ольга, и он полез в капсулу.

Она подсоединила к его солнечному сплетению провода и включила аппарат. Николай закрыл глаза, чтобы защитить их от ярких вспышек. Думать ни о чем не хотелось. Пока оставалась надежда, с которой никак не хотелось расставаться. Пока можно верить, что все это случайное совпадение, которое к нему не имеет никакого отношения. Аппарат протяжно запищал, крышка отъехала вбок, и Николай покинул капсулу.

По лицу Ольги сложно было что-либо понять, оно вновь стало бесстрастным.

– Рассказывай, – потребовала она.

И Николай сразу понял: не обошлось.

В день, когда Николай планировал встретиться с Ольгой со всеми вытекающими, ему позвонили на городской телефон и попросили приехать в Измайловский парк, где Нина снимала квартиру. Что она умерла, Николаю сообщили сразу: звонили коллеги из другого района Москвы. Всю дорогу Николай старался ни о чем не думать: какой смысл перебирать варианты, когда он скоро обо всем узнает? Но предположения, одно невероятнее другого, всплывали сами по себе. Так что, когда Николай добрался до квартиры, его подташнивало от страха и неуверенности: что же Нина сделала такого, что умерла?

Но то, что он увидел, не мелькало даже в самой дикой версии. Нина лежала на полу в центре пентаграммы, раскинув руки. Ее волосы разметались вокруг головы, образуя подобие золотистого нимба. Он застыл на пороге комнаты, не решаясь сделать шаг.

– Она что, демона вызывала? – вопрос прозвучал глупо.

– У вас есть другие предположения? – подколол его коллега из отдела Измайловского парка.

С сущностями Николай сталкивался многократно, а с существами – материализовавшимися из хаоса сущностями – ни разу. Да и не только он, это в принципе считалось невозможным. Разве что в теории. Зато все знали: удержать демона типов «А» и «Б» в человеческом теле никому не под силу.

Потом его допрашивали в течение часа: не замечал ли Николай за бывшей женой чего-нибудь странного? Интересовались отношениями, обнаруженной присухой, ее последствиями. Николай отвечал на автомате, а сам глазом косил на труп женщины, которую, как раньше думал, любил. Вскрытие показало, что все внутренние органы сгорели, а обыск в квартире выявил кучу литературы, посвященной оккультизму.

Ни переходника, ни следов эманаций обнаружить не удалось – пентаграмма закрылась намертво после гибели Нины. Кого вызывала Нина и кто в результате явился – эти вопросы также остались без ответов. Николай чувствовал себя так, будто его крепко приложили булыжником. Он жил с женщиной и не замечал, что ее интересует ведьмовство, да и сам подставился как ребенок. Хотя… Та же прививка позволяла защититься от сущностей и прикрывала от их влияния, но против порчи и привязок оказалась недейственна. Зато как «топтарь» Николай потерпел сокрушительное поражение и мог поплатиться работой.

Он не знал, чего стоило шефу прикрыть его. Николая лишили годовой премии, влепили выговор в личное дело, и на этом все, в звании не понизили, хотя очередное – капитан – попридержали, да и со службы с позором не изгнали. Тогда он надеялся, что все закончилось, хотя сам пытался расследовать дело, но безуспешно.

– Поняла, – подытожила Ольга. – Видимо, подклад был сделан во время супружества, незадолго до вашего расставания. Или сразу же после.

– Ключи у нее оставались, – подтвердил Николай.

– А почему не забрал?

Он пожал плечами:

– Вроде ни к чему было, да и времени вечно не хватало, чтобы за ними заехать. Сама знаешь.

– Она приезжая? – уточнила Ольга.

– Думаешь, из-за квартиры? – не поверил Николай. – У меня родители живы. Слишком много наследников.

– Ну-у, – неопределенно протянула она, – тогда не знаю.

– И я не знаю. Я столько думал на эту тему, что голова уже пухнет.

– А Павел в вашем отделе работал? – спросила Ольга. – Случай трехлетней давности, мне о нем рассказывали.

– Да, – подтвердил Николай, – в нашем.

– Связи не видишь?

– Теперь вижу. – У Николая будто глаза открылись. – Спасибо. Только пока не говори никому, мне нужно подумать.

– Пока не скажу, – Ольга протянула ему распечатку с результатом сканирования, – но времени у тебя мало. Сходи на детоксикацию. Убрать полностью не получится, но хотя бы притормозит эту дрянь. И что-то надо решать с прививкой, а то запрос из отдела кадров пришел, всех проверяют.

Глава шестая

Командировка

Николай вышел на улицу и развернул распечатку. Прямо в области груди расположилась клякса, ее ложноножки расползлись по телу, оплетая важные органы. Судя по всему, жить Николаю осталось не так уж и много – максимум полгода. Врачи обнаружат рак на последней стадии и многочисленные метастазы, предложат химию или лучевую терапию, но вылечить в глобальном смысле не смогут.

Павлу тоже не повезло три с лишним года назад. Правда, никто его не привораживал, сработали по-другому: Павел увлекался редкими изданиями книг. Вот и тогда он заказал у букиниста сборник стихов Пушкина тысяча восемьсот какого-то мохнатого года, все уши коллегам прожужжал. Даже на работу притащил книгу – хвастался. А проверить – не проверил, лоханулся по полной программе, как та, беременная, с крадущей из зеркала.

В книге между страниц лежала засушенная роза, на которую была сделана сильная порча. Павел взял цветок в руки, и сработал спусковой крючок – через восемь месяцев его не стало. Когда хватились, искать отправителя бандероли было поздно: никаких следов. Обратный адрес, как и имя букиниста, оказались липовыми. Так что Николаю повезло: на нем порча развивалась медленнее, а то бы уже скопытился. Если можно это назвать везением.

Вместо собственного отдела он направился в соседний дом, там располагалась кофейня. Теперь о здоровье можно не переживать: скоро Николай многое не сможет себе позволить. Он заказал двойной эспрессо и кусок торта «Тройной шоколад» – радость желудка. На смартфон пришло сообщение от Сэма: «Тебя где черти носят? Шеф уже несколько раз спрашивал». Николай отключил телефон: обойдутся, а ему необходимо побыть одному. Все же не каждый день узнаешь, что жить осталось всего ничего.

Он неспешно, со смаком, доел пирожное, запивая его крохотными глотками кофе. Николая охватило ощущение спокойствия и безвременности, будто он наконец выпал из мирской суеты и все отошло на второй план. Покончив с пирожным, он подумал немного и заказал еще «Оперу» – такой день стоит отметить, пока есть возможность.

Когда Николай вошел в кабинет, шеф был сильно не в духе.

– У нас рабочий день в девять начинается, – он выразительно постучал пальцами по часам.

Женечка округлила глаза: мол, не нарывайся.

– Извините, Виктор Иванович, задержался. – Раньше бы Николай почувствовал себя виноватым, да и сердить шефа мало кто рисковал. Сейчас он ничего не испытывал, будто все эмоции кто ластиком стер.

– Ладно, Дергунов, но чтобы в последний раз.

Шеф обвел коллектив взглядом для придания значимости словам.

– Поступила разнарядка из центра: отправить двоих в Ленобласть. Там живет колдун с родовым бесом в качестве подселенца. Этот колдун согласен на исследования.

– А почему не из Питера отправляют? – задал вопрос Михаил. – Их же епархия.

– Потому что колдун выставил условия: человек должен быть из Москвы.

– О как! – удивился Михаил.

– Можно я? – горячо запросился Сэм. – Виктор Иванович, я хоть завтра готов.

– Вдвоем надо ехать, – отрезал шеф. – Все же родовой бес – это не крадущая и не сосущая. Случай посерьезнее. А Николай до сих пор без прививки. Из отдела кадров приказ пришел: отстранить его от выездной работы.

– Он сделает! – Сэм чуть не подскочил до потолка. – Николай, скажи!

Самому Николаю было все равно. Ему хотелось сбежать с работы и посидеть в одиночестве: следовало привести мысли в порядок.

– Сделаю, – подтвердил он. – Прямо сейчас.

– Тогда ладно. – Шеф пытливо уставился на него. – Возьмешь справку о прививке и отнесешь ее в отдел кадров. Пусть тебе и Симеону выпишут командировочные удостоверения с понедельника.

В обеденный перерыв Николай снова зашел к Ольге.

– Уже прошел детоксикацию? – удивилась она.

– Я не буду ее делать, – ответил он. – Смысла никакого. А они сразу же сообщат в отделение.

– И что? – Ольга повысила голос. – Надо бороться за себя.

Николай устало посмотрел на нее:

– Дай мне справку, что я сделал прививку. Иначе меня в командировку не пустят. Мне-то все равно, но Сэм рвется из дома сбежать.

– Не дам! – Ольга сердито взглянула на него поверх очков. – Нечего вести себя как ребенок!

– Оля, – он взял ее за руку, – не надо. Ты же умная, сама все понимаешь. Поздно уже.

– Съездим в поликлинику в субботу, – руку Ольга не выдернула, – вместе. У меня там приятельница работает, она никуда ничего сообщать не будет.

– Хорошо, – согласился Николай.

– Справку я тебе дам, но прививку сделаешь после курса очистки, сама лично прослежу.

Через полчаса в отделе кадров Николай получил на себя и Сэма командировочные удостоверения.

В понедельник рано утром они встретились возле Ленинградского вокзала. Николаю пришлось взять такси, потому что метро еще не работало. Он стоял на Площади трех вокзалов и разглядывал торжественно-нарядные здания: давно тут не был. Москвич, а саму Москву видит редко. Надо будет взять экскурсию по городу: и развлечется, и просветится.

– Привет командированным! – поздоровался подоспевший Сэм. Он весь светился от радости. – Зажжем в культурной столице?

Николай пожал плечами: ему без разницы. В Питере он был в одиннадцатом классе на осенних каникулах и с тех пор возвращаться туда не планировал. Они зашли в вагон и заняли свои места за столиком.

– Кайф! – Сэм вытянул ноги. – В общем, развлекать я тебя не буду, можешь отдыхать.

Сэм вытащил из сумки планшет, включил какое-то кино и достал бутылку пива, завернутую в бумажный пакет. Николай отвернулся к окну.

В субботу он прошел девять кругов ада, судя по ощущениям. Его ломало так, что с чисткой после приворота это и рядом не стояло. Под конец Николай не выдержал и нажал на тревожную кнопку. Ольга помогла ему сесть, но перед глазами мелькали черные мушки, во рту появился привкус ацетона, а в ушах долго звенело противными колокольцами.

Приятельница Ольги, которая проводила процедуру детоксикации, принесла чай. Николай пил его, ударяясь зубами о край чашки – руки тряслись от напряжения.

– Жду вас в следующую субботу, – объявила Ольгина приятельница, и Николай чуть не поперхнулся: снова?! Он этого не выдержит.

– Необходимо еще четыре процедуры, – виновато пояснила Ольга, – а потом контроль каждый месяц.

– А гарантии? – прохрипел он.

Ольга помотала головой:

– Никаких.

Она подвезла его до дома, затем проводила до квартиры.

– Спасибо. – Голос сорвался.

Ольга посмотрела на него выжидающе и в то же время с пониманием, а затем отправилась обратно. Николай сразу же залез в ванну: после детоксикации пропотел так, что одежду впору было выжимать. Зверски хотелось есть, но навалилась такая слабость, что Николай отказался от мысли приготовить еду самому и заказал пиццу. Половину съел сразу, оставшуюся часть оставил на вечер, а потом лежал пластом целый день: никаких сил не осталось.

Через три с половиной часа «Сапсан» прибыл на Московский вокзал. Сэм к тому времени выпил три бутылки пива и дважды посетил туалет. Николай никак не реагировал: Сэм – мужчина крепкий, с такой дозы не свалится. Они отправились за толпой, рассудив, что большинству, как и им, нужно в метро. Из детства Николай помнил, что Питер серый и скучный и что ему далеко до Москвы. Но сегодня день был на удивление ясный, будто солнце решило компенсировать городу недостаток света в остальное время. Да и при виде площади Восстания Николай понял, почему Петербург получил прозвище «парадный». Воистину имперский размах. Город ему неожиданно понравился.

«Надо будет приехать сюда в отпуск», – решил он.

Сперва они позавтракали в столовой у метро. Николай взял овсяную кашу на молоке, омлет и черный чай. Сэм выбрал жареную колбасу с картошкой и кофе. Цена приятно порадовала – в Москве пришлось бы заплатить вдвое больше. Они заняли столик в углу и плотно перекусили.

– Слушай, давай на обратном пути на день в Питере задержимся? – предложил Сэм. – А то вечно эта работа.

«И семья», – мысленно добавил Николай, а вслух произнес:

– Видно будет. Сейчас смысла нет загадывать.

Затем они спустились в метро. Николай и Сэм купили в кассе каждый по паре жетонов и после долго ехали на эскалаторе.

– Дорога в ад, – прокомментировал Сэм.

Он раскраснелся и говорил громче, чем обычно, но до Обводного канала добрались без происшествий.

– Так, – протянул Николай, – нам нужны автобус или маршрутка.

– Лучше на автобусе, – предложил Сэм, – надежнее.

Но нужный автобус шел через несколько часов, а маршрутка отходила через пятнадцать минут, и места в ней были.

Вскоре Николай проклял все на свете. Водитель несся, нарушая все правила, будто за ним гнались черти: выезжал на встречку, обгонял по обочине. Сэм выводил рулады на соседнем кресле и не думал просыпаться – его сморил здоровый дневной сон. Николай дергался при каждом резком маневре: хоть и знал, что жить отмерено немного, но пока не принял свою участь, а уж торопить собственную кончину ему и в голову не приходило. Так что очередную выходку водителя он встречал с сердечным замиранием.

Остановились возле кафе с заправкой. Николай и часть пассажиров вышли из маршрутки, чтобы немного прогуляться. Сразу выстроились две очереди: одна в туалет, другая в буфет. Николай немного подумал и решил взять пару пирожков. Те оказались с картошкой, вполне съедобные, да и чай нормальный. Он вернулся в маршрутку, Сэм по-прежнему спал.

Через два часа они прибыли в Пикалево. Сэм, выходя из маршрутки, потянулся:

– Классно вздремнул.

Николай промолчал, про себя твердо решив: обратно только на автобусе. Городок был не из тех, что орлу не перелететь, зайцу не перебежать, так что вскоре они добрались до гостиницы на окраине. Напротив входа, через дорогу, находился одноименный бассейн, за ним – спорткомплекс. К колдуну решили добираться завтра на такси. Сегодня хотелось отдохнуть от дороги – Николай отсидел задницу, да и спина затекла.

Гостиница была из серии дешево, но сердито, даже слишком. Ресепшен произвел приятное впечатление, но это был единственный плюс во всем отеле. Николая и Сэма оформили, выдали ключи, и они отправились заселяться. Подозрения зародились сразу же, лишь только Николай очутился на лестнице.

На третий этаж вели ступени, когда-то крашенные разноцветной краской, которая теперь облупилась. В холле третьего этажа стояли плюшевые диваны из прошлого века. У родителей Николая были подобные, их потом отвезли на дачу. Затем Николай и Сэм попали в коридор, больше похожий на мрачный туннель. В номере имелись две односпальные кровати, застеленные лжешелковыми разномастными покрывалами. В соседней комнате находилась еще одна кровать – видимо, когда-то гостиница была общежитием с блочной системой. Об этом говорили и самодельные шкафы-купе.

На полу лежал протертый до основания ковер. Николай посмотрел на него как на шкуру дикого зверя, на которую Урфин Джюс уже просыпал оживляющий порошок: еще немного, и зашевелится.

– Это что, мы здесь жить будем? – Лицо Сэма передернула брезгливая гримаса, и Николай его понимал.

Оборванные обои, обшарпанные тумбочки, старый телевизор и неповторимый запах дихлофоса: похоже, травили то ли клопов, то ли тараканов.

– Я не усну! – заявил Сэм.

– Ну, значит, будешь караулить, чтобы по мне никто не топтался, – пошутил Николай.

Сэм еще раз все осмотрел:

– Куда я ввязался?

Николай промолчал: если бы не Сэм с его энтузиазмом… Но деваться некуда.

Глава седьмая

Родовой бес

Вечером Николай позвонил в диспетчерскую службу такси и объяснил, что ему нужен внедорожник: колдун жил в лесу, добраться туда можно было лишь по просеке. Но в такси отказали, внедорожников у них не имелось. Тогда Николай обратился на ресепшен, и через полчаса ему дали телефон местного охотника, тот обещал отвезти с утра пораньше. Обратно им предстояло добираться самим. Сэм в это время пил пиво. Николай хотел его притормозить, но передумал: к утру Сэм протрезвеет, лишь бы не буянил.

Встали в шесть. Наскоро выпили кофе, предложенный администраторшей, и вышли на улицу. Внедорожник еще не подъехал.

– Пивка бы, – вздохнул Сэм.

– Может, хватит? – не выдержал Николай. – Мы работать приехали, а не прохлаждаться.

– Тебя какая муха укусила? Я же не собираюсь прямо сейчас за пивом идти. Просто мечтаю.

– Ага. – Николай не мог успокоиться. – Полночи из-за тебя уснуть не мог: твой храп слушал.

– Так толкнул бы, – смутился Сэм. – А хочешь, я на ночь в соседнюю комнату переберусь? Все равно пустая.

Появилась машина, вместительный «Мицубиси Паджеро». Сэм присвистнул:

– Фигасе! Город чуть ли не на грани бедности, а машинки вполне себе приличные.

Да, дороги в городе ухоженностью не отличались, только в центре. Во дворах можно запросто угробить подвеску, если попадешь в яму.

– Ей лет десять, – заметил Николай, – если не больше.

– У меня и такой нет, – ответил Сэм и отправился к автомобилю.

Николаю хотелось сказать что-то в духе: «Попроси тестя купить», но он сдержался. И так чересчур разнервничался, не хватало еще с напарником рассориться.

Он сел позади водителя, Сэм спереди.

– Так вам куда все-таки надо? – поинтересовался тот.

– В место одно, – Сэм достал из кармана распечатку и показал ему, – вот тут съезд с дороги.

– А-а, – протянул водитель, – знаю это место. Там колдун живет, слышал про него. У меня дружбан к нему ездил, спину лечил.

– Помог? – поинтересовался Николай.

– Ну да. Вправил ему грыжу. Правда, дружбан помер через полгода – инсульт.

Сэм и Николай переглянулись: значит, колдун реальный, не выдуманный. Что ж, тем лучше.

Через час внедорожник съехал с трассы на колею, проложенную в лесу. Несколько дней назад прошел хороший ливень, поэтому посреди дороги блестели огромные лужи. Водитель осторожно вел автомобиль, иногда останавливаясь и палкой проверяя дно, скрытое под водой.

– Главное, на брюхо не сесть, – пробормотал он перед одной из таких остановок. – Один раз вляпались, вода аж в салон хлынула. Пришлось трактор вызывать.

– Вы охотой занимаетесь? – спросил Сэм.

– Приходится, – кивнул водитель. – Дочь на коммерческом учится, мясо лишний раз не купишь. Жена тушенку из лося или кабана делает, так и живем.

Они аккуратно миновали глубокую лужу, и водитель вытер пот со лба:

– Пронесло.

Затем проехали десять минут, и машина вдруг встала.

– Что такое? – не понял водитель. Он повернул ключ в замке зажигания, но автомобиль не реагировал.

– Ладно, мы дальше пешком, – решил Николай.

– Какое пешком? – возмутился Сэм. – Мы тут утонем.

– Вдоль дороги пойдем. Там посуше.

Он расплатился с водителем.

– Спасибо вам. Наша помощь нужна?

– А чем вы мне поможете? Попробую еще завести. Вот черт! На прошлой неделе техосмотр прошел, все в порядке было.

Николаю было неудобно бросать водителя, с другой стороны, помочь он не мог – если только подтолкнуть. Идти пришлось больше часа, лесная дорога вывела их на небольшую поляну, где стоял обычный деревянный дом. Потемневший от времени, невысокий – будто годы прижали его к земле, под светло-серой шиферной крышей. На дощатом крыльце, ожидая их, стоял старик.

– Доброе утро, – поздоровался Николай.

– И вам того же. За водителя можешь не переживать, завелась его тарантайка.

До Николая дошло:

– Это вы подстроили?

– Не я, – отрезал старик, – бес мой. Не любит он охотников.

– А кого любит? – подмигнул Сэм.

– Выпивох тоже не любит, – недружелюбно взглянул на него старик.

Сэм хотел что-то ответить, но вместо этого поперхнулся и через мгновение убежал за деревья. Оттуда послышались звуки рвоты.

– Петр Степанович меня зовут. А фамилия моя Карнаухов, – представился старик. – Пойдемте в дом.

Сэм остался прочищать желудок.

В доме Петра Степановича было чисто, хотя наверху в углах Николай углядел паутину. На клеенчатой скатерти остались следы чая.

– Силы уже не те, – пояснил хозяин дома. – Да и зрение садиться начало.

Было заметно, что возраст Петра Степановича приближается к дряхлости: истонченная кожа, покрытая коричневыми пятнами, ввалившиеся щеки, редкие волосы. И все же во взгляде чувствовался стержень. Очень непростой старик. Николай заволновался.

– Вы сказали, вас обследовать можно?

Петр Степанович пожал плечами:

– Если есть какой прибор, так проверяй.

В избу ввалился Сэм, стараясь ни с кем не встретиться взглядом.

– Вода есть? – коротко поинтересовался он.

– В сенях ведра стоят, там же и ковшик, – ответил Петр Степанович.

Через несколько минут Сэм вернулся.

– Полегчало? – с плохо скрытым сарказмом спросил Петр Степанович.

Сэм промолчал: видимо, решил не связываться.

– То-то, – назидательно произнес старик. – Здоровее будешь.

Помимо микро-Уленьки и рамки Николай и Сэм прихватили с собой аппарат наподобие сканера штрихкода. До этого случая пользоваться прибором никому из них не приходилось. «Сканер» должен был сделать снимки ауры колдуна, а также визуализировать беса, жившего в нем.

Переходник не обнаружился, да Николай и не ожидал этого. Если передача беса шла по крови из поколения в поколение, то переходник сгинул давным-давно. Петр Степанович с любопытством наблюдал за ним.

– Ты в курсе, что у тебя тоже способности имеются? – задал он вопрос.

Николай не нашелся что ответить.

– Правда, блок на них стоит. Сильный блок. – Колдун, прищурившись, рассматривал Николая. – Ничего не ощущаешь? – Тот затряс головой: подобное про любого сказать можно. Главное, тумана побольше напустить. – Я ведь не только это вижу, – добавил Петр Степанович. – Не повезло тебе. Кому-то сильно дорогу перешел.

Николая словно в холодильник сунули: колдун попал в точку. В очень больную точку.

– Ого! – присвистнул Сэм. – Показания зашкаливают.

Микро-Уленька выдала почти максимальный второй уровень: родовой бес действительно имелся и оказался мощным – хорошо подрос за время существования в семье колдуна.

– А то! – откликнулся Петр Степанович. – Фирма веников не вяжет, – и рассмеялся, довольный собой.

– Можно мы вас отсканируем? – спросил Николай.

– А я тебя безо всяких приспособлений вижу. – Петр Степанович усмехнулся. – Ну сканируй.

Николай принялся водить прибор вдоль тела колдуна. «Сканер» щелкал время от времени и излучал короткие вспышки света.

– Ну и что там? – справился Петр Степанович, когда Николай закончил исследование.

– Не знаю. В лаборатории будут расшифровывать.

– Зато я знаю, – Петр Степанович приблизился вплотную, – на тебя порчу на смерть навели. И порча далеко зашла, жить тебе недолго осталось.

Николай покосился на Сэма.

– Он не слышит, – отмахнулся Петр Степанович. – А тебе вот что скажу: ищи ведьму или колдуна. Раньше бы я тебе помог, но время мое кончается.

– А есть такие? – Николай был сосредоточен, как никогда.

Петр Степанович потер подбородок.

– Не скажу. Я таких не знаю. Тебе надо, ты и ищи.

И подмигнул.

Николай убрал прибор в сумку. Сэм, который закончил записывать показания микро-Уленьки, обратился к колдуну:

– А как вы родового беса получили?

– От деда. – Петр Степанович оживился. – Тот незадолго до смерти своей меня вызвал и все объяснил. Я согласился.

– У вас по мужской линии передается? – уточнил Николай.

– По мужской, – подтвердил тот, – через одно-два поколение. Я последний. У меня дочь родилась, и у нее одни девки.

– А как вообще происходит получение родового беса? – полюбопытствовал Сэм. – Если я, например, захочу?

– Ты не сможешь. – Петр Степанович снисходительно взглянул на напарника Николая. – Он тебя в бараний рог свернет. Сопьешься на раз-два.

Сэм обиженно засопел.

– А он? – Сэм кивнул в сторону Николая.

– Он смог бы, раньше.

– Вам же беса по крови передать некому, – принялся развивать мысль Сэм. – А чужому можно?

– Можно, если осторожно. Только получивший и помереть может, если бесом не овладеет.

– Ого! – воскликнул Сэм. – Впору объявление писать о продаже родового беса. Многие миллионы заплатят.

– Фиг им, а не беса, – Петр Степанович скрутил дулю, – жуликам этим из телевизора. Смотрел я одну передачу – сплошной обман.

Николай догадался, что колдун имеет в виду известную битву лжемагов.

– Это же шоу, – начал объяснять Сэм, – там главное – зрелищность.

– А это не зрелищность? – Петр Степанович хлопнул в ладоши, и стоявшая на столе стопка тарелок съехала набок. – Кто из них так может?

Он усмехнулся:

– Не могут они – кишка тонка. И так не могут. – Петр Степанович снова хлопнул в ладоши, и над его головой загорелась лампочка. – А ведь это, – он перешел на шепот, – пустяк по сравнению с тем, что мог раньше.

– А как вы его кормите? – прервал колдуна Сэм.

– Кого? – Лицо Петра Степановича потемнело.

– Беса своего.

– А это не твоего ума дело. – Он так зыркнул на Сэма, что Николай обеспокоился: как бы тому снова не поплохело.

– Мы, наверное, пойдем, – произнес Николай. – Спасибо, что согласились на встречу.

– Подождите, – заволновался Петр Степанович, – чай попейте. Да и разговор у меня к вам имеется.

– Точно же! – Николай хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл. Это вам, – он протянул пакет с двумя пачками чая, банкой кофе и килограммом развесных шоколадных конфет разных сортов.

От угощения Петр Степанович отказываться не стал.

– Вот ты спрашиваешь: чем я беса кормлю? – ворчал он, расставляя тарелки. – А тем и кормлю, кто что принесет.

Он положил на блюдце две конфеты и отставил в сторону.

– Вот вина и что покрепче в рот не беру. Если с бесом живешь – нельзя! Иначе не ты им, а он тобой управлять будет. Так и ждет, когда слабину дашь. – Петр Степанович разлил чай по чашкам и пригласил к столу. – Мне от вас вот что надо. Говорят, прибор ваши придумали, с помощью которого можно беса обезвредить.

– Вам-то зачем? – закашлялся от неожиданности Сэм.

– Затем. – Петр Степанович сделался строг. – Мало мне осталось жить на этом свете, а беса передать некому. А он-то жить хочет, ой как хочет. Не даст мне быстро помереть, а я мучиться не желаю.

Сэм осекся:

– А-а, Безя, что ли? Ну есть. Но это надо с начальством договариваться, так просто не решается.

– Я ждать не могу, – твердо заявил Петр Степанович, – мне он сейчас нужен.

Сэм пожал плечами:

– Мы не можем.

– Можем, – прервал его Николай.

Он вытащил из кармана БЗВ-11 и протянул колдуну.

– Принцип тот же, что и с пистолетом, только тут предохранителя нет. Направляете дуло в район солнечного сплетения и нажимаете на спусковой крючок. Одного заряда должно на полчаса хватить, – объяснил Николай. – В вашем случае лучше сразу два сделать.

Петр Степанович взял Безю и внимательно осмотрел:

– Значит, существует средство и против нас, а я не верил. – Он поднялся со стула и поклонился: – Спасибо. А насчет обратной дороги не волнуйтесь: вас подвезут.

Сэм старательно таращил глаза, только что пальцем у виска не крутил, но Николай не обращал внимания. Они распрощались с колдуном и отправились по лесной дороге к шоссе.

– Ты с ума сошел?! – наехал Сэм, как только они отошли на приличное расстояние от избы. – Тебя шеф с потрохами сожрет.

– Я сам решу этот вопрос, – обрубил его Николай.

– Угу, решишь! А мне без напарника оставайся?! Тебя же уволят!

– Переживу, – ответил Николай. – Мне деда жалко.

– Себя бы лучше пожалел. Да и неясно, успеет ли дед за час умереть, пока бес в отключке будет.

– Успеет, – заверил Николай, – он и так в долг живет.

– Блин! – ругнулся Сэм. – Как же тут противно: грязь, сырость… Пока до шоссе дойдешь, все кроссовки уделаешь. Где обещанный колдуном транспорт? Ведь обманул!

Сзади послышался шум мотора: их догонял старый, местами покрытый ржавчиной микроавтобус.

– Вас подвезти? – из кабины высунулся водитель. Он не спросил, куда им, будто и так знал.

Без лишних разговоров «топтари» залезли в кабину да так и молчали до самого города.

Глава восьмая

Авария

Первым делом отправились в кафе на площади: зверски хотелось есть. Чай с конфетами не притупил, а, наоборот, раздразнил голод, так что желудок урчал, требуя нормальную порцию калорий. Сэм с Николаем заказали три пиццы: с белыми грибами, морепродуктами и сырную. Из напитков Николай взял две порции эспрессо, а Сэм – литр пива. Николай хмыкнул: горбатого могила исправит. И ошибся – к пиву Сэм не притронулся.

– Вот же паразит! – возмутился он, когда во второй раз попробовал отпить. – Глоток сделать не могу – мутит.

– О-о! – делано удивился Николай. – Кодирование прошло успешно?!

– Чего зубы скалишь? – обиделся Сэм. – Могу я хотя бы в командировке выпить? Дома попробуй – жена тут же скандал устроит.

– Ржачно. Люди деньги большие отдают, чтобы пить бросить, а ты бесплатно получил и недоволен.

– Черт! – Сэм посмотрел так, будто именно Николай был виноват во всем. – У меня же колено ноет. Надо было колдуна попросить полечить. И как я не догадался?!

– Ну мы же по делу ездили, – попытался утешить Николай, но Сэм отодвинул от себя кружку и махнул рукой:

– Вот я идиот! И ведь хотел!

– Ты зато о другом много спрашивал, – поддел Николай.

Сэм разделался с куском пиццы и проговорил:

– Так интересно же. Не, я примерно понимаю, как происходит передача по крови беса, но как они изначально его получают? Это ж не ерунда типа лярвы, которая сама прицепиться может.

Николай отхлебнул кофе.

– Ты разве на лекциях по шаманизму не был? Там примерный механизм раскрывали.

– Был, но все проспал, – признался Сэм. – У младшей дочери зубы тогда резались.

– Если коротко, то духи овладевают избранным человеком. Если избранный сопротивляется, то может умереть.

– А-а, – протянул Сэм. – А если сам решит?

– Слушай, давай без лекций обойдемся – я устал. – Настроения рассказывать прописные истины у Николая не было. – Приедешь в Москву, посмотри в распечатках, нам выдавали.

– Если найду. Я их куда-то засунул.

– Свои дам, – пообещал Николай.

– Но у нас шаманов же нет! – не унимался Сэм. – И не духи, а сущности.

– На кладбищах подбирали, думаю. Тут точных сведений нет. Сам видишь, никто информацией делиться не желает.

– Ну на кладбищах многое подцепить можно, – согласился Сэм, – да и отдать тоже. Мертвецы вечно голодные, которые неупокоенные. Да и прочих – каждой твари по паре. Кстати, готов спорить: родовой бес – покойник из семьи, который застрял на рубеже. Потом ему привязку сделали, чтобы служил родичам: помогал в делах и защищал. Так что логичнее бы рейды по кладбищам раз в месяц делать, переходники глушить.

Это Николай знал и без него, даже слишком хорошо. Его редкие посещения кладбища заканчивались позорным бегством: чересчур быстро замерзал там до костей даже в жару. Так что в то, что покойники воруют энергию у живых, Николай верил. Да и было кое-что раньше… Разговор с Петром Степановичем разбудил детские воспоминания, похороненные на самом дне памяти.

Николаю было девять лет. Крыса Лариса, которую ему подарили двумя годами ранее, болела в последнее время. Ее лечили, но лучше крысе не становилось, хотя Николай о ее смерти не задумывался – это было отвлеченное понятие из книг. Однажды ночью он проснулся от того, что над ним кто-то склонился. Открыл глаза и увидел размытую фигуру: казалось, она состоит из черного тумана или газовой ткани, у мамы была блузка из подобного материала.

На месте глаз – мерцание, словно от тлеющих угольков или звездного скопления: то разгорается, то тухнет. И холод, такой, как из склепа, Николая сразу же охватила дрожь. Страха он не испытал: было ощущение, что сущность пришла не за ним. Некоторое время они разглядывали друг друга, потом Николай моргнул, и сущность исчезла, оставив за собой шлейф холода в коридоре. Крыса слабо пискнула и затихла. Утром Николай обнаружил, что она умерла.

Родители ему не поверили: списали все на богатое воображение. Но Николай вскоре еще раз огорошил их: он ощутил знакомый холод в углу с аквариумом. На его глазах о стекло начал биться огромный акулий сомик. И Николай, и родители как завороженные смотрели на его агонию. Как только сомик умер, холод пропал.

После этого бабушка по отцу водила Николая в церковь к батюшке. Тот что-то говорил про третий глаз, который надо закрыть, про отчитки. Видимо, закрыть удалось, потому что подобные видения больше не беспокоили, и после Николай забыл об этих случаях.

В Питере задерживаться не стали: потерявший интерес к алкоголю Сэм не видел в этом смысла. Зашли в фирменный магазин шоколада, где он купил конфет для своих девчонок. Николай подумал и тоже купил угощение для Ольги. Затем забурились в столовую рядом с вокзалом и просидели там до отправления «Сапсана».

Поезд приезжал в Москву в девять вечера. За полчаса до прибытия позвонила Женечка:

– Вы где?

– Завтра в офисе будем, – ответил Николай.

– Тут такое! – В ее голосе послышалось отчаяние. – Шефа и нас на уши поставили, усиленные наряды по городу назначают.

– А что случилось? – не понял Николай.

– Вы что, новостей не читаете? – обиделась Женечка. – Чем вы в командировке занимались?

И она отключилась.

Сэм и Николай недоуменно переглянулись и залезли в интернет. На первых страницах сообщалось о крупной аварии в Подмосковье, больше ничего стоящего не было. Николай прошел по ссылке, и через мгновение его лицо вытянулось: все было слишком серьезно. На фотографиях он разглядел груды искореженных машин: фур, самосвалов и легковушек. Заголовок вопрошал: «Водители сошли с ума?» Далее сообщалось, что водители фур, точно сговорившись, одновременно выехали по направлению к Москве, хотя МКАД для их передвижения еще был закрыт. Но фуры не просто двигались в город, они гнали на огромной скорости и наезжали на другие автомобили, ударяя их, точно кий – бильярдные шары. Остановила сумасшествие пробка скопившихся из-за ремонта дороги машин, часть которых большегрузы раздавили вместе с водителями. Кто-то успел спастись, выбежав из машины, но таких людей было мало.

– Думаешь?.. – начал Сэм, и Николай кивнул: одержимость, больше свалить не на что. Завтра их ждут «горячий» прием в офисе и головная боль на оставшуюся неделю. – Вот же чертово дело! На что угодно готов поспорить, что это наш знакомец.

– Переходник так и не обнаружен, – заметил Николай, – а значит…

– А значит, оттуда могут вылезти подобные твари, – продолжил Сэм. – А этот продолжает кормиться у нас.

– Интересно, сменил ли он проводника? – задумался Николай.

Сэм пожал плечами. Считалось, что мелкие сущности жили за счет человеческих доноров. Когда энергии хозяев не хватало, они не чурались поджирать окружающих. Тот же энергетический вампиризм, например. Петр Степанович был редким примером, когда человек мог управлять бесом, но часто происходило обратное: человек становился одержимым, быстро деградировал и погибал.

– Вот же!.. – ругнулся Сэм. – Приехали, называется!

В четверг Николай был на работе вовремя. Женечка за ночь, видимо, успокоилась, поэтому приветствовала его с энтузиазмом.

– Что там у вас? Рассказывайте, – попросила она.

Николай и Сэм начали в красках живописать, как колдун водил их по лесу, долго не подпуская к дому. Женечка ахала и верила, пока Сэм не увлекся и не приплел волков, оказавшихся на поверку оборотнями.

– Да ну вас! – отмахнулась она. – А что у нас вчера было, это ужас какой-то.

– А что известно? – уточнил Николай.

– Мужик тот самый, – сказала Женечка, – видеорегистратор его заснял. И снова заражение: водители бесноватыми сделались. Из центра директива пришла: присвоили демону тип «А». Его жруном прозвали.

Николай уже прочел на местном форуме версии об облучении водителей инопланетянами и о различных сектах. Страсти кипели нешуточные.

– Что будет… – Женечка покачала головой. – Хоть бы нашли его поскорее.

– Эту тварь нейтрализовать замучаешься, – к ним подтянулся Михаил. – Наши Бези не потянут.

Николай и Сэм переглянулись: надо как-то сообщить шефу, что Николай без оружия, но шеф пока не являлся.

– Да и прививки слабые, – поддакнул Денис. – Нужно ставить те, которые в центре делают.

– Иначе и мы схлопочем одержимость при задержании, – подтвердил Михаил.

– Это пусть Виктор Иванович решает, – заявил Сэм.

– Но сказать надо, – добавил Михаил. – Я зря рисковать не хочу.

Николай решил уточнить:

– А почему жруном-то прозвали?

– Так кушать любит, – развел руками Михаил. – А классическая классификация не годится: ее сочиняли люди с больным воображением, с демонами никогда не сталкивавшиеся.

Шеф явился в пол-одиннадцатого. Взъерошенный, с покрасневшими глазами – вид шефа оптимизма не внушал.

– Это задница! – произнес он и забарабанил пальцами. – Женечка, надо договориться с лабораторией о времени – сегодня привезут экспериментальную партию прививок, усиленную. Всем оперативникам в первую очередь.

– А что с оружием, Виктор Иванович? – осторожно поинтересовался Сэм.

– Подвезут к выходным.

– А то Николай без оружия остался, заморочил его колдун, – продолжил Сэм.

Николай напрягся: зачем Сэм в это лезет? Без него бы разобрался.

– Кстати, что там у вас? – Шеф переключился на Николая с Сэмом. – И что за история с оружием?

Пришлось рассказывать.

Как ни странно, шеф известие о том, что Николай добровольно расстался с обезвреживателем, принял спокойно.

– Ладно, – решил он. – Рано или поздно колдун преставится, и тогда попросим коллег забрать Безю. А пока ждем новую партию.

– БЗВ-13? – с придыханием спросил Денис.

– Они самые.

– Обалдеть! – Денис обрадовался известию об оружии, как ребенок, которому пообещали новую игрушку, и закатил глаза. – О-о-о! Они же действуют на сущностей категории «А». В теории, правда. Причем до трех часов вырубают. Опять же, на практике не проверено.

– Блокираторы тоже выдадут, – добавил шеф, – усиленные.

– Это праздник какой-то! – Денис, похоже, воспринимал происходящее как компьютерную игру, но в его возрасте это неудивительно.

Зазвонил телефон, трубку подняла Женечка.

– Всем в лабораторию, – скомандовала она, – прививки подвезли.

«Топтарей» опередили чистильщики: все пятеро уже подпирали плечами дверь кабинета. Николай обменялся кратким приветствием с Геннадием, тот отозвал его в сторону.

– Нашли мы того мужика с фотографии, – начал Геннадий.

– О-о, – оживился Николай, – и как он?

– Да никак, – развел руками Геннадий, – со дна реки его вытащили: машина вылетела с моста в Новой Москве.

Николай вспомнил: а ведь читал об этом происшествии.

– Самое странное, – продолжил Геннадий, – что сразу после его смерти нам посыпались сообщения: люди узнали мужика. Только поздно, а до этого он точно под колпаком находился. Впервые с таким сталкиваемся.

Глава девятая

Пряничный домик

Ольга сперва отказалась делать прививку: мол, неясно, как поведет себя ослабленный организм на фоне экспериментального препарата.

– Признайся Виктору Ивановичу, пусть тебя в отделе оставят, – потребовала она. – Тебе нельзя на розыскную работу.

Он достал коробку конфет, купленных в Питере.

– Это не взятка, – предупредил Николай, – а толика благодарности.

Ольга смутилась и обрадовалась одновременно:

– Коля, да зачем…

Ему было приятно, что она так реагирует, хотелось просто болтать и смотреть на нее, но нужно было решить одно дело.

– Сделай мне прививку, пожалуйста, – перебил он. – Я уже встречался с этой сущностью и не уверен, что встреча была случайной. Не хочется оказаться беззащитным: тварь убивает людей.

– Ты же раньше не хотел! – возмутилась Ольга.

– Передумал, – коротко ответил Николай.

Последние новости внесли свои коррективы: сам он не справится с тварью.

– Это нарушение всех инструкций. – Ольга продолжала сопротивляться, но достала из холодильника ампулу. – В субботу снова на очистку, заеду за тобой в девять утра.

– Обязательно, – он взял ее за руку, – я не самоубийца и буду бороться до конца. Но не желаю прямо сейчас быть в положении инвалида.

Ольга освободила руку:

– Хорошо. Но если почувствуешь себя необычно или что еще, сразу же позвони мне. – Она написала номер телефона. – Обещаешь?

Николай криво улыбнулся: как романтично. Только не рыцарь заботится о прекрасной деве, а наоборот. Жаль, что все так поздно.

Ольга сделала укол в плечо:

– Два дня место укола будет болеть, это нормально.

Она хотела сказать что-то еще, но промолчала.

Вечером Николай все думал: правильно ли поступил? На ослабленный организм прививка могла подействовать странным образом: ходили слухи о людях, у которых открылся третий глаз и появились экстрасенсорные способности. Не самый лучший вариант для обычного человека. Но выбор у Николая сейчас стоял между плохим и потенциально плохим, и прививка казалась наименьшим злом.

Дежурство Николая начиналось с понедельника. Ему выделили полицейскую машину с водителем-сержантом, ПУленьку и БЗВ-13, как обещали, с комплектом блокираторов.

– Вместо наручников, – пояснил шеф. – Надеваете их на запястья проводника, после этого сущность будет отрезана от человека.

– Прикольно. – Сэм повертел блокираторы, похожие на гладкие обручи графитового цвета.

– Не перепутайте только. – Шеф приподнял правую бровь. – Сперва обезвреживаем, затем блокируем.

Сэм щелкнул блокираторами:

– Не перепутаем.

Теперь Николай ездил по маршруту, начинавшемуся от метро «Братиславская», захватывающему часть Верхних полей до пересечения с улицей Марьинский парк и Белореченскую. Один и тот же маршрут навевал скуку. ПУленька исправно снимала показания – все в пределах нормы, – а Николая клонило в сон. Вторая очистка далась хуже первой: его ломало и корежило, точно проходил не обычную процедуру, а пыточную камеру. И лишь осознание, что Ольга рядом, что она пошла из-за него на нарушение, удержало Николая от прерывания детоксикации.

Самостоятельно вылезти из капсулы получилось не сразу. При попытке подняться перед глазами начинали плыть круги, а в ушах появлялся неприятный звон. Давление грохнулось до критического, и Ольгина приятельница сделала укол. Лишь через несколько минут Николай смог встать.

Ольга, ожидавшая в коридоре, критически оглядела его с головы до ног и поинтересовалась:

– Ты как?

– Жить буду, – пообещал Николай, – но прямо сейчас надо выпить кофе. Желательно с чем-нибудь сладким.

Они заехали в закусочную. Николай взял эспрессо, Ольга – капучино. На десерт выбрали миндальное печенье.

– Сильно плохо было? – спросила Ольга.

Николай кивнул:

– Выдержал ради тебя.

– Спасибо. – Она улыбнулась.

– Стараюсь. – Он дернул уголком рта в ответ, хотя улыбка вышла вымученной.

Затем Ольга отвезла его домой и уехала к себе. Приглашать ее на свидание желания не возникло. Николаю нравилась Ольга, и он понимал, что она тоже неравнодушна к нему. Просто смысла не было, простого человеческого смысла. Зачем завязывать отношения, когда будущее предопределено? Но в нем прозвучит не марш Мендельсона, а похоронный. Видимо, когда у любви нет шансов на воплощение, зарождается дружба. Вот и у Николая с Ольгой именно так.

Николай рухнул в кровать, но уснуть не смог: тело болело, точно его пропустили через мясорубку. Он лежал, уставившись в потолок, не думая ни о чем. Когда пришел в себя, был уже час дня. Николай встал и пошел на кухню готовить обед из пельменей, а то от слабости пошатывало. Разогрел духовку, вывалил в сковороду пельмени из упаковки, залил смесью из яйца, сметаны и тертого сыра. Через полчаса еда была готова.

…Они кружили по району уже третий час. ПУленька слабо потрескивала, сканируя пространство на эманации.

– Спокойный у нас район? – поинтересовался сержант.

– Не хуже остальных, – заверил Николай.

Они заехали во дворы, расположенные вдоль Поречной улицы. Многоэтажные дома, похожие друг на друга как братья-близнецы; возле подъездов разбиты клумбы; растут деревья, посаженные жителями на месте вырубленных при застройке. Обычные тихие дворы.

ПУленька протяжно пискнула. Николай посмотрел показания: ноль. Сбой, что ли? Эманации всегда присутствуют возле людей, нравится тем или нет. Ноль может быть только там, где нет жизни. Машина объехала дом и вывернула на дорогу. ПУленька снова пискнула: прибор заработал.

Весь день Николай колесил по маршруту, прервавшись только на обед. Под вечер снова заехали во двор на Поречной улице, и опять случился сбой.

– Остановись, – попросил сержанта Николай, а сам достал микро-Уленьку.

Второй прибор тоже молчал: странное совпадение. Николай обошел дом: ничего! Отошел на сто метров, и микро-Уленька включилась. Николай вспомнил слова Геннадия о колпаке: дом словно находился под шапкой-невидимкой. Аномалия какая-то.

Сержант отвез Николая в отделение, где тот сдал дежурство Сэму.

– Слушай, посмотри дом один на Поречной улице, – Николай ткнул в карту, – что-то он у меня не прослушивается. Проверь сам еще.

Утром он обнаружил сообщение от Сэма: «Глухо».

Вторник Николай провел в отделе: сегодня дежурили Денис и Михаил, Сэм отсыпался. Николай поделился наблюдениями с шефом. Тот застучал пальцами:

– Может, и в самом деле аномалия, как с телефонными вышками, но проверить не мешает. Сейчас особенно.

– Виктор Иванович, давайте запрос сделаем насчет смертей и болезней в этом доме, – предложил Николай. – И как это выглядит на фоне общей статистики.

– Запрос сделаем, и подкину я тебе, Николай, девушку одну. Поработаешь с ней завтра в паре.

В среду дождь лил так, точно в небе проделали прореху. Николай даже обрадовался: несколько дней до этого стояла страшная жара, так что охладиться не мешало. В десять утра он подошел к метро: именно там договорился встретиться с обещанной напарницей. Николай прошел к турникетам, где ожидала невысокая девушка азиатской внешности: коротконогая, с круглым плоским лицом, раскосыми глазами, жирно подведенными черным карандашом, коротко стриженными волосами. На правой руке была сделана татуировка в виде змеи, в ноздрю вдета серьга.

– Роза? – уточнил Николай.

– Она самая, – девушка кивнула и двинулась по переходу.

– Нам на маршрутку, – опередил ее Николай.

– Под таким дождем?! – Роза посмотрела на него как на умалишенного. – Вызывай такси, я мокнуть на остановке не собираюсь.

Пришлось подчиниться. Роза не состояла на службе ведомства, она была привлеченным консультантом: когда-то ее поймали на любовной привязке, с помощью которой Роза получала деньги от состоятельных мужчин. Ей могли впаять срок за мошенничество, раз закон о незаконном воздействии с помощью сущностей принят не был, но она предпочла сотрудничество.

Такси приехало быстро. Николай открыл дверь, пропуская Розу, затем залез в салон сам. Со скрипом работали дворники, дождь струями стекал по стеклам, Роза безучастно смотрела в окно и жевала жвачку. Машина свернула во дворы и остановилась.

– Подождите, – попросил Николай, но таксист замотал головой: уговора не было.

Николай расплатился и отпустил машину. Затем он раскрыл зонт – одна спица погнулась, следовало купить новый, но руки все не доходили. Роза встала к нему под зонт.

– Какой дом? – спросила она.

– Вы не чувствуете? – уточнил Николай.

– Я не собака, – огрызнулась она, – дома как дома… – и резко замолчала.

Роза посерьезнела, выплюнула жвачку и стала на цыпочках подбираться к зданию, которое не прослушивалось приборами.

– Вот же… – В голосе прорезался акцент, которого раньше не было слышно. – Пряничный домик, в котором живет-поживает да добра наживает… – Она остановилась: – Дальше я не пойду.

– Что там? – Николай заглянул ей в глаза.

– Плохо там, – ответила Роза. – Все точно паутиной покрыто.

– А под паутиной?

– А кто под паутиной может быть? – усмехнулась Роза. – Паук. Ты опер, ты и выясняй. Я свое дело сделала, так что тебе мое «пока!» и вызывай такси.

Все попытки разговорить ее провалились, пришлось заказывать машину. Таксист отвез Розу к метро, а Николая в офис, где он обо всем доложил шефу.

– Я тебя как раз жду, – обрадовал тот. – Получили статистику по болезням и смертям. Наши «головастики» из аналитического отдела ее обработали.

Николай открыл файл на компьютере и присвистнул: двое похорон только за месяц, за год в доме умерло семь человек. Да и онкологических больных много.

– А люди думают – поди, экология плоха или дома из неправильных материалов построены, – произнес он вслух.

– Ну, такое тоже бывает, – заметил шеф. – Надо теперь выяснить, что там за паук завелся. Вечером с Сэмом отправляйтесь, переговорите с людьми, особенно из пострадавших квартир.

Сэм, вернувшийся с дежурства, был не рад:

– Меня жена убьет! Пообещал ей, что сегодня вовремя буду.

– А я что сделаю? – Николай пожал плечами. – Днем дома никого не застанешь, многие работают.

Ему самому не улыбалась перспектива переться куда-то вместо того, чтобы отдохнуть. Они вызвали такси – дождь не прекращался – и отправились на Поречную улицу. Дверь в подъезд открыла консьержка.

– Мы из Мосэнерго. – Николай показал корочку удостоверения. – К нам жалобы на перебои электричества поступили. Вы ничего не замечали?

– Да нет, – протянула та, – ну, бывает, что лампочка иногда мигает. Но я думала, из-за скачков напряжения.

– Понятно. – Николай записал ее слова на листе бумаги. – Будем выяснять.

Они поднялись на второй этаж.

– Здорово ты про электричество сочинил, – отметил Сэм.

– Ну светиться не хочется: консьержка может проболтаться. А проблемы с электричеством из-за сущностей часто бывают, так что все логично. – Николай проверил показания микро-Уленьки: прибор молчал.

Нужная квартира находилась на пятом этаже, Николай позвонил в дверь. Открыли им не сразу. На пороге вырисовался высокий плотный мужчина лет пятидесяти с хвостиком.

– Вы к кому? – поинтересовался он.

– К вам, Игорь Александрович, – сообщил Николай. – Разрешите войти?

– А кто вы?

Хозяин квартиры не сдвинулся с места. Николай и Сэм достали удостоверения:

– ОБХСС: отдел по борьбе с хаосом, существами и сущностями.

– Ого! – нарочито громко удивился Игорь Александрович. – Новая инквизиция?

Он посторонился, и оперативники вошли внутрь. Игорь Александрович пригласил их на кухню. На столе стоял пакет с яблоками, от которых пахло так, что у Николая чуть слюна не потекла.

– Не рано ли? – спросил Сэм. – Яблочного Спаса еще ждать и ждать.

– Соседка передала. У нее ранетки, скороспелые.

Разговор не клеился. К хозяину подтянулась его жена, такая же крупная и громкоголосая. У умершей месяц назад матери хозяина, по их словам, врагов не было. Ничего странного не обнаруживали, в почтовый ящик им ничего не подбрасывали. Сэм и Николай обошли квартиру с микро-Уленькой: та по-прежнему хранила молчание. Рамка также не реагировала: переходника не было.

Игорь Александрович наблюдал за ними со скепсисом:

– Что-то плоховато у вас с фокусами, ребята.

– А со здоровьем все в порядке? – кинул пробный шар Сэм.

– Да как у всех, – ответила жена Игоря Александровича. – Давление повышенное – так у кого в нашем возрасте оно нормальное?

Николай и Сэм переглянулись: тут ловить нечего, надо идти дальше.

– А не обсуждали с соседями, почему так много умерших в доме? – спросил Николай.

– Так стариков у нас много, – ответил Игорь Александрович. – Они и умирают.

Николай и Сэм распрощались с хозяевами и отправились на два этажа выше. Сэм нажал на звонок, но никто не отозвался. Подъехал лифт, из него вышла рыжеволосая молодая женщина с пакетом в руках.

– Нет Сидорчуков? – осведомилась она.

– Не открывают, – ответил Николай. – Хотели узнать, как у них с энергоснабжением, а то много жалоб из вашего дома.

Женщина пожала плечами:

– Не замечала проблем.

Она вызвала лифт и уехала. Сэм втянул воздух:

– Ну до чего же яблоки душистые.

– Яблоки? – не понял Николай.

– В пакете у нее яблоки были, – пояснил Сэм. – Не заметил, что ли?

Глава десятая

Ведьма

Сэм поставил пакет с яблоками шефу на стол.

– Реквизировали, Виктор Иванович. У хозяев с пятого этажа. Видели бы, какими глазами они на нас смотрели.

– Мы проверили на улице – эманации зашкаливают, – добавил Николай.

Ему до сих пор не верилось, что поиски закончились.

– Быстро вы. Я только домой собрался.

– Повезло. – Сэм подхватил пакет, к которому шеф не притронулся. – Отнесу чистильщикам, пусть принимают. Так что паука мы, считайте, нашли.

– И что теперь делать, Виктор Иванович? – спросил Николай, когда за напарником хлопнула дверь.

– Придется Женечку просить поучаствовать, – задумался шеф. – Завтра займемся.

Домой Николай явился лишь в девять вечера. Зверски хотелось есть. Он залез в холодильник и с тоской осмотрел его внутренности: содержимое не радовало. Кусок заветренной сырокопченой колбасы – на один укус, такой же ломоть сыра и четвертинка ржаного хлеба. И стоило ради столь скудной еды покупать новый холодильник? Пришлось импровизировать.

Николай включил плиту и поставил сковороду. Сперва подсушил хлеб с двух сторон, затем убавил огонь, положил на хлеб тонко нарезанную колбасу, полил майонезом и кетчупом, сверху водрузил сыр и накрыл сковороду крышкой. Через пять минут горячие бутерброды были готовы. После Николай пил обжигающий чай, ел бутерброды и клялся сам себе, что завтра зайдет в магазин и затарится продуктами, которые на удивление быстро кончаются.

Посреди ночи он проснулся – сна не было ни в одном глазу. Николай долго вертелся, пытаясь принять удобную позу, затем плюнул на все и включил телевизор. По программе шел старый французский фильм про Фантомаса, где комиссар Жюв гонялся за неуловимым преступником. Николай принялся смотреть его вполглаза и сам не заметил, как втянулся. Вырубился он на рассвете.

Утром собрались втроем: шеф, Николай и Женечка. Михаил был на дежурстве, Сэм в отгуле, Денис отсыпался после ночной смены.

– Что там за женщина? – поинтересовался шеф.

– Гульнара Гусейнова из семьдесят пятой квартиры. – Николай взглянул в записи. – Восемьдесят два года.

– Не понял, – нахмурился шеф. – Ты же сказал, что не старая она.

– Ну, выглядит нестарой, – согласился Николай. – Я бы ей меньше шестидесяти дал.

– Ладно, на месте разберемся. Женя, твоя задача – раскрутить ее. Плачь, умоляй, чтобы посмотрела тебя: мол, с мужем разлад.

– А если она не занимается этим? – спросила Женечка.

– Импровизируй, коси под дурочку. Нам надо, чтобы она раскрылась.

Через полчаса были на месте, Женечка нервничала. Николай и шеф спустились на пол-этажа ниже: с площадки их не было видно, зато слышимость хорошая. Женечка два раза резко нажала на кнопку звонка, дверь открылась быстро.

– Гульнара Нажиповна, – запричитала Женечка, – помогите, пожалуйста. Мне вас так хвалили, так рекомендовали.

– Кто рекомендовал? – встревоженно спросила хозяйка квартиры.

Николай насторожился: от того, что ответит Женечка, зависело многое.

– Тетка моя, а ей коллега сказала – они вместе в мебельном работают. Говорит, вы все можете. – Женечка всхлипнула. – У меня такая беда, такая. Вы не подумайте, я денег заплачу сколько надо.

Видимо, упоминание о деньгах было паролем, после которого любая подозрительность исчезает. Замок щелкнул, и Женечка вошла в квартиру.

Николай и шеф поднялись на площадку, шеф достал микро-Уленьку.

– Поглядим, заработает ли, – пробормотал он и включил прибор.

Сперва ничего не происходило: микро-Уленька молчала как рыба об лед. Затем робко пискнула, лампочка загорелась желтым, а потом стрелка медленно поползла влево по шкале.

– Есть контакт! – Глаза шефа разгорелись, как у пса, учуявшего добычу. – Да еще какой контакт!

Стрелка зависла между вторым и третьим уровнями.

– Мощная бабка! – восхитился шеф. – И сосущая у нее под стать. Можно брать, доказательства у нас есть.

Они дождались, когда дверь откроется, и без церемоний ввалились внутрь, оттерев Женечку и хозяйку квартиры, стоящих у порога.

– ОБХСС: отдел по борьбе с хаосом, существами и сущностями, – объявил шеф. – Вам, Гульнара Нажиповна, предъявлено объявление в связи с незаконной предпринимательской деятельностью и крадником здоровья у соседей.

Хозяйка квартиры молчала.

– Женя, что у тебя?

– Вот, Виктор Иванович, все записала: и на камеру, и «сканер» включила, – она передала приборы шефу. – Пятнадцать тысяч заплатила из своих.

– Возмещу, – пообещал шеф. – Что скажете? – обратился он к Гульнаре Гусейновой.

– Ничего, – ответила та. – Вызывайте полицию и оформляйте административное нарушение. Деньги верну, штраф уплачу. По поводу всего остального ничего не знаю.

– Как же не знаете, – усмехнулся шеф. – Показания мы сняли, яблочки ваши у нас находятся. Соседи подтвердят, что вы принесли, да и наши сотрудники вас видели.

– И что? – Гульнара Гусейнова вздернула правую бровь. – Даже если докажете, ничего сделать не сможете.

Николай невольно восхитился: непрошибаемая тетка, даже глазом не ведет. И да, в жизни не дашь ей восемьдесят два года: овал лица лишь чуть поплыл, морщины вокруг глаз и на лбу еле заметны, седины то ли нет еще, то ли закрашена.

– Да, посадить в тюрьму за причинение вреда мы не можем, как и за смерти, что на вашей совести, – согласился шеф. – Но сделать так, чтобы вы больше не творили зла, можем.

Он достал БЗВ-13 и выстрелил. Гульнара Гусейнова дернулась, постаралась прикрыться руками, но не успела – ее охватило голубое сияние. Раздался треск: лопнули лампочки в плафоне, их осколки разлетелись по всей кухне. Пока Гульнара Гусейнова приходила в себя, Николай подошел и защелкнул на ее запястьях блокираторы.

– Вот и все, – довольным голосом проговорил шеф. – Одной ведьмой стало меньше, люди при этом не пострадали.

– Ах ты! – Гульнара Гусейнова осела на стул.

– Ей плохо? – встревожилась Женечка.

– Не ей, – пояснил шеф. – Для обычных людей обезвреживатель безопасен, действует только на сущностей. Просто представляешь, какая кормушка отвалилась? Николай, вызывай чистильщиков и полицию. Оформим по полной программе.

– Сволочи! А тебе прилетит еще. – Гульнара Гусейнова зло покосилась на Женечку.

Николай с трудом погасил желание прикрыть Женечку собой.

– Не прилетит, – спокойно ответила та, – бабушка-цыганка родовую защиту поставила. А вы даже не заметили.

Шеф вызвал чистильщиков: следовало обеззаразить квартиру, а дальше они проверили помещение микро-Уленькой и рамкой. Микро-Уленька всполошно трещала, зато рамка переходник не обнаружила: хоть какой-то плюс. Через два часа Николай, шеф и Женечка покинули дом на Поречной улице.

– Обидно, что закон до сих пор не принят, – заметила Женечка. – Эта тетя на пожизненное заработала, а будет жить, как прежде.

– Как прежде не выйдет, – возразил шеф. – Ее на учет поставили, через две недели обязана явиться в отделение, блокираторы снимать нельзя, пока сущность не подохнет.

– Думаю, соседи теперь ей рады не будут, – добавил Николай. – После того, как чистильщики и мы прошлись с обследованиями, шила в мешке не утаить.

– Мне бабушка говорила: дарят тебе что-то – хоть копейку, но заплати, – наставительно произнесла Женечка. – Нельзя ничего бесплатно у чужих брать, да и у своих не всегда стоит.

Николай задумался: в принципе, верно. Но ведь полно людей, которые угощают от чистого сердца, потому что по-другому не могут. И деньги им предлагать – значит обидеть. Но из-за таких, как Гульнара Гусейнова, доверия в мире становится все меньше, и это неправильно.

– Ладно, – отмахнулся шеф, – без нас разберутся. Поехали лучше перекусим.

«Топтари» выбрали кафе на Люблинской улице по совету Женечки. Николай заглянул в меню: цены, конечно, кусаются, но от одних описаний голова кругом идет. Женечка, правда, подсказала более экономный вариант – бизнес-ланч. Николай выбрал сливочный суп с креветками, горячий салат и картофельное пюре с куриными котлетами на пару. Позвонил Сэм:

– Вы где?

– В кафе, – ответил Николай.

– Понял, сейчас подгребу.

Они уже заказали бизнес-ланч, как появился Сэм.

– Ты же в отгуле, – удивился шеф.

– Да разве отдохнешь? Жена заказала на сегодня окна на лоджиях менять, – пожаловался Сэм. – Шумят – страшно сказать! Полдня маялся и решил, что лучше с вами посижу.

Николай и остальные пересказали Сэму утренние события, лишь слегка их приукрасив.

– Ну вы четко все сделали, – восхитился тот. – Главное, чтобы скандала не было.

– Какого скандала? – насторожился шеф.

– Ну вы же знаете, Виктор Иванович, как любят разные правозащитники скандал раздуть, что мы невинного человека свободы лишили.

– Так мы не лишили, – развел руками шеф. – У нас и прав таких нет. Просто ведьма не сможет тянуть энергию из людей. Люди не будут болеть и умирать.

– Так ведь многие в это не верят, Виктор Иванович. – Сэм оробел, но стоял на своем. – Говорят, что мы государственный хлеб зря едим.

– Те, кто это говорит, потом первые к нам бегут, – возразила Женечка. – Знаю я их. Только на язык смелые.

– Долго она не протянет, – заметил Сэм. – Столько лет жила за счет чужой энергии.

– Ну ты ее пожалей! – возмутился шеф. – Она преступница. Жаль, что закон до сих пор не принят, а то бы засадили ведьму.

– Да не жалко мне ее. Я просто говорю, как со стороны выглядит.

– А ты наплюй, – посоветовал Николай. – Она сама свой путь выбрала.

После его слов Сэм наконец-то заткнулся, хотя настроение подпортил. «Топтари» доели обед и отправились в офис. Николай и Сэм отстали.

– Тебя какая муха укусила? – спросил Николай.

– Да тесть опять Лизу накручивает, что непонятно чем занимаюсь. Да и зарплата не ахти, сам понимаешь.

– Понимаю. Но мы-то здесь при чем? Разбирайся с тестем сам.

– Да я думаю, может, он прав? – Сэм вздохнул. – Предлагает место в своей конторе, нормальный график, да и зарплата.

Он покраснел.

– Решай сам, – отрезал Николай. – Твоя жизнь.

– Мог бы и посоветовать что! – обиделся Сэм. – Думаешь, легко, когда так давят?

– Я только что посоветовал, больше ничем помочь не могу.

Работать не хотелось: слишком много событий произошло с утра. Николай с удовольствием отправился бы в парк, чтобы посидеть на скамейке в тени и выпить пиво. Но шеф переслал результаты вскрытия Козельской. «Дело о фантоме», – вспомнил Николай. Он с неохотой открыл файл и не поверил глазам – в документе значилось: «Причина смерти не установлена». Николай посмотрел еще раз: так и есть! Он обратился к шефу:

– Виктор Иванович, а разве так бывает?

– Да не может такого быть! – вмешался Сэм. – Если человек ничем не болел, а потом – раз, и умер, значит, тромб сорвался. Или инфаркт, или инсульт.

– Тогда бы так и написали, – не согласился шеф.

– Потому и заключения долго не было, – задумался Николай.

– А по нашей части что?

Николай еще раз прочел присланный документ.

– Тоже ничего, все чисто, – отрапортовал он.

– Хм… Резкое прерывание жизненной энергии? – усомнился шеф. – Без наведенной порчи?

– Так и порча же через болезнь проявляется, Виктор Иванович. Просто так ничего не бывает, – возразил Сэм.

– Верно, – шеф постучал пальцами по столу. – Дергунов, свяжись с этой, как ее… Дочерью Козельской, к которой фантом отца являлся, позадавай вопросы. Может, что прояснится.

Николай мысленно сплюнул: вот и мечтай об отдыхе, сразу же дел подкинут. Видимо, он редкой везучести человек – работа его просто обожает, так и тянется, не давая соскучиться.

Вечером Николай зашел в дом на Перерве. Созваниваться не стал: если повезет, то Катерина будет дома, нет – так нет, в другой раз. Дверь открыл ее муж.

– Что-то узнали? – спросил Сергей.

– Я к вам с тем же вопросом, – ответил Николай, – у нас ничего.

– У нас тоже. – Сергей посторонился, пропуская его. – Иначе бы Катя вам позвонила.

Как и в первый раз, она находилась на кухне, готовила ужин. Николай с завистью посмотрел на плиту – под крышкой попыхивало что-то ароматное – и объяснил, зачем он пришел. Катя покачала головой:

– У нас по-прежнему.

– Катя, вам сканирование в нашей поликлинике делали. Можно снимок глянуть? – попросил Николай.

Она пожала плечами и достала из ящика стола цветную фотографию:

– Забирайте.

Николай свернул снимок в трубочку и убрал в сумку: дома посмотрит.

– Катя, а можно мне контакты вашей бабушки по отцу? Хочется покопаться в истории с вашими родителями.

– Она год назад умерла. И старший брат отца тоже, еще раньше. У дяди сложно все было: вокруг постоянно женщины вились, но он так и не женился, детей тоже не завел.

– Он пил?

– Нет, – Катя не удивилась вопросу, – он игрок был. Иногда выигрывал, но чаще в минус уходил.

Николай сдулся: дело становилось все запутаннее, и разузнать старые подробности не у кого.

– Не ответите на несколько вопросов? – продолжил он. – Расскажите подробнее о вашей матери. Почему она жила у вас? Чем болела? Не говорила ли о чем-то непонятном?

Катя достала сигарету и закурила. Николай никогда не курил, но сейчас ему захотелось последовать ее примеру.

– Мама совсем недавно переехала к нам, – после недолгого молчания ответила она. – Устроила пожар в своей квартире, пришлось забрать.

– Пожар? – удивился Николай.

– Она спит… спала, – поправилась Катя, – только при свечах, иначе уснуть не могла. А тут… – Она снова запнулась и с решимостью продолжила: – После того, как отец ее бросил, мама начала пить. Иногда случались запои. В тот вечер она была пьяная. Что произошло, я не знаю. – Катя с вызовом посмотрела на Николая. – Мама выскочила на балкон, где ее увидел сосед – он вышел курить. Ее спасли, а квартиру теперь ремонтировать надо.

– А почему при свечах? – не понял Николай. – Не при ночнике?

– Не знаю, это была какая-то ее причуда. Здесь я тоже зажигала для нее свечи, раз ей так спокойнее.

– Понятно. – Несмотря на эти слова, ясности не прибавилось.

– Знаете, – после паузы продолжила Катя, – мама говорила, что сосед, который вызвал пожарных, успокаивал ее, говорил, что делать, чтобы не задохнуться. Именно это ей и помогло до приезда спасателей. Так вот, я ходила к нему, чтобы поблагодарить. И он сказал, что его не было на балконе, он спал.

Глава одиннадцатая

Картошина

Да, понятнее происшествие с Козельской не стало. Что-то было там закопано, причем давно, еще с девяностых. Видимо, кому-то дорогу перешел ее муженек, сделали порчу на него, а рикошетом по жене ударило. Уж слишком много совпадений: проблемы с алкоголем, например. И умерла Козельская вслед за бывшим мужем, точно не было больше причин жить. Странно, что обследование не показало ничего. Хотя… После смерти выявить порчу сложно, только ее проявления. Но тут и болезней никаких не нашли. Или плохо искали? Да и с соседом… Стоило бы сходить к нему для разговора, но оснований для этого никаких.

На снимке ауры Кати никакого воздействия Николай не обнаружил. Но в одном месте словно затянувшийся шрам: не след ли старого воздействия, по касательной задевшего девочку? Может, что-то по крови сделано, типа материнского проклятия? Хотя вряд ли – старшего сына тоже не обошло. Родовая порча, скорее всего, передающаяся по мужской линии. Жена могла по глупости влезть, желая помочь супругу, за что и поплатилась. Но это теперь не проверить.

Случаи как на подбор в последнее время: ведьма, которую обнаружили невзначай, мужчина, погибший от порчи, еще и этот. Объединяет их одно – кто-то словно наложил на них заклятие невидимости, и пока «топтари» особо не приблизились к разгадке. Возможно, во всем виноват жрун, так некстати объявившийся в Москве. Николай вспомнил, как допрашивали Гульнару Гусейнову: она то ли на самом деле не знала, то ли старательно строила из себя непонимающую. Шеф пытался выпытать, как она оказалась неуязвимой для приборов, но ведьма стояла на своем: она ничего не делала. И вообще, не в курсе, что от нее хотят. Железная женщина!

Николай включил на кухне телевизор, там шел фильм «Братья Гримм». Он смотрел его уже несколько раз, но и сейчас нелишним будет – хороший. В фильме братья расследовали похищения деревенских девушек и обнаружили злую ведьму, с которой с трудом, но справились. Николай занимается в некотором роде тем же, только в жизни не всегда получается установить преступника.

Он поставил сковороду на огонь. Растопил сливочное масло, потомил в нем порезанный помидор, затем добавил колбасу – в магазин Николай все-таки заскочил. Когда колбаса поджарилась, убавил огонь, залил в сковороду взбитые с молоком яйца и накрыл крышкой. Вскоре омлет был готов. Николай отрезал кусок ржаного хлеба и принялся ужинать.

После заварил чай в кружке, положил туда три ложки сахара и выпил вприкуску с сушками. Затем перебрался в спальню, включил телевизор и поставил его на таймер. Николай не заметил, как отрубился: ни обычных сновидений, ни кошмаров. Спал он спокойно, лишь под утро приснился Петр Степанович. Колдун посмотрел на Николая и сказал: «Спасибо тебе. И не теряй время».

Утром Николай позвонил шефу.

– Виктор Иванович, я сегодня на дежурстве. Надо местных чистильщиков отправить в дом колдуна из Ленинградской области: он умер. А заодно мой обезвреживатель забрать.

Дежурство прошло спокойно, Николай проездил по одному маршруту весь день, ПУленька лениво попискивала и аномалий не выявляла. Вечером он сдал машину и зашел в отдел, шеф еще был на месте.

– Передал я, Дергунов, в Ленобласть твою просьбу. Отзвонятся на днях.

– Спасибо, Виктор Иванович.

– Раз заглянул, давай решим вопрос. Помнишь, ты схоронку в Кузьминском парке обнаружил? – спросил шеф.

Николай насторожился:

– Еще бы!

– Дело не закрыто, но погибший, Лухин Олег Витальевич, проживал возле метро «Кузьминки». Так что дело мы должны направить туда.

– Понимаю, Виктор Иванович. – Спорить Николаю не хотелось.

– Тебе изначально надо было дежурных вызывать, а не самодеятельность разводить, – нахмурился шеф. – Зачем сам полез?

Николай не нашелся что ответить. По инструкции следовало поступить именно так, как говорит шеф, тогда бы дело сразу попало в нужное подразделение.

– Так что, передаем? – уточнил шеф. – Или себе оставляем?

Николай догадывался, чего хочет шеф и почему: лишняя инициатива наказуема.

– Я на выходных займусь, Виктор Иванович. Только шансов, что что-то раскопаем, мало. Вы же знаете.

– Знаю. – Шеф настукивал какой-то марш. – Но попытаться следует – человек умер. Файл я тебе выслал. Изучай.

Пришлось включать компьютер и сохранять на флешку материал о погибшем. Дома Николай открыл файл. Погибшему было сорок два года, жил Лухин на съемной квартире на Зеленодольской улице, занимался мелким бизнесом. Разведен. Дальше неинтересно: не состоял, не привлекался. Николай взял смартфон и набрал номер городского телефона. Вероятность, что кто-то ответит, была мала, но попытаться стоило. Трубку взяла какая-то женщина, Николай представился.

– Мы расследуем обстоятельства смерти Лухина Олега Витальевича, – пояснил он.

На том конце провода удивились:

– Так автомобильная авария.

– Нам бы хотелось уточнить некоторые обстоятельства, – ушел от ответа Николай.

Женщина оказалась гражданской женой Лухина. Николай договорился встретиться с ней в субботу в пять часов дня.

Утром он вновь отправился на детоксикацию. Ольга была занята, поэтому Николай пошел в поликлинику пешком: пока не жарко, да и прогуляться полезно. Николай любил лето, пусть даже в городе. Все равно: много солнца, много неба и зелени. И ощущение, что впереди ждут счастье и чудо. Ведь когда чудесам случаться, как не летом? Надо просто поверить в это.

Ольгина приятельница начала процедуру, рассказывая между тем:

– К нам тут целый дом отправили с Поречной улицы, на месяц вперед запись на очищение.

– И как? – поинтересовался Николай.

– Чем старше, тем поражения сильнее. Но задело почти всех. Кто-то хорошо порезвился.

Николай промолчал. Вовремя они обнаружили ведьму: для многих есть надежда обойтись малой кровью. Жаль, что кто-то помощи не дождался, и жаль, что не принято проверяться на воздействие порчей. А ведь можно сделать кабинет скрининга в каждой поликлинике: просто и доступно. Тогда бы и время не терялось, и больше пользы от лечения.

Сегодняшняя процедура далась Николаю легче предыдущих, словно организм привык к экзекуции. Слабость осталась, но в обморок грохнуться не тянуло, от этого ожидание чуда усилилось. На такси он добрался до дома и заварил чай: сейчас нужно больше глюкозы, чтобы восстановить силы, и жиров – он намазал на хлеб масло и отрезал кусок колбасы. До Кузьминок Николай решил снова ехать на машине: лучше поберечься.

Кузьминки был спальным районом, как Люблино и Марьинский парк. Часть старых пятиэтажек снесли, натыкав на их место современные новостройки, часть надстроили, добавив несколько этажей. Малые расстояния между домами и узкие дороги, где машины не могли разъехаться, создавали ощущение тесноты.

Такси остановилось возле дома неподалеку от метро «Кузьминки» – минуты три ходьбы. Дверь открыла женщина примерно лет сорока: выше среднего роста, чуть полноватая.

– Проходите, – пригласила она. – Меня Лена зовут.

Комната была заставлена сумками и коробками: Лена упаковывала вещи. Она рассказала, что с Лухиным познакомилась два года назад – устроилась на работу бухгалтером. А через полгода переехала к нему в съемную квартиру. Николай окинул взглядом комнату: мебель старая, видимо, хозяйская. Под съем никто не купит новый диван или шкаф, незачем. В серванте виднелись статуэтки времен Советского Союза и выцветшие черно-белые фотографии.

– Он разведен, я тоже, – сказала Лена. – Знаете, как бывает.

Расписываться они не стали. У Лухина от первого брака осталась дочь, сын Лены учился в институте, жил в общежитии.

– Общих детей заводить не собирались, делить нам тоже нечего, – пояснила она.

Любовью тут и не пахло, по мнению Николая: сожительство, удобное для обоих, когда аренда пополам и на продукты вместе скидываются. Для женщины, недавно потерявшей любимого, Лена была слишком спокойна. Хотя… Может, на успокоительных сидит?

– А врагов у него не было? Может, бывшая жена, теща, сотрудники? – поинтересовался Николай. – Порчу просто так никто наводить не будет.

– Да как у всех, – ответила Лена. – Всегда найдется кто-то недовольный. Вон, менеджер его уволился и половину клиентов увел. Жена бывшая вечно бухтела, что алиментов мало. Будто Олег миллионы зарабатывал! Джип и тот китайский.

Лена рассказала, что менеджер подворовывал: делал большие скидки клиентам и получал за это откаты, потому и уволили. Николай на всякий случай взял его координаты.

– Ничего странного не происходило? – уточнил он. – Не находили чего? Землю, рассыпанную возле порога?

– Да нет, – начала Лена и осеклась. – Картошку только.

– Картошку?! – Это было что-то новенькое.

– Да, – продолжила Лена. – Мы в ящик почтовый редко заглядываем, если только рекламу вытащить. А раз открываю – там картошина лежит. Мелкая, которую обычно на посадку оставляют.

– Вы ее голыми руками брали? – насторожился Николай.

– Нет, – замотала головой Лена. – Она же грязная. Я рекламку взяла и так вытащила.

– Понятно. – Николай потерял интерес: это могла быть неумная детская шутка.

– Потом еще дважды картошку находила, – добавила Лена.

После встречи Николай отправился в забегаловку возле метро: хотелось перекусить. Он заказал двойной чизбургер и кофе гляссе и присел за столиком на отшибе. Неподалеку разместилась компания молодежи: две девушки и трое парней. Они шумели, смеялись и, казалось, наполняли собой пространство зала. Николай ощутил зависть: сам не заметил, когда утратил беззаботность и бесшабашность. Когда они все стали слишком серьезными, чтобы бездумно веселиться?.. Видимо, это произошло, когда женился Костя, а следом за ним Володя. Да, поначалу собирались все вместе, отмечали праздники, но потом у друзей появились дети и обязанности взрослых людей. Николай остался один.

Вечером он позвонил Михаилу, тот все равно находился на дежурстве:

– Слушай, как ты думаешь, с чем может быть связан переклад на картошку?

– Впервые слышу, – изумился Михаил.

– Прикинь, ее в почтовый ящик подбросили. Поочередно три штуки.

– Вот люди дают! И не лень им ерундой маяться.

– Не лень, – отрезал Николай. – Мужик-то умер. Правда, не от этого.

– О-о, – голос Михаила сделался серьезным, – наведу справки.

Он перезвонил через пару часов, Николай собирался уже ложиться.

– В общем, так, – сообщил Михаил, – от этого он и впрямь умереть не мог. Картошку на разорение подкидывают.

Приплыли!

По всему выходило, что переговорить следовало с менеджером, но Николай решил начать с семьи: ведь картошка в итоге оказалась ни при чем. В воскресенье в полдень он позвонил бывшей жене Лухина. В телефоне слышались звук телевизора, плач ребенка, но она согласилась на встречу. Через два часа Николай был у нее. Бывшая жена Лухина оказалась похожа на гражданскую: и внешне, и по возрасту.

Кроме нее в трехкомнатной квартире проживали старшая дочь от брака с Лухиным – подросток пятнадцати лет, второй муж и совместный с ним ребенок, тоже дочь. Стало сразу понятно, что Николай приехал зря: квартира после евроремонта, сама жена не замордованная, хотя младенец на руках, муж понятливый – взял ребенка и отправился на прогулку. Только старшая дочь зыркнула и на просьбу матери не среагировала: осталась сидеть на кухне. Но подростки все такие.

Беседа заняла двадцать минут. Татьяна не скрывала, что это она подала на развод.

– Ведь как жили. У него вечно то один проект, то другой. Мол, потерпи, родная, скоро заживем. А в результате то один кредит, то другой. Насте, – она кивнула на дочь, – и то с боем все покупал. Даже потом алименты платить не хотел. Говорил, что я на себя все спускаю.

Выходило, что после развода бывшая жена больше нашла, чем потеряла. Так что мстить Лухину ей было не за что.

– И все-таки, вы не знаете, кто мог желать смерти вашему мужу? Бывшему мужу, – поправился Николай.

– А разве не несчастный случай? – удивилась Татьяна.

– Да, несчастный случай, но в результате наведенной порчи, – ответил Николай. – Мой отдел занимается расследованием.

Раздался грохот: свалилась Настя, до этого раскачивающаяся на табуретке.

– Настя, ну сколько я тебе говорила! – Татьяна бросилась поднимать дочь. – Все в порядке?

– Да нормально все! – Настя вырвалась из рук Татьяны и ушла в другую комнату.

– Извините. Возраст такой – дурной.

Ехать допрашивать менеджера Николаю не хотелось: он был уверен, что вновь потеряет время. Ладно бы Лухин был богатым, удачливым или кого-то обидел смертельно, но нет. В собранном на него материале ничего подобного не мелькало, да и из разговора с близкими к умершему женщинами выцепить было нечего. Что-то ускользало от Николая, тот самый хвостик, за который бы стоило потянуть, чтобы распутать дело.

Но в понедельник Николай отправился на МКАД, где в складском ангаре располагался офис Вячеслава Лимуша, так звали бывшего менеджера. Тот встретил его в крохотном офисе, загроможденном коробками. Сам Вячеслав оказался ровесником Николая, ниже среднего роста, с ясными голубыми глазами, глядя в которые, хотелось верить их обладателю. Ходить вокруг да около Николай не стал.

– Это вы подкинули картошку в почтовый ящик вашего шефа? – спросил он в лоб.

Вячеслав не стал отпираться:

– Ну я. А что, нельзя?

– Нельзя, – заверил Николай. – Это называется переклад на бедность. К тому же вы брали откаты у клиентов.

– Олег Витальевич сам виноват, – буркнул Вячеслав. – Мы с ним договаривались на одну зарплату, а он мне чуть ли не вдвое урезал.

– А какое отношение вы имеете к смерти Лухина? – Николай следил за реакцией Вячеслава.

– Вы о чем?! – Тот побледнел, затем кровь прилила к лицу. – Он в аварии погиб!

– На него была наведена порча.

Вячеслав попытался взять себя в руки, но удалось ему это плохо: он испугался.

– Да как вы смеете! – Голос сорвался на визг. – Я к этому непричастен.

– Я и не говорю, что причастны, – спокойно ответил Николай. – Просто ставлю вас в известность. Может, вы что-то знаете.

На лбу Вячеслава выступил пот:

– Не, я такими вещами не занимаюсь. Да и не было у нас, чтобы кто-то на Олега Витальевича такой зуб заимел. Да, жадный был мужик, придирчивый, но за это не убивают.

Выходные прошли, будто их и не было вовсе: дела, заботы, разъезды. Николай поймал себя на мысли, что специально забивает дни делами, лишь бы не думать о том, что он никому не нужен.

Глава двенадцатая

Ночной гость

В понедельник на планерке Николай отчитался по делу Лухина. Собрались все, кроме Дениса, тот дежурил по району. Михаил занимался составлением отчетов, прерываясь на болтовню по телефону с очередной подружкой, Женечка что-то внимательно изучала в компьютере.

– Тупик какой-то, – произнес Сэм. – Зацепиться не за что.

– Пока не за что, – назидательно заметил шеф. – Надо рыть дальше. Какие у тебя планы, Дергунов?

– Опросить работников Лухина, других родственников. Может, кто даст идею.

– Вот и займись на неделе.

– А что слышно про чертово дело, Виктор Иванович? – осторожно поинтересовался Сэм.

– Никаких следов, – буркнул шеф. – Проводник как в воду канул. И жрун вместе с ним. Мы даже снимок ауры не сделали, а хотелось бы посмотреть, что за тварь к нам пожаловала.

Николай был не согласен с шефом: лучше бы демон убрался обратно в хаос, и безвозвратно. А уж разбираться в их разновидностях – дело неблагодарное, да и ненужное, пусть сидят у себя дома.

Шеф выстучал мелодию на столе и продолжил:

– К нам тут заявление поступило на некого Яроша Бориса Абрамовича. Обвиняют в черной магии.

– О как! – не выдержал Сэм. – Даже так?

– Даже так, – согласился шеф. Он открыл папку и зачитал: «Ярош Борис Абрамович тринадцатого июля проводил психологический тренинг. Тема лекции: «Умение работать в команде». После тренинга почти все чувствовали себя плохо. Одних трясло, у других болела голова, третьи ни с того ни с сего плакали. Просим разобраться, что это было». – Дальше идет список из двадцати фамилий, подписавших заявление, – добавил шеф.

– Ну хорошо, что доносы пишут, а не на костре сжигают, – брякнул Сэм.

– Слушай, а что ты в последнее время такой нервный? – Голос шефа сделался строгим. – Возьми и займись этим Ярошем. Он на Луговом проезде живет.

– Можно вместе с Николаем? – Сэм пошел на попятную.

– У него свое дело, если помнишь. – Шеф вопросительно посмотрел на Николая.

– Я ему помогу, а он мне, – попросил Сэм.

Шеф упорствовать не стал:

– Если Николай не против, то я возражать не буду.

Во время обеда Николай заглянул к Ольге. Она сидела за компьютером.

– Привет! – поздоровался он. – Как выходные прошли?

– Это не выходные, – пожаловалась она, – а смена деятельности.

– У меня так же, – улыбнулся Николай, – только без смены. Хочешь в кафе прогуляться? Угощаю.

Ольга покачала головой:

– Я бы с радостью, но некогда. Столько бумаг заполнить надо, что зашиваюсь. Ты как?

– Да ничего, – ответил Николай, – в этот раз перенес нормально.

– Должно помочь! – Ольга улыбнулась так искренне, что Николаю стало хорошо. – Давай вечером встретимся? В семь?

Наступила очередь Николая отказываться:

– Еду сейчас на «Автозаводскую», не знаю, когда освобожусь.

– Тогда так, – решила Ольга. – Как будет свободное время – пиши мне. Или я тебе. А то мы так и будем: то одно, то другое.

– Договорились, – кивнул Николай.

Поездка ничего не дала. Из разговоров с сотрудниками Лухина Николай снова выяснил, что тот был прижимистым – ни премий, ни отпускных – и вредным мужиком. Лухина не любили, но и ненавидеть до такой степени, чтобы желать смерти, – такого тоже не было. Николай для галочки прошелся по офису с микро-Уленькой. Прибор вяло реагировал и злых эманаций не показывал.

Освободился Николай рано и уже собирался послать сообщение Ольге, как раздался звонок. Звонила Ирина, однокурсница.

– Слушай, – судя по голосу, она нервничала, – у нас какая-то чертовщина творится. Не заедешь?

Николай мысленно вздохнул: ехать не хотелось. Ему надоели вечера, посвященные работе, и такие же выходные.

– Срочное у тебя?

– Нет… Да… Не знаю.

– Ладно, через полтора часа буду, – он со скрипом согласился: похоже, вечер освободить не получится.

– Только давай в кафешке посидим, – предложила Ирина. – А то дома…

Когда Николай приехал, Ирина уже ждала его. Николай не видел ее лет семь, в последний раз они столкнулись на Кузьминском рынке: Ирина покупала вещи для своих погодков. Николай заказал чай на двоих: хотелось есть, но цены в кафе кусались. Пол-литра облепихового чая стоили около пятисот рублей!

– Я чего тебя к себе не позвала, – начала Ирина, – бабка теперь у меня живет, а я не хочу при ней говорить.

Родители Ирины развелись давно, она еще в началке училась. Насколько она знала, причина была в свекрови – та постаралась рассорить родителей. С отцом Ирина почти не поддерживала связи, как и с бабушкой по отцу, но шесть лет назад тот умер. С Ириной созвонился дядя и позвал на похороны, с тех пор она начала общаться с отцовской родней.

– И тут полгода назад активизируется бабка. Мол, совсем плоха стала: возраст за девяносто лет перевалил. А дядя, ее младший сын, к себе брать отказывается. И давит, давит на жалость. А я, дура, купилась.

– И в чем дело? – поинтересовался для вида Николай, хотя ему уже все было ясно.

– В бабке, – коротко ответила Ирина.

Дальше Ирина поведала, что поначалу проблем с той не возникало. Ей выделили комнату с телевизором, ни в чем ее не ущемляли, но бабка начала вредничать.

– Ну, знаешь, как некоторые свекрови себя ведут.

– Не знаю, – признался Николай.

– Пыль не так вытерта, пол не так протерт, – пояснила Ирина. – И бубнит, и вечно недовольна всем, как будто это она хозяйка, а я к ней в приживалки пришла. Докапывается до всех! До меня, детей. Мужа безруким обзывает.

Ирина минут пятнадцать перечисляла обиды: бабка ежедневно проверяла мусор, комментируя его содержимое и высказываясь об Ирине с мужем как о непутевых хозяевах. Как-то закрылась случайно на кухне, когда никого не было дома, а потом разбила витражное стекло в двери, чтобы выйти.

– В чем конкретно проблема? – поторопил Николай. – Я не семейный психоаналитик.

Ирина помялась, но все же выдавила из себя:

– Мне кажется, она энергетическая вампирша. Выведет меня на скандал, затем ходит довольная, а я от головной боли чуть не умираю.

– Разъезжайтесь, – предложил Николай.

Ирина покачала головой:

– Отказывается. Сразу в слезы, что я уморить ее хочу. И знаешь, я думаю, она не просто капризная, как пожилой человек. Она в теме.

– В смысле? – не понял Николай.

Ирина долила чай в чашку:

– Я тут поначиталась разного, как нейтрализовать такого человека. Так вот, она все просекает. Прикинь, все! И вообще, ты слышал про очередность смерти?

Николай вздрогнул:

– Ты сейчас о чем?

– О бабке же. – Ирина посмотрела ему в глаза. – Не считай меня сумасшедшей, но я уверена, что отец не просто так умер, а вместо нее. Он же не болел ничем особо, я с дядей разговаривала. И дядя тоже не случайно отказался ее брать. Он особо распространяться не стал, но намекнул.

Николай допил чай: хотелось домой, чтобы наесться от души и завалиться смотреть телевизор.

– Ира, выход один: отселяй. Тебе жалко бабулю? Езжайте обе в ее квартиру, пусть тебя доедает.

– А ты не можешь сделать так, чтобы она перестала это делать? – Ирина отвела глаза. – У вас же есть разные устройства.

Николаю сделалось тошно: ну да, квартиру-то жалко. Наверное, бабуля пообещала наследство на определенных условиях, но с такой старушкой есть все шансы загреметь в могилу раньше нее.

– Приходишь в свое отделение и пишешь заявление, что бабуля проводит некие ритуалы, после которых у тебя ухудшается здоровье, – посоветовал он. – Они должны отреагировать.

– А неофициально нельзя? – Ее взгляд сделался острым. – Я заплачу.

– Нельзя, – сухо отказал Николай. – Это незаконно. Да и чего ты боишься? Приедут, проверят, если все правда, среагируют.

– Слушай. Ну ты бы к своей бабке стал полицию вызывать? – Ирина вспыхнула.

– Мы не полиция. – Николай поднялся из-за стола. – Уголовных дел пока не заводим, так что на вас эта история никак не скажется.

Разговор оставил неприятное ощущение, будто он занимается чем-то постыдным. Ну да, психиатров к старушкам тоже стесняются вызывать, хотя подобранные лекарства упрощают всем жизнь. Но в чем проблема обратиться в ОБХСС?! Словно Николай и его коллеги – средневековые алхимики и в их кабинете вместе с пучками трав и банками с настойками из белладонны хранятся рука вора и запеченный еж.

Николай зашел в супермаркет и купил готовую еду: картофельное пюре с биточками и салат оливье. Микроволновки не было, поэтому дома он переложил еду в сковороду и поставил разогреваться на плиту.

«Надо бы все-таки купить», – подумал он про микроволновку и оборвал себя. Зачем?! Если скоро это потеряет всякий смысл? Если вообще все зря! Сколько месяцев осталось? Пять? Шесть? Или целый год? Часы Николая отмерены, и если прислушаться, то можно различить звук метронома, отсчитывающий срок. Глупо ждать чудес, когда каждый день сталкиваешься с их отсутствием.

Затем он разозлился на себя за такие мысли и вошел в интернет, преисполненный решимости. Выбрал первую попавшуюся недорогую микроволновку с нормальным рейтингом и заказал доставку на выходные: если он болен, это не повод хоронить себя заживо. Нужно бороться.

По телевизору ничего занимательного не было. Николай щелкал пультом, переключаясь с одного канала на другой и нигде не задерживаясь. Пришло сообщение от Сэма: «Договорился завтра на одиннадцать. Встречаемся возле дома». Николай не сразу сообразил, что напарник имеет в виду Яроша, которого поручили допросить. Он коротко ответил Сэму и лег спать.

Посреди ночи Николай неожиданно проснулся. Телевизор уже отключился, сквозь незашторенное окно светила огромная луна. Николай повернулся на бок и вздрогнул: над изголовьем склонилась темная полупрозрачная фигура, глаза-угольки существа с любопытством всматривались в него. Николай почувствовал, как тело становится тяжелым, точно его придавило могильной плитой.

От существа веяло ощутимым холодом, но Николай не мог пошевельнуться, чтобы укрыться одеялом. Существо заметило, что он видит его, но, как и в детстве, его это не смущало. Они молча смотрели друг на друга, и Николай с опозданием вспомнил, что ни крысы, ни аквариумных рыбок, ни даже цветов у него нет. А значит, существо явилось за ним. Он успел подумать, что многое еще не сделал, а после, с трудом ворочая языком, произнес: «Мне еще рано».

Глава тринадцатая

Коуч

Утро не притупило впечатления от ночного визита. Хотелось списать увиденное на бурную фантазию или чересчур реалистичный сон, но Николай предпочитал правду иллюзиям. Ему намекнули, что жить осталось не так уж много, а потому лучше не откладывать важные дела на потом.

Времени до встречи с Сэмом было еще достаточно, но Николай собрался и отправился на работу. По дороге зашел в кафешку и взял два кофе с пирожными: эспрессо и латте. Первым делом он заглянул в лабораторию и протянул латте Ольге.

– С добрым утром! Какое пирожное будешь: «Три шоколада» или «Морковное»?

Ольга выбрала «Три шоколада».

– Что за повод? – спросила она.

– Без повода, – покачал он головой. – Утро свободное, и я понял, что хочу видеть тебя.

Николай ел пирожное, запивая его кофе, и рассказывал Ольге историю, как в десятом классе он на спор ровно в полночь пошел на кладбище.

– Лето, ночи светлые, – говорил он, – я у родителей отца на даче время проводил. Там у нас компания нормальная собралась: я, Вовка и Костя. Костя умер недавно. А дурные были, море по колено, вот и отправились на кладбище – оно в трех километрах от дач находилось.

…Могилы начинались сразу между деревьев: Коля споткнулся об одну из них. Низкий холмик почти утонул в земле, деревянный крест покосился, краска на нем давно облупилась.

– Вот и стой тут, – сказал Костя, – а мы с Вовчиком тебя возле дач подождем.

– А как я докажу, что здесь был, а не за вами пошел? – уточнил Коля.

– Мы тебе на слово поверим. – Вовка хлопнул его по плечу, а затем они с Костей ушли, и Коля остался один.

Светила луна, по темному небу плыли облака, время от времени закрывая ее. Стояла такая тишина, что уши закладывало. Коля нашел большой камень и уселся на него, затем глянул на часы: еще полчаса на кладбище торчать. И тут рядом растущие кусты зашевелились…

– Как я бежал, как орал, – рассказывал он Ольге спустя восемнадцать лет. – Догнал парней, перепугал их. А дальше мы все трое неслись, отдышаться не могли.

– И кто там был? – Ольга слушала с таким интересом, будто Николай был звездой разговорного жанра.

– Да кто знает, – ответил он. – Может, собака бродячая, может, бомж какой. Я разглядывать не стал.

После Николай заглянул к шефу и попросил запросить дело бывшей жены.

– Зачем тебе, Дергунов? – Шеф посмотрел на него с подозрением.

Николай не стал углубляться в подробности:

– Хочу уточнить кое-что, Виктор Иванович. Есть у меня одна версия.

Затем он отправился на Луговой проезд, там уже ждал Сэм.

– Опаздываешь, – он указал на умные часы.

– Шел бы без меня. Или боишься?

Сэм отнекиваться не стал:

– Да кто знает, что за сущность в нем живет. Лучше не рисковать попусту.

Иногда Сэм раздражал Николая своей осторожностью, чуть ли не трусостью, излишней прямотой. Но зато с напарником было легко: знаешь, чего ожидать, а на что лучше не рассчитывать – никаких иллюзий.

Лифт не работал, пришлось подниматься пешком – благо этаж четвертый. Дверь коуча бросалась в глаза: к ней была прикручена блестящая табличка с именем хозяина.

– Вот это понты! – присвистнул Сэм.

Они позвонили в дверь. Вместо хозяина их встретила женщина среднего возраста: худощавая, симпатичная, без ярких деталей в одежде и внешности.

– Борис Абрамович вас сейчас примет. Я его секретарь. – Она протянула руку, Николай пожал ее в ответ.

Секретарь провела «топтарей» в глубь квартиры. Ремонт здесь был сделан с явным желанием произвести впечатление на посетителей: все говорило об успехе. Мягкая обивка стен, огромный аквариум с рыбами, кожаная мебель – Николаю бы не хотелось жить в подобном помещении, больше похожем на офис.

В кабинете стоял массивный стол из редких пород дерева, под стать столу – шкаф, заставленный грамотами и кубками, которые должны были подчеркнуть достижения хозяина. Борис Абрамович, несмотря на лето, был одет в белоснежную рубашку и отутюженные брюки. Гладко выбритое холеное лицо, золотые запонки в манжетах рубашки, дорогой парфюм – все должно было свидетельствовать об успехе.

– Здравствуйте, Борис Абрамович, – начал Сэм, – спасибо, что согласились встретиться. А то на вас жалуются, что вы жизненную энергию воруете.

– В смысле? – удивился тот.

Голос коуча оказался на редкость неприятным: будто кто всыпал туда песка.

– Плохо людям после ваших семинаров, – пояснил Сэм. – Кого-то тошнит, а кого-то и рвет даже. На энергетический вампиризм похоже.

Лицо коуча пошло пятнами.

– Протестую! – выкрикнул он. – Я использую в своей работе ряд психологических приемов. Но к шарлатанству это не имеет ни малейшего отношения.

– Не волнуйтесь, Борис Абрамович, – миролюбиво произнес Николай. – Мы вас проверим, это абсолютно безопасно. Если все в порядке, то даже справку готовы дать.

На лице хозяина квартиры промелькнуло сразу несколько эмоций: замешательство, возмущение и страх.

– Я могу отказаться? – Он посмотрел на Николая с вызовом.

– Нет. Мы действуем в рамках закона и обязаны реагировать на обращения граждан. Если мы обнаружим в вас сущность, которая вредит людям, то вынуждены будем заблокировать ее. На вас это никак не скажется, и в свободе вы ограничены не будете.

– Хорошо, – уголок рта коуча дернулся, – приступайте.

Сэм достал микро-Уленьку, а Николай развернул рамку. Он не сомневался, что они с Сэмом что-то обнаружат: слишком уж симптомы подходили под заражение лярвой. Мог отыскаться и переходник, с такой негативной аурой коуч обязан притягивать к себе энергетических паразитов. Но приборы никаких отклонений не показали.

– Можно я сниму с вас показания? – Николай вытащил из сумки «сканер».

Он отщелкал коуча с ног до головы: если в Борисе Абрамовиче живет сущность, «сканер» точно покажет. Хотя с Петром Степановичем промашка вышла. Как сообщил шеф, все снимки колдуна оказались засвеченными.

– Надеюсь, все? – нервно поинтересовался коуч.

– Да, Борис Абрамович, – кивнул Николай, – спасибо вам за понимание и сотрудничество.

– И осторожнее с практиками, – добавил Сэм. – Народ нынче нервный и подозрительный.

Теперь дернулся глаз коуча.

– Бац-бац – и мимо! – пошутил Сэм, когда они вышли на улицу.

– Почаще бы так, – согласился Николай. – Кстати, с тебя опрос брата Лухина, ты обещал. Вот его адрес и телефон, – он протянул записку напарнику.

Можно было выдохнуть: с горящими делами покончено. Николай даже зашел в супермаркет, где купил продуктов про запас – на неделю хватит. Появилась надежда, что жизнь вернулась в привычную колею, а чертово дело само как-нибудь рассосется. С Ольгой он так и не встретился: сработал закон всемирного невезения – у нее отец попал в больницу с инсультом, и она навещала его по вечерам.

Ближайшие пару дней Николай дежурил по району. Теперь он принимал дежурства с благодарностью: пусть скучно, зато можно передохнуть. А так колесишь по району весь день, следишь за приборами да позевываешь. Единственное неудобство – отсутствие кондиционера в патрульной машине, так что к вечеру Николай напоминал вареного рака, и одно спасение было – залезть под прохладный душ.

Лишь в пятницу Николай появился в офисе. Кроме него и шефа в кабинете находились Женечка и Михаил.

– Пришло дело из архива, Дергунов, – сообщил шеф. – Переслал к тебе на почту.

– Что за дело? – поинтересовался Михаил, отвлекшись от разговора с очередной лапусей и зайкой.

– Бывшей жены, – нехотя сообщил Николай. – Хочу еще раз пересмотреть.

– Она же в процессе вызова погибла? – уточнил Михаил. – Редкий случай. Все же мало кому удается именно демона протащить.

– Там все редкое, – буркнул Николай.

Он открыл дело: Смирнова Нина Ивановна, двадцать восемь лет, разведена, детей нет…

Нина приехала три года назад из небольшого сибирского городка покорять столицу. В ее родном городе Николай ни разу не был: Нина выросла в детдоме, по ее словам. Хотя для детдомовки она оказалась чересчур практичной, но за десять лет после совершеннолетия вполне можно освоиться в непривычном мире. То, что Нина хотела уцепиться за москвича, вписывалось в теорию, зачем ей понадобился приворот. Только она могла выбрать куда более перспективного мужа с такими-то талантами, поэтому Николай так и не избавился от подозрения, что был просто-напросто подопытным кроликом.

Вскрытие показало, что смерть наступила от внутреннего самовозгорания. Кого же Нина вызвала? Что за сущность такой огромной мощности? Он не замечал, как постукивает пальцами, подражая шефу.

– Что у тебя, Дергунов? – не выдержал тот.

– Да странного много, Виктор Иванович, – ответил Николай. – Похоже, Нина вытащила сущность и пыталась подселить к себе. Но что-то пошло не так, что неудивительно, если демон оказался мощным, и сущность просто выжгла ее изнутри. И… – Николай не договорил: в материалах вскрытия значилось, что обнаружены останки плода возраста двадцать шесть – двадцать семь недель.

– Ох ты ж! – невольно вырвалось из него. – Твою-то мать!

– Что там? – Шеф аж подскочил, Михаил тоже заинтересовался, даже телефон отключил.

– Она беременная была, Виктор Иванович!

– Беременная? – удивился Михаил. – Она тебе говорила?

Николай хотел возразить: при чем здесь он? Они с Ниной расстались к тому времени. А потом подсчитал: по сроку выходило шесть месяцев. Да, это вполне мог быть его ребенок, хотя теперь не узнаешь.

– Мы с ней не общались, – ответил Николай. – Но если бы я знал…

– Ладно. – Шеф был краток. – Говори, что хотел.

Николай попробовал собраться, но мысли сбивались. У него возникло ощущение, будто его ударили в лицо не за что, и теперь он старательно делает вид, что все в порядке.

– Я думаю, что демон из «Улитки в томате» связан с Ниной. Она могла спровоцировать его появление.

Шеф настучал знакомую мелодию, Николай ее где-то слышал.

– Могла. Выплеск эманаций оказался чересчур высокий, сущность не прижилась, но подпиталась энергией человека, убив его при этом. Потому в тот раз сущность не удержалась: не в ком было. Затем демону захотелось продолжения банкета, и он смог где-то организовать переходник: мощности хватило, чтобы прорваться.

– Ну или мир не без добрых людей, – добавил Михаил. – Кто-то позвал сущность в гости, и на этот раз удачно.

– Так что сейчас у нас все шансы изучить не только сущность, но и существо. Похоже, он прижился в проводнике и скоро начнет переделывать под себя, – подытожил шеф.

– Если не уже, – заметил Николай. – Когда я его встретил, ему это удалось, или это было что-то вроде гипноза.

– Гипноз, скорее всего, – засомневался Михаил. – Тем более ты не привился тогда еще, на тебя легко было воздействовать.

– Ну или так, – не стал спорить Николай.

Повисло молчание, каждый обдумывал предложенную версию. Николай размышлял, как бы слинять пораньше: хотелось побыть в одиночестве. Хлопнула дверь, явился Сэм, он был не в духе:

– Ну и погода! С утра ни тучки, я зонт брать не стал. А когда возвращался, так ливануло, что пришлось полчаса на остановке торчать. Все из-за тебя, Николай!

По словам напарника выходило, что брат Лухина тоже ни при чем.

– Они давно не общаются, – пояснил Сэм, – из-за наследства разругались. Лухин хотел, чтобы брат отказался от доли в квартире: мол, и так богатый. – Он достал из кармана пакет с ручкой. – Можно отпечатки проверить: я его подписать показания попросил. Мало ли…

Николай приподнял бровь:

– Слушай, что с тобой? Брат Лухина не подозреваемый, а ты у него хитростью отпечатки получил? А как же человеческие права?

– Да ну вас! – отмахнулся Сэм. – Я же как лучше хотел.

Глава четырнадцатая

«По плодам узнаете их»

Август Николай не любил. Август был как приговор лету – последний его месяц. Пусть еще ярко светит солнце, пусть небо радует синевой, но словно кто невидимый запустил обратный отсчет времени, и теперь дни наперечет и тратить их жалко. Николай трясся над августовскими днями, точно скупой над заначкой на черный день. Да, он давно не школьник, да и отпуска не дождешься, но лето – будто привет из детства, когда ждешь его с нестерпимой жаждой, затем транжиришь почем зря, а после с тоской наблюдаешь, как облетают первые листья.

Очередная детоксикация далась с трудом. Давление шарахнуло под сто семьдесят, так что Ольгиной подруге пришлось делать срочный укол.

– Домой? – спросила Ольга, когда давление снизилось на двадцать единиц.

– Пошли прогуляемся, – пригласил Николай, – если не спешишь.

Чувствовал он себя хреново, но терять время не хотелось – его осталось не так уж много. В детоксикации смысла не было, но сказать об этом Ольге Николай не решался. Раз она цепляется за эту надежду, ему несложно раз в неделю ездить на процедуру. Они добрались до набережной вдоль Москвы-реки, Николай взял Ольгу за руку и повел.

– Недавно тут был по делам, – признался он. – Здесь где-то памятник счастливому пятаку есть. Надо на него встать и загадать желание, но обязательно связанное с прохождением какого-то испытания.

– Надо обязательно! – согласилась она и улыбнулась.

Ольга не была хрупкой и беззащитной, но Николаю почему-то в этот миг захотелось обнять ее и пообещать, что он не даст никому ее обидеть. Чувства нахлынули с такой силой, что Николай ощутил себя семнадцатилетним парнем, впервые влюбившимся в звезду из параллельного класса, с которой ему никогда и ничего не светило. Николай не знал, нужно ли что-то говорить в такие моменты, да и не умел говорить красивые слова, на ум лезли одни банальности типа «у тебя красивые глаза», да и не о глазах он думал. Николай думал о том, какая Ольга ладная, как у нее красиво очерчены губы и что грудь такая, какая нужно: к ней так и тянет прикоснуться. И изгиб между талией и бедрами манит желанием положить туда руку и притянуть Ольгу к себе. Но Николай лишь сильнее сжал ее ладонь: не стоит спешить.

По пути попадались киоски с едой.

– Чай, кофе, мороженое? – спросил Николай.

– Кофе с мороженым, – решила Ольга.

Николай купил ей капучино и пломбир, себе взял рожок с крем-брюле. Ольга шла, отпивая кофе и закусывая его пломбиром.

– Давай отдохнем немного. – У Николая закружилась голова.

Наверное, надо было ехать домой, но после визита существа каждый день был как выигрышная лотерея – подарок судьбы.

– Пойдем к памятнику. – Ольга потянула его за собой.

Они сели на скамейку возле скульптуры великого сказочника. Пышно цвели розы, постепенно подтягивался народ.

– Ты как?

– Сейчас отойду. – Николай сделал несколько глубоких вдохов.

– Надо было тебя домой отвезти, – озвучила Ольга его мысли.

– Ничего, дома я еще належусь, – пошутил он, но получилось не очень.

Николай все же нашел в себе силы дойти до счастливого пятака. Он встал на изображение монеты и загадал: «Пусть у меня получится сдать этот экзамен». Николай не уточнял, что именно за экзамен, для него и так было ясно: бороться до конца, победного или жизненного.

– Теперь я, – его сменила Ольга.

Она закрыла глаза и о чем-то задумалась, сжав кулаки на удачу. Затем сошла с пятака и с убеждением в голосе сказала:

– Должно сбыться.

– Обязательно, – подтвердил Николай.

Ольга проводила его до квартиры, потом взяла за руку, поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

– Спасибо за прогулку, – поблагодарила она и уехала на лифте.

Николай лег на кровать и с силой потер лицо: навалилась усталость. Да-а, переоценил он собственные силы, глупо вышло. На ногах еле держится, а туда же: позвал симпатичную женщину прогуляться, воспользовался ее жалостью. Хотя… Когда еще делать глупости? Потом может быть поздно.

После легкого перекуса он позвонил Розе: номер ее телефона сохранился с прошлой встречи. Она ответила не сразу.

– Алло. – Судя по голосу, Николай ее разбудил.

Он представился и спросил:

– Роза, у меня к вам разговор, который я бы хотел сохранить между нами. Когда можно вам позвонить?

– Да сейчас говори, если недолго, – ответила Роза.

– Недолго, – пообещал Николай. – У вас есть знакомые, которые снимают порчу?

Роза ответила не сразу:

– А зачем вам?

– Чтобы снять порчу, – терпеливо объяснил Николай.

Судя по звуку, Роза зевнула.

– А чего не через детоксикацию? – спросила она. – У вас же есть специальный аппарат.

– Есть, – согласился Николай, – но, похоже, это не помогает.

Роза сообразила сразу:

– Поздно спохватились?

– Да. Процесс далеко зашел.

– Ладно, – пообещала она, – поспрашиваю на форуме.

– И еще, – добавил Николай. – Если можно, узнайте об ангелах смерти.

Он отключился, но смартфон сразу же затрезвонил. Николай почему-то решил, что это Роза, но вместо нее оказался курьер – через полчаса Николаю привезли микроволновую печь. Он открыл коробку и осмотрел кухню: ставить было некуда, если только прикрепить полку к стене. Но для начала нужно купить полку.

Николай поместил микроволновку на стол – пусть пока стоит здесь, а завтра он сходит в ближайший магазин за полкой, если не передумает. Снова зазвонил телефон.

– Николай, здравствуйте, это Анастасия. – Он не сразу узнал ее: беременная с крадущей из зеркала. – Я в роддоме при пятнадцатой больнице. Вы не могли бы приехать? Мне нужно поговорить.

Договорились на завтра, так что приобретение полки откладывалось на вечер.

В роддом Николай подъехал к одиннадцати утра, Анастасия спустилась к нему. В холле стояли диваны, обтянутые дерматином, киоск с напитками и чипсами, тут же располагалась гардеробная. За столом из ДСП скучал охранник.

– Что случилось? – спросил Николай. – Все в порядке?

– Почти. – Ее большой палец на правой руке жил своей жизнью: подергивался. – Я позавчера дочь родила.

– Все нормально? – с нажимом переспросил Николай.

– Не все. – Анастасия сделала несколько глубоких вдохов. – Левая рука повреждена – не двигается. Врачи говорят, обследоваться надо.

– Э-э. Родовая травма?

– Нет. Это все старуха – та, про которую я рассказывала. Она меня под мышкой щекотала, а у дочери рука теперь… – Анастасия громко выдохнула. – А ваши ничего не заметили! – добавила она со злостью. – Ведь это не совпадение! – Николай ничего не ответил. Что ж, Анастасия сама себя наказала, но почему-то приступа злорадства он не ощутил, было жаль ее. – Лучше бы старуха Зинаиду Ефимовну забрала, – закончила Анастасия. – Все равно та лежачая.

Николай понял, что речь идет о бабушке мужа. Он с усилием промолчал.

– Думаете, я злая? – Анастасия посмотрела на него. – А если бы с вашим ребенком такое случилось?! Да у вас, наверное, ни жены, ни детей.

– Да, вы абсолютно правы, – бесцветным голосом ответил он, и Анастасия вдруг съежилась, ее плечи безвольно поникли, и она начала рыдать.

Николай постоял немного, а потом ушел.

Он не успел доехать до дома, как позвонил шеф.

– Дергунов, руки в ноги. Бросай все и срочно в офис, – велел тот.

Николай похолодел: что случилось? Всю дорогу до офиса его потряхивало, ему казалось, что поезд метро еле плетется, а маршрутка стоит на всех светофорах как вкопанная. Когда он добрался до работы, собрались все, кроме Сэма.

– Все здесь? – Шеф оглядел сотрудников и сообщил: – Симеон под машину попал.

Подкатила тошнота, Николай сглотнул несколько раз, а потом набрал воды из кулера и выпил.

– Как это?! – не выдержала Женечка. – На переходе?

– Нет, я бы вас тогда вызывать не стал. Он шагнул под машину.

– Сам?! – снова удивилась Женечка. – Семья довела?!

– Нет, – ответил шеф. – В том-то и дело, что не сам. Есть запись с видеорегистратора.

Он развернул монитор компьютера и включил воспроизведение. На кадрах мелькали дорога, автомобили, фонарные столбы, здания. Машина, с видеорегистратора которой велась запись, свернула с Новомарьинской улицы на Мячковский бульвар, мимо парка, мимо Ледового дворца. Затем впереди показалась знакомая фигура: по тротуару шел Сэм, его движения были скованны, точно ему срочно приспичило в туалет. А затем он будто по команде развернулся и ступил прямо на дорогу.

– Повезло, что водитель успел среагировать и вывернул руль влево – на встречке машин не оказалось. Сэм сейчас в больнице, но жить будет.

– Что с ним случилось? – спросил Михаил.

Николай по-прежнему не мог произнести ни слова: челюсти словно заклинило. Шеф промотал запись и увеличил кадр.

– Вот что.

Николай и остальные узнали проводника. Тот стоял поодаль и глядел на Сэма.

– Твою-то мать! – выругался Михаил. – Значит, прививки от этой сущности не помогают.

– Что и следовало ожидать. Она у нас неплохо закусила и прокачала свой уровень.

– Виктор Иванович, – обратился Николай, – не дадите координаты больницы? Я бы навестил Сэма.

– Тебе и так придется это сделать, Дергунов, – вздохнул шеф, – не только по дружбе. Но надо дождаться добра от врачей.

Николай осознал, что то сжимает, то разжимает кулак. С усилием он остановил себя.

– Кстати, – произнес он, – я же сегодня у беременной был. По делу о крадущей из зеркала. Родила она.

– Крадущая родила? – не понял Денис.

Раздался нервный смешок: не выдержала Женечка. Вслед за ней хихикнул Денис.

– Беременная, – ответил Николай и рассказал подробности.

Денис присвистнул:

– Ничего себе! А наши воздействия не обнаружили?

– Нет.

– Может, конечно, и совпадение, – задумчиво протянул Михаил. – Но слишком уж неправдоподобное.

– И я о том же, – согласился Николай.

– Ладно, – подвел итоги шеф. – Попросим педиатров из нашей поликлиники еще раз все проверить, будет не лишним. И еще. Мне не кажется это совпадением: то, что сущность напала на Сэма, а до этого вышла на Николая. А если вспомнить Павла… – Шеф замолчал. – Берегите себя. Если что увидите подозрительное, помните: никакой самодеятельности!

Глава пятнадцатая

Баш на баш

Николай освободился рано, но к Ольге заходить не стал, отправился домой. Если шеф прав, то охота ведется прицельно за ним и коллегами, и ставить под удар Ольгу не стоит. Да, слишком много совпадений: Павел, приобретший книгу, Нина, которая читала книгу в день знакомства… Книга! Может, не случайное совпадение? Ведь через что-то Нина воздействовала на Николая. Так брал он в тот день книгу у Нины или нет? Что-то вертится в голове, но ускользает. Ладно, это пока неважно. Да и говорить шефу смысла нет: тот не знает, что дела Николая безнадежны.

Николай стукнул по столу. Ему хотелось, чтобы Нина была жива, но не из-за нее самой или возможного ребенка, а чтобы допросить. Допросить обстоятельно о смерти Павла, о вызванном демоне, о том, зачем ей это было нужно?! Ее смерть казалась теперь насмешкой: им ни за что не узнать тех тайн, которые Нина унесла в могилу. Да, шеф сделает запрос в полицию, чтобы те подтвердили личность бывшей жены Николая, прошлись по ее связям, но Николай почему-то был уверен: ничего полиция не найдет.

И ребенок… Зачем Нине ребенок, если они развелись? Ладно от любимого человека как память о нем, но Нина была холодна к Николаю. Или она просто забеременела, а избавляться от ребенка не захотела? Хотя в том, что ребенок именно его, Николай не был уверен, ему хотелось, чтобы он был не его – иначе получалось, что Николай вдвойне виноват в смерти бывшей жены и ребенка, о котором обязан был заботиться как отец. Лучше об этом не думать.

Он позвонил маме. Родители все лето проводили на даче, когда-то принадлежавшей бабушке и дедушке по отцу. Мама сразу начала зазывать в гости. Николай сперва отнекивался, потом согласился: съездит на один день, заодно Володю проведает. В субботу утром Николай один отправился в поликлинику – Ольга вновь уехала в больницу, но Ольгина приятельница отказалась проводить очистку: мол, он плохо реагирует на процедуру.

– Боюсь, случится гипертонический криз, – сказала она. – В прошлый раз реакция была за гранью. Надо сделать перерыв и обследование.

– Ольге только не говорите, – попросил Николай.

Они поболтали немного, Ольгина приятельница рассказала, как проходит детоксикация у жителей дома на Поречной улице: у большинства удалось снять последствия крадника.

– Не зря работаем. – Николай ответил шаблонно, но ему было не до высокохудожественных изысков.

– Это да. – Она взглянула виновато, будто из-за нее его никак не получалось вылечить.

Когда он вышел на улицу, возникло ощущение, что с плеч свалилась неподъемная ноша: каждый раз он шел в поликлинику с внутренним содроганием. Николай не был трусом, но при одной мысли о боли, которая предстоит, внутри все обрывалось. А теперь есть повод отказаться от ненавистной процедуры, пусть и единственной оставшейся. По этому поводу Николай зашел в кафе, где заказал чай с мятой и песочное печенье.

Затем по пути на вокзал он заглянул в магазин и отправился на электричке к родителям. Вышел на станции между Подольском и Чеховым, там уже ждал отец. Николай обнял его и сел в машину. Точно в детстве, он смотрел из окна, как мимо проплывают деревни, небольшие рощицы и поля, стремительно застраиваемые коттеджами.

– Давно ты здесь не был, – заметил отец, и Николай молча согласился.

Машина свернула на бетонку, и вскоре показались первые дачные дома. Николай испытал дежавю: сейчас покажется знакомая голубая крыша, бабушка выйдет встречать отцовскую машину, дед будет что-то чинить во дворе… С усилием он погасил воспоминания: и дед, и бабушка умерли. Сперва бабушка – инсульт, скорая приехать не успела, через полгода дед, сильно тосковавший по жене.

Старый дощатый дом родители переделали под летнюю кухню. Рядом построили брусовой утепленный дом: двухэтажный, с несколькими комнатами, чтобы не толкаться. Вместо деревянного забора поставили двухметровый из профлиста, часть грядок убрали, засеяв землю травой. И все равно здесь было почти как в детстве.

Николай поцеловал маму, вручил племянникам по шоколадке и пакет с жевательным мармеладом – сестра подкидывала отпрысков родителям на лето – и принялся помогать накрывать на стол. Мама напекла пирогов: сладкий с творогом и рыбник, сварила щи из щавеля и поставила миску со свежими огурцами и помидорами.

– Это от меня, – Николай вытащил из пакета упаковку колбасы, сыра, куриные окорочка, вафельный торт и пачку чая.

– Коля, да зачем?! – Мама вплеснула руками. – У нас все есть.

– Низачем, – отрезал Николай. – Что, я вас объедать буду? Пригодится.

После сытного обеда – Николай отвел душу пирогами – старший из племянников потащил его по даче. Наташка, младшая сестра, выскочила замуж рано – в двадцать лет, так что Артему исполнилось уже десять, а Никите – пять. Артем показывал, где что находится, а Николай испытал угрызения совести: давно не был здесь да и родителей навещал редко, даже звонить забывал. Никита притащил котенка, совсем мелкого, серого цвета с белым пятном на мордочке, и мама пояснила:

– Прибился к нам, в малиннике обнаружила, кто-то пищит.

Николай взял котенка и погладил, тот довольно замурчал. Николай никогда не задумывался над тем, чтобы кого-то завести – не с его графиком работы, но если бы… если бы у него была семья, обязательно взял бы в дом кошку. Кошка в понимании Николая была символом уюта и заботы, того, чего у него не было, но о чем он мечтал.

Потом они с племянниками ели малину и красную смородину, Артем показал радиоуправляемый самолет, а Никита заставил собирать машину из деталей конструктора. Мама, умиляясь, смотрела на них и пару раз заявила, что Николаю пора о собственных детях подумать, но отец сказал, чтобы отстала от сына – все как всегда.

– Я к Володе загляну, – сообщил Николай ближе к вечеру.

Дом друга детства был неподалеку, Володя как раз приготовил шашлыки.

– Вовремя ты, – обрадовался он.

– Да решил заглянуть, раз свободные выходные выдались. – Николай протянул пакет с бутылкой коньяка.

– Проходи.

– Слушай, – Николай замялся, – может, Костю навестим?

– Навестим, – согласился Володя, – тоже об этом думал. Но сперва у меня посидим.

Николай поздоровался с Володиной женой, кивнул троим его девчонкам, которые слишком быстро выросли за год. Он не хотел наедаться: потом еще мама будет наседать с ужином, но шашлык прекрасно шел под коньяк и запеченные овощи, так что из-за стола Николай встал с чувством переполненности.

– Ну, пойдем прогуляемся, – предложил Володя.

Они вышли за территорию садоводства, прошлись по бетонке, а затем свернули на лесную тропу.

– Помнишь, как ты в полночь на кладбище оставался? – произнес Володя.

– Еще бы! Такого страху натерпелся, – подхватил Николай.

– Да-а… Я думал, ты там мертвеца увидел!

Они медленно пробирались через деревья.

– Слышал про аварию? Где фуры смяли легковушки? – неожиданно спросил Володя. Николай поперхнулся: еще бы не слышал! У него это дело в печенке сидит. – Мы в Москву в тот день собирались, – продолжил Володя, – девчонкам загорелось на распродажи съездить. И что ты думаешь? Ключи пропали от машины. Мы дом вверх дном перерыли. А потом раз – ключи в гостиной на журнальном столике лежат. Час на их поиски убили! – Володя остановился в задумчивости и принялся срывать листья с куста орешника. – Если бы не это, мы бы в самый замес попали. А так узнали в дороге: ГИБДД трассу перекрыла, машины в объезд отправляли. Мне кажется, это Костя нас спас, – добавил он, – у него день рождения в тот день был.

Лес поредел, сквозь просвет виднелась дорога. Вскоре показались первые могилы, Николай и Володя шли между ними вдоль шоссе.

– Мы молодыми придурялись на кладбище, а теперь Костя здесь лежит. – Володя остановился около железной ограды, выкрашенной в голубой цвет.

Дверца была приоткрыта, и они зашли внутрь. На недавно поставленном памятнике виднелась фотография друга пятилетней давности – Костя не был любителем фотосъемок. Эту фотографию Николай помнил: вместе встречали Новый год, вместе и снимались на телефон. Володя глубоко вздохнул:

– Блин, как же рано. Кто бы мог подумать…

Николай был согласен: никто не ожидал, что смерть рядом с ними – не тот возраст, но жизнь внесла свои коррективы. Это было как удар камнем, который выбил воздух из легких и придавил к земле многотонной скалой. Николай тогда впервые заплакал за все время взрослой жизни, где, как казалось, мужчины никогда не плачут.

Николай подошел к памятнику и мысленно поздоровался. Володя рядом молчал, наверное, тоже общался с ушедшим другом. Защемило сердце, а может, межреберная невралгия напомнила о себе, и Николай привычно потер грудь. Некоторые потери оставляют после себя незаживающие шрамы.

– Ты-то как? – осторожно спросил Володя, когда они возвращались с кладбища.

– Да как всегда, – ответил Николай.

Володе можно было рассказать правду, но после ухода Кости они старались беречь друг друга.

– Кристина моя беременна, – сообщил Володя.

– Ничего себе! – восхитился Николай. – Четвертую ждете?

– Четвертого, – поправил Володя, выделив окончание. – Пацана обещают.

– Поздравляю! – Николай хлопнул друга по плечу. – Наконец-то!

– Если пацан родится, – продолжил Володя, – Константином назову.

В воскресный день Николай вернулся домой. Утром на даче он встретился с сестрой и зятем, которые приехали навестить родителей и детей. Потом они все толклись на кухне, то ли помогая, то ли мешая маме печь блины. А после обеда отец отвез Николая до станции, взяв слово, что тот будет появляться чаще.

После вчерашнего дня умирать особенно не хотелось: было жалко родных и единственного друга. Себя тоже, но меньше: Николай почти смирился, что умрет, но цеплялся за надежду: вдруг позвонит Роза и подкинет адрес старушки-волшебницы? Или детоксикация все же поможет, пусть и не сразу. Жить хотелось, да и был смысл: Николай не построил дом, не родил ребенка, ну разве что помогал родителям на даче сажать яблони и груши когда-то.

И Ольга… Рядом с ней Николай ощущал раздвоенность: желал быть с ней и одновременно помнил, что не имеет на это права – ведь скоро оставит ее одну. Порой казалось, что все неважно, раз она дает понять, что Николай ей небезразличен. Иногда он обрывал мечты об Ольге: у нее вся жизнь впереди, а его дни сочтены и взвешены на весах судьбы, а потому лучше оставить Ольгу в покое.

В понедельник явилась Гульнара Гусейнова. За прошедшие две недели ведьма постарела: выступили морщины на лбу, вокруг глаз, на кистях рук, прорезались носогубки, на теле появились пигментные пятна, обвалился овал лица. Она заметно ссутулилась, походка приобрела неуверенность. Николай сидел в кабинете один: Михаил был занят на дежурстве, Денис уехал на вызов, а шеф отправился на совещание. Женечка воспользовалась отсутствием шефа и отпросилась в торговый центр, что-то там ей понадобилось.

– Здравствуйте, Гульнара Нажиповна. – Николай предложил женщине сесть. Она промолчала, лишь недовольно поджала губы. – Как себя чувствуете? – вопрос прозвучал издевательски.

– Плохо, – коротко ответила она, – но вы и сами знаете.

Николай молчал, не зная, что ответить.

– Это памятка, – он протянул бланк. – Если коротко, вы обязаны о своих перемещениях сообщать заранее и становиться на учет в пункте прибытия. В другие страны доступ закрыт, у них не такое лояльное законодательство, как наше.

– Я хочу уехать, – тут же сообщила Гульнара Гусейнова. – В Тульскую область.

– Как хотите. – Николай пожал плечами. – Ваше право. Только напишите, куда конкретно.

– Это не право, это необходимость. – Она посмотрела прямо в глаза. – Мне соседи уже открыто намекают, что не желают меня видеть.

– Я их прекрасно понимаю. – Николай не отвел взгляд. – На их месте я бы тоже не был счастлив с вами встречаться. Скажите спасибо, что самосуд не устраивают.

Гульнара Гусейнова опустила глаза, а затем произнесла твердым голосом:

– Я не только за этим пришла, Николай. Предлагаю услугу за услугу: вы освобождаете меня от наручников, я купирую ту дрянь, что в вас сидит.

Это было сродни удару под дых! После блокировки сущности Гульнара Гусейнова не могла видеть порчу, значит, ведьма обнаружила ее раньше, при первой встрече. Он, наверное, минуту собирался с мыслями, прежде чем ответить.

– Это невозможно.

Она протянула лист бумаги с номером телефона и вновь поглядела на Николая:

– Я уеду через три дня. Встать на учет я обязана в течение пяти дней. Так вот, у вас есть неделя для принятия решения. – Гульнара Гусейнова поднялась и добавила: – Я, конечно, умру, но вы, Николай, умрете намного раньше меня. Думайте быстрее. Мир меняется, если вы это еще не поняли.

Глава шестнадцатая

Городская сумасшедшая

Хотелось согласиться! Николай поймал себя на том, что размышляет, точно ли Гусейнова в состоянии снять порчу. Да, он мог «потерять» ее документы, так что при переезде Гульнаре Гусейновой не пришлось бы отмечаться в местном ОБХСС. Да, ключ от блокираторов у Николая тоже имелся. Оставалось одно «но»: те жертвы, которыми придется расплатиться за спасение. Именно это обстоятельство и удерживало: платить чужими жизнями за собственную Николай не собирался.

Но как же заманчиво! Если бы вместо Гульнары Гусейновой был Петр Степанович, Николай не терял бы время: колдун работал по-другому. Зато теперь появилась надежда, что найдутся бабка или дед, способные справиться с проблемой Николая, если только… если только Гусейнова не соврала. Хотя вряд ли бы она рискнула обмануть его – для нее это чревато последствиями.

Николай в сердцах скомкал записку с номером телефона и бросил ее в мусорную корзину. Через пять минут пожалел о поступке, достал записку, разгладил ее и убрал в верхний ящик стола. Пусть пока полежит. Он старательно отгонял мысли, что может воспользоваться предложением Гусейновой. Господи, хоть бы Роза поскорее позвонила!

Николай понял, что нарезает круги возле смартфона. Усилием воли он погасил желание набрать номер Розы, чтобы услышать новости, но она позвонила сама.

– Узнала я насчет ангела смерти, – без предисловий сообщила Роза. – Но сам понимаешь, написать на форуме можно что угодно.

– Ну, – поторопил Николай.

– Они являются за душами умирающих. – Она говорила безучастным голосом, как ребенок, выучивший скучный параграф из учебника. – Видеть ангелов смерти могут лишь те, кто сам был на пороге. После клинической смерти, например. Или у ребенка канал не закрылся.

– И их появление… – начал Николай.

– К смерти, – закончила Роза. – Они вестники.

– Ясно.

Оптимизма новость не добавила. Все это Николай предполагал и сам, но надеялся, что существуют иные варианты.

– А что еще на твоем форуме есть? – Сейчас Николая интересовало одно: снятие порчи.

– Ищу, – коротко ответила Роза. – Народ там разный, много левого. Обещали мне проверенные люди адресок подогнать. Как только, так сразу.

– Спасибо. – Николай постарался вдохнуть в голос признательность, которой не испытывал.

– Не переживай. – Роза, видимо, что-то уловила. – Все будет в лучшем виде.

С Ольгой они столкнулись во вторник после работы. Она вышла из лаборатории, а у Николая как раз закончилась смена.

– Ты свободна? – Слова вылетели прежде, чем он успел подумать.

– А есть планы? – улыбнулась она.

– Посидеть в кафе, – предложил он. – Недалеко одно уютное местечко есть.

– Кстати, как прошла последняя процедура? Потом сканирование тебе сделаю.

– Все нормально, – соврал Николай.

Они прогулялись пешком до моста и зашли в бар, расположенный на Люблинской улице. Массивные столы и стулья, под стать им барная стойка, стены, обитые зеленым бархатом – бар косил под ирландский. Тут были отличное пиво и коктейли на его основе. Николай заказал на двоих сырную тарелку, кольца кальмаров и креветки в кляре. Себе взял литр светлого нефильтрованного пива, Ольга выбрала темное.

Они чокнулись кружками. На мгновение руки соприкоснулись, и Николай ощутил, как волна жара охватывает тело. Он отвел взгляд, а потом взглянул на Ольгу: ему нравится на нее смотреть, и глупо скрывать это. Николай разглядывал ее ресницы: не чересчур длинные и загибающиеся, как у некоторых женщин, придавая им кукольный вид, а в меру. Любовался точеным носом, чуть вздернутым на кончике, плавной линией шеи, ложбинкой между грудями. Николаю хотелось прижаться к Ольге и гладить каждую частицу ее складного тела.

Видимо, его волнение передалось и ей: Ольга раскраснелась. Она все чаще бросала на Николая взгляды, сперва задерживаясь на губах, а затем скользя вниз – в расстегнутый ворот рубашки.

– Что будешь делать потом? – Ольгин голос звучал хрипло.

– Провожу тебя, – ответил он, точно прыгая в бездну. – Могу к тебе проводить, могу к себе. Как решишь.

Она одним глотком допила оставшееся на дне кружки пиво и поднялась.

– Давай к тебе, – решила Ольга.

Николай вызвал такси и все пятнадцать минут, что они ехали до дома, с трудом сдерживался, чтобы не начать лапать ее при водителе. Воздух между ними наэлектризовался, и таксист постоянно поглядывал на Ольгу и Николая в зеркало заднего вида. Николай не помнил, как они поднимались на лифте – какой-то провал во времени. Лишь сплетение тел в коридоре, поиск губами чужих губ, скольжение рук и лихорадочное сбрасывание одежды.

…Николай проснулся глухой ночью: часы показывали полтретьего. Рядом сопела Ольга, от этого звука сердце радостно затрепетало, теплая волна разлилась от макушки до пяток. Он долго лежал на кровати, пялился в потолок и улыбался: Николаю казалось, что счастье переполняет его и готово выплеснуться, как шампанское из бокала. Захотелось пить – горло пересохло, и Николай отправился на кухню. В коридоре его охватил озноб, но не из-за холода: ангел смерти оставил шлейф морозного воздуха.

Он ничего не сказал Ольге, просто не смог. Да и как? «Прости, любимая, нам надо расстаться, потому что я скоро умру по всем приметам», – звучало патетично и мелкодраматично одновременно. Николай решил: пусть будет как будет. Он позволит себе плыть по течению, наслаждаясь моментом. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и тоже пожалеть.

Николай предложил Ольге переехать к нему, но она отказалась: отца должны были выписать из больницы, и в ближайшие дни Ольга собиралась перебраться к родителям, чтобы помогать матери – отец требовал ухода. Так что встречаться приходилось урывками. В одну из пятниц после работы Николай и Ольга отправились к нему. Шли через сквер, как вдруг Ольга подвернула ногу. Николай помог ей добраться до скамейки, где они решили отдохнуть. Пока Ольга растирала голеностоп, он рассматривал окружающих. Рядом находилась детская площадка. Часть детей носилась с визгом и шумом по сложной конструкции из лесенок и горок, часть закапывала друг друга в песочнице.

Боковым зрением Николай заметил, что к детям направляется какая-то женщина. Делала она это своеобразно, пытаясь слиться с окружающими площадку кустами. Женщина была одета в модный спортивный костюм алого цвета с белыми лампасами на штанах. Николай осторожно разглядывал ее, она обращала на себя внимание: ухоженный вид, подтянутая фигура, кроваво-красные губы, на фоне остального лицо словно запеченное яблоко.

Ольга о чем-то спросила, Николай услышал ее не сразу.

– Пойдем? – повторила она.

– Подожди немного. – Николай напомнил себе шефа с его предчувствиями.

Женщина направилась к матери одного из детей. Николай прислушался.

– Можно вам вопрос задать? – вкрадчиво поинтересовалась женщина.

С одной стороны, она старалась не привлекать к себе внимания, с другой – слишком яркий образ и необычное поведение… Мать ребенка пожала плечами, было заметно, что общение ей неприятно.

– Вы в том доме живете? – продолжила женщина, указывая себе за спину.

– Что-то случилось? – Ольга отвлекла его, и Николай отмахнулся: не сейчас.

Хотелось подойти поближе, но он не решился: можно спугнуть странную женщину.

– Нет, – коротко ответила мать ребенка.

Николай слегка выдохнул: мать действует правильно. Не знаешь человека – не откровенничай зря. Но женщина не унималась.

– А во сколько ваш сын спать ложится? – она указала на мальчика лет пяти, который пролезал сквозь трубу.

Николай напрягся: следовало прекратить разговор, нужно прямо сейчас подойти и…

– С чего вы решили, что я вам скажу?! – резко оборвала женщину мать.

– Зато я скажу! Скажу! Скажу! – Женщина заверещала так, что Николая пробрал озноб.

Люди стали оборачиваться, некоторые родители подошли ближе к детям, с любопытством разглядывая ее.

– Другую жертву поищите! – Мать позвала своего ребенка и быстро увела с площадки.

Женщина завизжала:

– Я всего лишь хотела поговори-и-ить! А ты злая, злая, злая!

Через минуту площадка опустела. Женщина постояла мгновение и отправилась дальше по скверу. Николай разрывался: нужно проследить за ней, но и Ольгу бросить он не мог.

– Иди уже, – поняла она без слов. – Я сама доберусь.

Николай нагнулся и поцеловал Ольгу. Ему показалось, что она попыталась отодвинуться, но не придал этому значения.

Женщина вышла из сквера к домам около громадного торгового центра и скрылась в одной из башен. Николай не раздумывая заскочил в подъезд вслед за ней, она с подозрением покосилась на него. Николай с независимым видом проследовал за женщиной к площадке с несколькими лифтами, но заходить в подъехавший лифт не стал, лишь отследил, на каком этаже тот остановился. Дальше следовало связаться с участковым, чтобы установить личность женщины. Это могла быть сумасшедшая, но исключать подселение сущности было нельзя. Николай позвонил Ольге, та сухо сообщила, что вызвала такси, и отключилась. С чистой совестью Николай отправился в дежурную часть.

Там он выяснил, что на этаже расположено восемь квартир, но по описанию подходила владелица одной из них: одинокая женщина шестидесяти семи лет. Остальные были отбракованы по возрасту. В понедельник Николай обрисовал ситуацию шефу.

– Да, проверить стоит, – согласился тот. – Может, просто сумасшедшая, а может, и нет. Поручим это Денису.

Денис удивился и обрадовался: ему еще не доверяли самостоятельных заданий. Николай даже слегка позавидовал, он давно утратил энтузиазм новичка, заменив его долгом и служебной лямкой. А Денис реагировал как новообращенный: сам горел и готов был заразить рвением окружающих. В его возрасте это понятно: в двадцать три года Николай тоже был глупым восторженным щенком.

В обед Николай забежал к Ольге, та сдержанно поздоровалась.

– Что случилось? – До него наконец-то дошло, что он провинился.

– Ничего. – Ольга отвернулась.

Он вздохнул:

– Оля, будет проще, если ты прямо все скажешь. Ну не умею я играть в угадайку.

Она резко вскинула голову:

– А что тут угадывать?! Ты так и будешь бросать меня ради работы?

– А-а, – протянул Николай и присел на краешек стола, – понятно.

– Что понятно? – обиженным тоном спросила Ольга.

– Что тебе тоже нужно внимание. – Он стал серьезен. – Оль, что я мог сделать? Ну да, мог притвориться, что все нормально. Что та тетка – городская сумасшедшая, и вообще это не мое дело, потому что рабочий день кончился. Так? – Она промолчала. – Ты знаешь, какая у меня работа. Да и у тебя не легче – сама задерживаешься допоздна.

– Да знаю я, какая у тебя работа! – Ольга взорвалась. – Но все равно…

Николай подошел и обнял ее:

– Для меня работа не важнее тебя. Но в тот момент ты могла справиться без меня.

Она освободилась из кольца его рук:

– А я не хочу справляться! Для этого можно обойтись и без мужчины.

– Тебе все равно придется обходиться без меня, – напомнил Николай.

Ольга вскочила со стула:

– Ты уже все решил? Решил сдаться, да?! Потому и на чистку не пошел, а мне соврал?!

На Николая нахлынула усталость. Нужно было все расставить по местам, но он так запарился в последнее время: какой-то нескончаемый поток дел, проблемы со здоровьем, теперь вот с любимой женщиной. А может, так лучше? Ничего не объяснять? Пусть Ольга бросит его, ей же потом легче будет. Но он попытался:

– Оля, я люблю тебя. Извини, что неправильно расставляю приоритеты.

И ушел.

Глава семнадцатая

Сэм

Слишком многое навалилось. Николай понял, что если не сбросит часть обязанностей, просто надорвется. По всему выходило, что выбирать надо между Ольгой и работой. А выбирать не хотелось – хотелось, чтобы все оставалось как прежде. Стоило предпочесть Ольгу и пожить с ней сколько ему осталось. Махнуть в Крым или Турцию, а может, куда подальше; отдохнуть в Петербурге, добраться наконец-то до Байкала. Никуда не спешить, ни о чем не беспокоиться. Жить сегодняшним днем, наслаждаясь моментом.

Но Николай понимал: он так долго не выдержит. Заскучает по работе, по бесконечной веренице дел. Пока есть силы, он должен трудиться, чтобы не закиснуть, чтобы дурные мысли не лезли в голову! А потому пусть все идет своим чередом. А Ольга… Ольга имеет право на заботливого мужчину рядом с собой, право на внимание, которое Николай дать не в состоянии.

Он включил Whataya Want from Me, песня как нельзя лучше подходила под настроение:

Эй, помедленней.

Того, что тебе нужно,

Да, я боюсь того,

Чего тебе нужно от меня.

Николай начал пританцовывать в такт музыке. Он двигал плечами, бедрами, ронял скупые движения руками и ногами – настоящий мужчина должен быть сдержан даже в танце. Хотя… К черту сдержанность! Николай танцевал так, будто от этого зависела его жизнь. Сегодняшний вечер принадлежит ему, и он вправе провести его так, как хочется.

Вскоре их отдел озадачили: в сентябре в школах района должны пройти уроки безопасности. Нужно рассказать о крадниках и перекладах, о сглазе и наведенной порче. По мнению Николая, этим следовало заниматься еще в садике, хотя бы на уровне профилактики: не разговаривать с чужими людьми, не брать от них ничего. Сколько случаев известно: уронит клюшку старая женщина и просит ребенка поднять. А потом у ребенка невесть откуда ранний артроз или другие проблемы с ногами благодаря перекладу. На утренней планерке решили, что посещением школ займется Женечка: она молодая, и язык у нее хорошо подвешен.

Неожиданно позвонила Ирина, одноклассница. Николай сдержанно поздоровался.

– Отвезла я бабку свою обратно, – без предисловий сообщила она. – Пусть подавится квартирой.

Николай мысленно зааплодировал: он оказался прав – все упиралось в наследство.

– Рад, что надумала.

– А что делать оставалось? У мужа сердечный приступ случился, решила больше не рисковать.

Николай едва не выругался: ну почему люди любят учиться на собственных ошибках, платя за это право непомерную цену?! Ведь человеческим языком говорил Ирине, что надо или отселять бабулю, или обращаться в отдел к его коллегам, раз за квартиру так цепляешься. Нет же! Пока гром не грянул, проще было закрыть глаза на мерзкий бабкин характер и причины, почему он такой.

– Я знаю, о чем ты молчишь, – продолжила Ирина. – Да, я дура, согласна. Решила позвонить и сказать, что надо было слушать тебя.

Николай что-то промямлил в ответ и отключился. В таких случаях вспоминалась поговорка: скупой платит дважды. Что ж, Ирина сама сделала выбор, жаль только ее мужа – пострадал из-за жадности супруги.

Во вторник Николай отправился в больницу навестить Сэма. С утра зарядил дождь: не летний, после изнуряющей жары, а почти осенний, мерзкий и холодный. Николай ежился под ливнем: да-а, скоро осень. Пока это первые приветы, но немного осталось до той поры, как с деревьев посыплется поток из багряных и золотых листьев, птицы начнут сбиваться в стаи, а бомжи потянутся в теплые города.

Сэма из реанимации перевели в отделение, он лежал в травматологии шестьдесят восьмой больницы. Николай на маршрутке доехал до нее, отыскал нужный корпус и по удостоверению зашел внутрь. Сэм лежал в палате на шестерых человек – тесть не раскошелился на отдельную палату или платную клинику. При виде Николая лицо Сэма оживилось, он приподнялся и сел, подложив подушку под спину.

– Привет болеющим. – Николай примостился на стуле рядом с кроватью.

– Выздоравливающим, – поправил Сэм. – Хотя болит до сих пор, зараза.

– Ну ты красавец, словно индеец в боевой раскраске.

Левая сторона лица Сэма отливала желтым: постепенно сходил синяк. Рука, закованная в пластиковый гипс, была того же цвета.

– Что говорят врачи?

– Ничего хорошего, – Сэм сморщился, – инвалидность мне грозит.

Николаю хотелось произнести что-то жизнеутверждающее, после чего Сэм бы исцелился и воспрял духом, но нужных слов не было.

– Ясно, – коротко ответил он.

– Лиза плешь проела: мол, говорила мне, чтобы я с работы уходил, – пожаловался Сэм.

– Нам всем, получается, уходить надо, – заметил Николай.

– Ну так и я про то.

Николай вытащил планшет и включил диктофон.

– Я тут не только тебя навестить, но и по делу. Рассказывай, что помнишь.

Сэм выдохнул:

– Мало что. Я старшую отвел в бассейн, а сам решил на рынок сходить, там фермерское молоко с творогом продают – жена просила. И тут впереди мужик знакомый, я не сразу вспомнил, где его видел. Сэм потер грудную клетку: – Под гипсом кожа чешется, так неудобно.

– У тебя там тоже гипс?

Сэм кивнул и продолжил:

– Иду и думаю: где я эту рожу видел? И тут меня осеняет: это же тот самый проводник, которого мы ищем!

– Ну ты и тормоз, – поддел Николай.

– Угу, – буркнул Сэм, – посмотрел бы я на тебя. И так вся голова забита: старшая в первый класс идет, столько всего купить надо.

– Ладно, – согласился для вида Николай.

– В общем, решил сам не лезть, а позвонить шефу, и не могу. Хочу достать телефон, а руки не слушаются. Такое чувство, что меня от управления телом отстранили. А потом я раз – и прямо под «газель» шагаю. Демон меня, как пластилин, смял. – Сэм подался вперед и вполголоса произнес: – Я лично больше такого испытать не хочу, одного раза хватило. Я чуть в штаны от ужаса не наложил. Наши прививки против жруна – пшик, не уверен, что и Безя справится.

После больницы Николай отправился на работу. По дороге зашел в кафе, чтобы перекусить. Заказал грибной суп-пюре, тефтели с картошкой по-деревенски и крафтовый чай с черникой. Думать над словами Сэма не хотелось, это прерогатива шефа. Николай лучше пообедает, наслаждаясь вкусом еды, а затем будет жить как всегда – так проще.

В кабинете собрались все, кроме отсутствующего Сэма.

– Как Симеон? – первым делом поинтересовался шеф.

– Нормально, Виктор Иванович, – ответил Николай и передал слова Сэма.

– Значит, он не вернется, – подытожил Михаил.

– Струсил, – заметил Денис.

Шеф возразил:

– Дело не в трусости. Просто Симеон растерялся.

Николай не был согласен ни с Денисом, ни с шефом. Сэм никогда особой смелостью не отличался. Вероятно, из-за наличия семьи и ответственности перед домашними. Но и в кусты напарник не лез. Видимо, на самом деле прихватило так, что проще уволиться, лишь бы не сталкиваться с этой сущностью.

После планерки Николай подошел к Женечке за анальгином.

– Опять голова болит? – участливо поинтересовалась она.

– Ага, – не стал отнекиваться Николай, – погода меняется.

– А у Ольги сегодня день рождения, – как бы между прочим сообщила Женечка, рассматривая ногти.

– А?

Николай не смог выдавить из себя ничего вразумительного: он и не знал, когда у Ольги день рождения.

– Да я просто так сказала, – Женечка хранила невозмутимое выражение лица. – Вдруг вам интересно будет.

– Спасибо, – поблагодарил он и вернулся за свой стол.

Хм… После ссоры идти к Ольге не хотелось: она будет считать, что он ждет примирения и согласен на ее условия. Но и оставлять без внимания личный Ольгин праздник Николай не желал: он влюбился. А что так вышло… Они оба слишком взрослые, наверное, каждый со своими привычками и привязанностями.

– Кстати, – вспомнил он, – а что с той странной женщиной?

Денис оживился, щеки покрылись румянцем.

– Лярва у нее, Николай Григорьевич, – откликнулся он, – заблокировал я сущность.

Лярва объясняла многое: что-то типа клопа, присосавшегося к жизненной энергии человека. Вечно голодная и жадная до чужого. Лярва часто подчиняла себе человека, делая его скандальным и истеричным, а то и доводила до сумасшествия.

– Ну, разум ей это не вернет, – заметил Михаил, – но хотя бы перестанет цепляться к людям.

Бесноватость не поддавалась лечению. Можно изолировать сущность от человека, но поврежденный разум не восстановить: человек продолжит жить в мире иллюзий.

Пока обсуждали лярву, Николай определился с подарком. Да, сам он не пойдет к Ольге, но передать презент через курьера никто не помешает. Николай выбрал на цветочном сайте небольшой, но со вкусом оформленный букет из мелких розочек и васильков, а в довесок к нему коробку шоколадных конфет ручной работы. Подписывать открытку не стал: Ольга и так догадается, а давить на нее не хотелось. Расплатился картой: так проще и меньше вопросов от коллег.

Позвонила Роза. Николай вышел в коридор, чтобы скрыть от остальных беседу.

– Ну, в общем, нашла я бабку, – сообщила Роза. – Хотя она не бабка, ей пятидесяти нет.

– Спасибо! – обрадовался Николай.

– Рано еще спасибо говорить, – проворчала Роза. – Потом поблагодаришь. Она в Кингисеппе живет. Я тебе адрес сообщением скину.

– А как с ней договориться? – спросил Николай. – Телефон ее есть?

– Езжай и на месте договаривайся. – Роза не скрывала, что догадалась, с кого надо снять порчу. – Я в испорченный телефон играть не хочу. А номера целительницы нет, не дает она его. – Роза зевнула, будто только встала с постели, и Николай с трудом удержался, чтобы не зевнуть в ответ: день пасмурный, хочется спать. – Так что пока! – попрощалась Роза и после секундной паузы добавила: – Удачи!

Глава восемнадцатая

Проводник

Ольга не объявилась. Николай особо не надеялся… нет, все же надеялся в глубине души. Но Ольга то ли не поняла, от кого был подарок – курьер прислал фото с врученными цветами и конфетами, – то ли сделала вид, что не поняла. Дождь кончился, Николай бесцельно брел по улице по знакомому маршруту: наверное, следовало самому прийти к Ольге и… попросить прощения? Сказать, что с завтрашнего дня все будет по-другому? Не будет. И виноватым Николай себя не ощущал.

В том-то и дело, что они с Ольгой оба правы. Каждый по-своему. Она права в своем желании видеть рядом мужчину, для которого будет на первом месте. Николай прав в том, что не хочет менять привычный уклад. Даже ради любви. Он дошел до автобусной остановки и присел на скамейку. Подъехал автобус, ожидающие пассажиры загрузились в салон.

А может, это и не любовь вовсе? Ради любви люди готовы на подвиги, а они с Ольгой не могут сделать шаг навстречу друг другу. Или просто любят себя больше, чем других, – влюбленные эгоисты. И каждому проще остаться на прежних позициях, чем искать компромисс.

Снова подошел автобус, Николай проводил его равнодушным взглядом. Затем поднялся и побрел домой. С другой стороны, глупо цепляться за работу. В каком-то фильме умирающий человек оставил все и отправился к морю, чтобы насладиться последними днями. А Николай даже работу бросить не в силах, как будто без него не справятся. Проще делать вид, что все как обычно. Он остановился и открыл сообщение, присланное Розой: надо отпроситься на неделю и съездить к целительнице. Пока это его единственная надежда.

Николай не успел дойти до дома, как зазвонил смартфон: незнакомый номер. Он сбросил, но телефон зазвонил снова.

– Это бывшая жена Лухина, – представилась Татьяна. – Вы у нас были.

Николай вспомнил ее: еще одно дело, которое зависло. Опрос свидетелей ничего не дал, отпечатки пальцев по полицейской картотеке нигде не всплывали.

– Вы не могли бы к нам подъехать? – спросила она.

Больше всего Николай хотел сейчас купить пиво и завалиться смотреть телевизор, но долг взял верх.

– Когда? – спросил он.

– Если можно, то сегодня.

Брать такси смысла не было: лето подходило к концу, и в Москву вместе с отпускниками вернулись пробки. Пришлось разворачиваться и топать к метро. Николай занял место в углу полупустого вагона и закрыл глаза: не хотелось никого видеть. Он чуть не проехал станцию пересадки – задремал. Через пятьдесят минут Николай был у Татьяны.

По ее виду он сразу понял: что-то случилось. Бледная, без косметики, с покрасневшими глазами Татьяна казалась потерянным ребенком. Мужа с младшей дочерью не было, зато на кухне опять сидела старшая. Она смотрела на Николая таким взглядом, будто он злой волк и сейчас сожрет ее.

– Настя, расскажи ему, – потребовала Татьяна.

Настя, запинаясь и пряча глаза, заговорила. А Николай вспоминал себя в этом возрасте: когда все чувствуешь чересчур остро и враждебно, и в то же время самому себе кажешься ужасно взрослым.

– Я не хотела, чтобы он умер, – пробормотала Настя, не поднимая головы. – Просто хотела проверить: правда или нет.

По всему выходило, что в смерти Лухина виновата дочь. Девчонка из соцсети похвасталась, что обладает определенными способностями. Настя позволила себе усомниться и поспорила с ней – они обе состояли в группе любителей аниме.

– Я ей послала фотографию отца, – продолжала Настя. – Я не думала, что все так получится!

Она не выдержала и разрыдалась, ее плечи вздрагивали, как от удара палкой. Николай в очередной раз ощутил пустоту: какое-то нелепое совпадение – девочка со способностями, Настя, желающая уличить ее в неправде, не вовремя подвернувшаяся фотография отца.

– Мне нужно от вас письменное заявление, – произнес он, – и координаты знакомой.

Настя кивнула и вытерла слезы. Когда она писала, ее рука тряслась, Николай безучастно следил за ней. Теперь надо сообщить в инспекцию по делам несовершеннолетних, чтобы проверили Настину знакомую. Если все подтвердится, то сущность заблокируют, с девочкой проведут воспитательную работу, и на этом все. За жизнь человека никто не ответит.

Домой Николай вернулся около полуночи, по дороге заглянув в забегаловку, где перекусил сэндвичами. Он жевал бутерброд и думал, что мог быть сейчас рядом с Ольгой, а не пропадать допоздна по рабочим вопросам. Раньше было проще: такого завала дел Николай не помнил, их район не зря считался благополучным. А теперь то одно, то другое… Но он сам выбрал такую жизнь, чего уж жалеть.

В четверг прибыл БЗВ-11, Безя, оставленный Николаем у колдуна. Шеф самолично вручил пакет:

– Получите и распишитесь.

После того, как всем выдали новую модель, БЗВ-11 был не нужен, следовало его сдать. Николай вскрыл пакет, размотал упаковочный материал и вскрикнул: ударило током.

– Что у тебя, Дергунов? – Шеф насторожился.

– Статическое электричество, видимо. – Николай с подозрением посмотрел на Безю, но оружие выглядело безобидно.

Он снова взял БЗВ-11 в руки – ничего. Наверное, оружие наэлектризовалось, пока добиралось до Москвы. Шеф тоже осмотрел Безю.

– Нервные все, – проворчал он, – чуть что, кричат.

– Виктор Иванович, – решился Николай, – мне бы отпуск. Хотя бы неделю.

– С ума сошел, Дергунов? – Шеф повысил голос. – Сэм в больнице, у нас завал, а ты в отпуск!

– Мне очень надо. – Николай стоял на своем. – Вы знаете, я зря не прошу.

– Да знаю я! – Шеф застучал пальцами. – А мне разорваться, что ли? Миша надумал на пенсию уходить, Денис неопытный совсем. Не Женю же вместо тебя ставить.

– Я смогу, – откликнулась та из-за компьютера.

– Вы с Денисом одного поля ягоды, – отрезал шеф. – Из вас двоих и с натяжкой опытный оперативник не выйдет.

Николай не выдержал:

– Виктор Иванович, мне нужен отпуск. Я постараюсь справиться побыстрее, но или отпуск, или я увольняюсь.

Наконец-то он сказал это, Ольга была бы счастлива, услышав его слова.

– Начинается! – Шеф хлопнул по столу. – Ладно, можешь взять отпуск в сентябре. Иди в отдел кадров и пиши заявление.

Дважды указывать Николаю не было нужды, он сразу же отправился к кадровикам, пока шеф не передумал, а заодно сдал БЗВ-11. Ночью Николаю опять приснился Петр Степанович, колдун загадочно улыбнулся и сказал: «Принимай подарочек от меня».

Знакомую Насти Лухиной нашли, она была на два года младше, чем Настя, – ребенок по сути. Но девочка оказалась непростая: инспекторша вызвала Николая, чтобы тот провел блокировку сущности. По иронии судьбы девочка жила неподалеку от Лухина, потому и спрятала схоронку в Кузьминском парке. Когда Николай увидел обвиняемую, то понял опасения инспекторши: девочка прекрасно осознавала свои возможности. Она держалась чересчур уверенно, зло поглядывая на Николая и инспекторшу.

Внешне она выглядела ребенком: мелкая и плоская в то время, как ее сверстницы уже вытянулись и округлились. Да и внешность блеклая: светлые волосы серого оттенка, невыразительное лицо.

– Трудная девочка, – поведала инспекторша. – Конфликтует с одноклассниками, учителями, родителями. Угрожает им.

Николай попытался пробиться к чувствам Любы, как звали девочку.

– Люба, зачем вы наслали смертельную порчу на Лухина Олега Витальевича?

Та пожала плечами:

– По приколу. А что, нельзя? – Она нагло посмотрела на Николая.

– Нельзя, – ответил Николай. – Вы убили человека.

Допрос проводился в присутствии родителей Любы, но та их не стеснялась и не пыталась выгородить себя.

– И что вы сделаете? – насмешливо спросила она.

– Во-первых, поставим на учет, и за вашим поведением будет следить инспектор по делам несовершеннолетних. Во-вторых, я заблокирую сущность, которая в вас сидит.

Сканирование показало наличие беса, не слишком сильного, но Люба компенсировала его слабость своей ненавистью к миру.

– Вы не сможете. – Впервые за время допроса ее голос дрогнул.

– Вы не поверите, – Николай почувствовал наслаждение, когда произнес эти слова, – но я могу и сделаю это – права у меня есть.

Он достал БЗВ-13 и направил его на Любу. Та завизжала и бросилась бежать, но инспекторша перехватила ее.

– Урод! Не смей! – орала Люба.

Ее тело выгибалось, как в припадке, изо рта пошла пена. Над ее головой вспыхнула и лопнула лампочка.

– Держите ее крепче! – Николай попросил отца Любы помочь, тот не отказался.

Люба внезапно успокоилась, зрачки закатились вверх, и она произнесла мужским голосом:

– Все равно вы опоздали, скоро наступит наше время.

После этого Николай выстрелил, затем для надежности еще раз. Тело Любы охватило голубое сияние, и она обмякла. Николай подошел и замкнул на ее запястьях блокираторы.

– Следите за ней, – обратился он к родителям, – если что заметите подозрительное – сразу обращайтесь в наш отдел.

Его потряхивало от нервного напряжения.

В субботу Николай вновь отправился в Кузьминский парк, благо выдался свободный день. Сегодня было прохладно, и он надел легкую куртку. Несмотря на конец лета, народа в парке было больше, чем обычно, – школьники и студенты вернулись в город. Николай решил двинуться к прудам, чтобы прогуляться вдоль берега. В зеленой кроне деревьев проглядывала первая желтизна, точно кто тронул их золотом.

Мимо проносились велосипедисты и дети на самокатах, парочки медленно фланировали по дорожкам. Николай остановился у воды, глядя на темную гладь. С Ольгой все заглохло, она больше не объявлялась, а он о себе не напоминал. Каждый предпочел замкнуться в себе.

Мальчишки лет десяти развлекались тем, что бросали в воду камни. Вдруг один из них вскрикнул и указал вперед – на поверхности виднелся темный предмет. Николай присмотрелся: из воды показалось тело. Похоже, всплыл утопленник. Николай с неясной тревогой наблюдал, как тело, точно поплавок, покачивается на поверхности пруда. Он собрался вызвать полицию, но его охватило странное чувство узнавания.

Он скинул ботинки и одежду, оставшись в одних трусах, и вошел в пруд. Было прохладно: вода уже остыла. Сразу собрались зеваки, кто-то включил запись на телефоне. Николай не обращал на них внимания. Он добрался до утопленника, лицо которого было накрыто панамой. Тело посинело и разбухло, точно опара. Николай испытал нестерпимое желание снять панаму с лица умершего.

– На твоем месте я бы не стал этого делать, – произнес проводник голосом Нины.

Его тело изменилось: приобрело женские очертания, из-под футболки, утратившей прежнюю белизну, выпер беременный живот. Николай сжал зубы: хотелось отшатнуться и закричать, распугивая зевак, – утопленник был одержим. Николаю понадобились остатки выдержки, чтобы толкать мертвеца к берегу, как надувной круг.

– Отойдите! – крикнул Николай. – И вызовите ОБХСС!

Когда он вновь посмотрел на проводника, тот вернулся в прежнее состояние. Это стало спасением для психики: Николаю казалось, что у него шизофрения и все это ему мерещится. С другой стороны, он осознавал, что лучше запереться в дурке, чем участвовать в происходящем и видеть это наяву.

Потом Николай дежурил возле тела, не подпуская к нему случайных прохожих. Прибыла дежурная команда, подъехали шеф и Денис. Николай немного обсох и оделся в свою одежду, хотя трусы следовало выжать – брюки тут же намокли. Шеф возился возле покойника с приборами.

– Есть сигнал! – обрадовался он. – Теперь главное – не упустить.

Шеф записал показания и отправился с Денисом на поиски переходника, велев Николаю возвращаться к себе. Чистильщики упаковали тело проводника в пленку и предложили Николаю подбросить до дома, на что тот не стал отказываться: ехать в мокрых штанах в маршрутке как-то неуместно.

Он сидел в фургоне рядом с трупом и чувствовал себя выпотрошенной рыбиной: мог лишь беззвучно открывать рот и хватать воздух.

– Ты как? – участливо поинтересовался один из чистильщиков.

Николай помотал головой: он был не в состоянии выдавить из себя ни слова.

– Как приедешь домой, выпей что покрепче, – посоветовал другой чистильщик.

Николай кивнул: именно так и поступит – напьется и ляжет спать. Больше его не тревожили. Чистильщики остановили фургон возле дома Николая. Он поднялся в квартиру и открыл бар: там стояла единственная бутылка водки. Он снял крышку и начал пить прямо из горла. Живот скрутило огненной болью, и Николая вырвало. Затем еще раз. Убираться не было никаких сил. Николай скинул одежду, переодел трусы и рухнул в кровать. Проснулся лишь поздним утром в воскресенье.

Утром в понедельник шеф объявил новость: переходник обнаружили. Тот располагался рядом с могильником радиоактивных отходов.

– Потому мы его найти не могли, – добавил Денис. – Фонило из-за отходов.

– Черт! – ругнулся Николай. – Почему именно там?

– Так из-за эмоций жителей, – пояснил Денис. – Слышал о строительстве Юго-Восточной дорожной хорды? Многие этим недовольны, вот и пробило.

Николай вздохнул: если есть возможность для большой гадости, именно она и случится.

– И как его закрыть? – нахмурился Михаил. – Может рвануть так, что весь город радиацией накроет. Надо своих предупредить, чтобы на дачу от греха подальше свалили.

– Это уже не наша забота, – отрезал шеф. – Мы обнаружили проводника и переходник, дальше дело за центром. Так что, Дергунов, с чистой совестью отправляйся в отпуск.

– Я подожду окончания, – ответил Николай: чертово дело далось такими нервами, что хотелось убедиться, что из переходника никто больше не полезет.

– Кстати, – Денис продемонстрировал карту Москвы, – наши «головастики» определили, что квартира, где умерла жена Николая, кафе «Улитка в томате» и стоянка с дальнобойщиками находятся на одной линии.

– Это что-то значит? – напрягся Николай.

– Пока непонятно, – Денис убрал карту, – разбираемся.

– А что с сущностью? – спросил Михаил.

– Та еще красавица. – Денис достал рисунок. – Вот что сканер заснял.

На фотографии жрун выглядел смесью ярко-красных и фиолетовых пятен, сквозь которые проступали сплетение щупалец и пасть с длинными острыми клыками. Николая передернуло: воистину жрун. Название отражало суть энергосущности: хватать и жрать.

– Убралась к себе, – добавил шеф, – судя по эманациям. В проводнике они зашкаливали, но это остаточное явление.

– А точно не перешла в другое тело? – уточнил Михаил. – Мне кажется, Виктор, лучше перестраховаться.

– Точно, – поморщился шеф. – Сейчас ее никакое тело не выдержит, слишком отъелась.

– Значит, нам повезло, – подал голос Николай.

– Можно и так сказать. Мы едва не получили существо, но проводник не сдюжил.

– Это дело будущего, – заметил Денис.

– Надеюсь, что не моего, – отрезал шеф.

– Интересно, Гусейнова и девочка Люба не об этом намекали? – произнес вслух Николай.

Все одновременно посмотрели на него.

Отдел Николая тоже участвовал в ликвидации переходника. Место у Сабуровских мостов оцепили усиленным нарядом полиции и чистильщиков, опергруппы сканировали эманации каждые четверть часа. Сам могильник с отходами следовало бы залить бетонным куполом для подстраховки, но крутизна берега не позволила это сделать. Городская администрация была готова объявить всеобщую эвакуацию, если что случится не так, МЧС поставило всех на уши. Николая время от времени потряхивало: слишком многое было на кону. Переходник нельзя оставлять открытым: сейчас он неактивный, но оттуда может явиться всякая дрянь, на фоне которой жрун покажется милой зверушкой.

Да, удерживаться в людях у демонов получалось плохо, но Николай был уверен – это вопрос времени. То, о чем раньше он читал в фэнтези и мистике, становилось реальностью. Еще немного, и мир окончательно сдвинется.

Место переходника обнаружили не только по остаткам эманаций. За кустами на пустынном берегу Москвы-реки нашли начавший разлагаться труп женщины средних лет. Она лежала в позе звезды, повторяя очертания пентаграммы – женщина была принесена в жертву. Ее опознали: она оказалась любовницей победителя битвы магов прошлого сезона, а он сам – проводником, в котором сидел жрун. После этого оперативники решили разузнать о предполагаемой связи Нины с проводником, а заодно проверить ее прошлое, но пока никаких сведений не поступило.

В день икс Николай дежурил возле объекта. Основная задача ложилась на чистильщиков, делом Николая было следить за эманациями. Дождь стоял стеной. Хотели даже отменить операцию, но слишком много усилий ушло на согласования. Николай ежился под дождевиком: капли все равно умудрялись просочиться за шиворот и неприятно холодили спину.

Неподалеку находились эмчеэсовцы. Полгорода срочно выехало за МКАД: кто на историческую родину, кто на дачу – в Москве день объявили нерабочим, да и шила в мешке не утаишь, хотя для общественности выдали версию с возможной утечкой радиации. Место переходника окопали и залили по периметру бетоном, внутренние стены фундамента обмазали светоотражающей жидкостью. Через проколы в глубине земли под местом, где была нарисована пентаграмма, уложили зеркало. Теперь осталось уложить еще одно сверху, отражающей стороной вниз, чтобы запечатать переходник.

Помимо обычных свойств зеркало обладало блокирующими – в его состав входил тот же материал, что и в блокираторы. Так что через некоторое время переходник должен иссякнуть. Грохнул гром, Николай вздрогнул: молния ударила совсем рядом – прямо в реку. Железные мосты охватило сияние: огни плясали по ограждениям мостов, меняя цвет от бледно-голубого до ярко-фиолетового. Снова громыхнуло. Николай невольно подумал, что сейчас идеальное время для Апокалипсиса, пусть и местного. Он бы не удивился, увидев скачущих по одному из мостов четырех всадников.

– Поберегись! – закричал кто-то над ухом.

Огромное зеркало поплыло в воздухе, удерживаемое лебедкой, и медленно опустилось на постамент. Чистильщики подскочили и принялись заливать швы пеной. Через полчаса все было закончено. Николай дрожащей рукой вытер лицо: пот смешался с дождем. Получилось! Теперь можно отправляться домой.

Эпилог

Николай посмотрелся в зеркало, перед тем как выйти из квартиры: одежда в порядке, волосы расчесаны. Он взял ключи с полки, проверил наличие документов, билета и денег. Поезд отправлялся через два часа: времени достаточно, чтобы добраться до вокзала и пройти проверочные пункты. Николай открыл дверь и задержался на пороге: вроде свет везде погасил, вилки из розеток выдернул, газ и воду перекрыл.

Он собрался выходить, как что-то привлекло внимание: зеркало дрогнуло и покрылось рябью. По спине Николая побежали мурашки, ноги сделались ватными. Он застыл и мог лишь смотреть, как сквозь стекло проступает бездонный космос, в котором разгораются звезды, вспыхивают галактики и тлеют умирающие светила.

Хлопнула закрытая на задвижку форточка, в квартире заметно похолодало. Николай прислонился к стене: кажется, ангел смерти решил напомнить о себе. А значит, жизнь Николая, висящая на волоске, имеет все шансы оборваться. Прямо сейчас. Николай полез в карман за смартфоном, чтобы позвонить родителям. Ему казалось крайне важным успеть сказать маме и отцу, что он их любит, ведь в обычной жизни Николай давно не произносил этих слов.

Он вытащил телефон и моргнул: видение исчезло. Николай подошел поближе и ощупал зеркало: все в порядке. Что за?.. Померещилось?! Или очередной звоночек?

Хотелось заорать на весь подъезд, начать молотить стену кулаками, разбить окно. Скопившееся напряжение пыталось вырваться наружу. Николай сделал несколько глубоких вдохов: нужно успокоиться. Это простое упражнение помогло прийти в себя. Николай притворил дверь и закрыл на оба замка: он едет к целительнице, и ничто не остановит его.

Часть 2

Ведьмино дело

Не на все ответы существуют вопросы.

Глава первая

Странности

Николай Дергунов возвращался в Питер. Он съездил в Кингисепп, но совершенно напрасно. Сам город произвел приятное впечатление: компактный, по-провинциальному неспешный. Невысокие исторические здания соседствовали с более современными многоэтажками. И те, и другие пострадали от наскальной письменности жителей города, страждущих оставить вечную память о себе на штукатурке зданий.

Дом целительницы – в новом районе – Николай нашел относительно быстро и даже успел порадоваться, что нет очереди из страждущих, но разговор получился короткий. Он не успел позвонить, как дверь открыла женщина лет на десять-пятнадцать старше его. Коротко стриженная, в очках и домашнем халате, она внимательно посмотрела на Николая и произнесла всего лишь одну фразу: «Помочь ничем не могу». Потом закрыла дверь, а Николай остался стоять на лестничной площадке.

Он не сразу осознал услышанное, мозг отказывался принять, что все слишком поздно. Мимо проходили люди, а он никак не мог оторвать взгляд от деревянной двери, за которой ему вынесли приговор. После Николай вышел на улицу, добрался до первой попавшейся лавочки да так и просидел пару часов, не в силах пошевелиться. Значит, шансов никаких… Он очнулся от ступора, когда день перевалил за вторую половину. Затекли ноги, хотелось пить, есть и в туалет одновременно. Он зашел в ближайшее кафе, где перекусил на скорую руку.

Теперь Николай ехал в пригородном автобусе, похожем на пазик, красного цвета, и пытался задремать после бессонной ночи. Но рядом сидела чересчур общительная женщина, увлеченно вещавшая по телефону:

– Я ему говорю: «Доктор, давайте быстрее, у нас там инсультник». Он от меня отмахивается: «Не выдумывай!» Приезжаем: так и есть, инсульт, тяжелый.

Николай невольно прислушался – у попутчицы был громкий голос, а она продолжала делиться с собеседницей:

– Снова вызов: потеря сознания. А меня будто кто за язык тянет. Говорю: «Вот увидите, кома у диабетчика». Так и есть!

Николай заинтересовался: два совпадения на случай уже не тянут, а женщина говорила дальше:

– Едем. Вдруг нас обгоняет полицейская машина с мигалками. Я: «Доктор, вот помяните, ждет нас пулевое ранение». Так и оказалось!

– Вы кем работаете? – не выдержал Николай.

– Фельдшером на скорой, – охотно ответила женщина, отвлекшись от разговора. – Я сама из Мурманской области, приехала сестру навестить.

Женщина была пышных размеров, про таких говорят «кровь с молоком», ее бровям мог позавидовать покойный генсек.

– И часто у вас так бывает? – Николай прикинул: скорее всего, подселенец.

– Да нет. – Женщина пожала плечами. – Иногда находит. Меня на подстанции Вангой прозвали.

Николай не сомневался: у нее подселенец! По-хорошему, женщину стоило бы проверить на сущность-паразита, но от подобных умений только польза. Поэтому Николай выдохнул: вот бы всегда так, скольких неприятностей можно было бы избежать. Но люди разные, и сущности тоже. Кто-то образует плодотворный симбиоз с человеком, а кто-то пытается сожрать хозяина, и не только его.

Хотя… Подселенец мог быть и ни при чем. Что касается ясновидения, однозначности тут не существовало. Возможно, работал компенсационный механизм, как с Вангой: ясновидящая была слепа. А может, было связано с чакрами, через которые человек получал доступ в информационное поле, окружавшее планету. Хотя с сущностями Николаю было понятнее и привычнее.

Он вспомнил недавнее дело – Чертово, которое получило название из-за особой трудности. Хотелось бы, чтобы подобное не повторилось, слишком уж необычным и пугающим оказалось произошедшее. Лучше списать все на случайность, чем принять, что привычная реальность не будет прежней. «Демон» в человеческом мире… Пусть остается в фэнтези, там ему самое место.

Перед тем как отправиться на Московский вокзал, Николай заглянул в торговый центр на Невском, хотя можно было посидеть и в столовой неподалеку от вокзала: туалет, вай-фай и кондиционер имелись и там. Да и билет домой следовало купить, хотя… Может, остаться на несколько дней в Питере? Что Николай теряет? Теперь уже ничего.

Можно прогуляться в Эрмитаж, задержаться там в Рыцарском зале, заглянуть к мумии египетского жреца, произведшей на Николая неизгладимое впечатление в детстве. Или почтить вниманием портреты героев войны тысяча восемьсот двенадцатого года. А можно прогуляться по крышам, пока погода позволяет. Посетить Михайловский замок, побродить по одному из парков Петербурга, понаблюдать за разводом мостов над Невой.

Николай поднялся на эскалаторе в зону фуд-корта. Навстречу спускался человек в ярко-оранжевом скафандре; на шлеме, диаметром около метра, был изображен смайлик. Николай подивился: странный костюм. Мультфильм, что ли, новый вышел? Он проводил взглядом аниматора, и когда тот сходил с эскалатора, померещилось, что ноги человека-смайлика не соприкасаются со ступеньками.

Разглядеть как следует Николай не успел: эскалатор завершил подъем. Да и аниматор не шарик, чтобы висеть в воздухе, просто почудилось: день тяжелый, голова ноет, точно ее кирпичом приложили, да и усталость навалилась.

В одном из кафе Николай заказал блин с ветчиной и сыром, солянку и чай. Над фуд-кортом располагался стеклянный купол, Николай сел прямо под ним. Сквозь стекло пробивалось хмурое небо, свойственное Питеру в любое время года. Оно было под стать настроению, охватившему Николая, – такое же безнадежное и давящее. Впрочем, другого неба от Питера в сентябре ожидать было сложно.

Дома бы Николай расправился с блином с помощью рук, но в общественном месте вроде как следовало пользоваться приборами, поэтому он без особого энтузиазма взял пластиковую вилку в левую руку, а нож в правую. Затем плюнул и поменял местами – так удобнее. Он резал блин на кусочки и старался не думать о словах целительницы: будет завтра, тогда и… В принципе, он предполагал нечто подобное, просто понадеялся на дурацкое чудо, которое часто обещают в голливудских фильмах.

Ну бывает же! С другими сплошь и рядом! Почему бы и Николаю не поверить в красивую сказку? Ну почему?! Почему вечно с кем-то другим, но не с ним?! Вечное мимо, вечное «ждите ответа». Ну нельзя же так! Чем Николай хуже других? Почему все через одно место?! Где ангел-хранитель, который обязан охранять его?! Валяется пьяным в придорожной канаве?

Николай с шумом выдохнул. Надо успокоиться, взять себя в руки, принять новость… Но хотелось швырнуть нож через весь зал и заорать во все горло. Где эта гребаная справедливость?! В задницу высокопарные слова о смирении, пусть сами жрут свою безропотность, а Николай умирать не хочет. Все, что с ним случилось, неправильно! Он еще молод, он всегда жил не только для себя, но и для других. А теперь все, что ему отпущено, – от силы полгода, да и то пока боль не завладеет телом и умом.

Николай поднял голову. Среди облаков обозначился просвет, и теперь они образовали подобие смайлика, будто в насмешку над чувствами, охватившими Николая. Он с минуту всматривался в улыбающуюся рожицу, а затем вновь вернулся к обеду и доел блин. Как бы Николай ни психовал, от него ничего не зависит. Совсем ничего. Мир не беспристрастен, и с этим ничего не поделать.

У Николая возникло ощущение неподъемного камня на шее. Что бы ни делал, все тянет ко дну. Он скоро сдохнет, а Вселенная останется прежней, как ни в чем ни бывало. Будут плыть облака, тучи сморкаться дождями, а могила Николая порастет маргаритками и бархатцами, и вспомнят о нем лишь родители да сестра.

Он одним глотком допил крафтовый чай из облепихи и клюквы и поднялся из-за стола, настроение было испорчено вконец. Оставаться в Питере… Зачем? Плевать на Исаакиевский собор и Петропавловскую крепость, на Эрмитаж и уродов в Кунсткамере. Пусть другие наслаждаются северными красотами, а Николаю хочется вернуться домой и запереться ото всего мира в квартире. На вокзале он купил билет на ближайший «Сапсан» и оставшееся до отправления время просидел в зале ожидания, храня мрачное молчание. Взял отпуск, называется.

На следующий день Николай проспал до полудня, а потом лежал, бессмысленно пялясь в потолок. Отчаяние засасывало, словно бездонный омут, и ему это не нравилось: хотелось встряхнуться, очнуться от вязкого морока. Не придумав ничего лучшего, Николай отправился в Царицыно.

Было еще солнечно, даже тепло, но листья тронулись первыми признаками увядания: природа готовится к краткосрочной смерти, в кроне берез видны пожелтевшие косы. Несмотря на будни, было много людей, женщины украсились венками из кленовых листьев. Запах кофе, глинтвейна и венских вафель – Николай не удержался и потратил полтысячи на всякую ерунду. Хотя на эти деньги можно нормальных продуктов купить.

Звонок шефа застал возле оранжереи: Николай как раз раздумывал, не зайти ли внутрь на экскурсию.

– Дергунов, ты свой отпуск можешь раньше закруглить?

– Могу. – Николай даже обрадовался: не нужно заполнять оставшиеся дни имитацией бурной деятельности.

– Тогда руки в ноги и дуй в офис.

Там стоял накрытый стол: оливки, красная рыба в нарезке, копченая колбаса, сыр, зелень и огромный шоколадный торт.

– Что за повод? – удивился Николай.

– Михаил проставляется. – Шеф постарался принять невозмутимый вид, но вышло не очень.

– Отчаливаю! – Михаил блеснул идеальными зубами. – Решил в Краснодар перебраться, поближе к родственникам.

Николай кивнул. Все знали, что Михаил планирует выйти на пенсию, но случилось это слишком внезапно. Стоило пару дней не прийти на работу – и все встало с ног на голову.

– А я теперь с Денисом в паре работаю. – Секретарь Женечка не сдержала улыбку. – Виктор Иванович приказ написал о переводе.

– А я? – растерялся Николай.

Его напарник Сэм предупредил, что подаст заявление на увольнение, как выйдет из больницы.

– Придумаем что-нибудь. – Шеф выглядел подавленным. – Да и вернется Симеон, надеюсь.

– Угощайся! – Михаил протянул Николаю пластиковый стакан с вином.

Николай уточнил:

– Виктор Иванович, вы меня из-за Михаила позвали?

– Нет. – Шеф поморщился, точно от зубной боли. – Нам в отдел разнарядка на командировку пришла, в Тульскую область. Денис и Женечка малоопытные, остаешься ты.

– Что за срочность?

– Странные случаи в поселке, – выразительно посмотрел шеф, – я тебе файл на почту скинул, дома изучи.

– Хватит о делах, – прервал их Михаил, – давайте хоть сегодня на них забьем.

Николай выпил вино, даже не ощутив вкус. Странные дела… Совсем недавно они закончили дело, получившее название «Чертово». Как бы не повторилось…

– Как съездил? Что в Питере? – отвлекла его Женечка. – Почему так быстро вернулся?

Пока Николай делился версией для коллег, заглянули спецы из соседних отделов. Надолго никто не задерживался – работа есть работа, но Михаил остался доволен: все отметили его выход на пенсию. Он блистал остроумием, танцевал с Женечкой и дамами из бухгалтерии, фотографировался на память. Под конец вскочил на стол и простоял на руках с минуту, вызвав всеобщее одобрение.

Николай зашел в отдел кадров, взял командировочное удостоверение, получил деньги под отчет и отправился домой. Войдя в подъезд, он заметил валявшуюся газету, на ней лежал ком пыли. Николаю почему-то почудилось, что ком дышит: он то раздувался, то опадал. Николай присмотрелся: нет, показалось. Видимо, нервы сдают, а может, из-за тусклого освещения.

Глава вторая

Бешеная собака

В четверг рано утром Николай на автобусе отправился в Тулу. Там его встретил местный спец из ОБХСС – отдела по борьбе с хаосом, существами и сущностями.

– Вы тот самый Дергунов? – Дима, как представился спец, долго тряс ладонь Николая. – Про вас рассказывали…

Он замолчал, с восхищением уставившись на Николая, которому сделалось неловко.

– Да я ничего, – пробормотал Николай.

– Вы крутой, – с убеждением заявил Дима. – Уверен, что и тут справитесь.

Дима представлял из себя увлеченного энтузиаста: молодой, не прибитый профессиональным выгоранием. Пока он вез Николая на убитой корейской иномарке, вкратце поведал о произошедшем, хотя Николай всю среду посвятил изучению материала.

– Местные уверены: ведьма завелась, – вещал Дима. – Мы проверили, конечно…

– Сразу? – уточнил Николай.

– Нет, – не стал врать Дима. – Вы же знаете деревенских: у них через одного якобы колдуют.

– Когда завели дело?

– Когда насчет собаки заявление поступило. – Дима свернул с шоссе на грунтовку. – Слишком уж необычное.

– А что там? – Про собаку в файле ничего не было.

– Хозяйка сама расскажет, – уклонился он от ответа.

Деревня располагалась в окружении соснового бора, неподалеку протекала река. Николай прикинул: будь деревня ближе к Москве, тут все было бы застроено дачами. Он бы и сам не отказался от деревянного дома, пахнущего смолой, на высоком берегу реки. Чтобы можно было поздним вечером развести костер и смотреть на поднимающиеся искры, на быструю воду и звезды, в ней отражающиеся. Возможно, ближе к старости его желание сбудется.

Машина остановилась возле большого деревянного дома, обитого светло-зеленым сайдингом. Дом окружал двухметровый забор из профнастила. Дима нажал на кнопку звонка, и забор затрясся от мощного лая, Николай вздрогнул. Через несколько минут калитку открыла дородная женщина, одетая в тренировочный костюм. На ее руках были измазанные землей перчатки.

– Вот, Лидия Петровна, привез вам оперативника из Москвы, – Дима посторонился, пропуская Николая, – расскажите, что у вас произошло.

Женщина прикрикнула на двух алабаев, рвавшихся с тяжелой цепи, сняла перчатки и повела оперативников в глубь двора. Николай осмотрелся: здесь было ухоженно. Под окнами пестрели георгины, клонили тяжелые головы подсолнухи, цвели белые и фиолетовые хризантемы. Трава скошена, груда кирпичей аккуратно сложена в стороне.

– У нас с мужем хозяйство небольшое: кур держим, уток, козочек. Вот здесь. – Лидия Петровна провела Николая и Диму к сараю, где был устроен загон для коз. – И тут на днях несу корм для кур. А козы из загона выскочили и дурачатся, меня чуть с ног не сбили. Я их обругала: «Что ж вы, гады этакие, творите?» Козел, скотина такая, подскочил и меня под руку боднул. Я с психу и заорала: «Чтоб тебя черти забрали!» – Лидия Петровна между делом показала курятник: – Ну я корм курам дала, коз загнала да и пошла ужин готовить. И тут через час муж приходит, весь бледный, как с мороза.

– А муж ваш где? – перебил Николай.

– На работе, вечером будет, – ответила Лидия Петровна и продолжила: – Приходит и говорит: «Где водка?» Я ему: «Ты совсем, что ли? День еще!», а он: «Такое было!» – Она встала посреди двора. – Оказалось, в загон к козам пробралась чужая собака и задушила козла. Здоровая псина! А наши алабаи даже не тявкнули! Затаились. Так этот кобель на мужа еще кинулся, порвать хотел. Хорошо, Леня успел вилы схватить да проткнул этой зверюге бок. Я пошла посмотреть, и вдруг этот кобель снова поднимается и рычит. Живой! Я таких огромных собак сроду не видела! – Лидию Петровну передернуло от воспоминаний. – Ну Леня его снова вилами. Потом в поле отволок, бензином облил и сжег, чтобы понадежней.

– Нашли, чья собака? – поинтересовался Николай для приличия: скорее всего, она была дикая.

– Нет, – покачала головой Лидия Петровна. – Наш дом в конце деревни, тут чужие собаки не бегают.

– Можно посмотреть?

– Так муж закопал. – Лидия Петровна все же отвела их в конец огорода.

Забор на задворках представлял собой штакетник: через него, в принципе, могла перемахнуть собака. Искать остаточные явления смысла не было: огонь надежно уничтожал следы воздействия – тут впору провести аналогию с инквизиторами, которые сжигали ведьм, – но Николай все же достал из сумки микро-Уленьку и проверил: чисто.

– Что думаете? – Николай ожидал, что Лидия Петровна назовет подозреваемого, но женщина лишь развела руками:

– А что тут думать? Может, бешеная была, мы козла тоже на всякий случай прикопали. А может, одичавшая. На ней не написано.

– А нас зачем вызвали? – Николай никак не мог понять, в чем здесь странность: говорят, и животные с ума сходят.

– Страшный этот кобель был, – Лидия Петровна смотрела куда-то вбок, – как одержимый. Да и алабаи попрятались. Лучше бы проверить, на всякий случай.

– Если он бешеный, то ничего удивительного. – Николай принял решение: дело надо закрывать.

– Вам виднее, – хозяйка ответила с такой интонацией, что стало ясно: она не согласна.

Николай пожал плечами: проверить поселок – работа несложная. Он загрузился в иномарку, и они со спецом объехали деревню. Микро-Уленька мирно пощелкивала и никаких сбоев не выдавала.

Они вернулись ко въезду в деревню, и Николай на мгновение зажмурился от солнечного зайчика – на доме, обшитом серым сайдингом, висело зеркало. Николай насторожился: обычно зеркала вешают снаружи, чтобы те отражали злые помыслы. Хотя мама, увлекавшаяся ландшафтным дизайном, считала, что с помощью зеркал можно зрительно увеличить пространство сада.

– Там кто живет? – Николай указал на кирпичный дом, расположенный по диагонали от зеркала.

Дима пожал плечами:

– Этот дом два месяца назад купили. Хозяйка наездами бывает.

– Ничего необычного не замечали?

– Да нет. – Дима наморщил лоб. – Ну, в смысле тетка с прибабахами, одевается странно. На голове тюрбан, как у индусов, пальцы все в перстнях, цацки разные. Но это же не запрещено.

– Выясните все что можно, – попросил Николай и на всякий случай сфотографировал оба дома.

– Пришлю вам, – с умным видом кивнул Дима. – Думаете, она?

– Вряд ли, – признался Николай, – но лучше перестраховаться.

На следующий день Николай сдал отчет, что ничего подозрительного не выявилось.

– Уверен? – Виктор Иванович прочитал докладную.

– Ну да. – Николай залез во входящую почту. – Энергетических выплесков нет. Подозреваемых тоже. Дополнительные материалы запросил.

– Обязательно проверь еще раз, – шеф постучал карандашом по столу, – расслабляться нельзя.

В почте обнаружилась заявка на вызов «топтаря», как звали коллег Николая. Ее прислала некая Елена тридцати двух лет, для своей мамы. Николай сделал пометку: заглянуть во второй половине дня. Женечка тем временем принимала дела у Михаила, Николай мысленно отметил, что она горит желанием влиться в оперативную работу. Не зря ее иногда и ранее привлекали к делам.

…Елена, темноволосая женщина с ассиметричной стрижкой, встретила Николая возле подъезда.

– Маме сказала, что вы ремонтник, – предупредила она.

– А что так? – насторожился Николай.

– Увидите, – коротко бросила Елена.

Они поднялись пешком на третий этаж. Елена некоторое время постояла возле двери, собираясь с духом, затем открыла ее. Она первой вошла в квартиру, пошарила рукой по стене и включила свет. Лампочка мигнула и погасла, затем вновь зажглась.

– Проводка плохая? – уточнил Николай.

– Обычная. С электричеством начались проблемы после одного случая. Мам, ты дома? – Она повысила голос.

Николай осмотрелся: широкий холл, привычный для новостроек, светлые обои. Но, несмотря на освещение и простор, возникло ощущение чего-то давящего. Николай поежился: неуютно здесь. Послышались шаркающие шаги, в проходе появилась нестарая женщина неопрятного вида: засаленные волосы, одежда в пятнах кетчупа и жира. Она посмотрела на Николая ничего не выражающим взглядом водянистых глаз.

– Мам, – Елена засюсюкала, как с маленькой, – это мастер. Он натяжными потолками занимается. Пройдемте на кухню, – пригласила она Николая.

Николай пропустил дам вперед, интуитивно не желая, чтобы мать Елены оказалась за спиной. В ее присутствии тяжелое чувство от квартиры усилилось.

– Ну ты как? – по-прежнему подчеркнуто жизнерадостно поинтересовалась Елена у матери.

Та бросила взгляд на Николая и промолчала. На мгновение ему показалось, что за плечами женщины вырос объемный силуэт, его руки и ноги были смазаны. Затем видение исчезло.

– Вам, наверное, измерения надо провести? – с нажимом спросила Елена у Николая.

Тот кивнул, отметив, что, наверное, глупо выглядит с открытым ртом и остановившимся взглядом. После достал микро-Уленьку и покрутил тумблер.

– Это лазерная линейка, – пояснил Николай для отвода глаз. – Я размеры потолка сниму.

Он начал записывать показания, но прибор показывал белый шум – обычное состояние эфира. Николай нахмурился – как-то подозрительно: и квартира эта, и ее хозяйка, и что микро-Уленька никак не реагирует.

– Извините, как вас зовут? – обратился он к женщине.

Та снова безучастно посмотрела на него. Елена попыталась что-то ответить, но Николай жестом остановил ее.

– У вас пятно на потолке, – Николай ткнул пальцем вверх.

Женщина подняла голову, и тут же микро-Уленька протяжно пискнула. Рот женщины задергался, она попыталась остановить тик рукой, но не вышло.

– Это не я! – завопила она так, что Николай подпрыгнул. – Это все они! И-и-и… – завыла она на одной ноте.

Николай взглянул на шкалу: стрелка ходила ходуном.

– Да, – нарочито спокойно произнес он. – Вы не виноваты. Вы хорошая.

Елена подошла к матери и начала обтирать ее влажной салфеткой. Женщина замолчала, обхватила себя руками и принялась раскачиваться.

– Подселенец, и похоже, что не один, – объявил Николай, когда они с Еленой вышли на площадку.

– Значит, она не сумасшедшая. – Елена поджала губы.

– Я не специалист, – уклонился Николай. – Давно это у нее?

– С лета. – Елена скрестила руки на груди. – Когда обнаружила в сарае висельника.

Людмила Владимировна выходные и отпуск проводила на даче в Подмосковье, и этим летом все было так же. Она открыла сарай, чтобы достать лейку, и увидела незнакомца. Он висел в петле, его лицо посинело, язык вывалился. Вокруг висельника роились мухи.

– С тех пор мама только о повешенном и говорила. А потом объявила, что она его невеста, и сшила белое платье из простыни, – продолжила Елена.

– К врачам обращались?

– Да. И к священникам, делали отчитки. Помог только один, да и то на время. – Елена сжала руки так, что костяшки на пальцах побелели. – Она мыться перестала. Говорила, что «они» питаются страхами и ее заставляют. А волосы пропитаны страхом, вот мама их и ела. Потом ее рвало. С памятью проблемы появились, с работы уволили.

– Отвезите маму в нашу поликлинику, – Николай протянул бланк с адресом, – ей сделают чистку. Надо было сразу к нам обратиться.

– Я хотела, – Елена взяла направление, – но все это казалось чересчур странным, чтобы быть правдой.

Николай вышел из подъезда и расправил плечи: наконец-то на свободе! Словно он сидел в душной комнате с занавешенными окнами без надежды выбраться. Люди – непонятные существа. Держатся за мнимое благополучие, за видимость приличий, ходят по гадалкам и церквям, не делая между ними особых различий, вместо того, чтоб просто обратиться к профессионалам.

Но что с прибором? Почему микро-Уленька молчала как рыба об лед, пока выплеск эманаций не проявился явно? Николая накрыла тень, он посмотрел вверх и резко остановился: в небе летело существо, похожее на ангела; размах его крыльев достигал примерно трех метров. Хотя ангелам полагается быть белого цвета, а этот серый. Но и не черный – ангел смерти, и на том спасибо.

– Вы тоже видите? – Николай не выдержал и спросил проходившего мимо мужчину, указав на существо.

Тот посмотрел на небо, затем на Николая и обошел его по широкой дуге.

Глюки… Последствия прививки, о которых ходили слухи, или дела Николая настолько плохи, что он видит галлюцинации? Хотя какая разница? В лабораторию все равно не пойдет, пусть Ольга теперь там и не работает. Ничего нового ему не скажут. Пока Николай может, будет заниматься своим делом: бороться с сущностями, помогать людям. Но все-таки, за что Нина с ним так поступила? Какое было его предназначение в истории с «демоном»? Эти вопросы так и остались без ответов.

Глава третья

Перебои

В понедельник Николай сообщил шефу о перебоях в работе микро-Уленьки.

– Плохо. – Шеф отбил на столе какой-то марш. – Если проблема не с оборудованием, а с чем-то иным. Как в Чертовом деле, когда эманации как под колпаком были.

– Думал уже об этом, – сознался Николай. – Надо будет снова в ту деревню наведаться.

– Отдам на проверку, – подхватил Денис. – Отнесу в наш рукавистый центр.

– Рукавистый? – Виктор Иванович прекратил постукивание.

– Ну это из двух слов, – смутился Денис. – Мастеровитый и рукастый.

– Хм. – Шеф позволил себе улыбнуться.

Технарей, разбирающихся в сложной схеме оборудования ОБХСС, за глаза прозвали «монстрами», потому что они могли из ничего сделать систему обнаружения или починить обезвреживатель, Безю, одним взглядом.

– «Монстры» сказали, что все в порядке, – сообщил Денис через полчаса, – но оставили у себя микро-Уленьку. Нам вот этого на замену выдали.

Он продемонстрировал прибор серебристого цвета с выпуклыми кнопками и электронным циферблатом.

– Что за хрень? – склонился над прибором Виктор Иванович. – Какой-то робот-пылесос.

Николай хмыкнул.

– Аналог микро-Уленьки. – Денис нажал на что-то, и прибор заработал. – Тоже улавливает сигналы. Но у него больше возможностей и большая точность.

На циферблате красными цифрами загорелось число: 111.

– И что это означает? – с подозрением спросил шеф.

– Сущность обнаружил, – отрапортовал Денис. – Мощную.

– Где? – удивился шеф. – У нас?!

Они посмотрели друг на друга.

– Слушай, – обратился Виктор Иванович к Денису, – отнеси эту ерундовину обратно. Мы лучше по старинке работать будем.

Николай промолчал. Возможно, прибор сработал правильно, но среагировал не на сущность, а на порчу. Ставить коллег в известность он не собирался: не хотел ловить жалостливые взгляды.

– Оставь, я в деревне его проверю, – предложил Николай.

– Всем привет! – в кабинет влетела Женечка. – Что нового?

После перевода в оперативники она сочилась энергией: ходила на курсы подготовки «топтарей», не запускала переписку в отделе и выносила мозг Денису своими инициативами.

– Из нового у тебя завтра дежурство по району, – поумерил ее пыл шеф. – И будь внимательна: с приборами какая-то фигня творится.

– Лажают, – подтвердил Денис.

– Так что глаза пошире открой и запоминай, если что необычное увидишь. – Шеф задрал указательный палец.

– Будь бдителен, товарищ, – добавил Николай.

Женечка хмыкнула: она была уверена, что цыганская кровь, доставшаяся ей от бабушки, поможет справиться.

Николай открыл почту, пришло письмо от Димы. Тот прислал запрашиваемые данные: дом принадлежал некой Руслановой Зарине Альбертовне пятидесяти шести лет, проживающей в Лианозове. Основной профессией подозреваемой значилось гадание на Таро и составление астрологических прогнозов. Николай мысленно ругнулся: переться фиг знает куда. Но деваться некуда: личность на самом деле подозрительная.

Зазвонил телефон, на экране высветился входящий номер: Сэм. Николай нажал на прием и услышал голос напарника.

– Привет, топтарь! – Голос Сэма излучал фальшивый оптимизм.

– И тебе не болеть, – невольно напрягся Николай. – Как в больнице?

– Завтра выписывают. – Сэм сделался серьезным. – Я еще пару недель дома валяться буду, а потом все.

– В смысле – все? Не передумал? – Николай испытал грусть: они многое пережили с напарником.

– Все, Коля, ты уж извини. И у Виктора Ивановича прощения попроси, и у ребят. Я пас, – Сэм вздохнул, – сломался.

– Все равно приходи, – Николаю захотелось изо всех сил стукнуть кулаком по столу, – попрощаться.

– Стол накрою, – в голосе Сэма прозвучала теплота, – обмоем это дело. Мне самому жаль, но я не могу.

Николай нажал на отбой и с тоской посмотрел в окно: вот и он остался без напарника. Все-таки привык за несколько лет к Сэму, его плоским шуточкам и вечным проблемам. Вкратце Николай передал слова Сэма остальным.

– Значит, Симеон тоже уходит. – Виктор Иванович почесал лысину. – Тебе, Дергунов, нужен напарник.

– Женечку не отдам, – тут же среагировал Денис, – мы с ней уже сработались.

– Тебе просто нравятся советы, которые я даю насчет девушек, – насмешливо улыбнулась она.

– И это тоже.

– Ладно, решим этот вопрос. – Шефа явно осенила какая-то идея, но делиться ею с сотрудниками он не стал.

После обеда Николай отправился в переговорную: пришла посетительница с заявлением. Он вошел в небольшой кабинет со светлыми стенами. Обстановка здесь была лаконичная: овальный стол, несколько стульев, все светло-серые. На стене висел кондиционер белого цвета – считалось, что такие тона благоприятно сказываются на самочувствии, но Николаю каждый раз казалось, что он находится в операционной. Причем не в качестве хирурга.

Через несколько минут дежурный привел молодую женщину, ровесницу Николая. Ее темные кудрявые волосы обрамляли смуглое лицо с крючковатым носом и ярко-карими глазами.

– Здравствуйте, Анастасия Борисовна.

Николай предложил ей сесть. Она примостилась на стул напротив него и уставилась в окно. Николай выжидал: в таких случаях лучше не спешить.

– Я уже обращалась в полицию, но мне дали понять, что они такими делами не занимаются. – Голос у нее оказался низкий, с хрипотцой.

– Я вас слушаю. – Николай подался вперед.

Анастасия залезла в сумку, достала пачку сигарет и вопросительно посмотрела.

– Можно?

Николай включил кондиционер, подошел к кулеру, вытащил пластиковый стакан из колбы и протянул Анастасии:

– У нас здесь курение не предусмотрено. – На потолке была установлена пожарная сигнализация, реагировавшая на дым.

Анастасия подошла к окну, приоткрыла его и зажгла сигарету. После жадно сделала сразу несколько затяжек. Затем потушила сигарету о край стакана.

– Спасибо. Это нервы. – Она вернулась за стол и выставила руки перед собой, образовав защитный полукруг. – Мне снятся сны, – произнесла Анастасия, – и они сбываются.

– Судя по всему, сбываются со знаком минус, – прокомментировал Николай.

– Да, – вздохнула Анастасия, – покойники всё.

У ее коллеги – она работала психологом в школе – пропал сын. Думали, он со своей девушкой куда-то уехал, но девушка объявилась, а он нет. Сын коллеги приснился Анастасии – такой же, как на фотографии, он находился в темном помещении, от него исходил неприятный запах.

– Я спросила: чем от тебя воняет? А он отвечает: «Это теперь я так пахну».

Через несколько месяцев слесари нашли его повесившимся на чердаке дома, где он жил.

– Вы сказали коллеге про сон?

Анастасия неприязненно посмотрела на него:

– Зачем? Она же надеялась. Да и непонятно было, где тело искать. Темное помещение… Их тысячи в Москве.

– То есть сны у вас без расшифровок, – отметил Николай, – в виде образов.

– Не всегда, – уклонилась Анастасия. – Иногда только задним числом понимаю, что к чему. Но я начала записывать сны и пытаюсь дать объяснения.

– А с чем вы ходили в полицию? – Николай перешел к делу.

Анастасия покрутила в руке зажигалку, затем снова поднялась и подошла к окну.

– Пару лет назад молодой сосед умер. Ему лет двадцать с небольшим было, Сергеем звали. Нашли его родители с иглой в руке. То ли передозировка, то ли воздух в вену накачали. Слухи разные ходили, но я его толком не знала. А четыре дня назад снится сон.

Во сне Анастасия ехала в троллейбусе, в реальности их уже заменили электрические автобусы. На одной из остановок зашел Сергей и сел рядом с ней.

– Привет, – говорит, – а меня ведь и вправду убили. Мужик из нашего дома, – он назвал имя и фамилию: Иван Торопов. – Могу показать, где живет.

В видении Анастасия и Сергей отправились в первый подъезд. Поднялись на четвертый этаж, где умерший сосед указал на крайнюю дверь слева. Затем толкнул ее, и они оказались в помещении, похожем на санитарную комнату: стены выложены белой плиткой. Возле входа находился металлический стол, на котором стояла рюмка водки, накрытая черным хлебом.

– Помяни меня, – попросил Сергей на прощание, – а то плохо мне: никак успокоиться не могу.

– Проснулась в шоке, – продолжила Анастасия. – Все записала, долго вертела: что и как, а потом в полицию пошла. Ну они меня развернули. Хорошо, что пальцем у виска не покрутили. Решила к вам обратиться.

Она посмотрела на него в упор, и Николай не отвел взгляд.

– Мы проверим информацию. Обещаю. А можно попросить вас пройти обследование?

– Будете тыкать меня иглами, светить в лицо лампой и заставите отвечать на тупые тесты? – Она попыталась шутить.

– Зачем? – растерялся Николай. – Это типа энцефалограммы совместно с ЭКГ. Положат на кушетку, прицепят провода, и все.

– Хорошо, – решилась она. – Давайте сейчас, пока не передумала.

Николай проводил Анастасию до лаборатории. На мгновение он застрял на пороге, вообразив, что встретится с Ольгой, но, конечно же, ее там не было. Вместо Ольги теперь работал выпускник колледжа – молодой парень, ровесник Дениса.

– Надо проверить ауру и все остальное. – Николай пропустил Анастасию вперед.

Она внимательно изучила устройство и прослушала инструкцию от Марата, как звали фельдшера.

– Через полчаса загляну, – предупредил Николай и отправился в кабинет: следовало сделать запросы на основании заявления.

Новый прибор по-прежнему поблескивал на столе хромированным боком. Николай подумал и убрал его вместе с инструкцией в сумку: дома изучит. Потом отправил несколько писем по поводу Сергея в полицейское ведомство: что показало вскрытие и какие следственные мероприятия были проведены.

Когда Николай вернулся, Марат как раз снимал показания с аппарата.

– Ого! – присвистнул он. – Какой интересный пробой в ауре. Похож на червя.

Они втроем склонились над цветной схемой. Изображение и впрямь напоминало дождевого червя бледно-синего цвета.

– Некротический канал, по ходу, – с видом знатока огласил Марат. – Давно у вас привязка к покойникам?

Анастасия ответила не сразу:

– Давно, лет тринадцать уже.

Марат приблизил рисунок к глазам.

– Да-а, хорошо они поработали. Может, закроем? – обратился он к Анастасии. – Канал этот?

– Не знаю. Пока нет. – Она растерялась. – Надо подумать.

– Конечно, – подхватил Марат. – Но учтите: все это удовольствие за ваш счет. Покойники – народ жадный и пожрать любит.

– А школ для некромантов нет? – мрачно пошутила Анастасия.

– Нет, к сожалению. – Николай взял схему: пригодится, тем более в лаборатории осталась цифровая копия. – А хорошо бы уметь управлять подобными навыками.

– Когда вы мне сообщите новости по поводу заявления? – Анастасия свернула разговор.

– Я позвоню, – пообещал Николай. – Но обычно в течение десяти рабочих дней отвечают.

– Подожду, – и уже на выходе Анастасия добавила: – Вы мне снились. А еще поступила информация, чтобы вы не боялись.

Глава четвертая

Напарник

Николай весь оставшийся день прокручивал слова, сказанные Анастасией, и боялся надеяться. Он почти примирился, что дни сочтены, а тут придется снова действовать: искать целителей и гадалок, которые предскажут светлое будущее. Раньше Николай удивлялся поступкам людей, обращавшимся к шарлатанам и якобы народной медицине, а теперь понимал их: вера в чудо и нежелание свыкнуться с мыслью о смерти отшибают все здравые мысли.

Дома Николай вытащил новый прибор и включил. Тот засветился, а потом снова выдал сто одиннадцать на циферблате. Николай чертыхнулся и полез в инструкцию: может, стоило сначала настроить его? Но в документе черным по белому было обозначено, что заводские настройки уже стоят в нейтральном положении. Видимо, произошел сбой. Николай достал иголку и нажал ею на боковое отверстие: сброс до заводских настроек. Но и после этого прибор выдавал сигнал присутствия сущности класса «Б».

«Или он реагировал на порчу?» – Николая вновь посетила эта мысль. Он снова прочел инструкцию, но там об этом не было даже полслова. Судя по ней, сканированием ауры «таблетка», как окрестил ее Николай, не занималась. В конце концов он плюнул и вырубил прибор.

Во вторник спозаранку он отправился на Абрамцевскую улицу, чтобы опросить Зарину Альбертовну. Следовало, конечно, заранее позвонить и договориться о встрече, но Николай просто забыл об этом, а потому решил импровизировать. Он проскочил в подъезд, дождавшись выхода кого-то из жильцов, и поднялся на пятый этаж. Стены подъезда покрывал толстый слой штукатурки, она была нанесена волнами. Сверху все закрасили серой масляной краской.

Николай ожидал увидеть табличку на двери Руслановой, но ничто не указывало на то, что здесь живет таролог и астролог в одном лице. Он позвонил, и вскоре на пороге появилась моложавая женщина в спортивном костюме. Ее волосы были собраны в пучок, запястье украшал массивный браслет из белого металла.

– Привезли уже? – спросила она.

– Что именно? – удивился Николай.

Она всмотрелась в него:

– Вы не курьер?

– Я из ОБХСС. – Николай полез в карман за удостоверением.

– Из отдела по борьбе с хищением социалистической собственности?! – Брови Руслановой поползли вверх.

– По борьбе с хаосом, существами и сущностями, – поправил Николай.

– А я тут при чем? – Русланова с непониманием посмотрела на него. – Налоги плачу, все честно.

Уже сидя на кухне, Николай задал волновавший его вопрос: как тарологию и астрологию признали в качестве законной деятельности?

– Обычно, – ответила Русланова, размешивая сахар в чашке с кофе. – Я все вычисления на компьютере веду, перед составлением гороскопа провожу ректификацию – уточняю время рождения по значимым датам в жизни человека. Обучаюсь постоянно.

– Этому надо учиться? – поразился Николай.

– Конечно. – Он едва не поперхнулся, отпивая кофе. – Плюс, личная практика. Я все записываю, вношу корректировки при необходимости, – с гордостью сообщила Русланова. – У меня точные прогнозы. И знаете, чутье со временем появляется.

– Вы здесь принимаете? – уточнил Николай.

– Нет, конечно, снимаю офис. Зачем соседей смущать?

– А в деревне у вас какие отношения с соседями? – Николай наконец-то перешел к основной теме встречи.

Русланова пожала плечами:

– Почти никого не знаю. Если кого вижу – здороваюсь. На этом все. А что случилось?

Николай замялся: стоит ли говорить правду? Но все же решился:

– Заявления поступают: много странных случаев. У коров молоко киснет, курица по-петушиному кричала, собака на человека напала…

– Это какая-то ерунда, – отмахнулась Русланова.

– Мы обязаны проверить.

– А я при чем? – насторожилась она.

– Пока ни при чем. – Николай достал смартфон. – Вы знаете соседей из этого дома? – Он продемонстрировал фотографию дома с серым сайдингом.

– Пару раз пересекалась. Но там такие люди, что в упор тебя не замечают. – Русланова взяла телефон из рук Николая и увеличила снимок. – Они что, зеркало на забор повесили?

Николай мысленно вздохнул: похоже, попал пальцем в небо с этой Руслановой.

– Повесили, – подтвердил он.

– Хм. – Увиденное Руслановой не понравилось. – Они что, отражают таким образом негативные помыслы?

– Видимо. – Николай решил перейти к делу. – Зарина Альбертовна, вы можете отказаться, но я хотел бы снять показания с вашего энергетического поля.

– Конечно. – Русланова его предложение восприняла с энтузиазмом. – Мне кажется, у меня должна быть сильная аура.

Николай хотел объяснить, что аппарат только определяет подселение сущности, но не стал: зачем? Он вытащил новый прибор и включил. Устройство загорелось мягким серебристым светом, мигнуло, и на экране высветилось сто тринадцать.

– Это много? – Русланова с интересом склонилась над «таблеткой».

– Нет, у него погрешность в настройках, – объяснил Николай. – Надо из этой цифры сто одиннадцать вычесть. Так что всего два.

– Всего?! И что это означает? – спросила Русланова с обидой.

– Что у вас нет подселенца. – Николай выключил устройство и сымпровизировал: – Все ваши способности – природные. – Он направился к двери: – Зарина Альбертовна, у меня к вам просьба: если что странное заметите в деревне – позвоните. Вы человек творческий, с развитой интуицией и хорошими аналитическими способностями.

Русланова взяла протянутую визитку и кивнула:

– Буду на связи.

Женечка никаких сбоев в микро-Уленьке не обнаружила. Перед выездом она забрала прибор у мастеров и все дежурство сравнивала его показания с данными ПУленьки – портативного устройства, установленного в машине.

– А у тебя, Дергунов, как? – поинтересовался шеф.

– Барахлит, Виктор Иванович. – Николай выложил «таблетку» на стол.

– Я отнесу. – Денис подхватил прибор и удалился. Вскоре он вернулся: – Да не, нормально работает, мы там проверили.

Денис включил «таблетку», на ней загорелось сто одиннадцать.

– Чертовщина какая-то. – Шеф задумчиво постучал пальцами по столу, а затем велел: – Ну-ка, Дергунов, выйди из кабинета и прогуляйся до конца коридора, а потом обратно.

Когда Николай возвратился, на него внимательно смотрели три пары глаз.

– Проблема в тебе, Николай, – шеф щелкнул по прибору, – так что дуй в лабораторию и обследуйся.

– Не пойду. – Николай решился: была не была! – Виктор Иванович, на мне порча. Снять невозможно.

В кабинете повисло молчание.

– Та-а-ак, Николай, что мы о тебе еще не знаем? Можно поподробнее? – В голосе шефа проскользнула обеспокоенность.

Николай сел за стол, спрятавшись за монитором, как за щитом:

– Бывшая жена, Нина, сделала. Когда обнаружил, было поздно. Я обращался в нашу клинику, помочь не смогли. И Нина снять не может – умерла. Вы знаете.

– И ты молчал?! – взорвалась Женечка.

– А смысл говорить?! – на Николая снова нахлынули эмоции. – Виктор Иванович меня бы от дела отстранил, а у нас и так жопа творилась. – Он высунулся из-за экрана и твердо произнес: – Мне жалость не нужна, а помочь вы не в силах – месяца четыре осталось.

– Ясно. – Шеф хлопнул по столу. – Этот вопрос не закрываем, Николай. Я лично займусь.

Николай хотел съязвить: «Чем? Место на кладбище подберете?» – но промолчал, лучше не драконить шефа. Он сделал вид, что изучает присланные документы. Из полиции пришел ответ, что они сделали запрос на эксгумацию трупа Сергея Кушакова, о котором говорила Анастасия из истории с умершим соседом. Николай отметил, что полиция сработала оперативно: видимо, градус недоверчивости к работе ОБХСС снижается.

Он вновь открыл документы по делу в поселке и перечитал их. Каждое по отдельности выглядело безобидным: мало ли чего люди выдумывают? Но вместе они казались каким-то сюрреализмом: слишком много, слишком бредово звучат. Ну не могут же люди в двадцать первом веке верить в ведьм и порчу? Но могут. Да и ведьмы и порча на самом деле существуют, Николай знает об этом по работе, да и на собственном опыте убедился.

Он мысленно ругнулся: ворона! Отнесся поверхностно, поверил показаниям приборов, опросил только одну свидетельницу. А хорошо бы и остальных, да и на карте отметить, из каких домов подали заявления.

– Виктор Иванович, – оторвался он от изучения документов, – надо бы снова в деревню съездить.

– Хорошо, – согласился шеф. – В субботу давай. Только не один, а с напарником.

– Так его еще нет, – насторожился Николай.

– Будет, – твердо пообещал шеф.

В субботу Николай ждал напарника на перроне Царицыно, до электрички оставалось десять минут.

– Привет, – послышалось за спиной.

Николай обернулся и замер от удивления: Роза!

– Ты?! – ничего более умного в тот момент не родилось.

– А что? – Она приподняла бровь.

– Неожиданно, – признался он. – Из привлеченного консультанта в «топтари».

– Ну а что? – Роза пожала плечами. – Работа нормальная, ты тоже, сработаемся. Она жевала резинку с невозмутимым видом: – Съездил? – Идея с целительницей принадлежала ей.

– Угу.

– Ну и?

– Сказала, что помочь не сможет. – Николай внутренне съежился, ожидая порцию сочувствия.

– Рассосалось, что ли? – В восточных глазах напарницы промелькнуло удивление.

Послышался гудок: приближалась электричка. Это дало Николаю время привести чувства в порядок.

– Понятия не имею, – ответил он, когда они заняли места. – Она подробностей не сообщила.

– И ты просто уехал?! – Роза даже вынула изо рта жевательную резинку.

– А что я должен был сделать? – Николай ощутил приступ раздражения. – Она передо мной дверь захлопнула.

– Стучаться, дежурить под дверями, ночевать там. – Роза сделалась серьезной. – Пойми, это же твоя жизнь.

– Я был не в ресурсе, – Николай ввернул модное выражение.

– А в командировки ездить ты в ресурсе. – Напарница отвернулась к окну. – Ты должен принять, что нуждаешься в помощи, и не стесняться этого.

Некоторое время они ехали молча. Николай размышлял над ее словами: да, Роза права. Он дал слабину, впрочем, как и в прошлой поездке в деревню: пробежался по верхам, без особого углубления в дело. Хорошо, что признал ошибку. Может, стоит вернуться в Кингисепп и последовать совету Розы? Он прислушался к себе: интуиция молчала, словно ее прибили мешком с камнями. Никаких подсказок. Ладно, сначала Николай сходит на диагностику.

Глава пятая

Новые обстоятельства

Дима ждал на платформе.

– Что-то прояснилось? – с энтузиазмом поинтересовался он после того, как Николай познакомил его с Розой.

– Не особо, хотим еще с жителями пообщаться.

– А что с Руслановой?

Николай пожал плечами:

– Похоже, не в теме. Пока зацепок никаких.

– Ясно. – По лицу спеца Николай видел, что тому ничего не ясно.

Машина остановилась возле дома, обшитого серым сайдингом. Дима нажал кнопку звонка, и за забором тут же отозвалась брехливая собака.

– Шарик, заткнись! – послышался грубый окрик, и калитка открылась.

Перед Николаем и остальными предстал слегка поддатый мужичок лет за сорок. Он упер руки в бока, показывая всем видом, кто тут хозяин.

– И чего?.. – Он не договорил.

Спортивные штаны на коленях пузырились, на несвежей рубашке проступило жирное пятно, но мужичок старательно изображал из себя неприступную крепость. Николай выступил вперед:

– Хотим с вами про странные случаи поговорить.

– Я ничего не заявлял, – с вызовом ответил мужичок.

– Но поговорить можем? – с нажимом переспросил Николай.

Тот окинул его мутным взором и неохотно посторонился:

– Лучше в доме.

В доме было на удивление чисто и современно. Николай озирался с удивлением, пытаясь сопоставить обстановку с ее хозяином.

– Жена к сыну в Москву уехала, – объявил мужичок, и Николая осенило: ну да, жена!

Женский вкус чувствовался повсюду: в скатерти, подобранной в тон кухонным панелям, в стульях кремового цвета с изогнутыми ножками, в горшках с яркой геранью.

– Она у вас дизайнер?! – восторженно поинтересовалась Роза, с любопытством разглядывающая герань.

Мужичок приосанился:

– Да читает какие-то журналы. Ну а что? Зарабатываем, можем себе позволить.

После Розиного вопроса беседа пошла гладко. Мужичок отмяк и даже предложил чай, от которого отказываться не стали. Роза разливала заварку по пузатым чашкам, а сама расспрашивала:

– А что в деревне странного происходит? Мы смотрим – у вас зеркало висит.

Мужичок, которого, как выяснилось, звали Сергей Иванович, охотно пояснил:

– Жена повесила. После того, как разное твориться начало. Говорит, зеркало негатив отражает.

– А на вид у вас все так хорошо. – Роза не говорила, а журчала.

– Да как же! – Сергей Иванович резко отодвинул кружку. – Тут такое!..

И он поведал, что в деревне творится черт-те-что. Что через двор живут сплошные колдуны и ведьмы, что выйти без креста нельзя – сглазят.

– А одна собаку мертвую подняла! – Сергей Иванович для достоверности обвел присутствующих горящим взглядом.

– Лидия Петровна?! – догадался Николай.

– Она самая, – закивал Сергей Иванович. – Давно темной волшбой занимается.

Николай закашлялся: подавился воздухом.

– А разве так бывает? – Роза попыталась округлить раскосые глаза, но лишь вздернула брови.

Сергей Иванович подался вперед и прошептал:

– У нас, девушка, чего только не бывает. Гляди в оба, чтобы порчу не навели.

– А что насчет Руслановой? – бросил пробный камень Николай.

– Не знаю такую, – поджал губы Сергей Иванович.

– Москвичка, – пояснил Дима. – Дом недавно купила.

– А-а. Прибабахнутая которая? Не смешите меня.

Николай с коллегами заглянули еще в несколько домов. Некоторые хозяева отказывались говорить наотрез, другие ничего нового не сообщили: каждый считал, что кто-то из соседей колдует. Под конец заехали к Лидие Петровне. Самой ее не оказалось – уехала на рынок, но зато дома был супруг – здоровый мужчина с лицом красного цвета, наводившим на мысли о повышенном давлении.

Леонид тоже рассказал о случае с собакой:

– Да ужас! Все думаю: а если бы жена пошла? Ведь растерзала бы ее эта псина.

Роза вызвалась посмотреть на останки. Она с любопытством разглядывала двор, изучила обгоревшие кости, которые раскопали для нее в поле, даже повертела рог козла.

– Как думаете, собака бешеная?

Леонид пожал плечами:

– Да кто знает? Но я сроду с таким не сталкивался.

Под конец Леонид посоветовал заехать к некой Клавдии Захаровой:

– У нее мать точно ведьмой была. Умела разное. Говорят, перед смертью дочери это передала. Зинка долго умирала, крышу разобрали – и то не помогло, пока дочь не согласилась принять.

– Что именно? – напрягся Николай.

– А то вы не знаете, – усмехнулся Леонид.

Все это настораживало. Микро-Уленька никак на фон в деревне не реагировала, Роза тоже ничего не ощущала. И главное, не было подозреваемого: все думали на соседей. Но не могут же все быть заражены сущностями!

Николай и Роза со спецом отправились к Клавдии Захаровой, та жила в деревянном доме, обложенном кирпичом. Крепкий, деревенский, на кухне старый резной буфет, доставшийся по наследству. Рядом современный стеллаж из известного гипермаркета, полки уставлены сортовыми фиалками.

Хозяйка оказалась лет за пятьдесят, коротко стриженная, мужского телосложения.

– Чего вам? – нелюбезно спросила она.

– ОБХСС. – Николай предъявил корочки.

– И что? – По всей видимости, Клавдия была в курсе назначения отдела.

– Надо проверить сущность, которая в вас живет.

– А если не хочу? – Она с вызовом уставилась на него.

Роза в этот момент подавала сигналы: сущность она учуяла.

– Ваше право. – Николай сохранял спокойствие. – Только нужна она вам?

– Не мешает. – Клавдия достала из кармана спортивных штанов пачку сигарет и закурила, выпуская дым в лицо Николаю.

Пришлось уйти не солоно хлебавши. Роза подтвердила, что в Клавдии живет сущность.

– Ну такая себе, – пояснила напарница, из чего Николай сделал вывод: подселенец маломощный.

Но в последнее время нельзя было быть ни в чем уверенным. Сущность могла притвориться слабой.

– Пришлите мне материал по этой Клавдии, – попросил он Диму, – и ее матери.

Весь обратный путь на электричке они с Розой обсуждали увиденное. Роза считала, что странности – случайные совпадения. Николай думал, что лучше перестраховаться и держать их под контролем. В понедельник в офисе объявилась Елена, она принесла новости о своей матери, Людмиле Владимировне. Та, по ее словам, после чистки стала спокойнее.

– Что беспокоит? – спросил Николай, заметив, как Елена судорожно то сжимает, то разжимает пальцы.

– Да все не так. – Елена повысила голос. – Мать какая-то потерянная, аппетита нет, многое не помнит.

– А что вы хотели? – поучительно заметила Роза. – Ей восстановиться надо. Витамины пропить, в санатории подлечиться.

– Мы не волшебники, – добавил Николай. – Да и запустили вы это дело. Раньше надо было обращаться.

Елена ушла, недовольная услышанным. Впрочем, Николай иного не ожидал: многие люди почему-то считают, что их проблемы обязаны разрешаться по мановению волшебного посоха. Раз! – и вылечился. Раз! – и разбогател. Раз! – сделался популярным. А то, что это труд, причем непрестанный, никто во внимание не берет. Елене теперь постоянно придется следить за матерью, чтобы в травмированной ауре не завелись новые подселенцы.

– Странные такие, – резюмировала Роза, – лишь бы самим ничего не делать.

Дима прислал материалы по Клавдии Захаровой. У нее имелся мелкий родовой бес, передаваемый по женской линии. Ее бабка занималась лечением и была известной на всю округу травницей. После смерти матери у Клавдии открылись способности: могла тарелки взглядом двигать, свет без выключателя включать. А на свадьбе сына начала хлопать, и при каждом хлопке открывалось шампанское. Телекинез какой-то.

Наконец-то появился шеф: каждое утро в ведомстве проходили совещания, где он просиживал до одиннадцати утра.

– Ну как? – спросил он в лоб. – Сработались?

Николай пожал плечами: вроде да. С Розой было легко, она не тянула одеяло на себя, дополняла Николая при опросе свидетелей, да и ее способность ощущать сущности оказалась совсем не лишней.

– Все нормально, Виктор Иванович, – проворковала Роза.

– Дергунов, ты когда в клинику?

– Завтра, – Николай клятвенно прижал руки к груди.

– Рассказывайте, – велел шеф, и Николай с Розой поведали о новых обстоятельствах.

– Держи на карандаше эту Клавдию, – приказал шеф. – Что-то с ней нечисто.

Во вторник Николай отправился в ведомственную поликлинику. Он опасался встречи с Ольгиной подругой, но попал в другую смену.

– Что у вас? – недовольно поинтересовалась пожилая дама.

При взгляде на нее у Николая всплыли все анекдоты о тещах и третируемых зятьях.

– Порча на смерть, – ответил он, стараясь унять дрожь в голосе, – наславший умер.

Дама и бровью не повела и кивнула на каплеобразный аппарат:

– Ложитесь.

После двадцатиминутного сканирования она молча выдала цветную схему.

– Что там? – Николая прошиб пот.

Дама посмотрела на него поверх очков:

– Кто вам диагноз поставил?

– В смысле? – удивился Николай. – Ваши коллеги.

– Хреноллеги. Нет на вас порчи.

– А что есть? – Николай развернул схему, пытаясь осознать новость.

Дама закатила глаза, всем видом указывая на непроходимую тупость пациента:

– Аура в норме. Можете прийти на диагностику в рамках профилактики через полгода.

– Но ведь раньше была…

– Молодой человек, – в голосе слышалась усталость от идиотов, которые отнимают драгоценное время ценного специалиста, – когда человеку аппендицит удаляют, что у него остается?

– Шрам? – догадался Николай.

– Да! С порчей так же. Даже после чистки на ауре остались бы отметки. А у вас нет ничего.

Николай вышел из клиники, все еще не понимая: что произошло?! Рассосалось? Вот так, без следа? Он вновь изучил цветную картинку. Насколько хватало знаний, действительно, аура ничем особенным не выделялась: идеальной формой духовного гуру не отличалась, но и пробоин, оставленных сущностями, тоже не было. Николая охватила слабость, на лбу выступил пот. Следовало привести себя в чувство, поэтому он завернул в ближайшую кофейню, чтобы поднять уровень глюкозы.

Он взял раф на кокосовом молоке, добавил в него мятный ликер и два куска тростникового сахара, затем пил кофе, закусывая куском торта «Три шоколада», украшенным шоколадным же медальоном. Слабость отступила, перед глазами прекратили мелькать черные мушки, пропал звон в ушах. В отдел Николай заявился с огромным тортом.

– Что за повод? – Шеф не ожидал подобной щедрости.

– Все нормально у меня. – Лицо Николая растянулось в улыбке.

– В смысле? – Глаз шефа предательски задергался.

– Рассосалось. – Николай водрузил торт на стол.

– Это прививка, что ли, так подействовала? – удивился шеф. – Дергунов, ты бы сообщил Марату. Интересный эффект.

– Зайду позже. – Николай взял тарелку, Женечка уже разрезала десерт на крупные куски.

– «Красный бархат», – с удовлетворением заметил Денис, беря сразу два куска. – Ну, с выздоровлением!

Все последовали его примеру. Николай тоже не остался в стороне: от сладкого он не толстеет.

Роза никак не прокомментировала заявление Николая, пока они не остались одни.

– Ты уверен? – уточнила она.

Николай пожал плечами:

– Считаешь, надо перепроверить?

– Хуже от этого точно не будет.

Николай мысленно не согласился: иногда надежда – лучшее, что может случиться с человеком.

Глава шестая

«Смотри не опоздай!»

В пятницу позвонили из полиции по поводу дела Анастасии: ее показания подтвердились.

«Правда, не Торопов, а Топоров, – сообщил опер, – но все равно как в аптеке».

Николай положил трубку городского телефона. Он особо не верил, что полицейские раскроют дело: время прошло. Да и все сказанное могло оказаться плодом богатой фантазии Анастасии: мало ли кому что снится? Значит, не зря в ее ауре высветился некротический канал. И не зря Николай настоял, чтобы полиция рассмотрела заявление Анастасии. Зато теперь опер может гордиться, что раскрыл старый висяк, хотя… Висяком этот случай не считался: никто не завел дело по случаю смерти наркомана. Помер, и черт с ним!

Николай хотел позвонить Анастасии, но решил, что не стоит: наверняка ее тоже поставили в известность. Но ближе к вечеру Анастасия сама заявилась в отдел.

– Раскололи его. – Она плюхнулась на старое офисное кресло, стоящее возле стола Николая.

– В смысле?

– Топорова этого.

Анастасия достала сигарету и без спроса закурила. Шеф вытаращил глаза на это безобразие, но промолчал. Роза тоже выразительно молчала. Больше в отделе никого не было: Женечка взяла отгул, Денис находился на дежурстве.

– Родственники Сергея от эксгумации отказались. Ну следак взял этого Топорова под жабры и крутил три часа. Тот перетрусил и признал все.

– Довольна? – Николай не сомневался в ответе.

– По справедливости. – Анастасия потушила сигарету о землю в горшке с фикусом. – Проводишь? – перешла она на «ты».

Николай и Анастасия вышли на улицу. Накрапывал дождь, Анастасия вытащила зонт, раскрыла и вручила Николаю. Затем взяла его под руку.

– Папа у меня восемнадцать лет назад умер. Я подростком была. – Она на некоторое время замолчала.

– Сильно переживала? – Странность ситуации не смущала Николая: казалось, они с Анастасией давно знакомы.

– Очень. Он был настоящим, – выдохнула она. – После смерти приснилось, что в конфетнице среди цветов лежит записка. А в ней его почерком: «Люблю. Скучаю».

Анастасия снова глубоко вздохнула, справляясь с волнением.

– Расскажи о нем, – попросил Николай.

Она остановилась и повернулась:

– Утром в школу просыпаюсь, а на завтрак свежие оладьи. И не мама, папа напек. Потому что я любила их.

– Понимаю. – Николай смотрел в ее карие глаза, и его охватывало ощущение чего-то родного.

Анастасия продолжила путь:

– А тринадцать лет назад я ехала в институт на лекцию. И на полностью разряженный телефон, кнопочный – сенсорный полетел – пришла эсэмэска: «Смотри не опоздай! Папа». И экран снова потух. Я в аудиторию влетаю и к розетке, чтобы телефон зарядить. Пытаюсь перезвонить – номер не высвечивается. – Анастасия сжала руку Николая: – Звоню маме – не отвечает. Беру такси и к ней.

– Успела? – спросил Николай.

– Да. Попрощаться. Инсульт. Она потом в кому впала, так и ушла. Эсэмэска, кстати, пропала. Наверное, глюк какой.

– Тебе сколько было?

– Совершеннолетняя. Первый курс. Хорошо, что бюджет. – Они остановились возле подъезда высотной башни. – Я пришла, – Анастасия выпустила руку Николая.

Тот начал складывать зонт, но Анастасия покачала головой:

– Завтра вернешь. Жду в одиннадцать. Утра.

И ушла. Николай смотрел вслед, и, начиная с макушки, по телу разливалось тепло, а сердце заходилось от восторга. Да, завтра они встретятся.

Николай поймал себя на том, что глупо улыбается. Дождь усилился, лужи пытались запрыгнуть волной в ботинки, но Николай ощущал себя, словно впал в детство, когда мир прекрасен по определению. Он шел в радостной эйфории и не сразу осознал, что перед ним идет мужчина средних лет, за которым на расстоянии полуметра следует тень. Николай даже успел удивиться: какая тень в пасмурную погоду? А затем присмотрелся: та жила собственной жизнью, хотя тщательно копировала движения мужчины.

Николай колебался мгновение, потом профессионализм взял вверх, и он догнал мужчину.

– Я из ОБХСС. – Он предъявил корочки. – Вам надо явиться в наш отдел завтра.

Мужчина поднял на Николая взгляд:

– Зачем?

Мешки под глазами и сероватый цвет лица свидетельствовали то ли о болезни, то ли об усталости.

– У вас как с самочувствием? С настроением? Все нормально?

Мужчина ответил не сразу:

– Нет.

Николай протянул визитку:

– Можно не обязательно ко мне. Но вам нужно пройти диагностику.

– За деньги? – Мужчина криво усмехнулся.

– Нет, все бесплатно.

Тень задергалась, и теперь казалось, что она управляет мужчиной.

– Так я и поверил. – Он развернулся и продолжил путь. – Назначите лечение, которое окажется платным.

– Тоже нет! – крикнул Николай ему в спину. – Это серьезно! Просто придите.

Мужчина резко подскочил к нему:

– Пойдешь за мной – морду набью.

Его лицо задергалось. А затем мужчина сорвался с места и убежал.

Дома Николай прокручивал в голове, что следовало сделать, чтобы убедить мужчину? Догнать, а затем вызвать наряд полиции? Применить силу? Если бы Николай был уверен, что тем управляет сущность, другое дело. Пока он не знал: реально ли то, что он видит, или это очередной глюк? Побочный эффект от прививки, когда обычная реальность становится все «страньше»? А вдруг у Николая открылись суперспособности и он стал аналогом микро-Уленьки? Потому приборы на него странно реагируют? Что-то в этой версии есть.

Николай отметил: в понедельник надо зайти в лабораторию, чтобы Марат записал все данные. Затем принял душ и открыл ноутбук: следовало решить, куда завтра отправиться с Анастасией. В парк? Погоду обещают теплую и без дождя, но вдруг Анастасия воспримет это предложение как скупердяйство со стороны Николая?

В ресторан? Но в какой? Какую кухню Анастасия предпочитает? Средиземноморскую? Китайскую? Японскую? Николай на всякий случай изучил все подходящие объекты общепита, чтобы быть во всеоружии.

А может, Анастасия любительница театров и музеев? Николая бросило в жар: как бы не оплошать. Хочется предстать в лучшем виде, но с ухаживаниями у него всегда было на троечку: он не умел казаться уверенным в себе, да и легкости не хватало. Николай выписал несколько подходящих вариантов и немного успокоился: как-нибудь выкрутится.

Ровно в одиннадцать Анастасия вышла из подъезда. Николай поздоровался, подавил желание поцеловать ее в щеку и протянул зонтик:

– Спасибо.

Анастасия убрала зонт и предложила:

– Неподалеку бургерная есть. Можем посидеть.

Она снова взяла Николая под руку и всю дорогу чему-то улыбалась.

Заведение, с одной стороны, оказалось демократичным в силу направленности, с другой – совсем не бюджетным: цены за бургер начинались от четырехсот рублей, за стейк – от восьмисот. Это вам не «Так-Тональдс» и не «Бургер-куин».

– Мне стейк, – заказала Анастасия, – средней прожарки.

– Мне тоже. – Николай порадовался, что захватил денег с запасом.

Под стейк хорошо пошло пиво, Анастасия взяла литровую кружку темного, Николай предпочел светлое нефильтрованное.

– А вообще тяжело с этим жить, – произнесла Анастасия.

– С чем? – не понял Николай.

– Я про предчувствие смерти. Когда скоро уйдет близкий человек, чувствую. – Она сделала глоток и продолжила: – И вроде все нормально, а уже появилось предчувствие. В зоне солнечного сплетения. Будто кто зарядил кулаком со всей мочи, и ни вдохнуть, ни выдохнуть. Живешь на полвдоха и дергаешься от любого пустяка. Таблетки пьешь горстями, но паника накрывает. Ни есть, ни спать…

Она снова прервалась на пиво.

– Плакать все время хочется, тоска жуткая. А жить надо. Ходишь, как потерянный, внешне нормальный. А внутри все скукожилось от холода. Хочется накрыться одеялом, на голову подушку – и так лежать.

Николай молча слушал, отставив тарелку.

– И все чувства связаны с конкретным человеком, ты с ним словно связан невидимой нитью. И все указывает на него, точно стрелка компаса. – Анастасия допила пиво. – И мир… Мир меняется. Внешне он как и прежде. Но внутренне становится будто стеклянный. И весь пронизан струнами, и они натянуты так, что еще немного, и порвутся. И звон от них стоит, еле слышный.

Подошла официантка, Анастасия повторила пиво.

– И еще картинка проступает через реальность. Словно фотопленку дважды использовали. Вот он наш мир, как обычно. А из-под него торчит бескрайнее поле, высокая трава уже пожелтела. Среди нее выбеленный от времени валун с человеческий рост. Вдали темно-серые скалы. Над ними такое же небо: тяжелое, свинцовое. Даже ветер ощущаю: он колышет траву. И запах ладана. И я вроде тут стою, а вроде как на поле – раздвоенность. И меня тянет остаться на поле. Просто сил нет как хочется уйти туда.

Николай отметил, что Анастасия вместо смерти говорит про уход. Наверное, так и есть: душа бессмертна. Официантка принесла заказ, и Анастасия отпила из кружки. Николай последовал ее примеру: хорошее пиво.

– И последний нюанс. Примерно за неделю до смерти близкого начинает мерещиться фигура в черном балахоне с капюшоном. Только если заглянуть под капюшон, там ничего – пустота. И не мужчина, и не женщина – это настолько не человек, что слов подходящих нет.

– Ангел смерти, – произнес Николай.

Анастасия кивнула:

– Наверное. И я понимаю, что пришли забрать. И это просто жутко, что ничего н исправить, ни отменить. И пока человек не уйдет, я каждую секунду буду все это ощущать.

– Со многими так? – уточнил Николай.

– Только с очень близкими: по крови или духу. С остальными смазанно, буквально за полдня ощущаю.

Анастасия умолкла. В полной тишине они доели стейки и допили пиво. Николай попросил расчет у официантки, и пока ждали чек, Анастасия спросила:

– А что у тебя с ангелом смерти?

…Они немного прогулялись по набережной. Николай впервые в жизни рассказал о своих видениях, начавшихся в детстве.

– А с людьми не чувствуешь? Их уход? – Анастасия в упор уставилась на него.

Николай помотал головой.

– Повезло, – вздохнула Анастасия. – Полгода назад бабушка ушла, она меня после смерти мамы воспитывала.

Николаю хотелось обнять ее, чтобы Анастасия поняла, что не одна. Но как она это воспримет? Вдруг сочтет, что Николай пользуется предлогом, чтобы облапать? А потом решил: Анастасия поймет все правильно, и приобнял ее за плечи. Она остановилась, а затем уткнулась лбом в грудь Николая. Он прижал Анастасию к себе и гладил, гладил по спине.

А еще шептал, что все будет хорошо. Обязательно будет.

Глава седьмая

Опасные связи

Понедельник начался со скандала: в кабинет с боем прорвался мужчина, которому Николай недавно вручил визитку. Мужчину пытался остановить охранник, требовавший сперва оформить пропуск.

– Это ко мне! – Николай подскочил с кресла.

Роза и Женечка воззрились на мужчину. Розины и без того узкие глаза сделались щелочками.

– Ну, я пришел, – агрессивно начал мужчина. – И что теперь?!

– Я вас проведу к специалисту. – Николай попытался взять мужчину под руку, но тот резко вырвался. – Идите за мной, – предложил Николай, решив поумерить собственную активность.

Мужчина держался нервно: крутил головой, с подозрением смотрел на сотрудников ОБХСС. Возле двери лаборатории он задержался, внимательно изучая табличку.

– Он психиатр? – нервно спросил мужчина.

– Он наш сотрудник, к психиатрии отношения не имеет, – заверил Николай. – Марат, – обратился он к фельдшеру, когда они вошли, – надо обследовать… Как вас зовут?

Мужчина осмотрел кабинет, смерил Марата взглядом и лишь после ответил:

– Семен Борисович.

– Вы расскажете, что вас беспокоит? – Марат взял инициативу в свои руки.

– Спать боюсь. – Семен Борисович перешел на шепот. – Как глаза закрою, так мысль: прыгни.

– Куда? – Марат тоже понизил голос.

Семен Борисович посмотрел назад, Николай тоже: сегодня тень за спиной мужчины не была видна.

– В окно. – В глазах Семена Борисовича промелькнуло отчаяние. – А у меня шестнадцатый этаж.

– В окно не надо. – Марат сделался серьезным.

Он подсоединил провода к мужчине, затем включил прибор. Николай от нечего делать наблюдал за работой аппарата. Вскоре принтер выплюнул цветную схему. Точнее, схема должна была быть цветной, но у Семена Борисовича она оказалась монохромной и прошитой черными нитями.

– Фигово. – Лицо Марата вытянулось. – Вам, Семен Борисович, надо в больницу.

– В психушку не поеду! – отрезал тот.

– Зачем в психушку? – искренне удивился Марат. – У вас с головой в порядке. У вас сущность подселилась, смотрите: вся аура отравлена.

Он продемонстрировал Семену Борисовичу схему.

– Мне бы домой сначала, – произнес тот, его лицо задергалось в нервном тике.

– Не рекомендую, – твердым голосом произнес Марат. – Вы же не хотите в окно? А тварь может спровоцировать.

Он вызвал служебную перевозку и проводил Семена Борисовича до автомобиля.

– Похоже на смесь лярвы с действием крадущей. В первый раз такое вижу, – сообщил Марат Николаю.

– Слушай, ты что-нибудь слышал о побочках после прививки? Которая усиленная?

Марат пожал плечами:

– Ну про дар предвидения у кого-то слышал. А что стряслось?

– Да фигня какая-то. Мне летом порчу диагностировали, снимать поздно было: чистка не помогла. А теперь порчи нет.

– Прикольно, – оживился Марат, – можем проверить. У вас прошлая распечатка сохранилась?

Николай достал схему с кляксой в области груди и идущими от нее ложноножками.

– Да-а, – присвистнул Марат. – Серьезная штука.

Процедура повторилась, только теперь обследовали Николая. Принтер загудел и выдал схему: как и в клинике, она отличалась здоровым видом. Марат сравнил их.

– Подделать не могли? – спросил он после продолжительного молчания. – Аура-то точно ваша. А все остальное в фотошопе можно слепить.

– Если только ваша коллега такое практиковала. – Эта идея Николаю показалась сомнительной.

– Я ее не знал, ничего сказать не могу, – сухо произнес Марат: сработала профессиональная солидарность.

– Да и подклад активированный был, – признался Николай.

Мысль, что Ольга решила так подшутить, промелькнула и исчезла: на нее это не похоже. Хотя… С бывшей женой он тоже не ожидал, что та решит свести его в могилу. С женщинами у Николая всегда все было сложно. Какой-то он хронический неудачник в области любви. Хорошо, что с Анастасией складываются отношения, как у людей на одной волне: доверительные, но без лишней чувственности. Наверное, это редкий случай дружбы между мужчиной и женщиной.

Ближе к концу дня позвонили из головного офиса и пригласили Николая на встречу по поводу Чертова дела. Перед отъездом он поручил Розе связаться со спецом из Тулы и уточнить: что там с деревней? Нет ли каких новостей? Роза даже глазом не повела, хотя будь что новое, Дима бы уже обрывал телефоны. Весь оставшийся вечер Николай думал: что он завтра услышит? О Нине и ее роли в деле? О новых «демонах», рвущихся в наш мир из хаоса? Или о чем-то ином?

Спал он паршиво: засыпал и просыпался. И сны были под стать: мутные, тревожные, от которых не отдыхаешь, а лишь сильнее загоняешься. В этих снах мелькал огонек – Николай пытался выйти на его свет, но огонек ускользал. В четыре утра Николай плюнул и решил вставать. Сварил кофе, положил в него, как всегда, две чайные ложки сахара. Попробовал: не сладко! Пришлось добавлять еще.

Когда пил кофе, обратил внимание на небольшой тремор пальцев. Похоже, проблема с сосудами. Или с нервами. Николай усмехнулся: порча исчезла, а здоровье шалит. После кофе Николай отправился в ванную комнату и включил почти горячую воду. Полчаса отмокал в ней, а затем вернулся в постель: смотреть новый сериал, который рекомендовала Женечка. Через десять минут Николай уже спал.

Утром он подскочил от звука будильника: сперва хотел опоздать, сославшись на головную боль, затем вспомнил, что надо на «Третьяковскую». Николай ехал в метро, ежеминутно зевая. Народа в вагоне было прилично: час пик. Не то что сесть, встать некуда! Николай отвык от подобной толкучки, недовольных лиц, чужих волос, лезущих в рот, неприятных запахов, от чужого локтя между ребрами. Как хорошо, что его работа в пешей доступности!

В центре города народ спешил по делам, не обращая внимания ни на тронутые ржавчиной листья, ни на изящность фонарей, скользя равнодушным взглядом по витринам магазинов. Николай осмотрелся: красиво тут, парадно, дома старинные. Хотя не очень старинные: после пожара тысяча восемьсот двенадцатого года мало что осталось из старого жилищного фонда. Но все равно, ощущается дух чего-то исконного, подлинной Москвы.

Наверное, только туристы застревают, чтобы разглядеть декор на домах, изучить памятные таблички, отдать дань воздушным мостам над рекой и облагороженным набережным. Ну или москвичи из спальных районов, которые бывают в центре города раз в пятилетку.

Николай нырнул в подъезд торжественного дома: высокие потолки, мраморная лестница с отполированными перилами, рожковые люстры. Ему выписали временный пропуск, и Николай поднялся на третий этаж. Огромный кабинет был разделен перегородками, что съедало ощущение от здания. Следователь, вызвавший Николая, был ему незнаком, пересекаться раньше не доводилось.

Следак относился, по мнению Николая, к категории карьеристов: держался чересчур уверенно, сразу дал понять, что весьма занят и едва выкроил время для встречи. А еще нарочитое перекладывание бумаг с одного конца стола на другой, имитирующее бурную деятельность. Николая эти приемы оставили равнодушным: к чему мериться заслугами и должностями? Его никогда не волновали подобные вопросы, Николай просто выполнял поставленные задачи. Наконец следователь, так и не дождавшийся реакции со стороны Николая, оторвался от документов и приступил к делу.

– Нами раскрыта преступная группировка, решившая открыть постоянный портал в мир хаоса.

Николай мысленно присвистнул: что-то подобное и ожидал, хотя в теории заговоров не верил.

– Ваша жена, Нина, была вовлечена в нее через программу «Битва магов». Женщина была любовницей победителя прошлого сезона, который и предложил ей вызвать «демона», но что-то пошло не так.

Николай почувствовал эмоциональный откат: хотелось плакать, на лбу выступил пот, телом овладела слабость:

– Значит, ребенок, которого она ждала, не мой?

Во взгляде следователя промелькнуло сочувствие:

– Точно сказать может только генетическая экспертиза. Вам это надо?

Николай подумал, затем подумал еще.

– Не надо.

– Тоже так считаю.

Николай задал мучивший его вопрос:

– Зачем я понадобился Нине?

Следователь ответил не сразу.

– А вы как думаете?

– Для информации?! Чтобы знать, что нам известно? – догадался Николай. – Да, все логично.

После визита Николая отпустило: теперь дело точно можно считать закрытым. Все подозреваемые установлены, им грозят реальные сроки за погибших людей, благо нужный закон принят недавно. Бывший победитель битвы магов пожертвовал любовницей, а затем и своей помощницей, лишь бы вызвать «демона» – энергетическую сущность класса «А». Только счастья ему это не принесло: «демон» сносил человеческое тело, и бывший победитель умер.

Стало ясно, почему все случаи с убийствами находились на одной линии: преступники планировали заключить город в пентаграмму, чтобы сущностям было легче проникать в человеческий мир. Но что эти горе-экстрасенсы желали для себя? Всемогущества? Вечной жизни? Здоровья? Единицы могут использовать сущности на пользу, обычно это работает с родовыми бесами. Да и то если человек слаб, сущность, пусть и родственная, согнет его в бараний рог. Николай покачал головой.

А ведь у лжемагов могло получиться. Если бы Николай случайно не обнаружил любовную привязку, Нина продолжала бы оставаться женой, а значит, была бы в курсе всех новостей: Николаю в голову не приходило, что подобную информацию нужно утаивать. Но он очистился от привязки, и Нина решила на всякий случай избавиться от него при помощи порчи. Или ей посоветовал любовник: теперь уже не спросишь, кто был инициатором.

Николай завернул в кафе: что-то перенервничал, ноги как ватные. Наверное, уровень глюкозы грохнулся, он часто падает в последнее время. Да еще плохой сон внес посильную лепту в самочувствие. Николай заказал какао с молоком и сахаром, к какао – сливочное пирожное с соленой карамелью. Двойная доза сладкого сотворила чудо: сухость во рту и шум в ушах пропали, на спине выступил пот. Николай взял смартфон и набрал шефа:

– Виктор Иванович, можно я дома поработаю? Да, в полном порядке, завтра все расскажу.

Он посидел некоторое время в кафе, наблюдая, как первые капли дождя стекают по окну. Затем спохватился и поспешил к метро: надо успеть домой, пока дождь не разошелся.

Глава восьмая

Ольга

Октябрь ознаменовался на удивление теплой и ясной погодой. Ярко-желтые с янтарным оттенком листья на фоне безупречно синего неба заставляли сердце каждый раз замирать от восторга. Резные контуры, безупречное сочетание цветов и простота – для создания шедевра не нужно ничего лишнего. Николай полюбил вечерние прогулки, иногда к ним присоединялась Анастасия. Они не только разговаривали о наболевшем, иногда просто молчали, сидя на лавочке в сквере. Николай обнаружил, что очень важно найти человека, с которым можно просто молчать.

Анастасия так и не решилась избавиться от некротического канала, считая своим долгом помогать другим. Николай уважал ее решение, хотя сам, скорее, поступил бы иначе. Но ангел смерти в последнее время не являлся: видимо, срок Николая отодвинулся. Николая, в отличие от Анастасии, туда не тянуло: ему нравилось жить. Пусть окружающий мир не всегда радовал, но жить было ради чего: родители, сестра, племянники, та же работа. Николай еще способен принести пользу и помочь людям.

В первую пятницу октября он купил литр разливного пива и упаковку морского коктейля. Отварил морепродукты, потом смешал майонез с соевым соусом. Затем макал мидии, микро-кальмары и креветки в соус, лакируя их пивом. Сегодняшний вечер принадлежит ему, а завтра Николай собирался на дачу к родителям – на закрытие сезона.

В дверь позвонили. Николай не шелохнулся: никого не ожидал; но звонок повторился. Николай распахнул дверь, собираясь излить недовольство на голову беспокоящего, и онемел: на пороге стояла Ольга. Ее темные волосы были распущены, серое пальто с брошью в виде стрекозы расстегнуто. Николай молча смотрел на нее, а сердце то замирало, то отмирало, отдаваясь пульсацией в ушах.

– Пропустишь? – с нервным смешком спросила Ольга.

Николай, по-прежнему не произнеся ни слова, посторонился. Она прошла на кухню и села за стол. Он разместился напротив, не сводя с нее глаз: как же все-таки соскучился!

– У тебя тут пир, как посмотрю, – Ольга указала на морепродукты.

– Будешь? – Николай подскочил за тарелкой, но Ольга остановила: – Зашла узнать, как ты. Вроде расстались, но не думать о тебе не могу.

– И я. Все время. О тебе. – Голос предательски охрип, Николаю хотелось взять Ольгу за руку, чтобы хотя бы еще раз дотронуться до нее.

А она глядела, глядела так, что Николай сам не понял, как ее пальто оказалось на полу. И вот он уже расстегивал ее джинсы, срывал блузку, путался непослушными пальцами в крючках бюстгальтера. А потом сжимал Ольгины податливые бедра, усаживая ее на стол, чтобы снова стать единым целым. Пусть на несколько, но счастливых минут.

Поздней ночью он проснулся в постели. Рядом сопела Ольга, Николай не сразу сообразил, кто это. На мгновение почудилось, что спит Нина, а потом память отмотала события вперед, и Николай ощутил странное чувство: Нина в прошлом, и не только в нем. Небольшой надел на кладбище отмерен ей вместе с неродившимся ребенком, который мог быть Николая, но вышло совсем по-иному. А он живет, несмотря ни на что.

Николай тихо поднялся, чтобы не разбудить Ольгу, и отправился на кухню. Ее пальто все еще валялось бесформенной кучей. Николай поднял его и повесил в гардероб. Затем убрал недопитое пиво и продукты в холодильник. На смартфоне мигал огонек, Николай включил его и обнаружил пропущенный звонок: Анастасия. Он смотрел на уведомление и испытывал странное желание прямо сейчас услышать ее голос. И это было так неловко: ведь в комнате спит Ольга, с которой они воссоединились и которую он, конечно же, любит. Наверное. И при этом думает о другой, с которой сблизился в последнее время.

В девять утра зазвонил будильник. Ольга заворочалась:

– Ты куда так рано? Суббота же.

– Обещал родителям приехать.

Ольга посмотрела на него опухшими ото сна глазами. Она вся была расслабленная и мягкая, Николай не удержался и притянул Ольгу к себе, осыпая ее лицо быстрыми поцелуями, задерживаясь на губах, изучая их со всевозможной тщательностью. Затем его руки скользнули под одеяло, задерживаясь на выпуклостях и изгибах Ольгиного тела, а потом Николай снова проник в нее, и они сделались диковинным существом о двух спинах.

За завтраком Николай поведал Ольге об излечении. Она спокойно выслушала, не дав понять, что удивлена.

– Повезло.

– В двойном размере, – счастливо улыбнулся он, намекая на ее возвращение.

Она подошла сзади и обняла:

– Это справедливо. Кому должно было повезти, как не тебе?

Она прижала его к себе и поцеловала в макушку.

– Переедешь ко мне? – спросил Николай.

Ольга отрицательно покачала головой:

– Не могу.

– Отец после инсульта плох? – догадался Николай.

– Он умер, неделю назад похоронили. – Ольга отстранилась. – Состояние резко ухудшилось, врачи оказались бессильны.

Николай ехал в электричке, наблюдая за мельканием рельсов, ограждений вдоль путей и редких деревьев за окном. Его мучило чувство вины, что он не был с Ольгой в трудный для нее момент. Что он думал лишь о своих чувствах, но совсем не представлял, что Ольге тоже плохо. Ему казалось, раз она порвала с ним, ей легче это далось. Но иногда люди отказываются от чувств, потому что они причиняют им боль. Или потому, что не хотят менять жизнь ради любви.

Николай вспомнил, что так и не перезвонил Анастасии. Он достал смартфон и нажал на вызов.

– Только сейчас заметил? – поинтересовалась она.

– Ночью, – признался он. – А потом закрутился и забыл.

– Увидимся? – предложила она. – Надо кое-что рассказать.

Они договорились встретиться завтра в сквере.

Отец забрал Николая с электрички. Пока добирались до дачи, он рассказывал о последних новостях. Что собираются с матерью в Египет на десять дней, что на работе новое начальство и грядут перемены, что на следующий год надо перекрыть крышу.

Сестра с зятем и племянниками уже была на даче. Племяши вооружились граблями и сгребали опавшую листву на пустые грядки. Затем Николай вместе с сестрой сажал чеснок под зиму, а зять с отцом обрезали старые кусты и деревья. После устроили последний костер в железной бочке. Трещали сучья, старые доски, Николай жадно вдыхал запах дыма: огонь завораживал. Племяши длинными палками шевелили тлеющие угли, и тогда костер разгорался сильнее.

Потом наступила очередь шашлыка и запеченной в костре картошки. Николай ел обжигающую рассыпчатую картошку и не мог наесться: все было настолько вкусным, что никакие мишленовские рестораны не годились этому простому блюду в подметки. А салат из спелых помидоров и огурцов, посыпанных зеленым лучком и кинзой, маринованные стрелки чеснока, соленые чернушки, собранные отцом еще в сентябре… И шашлык, сделанный сестрой по особому рецепту, которым она наотрез отказывалась делиться. Николай смотрел на догорающий костер и понимал: жизнь удалась хотя бы потому, что в ней есть место подобным моментам.

После коньяка мама завела речь, что Николаю хватит быть одному, что нужно найти хорошую женщину, что деток пора заводить.

– Может, и найду, – пообещал он.

– Мам, не все детей хотят, – влезла сестра.

– Ну как не хотят? – удивилась мама. – Ваша бабушка, к примеру, удочеренная. Ее во младенчестве из детдома взяли. Хорошие люди своих иметь не могли, взяли ребеночка. А так род продолжился.

– Ты нам об этом не говорила, – удивился Николай.

– А что тут говорить? – пожала плечами мама. – Она сама об этом забыла.

– Это мама регистрировала почту, – добавил отец. – И надо было в качестве проверочной информации девичью фамилию бабушки указать.

– И какая была фамилия? – лениво поинтересовался Николай.

– Интересная! – с гордостью ответила мама, словно в этом была ее заслуга. – Карнаухова.

Карнаухова… В памяти что-то щелкнуло: не так давно Николай слышал такую фамилию или подобную. Интересно, что она означает? Но сестра опередила.

– «Карнаухий, – зачитала она, – человек, потерявший ухо или с изуродованным». Хм… Вот еще: «От выражения «карнали уши», чтобы выявлять беглых и каторжан. Особенно много обладателей фамилии живет вдоль Енисея и Ангары».

– Значит, мы вольные люди, – удовлетворенно улыбнулась мама.

Вечером на двух машинах подались в Москву, родители подбросили Николая до дома. И уже глубоко за полночь Николай вспомнил: это фамилия Петра Степановича, колдуна из деревни возле Пикалёво, к которому он ездил летом. И сразу же провалился в сон.

Во сне он стоял посреди ельника. Землю и стволы деревьев покрывал ягель, отчего лес казался украшенным к Новому году. Ни тропинок, ни отметок на стволах; куда идти, Николай не знал. Он брел среди седых деревьев, а от земли поднимался туман, делая окружающий мир сюрреалистичным.

Впереди блеснул огонек, и Николай направился туда. Огонек мелькал меж стволов, то приближаясь, то отдаляясь. Лес становился гуще, туман – плотнее, но Николай упрямо топал за огоньком. Он вышел к озеру, темному от отражающихся стволов елей. Посреди него плыл крохотный плот, на котором была установлена свеча. «Прими дар», – позади послышался голос. Николай обернулся: никого.

Утром Николай долго лежал, перебирая события сна, но особого значения ему не придал: понятно, что навеян фамилией бабушки, совпавшей с фамилией колдуна. А дальше мозг накрутил про дар, передаваемый из поколения в поколение. Если бы Николай приходился родственником колдуну, родовой бес почувствовал бы. Да и вряд ли они родственники, Петр Степанович говорил, что у него была дочь, по возрасту между мамой Николая и бабушкой. Но если бабушка была, например, сестрой колдуна? Возможно, не родной, а двоюродной? Или все же случайное совпадение?

Можно было бы сделать анализ ДНК, но никто не даст разрешения на эксгумацию трупа: оснований никаких. Да и незачем. Что даст знание, что они родственники, да и не в этом дело. Ведь колдун не передал Николаю родового беса. Или?.. Николай вспомнил удар током, полученный от Бези, обезвреживателя, который ему переслали после смерти колдуна. Возможно, это было не статическое электричество, как он тогда подумал.

Сканирование ауры ничего не показало, но и у колдуна сканирование тоже ничего не обнаружило: бес попался мощный и умело скрывался. Николай выдохнул: надо обсудить это с Анастасией, благо встречаются сегодня. Скорее всего, он насочинял лишнего, но видения могли объясняться и не прививкой, а полученными способностями. Лучше все перепроверить. Хотя… Не зря говорят, что дурак думкой богатеет. Вот и Николай нафантазировал кучу всего на простом совпадении.

Глава девятая

«Мама, в могиле буду не я»

С Анастасией Николай увиделся в Кузьминском парке после обеда: погожие дни хотелось проводить на улице, а не в душном помещении, где они успеют насидеться зимой. Перед встречей Николая охватило радостное возбуждение: как же важно общение с человеком, находящимся на одной с тобой волне! С Анастасией у Николая возникло душевное родство на общей теме, они могли быть откровенны друг с другом.

Они купили в ларьке кофе с венскими вафлями и сели на скамейку. Отдыхающих было море: в подобные дни москвичи спешили побыть в парках, чтобы насладиться теплом и видами. Женщины и девушки собирали листья: кто-то для букетов, кто-то для поделок в школу, кто-то плел венки, чтобы украсить волосы.

– Что стряслось? – поинтересовался Николай.

– Сон, – коротко ответила Анастасия, прожевав кусок вафли.

Николай слизнул взбитые сливки и решил про свой пока умолчать:

– Опять некроканал сработал?

– А что же еще? С обычным сном я бы к тебе не поперлась. – Она допила кофе и закурила, выпуская дым в небо. – Брат одноклассницы приснился. Старший. Он в Риге жил. Ходил в море. Сказал, что его убили. И просил передать матери, что в могиле будет не он.

– И?..

– Не знаю, что делать. Позвонить Ире? – Анастасия погасила сигарету и выбросила ее в урну.

– Это кто?

– Сестра.

– Думаю, позвонить, – согласился Николай. – Выспроси осторожно.

– Осторожно не получится, она о моих способностях в курсе.

Анастасия набрала номер, раздались гудки.

– Привет. Как дела? – Они обменялись малозначащими для обеих вопросами, на которые предполагаются ничего не значащие ответы. – Чего звоню? – продолжала Анастасия. – Да хотела узнать, как у Вовки дела. А-а, вчера созванивались? – Судя по интонации, она начала закругляться. – Тогда, значит, все нормально.

Анастасия выключила смартфон и посмотрела на Николая:

– Кажется, сон мимо. Наверное, следует огорчиться, но я почему-то рада.

Но вскоре раздался обратный звонок.

– Что значит не отвечает? – Анастасия встревожилась. – Вне зоны доступа? И в сети нет? Ну подожди, скорее всего, объявится, – и после паузы добавила: – Да, мои сны сбываются. Но все-таки подожди.

– Хрень! – выругалась Анастасия после окончания разговора. – Долбаная хрень! Ненавижу! – она ударила кулаком по скамейке. – Пойдем выпьем, мне нужно, иначе взорвусь.

Она быстрым шагом направилась к выходу, Николай последовал за ней. Потом они сидели в ирландском пабе и накачивались пивом.

– Гребаные способности! – злилась Анастасия. – Хоть бы раз привиделось что-то полезное! Чтобы предупредить.

Николай молчал, считая, что не нужно мешать выплеску эмоций. Пусть лучше Анастасия прокричится, чем будет копить негатив, который выльется в разные болячки. Анастасия глушила кружку за кружкой, Николай не отставал. Зазвучала музыка, подтянулся народ.

– Пойдем, потанцуем, – Анастасия потянула его на танцпол.

Вскоре они зажигали среди остальных посетителей, Анастасия извивалась телом в такт музыке, у Николая так изящно не получалось, его движения мало отличались от скачков гигантской обезьяны. Но в тот момент он чувствовал себя ловким и сексуальным, отдаваясь на волю музыке. Его распирало от ощущения беззаботности и собственной крутости.

Затем они вернулись за столик, где пропустили еще по литровой кружке крафтового пива, а после Николай поехал провожать Анастасию. Возле подъезда она резко остановилась и притянула его к себе.

– Настя, я…

Она закрыла его рот рукой.

– Ничего не говори.

Ее поцелуи были горячие и требовательные, и Николай не мог не ответить на них.

Они продолжили целоваться в лифте, в тамбуре, в коридоре, постепенно освобождаясь от одежды. Ее полные груди приятно наполняли ладони, и Николай гладил их, заостряя внимание на сосках. Анастасия застонала, и этот звук подхлестнул Николая, лишая остатков благоразумия. Он подхватил Анастасию под бедра, поднял и прижал к стене. Так и держал на весу, пока они избавлялись от напряжения, охватившего обоих.

Утром она спросила:

– У тебя есть женщина?

Николай кивнул.

– Так и думала. – Анастасия потянулась за сигаретами, лежавшими на тумбочке, и закурила.

– Мы с ней расстались, – с запинкой объяснил Николай, – точнее, она меня бросила. Из-за работы. Моей. А недавно вернулась.

– Не оправдывайся. – Она затянулась. – Я без претензий. Мне был нужен кто-то, чтобы почувствовать жизнь. Ты симпатичный, так что подошел. Надеюсь, на наших отношениях это не скажется.

Анастасия протянула руку. Было смешно и странно пожимать руку обнаженной женщине, с которой полночи занимался сексом, но Николай крепко сжал ее ладонь. Перед его уходом Анастасия сварила крепкий кофе и сделала горячие бутерброды.

– В качестве извинения, – усмехнулась она. – И не вздумай признаться своей. Это все ничего не значит ни для тебя, ни для меня.

Возле управления зазвонил телефон: Ольга.

– Где ты вчера был? – без обиняков спросила она. – Я приходила вечером.

Николая пробил пот: никогда не представлял, что придется выкручиваться в подобной ситуации.

– У родителей заночевал, – соврал он.

– Понятно. – По голосу Ольги было неясно, поверила ли она.

– Приедешь сегодня? – как можно беззаботнее спросил он.

– Посмотрю, – сухо ответила она и отключилась.

Николай вспомнил Сэма: тот все время упрекал Николая в легкомысленности и многочисленных любовных связях. Похоже, подозрения бывшего напарника оказались не беспочвенны. Николай усмехнулся: будет что вспомнить на старости лет, хотя… все усложнилось. До вчерашней ночи была ясность в отношениях с Ольгой и Анастасией: одна возлюбленная, вторая друг. Теперь все сделалось зыбким, и при мысли об обеих сладко замирало сердце, а в груди разливалось тепло.

Жаль, что нельзя раздвоиться. Один бы Николай остался с Ольгой, другой переехал бы к Анастасии. И жили бы оба долго и счастливо. И померли бы глубоко за восемьдесят во время секса.

А Сэм хорош… Обещал заглянуть в отдел, проставиться, а сам слинял по-тихому, ограничившись отделом кадров.

– Что-то сдохло? – спросила Женечка при виде Николая.

– В смысле? – не понял он.

– Ты словно в масле катался: сияешь.

– Да нет, все как всегда, – смутился Николай.

– Ага-ага, а мы слепые, – поддержала Женечку Роза.

– Ну влюбился человек. С кем не бывает? – подхватил подтрунивания Денис.

– Иду по твоим стопам, – сострил Николай. – Но подробностями делиться не буду.

– И правильно, – одобрила Женечка. – Мы сами все додумаем, – и многозначительно задвигала бровями.

Появился шеф. Николай едва удержался, чтобы не присвистнуть.

– Виктор Иванович, вы прическу сменили? – Первой не выдержала Женечка.

Шеф попытался пригладить отсутствующие волосы.

– Решил, пора признать, что лысею, – вздохнул шеф. – На пересадку волос денег нет, а все остальное…

– Что-то еще? – спросил Николай, его не оставляло ощущение, что он провалился в параллельную реальность, в которой все почти так же, как в исходной, за исключением некоторых нюансов.

– Женюсь, – объявил шеф, – и приглашаю в субботу в кафе, чтобы отметить. Вместе со вторыми половинами.

Раздался грохот: Денис выронил чашку, и теперь на полу разливалась лужица кофе. Затем все принялись расспрашивать: кто избранница шефа? Где познакомились, какие планы на будущее? Шеф пытался сохранить суровость, но было заметно, что вопросы доставляют ему удовольствие. Вскоре сотрудники знали, что избранницу зовут Марианна, она диктор на детском радио, ей тридцать девять лет и что она два месяца назад залила квартиру шефа. Так и познакомились.

Обсуждение новости затянулось, так что Николай не сразу обнаружил письмо от спеца, тот сообщал о новых случаях в деревне. Николай созвонился с ним и договорился, что подъедет во вторник. Он собирался связаться с Руслановой на предмет новостей, но в дверь постучала женщина лет за пятьдесят, с короткой стрижкой, одетая в широкие джинсы и куртку-оверсайз.

– Мне бы посоветоваться, – попросила она.

– Можете со мной, – проявила инициативу Женечка.

– Мне сказали обратиться к Дергунову Николаю, – имя женщина прочитала по бумажке.

Николай пригласил к своему столу, женщина села на край стула, показывая всем видом, что ненадолго. Она сухо поведала, что зовут ее Регина Дмитриева, что работает главбухом в крупном холдинге. Два дня назад ей приснилось, что лежит на кровати и смотрит в окно. И вдруг с той стороны, с улицы, к стеклу льнет женщина. А этаж-то седьмой! Женщина пытается удержаться, ее руки и ноги прилипли к стеклу, как на присосках. Женщина пристально вглядывается внутрь, выискивая Регину. Вид у незнакомки странный: одета в черный балахон с капюшоном, а ноги голые – никакой обуви. И жуткий взгляд – высматривающий.

Николай похолодел: похоже на ангела смерти.

Регина добавила:

– Чувствую, что нужно спрятаться, а сил нет. Девчонкам на работе рассказала, а они отмахнулись, мол, не высмотрела же! Значит, все будет хорошо. Известие получу какое-то. А у меня душа не на месте: надо дочь поднимать, ей еще год в институте учиться.

Шеф постучал пальцами по столу: Регину слушали все.

– Пройдемте в лабораторию, – предложил Николай, – нужно пройти обследование.

Когда они вышли в коридор, она задала вопрос:

– Это плохо?

– Обычно да, – не стал скрывать Николай, – хотя ангелы смерти приходят не только к людям.

– Я не держу животных. – Регина грустно улыбнулась.

Марат подключил провода, и вскоре ожидания Николая оправдались: аура Регины оказалась истончена.

– И что мне делать? – только и спросила она.

– Я бы в церковь сходил, – предложил Николай, – заказал бы молебен за здравие, свечки бы поставил.

– А у вас этим не занимаются? – Ее брови сдвинулись, образовав вертикальную складку между ними.

– Чистят от порчи. – Николай смотрел вдаль, опасаясь встретиться с ней взглядом. – От смерти нет.

– Значит, средства нет. – Она направилась к выходу.

– Да есть, конечно, – проговорил ей в спину Николай. – Можно изменить очередность смерти: подсунуть вместо себя другого.

Она резко обернулась:

– Я не буду этим заниматься!

– Поэтому и советую сходить в церковь, попросить отсрочку. Ну и здоровьем займитесь. Пройдите обследования, в санаторий съездите, витамины пропейте, – Николай злился на себя за банальность, но ничего другого предложить не мог.

– Спасибо, что хотя бы попытались. – Регина усмехнулась и продолжила путь.

Глава десятая

Дурдом

После работы Николай зашел в супермаркет: если Ольга придет, надо приготовить нормальный ужин. Взял бутылку белого полусухого вина, упаковку эклеров, овощи и готовые котлеты по-киевски. Зашел в цветочный магазин и выбрал небольшой букет с мелкими алыми розами, разбавленными белыми цветами, похожими на помпоны.

Дома сунул вино и пирожные в холодильник, букет поставил в вазу и принялся чистить картошку. Через час пюре медленно остывало под байковым одеялом, а котлеты ждали своего часа в микроволновке. Помидоры, огурцы и сельдерей высились бесформенной кучей в салатнице, украшенные листьями петрушки. Николай раздумывал: набрать Ольгин номер или плюнуть и сесть за ужин?

В дверь позвонили. Николай пошел открывать в полной уверенности, что это Ольга. На пороге стояла Анастасия. Он невольно отступил.

– Была у тебя на работе. Шеф адрес дал, – быстро объяснила она.

– Что-то случилось? – Николай пропустил ее, затем помог снять пальто и тогда заметил, что она дрожит. – Замерзла?

Анастасия замотала головой:

– Нервное. Я на кладбище была. У мамы сегодня день рождения. Был бы.

Она села за стол. Николай положил ей в тарелку пюре и котлету, наскоро разогретую в микроволновке.

– Давай две, – потребовала она добавку.

Анастасия жадно ела, Николай подумал и присоединился: терпеть голод не было сил.

– Там участок один, по виду заброшенный, – продолжила Анастасия. – И черт дернул мимо пройти.

– Что там?

– Покойник. Агрессивный. Ему что-то нужно. Пытался ко мне привязаться. – Она осмотрела кухню: – Есть что-то выпить?

– Вино.

Анастасия снова замотала головой.

– Тогда водка, – Николай притащил из бара бутылку, – только она теплая.

– Сойдет, – кивнула Анастасия.

Она махнула сразу две рюмки и закусила салатом.

– Что делать будешь? – Николай словно раздвоился: одному хотелось выслушать Анастасию, второй дергался в ожидании Ольги.

– А надо? – спросила она. – Я теперь тот участок за километр обходить буду. – Она откинулась на стул, и тут ее взгляд остановился на букете: – Кого-то ждешь?

– Жду, – не стал скрывать Николай.

Анастасия начала подниматься.

– Что сразу-то не сказал? Я же с пониманием, – с издевкой произнесла она.

Николай попытался ее остановить, но Анастасия смахнула его руку с плеча:

– А вот жалеть меня не надо.

Она схватила пальто с вешалки и вышла. Николай захлопнул дверь со злостью: пойми этих женщин! Он вымыл посуду и убрал в сушилку. Снова раздался звонок. Николай открыл дверь с твердым намерением сказать Анастасии, чтобы она определилась, чего хочет, и не психовала на ровном месте. На площадке стояла Ольга.

– Решила зайти.

– С проверкой: ночую ли я дома? – нервно спросил Николай.

Ольга молча прошла в квартиру.

– Выпиваешь? – покосилась она на начатую бутылку водки.

– Пока нет, тебя жду. – Николай даже не соврал.

Он достал вино, притащил два фужера и положил Ольге котлету с пюре.

– Мне тут на один зуб, – Ольга тоже оказалась любительницей поесть.

За небольшой период совместной жизни с Ниной Николай привык, что жена ест символически: то ли аппетит плохой, то ли фигуру бережет. Анастасия и Ольга на аппетит точно не жаловались.

– Это тебе, – спохватился Николай и протянул цветы.

Ольга улыбнулась:

– Люблю розы. – Она понюхала цветы. – Пахнут…

В дверь позвонили, Николай вздрогнул.

– Кто-то еще? – удивилась Ольга.

Николай всеми силами сохранял спокойствие. Если там Анастасия, надо будет дать ей понять, что он не один. Лишь бы поняла. Он опять открыл дверь: в тамбуре топтался сосед.

– Слушай, – обратился сосед, – у тебя ключ от щитка есть? А то мне интернет тянуть будут.

Николай выдохнул: обошлось! Он выдал соседу ключ и вернулся к Ольге.

– Даже дома тебя достают, – прокомментировала она.

– Ну это редко. – Николай попытался оправдаться.

– Коля, как мы с тобой жить будем? Ты задерживаешься вечно, в командировки ездишь. У тебя одна работа на уме. – Ольга завела старую пластинку.

– Да, – заявил он. – Ты сама все прекрасно знаешь. И ты или остаешься на моих условиях, или нет.

Ольга отставила фужер.

– А ты изменился, – заметила она. – В тебе появилась твердость.

В ее глазах промелькнул интерес. Ольга встала, подошла сзади, ее руки скользнули в ворот рубашки Николая. Ее пальцы касались его груди, спускались все ниже, губы приникли к шее, к тому месту, где начинался рост волос. Вновь раздался звонок. Николай подавил чертыхание: наверняка сосед решил вернуть ключ. Николай распахнул дверь, и в квартиру влетела Анастасия.

– Я не могу! Он у меня! – она верещала на ультразвуке.

– Кто он? – Николай пытался привести мысли в порядок.

– Покойник!

В коридор выглянула Ольга:

– Что тут происходит?

– Дурдом! – честно ответил Николай.

Ольга ушла домой. Она с подозрением сверлила Анастасию взглядом, но та не выглядела счастливой соперницей, она была перепугана. Николай предложил Ольге отправиться вместе с ними, но она отказалась: ей хватило паранормального за время работы в лаборатории.

– Я душ принимала. – Зубы Анастасии отстукивали рваный ритм. – И вдруг холод и волна агрессии. Прямо сюда, – она указала на центр живота.

– Что он хочет? – Николай обследовал ее квартиру микро-Уленькой, стрелка прибора постоянно трепетала. Сам он ничего не видел: проявившиеся после прививки способности молчали.

– Мести. – Анастасия сделала несколько глубоких вдохов. – Автомобильная авария. Подстроили. Погибли он, жена и дочь.

– На том участке его могила? – Показания прибора то указывали на сущность класса «В», то затухали.

– Нет. – Анастасия следовала за Николаем, наблюдая за движениями стрелки. – Похоронили в заброшенном месте.

– Могли сделать и не через администрацию кладбища, – сообразил Николай.

– Это в девяностые было. Скорее всего.

– И он столько времени ждал? Не выветрился? Мда-а, так и получаются неупокоенные покойники, которые цепляются к живым. Ты как от него закрылась?

– Представила, что под стеклянным куполом. – Не прекращая говорить, Анастасия ткнула в сторону стоящего в спальне трюмо.

Николай покосился на микро-Уленьку: стрелка пошла влево. Он осторожно вытащил БЗВ-13 и направил на трюмо, затем нажал на спусковой крючок. Зеркало охватило голубое сияние, послышался треск, и вскоре все стихло.

– Все? – Анастасия вытянула шею, будто ожидая, что на полу появится труп.

– Парализовал, – удовлетворенно заметил Николай. – Правда, на время. Если бы он в человеке сидел, там все по-другому: сущность парализуется, на человека надеваются блокираторы, отсекающие от подселенца. А через некоторое время сущность без человеческой энергии дохнет.

– Так он возле меня останется? – Анастасию подобный расклад не обрадовал.

– Пока так. Ловушек для сущностей еще не придумали. Попробуй с ним договориться: он тебя не трогает, а мы займемся его делом. Напиши подробно про участок, передам в полицию, пусть вскрывают.

Через полчаса Николай вернулся к себе. Когда открывал входную дверь, сзади подошла Ольга.

– Ты что здесь делаешь?

Происходящее выглядело черной комедией.

– Хотела удостовериться, что ты будешь ночевать дома, – с вызовом ответила она.

– Я буду ночевать дома. – Он притянул Ольгу к себе и ухватил за ягодицы, его язык скользнул между ее приоткрытых губ.

– И я забыла цветы, – сообщила Ольга, когда они переместились в квартиру.

Следующее утро снова началось с поездки в Тулу.

– Колись, напарник, что происходит? – Роза сразу взяла быка за рога.

– Бурная личная жизнь. – Николай от души зевнул: последние ночи высыпаться не получалось.

– По-моему, чересчур бурная, – ухмыльнулась она.

– А еще неупокоенного покойника засек. Завтра отчет напишу, – поделился он.

Роза приподняла брови, но комментировать не стала.

Машина спеца ехала по знакомому маршруту, Николай пялился в окно, подавляя напавшую зевоту: сейчас бы откинуться на спинку сиденья и подремать хотя бы полчаса. Внезапно справа он наткнулся взглядом на знак «Животные на дороге».

– У вас тут лоси водятся? – уточнил он.

– Ну да, – подтвердил Дима. – А почему интересуетесь?

– Так знак висел, – пояснил Николай.

Дима сбросил скорость перед крутым поворотом.

– Нет там знака. Я тут лет пять езжу.

– И я не видела. – Роза выглядела удивленной.

– О черт! – Дима вдавил педаль тормоза в пол. – Да чтоб тебя!

Сразу за поворотом на дороге стояла корова. Она равнодушно проследила за машиной.

– Куда только пастух смотрит! – Диму потряхивало от нервов. – Аварии еще не хватало!

– А что все-таки произошло? – Случившееся оживило Николая.

– На месте расскажу, – уклонился от ответа Дима.

Несмотря на будний день, в деревне было многолюдно. Народ тусовался на улице небольшими кучками. При виде машины все разом замолчали и уставились на приехавших.

– Вот, привез вам специалиста из Москвы, – объявил Дима, указывая на Николая. – Как договаривались: подходите по одному.

По одному не вышло: толпа окружила Николая и Розу, и все разом заговорили. От гула чудилось, что голова Николая начала распухать.

– Так! – выкрикнул он. – Не все сразу. Давай ты, – он ткнул в Леонида.

– Куры у меня подохли, – сообщил тот.

– Ветеринара вызывали? – уточнил Николай.

– Так и у меня подохли, – отозвалась незнакомая женщина. – И еще у многих. В одну ночь.

Николай испытал раздражение: птичий мор никто не отменял. Ну почему люди сразу ищут причину в черных помыслах?

– Все равно, вы сперва должны были предупредить ветслужбу, – недовольно проговорил он.

– Предупредили, – вперед вышел рослый мужчина. В его взгляде сквозила насмешка.

– И что?

– А ничего! – с торжеством объявил он, разведя руками. – Не обнаружили!

– Хм… Значит, падеж птицы. – Николай был сбит с толку. – Что еще?

– Собака у меня с цепи сорвалась и убежала, – к Николаю пробилась полусогнутая бабка.

– Кормить лучше надо. Так ведь? – Высокий мужчина не удержался от ехидства.

Николай расправил плечи.

– Сначала мы должны проверить обычные версии, – тихо произнес он.

Народ сразу успокоился.

– Что произошло такого, что точно по нашей части? – с нажимом спросил Николай.

– Свежее молоко испортилось. – Под нос Николаю пихнули бидон молока, сверху которого плавала зеленая шапка плесени.

Николай отшатнулся: что за манера всякую дрянь тащить?

– Мы уже два раза были у вас, – отрезал Николай, – проверили все улицы. Никаких всплесков аномальной активности нет. Что еще проверять?

– А давайте все, – предложил высокий мужчина, – и по всем дворам.

Он представился: его звали Егором, работал главным бухгалтером на крупной кондитерской фабрике. Весь оставшийся день Николай, Роза и Дима с приборами проверяли деревню. Егор всюду их сопровождал, делая пометки в тетради. Микро-Уленьки молчали, ни Роза, ни Николай ничего странного не улавливали. А еще каждый житель норовил выдвинуть свою теорию происходящего. Николай и Роза наслушались об огнях, которые влетают через печные трубы в избы, о ночных завываниях возле реки, о странных знаках, появляющихся на домах. Знаки, впрочем, изучить не удалось: они со временем исчезали.

И только местная ведьма Клавдия Захарова не спешила делиться гипотезами.

– Я дом продаю свой, – поставила она в известность. – Благо покупатель нашелся.

– А что так? – прищурился Николай.

– Жизнь дорога, – напрямую сказала Клавдия, – а то пустят огненного петуха. Народ как бешеный сделался.

Глава одиннадцатая

Сущность

Всю обратную дорогу Николай пребывал в пасмурном настроении.

– Не за что уцепиться, – произнес он вслух. – Все можно объяснить совпадениями, стечением обстоятельств. Приборы молчат.

– Народ на взводе. – В голосе спеца прозвучала укоризна.

– А я что могу?! – взорвался Николай. – Единственная возможная подозреваемая планирует переехать, потому что опасается соседей. Да и улик против нее никаких.

– Да я не спорю, – уклончиво ответил Дима.

– Словно гастролер чудит. – И до Николая дошло: а ведь вполне себе версия! – Та-а-ак, а проверьте, кто был в деревне проездом во время странных случаев? – обратился он к Диме.

– Думаете, кто-то чужой? – сообразил тот. – Русланова?

– Русланова пустышка, – нехотя признал Николай, – нет у нее способностей.

– Ну или кто-то в гости приезжал.

– Кстати, а кто покупает дом у Захаровой? – Николай продолжал разрабатывать идею. – Надо все выяснить, нет ли каких событий вокруг деревни. Легенд…

Они миновали крутой поворот. Вскоре Дима ткнул пальцем:

– Смотрите: знака нет.

Николай вывернул шею: знака, предупреждающего о животных на дороге, и в самом деле не было.

– Странно, – пробормотал он. – Я же видел. Померещилось, что ли?

– Это вас ангел-хранитель уберег, – уверил Дима. – Да чего только на свете нет, – оживился он. – У нас в Туле знаете какой случай был? В газете лет двадцать назад писали.

– Что именно? – заинтересовалась Роза.

– Мальчик в парке пропал. – Дима слегка развернулся к ней, умудряясь одним глазом следить за дорогой. – На глазах у матери. Раз! – и нет его. Ну город на уши поставили, искали. А спустя три дня нашли на том же месте.

– Кто-то привел? – Николай уже догадывался, что услышит, но выдвинул нормальную версию.

– Нет, – Дима стал серьезен. – Сказал, что все три дня был в парке. Видел все, слышал, а вот его – никто.

Николай вздохнул: ну да, ну да. Газетенка небось желтая, специализирующаяся на НЛО и мистике. Похожую историю Николай слышал неоднократно, только у пропавшего мальчика исчезла почка: изъяли на органы.

Прошло два дня: ни Ольга, ни Анастасия не появлялись. Николай выдохнул: следовало взять паузу, а то что-то он запутался в личных отношениях. Его тянуло к Ольге, и в то же время он постоянно думал об Анастасии. Хотелось позвонить, узнать, как у нее дела, но Николай сдерживался: не нужно увязать в этих чувствах еще глубже, иначе это будет предательством по отношению к Ольге. А может, он сделал неправильный выбор? Хотя никакого выбора и не было: с Ольгой все завязалось раньше.

Николай послал запрос в полицию: следовало вскрыть захоронение в месте, указанном Анастасией. В полиции, естественно, не обрадовались: грозил всплыть «глухарь», когда неясно, кто умер и что с этим делать. Но Николай настоял: если есть шанс установить истину, надо им воспользоваться. Ну и дать возможность сущности уйти в другой мир.

Николай читал кое-что из теории шаманизма, из которой выходило, что душа многосоставна. Основная часть после смерти тела отправляется на небеса, вторая часть остается с родственниками, образуя род, а третья привязана к телу и томится на кладбище, пока не развеется сама по себе. Вроде была еще и четвертая часть, но Николай остальных подробностей не помнил, да и в этих не был уверен.

И вот третья часть души, самая низшая, подвергалась наибольшему риску. Вместо целительного забвения она мыкалась возле тела, если родственники постоянно плакали и этим привязывали душу к себе. Или если на земле душу держало незаконченное дело, такое как месть. Эта часть могла переродиться в сущность, для поддержания жизни которой требовалась человеческая энергия. Поэтому Николай не удивлялся, когда люди жаловались, что после посещения погоста чувствуют себя выжатыми до капли: покойники жадны и не знают жалости.

Николай все же написал сообщение Анастасии, чтобы узнать, как ведет себя неупокоенный мертвец. Она сухо ответила, что они договорились: покойник к ней не лезет, а она поможет ему насколько сможет.

В четверг позвонил Дима: дом у Захаровой покупают односельчане. Их сын женится, вот и справляют молодым жилье. Никому из алчных риелторов деревня даром не сдалась, чтобы выживать людей таким замысловатым способом. Легенд тоже откопать не удалось: ни проклятого клада, ни массовых жертвоприношений, все в рамках обыденности. Да и про людей, приезжавших ровно в те дни, когда случались странности, также не удалось узнать – кто подобное запоминать будет?

В пятницу утром Николай спешил на работу, когда увидел сущность. Та медленно брела по Мячковскому бульвару, разглядывая людей, идущих к метро. Тварь словно выползла из кошмарного сновидения: скелет под три метра ростом с провалившимися глазницами и местами сохранившейся плотью. Николаю стало не по себе: ну и урод. Ищет себе тело? Или ему тело без надобности? И как он смог так далеко уйти от переходника, которым и не пахло в зоне видимости?

А сущность уставилась на Николая, и тот опомнился – необходимо действовать! Вытащил Безю и направил на тварь, та среагировала быстро: прыгнула на фонарный столб и побежала по проводам, Николай припустил за ней. Выстрел – промах, снова выстрел… Прохожие шарахались от Николая, кто-то звонил в полицию.

Тварь совершила длинный прыжок на стену дома и метнулась к открытой форточке. Николай действовал словно в замедленной съемке: выровнял прорезь и мушку, унял дыхание. Сущность, как паук, лезла к окну, вытягиваясь, чтобы протиснуться в узкий проем, а Николай заранее знал: попадет. Новый разряд, тварь охватило сияние, по зданию разбежались голубые огоньки, раздался треск, и тварь упала на асфальт, оставив на нем влажное пятно.

Николай принялся звонить в отдел, чтобы вызвали чистильщиков. Возможно, они смогут упаковать эту тварь или как-то подействовать, чтобы развоплотить ее. Но вскоре послышались звуки сирены, Николай не сдвинулся с места: все равно найдут, тут везде камеры. Он убрал БЗВ-13 в сумку и поднял руки, чтобы видели: он без оружия. Пока полицейские обыскивали его, Николай озирался в ожидании чистильщиков. В это время тварь очнулась от паралича, поднялась и умчалась прочь. А Николай ничего не мог поделать.

Полицейские изъяли сумку, документы и отвезли в участок для дачи показаний. Два часа его допрашивал следователь, потом вызвали свидетелей. Они косвенно подтвердили слова Николая: световые и шумовые эффекты при попадании заряда в сущность заметили все. На место происшествия приехал шеф, он распорядился замерить уровень выплеска энергии оставшегося пятна, тот зашкаливал: сущность класса «А». Переходник обнаружить не удалось. Потом чистильщики обработали пятно, уничтожая остаточные эманации. Так что ближе к вечеру Николая выпустили из отделения, напутствовав не особо хорошими словами про идиотов, которые пугают обывателей.

– А вам повторения Чертова дела хочется? – напоследок огрызнулся Николай.

В конторе шеф потребовал подробнее рассказать о видениях, пришлось вываливать все начистоту.

– Вечно, Дергунов, с тобой проблемы. Ни на кого прививка так не подействовала, а у тебя – каждый раз сюрприз. – Шеф нервно пригладил лысину. – У меня завтра свадьба, а я с тобой нервы трачу.

– Извините, Виктор Иванович, – в очередной раз попросил прощения Николай.

– Да ладно. – Шеф сменил гнев на милость. – А хорошие у тебя способности открылись, полезные. И для понимания этих тварей пригодятся. У нас только Роза чувствует выплеск эманаций, а ты еще и видишь.

– Да лучше бы не видел, – Николай поежился, – красавиц среди них не водится. Да и ловушек для сущностей явно не хватает.

– Потороплю наших «монстров», – пообещал шеф.

Вечером позвонила Ольга.

– Что опять случилось?! – на повышенных тонах поинтересовалась она.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился Николай.

– В новостях района прочла. – В голосе слышалась смесь обиды и раздражения. – И фото твое, и даже ролик, как ты в воздух палишь. До белочки допился?

– Народ у нас неравнодушный, вот и снимает что ни попадя, – с нервным смешком ответил Николай. – Я на сущность охотился.

– Не смешно. – Она сильнее обиделась.

– Мне тоже. – У Николая не осталось сил, чтобы объясняться еще и с ней. – Если бы ты видела эту тварь…

– Ты серьезно? – Голос похолодел.

– Оля, у меня работа такая. Это раз. А два, я теперь вижу сущности. Побочка после прививки, которую лично ты сделала по моей горячей просьбе.

– Лучше бы ты пил. – Ольга отсоединилась.

Николай посмотрел на смартфон и пожал плечами: история скатывалась на прежние рельсы. Ольге нравится Николай, но не нравится его работа, а он не готов расстаться с ней даже ради Ольги. То ли эгоизм, то ли он просто ее не любит. Николай набрал Ольгин номер.

– Забываю спросить, – произнес он, когда она все же ответила. – Врачиха из клиники сказала, что порчи у меня не было изначально, иначе бы следы на ауре остались. Ты мне порчу не пририсовала тогда? В качестве мести за плохое поведение?

– Дурак! – Вот теперь Ольга точно обиделась.

Зато можно быть уверенным: она фотошопом не занималась.

Николай прошел на кухню и поставил на плиту сковороду. Смартфон завибрировал: Анастасия.

– Что-то я переживаю, – начала она без предисловий.

– Тоже видела? – Кажется, новости читали все его знакомые.

– Что видела?

– Проехали.

– Ирина, моя одноклассница, вчера с родителями в Ригу улетела, – сообщила она.

– Так и не объявлялся ее брат? – сообразил Николай.

– Нет. С другом его списались. Тот тоже связь потерял. – По ее голосу Николай понял, что Анастасия нервничает.

– У него там женщины нет? – уточнил Николай.

– Вроде есть. Гражданская жена. Но они ее не знают. – Казалось, Анастасия дышит прямо ему в ухо.

– Высокие отношения! – не удержался он от сарказма.

– Современные, – съехидничала она. – У тебя как?

– Сегодня сущность видел. Я их и до этого пару раз видел, но хрен знает: может, глюки. А сегодня подтвердилось: реально вижу. А как твой покойник?

– Скоро буду.

Николай посмотрел на телефон: женщины – непредсказуемые существа. На одну и ту же новость реагируют совершенно по-разному. Ольга трудилась в лаборатории, знает изнанку ОБХСС и не принимает работу Николая. Анастасия оказалась связана с его конторой косвенно, но при этом искренне интересуется происходящим. А может, и самим Николаем.

Он взялся за ручку сковороды и взвыл: горячо! А нечего на ерунду отвлекаться. Сунул ладонь под холодную воду, затем смазал кожу кремом с пантенолом: помогло. Достал кусок докторской колбасы, сливочное масло, пять яиц и зелень, вскоре ужин был готов – как раз к приходу Анастасии.

– О-о, яичница с колбасой! – обрадовалась она. – Одобряю.

– Я так и понял. – Николай разложил еду по двум тарелкам и нарезал ржаной хлеб.

– Рассказывай, – велела Анастасия после ужина.

Он честно поведал о командировке к колдуну, о совпадении фамилий, новой прививке и разной чертовщине, начавшей твориться после этого.

– А может, все вместе повлияло, – резюмировала Анастасия, выпуская дым в потолок.

– Лишь бы на пользу.

– Но у меня ты покойника не видел? – Она потушила сигарету под струей воды.

Николай помотал головой.

– Значит, способность стихийная, и ею ты управлять не можешь. – Анастасия выставила указательный палец вперед.

– Спасибо, капитан Очевидность, – хмыкнул он. – Как он, кстати?

– Руки не распускает, – пошутила она. – Ладно, я пошла. – Она поднялась со стула. – Звони, если что.

– Ты тоже держи в курсе. – Николай подал ее куртку.

Анастасия была уже в дверях, когда развернулась, быстро поцеловала его в щеку и ушла.

Глава двенадцатая

Время умирать

Свадьба шефа прошла на удивление гладко. Никто не напился, не приставал к невесте и не танцевал на столе. Тамада не проводил дурацкие конкурсы, да и самого тамады тоже не было. Был лишь сплоченный коллектив «топтарей»: Денис со своей девушкой, Женечка с супругом, Роза, Николай и новобрачные. Новоиспеченная жена шефа Николаю понравилась: симпатичная, уютная и влюбленная в мужа. Николай несколько раз перехватывал взгляды, которыми обменивались молодожены. Ему было радостно за шефа: Виктор Иванович – достойный человек, пусть будет счастлив.

От коллектива шефу вручили конверт с деньгами: всегда пригодятся, новобрачной – шикарный букет цветов, выбранный Розой и Женечкой. Шеф проставился сырной нарезкой, к которой шли мед, орехи и груша, порезанная на тонкие ломтики. Из закуски были еще язык с хреном, колбаса двух видов и оливки. Горячее: картошка, томленная со сливками и телятиной. Плюс несколько салатов: вполне хватит, чтобы наесться, но при этом не умереть от заворота кишок.

После тоста за удачу в делах шеф спохватился, что негоже зря терять время, когда можно провести планерку, раз все собрались.

– Дергунов, что с деревней? – спросил он.

Марианна вместо того, чтобы цыкнуть на мужа и вернуть к празднованию бракосочетания, тоже с любопытством воззрилась на Николая.

– Пока ничего, – признался тот. – По всем признакам случайные совпадения. Эманаций и переходников нет, конкретного подозреваемого тоже.

– Уверена, местные счеты друг с другом сводят, – поддержала Роза.

Завибрировал смартфон.

– Ты где? – раздался взволнованный голос Анастасии.

– В кафе. – Николай напрягся: видимо, новости из разряда так себе.

– Можно я приеду? – попросила она.

– Ну мы тут с коллегами… – Николай вопросительно посмотрел на шефа, тот кивнул. – Приезжай. – Он продиктовал адрес.

Анастасия появилась через сорок минут.

– О-о, старая знакомая, – приветствовал ее шеф.

Роза и Женечка уставились на нее с любопытством, явно что-то подозревая.

– У меня ЧП, – пояснила Анастасия и повторила для всех историю с братом одноклассницы.

– Что-то новое узнали? – Глаза шефа заблестели.

– Да, Ирина звонила. – Анастасия обвела собравшихся взглядом. – Он уже похоронен оказался. Причем дата смерти – четверг.

– Получается, умер после того, как отвечать перестал? – Денис включился в обсуждение.

– Или дата смерти неверная. – Шеф затарабанил пальцами по столу.

– А что гражданская жена? – Марианна тоже не осталась в стороне.

– Так Ирина с родителями ее не знают. Они ткнулись в его квартиру: заперта. Пошли по соседям. Так все и выяснилось. – Анастасия достала сигарету, но не закурила.

Зазвучала музыка. Ее поставили в честь новобрачных, так что шеф и Марианна вскоре закружились в танце. Женечка и Денис со своими половинами последовали примеру начальства. Николай подумал и пригласил Анастасию.

– Почему один? – Анастасия держала дистанцию, а Николай боролся с искушением, чтобы не прижать ее к себе.

– Поссорились, – кратко ответил он.

– Поняла.

– Разные взгляды на совместное будущее. – Николай поспешил объяснить причину. – И никто не хочет уступить.

– Так ты свободен или нет? – Она требовательно взглянула на него.

И в этот миг все решилось, потому что другого решения и быть не могло:

– Свободен. – И Николай притянул Анастасию.

После танца «топтари» вернулись к обсуждению. Ирине удалось узнать, что причина смерти – инфаркт. Гражданская жена, обнаруженная позже, клялась, что в могиле он. Но почему такая срочность с похоронами и почему не известили родственников?

– Надо запрос в полицию сделать, – решил шеф, – пусть пробьют по международным каналам.

– А причины для эксгумации? – уточнил Денис.

– Что вместо брата Ирины в могиле находится другой человек. Вполне возможно, умерший от инфаркта, – заключил шеф.

– Где же тогда Володя? – нахмурила лоб Женечка.

Муж уже несколько раз звал ее домой, но она только отмахивалась: рано! Шеф развел руками:

– То, что умер, почти точно. Но как и где?..

– И интересная деталь: завещание оформлено на жену и подписано тем днем, когда он мне приснился, – завершила рассказ Анастасия.

– Вот и мотив. – Шеф поджал губы.

В воскресенье Николая разбудил телефон: звонил спец из Тулы. Рядом заворочалась Анастасия, тоже просыпаясь.

– Что случилось? – Николай постарался подавить беспокойство: понятно, что человек тревожит не по ерунде.

– Николай, извините, но тут такое… Приехать сможете? – Голос Димы прерывался от волнения.

Николай позвонил Розе: напарница не помешает. Анастасия вызвалась составить компанию. Через три с половиной часа Дима забрал их с платформы.

– Теперь поподробнее и для всех, – потребовал Николай.

Рано утром Лидия Петровна пошла кормить коз и увидела посреди огорода смерч. Небольшой, не двигающийся с места, но вполне себе смерч: вихрь воздуха кружился над грядкой с астрами.

– Та самая, у которой собака козла задушила и где куры подохли, – пояснил для Анастасии Николай.

– Ну вы сами понимаете, где Тульская область, а где все эти торнадо с тайфунами, – акцентировал Дима.

– Климат меняется, – буркнул Николай.

Он был уверен, что и сегодня ничего не обнаружится: все случаи из разряда редких, но объяснимых законами физики.

Лидия Петровна и Леонид встретили их с мрачными лицами: Николай как профессионал потерпел в глазах хозяев полное фиаско.

– И как вы это объясните? – с вызовом спросила Лидия Петровна.

– Ведьма шабаш устроила. – Николай не удержался от остроты. – Что же еще?

Он достал микро-Уленьку и принялся обходить участок – ничего. Рамка также молчала: переходником тут и не пахло. Анастасия с любопытством наблюдала за его действиями, Роза болтала с хозяевами.

– Вы кроме смерча что-то еще видели? Или кого-то? – спросил Николай, когда закончил обход двора.

Лидия Петровна покачала головой:

– Не было никого, зато Леня успел заснять эту воронку.

Супруг продемонстрировал «топтарям» видео на пять секунд, после которого Николай убедился, что хозяева хотя бы не врут. Смерч и впрямь оказался небольшой, он даже не смог выдернуть поздние хризантемы с клумбы. На миг Николаю почудилось, что в воздуховороте мелькает что-то еще. Он попросил перекинуть ему ролик, чтобы отдать «головастикам» на изучение.

После этого еще раз прошлись по деревне. Жители с интересом реагировали, подходили и спрашивали: удалось ли что раскопать? И снова сопровождать «топтарей» вызвался Егор, по-прежнему дотошно записывающий все данные в свой гроссбух.

Анастасия вертела головой, только что под кусты не заглядывала.

– Пытаешься совместить услышанное с увиденным? – с насмешкой спросил Николай.

– Ага. По идее, тут колдун на колдуне жить должны. Черепа на заборах, в избах склянки с непонятным содержимым, засушенные травы и чучела животных.

Роза фыркнула:

– Ну ты скажешь!

– А как же без антуража? – Анастасия напустила на себя жалостливый вид.

– Вам хиханьки да хаханьки, а мы в этом живем, – упрекнул Егор.

Роза рассмеялась. Николай слушал их подколки невнимательно: на улице через несколько домов отсюда он заметил знакомое лицо.

– Э-э, Зарина Альбертовна, – ее имя не сразу пришло на ум, – подождите!

Она не услышала и направилась к припаркованной рядом с воротами машине, Николай ускорил шаг.

– А-а, это вы! – Ее брови удивленно взметнулись. – Ко мне?

– Нет, по делу.

– Что-то произошло? – В ее голосе промелькнул весь спектр эмоций: от недоверия до изумления.

– Да ерунда какая-то, – отмахнулся Николай. – Спросить хотел: вы сами ничего здесь не заметили?

– Кроме того, что народ суеверный и необщительный – ничего, – отрезала Русланова. – А вы сегодня с группой поддержки?

Русланова вырядилась, как на парад: обе ее руки украшали толстые браслеты, серьги, им под стать, оттягивали уши. Длинное платье, более подходящее для вечернего концерта, на голове тюрбан с брошью в центре… Словно Русланова приехала не на дачу, а к себе в офис, чтобы проводить консультации по астрологии и картам Таро.

– Какой у вас дом симпатичный. – Роза добавила в голос меда.

Русланова помягчела:

– Давно мечтала. Я человек творческий, мне заземляться надо. А тут место хорошее. Только соседи на голову двинутые, как выяснилось.

– А вы консультации даете? – Роза заливалась соловьем. – Можно я к вам приду? Мне по личному вопросу надо.

Она сложила ладони в умоляющем жесте, так что Руслановой ничего не оставалось, как согласиться.

– Ты что надумала? – Спросил Николай, когда гадалка отбыла.

Роза пожала плечами:

– Попробую что-нибудь выведать. Тетка непростая.

Какими-либо гипотезами она делиться не стала.

– Ваше мнение? – задал вопрос Николай, когда они тряслись в электричке.

– Ничего некротического не заметила. – Анастасия была возбуждена: поездку в деревню она восприняла как приключение.

– Я бы сказала, фигня все это, если бы этой фигни не было так много. – Роза озвучила мысль Николая.

– И я такого мнения, – поддержал он. – То ли реально ведьма чудит, то ли кто-то хочет, чтобы мы так считали. Ну или все же фигня.

Оставшийся вечер Николай с Анастасией провели в центре. Зашли в кафе, посидели там за пиццей и пивом, затем немного погуляли по скверу: надо пользоваться моментом, пока погода благоволит.

Понедельник ознаменовался спадом температуры и ливнем. Николай ежился от противного ветра, который норовил проникнуть за воротник и выдуть последнее тепло. Каждую осень одно и то же: радуешься теплым дням, украденным у лета, и никак не можешь смириться с наступлением зимы. Большинство москвичей проголосовали бы за так называемую европейскую зиму: с редким снегом и плюсовыми температурами. При этом чтобы летом держалась ровная погода: плюс двадцать пять с дождем, идущим два-три раза в неделю и только по ночам. Вот бы полюс планеты сместился в нужном направлении!

Когда шеф пришел с планерки, Николай сообщил последние новости.

– Не дело, а болото какое-то, – резюмировал шеф. – Чем дальше, тем больше увязаем, а результата нет. Давай пока запрос составь в полицию по поводу Риги. Может, тут что наскребем?

Николай отправил письмо по известному адресу, подозревая, что получатель никак запросу не обрадуется: очередной геморрой на многострадальную полицию. Он просмотрел список текущих дел, отмечая, какие нужно проконтролировать. Да вот проверить бы Регину Дмитриеву не мешало бы. Она не их подопечная, но случай с ангелом смерти Николая заинтриговал. Он набрал номер, ответили не сразу.

– Регина Алексеевна, – начал Николай, – звоню, чтобы проконтролировать… Да?..

Он резко замолчал. На том конце ее дочь сообщила, что мама умерла три дня назад во сне, успев перед этим оплатить последний семестр учебы дочери и написать завещание.

Глава тринадцатая

«Собачка»

Николай понимал, что он ни при чем, но от чувства вины это не избавляло. Он мысленно перебирал, что мог сделать, не находил решения, но все равно злился: несправедливо! Относительно молодая женщина, без тяжелых заболеваний – и такая участь. Николай знал, что у смерти свои планы на людей, но принять не мог. Ладно когда человек прожил долгую и плодотворную жизнь, но вот так? Почти на взлете?! Жаль, что подобные вещи нельзя исправить: они предопределены.

Николай верил в судьбу, как и в жизнь после смерти. Но по работе сталкивался с тем, что ушлые люди избавлялись от болезней при помощи перекладов, «милые» старушки специально крутились возле детей, чтобы украсть их энергию, а некоторые уступали очередность смерти, подсунув родственную жертву вместо себя.

Последнего Николай искренне не понимал. Ладно чужие люди, но когда гробили собственных детей, а затем внуков… Ради чего? Бессмертие все равно не наступит, ангел смерти придет за каждым, а как жить потом, после смерти? Как осознавать себя преступником и смотреть в глаза близким, которых погубил? Хотя у душ, наверное, глаз нет, как и тела. Но что-то там, в посмертии, точно есть, иначе бы умершие не являлись медиумам, не задерживались бы на кладбищах, становясь сущностями.

Пока отдел Николая не занимался делами, связанными с нарушением очередности смерти, потому что зацепок не имелось, но способы выявить махинации искали.

В среду Анастасия хлопотала на кухне, Николай был на подхвате: она обещала сделать пасту по-средиземноморски. В рецепт входили макароны, грибы, фарш, помидоры, сливки и прованские травы. Аромат от сковороды поднимался такой, что Николай не смог подавить порыв попробовать, пока Анастасия не видит. Он потянулся ложкой к фаршу, но в дверь позвонили. Анастасия повернулась, заметила его маневр и в шутку замахнулась полотенцем. Николай увернулся и отправился открывать.

Там стояла Ольга. Она держалась обеими руками за косяк, словно боясь, что ее унесет ветром.

– Пройду?

Николай не сдвинулся с места:

– Оля, мы вроде все решили.

– Что, и внутрь не пустишь? – Под ее глазами запали тени.

– Я не один, – честно ответил он.

Сзади подошла Анастасия.

– Вот к чему приводит, если брать работу на дом, – усмехнулась Ольга.

Николай промолчал.

– Я люблю его, – просто сказала Анастасия.

– Так и я, – с вызовом произнесла Ольга. – А он? – Она обратилась к Николаю: – Ты кого любишь? Если любишь?

– Если бы ты любила, не ставила бы условия, – отрезал Николай.

– Это не ответ. Если бы ты любил, ты бы согласился. Так кого ты любишь? – Она вплотную приблизилась к Николаю.

Сзади он ощущал присутствие Анастасии. Следовало что-то произнести, но Николая точно отключили, он не мог выдавить из себя ничего.

– Что и следовало доказать, – хмыкнула Ольга и пошла к лифту.

Николай развернулся, и в тот же миг Анастасия оттолкнула его и побежала вниз по лестнице.

Николай рванул было за ней, но взгляд Ольги – обиженный и больной – остановил его. Николай резко встал и вернулся к себе, громко хлопнув дверью. Весь оставшийся вечер он не находил себе места, затем все же позвонил Анастасии, но она не ответила.

Октябрь близился к концу. С ведьминым делом подвижек не намечалось: новых случаев в деревне не происходило, по старым ничего подозрительного раскопать не удалось. Роза ездила в офис к Руслановой, та разложила для нее карты Таро на личную жизнь. Карты, со слов Розы, были точны, но зацепиться за Русланову не вышло: никаких эманаций Роза так и не уловила. Николай договорился с Димой, что посетит деревню в начале ноября, чтобы еще раз проверить энергетические выплески и с чистым сердцем закрыть дело.

Наконец-то пришли данные о вскрытии захоронения, где обитал неупокоенный покойник, привязавшийся к Анастасии. Рядом с зарегистрированной могилой обнаружили трое останков, незаконно закопанных на участке: мужчины лет сорока-пятидесяти, женщины, его ровесницы, и девочки лет двенадцати-четырнадцати. Характер повреждений подтверждал версию с автомобильной аварией. Полиция взяла образцы ДНК для поиска родственников и завела уголовное дело, больше для порядка – шансы обнаружить виновников были минимальные: прошло слишком много лет.

Из Риги тоже ответили: там не нашли оснований для эксгумации трупа. Шеф искал обходные пути, чтобы решить вопрос, но все попытки разбивались о твердолобость латвийской полиции. А может, сыграли роль неприязненные отношения между государствами.

Николай подавил порыв позвонить Анастасии, чтобы сообщить новости: ей и так наверняка все передали. Хотя больше всего ему хотелось услышать ее голос, обсудить все на свете, обнять так, чтобы чувствовать ее тело, как жарко дышит Анастасия ему в ухо. Но Николай и так обидел ее и не был уверен, что не углубит боль еще больше. Он не знал, почему так получается: не хотел причинить вред ни ей, ни Ольге, но сумел испортить жизнь обеим.

В один из дней уходящего в закат октября Николай получил разнарядку на проверку нефтеперерабатывающего завода. От каждого района отправили по «топтарю» и чистильщику: площадь проверки предстояла огромная. Зато и деньги завод заплатил родной организации Николая приличные, поэтому сотрудников охотно выделили, обещав поощрить их отгулом.

При взгляде на чистильщиков Николай в очередной раз утвердился в гипотезе, что их отбирают по мужским канонам красоты, как и австралийских пожарных: рослые, плечистые и без лишнего жира – полноценный источник комплексов для сотрудников ОБХСС мужского пола. Николаю совместно с Геннадием, чистильщиком из своего района, достался ЦРП – Центрально-распределительный пункт № 2, где располагались силовые кабели.

– Ничего не трогайте! – предупредил мастер, мужчина немногим старше Николая с недостатком роста и избытком веса. – А то придется вас в совок сметать.

– И были такие случаи? – тут же поинтересовался Геннадий.

– Были, – коротко ответил мастер, и Николай ему поверил.

Через пару часов дело закончили. С «таблеткой», которую взяли по настоянию «монстров», работал Геннадий – в руках Николая она выдавала заколдованные сто одиннадцать. Сам Николай обходил цех с микро-Уленькой, затем при помощи рамок проверил помещение на наличие переходников.

– Порядок? – уточнил мастер.

– Полный, – подтвердил Геннадий.

– И совсем-совсем ничего? – Что-то в голосе мастера заставило Николая насторожиться.

– Совсем. – Геннадий подобной чуткостью не отличался.

Чистильщик узнал, где можно курить, и слинял, Николай решил прозондировать обстановку:

– А что было-то?

Мастер без лишних слов продемонстрировал фотографию на телефоне. Николай едва не лишился дара речи:

– Ох… охренеть!

На фото был запечатлен молодой парень, сидящий на табурете. Над ним зависла полупрозрачная, но отчетливо видная тварь: черт, притворяющийся собакой. Длинная косматая шерсть свисала по всему телу, лапы заканчивались копытами, морда походила на маску в виде черепа.

– Не фотошоп? – на всякий случай спросил Николай.

– Какой, на хрен, фотошоп?! – Мастер дал волю эмоциям. – И не подтеки на стене. Сразу после ремонта.

– И что потом? – Николай напрягся.

– Ничего, – буркнул мастер и кивнул на фото: – Этот парень на инвалидность ушел. Фотограф от рака умер.

Николай снова с трудом удержался, чтобы не выдать непечатное.

– И давно так?

– Давно. Лет восемь назад до меня мастером другой был. Женька. Как-то надумал он с напарником щиток своровать. Ночью. Напряжение вырубили. Ведь все под огромным электричеством. Оно по промзоне распределяется. – Николай слушал с возрастающим интересом. – И вдруг щелчок! Женька обернулся и хвать рукой за провод на шесть тысяч! Можешь представить, что от него осталось. Напарничек его так и заикается с тех пор.

Мастер сплюнул.

– Так ведь они отключили напряжение, – не понял Николай.

– Они-то да. А вот оно, – мастер опять указал на снимок, – включило. Не любит воровство. До Женьки отец с сыном погибли. Еще вроде кто-то. Пара несчастных случаев была. Двери скрипели, звуки разные, что-то срабатывало постоянно.

Николай почувствовал раздражение: вместо того чтобы вызвать ОБХСС, руководство завода списывало все на несчастные случаи.

– И как закончилось? – спросил он.

– Жене моей бабка приснилась. Сказалась, что этому скучно. И что он так играет. Жена и сделала куколку без лица. Я в угол кинул и сказал: «Вот тебе игрушка».

– Сработало?

– Угу. И куколка пропала, и этот затих, – подтвердил мастер.

– Повезло. – Николай наконец-то расслабился. – Но если что снова начнется – вызывайте.

– Заметано. – Мастер протянул Николаю руку.

С Николаем связался Дима и сообщил, что Клавдия Захарова переехала в Тулу: купила там двухкомнатную квартиру. Николай, недолго думая, созвонился с ней и отправился в субботу в Тулу на междугороднем автобусе. Народа было немного: дачный сезон закончился, а по делам с утра пораньше в выходной день никто не спешил. Николай сперва пялился в окно на опустевшие поля, затем повернулся на бок и проспал так почти до самого города.

Там он вызвал такси и отправился в активно застраиваемый район. Клавдия встретила неприветливо: она и по телефону дала понять, что встрече будет не рада. Но Николай поздравил ее с покупкой, так что вскоре она повела его по квартире, хвастаясь приобретением, но как только он заводил речь о деревне, сворачивала разговор.

– Вы же уехали! – не выдержал Николай. – Чего тогда боитесь?!

– Не боюсь я, – попыталась уйти Клавдия от ответа.

– Если надо, все останется между нами. Даже начальство не узнает, – пообещал Николай, глядя ей в глаза.

Клавдия выдохнула и включила чайник:

– Давайте чай сначала выпьем.

Она достала коробку ассорти с местными шоколадными конфетами и упаковку чая. Николай выбрал пакетик с бергамотом: с ароматными добавками он пил изредка, но сейчас захотелось. За спиной Клавдии возле окна стоял знакомый стеллаж с фиалками: всю коллекцию она перевезла с собой.

– Так была там ведьма или нет? Кроме вас? – спросил Николай, откусывая конфету: местный шоколад оказался вполне приличным.

Клавдия подлила кипяток в обе чашки и долго рылась в коробке, выискивая конфету с начинкой из черники со сливками. Затем откусила от нее и отпила из кружки.

– Была, – произнесла Клавдия, когда Николай уже не ожидал, что она ответит.

Глава четырнадцатая

Ведьма

Клавдия почувствовала ведьму, когда произошел первый случай в деревне: курица у одной из соседок закричала петухом. Ощущения были не из приятных, словно рядом разлилась лужа мазута: черная, масляная, в которой легко увязнуть. Лужа растекалась, пытаясь подобраться к Клавдии, забиться в уши, ноздри, проникнуть в рот, утопить в себе. А потом – раз! – и все исчезло.

– Реально, будто и не было ничего. – Клавдия вертела в руках чашку, на дне которой болтался использованный чайный пакетик.

Затем случаев стало все больше, соседи заволновались и начали нехорошо поглядывать на Клавдию.

– А что я могу? – пожала она плечами. – Так, по мелочи. Вот бабка моя разное умела.

– Она вас не учила? – поинтересовался Николай.

– Не принято было. – Клавдия поставила чашку на блюдце. – Сейчас жалею об этом.

– А оно не само приходит? Умение? – Николаю почему-то было важно знать ответ.

– Что-то приходит, что-то нет. Я травами лечить не могу, потому что их не знаю. – Клавдия пожала плечами. – А бабка умела. Зато головную боль снимать могу.

– А куда перекладываете? – решил узнать Николай.

Клавдия кивнула на окно:

– Так на деревья. Можно на одно, но оно засохнет, если на него все время сбрасывать. А можно на разные: поболеют, но отойдут.

– А если не головная боль, а что серьезнее? – Николай подался вперед.

– Тогда точно засохнет, а скорее всего, и не одно понадобится.

– Значит, целителю лучше жить в лесу, – подытожил Николай.

– Или возле леса, – согласилась Клавдия. – Но я слабая, мало что сниму.

Понемногу начала выстраиваться теория с переданным родовым бесом: многое зависело не от сущности, а от человека, к которому он переходил.

– Ведьму постоянно чувствовали?

– Нет, – Клавдия покачала головой, – только перед случаями. Потом как отрезало.

Интересно… Наверное, и правда заезжий гастролер.

– А на вас она выйти не пыталась?

– Зачем? – искренне удивилась Клавдия.

– Ну, может, опытом обменяться. Поговорить. – Николай и сам понимал, как глупо это звучит со стороны.

– Вы думаете, она добрая?! – Клавдия откинулась на спинку стула и рассмеялась. – Она… она как мазут: если дотянется – утопит. Нет среди нас добрых. Есть те, кто держит это под контролем.

Она крутанула чашку, и та начала вращаться по блюдцу. Николай смотрел на кружку минуты три, а после надоело, и он ушел.

Николай решил заглянуть в Тульский кремль, раз уж выдалось свободное время. Посещать достопримечательность в холодную погоду никто особо не рвался, но народ на сборную экскурсию наскрести удалось, и экскурсовод повела Николая и остальных по стенам кремля. Сам бы он обошелся без гида, но вход на стены был перекрыт для свободного доступа.

Экскурсовод рассказывала в микрофон историю создания кремля, про его уникальный красно-белый цвет, про легенды, связанные с кремлем, и истину, более страшную, чем вымысел. Про тайный ход из Тайницкой башни, про пытки в Никитской, про птицу Гамаюн, изображенную на флаге третьей башни, на тень которой (птицы, а не башни) нужно встать и загадать желание. Только тень эта появляется ранним утром и падает на фасад банка, расположенного рядом с кремлем.

Николай в это время смотрел на стены и не мог отделаться от впечатления, что это декорации в стиле знаменитого тульского пряника. Кремль и выглядел гигантским пряничным замком, не хватало лишь ведьмы и мальчика с девочкой, которые пошли по дорожке из хлебных крошек. Хотя одна ведьма в Туле точно имеется, да и детишек – Николай поглядел на туристов – можно набрать. Похоже, реставраторы перестарались, и теперь кремль больше походил на новодел, чем на крепость с историей в пять веков.

После окончания экскурсии Николай зашел в торговые ряды при кремле и купил несколько пряников, коробку местных конфет, распробованных у Клавдии, и пастилу. Рядом с выходом из кремля располагался музей самовара. Николай посмотрел на часы: время до электрички еще есть, полчаса можно потратить. Больше и не понадобилось. Николай не настолько увлекался самоварами, чтобы внимательно изучать историю каждого. А вот просто поглазеть, поудивляться их формам и человеческой фантазии – самое то.

…В полседьмого вечера Николай был на «Братиславской». Но вместо того чтобы идти домой, он направился к дому-башне. Дождался, когда кто-то из жителей выйдет из подъезда, чтобы попасть внутрь, и поднялся на одиннадцатый этаж. Немного постоял на площадке в окружении дверей, а затем утопил кнопку звонка. Анастасия открыла сразу, будто ждала.

– Звонок отпусти, – посоветовала она: Николай так и жал на кнопку.

Он мялся, не зная, что сказать, а потом решился:

– Там была ведьма, – и протянул пакет со сладостями.

Она вздохнула и приняла угощение:

– Ладно, проходи.

После он пил чай уже у нее, рассказывая о поездке в Тулу. Про Клавдию он не упомянул, заменив ее безымянным жителем деревни. Затем они долго перебирали с Анастасией варианты: как вычислить гастролера? Тем более ведьма могла и не приезжать к кому-то конкретно, а просто ехать мимо. Хотя чужая машина в глаза бы бросилась.

Затем речь перешла ко вскрытому захоронению.

– Рада, что их нашли, – сказала Анастасия. – А если и родственники узнают, еще лучше будет.

– Не уверен. – Николай покачал головой. – Может, родные надеются, что они живы.

– Живы и за столько лет весточку не передали? – не согласилась она.

– Ну мало ли… – Николаю не хотелось признаваться в неправоте. – Может, большие деньги замешаны. И чьи-то интересы.

– Я этому сказала, – она упомянула неупокоенного мертвеца, – он обрадовался.

– Хоть кто-то рад в этой ситуации.

– Все равно, – она поднялась и посмотрела в окно, – ждать тяжело. Нельзя оставлять людей в неведении.

Николай встал рядом:

– Настя, я не знаю, люблю ли я тебя. Если не знаю, наверное, это не любовь. Но я все время думаю о тебе, разговариваю с тобой. Мысленно. Ты мне нужна. Я знаю это точно.

Анастасия развернулась к нему:

– Дурак ты, Коля. Мог бы и соврать.

Он обнял ее, притянул к себе и застыл, не в силах шевельнуться. Вдох замер в нем на полпути, в ушах зашумело, а перед глазами поплыло. Николай уткнулся в ее макушку и попросил:

– Только не прогоняй.

В понедельник отдел Николая разрабатывал версии с ведьмой. Николай связался с Димой, но у того новостей не было: в деревне тихо.

– Нам бы камеру на въезде, – посоветовал Николай, – чтобы отследить машины.

– Ну так и автобусы туда ходят, и на мотоциклах приезжают. – Идея с камерой восторга у Димы не вызвала.

– Но записи посмотреть можно?

– Поздно спохватились. Кто их столько времени хранить будет?

– Поэтому если что еще произойдет, записи должны быть у меня, – предупредил Николай.

– Кстати, что там с роликом? – спросил шеф, когда он закончил разговор с Димой.

– Каким? – удивился Николай.

– Который ты в соседний отдел на изучение отдал, – нахмурился шеф: он не любил, когда сотрудники выпускали что-либо из вида.

– Точно! – Николай хлопнул себя по лбу. – Спасибо, Виктор Иванович.

Он метнулся к «головастикам». Те выложили перед Николаем ряд фотографий. Изображение было смазано, но сквозь вихрь проглядывал странный знак.

– Что это? – Николай ткнул в него пальцем.

– Трикветр, – пояснил один из «головастиков», парень лет на десять моложе Николая, но уже обзаведшийся залысинами в области лба.

– И что такое трикветр? – продолжил расспросы Николай.

– А в интернете по-разному пишут, – ответил парень, – можешь поинтересоваться на досуге. Но этот символ мог использоваться при заклинании.

Николай схватил снимки: вещественное доказательство!

– А что так поздно? – поинтересовался парень. – Все готово неделю назад было.

Николай мысленно застонал: голова дырявая! Совсем упустил из вида, и если бы не шеф, так и не вспомнил бы про видео. И коллеги хороши: даже не напомнили!

Николай залез в рабочий компьютер и забил в поисковик незнакомое слово. Вылезла куча ссылок, Николай залез в самую верхнюю на странице. Трикветр представлял собой пересечение трех условных кругов, больше похожих на листья. Знак имел два значения: христианский как символ Святой Троицы и языческий. В бронзовом веке он олицетворял собой движение солнца, а в неоязычестве приписывался некой богине.

– Интересный знак. – Роза поджала губы: она тоже забыла про ролик. – Обычно с рунами работают, а про этот я не слышала.

– Мы много про что не слышали. – Шеф начал отстукивать костяшками пальцев какой-то марш. – Это они, – он кивнул в сторону снимков, – впереди планеты всей, а мы догоняем. А еще некоторые сотрудники амнезией страдают, – подколол он.

Николай промолчал: упрек был справедлив. И ведь сам зацепился при первом просмотре, что в вихре что-то есть, а потом благополучно выбросил из памяти.

Среда началась жарко: кто-то на небесах услышал жалобы коллег Николая на плохое отопление и добавил тепла в трубы, и даже избыточно, так что пришлось открывать окна. А еще в кабинет влетела женщина и водрузила вазу с крышкой на стол шефа.

– Сделайте что-нибудь! – потребовала она.

– Что это? – Шеф откатил кресло от стола, чтобы быть подальше.

– Урна с прахом, – заявила женщина.

– И чья она? – Шеф наклонил голову сперва вправо, затем влево, разглядывая вазу.

– Моя. Ну в смысле, там прах моей матери.

– Ваш прах, вы и хороните, – отрезал шеф. – Мы тут при чем?

Николай разглядывал пришедшую: в районе пятидесяти лет, высокая, сухощавая, с вытянутым лицом. Волосы затянуты в хвост, одежда простая: куртка, джинсы, на ногах ботинки без каких-либо отличительных признаков.

– Тетка не дает, – объяснила женщина. – Участок на нее оформлен, а она ехать на кладбище не желает.

– Это ваши семейные дела. – Шеф подвинул урну к женщине.

– Нет, – женщина подтолкнула урну обратно, – по вашей части.

Некоторое время они сверлили друг друга взглядом. Наконец шеф сдался:

– Рассказывайте.

Светлана Вениаминовна поведала, что у матери при жизни стоял диагноз: шизофрения.

– Ну вы знаете, как у нас: все проблемы на плечах родственников. И хорошо, если родные осознают болезнь, а не как моя тетка.

– То есть ваша мать жила не с вами? – догадался шеф.

– Да, – подтвердила Светлана Вениаминовна, – опекуном была тетка назначена. За долю в квартире бабки и деда. Я хотела мать в больницу отправить, но тетка не дала. Нет так нет, я умыла руки. – Мать Светланы Вениаминовны примерным поведением в лечении не отличалась и устраивала родственникам бурную жизнь. – Голоса ей слышались. Тетка все ножи попрятала, даже вилки. А толку-то? Когда у матери приступ начинался, несколько человек справиться не могли. А там же и дети были.

– У родственников в такой ситуации происходит деформация личности, – компетентно заявила Женечка.

– Я в курсе, – отмахнулась Светлана Вениаминовна. – Сколько раз говорила тетке: сдайте мать в больницу. Пусть подлечат. А сами в санаторий съездите, отдохните. Как о стенку горох!

С ее слов выходило, что лечение матери назначалось чуть ли не хитростью при постоянном сопротивлении больной и попустительстве тетки.

– Ну а потом мать инсульт долбанул. Она недолго протянула, – закончила Светлана Вениаминовна.

– Мои соболезнования, – произнес шеф с облегчением: он явно надеялся, что странный визит близится к концу.

– Вы мне скажите, что с урной делать, если я ее похоронить не могу? Тетка до весны на кладбище не желает ехать.

– Ну развейте прах над рекой, – предложил Денис, начитавшийся романтических книг.

Светлана Вениаминовна взглянула на него так, что лично у Николая надолго бы пропало желание на дурацкие инициативы.

– Колумбарий оплатите, – пожала плечами Женечка.

– У меня лишних денег нет. И так потратилась на лечение матери. Больше на нее ни копейки не дам! – отрезала Светлана Вениаминовна.

– Ну похороните тайно, прикопайте в могилу. – Николай тоже не остался в стороне. – Потом на памятнике надпись добавите.

– Жаль, Розы нет, – не выдержал шеф, – а то и она что-нибудь посоветовала бы.

– Я буду действовать по закону! – заявила тетка.

– Светлана Вениаминовна, ну мы-то чем можем вам помочь? – Шеф схватился за сердце. – Похороны не в нашей юрисдикции.

Она опустилась на стул:

– Похороны нет, а бесы – в вашей.

Глава пятнадцатая

«Веселая» урна

После того как урну привезли в квартиру Светланы Вениаминовны, началось «веселье».

– Будто стиральная машинка отжимает, – поведала она. – Стоит эта колба на столе и вибрирует сама по себе. Причем рядом чашка с кофе – там ничего. Ну тут еще и моя вина: я сдуру, как полагается, поставила рюмку с хлебом. Пока не разобралась, что это лишнее. – Светлана Вениаминовна вздохнула. – Так от хлеба начало отваливаться по куску. Ежедневно. Тут я прочухала, что к чему, и аннулировала это дело.

Вибрация продолжалась до тех пор, пока не было проведено заочное отпевание.

– Немного спокойнее стало, – призналась Светлана Вениаминовна, – но ненадолго.

После этого появились проблемы со светом: в комнате с урной сами по себе включались и выключались электроприборы. Электронные часы показывали неведомые письмена.

– Тоже веселятся, – заключила Светлана Вениаминовна. – И ведь я подозревала, что мать не психическая, а бесноватая, но кто меня слушал? А теперь это, – она указала на вазу, – из урны рвется. А мне по материнским стопам идти не хочется.

– Денис, проверь, пожалуйста, – попросил шеф.

Денис вытащил микро-Уленьку и включил ее. Прибор принялся протяжно пищать и непрестанно мигать.

– Все ясно. – Шеф выдохнул. – Денис, отнеси эту… хм… урну чистильщикам. Пусть займутся. А вы, Светлана Вениаминовна, диагностику пройти не хотите? Стоило бы провериться. Да и родственникам вашим не помешало бы.

– Они откажутся. – Она взяла направление в ведомственную клинику.

– От таких предложений не отказываются, – с нажимом произнес шеф. – Им придется пройти.

Он записал адрес родных Светланы Вениаминовны и передал его по интернету коллегам из соседнего района.

Вернулся Денис:

– Сказали, через три дня за урной приходить. Почистят в лучшем виде.

Ближе к вечеру в кабинет явился еще один посетитель, Николай не сразу узнал его: мужчина с сущностью за спиной, которая им управляла.

– Спасибо вам. – Семен Борисович поставил на стол пакет. – Если бы не вы, вышел бы я в окно. Вы меня спасли. – Он крепко обнял Николая.

Тот пытался отказаться от подарка, но Семен Борисович был непреклонен, так что Николай стал обладателем коньяка приличной выдержки, нескольких видов сыров, буженины и палки сырокопченой колбасы.

– Понимает мужик в презентах, – одобрил шеф. – И выпивка, и закуска.

– Хлеб найду! – сообразил Денис.

– И шоколад возьми. И лимон, – добавила Женечка.

Вскоре импровизированный стол был готов. Денис не растерялся и прикупил еще овощей и зелени.

– Чтобы все дела так заканчивались! – произнес тост шеф.

За это выпили единогласно.

– Чем больше здесь работаю, тем больше убеждаюсь: как много мы еще не знаем, – расчувствовался он.

– Так и есть. – Глаза у Женечки заблестели. – Мама случай рассказывала. Лет двадцать назад было. Она утром умывалась, слышит: ребенок по коридору бежит. Она дверь ванной открыла, руки раскинула, чтобы обняться со мной. А никого. Она на часы взглянула: 7:15, я еще сплю. Свекор потом сказал, что свекровь в это время умерла, попрощаться приходила.

Помянули и свекровь Жениной мамы: светлый человек, даже после смерти о родных думала.

– Бабушка хорошая, – подтвердила Женечка. – Всегда меня предупреждает, если что-то важное случится.

Позвонила Анастасия.

– Я на работе еще. Хочешь – приходи, – пригласил Николай.

Вернулась с дежурства Роза, вскоре подъехала Анастасия. Бутылка коньяка быстро кончилась, а расходиться не хотелось. Сбросились еще и послали Дениса за добавкой. Подтянулись коллеги из других отделов. Николай не удержался и спросил о наболевшем Геннадия:

– Правда, что в чистильщики по определенным параметрам берут? Чтобы рост не ниже двух метров, плечи в дверь не проходили…

Грянул дружный хохот: этот вопрос волновал многих. Геннадий лучезарно улыбнулся, закатал рукав рубашки и напряг мышцы.

– А то! – Он подмигнул Розе. – У нас весь цвет ОБХСС.

– Зато у нас самые умные, – выступил парень из «головастиков».

– Мы всякую вещь починить можем, – не остались в долгу «монстры». – Вот для этого гения, – они указали на Николая, – ловушку для сущностей мастерим. Скоро готова будет.

– А мы? – Шеф осмотрел дружный коллектив «топтарей».

– А мы все расследуем, – Николай потянулся за маринованными грибами, принесенными Геннадием. – Чтобы остальным было что чистить, изобретать и анализировать.

Произвольная вечеринка закончилась в девятом часу. Николай вышел на улицу и взглянул на небо.

– Что там? – спросила Анастасия.

– Небо. – В нависшей темноте угадывались тучи.

– Жаль, звезд не видно. – Она тоже посмотрела наверх.

– Ты моя звезда. – Николай расчувствовался.

Мимо проезжали машины, шли люди – город шумел, как обычно, но Николай был готов поклясться, что наступила тишина.

– Правда? – Анастасия требовательно посмотрела на него.

Вместо ответа он прижал ее к себе и поцеловал. Его руки скользнули по ее плечам и задержались на лопатках. Язык скользнул внутрь ее рта, ощутив податливость губ и жар ответного поцелуя.

Ночью Николай снова оказался в северном лесу среди тумана. Впереди горела свеча, и он шел на ее пламя. Он знал, что не один: за спиной Николай ощущал чье-то незримое присутствие. От этой невидимой поддержки становилось легче. Николай вышел к реке, по ней быстрым течением уносило бумажную лодку с закрепленной на ней лучиной.

«Прими дар», – послышался голос Петра Степановича.

Сзади подошла Анастасия и взяла за руку. От ее прикосновения тепло разлилось по телу Николая.

«Принимаю», – ответил он.

Вспыхнула лучина, за ней лодка, а после очередь дошла до Николая. Он смотрел, как загорается кожа, точно сухой пергамент, как тело обращается в пепел, и тогда Николай проснулся.

Рядом лежала Анастасия, ее глаза были открыты.

– Я видела его, – сообщила она.

– Колдуна? – догадался Николай.

– Видимо. Старый очень, кожа покрыта пигментными пятнами, щеки ввалились.

– Да, это он. – Николай обнял Анастасию.

– Хорошо, что ты согласился. – Она положила голову к нему на плечо.

– Спасибо, что помогла. – Он поцеловал ее.

Николай привыкал к новому себе: после памятного сна в голове на два дня поселилась тупая боль в области темени. Кончики пальцев жгло огнем, словно в них прорастали сосуды и нервы. А еще обострились зрение и слух. Можно было бы порадоваться этому, но обоняние тоже улучшилось: пару раз в подземном переходе пахнуло дерьмом.

Полицейские сводки свидетельствовали, что в районе Марьинского парка участились внезапные смерти на улице. И умирали не бомжи от переохлаждения, а вполне благополучные люди, среди которых были и те, кто на здоровье не жаловался. В редких случаях дело ограничивалось попаданием в больницу. Николай и Роза навестили двух парней, возвращавшихся со дня рождения друга, а потом очнувшихся в больничной палате. «Сканер» показал серьезный пробой в ауре: кто-то от души полакомился их энергией. Все это беспокоило Николая, подозревавшего, что за этими случаями стоит тварь-скелет.

А тут еще разнылась спина: то ли застудил, то ли потянул. После недельных растирок вонючими мазями Николай сдался и отправился к массажисту. Массажистом оказалась девушка, на вид ровесница Марата. Она изучила спину Николая и авторитетно заявила, что все от сидячей работы, надо больше времени проводить на воздухе.

Николай не стал спорить, что «топтари» получили прозвище не за красивые глаза, и отдался в ее профессиональные руки. Массажистка мяла каждую мышцу, стучала по косточкам, сопровождая пояснением: «А вот здесь у вас зажим. Чувствуете?» Николай мычал в подтверждение в дырку массажного стола.

Она разминала его мышцы шеи и рассказывала между делом: «Я тут в новостях района про мужика читала, он на сущность охотился. – Николай мысленно покраснел: кто бы знал, что новости Марьинского парка пользуются такой популярностью у населения? А массажистка продолжала: – Отец на атомной станции служил. По военной части. Рассказывал, их заранее предупреждали, что там они не одни будут». Николай издал мычание, что массажистка сочла интересом с его стороны: «Из параллельной реальности существа за энергоблоком присматривают. Чтобы ничего не случилось. На нас им плевать, а вот планета живая и разумная, ее беречь нужно». Она еще полчаса работала над спиной Николая, но больше ничего занимательного он не услышал.

Вполне вероятно, что сущности – это существа из параллельной реальности, точнее, из слоя нашей реальности, куда большинству людей доступ закрыт. Николай верил, что реальность многослойна и существуют червоточины между пластами мира, через которые можно попадать в разные места. И вполне вероятно, что в червоточинах время течет по-другому.

Силовые кабели могут способствовать возникновению стихийных переходников, которые так же неожиданно закрываются, как и открываются, являясь для сущности ловушкой и отрезая от родного слоя реальности. Но что они присматривают, чтобы человечество не навредило планете… Николай скептически усмехнулся. Было бы так, человечество не открыло бы атомную энергию. Ни одно испытание атомной бомбы не было бы произведено. Авария на Чернобыле сама по себе ликвидировалась бы, а на Фукусиме ничего бы не произошло.

А было бы классно жить, зная, что кто-то более всемогущий присматривает за неразумным человечеством. Но нет, беречь планету придется самим. Хотя это у неблагодарного людского племени получается из рук вон плохо.

Николай подходил к дому, когда заметил сущность-скелет. Тварь прибавила в росте и округлилась: видимо, пребывание в человеческом мире пошло ей на пользу. Наверное, именно она пила энергию из ничего не подозревающих людей, и хорошо, когда не досуха. Николай непроизвольно потянулся за Безей и остановился. Ну оглушит он сущность, а дальше что? Ловушку пока так и не сделали, а блокираторы на нее не наденешь: не хватает физической оболочки.

Тварь, видимо, прочла его мысли, потому что безо всякой спешки продолжила путь. Николаю осталось лишь с бессилием наблюдать за ней.

Ближе к середине ноября шеф огорошил новостью: нашлись родственники по тройному захоронению – младший брат мужчины и сын. Николай передал известие Анастасии:

– В субботу хоронить будут. Передай этому, Георгию, – они наконец-то узнали имя неупокоенного мертвеца.

– Ты его не чувствуешь? – уточнила она.

– Даже пробовать не хочу.

В субботу они с Анастасией были на Домодедовском кладбище. Три могилы были уже выкопаны, ждали автобус с родственниками и гробами. Могильщики курили в стороне, не проявляя нетерпения. Николай поежился: ну почему на кладбищах всегда так холодно? Что за аномальная территория? И мысленно оборвал себя: ирреальная зона и есть, сам знает.

Автобус подъехал через полчаса. Из него вышли мужчины и женщины южной национальности. Все в черном, головы женщин покрывали платки. Николай отыскал взглядом мужчину, который мог быть братом покойного.

– Здравствуйте, – он представился, – вы брат?

– Сын, – ответил мужчина примерно сорока пяти лет и протянул руку: – Тенгиз.

Николай стушевался: ну да, почти тридцать лет прошло. Сын из подростка стал взрослым мужчиной, старше Николая.

Подошел седовласый мужчина:

– Я брат. Это вы захоронение нашли?

– Она. – Николай подтолкнул Анастасию.

– Спасибо. – Седовласый мужчина обнял ее и поклонился.

– Случайно вышло. – Она не стала вдаваться в подробности: неясно, как родственники воспримут.

– Все равно спасибо. Мы столько лет ждали. – Седовласый мужчина выдохнул, справляясь с волнением. – Жаль, мать не дожила, она все верила… – Он замолчал.

Могильщики опустили гробы в могилы, и Тенгиз первым бросил землю на крышку гроба, затем брат Георгия, потом наступила очередь детей Тенгиза. Николай и Анастасия тоже примкнули к поминальной процессии.

– Жаль, он не увидит, – произнес вслух Николай, имея в виду покойника.

– Он тут, – шепотом ответила Анастасия. – Я ему сказала.

Могильщики забрасывали захоронение землей, и звуки падающих комьев становились все глуше.

– И как он? – Николай покосился в сторону: где-то тут неупокоенный мертвец, который так долго ждал справедливости.

– Оглушен. В смятении. И рад. Все сразу, – объяснила Анастасия.

Могильщики накидали сверху земли, образовав три холмика, на которые уложили поминальные венки. Установили зажженные свечи, и тепло разлилось в груди Николая.

– Ушел, – выдохнула Анастасия, и в тот же миг повалил снег.

Глава шестнадцатая

Самовозгорание

В среду с утра поступил срочный вызов на Поречную улицу. Там уже находились полицейские, осматривавшие труп и помещение. Николай поздоровался: один из оперов был ему знаком – допрашивал Николая, когда тот охотился на сущность. Николай прошел на кухню, взглянул на труп, и его передернуло: от тела остались горстка пепла и нога в дырявом носке.

Что удивительно, линолеум под трупом не обгорел. Николай осмотрелся: убожество и грязь – так можно было охарактеризовать обстановку в квартире. Пол, черный от толстого слоя грязи, убитая плита, гора грязной посуды в мойке, хромые тумбочки без дверей… Похоже, умерший был алкоголиком или с психическим заболеванием.

– Кто его обнаружил? – поинтересовался Николай.

Опер хмыкнул:

– Мать.

Николай прошел в соседнюю комнату и понял реакцию оперативника: на неубранной кровати сидела женщина неопределенного возраста с одутловатым лицом. Она смотрела в пространство перед собой с тем выражением, которое бывает у людей совершенно дезориентированных. На Николая она не обратила никакого внимания.

– Бытовой алкоголизм? – спросил он, вернувшись в кухню.

– И с головой не лады, – ответил опер.

Николай вытащил микро-Уленьку и начал проверять квартиру. Отголоски эманаций имелись: видимо, погибший был одержим сущностями. Ну, с таким анамнезом это неудивительно. Николай еще раз оглядел помещение: все, что можно было продать, продано и пропито. А уборка в последний раз, наверное, проводилась строителями перед сдачей дома, как и ремонт: обои лоскутьями свисали со стен.

В матери умершего прибор показал наличие лярвы.

– Вы меня слышите? – Николай обратился к женщине, но та не реагировала.

– Не, бесполезно. – Оперативник смотрел на усилия Николая со скепсисом. – Она уже в нирване, – он указал на пустую бутылку, валявшуюся на полу. – Что у вас?

– Ничего особенного. Сущности есть, но не те, от которых сгорают заживо. – Николай продемонстрировал показания. – А ей выпишу принудительное лечение.

– От алкоголизма?! – удивился опер.

– От лярвы, но кто знает, вдруг и от алкоголизма поможет. – Николай сам не был в этом уверен. – Это она его?

Оперативник пожал плечами:

– Хрен знает. Отпечатки сняли. Может, собутыльник какой. А может, самовозгорание. – Он коротко хохотнул, демонстрируя, что это шутка.

Версия о самовозгорании, несмотря на фантастичность, была логичной. Если бы потенциальный убийца, стремясь избавиться от улик, поджег тело, то вспыхнула бы и квартира. Да и тело не так легко уничтожить, чтобы остался только пепел.

– Можете с соседями пообщаться, – посоветовал опер, – много интересного узнаете.

Николай решил именно так и поступить. Первым делом он поднялся этажом выше и позвонил. Дверь открыла невысокая пухленькая женщина, про которых говорят «уютная». И в подтверждение этому определению из квартиры пахнуло пирогами. В другое бы время Николай захлебнулся слюной, но после обгоревшего трупа аппетит закатился под плинтус.

Соседка не скрывала радости:

– И хорошо, что умер! Кошмарил весь подъезд! А полиция, как всегда, пальцем о палец не ударит.

С ее слов Николай выяснил, что покойный Артем был больным на всю голову: постоянно играл со спичками, оставлял включенной плиту, поэтому из квартиры частенько пахло паленым.

– На девушку как-то с палкой напал, – продолжала соседка. – Или мы идем мимо, а он вслед: «Мясо!» Мне приходилось дочерей встречать и провожать. Они одни в подъезд боялись заходить.

Николай поежился: он бы и сам не захотел жить рядом с таким вот Артемом.

– Ничего странного не замечали?

Соседка понизила голос:

– Было. За три дня до в вентиляции какие-то постукивания начались. Днем и ночью. А сегодня все стихло. Думаю, домовой предупреждал.

– Домовой? – Николай на мгновение растерялся.

– Да, – твердо ответила соседка. – У нас он есть.

Николай поблагодарил за помощь и откланялся. В квартиру возвращаться смысла не было: по его части пусто. Если в Артеме и водилась сущность, то огонь ликвидировал ее. А по остаточным явлениям – ничего серьезного.

В офисе он коротко поведал коллегам о случившемся. Разгорелся спор: самовозгорание или нет? Денис полез в интернет гуглить, Женечка начала рассказывать страшные истории, Роза скептически фыркнула: мол, к алкоголику спичку поднеси, он как факел вспыхнет. Шеф наблюдал за болтовней сотрудников со снисходительностью ветерана.

К общему мнению так и не пришли, решив, что всех рассудит судмедэкспертиза. Зазвонил телефон: Николая ждали в соседнем отделе.

– Ну что, охотник за привидениями, – приветствовал его начальник отдела «монстров», – получи и распишись.

Кабинет технарей, казалось, состоял из проводов, изоленты и всяких реле; тут же валялись паяльная лампа и наборы отверток. Николаю продемонстрировали две коробки – каждая размером со спичечный коробок – из материала, который шел на изготовление блокираторов. К коробкам крепился аккумулятор, воздействовавший на сущность: те были неравнодушны к электричеству.

– На кнопку нажимаешь, аккумулятор включается, дверца распахивается, – начальник по пунктам объяснил действие устройства. – Как зеленая лампочка загорится, значит, ловушка сработала.

– И снова на кнопку жать? – догадался Николай.

– Нет, она сама захлопнется. Это же автоматика, – снисходительно пояснил начальник. – Главное, не забывай аккумулятор заряжать. – Он вручил Николаю обе коробки и зарядное устройство. – Ждем отчет, – напутствовал он Николая.

Николай никогда не задумывался, есть ли у него в квартире домовой. Домовой у него ассоциировался с тем куском души, который становился частью рода. Но ведь не зря раньше оставляли духам угощение, чтобы поддержать в них жизнь. Если домовой когда и водился у Николая, то давно зачах, потому что Николай не то что духа, себя кормить забывал, когда случалась запарка по работе.

Позвонила мама, она напомнила, чтобы Николай прибыл в воскресенье к двенадцати дня. Николай клятвенно заверил, что будет, и тут же связался с Анастасией.

– Настя, поедешь со мной? – спросил он без предисловий.

– Поеду, – согласилась она. – А куда?

– У отца день рождения. Меня… нас пригласили.

Она ответила не сразу:

– Хочешь познакомить с родителями?

– Да, – Николая бросило в жар от волнения.

– Согласна.

Николая привлекало в Анастасии именно это качество: в ней не было двойного дна. Она не играла в капризную девицу, не строила из себя неприступную и вечно занятую особу и не боялась быть собой. Он мог быть с ней откровенным и не ждать подвоха.

Охота на сущность-скелет в эти два дня ничего не дала: тварь будто знала, что у Николая есть на нее управа, и избегала его. Николай прогуливался после работы с Анастасией, несмотря на легкий заморозок, но зря: сущность не показывалась. В новостях Николай читал сводки про участившиеся случаи на улицах района: погибшие умирали от остановки сердца. Его не оставляло ощущение, что смерти не случайны и за ними стоит тварь, свободно разгуливающая по городу.

Зато эти променады Настя использовала, чтобы помочь Николаю контролировать свои способности. Он всячески напрягался, пытаясь разглядеть ауры людей, но ничего не выходило: дар колдуна не спешил проявляться. Да и погасить фонарь ни разу не удалось: карьера волшебника Николаю не грозила.

– Да может, и нет дара? – предположил Николай в пятничный вечер, когда они добрались до квартиры. – Всего лишь сон.

– Не забывай, я тоже там была, – напомнила Анастасия.

– Ну или я не умею им пользоваться. – Николай готов был сдаться, когда кружка, которую он «двигал» взглядом, казалось, приросла к столу.

– Да-а, учителей не хватает, – согласилась Анастасия. – Прикинь, школа магии и ведовства. Запись желающих производится после сдачи экзамена.

– Или ученик тупой. – Николай решил: хватит экспериментировать. Главное, родовой бес ему не мешает.

Анастасия хихикнула:

– Самокритичность зашкаливает.

В духовке дошла запеченная в фольге картошка, сосиски Николай разогрел в микроволновке – быстрый ужин готов. Анастасия в это время резала помидоры и огурцы.

– Настя, переезжай ко мне, – предложил Николай, глядя, как она расправляется с едой.

– Я храплю, – напомнила она.

– Я крепко сплю, мне не мешает, – отшутился он.

Она встала, подошла сзади и обняла:

– Давай не будем торопиться.

– У тебя есть кто-то еще на примете? – Николай постарался справиться с обидой: неужели она не понимает, что для него это серьезный шаг?

– Не торопись. – Анастасия чмокнула его в шею. – Я же не отказалась.

Поздно ночью Николай проснулся от неясного шума. Он прошел на кухню: чашка валялась на полу, расколотая на две части.

В субботу позвонил Дима: новостей в деревне не было. До разговора с Клавдией Николай с чистым сердцем закрыл бы дело, но теперь не имел права: следовало найти ведьму. Хотя легко сказать! Пока никаких зацепок не обнаружилось, и дело грозило стать «глухарем».

Николая не оставляло ощущение, что ответ лежит на поверхности, но что-то ускользало от него, какая-то догадка, как все устроено. Он мысленно раскладывал для себя обстоятельства, перебирал подозреваемых – а в них набилось полдеревни, искал выгоду. Ну для чего-то это было нужно?! Если бы Николай ухватил хвостик, он бы размотал весь клубок, но в том-то и была засада, что он не мог понять, кому это было выгодно.

В воскресенье они с Анастасией поехали к родителям Николая. Он заранее предупредил, что будет не один. Теперь нервничал и он, Анастасия и родители с сестрой. Встреча на удивление прошла гладко. Анастасия принесла испеченный самолично торт, и даже сестра, разборчивая в еде, оценила его вкус. Вскоре все отмякли, и беседа полилась сама собой. Отец незаметно для остальных показал Николаю большой палец в знак одобрения, и даже мама начала улыбаться.

Племянники через полчаса облепили Анастасию с двух сторон и стали что-то втирать про школу, друзей и планы на новогодние праздники. Николай задумался: а ведь и правда, скоро Новый год. Время летит так быстро, что за ним не успеваешь. Совсем недавно был август – предвестник увядания, и вот уже разгар зимы – времени, стойко ассоциировавшегося у Николая со смертью.

Поздно вечером Николай провожал Анастасию. Уже успел выпасть снег, и они шли, оставляя следы среди сотен других следов прошедших до них людей. Анастасия набрала снег и кинула им в Николая, он ответил. Она бросила еще и побежала, Николай сорвался вдогонку. Анастасия обернулась, поддразнивая его, и в этот момент Николай разглядел сущность-скелет, прилипшую к фонарю.

Глава семнадцатая

Ловля на живца

Николай резко затормозил: что делать?

– Не стой! – Анастасия улыбалась. – А то замерзнешь.

– Подожди, позвонить нужно. – Николай сделал вид, что роется в сумке.

Тварь скользнула к Анастасии, уверенная в безнаказанности. Она потолстела, если можно так сказать про скелет; будь у нее у щеки, они бы отливали здоровым румянцем. Сущность нависла на Анастасией, примеряясь, как лучше присосаться. Между челюстей вылез отросток, похожий на конечность осьминога.

А Анастасия ничего не замечала, она смотрела на Николая, поддразнивая его и готовая снова сорваться в бег при его попытке приблизиться. Мобильник, ключи от дома, блокираторы, ловушка, вторая, микро-Уленька, рамка. Николай безуспешно шарил в сумке в поисках обезвреживателя. Призрачные руки скелета легли на плечи Анастасии, по ее шее пополз отросток, и Анастасия покачнулась.

– Что-то голова кружится. – Ее лоб прорезала вертикальная складка.

И тут Николай нащупал БЗВ-13 и медленно вытащил его. Он заметил, как округлились глаза Анастасии, как тварь дернулась в попытке сбежать, и выстрелил. Сущность охватило фиолетовое сияние, но одного разряда оказалось мало, тварь попыталась сделать ноги, и тогда Николай выстрелил еще. Но и оглушенная, сущность продолжала содрогаться.

Анастасия отпрыгнула в сторону, ее взгляд метался то вправо, то влево, пытаясь обнаружить сущность.

– Не подходи, – предупредил Николай.

Он вытащил ловушку и нажал на кнопку, та загорелась красным и тут же погасла. Черт, забыл зарядить аккумулятор! Трясущимися руками он достал вторую и повторил действие. Казалось, прошла вечность, пока дверцы ловушки открывались. Тварь трепыхнулась, стараясь избавиться от паралича, но Николай всадил в нее еще один заряд – последний, – и сущность затихла.

И тогда сработала ловушка. Николай оценил «монстров»: из ловушки вырвался световой поток, он обволок тварь подобно петле, крепко спеленав ее. А затем потащил внутрь. Сущность сопротивлялась, ее костлявые пальцы царапали асфальт, оставляя на нем невидимые людям отметки. На мгновение Николаю почудилось, что кнопка ловушки мигает с перебоями, и его охватил ужас: что, если аккумулятор прямо сейчас сдохнет? Струйки пота потекли по спине, под мышками намокло, на лбу выступила испарина. Николай даже дышать перестал.

Ослепительно вспыхнул свет в ловушке, рот твари беззвучно открылся, и она исчезла в крохотной коробке. Дверцы мгновенно закрылись, и кнопка поменяла цвет на зеленый.

Николай покачнулся: нервы. Анастасия бросилась к нему:

– Ты как?

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая:

– Испугался. За тебя.

Она крепко обняла его:

– Поймал?

– Да. – Левой рукой Николай прижал Анастасию к себе, отведя правую с ловушкой в сторону.

Затем он вызвал дежурного чистильщика.

– Подождешь со мной? – спросил он Анастасию.

Она обернулась и посмотрела на свой дом-башню:

– У меня есть предложение получше.

Через пятнадцать минут подъехал Геннадий:

– Давно замечено: как неожиданный вызов, так, значит, за ним стоишь ты. – Они обменялись рукопожатием.

Николай вручил ему ловушку:

– Можете изучать.

Геннадий принялся снимать оставшиеся эманации и записывать их на устройство, напоминавшее диктофон. Вернулась Анастасия, она протянула Николаю термокружку и пакет с бутербродами:

– Подкрепись. – Они принялись на пару уничтожать еду.

Геннадий закончил с измерениями и обработал асфальт серебристым порошком, стиравшим энергетические выплески.

– Ну вот и все, – объявил он, – можно возвращаться и попытаться уснуть в надежде, что обойдется без новых вызовов.

– Слушай, а что с урной? – вспомнил Николай. – Обезвредили ее?

Геннадий оживился:

– Ты бы видел, что в отделе творилось! Сработала противопожарная сигнализация. Приехали пожарные. Начальству пришлось объяснительную писать. Так нам еще штраф выкатили!

Николай рассмеялся: ситуация абсурдная.

– Объяснению, что виноваты сущности, никто не поверил. Мол, нечего курить в кабинете! – продолжил Геннадий. – Так что когда за урной пришла хозяйка, мы были счастливы от нее избавиться.

– От хозяйки? – усмехнулся Николай.

– От обеих, – заржал Геннадий. – Но от сущностей мы урну очистили. Три дня в сейфе-блокираторе пошли ей на пользу.

– Весело у вас, – заметила Анастасия, поделившись бутербродом с Геннадием.

– У них веселее, – кивнул Геннадий в сторону Николая. – Все думаю перебраться в их отдел и зажить жизнью, полной приключений.

– Ты слишком красивый, – поддел Николай, – тебя ваши не отпустят.

– Ну Михаил у вас тоже нормальный был, – усмехнулся Геннадий. – Должен же кто-то возместить потерю.

– Буду иметь в виду. – Николай пожал на прощание его руку.

У чистильщиков имелись свои приспособления: порошок, стирающий следы эманаций. По слухам, в его состав входило серебро. Николай особо не верил разным толкам, а те же «монстры» не спешили делиться секретом, из чего сделаны их устройства. Но серебро вполне могло быть: не зря в легендах про оборотней и всякую нечисть именно им уничтожали этих тварей.

Состав блокираторов тоже не разглашался, но сплав металлов, из которого они были созданы, распилить ножовкой или разрезать лазером было невозможно. Блокираторы в виде наручников использовались для ведьм, чтобы отсечь их от источника силы. Понятно, что не каждую ведьму следовало лишать связи с подселенцем: были среди ведьм и те, кто пользовался даром во благо или, во всяком случае, не творил зла.

Из того же материала делали сейфы-блокираторы, куда помещали предметы с заточенными в них сущностями, как, например, урну с прахом. Туда же отправится и ловушка до полной дезактивации. Для зеркал-переходников существовали специальные пленки, в которые зеркала завертывали. Правда, Николай не стал бы пользоваться подобным зеркалом, даже если бы весь отдел чистильщиков принес клятву, что оно теперь безопасно. Лучше сразу его уничтожить – надежнее будет.

И с каждым месяцем таких приспособлений становилось все больше: «монстры» свой хлеб отрабатывали на все сто. А теперь благодаря Николаю появилась надежда, что несчастных случаев и смертей на улицах родного района будет меньше. Хотя в мэрии уже рассматривали предложение о том, чтобы в качестве профилактики делать прививки от сущностей всем желающим. А при диспансеризации станет обязательным сканирование ауры на энергетических паразитов.

Геннадий уехал, и Николай с Анастасией остались одни. Он шагнул к ней и порывисто обнял.

– Все хорошо. – Она постаралась ободрить его.

– А если бы я не увидел ее? – Николай представил, как Анастасия умирает на его руках, и на миг ему сделалось дурно.

– Ты же увидел. – Она обхватила его за талию.

– Ты даже не представляешь, как я испугался. – Николай поцеловал ее в макушку.

– А я?! – шутливо воскликнула Анастасия. – Когда увидела, что ты целишься в меня.

– Я никогда не причиню тебе вреда, – заверил Николай и на полувздохе добавил: – Я люблю тебя.

Во вторник с утра пришел ответ из Риги: там дали добро на вскрытие могилы Володи, о чем Николай сообщил Анастасии. Шеф распорядился, чтобы при эксгумации присутствовал кто-то из сотрудников и Анастасия в качестве привлеченного консультанта.

– Тест ДНК, конечно, сделают, – сообщил Виктор Иванович. – Но вдруг твоя Настя сама что уловит.

К разочарованию Николая, шеф отправил в Ригу Женечку:

– Не все тебе, Дергунов, по командировкам мотаться. Надо и молодежь привлекать.

– Походи там по экскурсиям, «цепеллины» за меня поешь, – напутствовал Женечку Денис.

– Не плачь, – хмыкнула она. – Буду слать фото с видами еды. Хотя «цепеллины» в Латвии не водятся, они в Литве. Но я найду аутентичную кухню.

– Я сейчас зарыдаю, – на полном серьезе заявил Денис.

– Сделаем это оба, – поддержал его Николай. – Кого-то в деревни разные посылают, а кого-то – за границу.

– Кстати, Дергунов, а что с деревней? – сразу же среагировал шеф.

– Пока глухо, Виктор Иванович. Если только кто из местных жителей незнакомого человека вспомнит.

Все оживились.

– Да вряд ли незнакомый, – задумчиво протянул Денис. – На незнакомого человека в деревне в первую бы очередь среагировали.

– Или, может, кто туда постоянно ездит и примелькался, – добавила Роза. – Таксист какой-нибудь.

– Или фургон с продуктами для магазина, – подхватила Женечка.

– Может быть, – согласился Николай, – свяжусь со спецом из Тулы, пусть еще раз проверит.

Ближе к вечеру явилась женщина: ровесница Николая, одетая в брючный костюм и норковую шубу. Она в нерешительности встала в проеме двери и обвела кабинет взглядом.

– Вы с чем? – поинтересовался шеф.

– Сны непонятные. – Женщина теребила ручки сумки.

Николай напрягся: неужели снова ангел смерти? Только его не хватало!

– Рассказывайте, – велел шеф.

Леонида Петровна, как звали ее, поведала, что за последние полгода у нее и дочери резко ухудшилось здоровье. У нее сахар поднялся, у дочери доброкачественную опухоль удалили. А тут еще и сны стали беспокоить.

– Сначала дочери приснилось, что она меня хоронит. – Леонида Петровна нервно сжала ручки сумки. – Два раза. Третьего я дожидаться не стала.

– Что-то сделали? – Роза подалась вперед, как гончая, почуявшая добычу.

Леонида Петровна виновато потупилась:

– Я на одном форуме прочитала, как чистку сделать. Свечи зажечь и дом обнести. Пол с солью вымыть. Себя и родных яйцом выкатать.

Роза кивнула: она была в теме подобных ритуалов.

– Вот после этого мне и приснилось. – Леонида Петровна вздохнула.

Привиделось, будто невестка – жена брата – принесла в дом пакет с крысами и выпустила их. Знающие люди с форума сказали, чтобы Леонида Петровна подклад дома поискала. Она и поискала: вытащила из-под шкафа в кухне пакет с пером и двумя обломанными иглами. А еще обнаружила иглу, воткнутую в косяк двери. К подкладам не прикоснулась: искала их в перчатках. Затем сожгла найденное во дворе.

– Вот как чувствовала! То-то невестка каждый раз пыталась пихнуть что-то моей дочери.

– А зачем вы от них подарки брали? – поразилась Роза.

– Ну ведь родня. – Леонида Петровна пожала плечами. – Я невестке никогда зла не желала. Тем более она три года назад ребенка потеряла, а сейчас на сносях.

– Все люди разные, – поучительно добавила Женечка. – Некоторые на ровном месте завидуют.

– Денис, запиши показания и открывай дело, – скомандовал шеф.

Николай почувствовал облегчение: он ожидал, что дело достанется ему. Сложности оно не представляло, но время сожрет. Похоже, шеф начал больше доверять молодым коллегам.

Леониде Петровне выдали три направления в ведомственную клинику: на нее, дочь и мужа, чтобы проверили ауры и прошли чистку при необходимости.

После ее ухода «топтари» обсудили сложные отношения в семьях.

– Самая большая ненависть среди близких и бывает, – мудро заметила Женечка, насмотревшаяся сериалов и почерпнувшая оттуда богатый жизненный опыт. – Потому что старт одинаковый, а результат разный. А если еще и родители кого-то одного выделяют, то все – источник неиссякаемой ненависти.

Глава восемнадцатая

Порча за порчу

Новый год приближался с неотвратимостью катка: вроде неспешно, но скрыться от него возможным не представлялось. Женечке и Анастасии выдали «шенген» по упрощенной схеме, и они укатили в Ригу на неделю, откуда обе слали фотографии города и еды. Николаю пришлось держать двойной удар, и чтобы хоть как-то справиться, они с Денисом отправились в грузинское кафе рядом с работой.

«Топтари» заказали порцию хинкалей, хачапури и кувшин красного вина, после чего сфотографировали еду и послали девушкам в отместку. Потом они выпили по бокалу вина, и Денис рассказал о новом деле. Как ни странно, снятие порчи по дедовским методам у Леониды Петровны сработало: в ауре обнаружили уже зарубцевавшийся пробой. Теперь Денис собирался отправиться к невестке потерпевшей, чтобы исследовать ее на причастность к порче.

Дима прислал отчет: он проверил всех приезжающих на регулярной основе в поселок, но безрезультатно: никакими способностями они не обладали. Николай мысленно застонал: эх, какой вариант накрылся! Что же делать? За что хвататься? «Топтари» вчетвером устроили мозговой штурм. Николай рассказывал, что уже известно, шеф, Роза и Денис задавали вопросы.

– А может, тебя надули? – предположил шеф. – И источник информации просто обманул?

Николай развел руками: подобная вероятность существовала, но Клавдии он доверял, хотя не мешало еще раз поговорить с ней. А значит, следовало ее навестить.

– Да сам бы хотел, чтобы так было, – сознался он, – но что-то в этой ситуации дергает.

– Тебе по фамилии положено дергаться, – сострил шеф. – Ладно, пока дело не закрываем, хотя скоро сверху начнут давить, – вздохнул он.

Женечка и Анастасия прислали отчет: вскрытие могилы местная полиция провела, на нем присутствовали Ирина с матерью. Гражданская жена Володи пропала, канув в неизвестность. Пробить ее местоположение пока не смогли, но латвийские оперативники обещали, что сделают все возможное. У трупа и матери Ирины взяли образцы для анализа ДНК, результаты его обещали предоставить через неделю. Сама Анастасия при эксгумации ничего не почувствовала: никакой неупокоенный мертвец рядом с захоронением не шарахался.

– Что косвенно подтверждает, что там похоронен не Володя, – заявил шеф. – Иначе бы чего он во сне являлся?

Николай не был настолько уверен: существовал риск ошибки и Анастасии мог присниться сон, не имеющий под собой реальных оснований. Конечно, будет очень неудобно перед латвийским ОБХСС, который настоял на вскрытии, если тест ДНК покажет, что похороненный и впрямь является Володей.

Денис оперативно допросил Катю – невестку Леониды Петровны, жившую в подмосковных Беседах, и там вскрылись интересные обстоятельства. Сама невестка к порче отношения не имела, а вот ее мать, судя по всему, да. Микро-Уленька показала наличие в ней слабой, но сущности, так что теоретически та могла быть причастна.

– Не хочет сознаваться, – увлеченно рассказывал Денис, – но я тут раскопал кое-что.

С его слов выходило, что три года назад у Кати умер трехмесячный малыш – синдром внезапной детской смерти. А перед этим кто-то вырезал кусок с распашонки ребенка, сушившейся на веревке во дворе, а еще с рубашки мужа, после чего супруг загремел в больницу с защемлением грыжи.

– Это мотив! – Денис выставил указательный палец. – Если они на потерпевшую думали.

– Кровная месть, – шеф закатил глаза, – как в дикие времена. Хотя можно было прийти к нам за правдой.

– А еще эта Катя на сносях, – подчеркнул Денис, – и рожать не сегодня завтра.

– Проверить бы ее не мешало, – нахмурился шеф, – чтобы все благополучно прошло.

– Именно это я ей и сказал. – Денис расплылся в улыбке. – Поедет сегодня в нашу клинику.

Шеф постучал пальцами по столу:

– Ну, с Леонидой мы разобрались. Но теперь надо искать виновника смерти Катиного ребенка. А это практически невозможно.

Денис развел руками:

– Что смогу, Виктор Иванович, сделаю. Но да, поздновато вылезло.

Через несколько дней вернулись Женечка и Анастасия. Женечка притащила на работу рижский бальзам, чтобы добавлять его в чай и кофе. Анастасия привезла магнитик и упаковки сыра и копченой колбасы, которые торжественно вручила Николаю при встрече.

– Одобряю. – Он привлек ее. – Как же я соскучился.

– По колбасе? – пошутила она.

– И по колбасе, – согласился Николай. – Без тебя кусок в горло не лез.

– Да-а, – Анастасия обняла его за шею, – прямо представляю, как ты мучился, заталкивая в себя хинкали.

– Денис помогал. – Николай поцеловал ее, его руки скользнули по спине Анастасии, задержавшись на ягодицах.

Она жадно ответила, приникнув к Николаю всем телом, и он почувствовал жар, пылавший у нее внутри.

За пять дней до праздника Николай спохватился, что дома нет елки. Сам он справлял Новый год обычно с родителями, но в этот раз они с Анастасией надумали встретить праздник вдвоем. Николай отправился в гипермаркет, чтобы выбрать елку на месте: интернет-магазинам он не особо доверял.

Глаза разбегались от изобилия елок, но Николай определился сразу: нужна небольшая, чтобы поставить на подоконник. Он положил коробку с елкой в тележку, добавил игрушек, затем отправил туда банку с красной икрой, оливки, разную нарезку, бутылку шампанского… Николай немного задержался в вино-водочном отделе, размышляя: не взять ли коньяк? На удивление, на крепкие напитки его не тянуло, поэтому Николай проследовал дальше.

Народа в магазине было полно: многие закупались в последний момент. Люди сталкивались тележками, пихались возле полок, но до скандала не доходило: все хранили праздничный нейтралитет. В кассы тянулась длинная очередь – неизменный атрибут предновогодней суеты. Пока Николай топтался на месте, позвонил Денис:

– Да, мать Кати сделала. Расколол я ее! – В его голосе послышалось торжество.

– Чтобы отомстить потерпевшей? – уточнил Николай.

– Не совсем, – замялся Денис, – это переклад.

Денис рассказал, что мать Кати решила переложить порчу, насланную на дочь, на родственниц зятя.

– Логично.

– В общем, такой клубок, что распутывать и распутывать, – с энтузиазмом произнес Денис.

– Женечку привлекай, – посоветовал Николай, – пусть помогает.

– Уже! – отчитался на прощание Денис.

Дома Николай убрал продукты, затем достал елку и нарядил ее. Простое действие вызвало в нем умиление: почему-то от Нового года всегда ждешь что-то волшебное, что сказочным образом изменит жизнь к лучшему. Под бой курантов Дед Мороз сунет подарки под елку, люди подобреют, начнут ценить друг друга и все живое. Но почему-то коллективный эгрегор не работал: желания не исполнялись, новый год был не лучше старого, а то и хуже, но все равно люди выдали празднику неограниченный кредит доверия, и Николай был в их числе.

За пару дней до конца года пришли итоги вскрытия Артема: опер, странным делом, оказался прав – самовозгорание. Судя по экспертизе, огонь возник внутри потерпевшего: во всем был виноват избыток ацетона из-за плохой работы печени. Про мать Артема Николай уточнять не стал. Даже если она прошла чистку, в ее случае все было поздно: сожительство с сущностью разрушило личность, оставив лишь телесную оболочку. А алкоголизм ускорил процесс. А может, алкоголизм был следствием, а не причиной появления сущности – тут не угадаешь.

Из Риги прислали результаты ДНК-теста: похороненный оказался все-таки не Володей, сон Анастасии подтвердился. Полиция объявила розыск Володи и его гражданской жены. Хотя в отношении Володи речь шла о теле, но пока оно не найдено, человек считается живым. Дальнейшее расследование Николая и его коллег не касалось: пусть латвийская полиция сама справляется, а ОБХСС свой долг выполнил.

Денис и Женечка копали дело Леониды Петровны, и оно обрастало новыми обстоятельствами.

– Какой-то клубок змей, – поделилась Женечка вечером тридцатого декабря, когда они отделом отмечали наступающий праздник.

– Та еще семейка, – подтвердил Денис. – Там и мать потерпевшей будущую внучку проклинала. И соседи мутные. Одно к одному.

«Топтари» выпили за борьбу против сущностей и мир во всем мире. Николай отхлебнул вина и поморщился: кислое. Он отодвинул стакан: что-то не хочется.

– Так часто бывает, – подтвердила Роза. – Подобное притягивается.

Подтянулись сотрудники из других отделов, зазвучала музыка, начались танцы. Николай отстраненно наблюдал за коллегами, за тем, как Геннадий вовсю ухлестывает за Розой, как Женечка с Денисом строят сложную схему по делу о порче, как шеф что-то втирает «монстрам», как «головастики» флиртуют с дамами из бухгалтерии и отдела кадров.

Николая охватило безмятежное настроение: завтра он отработает до обеда, а после они с Анастасией встретят Новый год вместе, чтобы это стало доброй приметой на будущий и последующие года. Потом у Николая будет несколько дней, чтобы навестить родителей, сестру и друга.

Пальнула хлопушка, украсив кабинет разноцветным конфетти. Дверь снова распахнулась, и в помещение ввалился Дед Мороз. Все дружно закричали: «Ура!», стрельнуло шампанское, и все подставили под него пластиковые стаканы, кроме Николая. У него от мысли выпить спиртное во рту появился неприятный привкус.

Глава девятнадцатая

Ведьма

Тридцать первого декабря зазвонили будильник и одновременно с ним телефон. Николай взял смартфон: Дима! Неприятное предчувствие овладело Николаем, под левую лопатку больно кольнуло.

– Тут такое!.. – У Димы сорвался голос.

– Подробнее, – Николай мысленно перекраивал планы: придется просить Дениса или Розу подменить на дежурстве.

– Приступы у трех женщин! – Эмоции у Димы зашкаливали. – Я выезжаю.

Николай выругался вполголоса: да что же это такое?! Почему все именно в праздники? И в то же время он знал ответ: кто-то хотел щелкнуть ОБХСС по носу. Кто-то, уверенный, что и в этот раз «топтари» ничего не найдут. Николай набрал номер Клавдии Захаровой.

– Вы уверены, что в деревне была ведьма? – спросил он в лоб.

– Не хочу про это говорить, – отрезала она.

– Я прошу просто сказать: да или нет.

– Да, – после паузы ответила Клавдия.

– И чувствовали вы ее только перед происшествиями?

– Да. – В ее голосе послышалось недовольство. – Потом как отрезало: словно перед тобой дверь захлопнули.

Дверь захлопнули… Что-то в этом предложении было, но мысль ускользала. Николай быстро оделся и связался с Денисом, тот согласился подменить. Николай предупредил Розу, и она вызвалась поехать с ним. Затем набрал Анастасию.

– Насть, у меня ЧП, – вздохнул Николай.

– Что-то серьезное?

– Да, опять в деревне, – поделился он.

– Мне с тобой? – предложила Анастасия.

– Нет. – Николай поставил варить яйца. – Я хочу, чтобы ты ждала меня здесь. Чтобы мне было куда возвращаться.

– Все так плохо? – догадалась она.

– Наверное. Не знаю. Просто жди, – попросил Николай. – Я ключ в почтовом ящике оставлю.

После завтрака на быструю руку Николай отправился на платформу Царицыно. Там уже переминалась с ноги на ногу Роза.

– Вот что за жизнь? – Она от души зевнула. – Отгул, я так хорошо спала…

– Оставайся. – Николай поежился: похолодало.

– Если бы что было несерьезное, ты бы меня беспокоить не стал, – отказалась Роза. – Едем.

Через пять минут подошла электричка, народа в ней почти не было. Николай сел возле окна и прикрыл глаза: в полусонном состоянии лучше думалось. Он перебирал все факты, все подозрительные моменты, но пока не мог понять самое важное: кому это было выгодно? Если бы Николай осознал, к кому ведут все ниточки, дело было бы раскрыто.

– Я ее не чувствую, – произнесла Роза. – А ведь должна.

Раньше в качестве приглашенного консультанта Роза как раз и занималась тем, что прощупывала ведьмовские способности, если приборы глючили. Теперь же и она оказалась бессильна, как и Клавдия, которая улавливала эманации только во время происшествий. Именно в этом и была загвоздка, и Николай был близок, чтобы разрешить ее, но пока понимание не приходило.

По Диминому виду стало ясно, что спец нервничает.

– Там жесть, – объявил он, когда Николай и Роза вышли на платформу.

– Что именно?

– Увидите.

При первом взгляде на деревню ничего ужасного Николай не увидел. При втором тоже. Дима подвез их к дому Лидии Петровны, к ним вышел Леонид.

– Спит, – сказал он.

Николай не понял: о ком он? Оказалось, о супруге. Ровно в полночь она вышла из дома и не возвращалась. Встревожившийся Леонид поднялся и тоже вышел. Он застал жену, когда та поливала постройку с козами бензином из канистры. Бензин этот Леонид специально купил для газонокосилки, да так и не успел израсходовать. Леонид сперва оторопел, после попытался привести супругу в себя, но вместо этого Лидия Петровна набросилась с такой силой, что он едва справился. Скрутил ее и вызвал скорую. Врачи приехали, но не только к нему.

В ту ночь вколоть успокоительное пришлось еще жене Сергея Ивановича, которая разгромила кухню, не пожалев и горшков с геранью, а еще к Егору, начавшему рубить забор топором и кричать при этом матерные слова. Егора обезвредили полицейские, вызванные бдительными соседями.

Леонид разбудил жену, и Лидия Петровна поведала, что проснулась с четким убеждением, что все зло в козах и их нужно немедленно уничтожить. Затем опросили жену Сергея Ивановича – Тамару Никитичну. Она оказалась видной дамой, на полголовы выше собственного мужа и гораздо мощнее. Чтобы ее успокоить, Сергею Ивановичу пришлось постараться: под его левым глазом багровел синяк, губа была разбита. Тамаре Никитичне привиделся длинный червь, который ползал по кухне и которого она пыталась убить. Червь шустро двигался по кухонным полкам, нырял в ящик стола, заползал в цветочные горшки, каждый раз ускользая от нее.

Последним поговорили с Егором. Мужчина был мрачен и смотрел исподлобья.

– Ну что? – с вызовом спросил он. – Опять совпадение?

– Нет, – не стал скрывать Николай. – На совпадение это точно не тянет.

– Так чего ждете?! – Егор сплюнул. – Пока мы друг друга не перебьем?!

– А вы что увидели? – Роза внимательно за ним наблюдала, стараясь выцепить хоть что-то ценное для «топтарей».

– Что меня заперли. В погребе. И если не потороплюсь, так и сгнию тут. – Егор передернул плечами.

Снова обошли улицы деревни, микро-Уленька молчала, новый прибор тоже не подавал тревожных сигналов.

– Глухо, – подтвердила опасения Николая Роза.

– Да что же это за дело такое?! – не вытерпел Николай. – Как смеются над нами!

– Слухи нехорошие поползли, – глядя в сторону, сообщил Дима. – Что ОБХСС специально бездействует. Вчера в газете статья про деревню была. А с утра журналисты звонили.

– А зачем нам бездействовать? – удивилась Роза.

– Мол, эксперименты на людях ставите. – Дима по-прежнему смотрел куда-то вдаль.

Николай заметил, что последней фразой тот отделил себя от «топтарей».

– Интересно, – протянул Николай, – вот и мотив преступления.

В его голове точно завращались невидимые шестеренки: все складывалось. Внести хаос в жизнь деревни, осветить в средствах массовой информации все творящееся здесь в нужном ракурсе и посеять зерна сомнения в работе ОБХСС. Но кто за этим стоит? И тут он вспомнил про закрывающуюся дверь – как у ловушки. Раз сущность внутри, и обнаружить ее приборами уже нельзя. А что, если?..

Николай еще раз прокрутил цепочку выводов.

– Русланова здесь? – спросил он у Димы.

Тот развел руками:

– Да вроде бы. Машина во дворе стояла.

Николай повернул к ее дому. Вскоре они звонили в калитку.

– Да, я слышала, – с этими словами Русланова открыла дверь. – Хотела праздники здесь провести, а придется в Москву возвращаться.

– Ничего странного не заметили? – из приличия поинтересовался Николай. – Свежим взглядом?

Русланова усмехнулась:

– Лично мне ничего не снилось. Чему я рада.

Она так и не пригласила их внутрь. Судя по одежде, Русланова собиралась уезжать: на ней были норковая шуба и украшения.

– Зарина Альбертовна, – произнес Николай, – можно мы пройдем в дом?

Что-то в его голосе заставило Русланову отступить и пропустить «топтарей». Они зашли в строение. Первым делом Николаю бросилось в глаза обилие свечей и ваз с цветами.

– Для настроения, – пояснила она, – помогают войти в транс во время гадания.

Николай и остальные сели за стол.

– Зарина Альбертовна, – Николай вытащил микро-Уленьку, – снимите, пожалуйста, ваши украшения.

Ее левая бровь поползла вверх:

– Это еще зачем?

– Я запишу показания прибора, но без них. – В голосе Николая послышался металл.

Лицо Руслановой сделалось злым, ее скулы заострились.

– Ну что ж, – сквозь зубы произнесла она, – вы сами этого захотели.

Она сняла массивные браслеты, кольца и серьги.

– У вас на шее цепочка, – обратила внимание Роза. – Ее тоже.

Русланова расстегнула замок и швырнула цепочку перед Николаем. Тот успел увидеть, что на ней болтается медальон в виде знакомого знака, а потом Николая будто ударили кувалдой под дых.

– Убей их, – велела Русланова оперу и поднялась.

Николай хотел сказать: «Что за бред?» – но не успел: Дима схватил табуретку и обрушил ее на Николая. В последний миг Роза ногами толкнула Диму, тот упал, и удар получился смазанным. Дима тотчас же вскочил и опять набросился на Николая.

– Задержи ее! – крикнул Николай Розе, пытаясь не дать Диме задушить себя.

Роза выбежала на улицу.

Николай не считал себя слабаком, но явно уступал более молодому коллеге. К тому же убивать Диму не входило в его планы. Николай пытался дозваться до него, но тот смотрел остекленевшим взглядом и сжимал пальцы, повинуясь приказу. Николай двинул спеца упавшим табуретом и, когда Дима ослабил захват, боднул его лбом в лицо. С улицы послышался отчаянный крик, и Роза вбежала в дом, закрыв дверь на засов.

– Там… там… – Ее голос прерывался.

– Помоги, – прохрипел Николай.

Роза, не долго думая, врезала Диме вазой с цветами, и спец обмяк.

– Что там? – Николай с трудом поднялся.

Саднило плечо, шею было не повернуть.

– Русланова людей поднимает. – Зубы Розы отстукивали нервный ритм. На ее щеке виднелась кровь.

– С…стерва, – Николая качнуло.

Он сорвал занавеску с окна и обмотал Диму, чтобы тот не полез в драку, когда очнется. Послышался звон: в окно влетел камень.

– Чего она добивается?

– Чтобы нас убили, – ответила Роза. – А все спишут на жителей: пришли в ярость, что ОБХСС темнит, и устроили суд Линча.

– Я выйду к ним, – решил Николай, – а ты лезь в окно, которое на участок выходит. Попробуй там уйти.

Роза замотала головой:

– Нельзя разделяться.

– Все равно, надо уходить. Здесь мы как в ловушке.

Он вытащил телефон: сигнал пропал.

– У тебя ловит? – нарочито спокойно спросил Николай.

Роза достала смартфон:

– Нет.

Они переглянулись.

– Ты можешь воздействовать на Русланову? – Николай ухватился за последнюю возможность.

Роза виновата покачала головой:

– Силы не те. Она меня раздавит.

И тогда он решился:

– Научи. У меня родовой бес, но я не умею им пользоваться.

С улицы доносились возбужденные возгласы и призывы пустить огненного петуха. Роза взяла Николая за руку:

– Расслабься. – Послышался треск, кто-то выламывал дверь. Николай напрягся. – Нет, – покачала головой Роза, – расслабься.

Николай закрыл глаза, пытаясь отрешиться от звуков разбитого стекла.

– Ищи нити, – приказала Роза.

Ее голос действовал успокаивающе, в голове Николая зазвучала умиротворяющая мелодия, и он завис между сном и явью. Перед глазами вспыхивали вишневые всполохи, от них тянулась темно-красная, почти черная нить, ведущая за порог. Она пульсировала.

– Тоже вижу. – Роза дублировала его.

Они словно скользили по нити. Николай и Роза мысленно выбрались на улицу, и он поразился разноцветному клубку, представшему перед ним. Он вспыхивал сиреневым, алым, оранжевым и желтым, трещал и мигал. И весь этот клубок опутывала темная нить, делавшая его управляемым.

– Пережимай. – Роза толкнула Николая в бок.

Раздался грохот: дверь вылетела с петель, и пространство наполнилось звуками шагов. Николая едва не выбросило обратно в кухню. Усилием воли он схватился за воображаемую нить со всей мочи; пульсация прекратилась, и нитка-пуповина оборвалась.

– Быстро! – Роза рывком подняла его.

Николай оттолкнул ввалившихся людей, краем глаза заметив Леонида с Лидией Петровной, Егора и остальных, и выбежал из дома. Русланова заводила машину, автоматические двери забора были уже наполовину открыты. При виде Николая Русланова резко нажала на газ, но он успел выхватить БЗВ-13 и выстрелить в ведьму.

Русланова на мгновение потеряла сознание, машина вильнула и врезалась в столб забора. Роза подбежала к автомобилю, распахнула дверь и надела на Русланову блокираторы.

– Спектакль окончен, – объявила она.

Когда Дима пришел в себя, он очень удивился, обнаружив, что связан и что у него разбит нос. В не меньшем изумлении находились и жители деревни. Николай изучил украшения Руслановой: похоже, они были из того же материала, что и блокираторы. На медальоне был выбит трикветр. Когда Русланова надевала браслеты, ее дар блокировался на время, потому Николай и Роза не могли обнаружить ведьму.

– Откуда у вас браслеты? – спросил Николай. Русланова лишь усмехнулась. – Для чего вы все это устроили? – все вопросы она игнорировала. – Ведь ничего серьезного вам не грозило.

Смартфон завибрировал.

– Все в порядке?! – послышался голос Анастасии.

Николай потер плечо:

– Сейчас – да.

– Мне было страшно. – Она всхлипнула. – И я не могла дозвониться. Больше так не делай.

– Я постараюсь, – пообещал Николай.

Русланову увезли спецы из тульского ОБХСС, обещав довести расследование до конца. На прощание она произнесла:

– Я догадываюсь, кто вас надоумил. – В ее голосе прозвучала угроза.

– Нет, – быстро среагировал Николай. – Леонид заснял смерч, в нем увидели трилистниковый символ. Стало ясно, что за событиями стоит ведьма.

Он забрал украшения: пусть «монстры» разбираются в их составе. Если опасения подтвердятся, придется проводить внутреннее расследование: как произошла утечка?

– Управляемый хаос. – Подошла Роза. – Интересно, сколько таких, как эта Русланова, и во что это выльется?

– Надеюсь, мы не опоздали, – мрачно ответил Николай, наблюдая, как Дима садится с коллегами в машину.

Он вызвал такси, которое отвезло их с Розой на станцию. Всю оставшуюся дорогу они провели в молчании. Николая не оставляла уверенность, что скоро вскроется много нежелательных моментов. Неужели кто-то из сотрудников ОБХСС сотрудничает с людьми, готовыми обратить свою силу во зло? Верить в это не хотелось, но против фактов не попрешь. Роза не вылезала из смартфона, с кем-то яростно переписываясь.

В Москву они вернулись в десять вечера. Домой Николай приехал около одиннадцати. Дверь распахнулась, как только он ступил на площадку из лифта. Анастасия обвила его шею руками, он невольно вскрикнул.

– Что у тебя?

Она начала его жадно осматривать. Осмотр продолжился в квартире, а потом Анастасия нервно курила.

– Придется переехать к тебе, – решила она в полночь под звук курантов, и Николай уверился: Дед Мороз существует.

Они выпили шампанское, Николай ограничился глотком. За окном падал снег, гремел салют, расчерчивая небо диковинными цветами, слышались музыка и радостные голоса. Николай привлек Анастасию к себе и поцеловал: желание исполнилось.

Эпилог

Женщина недвижно сидела за столом, не включая свет. За окном громыхали выстрелы петард и фейерверков. В соседней комнате на полную громкость орал телевизор, сообщая миру о наступлении Нового года. Хлопнула дверь на лестничной площадке, залаяла собака, заплакал ребенок. Зазвучала громкая музыка, выстрелило шампанское, кто-то рассмеялся во весь голос.

Женщина продолжала сидеть не шевелясь в полной темноте. По ее щеке ползла жирная зеленая муха. Стоявшие на стеллаже сортовые фиалки, которые она коллекционировала, почернели.

Content

Лада Кутузова
Чёртово дело

Часть 1 Чертово дело

Пролог

Глава первая Камамбер

Глава вторая Крадущая

Глава третья Фантом

Глава четвертая Схоронка

Глава пятая Подклад

Глава шестая Командировка

Глава седьмая Родовой бес

Глава восьмая Авария

Глава девятая Пряничный домик

Глава десятая Ведьма

Глава одиннадцатая Картошина

Глава двенадцатая Ночной гость

Глава тринадцатая Коуч

Глава четырнадцатая «По плодам узнаете их»

Глава пятнадцатая Баш на баш

Глава шестнадцатая Городская сумасшедшая

Глава семнадцатая Сэм

Глава восемнадцатая Проводник

Эпилог

Часть 2 Ведьмино дело

Глава первая Странности

Глава вторая Бешеная собака

Глава третья Перебои

Глава четвертая Напарник

Глава пятая Новые обстоятельства

Глава шестая «Смотри не опоздай!»

Глава седьмая Опасные связи

Глава восьмая Ольга

Глава девятая «Мама, в могиле буду не я»

Глава десятая Дурдом

Глава одиннадцатая Сущность

Глава двенадцатая Время умирать

Глава тринадцатая «Собачка»

Глава четырнадцатая Ведьма

Глава пятнадцатая «Веселая» урна

Глава шестнадцатая Самовозгорание

Глава семнадцатая Ловля на живца

Глава восемнадцатая Порча за порчу

Глава девятнадцатая Ведьма

Эпилог