Евгения Решетова

Древо мира. Осколки настоящего

Пролог

Чудовищный ветер старался с корнем вырвать вековые деревья, что окружали замок Дейвернот. Звуки, рождавшиеся этой ночью, могли бы испугать самых смелых воинов, но в этот час никого из них не было на стенах, никто не охранял ворота. Наверное, при желании, в замке можно было бы найти живых людей, но одинокая фигура, проскользнувшая между яростно раскачивающимися деревьями, не стремилась туда, где могли скрываться от непогоды жители.

Человек прошел через парадные залы. Тусклый свет дрожащих от сквозняков светильников освещал ему путь. Картины, позолота статуй, дорогие безделушки не привлекли его внимания. Он шел вперед, точно знаю, куда ему нужно, и что навстречу никто не выйдет. Он был здесь один, идущий по пустынным коридорам. Небольшая дверь, скрытая за гобеленом, рассказывающем историю побед древнего короля, старого хозяина замка, вела вверх, в башню, в королевские покои. Он никогда не был там, но знал, чего ждать, точнее надеялся, веря и не веря одновременно. Человек ступал бесшумно, скорее по привычке, чем из-за боязни быть услышанным. Он ничего не боялся. Он знал, что замок практически пуст. Его тревожило только то, что он мог увидеть в королевских покоях. Это его и страшило, увидеть то, чему он не верил. Не хотел верить.

На мгновение он замер перед дверью. Толкнув ее, он оказался там, куда стремился. Не успев еще ничего разглядеть в полумраке комнаты, он понял, что находится там один. Он знал это, но до последнего не верил.

Его взгляд был устремлен к окну. Рядом с ним стояла пустая колыбелька. Дорогая, сделанная лучшим из мастеров со старанием и любовью из белого дерева. Человек подошел к ней. Он сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а из-под ногтей закапала кровь. Его самый страшный кошмар стал реальностью.

Крик, принесенный из замка Дейвернот в убежище, где прятались жители замка, испугал молодую женщину с небесного цвета глазами. И никому она не смогла сказать – почему? Никому, даже своему мужу, державшему на руках их новорожденного сына.

Глава 1

Эмми поморщилась. Болели все мышцы, такого с ней не случалось за все шестнадцать лет ее жизни. Новый хореограф решил, что они должны стать настоящими танцорами и целых два часа мучил ее класс всевозможными упражнениями на растяжку. Это было вчера. Сегодня же Эмми решила навсегда завязать со своим очередным увлечением и никуда не ходить. Впрочем, танцами она занялась всего две недели назад, и особых чувств они у нее не вызывали. Нет, ей нравились все эти плие, степы и прочие штуки, но посвящать им всю свою жизнь она не собиралась. Родители, которые радостнее, чем она думала, приняли ее желание танцевать, конечно, расстроятся, когда она им сообщит о своем решении покинуть группу мистера Лайла. Но у нее и раньше менялись предпочтения в выборе увлечений, так что ничего страшного.

Все, кто знал семью Рэйн, завидовали им, кто-то по-доброму, а кто-то и нет. Отец занимался строительными работами, и добрее человека в округе не знали. Эстель, мама Эмми, была домохозяйкой, но соседи часто заглядывали к ним на огонек, привлеченные запахом ее знаменитых булочек с корицей. Они были самой счастливой семьей, какая только могла существовать в целом мире. Даже не ссорились никогда, предпочитая решать все мирным путем. Да и Эмми ни разу в жизни не наказывали, считая такой метод воспитания чуть ли не варварством. Но если девушка и оказывалась виновата в чем-то, что случалось крайне редко, папа сурово, но деликатно объяснял ей, в чем она не права, а порой и рассказывая, как нужно было поступить, чтобы все было по совести. После таких лекций о чести и достоинстве совершать что-либо неподобающее, было уже просто-напросто стыдно.

Она никогда ни в чем не нуждалась, у нее было все, о чем только можно мечтать. Все ее увлечения родители с восторгом поддерживали, считая, что любая мелочь может помочь в будущем. Конечно, они сами тоже предлагали ей множество вариантов. И именно поэтому Эмми неплохо готовила, рисовала, пела, культурно вела себя за столом (спасибо трехмесячным курсам этикета, на которых представительная мадам Ариньер муштровала толпу девчонок). Она могла положить на лопатки школьного задиру Бобби, а с помощью одного из друзей отца овладела вообще ненужными в современном мире навыками верховой езды и стрельбы из лука. Теперь к немаленькому списку прибавились еще и танцы.

А ведь глядя на эту милую девушку с длинными волосами цвета гречишного меда и серо-голубыми глазами, мало кто мог догадаться, какие она скрывает в себе таланты. Невысокая, худенькая и довольно нескладная пока что, она грозила превратиться в красавицу, хотя и была совершенно не похожа на своих родителей. Белоснежная кожа легко краснела при смущении, что часто свойственно рыжим, а на солнце превращала девушку в вареного рака, расстраивая тем, что все попытки получить золотистый загар оканчивались слезшей коркой и кучей крема от ожогов.

Вся жизнь Эмми была расписана по плану, составленному много лет назад. Просыпаясь утром, она знала, что будет происходить в каждую минуту дня. Не оставалось времени на простые радости, свойственные ее возрасту. У нее были друзья, но, разойдись их пути, они позабыли бы друг о друге очень быстро. Она влюблялась, но только потому, что влюблялись все вокруг, и ходила на свидания, потому что так было нужно. Эмми жила той размеренной жизнью, о которой мечтают все, не зная, как это бывает скучно. И все же, ей всегда чего-то не хватало, какой-то мелочи, заставляющей снова и снова менять увлечения, искать себя в чем-то новом.

Порой девушке казалось, что она живет чужой жизнью, как актриса, что играет написанную не для нее роль, но продолжала смеяться, пряча в душе страхи и сомнения, растущие с каждым годом, с каждой нелепой случайностью, меняющей ее спокойную жизнь.

– Ну, пааап, я так устала от всего этого! Мне, конечно, интересно, но зачем? – как-то спросила она.

– Как знать, Эмми, может, мы делаем из тебя принцессу, – хохотнул тогда отец.

– Очень смешно, – фыркнула Эмми, и больше к этой теме они не возвращались.

Труднее всего было по ночам. Ей снились сны. Уже почти год они преследовали ее. Слишком яркие и правдоподобные, чтобы быть вымыслом. Но в то же время слишком нереальные, невероятные, чтобы быть правдой. Она просыпалась в слезах, но не помнила, что вызвало их. Или, наоборот, с улыбкой, даже не подозревая, что же такое могла так поднять ей настроение. Неуверенность росла в ней, ломая все, к чему она привыкла за долгие годы. И не было никого, с кем бы она могла поговорить об этом. Можно было бы обратиться к маме и папе, но что-то останавливало. Родителям она доверяла все свои секреты. Кроме этого. Словно знала, что ее самый большой секрет предназначен только для нее.

Сейчас же беда была в том, что их отношение к танцам было более чем серьезным, и девушка боялась. С одной стороны, папа шутил, что с ее грацией только клоуном в цирке работать, а вот с другой, мама долго подбирала школу танцев.

Глубоко вздохнув, Эмми решительно толкнула дверь гостиной, где сидели родители, собираясь с духом, чтобы не передумать в последний момент из боязни огорчить их.

Дверь громко стукнула о стену, заставив звякнуть фарфор в настенном шкафу, которым так гордилась мама – она привезла его из какой-то далекой страны. Девушка непроизвольно поморщилась – такого эффектного появления она не планировала.

– Что-то случилось, детка? – мама с тревогой смотрела на нее. Красивая еще жгучая брюнетка с темно-синими, почти что черными глазами. С отцом они смотрелись просто идеальной парой, он был тоже темноволосым и почти на голову выше жены.

– Нет, – Эмми помедлила, собираясь с духом. – Я ушла из танцевального класса! – выпалила она и резко выдохнула.

– Да? Уже? – отец приподнял бровь, но удивленным не выглядел.

– Эмми… Мы ведь так все этого хотели… Так стремились попасть в эту школу. Тебе нужно подумать и вернуться, – мама казалась сильно огорченной.

– Эстель, не дави на ребенка, – отец вздохнул. – Эмми, это твое право решать, чем ты хочешь заниматься в жизни.

– Но, Грег, она должна учиться танцевать!

– Если она не хочет…

– Мало ли чего она не хочет! Столько сил потратить впустую!

– Никто силы понапрасну не тратил, что должна знать и уметь, она знает. Да и потом, вряд ли две недели настолько уж важны, – возразил отец.

Эмми смотрела на них и не понимала, что происходит. Первый раз в жизни родители спорили при ней, и первый раз – из-за нее. Мама была почти в ярости, было видно, что Эстель еле сдерживается. Такого девушка точно не ожидала.

– Мам, если вы хотите, вернусь…

– Тебе не нужно делать то, что хотим мы. Любое твое решение должно принадлежать только тебе, – начал Грег, но Эстель его прервала:

– Ты вернешься в школу танцев и будешь посещать занятия! Ты будешь учиться и станешь лучшей в классе! Ты…

– Эстель…

– Ты должна заниматься! Это все, что мы просим!

– Эстель…

– Неужели так трудно хоть раз довести дело до конца?

– Я вернусь, – тихо сказали Эмми.

Все что угодно, лишь бы снова не видеть маму в таком состоянии.

– И правильно, – удовлетворенно заявила Эстель. – На тебя потрачено столько сил. Да и она была бы расстроена, что ее дочь…

– Эстель! – рявкнул Грег.

Мать испуганно замолчала, поняв, что сказала лишнее. Она посмотрела на мужа, попыталась улыбнуться, словно ничего не произошло. Мимолетная оговорка, не имевшая значения. Но для Эмми эта случайная фраза была роковой. Почувствовав, что привычный мир начинает рушиться, покрываться трещинами, Эмми тихо спросила:

– Ее дочь?

– Детка, я не это хотела сказать… – начала говорить Эстель.

– Что значит «ее дочь»? – прервала ее девушка. Она стояла словно на льду, и каждое слово разбивало под ней ту тоненькую корку ее идеальной жизни, что удерживала на плаву.

– Эмми…

– Пап, – она смотрела со слезами на человека, который всегда был ее незыблемой опорой.

– Эмми…

В его голосе она услышала то, что не хотела слышать. Сожаление. Печаль. Мольбу. Человек, который никогда в жизни не отступал, шел к цели напролом, верил в свои собственные идеалы, сжал руки, стараясь не смотреть на Эмми, пряча глаза. Он никогда ей не врал, она точно знала, что для него честность превыше всего. Даже не так. Честь – не пустое слово. А теперь выходит… Врал? Они оба лгали…

– Папа, скажи мне правду.

– Ты не наша дочь, – глухо произнес он, опуская взгляд. – То есть, наша, – поправился он, – но не родная…

– Нет, – зажимая рот руками, чтобы не зареветь в голос, Эмми отшатнулась, попятилась, и натолкнувшись спиной на стену, сползла на пол. Она и не заметила, как отходила от родителей все дальше, боясь услышать то, чего знать не хотела. То, чему не могла поверить. Просто не могла…

В голове все смешалось. Как такое может быть? Они часто шутили над ней, наверное, и сейчас… Тогда почему в глазах матери столько боли? Даже если она приемная, ну и пусть. Главное, они ее любят, ведь так? Понятно теперь, почему она так на них не похожа. Но мама, ее слова…

– Детка, прости, – Эстель умоляюще протянула к ней руки. – Мы любим тебя! Любим всем сердцем. Ты всегда будешь нашей маленькой девочкой…

– Я приемная? Вы знаете, кто мои родители? – слова вырвались прежде, чем Эмми смогла их осознать.

Она посмотрела в глаза Грегу, боясь его ответа. Почему-то смотреть на отца было легче. Чувства перемешались. Девушка хотела услышать ответ, и в то же время всей душой не желала знать его. Вернуть бы время назад, чтобы не было этих слов.

Повисшее молчание пугало до дрожи.

Эмми разжала руки, чтобы увидеть, как на большом пальце стали проступать красные пятна – следы зубов и отчаяния.

– Ты не поверишь, – наконец сказал он.

Тишину в комнате можно было трогать руками, гладить, словно живое существо, опасное и беспощадное. Она угнетала и пугала, звенела в ушах, словно церковные колокола. Каждый нерв в теле слушал эту тишину, ждал, когда ее разорвут слова, которые разделят жизнь на две части. И когда Эмми уже отчаялась что-либо услышать, Грег начал говорить.

– Эстель всегда была с тобой. Кормилица, нянька… Держала тебя на руках с самого твоего рождения. Ухаживала, когда ты болела, радовалась тому, как ты росла. Она слышала твое первое слово, видела твой первый шаг. Всегда рядом, словно тень, – он посмотрел на жену, у которой по щекам текли слезы. – Твоя мать, – он перевел взгляд на Эмми. – Твоя матушка любила тебя до безумия. Ты ее первый ребенок, старшая из детей, сокровище, тем более дочь…

– Первый? У меня есть? – начала Эмми и осеклась.

– У тебя есть брат, – Грег всегда понимал ее с полуслова. – Он младше тебя всего на несколько минут. Да, – остановил он, готовые сорваться с ее губ вопросы. – Он твой близнец. И именно из-за этого все беды… Хотя, наверное, все началось намного раньше… Твоя матушка была очень красива… Невысокая, хрупкая, изящная, с волосами цвета старинного золота, с глазами ярче, чем небо в самый ясный день. В нее невозможно было не влюбиться. И твой отец полюбил ее с первого взгляда… Ты очень похожа на нее. Даже не знаю, что ты взяла от отца. Все в тебе ее – движение, улыбка… Понимаешь, Тинара, так звали твою мать, была необыкновенной, никогда после я таких не встречал. Хотя по происхождению Тинара была никем. Сирота, годы жившая вместе со странствующими артистами. Она была танцовщицей и одним движением могла зажечь кровь зрителей, заставить их поверить в то, чего нет. Я видел всего лишь раз, как она танцует, но забыть этого не в силах. В движении была ее жизнь, но выйдя замуж, она потеряла искру, которая делала ее особенной.

Эмми удивленно смотрела на родителей, переводя взгляд с мамы на отца и обратно. Поверить в такое было сложно. Зато теперь она поняла, почему матери так хотелось, чтобы девушка начала заниматься танцами. Эмми почувствовала, как сердце сжалось. Вся жизнь рухнула в одночасье. Привычный мир перестал быть реальным. Эмми хотелось сказать Грегу, чтобы он замолчал, что она не хочет ничего знать, что они ее родители, и больше никто. Но не могла. Голос не слушался. А разум отказывался принимать новость о том, что она приемный ребенок. Конечно, внутренне содрогнулась Эмми, узнать правду хорошо, но вина за то, что она вынудила родителей рассказать все именно сейчас своей глупой выходкой, терзала ее сердце. Может, позже, когда она стала бы старше, умнее, то смогла бы принять эту новость спокойнее, не мучая себя глупыми мыслями и бессмысленным чувством вины.

– Поэтому вы хотели, чтобы я танцевала? – наконец нарушила она молчания, понимая, что этого вопроса от нее и ждут. – Из-за того, что моя мать была танцовщицей?

– Эмми, – еле слышно произнесла Эстель. – Много лет я так хотела тебе все рассказать, но не могла… Я дала слово. Я делала все, чтобы вырастить тебе достойной памяти твоей матери… Она была не просто танцовщицей… Нет. Она творила настоящие чудеса… Я видела, как она танцует. Настоящая магия… Вряд ли она согласилась бы со мной, если бы узнала, что я заставляю тебя, но, правда, Тинара была бы счастлива… Я знаю, что ты мне не поверишь, не поверишь нам, – ее голос обрел силу, она посмотрела на мужа. – Но ты должна знать еще кое-что. Тинара была женой непростого человека, твой отец – король, влиятельный и богатый. А ты принцесса, наследница могущественного когда-то королевства.

– Шутите! – засмеялась Эмми.

Но в глазах Грега и Эстель не было ни капли смеха. Они выглядели как никогда серьезными. Тревога, до этого бывшая где-то на периферии, вышла на первый план, захлестнула девушку, набирая силу. Поверить в то, что ей говорили, было сложно. Но и правдой это не могло быть. Словно история из какой-то сказки про принцесс и королей. Так просто не бывает! Прожить шестнадцать лет с любящими родителями, а потом вдруг узнать, что все вокруг фикция, обман. Их любовь не может быть подделкой, но все остальное. Они сошли с ума, это было абсолютно точно, раз верят в то, что говорят. Но можно ли сомневаться в словах тех, кто всегда и во всем ее поддерживал, учил честности и ответственности?

– Мы понимаем, если ты нам не веришь, – поспешно сказал Грег. – Сами бы не поверили, просто выслушай. И постарайся поверить, хоть это и будет непросто. Мы жители совершенно другого мира, наши ученые, маги, если так будет угодно, смогли открыть портал в этот мир, потратив силы, накопленные несколькими поколениями, чтобы спасти тебя. Я не знаю всех подробностей, но если тебе будет интересно, мы найдем потом тех, кто помогал переправить тебя сюда, и они расскажут все подробнее. Там, в нашем родном мире, идет страшная война. Погибли многие… Многие потеряли веру и перешли на сторону тьмы. Князь Ааронд – воплощение зла, монстр, чудовище, совершившее столько плохого, что и Темный уже должен был отвернуться от него. Даже не знаю, человек ли он вообще… Я был еще ребенком, когда меня пугали рассказами о его злодеяниях. Много лет все было спокойно, но, когда на трон взошел твой отец, война разразилась опять. И стала намного страшнее. Всех, кто отказывался встать на сторону Ааронда, убивали без разбора – и мужчин, и женщин, и детей. А когда родились вы, то все стало еще хуже. Король в каждом видел врага. И это было правдой.

– Они охотились за тобой, Эмми, – тихо добавила Эстель. – Каждый убийца, появлявшийся в замке, приходил за тобой. Тинара поняла это и предложила отправить тебя в другой мир. Она считала, что это единственное, что может спасти тебя. И всех жителей Прайма.

– Почему за мной? А не за моим… братом, – с трудом произнесла последнее слово Эмми. Было как-то непривычно.

– Ты старшая, наследница трона, – ответил Грег.

– Не думаю, что в этом причина, – сказала его жена. – Если бы они хотели лишить земли Прайма наследника, то стремились убить бы обоих детей. Им почему-то нужна была ты. И твоя мать, я уверена, знала почему.

– Так ее можно спросить! – воскликнула Эмми. – И все закончится. Узнаем, что ему от меня надо и…

– Не узнаем…

Эмми посмотрела на Грега. Он был слишком расстроен. Несколько минут назад он сказал своей дочери, что она не его дитя, и все же боль во взгляде не могла быть только из-за этого. Там крылось настоящее горе, такое сильное, что девушке стало не по себе.

– Мы никогда не узнаем, что было известно твоей матери… В тот день, когда тебя переправляли в этот мир, она погибла.

– Погибла?

– Твой отец и брат живы, – поспешила сказать Эстель. – Они хотели бы все сами рассказать тебе. Да и мы не должны были так торопиться. Через два года из нашего мира откроется портал, чтобы забрать тебя домой. Мы хотели рассказать все чуть позже и надеялись, что ты поймешь и согласишься вернуться в Прайм. И простишь нас за ложь.

– Простить? – воскликнула Эмми. – Вы мои родители! Вы воспитали меня несмотря ни на что. Любили меня, и я вас люблю. Когда мы вернемся туда, ничего не изменится. Кем бы ни были мои родители, настоящими всегда будете вы…

– Эмми, – перебил ее Грег. Он переглянулся с женой и продолжил. – Мы не сможем вернуться с тобой. Тогда ты была ребенком, теперь же взрослый человек.

– Не сможете? Но как…

Девушка смотрела на родителей. Если бы она их не знала, если бы на месте этих людей были совсем другие, знакомые или незнакомые, она бы не поверила ни единому слову. Даже сейчас ей казалось, что из-за шторы выпрыгнет какой-нибудь телеведущий, посыплются воздушные шарики, и с криком «Розыгрыш!» все рассмеются. Но нет, чересчур серьезные люди обсуждали совершенно немыслимое. То, чего просто не могло быть!

– Милая, мы любим тебя, но вернуться нам не под силу…

Чудовищный раскат грома сотряс дом. На столе звякнула посуда, задребезжал любимый фарфор Эстель, закачалась люстра, несколько книг упало с подвесной полки. По ушам ударил звук – низкий, как отзвук струны, на пределе слышимости, отозвавшийся в каждом нерве. Короткий, словно вскрик. Мощный, словно то, что дало ему силу, было сравнимо со взрывом бомбы.

Эмми вздрогнула. Испуг, вот что почувствовала девушка – необъяснимый, сильный страх, прошивший до кончиков пальцев на ногах.

– Это не гром, правда? Землетрясение? – спросила она. Родители переглянусь. Никогда прежде ей не доводилось видеть такого страха на их лицах. – Что такое?

– Беда не приходит одна, – Эстель вскочила на ноги. – Что мы будем делать, Грег? Этого не было в плане, как он мог узнать? И спустя столько лет? – ее голос сорвался, она задрожала, заламывая руки.

– Понятия не имею, но зло всегда найдет дорогу.

– Сейчас? Именно сейчас? – женщина беспомощно огляделась. – Эмми, доченька, прости, что все так получается, но мы не можем позволить всему рухнуть…

– Мам?

– Грег, если он нашел ее здесь, то этот мир больше не может служить прибежищем. Мы должны вернуть ее домой! Вернуть в Прайм!

– Мам!

– У нас не хватит сил, чтобы открыть портал.

Эстель кинула взгляд в окно, за которым стремительно наступала ночь. Внезапно свет в комнате погас, вспыхнул ярче обычного, и гостиная погрузилась во мрак. Эмми вскрикнула от неожиданности. В полумраке она хорошо видела родителей. Те застыли на мгновение, как восковые фигуры, а потом бросились в разные стороны. Эстель выскочила в дверь и, судя по звукам, бежала вверх по лестнице, определенно направляясь в свою комнату. Грег, даже не посмотрев в ее сторону, направился к стенному шкафу, где на полках были собраны безделушки и сувениры. Именно там находился единственный источник света в комнате, который не сразу привлек внимание девушки. Небольшая статуэтка, всегда нравившаяся Эмми больше остальных, изображала волчицу, защищавшую своих волчат. Устрашающий оскал, напряженная поза – мать, готовая на все ради своего потомства. Черный отполированный камень с небольшими трещинками – то ли дефект материала, то ли задумка автора. Фигурка была крошечной, легко смогла бы поместиться в ладони. И вот теперь от нее исходило мерцающее красноватое сияние. Оно пульсировало, привлекая к себе внимание.

– Пап? – тихо спросила Эмми, подойдя к нему. Она была испугана и не знала, что пугает больше – происходящее сейчас или то, что готовит будущее. Слишком много непонятного было вокруг, чтобы однозначно воспринимать действительность.

Грег взял фигурку и вложил в руки девушки, сжав ее ладони так, чтобы она полностью обхватила этот маленький кусочек камня. Эмми почувствовала исходящее от волчицы тепло, словно она была живая, а не созданная из мертвого камня. Внезапно на душе стало легко, будто бы ушли все проблемы и страхи, отступили сомнения. Девушка даже попыталась улыбнуться, не веря, что только что едва ли не тряслась от страха. Грег заметил это и посмотрел на фигурку, Эмми тоже перевела на нее взгляд, и та неожиданно погасла.

– Что бы ни случилось, ни за что не выпускай ее из рук. Это – твой талисман и твой маяк. Он называется гааро. Когда тебе грозит опасность, фигура светится.

– Но сейчас она погасла, – заметила девушка.

– Потому что ты взяла ее в руки. Скоро она снова начнет светиться, когда привыкнет к тебе. Не забывай, Эмми, когда ты отправишься домой, она должна быть в твоих руках, только благодаря ей тебя смогут найти там. Она станет маяком, который приведет твоего отца. Ни за что не выпускай ее из рук, запомни! Это самое главное! Она очень важна!

– Ты мой отец, – на глаза Эмми навернулись слезы.

– Доченька, – он прижал ее к своей груди. Девушка слышала, как сильно бьется его сердце. Она прижалась к нему так сильно, как смогла, словно старалась запомнить о нем как можно больше.

– Грег! – Эстель легко сбежала по лестнице. – Они открыли портал в городе, в сосновом парке. Я их чувствую, но не могу точно сказать, когда они придут сюда.

Она на мгновение замерла, увидев мужа и дочь, и бросилась к ним. Грег успел раскрыть объятия, и через секунду уже они стояли все вместе.

– Нам нужно идти, – глухо сказал он. – Мы теряем время. Эмми, тебе придется бежать не оглядываясь. Мы их задержим, но отвлекать долго не сможем. Их цель ты. Как только я прикажу, ты побежишь.

Грег отстранился от них и подошел к окну. Сейчас Эмми казалось, что человек, который предстал перед ней, совсем чужой. Холодный взгляд, четкие движения, командный голос. Сейчас Грег был похож на солдата, воина, который любой ценой должен выполнить приказ.

А ведь так оно и было. Она была его приказом, миссией, которую необходимо выполнить любой ценой.

– Но куда мы пойдем, – в глазах Эстель стояли слезы. – Сами открыть портал мы не сможем, в прошлый раз случилось чудо…

– Мы отправим ее через портал, который открыли приспешники Ааронда!

– Нет! Мы отдадим Эмми прямо ему в лапы! – женщина крепче прижала к себе испуганную девушку. – Мы спасем ее здесь, но там она попадет к ним, ведь наверняка выход будет на темной стороне! Портал, созданный злобой и ненавистью, не может быть в другом месте!

– Тили, – впервые ласково назвал ее мужчина. – Вспомни, что говорил Альмирих. Портал в нашем мире можно открыть только из одного места. Значит, выход будет там же, где, когда-то располагался и вход, в Долине Зеленых Цветов.

Эмми смутно понимала, о чем они говорят. Ей хотелось одного – проснуться в своей кровати и узнать, что все это лишь дурной сон, что родители на самом деле ей родные, что не нужно, скрываясь, бежать в какой-то другой мир, где она, подумать только, наследница трона. Но сколько она не пыталась, сжимая до боли руки в кулаки, избавиться о наваждения, ничего не получалось.

– Я вас так люблю, – вдруг сказала она. Спорившие Грег и Эстель обернулись к ней.

– И мы тебя, надеюсь, ты не забудешь нас, малышка, – с нежностью произнес мужчина.

– Папа…

– Вам пора, – Эстель подтолкнула дочь к выходу. – Я останусь здесь. Попробую отвлечь их.

– Мама…

– Забери ее, спаси нашу девочку, – грустно улыбнулась она Грегу.

Он схватил ее за руку и буквально вытащил на улицу. Они пробежали через двор, который был весь засажен белыми розами – любимыми цветами Эстель, и направились к парку. Старые сосны, лишь едва тронутые последними лучами солнца, выглядели как монстры из детских страшилок. Огромные черные стволы, взвивающие вверх, с когтистыми лапами нижних ветвей. Они пугали не меньше, чем все, что происходило вокруг.

– Ничего не бойся. Не выпускай фигурку из рук, – Эмми крепче сжала пальцы, стараясь не потерять крохотный кусок камня. Мужчина продолжал уверенно вести ее вперед.

На улице не было никого. Странно. Слишком уж пустынно было для вечерних сумерек. Обычно в парке в это время было много собачников, да и школьники всегда выбирали эту дорогу для возвращения домой. Страх леденящими иглами забирался под кожу, заставляя двигаться быстрее. Под ногами захрустел гравий, которыми были усыпаны дорожки соснового парка.

Страшный грохот раздался за их спинами. Эмми судорожно обернулась и увидела, как над тем местом, где был их дом, поднимается ярко-алое зарево.

– Мама, – закричала она и рванула туда.

Грег перехватил ее и, удерживая за пояс, продолжил свое движение. Он почти нес вырывающуюся из его рук девушку.

– Мы должны к ней вернуться! – истерично кричала она. – Ее убьют! Отпусти! Я сама…

– Послушай! – он резко поставил ее перед собой и грубо схватил за плечи. – Мы спасаем тебя! Всю жизнь мы посвятили этому! Эмми, никто не хочет впустую тратить свою жизнь! Мы растили тебя, любили и оберегали! Не делай так, чтобы все это было напрасным!

Когда рушится привычный мир, слова становятся ненужными. Разумом она понимала, что ей говорит отец, но глупое сердце рвалось обратно. Туда, где был ее дом. Идти вперед она не желала, но ноги, словно не по своей воле, несли тело вглубь парка, туда, куда так стремился ее отец.

Мысли скакали с одного на другое. Слушать папу и идти вперед, или вырваться и бежать к маме? Но чем она тогда сможет ей помочь? Нечем… Только погубит все.

Они были почти в самом сердце парка, когда налетевший порыв ветра обжег ее кожу. Вместе с жаром, он принес непривычные, но показавшиеся знакомыми запахи.

Их было четверо. Они стояли, окружив воронку смерча. Летавшие вокруг них искры и молнии, время от времени появлявшиеся из воронки, похоже, совершенно не волновали их. Они были одеты как разбойники из исторических фильмов. Кожаные жилеты, мечи, ножи. Это сумасшествие, с какой-то отрешенностью отметила для себя Эмми. Ей хотелось оказаться дома, проснуться в своей кровати и рассказать родным, о том, какой странный сон приснился. Но это был совсем не сон. Она явно чувствовала, как ее руку сжимают стальные пальцы отца, который, как оказалось, был ей совсем не родным.

– Эмми, – еле слышно прошептал он, прижав ее спиной к дереву. – Я отвлеку их, а ты прыгай в воронку. Не оглядывайся на меня, слышишь? Только не оглядывайся, – Грег легко тряхнул ее. – Не беспокойся обо мне. И не потеряй гааро, держи его обеими руками…

И подмигнув с какой-то бесшабашной веселостью, отпустил ее.

Девушка беспомощно смотрела, как он идет между деревьев, и сердце ее сжималось от дурных предчувствий. Она понимала, что, скорее всего, видит его в последний раз в жизни. Он уходил, и ей хотелось плакать от того, что больше не будет как раньше. Она потеряла все. Они не попрощались. Она не сказала ничего из того, что ей хотелось.

– Папа, – прошептала она и двинулась за ним.

Она услышала крик и громкий хруст ломаемых веток. Но не посмотрела в ту сторону. Эмми стояла с закрытыми глазами и ждала тишину. Ждала недолго, только чтобы успокоить нервы.

– Раз, – она глубоко вдохнула и выдохнула. – Два… Три!

Открыв глаза, она кинулась к мерцавшей воронке, зависшей над землей. Но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на неожиданное препятствие.

Их было не четверо, а пятеро.

Ее грубо схватили, и она полетела на землю. Больно ударившись спиной, от неожиданности Эмми разжала руку, и фигурка волчицы выпала в траву. Девушка испугалась. Тот, кто надвигался на нее, словно явился из кошмара. Его лицо наискось пересекал шрам, опуская левый глаз почти к самому крылу носа и точно также поднимая уголок губы. Словно смятое, скрученное, невообразимо страшное лицо. Оцепенев от страха, Эмми смотрела на скалившегося мужчину.

– Попалась, крошка. Думаю, хозяин не шибко обидится, если я с тобой немножко поиграю, пока другие заняты… а уж потом отдам ему. Пре-е-е-лесть…

В его руках появилась веревка. Легко поигрывая ей, он смотрел на девушку. В черных безумных глазах горело садистское предвкушение. Эмми шевельнулась, пытаясь отползти. В голове судорожно билась мысль о том, что до спасения совсем чуть-чуть. Страх парализует, страх забирает последние силы. Замерзает кровь, и отключается разум. Что делать? Смотреть на приближающуюся неизбежность с покорностью. Она ничего не сможет сделать. Ей нечего противопоставить ему. Она еще ребенок. Сколько ей удастся ему сопротивляться? А потом…

Сегодня ей суждено умереть.

Ее рука наткнулась на что-то холодное. Камень. Пальцы сжались, обхватив острые края. Стало больно, но это не имело значения. Судьба дала ей шанс. Будет одна попытка. Эмми посмотрела прямо в налитые кровью глаза. Страх. Страх за свою жизнь. Страх смерти. «Сейчас или никогда».

Можно действовать быстро, но, когда на кону стоит жизнь, секунды превращаются в часы. Время замедляется, все остальное теряет значение.

Эмми показалось, что время вокруг остановилось. Она схватила камень и кинула в человека. Она знала, что попадет, была совершенно уверена в этом. Судьба просто не могла ее обмануть, дав возможность, дав шанс на спасение. И то же мгновение она вскочила на ноги и бросилась к порталу. Если бы она оглянулась, то увидела, как мужчина оседает на землю, держась за то, что когда-то было его лицом. Эмми не оглянулась. Пожалуй, так было лучше.

* * *

Чувство было очень странное. Словно находишься в теплом море, и она качает тебя на волнах. Мягко, спокойно, усыпляющее… Вверх, а затем очень плавно вниз…

Эмми прыгнула в портал и теперь летела в неизвестность. Прошла вечность. Или нет. Здесь все не имело значения. Она плыла, растворялась, теряла себя…

Мгновения проплывали хороводом красок, кружились вокруг. Минуты складывались в часы, часы в дни и годы, чтобы снова оказаться всего лишь секундой.

Все закончилось неожиданно. Ощущение невесомости исчезло, и Эмми упала на землю, больно ударившись коленками и оцарапав руки.

Она была там, куда ее хотели отправить родители. Она была дома. В мире, который был ее домом.

Неловко поднявшись, Эмми с удивлением поняла, что вокруг, хоть и была ночь, необычайно светло. Высокие деревья поднимались к небу, теряясь в темноте, но от их корней шел мягкий свет, будто бы специально созданный кем-то для удобства путников, не поспевших домой к закату.

Девушка развернулась. За ее спиной прекращала свое существование воронка портала. Она вспыхивала, словно новогодняя гирлянда, сжималась, пульсировала, временами исчезая и снова появляясь. Этот водоворот вспышек мелькал, вызывая у Эмми тошноту. Вдруг портал начал светиться изнутри, становясь все больше и больше. Эмми попятилась и уткнулась спиной в дерево. Бесшумно, но невероятно красиво воронка разрослась, почти достав до нее, сжалась, на мгновение став похожей на большую черную снежинку, и разлетелась в воздухе, создав настолько сильную волну, что, если бы Эмми не стояла у дерева, ее обязательно бы опрокинуло на землю. На том месте, где был портал, теперь лежала мертвая птица – черная ворона со сломанной шеей. Жертва последнего выброса энергии портала.

Чувство страха граничило с отчаянием. Адреналин больше не давал сил. Чувствуя себя опустошенной, Эмми сделала несколько шагов в сторону, уйдя подальше, и устроилась в корнях дерева, обняв себя под коленями и спрятав в них лицо. Слезы текли по щекам, но девушка даже не пыталась их остановить. Она снова подумала о Греге и Эстель, о своих родителях. Они столько отдали, чтобы она оказалась здесь. У них наверняка раньше, до нее, были семьи, мечты, но они бросили все, чтобы стать ее родителями, чтобы защищать и оберегать ее. А она их подвела. Все, что от нее требовалось, не выпускать из рук эту проклятую фигурку. Она дала обещание и не смогла его сдержать. Не смогла сделать даже такую мелочь.

– Папочка, прости меня, – прошептала она, пытаясь разглядеть небо сквозь кроны чужих деревьев в мире, который был для нее чужим.

Не так. Домом, он был ее домом.

Глава 2

Наверное, она заснула. Потому что голоса, раздавшиеся совсем рядом, стали для нее неожиданностью.

– Придурки! Им всего-то и надо было притащить сюда девчонку!

– Успокойся, может, они ее поймали.

– Поймали! Да толку-то! Портал закрыт!

– Раз портал закрыт, значит, кто-то прошел, – снова раздался спокойный голос.

Эмми вжалась в дерево, боясь шевельнуться. Она поняла, что Визгливый и Спокойный (так девушка окрестила разбудивших ее) пришли по ее душу. Бежать было некуда, и Эмми надеялась, что они не пойдут в сторону, где она укрылась, и не заметят ее. Ведь то, что она не была обнаружена раньше, означало, что пришли они совсем с другой стороны. Так что Эмми оставалось только молиться, чтобы ничто не выдало ее присутствия.

– Портал! – снова разорался Визгливый. – Эта чертова птица пролетела в него, и он закрылся. О, не-е-ет, хозяин точно меня убьет. Он же помешался на этой девчонке!

– Вернемся в замок. Он откроет портал снова.

– Вернемся в за-а-амок, – передразнил Спокойного Визгливый. – Да, как только мы там окажемся, он меня четвертует! Нет, на кол посадит! А то и еще что похуже придумает! Вот как, я спрашиваю, как я мог довериться твоим псам?

– Не смей называть их так, – голос Спокойного, казалось, не изменился, но у девушки по коже побежали мурашки, слишком страшно это прозвучало.

Кем бы ни был этот Спокойный, хорошего от него точно ждать не приходилось.

И тогда Эмми решилась на глупость. Стараясь не шуметь, она выглянула из-за дерева. К счастью, место, где находились те двое, было дальше, чем она думала, и ее не увидели. Но и девушка не смогла ничего разглядеть. Эмми снова влезла между корней и затихла, прислушиваясь к разговору.

– Нам надо уходить, – в голосе Спокойного явно проскользнула напряжение. – Люми́ны близко.

– Черт, черт, черт… Да откуда ж они тут взяться-то могли?

Шум удаляющихся шагов снова заставил Эмми понервничать. Она уже не боялась, что ее обнаружат, но слова ее врагов – а они точно не были друзьями – о неизвестных люминах беспокоили. Папа ничего не сказал ей о том, чего следует опасаться. Как жаль, что у них не было чуть больше времени!

Девушка зажмурилась, но все равно почувствовала, как по щеке побежала слеза.

– Ты не тряпка, – прошептала она, убеждая сама себя. – Соберись! Подумаешь, оказалась в другом мире! Зато этот мир тебе родной!

Резко вскочив на ноги, Эмми пошатнулась и внезапно поняла, что не ела со вчерашнего дня. Более того, ей не удалось поужинать, потому что она хотела сообщить все родителям как можно раньше, а потом задобрить мать, съев все, что та приготовит. При мысли о еде живот сразу же скрутило судорогой. Плохо, очень плохо. Нельзя отправляться в путешествие на голодный желудок. Эмми огляделась. Лес, на первый взгляд, выглядел обычным, но деревья были незнакомы. Никаких ягод рядом не наблюдалось, и девушка решила, что раз уж она все равно решила, что нужно уходить отсюда, то поиски еды стали еще одним предлогом для этого. И, на данный момент, самым важным.

Запели птицы. При легких порывах ветра мелодично шелестела листва на деревьях. Музыкально. И это успокаивало, даже притупляло голод немного. Девушка шла в сторону, противоположную той, в которую ушли ее преследователи. Она решила не рисковать, хотя и боялась встретить неведомых врагов тех, кто преследовал ее. Будет лучше вообще быть в стороне от местных дрязг, пока не разберется что к чему.

Постепенно лес начал редеть. Эмми шла вперед, пошатываясь от усталости. Все-таки нервное потрясение дало о себе знать, вымотав ее до предела.

Неясный звук, шедший с левой стороны, стал четче. Теперь девушка ясно слышала, что где-то неподалеку была река или ручей. И она свернула туда.

Мягкая, пушистая трава сменилась камнями, и Эмми оказалась на берегу реки с кристально чистой водой. Девушка опустилась на колени и погрузила руки в воду. Почувствовав прохладу, она сложила ладони и зачерпнула живительную жидкость. Ей она показалась необычайно вкусной, непохожей ни на что из того, что ей доводилось пробовать раньше. Хотя, может, так и должно быть? Ведь речную воду она действительно пила впервые.

Утолив жажду, Эмми огляделась вокруг. Река была широкой, но мелкой, больше походившей на широко разлившее озеро или вышедший из берегов ручей. Сразу за ней начиналось поле, доходящее до кромки леса. Где-то за деревьями, очень, очень далеко, возвышаясь, начинались горы. Их белоснежные вершины терялись в синеве неба и дымке облаков.

Девушка оглянулась назад. Если уж судьба привела ее сюда, значит, у нее есть только один путь – идти вперед. Глубоко вдохнув, Эмми наступила на первый камень, попробовала покачать его ногой, проверяя устойчивость. Он не шевельнулся, и она, сначала осторожно, а затем все более и более уверенно, начала перепрыгивать с камня на камень, порой останавливаясь, ища брод и стараясь как можно меньше наступать в воду. Удержаться на скользких валунах было довольно трудно, но ей удавалось. Эмми старалась не смотреть на воду, потому что от ее непрерывного движения у нее начинала кружиться голова. Волны мелкой рябью бежали среди камней, и это завораживало.

Она уже почти преодолела водную преграду, впереди оставалось не больше метра, когда в глазах у нее резко начало темнеть. Усталость волной накатила на девушку. Нервное потрясение и голод дали о себе знать. Она пошатнулась, не удержавшись на камне, ноги заскользили по облепленной речными водорослями поверхности. Неловко взмахнув руками, она начала падать.

Эмми почувствовала холод от гальки, слегка прикрытой прозрачной пленкой воды. И последним, что она почувствовала, была боль в затылке. А потом наступила темнота.

* * *

Девушка с волосами цвета заката смотрела на людей, которые с помощью рычагов поднимали тяжелые обтесанные камни. Эти блоки привозились издалека. Рудник в Западных горах славился своими несокрушимыми камнями, обтесать которые могли только самые искусные мастера. Из них правители королевств и герцогств, больших и малых, стремились сделать крепостные стены в своих городах, ведь тогда они были бы способны выдержать что угодно. А гномы, те самые мастера, были этому только рады. И хоть цена, установленная ими, была немалой, поток желающих не иссякал.

Вот и здесь строился замок. Все делалось в спешке, но на удивление добротно. Да и немудрено. Правитель этих земель был суров, но справедлив, и люди шли за ним, будь то воины или простые крестьяне, богатые аристократы, что, прежде всего, ценили свою независимость, или ремесленники и торговцы. Или строители, отдававшие свои силы на возведение его нового замка-крепости. Люди любили своего короля, а он служил им верой и правдой, не позволяя алчности и жажде власти взять вверх над честностью и желанием гордиться своим королевством.

Но этот замок строили не просто так. Король готовил подарок своей молодой жене, только что подарившей ему наследника.

Рыжеволосая девушка шла между блоков, которые еще не водрузили на предназначенное им место в стене. Она задела ногой небольшую кучку мусора, заботливо сметенную кем-то в сторону. На светло-розовой туфле из мягкой кожи осталась некрасивая серая полоса, но девушка лишь улыбнулась, словно это было забавно и совершенно ее не волновало. Она лишь махнула юбкой, стирая пыль, и пошла дальше.

Замковая площадь, которая в будущем должна была стать рыночной, пока еще была всего лишь огромным складом, где хранилось все то, что не успело занять свое место, да и плиты, которыми она была вымощена, еще немного пошатывались, когда на них наступали. Но эту проблему прекрасно решит время и сотни ног. В углу теснились статуи, еще не расставленные по местам. Со стороны казалось, что это люди, собравшиеся кучкой для обсуждения чего-то невероятно важного.

Пахло краской, смолой и свежим деревом. Пахло пылью и камнем. Замок был совершенно новым, не обжитым, но эта новизна скоро исчезнет, уступив место уюту. А, может быть, и нет. Теперь дальнейшая его судьба зависела только от будущих жильцов.

– Эй, ты! – все-таки замок уже охранялся, и один из воинов, тех, кто время от времени патрулировал периметр, окликнул незваную гостью.

Девушка бросила на него чуть насмешливый взгляд и легко дернула плечом. Воин несколько раз моргнул, словно в глаз попала соринка, и пошел прочь. Про девушку он, кажется, забыл.

Она же, грустно улыбнувшись, начала подниматься по лестнице.

В большом зале, предназначенном, очевидно, под тронный, несколько человек трудились, выкладывая на стене и полу мозаику. Прекрасная картина – повесть о победах древних королей. Но девушка задержалась у нее лишь на мгновение.

Ей нравилось ходить по пустым комнатам, зная, что все еще дышит первозданной новизной. Все здесь пока еще было особенным. И улыбаться людям, которые не знали ее и вряд ли когда-нибудь узнают.

Порыв ветра пролетел по коридору. Девушка вздрогнула. Она не боялась, но тревога кольнула где-то в груди. Ей пора было уходить, но так не хотелось. Это место нравилось ей. Она с сожалением провела рукой по каменной стене, прощаясь с замком.

– Ты хороший, – шепотом произнесла она. – И все у тебя будет хорошо, не сомневайся. В твоих стенах вырастет не одно поколение и проживет долгую счастливую жизнь.

На миг ей показалось, что повеяло теплом, будто замок ответил ей. Так, словно был живым. А он и был живым, по-своему, конечно. А если и не был, то теперь станет уж точно. Она постарается.

Торопясь, девушка чуть ли не бежала по новым каменным ступеням. На нее никто не обращал внимания, но чувство тревоги подгоняло, толкая в спину. Она знала, что стоит ей задержаться хоть на одно лишнее мгновение, и судьба этого величественного строения будет решена – тот, кто искал ее, не оставит здесь камня на камне.

– Прощай, Дейвернот, – она покачала головой и, улыбнувшись, поправила себя. – Нет! До свидания!

Не переставая улыбаться, она пошла прочь. Душу грела мечта о том, что когда-нибудь она вернется сюда, вновь пройдет по уже обжитым коридорам и улыбнется людям, которые наверняка будут знать, кто она.

* * *

Сначала вернулась боль. Тупая, медленно пульсирующая, но при этом не дающая сознанию выплыть из небытия. Темнота, клубами заполнявшая память, не хотела рассеиваться. Перемешиваясь с болью, она не отпускала девушку.

Эмми попыталась открыть глаза. Яркий свет ослепил ее. И боль в голове стала сильнее.

Девушка не смогла сдержать стона.

– О, она очнулась, – произнес женский голос.

Эмми испуганно вздрогнула. Только сейчас она поняла, что лежит на чем-то мягком и, главное, совершенно сухом. Эта мысль сразу же вернула все воспоминания.

Отец… Портал… Река…

Осторожно, чтобы свет вновь не ослепил ее, Эмми приоткрыла веки и сквозь ресницы огляделась. Она находилась на улице, и яркое солнце грело ее кожу. Прямо перед глазами была кромка леса. Чуть перевела взгляд – бревенчатая стена, очевидно, принадлежащая какому-то зданию. Эмми шевельнулась и то, на чем она лежала, зашелестело. Испугавшись, что выдала себя, девушка вновь замерла.

– Очнулась, деточка? – заботливо спросил голос. По лбу легко скользнули прохладные пальцы, видимо, хозяйка голоса отодвинула ее непослушные рыжие пряди. – Открывай глазки, ты в безопасности.

Бывает так, что, абсолютно не зная человека, начинаешь верить ему, как самому себе. А то и больше. Мягкий, успокаивающий голос вызывал чувство покоя, рождал доверие к той, которую она еще не знала. И Эмми открыла глаза.

Перед ней, склонившись, стояла невысокая, немного полноватая женщина. Когда-то ее волосы по цвету могли поспорить с вороньим крылом, но теперь уже были подернуты серебряными нитями времени. Чистое, лишенное признаков приближающейся старости лицо, озаряла добра улыбка. Она не была красивой, но вызывала симпатию.

– Ну вот, а я-то уже начала бояться, что ты не очнешься, ударилась вроде не сильно, но состояние твое совсем не вижу, – она покачала головой. – И откуда ты, тоже не вижу. Так что твоим родным сообщить не смогла…

– Родным? – голос Эмми звучал хрипло.

Она вспомнила родителей и теперь с трудом удерживала слезы. Но нет, она не может позволить себе плакать. Не сейчас.

– Да, деточка, родным. Ты хоть помнишь, откуда ты? Или шла куда? А то нашли мы тебя у реки… Переплывала ее что ли? Как смогла-то? Со стороны драуков шла? Но тьмы в тебе не чую… Или с верховий? Как тебя вообще родня-то отпустила одну? Мала еще шляться по Темным землям. Да и путешествовать в одиночку тебе еще рановато. Неужто сбежала из дома?

Сев, девушка продолжала слушать, что говорила ей женщина.

Постелью для Эмми служил соломенный тюфяк, заботливо прикрытый вышитым покрывалом. Всего в паре шагов росло большое раскидистое дерево, своими ветвями прятавшее крышу невысокого бревенчатого домика. Теперь девушка могла видеть не только лес, на который смотрела с берега реки. Точнее, это был совсем не лес, скорее роща, полосой шедшая вдоль реки. А за ней начинялись поля. Между деревьев петляла дорога, и Эмми отчетливо видела маленькие домики, располагавшиеся по обе ее стороны.

– Так откуда ты, деточка?

– Я? – девушка в панике пыталась придумать, что ответить. Сказать правду она не могла – ее совершенно точно приняли бы за сумасшедшую. Да и неизвестно, к кому он все-таки попала. Соврать, ничего не зная о месте, куда она попала, тем более. Одна ошибка может стоить жизни. – Я… не помню, – наконец выдавила она.

– Немудрено, – казалось, женщина не удивилась. – Головой-то ты хорошо стукнулась, но ничего, покормлю тебя, и сразу все вспомнишь. От хорошей еды и помять возвращается.

Из дома вышел мужчина, одетый в длинную рубаху, заправленную в потертые штаны. Волос на его голове было немного, да и те отливали серебром, указывая на его возраст. В руках у него была глиняная миска, над которой вился парок, распространяя умопомрачительный аромат. Широким шагом он подошел к Эмми и протянул ей миску.

– Ешь, малышка, а то, поди, оголодала совсем, – сказал он и весело подмигнул. – Мое имя Дармил Гурд, а эта болтушка, которая наверняка забыла сказать тебе свое имя, моя жена Филета. Осторожнее нужно быть, речка-то коварная. Как занесло тебя сюда-то?

– Она не помнит, – избавила Филета девушку от необходимости врать. Хотя Эмми вряд ли сумела бы оторваться от невероятно вкусной похлебки.

– Ну, вспомнить – вспомнишь, не проблема это. А насчет имени как?

Эмми несмело улыбнулась. Здесь можно было сказать правду.

– Помню… Эмми… Эмми Рэйн…

– Вот и замечательно. Рэйн… Не помню таких, хотя жили какие-то у Серых скал. Или они не Рэйны, все-таки это совсем в другой стороне? Неважно, вспомнишь, и будем разбираться.

– Там люди были, – девушка решила рассказать немного из того, что с ней произошло. Может, они смогут помочь. – Страшные. Я от них убегала, это точно, а потом река была… и все, – Эмми зачерпнула еще ложку, прерывая себя. Имя настоящее, но это не беда, кто тут может знать о ней? А вот о том, откуда пришла, лучше умолчать.

– Люди? Люди… А, может, и не люди вовсе то были? Уверена? Просто река-то у нас пусть и не как Древо широкая, но все ж таки не маленькая. Хотя Древу наша Пограничная, что комариный укус. Вот только раньше ничего особо опасного тут у нас не водилось, да и не случалось. Нет, бывало, конечно. Ты кушай, кушай… Бывало-то всякое. Одичавшие налетали, да и патрули граничников шастают иногда. Нелюди они, да защитит Светлая. Вот только то, что драуки появились на том берегу, а никто, кроме них там просто оказаться-то не может, это уже не к добру. Придется посылать кого-то к королю Вирану. Ох, он не обрадуется! Совсем плохо становится, все ближе к нам они подбираются. Хорошо, хоть реку пока не осмелились перейти, но тем, кто за рекой живет или на равнине, ближе к Древу, совсем худо.

Эмми слушала ее, но не слышала. Она доела похлебку, и мысли в голове постепенно стали более ясными. Эти люди помогли ей, но друзья они или враги, девушка не знала. Сейчас Эмми была им благодарна за спасение и помощь, за вкусную еду, но как бы они отреагировали, узнав, кто она, этого девушка не знала.

На душе стало мерзко от мысли, что она совершенно беспомощна в чужом мире. Наверное, нужно было рассказать Дармилу и Филете обо всем, но Эмми медлила. Не потому, что она боялась. Конечно, опасения были, но хуже, чем ее нынешнее положение, она представить не могла. Да и культура, в которой она выросла, фильмы и книги научили, что незнакомцам лучше не доверять. И кроме того, для девушки до сих пор было загадкой, кто ее настоящие родители. Грег так и не назвал их имен. Дармил рассказывает о каком-то короле, но сколько может быть правителей в этом мире? Искать безымянного короля, чтобы рассказать ему, что вот она – его пропавшая дочь. Скорее всего, нужно начинать искать с имени матери, ведь его она знает.

– Завтра отправлю кого-нибудь в Дейвернот, – произнес Дармил.

– Куда? – вскинулась Эмми.

В ее голове вспышками замелькали образы из сна. Рыжеволосая девушка, стоящая на дороге и прощающаяся с замком. Сон, больше похожий на отзвук реальности. Тепло и спокойствие, вызванные сном, сменились напряжением.

– Вспомнила что-то, деточка? – сразу же поняла Филета.

– Я… Не знаю, но думаю, мне нужно туда попасть.

– Раз нужно, значит попадешь! – Дармил широко улыбнулся. – До столицы тут меньше, чем день пути. Завтра к вечеру уже будешь там, не сомневайся.

Добродушная улыбка мужчины мигом сняла напряжение. Эмми позволила себе расслабиться и впервые почувствовала, что все идет так, как должно.

– Только ты это… Переоденься, что ли. Вещи я тебе дам.

Опустив глаза, девушка весело рассмеялась, наверняка напугав своих добрых спасителей. А ведь на ней были ее любимые джинсы. С дырками на коленках. Даже думать не хотелось, что о ней подумали.

* * *

Приземистая лошадка неторопливо отстукивала копытцами дробь по укатанной земляной дороге. Телега подскакивала на неприметных кочках, но упорно катилась вперед. Дармил снарядил их в дорогу почти сразу же, и ночевать им пришлось прямо в телеге, укрывшись пушистыми одеялами, которые предусмотрительная Филета взяла с собой. Но девушка долго не могла уснуть, вглядываясь в незнакомые созвездия и тихо плача, так, чтобы не разбудить уснувшую женщину.

Зато на второй день Эмми смогла узнать об этом мире довольно много, точнее столько, сколько можно узнать, не задавая почти никаких вопросов, а только слушая. Ей поведали о чудовищных зверствах, творимых приспешниками Ааронда, короля, мага и главного злодея Темных территорий. Женщина так и говорила – Темные территории, хотя у девушки создалось впечатление, что там располагается большое количество небольших государств, подчиненных единому правителю. Болтливая Филета рассказала о короле Виране, мудром и справедливом правителе, и о его сыне, который мог бы тоже в будущем стать хорошим королем, вот только не станет. Почему, Эмми так и не удалось узнать. Едва девушка спросила об этом, как женщина тут же смутилась и перевела разговор на другие темы.

– Ты ничего не вспомнила? – в который раз спросила Филета.

– Не могу точно понять, – уклонилась от прямого ответа Эмми. – Кажется, что-то появляется, но ухватиться не могу. Помню отца. И он говорил, – тут она решилась спросить сама. – Он говорил о женщине, королеве точнее, по имени Тинара. Хотел, чтобы я ее нашла. Вы ее знаете?

Женщина грустно вздохнула.

– Мы все знали Тинару. Она была прекрасным человеком. Красивая, добрая, великодушная. Настоящая королева.

– Была? – Эмми постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Да… Больше десяти лет прошло с тех пор, как она погибла. Страшное это было время. Ааронд уничтожал всех, кто вставал на его пути, и никто не мог ему противостоять. Черный властелин, пытающийся поработить мир. Город за городом, селение за селением, страна за страной… Многие подчинялись ему. Одни шли на это добровольно, ища выгоды для себя, другие признавали бессмысленность борьбы… А были и те, кто готов был бороться до последнего. Король Виран и королева Тинара… Они были оплотом надежды в то время. Может быть, единственные, кто открыто шел против Ааронда.

Молчание затягивалось, и Эмми становилось не по себе. Она хотела знать больше, чем рассказал ей Грег, но боялась. Странный, необъяснимый страх нашептывал ей, что не нужно задавать вопросов и только слушать, что скажут ей. Всю свою жизнь она знала только то, что было необходимо знать, и теперь боялась расширять эти границы. Но слова Филеты про десять лет, прошедших со смерти ее настоящей матери, поразили девушку. Это означало, что Эмми было почти семь лет, когда ее переправили в другой мир. Тогда почему она ничего не помнила? Что же такое произошло, что она позабыла все свое детство?

В лесу громко крикнула какая-то птица, скрипнуло колесо телеги, и Эмми решилась спросить вновь.

– А… почему? И что стало с королевой?

Филета стиснула поводья, словно собираясь остановить лошадь. Но почти в то же мгновение расслабилась и даже попыталась улыбнуться.

– Людям, которые похожи на огонь, нет смысла останавливаться. Да и мало кто сможет их остановить. Они всегда в поиске, в движении, могут загореться, но никогда не сгорают. Тинара была из таких. Смелая. Открытая. Честная. Я знала короля, когда он был еще мальчишкой. Не удивляйся, – заметила она взгляд Эмми. – Я уже стара. Не как этот мир, но все же… Я знала короля, когда королем еще был его отец. Много, много лет назад… Совершенно разные люди. Старый король давил на сына, может, пытался сделать его достойным правителем… Но не преуспел он. Юный Виран сбежал из дома. Он странствовал много лет, бродяжничал и вернулся только тогда, когда отец уже взошел на предсмертное ложе. Но дух приключений жил в нем и после. Вот тогда-то он и увидел Тинару. В Дэйвернот приехали бродячие циркачи. Акробаты, уродцы… и маленькая рыжеволосая танцовщица. Мне всегда казалось, что этот цирк выживал только благодаря ее таланту.

– Таланту?

– Да… У каждого есть талант. Кто-то поет, кто-то рисует, а кто-то способен на большее…

– И у вас есть талант? – спросила Эмми, решив таким образом подтвердить свои подозрения насчет этой милой женщины.

– Именно так, – улыбнулась Филета. – Я иногда могу отличать искренность от лукавства. А вот наша Тинара могла заворожить. Танцем. После этого любой скряга готов был раскошелиться, отдать последнюю монету за процветание захудалого актерского приюта. Но на Вирана это не действовало. Да его и сейчас не проймешь никакой магией. Вот только, та магия, была совсем иного рода. Та, противостоять которой никто ни в силах. Любовь. С большой ли буквы, с маленькой ли, вот только это была она. И в Дэйверноте появилась хозяйка, по силе внутреннего огня не уступавшая его хозяину. А вот пять лет спустя войско Ааронда впервые дошло до замка. В ночь, когда родились принц и принцесса, началась страшная битва, погибло много хороших людей.

– Принц? Тот самый, что не станет королем? – припомнила девушка.

– Да, он.

– Вы не скажете, почему? – упорствовала Эмми, уверенная, что знает ответ.

– Почему? – женщина пристально посмотрела на нее. – А почему тебе так важен ответ? Ты не лгала мне, я это знаю. Но и искренней до конца не была…

– Просто… я хочу знать. И это важно. Просто важно.

Эмми показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Филета согласно кивнула и продолжила.

– Ты сказала правду, а то, почему это так важно, может остаться при тебе… Принц Гиацинт – второй наследник, и королем он сможет стать только после смерти своей сестры… А по нашим законам, не нами принятым, а нашими предками, смерть признают, когда увидят ее тело, в любом другом случае, пусть даже пройдет сотня лет, его сестра будет живой. Слишком много обманов было, и такой закон, хорош он или нет, дает немного справедливости. И в то же время, отнимает ее.

– Но… Вы так говорите… никто не знает, где она?

– И да, и нет…

– Как так может быть?

Женщина снова замолчала.

– Королева Тинара погибла, защищая свою дочь, – наконец произнесла она. – Почему Ааронд выбрал своей жертвой именно Миндаль…

– Миндаль? – Эмми удивленно вытаращилась на Филету.

– Я не говорила? – удивилась женщина. – Так зовут принцессу… Принцесса Миндаль, наследница трона. Злодей выбрал ее своей жертвой, и королева была готова на все, чтобы ее спасти. Почему Ааронд хотел ее смерти понятно, все ж таки наследница. А Тинара смогла спрятать принцессу, но где – это никому не известно. Там много магов помогало, так что, думаю, хорошо они ее упрятали. Говорят, что принцесса вернется в день своего совершеннолетия, чтобы принять трон. Этого-то дня все и ждут, кто с радостью, кто с ненавистью. Все ж зависит теперь от того, чью сторону принцесса примет, и я сейчас не о свете или тьме. На самом королевском дворе тоже всяких людей хватает. Вот все и опасаются.

Ветер шевелил кроны деревьев, и они, шурша, пели знакомую с детства песню. Игравшие с листьями блики солнца не слепили, а согревали сидевших в повозке. Эмми хотелось любоваться красотой окружавшей природы, но она не могла. Все выглядело ненастоящим, игрушечным. Вроде тоже, к чему девушка привыкла, но, в то же время, иное. Деревья – одни высокие и гладкие с кроной, похожей на шарик леденца, другие – совсем как елки, но вместо иголок маленькие листочки. Пытаясь осмыслить то, что ей рассказала Филета, девушка погрузилась в такую задумчивость, что все красоты другого мира не увлекали ее.

Эмми думала о том, какой на самом деле могла бы стать ее жизнь, если бы она осталась здесь. Наверное, быть принцессой было бы сложнее. Пришлось бы жить под постоянным давлением многотонного груза ответственности за жизни многих людей. Решать проблемы, о которых сейчас она понятия не имела. И решать так, чтобы это приносило пользу. Знать и уметь намного больше, чем сейчас.

«А ведь это то, о чем постоянно говорил отец!» – внезапно поняла она.

Для Грегори Рэйна слова «честь и долг» никогда не были пустым местом. Он учил свою дочь многим вещам, которые казались ей странными и ненужными. А как оказалось, просто готовил к будущему. Папа, мама, как они там, живы ли еще? Увидит ли Эмми их еще раз? Хоть один-единственный разочек?

– Почти приехали, – оторвал ее от задумчивости голос Филеты.

Оглядевшись, Эмми ощутила, как ее пробрал озноб. Они находились на пригорке, с которого открывался вид на огромный, величественный замок и окружавшее его поселение. Это были те же стены, соединяющие те же башни, что она видела в своем сне. Замок изменился, но это было неудивительно. Во сне он был еще не достроен, теперь же предстал во всем своем великолепии – обжитый, разросшийся. Живой.

Высокие угловые башни с крутыми скатами, укрытые красно-золотой черепицей, возвышались над зеленым лесным массивом, словно великаны, пытавшиеся спрятаться в кустарнике. Широкие зубчатые стены, по которым при желании может промаршировать целая армия, сложены из темного камня. Над аркой ворот скульптурная композиция – всадник в пылу сражения, на коне, вставшем на дыбы, в окружении воинов-соратников. Одна деталь тянула за собой другую, мелочи соединялись в целое, потрясая своей законченностью и великолепием. И в свете заходящего солнца все сверкало, переливалось, еще больше погружая зрителей в атмосферу настоящего волшебства. Кем бы ни был архитектор, его творение точно способно пережить века и оставить о себе неизгладимую память.

А вокруг него, прижимаясь к крепостным стенам, стояли аккуратные домики – каменные и деревянные. Чуть в стороне широким кольцом располагалась арена, на которой, Эмми видела людей, похожих на маленьких букашек, воинов, мерявшихся силами. А быть может, там решался спор, ценой которого была чья-то жизнь.

И Эмми, замерев от восторга, не могла оторвать взгляд, хотя в голове так и жила картина из ее сна, где этот самый замок только-только рождался.

Рядом с ними остановился карета, вся в дорогих украшениях и росписи золотом по черному дереву. И кучер, так же, как и девушка, в восхищении смотрел на открывшуюся ему картину, пока из кареты не раздался недовольный голос:

– Трогай, чего встал!

Волшебство на мгновении померкло, чтобы засиять еще ярче.

– Красив, – улыбнулась Филета. – Как-никак, большой город, – и снова тронула поводья.

Глава 3

Людей было много, очень много. Невероятно, что небольшая площадь может их столько вместить. Все двигались, суетились, что-то кричали. Женщины, одетые в длинные платья или костюмы, юбками подметали каменную мостовую. Мужчины в рубашках и штанах из натуральных, даже на вид, тканей, в кожаных плащах и жилетах ходили спокойно, несмотря на наличие у них мечей и луков. Эмми чувствовала себя так, словно попала на съемочную площадку какого-то фильма. Все вокруг выглядело нереальным, выдуманным, хотелось ущипнуть себя и проснуться.

Они с Филетой медленно шли через площадь к воротам, за которыми прятался от остального города королевский дворец. Эмми смотрела по сторонам во все глаза. Ей все казалось странным и необычайно интересным. По правую сторону от нее были расположены лавки торговцев – двери их магазинчиков постоянно открывались и закрывались, звякали колокольчики. Рядом на улице разместились лоточники, во все горло зазывавшие покупателей, обещая чудеса из далеких стран, сладости и зелень. Эмми хотелось подойти, чтобы разглядеть, что за товары они предлагают, но нужно было идти дальше. Да и, кроме того, она боялась, что если она все же приблизится, они пристанут к ней, требуя что-нибудь купить.

Филета уверено шла вперед, отпихивая вертевшихся детей, среди которых наверняка были и уличные попрошайки и карманники, лавируя между назойливыми лавочниками, ругаясь, если кто-то преграждал дорогу. В общем, почти все то же самое, к чему Эмми была привычна. Похоже, люди в разных мирах не такие уж и разные.

Но то, что они увидели дальше, заставило их остановиться.

Толпа тесно обступила, оставив совсем немного пространства, немолодого уже мужчину. Он был высоким, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, заплетенными во множество косичек, в которых кое-где были бусины цветного стекла и яркие ленты. В руках он держал цепь из крупных звеньев с горящими фитилями на концах. Одет мужчина был лишь в кожаные штаны, а все его тело было сплошь покрыто шрамами от ожогов, где-то откровенно уродливыми, где-то частично скрытыми вязью татуировок, изображавших языки пламени. Он задорно улыбался, смотря на окружавших его людей, не отвечая на подначки задир, которые кричали, что он неумеха, или тех, кто требовал не тянуть, а начинать представление.

– Это огнемастер, – сказала Филета. – Давно их не было в Дэйверноте. А Бай вообще лучший из них.

Эмми нечего не ответила, уставившись на мужчину. В прошлом году она с друзьями была на фестивале талантов и видела файер-шоу, которое устроили популярные в городе парни. Тогда оно произвело на нее неизгладимое впечатление. Но сейчас она подумала, что это будет еще более впечатляющее зрелище.

Между тем, мужчина начал двигаться, скользя по кругу, раскручивая цепь. Зрители подались назад. Огнемастер все сильнее вращал цепь, оказываясь в кольце огня. Свет, бликами разбегавшийся по толпе привлекал внимание, зачаровывая своим движением. Замысловатые фигуры, рожденные не то огнем, не то фантазией, окружали его тело. Толпа ждала, затаив дыхание. Завораживающее зрелище языков пламени, которые окружали человеческое тело, потрясало воображение. Казалось, что огнемастер горит, настолько близко от него пролетали цепи, чуть не задевая, заставляя зрителей каждый раз вздыхать, а то и вскрикивать от испуга. Отсветы пламени скользили по его груди, вырисовывая рельеф мышц и уродливые отметины шрамов, но все вместе было настолько невероятно, что Эмми наблюдала за ним, затаив дыхание.

– Красиво, – тихо сказала девушка, не в силах сдержать восторг.

Рядом свистели и кричали, но женщина все равно ее услышала.

– Смотри, – ответила Филета.

Движение огня стало еще более причудливым. Теперь это было не кольцо, а пересекающиеся, извилистые линии, что сетью опутывали его. Все гуще и гуще, теснее, пока огонь полностью не поглотил фигуру мужчины. А затем… Пламя стало распадаться на отдельные части. Огненная лента промелькнула, обнимая его фигуру. За ней еще одна. И еще. Мгновение, и человеческая фигура оказалась в кольце, которое, быстро крутясь, превратилось в спираль.

В толпе вскрикнули. Испуганно заголосила какая-то женщина, засвистело несколько мальчишек. Теперь огнемастера окружала золотая змея, она извивалась вокруг него, раскрывала пасть, бросаясь на зрителей. Подбиралась так близко, что были видны клыки и яд, капавший с них. Он вскинул руки, и змея взвилась ввысь, на лету изменяясь, превращаясь в дракона, распахивая гигантские огненные крылья. Они переливались красным золотом на фоне сумеречного неба, споря со светом гаснущего в вечерней заре светила и нарождающихся звезд. Кто-то восторженно закричал. Этот крик подхватила вся площадь. Эмми заворожено смотрела на невиданное чудо. Если бы кто-нибудь сказал, что такое возможно, она бы ни за что не поверила.

Цепи в его руках начали опускаться, двигаясь все медленнее. Повинуясь их движению, дракон начал, кружась, снижаться над толпой. Он сделал широкий круг над площадью, почти над самыми головами людей, обдавая их жаром. Взмах рукой, и дракон резко взмахнул крыльями, переворачиваясь в воздухе мертвой петлей. Эмми показалось, что на нее повеяло ветром, какой бывает только летом в центре каменных джунглей – жар с запахом металла.

Дракон сложил крылья, рванул вверх, набирая высоту, устремляясь туда, где уже зажглись звезды, и рассыпался снопом цветных искр, словно был красочным фейерверком.

Зрители восхищенно закричали. К ногам огнемастера полетели монеты. Люди охотно расставались с деньгами, благодаря его за представление. Хотя были и те, кто с недовольными лицами уходили прочь, говоря, что видели и получше. Но таких было немного.

– Понравилось? – спросила Филета.

– Да, – радостно улыбнулась Эмми.

– Пошли, познакомлю тебя с БайлерМи.

Филета потянула девушку за собой. Толпа постепенно расходилась, не требуя продолжения. Огнемастер БайлерМи собирал монетки, разбросанные на земле, ему помогал мальчишка лет двенадцати. Увидев шедшую к нему женщину, он широко улыбнулся и приветственно раскинул руки в стороны.

– Дорогая моя Фили! Сколько лет, сколько зим! Эйв, собери деньгу, – он кинул мальчишке монетки, что были у него в руках, и тот их ловко поймал.

Мужчина подхватил Филету и приподнял над землей, сжав в медвежьих объятьях.

Она засмеялась и, когда оказалась вновь на земле, махнула на него рукой.

– Эмми, это БайлерМи, Бай, это Эмми.

– Какой же я БайлерМи? Только Бай, и никак иначе, – он наклонился к девушке и странно потянул носом, будто принюхиваясь. – Божишь мой, силы-то сколько! Так и прет, неужто не почуяла, а, Фили?

Эмми удивленно посмотрела на него. Про какую такую силу говорит этот человек?

– Почувствовала, Бай, поэтому мы к тебе и пришли. Девочке в замок нужно. У реки нашли вчера. Бежала она, боюсь, что драуки на нее напали. Из-за Пограничной пришла, памяти совсем у нее нет, только и помнит, что к королю направлялась.

Эмми хотела возразить, но промолчала.

Бай подобрался.

– Так, думаешь, эти твари уже и к Пограничной реке добрались? Нехорошо это как-то. Войска нужно поднимать, пока не поздно. Вот только королю все равно. Не все равно, конечно, но и дела мало. Совсем он плохой стал. Знаешь, Фили, – он понизил голос, – ты-то уже давно к граничникам перебралась, во дворце и не бываешь, а ему, похоже, некому теперь и совета дельного дать. В том смысле, что сам он не в себе, а паренек, хоть и умный, да мало пока что смыслит во всей этой войне… Только вот тут уже месяца полтора как герцог с Западной равнины в замке обитает, с сынком своим…

– С сынком? – округлила глаза Филета. – С тем самым, который…

– С тем самым. Вот только он не женился еще, а уже пытается во дворце обосноваться. И самое препоганенькое, что гнать-то его, похоже, не собираются. Эх, была бы Тинара, не было б такого… А советы они с папенькой своим дают уж больно нехорошие. Все-таки Западные равнины всегда были местом не больно-то хорошим. Не удивлюсь даже, – он понизил голос так, что его теперь могли услышать только стоявшие совсем близко Эмми и Филета, – если окажется, что продались они Ааронду со всеми своими потрошками. Темные ведь когда реку перешли, именно через их земли до Дейвернота добирались, а уж что там творилось – одной Светлой известно.

Он говорил еще что-то, но Эмми уже не слушала.

Вот так. Два человека, которых она никогда не перестанет считать своими родителями, отправились в неизвестность, чтобы ее спасти. Они верили в короля, готовы были отдать жизни за него, а что в итоге? Тот, кто был ее настоящим отцом, биологическим, как было принято говорить в том мире, где она выросла, опускал руки, не пытаясь противиться врагу, слушал советы не тех людей. Почему ушла из замка Филета, ведь была там не последним, наверное, человеком? И Бай, слишком хорошо знал, что творится в дворцовых коридорах? Значит, оба были приближенными к королю. Так, что же изменилось? Наверное, это и называется интригами и большой политикой. Тем, о чем Эмми не имела ни малейшего понятия. Вот он, пробел, в ее образовании.

– Получится у нас сегодня попасть во дворец? А, Бай?

– Сегодня открыты все ворота, ярмарочный день как-никак, солнце уже село, но прием в канцелярии до восхода Арезы, еще с полчаса, так что, успеть должны. Но все равно, Фили, не нарывайся ты там. Может Виран по старой дружбе и не прикажет бросить тебя в темницу, но… Сейчас не те времена, помни это. При НЕЙ, мы были друзьями, а при нем – такая же обслуга, как и все прочие. Он нас слушал, и даже какое-то время слышал… Сейчас там и без нас хватает советчиков, – Бай повернулся к Эмми. – А ты, девочка, слишком уж похожа на нее. Не знаю, случайно ли, специально ли ты попала именно к Фили, но знай – не прокатит.

– Что не прокатит? – внезапно охрипшим голосом спросила Эмми, понимая, о чем он говорит.

– Выдавать себя за Миндаль.

– Но я и не пытаюсь…

– Поверь, ты не первая, и, ясен пень, не последняя. А из Вирана сентиментальный папаша, как из меня белошвейка. Повесит и глазом не моргнет. А в тебе, деточка, силы на пятерых будет. Не растрачивай ее попусту.

– Силы? – обреченно спросила девушка, понимая, что загадок в ее и без того странной жизни становится все больше.

– Божишь ты мой! Сохрани, Светлая! Только не говори – не знала! Фили!

– А я что? – Филета воззрилась на Бая с наигранным негодованием. – Она мне правду говорит. Конечно, правда та – как синий лед, но правда же! А сила… Вижу что-то, а что не знаю. Ты в этом деле больше меня знаешь. Я и при Тинаре не больно-то высовывалась. Правду от лжи отличить, это проще простого.

БайлерМи выругался, да так, что мальчишка Эйв с укоризной посмотрел на него. А он, кстати, очень был похож на Бая.

– Значит так, дамы вы мои благородные, – сказал он, наконец. – Идёте в замок, рассказываете все, что нужно рассказать, и тихонько сваливаете, пока тебя, – Бай ткнул пальцем в Филету, – не объявили врагом короны за предательство, а, поверь мне, повод к этому там легко найдут, а тебя, – он перевел палец на Эмми, – не казнили за самозванство. Про силу твою, деточка, по возвращении поговорим. Все ясно? А теперь, марш!

* * *

Каково это – возвращаться домой после долгого отсутствия? Приятно. На душе становится спокойно, все тревоги и переживания позади. Родные с нетерпением ждут, когда ты переступишь порог, хотят поскорее обнять. На столе стоит праздничный ужин. Вокруг – атмосфера радости и любви.

Возвращение домой…

«Вот так», – сказала себе Эмми, – ты вернулась домой… Только здесь тебя никто не ждет. И неправы были Грег и Эстель, думая, что безутешен король и будет несказанно рад внезапному возвращению дочери».

Стена. Стена, выложенная из отполированного до серебристого свечения серого камня. Стена, за которой находился ее дом. Может быть, тот самый, где она родилась. Высокая лестница. Стражники в начищенных до блеска доспехах. Те самые статуи из ее сна… И все же, что-то не давало ей покоя… Мелочь, которая была абсолютно ясной во сне, а теперь потерялась. Нечто, очень и очень важное. То, что непременно нужно было вспомнить, но никак не всплывало в памяти.

– А ну пропустить! – рявкнула Филета на стражника, преградившего ей дорогу. Эмми в восхищении покосилась на нее. Кто же она, если осмеливается так говорить?

Вот только на него это не произвело ни малейшего впечатления.

– Пшли, – сквозь зубы сказал он и легонько качнул копьем, даже не двигаясь с места.

Эмми схватила женщину за рукав, но та не собиралась сдаваться.

– Вот уж не думала, – начала она насмешливо, – что в Дейверноте будут брать в караул всякую шваль. Не-не, хватит копьем махать, смотри сам на нем не окажись, когда узнает король, что ты его старую наставницу, бывшего Третьего советника, да с новостями от Пограничной реки, в замок не пустил!

Стражник побледнел. По его лицу было видно, что он лихорадочно соображает, что ему делать. С одной стороны, вроде как пришла персона повыше его званием да чином, а с другой – может и не правда все это, пропустит и потом место потеряет.

Филета ждать, пока в его голове родится дельная мысль, не стала и немного помогла.

– Зови начальника. А еще лучше Тайруса, уж этот прохвост точно знает, что делать, и как будет быстрее.

Когда испуганный страж дворцовых ворот исчез, оставив напарника, превратившегося в статую, Эмми осмелилась тихо спросить.

– А не слишком ли резко вы с ним?

– Девочка моя, – сказала Филета без улыбки. – Какая ж ты еще юная. Мы могли бы распинаться тут час, день или год, искать мажордома и прочих, которые заведуют тут аудиенциями короля и канцелярии, и все равно не смогли бы попасть во дворец. Это раньше меня бы без промедления пустили, еще и ковер бы расстелили, чтоб идти мягко было. Вот только потеряла я все эти права, когда с королем спорить стала, да советы не те давать… А это самый действенный метод. Можно было бы через сад и дверцу для кухарей, но не люблю я этих пряток, понимаешь? Мы ж не преступники, у нас вести, что поважнее иных будут. Хотя можно к королю и не соваться, главное Тайрусу передать, ну и с тобой, что делать, придумать.

Эмми кивнула, решив про себя, что ее спутница лучше знает, как и что им тут делать.

Действительно, не прошло и пяти минут, как из дверей вылетел неопределенного возраста мужчина, невысокий, с залысиной на русой голове, в явно военной форме и ни слова не говоря, потащил их внутрь. Но Эмми не удалось насладиться красотой парадных комнат дворца, потому что уже через мгновение мужчина свернул, и они оказались в узеньком коридорчике, явно предназначенном для прислуги. Там он резко остановился и раздраженно уставился на Филету.

– Как это понимать? – прорычал он. – Тебе же ясно было сказано, держись подальше от дворца! Повезло еще, что я тут оказался! Король везде видит предателей, и твое возвращение только на руку интриганам.

– У меня новости…

– Новости можно и с посыльным передать, у вас там рядом целый полк стоит, любому могла бы сказать, передали…

– Драуки до реки дошли, – спокойно прервала его Филета.

Мужчина мгновенно переменился в лице. Только что бушевал, злился и вот, спокоен, собран, готов принимать важные, и главное, взвешенные решения.

– Тогда тебе нужно к Вирану. Я ему передам, но он все равно захочет говорить с вестником. Правда, его не обрадует, что это ты…

– А я о чем тебе толкую! – воскликнула Филета. – И еще девочка…

«Ну, наконец-то, – подумала Эмми. – И обо мне вспомнили». Мужчина обернулся к ней. Девушка поежилась под его внимательным взглядом. Рассматривал он ее недолго, но все же Эмми успела заметить мелькнувшее в его глазах презрение. С чего бы?

– Пошли, – буркнул он.

Женщина чуть придержала Эмми, и они отстали на пару шагов.

– Не обижайся на Тайруса. Он вояка до последнего из оставшихся у него волосков. Не верит никому. Может, это и к лучшему. Хоть один здравый голос в этой обители сумасшедших.

Они шли все такими же узенькими коридорами. Попадавшиеся им навстречу люди жались к стенам. Эмми первый раз за все время подумала, что должна была бы выглядеть крайне нелепо в своей одежде – светло-серые в прошлом джинсы с пятнами грязи в самых неожиданных местах и художественными дырками на коленках и футболка ярко-зеленая с огромными цветами на груди. Она по всем пунктам должна была бы вызывать удивление. И мысленно сказала «спасибо» Дармилу, который озаботился ее внешним видом. В простых брюках и рубашке она не привлекала к себе внимания. Да, вещи были ей велики, но принадлежали этому миру.

– Ты! Здесь подождешь, – Тайрус открыл небольшую дверь и толкнул ее. – Малый тронный зал, только, умоляю, ничего не трогай. Украсть ничего не удастся!

И захлопнул дверь, оставив Эмми ошарашенно смотреть ему в след. Ее назвали самозванкой, ладно, она сама скрывает свою личность в тайне. Но воровкой? Это уж слишком. Если так уж боится за сохранность вещей, мог бы попросить подождать в какой-нибудь кладовке, а не заталкивать силком в место, где были ценности.

Все еще негодуя, девушка решила оглядеться. И застыла в восхищении. Тайрус назвал эту комнату малым тронным залом. И она действительна была не особо больших размеров, если большим считать что-то чуть меньше футбольного поля. И в ней действительно стоял трон. Трон как трон, совсем как в исторических фильмах, – ало-золотое кресло, с высокой спинкой и подлокотниками в виде оскалившихся волчьих морд. Красивое, впечатляюще, но захватило воображение девушки не это.

Все стены были завешены картинами. Вплотную, почти как в портретных залах в музее. Разными. Восхитительно-прекрасными и ужасно-пугающими, заставляющими выть от тоски и плакать от восторга. Идиллистические пейзажи сменялись сценами битв, сражения уступали место городским улочкам и великолепным замкам. Мир и война на соседних полотнах. Руки разных мастеров и, Эмми готова была поклясться, разных эпох. Это точно не было галереей одного художника. Десятки мастеров жили здесь в своих творениях.

…Пронзенный десятками стрел воин с болью и яростью на лице сражающийся из последних сил. Словно живой, с выписанными умелой рукой потоками крови, бегущими из ран, с ненавистью в темных глазах. И он – зло, потому что это его последние мгновения, и над ним зависает рыцарь в белоснежных латах, который не может быть никем иным, как добром, готовый опустить руку с мечом, чтобы покарать посмевшего бросить ему вызов. Что должен чувствовать зритель? Ликование, восторг победы? Тогда почему жаль этого темноволосого воина?

…Светловолосая девушка, этакая пампушка-хохотушка, держала в руках огромный букет цветов, а рядом с ней лежал белоснежный волк. Он словно защищал ее, оберегал от зла окружавшего их мира. Могучий защитник равных которому и быть не могло. Но вместе с тем, что-то в этой картине смущало девушку. Эмми не могла понять, что же не так, долго рассматривала ее, но, так и не придя к решению, перешла к следующему изображению.

…Река, несущая свои воды к морю. Сине-зеленые, прозрачные и чистые настолько, что видно дно и быстрых рыб, которые серебристыми стрелами проносятся в разные стороны. Множество островов, больших и совсем крошечных, обитаемых и нет, на стыке двух миров. Лодочки и корабли. Те, кто спешит покорять бескрайние моря, и те, кто жаждет вернуться к родному очагу.

Моряки и путешественники, пираты и торговцы.

Стремление к мечте, надежда, спокойствие. Нет ничего такого в мире, что не смогло бы разрешиться, а лишнее может уйти, смыться текущей водой, раствориться и забыться в ней.

Сколько прошло времени, пока она разглядывала эти полотна? Мгновение или вечность, но следующее потрясение заставило ее забыть обо всем.

Портреты.

Простенок между двумя колоннами, длиной с десяток метров, занимали портреты. Короли и королевы в парадных костюмах, золоте и украшениях. Ее предки. Вне всяких сомнений.

Но не они заставили ее замереть. Последний в ряду, не больше и не меньше остальных, портрет изображал златовласую красавицу из ее сна. Эмми подошла ближе, стараясь запомнить, как можно больше, уложить в памяти то, что она сейчас видела.

Хрупкая женщина в пене рюш и оборок такого же удивительного цвета, как и ее глаза, платья, словно небо после дождя, яркое и сияющее. Вот только та, из сна, казалась совсем юной, впереди у нее были годы радости, а глаза этой были печальными и слишком мудрыми. Как у человека, который видел слишком много зла. Или у того, кто многое потерял, но смирился с этим, спрятав боль глубоко внутри.

Этот портрет был последним в длинной череде королей и королев, а значит…

Это на самом деле была женщина из ее сна.

Это была ее мать.

– Королева Тинара! – раздался за спиной Эмми молодой звонкий голос. – Моя мать!

Глава 4

Странно вот так стоять и смотреть в точно такие же, как и у тебя глаза, голубые, с легкими золотистыми искрами, и видеть в них презрение. И не понимать, чем же его заслужил.

Эмми рассматривала его, но и принц занимался тем же самым. Он был у себя дома, а она – неведомо как попавший сюда чужак. Ему простительно все. Он второй человек после короля. Он его сын. Принц Гиацинт. Ее брат.

Если бы она выросла здесь, то этот самый человек был бы ей ближе всех. Ее брат, ее близнец. Хотя… Они не были похожи как две капли воды. Даже совсем наоборот. Он был выше ее почти на голову, может, был больше похож отца, которого Эмми еще не видела? А вот волосы – точно от мамы, яркие как закат, у девушки они были светлее, да и оттенок несколько иной. Только глаза у них и были одинаковые, как небо в ожидании грозы.

– Что ты здесь делаешь? Кто сюда провел?

Принц задавал вопросы грубым, не терпящим возражения тоном. Эмми попыталась улыбнуться, но это только вызвала на его лице гримасу ярости.

– Я жду! Иначе стража выкинет тебя отсюда. И поверь, это намного лучше, чем то, что ты заслужила, собираясь сделать!

– А что я собираюсь сделать? – удивленно спросила Эмми.

Внезапно, она почувствовала, что хватит уже жалеть себя и пора начинать получать ответы. Да, ей пришлось покинуть родной дом, но и этот мир не был чужим. Совсем наоборот. И, если ее считают злодейкой, то она имеет право знать, за что!

– Наверняка тоже, что и все! – обличающее заявил принц, тыкнув в нее пальцем. – Тебе повезет, если он просто отправить тебя в темницу к остальным, а не казнит.

– За что?

– Что заладила «за что, за что»? Ты выдаешь себя за Миндаль, мою сестру, – Гиацинт презрительно скривил губы. – И не отрицай! Хотя в этот раз они постарались. Похожа, не спорю. Но ты, не она, – он наклонился и зловеще прошептал. – Беги и останешься жива. Они втянули тебя во все это, но ты и понятия не имеешь, на что нарываешься. Богатства не будет, здесь ждет только смерть, – и все так же зловеще расхохотался.

«А может я и в правду не она», – мелькнула у Эмми мысль.

Так не бывает. Единственные люди, которым всегда веришь, это родители. Детская наивная вера, которой достойны лучшие. И она знала, что ей не могли соврать, не могли сделать ничего такого, что разрушило бы ее веру в них. Значит, ей сказали правду, и она – принцесса, что не думали бы остальные.

И Эмми решилась сделать то, что у нее всегда хорошо получалось. Выбрать роль и сыграть ее до конца. На отлично.

– Ваше высочество, – не лопухнуться бы ей, обращаясь к принцу. – Я думаю, вы ошибаетесь. Я совершенно не намерена выдавать себя за того, кем не являюсь. Я та, кто я есть, – и мило улыбнулась.

– И кто? – подозрительно спросил принц.

«Ну, сейчас я тебя!», – подумала Эмми и, продолжая улыбаться, смиренно ответила:

– Многие бьются над этой загадкой, ваше высочество.

– Над какой?

– Кто мы есть на самом деле.

– Какие еще «мы»?

– Мы – это люди, ваше высочество. Философы давно пытаются разгадать, что есть наша бессмертная душа, и кем на самом деле мы является. Но, к сожалению, внешность обманчива, а душу еще никому увидеть не удалось.

Судя по лицу принца, она перегнула палку.

– Вот, значит, как, издеваемся, да? – он нагнулся к ее лицу и прошептал. – Я сам прикажу тебя казнить.

Эмми испугалась, но выбранная роль уже завладела ее существом, и игру уже было не остановить.

– Как я могу, ваше высочество, я дала ответ на ваш вопрос.

– Какой?

– Кто я.

– Это не ответ, это бред! – рявкнул он.

– Единственно правильный ответ в данной ситуации. К сожалению, я не знаю, кем являюсь, только то, что вам сказала. И имя, данное мне родителями.

Она посмотрела на разозленного принца и мысленно показала ему язык. Ей нравилось. Говорить правду, избегая правды, и ни разу при этом не солгав. Грег мог бы ей гордиться. Эмми не раз присутствовала при моментах, когда он мог завернуть речь так, что оставалось только гадать, прозвучал ли ответ на вопрос, который ему задавали.

– Так имя все-таки есть? – вдруг улыбнулся Гиацинт.

– Конечно, имя есть у каждого.

– И ты мне его скажешь?

Странно, он улыбался, и вроде бы даже перестал злиться. Он ждал, а Эмми лихорадочно соображала. Слишком уж резкая была перемена, и трудно было понять, к добру она или совсем наоборот.

– Не бойся, – он подмигнул ей. – Просто со мной так обычно не говорят. Привыкаешь, что тебе прощается все. Припугнул, и проблема решена. Я не злой, не люблю даже командовать, если честно. Но положение обязывает. Вот такой вот я непутевый принц. Так как тебя зовут?

– Эмми, – ошарашено ответила девушка, не понимая с чего вдруг такие откровения.

– Откуда ты взялась в замке, Эмми?

– Приехала с Филетой Гурд от Пограничной реки… Мы…

– От Пограничной реки? – воскликнул юноша. Он сразу же стал совершенно другим. Улыбка вновь пропала, во взгляде появилась жесткость. Теперь перед Эмми стоял настоящий принц. – Почему я не слышал донесений? – говорил он отрывисто, бросая фразы. – Никто не сообщал о происшествиях!

– Там и не происходило ничего…

«Пока я не появилась».

Он смотрел на нее. И снова в его взгляде было что-то неясное, словно он подозревал ее.

Гиацинт посмотрел на портрет королевы и снова нахмурился.

– Знаешь, Эмми, не пытайся выдавать себя за нее. У короля крутой нрав, он не будет размышлять, если придется тебя казнить. Мне будет жаль, не хотелось бы, чтобы до этого дошло, ты довольно милая, – он улыбнулся немного грустно. – И все-таки, ты похожа на нее.

Девушка смутилась. С одной стороны, это был ее брат, один из двух кровных родственников, известных ей. Он понравился ей, и она, наверное, могла бы подружиться с ним. Они действительно могли бы быть дружны, если бы выросли вместе. Скажи ей кто пару дней назад, что у нее есть брат, она бы не поверила, а потом обрадовалась. А что сейчас? Эмми рада, это несомненно, но не может ему сказать, кто она. Гиацинт все равно ей не поверит. И это было второе. Здесь ей никто не верит. Филета не в счет, она не знает ничего, кроме того, что видела своими глазами – девушку без памяти, выловленную из реки. Вот так, они знают ее имя, но не знают, кто она. Эмми безумно хотелось броситься к брату и рассказать все. Он должен был ей поверить. Но она боялась, что от нее отвернутся. Боялась человека, который был ее отцом. Грег говорил, что гааро поможет найти ее, так как быть, если из-за такой мелочи, она теперь не может доказать, что принцесса уже здесь и вполне реальная, живая.

В малом тронном зале было две двери. Через одну, маленькую, для слуг, Тайрус привел сюда Эмми. Другая, широкая, с резными створками, украшенная позолотой, была сейчас прикрыта. Через нее пришел Гиацинт. Девушка, стараясь не смотреть на него, делая вид, что увлечена картинами, потихоньку двигалась в сторону этой двери. Принц молчал, наблюдая за ней. Коридоры для слуг были слишком запутанными, и Эмми была уверена, что просто там заблудится. А в тронный зал, пусть и малый, должна была вести простая дорога, скорее всего, прямо от парадных ворот. И этим путем она собиралась выбраться из замка.

Бежать! Этим горела каждая клеточка ее тела. Неважно куда. Она в чужом мире, и совершенно никому здесь не нужна. Родители ошиблись, когда отправили ее сюда. Девушка была уверена, что они живы, было совершенно невозможно, чтобы они умерли! А раз так, то она сейчас просто уйдет отсюда, а дальше сделает все, чтобы найти родителей. Они единственные, кому она была нужна. Они в другом мире? Не проблема, как-то же переправили ее сюда! Раз смогли тогда, то она сможет и теперь.

Ее планам было не суждено сбыться.

* * *

Двери распахнулись. Хотя, пожалуй, это не самое точное определение. Створки разлетелись в стороны, с треском ударившись о стены, и чудом не сорвавшись с петель. Но нет, одна из них все же слетела, криво повиснув.

Эмми испуганно подпрыгнула, хваля себя, что удержалась, чтобы не завизжать. Было бы не к месту, пусть человек, наделавший столько шума, явно этого добивался.

Принц Гиацинт схватился за рукоять меча, что висел в ножнах на поясе, но, увидев вошедшего человека, расслабился, впрочем, руку так и не убрал.

Ворвавшийся в зал мужчина был крупным. Не толстым, но мощным, словно взбесившийся бык. Высоким, но не слишком, и все же достаточно, чтобы смотреться внушительным. Он был одет богато – вышитая золотом белоснежная рубашка, темно-синие брюки с орнаментом, который напоминал головы оскаленных зверей, почти таких же, как и на троне.

Под одеждой явно играли мускулы, было видно, что этот человек не из тех, кто проводит дни в праздности. И он был красив. Суровое лицо с резкими чертами, узкий нос, напоминавший клюв хищной птицы. Серо-стальные глаза, холодные, изучающие… беспощадные. Каштановые, коротко остриженные волосы. Презрительно изогнувшиеся губы. Пожалуй, они-то и портили все впечатление. И еще сапоги, они выглядели потертыми и старыми, никак не подходящими к образу. А еще… корона. Обычная, с зубчиками и красными камнями, наверное, рубинами. Простая, но, может, в этом и был смысл?

Та самая, что девушка видела на портретах.

Эмми вздохнула, чтобы успокоиться.

«Ну, здравствуй, папа».

Он в ярости посмотрел на сына, но тот ответил ему совершенно спокойным взглядом, наконец, убрав руку с меча.

– И кто это? – теперь король смотрел на Эмми, но вопрос явно был адресован не ей.

– Это девушка, которую мы нашли в реке, Ваше Величество, – тихо, со смирение в голосе ответила Филета, вошедшая следом за ним.

За ее спиной с несколько потерянным видом стоял Тайрус и еще несколько человек.

– Ясно, – он двинулся к трону, но его чуть опередил слуга с венчиком из перьев, смахнувший с трона невидимую пыль. Казалось, король этого даже не заметил. Он сел и стал неотрывно смотреть на девушку, словно пытаясь заглянуть ей в душу. – Говори.

– Я…

Сказать правду? И оказаться в темнице или на плахе? Король явно был не в лучшем настроении. Соврать? Здесь Филета, ложь она сразу почувствует. И Эмми решилась. Бросив быстрый взгляд сначала на принца, потом на женщину, которая ее спасла, она начала говорить.

– На наш дом напали. Я и мои родители, – она чуть замялась, но ведь это не было ложью, Эстель и Грег были ее родителями, пусть и не кровными, но именно они ее вырастили. – Я и мои родители были в доме. Они испугались за меня… Мама осталась, она хотела их отвлечь… Я видела, как загорелся наш дом. Я надеюсь… Я не верю, что она мертва. Мы с отцом побежали. Мы… долго бежали. А потом… встретили их. Четверо, их было четверо, они не ждали нас, но отец… Он сказал мне, что я должна добраться до замка и найти королеву Тинару и короля… Они должны были защитить меня. У него не было времени все мне рассказать. Он принял бой, отвлек их на себя, дал мне время убежать. Я не помню, как спаслась от них, – это была откровенная ложь, и Эмми испугалась, увидев, как нахмурилась Филета. – Я упала, долго пряталась среди деревьев, в лесу, может, заснула, а может, потеряла сознание. А когда очнулась, услышала голоса, мерзкие отвратительные голоса, они искали меня. Они боялись, что их накажет хозяин. Они боялись люминов.

Эмми почувствовала, что кто-то взял ее за руку. Подняла голову и наткнулась на ободряющий взгляд принца. Он стоял рядом, поддерживая ее. Было удивительно, ведь Гиацинт не знал, кто она, но пусть и морально, молчаливо, поддерживал ее.

– Интересно, – холодно сказал король Виран. – Очень интересно. Госпожа Гурд сказала, что ты ничего не помнишь, а я смотрю, что очень даже наоборот. Может, расскажешь, где твой дом? Бежать по лесу, наверное, было интересно. Особенно, если учесть, что лес по ДРУГУЮ сторону реки.

– Я действительно пришла с другой стороны реки. Но мой дом не там, он далеко, – по коже пробежала дрожь, Эмми прерывисто вздохнула. Держать себя в руках становилось все труднее. – Я не смогу объяснить, откуда я пришла…

– Не сможешь? Как интересно, – с ухмылкой повторил король. – Тогда… В темницу ее!

Девушка вскинула на него глаза, уже не в силах сдержать слезы. Только не это! Не так…

– Отец! – воскликнул принц.

Король медленно поднялся.

– Госпожа Гурд, вы совершили ошибку, приведя сюда эту особу. Вы позволили шпиону проникнуть в замок… Молчите! Я знаю о ваших способностях, но даже вы должны понять, что она врет. По ту сторону Пограничной реки, за Радужным лесом, нет ни одного поселения дружественного нам. Там вообще нет деревень. Но раз ты пересекла реку и не врешь об этом, то, может, просто не уточняешь, что это была не Пограничная, а Древо? По эту сторону нападений не было, только на островах у Мирового корня, но и там никто не пропадал. А вот в верховьях все спокойно. Ну и, конечно же, чтобы убежать от драуков нужно обладать неслыханной удачей, талантом, мастерством… Или служить их хозяину.

Эмми смотрела прямо в его ледяные глаза, и ее захлестывало отчаяние.

«Ты же мой отец, – билась в сознании мысль, – неужели ты не видишь, кто я? Неужели ты не чувствуешь, что перед тобой твоя кровь? Нет, так не бывает. Я умру, и никто ничего не узнает. Папочка, мамочка, родные мои, как вы могли так чудовищно обмануться в этом человеке?»

– Я никому не служу, – она вздернула подбородок, собрав остатки самообладания. – Я пришла за помощью к людям, которым доверяли мои родители. Теперь я вижу, что они ошибались, – Эмми очень надеялась, что ее голос звучит спокойно. – Вы можете бросить меня в темницу, можете казнить, ваша воля. Но я запомню именно вас как предателя. Два достойных человека до последнего оберегали меня, надеясь, что мне удастся добраться сюда, под вашу защиту!

Принц сделал шаг, оказавшись чуть впереди нее, словно тоже защищая от готового обрушиться гнева. Он верил ей, встал на ее сторону, даже не зная, кто она на самом деле. Может, он просто пожалел глупенькую девчонку, осмелившуюся бросить вызов королю, но это дало ей сил мужественно шагнуть вперед, оттеснить его, вызвав удивленный взгляд.

– Я не собираюсь унижаться, чтобы доставить вам радость. И оправдываться не буду, потому что сказала вам только правду!

Кто-то охнул. Все знали, что король легко приходит в ярость и скор на расправу к своим обидчикам. И не имело значения, что перед ним сейчас стояла испуганная девчонка, изо всех сил старавшаяся не расплакаться.

– Ваше Величество, девочка говорит правду, – осмелилась произнести Филета, вызвав этим негодующие шепотки за спиной.

– Молчать! – взревел король. – Я собирался пощадить это отродье! Пара ночей в темнице отучили бы ее дерзить королю и лгать! Но это! Я не потерплю! Это уже оскорбление короля! И караться будет только смертью!

В последовавшей за его словами гробовой тишине чьи-то хлопки прозвучали как раскаты грома.

Эмми обернулась и сквозь слезы увидела сгорбленного старика. Он был одет совершенно непритязательно – в серую хламиду, напоминавшую монашеское одеяние. Длинная серебристо-серая борода была заплетена в простую косу, перетянута грубой веревкой. Весь его облик говорил об отказе от мирской суеты, но при этом он выглядел так, что мог поспорить с самим королем в достоинстве и значительности. Под косматыми бровями светились мудростью выцветшие карие глаза. Он опирался левой рукой на высокий, с навершием в виде птицы со сложенными крыльями, посох. И он был стар, невероятно стар. Справа от него стоял юноша, выглядевший так, словно готов был подхватить старика в любой момент. Но вот старик выпрямился, откинул посох юноше, который тут же подхватил его, и пошел вперед, к королю, снова несколько раз хлопнув в ладоши.

– Вот уж не думал, Виран, что вновь увижу тебя в таком настроении, – у него оказался низкий, но чистый голос человека, привыкшего много говорить с людьми. Такого можно слушать долго, веря каждому его слову.

– Альмирих, рад тебя видеть, – судя по выражению лица, король испытывал совершенно иные эмоции.

Эмми смотрела на старика. Это был тот самый человек, о котором говорили Грег и Эстель. Он… маг?

– Хотел бы я сказать то же самое, – покачал головой Альмирих. – Но не могу. Видишь ли, мне печально осознавать, что я столько лет, не говоря уже о моих силах, потратил на то, что ты так и не смог оценить. А теперь и вовсе собираешься уничтожить. Жаль, когда-то я считал тебя мудрым правителем. Но, боюсь, мое мнение в этом вопросе начинает меняться.

Собравшаяся потихоньку толпа придворных и слуг начала в ужасе переглядываться и перешептываться. Еще никогда королю так не дерзили. Сначала, какая-то девчонка, но это ладно, казнят ее, и все кончится, король успокоится. А вот то, что первый маг королевства в таком тоне говорит, да еще и не наедине, а в присутствии людей, в тронном зале замке – это было поистине неслыханно!

Альмирих, не обращая внимания на то, как окружающие его люди, включая короля Вирана, восприняли его слова, подошел к Эмми. Он взял ее за руки, крепко сжал, глядя ей прямо в глаза.

– Ты выросла храброй, девочка. Я рад, что мне посчастливилось дожить до этого дня, – мягко сказал он, так чтобы его услышала только она. И уже громче, обращаясь к королю. – Когда сможешь воспринимать то, что тебе говорят, приходи. Ты знаешь, где меня найти.

Держа девушку за руку, он пошел к выходу, к тем самым резным дверям, которыми она любовалась. Странное спокойствие окутало Эмми, словно находившийся рядом человек и был его источником.

Уже у самых дверей Эмми решилась оглянуться. Во взгляде короля Вирана читалась такая всепоглощающая ненависть, что девушка вздрогнула. Он не верил, что она его дочь, и от этого становилось страшно. Она слышала перешептывания тех, кто был свидетелями его позора, а всю эту ситуацию, что сложилась вокруг них, никак нельзя было назвать иначе. Король потерпел поражение в споре от девчонки и старика. Пойти против первого мага он не мог, боясь потерять его поддержку, оставалось только уступить ему. Придворные же боялись пошевелиться, опасаясь его гнева. Филета смотрела на Эмми с настороженным недоумением, словно узнала о чем-то, чего никак не может быть.

И только принц Гиацинт смотрел ей вслед со счастливой улыбкой.

Глава 5

Во всех сказках принцесса всегда томится на самом верху самой высокой башни. Вот и Альмирих привел девушку в точно такую же. Он оградил ее от любопытной толпы, когда выводил из тронного зала, а после на нее никто не обращал внимания. Люди кланялись магу, бросая на девушку взгляды, но спрашивать ни о чем не решались. Его боялись и уважали.

Нельзя сказать, что Эмми была расстроена тем фактом, что ее спрятали в этой башне, все-таки короля она боялась, не зная, чего можно от него ожидать. Не так виделось ей воссоединение семьи. Они, привыкшая к любви, ждала, что и здесь вокруг нее будет царить дружелюбная атмосфера. Да и король, Эмми была в этом уверена, тоже не ожидал такой встречи с дочерью.

Обиталище мага Альмириха ее совсем не удивило. Выросшая в мире с безграничной фантазией сценаристов и писателей, именно таким она себе и представляла место, где совершались магические ритуалы. Множество баночек, колбочек, свертков с непонятным, иногда пугающим, содержимым. Бутылочки с жидкостью и коробочки с порошками. Свитки, которые выглядели так, будто рассыплются от одного-единственного прикосновения. Книги, покрытые золотыми и серебряными письменами. Одна из таких книг привлекла особое внимание, но открыть ее Эмми не смогла – та была обвита цепью с большим замком, что странно, он был без замочной скважины. Со стен, стола и из-за шкафа, казалось, наблюдают чучела неизвестных созданий. Они пугали девушку, но она прекрасно понимала, что глупо бояться тех, кто представляет собой не более, чем экзотические игрушки. И просто продолжала их изучать, рассматривая и тыкая пальцем.

Времени у нее было предостаточно. Девушка пересмотрела каждую полку и теперь могла сказать, что где находится, и все это с тех пор, как ее оставили здесь одну. Уже несколько часов никто к ней не приходил, не интересовался, как она. Идти искать мага или его ученика она боялась. Да и он, уходя, попросил ее не делать этого.

– Эмми, я рад видеть тебя. И мне очень жаль, что встреча состоялась при таких обстоятельствах. Его величество упрям, но все же признает тебя, как только успокоится. Он не ожидал встретить свою дочь сейчас, ему трудно принять такую новость. Так что, пока постарайся не попадаться ему на глаза. Даймир принесет тебе поесть, – Альмирих стоял на пороге, словно не решаясь оставить ее одну. – Я хочу, чтобы ты знала – я горжусь тобой. И твоя мама гордилась бы, не сомневайся в этом. Многое из того, что не подвластно законам этого мира было совершено ради твоей жизни, и, я надеюсь, что ты сможешь оценить эту жертву. Может быть, не сейчас, может, годы спустя, но ты поймешь, что было сделано ради спокойствия не только Светлых территорий, но и Темных… Время уходит. Мое уж точно на исходе. А с твоим возвращением тьма больше не будет сдерживаться. Пока я жив, я буду делать все, чтобы сберечь тебя или помочь. А уж то, что помощь тебе скоро понадобится, я не сомневаюсь. Нам будет трудно, в особенности тебе, если ты хоть немного похожа на мать. А пока… будь здесь. А я поговорю с королем.

– Стойте!

Тысячи вопросов вертелись у нее на языке. Какой задать, что сейчас было важнее? Он смотрел на нее с легкой улыбкой, настолько доброй и понимающей, что Эмми хотелось плакать. Ей хотелось немного доброты, объятий, как маминых, которых не хватало до боли.

– Вы знали, что я – это я… Откуда?

Он вдруг улыбнулся совершенно по-мальчишески, точно став на пару столетий моложе.

– Я ведь маг.

Он ушел, и Эмми приходилось развлекать себя самой. Поесть ей принес тот самый юноша, который был с Альмирихом в тронном зале. Когда девушка попыталась что-то у него спросить, он зло посмотрел на нее, ничего не ответив, и тут же ушел. Пребывая в недоумении относительно его поведения, Эмми подчистую съела принесенное – большую миску горячего, исходящего парком рагу и огромный ломоть хрустящего ароматного хлеба. Почти так же готовила и мама Эстель – еще одно доказательство того, что этот мир был для них родным.

Все мало-мальски интересное было осмотрено и потрогано. Делать еще что-то Эмми боялась, мало ли, может влипнуть в какую-то неприятность. И она уснула на крохотном диванчике.

Ее разбудили голоса. Мужские, громко спорящие о чем-то, голоса.

«Традиция уже», – подумала Эмми спросонья.

Дверь резко распахнулась.

– Иди, – не глядя на нее, сказал Даймир. – Король ждет.

Эмми встала, еще раз подумав о том, чем же она заслужила такое отношение. Идя за юношей, Эмми откровенно его рассматривала. Ученик мага был всего на пару лет старше ее, но выглядел слишком серьезным. Не очень высокий, он сутулился, словно хотел казаться еще меньше. Изредка Даймир бросал на нее косые взгляды, и тогда девушка могла рассмотреть его. Слишком крупные черты для такого узкого лица и потрясающего шоколадного цвета глаза. В принципе, красавчиком его Эмми бы не назвала, но и уродом он не был. Довольно симпатичный парень, худоват только. Да и вообще, если бы не злобные взгляды и откровенное презрение, он, наверное, мог бы понравиться девушке. По крайней мере, интересной внешностью, которая ее заинтересовала.

Они спустились к основанию башни по узкой винтовой лестнице. Миновав очередной пролет, Эмми споткнулась о выбоину в ступеньке. Чтобы удержать равновесие, она облокотилась о стену и…

Это было странное, ни с чем несравнимое чувство. Будто она действительно оказалась дома. Будто ее здесь ждали с огромным нетерпением, считая дни и минуты до встречи. И теперь встретили с огромной радостью, непередаваемой никакими человеческими эмоциями. Потому что чувства, передавшиеся ей, не принадлежали человеку. За одно мгновение в ее голове пронеслись образы, знакомые, но пугающие. Наполненные тоской и безысходностью пустынные коридоры замка, брошенного хозяевами на погибель… Топот детей по узорчатому паркету торжественных залов и коврам в спальнях… Любовь, льющаяся через край… Опустошающая ненависть. Тайны. Ложь… Вихрь пронесся, оставив в голове только одну мысль, явно принадлежащему кому-то другому, наделенному совершенно иной жизненной силой, нежели была у людей.

«Я рад».

Так мог бы радоваться пес возвращению хозяев. Искренне и открыто. Без скрытых мотивов, без обмана, доверчиво.

Эмми судорожно вздохнула. Даймир не заметил, что она споткнулась. Не заметил он и того, что произошло с ней после. Телом она оставалась там же, но вот разум… Всего на одно мгновение она растворилась в коридорах замка, стала с ним единым целым. И теперь знала, совершенно точно, определенно знала, что замок живой. И рад ее возвращению.

* * *

Комната была не просто небольшая, она была откровенно маленькая, и четыре человека для нее – слишком много. Девушка гадала, почему же он выбрал именно этот кабинет, ведь здесь даже развернуться можно было с большим трудом.

Король пристально рассматривал Эмми. Под его взглядом ей становилось все неуютнее, но встать, чтобы уйти, она не могла. Некуда ей было идти в этом чужом для нее мире, и она просто сидела напротив человека, который был ее отцом. Виран же выглядел чересчур спокойным, словно и не было скандала, не он кричал, что казнит эту девчонку. По его лицу блуждала легкая улыбка, но отнюдь не добрая, в большей мере она была похожа на злорадную. Такую, словно на уме у него было нечто, что может принести ей боль.

– Итак, значит, ты и есть Миндаль? – судя по голосу, король в это не очень-то верил, даже несмотря на слова мага.

– Меня зовут Эмми. О том, что у меня есть другое имя, я узнала только здесь, – она смело посмотрела в глаза королю. Ей скрывать было нечего. – Если принцесса Миндаль – это я, значит, так оно и есть. У меня был дом, была семья. Последнее, что я узнала от своих родителей, что они мне не родные. Я отправилась, не зная, куда и зачем, поверив им. Они никогда не солгали бы мне, значит, и я не лгу вам. Вы можете верить мне, если хотите, а можете и не делать этого.

Она знала, что ответ понравился Альмириху. Знала, что улыбнулся принц. Но король все смотрел и смотрел, и Эмми начало казаться, будто он уже подписал ей смертный приговор и теперь думает, какая казнь будет к месту.

– Ты так и не сказала, как попала сюда, – он наклонился чуть вперед, ожидая ее ответ.

Теперь Виран был еще больше похож на хищную птицу. Девушка знала, что тревожиться ей нечего, здесь есть те, кто сможет защитить ее. И все же липкие щупальца страха поползли у нее по спине.

– Я сказала правду тогда. Кроме…

– Да?

– Там был портал. Отец, – Эмми увидела, как скривился король, и поправилась, глубоко в душе почти ненавидя себя за это. – Грег… отвлек на себя внимание, чтобы я успела в него прыгнуть… У меня была фигурка, волчица, я потеряла ее там, выронила, когда на меня напали… Он сказал, что с ее помощью вы найдете меня. Он называл ее гааро.

Виран нахмурился, но маг жестом остановил его расспросы.

– Гааро принадлежал твоей матери, – он пошевелился. – Это был ее оберег, и она никогда с ним не расставалась, говорила, что он хранит великую силу. Поистине, это так! С его помощью одиннадцать лет назад я открыл портал, чтобы спасти тебя в другом мире. Его мощь колоссальна. Если бы сейчас он был у нас, мы могли бы разделаться с воинством Ааронда всего лишь за одну битву!

– Тогда почему раньше? – начал Гиацинт, но Альмирих оборвал его.

– К сожалению, ваша мать, хоть и была мудрой женщиной, не понимала, какая сила в нем заключена. А, может, и понимала, но боялась ее использовать. И я слишком поздно узнал об этом, когда пути назад уже не было.

– Боюсь, Альмирих, твоим надеждам не суждено сбыться. Девчонка сказала, что оставила его в другом мире…

Глаза старика радостно заблестели, когда он оборвал речь короля:

– Ваше Величество, она, может быть, и оставила. Но сейчас эта вещица здесь, в нашем. Как только гааро появился здесь, я это почувствовал. Когда мы отправляли Миндаль, я настроил свой шар так, чтобы он всегда показывал оберег королевы Тинары. Два дня назад он начал светиться, и я его нашел. Сначала он был у Пограничной реки, наверное, в том же месте, где ты, Эмми, оказалась впервые. Но теперь… – маг расстроено покачал головой.

– Что? Где эта проклятая фигурка? – повысив голос, спросил Виран.

Принц, нахмурившись, наблюдал за Альмирихом. У Эмми дрогнула сердце, она почти наверняка знала, что гааро нашли те двое – Спокойный и Визгливый.

Но как он попал сюда? Она точно помнила, что выронила его до того, как прыгнула в портал. Если только… Воронка втянула то, что принадлежало тому миру, в который она вела.

– Сейчас гааро на пути в Темные территории. Думаю, те, кто его нашел, направляются в Даран, – сказал маг.

– Что? – взревел король. Он вскочил на ноги. – У нашего заклятого врага в руках скоро окажется то, что уничтожит нас?

– Возможно, он не знает о силе этой вещицы.

– Конечно! Он убил мою жену, охотился за моей дочерью, нашел ее в другом мире, не зная о том, что они скрывают? Что прячут? Может, ему уже давно плевать на всех, он жаждал только гааро, – он посмотрел на девушку. – С тех самых пор, с того дня, как мы отправили тебя прочь, как умерла Тинара, война почти прекратилась. Мы жили, пусть и не в мире, но спокойно. Стычки на границе больше не уносили сотни жизней. Но он ждал… Он знал, он все знал! Он ждал, когда ты вернешься и принесешь ему на блюдечке самое мощное оружье!

Эмми испуганно сжалась. Она не чувствовала себя виновной в чем-либо, но он пугал ее, стоя перед ней, брызжа слюной и тыча в нее пальцем. Казалось, еще мгновение, и король потеряет контроль, решит прямо сейчас расправиться с ней своими собственными руками.

– Отец! – принц встал перед отцом, закрывая ее от его гнева. – Она здесь ни при чем!

– Откуда тебе это знать? – он перевел ненавидящий взгляд на сына. – Почему ты ее защищаешь? Ведь теперь это все, – он медленно взмахнул рукой, – абсолютно все, ее! Ты все потерял! Больше нет у тебя замка, больше не будет балов и охот. Не будет богатства и власти! Ты это все потерял!

– Зато обрел сестру, – тихо, но твердо сказал принц.

Виран засмеялся. Эмми вдруг подумала, что он похож на безумца. Только что он был в ярости, а теперь будто успокоился, смеялся почти с радостью.

– Посмотрим, кто будет прав! А ты, старик, что хочешь? Отправить армию на спасение маленькой фигурки, которую можно спрятать так, что никто не найдет? Или выбросить? Или использовать против нас? Уничтожить сотни воинов? Чего ты хочешь, маг?

Альмирих тоже поднялся. Было видно, что он делает это с трудом. Встав рядом с принцем, он наклонился к девушке и взял за руку, потянув вверх.

– Ваше Величество, – торжественно обратился он к Вирану. – Мы сделали многое, чтобы спасти вашу дочь, вашу наследницу. Множество людей погибло до ее рождения, и немало после. Сейчас у вас появилась возможность, наконец, обрести в ее лице союзника. Она – плоть от вашей плоти, и крови от крови. Но я не вижу радости в ваших глазах, не слышу слов любви. Возможно, я всегда ошибался, и королеве Тинаре было открыто то, что недоступно для моих глаз. Вы любили ее. Я был свидетелем и вашей радости, и вашего горя. Почтите ее память, примите дочь в свои объятия.

Король отвернулся и подошел к окну. Он долго стоял, смотря в него, и молчал, обдумывая, взвешивая, решая. Никто не осмеливался нарушить тишину в комнате, ведь в этой тишине решалась судьба целого королевства.

Наконец король обернулся.

– Я рад принять тебя в моем доме, Миндаль. Надеюсь, в дальнейшем ничто не омрачит наших отношений, – он даже улыбнулся, а затем обернулся к сыну. – Я полагаю, что нужно отправить за герцогом. Он ждет не дождется возможности встретиться с невестой своего сына.

– Невестой? – только и смогла произнести Эмми.

Неприятности только начинались.

* * *

Она сидела на скамейке в дворцовом парке у небольшого пруда. В воде, сверкая золотыми боками, плескались рыбки. Они ловко петляли между длинных стеблей кувшинок, то всплывая на поверхность, то теряясь на глубине или среди цветущей зелени.

Уже целый день она была дома.

Дом.

Как же это глупо, но, как бы ей не нравился Дейвернот, воспринимать его так она не могла.

Не хотелось ни о чем думать, но мысли сами лезли в голову. Вернуться домой и узнать, что она чья-то невеста? Забудьте. Она просто хотела жить спокойно, раз уж так получилось, и нет возможности, чтобы все стало как прежде. Ей не нужны были ни трон, ни богатство, оставалось желание – быть как все. Она ненавидела отца за его грубость, но понимала, где-то в самой глубине душе, что он прав. Ее появление лишало Гиацинта абсолютно всего. Может со временем королю удалось бы обойти закон и сделать наследником сына. Теперь этого не будет. А Эмми не справится. Какая из нее может быть королева, если она не смогла сберечь то единственное, что осталось от матери?

Мама…

Было странно. Она любила мать. Это чувство словно жгло изнутри с тех самых пор, как Эмми вернулась в этот мир. Как ожог, который не болит, пока о нем не вспомнишь, так и она теперь знала о той частичке своего сердца, что никогда не пустовала, но была искусно спрятана. Девушка совершенно не помнила ее, но точно знала, что любила. Оказавшись здесь, она почти физически ощущала ее присутствие. Словно та была рядом. Эмми казалось, что стоит закрыть глаза, и она сможет почувствовать, как мама гладит ее по голове, совсем как это делала Эстель.

Но отца словно бы и не существовало в памяти ее души. Все вокруг говорили, как король любил свою жену и детей, и все же девушка не могла себе этого представить. Он был для Эмми чужим человеком. И вовсе не из-за того, как встретил ее. Его она понимала, он многое пережил. Потерять горячо любимую жену и дочь, остаться с маленьким сыном и жить в вечном ожидании войны. На это должно было уходить много сил – и душевных, и физических.

Эмми вздохнула и попыталась представить его своим отцом. И не почувствовала никаких эмоций. Ни любви, ни ненависти. Абсолютно ничего. Кем бы он ни был ей по крови, в душе он навсегда должен был остаться чужаком.

– Прячешься?

Гиацинт подошел бесшумно и сел рядом с ней на скамью. При виде него Эмми испытала необычайную радость. Его, и только его, она могла назвать своей семьей. Вот что было и удивительно, и естественно одновременно.

– Нет, просто сижу… Да и потом, я вряд ли смогла бы найти дорогу обратно, не заблудившись. Сюда добралась с трудом. Так что, прятаться бессмысленно.

Они молча сидели, смотря на всплески воды в пруду.

– Гиацинт…

– Зови меня Гай. Так называла меня мама, – пояснил он в ответ на удивленный взгляд. – Терпеть не могу, когда называют Гиацинтом, но отцу нравится. Он считает это именем, достойным короля.

– Прости, – тихо сказала Эмми.

Принц удивленно посмотрел на нее.

– За что?

– Я все у тебя отбираю. Хотя мне ничего из этого не нужно. А ты вырос здесь, тебе всегда готовили в короли…

– Веришь ты или нет, но никогда. Мне с самого детства давали понять, что я проиграл, родившись вторым. Я мог бы обозлиться на тебя, но мама сделала все, чтобы я стал таким, какой есть. Она не делала между нами никаких различий. Наоборот, всегда говорила, что я – твой защитник, твоя опора, вторая половинка твоей души. И вдвоем нам предстоят великие дела. Знаешь, когда тебе отправили в другой мир, я словно потерял часть себя, стал неполным, сломанным… Мне было очень трудно без тебя и мамы.

– Я ее совсем не помню… Странно так, знать, но не помнить…

– Магия… Им не нужно было, чтобы ты все помнила, живя в другом мире. Это было бы опасно… А мама… Она была замечательной. И очень нас любила. Я помню ее голос – тихий, нежный, спокойный. Она сама была такой – с одной стороны невероятно хрупкой, но с другой бесконечно сильной. Отец часто злился, когда она была жива, я помню, как они ругались. Даже слуги прятались, все-таки наши родители маги. Никому не хотелось попасть под случайное заклинание. А после… Он правда ее любил, по-настоящему. Но злился оттого, что она не была принцессой с замком и землями. Сирота, за спиной которой не стоял могущественный род. Кто-то из правителей порвал с ним все связи, его это очень задело. Еще один сосед чуть было не развязал войну… Но в итоге… Маму любили все, кроме, пожалуй, герцога Даурия и еще парочки владык с Запада. И Ааронд ее возненавидел, хотя он, наверное, всех ненавидит. Не представляю, за что. Неужели только из-за того, что она была само добро?

Эмми оторвалась от разглядывания рыбок и посмотрела на брата. Внезапно она поняла, что за все это время так и не узнала самого главного. Мало-помалу, кроха за крохой, она собирала все, что ей нужно знать об этом мире. Все то, что она не помнила. Но один вопрос тревожил ее сильнее остальных.

– Гай… Я, наверное, спрошу глупость, но я, правда, не знаю… Кто такой Ааронд?

Он поднял голову, но в серо-голубых глазах она не увидела насмешки. Он понял ее.

– Он властитель всех земель, что к востоку от Пограничной реки. Тех, что по ту сторону Мирового Древа. Запретные земли. Темные территории. Обиталище зла. Ему подчиняются… существа. Язык не поворачивается назвать их людьми. Монстры в человеческом обличии. Те, кто принял сторону тьмы, и уже не повернет обратно никогда. Говорят, драуки – такие же, как и люмины, как мы, но это не правда. Они – чистое зло, совершенный мрак.

Голос Гая становился все жестче. Он ненавидел тех, о ком говорил, с той же силой, с которой они ненавидели людей, живущих по эту сторону реки. Его глаза темнели, зажигались незнакомой яростью. В отличие от Эмми, он уже давно не был ребенком. Пусть она и забыла то, что видела в детстве, но он помнил. Как помнил и другое. Умирающих друзей, разорённые сёла и города, жестокость и смерть. Он знал, на что способны те, другие, ушедшие вслед за тьмой. Они выбрали свой путь и заслужили его ненависть.

– Я не знаю, откуда он пришел. Я даже ни разу не видел его, слава Светлой. Хотя я сомневаюсь, чтобы кому-то удалось его увидеть и остаться в живых. Я не знаю, сколько ему лет и когда, или где, он родился. Даже не знаю, человек ли он. Его именем пугали в детстве нас, наших родителей, и их родителей и еще много поколений до них. Может, он бессмертен. Этого я тоже не знаю. Но я знаю, что совершённого им зла хватило бы на сотни, даже тысячи, самых опасных злодеев, каких можно себе представить. Он – воплощение зла, тьмы, ненависти. И он сеет все это там, где появляется.

Эмми вздрогнула. Внезапно ей стало холодно, словно подул ледяной ветер или солнце перестало греть своими лучами землю. Но вокруг ничего не изменилось. А Гай продолжал рассказывать.

– Он уничтожал все на своем пути. Один раз ему даже почти удалось завоевать Дейвернот. Но тогда замок уже был пуст. Странно, что он не остался в нем, ведь так этого хотел, посылал свои армии. В тот год родились мы… И после этого стало только хуже. Будто у него появилась цель, и он шел к ней, не разбирая дороги, убивая, пытая, творя такое, что об этом страшно даже говорить. И центром этого была ты. Тогда-то мама и решила тебя спрятать. А сама… она погибла, успев укрыть тебя в другом мире. Самое удивительное, что после этого на время все стало спокойно. Конечно, он не прекратил свои набеги. Но это было, – принц замолчал, подыскивая слова. – Словно не Ааронд руководил, а кто-то другой. Ничего из того, что было прежде, никаких ужасов, о которых со страхом рассказывали старики. Он словно исчез, многие поверили, что он, наконец, умер. Нет, он жив! Это точно… Полгода назад одну из деревень уничтожили. Там, где Пограничная река впадает в Древо, а само Древо расходится на множество речушек, рек и озер. Корни Древа мира, Мировые корни. С незапамятных времен там живут люди… и не только. Это место всегда было безопасным. Какие бы ни шли войны, жители тех мест всегда соблюдали нейтралитет. Они живут на реке, а не по какую-то из ее сторон. Но тогда… Один из островов они выжгли полностью, представляешь себе! Там не осталось ни дома, ни дерева, ни травинки. Просто черный холм посреди реки. Драуки злобные, но все же они глупы, чтобы придумать такое. Ааронд делает так для устрашения. Он дал понять, что теперь никто не будет соблюдать нейтралитет, рано или поздно все будут вынуждены принять его сторону. А кто этого не сделает, пожалеет, что не умер раньше.

Солнце плыло к закату, чуть золотя верхушки деревьев. Из-за приближения сумерек начинало холодать. Эмми вздрогнула, передернув плечами, но совершенно по другой причине. Ей вдруг показалось, что кто-то наблюдает за ней – пристально и недобро. Она знала, и это было практически невероятно, что оглядываться было бесполезно. Наверное, в ней просыпалось чутье, которое Бай называл силой. Она знала, что тот, кто наблюдает сейчас за ней, находится очень далеко. И радовалась этому.

Она знала, что может сказать об этом Гаю, и он не рассмеется. Но все то же чутье ее останавливало. Словно тот, чье невидимое присутствие она ощущала, дал ей понять, что оно предназначалось только ей. Ей было страшно, но совсем не так, как раньше. Девушка была уверена, что в замке она в безопасности, и этот кто-то не причинит ей вреда.

Тогда, что это было?

Ааронд дал ей понять, что знает о ее присутствии? Или это был не он? Никто не говорил, что он маг, да и способен ли маг на такое. У Альмириха был магический шар. Что чувствует человек, когда за ним наблюдают через него? И должен ли он что-либо чувствовать?

В голове у Эмми зашумело. Слишком много вопросов без ответа.

Гай окликнул ее, заметив, что она его не слушает.

– Эй! О чем задумалась?

Девушка улыбнулась и покачала головой.

– С тобой так легко. С тех пор как я оказалась здесь, мне постоянно страшно. Я ничего не знаю, это совершенно чужой мир. А с тобой я как будто снова дома.

– Привыкай, я теперь тебя никуда не отпущу. Один раз потерял, этого достаточно, – он помрачнел. – Я буду тебя всегда защищать, только…

– Что?

Гай склонился над девушкой и взял ее за руки, сжал так крепко, что ей стало больно.

– Завтра отец познакомит тебя с твоим женихом. Пожалуйста, будь осторожна. Он может казаться хорошим, но не верь этому. Будь внимательна, прошу тебя.

Эмми попыталась улыбнуться, но в глазах брата была тревога и нечто, что она никак не могла понять. И девушка решила, что никогда, ни при каких условиях, она больше не причинит ему боли.

Да, она опять оказалась права. Неприятности только начинались.

Глава 6

Слезы текли по ее щекам, жемчужинами скатываясь и разбиваясь о каменные плиты. Он предал ее. Он предал их. Предал то, что было между ними…

Она стояла на террасе и смотрела на сад. В этом саду она знала каждый цветок. Она сама их выбрала, сама посадила, сама ухаживала за ними. Все эти цветы выросли бы и без ее заботы, но они были ее детьми. Она любила их, потому что это было единственное, что ей оставалось, что поддерживало, давало надежду. Однажды все должно было вернуться на круги своя.

Здесь когда-то был ее дом. Сколько прошло с тех пор, как она покинула его? Этот дом и его… Тогда ей казалось, что это временно. Небольшая разлука только пойдет им на пользу. Сколько же времени прошло с тех пор? Здесь успел вырасти огромный сад…

Она вернулась, но слишком поздно.

Ветер зло пронесся мимо, взъерошив золотисто-рыжие волосы. Он негодовал вместе с ней, но был не в силах изменить того, что случилось. Теперь уже ничего не вернуть. Она никогда не сможет вернуться сюда, в место, где был ее дом. Их дом.

Ей придется навсегда забыть белые ступени, ведущие к воде, раскидистые дубы над мощеными дорожками. Розы, белые розы… которые они посадили вместе.

И его. Ей придется забыть его.

* * *

В комнате было темно, свет не мог пробиться через плотные шторы, но Эмми точно знала, что утро уже наступило. Она не спрашивала себя, почему проснулась. Она знала это. Как и то, что на ее щеках остались влажные дорожки от слез. Девушка плакала во сне. Плакала вместе с приснившейся ей женщиной.

Никогда раньше Эмми не видела таких снов. Она чувствовала все эмоции, словно они были ее собственными. И еще она точно знала, что этот сон был не совсем сном. Словно ей удалось подсмотреть чьи-то воспоминания. И ей даже почудилось, что она знает, чьи они.

Она не видела, как выглядит женщина, но это было и не нужно. В своем сне она опять увидела мать. Вот только та страдала. Почему? И из-за кого? Куда она мечтала вернуться?

Эмми села и спрятала лицо в ладонях. Эти сны… что они должны значить? То, что она видела в них, было не совсем похоже на то, что говорили о ее матери… В первом она видела, как строится замок, во втором… Нет, второй был решительно непонятен! Она любила кого-то! И он ее предал. Отец? Это не мог быть он, или мог?

Решив больше об этом не думать, Эмми встала с кровати. Почти одновременно открылась дверь, и в комнату вошла скромно одетая девушка. У нее в руках была аккуратно сложенная стопка одежды и несколько чехлов. Она мило улыбнулась и положила все на кушетку в изножье кровати.

– Я помогу вам одеться, Ваше высочество.

Эмми смутилась. В течение следующего часа она пыталась отстоять те вещи, в которых пришла во дворец. Ей это не удалось, потому что одежда принцессы должна была «соответствовать статусу». Сдавшись, Эмми попыталась выбрать из тех вещей, что ей принесли, что-нибудь попроще.

В ее распоряжении было зеленое платье с длинными рукавами и воротом под горло. Оно больше походило на вечернее, украшенное рюшами и вышивкой, и было, по мнению Эмми, верхом безвкусицы. Его девушка отмела сразу же. Следующие вещи были ничуть не лучше. Эмми расстроилась, что не было ни одних брюк или простой юбки. Почти отчаявшись, она снова пересмотрела одежду и нашла то, что могло подойти. Простое платье светло-голубого цвета с серой вышивкой по подолу. Эмми надела его и радостно улыбнулась, увидев себя в зеркале. Она выглядела довольно мило в этом скромном платье до колен, хотя девушка, принесшая одежду, была явно недовольна ее выбором.

Гай ждал Эмми у дверей спальни. Он улыбнулся ободряюще, не сказав ни слова о том, как она выглядит, но лукавство и что-то, определенно похожее на нежность, промелькнули в его взгляде. Гай шутливо подставил ей локоть и повел по коридорам, в которых Эмми непременно заблудилась, будь она одна.

Они пришли в богато обставленный зал, с множеством картин, скульптур и таким количество золотых украшений, что в глазах рябило и начинала болеть голова. Все вокруг блестело и переливалось, искрилось в свете, лившемся из окон во всю стену от пола до потолка. Эмми поежилась, чувствуя себя неуютно среди этой показной роскоши.

– Золотой зал, – шепнул ей Гай. – Отец использует его, чтобы показать, насколько он богат, произвести впечатление.

– По-моему, это все…

– Слишком? Согласен. Выглядит не роскошно, а пошло. Но попасть сюда – мечта многих… Привыкай.

Тем не менее, здесь уже собралось достаточно народа, и все они сразу же обернулись, как только Эмми вошла. Испытывая страшную неловкость, цепляясь за руку брата, она шла вперед, стараясь не думать, сколько на нее направлено взглядов.

Их не объявили, что показалось девушке странным. Она думала, что впереди обязательно должен идти мажордом, объявляя гостей, но спросить об этом у Гая она не успела.

– А вот и моя дочь! Миндаль! – громогласно возвестил король.

Пышно разряженные гости искусственно улыбались и расступались перед ними, пока брат и сестра шли вперед, к отцу, который стоял, ожидая их.

Король, широко улыбаясь, взял ее руку у Гая и повел кругом залы, знакомя с людьми.

– Князь Тирли и его супруга Аннери… Король Бардъяр… Леди Фенелопа… Леди Летиция… Граф Ленард…

Эмми механически кивала, даже не пытаясь запоминать имена, которые ей говорили. Все казалось фарсом, разыгранным для того, чтобы унизить ее. На девушку смотрели с любопытством и ненавистью, с завистью и пренебрежением. Она улавливала их эмоции, пропускала через себя как раньше, еще в детстве, вот только не находила в них спасения. Только от брата она чувствовала любовь и одобрение, протянувшиеся между ними как нить.

– А вот и дорогой герцог Даурий! – король резко развернул дочь, и Эмми была вынуждена посмотреть на тех, кого ей представляли. – Моя дочь Миндаль. А это – герцог Даурий Часит и его сын Фланий.

Герцог был невысок и явно тратил больше сил на поддержание того, что считал красотой, чем на физические упражнения. Он был невероятно толст, и его одежда только подчеркивала это, сияя таким количеством украшений, что слепило глаза. Темные редеющие волосы были аккуратно прилизаны и покрыты чем-то для блеска, который не скрывал обруч с драгоценными камнями, охватывающий голову и служащий подобием короны. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы Эмми возненавидела этого человека. Слишком плотоядной была его улыбка, а в глазах светилось торжество, словно он уже заполучил в свои потные ручонки главный приз. А может, он уже видел ее своей марионеткой, дорогой игрушкой, которая поможет забраться на трон.

– Как я рад, как я рад, что мы снова встретились, прекрасная Миндаль, – у герцога оказался низкий свистящий голос, похожий на шипение змеи. Или ей только так почудилось? – Мой сын так тосковал все эти годы по своей невесте.

Улыбнувшись через силу, Эмми перевела взгляд на человека, который был ее женихом. И замерла.

Она тысячу раз слышала о том, что красота может быть ослепительной. А теперь ослепла сама. Стаявший перед ней был выше ее, по крайней мере, на голову, с идеальной фигурой какого-нибудь мифического божества. И совершенно непохож на своего отца. Светлые, золотистые локоны обрамляли его лицо, а каре-зеленые глаза, казалось, смотрели на девушку с обожанием. Эмми почувствовала, что ее сердце начинает работать с перебоями, стуча все громче, заглушая прочие звуки, музыку, голоса.

Фланий взял ее руку и поцеловал кончики пальцев, заставив девушку судорожно вздохнуть. По руке пронеслись искры, словно ее ударило током. Тепло добралось до щек, заставив покраснеть. Он мягко улыбнулся и голосом, от которого у нее подогнулись колени, сказал:

– Я безумно рад нашей встрече, принцесса Миндаль.

Она понимала, что должна ответить, но мысли путались. Он действовал на нее словно наркотик, она терялась в пространстве, просто смотря в его глаза. Создавалось ощущение, что мир вокруг них перестал существовать, растекся разноцветными полосами, не имеющими абсолютно никакого отношения к реальности. Существовали только эти карие с зелеными искрами глаза и голос, который хотелось слушать вечно.

Какой-то отдаленной частью своего разума она понимала, что так не может быть. Это все было слишком внезапно. Любовь с первого взгляда бывает, но заставляет сходить с ума иначе. Она читала о любви, ей рассказывали подруги. То, что испытывала Эмми, было похоже на эйфорию, ей хотелось летать, забыть обо всем, только бы быть рядом с ним. И сердце не слушало разум, оно устремлялось навстречу ласковому взгляду и таяло от мимолетных прикосновений.

Эмми не понимала, о чем говорят окружающие, но уловив свое имя, все-таки сделала усилие и, оторвав взгляд от Флания, попыталась прислушаться к разговору. Когда же у нее это получилось, она вдруг поняла, что еще никогда так не была близка к обмороку просто из-за воздействия слов, которые услышала.

– Я думаю, – продолжал говорить Даурий, – что свадьбу нужно сыграть как можно скорее. Это объединит наши земли и позволит успешнее противостоять Ааронду. Да, я согласен, что последние годы были достаточно спокойными, но кто знает, что нас ждет завтра? Тем более, раз принцесса вернулась несколько раньше срока.

Он продолжал говорить, и король, улыбаясь, соглашался с ним. Они обсуждали предстоящее событие, детали, без которых никак не обойтись. Даурий, срываясь на восторженное шипение, расписывал плюсы от брака, поминутно уточняя, кого необходимо пригласить, чтобы побольше выгадать.

Даже не спрашивают, хочет ли невеста этого брака, как она относится к жениху. Совершенно политический брак, не учитывающий желаний брачующихся. Горько вздохнув, Эмми перевела взгляд на своего жениха и снова утонула в его глазах.

Мир закружился, улыбка Флания вновь затмила для нее весь мир. Он был единственным в этом зале, все остальные не имели никакого значения. Существовал только он, настоящий, самый лучший, совершенный. Любимый…

Неожиданно она почувствовала прикосновение. Словно в ее сказку вторгся кто-то чужой. С невероятным усилием Эмми перевела взгляд вниз, чтобы увидеть, кто нарушил идиллию в ее душе. Ей показалось странным, что чувства вдруг изменили ей.

Гай держал ее за кончики пальцев. Со стороны это, наверное, выглядело чистой случайностью. Брат стоял слишком близко, напряженный, готовый при малейшей опасности броситься в бой. Эмми смешалась, решила, что он поступает неразумно, ведь она почти влюбилась в…

Стоп.

Когда в ее голову полезли такие странные мысли? Она снова подняла голову и встретила глаза своего жениха. Они были такими же спокойными, как и раньше, чуточку загадочными, но… Совершенно точно не влюбленными. Фланий наблюдал за ней, как экспериментатор наблюдает за лабораторной мышью. Не больше и не меньше, лишь вялый интерес, какую реакцию он сможет вызвать.

Эмми вдруг захотела оказаться как можно дальше от этого места, от этих людей. Магия, этот мир был наполнен ею, как она могла этого не понимать? Ведь Гай предупреждал ее, предупреждал, что она должна опасаться герцога и его сына. Она сжала руку брата, чтобы он понял – она очнулась от забытья.

Король и герцог продолжали договариваться о свадьбе. Фланий чарующе улыбался, совершенно не замечая, что девушка уже ускользнула от его чар.

– И все же я думаю, – говорил между тем Даурий, – что свадьбу нужно сыграть сразу же после дня рождения принцессы. Она станет совершеннолетней, и тогда вы уже по всем правилам объявите новую семью своими наследниками…

– Простите, – ее голос прозвучал неожиданно хрипло, но все же безграничное удивление, отразившееся на лице герцога, придало ей сил. – Но разве у меня не должны спросить, согласна ли я?

Ее голос зазвенел. Эмми снова спорила с королем и прекрасно это понимала. Мнение девушки ничего не значило, и никто не спросил бы у нее, согласна ли она выйти замуж, или нет. Но судя по удивлению, наконец показавшемуся на лице Флания, до него дошло, что его улыбка не возымела успеха. В его глазах мелькнуло что-то темное, и тут же пропало, скрытое пеленой восхищения. Лживого и ненастоящего. Такого, как и он сам.

– Принцесса права, – произнес Фланий. Он поднес ее руку к губам. – Я очарован, еще чуть-чуть и буду полностью покорен. Отец, я думаю, ты не вправе ожидать, что принцесса Миндаль сразу же влюбится в меня. Ведь мы совсем незнакомы. Нам нужно немного больше времени, чтобы познакомиться… поближе. А ваши договоренности с королем Вираном, – он не договорил, снова чарующе улыбнувшись девушке. – Относятся к временам нашего далекого детства.

В голове опять появились мысли о том, что Фланий был совсем не таким, как она о нем думала. Он уважал ее мнение, даже поспорил со своим отцом из-за нее. И сказал «нет» королю. И в его глазах, таких бездонных, хотелось утонуть. Он был настоящим рыцарем, защитником. Ее защитником.

– Да, да, да, ты совершенно прав, сынок, – Дариус уже вовсю улыбался, оправившись от шока. – Простите, принцесса, я совершенно забыл, что вас так долго не было в наших краях. В детстве вы с Фли были просто неразлучны! И я упустил, какая глупость с моей стороны, что вы могли и забыть сей явный для меня и остальных факт.

Он продолжал говорить. Король уже не хмурился, но Эмми не отпускала мысль, что все здесь слишком уж наигранно, словно она оказалась персонажем дикого фарса. Дариус все продолжал улыбаться, но девушке лишь становилось страшнее от этой улыбки.

Она не выиграла. Свадьба все равно состоится. Но, по крайней мере, ей удалось отстоять немного времени. И своей свободы.

* * *

Только в сказках злодеи побеждены храбрыми героями. В жизни все, увы, не так. В реальности злодей может оказаться слишком могущественен и богат, слишком влиятелен и страшен. Против него никто не станет выдвигать армии, потому что он всегда найдет, как этого избежать. Или окажется, что война была проиграна задолго до того, как на поле вышел первый воин.

Так и против Дариуса у Эмми не было ни войск, ни сил, чтобы сражаться. Она знала, что он уже победил. Ей суждено было стать королевой Прайма точно так же, как и Фланию – стать ее королем. Она могла плакать, могла кричать, ее мнение уже ничто не могло решить. Все, что у нее было, это немного времени, отсрочка, на которую согласился Виран.

– Я проиграла, – глухо сказала она.

Гай сел рядом. Он отвел ее в комнату, как только закончился бал.

– Мы найдем выход.

– Найдем, – Эмми подняла на него глаза. – Я не хочу замуж, но отец все равно заставит меня.

Она не плакала. Плакать можно только тогда, когда плохо так, что нет сил бороться. Когда знаешь, что нет дороги назад, когда нет надежды, и жизнь просто забрала все шансы. Тогда можно поплакать. Но так, чтобы это не стало мольбой отчаяния. Слезы должны вымыть несчастья из души, очистить от всего плохого, чтобы вернуть надежду, когда ее уже почти нет.

А это не тот случай. Плакать еще не время.

– И… спасибо тебе. За то, что избавил от наваждения. Когда Фланий на меня посмотрел, я подумала, что влюбилась… Такие чувства, такие мысли возникли в голове, что страшно стало. Но как ты понял? Или…

– Он жил здесь долгое время, – Гай нахмурился. – Я не первый раз видел, как он это делает. Стоило увидеть, какой у тебя стал глупый вид, – он невесело хмыкнул, – когда ты его увидела, что сразу стало понятно – он не надеется действительно добиться твоей любви, и решил пойти по легкому пути. Сестренка, я не хочу, чтобы ты попала в беду, а он и есть беда. Он ничтожество, и я боялся… боялся, что ты влюбишься в него по-настоящему. Тогда я снова останусь один.

Эмми удивленно посмотрела на брата. Он был подавлен. Она потянулась к нему, обнять его и успокоить, и, коснувшись, увидела нечто… словно отрывок из прошлой жизни…

…Они сидели точно также. Совсем маленькие. Гай плакал, потому что разбил коленку, упав с дерева, на которое нельзя было забираться. Ему не было больно. Он боялся, что его накажут и запрут одного в комнате. А ведь больше всего на свете он боялся остаться один, без своей вечной спутницы, сестренки Эмми…

Девушка судорожно вздохнула.

– Ты это видела? – тихо спросил Гай.

– Да, – она крепко к нему прижалась. – Что это было? Неужели воспоминания возвращаются ко мне?

– Тогда, почему это видел и я?

– Твои воспоминания?

Гай покачал головой.

– Я никогда не мог вызывать видения… Может, это твоя способность?

Теперь Эмми закачала головой.

– Я не знаю, мне говорили… Бай и Фили… во мне сила… Но так не бывает. Я просто почувствовала то, что ты испытывал тогда. Страх остаться одному.

– Я не боялся оставаться один. Я боялся остаться без тебя.

– Если бы я могла вспомнить… Наверное, и у меня были такие страхи. Даже не знаю, жалеть ли об этом.

– У всех есть страхи, поэтому я сделаю все, чтобы Фланий к тебе не приблизился. Герцогу нужна не ты, а трон. Он будет стараться, пытаться добиться этого любыми способами. А отец совсем не понимает этого. Отвлечь бы их с отцом от тебя, но чем?

Порой в отчаянные минуты приходят гениальные идеи. На секунду девушка замерла, отогнав кажущуюся бредовой идею. Потом вернулась к ней. И чем больше она о ней думала, тем ярче расцветала улыбка на ее лице.

– Гай, кажется, я знаю, как нам быть.

* * *

Виран был в бешенстве. Его никто не поддерживал. Всех его советников словно кто-то околдовал. Дурацкая идея, принадлежащая Альмириху, уже успела завоевать их умы. Мало того, его дети тоже горели желанием отправиться на смерть в земли Ааронда. Словно демоны вселились в их души и теперь толкали на необдуманные поступки.

Он вновь посмотрел на дочь.

В тот день, когда девчонка вернулась во дворец, он и поверить не мог, что она его дочь. Но теперь ясно видел это. Как и то, что Миндаль взяла многое от своей матери. И дело не во внешности. Вот только Тинара никогда не смела спорить с королем! Она знала свое место. Всегда. Когда-то.

Виран зло выдохнул. Все были против его брака, и он должен быть послушать их. Что могла дать королева из низших слоев? Он пошел наперекор воли влиятельных и теперь раскаивается в этом. Тогда он ни о чем не жалел – королева была идеальной, словно всю жизнь готовилась к такой роли. Король подозревал, что супруга не все рассказала о своей жизни, но ни один из его многочисленных шпионов ничего не смог раскопать. Все, что удалось узнать, что в один дождливый вечер к обозу бродячих циркачей пришла девушка. И оставалась с ними целых три года, пока судьба не свела ее с будущим королем Прайма. Ни одного неблаговидного поступка, ни одного романа за это время. И это в среде странствующих актеров, где каждый второй был преступником!

А он влюбился как мальчишка. Стоял в толпе, неузнанный никем, и смотрел на хрупкую девушку, в руках которой собственной жизнью жили острозаточенные кинжалы. Ее движения зачаровывали, были одновременно плавными, словно она покачивалась на волнах, и резкими, как стремительные атаки воина. Кинжалы взлетали вверх, терялись в темноте, но каждый раз она ловила их мастерски отточенными движениями, ни на мгновение не прекращая танца. Лишь один раз лезвие пролетело мимо ее руки, разрезав тонкую ткань платья, открывая изящную ножку. В толпе кричали от ужаса, но Виран смотрел только на девушку, видел ее улыбку и понимал, что ей ничего не угрожало. Зрители получали то, зачем пришли.

Выступление закончилось, и она исчезла. Он долго ходил между шатров и искал ее, а когда нашел, просто не мог отвести глаз. Она стояла в свете костров и луны, маня его своей загадочностью. Виран стоял и просто смотрел на нее, не решаясь ни подойти, ни окликнуть ее. Он мог бы уйти, так и не осмелившись сделать даже шаг в ее сторону. Он – король, воин, маг – боялся своих чувств, тех, что вызвала в нем незнакомка. Он мог уйти, но она посмотрела на него. Всего один ее взгляд, случайно брошенный в его сторону, и он пропал.

Он почти бросился к ней, сдержавшись лишь чудом, вспомнив о своем положении, о гордости, о чувстве собственного достоинства.

– Я восхищен вашим выступлением, – Виран смог сказать только это.

Она улыбнулась чуть смущенно, поднимая на него глаза. И он потерялся в них, не слыша ее ответа, не думая о том, что говорит сам. Виран провел с ней всю ночь, рассказывая о себе, о том, что никогда бы не сказал другим. Ни одного прикосновения, только чарующая магия слов, только лунный свет и отблески костров вокруг шатров циркачей.

Он ушел на рассвете, чтобы к закату снова вернуться. Король смотрел на ее танец, и его сердце сжималось уже не только от восхищения, но и от страха за ту, что занимала все его мысли. Он знал, что кинжалы могли принести смерть, и этот танец со смертью больше не завораживал его. Теперь он только пугал, несмотря на ее улыбки и уверенные движения.

«Она будет моя!»

Решение, изменившее не одну жизнь.

Через семь дней бродячие актеры двинулись дальше, а прекрасная танцовщица по имени Тинара осталось в Дэйверноте. Уже как невеста короля.

Шли годы. Аристократы смирились с королевой из низов. Смирились не потому, что боялись Вирана, а потому, что она действительно была Королевой. Королевой с большой буквы. Их королевой. Мудрость, честность, великодушие – лучшие качества великих, и она обладала каждым из них. Она делала то, что считала нужным, при этом никогда не споря с мужем, уходя с его пути каждый раз, когда он был с ней не согласен.

Все изменилось с рождением детей. Виран злился, что старшим ребенком оказалась девочка. Он никогда не считал женщину способной управлять королевством. Его королевством. А сын не унаследовал его дар. Сплошное разочарование. И он ничего не мог сделать, ведь изменить законы, данные багами еще на заре их мира, ему было не под силу.

Но Тинара, презрев устои высшего света, все свое время посвящала детям. Она учила их, играла с ними, бросив королевские обязанности, наплевав на приличия. И впервые начала спорить с Вираном. Тинара не дала отправить сына на обучение к воинам, разрушив вековую традицию. Запретила магам приближаться к дочери, когда те хотели выяснить, если у девочки сила. Во всем, что касалось детей, она неизменно отвечала отказом.

У нее была внутренняя сила, и король возненавидел ее за это. Продолжал любить, ненавидя за силу духа, за упрямство, за отсутствие полезного ему магического дара и политических связей.

И теперь, смотря на дочь, видел в ней Тинару. Юную, еще не осознавшую свою силу, не такую прекрасную, как ее мать. Да, пока что она не понимала, что скоро за ней, всего лишь за ее улыбкой, будут идти те, кто еще недавно были ее врагами. Миндаль была опасна. А то, что она выросла вдали от родины, делало ее еще опаснее. Король не мог предугадать ее поступков. И не знал, что с этим делать.

А что если…

И король вновь посмотрел на дочь.

* * *

Эмми вздрогнула. То, что еще недавно казалось хорошей идеей, теряло свою привлекательность. Им с Гаем удалось склонить на свою сторону почти всех советников. Но решение все равно зависело от короля.

Но взгляд, который он устремил на девушку, испугал ее. Было в нем что-то нехорошее, темное и опасное.

– Я согласен, – Виран прошелся по кабинету и сел в свое кресло. – Магистр Альмирих, ваши доводы показались мне убедительными. Этот артефакт необходимо перехватить до того, как он попадет к Ааронду. Мы не можем отдать ему оружие, которое он использовать против нас. А так как вы, магистр, уверены, что сосредоточенная в артефакте сила настолько велика, что способна уничтожить нашего заклятого врага, то я согласен выдвинуть войско на его захват.

Король выглядел совершенно спокойным и, казалось, говорил то, что думает на самом деле, но девушка, единственная среди мужчин, ему не верила. Все его слова были неправильными. Эмми даже чудились за каждым из них то ли насмешка, то ли откровенная издевка. Виран не лгал, но она чувствовала, что его план совсем не в том, о чем он говорит.

Несмело поднялся один из командующих войсками, генерал Хайрон, мужчина далеко уже не молодой. Он был хороший стратег, предлагал отличные варианты нападения на тех, в чьих руках находился артефакт. И все же Эмми понимала, что он слишком осторожен, и ему совсем не хочется рисковать людьми ради призрачной надежды.

– Ваше Величество, мне кажется неразумным отправлять войска. Это может привлечь лишнее внимание. Ведь если Ааронду еще не известно о том, что оказалось в руках его людей…

– Вы только что доказывали мне необходимость, – король насмешливо оглядел собравшихся, – того, что назвали решительными действиями. Я согласился, и вы пошли на попятную.

Гай бросил встревоженный взгляд на сестру.

– Отец, мы не отступаем. Просто нет смысла в выдвижении целой армии. Это лишь привлечет внимание. Хайрон предложил хороший вариант – отправить небольшой отряд, который сможет незаметно проникнуть на Темные территории, найти артефакт и вернуться. Несколько магов и воинов смогут это сделать быстро.

Король внимательно смотрел на сына. И Эмми снова почудилось в его взгляде нечто зловещее. Сгустившаяся атмосфера в кабинете давила на девушку, заставляя чувствовать царившее в кабинете напряжение каждым нервом. Словно раздумывая о чем-то, Виран окинул взглядом собравшихся.

– Да, возможно, небольшой отряд – лучшее из решений, – задумчиво произнес он. – Тогда… несколько воинов из числа королевской гвардии, естественно, лучших. Думаю, пяти будет вполне достаточно. Во главе отряда поставить Майвера, у него внушительный опыт в сражениях на Темных территориях. Что еще? Да, нужен маг. Альмирих, прости, но ты уже слишком стар, – и вновь в спокойном голосе почудилась издевка. – Но твой ученик… как его?

– Даймир, – сухо подсказал Гай, и Эмми удивленно на него покосилась, не понимая, чем вызвано его раздражение. Все страшное, что могло случиться, уже случилось.

– Да, Даймир… Ну и, конечно, принцесса, ведь у нас нет никого, кроме нее, кто бы знал, как выглядит гааро. Так ведь? Есть, конечно, Альмирих, но, повторюсь, возраст у него уже не тот…

Несмотря на издевательский, теперь это стало уже явно, тон, девушка улыбнулась и согласно кивнула. Пока что все шло, как надо.

– Отец, я бы тоже хотел отправиться с ними.

Король резко развернулся к нему.

– Нет. Даже не обсуждается, – тон не подразумевал споров.

– У меня есть опыт разведки, и я уже не ребенок, если ты подзабыл. В любом случае, рано или поздно, ко мне перейдет командование армией. Неужели ты хочешь, чтобы я стал кабинетной крысой?

– Я хочу, чтобы мой сын исполнял приказы своего короля.

– Тогда, мой король, – последовал чуть издевательский поклон. – Я отправлюсь без вашего разрешения и повеления!

– Отличная идея – отправить обоих наследников прямиком к моему врагу! Хорошо, если не придется углубляться на Темные территории, но вдруг не останется иного выхода, как идти в Даран, королевство Ааронда? Что тогда?

– Тем более! Я не отпущу сестру одну!

– Она будет не одна. Будущей королеве нужно учиться принимать решения. Это будет отличной проверкой умений, – Виран бросил на дочь мимолетный взгляд и скривил губы.

– В этом я могу ей помочь лучше других!

– Я поддерживаю его величество, – осторожно произнес генерал Хайрон. – Нельзя отправлять на Темные территории обоих наследников трона. В худшем случае…

– В худшем случае у страны должен остаться наследник! Хотя бы один!

– Значит вот, что тебя волнует? А может, это просто способ избавиться от нее? – принц прямо смотрел в глаза короля и совсем не был похож на того паренька, что еще недавно со смехом строил коварные планы.

– С ней будут лучшие воины…

– С мамой тоже были лучшие, – неожиданно тихо произнес Гай.

Дернувшись как от удара, Виран с болью посмотрел сначала на сына, потом на девушку и, покачав головой, направился к двери. От него этого никто не ожидал.

Уже взявшись за ручку, не обращая внимания на вскочивших советников, король сказал.

– Делайте, что хотите, но привезите этот проклятый гааро, – и, уже открывая дверь, добавил, ни к кому не обращаясь. – Все равно, похоже, у этой страны нет ни единого шанса.

И без стука притворил за собой дверь.

Глава 7

Очередной кабинет по размеру и внешнему виду был совершенно такой же, как и предыдущий. Похоже, здесь было принято решать вопросы в тесных помещениях, скорее всего из страха, чтобы посторонний не услышал ничего секретного. Только на этот раз он принадлежал Гаю, который в отчаянии мерил его шагами. Четыре до окна, четыре до дивана, где устроилась девушка.

– Признаю, мы сильно сглупили, – вздохнула Эмми, почти физически чувствуя, как ее охватывает желание забиться куда-нибудь подальше. Почему-то эта победа не принесла ей желаемого удовлетворения.

– Сглупили? Да мы настоящие идиоты! – воскликнул ее брат. – И вот объясни мне, почему этот план казался таким замечательным и правильным? Сказать отцу, что отправляемся за этим гааро, отсидеться в какой-нибудь богами забытой глуши, придумать там, как избавить тебя от герцогского сыночка и вернуться. Вот объясни, почему сейчас мне кажется, что это… это… слов нет, что это!

– Согласна…

– Нас, наверное, прокляли, – он с глухим стоном повалился на диван.

Девушка подвинулась, освобождая ему побольше места. Пока Гай высказывал все вслух, она размышляла. И тоже не могла понять. Как ей в голову могло прийти такое? Она не знает этого мира, в этом Гай абсолютно прав, но в тот момент была уверена, что стоит им покинуть Дейвернот, как все разрешиться, они найдут, способ избавить ее от свадьбы. Будто что-то затуманивало ей разум, мешая прийти к вполне логичным выводам, что этот план никуда не годится.

– Теперь нам придется ехать и искать гааро, – тихо сказала она.

Гай снова застонал. Положение было хуже некуда. Отступить теперь они не могли. На кону были не только их жизни, но и честь Гая, как принца Прайма. О том, что он собрался проникнуть на земли, подчиненные Ааронду наверняка уже прознали все, так что отказаться стало невозможно. Пусть не он будущий король, но Гай – это королевская семья, и что бы он ни сделал, это сразу станет известно всем.

– Может, снова что-нибудь придумаем? – с надеждой протянул принц.

– Один раз уже придумали. Теперь страшно, неизвестно, что еще в наши светлые головы придет. Мы отправимся в земли Ааронда, на Темные территории и найдем гааро.

– Это самоубийство. Все равно, что приехать в столицу Дарана, выйти на центральную площадь и кричать: «Ааронд – дурак!»

Эмми встала с дивана, подошла к окну. Отсюда хорошо было видно внутреннюю часть замка и торговую площадь перед главными воротами. Люди спешили по своим делам. Для них война была чем-то нереальным, о чем, в принципе, знаешь, но оно так далеко, что нет смысла попусту тратить свои силы. Жить, наслаждаясь каждым моментом, следить за рутинными делами, выполнять их. Да и где оно, то зло, которым ее пугали? Люди вокруг выглядели беспечно, или просто не желали обращать внимания на реальность, прячась за счастливым неведением. Городской гул – голоса, крики торговцев с площади, ржание лошадей, скрипы водяных колес, благодаря которым в замке и городских домах была вода – смешивался с запахом свежей сдобы с королевской кухни. Вдохнув этот чарующий запах, вызывающий зверский аппетит, Эмми не стала отвечать брату и спросила сама о том, что не давало ей покоя.

– Как получилось, что город так быстро разросся?

– Почему быстро? – недоумения явственно прозвучало в голосе Гая.

– Ну как же… Понимаешь, – она села на широкий подоконник, облокотившись на отведенную в сторону резную деревянную створку, и, поймав взглядом необъятную женщину в белоснежном переднике, продолжила. – С тех пор как я здесь оказалась, мне снятся сны. С самого первого дня. Знаю, в этом нет ничего странного, и все же… Я думаю, что вижу в них маму…

– Маму? – принц резко сел.

– Да… Со стороны… Очень красивая девушка с янтарными волосами и удивительными глазами, синими, как небо. Намного красивее, чем на тот портрете в тронном зале…

– Я помню… она была очень красивой, – он мечтательно и немного грустно улыбнулся. – А сны?

– В снах я всегда вижу ее… И первый сон был о Дейверноте. Точнее, о его строительстве. Как сейчас вижу – пустынные коридоры, в которых ветер переносит каменную пыль, обтесанные блоки, камни, приготовленные для будущих беседок и дорог. И мама, идущая по залам, где еще не стоят статуи и не лежат ковры…

– Невозможно! – оборвал Гай.

Он, нахмурившись, встал, взъерошил волосы и, мотнув головой, обратился к сестре:

– Это был просто сон. Мама не могла ходить по нему в то время, когда замок строился.

– Почему? Я не видела ни ее раньше, ни замка, а благодаря сну узнала ее на том портрете.

– Ты видела. Ты здесь жила.

– Но не помню этого! И говорю тебе, то, что я видела – реально…

– Это не может быть реальным. Замок Дейвернот построен нашим предком в подарок его жене. Больше, чем шестьсот лет назад.

Девушка ошеломленно замолчала, не в силах осознать то, что услышала. Она верила, что эти сны не были игрой ее разума. Но как объяснить это, теперь не имела ни малейшего представления.

– Поверь мне, ты не могла видеть маму. Она тогда еще не родилась.

Мысли плясали в голове калейдоскопом разных слов. Ясной картинкой встал в голове образ замка, и девушка поняла, что не ошиблась. Она не могла ошибаться, только не в этом!

– Она знала, что будет жить в нем, понимаешь, знала! И чувствовала, что замок станет ей родным. И я, когда оказалась здесь, почувствовала, что он мне рад, что он живой.

– Глупости, дома не живые, – отрезал принц, а через мгновение подошел к ней и обнял за плечи. – Здания не могут быть живыми, – повторил он. – Но Дейвернот всегда был особенным, в этом ты права. И она часто так повторяла. Говорила, что в мире, полном жестокости, этот замок всегда будет оплотом любви и надежды. Глупо, учитывая, как изменилось все после ее смерти.

Они молча смотрели, как во двор въехала телега, груженная коробами и бочками для кухни. Женщина в белоснежном переднике громко раздавала указания и, наконец, телега скрылась за углом, там, где находился хозяйственный двор.

– Кто это? – указав на женщину, спросила Эмми.

– Далиса, ключница. Хочешь остаться в замке, не спорь с ней, – хмыкнул принц.

– Учту.

– Я верю тебе… просто, – вдруг произнес он, закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Если твой сон – правда, то все, что мы о ней знаем… ничего не знаем. Я тоже почти не помню ее. Шесть лет… что можно осознавать в этом возрасте? Для меня она была красивее всех, кого я знал, умнее, добрее. Требовательная, смелая… после ее смерти отец перестал вспоминать о ней, а потом, время шло, и я все чаще слышал разговоры, сплетни, что королева была обычной крестьянкой без дара, не способная на серьезные решения. Но это не так! Она была магом, пусть и слабым, но… магом. Двор вытаскивал грязные подробности их жизни, ссоры, скандалы, противоречия. И их было много. Мама была доброй, но если считала, что отец не прав, стояла на своем до последнего. В детстве я твердо знал, что родители любят друг друга и нас. Он готов был носить ее на руках, причем в самом прямом смысле… После ее смерти мое детство закончилось. Меньше чем через год отец отдал меня на воспитание в закрытую воинскую школу. Там выбивают желание жить, учат убивать без сожаления. В четырнадцать я попал на бойню у Пограничной реки, после этого отец вспомнил обо мне и вернул ко двору. Вот только лучше бы не возвращаться! В школе в меня вбивали понятия добра и зла, все было просто, или ты, или тебя. Сколько же грязи мне пришлось услышать и в открытую, и исподтишка, словно меня нет рядом, случайно… За одиннадцать лет со дня смерти мамы в замке не осталось никого из тех, кто поддерживал ее. Филета, которая привезла тебя в город, была советником короля, а теперь живет в невообразимой глуши, а раньше ни один совет не обходился без нее. Все-таки мало тех, кто так легко может отличать правду ото лжи… БайлерМи снова стал развлекать зевак иллюзиями на базарной площади, а ведь он один из лучших боевых магов огня! Когда-то он странствовал вместе с юной танцовщицей, взяв ее под опеку. И остался в Дейверноте, продолжая защищать. Воин, который не желает больше множить смерть. Кто бы мог подумать, что все так закончится, да?

Эмми не знала, что сказать брату. Она чувствовала себя неуверенно, ведь совершенно не помнила своей жизни здесь и могла опираться только на слова окружающих. Смущение от осознания своей беспомощности девушка старательно прятала за показной бравадой. Ей легче было спрятать тревогу глубоко внутри, чем признаться брату, что она переживает из-за того, что не может поддержать его воспоминания, что сожалеет о том, какие испытания выпали на его долю. Все могла быть иначе, останься она. Вот только, были бы они живы сейчас?

– Я ведь ее совсем не помню, – тихо сказала она. – И даже немного тебе завидую. В этих снах я словно узнаю ее с другой стороны, настоящую, вместе со всеми переживаниями, надеждами и тревогами. А если замок такой старый, и она действительно присутствовала при его строительстве, значит, никто не знал ее такой, какой вижу я. Значит, я буду стараться доискаться до правды, какой бы та ни была.

Гай крепко обнял сестру.

– Нам теперь нужно думать о другом. Как бы найти гааро и остаться в живых, – невесело хмыкнул он.

– Да уж, – начала девушка, но ее прервал стук в дверь.

– Войдите, – громко сказал принц, отпуская сестру.

Дверь распахнулась, явив на пороге ученика мага. В первое мгновение Эмми растерялась, пытаясь вспомнить его имя, но тут, сам того не зная, пришел на помощь Гай. Он радостно улыбнулся и устремился навстречу вошедшему.

– Дайм, наконец-то! – он крепко его обнял и размашисто хлопнул по спине. – С моей сестрой Эмми вы уже, кажется, знакомы?

– Рад новой встрече, ваше высочество, – небрежно поклонился девушке Даймир, даже не скрывая своей неприязни.

Девушка снова рассматривала молодого человека, пользуясь возможностью. Теперь Эмми видела, что Даймир не просто сутулится, его левое плечо было заметно ниже правого. Густые неровно подстриженные пепельно-русые волосы падали на лоб и глаза, из-за чего взгляд шоколадных глаз казался очень темным, неуверенным и подозрительным, словно он смотрел на окружающий мир исподлобья, с вызовом, ожидая нападения.

– Дайм, ты чего? – принц сразу же заметил воцарившееся в кабинете напряжение.

– Прости друг, но я не уверен, что эта девушка заслуживает моего расположения.

– Эм… Это моя сестра и я хотел бы, чтобы вы стали друзьями… Какая муха тебя укусила?

– А ты не понимаешь?

– Нет, поэтому и прошу просветить, – Гай взял Эмми за руку и легонько потянул, заставляя слезть с подоконника.

Девушке совершенно не хотелось этого делать, но обижать брата не хотелось тем более. Она кинула последний взгляд во двор, где собрались люди, одетые в военную форму. Наверняка из их числа будут выбирать тех, кто отправится с ними.

– Ну ладно, ты сам хотел, – скривился Дайм. – Я не буду спрашивать, уверен ли ты, что она твоя сестра, ясное дело, что мое мнение тут роли не играет, но сам подумай, как вовремя она тут оказалась! Через полгода твое совершеннолетие, и ты стал бы наследником. А она появляется и все у тебя отбирает. Это несправедливо!

– Дайм, – засмеялся принц. – Я не хочу править, тысячу раз тебе это говорил.

– Может, сейчас и не хочешь, но кто знает, как повернется жизнь? И эта ее идея отправится прямиком к Ааронду? Она убьет тебя! Не своими руками, так чужими. Все слишком подозрительно.

– Ты говоришь глупости, – Гай сильнее обнял сестру, словно защищая от несправедливых слов друга. – Идея была общей и заключалась в другом… то, что мы отправляемся на Темные территории нелепая случайность.

– Случайность?

– Уже необходимость, – поправился Гай. – И тебя идти с нами никто не заставляет. Можешь остаться в Дейверноте, а мы найдет другого…

– Сам прекрасно знаешь, что я тебя не брошу, – Даймир устало вздохнул, принимая решение друга. – Рад знакомству, принцесса Миндаль. Даймир Сатар, ученик придворного мага, универсал света, – он протянул ей руку, и она неловко вложила в нее своим пальцы. Абсолютной неожиданностью стало то, что Даймир легко наклонился и поцеловал ее руку, почти не касаясь губами кожи.

– А, – она смущено отдернула от него руку.

– Привыкайте, принцесса, – насмешливо фыркнул Даймир.

– Просто Эмми, – глухо произнесла девушка, понимая, что ее жест выглядел крайне глупо.

– Хорошо, Эмми, – и обернулся к Гаю. – Так что мы будем делать с этим дурацким походом во славу победы?

– Что, что, – снова плюхнулся на диван Гай. – Совершать подвиг. Отправимся туда с небольшим отрядом. Отец отдает нам Майвера, он толковый парень. Если сможем, перехватим по дороге тех, кто нашел гааро на месте появления Эмми. Если они случайные люди, по-тихому выкупим, если нет – будем отвоевывать.

– А если не успеем? – Эмми вернулась к окну. – Если он попадет к Ааронду?

– Будем думать, как выкрасть. Импровизация творит чудеса.

– А как же честь? – с усмешкой спросил Дайм, устраиваясь рядом с принцем на диване.

– Моя честь пострадает, если мы не вернем гааро, а методы… для его возвращения… никто, кроме нас о них знать не будет. Никто не знает – честь не страдает.

– Смешно, прям обхохочешься, – пробурчал ученик мага.

– Что поделаешь, оставаться мы не можем, – Гай покосился на сестру. – Герцог Даурий не успокоится, пока трон не будет в его руках, а отец ему препятствовать не станет. Там и договоры всевозможные заключены, слишком выгодные, чтобы от них отказываться. И, прости, Эмми, отец на принцип пойдет. Он слово дал, и как король крупнейшего королевства Долины от него не откажется. Мама против вашей возможной свадьбы была, но помолвку не отменяла, говорила, что многое может измениться до того момента. А герцогство Часит сильное, хорошим союзником было, да и сейчас остается.

– Поверь, мне от этого не легче, – пробурчала девушка.

– Да знаю я! Но отступимся сейчас и все! Потеряем уважение людей, да и к себе относиться иначе станем. Пообещали и не выполнили. Такое не забывают, сестренка.

– Снова честь, которая граничит с глупостью, – Эмми скривилась. – Ну, а нам-то что теперь делать?

Даймир встал, поклонился Гаю и с преувеличенным почтением осведомился:

– Ваше высочество, не соблаговолите ли вы спуститься вниз, чтобы самолично выбрать тех героев, что отправятся с нами в победоносный поход против темных сил?

Девушка в восхищении уставилась на него, подумав, что ученик мага не такой нелюдимый и скучный, как ей показалось сначала. Смог же изобрести такую фразу, произнеся ее одновременно с покорностью и издевкой.

Гай неспешно поднялся с дивана и ответил с величественным видом.

– Твой совет мудр, и если моя прекрасная сестра не имеет возражений, ты мы немедленно приступим к его исполнению.

– Завернул, – с уважением протянул Даймир, подмигнув девушке.

Эмми засмеялась, спрыгнула на пол, поправила примявшуюся юбку и с достоинством направилась к двери. Позади нее раздались смешки.

– Растешь, сестра.

– Дети, – фыркнула она в ответ.

Она чувствовала, что ее окружает семья, люди, которым можно довериться, без страха быть обманутой. Сердце сжалось при мысли о Греге и Эстель, родителях оставленных в другом мире. Они посвятили ей всю свою жизнь, скрывая правду, но лишь для того, чтобы сейчас девушка могла обрести то, чего когда-то лишилась. Она взяла брата под руку, вторую протянула Даймиру. И так, втроем, они начали спускаться по широкой лестнице, чтобы попасть на второй внутренний двор.

Они вышли через неприметную дверь, которая вела к хозяйственным постройкам и казарме – высокому узкому зданию, буквально втиснутому между стен. Рядом с ней выстроились человек двадцать. Перед ними стоял крупный мужчина, ростом никак не меньше двух метров, с могучим разворотом плеч, светлыми волосами, заплетенными в тугую рыбью косу. Одет он был в черные простые брюки, такую же рубашку и кожаную безрукавку, несколько выбивавшуюся своим безалаберным и потертым видом. Вещь явно была любимой и просто заношенной до дыр.

– Это Майвер, – шепнул Эмми брат. – Он люмин, отличный воин.

Девушка недоуменно нахмурилась, но спросить ничего не успела. Светловолосый великан заметил их, выпрямился, став еще выше, и приложил правую руку, сомкнутую в кулак, к сердцу.

– Ваше высочество, – голос у него был под стать внешности, низкий, раскатистый.

– Я вижу, тебе уже сообщили о нашем походе, – ухмыльнулся Гай.

– Да, ваше высочество, – лицо Майвера было непроницаемо, но в глазах девушка с удивлением заметила искры смешинок. – Его величество был… немного не в духе… когда просил сопровождать вас на Темные территории.

– Всего лишь немного?

Майвер вдруг открыто усмехнулся и, понизив голос, сказал:

– Не нужно так доводить Вирана. Вам он, может, ничего и не сделает, но могут пострадать… невиновные.

– Учту, – Гай вмиг стал серьезным. – Майвер, познакомься, ее высочество принцесса Миндаль.

– Можно просто Эмми, – мягко улыбнулась она. Это мужчина, несмотря на устрашающий вид, ей понравился.

– Нет. Ваше высочество, и никак иначе. Субординацию нужно соблюдать, – и он снова ударил кулаком по груди.

– Эм… Хорошо…

– Не обращай внимания, – шепнул ей брат. – Он люмин, а для них иерархия превыше всего. Он на пятой ступени, а короли и их дети априори на первой, вроде как любимцы богини. У них вообще подчинение старшему на уровне культа. Дети беспрекословно слушают взрослых, жены мужей, мужчины глав семей, а те – глав кланов. Волки, они и есть волки, что с них взять?

Глава 8

Их было пятеро, включая Майвера. Он выбрал их сам, и Гай согласился. Эмми не вмешивалась, доверяя брату решение вопросов, в которых ничего не понимала.

Майвер выглядел внушительнее, чем при первой встрече. Теперь над его плечом красовалась рукоять меча, а одет он был как путешественник – удобно и не привлекая внимания. В помощники себе люмин выбрал трех людей и еще одного люмина, полукровку.

В Линваре крови люминов было меньше, чем у Майвера, и он был больше похож на человека – не такой мощный, волосы темнее, одевался скромнее и характером обладал веселым и легким. Гай рассказывал о нем как о непревзойденном мечнике, шутил, что он лучший в королевстве. А, может быть, и не шутил.

Торо был человеком, немного полноватым, но это его не портило и совершенно не мешало ему. Почти лысая голова была единственным указание на его возраст. Двигался он бесшумно и легко, без лишней суеты, движениями, отшлифованными многолетними тренировками. Чем-то он напоминал Эмми отца, Грега. С первого взгляда ответственный и серьезный, он в любой момент мог загореться какой-нибудь авантюрой.

Сарим Тареки, темноволосый, смуглый, невысокий, словно бы хрупкий, невероятно гибкий и подвижный сильно отличался от остальных. Житель одного из островов Длинного моря, он много лет ходил под парусом, пока однажды не попал к пиратам. Что случилось с ним тогда, он никому не рассказывал. Но за это время Сарим обзавелся шрамами по всему телу, чудом не лишился глаза, стал мастером рукопашного боя, а теперь и наставником для тех, кто готов был посвятить свою жизнь королевской гвардии.

Последний, Альтан Вер, совсем юный, немногим старше Гая, все еще находился в статусе оруженосца и проходил обучение. С принцем они были друзьями еще со времен бойни у Пограничной реки, куда вместе попали прямо из школы, поэтому Гай не раздумывая, согласился, когда Майвер указал на него. Почему выбрал именно его, люмин не сказал, лишь загадочно ухмыльнулся, когда Эмми спросила его об этом.

Эмми чувствовала себя неуверенно в компании семи мужчин. Если от Гая исходила постоянная поддержка, от Даймира насмешливое расположение, то отношение остальных членов их отряда откровенно смущало. Оба люмина неукоснительно следовали собственным правилам этикета, соблюдая, как выразился Майвер, субординацию. Уважение уважением, но отсутствие воинской подготовки ставило девушку на ступеньку ниже остальных, и Эмми это явственно ощущала. Да, кое-чему ее научил еще Грег, но это были такие крохи, что говорить о них просто не имело смысла.

Торо почти сразу взял девушку под свою опеку, говоря, что она напоминает его младшую дочь. А вот Сарим и Альтан не скрывали своего восхищения. И если юноша пожирал Эмми глазами со стороны, не совершая никаких поползновений в ее сторону, то Сарим засыпал ее комплиментами и норовил всячески помочь.

Они собрались в кабинете Гая для того, чтобы обсудить маршрут и теперь спорили, как лучше идти. Даймир предлагал подняться в верховья Мирового древа, на территории драуков и спускаться вниз по течению Мирового Древа, навстречу гааро. Майвер обзывал его идиотом, стремящимся покончить жизнь самоубийством, потому что поход через земли извечных врагов назвать иначе нельзя. И он, и Линвар настаивали на том, чтобы идти к корням Мирового древа и, переправляясь с острова на остров, догонять тех, у кого находился гааро. А потом высадиться на берег и быстро отобрать его. Спор разгорался все жестче, и Эмми с грустью наблюдала за ним. Помочь в решении она не могла, а лезть с советами считала глупым.

Вдруг она заметила на карте то, что вызвало неподдельное изумление и растерянность.

– Гай, – тихо произнесла девушка. – А где меня нашла Филета, ты знаешь?

– Да, – он указал место на карте.

– Но ведь река в том месте глубокая?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Я помню, как переходила ее вброд, просто перепрыгивая с камня на камень. Там была широкая река, но мелкая.

– Быть этого не может! – Майвер подтянул к себе карту. – В том месте река очень глубокая, отличный судоходный путь в верховья. Сам не раз плавал к гномам.

– А ты… вы не могли перейти выше и просто упасть в воду, а уже течением принесло, – Альтан сбился и покраснел.

– Там еще лес был, – Эмми поймала взгляд Линвара, в котором плескалась насмешка, и добавила. – В этом лесу у деревьев светились корни.

– Что? – Даймир дернулся к ней и снова посмотрел на карту. – Если ты перешла реку именно там, то, получается, лес был на другом берегу. Удивительно, а ты даже не подозреваешь, как тебе повезло, просто сказочно повезло! Нам бы такое везение тоже не помешало. Эмми, тебе ничего не показалось, и место то самое. Просто лес, в котором ты побывала необычный.

– Я заметила, – девушке не понравилось, что с ней разговаривают, будто она ребенок. То, что она не знает каких-то элементарных для здешних жителей вещей, вполне объяснимо. Покажи им телевизор, тоже, небось, не с первого раза разберутся!

Даймир, казалось, не заметил настроения Эмми, а вот Сарим подмигнул, словно ободряя ее.

– Этот лес называют Блуждающим, Заколдованным, Проклятым. Он появляется, где его не ждут и исчезает, когда его находят. Путник никогда в нем не заблудится, дорога через него всегда быстрая, короткая и безопасная. Там может появиться все, что ты пожелаешь. Ночлег, еда – там есть все. Тебе хотелось скорее выбраться с Темных территорий, и он создал тебе путь, по которому ты попала сначала на другой берег, а потом и в замок. Исполнил твое самое горячее на тот момент желание.

– Занятно, – пробасил Торо. – То есть девчушка в первые же минуты в нашем мире нашла то, за чем остальные охотятся веками? А ты у нас удачливая, птичка!

– Меня туда портал выбросил.

Странно, но Эмми вдруг стало неприятно, что ей приписывают как заслуги то, что она была в этом лесу. Она не виновата, что ей удалось побывать там, где многие хотели бы оказаться сами.

– Портал? – Даймир неуловимо изменился, словно разом стал на несколько лет старше. Во взгляде появилась стальная жесткость, и теперь он был более похож на боевого мага, чем на веселого ученика. Он подобрался. – Если они открыли портал в Проклятом лесу, значит… Ааронд нашел лес. Светлая богиня, а мы гадали, откуда у него силы на открытие такого портала. Он просто пожелал попасть в мир, где находилась ты. Но как Ааронду удалось найти Блуждающий лес, он ведь не зря так назван?

– Судя по рассказам Гая, Ааронд практически бессмертен, – заметила Эмми. – У него было время на поиски.

– Бессмертие – это сказка, – начал повышать голос ученик мага.

– Тише, – бухнул кулаком Торо. – На девочку не наезжай. Лучше решай давай, какой дорогой идем.

– Спускаемся вниз и плывем через острова. Прости, Дайм, но этот вариант лучше. Я не могу подвергать сестру и вас опасности.

Отмеченный на карте путь был странным. Чтобы переправиться на другой берег, они должны были сделать немаленький крюк вдоль реки.

– Почему так? – тихо спросила Эмми у Торо, пока Гай о чем-то спорил с Майвером и Даймиром.

– Сейчас нет постоянных переправ, да и глубина не всегда позволяет… Взять с собой мага воды мы не можем, они слишком уж ненадежные. Твои отец и брат так рисковать не будут. А в Корнях живут хорошие, в общем-то, люди. Они никогда не занимали какую-либо сторону – только нейтральную. И в войнах не участвовали. Богам они не поклоняются, только реке. Поэтому-то и безопаснее через острова переправляться, нам там ничего не угрожает.

– Это хорошо. Но как только мы переправимся…

– Как только переправимся, придется тяжко. Даже и не знаю, кому теперь можно верить на темной-то стороне.

– Мы решили, – громко произнес Гай, привлекая внимание. – Пройдем до Аркота по дороге, от него уже повернем к реке, там есть старый караванный путь. У переправы Донгара оставим лошадей, возьмем большую лодку. На веслах будем сидеть по очереди – нанимать гребцов, значит, привлекать к себе лишнее внимание. Выйдем на открытую воду, там уже Дайм поможет. Эмми, прости, но тебе придется переодеться в мужскую одежду, так тебе будет удобнее, и опять же избежим лишнего внимания.

– Хорошо.

– Я подготовлю все, что может нам понадобиться, – произнес Майвер. – Альтан, ты со мной.

– Есть, – вытянулся юноша.

– Думаю, следует выдвигаться на рассвете, ждать не имеет смысла, – люмин чуть вопросительно посмотрел на Гая, признавая его старшинство и право решать.

– Конечно. Через час после рассвета всем быть у южных ворот города. И, – Гай сделал паузу. – Это последний шанс отказаться.

– Шутить изволишь, твое высочество? – усмехнулся Торо. – Раз уж решились, идем до конца. Подумаешь, прогулочка на Темные земли.

– Мы с вами до конца, – Линвар широко улыбнулся, вот только улыбка вышла несколько кровожадной.

– Я-то тебя точно не брошу, – Даймир скрутил карту и пожал плечами. – Умирать, так в хорошей компании.

Майвер промолчал, коротко поклонился и вышел. Следом ушел Альтан, весело подмигнув Эмми.

– Ну что, может в таверну?

– Э, Лин, не думаю, что это уместно, – хмуро покосился на него Торо.

– Меня Бай звал, а с ним и принцесску нашу взять можно, – неуважительно махнул на нее рукой Линвар.

Аа, – Эмми перевела потрясенный взгляд на брата. – Ты же вроде говорил, что у них уважение, субординации и что-то там еще?

– Субординация субординации рознь, – наставительно произнес Линвар, а затем церемонно поклонился. – Ваше высочество, не соблаговолите ли вы посетить заведение уважаемого мастера Горана для знакомства с лучшим огненным магом наших лет БайлерМи Орхано.

– А мы знакомы, – растеряно протянула девушка.

– Тем лучше, – хулигански усмехнулся люмин. – Ты с нами? – кивнул магу.

– Нет, проверю запасы в дорогу.

Гай подхватил ее под руку. Линвар распахнул перед ними дверь, и они вышли, сопровождаемые громкими смешками Торо.

* * *

Заведение уважаемого мастера Горана действительно было приличным. А называлось оно без затей – «У гнома», потому что уважаемый мастер принадлежал именно к этому народу.

Время стремительно приближалось к ужину, и людей в таверне было немало. Но Линвар уверено вел их по залу, попутно здороваясь со знакомыми. За угловым столиком, у окна, сидел БайлерМи вместе с мальчиком, которого Эмми видела на площади.

– Бай, дружище, ты посмотри, кого я к тебе привел!

Огнемастер встал, по очереди крепко обнял Линвара и Торо, легко ударил Гая по спине, отчего тот покачнулся, и обернулся к девушке.

– Значит, все-таки принцесса, – сказал он, рассматривая ее. – Не ожидал. Но тогда нам тем более есть, о чем поговорить. Эйв, двигай, пусть парни сядут.

Они расположились вокруг стола на широкой лавке так, что Эмми оказалась рядом с Баем.

– Принцесса, ты меня слушай и запоминай. Я Тинару не один год знал, как и папашку твоего, Вирана. Он маг сильный. Был, по крайней мере, лет десять назад, пока мозги не… неважно. В другом дело. Твой брательник – универсал, слабенький, жуть просто, но маг. Ты тоже, тут к гадалке не ходи, близнецы как-никак, но сильнее, намного сильнее. Вопрос в чем, детям переходит способность от сильнейшего из родителей… Тинара универсалом была, чтоб остальные там не болтали. Слабым, но магом она была. Тогда почему ж вы такие уродились? – в его голосе послышалось возмущение.

– Не знаю, – тихо сказала Эмми, стараясь не привлекать внимания.

– А кто ж знает… Но, я к чему. Ладно этот, на мелочи разные его сил хватит. А вот ты – другое дело. Ты это… Учиться тебе надо, силушки в тебе навалом. Диво, как не пришибла еще никого, видать запечатанная была. У брательника твоего друг есть, маг, имени не припомню, не ладим мы с ним. Но малый толковый. Так вот, ходи за ним хвостом, учись всему, что видишь, иначе вырвется сила, никому не справится потом. Хорошо, хоть светлая… сразу видно.

– Почему?

– Что почему?

– Почему сразу видно, что светлая?

– Так, а кто мог у Тинары-то родиться, коль она светлой была? Солнышко наша, душа светлая, – он горестно вздохнул и потянутся за кружкой, в которой, судя по запаху, был крепкий алкоголь. – Пусть будет вечным ее свет, не к ночи помянутый.

Он залпом опрокинул кружку, даже не поморщившись.

– Бай, – осторожно позвала девушка.

– Что?

– А в чем разница между светлыми и темными магами?

– Ты даже таких простых вещей не знаешь! В каких дебрях тебя прятали? – он махнул рукой, сбив со стола кружку, которая точно бы разбилась, не поймай ее Торо. На укоризненный взгляд последнего Бай не обратил никакого внимания. – Проще ж не бывает. Светлые – от света, темные – от тьмы. Вот я – светлый маг. Все, что мне пожелается могу сделать, вот только солнышко необходимо или другой какой свет, луна там, или звезды. Без этого нет меня, обычный я. Ну или на худой конец, амулетики какие, при каждом маге их с десяток, – Бай ухмыльнулся и начал перечислять, показывая на себе. – Браслет, вот этот вот, плетеный, мамка еще заговаривала, лет с десяти ношу. Вот этот, с бляшками, жена, да будет свет ее вечным, дарила. Серьга, Альмир, то бишь Альмирих мне и матери твоей подарил, парные они. Еще подвесочки есть. Эти две с покойника… эээ, в общем, трофей. А остальные по разным лавкам покупал. Каждая из этих безделушек – накопитель. Сними ночью с мага их, и все, он бесполезен, нетути сил у него.

– А темные?

– А также! Наоборот только, чем гуще тьма, тем сил у них больше. И амулетиками обвешаны почище некоторых барышень, что цацки любят. Хотя у них там посложнее даже будет. Днем им магичить никак, разве что в подвале каком спрятаться, где солнце не достанет.

– То есть, если темный маг рядом будет без своих амулетов, то об этом даже не узнаешь? Ведь он будет, как обычный человек.

– Ну так-то оно так. Но ты это, не забивай себе голову. Лучше давай познакомлю с сынком? ЭйверМи, отрада очей моих… и погибель нервов моих, подь сюды!

Эмми улыбнулась мальчугану. А в голове вертелось, что самый главный вопрос она так и не задала. Но какой из них?

* * *

Они выехали, когда солнце поднялось от горизонта на два пальца. Девушке страшно хотелось спать, но она боялась опозориться перед воинами и старательно скрывала это.

– Дайм, – Эмми решила обратиться к тому, кто ехал к ней ближе всего. – А ты можешь рассказать мне об этом мире?

– Конечно, – он как-то странно посмотрел на нее и начал рассказывать.

Эмми затаив дыхание слушала лекцию Даймира и не переставала удивляться.

…Этот мир был невелик. Чтобы пересечь его пешком от края до края, путнику бы понадобилось чуть больше месяца. Что уж говорить о конных…

Свое название – Долина Мирового Древа – он получил из-за того, как выглядел на карте, еще в древние времена. Одна-единственная река собирала в себя мелкие речушки-истоки и была похожа на дерево. Могучая крона и широкий ствол, с берегов кажущийся настоящим морем. С трех сторон Долину охраняли неприступные горы. Покорить их, преодолеть, да и просто подняться на высокие пики, никто не смог. Горы берегли покой жителей долины от неведомых врагов. Те, кто поднимался в заоблачные выси, так высоко, как только хватало человеческих сил, рассказывали, что горы тянутся вдаль не меньше, чем на три дня непрерывного пути. Нет им конца и края.

На юге Мировое древо впадает в воды Длинного моря. На его просторах расположилось огромное количество больших и малых островов, человеческих и не только государств. И море получило свое название не просто так. Там где на берегу начинались горы, море заканчивалось. Нет, оно существовало вплоть до самого горизонта, но проплыть по нему не представлялось возможным. И все из-за слишком сильных течений и острых рифов. Сколько смельчаков сложили свои головы, пытаясь преодолеть их, сколько жен осталось вдовами, а детей – сиротами, не счесть.

Издревле Мировое Древо, и его самый крупный приток, младшая сестра, Пограничная река, делят долину на две почти равные части – светлые и темные территории.

На светлых землях государств было много. Прайм – крупнейшее из королевств людей, Браунхол – прибежище магов огня и металла, свирепых воинов, Светлое королевство Имирилл называлось родиной искусств, и никак иначе. Три оплота Светлых, три королевства, под защиту которых стремились попасть государства поменьше.

Кроме людей на Светлых территориях проживали люмины – люди-нелюди, способные обращаться в белых волков. Исконные защитники добра, служители Светлой богини. Они не обладают магией, но в полной мере используют возможности своих зверей, недаром являясь лучшими следопытами Долины, сильнейшими воинами.

Во множестве маленьких стран, герцогств, княжеств, население до того смешалось за многие века, что определить, кто есть кто, подчас было невозможно.

Левую сторону по течению пограничной реки занимают Темные территории. Номинально в их составе тоже не одно государство, но, фактически, они все подчинены Ааронду. Хотя у него есть и свое личное королевство – Даран. Севернее Дарана земли драуков, тех, кто следует за Темным богом, признавая силу Ааронда. Их руками он творит зло. Они – черные волки, берущие силу от ночи, жестокие и кровожадные твари. Ни в коем случае нельзя их сравнивать с люминами, нет более различных существ в мире, они день и ночь, добро и зло.

На самом востоке, почти у подножия гор живут те, о ком известно очень мало, только слухи и легенды, чаще вымысел, чем реальность. Народ не то людей, не то мифических существ, окраинцы, живущие на самом краю мира. Они не вникают в дрязги людей, не поклоняются их богам, живя своей собственной обособленной группой. И, пожалуй, кроме них, есть только один народ, который также не обращает внимания на то, что творится в остальном мире. Это гномы. У них нет единого государства, они живут своими кланами, поделив горы на области, каждая из которых принадлежит определенной семье. Отменные рудознатцы. Горняки, мастера по драгоценным, и не только, камням.

Среди народов, живущих на одной половине мира, войн практически нет. Конечно, бывают стычки на границах стран – за территорию или власть, без этого трудно обойтись. Больше войн случается между светлыми и темными. Особенно враждуют люмины и драуки. Противостояние белых и черных волков длится столько же, сколько существует этот мир. Они поклоняются разным богам, у них разные обычаи, да и внешне слишком сильно отличаются. Белые волки в человеческом облике – все светловолосые. Мужчины мощные, словно состоящие из одних мышц, высокие, но не особо красивые. Смотря на таких, сразу же возникает желание сложить оружие, и никогда больше не брать его в руки. Женщины же, в большинстве своем, улыбчивые пышки, хранительницы домашнего очага. Они всегда рады гостям и путникам, приютят, обогреют, накормят. Увидеть плачущую люмину – невероятное зрелище. Эти женщины сильные, прячут за своей улыбкой все невзгоды, но при необходимости, могут встать рядом с мужьями на защиту дома.

Черные же волки иные. Их темный бог наградил порочной красотой, не всех, но избранных. Хотя внешности даже низших драуков можно позавидовать. Черные волосы, нередко даже с синим или зеленым отливом, будто специально для того, чтобы как можно сильнее отличаться от людей. Черты лица могли быть разнообразными, но всегда идеально симметричными, будто нарисованными. В отличие от белых волков, черные казались меньше. Их тела не казались слеплеными из одних только мышц, да и рост был ниже.

Но белых волков в Долине больше, намного больше. Они не презирают полукровок, смешиваясь с людьми, ведь от таких браков всегда рождаются те, в ком сильна кровь их народа. И растворяется она лишь спустя много поколений. Вот и получается, что сильные люмины не такая уж и редкость.

Черные же помешаны на чистоте крови. Рассказывают, они вырезали целые поселки, где находился смельчак, рискнувший жениться на черной волчице. Но все же, и среди них встречаются полукровки, отверженные, стоящие даже ниже людей, сироты, потому что родителям за такое пренебрежение традициями, была уготована смерть.

Но это лишь слухи. Все, что можно узнать о драуках, лишь жалкие крохи. Они живут замкнутыми кланами, и что творится внутри, никому не известно.

Войны между белыми и черными уносят много жизней. Драуки не боятся смерти. Наверное, они верят, что их Темный бог не даст погибнуть, поэтому в схватке не жалеют себя. А может все дело в том, что они отдали свои души тьме за внешнюю красоту, лишились человеческой составляющей, и в бою просто-напросто превращаются в жаждущих крови монстров.

Шестьсот лет назад черным почти удалось захватить Тескан, тогда еще столицу Прайма, благодаря их полководцу, которого до сих пор во многих странах вспоминают с содроганием. Одно его имя внушало ужас, было синонимом смерти, поэтому его постарались стереть из памяти, забыть как можно быстрее. За ним шли, беспрекословно подчиняясь его приказам, уважая и боясь. Он погиб в самой страшной битве, которая только гремела в истории Долины. С его смертью война не прекратилась, но драуки отступили и больше не переходили через Древо. По крайней мере, всей армией, лишь небольшими отрядами. Они все также нападали на города и селения по обе стороны Пограничной реки, но захватывать новые территории не стремились. Единственным исключением стала осада Дейвернота семнадцать лет назад. Тогда Ааронд лично прошел по Светлым территориям, ничего целого и никого живого не оставляя позади себя…

Девушка слушала, затаив дыхание. Глубоко в душе Эмми казалось, что все это она знает. Наверное, так оно и было. Удивительный мир, совершенно не похожий на тот, в котором она жила.

– Мы редко пересекаем Древо, – продолжал Даймир. – Раньше на Темных территориях было несколько стран, союзных нам. В некоторых даже поклонялись Светлой богине. Конфликты были всегда, этого не избежать. Слишком разные учения у Светлой богини и Темного бога.

– За последние шестьсот лет стало только хуже. Богам-то нет дела до простых смертных, – невесело дернул плечом Гай. – Иногда мне кажется, что Дейвернот проклят, ведь с тех пор как он был построен, война не затухает.

– Может, он и правда проклят, – тихо прошептала девушка. Об ужасах прошлого легко думать, покачиваясь на мирно идущей лошади при ярком свете солнца.

– Если мама так хотела в нем жить, если Ааронд пытался разрушить замок, уничтожить всех нас… так может они были знакомы? Ты сам говорил, он бессмертен, и если уж шестьсот лет назад мама уже была в этом мире… кто знает…

– Я уже ничему не удивлюсь, – голосом разума выступил Даймир. – Но не забывай, что жить вечно невозможно. И королева Тинара, если и смогла прожить столько, вряд ли могла остаться в хороших отношениях с Аарондом. При условии, что они были знакомы. Хотя я, прости, конечно, Эмми, вообще не верю в эти твои сны.

Эмми хотела возразить, но не успела, к ним подъехал Майвер.

– Впереди отличное место, чтобы устроить привал. И остаться на ночлег.

Раньше на этом месте была стоянка караванщиков, но было заметно – этой дорогой давно не пользуются. Пятачок, где раньше располагали телеги, уже зарос травой, как и расположенное по центру кострище, обложенное камнями. Чуть в стороне бил ключ, превращаясь в ручей, который терялся где-то в лесу, в стороне от дороги.

Отряд уже спешился, лошадей привязали к чудом оставшейся целой коновязи, сложенный из толстых бревен.

– Позволь помочь, – рядом с Эмми оказался Сарим.

Она чуть застенчиво улыбнулась и, не найдя повода отказаться, соскользнула с лошади прямо в его объятия. Он бережно сжимал ее талию, и даже сквозь толстую ткань дорожного плаща она чувствовала, как дрожат его руки. Эмми могла видеть только край расстёгнутого ворота рубашки, но, почему-то, не решалась поднять взгляд.

Ее виска коснулось его горячее, тяжелое дыхание, и она замерла, боясь пошевелиться.

– Спасибо, – почти прошептала она.

– Для тебя готов на все, – неожиданно хриплым голосом произнес Сарим. – Только попроси…

– Эмми, все в порядке? – окликнул Гай, нахмурившись, смотря на них.

– Да, я… – девушка дернулась, пытаясь освободиться.

Сарим не стал ее удерживать. Но выпуская из объятий, как бы невзначай провел по руке, скользнул пальцами по ладони, вызывая этим нехитрым движением целый рой мурашек.

– Я помог ее высочеству спуститься с лошади. Побоялся, что ноги не будут ее держать после столь долгого путешествия.

– Эмми?

– Да, все хорошо, Гай.

Стараясь ни на кого не смотреть и не думать о румянце, который наверняка залил щеки, она пошла к ручейку.

В том, другом, мире ей оказывали знаки внимания парни, с которыми она училась. Были просто друзья. Почему же она так реагирует на вроде бы ничего не значащие действия? На балу Фланий воздействовал на нее, может эффект еще не прошел, и она будет влюбляться в каждого на кого посмотрит? Но ни Майвер, ни Линвар, ни, тем более, Торо, не вызывали у нее никаких чувств, кроме, разве что, дружеских. Мысленно застонав, Эмми села у ручья, на широкий камень, там, где из-под земли бил ключ. То, что она нравилась Сариму сомнений не вызывало, но девушке не верилось, что это чувство настоящее. Сарим взрослый мужчина, а ей еще не исполнилось семнадцати. Да, выглядит она старше своих лет, и многие называли ее красивой, но разве этого хватит для того, чтобы полюбить?

– Не уходи далеко, это может быть опасно.

Эмми подняла взгляд на подошедшего Альтана. Задумавшись, она не услышала его шагов.

– Я и не ухожу. Меня видно со всех сторон.

Юноша сел рядом с ней на камень. Он словно старался быть ближе к ней, при этом не прикасаясь, не нарушая ее личного пространства.

– Я волнуюсь за тебя… за вас. Гай мой друг. Если он тебя потеряет, то не переживет этого.

На душе у девушки потеплело. Она привыкла, что о ней постоянно заботятся. Но с тех пор, как встретила брата, больше думала о нем, чем о себе. Было странно осознавать, что этот человек помнит ее ребенком, в то время как она его забыла. Он знал ее привычки, которые не изменись за годы в другом мире. И все это после того, что ему пришлось пережить. Гая ценили не только как принца, но и как друга. Даймир, а теперь и Альтан, не просто беспокоились о нем, а готовы были защищать его. Настоящие друзья должны быть именно такими.

Она ушла далеко в свои мысли и испуганно дернулась, когда Альтан вдруг взял ее за руку.

– Я знаю, что никто для тебя. И мои слова ты можешь не воспринимать всерьез. Но я хочу, чтобы ты знала, – юноша серьезно смотрел ей прямо в глаза, говоря с невероятной решимостью. – Я хочу сказать, что люблю тебя, Эмми.

– О, – только и смогла произнести девушка.

На краткий миг происходящее показалось девушке фарсом. Но потом… На душе было тяжко. Сначала Сарим, а теперь и Альтан. Милый юноша, скорее всего принимающий симпатию за любовь. Наверняка увидел, как ее обнял Сарим, и решил признаться в своих чувствах первым, пока не стало поздно. Лучше бы он не говорил этих слов, но раз сделал это, то ничего не изменить. И теперь все станет по-другому. Эмми не сможет делать вид, что этих слов не было, а он будет с надеждой ждать ее ответа. Как сказать ему, что он не сможет дождаться от нее взаимности, и, что, скорее всего, его чувства скоро угаснут? Этого-то она и не знала.

– Я…

– Не отвечай. Я понимаю, мы совсем не знаем друг друга, но, надеюсь, это изменится за время нашего путешествия. И потом ты сможешь ответить мне.

Альтан резко встал, ударил себя правой рукой по груди, отдавая честь как воин королевской гвардии, и ушел, оставив Эмми разбираться в своих чувствах.

* * *

– Эмми, птичка, тебе не понравилось?

Девушка засмеялась. Взявший над ней шефство Торо, пытался скормить уже третью миску наваристой похлебки собственного приготовления. И, казалось, искренне не понимал, почему она больше не хочет.

Продолжая смеяться, Эмми ответила:

– Торо, я лопну, если съем еще хоть ложку!

– Вот, говорю же, как моя младшенькая, один в один, – хлопнул он себя рукой по колену. – Принц, хоть ты образумь будущую королеву! Как она, такая худющая, на троне-то сидеть будет? Ветерок подует, да и унесет ее.

– Да какая из меня королева? – Эмми невесело улыбнулась.

– Самая настоящая! Это тебе сейчас кажется, что ты ни на что не способная, но это пока молоденькая, жизни не видела. Я в твоем возрасте мечтал в ремесло податься, как отец, резчиком быть. А посмотри теперь, воин и не из последних! – он широко улыбнулся. – Да и брат тебе завсегда поможет.

– Не сомневаюсь.

– И помогу, и научу тому, что знаю, – на лице Гая читалось воодушевление.

– Вот это-то и страшно!

– Да-да, смотри, твое высочество, наш принц не только хорошему может научить!

– Линвар! – с показным возмущением воскликнул Гай.

– А что я? Ничего я… Вот, помню, по весне, принцесса, когда мы вашего брата в патруль взяли, пришли мы в одну деревушку. Так он там такую красотку…

– Эй-эй, – Торо сделал жест, словно собираясь закрыть руками уши Эмми, но она лишь засмеялась, уворачиваясь. – Не порть мне ребенка, бесстыдник!

– Этот ваш ребенок старше меня, – пробурчал Гай.

Линвар порывался рассказать хоть что-нибудь, но всякий раз, бросая косые взгляды на Торо, закрывал рот. Судя по всему, в его арсенале не было баек, которые бы тот посчитал подходящими для рассказа в обществе Эмми.

Звезды над головой складывались в незнакомые для девушки созвездия. Они светили, манили своей ледяной яркостью, обещая решение всех проблем. Чуть теплый ветерок пронесся между деревьев и коснулся лица Эмми, заставив сморщиться.

– Я, пожалуй, пойду спать, – она отошла в сторону, качнув головой, когда Гай начал подниматься. – Справлюсь.

Они не ставили палаток, хотя Торо и ворчал, что Эмми может застудиться. Девушка понимала, что ее комфорт – это лишнее время, тратить которое они не имели права. Брат, а за ним и почти все мужчины, отдали ей свои одеяла – невероятно тонкие, но теплые, из шерсти какого-то местного северного зверя, очень редкого и оттого дорогого. Она протестовала, но ее не слушали.

Устраиваясь, Эмми думала, что заснуть не сможет. Но лишь закрыв глаза, провалилась во тьму.

Глава 9

– Закрой глаза.

– Зачем?

– У меня для тебя подарок.

Девушка с волосами цвета закатного солнца ясно улыбнулась и крепко зажмурилась.

– Готова?

– Да.

Светловолосый юноша взял ее за руку и повел вперед, медленно и осторожно, подсказывая, куда лучше наступить, хотя в этом не было особой нужды. Мягкая трава, извиваясь перед ними, связывала свои стебельки, складывалась в тропинку. А юноша бережно сжимал руку девушки, смотря на предвкушающую улыбку, скользящую по ее губам.

– Долго идти?

– Уже пришли, открывай глазки, мой ангел.

Она распахнула ресницы и изумленно ахнула. За их спинами мир уже погрузился в сумерки, но впереди все сверкало и светилось, споря по яркости с сиянием звезд. Деревья, причудливо изгибались, кронами терялись в вечернем сумраке. Но от их корней и от травы под ногами шло серебристое свечение, окутывающее все вокруг волшебной дымкой. Кусты, сплошь усыпанные золотыми цветами, мерцали, переливаясь искрами. Невысокая трава светилась, словно покрытая росой из сверкающих бриллиантов.

– С днем рождения, мой ангел.

– Но у меня…

– Неважно. Это за все те дни, когда меня не было рядом.

Девушка потянулась к нему, и он нежно поцеловал ее.

– Этот лес необычный. Он исполнит любое твое желание.

– Хочу яблоко, – тотчас сказала она, лукаво улыбаясь.

На ближайшем к ней дереве засветился гигантский золотой цветок. С легким шелестом он раскрылся и из него, прямо к ней в руки, выпало идеальное красное яблочко.

– Вот видишь. И он может исполнить любое твое желание… Абсолютно любое…

– Тогда… Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

* * *

Когда попадаешь в незнакомое место, обращаешь внимание на мелочи, привычные для тех, кто бывал там раньше. Часто в глаза бросается незначительная деталь, в будущем гораздо больше влияющие на мнение, чем что-либо другое. Одна такая мелочь может кардинально изменить отношения. А для человека свойственно поддаваться сиюминутным порывам, и сложившееся мнение уже будет не исправить. Можно много рассуждать о том, что могло бы произойти, а что нет. А те, кто живут такими мимолетными мгновениями, зачастую меняют мир, и не всегда к лучшему.

День Эмми был наполнен открытиями. Мужчинам уже приходилось передвигать по этой старой дороге, а вот для девушки каждый поворот нес что-то новое.

Кроме того, никогда Эмми столько не сидела в седле, все тело болело и от такого способа передвижение, и от сна на земле. Хотелось плюнуть на все и повернуть назад, к мягкой постели и покою. Вот только за спиной не было родного дома, где бы ее ждали, надеясь на скорое возвращение, и не было спокойствия, лишь неуверенность в собственном будущем.

Они спешили, и привалы были короткими. Девушке не хватало времени, чтобы прийти в себя, хоть немного размять затекшие мышцы. Но она упорно поднималась вслед за всеми, когда Майвер объявлял, что привал окончен. Жаловаться ей не хотелось, хотя Торо постоянно спрашивал, как она себя чувствует, и иногда пытался настоять на лишней остановке. Эмми смеялась на этим, отвечая, что будущая королева должна уметь выносить любые тяготы. И пыталась почувствовать себя так, представляя не просто девчонкой, но действительно королевой. Получалось не очень.

Сарим и Альтан ей не докучали. Юноша, похоже, решил, что раз девушка уже знает о его чувствах, то можно не суетиться, лишний раз доказывая их. Он просто ехал рядом с ней и Гаем, рассказывая истории. С Саримом Эмми старалась не встречаться даже взглядом, хотя ей постоянно мерещилось, что он наблюдает, но стоило посмотреть, и его не оказывалось рядом. Это смущало и пугало одновременно. Да и Гай явно показывал мужчине, что, при всем уважении к нему, видеть Сарима лишний раз рядом с сестрой не хочет. Такое отношение к нему брата девушке не нравилось, но приносило облегчение.

Зато за эти дни Эмми лучше узнала Даймира. Ученик мага интересно рассказывал о многом, а между делом, и о себе. Он был сиротой, оставленным при храме Светлой. Была такая возможность у родителей, которые по какой-то причине не могли или не хотели воспитывать детей. Храмовые приюты были разными, но Даймиру повезло. Оттуда его и забрал Альмирих, когда однажды увидел, как маленький мальчик без усилий заставляет цвести розы в саду. Будущий ученик мага собирал в храме оставленные в дар букеты и превращал их в живые растения, украшения сада. Для многих прихожан это было чудом, и Даймира не хотели отпускать, ведь, благодаря его усилиям, небольшая молельня превратилась в известное и посещаемое место.

Для Альмириха же открытием стал потенциал юного мага. Универсалов среди одаренных силой не так уж и много, и в основной массе они были довольно слабыми, ведь сила распылялась на множество способностей, не концентрируясь на чем-то одном. А уж тем более удивляло то, что возможности Даймира означали, что и его родители были не последними магами, по крайней мере один из них. А сильные никогда не бросают своих детей, по крайней мере, по своей воле. Они самое дорогое их сокровище.

Эмми разговаривала с ним, следуя совету БайлерМи. Ей было интересно, и, надо отдать должное Даймиру, учителем он был превосходным, рассказывал и объяснял, если девушка чего-то не понимала, смеялся над ошибками, но совсем не обидно, показывая, что это не страшно, ошибиться может каждый.

Открытием для Эмми стало то, что магия в этом мире была привязана к движениям рук. Заклинания назывались плетениями и у учеников и слабых магов были видны невооруженным взглядом, светясь подобно кружеву. Даймир же, показывая плетения, специально делал их яркими, чтобы девушке было проще со всем разобраться.

– Когда научишься, движения будут занимать времени меньше, чем один удар сердца.

Эмми на это только скептически хмыкала.

Они без приключений добрались до крупного города, живого и шумного, что после пяти дней в лесной тиши было непривычным. Город назывался Донгар и был торговым. Сюда стекались люди не только с близлежащих поселений, но и жители речных островов. Отсюда было проще всего отправиться в путешествие по Корню и перебраться на другой берег. Переправа Донгара была чуть ли не единственным местом, с которого до сих пор можно было беспрепятственно добраться на любой из речных островов.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, когда они, наконец, вошли в город. Температура стремительно поднималась.

– Я знаю, у кого можно найти хорошую лодку, – сказал Сарим.

– Лодку? – Линвар оглядел компанию, собравшуюся в тени под большим деревом.

Солнце палило нещадно, и Эмми стала понимать, почему у многих местных жителей на головах были шляпы и платки, а одежда – свободной. Температура была как в какой-нибудь пустыне! Выезжая из Дейвернота, девушка оделась, как и советовал Гай, в штаны и рубаху, сверху накинув плащ. При необходимости ей достаточно было накинуть капюшон, чтобы скрыть свою принадлежность к женскому полу. Плащ уже два дня лежал в седельной сумке, а на голову девушка повязала платок. Волосы он не скрыл, но внимание к рыжим волосам все же привлекал меньше. А чем может грозить повышенное внимание, шутливо поведал все тот же Линвар, рассказав несколько историй о похищениях и пытках, после которых Эмми боялась отойти от брата на лишнюю пару шагов.

– Мне кажется, лодочку придется брать побольше. Уверен, что такая найдется? В известных тебе местах?

– Я знаю, как спрашивать и у кого спрашивать, – Сарим не ответил на подначку. – Я вас оставлю. Где мы встретимся после?

– Трактир «На плывуне», – ответил Торо, опередив всех. – С его теперешним хозяином я воевал, отличный мужик. Накормит вкусно, да и подскажет, что да как. Командир, ты его должен знать. Лон Одноглазый.

– Знаю… Неужели жив еще старых пройдоха?

Майвер и Торо пустились в воспоминания. Сарим легко кивнул Гаю и растворился в толпе.

* * *

– Иногда мне кажется, что он старше, а не я, – Эмми смотрела на брата, который возился с лодкой, осматривая ее и о чем-то споря с ее хозяином и Саримом.

Они сидели прямо на речной гальке, что устилала берег, нагретой солнцем.

– А, может, так оно и есть, – Альтан запрокинул голову и уставился в небо. – Возраст лишь указывает на то, сколько раз всходили солнце и Ареза, сколько весен приходило, и сколько раз собирали урожай. Это ничего не говорит о тебе, как о человеке. Мы учились с Гаем, я знаю, что ему пришлось пережить. От такого становятся разом старше на несколько лет и, надеюсь, мудрее. Но тебя он будет оберегать от потрясений. Может показаться смешным, но, хоть ты и старше, в тебе он видит все того же ребенка, что и в далеком детстве.

– Младшую сестричку? – хмыкнула Эмми.

– Да, но не потому, что пытается самоутвердиться или не уважает тебя. Гай беспокоится, боится снова тебя потерять, – Альтан говорил тихим спокойным голосом. Он погрузился в свои воспоминания и продолжал рассказывать. Юноша был похож на того, от кого осталось только тело, расслабленно сидящее на берегу, а душа витает в прошлом, выискивая полузабытое, пытаясь стереть незабываемое.

– Гаю было четырнадцать, мне уже исполнилось пятнадцать, когда в школу поступил запрос на подкрепление от гвардии. Это обычная практика. Военная школа Айгайвера – место, где не просто готовят будущих воинов. Там работают настоящие фанатики. Редко кто добровольно отдает в школу своих детей, чаще к этому вынуждают обстоятельства.

В его голосе было столько горечи, что девушка сразу же догадалась, что последние слова он говорил о себе. Что же такое было в его жизни, что заставило родителей отдать сына в место, о котором он и теперь говорит чуть ли не с отвращением и содроганием?

– А твои…

– Неважно, как я оказался там, – резко оборвал он. – Меня привели и все. Но там я познакомился с Гаем и Раоном. Он был нашим другом.

– Был?

– Был… Он погиб… Втроем мы постоянно попадали в переделки. У меня и Раона практически не сходили шрамы от порки и… других наказаний. Гая трогать в полную силу все же боялись, сын короля, как-никак. Но он уже тогда мог найти выход. Брал на себя вину, рассказывал невероятные истории о том, почему и как что-то случилось. Ему, естественно, не верили, но, наказывали не так жестоко. А потом пришел тот злополучный запрос. Гвардия берет школьников, когда не хватает людей в тылу, в обозники и санитары, делать то, что воинам не по чину. В тот раз было также. А потом мир полетел в преисподнюю. Мы должны были снабдить провиантом последнюю крепость Света на Темных территориях. Звучит хорошо, и ничего, в общем-то, тяжелого. Она стоит на скале, на самом берегу реки. Всего и надо было, переправиться на другой берег и подняться по дороге, которая находится под защитой крепости, с припасами. Вот только нам никто не сказал, что крепость мы потеряли и идем не защищать, а отбивать ее. И атака была уже не первой, поэтому и понадобились школьники. Живые трупы, в которых полетят первые стрелы… Не все мы погибли от первого залпа. И когда началась бойня, сумели как-то защититься… горстка толком не обученных детей. Что мы могли противопоставить взрослым воинам? Они играли с нами. Драуки… быстрые, ловкие, сильные. Мы умирали один за другим. Остался от силы десяток, когда о нас вспомнили и послали помощь. Мы выжили. Только Раон, он был ранен, сильно, и даже не сказал ничего, знал, что умирает. Он был магом жизни и чувствовал это… Он умер у нас на руках посреди Мирового древа, навсегда оставшись там, где никогда не бывает войн.

– Мне жаль…

– О чем жалеть тебе? Ты его не знала. Не знала никого из тех, кто остался там навсегда. Просто помни о том, что у тебя есть Гай. Он отдаст за тебя жизнь, если понадобится. А я лишь прошу не допускать этого.

– Я постараюсь.

Этот мир совсем не идеален, но то, что на смерть отправляли детей, ужасало. Альтан не сказал, сколько их было, сколько выжило, но и без его слов девушка понимала, что цифры несоизмеримы. Ею овладело спокойствие. Теперь было для чего жить. Если они найдут гааро, она сможет все остановить. Не будет больше бессмысленных жертв, а дети останутся детьми. Она другими глазами смотрела на брата, отчетливо понимая, что совсем не знает его. С ней – веселый, добрый паренек. Каким он был на самом деле? Холодный, собранный, четко отдающий приказы – таким она тоже видела его.

«Какой же ты на самом деле, Гай, в свои неполные семнадцать лет? Да и я, кто я такая?»

– Эй, ты, прыщ мелкий, иди успокой сиятельного принца, может получится, – весело ухмыляясь к ним подошел Линвар.

– Да как ты! – подскочил Альтан.

– А вот так, иди к принцу, успокой его. Нормальную лодку нашли, до Оленьего острова вполне доплывет, а там, если что, поменяем. Иди, иди, я тут вечно стоять не буду.

Судя по взгляду, которым юноша наградил Линвара, жить тому осталось недолго. Но он не сказал ничего, резко дернул плечом и пошел к Гаю.

– А разве вы не должны поддерживать сплоченность отряда и боевой дух? Как-то все наоборот получается, – укоризненно заметила Эмми.

– Он к тебе клеится.

– Эм, – вскинула бровь Эмми, такого ответа девушка не ожидала.

– Твое высочество, по сути, мы все здесь охраняем тебя. Принцу, конечно, еще учиться и учиться, но даже сейчас он сможет чуток продержаться против любого из нас. Чтобы вернуть гааро, можно было отправить только меня и Мая, ну, может, еще вашего колдуна, обернулись бы раза в три быстрее.

– То есть я вас торможу, – констатировала девушка.

Линвар закатил глаза и подал ей руку, помогая подняться.

– Глупая, ты еще многого не понимаешь, но совет прими. Если б сильно тормозила, бросили б еще в столице. И да… Держись от Альтана подальше. Он защитник и не должен тебя желать. Сейчас он сознательно нарушает наши правила.

– Разве любовь можно контролировать? – тихо спросила Эмми.

– А ты уверена, что это любовь?

Она ничего не ответила, потому что и сама понимала, какой нужно дать ответ.

Споры вокруг лодки были закончены и сейчас загружали вещи. Их было немного, но все нужные, без которых не обойтись в путешествии.

Лодка была небольшой, с чем-то вроде надстройки – палатки из тонкой кожи, натянутой на толстые жерди – где могли укрыться пассажиры. Рассчитанная на шестерых гребцов, она все же имела парус. Хозяин утверждал, что она легко сможет пройти реку и не вызовет трудностей в управлении. Сарим тихо посмеивался, а Гай, для которого путешествия по реке были редкостью, заставил Майвера и Даймира обследовать ее всю, чтобы избежать неприятных неожиданностей. Ширина реки в этом месте была такой, что не было видно противоположного берега. Зато множество островов, обитаемых и нет, заполняли пространство. Сарим утверждал, что легко проведет лодку между ними к Оленьему острову, где они хотели остановиться на ночлег. Для него, бывшего моряка, казалось забавным путешествовать по реке.

Олений остров был небольшим. Сплошь покрытый густым лесом, он был населен дикими оленями, видом, жившим только здесь. Люди там тоже жили, но их считали чудаковатыми. Открыто никто над ними не смеялся, но шуточек про жителей Оленьего острова ходило предостаточно. А все потому, что они считали своих зверей священными и отказывались употреблять мясные продукты. Зато во всем, что касалось блюд из овощей, им не было равных.

Лодка скользила по водной глади, подчиняясь стоявшему у руля Сариму. В некоторых местах расстояние между островами было настолько мизерным, что, казалось, они не смогут пройти. Но он не зря шутил, называя себя морским волком, и каждый раз лодка спокойно преодолевала очередное препятствие.

Эти места то ли в шутку, то ли всерьез, называли просыпанным зерном из-за того, что на небольшом участке реки островов было неимоверное количество. Порой встречались совсем маленькие, на них с трудом смог бы разместиться один-единственный дом, поэтому чаще всего на таких крохах никто и не жил, только рыбаки да редкие охотники.

Майвер и Линвар сидели на веслах, работая молча и сосредоточенно.

– Даймир, – тихо позвала Эмми.

– Что?

– А почему ты не сделаешь так, чтобы лодка плыла сама? Ты ведь маг.

Парень добродушно улыбнулся.

– Я не могу заставить ее плыть. Маги воды и воздуха воздействуют на предметы через свои стихии. Так и я. Когда выберемся из этого лабиринта островов, я наполню парус попутным ветром. Здесь же я ничем не могу помочь, разве что, разбить нас об очередную скалу. Так что, пока наша судьба в руках Сарима. Магия не всесильна, иногда требуются простые умения и опыт. Без него никуда.

Эмми улыбнулась и снова стала наблюдать за проплывающими мимо островами. Даже в мире, где магия занимала не последнее место, ценили мастеров своего дела. Ей это нравилось. Те, кого она успела узнать, были славными людьми. Тот же Дайм, он не кичился своими способностями, хотя вполне бы и мог, учил ее. Девушка снова вернулась мыслями к их путешествию. Линвар был прав, чтобы найти гааро не нужно много времени, вдвоем или втроем они справились бы быстрее. Затея с ее участием казалась теперь не просто глупой, а по-настоящему абсурдной. Чем может помочь девушка, ничего не знающая об этом мире, тем более необученный маг? Вряд ли многим. Ей просто необходимо узнать как можно больше об окружающем, о людях, обычаях.

– Странно, – произнес Сарим недоуменно.

– Что случилось? – Гай выглянул из палатки, где он что-то обсуждал с Альтаном.

– Здесь должен быть небольшой архипелаг, штук десять небольших островов и скал…

– Но тут…

– Ничего нет, – хмуро закончил Сарим.

Они обогнули крупный остров, и теперь перед ними простиралась открытая водная гладь, без единого намека на островки, что были до этого. Эмми обернулась, опасаясь, что и позади них все исчезло. Но нет, там, как и раньше, весь горизонт занимал лабиринт зеленой растительности.

– И что теперь? – Гай осторожно подошел к сестре и сел рядом.

– Сразу за архипелагом должен был быть Олений остров, ровно посередине реки. Но теперь я понятия не имею, как мы его найдем.

– Ты ж сказал, что он посередине, вот и будем держаться середины, – хохотнул Торо.

– А ты видишь середину? – насмешливо заметил Сарим.

– Не надо, – Гай поднял руку, прекращая начинающийся спор. – Ты сможешь ориентироваться по солнцу?

– Конечно.

– Тогда просто правь вверх по течению. Даймир… наполняй паруса.

Лодку резко дернуло, и они устремились вперед.

* * *

– Впереди остров, – сказал Сарим.

Эмми во все глаза глядела, как возникшая на горизонте зеленая точка становится все больше.

– Это Олений остров?

– Нет, не он. Это Закатный.

– Закатный? – Торо покачал головой. – Невозможно, до него дня два пути. Наверно, просто к Оленьему с другой стороны подошли.

– Почему невозможно? – Даймир широко улыбнулся. – Кажется, нам кто-то помогает, ведь мы сэкономили целых два дня.

– Я не верю в такую помощь, – пробурчал Сарим.

– Веришь, не веришь, но ночевать нам придется здесь. Уже темнеет.

– Ваше высочество, – Майвер прервал Гая. – Я не считаю хорошей идеей оставаться на том месте, к которому нас привела чья-то магия. Может она и от Светлой, нам в помощь, но я все равно опасаюсь.

Гай задумчиво смотрел на приближающийся остров. Приняв решение, он обернулся к Майверу.

– Я тоже не знаю, что это за магия. Даже, если там нас ждет опасность… Что ж, значит так и должно быть. Высаживаемся.

* * *

– Почему здесь никого нет?

Они шли по улице, которая, скорее всего, была в этом городке главной, по дороге, единственной вымощенной булыжником. Кое-где он уже истерся от времени, появились выбоины, некоторые камни рассыпались в прах, но она определенно вела к сердцу поселения – дому старейшины, возвышавшемуся над остальными зданиями. Закатный остров был большим. Почти пополам его разделяла скалистая гряда. На стороне, обращенной к Светлым территориям, и располагался этот городок. Назывался он незатейливо – Светлоречье.

В таких местах тишина не может быть абсолютной. Так и здесь. Шумел ветер в кронах деревьев, плескалась вода, постукивала бортом о доски пристани лодка. Но нигде не было слышно человеческих голосов, не лаяли собаки, которые точно должны были быть в каждом дворе. Да и другая живность не подавала никаких звуков. Городок словно бы вымер, остались только те вещи, что не обладали даром жизни.

– Ты права, это слишком странно, – Гай шел первым, чуть замедляя шаг, чтобы заглянуть в очередное окно. – Не представляю, что могло здесь произойти, но мне это не нравится. Дайм?

– Неприятное чувство, но не сказал бы, что это черная магия, может, ее отголоски. Отсюда просто убрали все живое, – ученик мага пошевелил пальцами и засветил на ладони небольшой огненный шар. Тот вспыхнул красно-золотыми искрами, потемнел, начал сжиматься, превращаясь в кровавый бесформенный сгусток и, наконец, рассыпался пылью, которую Даймир просто стряхнул себе под ноги.

– Это тайхо, маяк на черную магию. Если бы это была она, он стал бы черным, хотя цвет все же изменил, значит, что-то здесь все же было, но что, сказать не смогу. Извини, Гай.

Эмми передернула плечами. С тех пор как они вступили на остров, она не могла прогнать гнетущего ощущения, будто в скорости что-то должно произойти. Там, на реке, когда она смотрела издалека на остров, он казался ей безмятежно спокойным, но теперь каждая клетка тела сжималась предчувствием неизбежной трагедии. Страх по крупице захватывал разум, пока еще не одержав победу, но явно стремясь к этому.

– Никого живого, ваше высочество, – вернувшийся Майвер тоже был в напряжении. – Неспроста это, советовал бы убираться отсюда, пока дрянь, что извела всех здесь, не принялась за нас.

– Ты видел такое раньше?

– Нет, сколько воевал на границе, да и по ту сторону реки, в пустых поселениях всегда были трупы. Или всех вырезали драуки, или сам Ааронд и его маги развлекались, прости, принцесса. Но тела оставались, да и живность никуда не пропадала. А здесь, вон в том подворье, например, – он махнул рукой в сторону, откуда пришел, – две собачьих цепи пустых и хлев для животины. Кормушки полные, двор не бедный, а нет никого, словно испарились. Явно без магии не обошлось. Уходить нужно и поскорее.

Девушка обернулась назад, туда, откуда они пришли. Солнце висело почти над самым горизонтом, и вода казалась красной, подсвеченная закатными лучами. Эти же лучи скользили по скалам, возвышающимся над домами. Великолепное и, одновременно, пугающее зрелище оправдывало название острова. Кроваво-красный закат, рождающий не просто тревогу – панику. Как люди могли здесь жить, спокойно наблюдая такое изо дня в день?

– Нам некуда идти. Скоро стемнеет, а до следующего острова еще нужно добраться. Мы устали, – она старалась, чтобы голос не звучал обреченно.

Принц подошел к девушке и положил руки на ее плечи и легонько сжал.

– Майвер, найдите место для ночлега. Сегодня остаемся здесь. Лучше на окраине и не в помещении. Навес или что-то еще. Если что-то случится, потратим меньше времени на сборы.

– Слушаюсь, ваше высочество.

Он ушел. Гай, не отпуская сестру, кивком головы подозвал к себе Дайма.

– Чувствую себя здесь очень… неуютно. Я мог бы сказать, что боюсь, и это не было бы неправдой. Мне действительно неуютно, – ученик мага окинул окружающие их дома подозрительным взглядом. – Чувство, что должно произойти нечто или ужасное, или невероятное. Эмми, ты ничего не чувствуешь?

Девушка так и стояла, смотря на воду. Река неспешно несла свои воды, и это неторопливое движение завораживало. Но была в нем какая-то неправильность, что-то трудноуловимое, что нельзя облечь в слова, сигналящее на уровне предчувствий о грядущей опасности.

– Вода похожа на кровь, – сказала Эмми и почувствовала, как вздрогнули руки брата на ее плечах. – Я много чего чувствую, Дайм. Тебе здесь неуютно, а вот мне все кажется неправильным. Словно… словно мы на сцене, – ей, наконец, удалось облечь чувства в слова. – Вокруг декорации. Не хватает только актеров, и я очень надеюсь, что тот, кто создал все это, не отписал эти роли нам.

Дайм потрясенно смотрел на нее, переваривая сказанное.

– Здесь жили люди, я точно знаю.

Он вскинул руки, выплетая заклинание. Кончики его пальцев засветились голубыми искрами, в воздухе явственно запахло свежескошенной травой. Дайм нахмурился, между бровей залегла глубокая складка. Искры стали собираться, формируясь в шар. В воздухе повисло магическое напряжение, разрядами пробегая по его рукам. Раздался оглушающий треск. Голубой шар разлетелся на осколки, так и не успев проявиться полностью.

Даймир удивленно смотрел на свои руки.

– Не может этого быть, – хрипло, словно не веря в то, что сейчас произошло, сказал он. – Вы представляете, такого просто не может быть! Это простое заклинание, из тех, что, если хоть раз получились, будут получаться всегда. Понимаете? А оно… оно даже не сплелось до конца, ни разу такого не было!

– Может, устал, – начал Гай, но Дайм его перебил.

– Оно не зависит от резерва. Это заклинание вероятного будущего, мелочь, показывает одну из возможностей. Никаких гарантий, что все будет именно так, но… с его помощью легко проверить магический фон. Здесь, – он выделил последнее слово, – с ним ужас что творится! Такого просто не может быть!

– Да объясни ты, – вспылил Гай, не понимая, что хочет сказать друг.

Дайм умоляюще посмотрел на Эмми. Девушка, уже успевшая немного узнать об особенностях магии и ее проявлениях, поспешила помочь Дайму, который при объяснениях всегда использовал много терминов и слов, известных только магам. Но она уже успела кое-что узнать, да и сама поняла, что хотел сказать друг.

– Понимаешь, – обернулась она к брату. – Это заклинание получается всегда. И раз Дайм не смог выплести схему, значит, магические потоки в этом месте нарушены, причем нарушены настолько, что ничего нельзя сделать, а это практически невозможно.

– Да, – перебил ее Даймир. – Здесь нет черной магии, а вот ее применение все бы и объяснило. Это-то и невероятно!

Гай устало посмотрел на друга, собираясь ему что-то сказать, но его прервало появление Майвера, который доложил о том, что лагерь готов для ночлега.

Когда они пришли на место, оказалось, что для ночлега выбрали открытый сеновал, с которого уже успели убрать почти все сено, а то, что осталось, приспособили под тюфяки, накрыв плащами. Торо и Сарим развели костер и сейчас что-то готовили в котелке, уже начавшем распространять вокруг одуряющий запах.

– Сеновал? – удивленно протянул Гай.

Четыре вбитых в землю грубо обтесанных бревна, покрытая соломой крыша и одна стена с подветренной стороны, чтобы порывы, иногда долетавшие с реки, не вынесли хранимого. Ветхая с виду постройка наверняка пережила ни один год, а, может, была постарше и иных сейчас здесь находившихся.

Темнело в этих местах быстро. Только что солнце касалось горизонта, и вот на остров уже опустились сумерки, освещаемые первыми, еще не яркими звездами, и отсветами разведенного костра.

– Хорошее место, Майвер, – произнес Гай. – Караул распределил? – и, получив утвердительный ответ, добавил. – Нас разбудишь перед рассветом.

– Все подлости совершаются с рассветом, – протянул Дайм. – Да и темные маги сильнее в это время.

Эмми покосилась на него с удивлением, но задать вопрос не успела, Дайм пояснил сам:

– Ночь умирает, день рождается, выброс силы огромен. Ночь не всегда хочет отдавать свою власть добровольно. Сегодня луны нет, тьма будет почти абсолютной. Ночь будет властвовать безраздельно, а утром начнет неистово сопротивляться зарождающемуся дню. Последняя энергия ночи, – он вздохнул, – ею пользуются почти все темные маги. Ведь что может быть сильнее, чем сила ночи. Конечно, силы рассвета раз за разом побеждают, иначе не было бы у нас света дня. Поэтому все обряды зла совершаются именно ночью, так им нет необходимости расходовать свои силы.

Больше Дайм ничего не говорил. Гай отдавал распоряжения, ненавязчиво ухаживая за сестрой, но Эмми была поглощена своими мыслями и даже не заметила, как ее накормили, отвели под навес и уложили в центре, под надёжной охраной.

Она размышляла о силе, о том, что ей до этого было неизвестно. Нет, она знала, что светлым магам легче давались заклинания при свете солнца, днем. И Альмирих, а потом и Даймир, учили ее управляться с новоявленной силой, называя ее светлой. Вот только она не чувствовала никакой разницы в себе днем и ночью. Даже сейчас закрыв глаза, она знала, что без труда может призвать огонь и сплести любое из известных ей заклинаний. Эмми помнила, как Альмирих, сняв свой амулет-накопитель, решил ей показать, что будет с ним. Тогда девушка решила, что все дело в том, что он невероятно стар, но, может, это не так? Магия ночи просто не желала ему подчиняться. Она видела, что у каждого, кто обладал хоть толикой силы, всегда были при себе амулеты и обереги-накопители, призванные давать способность призывать силу в ночи.

Так почему ей они не требовались? Чем старшая дочь короля Прайма отличалась от остальных?

Глава 10

Она проснулась на рассвете, точнее, в то мгновение, когда ночь только начала сдавать свои позиции, и чернильная тьма лишь чуть-чуть разбавилась серостью. Девушка смотрела на неясные тени, причудливо извивающиеся на земле, рожденные светом костра, горевшего всю ночь. Слышала тихий разговор Торо и Сарима, стоявших на страже, шелест соломы и скрип ветвей ближайшего дерева. И не могла понять, отчего проснулась.

Пока ее не накрыла волна паники. Сердце зашлось в бешеном ритме, грудь сдавило так, что не было возможности ни вздохнуть, ни закричать. В голове билась единственная мысль – «бежать, смерть идет по пятам». Мгновение, и все прекратилось. Эмми судорожно вздохнула и села.

Гай проснулся тотчас. Его рука, тянувшаяся к мечу, остановилась, лишь он открыл глаза. Угрозы не было, но вид перепуганной сестры, заставил его сбросить остатки сна.

– Что… – начал он.

– Нужно уходить, немедленно! – воскликнула Эмми. – Вставайте, живо!

– Все в порядке, я ничего опасного не чувствую, – Даймир ожесточенно тёр лицо, пытаясь проснуться.

Боясь, что ее просто не послушают, не обращая внимания на недовольство разбуженных, она затягивала ремни на сапогах, радуясь, что в походных условиях спала в одежде. Схватив плащ, девушка выбежала под открытое небо, где уже гасли последние звезды. Тревога тянула ее в ту сторону, куда они собирались плыть сегодня. Что-то надвигалось на них, страшное и опасное, способное отобрать жизнь с легкостью. Неподвластное никому из светлых магов, непостижимое в своей разрушительной мощи, способное лишь на смерть.

Не смотря под ноги, Эмми бежала вперед, чтобы увидеть воды Пограничной реки, которую много лет назад называли Мировым древом, той самой реки, истоки-ветви которой дали жизнь народам, теперь расселившимся по всей Долине.

– Эмми, постой!

Гай догнал сестру у самого пирса, где сейчас качалась всего одна лодка, и схватил ее за руку, заставляя повернуться к нему.

– Посмотри на воду, там смерть, от которой нет спасения, – она подняла голову, взглянув ему прямо в глаза.

Как он не отшатнулся, увидев их выражение? Обреченность, боль, покорность…

Что она чувствовала в этот момент? Ни сейчас, ни потом Эмми не смогла бы четко объяснить. Тугой спиралью свернулась в груди гремучая смесь напряжения и паники. Тронь – и взорвется криком, порвется струна, удерживающая разум на краю. Отчаяние, сматывающее в клубок все те чувства, что могли бы помочь, отрезвить, заставить действовать.

– Даймир, что происходит?

Гай был растерян, не понимал, что творится с его сестрой, но воспитание, выучка, ответственность заставили его взять себя в руки.

Ученик мага был бледен. Он смотрел туда же, на горизонт, и так же, как и девушка, понимал, что грядет.

– Я не смогу, – просипел он. – Гай прости, но моих сил не хватит, чтобы нас спасти.

– Объясни! – принц отпустил сестру и схватил друга за плечи, встряхнул и добившись, чтобы его взгляд стал осмысленным, повторил. – Объясни, что происходит?

Ветра не было, нигде не двигалось даже травинки. Тишина, прерываемая только тяжелым дыханием людей, угнетала. Напряжение, царившее среди них, было материальным, оно окутывало, при этом сдирая защиту, обставляя беспомощными во власти страха. Шорох – Альтан схватился за меч, не выдержали нервы.

– Это конец, Гай, прости, нам конец. Эмми чувствует это сильнее всех… откат сил, откат магии. Вокруг нас сейчас вакуум, – девушка судорожно вздохнула и перевела на него взгляд. Даймир попытался улыбнуться, но понял, что вместо улыбки получается оскал, и продолжил. – Здесь не осталось ничего, а оттуда… оттуда идет нечто, с чем я справится не смогу.

– Твое высочество, нужно уходить, – Майвер услышал слова Дайма.

– Некуда идти. Чтобы это ни было, нам не сбежать.

Молчание было невыносимым. Ожидание было невыносимым. Они стояли у пирса и просто ждали, когда за ними придет то, что несло погибель.

Эмми не смотрела на брата. Что толку? Они только что нашли друг друга, и вот пришло время потерять. Может, там, по другую сторону жизни, она встретится с мамой, и та даст ей ответы на все те вопросы, что не дают покоя…

А внутри гложет мысль, что все неправильно, как и вчера на закате. Но теперь чуждым кажется не мир вокруг, а она сама.

Вздох рядом. Кто? Уже неважно. Потому что теперь и она видит. И неимоверно трудно сдержать крик.

Реки впереди больше нет. Насколько хватает глаз, вместо горизонта, вместо темной зеркальной поверхности Мирового древа, встает стена. Она закрывает собой уже алеющее рассветом небо и на его фоне кажется наполненной багрянцем кровавой, ужасной шуткой неизвестного строителя судеб. Эта волна шла прямо на них, поднимаясь вверх, заслоняя горизонт, отрезая будущее, что скрывалось за ним. Чей-то злой гений дал воде направление, выстроил коридор и спустил с поводка бездушного зверя, не оставив ни единого шанса на спасение.

– Светлая, сохрани, – шепот за спиной вывел Эми из ступора, в котором не было места мыслям о спасении души и бренного тела.

Она легко освободилась из объятий брата и шагнула ближе, к самому краю берега. Сейчас она не думала о себе, о том, что появись возможность, вернула бы назад свою прежнюю жизнь. Ее больше не занимала тайна снов. Она совсем перестал думать, глядя на чудовищную волну, направленную на их уничтожение.

В груди горела сила, стремясь вырваться на волю, а приближающаяся водная стена, казалось, раззадоривала ее, словно спрашивая, сможет ли она с ней потягаться. Вода была совсем близко. Теперь это был не просто гул – грохот оглушал. Миг, и она снесет человеческие жизни, закрутит песчинки в водовороте, размечет осколки судеб по поверхности Мирового древа, словно и не было их…

Эмми смотрела, и слезы вскипали на глазах. И за какое-то мгновение до смерти, до того, как их должно было накрыть, она услышала тихий вздох и светлое – «ты все сможешь».

Не раздумывая, девушка вскинула руки в единственном защитном жесте, который знала она, который знал каждый, – скрещивая, закрывая запястьями лицо, ладонями от себя. И что было сил, этими самыми ладонями толкнула, представляя себе, что опрокидывает эту стену, вкладывая всю надежду, все желание жить, что скопилось в ней, всю любовь к брату и родителям, к людям, что сейчас окружали ее, к этому миру, который все-таки мог бы стать ее домом.

Эмми слышала грохот, чувствовала запах речной воды и тины, капли на лице. Но опустившаяся тьма лишила ее этого.

* * *

Гай отпустил сестру, хотя ему до безумия не хотелось этого делать. Прижать ее, закрыть глаза и не думать о том, как все закончится. Найти и потерять. Как же Светлая несправедлива к ним!

Он не успел понять, что произошло. Лишь услышал тихий, странно знакомый голос, шепнувший ему: «Она сможет все».

Надвигавшаяся на них стена словно пошатнулась. По грязно-зеркальной поверхности прошла исполинская судорога, и стена начала проседать, словно на нее давили со всех сторон. Волна стремилась вперед, но ей не давали, и она становилась меньше, проваливалась внутрь себя. Небольшие ее части срывались вниз потоками, захлестывая берег, но не причиняя никому вреда. Стена воды, переставая быть стеной, растворяясь, исчезала в ровной глади Мирового древа.

Принц слышал, как сзади него возносят молитвы Светлой, но не мог оторвать взгляд от сестры. Та, кого он давным-давно поклялся защищать от всех невзгод, встала против стихии, сотворенной черными руками. И теперь побеждала, покоряя ее, защищая его. Страх зародился в сердце, пытаясь потеснить нежность и любовь к голубоглазой девочке, всегда подбивавшей брата на самые невероятные авантюры. Пусть она и не помнила этого, но в его воспоминаниях жило многое из их общего прошлого. Страх отступил, спрятал свои коготки, испугался надежды, что подняла голову, уже зная, что теперь они выживут.

Последние волны накатили на берег, уже не опасные. Водной стены, посланной на их уничтожение, больше не существовало. Гай бросился к сестре и успел подхватить ее на руки, прежде, чем она упала на землю. Стоя на коленях, он держал ее бледную, с обескровленными, посиневшими губами, пытаясь услышать биение ее сердца. Она походила на призрак самой себя.

– Майвер, в лагерь, – бросил принц, поднимаясь на ноги.

Он нес ее, не прилагая никаких усилий, словно после произошедшего она превратилась в пушинку, такая была невесомая. Рядом неслышно шагал Даймир. Он покосился на Эмми, которая так и не пришла в себя.

– Знаешь, друг, то, что там произошло не укладывается в голове. Но я смог поймать остаточную силу. Это был Ааронд, его-то я узнаю в любом случае.

Гай замер, посмотрел на сестру и ускорил шаг.

– Представляешь, какие силы были задействованы? Ааронд вытянул из этого места все силы, какие только возможно, использовал предрассветный час и возможности ночи, а она… Я не знаю, откуда у нее столько сил, но это… невероятно. Она ведь не темный маг, это абсолютно точно. Но как у нее удалось такое почти что ночью, без силы света, без дополнительных амулетов. А ведь здесь даже жил нет! Я не знаю магов способных на такие, не побоюсь этого слова, подвиги. Мы бы погибли, нас должно было раскатать волной вместе с островом. А она ее не просто отвела от нас, она ее остановила!

– Я не знаю, Дайм. Чем дальше, тем я больше соглашаюсь с ней, что есть нечто, о чем мы не подозреваем. Бай говорил, что у нее огромный дар по силе, – он с тревогой вновь посмотрел на сестру и перехватил ее поудобнее. – Ты же знаешь Бая, он просил присмотреть за ней, чтобы она не наделала глупостей. И я теперь думаю, что он был прав, без меня она точно вляпается в историю, взять хотя бы это… А что если она не очнется? Ты сам сказал, там была невероятная сила. Маги выгорали и от меньшего напряжения.

Принц внес сестру под навес и расположил на том же месте, где она провела ночь. Сарим спешно разжигал костер, который успел потухнуть, бросая на девушку встревоженные взгляды. Над огнем появился котелок с водой. Даймир бросился к своей сумке, в которой хранил запас снадобий и зелий на любой случай. Негромко переругиваясь с Торо, давно уже взявшем на себя обязанности повара, он отвоевал котелок и теперь высыпал в него порошки из холщовых мешочков.

Девушка застонала и открыла глаза. Гай улыбнулся и с трудом отвёл взгляд, стараясь не выдать свой испуг. Аномально яркая, светящаяся синим радужка и кипенные белки превратили ее глаза в ловушку. Они манили, затягивая в свою глубину.

– Не смотри, – шепнул Гаю ученик мага и обратился к Эмми, протягивая налитое в жестяную кружку варево. – Как себя чувствуешь?

– Паршиво, – голос плохо ее слушался.

– Оно и видно. Пей. Нам тут твой хладный труп не нужен.

Эмми улыбнулась. Кружку она приняла и теперь держала ее чуть дрожащими руками. Гай помог ей сесть нормально, и, убедившись, что может оставить без присмотра, отошел к вернувшемуся к костру Дайму.

– Что с ее глазами? – спросил он то, что волновало больше всего.

– Когда гасила волну, вобрала в себя часть силы, переизбыток нужно было бы выплеснуть, поэтому в глаза ей пока не смотри, на тебя, сама того не зная, перекинет, а тебе не выдержать. Ты все же, друг, прости, маг слабенький.

– Откуда у нее лишняя сила? Ведь, чтобы остановить это, она должна была потратить все свои силы!

– Свои-то она потратила. Но когда волна исчезла, чужая сила осталась. А единственным пустым вместилищем поблизости оказалась Эмми. Но ты не волнуйся, я ей зелье одно дал, сейчас уснет, а когда проснется – будет как новенькая.

Посмотрев на сестру, которая все так же сидела, смотря в кружку, Гай решил задать еще один вопрос.

– Дайм, ты сказал, это сила Ааронда… Что будет с Эмми, если она наполнена тьмой?

Даймир залпом выпил свое зелье, скривился, зачерпнул новую порцию и отдал Гаю.

– Вспомни, что я тебе никогда не лгал, и поверь. В том, что сегодня случилось, не было ни грана тьмы. Не знаю, как это объяснить. Да я почувствовал силу Ааронда, но при этом в ней не было тьмы… Точнее, это была не та тьма, к которой мы привыкли. Я не могу объяснить…

Раздался глухой стук. Гай резко обернулся и увидел, как по земле покатилась кружка.

Эмми снова была без сознания.

Альтан подошел, бросая в сторону девушки странные взгляды.

– Как она? – голос был спокойным, но румянец на лице выдавал волнение.

– Без сознания, – ответил Дайм. – Но ей сейчас это на пользу. Она вымотана до предела.

– Пусть поспит, – добавил Гай.

К ним подбежал Линвар. На первый взгляд он был весел, но кровожадная ухмылка предвещала отнюдь не хорошие новости.

– Боюсь, отдых и дружеские посиделки откладываются. На реке огни, движутся в нашу сторону. Эй, маг, может, поможешь? Скроешь наши следы?

Даймир поспешил к костру, походу выплетая заклинание. Улыбка тут же пропала с лица люмина.

– Похоже, они заранее готовились идти за волной, или что там это было. Вот только не могу понять, они хотят убедиться, что мы мертвы, или настолько были не уверены, что это сработает и послали кого-то нас добить?

– Может, там не враги? – в голосе Альтана не было уверенности.

– А кто еще? Все путешествующие проходят гораздо западнее, ближе к берегу. А эти спускаются прямо на нас. Принц, что будем делать?

– Уходить, вступать в бой с неизвестным противником глупо, – он посмотрел на сестру. – Плохо, что она еще не пришла в себя.

– Она нас спасла. Невероятно, – Линвар чуть наклонил голову, выражая почтение. – Если бы не видел этого своими глазами, то не поверил бы. Но теперь моя жизнь принадлежит ей и тебе, Гай, до тех пор, пока не будет выплачен долг крови.

– Линвар, не нужно, – Гай начал наклоняться к сестре, чтобы взять ее снова на руки, но люмин опередил его.

– Я сильнее, – заявил он, поудобнее перехватывая бесчувственное тело. – И тем более, когда мне еще выпадет шанс потаскать на руках будущую королеву.

Он весело ухмыльнулся и поспешил к пирсу, не заметив, как на лице Альтана промелькнуло выражение досады.

Гай пробурчал что-то себе под нос о том, что слишком много воли берут всякие хвостатые, и начал собирать оставшиеся на земле вещи.

Глава 11

Сознание не хотело возвращаться к ней. Да и она сама не испытывала никакого желания возвращаться в мир, где было столько боли.

Голова гудела, наполненная то ли множеством голосов, то ли отголосками неприятных ощущений, оставшихся после прилива чужой силы. Постепенно, очень медленно, до нее стало доходить, что голоса вокруг – мужские, и принадлежат они тем, кто отправился с ней. Куда? Мысли нехотя двинулись и нашли ответ. Она вспомнила свое имя и то, что произошло перед тем, как на нее обрушилась бессознательная тьма. Но раз так, значит, она жива. Глаза болели, и открыть их было невероятно трудно. Но все же Эмми сумела сделать это. Над ней был серо-коричневый полог палатки. А легкое покачивание лишь подтвердило, что она права. Попытка шевельнутся, не привела ни к чему хорошему. По телу побежали мурашки, словно иголками вонзаясь под кожу. Эмми застонала, и тут же вход открылся, и заглянул Гай.

– Очнулась, – улыбнулся он – Как себя чувствуешь?

– Болит все, но жить буду. Наверное, – ойкнув, она приподнялась и села. – Значит, мы спаслись?

– Да, спасибо тебе, сестренка.

– Спасибо… – задумчиво повторила она. – Гай, я ничего не помню. То есть… помню ту волну, что шла на нас. Помню, как меня словно бы что-то подтолкнуло, и я попыталась ее остановить. А потом все, тьма.

– То есть, ты не помнишь, как это сделала, – с грустью констатировал ее брат. – А мы так надеялись…

– Нет, вообще ничего.

– Ты уже приходила в себя, и даже выпила одно из зелий Дайма.

Эмми покачала головой, смущенно пожала плечами и начала вставать.

– Прости, Гай, но что бы там не произошло, я этого не помню. Лучше скажи, почему мы опять на лодке?

– Пришлось спешно уходить, чтобы не нарваться на неприятности.

Девушка вопросительно посмотрела на брата, но он предпочел ничего ей не объяснять. Лишь весело ухмыльнулся и, выглянув наружу, громко оповестил, что она пришла в себя. Гай помог ей выйти – ноги еще плохо держали – и устроиться на скамье, на которую Торо успел подложить для мягкости чей-то плащ.

– Где мы?

Оглядевшись, девушка поняла, что по правую сторону, достаточно близко, виден берег. Сомнений в том, что это Темные территории не было. Все, что можно было разглядеть – лишь деревья, совсем не отличающиеся от тех, которые ей приходилось видеть раньше.

Линвар, оказавшийся ближе всех, весело оскалился.

– Если бы мы знали. Наш рулевой, – он бросил взгляд в сторону Сарима, – утверждает, что мы неподалеку от распадка Горана, если тебе что-то говорит это название. Но беда в том, что до него от Закатного, при такой скорости как у нас, не больше пары часов.

– Если бы все было как обычно, мы бы еще не добрались до Закатного. Нас там вообще быть не должно было! – Сарим злобно посмотрел на него.

– Хватит! – резко произнес Майвер.

Спор прекратился.

Девушка с грустью подумала, что отряд подобрался очень уж разный. И если все будет продолжаться в том же духе, то разногласия могут их погубить. Друзья и соратники, те, кто должен прикрывать друг другу спину, слишком много спорили. Как же так получилось?

Эмми вздохнула. Берег приближался.

* * *

– Мы на месте.

Голос Сарима вырвал ее из полудремы.

Они приближались к высокой скале, выраставшей прямо из воды. По форме она была похожа на руку, огромную и уродливую, указывающую куда-то вглубь Темных территорий. Проследив направление, Эмми в изумлении открыла рот. «Палец» указывал ровно между двух горных вершин, которые наверняка располагались далеко отсюда, но, тем не менее, были отчетливо видны.

– Распадок Горана, – произнес Линвар. – Говорят, раньше там текла река, а потом боги разгневались и осушили ее. Вот только русло осталось.

– На весла, – голос Гая прозвучал раздраженно.

Эмми молчала, стараясь стать незаметной. На нее вновь нахлынуло чувство, что она во всем этом виновата. Ее брат и остальные рискуют собой из-за какой-то глупости. У Торо семья, ему бы открыть свой трактир и жить спокойно. Альтан наоборот, еще слишком молод, чтобы так рисковать жизнью. Конечно, Майвер и Линвар воины, но и им не место здесь. Они должны защищать, учить тех, кто придет следом. Сарим… вот кого девушка не могла понять. Он больше не приближался к ней, но его взгляды она, казалось, чувствовала кожей. И это было… неприятно. Чем больше девушка думала о нем, тем более невероятными казались его чувства.

А Альтан… Странно, но после разговора с Линваром, она стала замечать много того, на что в другое время не обратила бы внимания. Юноша говорил, что беспокоится о ней, но ни разу не подошел, чтобы помочь или просто спросить, как она. Он смотрел на нее, но девушке казалось, что она видит в этих мимолетных взглядах нечто, больше напоминающее презрение. Он старался избегать прикосновений к ней, и тут дело тоже вряд ли было в исполнении долга.

Она сидела, кутаясь в плащ, и мысленно сравнивала двух таких непохожих мужчин.

Уйдя далеко в своих размышлениях, Эмми даже не заметила, как лодка мягко ткнулась в песок. Зато сразу же взвизгнула, оказавшись в воздухе, когда Торо просто взял ее под мышку и перенес на берег.

– Ну вот, – прогудел он. – Добро пожаловать на Темные территории.

Смущенно улыбнувшись, Эмми огляделась, пытаясь найти разницу между Светлой и Темной стороной реки.

– Не ищи.

– Что?

Линвар нахально подмигнул ей.

– У тебя на лице так и написано: «Что здесь есть страшного? Чем тьма отличается от света?» – он почти пропищал это, пытаясь сымитировать девичий голос.

Она хотела ответить ему, но тут услышала голос Майвера и замерла.

– Сарим, отвечаешь за принцессу до заката.

Ответа Сарима она не услышала, потому что в этот момент к ней подошел Дайм.

– Я им пока сейчас не нужен, – сказал он и с непривычной, смущенной улыбкой, добавил. – Как на счет урока?

– Не против, – улыбнулась Эмми.

Он замялся, и вдруг округлил глаза, сморщил лицо в смешной гримасе и сказал:

– На самом деле, я хотел тебе сказать, что я – паршивый учитель.

– Не говори так! – засмеялась девушка.

– Истинно так и есть. Ты не знаешь, но первое, чему учат любого мага, неважно, темный он или светлый, это видеть жилы.

– Что?

– Жилы, – Дайм взмахнул рукой, словно показывая нечто невидимое. – Они окружают нас, дают нам силы. Они как солнечные ручейки оплетают все вокруг. Есть маленькие, а есть большие. Днем мы их не замечаем, потому что есть солнце и его свет. И они питаются от него, наполняются его силой. Оказываясь в новом месте, я первым делом ищу жилы. Просто так, на всякий случай. И то же самое делает каждый маг.

Он сделал левой рукой жест, словно поворачивал нечто, сжатое в кулаке на себя, и в то же время правой от себя, оборачивая, обволакивая это нечто. Ладони совершили круг, и когда левая оказалась внизу, а правая над ней, резко развел их в стороны.

– Повтори.

Легко, будто делала так уже не раз, Эмми повторила его движение. И мир вокруг окрасился золотым сиянием. Их окружали реки расплавленного солнечного света. Увидев их, девушка почувствовала, как душа наполняется теплом. Они пульсировали в такт с биением ее сердца, и ей почему-то казалось, что точно так же это ощущает каждый, кто их видит. Золото надежды и любви, наполненное теплом родного очага. Ослепляющее великолепие, которому трудно подобрать сравнение.

– Это жилы? – в восхищении выдохнула девушка.

– Они самые. Ты светлая и видишь только солнечные. Темные маги точно также видят только ночные.

– А как же ночь? Ночью солнечные жилы такие же яркие?

– Нет, – покачал головой Дайм. – Ночью они могут гаснуть совсем, особенно те, которые поменьше. Им для существования нужен свет. Или они могут собираться в одну большую. Учись их видеть, так сила всегда будет под рукой.

– Но ведь… тогда получается, что не может быть сильных магов и слабых? Любой может воспользоваться и…

– Нет, – Дайм покачал головой. – Слабый может и не увидеть жилу. А увидев – не удержать в руках. Зато те, у кого и так сила есть, могут ими пользоваться.

– Тогда почему на Закатном ты…

– Ни на одном острове нет жил. Ни солнечных, ни ночных. Они нейтральная территория. Так было всегда. И никто не знает почему.

– Тогда откуда их столько здесь? – удивленно распахнула глаза Эмми.

– Это немного. Всего лишь две реки и, – он прервался и тут же продолжил, – шестнадцать нитей. Это очень мало. Но если бы ты была темным магом, то увидела бы совсем другую картину.

Даймир вдруг резко развернулся и пошел к Гаю, оставив Эмми недоуменно смотреть ему в след.

* * *

Это место действительно очень походило на старое русло реки.

Впереди шли Майвер и Даймир. Время от времени они останавливались, словно заметив что-то необычное, но почти сразу же продолжали путь. Эмми шла сразу за ними под конвоем брата и Сарима, которые не спускали с нее глаз. Торо и Альтан замыкали колонну. Линвара видно не было, но девушка знала, что он идет по лесу чуть в стороне, для подстраховки стараясь быть незаметным.

Камни под ногами, гладкие, будто отшлифованные, все время норовили вывернуться и отскочить. Несколько раз она спотыкалась, но твердая рука Сарима каждый раз удерживала ее от падения. Местами камни исчезали, и на их месте появлялись земляные островки, сплошь заросшие густой растительностью – кустарниками и небольшими деревцами. Тогда приходилось пробираться с большей осторожностью, ведь почти у всех растений здесь были шипы и колючки.

Да, Эмми наконец-то нашла отличия, но была этому совершенно не рада.

Линвар появился из леса, когда девушка уже готова была взмолиться о пощаде и рухнуть без сил прямо на голые камни.

– Дальше есть большая поляна, – сказал он.

Эмми с завистью посмотрела на него – даже не запыхался, хотя шел лесом все время и даже успел их обогнать.

– Там следы от кострищ, но старые. Так что думаю, спокойно можно переночевать.

– Отлично, – Гай улыбнулся сестре.

Но до поляны они добрались уже в сумерках.

Быстро перекусив, Эмми отошла в сторону, села и начала растирать ноги, которые казались ей чужими. Она видела, как остальные готовились ко сну, как Гай о чем-то тихо говорил с Даймиром, но не хотела сейчас ни о чем думать.

– Нужно спать, – Сарим опустился рядом с ней.

– Не хочу, выспалась на всю жизнь вперед, – она откинулась назад, упав спиной на свой плащ, расстеленный на земле. – Смотри сколько звезд! Так и хочется отправиться к ним, сбежать подальше.

Она услышала тихий смешок, и он устроился рядом, как и она, вглядываясь в ночное небо.

– Я пытался сбежать. Не к звездам, конечно. Я пересек наше море от края до края и не нашел выхода. Мы заперты в мире, где уже не осталось тайн.

– Я бы так не сказала, – пробурчала Эмми.

Он снова усмехнулся.

– Да, ты права. На наш век тайн хватит, как и приключений… но я бы хотел тебе сказать… не знаю, как… в общем, то, что произошло… Ты спасла нас всех. Ты спасла меня. Я обязан тебе жизнью.

– Пустое. Я даже не помню, как это сделала.

По небу пролетела звезда, вспыхнула яркой искрой и погасла. Девушка улыбнулась и сделала то, чему в детстве учил ее Грег.

… – Когда я был маленьким, – рассказывал отец, удерживая на коленях уже не маленькую дочь. – Моя мама говорила, что, когда звезда падает, на этом месте ненадолго остается дырка и сквозь нее можно попасть в мир, где сбываются желания. И для этого нужно крепко-крепко зажмуриться и начать мечтать. И чем сильнее ты этого хочешь, тем скорее оно сбудется.

– Это глупость, папа, – Эмми не поверила ему, но он лишь посмеялся.

– Знаю, знаю. Но зато в детстве я всегда видел те сны, которые хотел.

Крепко зажмурившись, она стала представлять то, о чем мечтала.

…Теплый ветерок скользит меж деревьев, раскачивая ветви, усыпанные алыми наливными яблоками. Они уже созрели, и скоро наступит пора их сбора. И тогда по округе начнет разноситься пьянящий запах пирога и печеных яблок.

Следуя за ветром можно прийти к дому с широкими ступенями, ведущими на террасу. Деревянные перила и резная решетка увиты плетущимися растениями с яркими розовато-белыми листьями. Она точно знает, что оно существует в действительности, это странное растение с удивительными листьями и плодами, невероятными на вкус.

Ветер снова проносится мимо. Терраса опутывает дом по кругу, кажется бесконечной. Это еще и потому, что как ни смотри на сам дом, его истинных размеров не осознать. Он огромен, ведь он – сосредоточение желаний и фантазий, реальности и несбыточных мечтаний. В нем сотни, тысячи комнат, и можно войти в любую, выбрать для себя цель в жизни, осуществить ее в реальности. Или навсегда оставить здесь, не решившись идти дальше, передумав или выбрав другую. В этом придуманном кем-то доме, нет соперников, нет врагов. Только ты и ветер. Коридор, бесконечно длинный, где каждая дверь – шанс на новую жизнь, пусть и во сне. Нужно лишь легонько толкнуть и фантазия оживет, станет явью. Один шажок в искрящееся летним солнцем будущее, которого может никогда и не быть. Всего один и…

Кто-то грубо зажал ей ладонью рот. Резко вернувшись в реальность, Эмми дернулась от испуга, пытаясь вырваться, но тут же прекратила, услышав раздраженное шипение прямо в ухо.

– Тихо ты, это я, Сарим.

Он отпустил ее, но тут же прижал к земле, лишь только она попыталась встать, приподнявшись на локте. Он без усилий удерживал ее одной рукой, лежавшей ладонью у девушки на животе. Сарим вглядывался в темноту, и то, что он там видел, явно ему не нравилось, хотя Эмми попыталась проследить за его взглядом, но ничего не увидела.

– Не дергайся ты. Сейчас медленно переворачиваешься и ползешь в сторону леса, – он легко мотнул головой в противоположную сторону.

– Что… там? – нерешительно прошептала девушка, ежась от контраста холодного ночного воздуха и горячей ладони, которая чувствовалась даже сквозь одежду.

– Вряд ли что-то хорошее. Как скомандую…

– Светлячки, – удивленно оборвала его она.

Из леса, со стороны реки, медленно кружась, выплывало светящееся облако, распадаясь на отдельные огонечки. Они мерцали, притягивая к себе взгляд, манили своим теплом.

– Что? Боги! – буквально выплюнул Сарим, вскакивая на ноги и одним движением поднимая за собой девушку. – Беги! – рявкнул он, подтолкнул к лесу. – И не оглядывайся!

Она успела сделать шаг или два, когда голос Сарима разнесся над поляной.

– Нападение!

Темнота не была полной, и она видела, куда ей нужно бежать. Темная стена деревьев впереди приближалась. А сзади были яркие вспышки, больно ударявшие по глазам. Был чей-то крик, наполненный страданием. Эмми не знала, кто это, но не могла обернуться из-за того, что Сарим просил этого не делать, из-за того, что она боялась.

Нога зацепилась за корень дерева, торчавший из-под земли, и она кубарем полетела вперед, чудом миновав первые деревья. Девушка негромко ойкнула лишь тогда, когда сильный удар бедром о дерево остановил ее. Шипя, она попыталась отползти подальше и невольно оглянулась…

Там, на поляне, было светло, как днем. Десятки, а, может, и сотни белых огоньков окружали мужчин. Один из них, Эмми не видела кто, было слишком далеко, да и мерцающие светляки мешали разглядеть, практически лежал на земле. Его поддерживал Майвер, вот уж кого ни с кем не спутать. Эмми чуть прикрыла глаза, на мгновение испугавшись, что это Гай. Но тот уголок ее сердца, который безраздельно занимал брат, все также грел своим теплом. Облечь в слова то, что девушка чувствовала, ей вряд ли бы удалось, но она точно знала, что с ним все в порядке.

Она прислонилась спиной к дереву и подтянула к груди колени, совсем по-детски, защищая себя от неведомой угрозы. Что же происходило там, в тесном кругу, из которого ее не то спасли, не то изгнали? Как понять, может ли она им чем-то помочь?

Они стояли неподвижно. Шестеро мужчин вокруг скрючившийся фигуры. Странно. Никакой битвы, никакого противостояния.

Ей понадобилось лишь мгновение, чтобы все осознать. Движение руки и она выплетает уже известную ей схему. Через поляну теперь проходит всего одна солнечная жила, всего один источник магии света. Безлунная ночь, а света звезд никогда бы не хватило на большее. Нужно сосредоточиться, чтобы увидеть.

И она видит. Стараясь не вскрикнуть, Эмми в ужасе зажимает ладонями рот. На поляне нет истинного света. Светлячки, такие яркие, такие теплые, всего лишь темные сущности, для которых свет – это пища. Она не могут брать его напрямую от жилы, им нужен проводник. Неважно кто – человек, маг, люмин, тот, кто обладает даром, или нет.

Даймир успел создать щит вокруг них, но Эмми знает, что его силы на исходе. Никому не удастся продержаться против истинных порождений тьмы. Маги света не способны творить ночью. Непреложная истина. Истина, которую Эмми может с легкостью разрушить.

Солнечная жила почти иссякла. Даймир высушил ее, используя для своего щита.

Преодолеть внутренний страх не так легко. Но ради брата, ради тех, кого она готова назвать друзьями, Эмми должна сделать это. Она поднялась, стараясь двигаться как можно тише. И у нее получилось. Под ногой не хрустнула ни одна ветка, ни дрогнул упавший лист. Может лес сегодня на ее стороне? Она двинулась вправо, туда, где еще виднеется уходящая в лес солнечная жила, тусклая, готовая вот-вот исчезнуть.

Взять ее в руки оказывается так просто. Она мягкая, словно тающее масло, словно густой, засахарившийся мед. Теплая, чуть пульсирующая, такая родная. Кажется, чуть сдави посильнее и услышишь биение сердца, почувствуешь ритм пульса.

– Бери, – чуть слышно прошептала Эмми и по капле начала вливать собственные силы в исчезающий луч солнца в ночной тьме.

Второй раз в жизни она использует свою силу. И второй раз делает это совершенно не осознанно. Как это выходит без жестов, без слов, на одной чистой интуиции и желании? Главное, не перестараться и не привлечь к себе внимания. Ведь тогда Эмми уже ничто не спасет. Она смотрела во все глаза, пытаясь рассмотреть брата, поэтому видела, как одна из фигур дернулась, протягивая руку к жиле. Даймир берег силы, стараясь оттянуть неизбежное, но теперь он понял, что помощь пришла, и, значит, сумеет их спасти.

Сколько прошло времени, Эмми не знала, может, минуты, а может, часы. Она вливала свои силы в солнечную жилу, сначала сама, медленно и по капле, а потом та начала все делать сама. Словно живое существо, она брала столько, сколько нужно было ученику мага для того, чтобы держать щит. Но вот светлячки вдруг начали исчезать. Они гасли как свечи, зажженные кем-то в ночную пору. Они один за другим вспыхивали и исчезали среди деревьев, словно их и не было.

Теперь она уже могла бы разглядеть лица, если бы у нее еще оставались для этого силы. Выпустив из рук жилу, Эмми обессиленно привалилась к ближайшему дереву. Хотелось закрыть глаза и уснуть, вернуться в мечту, из которой так безжалостно выдернули.

– Эмми! – раздался крик Гая.

Паники не было, наверное, Сарим сказал, что она успела убежать, но все равно голос звучал обеспокоенно. Ей нужно было взять обратно немного сил у жилы, чтобы она смогла выйти к остальным. Руки дрожали, но сделать нужное движение Эмми все же смогла. И широко распахнула глаза, потому что ничего не произошло. Она повторяла движение снова и снова, но у нее ничего не получалось.

– Что я делаю не так? – глухо прошептала девушка.

Она видела, что на поляне осталось всего двое, тот, кто был ранен и Даймир, наверняка лечивший его. Взглянув на свои руки, она решила поменять их местами – правая внизу, левая на ней. Ученик мага не говорил, что будет, если она так сделает, но вряд ли будет хуже. Эмми повторила движение, но мир не засветился золотом, как она ожидала.

Ей стало страшно, так страшно, как не было до этого ни разу. Даже там, на острове, все было по-другому. Она спрятала лицо в ладонях, стараясь не закричать от того ужаса, что ее окружил. Ведь теперь она точно знала, как выглядит тьма.

Глава 12

Когда Даймир говорил, что ночные, темные жилы то же самое, что и солнечные, он был не прав. Он ошибался. Ему простительно, он никогда их не видел и никогда не увидит.

Больше всего это походило на лес. Нет, не так. Деревья растут, у них есть корни, есть крона, ветви и листья. То, что сейчас окружало Эмми, было мертвым призраком леса, потому что будь в этом хоть капля жизни, оно не вызывало бы такого отвращения, такого чувства ужаса.

С ночного неба словно бы спускались непроницаемо-черные потоки. Они наслаивались один на другой, расползались по земле подобно змеям или тягучей, застывающей крови. Они несли в себе холод и страх, ничего теплого и родного, никакого счастья и любви.

Эмми всхлипнула и открыла глаза.

Ночные жилы, и правда, напоминали змей. Они извивались, тянулись к ней. А она знала, что ей никак не спрятаться от них. Они окружали ее, были повсюду, а у нее не осталось сил.

Что изменится в ней, если она дотронется до одной из жил? Девушке было страшно, но они были силой, а она их видела. И раз видела, могла использовать.

– Слабый может и не увидеть жилу. А увидев – не удержать ее в руках, – прошептала Эмми. – Я вижу. Я сильная. Я смогу.

Преодолевая отвращение, она протянула руку к ближайшей жиле, что обвилась вокруг дерева. И замерла. Она ожидала, что это окажется похожим на погружение в зловонное болото – холодно и мерзко. Но все было не так. Абсолютно.

Она действительно была холодной, но это было приятно. Как ледяная вода для ушиба. Как морской ветер для сгоревшей на солнце кожи. Тьма, что приносила облегчение. Просто тьма, в которой не было места ночным кошмарам, лишь то, что видишь, закрывая глаза. Уютное, родное, безопасное.

– Ты дашь мне чуточку своей силы? – почему-то Эмми казалось, что она все понимает.

Сила потекла по руке, прямо к сердцу. Всего мгновение, и девушка отстранилась, закрывая глаза, чтобы вернуться в реальный мир.

– Эмми! – в голосе брата теперь звучала паника, ее искали и не могли найти.

Она поднялась на ноги, ойкнув от боли в бедре, и, чуть прихрамывая, пошла на поляну. Теперь дорога казалась бесконечной.

Первым ее увидел Линвар.

– Где ты была? – он подхватил ее на руки, не задев место ушиба. – Мы тебя обыскались…

– Эмми! – Гай уже был рядом. – Ты в порядке? Почему ты не отзывалась?

Ей вдруг стало стыдно. Она могла закричать, позвать на помощь сразу же после того, как скрылись светлячки, и никому не пришлось бы за нее волноваться. Эмми уже подняла голову, чтобы взглянуть в глаза брату и попросить прощения, когда услышала тихие слова Линвара:

– Даже не думай.

Он легко поднес ее к тому месту, где над раненым склонялся Дайм. Эмми вздрогнула. На земле сидел Альтан. Он был бледен, и время от времени по его телу пробегала дрожь, словно он замерз и никак не мог согреться. И все же, увидев девушку, он попытался встать, но был остановлен гневным окриком Даймира. Линвар опустил ее рядом, и девушка тут же оказалась в объятиях брата, опустившегося на колени.

– Ты ранена? У тебя что-то болит? – с тревогой спрашивал он.

– Да, нога. Упала и ударилась.

– Я попытаюсь, – он взял ее руки в свои. – Просто покажи, где.

Она положила его ладонь на бедро, где уже, наверное, проявился синяк, и зашипела от боли, когда Гай чуть надавил, неловко двинув рукой. Он тут же отстранился.

– Дайм, эм, что мне делать?

Ученик мага тяжело вздохнул.

– Прости, Эмми, – он обратился к девушке. – Но тебе придется раздеться. Понимаю, что там, скорее всего, ничего серьезного, но Гай слабый маг, не думаю, через ткань он тебе помочь сможет. А я… у меня нет сил…

Девушка вспыхнула. Нет, она не смущалась никогда, да и летние походы на пляж не подразумевали такого. И все же, вокруг были мужчины, и, по крайней мере, двое из них ясно показывали, что заинтересованы в ней.

– Пусть отвернутся, – едва слышно прошептала она брату.

Гай хмыкнул, но сказал, обращаясь к тем, кто стоял за ее спиной:

– Май, Лин, погуляйте немного. И найдите Торо и Сарима, скажите, что Эмми вернулась.

Они не ответили, скорее всего, просто поклонились или отдали честь, но девушка прямо-таки кожей чувствовала, как они уходят прочь.

– Все? Больше стесняться не будешь? – улыбнулся Гай.

– Я не поэтому…

– А почему?

Эмми покачала головой и начала стаскивать штаны. Когда бедро достаточно обнажилось, чтобы можно было увидеть багровеющий даже в предрассветных сумерках кровоподтек, Гай ее остановил.

– Мне достаточно.

Он положил руки на него сверху, стараясь не давить, и девушке они казались невесомыми. Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри мышц зарождается тепло. Боль становилась то сильнее, то исчезала совсем. По коже пробегали разряды, словно крохотные иголочки. Необычное чувство, хотя с чем она могла сравнивать, если росла в мире без магии, и это был ее первый опыт волшебной медицины?

– Все, – выдохнул Гай.

Она посмотрела на брата. Его лицо было покрыто каплями пота, а руки ощутимо дрожали.

– Я ведь говорил, что слабый маг, – он скривил губы в усталой улыбке. – Для Дайма это был бы пустяк, а для меня подвиг.

– Я горжусь, что мой брат готов ради меня на подвиги, – Эмми потянулась к нему и обняла.

– Одевайся, – он с прищуром посмотрел на нее. – А то все вернутся, а будущая королева без штанов сидит.

Девушка фыркнула, но совету последовала.

– Что с Альтаном?

– Когда сираны, ну вот те огоньки, появились, мы были готовы. Даймиру оставалось только поставить щит. Ты с Саримом и Альтан были дальше всех от него. Вообще, Сарим поступил мудро, отправив тебя в лес. Если бы ты пошла к нам, могла бы не успеть добежать, пострадать, или щит не продержался бы так долго, а так… Смешно сказать, но эти твари тупые и… странные. Пока не смотришь на них, они тебя не видят. Это тебя и спасло. Если бы оглянулась… – он притянул ее ближе к себе и крепко обнял.

– А Альтан?

– Ему не повезло. Несколько сиран присосались к нему до того, как он попал за щит. Они пьют жизнь и силу. Хоть Альтан и не маг, досталось ему сильно.

Маг придвинулся к ним ближе, не спуская взгляда со своего пациента.

– Как ты? – Даймир выглядел устало.

– Уже нормально. Ничего не болит, Гай хорошо справился.

– Это просто отлично, – ученик мага опустил голову, спрятав лицо в ладонях.

Эмми посмотрела на Альтана. Он сидел, безучастно уставившись в пространство. Ее сердце сжалось от острого чувства жалости. Она шевельнулась, собираясь подойти к нему, но Даймир схватил ее за руку.

– Не нужно. Это может быть опасно. У него сейчас дисбаланс сил. Был бы он магом, было бы проще. А так, он не принимает силу, ему только хуже.

– Ему нельзя помочь?

– Только ждать.

Девушка вздохнула. На краю поляны появились остальные, а на нее вдруг напало веселье. Она смеялась, пока не начала задыхаться, а из глаз не потекли слезы.

– Ты чего? – встревоженно спросил Гай.

– Да тут, подумала, – между всхлипами ответила Эмми. – У нас хоть одна ночь может пройти… без… событий?

* * *

Они были на Темных территориях уже второй день. Вопреки опасениям, следующий день и ночь прошли спокойно. Уходя дальше от реки, Эмми замечала все больше различий.

Деревья. Точно такие же, с зеленой листвой, но крупными или мелкими колючками и шипами. Тяжелые запахи и сильная влажность. Ничего необычного, но, в то же время, достаточно сильно отличающееся от того, к чему она уже успела привыкнуть.

К концу второго дня они вышли на дорогу, старую, полузаросшую травой. Судя по всему, ей не пользовались долгое время, хотя когда-то она и была достаточно популярной. Ее даже пытались выкладывать камнем, но очевидно, бросили это неблагодарное дело. Идти стало немного легче, да и Эмми начала привыкать к физическим нагрузкам. Линвар все так же развлекал ее смешными историями из жизни, иногда к нему присоединялся Торо.

Альтан молчал, погрузившись в себя. Когда его о чем-то спрашивали, он отвечал, пробуждаясь, словно ото сна, на короткое время и тут же вновь терялся где-то в себе. Эмми было страшно за него, но, боясь нарваться на грубость или, что еще хуже, на равнодушие, она молчала, не предпринимая никаких попыток его разговорить.

Она слушала рассказ Лина о каком-то празднике, где их приняли за разбойников, когда из леса вышел огромный белый волк, ростом не меньше теленка.

– Ой, – она схватилась за того, кто был к ней ближе.

– Ты чего? – Гай удивленно посмотрел на сестру.

– Там… Там…

– Где там? Что там? – Линвар завертел головой и, заметив волка, вдруг широко улыбнулся. – Командир, ты это, обернись, или предупреждай, а то наша принцесска испугалась.

– Это… это Майвер, да?

– Ага, а ты что, ни разу не видела, как люмин в ипостаси выглядит?

– Откуда ей это было видеть? – раздраженно спросил Гай, перехватывая руки сестры, которые уютно устроились в ладонях у Линвара.

– Вы оборотни по-настоящему, да? – все еще ошеломленно спрашивала девушка.

– Не знаю, что это значит, но да, мы оборачиваемся. Белые волки, люмины, защитники добра и справедливости на землях Долины, – он разговаривал с ней таким тоном, словно она была ребенком и при этом, как всегда, с доброй насмешкой.

Между тем, Майвер, уже ставший человеком, подошел к ним. Эмми внезапно стало жаль, что она не увидела, как это произошло, но решила, что непременно попросит Линвара ей показать. Уж этот насмешник точно не откажет.

– Дальше начинаются обитаемые места, – произнес он. – Впереди по крайней мере две деревни. Одна чуть севернее, вторая окажется на пути, если продолжим идти прямо.

– Ну, к людям в любом случае пора выходить. Чем дольше тянем, тем нам же хуже, – пробурчал Торо.

– Пойдем на север, переночуем в деревне.

Эмми хихикнула. Все уставились на нее. Гай понял первым.

– Ее забавляет, как у нас ночи проходят… интересно, – широко улыбаясь, протянул он.

– Так мы на Темных территориях. Тут только по ночам и… интересно, – ухмыльнулся Линвар.

– Не смущай девочку, – нахмурился Торо, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

– Чем? – вздернул бровь Лин. – Ночами с их… интересностями?

– Или интересными ночами? – добавил Гай, подмигнув сестре.

– Или интересами по ночам? – включился в игру Даймир.

– Может, мы пойдем? – глухой, надтреснутый голос прозвучал неожиданно.

Вздрогнув, Эмми посмотрела на Альтана. Он не улыбнулся их перепалке и выглядел совершенно отстраненным, даже в глазах не мелькала жизни. Безжизненный взгляд, как у фарфоровой куклы. Она протянула руку, чтобы коснуться его, но он легким движением отстранился, даже не взглянув на нее.

– Идем, – сказал Майвер, отвечая за всех.

Стараясь не показать, как она переживает, девушка взяла Даймира под руку и тихо спросила:

– Он таким и останется?

– Не знаю. Не могу понять. Я ведь только учусь, по правде говоря. Если бы это были последствия от воздействия сиран… нет, тут что-то другое. Мне кажется, это личное, может они вытянули нечто из его прошлого, что так на него влияет.

– Из прошлого?

– Да. Им с Гаем все же пришлось многое пережить. Но Ал… мы ведь ничего не знаем о том, что происходило с ним до школы. И, насколько я его знаю, он вряд ли будет рассказывать о прошлом.

– И что же делать?

– Ничего. Ждать и надеяться на лучшее.

Глава 13

Они решили идти на север. И теперь стояли у распахнутых ворот небольшой деревушки. Ее окружал деревянный частокол, и можно было не сомневаться, что он здесь не только для красоты.

Проходя через ворота, Эмми почувствовала сопротивление, словно перед ней была преграда, которая не хотела пускать ее внутрь. Неприятное жжение наполнило грудь и прекратилось лишь тогда, когда она сделала шаг, преодолев границу деревни.

– Защита, – прохрипел рядом Майвер.

Девушка с удивлением заметила, что кроме нее, более или менее выглядели Гай и Альтан. Остальные были бледными, хватали ртом воздух и кривились. Хуже всего было Дайму и Майверу.

– Почему?

– Вокруг деревни защита, – Линвар выпрямился, чуть поморщившись. – И от всякой нечисти, которой наверняка полно вокруг. Ну, и от нежелательных гостей со Светлой стороны.

– Нам повезло, что она слабая, – добавил Сарим.

– Но ведь, ты не маг, – заметил Гай.

– Я не маг в том смысле, который в это слово вкладываете вы. И я не отношусь к свету или тьме, но вот это… Я плохо реагирую на такую магию.

– Ясно. Дайм ты как?

– Дай мне минуту…

– Боюсь, нет у нас минуты. Если кто заметит, как мы тут трепыхаемся, от нас не оставят даже косточек, – Майвер двинулся вперед.

– Изверг, – пробурчал себе под нос ученик мага.

К тому моменту, когда впереди показалось сложенное из серого камня двухэтажное здание, все уже пришли в себя. Только Эмми снова и снова прокручивала в голове то, с какой легкостью ей удалось пересечь линию защиты. Она думала о том, что не может быть темным магом. Ее родители светлые, как и брат. У нее отлично получается все то, чему учит Даймир. Но… как же тогда то, что она видела ночные жилы? Что смогла воспользоваться их силой?

Снова в памяти всплыли сны. Она много думала о них, благо время было. Чем больше они ей снились, тем более невероятным казалось, что она видит в них свою мать. Да, девушка из сна была невероятно похожа на нее, но что если это просто совпадение? Что если эти сны не имеют к ней никакого отношения? Тогда, кто она? И кто тот мужчина? Раздумывая, она вдруг поняла, что никому не рассказывала о своем последнем сне.

– Даймир, – тихо, чтобы не привлечь лишнего внимания, позвала она.

– Да?

– Помнишь, я рассказывала о своих снах?

– Забудешь такое…

– В последнем сне я видела, как создали Блуждающий лес…

– Что? – громко воскликнул он. Так, что Майвер недовольно оглянулся, а проходившие мимо местные жители тут же ускорили шаг.

– Не кричи. Пожалуйста. Это ведь не может быть моя мама?

– Нет, точно нет. Понимаешь, появление Блуждающего леса – это самая… романтичная легенда из известных мне. Говорят, что раньше Светлая и Темный были возлюбленными и большинство чудес нашего мира, это их подарки друг другу. Они ведь боги, могли позволить себе больше, чем цветы и украшения.

– Но тогда…

– Тогда, тебе каким-то невероятным образом дано видеть их жизнь. Это же… слов нет, насколько это потрясающе!

– Тише ты, – Эмми оглянулась вокруг. Майвер и Торо уже скрылись в здании, которое являлось здесь постоялым двором. – Но почему она тогда похожа на мою маму?

– Не знаю, – Даймир в размышлениях прикусил губу. – Может быть, она настолько прекрасна, что твое сознание не справляется, и это вызвало образ твоей матери из глубин памяти, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту?

– Замечательно. Теперь я еще и ограниченная. Одной проблемой меньше, – пробурчала Эмми, вслед за ним входя на постоялый двор.

Гай бросил на нее странный взгляд, но промолчал. Он слышал разговор, но ничем не выдал своих чувств. Здесь не то место для откровений.

Внутри было мрачно. Небольшие окна не давали практически никакого света, и все освещение заключалось в трех подвешенных к потолку магических лампах. В них горел равномерный неяркий огонь, бросавший на стены причудливые тени. Грубые деревянные столы занимали почти все пространство и были заполнены людьми, которые насторожено смотрели на незнакомцев.

– Да не настигнет вас свет в чертогах тьмы, добрые путники.

Из-за стойки вышла высокая женщина. Ее лицо в неверном свете огня казалось нарисованным и ненастоящим – слишком оно было красивое. Правильные черты лица, длинный нос, высокие скулы и темные глаза, казавшиеся почти черными. Она медленно шла к ним навстречу, выступая, словно сама была королевой, а не хозяйкой трактира в глуши.

– Рада приветствовать вас у себя в гостях. Дом госпожи Мираны открыт для вас. Ужин? Ночлег?

– И то, и другое, благородная госпожа Мирана, – чуть поклонился Гай. – Мы долго были в пути и уже не чаяли встретить приют у такой красавицы.

– Полно, – она улыбнулась, но глаза оставались холодными. – Я всегда рада гостям.

Мирана махнула рукой, и на один из столов начали тут же накрывать.

– Присаживайтесь и ничего не бойтесь, теперь вы под защитой моего крова, – она легко кивнула Эмми и Альтану. – Темным здесь нечего опасаться, – и переведя взгляд на Майвера с заметным презрением добавила. – Даже, если у них такая компания. Чистокровный.

– Чистокровная, – тем же тоном ответил ей он.

– И что это было? – спросил Торо, когда хозяйка удалилась.

– Мы на Темной стороне. Я чистокровный люмин, она – чистокровная драука. Как ты думаешь, насколько мило мы можем с ней общаться?

– Нам не нужно привлекать к себе внимания, – заметил Гай. – Старайся держать себя в руках.

– А вот мне больше интересно, почему она их назвала темными, – вдруг произнес Сарим, с прищуром разглядывая девушку.

Альтан вдруг вздрогнул.

– Я не темный, – с каким-то остервенелым отчаянием произнес он.

– Да никто с тобой и не спорит, друг, просто интересно, вот и спросил.

– Ал, – Гай положил руку ему на плечо. – Что с тобой?

– Что? Я… я в порядке, но я не темный. Гай, поверь мне, – Альтан почти плакал.

Его глаза перебегали с одного лица на другое, словно он ожидал увидеть на них смертный приговор. Тело юноши вновь начала бить дрожь, задрожали лежавшие на столе руки.

Даймир шевельнулся. Эмми заметила, как он, стараясь быть незаметным, выплетал заклинание. Небольшое движение, и Альтан начал заваливаться на сидевшего рядом с ним Гая.

– Эй, хозяйка, приготовь комнаты, наш друг устал и хочет отдохнуть, – привлек к себе внимание Сарим.

Вокруг них было шумно. Люди ели, пили, кто-то разговаривал и смеялся. Рядом с дверью назревала ссора. Для Эмми это было всего лишь второе посещение такого места. Непривычно. С кухни доносились запахи позднего ужина – жареная рыба и мясо с овощами, их ни с чем не спутать. В животе у нее громко заурчало, но из-за общего шума этого никто не расслышал, чему девушка несказанно обрадовалась. Торо был бы очень на нее обижен за то, что она не сообщила, что проголодалась.

Им принесли огромное блюдо мяса и почти такое же овощей, в тот же момент, когда подошла хозяйка и поставила на стол кувшин.

– Красавица, – улыбаясь, произнес Сарим. – Мы благодарны, но нам бы молока или яблочной выжимки.

– Добрые путники брезгуют моего вина? – вскинула она тонкую бровь.

– Ну что ты. Напротив, мы боимся, что оно нам так придется по вкусу, что придется задержаться, а у нас впереди еще дальняя дорога.

– Первый раз вижу мужчин, отказывающихся от выпивки. Но воля ваша. Лиарана, принеси выжимки из яблок-кислиц! А ваш друг может расположиться наверху. Вам приготовили три комнаты, одну из них для девушки, – Мирана чуть сжала губы.

– Благодарим за доброту.

– Боюсь, моя доброта – это всего лишь корысть. Грех выпроваживать тех, кто мог бы принести звонкую монету, из-за того, что их вера отличается от моей.

– Разумный подход, – сказал Гай.

Мирана натянуто улыбнулась и мотнула головой, чтобы следовали за ней. Линвар и Даймир подхватили бесчувственного Альтана и направились на второй этаж.

– Чувствую себя неуютно, – проговорил Торо, руками отрывая приличный кусок мяса. – Они ведь все, кто вокруг, враги. А я тут… о, объедение! А я тут с ними должен словеса разводить. Не нравится мне это. Неправильно это.

– Правильно-неправильно, но мы должны постараться не выделяться. Сейчас мы уже прошли половину пути. Дайм говорит, что гааро ненамного впереди. Мы здорово сократили путь, кто бы там нам ни помогал, – Гай хмуро посмотрел на овощи, но все же перетащил несколько себе на тарелку.

Эмми вздохнула. Ей казалось, что они упускают что-то важное, но вот понять, что именно, никак не могла. Она смущенно улыбнулась приподнявшему бровь Сариму и принялась за ужин. Все-таки это сейчас было на первом месте.

* * *

– Ну, здравствуй, Светлая.

– И тебе не болеть, Темный.

– Ты не простила меня?

– А ты все еще на это надеешься?

– Ты же знаешь, что да.

– Ты уничтожил целый народ! Как я могу простить тебя?

– Они не стоят твоих слез. И ты это знаешь, иначе, сейчас не разговаривала бы со мной.

– Неважно, стоят или нет. Они мои создания, и ты не мог решать их судьбу сам, без моего ведома.

– Так вот, что тебя волнует, – он обнял ее и прижал к себе. Она не сопротивлялась. Ей нравились его объятья, она скучала по ним, каждый день представляя их разговор. – Глупенькая, тебе следовало мне сразу сказать. Я вмешался потому, что они решили о тебе забыть, а о такой богине как ты забывать не следует.

– Ты не понимаешь…

– Я все понимаю, лучше, чем ты думаешь. Я помню, что ты хочешь сама принимать решения и совершать свои ошибки. Я тебе не мешаю. Все, что имеет для меня значение – это твое счастье.

Она вздрогнула. В груди поселилась боль. Она должна это сделать. Никак иначе. Все слишком запуталось за эти годы. Она сильно изменилась и теперь не могла, как прежде, закрывать глаза на то, кем он являлся. Печально, но это было решение, над которым она пролила много слез, каждое слово было выстрадано ее сердцем, каждый вздох спрятан в глубине души. Все, что от нее требовалось теперь, набраться смелости и сказать вслух то, что столько времени занимало ее мысли. Принесет ли оно им пользу еще неизвестно. Но она могла надеяться, что он примет ее решение и смирится с ним, а время рассудит и расставит все по местам.

* * *

Лошадей купить не удалось, и с первыми лучами солнца они покинули деревушку, названия которой так и не узнали. Но оно им было ни к чему, ведь возвращаться сюда они не собирались.

Отойдя на приличное расстояние, Даймир решил, что пора проверить направление, в котором им следует двигаться.

– Мне кажется, я сошел с ума, – как-то глухо произнес он.

– Почему?

Эмми подошла поближе. Ученик мага склонился над расстеленной на земле картой и с потрясенным видом рассматривал нечто, видное только ему одному.

– Ну и что ты там увидел? – спросил Майвер, нахмурившись.

– Мы… когда мы только высадились на Темных территориях, гааро был больше, чем в недели пути от нас.

– И что, теперь стал вообще недосягаем?

– В том-то и дело, что нет! Теперь до него меньше дня. Если пойдем на север, то еще до захода встретимся с теми, у кого он.

– Вот так удача! – воскликнул Сарим. – Может, еще успеем убраться отсюда до того, как нас заметят.

– Не верю я в такую удачу, – Майвер хмуро оглядывался по сторонам. – Больше похоже на ловушку.

– Мы в любом случае попадем в ловушку, – впервые за день подал голос Альтан. Он казался равнодушным и ни на кого не смотрел. – Мы там, где нет законов чести, где могут убить просто за косой взгляд. Неужели вы думали, что это будет увеселительная прогулка по землям, кишащим монстрами, нечестью и существами, которые могли родиться только в глубинах самой черной фантазии? Вы не понимали, и до сих пор не понимаете, что мы просто идем на смерть. Мне нечего терять, и я готов идти до конца? Осознаете ли это вы?

Он резко замолчал, мотнул головой, словно обрывая себя, и пошел вперед по дороге, не дожидаясь остальных.

– Этот мальчишка слишком много на себя берет. Мы не дети, и прекрасно понимали, на что идем, – Сарим прищурился, глядя в глаза Гаю. – Он твой друг, из него мог бы получиться неплохой воин. Вот только, он никак не может усмирить свой характер, а это приносит нам немало бед. Я не имею ничего против него, но там, откуда я родом, за оскорбления платят кровью.

Эмми не стала слушать ответ брата и бросилась за юношей.

– Ал! Альтан, стой!

Она подбежала к нему, схватил его за локоть. Он остановился и, немного помедлив, все же обернулся к ней. Сердце девушки сжалось, в его глазах плескалось презрение, но она не могла понять, чем же его заслужила.

– Альтан, пожалуйста, постой, не нужно убегать, давай поговорим и…

– Мне не нужны разговоры. Особенно с тобой. Да и вообще, забудь о том, что я говорил раньше. Я думал, ты другая, – его губы скривились, а в тоне слышалось столько злобы, что Эмми казалось, будто ее с головой окунули в грязь. – Ты казалась чистой, светлой, нетронутой. Но я ошибся, ты точно такая же, как и они. Двуличная змея, насквозь пропитавшаяся ядом этого мира. Думаешь, я не вижу, что у тебя внутри все гниет? Пусть они считают тебя невинным ребенком, но я-то все знаю! Только я борюсь с собой, изо всех сил борюсь, а ты дала заразе проникнуть в твою душу. Ты заманила нас сюда, чтобы погубить. Гай боготворит тебя, а эти олухи готовы есть с твоих маленьких ручек. Они не услышат меня, подумают, что я спятил, но я ведь прав? Там, на постоялом дворе, та драука, тоже увидела это в тебе.

– Альтан, – Эмми в растерянности смотрела на него, а он продолжал говорить, выплескивая на нее, все, что до этого держал, копил в себе.

– Для меня Гай всегда был как брат, но тут явилась ты и все испортила. Он может говорить, что угодно, но я знаю, это ты губишь его, – он наклонялся все ниже к ней. – Он не успеет ничего осознать, как окажется трупом, очередной твоей жертвой, ведь так?

Он гадко ухмыльнулся, нависая над ней, и Эмми отшатнулась, пытаясь оттолкнуть его от себя.

Что-то мелькнуло у нее перед носом и с коротким стуком воткнулось в дерево. Стрела с черным оперением все еще дрожала, когда девушка перевела взгляд на Сарима, который понял все быстрее, чем она, и, выхватывая из ножен клинки, уже кричал:

– Нападение!

Альтан схватил ее за руку, словно и не было спора, и они побежали. Почти сразу же рядом оказался Майвер. Но далеко уйти они не смогли.

Перед ними открылась небольшая поляна, даже не так – каменистый, с вытоптанной травой клочок земли, над которым, словно выросший из земли клюв, нависала большая скала, заросшая зеленым мхом и тонкими молодыми деревцами. Чуть выше земли располагался вход в пещеру, неровная дыра, выгрызенная исполинскими зубами и прикрытая каменным козырьком. Больше всего она походила на специально созданное для защиты укрепление. По сторонам от входа лежали крупные валуны, за которыми удобно было бы прятаться, а несколько почти полностью перекрывали и сам вход, одновременно служа лестницей и дверью.

На поляне с противоположного ее края стояли мужчины, высокие, темноволосые, неуловимо похожие друг на друга. Их было десять, а может и больше, подсчитать Эмми попросту не успела. Но точно больше, чем тех, на кого они охотились.

– Спрячься, – рявкнул Гай, выхватывая меч.

Эмми бросилась в сторону пещеры. Шаг и ее догнал Дайм. Она укрылась между валунов, в глубине, там, куда не доставал свет, закрыла глаза и стала молиться Светлой. Пусть она и не верила в эту богиню, но сейчас, ей казалось, что это просто необходимо. Даже не веря, она надеялась на чудо. Самые искренние молитвы идут от сердца в минуту отчаяния. Они наполнены желаниями, в исполнение которых готов верить до последнего вздоха. Скрытые в глубине души чаяния, превращаются в слова самых сильных молитв, поистине способных стать началом чуда. И она раз за разом повторяла слова, такие родные и чужие в то же время, слова, которые помогали не утонуть в страхе за жизни людей, ставших ее друзьями, за брата и саму себя.

– Помоги им! – оборвав себя, вскрикнула девушка.

– Я не могу, – в руках Даймира вспыхивало и гасло золотисто-красное боевое плетение. – Я универсал, могу то, могу сё. Но боевая магия дается мне хуже всего. Все, что я знаю, накроет не только драуков, но и наших. Не могу так рисковать. А мечник из меня никакой. Поэтому Гай доверил мне тебя, если прорвутся к нам, я сумею отбиться и защитить тебя любыми способами, – в его руке вновь засветилось плетение, на этот раз с оранжевым отливом – признак защитного заклинания.

Снаружи раздавался звон металла, доносились хриплые выкрики. Эмми пыталась не думать, что там, снаружи, могут убить ее брата, Торо и других, могут ранить или оставить калекой. В голове крутились слова Альтана, что из-за нее их всех убьют. Зажмурившись, она закрыла руками уши и раз за разом повторяла слова молитвы, единственной, которую успела здесь узнать.

– Да взойдет солнце для тех, кто мне дорог, да вернется добро, однажды сотворенное, и будет указующим тот свет и то добро для меня и детей моих, для родных моих и близких. Пусть спасет он меня и их от зла, таящегося в тени. Да будет свет в мыслях, да будет свет в сердце, да взойдет солнце…

Она повторяла и повторяла эти слова, пока вдруг не выдержала. Медленно подобралась к выходу, где находился Даймир и выглянула наружу. Битва продолжалась. Когда-то Эмми считала, что любой бой начисто лишен красоты, но сейчас понимала, почему иногда его сравнивают с танцем. Кровавый танец, где партнеры стремятся нанести друг другу наибольший урон, где смерть – желанный финал, где боль и пот – извечные спутники.

Против шестерых мужчин было никак не меньше двадцати противников. Было, потому что пятеро уже бездыханно лежали на земле. Еще трое упали в тот момент, когда Эмми выглянула из укрытия. Сердце сжалось. Взгляд метался по вытоптанному, залитому кровью пятачку.

У Гая был один противник, выглядевший его ровесником. Брат уверенно держался, отбивая удар за ударом, не атакуя, изматывая соперника. Он казался старше своих лет, настоящий воин, каким Эмми его никогда не видела. Совершенно чужой, но при этом каждый раз, когда лезвие противника проходило в опасной близости, девушка в страхе замирала.

Молнией двигался Сарим. На него одного приходилось трое. В руках у первого драчуна этого мира были небольшие клинки. Он умело орудовал ими, нанося раз за разом небольшие раны своим соперникам. Девушке даже казалось, что он мог без усилий убить всех троих, но почему-то не делал этого. Она вздрогнула, заметив, как один из нападающих скользящим ударом распорол Сариму рубашку, и в прорехе показалась кровоточащая царапина. Вот только мужчина, лишь усмехнулся и, легко уйдя от следующего удара, оказался у того за спиной и скользящим движением перерезал драуку горло.

Она отвела взгляд, не желая видеть смерть человека, пусть тот и был их врагом.

– Вот же… тьма! – выругался рядом Даймир.

Майвер и Линвар действовали слажено, убирая одного противника за другим, прикрывая друг другу спину. В их движениях чувствовались сплоченность, отточенное временем мастерство, абсолютное доверие и, как ни странно, легкая насмешка над противником, особенно со стороны Линвара.

А вот Альтан теперь казался девушке невероятно жестоким. Его движения были резкими, словно он срывался на драуках, со злобой всаживая меч в очередного противника. Его одежда была красной от крови, и не ясно – его или тех, кто бездыханно лежал на земле.

– Что? – прошептала она в ответ.

– Они устали. Ал вообще на чистом упрямстве держится. Гаю трудно приходится. И еще этот стрелок в кустах, надеюсь, Торо успеет его найти до того, как он всех перестреляет.

В этот момент в то место, где только что был Сарим, воткнулось сразу две стрелы. Эмми испуганно вскрикнула и снова начала читать молитву, чтобы хоть как-то успокоить быстро колотящееся сердце.

– Сдавайтесь, псы! Вы окружены! – услышала Эмми голос Торо, который казался неестественно громким даже среди шума битвы.

Нападающие замерли и отступили. Их осталось всего семеро, среди них был и соперник Гая. Он насмешливо окинул взглядом лес, видимо, ища, откуда раздавался голос.

– Вас всего восемь! – громко заявил он. – Не хватает троих. И кто же прячется в лесу? Маг-недоучка? Или девчонка?

– Тьма и свет, – прошептал Дайм. – Откуда он знает?

– Мы знаем, зачем вы здесь! И скажу честно, эта вещь вам не достанется! Но, – драук плотоядно ухмыльнулся. – Мы можем поменяться. Одна очень интересная штучка в обмен на вашу девчонку. Справедливо, не правда ли?

Даймир вновь начал выплетать атакующее заклинание, тихонько ругаясь себе под нос. Эмми замерла в напряжении, боясь пропустить хоть слово.

– Не думаю, что мы согласны на такие условия! – голос Гая звенел. – Вас мало, вы окружены, нам ничего не стоит перебить вас и забрать ту самую интересную штучку.

– Жаль, очень жаль, – в руках драука появилась небольшая черная фигурка. Он несколько раз провернул ее между пальцев. – Боюсь, его величество будет очень расстроен вашим выбором.

Он собирался сказать еще что-то, но в этот момент Даймир закончил плести заклинание и бросил его во врага. Яркая, красно-золотая сеть полетела в драуков, но коснуться их не успела. Она словно врезалась в препятствие, разлетевшись сотней ослепляющих искр и сносящим с ног порывом ветра.

Вокруг темных на мгновение вспыхнул матово-темный щит и погас, как только развеялось заклинание Даймира. Стоявшие ближе всего Майвер и Лин покачнулись, но устояли на ногах, чуть не сдавшись силе магического ветра.

Драук расхохотался.

– Вам никогда не победить нас. На нашей стороне сила нашего господина и мощь самого Темного бога!

Он снова издевательски расхохотался, а потом… на месте, где только что находились враги, завертелась воронка, всасывая в себя пространство вокруг.

– Нет! – закричал Даймир, бросившись вперед, его руки засветились красным.

Но он не успел сделать и шага, как воронка схлопнулась, оставив после себя ровный круглый пятачок, на котором не осталось даже земли, лишь голый камень. Все остальное пропало в портале.

– Как это возможно, как? – повторял ученик мага. – Это же портал, настоящий портал! Как они могли, только очень сильный маг способен… – он встал на колени, трогая землю в том месте.

Даймир был похож на сумасшедшего. Не обращая внимания на то, что его друзья ранены и им нужна помощь, он обследовал камни, пытаясь с помощью заклинаний выяснить хоть что-то.

– Сейчас есть вещи и поважнее, – устало произнес Гай, опираясь на дерево. Эмми подбежала к брату, желая его обнять, но он отстранился, покачав головой. – Гааро у них, и они прекрасно знают, что мы здесь и ищем его.

– Логично было бы вернуться назад, – сказал Майвер, вытирая меч о плащ, сдернутый с одного из убитых. – Вот твари, своих не стали забирать!

– Могу поспорить, нас уже ждут. Поэтому не будем идиотами, пойдем дальше, – Линвар присел на камень. – Дайм, будь другом подлечи, а?

Даймир, не оглядываясь, бросил в него целебным плетением. Линвар зашипел и со свистом втянул воздух.

– Я убью тебя когда-нибудь, маг-недоучка. Какой ты друг, коновал, да и только! По-человечески же попросил, помоги, а ты! Да я чуть от боли не рехнулся!

– Зато теперь здоров. И ты не человек.

– Ха-ха, смешно, аж жуть.

Эмми, пытаясь скрыть улыбку, занималась ранами брата. Глубоких не было, только сильно кровоточащие царапины. У нее получалось медленно, но края стягивались, образуя ровную розовую кожицу.

– Нелогичным было вообще отправиться сюда, – сказал Сарим. – Так что, не думаю, что есть смысл поворачивать назад. Разве что, сделать вид, что мы решили просто совершить развлекательную прогулку по Темным территориям. Ну и предлагаю посетить Даран в качестве конечной точки маршрута. Там-то точно никто из нас не был. Как вам такое предложение?

– В Даран? В гости к самому Ааронду? Тебя по голове случайно не били? – Майвер даже бросил приводить оружие в порядок.

Гай вдруг начал смеяться, да так, что слезы потекли.

– Это… это, – задыхался от смеха он. – Это судьба! Сначала Эмми, теперь ты, Сарим. Если и дальше так пойдет, то мы тут все завоюем и даже сами не заметим!

– Это самоубийство, – раздался холодный голос Альтана.

– Ал, вся моя жизнь – сплошное самоубийство, – заметил принц. – Мы не сможем вернуться, нас попросту поджидают где-нибудь на обратной дороге.

– Еще скажи, что впереди не ждут.

– Ждут, еще как ждут, – серьезно ответил Гай. – Но помни, у беглецов – сто дорог, у погони – одна. Если они будут нас преследовать, ловить, и не смогут, то это подпортит образ непобедимого злодея. Король, который не справился с маленькой шайкой. Так что, я принимаю этот самоубийственный план. Гааро нам все равно не видать, так хоть развлечемся. Но я не заставляю никого. Кто хочет, может повернуть назад.

– Это мы уже проходили, – Линвар потянулся. – О, а вот и Торо!

Мужчина вышел из-за деревьев, на его лице блуждала загадочная улыбка.

– Я тут ничего не пропустил? Смотрю, вы тут славно повеселились, а я там даже размяться не успел. Так что мне расскажете?

Майвер тихо начал рассказывать о том, что произошло.

Даймир приобнял Эмми за плечи.

– Значит, мы сумасшедшие. Что ж, этого можно было ожидать.

– Почему?

– Потому, что как только ты появилась здесь, стало ясно, что теперь все будет по-новому. Никто из нас никогда не бывал в Даране. Это все равно, что войти в пасть зверю. Но здесь, на Темных территориях, осталось много тех, кто поклоняется Светлой, магов и простых людей. Они скрываются, ведь это опасно. С тех самых пор, как отсюда ушли последние наши войска, мы пытались их поддерживать, но, скажу честно, было непросто. Мы не смогли вернуть гааро, что ж, может, в этом все равно не было смысла? Я, например, до конца так и не поверил в его мощь, что бы там ни говорил Альмирих. Если его силы хватило открыть проход один раз, это не значит, что хватит еще на что-то.

– И что же мы теперь будем делать?

Ученик мага так смешно скривился, что Эмми не смогла удержаться от улыбки.

– Гай прекрасно понимает, что…

– Что я понимаю? – принц повис у друга на плече.

– Что мы можем отправиться в Даран, собирая по пути армию, – вставил Сарим.

– О, мы решили начать войну? – Линвар растянул губы в улыбке, и Эмми первый раз за все время обнаружила, что у него имеются внушительные клыки. Он подмигнул ей, заметив интерес. – Потому что, если решили, то я всеми лапами «за»!

– У тебя нет лап, – Майвер не выглядел счастливым.

– Это сейчас нет, поэтому я за любую авантюру, что задумают наши принц и принцесска.

– Вы хоть понимаете, на что идете? – Альтан смотрел в сторону и тяжело дышал. – Мы на чужих землях. Здесь у нас не будет никакой помощи, никаких друзей, союзников, одни только враги. Обнаружить светлых среди сотен и тысяч темных будет практически невозможно. И вы все рано готовы рискнуть?

– Ал, он знает, что мы здесь. Он знает, что мы ищем, – Гай криво усмехнулся. – Чтобы мы не сделали, хуже уже не будет. Повернем обратно – и мы покойники, останемся здесь – и мы покойники…

– Пойдем дальше – и тоже покойники!

– Пусть. Но зато я – Я – буду точно знать, что сделал все, что мог.

– И я! – ударил себя в грудь Линвар.

– И я, – покачал головой Торо.

– И я, – усмехнулся Сарим.

– А я попросту не брошу подопечного одного, – сказал Майвер, тяжело вздыхая.

– А я не могу отпустить этого неудачника без магической поддержки.

– Ну, а ты? – Альтан перевел взгляд на девушку.

Эмми несмело улыбнулась ему. В душе она была твердо уверена, что они поступают правильно. Лишь маленький червячок сомнения подтачивал это убеждение. Но отбросив его, она посмотрела в глаза тому, кто за столь короткое время смог привести ее в смятение клятвами в любви и полным пренебрежением.

– Я хочу, чтобы этот мир стал моим домом. Я хочу жить здесь, не боясь за свою жизнь. И если ради этого нужно совершать безумные поступки, то я буду их совершать.

Глава 14

– Мне кажется, что должен был пойти я.

Линвар закатил глаза и вновь оперся на дерево локтями, наклонившись вперед, чтобы ему открывался вид получше. Они с Эмми сидели на широкой ветви дерева, которую присмотрели еще несколько дней назад, и теперь наблюдали, как Сарим и Дайм разговаривают с одним из тех, в ком они подозревали приверженца Светлой богини. Приходилось быть крайне осторожными. В прошлый раз они едва не попались в руки королевской стражи, неведомо как оказавшейся в этих краях. Майвер и Линвар больше не заходили в деревни, потому что их могла выдать внешность. Эмми, которую продолжал натаскивать Даймир, всегда была в стороне, на случай, если понадобится помощь.

Чаще всего вербовщиком выступал Сарим. Он же сходу мог определять в толпе недовольных, сомневающихся или попросту тех, кто чего-то опасается. Пару раз они нарывались на разбойников, прятавшихся в деревнях от королевской стражи. Но, тем не менее, за этот месяц количество их сторонников уже насчитывало несколько десятков.

Почти в каждой деревушке, которые во множестве были разбросаны на их пути, встречались светлые, оставшиеся жить здесь, после окончательного разделения территорий. Они привыкли жить как все, практически не выделяясь из общей массы. Да и как, позвольте сказать, можно угадать в человеке, не наделенном магическим даром, его сторону? Магам приходилось труднее. Но со временем и они научились вести себя как темные.

– Ты прекрасно знаешь, стоит тебе появиться, как тут же налетают драуки.

– Да, – мечтательно протянул Лин. – Я настолько прекрасен, что они не могут без меня жить.

Эмми хмыкнула. Чем больше она узнавала его, тем больше он ей нравился. С ним было весело, можно было говорить обо всем, да и за последние дни она провела с ним намного больше времени, чем с остальными, включая брата.

– И поэтому они стремятся тебя убить.

– Ну, не надо так со мной, – он картинно приложил руку к сердцу, чуть покачнувшись на ветке. – Я долго думал и решил, что этот мир не переживет, если…

– Там что-то происходит, – Эмми оборвала его, обеспокоенно постукивая пальцем по стволу рядом с собой.

– Тьма…

Они сидели в отдалении и не могли слышать разговор, зато прекрасно все видели. К Даймиру и Сариму подошел мужчина с девочкой. Их они видели и раньше, а в девочке ученик мага подозревал светлую силу, которая иногда прорывалась, что могло ее и погубить. Поэтому они и выбрали эту семью из трех подходящих. Отец был кузнецом, уважаемым человеком и мог сильно пострадать, если бы правда о нем раскрылась.

И все же, даже со своего наблюдательно пункта, Эмми видела слезы, которые бежали у той по лицу. Отец держал девочку под руку и, судя по всему, достаточно грубо, потому что при каждом его движении, на ее лице возникала гримаса боли.

– Что за? – Линвар подался вперед.

Мужчина, между тем, что-то кричал Сариму, а затем, совершенно неожиданно, ударил девочку по лицу и толкнул к нему. Она бы упала, но мужчина подхватил ее, заводя себе за спину, спасая от разгневанного отца.

– Не нравится мне это, – Лин сжал кулаки. – Какой отец так будет относиться к своему ребенку?

– Очень плохой, – мрачно ответила Эмми.

Ей не нравилось происходящее, а рука уже тянулась к кулону, который заколдовал ей Даймир, чтобы в случае опасности она могла его предупредить.

– Тьма, тьма, тьма!

– Лин?

– Посмотри туда!

Она проследила взглядом за его рукой и сжала кулон. То, что Дайм поймет, в чем дело, она не сомневалась. Ведь в этот самый момент, на его руке с той же силой сжимался простой плетеный браслет. Простейшая система, средневековый пейджер.

Со стороны тракта, поднимая клубы пыли, к деревне Большие Ели мчался отряд всадников.

– Королевские стражи? – неуверенно предположила девушка.

За последние недели она успела насмотреться на всех хранителей здешних земель. У небольшого княжества, где они сейчас находились, было даже название, правда, его девушка не пыталась выяснить. К чему, если через несколько дней они снова уйдут.

– Сомневаюсь. Чует мое сердце, что в этот раз за нами послали кого посерьезнее.

– Кого?

Линвар начал спускаться с дерева, используя веревочную лестницу, которую девушка плела вместе с Торо накануне утром. У него это получалось намного лучше, чем у нее.

– Черные волки, личная армия Ааронда, только отборные драуки, прошедшие жесточайшее обучение. Не хотелось бы с ними встречаться.

– Но, мы же…

– Ты действительно веришь, что те шуты смогли бы нас победить? – он легко придерживал ее за талию, пока она не оказалась на земле.

Эмми взмахнула рукой, и веревка плавно спустилась к ней в руки.

– Не могли?

– Это было чистой воды показушничество, – он недовольно поморщился. – Ты сообщила Даймиру?

– Да.

– Не нравится мне это, ой, как не нравится.

Эмми почти бежала за ним, когда они направились к месту встречи. Недалеко от Елей брала начало небольшая речушка, там, на ее берегу их ждали Гай и Торо, туда же должны были подойти и Сарим с Лином.

Девушка уже привыкла к нагрузкам. За последний месяц, что они провели в роли дичи, прячась и скрываясь, Торо отлично ее поднатаскал, хотя, в отличие от Сарима, жалел ее. Эмми это не нравилось, и она сама усложняла себе задачи, преодолевая себя, стараясь стать лучше, чтобы хоть немного соответствовать тем, кто ее окружает.

Гай вышел позади них, когда они уже почти оказались на месте.

– Что-то случилось? – обеспокоенно произнес он, и девушка поняла, что он не просто так оказался здесь. Он до сих пор страшно волновался за сестру, боясь отпускать ее от себя надолго.

– Случилось. Мы ошиблись. А со столицы, похоже, выслали отряд Черных волков на нашу поимку.

– Да? – Гай не был удивлен. – Этого и следовало ожидать. Мы подстрекаем население к мятежу. Странно, что они тянули так долго.

– Что будем делать теперь?

Они вышли к ручью, и Эмми поняла, что если бы не знала, что они провели здесь последние два дня, то ни за что бы не догадалась. Место выглядело нетронутым. Способности Даймира в очередной раз оказались кстати.

– Идти дальше, и делать то же самое.

Торо протянул девушке флягу. Холодная вода стала поистине живительным эликсиром. Эмми и не думала, что настолько хочет пить.

Лин встрепенулся, жестом показал, что кто-то движется в их сторону. Из всех них только он один мог почувствовать, что кто-то приближается, и заранее предупредить об опасности.

– Сарим и Дайм, – нахмурившись, произнес он. – И с ними еще кто-то… похоже…

Девочка. Они привели с собой ту девочку, которую Эмми видела с ними. На вид ей было не больше десяти, хотя кто знает, сколько на самом деле. У магов трудно распознать возраст, да и она сама по себе выглядела несколько заморено. На левой щеке уже начал проявляться синяк – след от удара кузнеца. Большие карие глаза выглядели тусклыми и бесцветными, потеряв свою природную красоту из-за слез, которые до сих пор влажными дорожками скатывались по щекам.

– Эмми, теперь у тебя будет подружка! – Сарим произнес это достаточно громко, и девочка вздрогнула, отшатнувшись от него.

– Как тебя зовут? – девушка укоризненно посмотрела на него и, улыбнувшись, вновь обратилась к девочке. – Меня Эмми. Не бойся, с нами ты в безопасности. Эти страшилища на самом деле очень славные, и они не причинят тебе вреда.

– Кияра, – тихо прошептала она, стараясь ни на кого не смотреть.

– Очень приятно познакомится, Кияра. Наверное, тебе следует умыться, как ты думаешь? – Эмми подвела ее к ручью и заставила присесть у воды. – Сейчас принесу тебе что-нибудь пожевать. Видишь того здоровяка, он отличный повар, и совсем не страшный. Я отойду к нему и сразу же вернусь. Хорошо?

Кияра неуверенно кивнула и опустила руки в воду. Эмми постояла с ней пару мгновений, а потом быстрым шагом пошла к остальным.

– Что там произошло? – требовательно спросила она.

Даймир тяжело вздохнул.

– Мы ошиблись. Мы, тьма все забери, здорово ошиблись! Эта девочка действительно светлый маг, вот только это не заслуга ее отца. Кузнец, вообще, та еще сволочь! Мы думали, он будет рад, что появилась возможность сражаться за то, во что верит. Он действительно рад. Вот только он темный до кончиков ногтей, а девочка… Судя по всему, его жена была светлым магом и ей хорошо удавалось это скрывать. Он и не знал ничего. В том, что творилось в деревне, ребенка не обвиняли, но рано или поздно, поняли бы и тогда ее бы просто убили. Этот скот отдал ее нам, швырнул, как какой-то мусор! А ведь она его дочь. Я думал, что темные больше похожи на нас, а теперь сомневаюсь в этом…

– Люди встречаются разные, – возразила Эмми. – И что теперь будем с ней делать?

– Отведем в лагерь, там есть женщины, надеюсь, они позаботятся о ней, – сказал Гай.

– А преследователи?

– Что преследователи? Будем убегать, а они гоняться. Все это время мы шли на заход, теперь двинемся на север. Нирран будет продолжать здесь. Среди его людей есть отличные маги, так что за успех я не волнуюсь.

– У нас все получится? – спросила Эмми.

– Определенно! – улыбнулся ей брат.

Девушка уже собиралась пойти к Кияре, когда ее подхватил под локоть Сарим.

– Я все понимаю, – тихо начал он. – Она еще ребенок, но помни, пожалуйста, что она выросла среди темных. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Эмми стало неловко.

– Со мной ничего не случится, – не поднимая на него глаз, сказала она.

* * *

Жизнь казалась нарисованным сном. Они снова двигались на север, правда, на этот раз у них были лошади. Даймир успешно скрывал их следы. Хотя, о чем говорить, уровень владения магией у него рос просто на глазах – он даже смог изменить внешность Лину и Майверу так, что встречные разъезды Черных волков не смогли узнать в них люминов. Теперь называть его учеником мага было как-то неправильно, а Эмми подозревала, что он уже давно превзошел своего учителя. Отчего так происходило, никто не знал, но Эмми подозревала, что все из-за того, что ему приходить постоянно держать себя в руках, быть готовым и к защите, и к нападению.

Они не знали, что творится на родине и даже в дне пути от них. Но это не мешало вновь и вновь отыскивать среди темных приверженцев Светлой. Эмми уже сама не понимала, для чего они это делают, но цель казалась ей вполне достижимой. Оставалось только придумать, что это была за цель.

Для девушки все превратилось в череду новых лиц и мелких стычек. Ни дня отдыха, ни мгновения, чтобы расслабиться и подумать о будущем.

Оказываясь в новой деревне (в города они не заходили из страха быть разоблаченными), Эмми раз за разом убеждалась в том, что люди, жившие на темной стороне, ничем не отличаются от тех, кто жил на светлой. Всем хотелось спокойной, сытой жизни без войн и катаклизмов.

– Впереди город, – вернувшийся из разведки Майвер был недоволен.

Они остановились на ночлег на невысоком пригорке, с которого открывался шикарный вид на реку, бегущую в ущелье среди скал. Эмми даже казалось, что она может слышать шум воды.

– Ну и что? Обойдем, как и раньше, – потянулся Лин.

– В этот раз не выйдет. С одной стороны – ущелье, там не пройти, с другой – есть тракт, но по нему идти опасно. Если встретим разъезд волков или сильного мага, можем попасться.

– Мы и в городе можем их встретить, – заметил Гай.

– Город на то и город, что всем плевать, кто рядом и вокруг. Здесь городишко небольшой, не думаю, что попадемся на глаза кому-то из людей Ааронда. Пройдем насквозь, не задерживаясь, а после свернем снова в лес.

– Мы в города не заходим.

Майвер пожал плечами:

– Может, пора?

– Глупая затея, – Альтан стоял, облокотившись спиной о дерево. – Нас уже ищут, в городе мы будем заметны, как ни маскируйся, мы здесь чужаки.

Эмми задумчиво оглядела всех. Ей на память пришли рассказы Бая, из тех, в которых участвовала ее мать. Улыбнувшись, девушка встала так, чтобы ее было хорошо видно. По телу начала пробегать дрожь предвкушения и азарта. Так было всегда, стоило ей начать заниматься чем-то новым для себя. Или приходила идея. Радостные мурашки скакали по коже, когда она зажгла на ладони небольшой огонек, задорно улыбнулась и подкинула его ввысь, одновременно создавая на ладони другой.

Гай резко выдохнул, испугавшись за сестру, но Эмми этого, казалось, не заметила, увлеченно запуская в воздух все новые шары. Они светились багряными всполохами, летая над ее головой, складывались в незатейливые фигуры. Девушка крутанулась на месте, и в воздух поднялись цветы, которые в обилии росли вокруг. Бутоны и нежные зеленые листочки облепили ее фигуру, создавая подобие невыразимо прекрасного бального платья.

– Слов… нет, – сказал Сарим.

На душе у нее стало легко. Да, она не совсем понимала, как сделала это, но главное ведь было в другом. У нее появилась просто замечательная идея. Способ, с помощью которого они могут неузнанными бродить среди людей и драуков.

– Принцесса, – Майвер смотрел на нее с опаской. – Вы ведь не хотите, чтобы мы…

– Но это ведь отличная идея, – не дала ему договорить девушка.

– Мы думали о том, как пройти через город, не привлекая к себе лишнего внимания.

– А мы привлечем? – лукаво улыбнулась она.

Майвер открыл рот, закрыл и уставился на нее с выражением священного ужаса на лице.

А вот Лин вдруг начал хохотать.

– Нет, вы только представьте! – сквозь слезы говорил он. – Мы… мы ищем пути, строим из себя отважных героев, а она… она…

– Успокойся, – Торо внушительно повел плечами. – Давай рассказывай, птичка.

Эмми расслабила пальцы левой руки, которые сжимала в напряжении, создавая свои чудеса.

– В общем, так, – на нее снова накатила неуверенность. – Я подумала, что если мы пойдем через ворота как есть, то будем слишком заметны. Даже если разделимся, то все равно. Город, пусть и большой, но, как сказал Сарим, находится в глуши. Мы чужаки и будем заметны в любом случае. И нас ищут. Волки знают, сколько нас, но даже небольшая группа привлечет внимание. А вот если это будут бродячие артисты…

– Мы сразу же привлечем внимание, и все будут видеть лишь то, что хотим мы, – закончил Гай. – Рискованно, но лучше, чем ничего. Ал?

Альтан пристально смотрел на девушку и вдруг ухмыльнулся почти весело.

– Авантюра, но… кем я тогда буду?

Эмми стушевалась. Предлагая такой выход, она как-то не подумала, что роли придется распределять ей.

– Эээ, ну, думаю, каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается. Мы с Даймиром можем попытаться изобразить магов или фокусников. Торо… тебе подойдет роль силача. Ты у нас самый, не обижайся, крупный.

– А чего мне обижаться-то?

– Гай, – Эмми замялась, боясь признаться, что до сих мало знает о брате.

– Мы с Алом можем устроить представление. Что-то вроде боя на мечах, метания ножей…

– И не думай, что я буду поддаваться! – заметил Альтан, уже откровенно веселясь.

Впервые за многие дни в нем снова проснулся тот отчаянный юноша, каким он был раньше.

– Даже не надеюсь.

– Я буду акробатом, – Сарим подмигнул девушке, и Эмми почувствовала, как щеки заливает краска. – Спокойно могу пройти по канату и не только. Скажем так, у меня есть, что вспомнить.

– Май, я как представлю тебя… нет, не могу, – подвывал Лин. – Ааа, кто бы мне сказал! Эмми, ты… это, не думай ничего плохого. Идея отличная, просто…

– Замолчи, – беззлобно рявкнул люмин. – Принцесса, мы всегда сможем найти для себя подходящее занятие, чтобы не вызывать подозрений. Дело в другом. У нас нет никаких атрибутов бродячих артистов. Ни шатров, ни реквизита, ничего.

Даймир громко кашлянул, привлекая к себе внимание.

– А вот с этим как раз могу помочь я.

* * *

Городской караул, те, кому выпало дежурить сегодня на южных воротах, изнывали от тоски. Здесь никогда ничего не происходило. Может только раз в неделю приходили охотники или селяне, чтобы продать или купить что-нибудь в городе, но вряд ли это можно было назвать интересным и заслуживающим пристального внимания. Поэтому-то служба на южных воротах считалась чем-то вроде наказания. Купцы, идущие на юг, водили свои караваны объездным трактом, так что не удавалось заработать даже на проезжавших сквозь город.

Поэтому, когда новенький, только что переведенный в караул, прибежал, ошарашенно глотая воздух и пытаясь что-то сказать, на него сразу же обратили внимание.

– Там… Там…

Старший караула, с массивным пузом и рыжеватыми усами, единственной оставшейся на голове растительностью, поднялся из-за стола, тяжело вздыхая. Этот новенький его раздражал своей вечной жаждой деятельности. Таким тут не место, вот только этот салага все никак не мог постичь такую простую истину.

С легким пренебрежением на лице старшина подошел к нему и рявкнул:

– Что?

Новичок попытался вытянуться по струнке, но осознал бессмысленность сего действа. Его непосредственный начальник не отличался высоким ростом, зато был крайне раздражительным, и его могло несколько разозлить движение подчиненного. А потерять работу непыльную и достаточно легкую, ему не хотелось.

– Там… это…

– Понабрали, – плюнул старшина и пошел к воротам. Что бы там не произошло, выяснить это, он был обязан.

Его глазам открылась удивительнейшая картина.

На досмотровой территории, которой, по известным причинам, пользовались крайне редко, стояла группа людей. То есть, старшина предполагал, что они люди, хотя слой грязи, которым они были покрыты, не давал сказать это точно. Вода с них просто лилась, оставляя грязные лужи в тех местах, где они стояли. И это не смотря на то, что погода уже несколько дней стояла совершенно безоблачная.

– И что это?

Старшина уже хотел развернуться и пойти прочь, как один из облепленных грязью людей вдруг бросился к нему, крича:

– Господин, господин… начальник караула! Вы должны нам помочь! Это ни в какие ворота не лезет!

– Ну и чем же?

– Мы столько слышали о ваших краях и об этом замечательном городе, а тут такое, – смуглый, даже под грязью хорошо видно, покрытый шрамами и весь какой-то вертлявый чужак не внушал никакого доверия. – Вы просто обязаны донести да вышестоящего начальства этот вопиющий в своем безобразии случай! Мы ведь путешествовали, никого не трогали, а они… Как они могли так поступить!

А вот это уже было интересно. За последние недели три в округе увеличилось количество разъездов Черных волков, личной гвардии его величества короля Ааронда. То, что они ищут государственных преступников, было известно, даже награду обещали немаленькую за сведения в их поимке. Вот только время шло, и казалось, что дело тут вовсе и не в преступниках, а в чем-то совершенно ином, во что обычных жителей королевства посвящать не будут.

– И кто же на вас напал? – с предвкушением спросил старшина.

Смуглый неожиданно замялся, несколько раз воровато оглянулся на своих спутников, поманил пальцем и очень тихо начал рассказывать.

– Понимаете, мне бы не хотелось, чтобы эта история… может пострадать репутация. Мой господин – уважаемый маг-чародей высшей квалификации господин Даймираниускус. И если станет известно, что он не сумел справится с какой-то там бандой… Это просто растопчет его, а он такая чувствительная натура.

– Э, а вы вообще кто? – старшина не успевал, так быстро говорил мужчина.

– Я? Мы? Вы не знаете?

Стало стыдно, ведь в глазах смуглого болтуна отразились такие печаль и негодование, словно он был опозорен, и единственное, что ему оставалось – умереть от какого-нибудь ритуального самоубийства, дабы искупить грехи. Не им, кстати, совершенные.

– Не имею представления…

– Да, следовало ожидать. Но как! – завопил он. – Как до вас не дошла весть о нашем приезде! В столице на наши выступления собирались целые толпы! Все! Я повторяю все, мечтали попасть к нам! Чтобы потом рассказывать своим детям и внукам, что были среди тех, кому посчастливилось увидеть великолепного Даймираниускуса! Я говорил своему господину, что нам в такой глуши будут не рады. И что? Я был прав! На нас напали! Нас ограбили! Это были самые настоящие разбойники!

Старшина почувствовал прилив эмоций. В основном там были, конечно, жажда наживы (вспомнилась обещанная награда) и страх, что это комедианты успеют к командиру разъезда первыми.

– Как вы говорите, зовут вашего глубокоуважаемого мага?

– Даймираниускус!

– Да-да. Как же прискорбно, прискорбно случившееся с вами. А вы, господин?

– Сариматукус.

– Да-да, господин Сари… Сами…

– Сариматукус!

– Да-да, вы помните, как выглядели нападавшие? Или сколько их было? Где это произошло?

– Конечно, – патетично воздев вверх руки, прокричал Сариматукус. – Мне никогда не забыть этого ужаса! Мы лишились всех наших вещей! А мы сами… Мы сами были вынуждены отступить в нечистоты, в смрадное болото, чтобы сохранить свои жизни!

– Не волнуйтесь, мы поймаем ваших обидчиков. Можете в этом не сомневаться!

Смуглый рассказывал много и подробно, временами переходя на явно театральные всхлипывания, но от сути дела далеко не уходил. Описать разбойников толком он не смог, зато указал направление, в котором те скрылись.

В глазах старшины уже давно мелькали золотые, которые он сможет получить, а в ушах звенели на разные голоса монеты поменьше. Поручив тому самому новенькому отвести артистов на постоялый двор (как можно дальше от ворот, чтобы они не выдали себя волкам, а то еще придется делиться), он спешно засобирался, теперь уже точно веря в свою безбедную старость.

Глава 15

Эмми разбудил стук в дверь.

– Если ты сейчас же не отзовешься, то я выломаю дверь, потому что твердо уверен, что ты там утопла!

Ойкнув, девушка попыталась встать, но от долгого лежания в воде, все тело превратилось в студень. То, что Гай разозлен и обеспокоен, она поняла сразу же. Даже видеть его не нужно было, достаточно просто голос услышать. Но покинуть ванну с горячей чистой водой было выше ее сил, поэтому купание и затянулось так надолго.

– Иду! – прохрипела она.

Все-таки купание в горной реке и последующий забег в мокрой одежде давали о себе знать.

Им удивительно легко удалось все провернуть. Альтан до последнего сомневался, что у них получится, но все вышло даже лучше, чем задумывали. Их проводили до постоялого двора на другом конце города, и теперь они могли несколько дней отдохнуть, не беспокоясь о будущем. Но все же девушка сомневалась, что это выполнимо. Они пробрались в город, миновав разъезды волков. То, что старшина караула южных врат о них не расскажет, было понятно. Они знали о награде, назначенной за них, и практически не сомневались, что все так и произойдет. Люди на темных и светлых территориях были одинаковыми, не лучше и не хуже. Они также мечтали о богатстве и точно не прошли бы мимо возможности подзаработать. Так что, план, державшийся на вере в алчность, сработал на все сто.

Им выделили две комнаты, никто не стал говорить, что один из артистов – девушка. Майвер считал, что волки ищут именно ее, поэтому Эмми скрывалась под бесформенным балахоном, стараясь не привлекать к себе внимание.

– Нам нужно задержаться в городе, – сказал Майвер, когда все они собрались в одной комнате.

– Зачем? – Торо искреннее удивился и посмотрел на Гая, который любовно чистил небольшой кинжал, с которым практически не расставался с тех пор, как они высадились на Темных территориях. Точнее, с того боя, когда на них напали драуки – кинжал был первым трофеем, а, значит, очень ценным предметом.

– Если уйдем сразу, могут возникнуть вопросы. Типа, почему, якобы изнеженная актерская братия, перенеся неимоверные трудности, не осталась задарма отдохнуть, а рванула куда подальше?

– На нас могут выйти волки, – заметил люмин, нехорошо ухмыляясь. – И тогда наш план окажется пустышкой.

– А как мы сможет здесь задержаться? – Альтан снова держался холодно по отношению ко всем, но уже не спорил по мелочам. – Все-таки одно дело, если бы о нас никто не знал, и совсем другое, как мы вообще здесь появились. Мы уже привлекли достаточно внимания там, на воротах, этим представлением.

– Нам это на руку, – Эмми налила себе сока. Ей не хотелось пить, но она переживала, что ее идея не понравится, и пыталась скрыть нервозность за обычными действиями. – Сарим разыграл отличное представление. И Гай прав, если мы скроемся сейчас, это вызовет подозрения… Зато, если останемся, то можем устроить настоящее… представление.

Удивление мужчин стало почти осязаемым. Эмми не поднимала глаз. Вдруг Лин начал смеяться.

– Я так и знал, что принцесска еще нас удивит! Разыграть охрану – это-то дело нехитрое, сразу было понятно, что там за увальни. Но вот выступить как артисты! Эмми, высочество ты наше, мы же воины, а ты предлагаешь нам кривляться на потеху публике! Это вообще-то довольно обидно, знаешь ли. Но я согласен! Давно не совершал никаких сумасшедших поступков! Да и Бая вспомни, не замечал, что он своей жизнью недоволен.

– Давно? – недоверчиво спросил Гай.

– А что ты думаешь, я считаю, что все, что мы делали до этого, абсолютно нормально! А вот то, что предлагает твоя сестричка, это уже весело.

– Весело! – зло фыркнул Альтан и поднялся с подоконника, на котором сидел весь вечер. Просто другого места в небольшой комнате ему уже не осталось. – Вы хоть понимаете весь риск? Гай, ладно эти, у волков вообще непонятно, что в голове творится, без обид.

– Да, какие уж обиды, – протянул Лин.

– Эти, – он кивнул в сторону Сарима и Торо. – Они не маги, простые люди, пойдут за тобой, чтобы ты не сказал. Просто потому, что сейчас вся власть у тебя. А вот ты, Гай, во всем слушаешься девчонку, которая ничего не знает об этом мире. Она затащила нас туда, откуда самим ни за что не выбраться, разве что, на тот свет. Во имя тьмы и света, ты хотя бы включай иногда голову!

Гай поднялся, и Эмми на мгновение испугалась. Перед ними стоял не просто паренек, но король. Пусть ему и не суждено было править, но в этот самый миг он был именно тем, кого многие хотели бы видеть на троне. Эмми вздрогнула, ей показалось, что Гай стал выше, мощнее, что его окружило аурой силы, которой хотелось подчиняться, которая подавляла волю.

– Я верю в свою сестру! И тебе придется! Не забывайся, Ал, ты говоришь о своей будущей королеве.

В комнате стало заметно прохладнее, словно принц своими словами замораживал пространство.

– Я буду поддерживать любое ее решение, каким бы глупым ты его не считал.

– Да, Ал, чего ты ноешь? Можешь в любой момент возвращаться домой, тебя никто не держит, – насмешливо пропел Линвар.

– Лин, – предостерегающе произнес Майвер.

– Да, ладно тебе, командир, сопляк нарывается с первого дня.

– Не нужно ссориться.

Эмми вздохнула, вновь чувствуя себя виноватой. С первого дня здесь, ей казалось, что она чужая, и пусть брат старался ее в этом разубедить, Альтан был прав. Она не знала мира, не могла судить об опасностях здраво. Какая-то ее часть вообще не понимала, что заставляет ее принимать такие странные решения. Словно что-то, или кто-то, подталкивало в нужном ему направлении. Эмми не чувствовала зла и того ощущения, когда за ней наблюдали в первый ее день в Дейверноте. Но смутное беспокойство преследовало ее постоянно.

– Не нужно ссориться, – повторила она. – Я не хочу быть причиной разлада. Гай, не ссорься с другом из-за меня, пожалуйста. Лин, не смейся над Альтаном. Ал… прости меня за все. Я правда много не понимаю. И, может это и глупо, но раз уж у нас сложилась такая ситуация, я хочу, чтобы именно ты принял решение, уходить нам или оставаться.

Майвер кашлянул, пытаясь скрыть замешательство, но Эмми смотрела только на юношу. Альтан вздрогнул, не ожидая от нее такого.

– Я… я не могу принимать такие решения, – хрипло ответил он, опуская голову.

– Зато возмущаться можешь, – пробурчал Лин, но Ал не обратил на него внимания и продолжил.

– Я всегда доверял тебе, Гай, но здесь… Темные территории плохо на меня влияют, – он криво улыбнулся. – Я против того, чтобы мы привлекали к себе лишнее внимание, но вы правы, если мы сейчас уйдем, это будем… неправильно.

– То есть, ты с нами? – спросил Гай.

– С вами, – улыбнулся Альтан.

Сердце девушки радостно встрепенулось. Эта была та самая улыбка, которую она видела у него раньше – открытая и радостная. Короткий проблеск, быстро исчезнувший, словно стертый с лица, но ясно говоривший, что в глубине души Альтан остался прежним. Не хмурым и вечно недовольным, а способным на добрые, настоящие эмоции. И для этого всего-то и надо было показать, что его мнение также важно, как и слова остальных. Ей не нужны были от него слова любви или признания, только возможность вернуть того, с кем было так легко говорить, не боясь и не сомневаясь.

– За сумасшедшую компашку! – поднял Лин кружку, и остальные дружно ответили тем же.

Сегодня изменилось что-то очень важное, без чего они не смогли бы продолжить свой путь. Может, наконец, осознали, что важнее то, что они есть друг у друга, их дружба. Сплоченность дороже мелочных обид, чем бы они ни были вызваны. Сегодня они стали одной семьей. Теми, кто не сможет выжить друг без друга. А, если даже и выживет, то уже никогда не будет прежним.

А что будет завтра, то будет завтра.

* * *

Она радостно смеялась, стоя под ледяными струями водопада. Холод не чувствовался, его просто не существовало для нее. Может раньше, но не теперь.

Чуть в стороне вода била с силой, способной разбить камни. Брызги летели в разные стороны, шум стоял невообразимый. Но этот звук был чистый, настоящий, успокаивающий. Он не раздражал. Это звук, настоящая сила воды, смывал все плохое, уносил прочь, очищал…

Но для него не существовало ничего из этого. Она, и только она, была для него целым миром. Только ради нее от жил. Ради нее он готов был творить и уничтожать, разрушать и создавать. Она была его музой, его чистым ангелом, той, что избавляла его от кошмаров. Его светлая часть, солнце, освещавшее душу.

Она была счастлива. Несмотря ни на что, она была счастлива. Вдали от него, от той боли, которую он ей причинял. Она улыбалась, не зная, что он сейчас рядом, что наблюдает за ней. А что стало бы с этой улыбкой, узнай она? Исчезла, превратившись в презрение и страх? Осталась бы, потому что в ее сердце все еще жила та всепоглощающая страсть, всепрощающая любовь? Он не знал. Он боялся. Много лет он не испытывал такого страха.

Всего одна ошибка, и она исчезла. Он был виноват и знал это. Одна его ошибка, одна слабость, и время, что она просила, короткая передышка, превратилась в вечность. Он искал ее годы, сменились поколения. И вот она перед ним.

Что же теперь? Почему после стольких лет поисков его сковывает жесточайший страх, что она отвергнет его? Та, которая всегда была для него всем, значила больше, чем весь этот мир, была дороже, чем собственная жизнь? Потому, что это уже случилось…

Он совершил ошибку, стоившую ему ее любви, ее доверия. Но он должен вернуть ее, иначе его кошмары поглотят разум, превратят в настоящего монстра. Он не может этого допустить. А она… один раз она уже спасла его от собственной тьмы, от ужаса, жившего в его душе. Что будет, если теперь откажется, так и не простив его? Сможет ли она поступить с ним так?

Ему стало трудно дышать. Боль давила на сердце, стягивала его тугими силками. Он задыхался от слез, но плакать не умел. Когда? Когда последний раз он видел свои слезы? Ребенком?

Прошлое. Его прошлое. Ее прошлое. То, что связывает их воедино. То, что теперь разделило их. Как же хотелось просто все забыть, вычеркнуть свои ошибки, но это невозможно. Ему придется жить дальше и надеяться, что придет день, когда она сможет его простить.

Она вышла из-под струй воды и потянулась за белоснежным пушистым полотенцем, лежавшим на земле рядом. Он любовался ею, ее стройной фигуркой, каплями воды, сверкавшими, словно крохотные драгоценные камни на ее коже. Идеальная.

Счастлива… без него она выглядит счастливой.

Он вздохнул и отступил назад. Решиться предстать перед ней так и не смог. Зато он нашел ее и теперь не выпустит из вида. Его светлый ангел не должна знать, что он рядом, но он будет. Тенью на стене, голосом ветра в кронах деревьев, каплей воды в весеннем дожде, светом от звезд глубокой ночью он будет сопровождать ее, куда бы она ни пошла, где бы ни была.

Он подарил ей целый мир, в котором она теперь пряталась от него. Но это уже не имеет значения. Он нашел ее. Снова. Он просто будет рядом. Всегда.

* * *

Солнце еще не взошло, но Эмми уже встала, не в силах заставить себя снова закрыть глаза и попытаться уснуть. Она вспоминала сны, те, что видела раньше, и испытывала странное чувство волнения, дрожью рождавшееся где-то в груди. В первый раз девушка видела себя мужчиной, более того, она была уверена, что проживала чувства Темного бога вместе с ним самим. Это пугало, но теперь не осталось никаких сомнений, что это действительно были боги. Кто еще мог бы думать о веках и ушедших поколениях так, словно они были пылинками, не имевшими значения.

Стараясь ступать тихо, девушка вышла в коридор и спустилась по лестнице на задний двор. Еще днем она видела там небольшой садик, который до боли напомнил ей тот, что она представляла себе, когда искала сны. Здесь тоже была яблоня, но старая, много пережившая на своем веку. Именно под ней Эмми и устроилась, сев прямо на холодную, чуть влажную от предрассветной росы землю.

Ее до сих пор трясло от тех эмоций, которые она испытала во сне. С какой же силой Темный бог любил Светлую, если, даже проснувшись, Эмми до сих пор чувствовала отголоски этой любви? Страшно, как же страшно испытывать такие сильные чувства! Они способны погубить, уничтожить человека. А бога? Бога, который был способен сам, одним своим желанием, уничтожить весь мир? Как же он жил без нее? А она без него? Девушка вздрогнула, вспомнив свои сны о Светлой. Она любила его и боялась одновременно. Как такое возможно? И почему они не могли быть вместе?

Даймир должен знать историю мира, и девушка решила попросить у него, чтобы он рассказал легенды о богах. Наверняка там будет и то, из-за чего она видит эти сны. Вряд ли она первая, должны были быть и другие. Не может же все быть просто так? Эмми сама светлая, значит, и сны ей посылает Светлая богиня. Но для чего? Чем она так могла заинтересовать саму богиню?

– Ну, что тебе?

Она замерла, разом забыв, как дышать. Этот голос Эмми не смогла бы забыть ни за что на свете.

– Я ведь говорил тебе, чтобы ты меня не беспокоил.

Ее первый день в этом мире. Даже не так… Первые воспоминания об этом мире, то, что навсегда останется с ней. Спор двух мужчин, которых она даже не видела. Только голоса – спокойный и визгливый. Страх пробежался по коже, но не настолько сильный, чтобы забыть о том, где она находится. Ей это не снится, все взаправду. И этот голос, пугающий голос, своим безразличием замораживающий не хуже северных морозов.

– Господин, начальник караула южных ворот донес, что ему известно, куда скрылись беглецы.

– Знает? – в спокойном голосе не было никаких эмоций. – Отлично. Скажи остальным, что выдвигаемся к воротам. Порасспросим о том, что он знает.

Эмми выглянула из-за дерева. Снова она не увидела обладателя этого голоса, но, может, это и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь. Хотя, с другой стороны, врагов лучше знать в лицо. Прямо над ней располагалось открытое окно, там-то он и находился. И судя по всему, руководил теми, кто искал девушку и остальных, черными волками. Зато теперь Эмми знала, что их история уже известна преследователям, оставалось лишь подождать, чтобы узнать, поверят они или нет.

Ей стало любопытно. За те недели, что они путешествовали по Темным территориям, она почти не видела настоящих драуков, не считая, женщины в первом поселении и, может, лишь еще трех-четырех. Этот народ жил обособленно, закрытыми кланами, и в основном севернее тех мест, где они находились сейчас, ближе к столице. Но девушке было интересно, какие они. Ведь рассказы – это одно, а собственное мнение может быть совершенно другим.

Прикинув по расположению окна, где должна быть комната Спокойного, Эмми направилась туда. Не торопясь, она поднялась по лестнице, свернула направо, в противоположную сторону от своей комнаты. Было еще темно, но коридор освещали яркие магические светильники. Этот постоялый двор был из дорогих.

Дверь метрах в трех перед ней резко распахнулась, и появился мужчина. Он не смотрел в ее сторону, явно ожидая, что за ним следом кто-то выйдет. Этого мгновения девушке хватило, чтобы вновь накинуть на голову капюшон своего бесформенного плаща, с которым она уже успела сродниться, совсем не снимая его в последнее время. Вслед за невысоким, довольно скромно одетым мужчиной, придерживавшим дверь, вышел тот, кого и надеялась увидеть Эмми. Высокий, худощавый, с коротко стриженными темными волосами. До безумия красивый, с правильными, аристократическими, чертами лица. Достаточно глубоко посаженные глаза могли бы испортить внешность, но смотрелись на удивление органично, правильно.

Он резко запахнул полы плаща, но она успела заметить, что одет он был так же, как и те, кто напал на ее дом, достаточно просто, но вполне обычно для этого мира. Драук прошел мимо нее, равнодушно скользнув взглядом, как по пустому месту. А Эмми, искоса посмотрев на него еще раз, отстраненно подумала, как такие внешне красивые люди, могут быть настолько жестокими и отвратительными внутри. В этом она почему-то не сомневалась.

Она подождала несколько минут и, лишь убедившись, что он уже спустился вниз, вернулась к себе в комнату. Спать не хотелось совершенно, поэтому она просто сбросила плащ на пол и легла на кровать, раскинув руки в стороны. Расслабиться не получалось. Это был странный день и не менее странная ночь. В голове крутились сотни вопросов, ответы на которые она могла бы узнать без особого труда, но что-то ее останавливало. Словно ответы были не просто вредны, а даже опасны. И не только для нее.

Опять возникло то самое странное чувство, что она – игрушка, которой кто-то управляет, ведя по опасной дороге. Но при этом вся ее жизнь рушится, рассыпается на мелкие осколки, и она ничего, совершенно ничего, не может сделать.

– Не спишь? – смежная дверь, что вела в соседнюю комнату, тихонько скрипнула, и к ней вошел Гай. Эмми не запирала ее, так было спокойнее.

– Нет, – она удивленно приподнялась на локтях. – А ты чего не спишь?

– Проснулся, – он мягко улыбнулся и сел рядом. – А теперь не могу уснуть. Все думаю, что мы здесь делаем. Альтан ведь прав, это все смертельно опасно, но я не могу, воспринимаю все как…

– Увеселительную прогулку, – закончила Эмми за брата.

– Да. Ты права. Как прогулку. Словно мы не среди врагов, а в парке рядом с замком. Я никогда не был таким беспечным, но сейчас… я бы взял тебя в охапку и вернулся домой, несмотря ни на какие преграды. А то, что происходит, – он со стоном схватился за голову. – Я не могу понять! Я ведь воин, я участвовал в битвах, я принимал сложные решения наравне с военачальниками отца. Пусть я и не стану королем, но уже сейчас мог бы управится с королевством… Но то, что происходит… Я больше похож на ребенка, которому дали игрушки и отпустили гулять.

– Гай, – девушка положила ему руку на плечо. – Я чувствую тоже, но ничего не могу с собой поделать. Меня тянет дальше…

– На север, в Даран.

Они молчали, и каждый думал о своем. А может быть по-своему, но об одном и том же. Они были слишком похожи.

– Гай, – несмело позвала она.

– Да?

– Что ты можешь рассказать о богах? О Темном и Светлой?

– Об их отношениях? – Гай не казался удивленным.

– Д-да, а откуда ты…

– Знаю? Дайм рассказал про твои сны. И о вашем выводе.

– Прости, нужно было тебе сказать.

– Может, и не нужно было… Отношения Темного и Светлой – это наша история, такая, как она есть. Она – свет, он – тьма. Все, что служит добру, создано ей, а то, что злу – им. Но есть в нашем мире чудеса, народы, много, что не может однозначно быть определено. Это – то, что создано ими обоими в дни их любви. Любовь… о ней множество легенд и песен, сказаний, пророчеств и прочей чепухи. А ведь они точно такие же, как и мы, только сил больше, и любовь получилась от этого намного сильнее. Ради нее он был готов создавать и рушить, убивать и снова возрождать. Сколько народов было стерто из-за того, что отказались признать Ее своей богиней! И не она совершала это, в гневе был он. Легенды рассказывают, что любовь закончилась после предательства. Но кто из них виноват доподлинно не известно. Сторонники Темного говорят, что именно Светлая предала, а поклоняющиеся ей, что он. Спор, в котором нет правых и виноватых, ведь узнать истину невозможно.

– Я знаю.

– Что? – Гай вскинул на нее взгляд.

– Я знаю, – повторила Эмми. – Видела во сне. Это он ее предал, и ему от этого было плохо. Может быть, даже хуже, чем ей.

– Даже так? Тогда многое становится ясным… По легенде, война между светлыми и темными магами началась не так чтоб уж давно. Лет шестьсот назад. Если Темный винил себя, он мог передать часть своих сил кому-то из живших на его землях, чтобы попытаться найти ее. Ведь, скорее всего, она не стала бы оставаться рядом с ним, а ушла к людям.

– Да, наверное, – Эмми вдруг прижала ладонь к губам. – А ты не думаешь, что она до сих пор где-то среди нас?

– Не знаю, правда, не знаю. Если легенды на самом деле настолько реальны, если они лишь пересказ того, что было на самом деле… то все может быть.

Солнце уже поднималось над горизонтом, заявляя свои права на этот мир. Эмми тихо рассказывала брату о том, кого встретила. Прошло уже несколько часов с тех пор, как драук уехал. Если бы их заподозрили, то, наверно, уже бы схватили. Времени прошло достаточно, чтобы преследователи могли добраться до ворот и вернуться обратно.

Этот день можно жить спокойно.

Раздался тихий стук, и в комнату без приглашения зашел Линвар. На возмущенный взгляд Гая он лишь пожал плечами.

– А если бы я спала? – только и спросила девушка.

– Так не спишь же. Тем более я знал, что ты не одна. Нюх! – он закатил глаза в ответ на недоумение, готовое вопросом сорваться с ее губ. – Я как-никак люмин, кое-что могу. А вообще я с вопросом. Что делать-то сегодня будем?

Гай подмигнул сестре.

– Что-то… Выступать!

Глава 16

На городской площади народу было немного, хотя новость о несчастных артистах, пострадавших от рук разбойников, разнеслась быстро. Но, как и всегда, большинство предпочитало заниматься своими обычными делами, а не тратить драгоценное время на забавы. Но были и те, кто с нетерпением ждал представление.

Деревянный помост, с которого сообщали все важнейшие новости и на который водружали виселицу или аккуратный, выкрашенный белой краской чурбачок, на время казней, сейчас использовался в качестве сцены. Вокруг него сновали мужчины, огораживая пространство яркими тряпками и сооружая подобие шатра. Они переругивались, и временами казалось, что они совершенно не понимают, что такое делают, переставляя, переделывая, меняя местами то, что установили до этого.

Эмми с улыбкой покосилась на брата, в отчаянии рвавшего на себе волосы. Он и Альтан должны были открывать их представление настоящим поединком, и принцу это совсем не нравилось. Нет, выступать на потеху публике, он был не против, это, по его словам, не сильно отличалось от того, чем приходилось время от времени заниматься монаршим особам. Да и о том, кем была их мать, они не забывали. Не нравилось ему другое. Одежда, которую где-то сумел раздобыть Сарим, и которая выглядела чересчур вызывающе, хотя девушке понравилось, и она была абсолютно уверена, что зрительницы из этого города тоже будут в восторге.

– Капюшон, – прошипел проходящий мимо Лин и одним движением надел его ей на голову.

Девушка вздрогнула и огляделась. Ее никто не мог увидеть, но все же она опустила капюшон пониже, закрывая лицо.

В стороне с царственным видом стоял Даймир, усиленно делая вид, что руководит работами по возведению сцены. У него это получалось неплохо. Несколько раз к нему подходили горожане, судя по одежде, мелкая аристократия. Маг говорил с ними чуть свысока, словно делая им одолжение. Аристократы терялись, начинали заискивать… но обещали посетить грядущее мероприятие. В общем, Дайму, как никому другому, удалось вжиться в роль.

Рядом с ним возник Сарим, что-то прошептал на ухо Дайму и направился к будущей сцене. Эмми с нетерпением ждала его, потому что, к огромному огорчению девушки, ее не допускали ни к одному действу, которое могло бы привлечь к ней внимание.

– Ну? – спросила она, как только Сарим оказался рядом.

– Будет аншлаг, – ухмыльнулся он. – Везде только и говорят о господине Даймираникускусе! Парочка человек даже утверждает, что была на его выступлении в столице. Представляешь?

– Ооо…

– Да-да, до чего только не доводит людей фантазия и жажда выделяться! Я, кстати, принес тебе все, о чем ты просила.

– Надеюсь, Гай не сильно разозлится, – принимая из его рук сверток с одеждой, произнесла она.

– Уже.

– Что? – в испуге вскинула глаза на Сарима девушка.

Он засмеялся, похлопал ее по плечу и, наклонившись к ней, почти касаясь ее щеки, прошептал:

– Уже разозлился, успокоился и согласен участвовать. Беги и переодевайся, а я, так уж и быть, посторожу.

Весело улыбнувшись мужчине, Эмми развернулась и прошла между развешанных тканей, призванных имитировать кулисы. Отойдя подальше, чтобы быть точно уверенной, что никто не станет подсматривать, она развернула сверток и ахнула от восторга. Эмми просила Сарима найти ей платье, чтобы выступить в заключительной части вечера в разыгрываемом спектакле, ведь какими они будут актерами, если не будет хоть одной сценки. Сарим и Дайм за полдня нашли все необходимое, и девушка не спрашивала каким образом, подозревая, что узнает что-то, что крайне ей не понравится. А может и вовсе никто бы не стал ее посвящать. Поэтому, решив, что чем меньше она знает, чем лучше для ее нервов, пустила все приготовления на самотек. И ни капли об этом не жалела, особенно теперь. В ее руках оказалось невесомое розовое платье, невообразимо прекрасное, украшенное тончайшей вышивкой по лифу. Неловко путаясь в воздушном ворохе, она надела его, затянула атласные ленты по бокам, перекинув их на спину, чтобы потом попросить кого-нибудь завязать их в бант, и провела руками по ткани. Нежная, словно волшебная, переливающаяся, она казалась ненастоящей.

– Нравится? – голос Сарима разбил иллюзию, и Эмми, резко вздохнув, потянулась за своими вещами, что бросила прямо на землю.

– Да, очень. Где ты его взял?

– Где взял, там больше нет, – ухмыльнулся он.

Девушке не понравилось, как самодовольно прозвучал его голос, и, не сдержавшись, она резко спросила:

– Надеюсь, ко мне вечером не прибежит его хозяйка с требованием вернуть обратно принадлежащую ей вещь?

– Нет, – раздался его смех. – Там, где я его взял, оно пылилось за ненадобностью. И его хозяин уж точно не побежит отбирать платье у тебя.

Эмми вышла к Сариму и почти сразу же повернулась к нему спиной, стараясь избегать смотреть в его глаза. Внезапной волной накатило смущение, и, пытаясь скрыть, как дрожат руки, прижимая вещи к себе, она попросила:

– Завяжи… пожалуйста.

Он молчал. Эмми стояла к нему спиной, слыша его дыхание, и недоумевала, почему он ничего не делает. И вот, когда ее нервы почти готовы были взорваться от напряжения, и девушка уже собиралась развернуться, чтобы уйти, Сарим вдруг сделал к ней резкий шаг, а его ладони легли к ней на талию.

Эмми вздрогнула, когда он провел по ее животу, бокам, чуть поднимаясь пальцами по ребрам, словно проверяя, крепко ли она затянула ленты шнуровки, а затем одним сильным движением натянул их, заставляя против воли сделать шаг назад, к нему. Она вздохнула, почувствовав, как его пальцы скользнули по спине, отчетливо ощутимые сквозь тончайшую ткань, и затянули узел. Мгновение, и он отстранился.

– В следующий раз… попроси брата.

Голос Сарима прозвучал неожиданно хрипло. Он кашлянул, и вдруг, резко развернувшись, ушел. А Эмми осталась стоять, прижимая к груди ком со своими вещами и думая, когда же она успела так вляпаться, и что ей теперь со всем этим делать.

* * *

– Внимание! Внимание! Внимание! Только сегодня! Только этим вечером! Вы можете лицезреть великого и непревзойденного мастера иллюзий Даймиракускуса и его труппу – лучших из лучших! Только сегодня вы увидите бой не на жизнь, а на смерть лучших мечников всей Долины Мирового Древа! Увидите силу потомка древних горных королей! Акробатическое мастерство жителя морских глубин! А также, – Линвар замолчал, вызывая все большее нетерпение у толпы, собравшейся на представление. И когда волнение и перешептывания достигли нужного порога, взмахом руки призвал к молчанию и продолжил. – А также станете свидетелями первого в своем роде спектакля «Магия жизни»!

Перешептывания в толпе возобновились с новой силой.

Эмми улыбнулась, а когда Лин зашел за кулисы, с притворной грустью сообщила ему:

– Такой талант пропадает…

– И не говори, – с такой же печалью в голосе отозвался он.

Первыми должны были выйти на специально огороженную площадку Гай и Альтан.

Они и появились перед восторженно засвистевшей публикой. Даже если бы в толпе были те, кто знал их раньше, не узнали бы. Дайм превосходно справился со своей задачей. Двое темноволосых мужчин, с бронзовой от загара кожей, в защитных шлемах наемников, которые только добавляли интриги, скрывая лица, и… полное отсутствие одежды, за исключение простых шаровар, не стесняющих движений.

И в тот же миг раздалась музыка, точнее, над площадью разнесся ритм, отбиваемый барабанами. Эмми вздрогнула, но увидев улыбку Даймира, поняла, его рук дело, и звук – тоже иллюзия.

Бойцы двигались слаженно, словно долго тренировались. Хотя Эмми могла бы поспорить, что, в какой-то мере, так оно и было. Эти двое выросли вместе, учились, сражались. Кому как не им знать каждое движение друг друга. Выпад, поворот, звон скрестившихся клинков. Раз за разом, все ускоряясь, завораживая зрителей своим невероятным танцем. Ближе – дальше. Шаг – отступ. Атака – защита.

– Принцесса.

Девушка удивленно обернулась к Сариму. На его лице тоже уже была маска, но даже так Эмми показалось, что он смущен.

– Наш выход последний, но…

– Что случилось? – она дотронулась до его руки и застыла, поняв, что он едва сдержался, чтобы не отшатнуться от нее.

– Ничего особенного. Просто хотел попросить, чтобы ты… вы ничего не боялись.

– Сарим…

Но он ушел раньше, чем она успела что-либо ответить.

Барабанный бой прекратился. Зрители взорвались криками, и Эмми увидела довольно улыбающегося брата, идущего к ней.

– Видела, как я его? – весело воскликнул Гай и ткнул в бок ухмыляющегося Альтана.

– Если бы я тебе не поддался, мы бы там до утра выясняли, кто лучший.

– Ага, еще скажи, что как верный вассал уступил право победы своему господину.

– Ну, если настаиваешь, – расправил плечи Ал, но девушка прервала:

– Лучше идите, умойтесь. От вас… разит. Позади есть бочки с водой. Для победителей, – ехидно добавила Эмми и заметила, как у обоих загорелись глаза.

А перед зрителями уже выступал Торо, благодаря все тому же Даймиру, выглядевший еще более внушительным, чем обычно. Он поднимал в воздух то обеими руками, то только одной нечто, похожее на постаменты от статуй – огромные каменные глыбы.

И Эмми восхищалась вместе с остальными, смеялась и переживала, ожидая, когда же, наконец, наступит время ее выхода.

Уже стемнело, но Даймир специально ждавший сумерек, взмахнул рукой, даже этому действу придавая дух чуда и рассыпая вокруг себя искры, осветил сцену двумя розовато-сиреневыми шарами. В воздухе разлилась грустная мелодия, создавая у зрителей нужное настроение. Эмми вздрогнула, почувствовав, как брат легко подтолкнул ее вперед, но открыто улыбнулась ему и сделала шаг. Ее тут же окутало сияние, и она, вспомнив, как выступала в детстве в актерском кружке, вскинула голову.

Давным-давно, в пределе перемен,

Тоской сжигаемый путник,

Пытаясь солнца выкрасть лучик,

Все обращал собою в тлен.

Эмми знала, что благодаря мастерству Дайма за ее спиной сейчас оживает каждое слово, но не отрывала взгляда от людей, что пришли на площадь. Она видела их всех и не видела никого, мучительно переживая, что не сможет и дальше придумать нужных слов. Чистой воды импровизация, на которую Дайм и Самир пошли ради нее.

Он жаждал славы и богатств,

Теряя веру и надежду,

А все, случившееся прежде,

Списал на волю вин и яств.

Забыт родными и Долиной,

И солнца свет погас ему,

Но вот узнал он, что в плену

Томится дева с косой длинной.

Эмми тряхнула головой, перекидывая заплетенные в колос волосы через плечо, и успевший сориентироваться Даймир тут же наложил на них иллюзию. На пол, сворачиваясь кольцами словно змея, упала тяжелая золотисто-рыжая коса.

Он раз и два, а, может, три,

На приступ шел, ее спасая.

И времени зря не теряя,

Играл с драконом от тоски.

На сцене появился Сарим. На мгновение девушка замерла, с восторгом его разглядывая. Пускай это была иллюзия, но перед ней стоял прекрасный рыцарь в ореоле сверкающих доспехов. По толпе пронеслись вздохи восхищения, а одна, особо впечатлительная дама даже попыталась упасть в обморок. Впрочем, ее успели подхватить.

Играл отчаянно и рьяно,

На кон он ставил даже жизнь,

Пускал в глаза дракону пыль,

Но в этих картах нет обмана.

И отыграться не срослось.

Для девы стал дракон – палач,

Внимает сутками он плач

О будущем, что не сбылось.

Но путник наш, как рыцарь света,

Достоин образа любви,

Не встал дракону на пути,

А жрец уж принял их обеты.

Иллюзорная девушка с таким же драконом в виде огромной раскормленной ящерицы с крохотными крыльями преклонили колени перед смешным пухлым жрецом. В толпе раздались смешки, потому что Даймиру удалось передать выражение прямо-таки божественного восторга на лице девушки. А вот Сарим отлично справился с образом печального героя, уходящего в закат.

И Эмми продолжила, все дальше уводя рыцаря в поисках приключений. Он спасал прекрасных принцесс, сражался с чудовищами, но все выворачивая так, что хотелось пожалеть тех, кто его окружал. Девушка рассказывала историю, меняя ее на ходу, придумывая все новые и новые события. Но все же, основную работу выполняли Дайм и Сарим, смеша публику веселыми сценками из жизни непутевого рыцаря. Или, наоборот, вызывая слезы, если история сворачивала на печальную дорожку.

Не знает путник слова «мало»

И приникает вновь к вину,

А я, пожалуй, что пойду.

Ведь то конец, а не начало.

Эмми поклонилась зрителям, спеша уйти за занавес, и там обессилено прислонилась к деревянной опоре.

– Отлично вышло, – похвалил ее Гай и попытался крепко обнять. – Не думал, что так вот можно! У тебя настоящий талант! Ты, правда, сочиняешь на ходу?

– Да, – девушка высвободилась из его объятий. – У меня сил совсем нет. Можешь проводить куда-нибудь, где можно сесть?

Принц встревоженно посмотрел на нее.

– Подожди, – хмуро сказал он и взял ее за руку.

Всего лишь удар сердца, и по ее телу пробежала теплая очищающая волна, а девушка поняла, что не чувствует себя такой уставшей, как раньше.

– Лучше?

– Да, – она посмотрела на брата, вдруг вспомнив, что он хоть и слабый, но тоже маг. – Спасибо.

– Не за что, малявка, – Гай щелкнул ее по носу. – Возьми.

– Что это?

Эмми удивленно смотрела на большую плетеную корзину, которую ей протягивал брат. И откуда только вытащить успел?

– Заработок иди свой собирай, за представление, пока никто не разошелся.

Девушка хмыкнула и подхватила корзинку.

– Да, кстати, – она прищурилась. – Я тебя старше, мелкий.

И весело размахивая корзинкой, пошла туда, где собрались зрители.

Думая, что ей придется потрудиться, чтобы на нее обратили внимание, не говоря уже о том, чтобы получить деньги, Эмми сделала несколько робких шагов, и чуть было не была сметена обрушившимся на нее приветственным ревом. В корзинку полетели первые монеты, а потом кто-то особо ретивый и вовсе отобрал ее у девушки и пустил по рукам. Сама же Эмми отстраненно наблюдала за творящимся безобразием, просто-напросто потеряв дар речи.

– Это был просто восторг! Чистейший, кристальный восторг! И я так рада, так рада, что именно нашему городу принадлежит честь первыми увидеть ваш талант, – разливалась полненькая аристократка, успевшая мертвой хваткой вцепиться в девушку, и теперь никого другого к ней не подпускавшая. – Если бы вы только знали, как без вас было скучно в этой глуши! О, а вот и мой сыночек! Дорогуша, познакомьтесь с Фирамом. Он все представление не отрывал от вас взгляда. А ведь он не женат, и только представьте себе, даже не помолвлен! О, дорогуша, а вы ведь тоже не плебейка, это сразу видно! У вас такая манера держаться, да и осанка! Вот мой Фирам…

Эмми пыталась высвободиться из цепкой хватки маменьки, радеющей за будущее сыночка, которому, похоже, было абсолютно все равно, что происходит вокруг. Улыбаясь, девушка искала взглядом брата, Сарима, да хоть кого-то, но не могла найти. Слишком много было людей вокруг.

– Ваша корзинка, – раздался практически над ухом спокойный, тихий голос. И, что тут же погрузило ее в пучину неописуемой словами паники, знакомый. Очень медленно, словно не веря себе, она оглянулась, чтобы принять корзину, и только после этого осмелилась поднять взгляд, чтобы увидеть лицо говорившего. Казалось бы, еле заметное движение, но сколько сил оно отняло!

Да, сомнений больше не было. Это был он. Тот самый мужчина, что был среди напавших на ее дом, на ее семью. Один из тех, от кого она в страхе бежала. Тот, кого не должно было быть в городе, кто уехал из города на их поиски. Их враг. Глава отряда Черных волков.

Она попыталась улыбнуться, чтобы не выдать охватившую ее растерянность и зарождающуюся панику, судорожно пытаясь придумать, как быть дальше.

– У вас чудесный голос, – казалось, драук не замечает того, что с ней творится. – Я слышал, что господин маг прибыл из столицы. Его хвалят. И даже в такой глубинке у него нашлись верные поклонники. Я, конечно, не слежу за культурной жизнью, но вот вас я бы наверняка запомнил, – и он чарующе улыбнулся.

Его улыбку можно было бы назвать идеальной для соблазнения – чуточку искренности, капля восхищения, немного обещания. И мужчина прекрасно знал, как она действует на молоденьких глупышек. Вот только Эмми было совсем не до его чар. И сердце колотилось совсем не из-за того, на что, вероятно, надеялся мужчина.

– Я… я не выступала с ним в столице. Сегодня действительно мое первое выступление в этой труппе на публике…

– О, так вы не иллюзионист?

– Нет.

Она попыталась уйти, но он, не отставал, шел рядом.

– Но вы маг? – продолжал допытывать драук.

– Мои умения по сравнению с господином Даймираникускусом просто ничтожны.

– Я бы так не сказал. С таким голосом вам будет легко покорить столицу. Что это, если не магия?

– Не имею представления, о чем вы, но все равно, спасибо.

– Жаль, – он внезапно переместился, обогнав ее и встав на пути. – Знаете, я уже кинул монету в оплату. Но сейчас хочу сделать подарок лично вам.

Уже собираясь резко отказать ему, Эмми посмотрела на то, что он достал из кармана, и замерла. В его пальцах матово блестела черная статуэтка волчицы, гааро. То, ради чего они отправились в этот самоубийственный поход.

– Не стоит, – внезапно охрипшим голосом произнесла она, с усилием отводя от нее взгляд.

– Стоит, – с едва заметным намеком ответил драук и положил гааро поверх монет. – Эта безделица досталась мне даром, и я уверен, поможет еще нам встретиться.

Он небрежно поклонился и растворился в толпе.

Вокруг снова звучала музыка, на сей раз, живая. Кто-то принес инструменты и теперь играл, развлекая остальных. Эмми поставила корзинку на край сцены, где ее мог увидеть только тот, кто находился за занавесом, а сама, схватив гааро, спрятала его в складках платья. Ее глаза метались по толпе, но, увы, разглядеть в полумраке никого из своих спутников она не могла. Решив, обойти толпу танцующих по краю, и хотя бы случайно обнаружить кого-нибудь, она двинулась вперед. Магические искры вспыхивали то в одном месте, то в другом, но, похоже, это был не Дайм, а его светящиеся шарики, которые взрывались, стоило к ним прикоснуться. Не было и Майвера, хотя не заметить его внушительную фигуру было бы сложно. Но… площадь тонула в ночном сумраке, магия больше путала, рождая причудливые тени и иллюзии. Представление, пусть и таким образом, но все еще продолжалось.

Еще раз оглядевшись, Эмми поняла, что ее занесло почти на противоположный от сцены край площади. Так и не увидев никого, она решительно свернула в темный проулок. Но стоило коснуться теплой фигурки, как вся решительность испарилась. Боясь, что ее кто-нибудь увидит, она осторожно раскрыла ладонь.

Гааро чуть заметно светился, освещая линии на ее ладони. Не так ярко, как в тот день, когда Грег рассказывал о нем, а иначе, чуть пульсируя в такт биению ее сердца, словно подстроившись под свою владелицу, живя с ней в одном ритме. Камень был теплым, успокаивающим, и Эмми чувствовала, как напряжение последних недель отпускает ее. Словно живая, волчица притягивала к себе взгляд, убаюкивала тревоги, дарила успокоение…

– Так, так, так. Значит, я был прав.

Эмми вздрогнула. В начале проулка, между домами, отрезая ей путь к площади, стоял драук и рассматривал ее с непонятной насмешкой.

– А ведь ни словом мне не солгала, – он начал медленно к ней приближаться.

Руку словно пронзило током. И девушка рванула от мужчины со всей скоростью, на которую была способна.

* * *

Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Вздохнуть было трудно, казалось, что она ощущает запах своей собственной крови, разливавшейся в воздухе.

Слишком быстрый бег.

Слишком сильный страх.

И абсолютная тишина вокруг, кажущаяся ненастоящей, ведь совсем рядом городская площадь, а там толпа народа. А может, их там уже нет, они давно разошлись по домам. Или все это ей только показалось?

Это было непривычно, странно, страшно, оказаться одной в темноте, освещенной лишь сиянием звезд. Еще раз оглянувшись, Эмми поняла, что ей некуда больше бежать. Она сама загнала себя в ловушку. Переулок между двух домов и высокая каменная ограда третьего, через которую ей точно не перелезть. Попытаться с помощью магии, но что это даст? Она недоучка, да и времени нет, ее могут догнать и схватить, а что станет с ней после?

В ее руке была зажата та самая статуэтка волчицы, за которой они отправились на другой конец мира. Но зачем она ей теперь? Пускай, это источник невероятной силы, но она даже не сможет им воспользоваться, потому что просто не знает – как. Еще одна совершенная ею глупость, которая теперь точно будет стоить ей жизни. Не меньше, не больше.

Цена сумасбродства, цена глупой самоуверенности. Ее жизнь.

– Тебе некуда бежать, – раздался спокойный безразличный голос.

Девушка знала, что он все равно догонит ее.

– Всегда есть выход, – она отважно повернулась к нему лицом, надеясь выиграть еще одно мгновение, которое, может быть, сможет что-то решить.

– Твоя убежденность радует, но сейчас тебе действительно некуда идти. А на помощь остальных можешь даже не рассчитывать. Они не знают, где ты. Глупо было с твоей стороны отдаляться от них. Но они ему не нужны. Только ты. Всегда ты.

– Ему? – едва слышно прошептала Эмми, опуская взгляд и пытаясь нащупать рядом хоть одну жилу, даже неважно уже какую, хоть солнечную, хоть ночную. Только бы получить шанс на спасение, один-единственный, малюсенький шанс…

– Ему, – подтвердил драук, подходя ближе. – Ты нужна ему живой. В отличие от остальных.

– Зачем? – ей показалось, что она заметила чернильный отблеск, но дотянуться до него не было никакой возможности. Шаг в сторону, сможет или нет?

– Твоя жизнь, твоя смерть, не все ли равно?

Эмми подняла глаза и отшатнулась. Взгляд драука светился в темноте желтым пугающим пламенем. Языки огня плясали в нем, страхом замораживая сердце. Монстр из ночных кошмаров приближался к ней, не спеша, наслаждаясь мучением своей жертвы.

Она не успела заметить его движение, быстрое, резкое, смертоносное. А эти глаза стали последним, что она видела.

Эпилог

Гай понимал, что ему не догнать люмина, но бежал за ним, потому что только Май мог отыскать сестру. Принц ненавидел себя за то, что оставил ее одну. Он должен был знать, что с ней может случиться все что угодно. Сколько бы времени ни прошло, Эмми чувствовала себя здесь чужой, пыталась доказать, что она достойна быть… Кем? Его сестрой? Принцессой? Королевой? Или просто другом для всех?

Он сжал зубы, не позволяя себе сделать лишний вздох, оглянуться по сторонам, гоня мысли прочь. Сейчас главная задача, найти ее, найти живой и невредимой.

Он отвлекся. Отправил собирать деньги, хотел дать ей возможность почувствовать себя нужной, чтобы она больше не переживала, чувствуя себя обузой. Глупо, как же глупо! Ему необходимо было наблюдать за ней, не сводить взгляда, а он отвлекся. Старшая сестра, которую он никогда так не воспринимал. Маленькая и смешная в детстве, невинная и серьезная сейчас. Он не видел, как она росла, но это и не имеет значения. Эмми – его сестренка, которой нужна защита, которую нужно было оберегать…

А он не смог.

Едва успел заметить, как Майвер свернул, теряясь в темноте очередного переулка. Как ей удалось уйти так далеко?

Там было пусто. Никого.

– Она была здесь, – глухо произнес люмин. – И этот с ней. Драук.

– Нет, – Гай чувствовал, как весь его мир разваливается на части. Придуманный мир, в котором все должно быть замечательно. Игра, в которой никто не пострадает. Как он мог так думать?

Он рухнул на колени, слепо вглядываясь в стену перед собой. Потерял. Снова. Принц не слышал шума за спиной, не ощутил, как на его плечо опустилась рука.

– Мы ее спасем.

Лин. А ведь он привязался к ней так же, как и остальные. А, может, даже и больше. Полукровке тоже пришлось многое потерять.

– Она жива.

Надежда. Когда-то давно рыжеволосая женщина говорила своему маленькому сыну, что главное – это верить. Вера – вот то, что дает силы вставать после каждого падение. Вера заставляет открывать глаза каждый раз, когда возвращается прошлое. А вот надежда – смотреть в будущее.

И что бы ни задумал Ааронд, пока есть те, кто готов бросить ему вызов, битва будет продолжаться.

30.11.15–29.06.17

Content

Евгения Решетова
Древо мира. Осколки настоящего

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог