Андрей Владимирович Тимановский

Не будите спящего кота

Глава 1

Выжженная багровая пустошь. Почти такого же цвета небо, испещренное рваными черными облаками. «Я снова в преисподней… Третий раз за этот месяц». Думать в этом месте очень тяжело, мысли текут вязко и неохотно. «Я знаю, что сейчас обернусь и увижу их… Не могу не обернуться. И тогда меня охватит ужас. Да… Они идут за мной». Спину сковал холод, ноги сами понесли прочь от этих созданий. «Как обычно…» И, как обычно, воздух, как кисель, не желает пропускать через себя. «Очень медленно… Они догоняют…»

Маша проснулась в холодном поту. Тело подрагивало, сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Это всего лишь сон, этого нет», — успокаивала себя девушка, поднимаясь с кровати. Часы светились цифрой семь и нолями, до того как прозвенит будильник еще больше часа. «Однако какая точность, можно было сэкономить на будильнике», — кисло улыбнулась Маша. Хотя какая экономия на дешевых часах, еще и подаренных. Босые ноги нащупали в поддиванной мгле пару теплых, пушистых тапочек и понесли свою хозяйку в душ, сонно шаркающую по новенькому паркету. Глядя себе под ноги, Мария сожалела, что ремонт закончился так быстро: преображение своего жилища здорово отвлекало от мрачных, назойливых мыслей. В ванной комнате она долго смотрела на свое отражение в зеркале. Не особо высокая, стройная, на грани худобы, блондинка, плоский животик, небольшие аккуратные холмики грудей. Усталое лицо. Красные воспаленные глаза, под ними заметные мешки, мелкие морщинки уже начали завоевывать пространство на лице. «Если я не решу эту проблему со сном, мне понадобится больше косметики», — отрешенно заявила она дизайнерскому зеркалу и полезла в душ. Теплые струи воды прогнали остатки кошмара и вернули Марию к реальности, напомнив ей о предстоящем тяжелом рабочем дне.

Выходя из душа и вытирая свои длинные волосы полотенцем, Маша невольно улыбнулась будильнику, громко вопящему: «Вставай проклятьем заклейменный». Косте показалось это жутко остроумным перепаять дешевые пиликающие часы в это громко орущее чудовище. Костя. Уже почти год как он ушел от нее к этой рыжей стерве, а она все еще вспоминает его с грустной улыбкой. И злобой. «Почему? Ну чем она лучше?!» — спрашивала сама себя девушка, хотя знала ответ. Она не могла конкурировать с этой рыжей моделью с шикарным третьим размером груди, непонятно зачем устроившейся работать секретаршей в мелкой захолустной фирме, в которой по не очень счастливой случайности работал и Костя. Как будто она специально охотилась на этого нескладного, тощего сисадмина. Девушка который раз разозлилась на себя за мысли об этом ничтожестве. «Да кому он нужен?! Был бы хоть красавец или зарабатывал прилично, ну на худой конец занимался чем-нибудь полезным. А он…» Он бездельничал на работе, а по вечерам и выходным так вообще по обычаю терялся в виртуальном мире. Был у него только один плюс — с ним она была счастлива. И если бы она не видела как они… Маша замотала головой избавляясь от всплывшей в голове постельной сцены. В голове, затихая, повторялось: «Костя лежит рядом. Он не хочет с тобой разговаривать». «Надо думать о работе» — нарочито бодро заявила она себе и поспешила к шкафу одеваться. Времени до работы было в запасе, но лучше его провести в утренней офисной суматохе, чем в пустой квартире.

Вопреки ожиданиям, рабочий день выдался не таким уж тяжелым, а вдобавок оказался еще и на редкость удачным. Приехавшие потенциальные японские клиенты довольно сносно говорили по-русски и были настроены решительно, так что наружные рекламные площади, пустовавшие уже не первый месяц обзавелись-таки временными хозяевами. А один из членов их небольшой делегации, русский, переводчик или просто сопровождающий, после переговоров, активно заигрывая, предлагал Маше поужинать, на что она максимально вежливо ответила отказом, сославшись на загруженность, немного приврав. Дело, конечно, было не в работе: она свое дело сделала и могла смело уезжать домой, все остальное дело техники и технарей. И провожатый японцев был парнем молодым, симпатичным и, судя по всему, с перспективами в карьере. Неплохая партия для директора филиала довольно крупной рекламной фирмы. Просто после Кости ей казались все какими-то жалкими. Пыталась заводить новые отношения, но ничего из этого так и не вышло. Получалось, что самый жалкий мужчина в ее жизни — для нее же и самый достойный. Любовь зла, как говорится. Но умирать старой девой Маше не хотелось, ей хотелось семью, любимого мужа и ребенка от него… или двух… или трех… Она улыбнулась, вспомнив их с Костей разговоры о детях. Он хотел девочку. И хотел назвать ее в честь какого-то пистолета из одной дурацкой игры, в которой он, пользуясь одним этим оружием, разбивал команды по десять человек. Точнее, он так хвастался. Маша, все равно, ничего не понимала в его играх. Она все время работала. И доработалась до поста директора. А он играл и доигрался до почетной медали «Убил 10000 противников». «Нет, так продолжаться не может! В конце концов, Костя не сам ушел, его увели. Эта рыжая! А значит можно его забрать обратно!» — успех с японцами воодушевил девушку и придал ей веры в свои силы. Она схватилась за мобильный телефон. Нашла его номер в списке и нажала кнопку вызова. На звонок ответил электронный женский голос: «Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети». «Он сменил телефон!» Странно для такого ярого ненавистника малейших перемен, кроме разве компьютера, который он менял чуть ли не каждый месяц. Маша не собиралась так просто сдаваться. Она села за рабочий компьютер, прочесала поиском все социальные сети. Пусто. Как сквозь землю провалился. «Нет, родной, я тебя достану, ты без интернета не можешь, я знаю, где-нибудь да засветишься», — Маша начала выуживать из памяти интернет прозвища Кости и вбивать их в поиск. Нашла лишь старые сообщения на игровых и компьютерных форумах, листы статистики с никами персонажей разных онлайн игр, в которые он играл, его вечно заумные комментарии к разной чепухе вроде выложенного видео, или записей в живых журналах. Причем, все это приходилось выцеживать из тонн сетевого мусора. Она потратила на это два часа, лишь ненадолго прерываясь по служебным обязанностям, и так ничего и не нашла. Ни одной зацепки. Либо он вообще не пользовался интернетом, либо специально скрывался от нее. Мысли о том, что он может скрываться от кого-то еще, или, вообще, покинул наш мир, девушка в голову не допускала. Она решила его найти, а значит, она его найдет, и точка. Маша сверлила сосредоточенным взглядом строку поиска, призывно мигающую курсором. Идеи кончились. «Надо бы почту глянуть что ли… Почта! Не тупим, не тупим…» — мысленно обругав себя за потерянное время, начинающая интернет-ищейка зашла на страничку почты, где в адресной книге нашла адрес основного электронного ящика Кости. У этого маньяка было зарегистрировано штук двадцать ящиков, но этот был самым важным для него. Может, он скрывается, или сидит без интернета, но проверить электронную почту можно скрытно и даже с мобильного телефона, не случись нормальному доступу в интернет оказаться под рукой. Маша замерла, глядя на пустое поле для ввода сообщения. Уверенность как-то стихла. Она нахмурилась. «А собственно, что написать? Ну не „Привет, любимый, как дела?“ же. „Здравствуйте уважаемый Константин Алексеевич“ — слишком официально. „Здрасти, я скучала“ — слишком нелепо». Маша вздохнула, мысленно плюнула и, быстро стуча по клавишам клавиатуры, набрала: «Костя, есть разговор». Кликнула по кнопке «отправить», откинулась на спинку кресла и приготовилась остаток дня бороться с искушением проверять почту каждые две минуты.

Приготовления были напрасными. Ответ пришел уже через полчаса. Маша даже не успела взволноваться. Ей почему-то не верилось в реальность происходящего. Все оказалось так просто. Ответное письмо было в тон посланному лаконичным: «Смогу только в 11. Приходи в наш парк, буду ждать Ж-)». Как всегда, его особый смайл вместо подписи. Прочитав письмо, девушка несколько секунд пялилась на монитор, после чего ее начало трясти, а глаза сами по себе начали увлажняться. Но она быстро взяла себя в руки, глубоко вздохнула, тыльной стороной ладони, аккуратно, чтобы не размазать тушь, вытерла начавшие проступать слезы и занялась повседневной рабочей рутиной, считая моменты до вожделенной встречи.

До конца рабочего дня Маша успела закончить великое множество мелких дел, накопившееся за месяц, и даже кое-что наперед. Но сил оставалось еще очень много, даже непонятно, откуда брались. Приехав домой, счастливая девушка сразу же побежала в ванную. Одежду она снимала с себя на ходу и бросала прямо на пол. На этот раз зеркало показало ей отличную от утренней картину. С той стороны стекла на Машу смотрела молодая красивая девушка с игривым взглядом серо-зеленых глаз. Душ принимала она уже с другим настроением и мыслями, даже не думая о возможной неудаче при встрече с Костей. Девушка была полностью уверена в себе, и закрепила эту уверенность легким и аккуратным макияжем. Посмотрев в зеркало, она самодовольно хмыкнула. Теперь пусть жалеет, что выбрал эту рыжую стерву. Что же между ними там случилось, теперь ее мало волновало, скрытая внутри девушки хищница вышла на охоту.

Время подходило к сроку. Маша оделась, вышла на улицу и двинулась к близлежащему парку, где они с Костей гуляли, когда удавалось вытащить его из-за компьютера. На улице было безлюдно. Середина рабочей недели, все отдыхали перед завтрашним рабочим днем. Полутемный парк встретил девушку тусклым светом фонарей, которые были чем-то испачканы, но обязанности по освещению парковой дорожки выполняли честно, а в дебри Маше лезть было ни к чему, тем более что она надела туфли с самым высоким каблуком, что у нее были. Часы над воротами парка показывали одиннадцать ровно. «Ну и зачем было приходить вовремя?» Всем, кто знает Костю, известна его проблема с пунктуальностью, или, проще говоря, полное отсутствие оной. Маша вздохнула и, неспешно цокая каблучками, прошествовала к центральной развилке парка, где они с ним встречались, когда еще не жили вместе. И как в старые времена, она встала у фонарного столба, тоже грязного и тускло освещающего развилку, скрестив руки на груди, и приготовилась ждать.

— Машенька! — донеслось из-за спины девушки.

Голос звонкий, уверенный, с плохо скрываемой ехидцей и… женский. Маша обернулась, чтобы увидеть темную стену аккуратно подстриженного кустарника. И в ту же секунду голос повторно зазвучал, но уже почти у самого уха, заставив девушку вздрогнуть и резко развернуться всем телом:

— Тут я, дурашка! — обладательница голоса стояла рядом и улыбалась одними уголками полных, накрашенных красной помадой, губ.

Холодный взгляд ярко-зеленых глаз, разрез которых придавал облику восточности, ощутимо давил уверенностью и чувством собственного превосходства. Острые скулы добавляли экзотичности. Венчала это красивое по любым меркам лицо копна густых ярко-красных, в тон губам, волос, взъерошенных в креативной прическе.

— Ты?! — Маша была обескуражена появлением этой рыжей ведьмы. — Где Костя?

— Ну, как видишь, не здесь. Что, неужели, соскучилась? — в голосе прозвучали странные нотки, заставлявшие подумать, что его обладательница ждала этого момента с нетерпением и очень давно.

— Соскучилась, — сквозь зубы прошипела Маша в ответ, — Что, теперь он принимает только через тебя?

Девушки сверлили друг друга глазами. Рыжая не отвечала.

— Я все равно его найду! Можешь прятать его где угодно, найду и заберу! — Маша сжала правую руку в кулак, почувствовав сильнейшее желание сломать своей неожиданной собеседнице слишком прямой и красивый нос.

Целая гамма чувств нашла выход в потоке агрессии, направленной на ее злейшего врага, стерву, которая украла у нее смысл жизни.

— Говоришь как об украденной игрушке, ты только послушай себя. — Рыжая звонко расхохоталась.

Маша резко остыла, не зная, что ответить на это заявление, а стерва продолжила каким-то внезапно мягким голосом:

— Он сам владеет своей судьбой, и никто ни на что его не вынуждал.

— Я ухожу, — наконец произнесла Маша, благоразумно решившая не играть на поле противника, а начать битву по своим правилам.

Она повернулась к тропинке, что вела в сторону дома и, стараясь идти ровно, пошла к выходу из парка.

— А я еще не верила, что все так серьезно, — прокричала ей вслед Рыжая.

Маша сделала еще два шага и почувствовала легкое дуновение теплого ветерка в спину, а сразу за ним — резкую боль в затылке. Теряя сознание, в процессе падения девушка запоздало вспомнила наставления Кости, который всегда твердил, что к врагу лучше спиной не поворачиваться.

Глава 2

Выжженная багровая пустошь. Почти такого же цвета небо, испещренное рваными черными… «Стоп! А где облака?» И небо не багровое, а белоснежное и ярко искрящееся. И пустошь скорее оранжевая, и даже не очень-то и пустошь: кое-где торчат пучки сухой степной травы, невдалеке виднеются даже какие-то кустики. Окружающий пейзаж покидали цвета ее кошмара. Маша медленно приходила в себя, ощущая тупую ноющую боль в области затылка и звон в ушах. Она обнаружила себя лежащей на теплой, твердой земле. Попыталась встать, но слабость, охватившая все тело, бросила ее обратно в пыль. Девушка собралась с силами и приподнялась на локтях, а затем, осторожно, чтобы не тревожить саднящий затылок, присела. Ощупала голову: рана открытая, но кровь уже запеклась, склеив прядь волос. На границе зрения была заметна суета вдалеке, но привыкший к городской жизни разум не придавал значения далеким движущимся объектам, и поэтому крики и топот, пробившиеся сквозь звон в голове стали для девушки неожиданностью. Маша обернулась на шум и снова ощутила себя в своем кошмаре: на нее неслась стая жутких чудовищ. Воспаленное сознание снова сыграло с ней злую шутку, и через секунду она это поняла: чудовища оказались всадниками в средневековых доспехах, на вид кожаных. «Съезд ролевиков что ли? Сейчас раздавят же и не заметят, блин!» — она поспешно встала на ноги, проклиная себя, что надела туфли с таким высоким каблуком: ноги подкашивались. Ролевики приближались, неразборчиво крича что-то воинственное. Уйти с направления их атаки она уже не успевала, состояние не то, да и обувь не располагает к пробежкам. Благо, препятствие в виде хрупкой девушки, пошатывающейся на непослушных ногах, было замечено. Один из всадников, мчавшийся впереди, поднял руку в командном жесте, и конный строй разбился надвое. Маша немного успокоилась: уже не растопчут. Конница пронеслась мимо, оставив девушку в облаке поднявшейся из-под лошадиных копыт пыли. Когда она прочихалась, до ее слуха донеслись звуки битвы: звон металла, крики, ржание лошадей, но из-за плохой видимости разобрать, что к чему, было невозможно. Хотя, Маше это было и неинтересно. Ей было интересно, где она находится, и зачем ее сюда притащили. «Хотели избавиться по-тихому?» — в голове не складывалась достоверная картина. Ее ударили по затылку и привезли в место, где ее должны были растоптать сумасшедшие любители Толкина. «Несчастный случай хотели подстроить? Зачем так сложно?» — девушка в платье и на каблуках случайно перепутавшая ночной клуб с полем, которое было так же совершенно случайно облюбовано в качестве места для реконструкции какой-то книжной баталии. Такие обстоятельства вызвали бы подозрения у самого последнего деревенского участкового. Пока она размышляла над этим, пыль понемногу улеглась, и она смогла осмотреть окрестности. Местность похожа на степную: голую светло-коричневую землю местами заселяла растительность. С другой стороны, солнце не сильно палит. И вообще, странно пасмурно, совсем не сочетается со степью. Небо полностью затянуто необычной снежно-белой, поблескивающей пеленой, и только у самого горизонта сереет. А горизонт такой нереально далекий, по телевизору это ощущение, видимо, не передается, а вживую Маша в степях не бывала. Окинув окрестности, не затормаживаясь на разворачивающуюся неподалеку битву, взгляд девушки уперся в глыбу здания, которую мозг, привыкший к урбанистическим пейзажам, поначалу определил как жилую пятиэтажку. Приглядевшись, девушка осознала очевидную чуждость этого архитектурного творения современным зданиям. Постройка скорее напоминала средневековый замок, только без башенок и флажков, как их рисуют на картинках, только штандарт с тремя желтыми волнистыми линиями на оранжевом фоне. Каменные стены песочного цвета и центральная башня, несильно выдающаяся над ними производили впечатление крепкого укрытия.

Вариантов, куда идти, было немного: с одной стороны баталия, хоть и ненастоящая, но лучше без доспехов со шлемом не лезть — зашибут и не заметят, с другой стороны — замок, и степь в любом ином направлении. Маша, недолго думая, направилась к стенам замка. После нескольких неуклюжих шагов по испещренному трещинами грунту, девушке пришла в голову мысль снять неудобную обувь, но, подумав немного, она предпочла скорости сохранность своих ступней, и продолжила медленно ковылять к цели. В любом случае, она узнает, где находится, и наймет кого-нибудь доставить ее к ближайшему аэропорту, вокзалу, причалу, в общем, к месту, где она сможет сесть на транспорт до родного города. В том, что она находится далеко от того места, где ее, кажется совсем только что, оглушили ударом по голове, она уже не сомневалась. Возникла мысль о дикой Монголии, и Маша начала судорожно вспоминать, какая из ее кредитных карточек сможет обеспечить ее возвращение домой. В списке стран обслуживания это восточное государство древних кочевников упорно не вспоминалось. Наличных же почти не было: мода на перетянутые резинкой денежные пачки прошла, когда она еще была голодной студенткой. Впрочем, в наличии оставалась универсальная валюта — золото. Цепочка с кулоном, серьги, браслетик — все это не представляло особой ценности для нее, по той причине, что все было куплено ей самой и исключительно для поддержания престижного вида. Значимым было лишь изящное колечко из затемненного серебра в виде змейки кусающей собственный хвост. Кольцо было привезено откуда-то из Африки, Южной Америки или другой далекой области земного шара отцом Маши, любителем годами пропадать в путешествиях по планете. В любом случае, остальных побрякушек должно было хватить, чтобы добраться до дома. Ее мысли прервал внезапный вой горна. Девушка обернулась и обнаружила, что бой позади нее закончился, и заметно поредевшая толпа конников, поднимая тучи пыли, двигалась по направлению к замку, то есть опять мимо многострадальной и уже начавшей про себя ругаться Маши. Быть растоптанной она уже не опасалась, но в том, чтобы отплевываться от пыли, тоже было мало приятного. Тем временем, всадники приближались, причем на этот раз никакого строя не наблюдалось, лошади неслись галопом, обгоняя друг друга и едва не сталкиваясь. Это напугало Машу до состояния оцепенения: теперь, видимо, никто не намеревался даже пытаться ее объехать! Она попыталась отбежать в сторону, но, сделав несколько шагов на негнущихся ногах, упала лицом в землю, едва успев вытянуть руки, чтобы не расквасить нос. Когда девушка перевернулась на спину, они уже были в десятке метров от нее, но тут случилось неожиданное. Воздух внезапно наполнился жужжанием, как будто совсем рядом высвободили огромный пчелиный рой, и всадники как один вместе с лошадьми грохнулись в пыль. В ушах зазвенело от многоголосого ржания и криков. К ногам Маши упал один из воинов, вылетевший из седла и по инерции прокатившийся по земле. Из его затылка торчал обломок тонкой деревянной жерди, и обильно сочилась кровь.

Девушка заворожено уставилась на кровоточащий затылок еще живого человека. Сердце его билось, все слабее выталкивая кровь из раны, но через пару ударов замерло. Маша не отрывала взгляда от темно красного ручейка, ползущего к ее ногам. Сердце ее забилось чаще, разгоняя адреналин по всему телу. Из оцепенения ее вывел крик, донесшийся из кучи человеческих и лошадиных тел. Это был отчаянный крик на неизвестном Маше языке, но каким-то шестым чувством девушка поняла, что это звучат проклятия в адрес тех, кто осыпал конников стрелами. Маша начала было удивляться тому, что понимает незнакомую речь, напоминающую скороговорку ее японских клиентов, но тут же, неожиданно для себя, вскочила на ноги и довольно резво, несмотря на неудобную обувь, побежала на крик. Нырнув в облако пыли, она безошибочно метнулась к единственному живому человеку в этой свалке трупов. Он уже не кричал, только хрипел из-под забрала шлема. Одна его нога была неестественно вывернута, вторая же была под трупом коня, из которого торчало сразу несколько стрел. Девушка подбежала к нему и, схватив беспрестанно бормочущего воина за подмышки, попыталась освободить его зажатую тяжелой тушей ногу. К удивлению Маши, у нее начало получаться, но внезапно совсем рядом раздался нечеловеческий рёв, а с ним топот обладателя этого низкого хриплого голоса. Девушка бросила спасаемого и, беспомощно хлопая глазами, повернулась в направлении приближающейся угрозы. Пыль уже почти осела, и перед ней предстал вид несущегося на нее человека. Скорее, человеком это существо назвать было сложно: огромный рост, буро-зеленая, вся покрытая шрамами кожа, и лицо… Не лицо — морда: большой плоский нос, квадратная челюсть и выпирающие наружу нижние клыки. А самое страшное — следом за ним бежала толпа его сородичей с топорами, причудливыми огромными мечами и просто дубинками. Предводитель же был вооружен огромным молотом, который уже заносил над головой испуганной до полуобморочного состояния девушки. Время замедлилось, молот начал свое движение вниз на голову девушки. Она зажмурилась и выставила руки в отчаянной инстинктивной попытке защититься.

Удара не последовало. Открыв глаза, Маша обнаружила себя в своем навязчивом кошмаре. Снова унылая багровая пустошь, опять полчища существ, жаждущих ее сожрать. Только теперь ее беспокоили не пейзаж и чудовища, а невыносимый жар, исходящий от земли. Раньше такого не было. Кожа горела, перед глазами поплыли круги, но укрыться от этого не представлялось возможным, и она просто стояла и с пустым взглядом наблюдала за приближающейся стаей существ. Неожиданно раздался оглушающий треск, громкий крик, очень похожий на рев давешнего зеленого гиганта с молотом, и все вокруг поглотило непонятно откуда взявшееся пламя. Перепугавшаяся девушка кинулась бежать, не заботясь о направлении, просто чтобы выбежать из бушующего пламени, но казалось, ему нет конца. Пробежав несколько метров, она поняла, что не горит и остановилась. Пламя тут же исчезло. Маша оглядела себя: одежда цела, волосы на месте, только по рукам гуляют языки пламени, но сами руки не горят. Она удивленно уставилась на игру пламени, пошевелила тонкими пальцами, наблюдая, как огонь переливается между ними. На нее накатило спокойствие, и одновременно сзади подул свежий прохладный ветерок. Маша обернулась и ахнула от неожиданности: с бешеной скоростью, но при этом совершенно беззвучно к ней приближалась стена воды. «Когда же это закончится?» — успела задать она немой вопрос, когда гигантское цунами смело ее.

— Проснись! — звонкий девичий голос вырвал Машу из кошмара.

На мгновенье ей показалось, что это кричит та рыжая стерва, а она сама лежит в парке, но, открыв глаза, девушка обнаружила, что находится в каком-то просторном помещении с грязными стенами и закопченным потолком. Над ней склонилась девушка с удивительно красивым лицом, синими бездонными глазами и длинными светлыми волосами, забранными назад двумя аккуратно сплетенными небольшими косичками. Только одна деталь в ее внешности выходила за рамки описания стереотипной красавицы: заостренные уши, такие же, какими их изображают у эльфов в фильмах и играх на фэнтези тематику.

— Мэтр, она очнулась! — прокричала эльфийка, повернувшись куда-то в сторону.

Ее милое личико тут же сменилось морщинистым изможденным лицом седобородого дряхлого старика в желтом халате, который поспешно и как-то небрежно отпихнул остроухую девушку в сторону.

— Вас прислали из Шахреза? Когда нам ждать помощь?! Они что, бросили нас здесь на растерзание этим животным?! — старик взволнованно тараторил, а Маша ошарашено пучила глаза, ничего не понимая.

Нет, значение слов она, вопреки логике, понимала, но чего хочет от нее этот дед, до нее не доходило.

— Мэтр, оставьте ее в покое, она еще не пришла в себя, — успокаивающим полушепотом произнесла эльфийка, и старик, буркнув в бороду что-то нечленораздельное, отвернулся от Маши. — Займитесь лучше воином, у него сильные ожоги и, похоже, сломана нога. — Не похоже было, что остроухая была главной тут, но старик все же отошел от девушки и присел над лежащим прямо на полу молодым парнишкой в кожаной броне.

Маша приняла сидячее положение и оглядела помещение: вокруг стояло множество коек. Все они были заняты тихо постанывающими мужчинами. У некоторых из них были видны свежие шрамы. Все это напоминало полевой госпиталь, только тут, по всей видимости, обходились без бинтов. Она подумала, что раны тут просто прижигают, и ее передернуло. Девушка вспомнила о разбитой голове, ощупала затылок — под коркой запекшейся в волосах крови не было и намека на рану!

— Я заживлю ткани, но никаких гарантий. Он молодой, с болью должен справиться, — сварливо пробубнил старик, совершая какие-то манипуляции над телом бедолаги. — Я, и так, держусь одной волей Панакеи.

Мэтр продолжал что-то монотонно бубнить себе под нос, но Маша не вслушивалась, все ее внимание поглотило мягкое голубоватое сияние, начавшее истекать от его пациента. С места, где сидела девушка, не было возможности рассмотреть источник света, и она, неуверенно поднявшись и не отрывая глаз от сияния, подошла поближе к старику-врачевателю. Выглянув из-за его плеча, Маша широко раскрыла глаза: морщинистые руки касались обугленной руки бедняги, и та светилась изнутри! Конечность была видна насквозь, и можно было оценить тяжесть повреждений: кожи не было совсем, а ткани мышц превратились в черную труху.

— Что с ним? — прошептала Маша, ни к кому не обращаясь, и вдруг осознала, что вопрос задала на том же языке, на котором говорили старик и эльфийка.

Мэтр хмыкнул, а остроухая подняла глаза на девушку и коротко бросила:

— Мистрисс, Вы зацепили его вихрем Асшура.

— Я что?! — Маша уже устала от того, что ничего не понимает, и растерянно хлопала глазами, глядя на спокойную эльфийку, но та лишь вздохнула и спросила:

— Мистрисс, ваше имя?

— М… Мария, — девушка не знала, уместно ли будет в данных обстоятельствах называться полным именем, как она привыкла в деловых встречах.

— Мария, идем со мной. Мэтр, — эльфийка кинула взгляд на старика — я отведу ее к коменданту.

Мэтр, поглощенный своей работой, снова пробурчал что-то непонятное, видимо, что не против. Эльфийка поднялась и, покачивая худыми бедрами, двинулась к выходу. Маша засеменила следом, только тогда заметив, что обуви на ногах нет. Спрашивать, где ее туфли она не решилась. Проходя меж рядов узких больничных лавок, девушка в ужасе косилась на многочисленных раненых, и внушительную пирамиду из тел погибших, сложенную в дальнем от выхода углу. В голове девушки промелькнула мысль, что такое обилие мертвецов должно вызывать ужасное зловоние, но в лазарете витал лишь легкий цветочный аромат. Все это превосходно объяснялось тем, что она просто спит, и происходящее — не более чем плохой сон. Вот только когда спишь, можешь сомневаться спишь ты или нет, а если же разум не замутнен, прекрасно осознаешь, что окружающая действительность реальна. И Маше не нужно было щипать себя, чтобы понимать, что, как бы абсурдно не выглядели события последних минут, все это происходило на самом деле. Следуя за светловолосой эльфийкой, она нырнула в дверной проем и вышла в узкий дворик перед лазаретом. Не останавливаясь, они прошагали по небольшой улочке и вышли к центральной башне. Их встретил угрюмый взгляд стражника с копьем, охранявшего вход внутрь.

— Воин, мы к коменданту, — эльфийка, даже не взглянув на недовольного зыркнувшего охранника, легко отворила тяжелые, окованные металлом и покрытые причудливой гравировкой двери.

Маша проследовала за ней, зачем-то поздоровавшись с солдатом. Внутри ее взгляду открылся обширный зал, освещенный, как и лазарет, в котором была Маша, неярким светом без видимого источника. В дальнем конце от входа виднелся стол с сидящими за ним людьми. Когда девушки приблизились к столу, в нос ударил крепкий алкогольный запах. За столом, уныло свесив головы, сидели трое мужчин в обязательных здесь кожаных доспехах.

— Комендант! — эльфийка встала перед столом по стойке смирно и уставилась на стену позади собутыльников.

Ее негромкий девичий голос не произвел никакого эффекта, но она продолжала стоять, не отрывая взгляд от стены. Маша неловко переступила с ноги на ногу: холодный каменный пол пощипывал ступни.

— Комендант!! — эльфийка повысила голос, но взгляд оставила неподвижным.

Маше очень сильно захотелось зевнуть, но, глядя на свою спутницу, изображающую рядом статую, сдержалась. Несколько мгновений ничего не менялось, потом один из пьяниц хрюкнул и медленно осел под стол, откуда тут же начал доноситься громкий скрипучий храп. Эльфийка еще немного потаращилась на стену, но не выдержала и, закатив глаза, в полголоса неразборчиво выругалась. Затем набрала в грудь побольше воздуха и неожиданно громко и истерично закричала:

— Комендант! Орки прорвали оборону и уже врываются внутрь башни!!

Крик произвел эффект разорвавшейся бомбы: стол с глухим ударом подпрыгнул на месте, а оставшиеся за столом двое разлетелись в разные стороны и расползлись по углам. Через несколько секунд из-под стола послышалась осторожная возня, и оттуда показалось испуганное бородатое лицо мужчины средних лет с длинными рыжими волосами.

— Они уже здесь? — он переводил круглые от страха глаза с одной девушки на другую, но вылезать из своего укрытия не спешил, — Помощи не будет? — мутный взгляд, наконец, сфокусировался на Маше и он сразу же выпрыгнул из своего укрытия, завалив его при этом набок.

— Вы! Вы тот маг, который сжег резню орков? Вы нас спасете! — лицо его сияло от счастья, а руки больно сжимали плечи девушки.

— Я… Я не маг. Это какая-то ошибка, — Маша попыталась отстраниться от рыжего паникера, но его руки цепко ее держали.

— Значит, это конец? — взгляд мужчины потускнел, руки ослабли, и девушка вырвалась из их тисков.

— Комендант, враг разворачивается для штурма, у них в наличии катапульты, может начаться обстрел, — отрапортовала остроухая, снова стоя по струнке и направив взгляд прямо перед собой. — Солдаты ждут ваших распоряжений.

Но комендант уже стоял на коленях и рыдал в голос:

— Проклятый скотоложец Кантаран, чертова шельма Алесса, послали меня в этот чертов форт и бросили на расправу зеленорожим…

— Шельму я тебе пожалуй прощу, Вивендий, но оскорблять нашего мудрого властителя это слишком! — из тени, за которой угадывался едва заметный дверной проем, вышла женщина невысокого роста в легких металлических доспехах и с коротким мечом на поясе.

Комендант мгновенно сник под взглядом холодных серых глаз пришедшей воительницы. Невыдающийся рост она компенсировала крепкой фигурой и полной грудью. Ее слегка угловатое лицо с волевым подбородком выражало холодное презрение к паникеру.

— Мистресс Алесса, — эльфийка склонила голову в приветствии, — враг разворачивается для штурма…

— Оставь, я все слышала, пока спускалась. Приведи ко мне начальника гарнизона и капитана лучников.

— Мистресс, будет сделано, — остроухая твердой походкой прошагала в угол и за шиворот приволокла одного из собутыльников коменданта, поставив его на трясущиеся ноги перед Алессой, затем двинулась за вторым, который был более прозорлив и уже прополз полпути до выхода из башни.

— Оставь его, эльф. Мне нужны воины а не трясущиеся квидхоки. Наказывать их будет всемилостивый Кантаран, — женщина оскалилась в презрительной гримасе, а мужчины перед ней затряслись еще сильнее.

— Эльф! Назначаю тебя капитаном лучников на время обороны, — остроухая коротко кивнула. — Но мне еще нужен командир оставшихся мечников — властный взгляд окинул пустое помещение, даже не задержавшись на Маше.

— Возможно, я сгожусь, раз добровольцев нет, — из дверного проема, откуда появилась Алесса, вышел высокий жилистый брюнет с красивым мужественным лицом.

На его плече покоилось чье-то завернутое в черный халат тело, заботливо придерживаемое одной рукой.

— Без помощника я, пожалуй, справлюсь, — Алесса пристально оглядела присутствующих, закончив смотр на брюнете. — Сам, бросай этого доходягу и организуй тела. Эльф, собери всех стрелков и укрой их на стенах, пусть ждут команды и не высовываются. Служанка, — взгляд командирши уперся в Машу, — приведи в чувство последнюю надежду этой крепости, — при этих словах брюнет гоготнул, бросил свою ношу под ноги девушке и легким бегом покинул башню в компании эльфийки.

— Я не служанка! — Маша не умела сдерживать себя, когда считала, что ее унижают.

— А кто ты? — женщина и бровью не повела.

Но, посмотрев на замешательство девушки, смягчилась:

— На время обороны назначаю тебя ассистенткой нашего мага.

— Мне не нужны ассистенты, — хрупкое, совсем детское тельце в черном халате приняло сидячее положение, — я справлюсь сам, — договорив, маг вернулся в лежачее положение и снова замер.

Алесса хмыкнула и кивнула на распростертое на полу неподвижное тело:

— Ему пригодится твоя помощь. Позаботься о нем.

С этими словами она неспешно направилась к двери, из которой вышла, и через мгновение исчезла в темном проеме. А Маша осталась стоять в пустом зале, растеряно оглядывая внезапного подопечного. Черный халат из материала, напоминающего шелк, был явно великоват ему: хрупкий маг буквально утопал в нем. Руки были скрыты длинными рукавами, ноги терялись где-то под подолом, и на виду была только голова. Маша подошла поближе, чтобы рассмотреть его лицо. Юное, мальчишеское, высокий лоб, закрытый ровной аккуратной челкой каштановых волос, маленький вздернутый нос, полные губы. Он напоминал прилежного ученика, едва перешедшего в старшие классы.

— Меня зовут Туони, — не открывая глаз, полушепотом проговорил мальчишка.

— Меня — Маша, — оторопело выпалила девушка.

— Мне понадобится вода, принесите, пожалуйста, в кружке или миске немного, если не трудно.

Маша кивнула, не подумав, что маг не может ее видеть закрытыми глазами, и завертела головой в поисках посуды. Ёмкость нашлась быстро: у столба на полу валялось несколько кружек, по большей части побитых. Девушка нашла среди них целую, подняла и задумалась о том, где в этом месте можно добыть воду. Целая бочка нужной жидкости обнаружила себя в ближайшем от стола углу. Когда девушка вернулась с добычей, юный маг уже стоял на коленях в центре зала, спиной к входу, раскладывая на каменном полу перед собой мешочки с неизвестным содержимым, которые извлекал из обширных недр своего халата. Он принял кружку, тихо поблагодарил за помощь и вежливо попросил Машу отойти к стене. Мальчишка был обезоруживающе учтив, и девушке ничего не оставалось, как выполнить его просьбу. Только она присела, решив собраться с мыслями, как двери главного входа распахнулись, и внутрь, громко пыхтя, вошли двое стражников. Увидев, что они несут, девушка тут же вскочила на ноги.

— Куда положить? — спросил один из них у мага, сверля его затылок взглядом, в котором перемешались брезгливость, неприкрытая неприязнь и страх.

Туони сосредоточено засыпал в кружку содержимое мешочков, и, не отвлекаясь от своего занятия, ответил:

— Складывайте у входа, если вас не затруднит.

Стражники положили труп и покинули башню. А внутрь тут же зашла еще одна пара с еще одним телом в доспехах. На улице через распахнутые двери был виден давешний высокий брюнет, покрикивающий на угрюмую солдатню, вереницей волочащих тела своих товарищей со стороны лазарета. Свалка из трупов все росла, а маг в черном халате, завершив приготовление своей смеси, использовал ее как краску, вырисовывая ровный круг диаметром в пару метров небольшой кистью, похожей на малярную, но поменьше. В центр окружности он вписал сложный, витиеватый иероглиф, после чего встал, критически осмотрел свое творчество и тихо сообщил:

— Можете вносить тела по одному, располагать головой ко мне, и следите, чтобы внутри круга было все тело.

Брюнет, каким-то чудом услышавший снаружи слова мага, зычным командным голосом отправил двух стражников выполнять приказ.

— Оружие вкладывайте сразу в руки им, — извиняющимся тоном добавил Туони.

Солдаты покосились на брюнета, явно едва сдерживаясь, но подчинились. А Маше стало дурно и она, зажимая рот рукой, выбежала на улицу. На свежем воздухе дурнота отступила. Девушка присела прямо на землю, предусмотрительно отойдя подальше от входа в башню, куда продолжали носить тела из лазарета. Запах крови и смерти, не чувствовавшийся в обители старика лекаря, тут ощущался очень даже отчетливо. Она усилием воли пыталась собрать мысли в стройную систему, но окружающий сумбур этому сильно мешал. Суетились стражники, со стены напротив входа в башню звонко покрикивала на стрелков эльфийка, какие-то люди пробегали мимо, то и дело задевая Машу, вжавшуюся в стену. А она сидела, закрыв глаза, и просто хотела уснуть и проснуться уже дома. И в тот момент Маша до конца осознала, что происходящее реально. Что за стенами огромная толпа зеленых чудищ жаждет ворваться и перебить всех, кто на несчастье там оказался. И она в этой кучке напуганных слабых людишек, в которой реальных защитников единицы. От осознания своего положения, она начала впадать в панику.

— Сам! Нам нужны добровольцы в парламентеры, — сильный спокойный голос Алессы, без тени нервозности, прозвучавший совсем рядом, резко вымыл страх из сознания Маши.

Женщина источала уверенность, которая распространялась вокруг, подпитывая отчаявшихся уже защитников крепости.

— Есть у меня отличные ребята. Они очень хотели отличиться, — отозвался брюнет, оскалившись в ухмылке. — Ждут только Вашего приказа.

— Отлично, некромант не провозится долго, скоро приступим.

— Мистресс, лучники собраны и укрыты на стенах, — доложила подбежавшая эльфийка.

Алесса кивнула и проводила взглядом стражников, внесших последний труп в недра башни. Остальные солдаты уже столпились перед входом, мрачные, усталые, жалкие. Многие были безоружны, почти все несли на себе отметины от недавних ранений, благодаря местной «медицине» едва заметные.

— Это будет веселенькая битва! — произнес брюнет и расхохотался, нисколько не смущаясь, что шутку никто не оценил.

Глава 3

Туони, пошатываясь, вышел из башни.

— Я закончил, но дайте, пожалуйста, мне времени восстановить немного сил.

— Времени у орков иди попроси, — гоготнул Сам и убежал делать доклад своей начальнице.

Пока молодой некромант работал с телами (Маша подозревала, что именно он делает, но старалась не думать об этом), болтливый помощник Алессы с лаконичным именем Сам поведал детали происходящего. Из его слов выходило, что они находились в Сухой Крепости, одной из трех крепостей, построенных для наблюдения за приграничной территорией маленького государства. Кантаранское княжество, к которому принадлежит крепость, имело в соседях весьма неприятное племя кочующих зеленых варваров. Обычные их набеги проходили незатейливо. Они гурьбой проносились со стороны Синей Крепости или Крепости Падения, грабя и сжигая селения на своем пути. К центральной же зеленокожие не приближались. Сухая Крепость прикрывала дорогу к столице, и единственному городу княжества Шахрезу, а так же к самым богатым и развитым районам государства. И, по праву самой важной, имела в рядах защитников дежурного боевого мага, что делало ее неприступной для ничего не понимающих в магии варваров. Вот только, дежуривший сегодня маг не мог исполнять свои обязанности, ввиду собственной скоропостижной естественной смерти. Ведь, естественно, невозможно жить с перерезанным горлом. По той же причине не смогли подменить мага четверо его коллег: все были найдены убитыми в своих домах. Поэтому, вопреки обычаю, гвардия не вышла навстречу нападающим, а осталась в столице. Защитники Сухой Крепости, привыкшие к праздному несению службы, совершенно растерялись, когда орки численностью раза в два превосходящую обычную при таких набегах, вошли в пределы видимости. Комендант крепости, Вивендий, сын влиятельного чиновника, растерявшись, последовал инструкции и выпустил против них большую часть гарнизона, но без первого пункта этой самой инструкции, предписывающего боевому магу «посеять в рядах врагов смерть и панику» упреждающая атака не задалась. Чему и стала свидетелем Маша, появившаяся в самом начале битвы на пути атакующих. После разгрома защитников крепости, со слов глазастой от природы, как все эльфы, Милтии, той самой остроухой красавицы, из тучи пыли, в которой были погребена большая часть сил крепости, забило сильное пламя, превратившее в пепел добрую сотню зеленокожих.

— Вы упали, вытянули руки и извергли на врагов адское пламя! Неужели вы ничего не помните?! — рассказывал парнишка, которого Маша пыталась вытащить из-под лошади на поле боя.

Его слова вызывали у нее острое чувство вины. Он попал под этот огненный шквал и сильно обгорел: левая рука обуглилась до кости, и, хотя мэтр восстановил ткани, плохо двигалась до сих пор. Левая сторона лица, вместе с левым глазом, закрылась розовой коркой свежего шрама. Несмотря на то, что девушка это сделала не специально, и даже не была убеждена в том, что это вообще она сделала, она чувствовала себя виноватой.

— Потом вы потеряли сознание. Я освободил ногу и вынес вас, — нотки гордости добавились в его возбужденную речь, — Вы хорошо себя чувствуете?

Маша осмотрела себя, взглянула на обожженного беднягу, в его заботливый взгляд единственного глаза, и ей стало еще и стыдно, что у нее даже шрамика на затылке не осталось, а парень, спасая ее, остался калекой.

— Да… Я в порядке, спасибо.

Роэл, так звали парня, открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но его остановил крик Сама:

— Время пришло, все наверх!

Сам стоял в дверях башни, возвышаясь над ссутулившимся комендантом. Его крепкая жилистая рука лежала у Вивендия на плече. Вид у Сама был самый что ни на есть серьезный. Никаких ухмылок, праздности в движениях. Выражение лица сосредоточенное, взгляд цепкий. За правым плечом виднелись рукояти клинков. Маша не помнила, были ли они при первой встрече, или он нацепил оружие, готовясь к битве. Сам освободил вход в башню и зашагал к главным воротам. Комендант, согнувшись под тяжестью его руки так, будто она из свинца, семенил мелкими шажками рядом. Остроухая Милтия изящным легким бегом направилась к своим стрелкам на стену. А Маша с обгоревшим воином пошли занимать наблюдательную позицию на вершине башни, где их ждала Алесса. Узнав об инциденте с огненным вихрем, предположительно вызванном Машей, она решила далеко от себя девушку не отпускать. То ли надеялась, что в критической ситуации Маша всех спасет очередным всплеском магической активности, то ли, помня инцидент с обожженным солдатом, заботилась об оставшихся мирных жителях, которых укрыли в подвале склада подальше от ворот. Роэла же хотели отправить вместе с остатками стражи в ближайший неприметный сарайчик, где те затаились для засады, но он настоял на том, чтобы остаться и охранять Машу.

На смотровой площадке башни тихо разговаривали Туони с Алессой, но при появлении Маши с ее телохранителем, замолчали. По внешнему виду некроманта было заметно, что он очень взволнован. Лицо Алессы же не выражало ничего.

— Извините, мне нужно быть в зале, — голос у Туони заметно подрагивал.

Некромант ретировался, а Алесса, посмотрев ему вслед, негромко произнесла, неизвестно к кому обращаясь:

— Он справится, — в ее глазах мелькнул теплый огонек, — А иначе мы все окажемся в кувшине Изисы, — Роэл при этих словах неодобрительно скривился живой половиной лица, но Алесса не обратила на это внимания. — Начинается!

Маша с Роэлом поспешили к краю площадки. Отсюда был отличный вид на окрестности. Бесконечная равнина, горизонт теряется за серой дымкой далеко вдали. От ощущения огромного пространства у Маши закружилась голова. Она перевела взгляд ниже. Ворота крепости были подняты, а стражники, отворившие их, спешно бежали к стенам башни. За воротами темно-зеленым бесформенным пятном бурлила орда орков. Чуть поодаль разворачивались массивные осадные машины. Несмотря на большое расстояние, было заметно, что фигурки снующих вокруг катапульт и баллист людей разительно отличаются от тех, что были в толпе рядом. Одинокая фигура медленно и неуверенно двигалась от ворот в сторону зеленокожих. Орки зашевелились активнее, но навстречу не двинулись.

— А это наш парламентер, бесстрашный Вивендий, — Алесса говорила это таким серьезным тоном, что Маша на секунду поверила в храбрость коменданта.

— А о чем он пошел договариваться?

— О сдаче крепости, — Алесса сосредоточенно наблюдала за продвижением переговорщика.

— Мы что, сдаемся? — хором изумились Маша с Роэлом.

Алесса, не удостоив их ответом, продолжала наблюдать за парламентером, который остановился на половине пути и даже вознамерился вернуться, но в воротах, скрестив руки на груди, стоял Сам. Неизвестно чем он показался ему страшнее толпы зеленых амбалов, но Вивендий возвращаться все-таки не стал и продолжил идти к зеленокожим, которые как-то подозрительно замерли. Наконец, он дошел. Ему навстречу выступил массивный орк с голым торсом, вооруженный огромным боевым топором. Даже с башни было видно, как задрожали ноги коменданта. Вышедший вперед орк обошел парламентера слева и необычайно легким для своего тяжелого оружия движением срубил ему голову. Как по команде орки взревели и ринулись к открытым воротам крепости, втоптав в землю едва успевшее осесть тело парламентера. Маша в ужасе закрыла рот рукой, чуть не вскрикнув. Сам, увидев приближающуюся угрозу, поспешил к башне. У самого входа он притормозил, дождался пока орки пройдут ворота и только потом нырнул внутрь, не закрывая за собой дверей. Варвары мощным потоком хлынули в ворота и, почти не распыляясь по внутренней территории, направились в башню за Самом. Алесса не отрывала взгляд от ворот, через которые во двор крепости несся плотный буро-зеленый поток захватчиков. Когда уже внушительная часть сил орков проникла на внутреннюю территорию, она резко подняла руку. Сигнал был принят: тяжелые ворота крепости рухнули на головы варваров, пробегавших в тот момент под ними. Одновременно с этим спрятавшиеся на стенах стрелки Милтии, подчиняясь команде, разом поднялись из укрытий и начали плотный обстрел двора. Алесса что-то беззвучно прошептала одними губами и вынула из ножен короткий меч.

— Ох, придется немного помахать железкой, — протянула она, неторопливо разминая плечи.

Роэл тоже потянул из ножен свой меч, а Маша, за неимением оружия, воинственно сжала кулаки. Троица двинулась вниз по лестнице и сразу же наткнулась на хлипкого, по меркам зеленокожих конечно, орка, спешащего на смотровую площадку. Возможно из-за расовых различий Маша неправильно поняла выражение его лица-морды, но было очень похоже, что он в ужасе. Алесса резким ударом сверку вонзила клинок в шею врага. Почти одновременно Роэл, поднырнув под ее правую руку, нанес колющий удар под ребра. Орк по свинячьи взвизгнул и затих. Высвободив оружие из обмякшего тела, воины двинулись дальше вниз. Маша, прижавшись к стене, брезгливо обошла труп и зашлепала босыми ногами вслед за ними. В главном зале творился хаос. Орки, ворвавшись в башню, успели пробежать больше половины зала до стоящих у дальней стены Туони и Сама, когда от боковых стен вышли к центру зала трупы бывших защитников крепости, зажав нападающих в клещи. Орки, орудующие двуручными мечами и огромными топорами, были в невыгодном положении без пространства для замаха и чаще ранили своих собратьев, чем врага. Ожившие волей молодого некроманта трупы бились неуклюже, но с несвойственной своему предыдущему состоянию живучестью: даже разрубленные удачным ударом они продолжали пытаться если и не ударить оружием, то хотя бы схватить и укусить врага. В центре зала, весь облепленный мертвецами, вертелся волчком огромный орк. Его собратьев уже вытеснили обратно к входу, а он свирепо рвался сквозь вязкую армию трупов, прорубая двуручным мечом путь к единственным живым противникам. С Туони градом стекал пот, лицо его скривилось в напряжении и страхе, но он держался и продолжал направлять своих подопечных на врага. По его левую руку и чуть впереди стоял сжатой пружиной Сам с двумя обнаженными клинками, готовый к перехвату любой угрозы, направленной на мага, игравшего важнейшую роль в этом бою.

— Не дрейфь, братишка! — подбадривал он парня, — Пропусти здоровяка, он нам всех мертвяков перепортит.

Туони послушно направил всех мертвецов к двери, где орки уже перехватывали инициативу и теснили изрядно потрепанные ряды защитников. Освободившийся орк отвлекся стряхнуть с ноги разрубленного им еще в начале битвы мертвяка, который все это время пытался прогрызть крепкую кожу его сапог, и тяжелой поступью двинулся к мальчику, не заметив, что второй противник пропал из поля зрения. Он успел сделать два шага, прежде чем что-то быстрое промелькнуло у него на уровне груди, оставив две глубоких раны. Сам, закончив обходной маневр скользящей фланговой атакой с разбега, по инерции пробежал еще несколько шагов, развернулся к противнику и встал в боевую стойку: правый клинок поднят над головой и смотрит на противника, левый в блокирующем положении поперек линии вероятного нападения. Здоровяк, казалось, совсем не заметил урона, хотя густая темно-бурая кровь стекала по животу и впитывалась меховой набедренной повязкой. Он решил разобраться сначала с обидчиком и ринулся на Сама. Первый удар, горизонтальный, прорубил воздух у самой груди человека, который ловко отпрыгнул назад. Следующий удар, шедший сверху, Сам отклонил мечом, уйдя влево. И тут же рубанул орку шею вторым, но промахнулся и только слегка порезал грудь. Орк взревел, но пока поднимал тяжелый меч для нового удара, шустрый Сам уже отпрыгнул на безопасное расстояние.

— Жаба неуклюжая, резвее давай! — Сам выписывал клинками кренделя в воздухе и вообще старался всем своим видом вывести клыкастого варвара из себя.

Орк яростно зарычал и тут же получил скользящий удар мечом по затылку: Алесса, подкравшись сзади, с необычайной для ее фигуры легкостью подпрыгнула и ударила его по голове. Приземлившись прямо у зеленых слоновьих ног врага, она не рискнула наносить удары, а тут же откатилась назад. Контратака здоровяка кулаком, размером с бочонок, снова пришлась по воздуху: сбитый с толку ударом сверху, варвар решил, что за его спиной верзила с него ростом. Обернувшись вслед за рукой, он недоуменно уставился на низенькую женщину, присевшую в готовности совершить очередной прыжок. И снова получил удар сзади, но уже по сухожилиям на сгибе ног. Лишив противника возможности передвигаться, Сам снова отпрыгнул назад. Это было лишним: ноги орка подкосились и он упал на колени, широко разведя руки в попытке сохранить равновесие. Этим тут же воспользовалась Алесса, быстрым ударом рубанув по его правой кисти. Орк по-звериному взвыл и выронил из руки меч. Завершили бой напарники вместе. Сам вонзил оба клинка в могучую зеленую спину орка, а его напарница повторила удар, убивший орка на лестнице, ударив сверху в шею.

С момента атаки Алессы на гиганта и до того, как парочка, уперев каждый со своей стороны ногу в его тело, одновременно высвободила свое оружие, прошло меньше полминуты. Маша за это время успела только поднять с пола чей-то брошенный меч и, пятясь, отойти к некроманту. Ей отчего-то казалось, что рядом с хрупким мальчиком безопаснее. Роэл не отходил от нее ни на шаг, стараясь держаться слева, чтобы не выпускать подопечную из поля зрения единственного глаза. Защищать было не от кого: мертвые солдаты, получив подкрепление, вытеснили орков к выходу, куда уже неторопливо шагала Алесса. Сам шел рядом, но, в отличие от расслабленно-вальяжной начальницы, был напряженно собран. Туони неуверенно проследовал за ними. Маша с Роэлом замыкали цепочку. Зомби прорвались наружу и вели бой на открытой местности внутреннего двора, им на помощь пришли Алесса со своим помощником, и вместе они довольно легко теснили остатки сил орков. Во дворе зеленокожие успели натворить бед. Остатки стрелков сбились на стене в ощетинившуюся луками кучку и отчаянно отстреливались от поднимающихся по лестницам врагов. К своим подопечным, выдергивая из трупов дефицитные уже стрелы, спешила Милтия, стреляя прямо на бегу, причем почти без промахов. Длинные волосы развевались при беге, стрелы с тихим шелестом отправлялись в глазницы и грудные клетки орков. Засаду стражи почти полностью разбили, трупы бойцов лежали под ногами еще дерущихся. К ним-то и направилась Алесса. А за ней уже и все остальные, включая недобитых послушных воле некроманта мертвяков, большая часть которых, с отрубленными конечностями и попросту располовиненные, даже передвигаться нормально не могли. Алесса с Самом первыми врубились в бой. Используя эффект неожиданности им удалось убить десяток орков, после чего парочка завязла в бою одновременно с несколькими противниками сразу, безостановочно меняя позиции и не позволяя тем зайти им за спину. Грация, с которой эти двое бились, напоминала экзотический танец. Их тела изгибались, уворачиваясь от лезвий мечей и топоров, ноги все время были в движении, не давая врагу шанса зажать бойцов в угол. А та забота, с которой они прикрывали друг друга от ударов, наводила на мысль об их любовной связи. Тем временем, ожившие трупы плавно влились в бой, окончательно решив его исход. Маша всю битву во дворе так и простояла с мечом, неумело выставленным вперед на вытянутых слегка подрагивающих руках, про себя молясь, чтобы никто из зеленокожих чудовищ ее не заметил. Роэл, как приросший к девушке, конечно, давал некое ощущение безопасности, но особых надежд на израненного воина, еще совсем недавно имевшего все шансы участвовать в обороне крепости в несколько иной, более неживой, форме, она не возлагала. Только когда меткой эльфийкой был убит стрелой в глазницу последний орк, Маша облегченно вздохнула, опустила оружие и, не в силах бороться с дрожащими коленями, присела на землю.

Оглушающе зазвенела тишина, сменившая шум битвы. Немногочисленные выжившие защитники крепости замерли в напряженном ожидании.

— Они не ломают ворота… — задумчиво пробормотала Алесса.

Надрывный крик Милтии ответил на незаконченный вопрос:

— Катапульты! Они начали обстрел… — голос эльфийки утонул в грохоте разрушающейся под ней стены.

Удачный или же грамотно просчитанный выстрел с одного снаряда обрушил ворота с частью прилежащей стены и погреб под их обломками всех стрелков, включая остроухую красавицу.

— И что дальше? — хрипло поинтересовался Роэл.

— А ничего. Мы тут, чтобы оценить силы противника, задержать продвижение, а главное — подтвердить подозрения в том, что орки не одни участвуют в этой войне, — Сам говорил спокойно и размеренно, будто не он только что дрался разом с парой десятков зеленокожих верзил, — Мы свою задачу выполнили, можем уходить.

За стеной послышался нарастающий рев сотен глоток.

— Самое большее, что я могу — это перебросить с собой пару человек среднего веса на расстояние двух-трех переходов, — виновато потупившись, проговорил Туони, — но это, когда я в полной силе, — молодой маг совсем по-детски шмыгнул носом. — Сейчас я едва осилю одного и вряд ли преодолею даже половину перехода.

— Забирай мага и прыгай так далеко, как можешь, — подала голос Алесса. — Она легче любого из нас, у вас будут шансы.

Рев за стеной угрожающе нарастал.

— Но как же вы? — некромант поднял на женщину жалобный взгляд.

— Выполнять! — рявкнул Сам. — Некогда хныкать, время дорого.

И, как доказательство его слов, из-за завала, образовавшегося на месте ворот, по одному начали показываться клыкастые морды орков. Сам и Роэл тут же выступили вперед, подняв оружие.

— Расскажите все, что видели, — через плечо бросила Алесса, присоединяясь к мужчинам.

Туони вытер глаза длинным рукавом, снова шмыгнул носом, резко повернулся и поспешил к башне. Маша секунду помешкала, глядя на спины защитников, и побежала догонять некроманта.

Одновременно с тем, как самые быстрые орки добежали до последней линии обороны крепости, на вершине башни со специфическим жужжащим звуком сверкнула темно-синяя вспышка, которая сопровождает каждое перемещение через пространство посредством заклинания физического переноса. Выстоявшие до конца боя трупы, без контроля некроманта уже осели на землю, все живые солдаты полегли, и орков встретили радушные рубящие и колющие удары только четырех клинков. Троица воинов жаждала отдать свои жизни как можно дороже, и лобовая атака варваров захлебнулась. Но из дыры в стене все прибывали и прибывали новые силы врага, которые со звериным рыком начали наполнять двор, стягивая защищающихся в кольцо. Алесса плечом ткнулась в спину Сама, Роэл завершил треугольник, прикрывая их бока. Орки перестали атаковать, лишь медленно напирали, уменьшая пространство для маневра.

— Я забыл тебе рассказать, — со сбитым дыханием произнес Сам, — Это я помог сбежать хорзейскому мальчишке.

Глаза Алессы расширились, за мгновение выдав целую бурю эмоций, вспыхнувших у нее внутри: в них можно было прочитать ярость и недоумение, резко сменяющиеся пониманием и благодарностью. Она совладала с собой и вернула взгляду холодность. Брюнет довольно ухмыльнулся уголком рта, обнажив белые зубы. Обводя взглядом полчища орков, он отметил, что поток их внутрь территории прекратился. Но не успел он подумать, отчего же орки так быстро кончились, как со стороны Шахреза раскатисто и низко прогрохотало. Сам узнал этот звук. Это был не обычный гром, сопутствующий ливневым дождям, приходящим с Воды. Этот звук Сам никогда бы не перепутал ни с каким другим. Мазин. Меч, подаренный князю Кантарану сибарийским императором «дабы закрепить дружеский союз между государствами». Жадные сибарийцы вырыли тогда из глубин хранилища артефактов самое бесполезное оружие. Магический клинок при освобождении из ножен воздействовал на природу, вызывая грозу. Необычную грозу, с пурпурными молниями и специфическим громом. Отличное оружие запугивания глупых суеверных варваров. Побочное свойство меча убило великое множество его носителей: при касании лезвия с землей или заземленным объектом в место контакта било молнией. Мало того, что приходилось следить за тем, чтобы ненароком не задеть себя или соратников, так еще и при ударе по врагу меч ослеплял и оглушал своего же носителя, ну и всех вокруг заодно. Звали сменяющихся хранителей клинка, и по совместительству командиров гвардии, ятаганами князя, или просто ятаганами. Должность денежная, но крайне опасная и по большому счету ссыльная. Нынешнего обладателя магического оружия звали Ирьяс. Он служил с Самом в гвардии князя, и их связывала крепкая дружба, но пути их разошлись, когда Сам стал помощником щита князя — министра обороны княжества. Ирьяс отличался горячим нравом и однажды убил в драке офицера гвардии. Его хотели казнить, но Сам через свою начальницу Алессу добился, чтобы излишне горячего, но все же отличного гвардейца помиловали и взяли на эту должность, из-за редких набегов варваров остававшуюся вакантной уже продолжительное время. Предыдущий ятаган закончил свою службу горсткой пепла, спьяну решив вскипятить магическими молниями Мазина Холодное Озеро. Ирьясу тоже пророчили скорую гибель от передозировки электричеством, но опытный солдат хорошо владел оружием, не спешил расставаться с жизнью и в тот момент, живой и здоровый, во весь опор гнал коня, спеша на помощь бывшему соратнику.

Орки, обнаружив новую угрозу, неуклюже разворачивались на встречную атаку. В небе тем временем собирались, постепенно чернея, дождевые облака. Их то и дело озаряли фиолетовые вспышки, после чего необычно звонко гремело. Варвары явно были в замешательстве, но племенная гордость не давала им впасть в панику. Варвары с ревом ринулись на элитных бойцов княжества. Легкая гвардейская конница, выстроенная в своем обычном порядке «прямого меча», вошла в зеленую плотную массу орков как нож в масло. Элиту бойцов обучали владению мечом как правой, так и левой рукой, чтобы при ведении боя в строю фланги были одинаково сильны. Вот и в тот момент лидер гвардии скакал на острие атаки, посылая молнии на головы зеленокожих и прокладывая путь своим солдатам, а гвардейцы, не теряя сплоченности, углубились в орду врага, ловко орудуя кривыми мечами. Опыт продолжительной вражды людей с орками показал, что оборона в строю против них не работает: превосходящая людскую масса тела и ярость каждого варвара легко прорывают даже самый крепкий строй тяжелой пехоты. Стремительные же атаки легкой конницы по ним проходят с минимальными потерями. Гвардейцы рассекли бушующую зеленую массу, разбили строй надвое и круто развернулись на вторую атаку. Пока всадники двумя порядками рассекали орду второй раз, их командир продолжил бешеную скачку к крепости. На коне было невозможно пробраться через обломки стены, и Ирьяс спрыгнул на скаку. Преодолев завал, ятаган озадаченно присвистнул. Весь внутренний двор был завален трупами, прямо по ним топталось около трех десятков орков, зажавших к стене башни троицу людей, двоих он хорошо знал. Алесса заметно ослабла — командирская должность не способствует поддержке формы — но пока держалась. Сам стоял, привалившись к стене башни, и держался за живот. Кровь обильно лилась из раны, капая на землю. Третий воин, обезображенный шрамом на пол лица и с безжизненной левой рукой, закрывал своим телом раненого от орков. Дело близилось к неприятной развязке, хотя уже удивительно, что все так затянулось. Ирьяс спустился с завала и с криком ринулся в атаку. Сразу три орка попали под касательный удар длинного широкого клинка. Три молнии слились в одну, испепелив тела, которых коснулось лезвие. Командир гвардейцев по кавалерийской привычке пропорол сборище орков, вылетел на открытое пространство перед обороняющимися и чуть не напоролся горлом на выставленный меч солдата со шрамом. Воины быстро переглянулись, и Ирьяс развернулся лицом к оркам, одновременно отходя к Алессе.

— Помоги Саму, мы прикроем, — прокричал он женщине и едва успел парировать внезапную атаку топором.

Еще одна молния сверкнула, распоров небо, но орк не превратился в кучку пепла, а просто обгорел: магическое оружие истощалось. Но главное — время было выиграно, и через пролом в стене, ловко прыгая по обломкам, во двор хлынули гвардейцы. Все закончилось, не успев начаться. Остатки орков были разбиты, и Алесса уже срывала горло, крича лекаря. Мэтра нашли в подвале вместе с укрытыми от орков женщинами, детьми и тяжело ранеными. Без церемоний его тут же привели к едва дышащему Саму. Брюнет был плох: сражаясь одновременно с тремя орками, он пропустил удар топором в живот. Целитель пробормотал, что ничего не обещает, но принялся за дело. Тем временем гвардейцы искали раненых и раскладывали их прямо на земле рядом с лекарем. Из завала вытащили оглушенную Милтию. Острым осколком снаряда ей раскроило голову и надолго вышибло сознание, но жизнь ее была вне опасности.

— Этот жить будет, — пропыхтел обливающийся потом мэтр, переходя к следующему пациенту.

На животе у Сама красовался свежий розовый рубец, но дышал он уже ровно и спокойно. Алесса, хмуро наблюдавшая все это время за работой целителя, перевела дыхание. Опомнившись, она начала носиться по двору, отдавая приказы гвардейцам, под обалдевшим взглядом их непосредственного начальника, и с его молчаливого согласия. Ирьяс понимающе улыбнулся: Алесса пыталась скрыть переживания, снова войдя в роль сурового руководителя. Она широко шагала из одного конца двора в другой, отдавала приказы, уже выполненные вымуштрованными элитными солдатами, у которых на все случаи жизни были предусмотрены планы действий, дабы не терять боеспособность в отсутствие командира. Выслушивая вежливый доклад гвардейца, о том, что осадные машины захвачены, а их хозяева — не орки — взяты в плен, Алесса заметила на вершине башни неяркую желтую вспышку и, не дослушав докладчика, который, впрочем, не сильно обиделся, побежала узнавать в чем дело. Не успела она сделать и десятка шагов, как башня вспыхнула огромным факелом. Полыхая, вздымался в небо огненный шлейф явно магического происхождения. Через мгновение он исчез, оставив после себя только слабые огоньки догорающего крепостного штандарта.

Глава 4

Машу отпаивали каким-то горьким отваром. Она сбивчиво рассказывала о произошедшем, прерываясь только на то, чтобы сделать очередной глоток. Туони лежал среди раненых. Его халат в районе солнечного сплетения был прожжен насквозь, но по вздымающейся груди мальчишки было понятно, что он жив. Алесса бросила попытки делать занятой вид, сидела рядом с девушкой и рассеяно ковыряла носком сапога землю, то и дело косясь на молодого мага.

— Туони шел впереди, а я… — Маша подрагивающими руками поднесла чашку ко рту и сделала глоток, — Я наступила на острый камень и поранила ногу, — Маша пошевелила ступнями, не помня какую именно повредила: мэтр уже затянул ранение. — Когда я оказалась на лестнице, я услышала, что Туони не один, — девушка сделала еще один глоток, на глазах успокаиваясь. — Кто-то кричал на него, угрожал убить, обвинял в том, что он убил его брата.

— Кровная месть — дело чести для орков, — вставил сидящий рядом Ирьяс.

— Там был не орк…

Ирьяс хмыкнул.

— А кто?

— Ну, я поднялась повыше, нашла нож… — Маша запнулась, — Он за поясом был у того… Кого убили на лестнице тогда… когда спускались, — девушка допила содержимое чашки и отдала ее обратно мэтру.

— Так кто это все-таки был там наверху? — сдержанно поторопила Машу Алесса.

— Там был мужчина в точно таком же халате, как у Туони…

— Мантии, — поправил девушку Ирьяс, словив неодобрительный взгляд Алессы.

— Мантии, — не стала спорить Маша, — У него в руках была… такая короткая палка, — она попыталась изобразить увиденное руками.

— Жезл, — снова влез Ирьяс.

Алесса прищурила глаза, но ничего не сказала.

— Туони его специально вел так, чтобы я к нему в спину вышла. А я… — Маша виновато посмотрела на спящего некроманта, — Я не смогла его ударить. А потом еще и выронила нож… А он повернулся и начал замахиваться на меня своей… своим жезлом. А Туони на него кинулся сзади, за шею схватил, задушить пытался. А тот его отбросил и жезлом в него чем-то желтым выстрелил.

— Стрелой огня.

Алесса выразительно положила руку на рукоять меча, и Ирьяс примирительно выставил ладони перед собой, продолжая улыбаться во весь рот.

— А потом он повернулся ко мне и хотел меня тоже убить, но… Я его сожгла… Как-то… А тот был как в панцире невидимом, только он все уменьшался. Я видела, как у него горели пальцы. Как рассыпались… Как горели руки… А потом он разом вспыхнул, — девушку начало мутить, и она закрыла рот руками.

— Ладно, хватит, — Алесса встала и потянула за собой Ирьяса, — Надо обратно возвращаться, князь доклада ждет.

Большая часть гвардейцев осталась на охране крепости, дожидаясь восстановления гарнизона. Остальные, опасаясь повторной атаки, наскоро собрали обоз из осадных машин и телег с ранеными и двинулись к городу. Машу расположили вместе с пришедшим в себя Туони на одной из боевых машин, за недостатком телег, отданных на перевозку тяжело раненых. Молодой некромант оказался разговорчивым мальчишкой, когда его не заставляли поднимать трупы в бой. Оказалось, что он родился и все детство провел в Шахрезе. Его отец, бездельник и пьяница, прожигал состояние, доставшееся ему от его отца. Было заметно, что Туони не очень любит своего родителя, но всеми силами пытается найти ему оправдания. Дело в том, что дед Туони, Нергал, был очень могущественным некромантом и считался самым сильным в этой области магии. Он маниакально самосовершенствовался, изучая темное ремесло некромантии, и, даже реализовав весь свой потенциал, не стал останавливаться. Он нашел самую сильную ведьму, какую смог, и договорился с ней зачать ребенка. Некромант мечтал о преемнике еще более могущественном, чем он сам. Все было тщательно подготовлено, была учтена каждая мелочь. Перед зачатием оба будущих родителя наполнились энергией до краев. Соитие произошло при большом скоплении магов, которые одним своим присутствием создавали чудовищные энергетические аномалии. Эти аномалии, по замыслу Нергала, должны были усилить эффект наследственности. Но, вопреки ожиданиям, плод не проявил никакой магической активности. Предполагалось, что уже в утробе матери он будет взаимодействовать с энергосферой. Но вместо этого начала терять силы ведьма-мать, и никто не мог понять, в чем причина: ее магическая мощь уходила куда-то внутрь нее и пропадала, ее ребенок был ни при чем, его аура ничем не отличалась от ауры обычного человеческого зародыша. Ведьма неоднократно пыталась избавиться от ребенка, виня его в потере сил, но некромант сурово пресекал эти попытки, надеясь, что его дитя откроет возможности после рождения. И вот родился отец Туони, по семейной традиции названный в честь одного из древних демонов-некромантов — Танатосом, абсолютно нормальный человек, без малейшей склонности к магическому искусству. Его мать, потерявшая последние магические силы, пропала в день родов и больше ее никто не видел. Танатоса вскормили рабыни, которые впоследствии его и воспитывали. Чем старше становился сын, тем меньше у Нергала было надежды, что он станет магом. Он держал его с остальными рабами, часто и сильно бил, при этом повторяя, что тот — неудавшийся эксперимент и полное ничтожество. Когда Танатос достиг совершеннолетия, некромант взял его и перевез из своего имения в центре Сибарийскй империи в Шахрез. Там он купил сыну приличный особняк, набил подвал золотом, оставил рабынь, которые его растили, и исчез. Оставшись один, Танатос стал активно проматывать наследство, устраивать богатые приемы и просто пирушки, обзавелся связями в самых верхах Кантаранского княжества. Его новые высокопоставленные друзья предлагали ему выгодные должности и высокие звания, но опьяневший от богатств и свободы Танатос никому не хотел служить и считал любые звания недостойными его. Вскоре деньги кончились. Высокие друзья разом пропали, но появились новые: ростовщики, пьяницы, дешевые проститутки. Особняк постепенно превращался в притон. Дорогие вещи, не украденные новыми друзьями, продавались за бесценок самим хозяином особняка. Внутренние помещения постепенно избавлялись и от мебели. Рабыни, которых стали часто насиловать и бить разные оборванцы из числа гостей хозяина, разбежались кто куда. Дом без них стал совсем запущенным, как и его хозяин, которому уже никто не стирал и не готовил. Однажды утром, после очередного возлияния, когда похмельный Танатос спал прямо на полу в гостиной, в дверь прошла одна из постоянных посетительниц его дома и положила на пол рядом с хозяином дома сверток, в котором дергал ручками и ножками младенец. Танатос проснулся от шипения гостьи, которая проклинала его самого и его дитя. Из потока оскорблений он понял, что одна из проституток понесла от него, пыталась избавиться от плода, но никакие ухищрения не помогли прервать беременность, а один из ее клиентов, согласившийся «выбить» ребенка из утробы, упал замертво, едва замахнувшись на нее. В конце концов, она выносила его сына, но умерла при родах. Ее мать, тоже представительница древнейшей профессии, закутала новорожденного в грязную простыню и принесла ребенка к его отцу. То, что это сын именно Танатоса, никто не сомневался: все в городе знали Нергала и кем ему приходится главный повеса княжества. Сам Танатос тоже не стал отвергать родную кровь. Он начал новую жизнь и посвятил ее сыну. То есть, так он говорил собутыльникам. На самом деле, новоиспеченный отец, хотя и устроился на работу в гончарную мастерскую, продолжал пьянствовать практически круглосуточно. Мастер гончар жалел бедолагу и спускал с рук пьянство на рабочем месте, соседи помогали с ребенком, а Танатос все острее чувствовал свою никчемность и все чаще искал ответ на вопрос «почему все так вышло?» в грязном дне кружки за столом ближайшего к дому трактира. Помня свое несчастное детство, он пытался сделать что-нибудь для сына, искренне желал ему счастья, но каждый раз все выходило наперекосяк. Решив дать ему имя согласно семейной традиции, радостный папаша побежал по ростовщикам искать книги по демонологии, оставленные Нергалом и проданные одними из первых, когда кончились запасы золота в подвале. Благо, недалекий ростовщик, который скупал его вещи, не знал истинной ценности трудов, и одну книгу удалось выменять на кое-какую оставшуюся мебель. Недолго думая, Танатос открыл книгу на случайной странице и не глядя выбрал первое попавшееся имя демона смерти, не зная, что оно — женское. Но вскрылось это намного позже, когда мальчик выучился чтению и увлекся теорией магии, плавно перешедшей в практику. Туони оказался очень талантлив, и, еще только войдя в подростковый возраст, смог сам начать зарабатывать деньги, развлекая магическими приемами прохожих на площади. Заработанное забирал отец, но на то, что удавалось скрыть, юный маг выкупил все книги деда, которые еще оставались в городских ссудных лавках. Он поглощал знания с жадностью нищего, попавшего на бесплатный банкет в королевский дворец. Навыки Туони росли, и его отец, наблюдая за этим, переполнялся завистью и злобой. Танатос, сам того не понимая, превращался в собственного отца. Он начал придираться к мельчайшим провинностям сына, часто бил его, называл ничтожеством. Но в один прекрасный момент, отец мага опомнился, перестал пить, ругать и бить сына, стал исправно ходить на работу и даже добился там успехов. В новых условиях талант Туони получил возможность развиваться в полную силу. И, наконец, он продемонстрировал свои способности, поучаствовав в обороне Сухой Крепости.

Заслушавшись, Маша не заметила, как колонна, в которой они ехали, прибыла в город. С места, где их с Туони усадили, не было видно, что впереди, но все чаще проплывающие мимо каменные дома свидетельствовали о том, что они уже в Шахрезе. Наконец, обоз свернул с прямой дороги в сторону, и девушке открылся вид на город. Вопреки ожиданиям, его не окружала стена, просто дома из желтого камня стояли все плотнее к центру, в котором, горделиво сверкая шпилями, возвышался дворец. Вид тут же заслонила широкая фигура Алессы, подъехавшей на лошади.

— Машины отправляются на хранение в княжескую машинерию, ты… — командирша едва заметно улыбнулась Маше, — пойдешь со мной, эльфом и своим обгоревшим спасителем в казармы. Расположитесь там на ночь, а завтра видно будет. А тебе… — Алесса перевела взгляд на Туони, — я отобрала троих гвардейцев у ятагана. Поохраняют тебя, пока не разберемся, что произошло. Я бы лучше и тебя заперла в казарме, но ты все равно не согласишься.

— Спасибо большое, — некромант робко улыбнулся и опустил глаза.

Алесса покачала головой, усмехнулась и поскакала в голову колонны командовать остановку. А Туони резко ушел в себя, о чем-то задумавшись. Лишь когда их транспорт остановился, и они с Машей слезли с корпуса этого механизма, некромант решился:

— В казарме будет неудобно, я хотел бы вас всех пригласить к себе… — мальчик запнулся и поспешно добавил, — если вы не против, конечно! Мы с папой сделали ремонт, купили мебель, места много.

Он раскраснелся и так тараторил, что Маша рассмеялась, чем вызвала еще большее смущение.

— А твой отец не будет против? — отсмеявшись, поинтересовалась девушка.

— Нет конечно, он всегда рад гостям, — Туони радостно заулыбался, почувствовав согласие.

— Тогда я согласна, в казарме спать не очень хочется.

С хвоста колонны к ним подошли Роэл и Милтия. Выглядели они крайне измотанными, как, вероятно, и Маша. Маг замялся снова, и девушка взяла инициативу в свои руки:

— Туони приглашает нас к себе домой!

— Куда вы, туда и я, миледи, — мгновенно среагировал Роэл и наклонил голову в учтивом поклоне.

— Мессир, я бывала в кантаранских казармах. Худшего места для простого эльфа не сыщешь даже в подземельях Эписа, — эльфийка повторила движение Роэла, глядя на потупившего взор Туони.

— Надо только сказать мистресс Алессе… — приободрился молодой маг.

— Что сказать? — помянутая женщина как из-под земли выросла рядом, уже на своих двоих и с тремя сурового вида гвардейцами. — Неужели вы предпочли просторный особняк нашим тесным скромным казармам? — притворно удивилась она, лукаво улыбаясь. — Эти трое… — она кивнула на гвардейцев, — будут вас охранять. И еще я пришлю стражу для дозора снаружи. Ты последний маг княжества, Туони, если не считать лекарей, будешь охраняться, как Сибарийский артефактикум. Можете идти.

Сказав это, министр обороны княжества резко на пятках развернулась и умаршировала в хвост остановившейся колонны. Оставшиеся герои обороны Сухой Крепости одновременно взглянули на троицу гвардейцев, вытянувшихся по струнке и невозмутимо глядящих перед собой. Туони спохватился, и первым двинулся по дороге в сторону своего дома. Остальные потянулись за ним. Маша догнала некроманта и в полголоса спросила:

— Туони, а ты знаешь что-нибудь о путешествиях между мирами?

Маг удивленно вскинул брови и так же тихо ответил:

— Есть заклятия магии пространства, которые перебрасывают мага в другой мир, но я еще слишком слаб для этого, — глаза юноши расширились. — Так ты из другого мира?!

Последнюю фразу он сказал уже в полный голос. Милтия с Роэлом переглянулись, но догонять шепчущуюся парочку не стали.

— Ой, извини… — снова перешел на шепот Туони. — А из какого ты мира?

— У нас его называют Землей.

— Извини, не слышал. Расскажи о нем, может, хотя бы направление узнаю, я много читал о близких мирах.

— Нуу… — девушка замялась, не зная с чего начать, — обычная планета…

— Планета? — Туони нахмурился, пытаясь вспомнить непонятное слово. — А-а! — наконец воскликнул он. — Сгусток материи шарообразной формы в пустом пространстве! — и тут же сник: — Это нижние миры, они малоизучены, будет трудно найти твой, не говоря уже о том, что попасть туда будет очень нелегко.

— Почему? — несмотря на плохие новости, Маша радовалась, просто возможности попасть домой.

— В нижних мирах энергосфера вязкая. Чем она… эмм… плотнее, тем тяжелее использовать магию. Чем сложнее использовать магию, тем тяжелее попасть туда и особенно — выбраться оттуда.

— Как же я тогда сюда попала?

Туони пожал худыми плечами.

— Разве что тебя перенес какой-нибудь демон. У них магия перемещения в крови, им легче прыгать между мирами.

— Демон… — при этом слове непроизвольно всплыл образ рыжей стервы. — А похоже на правду! Меня оглушили там, в моем мире, а когда я очнулась, то была уже здесь.

— А зачем демону тебя переправлять сюда?

— Вот знать бы…

— Демонам нужны души смертных, больше они ничем особо не интересуются. Но я так понимаю, что душу за путешествие ты не продавала?

— Вроде бы нет… — Машу вдруг окутал холодом страх. — Они ведь могли обманом выманить из меня это желание!

— Исключено. Чтобы демон получил душу, нужно ее открыть, необходимо добровольное осознанное согласие.

Девушка смотрела на своего собеседника и удивлялась тому, как он преображался, увлекаясь беседой в теме его родной стихии. Перестал мямлить и через слово извиняться. Выражение лица сосредоточенное и холодное. Задумчивый, хмурый взгляд умных глаз.

— Мы вызовем какого-нибудь демона и узнаем у него все, что нам нужно! — воскликнул Туони.

На него разом уставились все его спутники, даже гвардейцев впечатлили планы мальчонки, который, загоревшись идеей, прибавил шаг.

Солнца по-прежнему не было видно из-за белой пелены, переставшей под вечер искрить. Помаленьку темнело. Дома из желтого камня за высокими, тоже каменными, заборами попадались все чаще, и дорога постепенно перешла в городскую улицу. Прошагав молча остаток пути, герои вышли на узкую дорожку, выложенную обязательным здесь желтым камнем. Дорожка вела к резной деревянной калитке в невысоком каменном ограждении. За оградой возвышался двухэтажный особняк, не выделявшийся особо из тех, что Маша успела рассмотреть, пока шла за некромантом. Покатая крыша, покрытая темно-коричневой черепицей, или чем-то на нее похожим, большие окна в массивных деревянных рамах. Туони отворил калитку и вежливо пропустил спутников перед собой. Двор особняка впечатлял буйством разнообразной растительности: казалось, что ни одно растение не представлено тут более чем в одном экземпляре. Пестроту зеленого ковра перемежали бутоны цветков, разных форм и размеров. Красные, желтые, голубые, фиолетовые, от обилия красок рябило в глазах, даже в условиях наступающих сумерек. А посреди двора черной дырой зиял почти идеально ровный круг выжженной земли. Хозяин дома тем временем запер калитку и поторопился к двери в дом. Не успел он подойти к входу, как дверь бесшумно отворилась, и в проеме возник мужчина в простой серой одежде. Худощавый, бледный, с лицом, не выражающим никаких эмоций и холодными бледно-голубыми, выцветшими глазами.

— Пап, у нас гости. Приготовь, пожалуйста, что-нибудь на ужин, мы голодные, — бросил Туони, протискиваясь мимо отца в дом и скрываясь в одной из комнат.

Гости остались стоять на пороге.

— Здрасти, — рассеяно улыбнулась Маша.

— И вы здравствуйте, проходите в дом. Мы вам рады. Ужин будет готов к темноте, — грубый, слегка хриплый голос не выдавал не то что радости, но и вообще хоть каких-нибудь эмоций.

Отец некроманта отступил в сторону и сделал приглашающий жест. Гости немного помялись и таки зашли внутрь. Проходя мимо «зловещего дворецкого», как Маша его сразу про себя окрестила, она уловила исходящий от него цветочный запах точно такой же, которым пах лазарет в Сухой Крепости. Гвардейцы деловито рассыпались по дому, оценивая охраняемую территорию, а Маша, Роэл и Милтия остались топтаться в гостиной. Внутреннее убранство дома не поражало роскошью, но и поверить в то, что не так давно особняк использовался как притон, было сложно. Все чисто, аккуратно, хоть и скромно. Из комнаты вынырнул Туони в сером свитере совершенно земного вида и серых же шароварах. В руках он держал деревянную шкатулку.

— Наверху куча свободных комнат, мы с папой живем внизу, — маг махнул рукой в сторону комнаты, из которой только что вышел, — Располагайтесь, или можем пойти в мой кабинет, я покажу интересное, — взгляд мальчишки возбужденно горел. — Время до ужина еще есть.

— Веди, — улыбнулась Маша, и проследовала за ним к двери под лестницей.

За дверь сразу же начинались каменные ступеньки, ведущие вниз в подвал. Туони резво спустился и тут же принялся чем-то греметь. Маша, не спеша, пересчитала босыми ногами холодные ступеньки и с интересом осмотрела кабинет некроманта. Комната занимала, по-видимому, весь подвал и больше напоминала лабораторию, чем кабинет. У стен, помимо шкафов, наполненных разнообразными сосудами и предметами неизвестного Маше назначения, стояли непонятные конструкции: каменные, металлические, из дерева. Пол в центре кабинета занимал сложный рисунок в круге, основной мотив которого напоминал пентаграмму. Впритык к нему примостился стол, заваленный колбами, мензурками, пробирками и прочим инструментарием химика. Туони поспешно освобождал рабочее место от лишнего.

— У меня тут все готово, сейчас только последние приготовления закончу, — он явно был в своей стихии.

Спустился Роэл, неся что-то в руках. Подошел к Маше и положил у ее ног обычные домашние тапочки. Девушка не могла передать своему телохранителю, как она ему благодарна. Незамысловатая обувь сразу согрела ноги, и Маша разомлела. Ее потянуло в сон, но она переборола себя.

— Так что же ты хочешь показать? — подавляя зевок, спросила девушка.

— Я совершу призыв демона, и мы узнаем, как тебе попасть в твой мир!

Сон как рукой сняло.

— Что, прямо сейчас? — Маше было стыдно признаться, но она испугалась перспективе встречи с потусторонней силой.

— Да, сейчас, — движения мага замедлились, он впал в задумчивость, — А кого бы нам вызвать?

— А что нужно знать, чтобы вызвать демона? — спросила Маша. — Я могу описать, как выглядел тот демон, который меня сюда перенес.

— Он выглядел как человек?

— Ну да… Как женщина.

— Тогда это вряд ли его настоящее лицо, — некромант поразмыслил немного и добавил: — К тому же, вряд ли бы он пришел на вызов.

Маша не смогла сдержать истеричный смешок: щуплый паренек говорил о призыве демона, как о звонке в службу доставки пиццы.

— Мессир, мне приходилось наблюдать, как наши архонты вызывали демонов, я знаю, кто может нам помочь, — донесся от лестницы мелодичный голос Милтии, — демон по имени Джамис, он в долгу перед нашей семьей и не откажет в маленькой услуге.

— Демон должен вам?! Невероятно! — у Туони от изумления отвисла челюсть.

— Мессир, это долгая история, — уклончиво ответила эльфийка.

Некромант достал большую металлическую чашу и начал что-то в ней смешивать. Милтия обошла напольный рисунок и подошла к столу.

— Мессир, меня обучали алхимии, я могу помочь.

Пара химиков возилась недолго. Смешав состав, они осторожно взяли чашу и внесли ее в круг, поставив ее точно по центру. Милтия, взяв в руки небольшую колбу с фиолетовой жидкостью, подошла к чаше. Она вопросительно взглянула на мага, тот кивнул, и она, вытянув руку, аккуратно капнула в чашу чуть-чуть содержимого сосуда. Как только катализатор попал в чашу, жидкость в ней забурлила и начала сильно дымить. Милтия резко отпрыгнула, покинув область напольного рисунка. Одновременно, некромант начал читать заклинание, в котором часто повторялось имя вызываемого демона. Вязкий дым заклубился, стекая из чаши на пол. Закрыв рисунок на полу, он перестал растекаться по полу и начал подниматься, заполняя невидимую полусферу над пентаграммой. Туони дождался, пока прозрачный купол наполнится дымом до самой вершины и закричал неожиданно громким голосом:

— Демон Джамис, призываю тебя для сделки!

У Маши бешено стучало сердце. Фантазия рисовала жуткие картины, а память услужливо подсовывала образы чудовищ из ее кошмара. Но ничего не происходило.

Милтия осторожно подошла к куполу и попыталась рассмотреть что внутри.

— Бу! — из дыма вынырнула оскаленная морда демона.

Эльфийка отшатнулась, выронила колбу, чуть не упала навзничь, но, удержав равновесие, отпрыгнула назад. Демон уже спрятался за плотной завесой дыма, злорадно хихикая.

— Джамис, будь тысячекратно проклята твоя душа! — вскрикнула остроухая, пылая взглядом.

Демон в глубине дымного купола засмеялся еще громче. Угомонившись, он со свистящим звуком пастью втянул в себя весь дым и предстал перед вызывателями во всей красе. Почти 2 метра ростом, покрытый короткой темно-синей, дымчатой шерстью с черными пятнами и едва видимыми полосками, мощная выпирающая вперед грудная клетка, мускулистые ноги с тигриными лапами вместо ступней, жилистые руки с тонкими запястьями и непропорционально большими для них руками-лапами. Физиономия существа представляла из себя кошачью морду с легкой примесью чего-то человеческого. Широкий, длинный кошачий нос, топорщащиеся от него в стороны усы, пасть с небольшими, но острыми на вид серыми зубами, серо-зеленые огромные глаза и большие остроконечные уши-локаторы.

— Ми-итя-я! Давно не виделись. Я тебя помню еще вооот такусенькой, — демон помахал мохнатой ладонью ровно на уровне макушки Милтии.

— Демон, мое имя Милтия! И виделись мы с тобой всего сезон назад! — прошипела обычно спокойная эльфийка.

— Неужели? — Джамис наигранно изобразил изумление. — А как будто это было вчера… — он зажмурился, по-видимому, что-то вспоминая. — Да! Точно! Мы с твоей бабушкой тогда…

— Демон, я требую с тебя долг перед нашей семьей! — эльфийка была в бешенстве и лицо ее начало странно искриться.

— А то я, дурак, решил, что меня на чай сюда позвали, — огрызнулся тот. — Давай уже обойдемся без любезностей вроде: «Как дела, Джэм? Мы не оторвали тебя ни от чего важного? Нет-нет! Что вы! Я участвовал в скучнейшей оргии суккубов, с вами-то намно-о-ого интереснее!», — закончив мини спектакль, Джамис перешел на деловой тон: — Ну и чем вам может помочь ваш скромный слуга?

— Нам нужно знать, из какого мира эта девушка, — Милтия рукой указала на Машу.

Девушка и демон встретились глазами. Маша мгновенно утонула в его взгляде, и, не выдержав, отвернулась.

— Она с Земли. О-очень глубоко. Кто тот самоубийца, что рискнет ее туда перебросить? Хоть ща ему передам мыслеобраз, пусть порадуется.

— А сам ты не можешь? — вступил в разговор Туони.

Мальчик не был похож сам на себя: голос звучал с вызовом и отливал стальными нотками.

— Я скромный сын обычного инкуба и простой дворовой кошки. Я переправлю девчонку, только если вы упакуете ее в бутылку. Большего объема не потяну, — демон задумчиво уставился на Машу, — Один человек мне как-то сказал, что красота — это когда нет ничего лишнего, — он оценивающе поднял бровь, мохнатыми пальцами закрывая перед глазами части тела девушки.

— А знаешь того, кто может это сделать? — маг не ослаблял давления.

Джамис по-кошачьи потянулся, встав на четыре лапы. Его длинный кошачий хвост встал трубой, только кончик изгибался то вправо, то влево. Он выпрямился, подошел вплотную к невидимой границе купола, выпустил когти, большие, черные, и медленно провел ими по прозрачной преграде, оставляя в воздухе голубые всполохи.

— Я знаю, кто может вам помочь, — демон принялся разглядывать свои когти, — И я могу договориться. Но это будет вам стоить.

— И сколько душ ты хочешь?

— О-о-о, человек, для аккумуляции энергии, достаточной чтобы переместить человека в это дно мироздания, понадобится не одна сотня душ. Больше мороки. Но, в любом случае, души бродяг, бандитов или орков, которыми, как правило, вы люди рассчитываетесь с нами, мне не нужны, — демон смотрел прямо в глаза Туони, но тот и не думал отводить взгляд.

— Продолжай.

— Мне нужна всего одна душа. Естественно, определенная, — некромант открыл было рот, но Джамис не дал ему сказать, — И нет, убивать никого важного нет необходимости, нужная душа покинула тело давным-давно.

— Демон, и о чем же ты просишь? Чтобы мы проникли в Чистилище, нашли среди бесчисленного множества душ ту, что тебе надо, и вернулись с ней к тебе? Не многого ли ты хочешь, отрыжка драконья? — Милтия продолжала жечь его взглядом.

Джамис закрыл рукой-лапой морду и обиженно пробубнил:

— Ну почему двуногие постоянно норовят меня обидеть?

— Эта душа заключена в каком-то артефакте! Я угадал, демон? — Туони сверлил демона глазами.

Демон убрал лапу от морды и оскалился в подобии улыбки.

— А детеныш мне нравится, сообразительный малый. Душа, что мне нужна, находится в этом мире и заключена в Сердце Афродизы.

Некромант округлил глаза.

— Этот камень принадлежал некроманту Нергалу и пропал вместе с ним почти шесть сезонов назад! Где, по-твоему, мы будем его искать?

— У Нергала конечно, — Джамис оскалился, наблюдая, как мальчик теряет самообладание.

— Он жив? Ты знаешь, где он? — от стали в голосе не осталось и следа.

— Я могу помочь его найти, — демон сделал вид, что изучает рисунок на полу, — если вы меня выпустите, конечно, — он поднял свои большие глаза и стал похож на кота, выпрашивающего кусок колбасы.

По выражению лица Туони было видно, что тот готов немедленно выпустить двухметрового острозубого и когтистого кота ради призрачной надежды найти своего дедушку, но внезапно в разговор вступил Роэл, поспешно выкрикнув:

— Погоди! Нам нужно посоветоваться.

Все, включая обалдевшую от происходящего Машу, отошли к лестнице и собрались в круг держать совет. Никто из них не обратил внимания на то, что жидкость из разбитой Милтией колбы растеклась по полу и, пока Джамис отвлекал беседами вызвавших его смертных, медленно приближалась к контуру напольного рисунка.

— Мы не можем выпустить демона! Это коварный и опасный народ. Кто знает, что у него на уме? — воин бросил обеспокоенный взгляд в сторону запертого в пределах пентаграммы демона.

Джамис демонстративно сидел боком к обсуждающим его предложение смертным и сосредоточенно наблюдал за чем-то на полу. Одно из ушей-локаторов было направлено на них, но других признаков интереса к спору он не проявлял.

— Он ничего с нами не сделает, в демоническом бестиарии отпрыски инкубов самые слабые и в плане колдовства, и в физическом. Он не рискнет напасть, — Туони горел идеей найти родственника и искал любые доводы. — Да и потом, это же единственная возможность Маши попасть домой, — мальчишка взглядом просил поддержки у девушки.

Роэл покачал головой и тоже посмотрел на Машу. А она струсила. Вид демона не вызывал у нее доверия, и она не хотела бы оказаться с ним в одном помещении, когда он освободится.

— Наверняка есть какой-нибудь другой способ… В любом случае, давайте не будем торопиться. Мы же можем сейчас отправить его назад, а потом снова призвать?

— Ну да, можем, — опустил плечи Туони.

По лестнице спустился отец мальчика и бесцветным голосом произнес:

— Пища приготовлена, приятного аппетита.

Все, кроме Маши, повернулись на голос, и только она видела, как демон встал и, приблизившись к границе пентаграммы, начал протискиваться наружу через прореху в невидимой преграде. Девушка открыла рот для крика, но голос не хотел слушаться. Все вокруг стало звучать как в отдалении. Демон выбрался. Гулкий стук сердца заполнил сознание. Чудовище мягко беззвучно приближалось к Маше, глядя ей в глаза и скалясь в зловещей улыбке. Голос Туони, предлагавший идти ужинать, звучал далеко-далеко. Время замедлилось. Внутри снова начал копиться жар. Джамис приблизился вплотную и выбросил лапу к горлу Маши.

— Saechka za ispug, — демон легким движением оказавшейся неожиданно мягкой лапы вернул отвалившуюся челюсть девушки на место.

Роэл мгновенно развернулся, выхватил из ножен меч и направил его в ухмыляющуюся морду. Некромант на мгновение опешил, но пришел в себя и выставил перед собой ладони с играющими на пальцах огоньками. Джамис, невозмутимо улыбаясь, осмотрел присутствующих и поинтересовался:

— Дедуля сказал, что ужин пр-риготовили, может пр-ропустим др-раку и ср-разу пр-риступим к тр-рапезе? — его внезапная бархатная манера речи с плавными гласными звуками и рычаще-мурчащим «р» завораживала, как при гипнозе, — Я готов полежать в позе побежденного, если пр-роигрравшему полагается мясной утешительный пр-риз.

— Как он выбрался? — голос Роэла выдавал его волнение на грани паники.

— Рисунок был нарушен! Разлитый катализатор! — быстро догадался Туони.

— Мессир, извините, — вжала голову в плечи эльфийка.

Все напряженно замерли. Джамис перевел взгляд с некроманта на воина, потом на Машу с Милтией, и снова на Туони.

— Ой, да ладно вам. Я же со спины подошел. Хотел бы — когтями на лоскуты порвал, — мурчащие нотки пропали из голоса, — И вообще, вернусь сейчас обратно в круг, и отправляйте назад. Обиделся я на вас.

С этими словами, двухметровый кот развернулся и стал удаляться в сторону пентаграммы на полу.

— Стой! — крикнула Маша неожиданно даже для самой себя.

Демон замер, но поворачиваться не стал. Маша умоляюще посмотрела на Роэла.

— Я не прошу мне помогать, мы просто уйдем и я сама найду все, что нужно, — девушка внутренне ужасалась своей смелости.

— Миледи, — воин опустил оружие, — вы спасли мне жизнь. Ваше слово — закон для меня.

Маша слегка покраснела, смутившись. Глянула на Милтию с Туони. Те кивнули. Джамис тут же повернулся к ним мордой и, плохо скрывая возбуждение, спросил:

— Так что вы там говорили про еду?

Через пять минут демон уже сидел с задними лапами-ногами на стуле в столовой и ел тушеное мясо, подцепляя каждый кусочек когтем и подолгу смакуя.

— Тут и вам хватит, — он сделал приглашающий жест.

Присутствующие и не думали садиться. Джамис пожал плечами и продолжил трапезу.

— Мне вот что интересно, — задумчиво протянула Маша. — А в вашем мире нормально, что демоны разгуливают по улице? — девушка поймала на себе вопросительные взгляды и объяснила суть вопроса: — Если его, — девушка кивнула на неторопливо жующего Джамиса, — увидит кто-нибудь…

— Оу! В этом нет проблем, — демон мягко соскочил со стула и встал около стола, — Сейчас фокус покажу.

Он развел лапы в артистичном жесте. В этот момент все его тело потеряло четкость, размылось, затем вернулся фокус, но на месте двухметрового кота стоял молодой мужчина лет двадцати. Слегка худощавый, темноволосый и… абсолютно голый. У Маши душа ушла в пятки. На нее смотрел, игриво улыбаясь, ее Костя.

— И не смотрите так оценивающе, тут же холодно! — Костя-Джамис залился веселым смехом.

Глава 5

— Да что ты как девочка ломаешься? Ты же говорил, не был ни разу в клубе. Ты не можешь знать, нравится тебе там, или нет. Ведь сам всем уши прожужжал, что нужно пробовать, не стоять на месте, — Виталик важно пучил глаза за стеклами очков, в очередной раз решив, что поставил собеседника в тупик.

Он сидел за столом, вполоборота повернувшись назад, и, вывернув шею, уже добрых полчаса уговаривал друга составить ему компанию для похода в свой любимый ночной клуб. А тот, сидя к нему спиной, молча что-то набирал на клавиатуре своего компьютера.

— Костя! Задолбал ты, отвлекись! — вспыхнул Виталик. — Хочешь, я сам за тебя все доделаю? Только пошли со мной на дискач сегодня.

— Ты не сможешь, — спокойным голосом ответил тот.

Произнес как констатацию факта, тоном, которым говорят об очевидных вещах. И Виталик знал, что это правда. Выучившийся в институте и проработавший сисадмином уже пять лет, как специалист он в подметки не годился этому компьютерному маньяку-самоучке, забросившему учебу еще на втором курсе. Костя пришел в фирму, где работал Виталик, полгода назад и сразу лишил его работы. Формально, он числился «помощником системного администратора», но на деле его безынициативный непосредственный начальник порой не успевал даже узнать о проблеме по его части, как она уже была решена. А когда директор вызвал Виталика, пообещал ему место главы формирующегося информационного отдела и наказал обучить себе смену, тот совсем перестал заниматься делами, объясняя это натаскиванием помощника.

— А как там твоя Машка? — Виталик решил зайти с другого конца, почти отчаявшись уболтать несговорчивого коллегу.

Если бы Вова из бухгалтерии не отравился чем-то у своей маразматичной бабушки, такой проблемы бы не было. А одному идти не хотелось. Одинокие девушки приходили в клуб с подругами, и легче было вырвать одну из компании, оставив взамен напарника отдуваться. Полноватый рохля бухгалтер отлично подходил на эту роль, ведь он даже не понимал, что его используют и серьезно надеялся найти подружку. К тому же на его фоне уверенный в себе, «брутальный», как он любил про себя говорить, Виталик выглядел более чем выгодно.

— Маша хорошо, — чуть помедлив, ответил Костя. — Работает все время только, видимся по ночам, даже в выходные на работу ездит.

— Не ценит она тебя. Слишком ты правильный! Во! Бабы расслабляются, когда думают, что мужик никуда не денется от них. — Очкастый эксперт по взаимоотношениям между полами авторитетно поднял указательный палец с дешевым позолоченным перстнем. — Расслабляются и борзеют!

Костя оторвался от работы и повернулся к надоедливому соседу по рабочему месту лицом, которое тонко намекало, что его хозяин раскрыл хитроумный план по заманиванию его в клуб. Понаблюдав снисходительно-глумливую гримасу коллеги, Виталик выводов не сделал и продолжил:

— Ну прикинь, приезжаем мы на моей тачке. Все телки сразу в а…

Пламенная речь прервалась веселым смехом собеседника. Даже руки, которыми очкарик возбужденно начал размахивать на последней реплике, остановились в воздухе. Вспомнив вышеупомянутый автомобиль, дешевую подержанную иномарку дремучих лет, с криво прикрученным спойлером, тучей наклеек на тонированных стеклах и дребезжащей раздвоенной, «спортивной», выхлопной трубой, Костя не смог сдержаться. Посмеявшись, он, глядя на озадаченного ловеласа-любителя, принялся неторопливо излагать свои мысли:

— Ты предлагаешь мне не идти домой, а сопроводить тебя на твоей… кхм… «тачке» в походе на… кхм… клуб за… кхм… девушками не первой свежести? — парень явно не хотел обидеть Виталика, ну или делал вид, что не хотел обидеть. — Как бы тебе объяснить абсурдность твоего предложения… — он задумчиво поднял глаза к потолку и коснулся пальцем губ в задумчивости. — Я воспользуюсь близкими твоей душе образами. Представь, что у тебя… ммм… «Бентли» последней модели, а кто-то предлагает тебе взять в прокат подержанный «Жигуль». Возьмешь?

Лицо сидящего напротив отразило происходящую в голове мыслительную деятельность, результатом которой был полувопросительный восклик:

— Так она у тебя из Англии?!

— Что? Да причем здесь… Тьфу! Я не про это. «Бентли» — это про статус, качество, ценность, а не про страну-производителя. Если бы я использовал в качестве примера что-нибудь из новинок отечественного автопрома, ответ был бы не так очевиден, — Костя посмотрел на глупо моргающего собеседника и сжалился, добавив: — Да и девушка моя не рада была бы, если б узнала, что я ее сравниваю с русскими автомобилями.

До Виталика дошел смысл шутки, и он гоготнул, но тут же сделал серьезный вид и безапелляционно заявил:

— Подкаблучник ты, Костян! — с этими словами он посмотрел на часы и стал собираться. — Закончишь тут, а то я тороплюсь, — прозвучало это скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Оке, шеф, — съехидничал помощник сисадмина и запустил готовый уже скрипт на проверку.

Виталик вышел из админской и, стоя в дверях, добавил:

— Уйдет она от тебя, по-любому, — в голосе прозвучали плохо сыгранные нотки сочувствия. — Наскучишь ты ей, и уйдет к другому! — зато были слышны легкие нотки искренней обиды и злобы. — Может, уже к кому-нибудь бегает, а тебе говорит, что работает!

— Я ей верю, — тихо ответил Костя захлопнутой двери, — А доверие в отношениях — это самое главное.

Он чему-то усмехнулся и стал выключать компьютеры: Маша обещала прийти с работы пораньше, так что, нет смысла задерживаться.

Улица встретила его приятной прохладой. Костя предпочитал не использовать транспорт и всегда ходил на работу и обратно пешком. Он шел, улыбаясь своим мыслям, и ловил лицом последние лучи заходящего солнца. Вот и дом, где любимая девушка ждет его. Жизнь прекрасна, чего еще хотеть? Он взлетел по лестнице на седьмой этаж (лифтов Костя тоже был не фанат) и остановился перед дверью отдышаться. Нельзя показываться запыхавшимся. Хотя тощий от природы компьютерщик и не курил, но форму поддерживал только такими забегами по лестнице, и этого явно не хватало. Пока Костя приводил дыхание в норму, из квартиры напротив вышел незнакомый мужчина. Маша, живущая в этом доме с детства, рассказывала, что ни разу не видела, чтобы в эту квартиру кто-нибудь входил, или выходил из нее, хотя почтовый ящик на лестничной площадке с номером этой квартиры периодически опорожнялся. Впрочем, может, кто из соседей забирает почту. Незнакомец явно не ожидал встретить кого-либо на лестничной площадке. Он поспешно захлопнул дверь и, видимо, не желая дожидаться лифта, быстро сбежал по лестнице вниз. «Молодой парень. Рост навскидку 170–175. Глаза карие. Волосы темно-каштановые, длинные, прямые, собраны в небольшой хвост. Одет в синие джинсы и белую футболку с флагом какой-то страны на груди», — машинально запоминал Костя. Привычка на всякий случай запоминать странности водилась за ним, сколько он себя помнил. И ни разу за все время не помогла. В голове роились мысли о том, кем может быть этот отчего-то показавшийся Косте странным тип, а руки сами достали из кармана брюк ключи и отперли замок.

Войдя в квартиру, он кожей ощутил беспокойство. Прислушался. Из кухни доносились всхлипы. Что-то случилось. Костя бесшумно закрыл дверь и, стараясь не издавать звуков, прошел по скрипящему паркету сначала в гостиную, затем в спальню. Ничего необычного. Мысленно обругав свою навязчивую паранойю, он, уже не таясь, прошел на кухню. Маша, одетая в одну футболку, сидела с ногами на стуле, спрятав лицо в колени, и плакала. «Что-то с отцом? С работой?» — Костя уже обдумывал, что сказать, чтобы ей стало легче. Он подошел к ней и положил руку на ее голову. Она дернулась, как ошпаренная, и со злостью ударила его по руке. В первую секунду он решил, что она его не узнала. Девушка подняла полные слез глаза. Подбородок трясло крупной дрожью. С явным усилием она тихо произнесла:

— Уходи.

«Дело во мне, — он бросил взгляд в прихожую. — Поздравляю, Шерлок, Вы чуть было не запнулись об главную улику в деле», — у двери стояли два пакета. Что находится внутри, было очевидно: ровно такой объем занимали все его вещи в шкафу у девушки. В других обстоятельствах горделивый Костя взял бы вещи и ушел, но в тот момент ему нужно было знать причину. Ведь за все их недолгие, в общем-то, отношения он не сделал ничего, что могло вызвать такую истерику. Камнем преткновения в их совместной жизни была работа. Маша пропадала на ней, а Костя напротив — бездельничал. Она была недовольна тем, что ее парень не реализуется, а тот, в свою очередь, был недоволен, что его девушки постоянно нет дома. Но они постепенно решали этот вопрос. Он ради нее устроился на нормальную работу, перестав перебиваться случайными заработками фрилансера. Она ради него наняла помощника, чтобы иметь возможность хоть иногда приходить с работы пораньше. «Нет, дело не во мне», — перебрав все варианты, Костя пришел к мысли о третьей стороне. Складывалось ощущение, что снова разыгралась паранойя, но версий больше не было, поэтому он напрягся и максимально бесцветным голосом выдавил из себя короткий вопрос:

— Почему?

Губы девушки, итак тонкие, сжались в ниточку. Она сверкнула глазами, полными злости, и парень приготовился сдерживать рефлексы, если она пустится в драку, пусть лучше разрядится, все равно хоть Костя и хлипкий, но все-таки мужчина, выдержит, а ей будет легче. Но Маша не стала распускать руки, лишь сменила выражение глаз на презрительное, кивнула на стол и снова спрятала лицо в коленях. В указанном месте лежала купленная им цифровая фоторамка. Несложный девайс показывал цифровые фотографии, загружаемые с флешки. Потрепанная от частого использования флешка лежала рядом. Из разъема гаджета торчала другая. Костя взял в руки устройство, быстро нажимая на кнопки, осмотрел содержимое вставленной карты памяти. Видеофайл. Больше ничего. Нажал воспроизведение. При первых звуках видео, Маша зарыдала в голос, роняя слезы на голые коленки. А он, задумчиво хмурясь, пролистал видео фрагментами, хмыкнул и вытащил флешку.

— Я возьму это, — он подавил комок в горле. — Скоро вернусь.

Покинув под рыдания Маши квартиру, он изменил своей привычке и вызвал лифт. Ему нужен был компьютер, срочно. Дома оставаться нельзя, до работы далеко, до своей квартиры и того дальше, и Костя, выбежав из подъезда, завернул в сторону ближайшего интернет-кафе. На улице заметно посмурнело, небо постепенно затягивалось темной пеленой. Длинные, привыкшие к пешим прогулкам ноги принесли его к месту за две минуты. Несмотря на то, что последний раз он ел утром, Костя не стал ничего покупать поесть и заплатил только за место. Часа должно было хватить. Он вставил карту в гнездо компьютера. Включил злосчастное видео на весь экран и надел наушники. На дисплее появился молодой мужчина. Высокий, темноволосый, мускулистый. Он полулежал на диване и, судя по виду, нетерпеливо чего-то ждал. В поле зрения камеры вошла рыжая девушка в коротком халатике. Что дальше происходило на видео, Костя уже видел дома эпизодами, но заставил себя внимательно досмотреть до конца. Увиденное уверенно можно было отнести к среднего качества порнографии из раздела «скрытой камерой». Сам по себе ролик не вызвал бы такую истерику. «Она с чего-то решила, что там я, — версия идиотская, но остальные были совсем абсурдные. — Что бы она там ни видела, это видела только она. Значит что-то не так с ней». Костя помассировал переносицу. От напряженной работы мозга начинала болеть голова. «Нужно что-нибудь съесть. Желательно сладкое, для ускорения мыслительной деятельности», — с этими мыслями он встал и пошел делать заказ.

Через полчаса придирчивого разглядывания видеоролика стало окончательно понятно, что перепутать мужчину из видео и Костю невозможно. Даже на фоторамке, с низким качеством изображения. «Гипноз? Пфф, — будучи убежденным скептиком, не верил в россказни о контроле над сознанием человека. — Но похоже, что больше идей никаких. Допустим гипноз. Тогда кто и зачем?» — заказанные чай и шоколадные кексы уже закончились, а мысли все не приходили в порядок. Но стоило только Косте встать со стула, как заиграла мелодия входящего вызова на его телефоне. Он торопливо вынул аппарат из кармана и озадаченно нахмурился. Хотя на Машу была выставлена особая мелодия — ее любимая песня — он надеялся, что это звонит именно она. Но экран высветил неожиданное: «Татьяна». Попытавшись вспомнить, кого он так мог записать, уставший уже думать парень нажал на клавишу «принять вызов».

— Костя, ты где? Нам нужно увидеться, — голос приятный и очень знакомый.

— Кто это?

— Милый, это же я, Таня, — в голосе послышалась обида.

Таня. Он ее вспомнил. Новая секретарша директора, нанятая после странного поспешного ухода Виктории Павловны, предыдущего секретаря. Виталик по ней слюни пускает, но она его отшивает, причем довольно грубо. А с помощником сисадмина всегда была приветлива, и называла его постоянно «милый». В кафе зашла шумная компания, и Костя не расслышал следующей фразы девушки, но ему уже все было понятно. Он прервал связь и снова сел за компьютер. Запустил интернет и начал сбор информации о звонившей. Подозрительное совпадение: и часа не прошло после инцидента с Машей, как уже звонит Таня, при том, что она не звонила до этого ни разу. Подозрительные детали трудоустройства оной: внезапно освобождающееся место и явное несоответствие девушки работе. С модельной внешностью, длинными ногами и шикарной грудью глупо устраиваться в хоть и развивающуюся, но все-таки пока захудалую фирму. И это нежное отношение ее персонально к нему. Как он сразу не заподозрил неладное? Сомнений не оставалось — она замешана. К тому времени, когда Костя сделал этот вывод, он осознал тщетность попыток найти ее следы в интернете. Кроме имени, примерного возраста и внешности, на нее не было никакой информации. «Нельзя надолго оставлять Машу. Но если у них хватило времени на то, чтобы запудрить ей мозги, значит, могли сделать с ней все, что бы ни захотели, — от этих мыслей сами по себе сжались кулаки. — Спокойно. Время есть. Их следующий шаг — контакт со мной, за этим она звонила. Или все-таки она действует одна? Нет. Будем готовиться к худшему, пусть противников будет группа», — аналитик закончил свою работу, к делу подключилось стратегическое мышление. Костя забрал флешку, резко встал и решительно двинулся к выходу из кафе.

Выйдя на улицу, он быстрым шагом направился в сторону своей работы. Моросил противный дождик. И, хотя на улице стало значительно прохладней, холод не доставил ему неудобств.

— Ко-остя, — протяжным заигрывающим тоном раздалось сзади.

Не было ничего удивительного в том, что оглянувшись, он увидел рыжую Таню, машущую ему изящной наманикюренной ручкой. Она стояла рядом с автобусной остановкой у кафе. Ждала его там, судя по всему. Но откуда узнала, где его искать? Ее развевающееся ярко-красное платье с глубоким декольте притягивали взгляды прохожих. Аккуратный макияж на грани вульгарности приятно подчеркивал ее красоту. Завершали композицию сандалии на высоченном каблуке, с оплетающими лодыжки и икры ремешками, которые еще больше подчеркивали соблазнительность ее ножек. «Каблуки — это хорошо, — оглядев врага холодными глазами, заключил Костя. — Я как раз не желаю сейчас с тобой разговаривать». Повернув голову прямо, он прибавил шагу. Сзади неожиданно громко зацокали каблуки. Внезапно нахлынувшее чувство опасности бросило его в сторону. Одновременно плетью щелкнули три выстрела. Плечо обожгло болью. Костя упал набок и сразу откатился за угол дома, в переулок. Он отбросил дурацкую идею о засаде за углом на стрелявшего и еще более бесполезную — сидеть на месте, рассматривая рану на руке, в ожидании, пока противник выйдет на линию огня и добавит повреждений в молодой организм. Вместо этого он с низкого старта припустил вдоль дома. Сзади, вопреки ожиданиям, не послышались крики. Казалось, стрельба посреди оживленной улицы осталась незамеченной. Обогнув очередной жилой дом, он присел за углом отдышаться. Осмотрел плечо — царапина. Пуля порвала рукав футболки и слегка зацепила кожу. Рану жгло огнем, но боль оказалась терпимая. Костя встал и, выглянув осторожно из-за угла, осмотрелся. Пусто. У девушки на каблуках не было шанса его догнать, но он беспокоился, что кто-то может ей помогать.

Темнело. Дождь продолжал мелко моросить, так и не развернувшись в ливень. До офиса родной фирмы оставалось недалеко. Костя пробежал оставшееся расстояние по прямой, решив, что оторвался. Дверь в офис открыл Иваныч, отличный мужик, работал в охране там со дня открытия. Выпить, только, на рабочем месте любит, но это беда общенародная. Вот и тогда он приветствовал нежданного гостя слегка заплетающимся языком:

— Здоров, Костик! Опять по работе соскучился? — охранник расплылся в щербатой приветливой улыбке.

— Привет Иваныч. Да, в отделе кадров комп барахлил. А мне сейчас директор позвонил: завтра кого-то оформлять надо для нового отдела.

Костя придумывал на ходу, но полупьяный охранник его не слушал, и только добродушно улыбался.

— В общем, я быстро. Будь добр, открой кабинет.

— А, ну это можно, это мы завсегда, — пробормотал старик, забирая с вахты ключи.

— Иваныч, ты же видел новую секретаршу шефа?

— Как не видел, хорошая девка, красавица. Улыбается всегда, здоровается, — охранник нахмурил кустистые брови. — А ты никак приударить решил за ней? Ты это брось! У тебя Машка, — он погрозил узловатым пальцем.

Все в офисе знали про ревнивую девушку помощника сисадмина.

— Да нет же, — Костя терял терпение. — Просто хочу спросить, не замечал за ней чего-нибудь странного?

Иваныч, пожимая плечами, открыл кабинет отдела кадров.

— Девка, как девка. Только красивая.

— Спасибо, Иваныч, я тут минут на десять.

— Ну, давай. Запрешь за собой и ключи мне принесешь.

— Хорошо, — парень принял ключи.

Костя уже включал компьютер начальника отдела. Старая рухлядь, неторопливо треща жесткими дисками, выдала экран приветствия. Быстро запорхали пальцы по клавиатуре, раздались частые щелчки мыши. Файл с данными секретарши нашелся мгновенно. Ее анкета содержала одно имя «Татьяна», остальные графы были пусты. «Подчищают хвосты. Гадство! И что сейчас делать? Идти в ближайший полицейский участок? А что больше остается? Надо было сразу туда идти», — ругал он себя за авантюризм. Громыхнули наружные двери. Он напряженно вслушался.

— Ой, а Костя, программист наш, вот только о тебе спрашивал, — с кем говорил охранник, не было слышно, но без сомнений — это Таня. — Он в отделе кадров чинит что-то. Только вы там не балуйте, у него Машка.

Зацокали каблучки. Голос Иваныча приближался. Его собеседница не подавала голоса. Костя рванул к окну. Благодаря тому, что территория у офиса под круглосуточной охраной, в решетках на окнах не было необходимости, и ему пришлось возиться лишь с заевшей защелкой. Как только он открыл окно и выпрыгнул на улицу — благо, первый этаж — в оконный проем, вслед ему, влетело две пули.

— Эй, Костя, ты куда побег? — голос охранника звучал как-то неподобающе моменту весело.

Беглец уже сделал несколько шагов прочь от офисного здания, обернулся и подивился картине. Из открытого окна, опершись на подоконник ладонями, высунулся улыбчивый Иваныч, а под окном, вытянув вперед руку с зажатым в ней пистолетом, стояла рыжая красотка в красном платье. Костя, не мешкая, бросился через кусты и сразу залег, вжавшись в землю. По кустам часто защелкали пули. «Один, два, три, четыре, пять…» — он машинально считал выстрелы. Как только обстрел кустов завершился, он, низко пригибаясь, бросился к ближайшему дому. За спиной прощелкало еще три раза, но Костя в сумерках, за кустами и при движении представлял из себя довольно сложную мишень. Скрывшись за углом, он не стал останавливаться, и позволил себе отдышаться только через минут пять бега, увидев медленно плывущую по улице патрульную машину.

Услышав рассказ измотанного, грязного и промокшего от дождя молодого человека, остановившего полицейский автомобиль, охранники правопорядка мигом посадили его в транспорт и поехали к месту, где в него стреляли. Иваныч, естественно, ничего не видел и не слышал, но они нашли следы от пуль, да и рана на плече была довольно красноречивым доказательством случившегося. Уже ночью Костю привезли в участок. Он очень не хотел оставлять Машу, но понимал, что пока она под их контролем, он все равно бессилен ей помочь, как и полиция. Нужно было выиграть время, изучить противника и только потом действовать. Его привели в кабинет следователя на втором этаже. Через минут пятнадцать подошел и сам хозяин кабинета. Беспрестанно зевая, он задал все стандартные вопросы, после чего начал уточнять:

— Значит девушка на высоких каблуках? Гонялась за вами, выпрыгнула в окно. Как ноги-то не переломала?

— Я не знаю, я за ней не наблюдал. Она в меня стреляла, как только попадался на глаза, и мне приходилось двигаться.

— А пистолет какой, вы говорите, у нее был? Большой и черный? — следователь чему-то усмехнулся.

— Да. Черный, массивный. Ребристая по всей длине затворная рама. Стреляет еще негромко, как с глушителем. Больше деталей не заметил.

— Затворная рама… — задумчиво повторил полицейский. — Разбираетесь в оружии?

— Любитель, — коротко признался Костя.

— Точно не ТТ?

— Точно. И уж точно не Макаров.

— Ну, тогда никуда не денется твоя охотница. Приметная внешность, приметное оружие. Далеко не уйдет.

Костя чувствовал, что ему не верят. Но это было не так важно. Главное — время и информация. Он снова почувствовал тревогу. Подсознание что-то пыталось сказать ему. Он прислушался. Следователь перечитывал свои записи, тихо шурша бумагами. Но вот он замер, о чем-то задумавшись, и Костя услышал. Кажется на первом этаже здания, едва заметно цокали каблуки. По спине пробежал холод.

— Я выйду покурить?

Костя понимал, что если начнет кричать и наводить истерики, его, скорее, сдадут в психушку. Может быть, Рыжая этого и добивается. Цокание доносилось ближе: она уже на лестнице.

— Да можешь прямо здесь курить, на улице же мокро, — следак не заметил, как перешел на «ты».

— Я лучше на воздухе, где тут можно на улицу выйти?

— Как выйдешь — сразу налево. Там пожарная лестница.

— Спасибо.

Не спеша, чтобы не шуметь, Костя подошел к выходу из кабинета за спиной следователя. Тихонько приоткрыл дверь и выглянул в щель. Рыжая стояла спиной к нему в другом конце коридора и разговаривала с полицейским, который провожал Костю в кабинет. Она держала в руке пистолет, но ее собеседник, похоже, его не замечал. Путей отхода больше нет. В кабинете окна зарешечены, если бежать к лестнице, то это навстречу к ней, самоубийство. Оставался пожарный выход, но до него метров десять. «Сейчас ей скажут, где я, и она повернется сюда. Тогда мне уже будет некуда бежать, — и тут взгляд его упал на дверь напротив. — Туалет! Готов спорить, что не заперто». Костя сделал непринужденный вид, молясь, чтобы засмотревшийся на прелести красотки в красном платье полисмен не сдал его. Вышел, прикрыл дверь, бесшумно прошел к двери в туалет. Дернул ручку. Открыто! Вошел внутрь и затаился прямо за дверью, не до конца закрыв ее, чтобы лучше слышать происходящее в коридоре. А там возобновилось цокание, и послышалось негромкое «Не за что».

Сердце Кости бешено колотилось. Он уже был готов наброситься на Рыжую, но благоразумно решил, что, скорее всего, сам окажется в изоляторе за нападение на девушку. Это если он сам переживет нападение на нее. Никто, кроме него не видел ее пистолета, не слышал выстрелы. Она могла войти в кабинет, пустить пулю в лоб загнанной, наконец, жертве, а следак бы ее еще и кофе угостил. «Почему бы ей и меня не обработать так же? Что ей мешает?» — Костя постепенно приходил к безумной мысли о том, что происходящее — это охота на людей ради развлечения, и его просто выбрали в качестве дичи. Рыжая уже стояла в дверях кабинета. Из кабинета донеслось:

— А он покурить пошел. Направо гляньте, там пожарный выход.

Охотница повернулась и, неспешно виляя упругими бедрами, проследовала в указанную сторону. Костя выжидал. Расстояние между ними должно быть максимальным, но она не должна успеть дойти до выхода на лестницу, иначе может, никого не найдя там, вернуться к кабинету. В идеале, она должна решить, что ее дичь скрылась именно через пожарный выход и продолжить преследование. Размеренный перестук ее каблуков удалился достаточно, и Костя вышел из туалета. Недолго думая, он сразу рванул по коридору к лестнице на первый этаж. Привычные уже щелчки выстрелов вдогонку на этот раз не звучали, но расслабляться было рано. Он сбежал вниз. Перепрыгнул через турникет у пустой будки дежурного и выбежал из участка. На улице ярко горели фонари, и Костя поспешил убраться с освещенного пространства. Близлежащее скопление гаражей выглядело как отличное укрытие. Нырнув во мглу прохода между ржавыми конструкциями, он замер и прислушался. Со стороны покинутого только что здания слышались набившие оскомину звуки цокающих каблуков. Уверенный, что его не видно с освещенного парадного входа в участок, Костя осторожно выглянул из укрытия. У дверей озадаченно вертел головой давешний следователь. Пожав плечами, он удалился обратно на свое рабочее место, не обратив внимания на девушку в красном платье. Рыжая появилась из-за угла участка, видимо спустившись-таки с пожарной лестницы. У Кости волосы встали дыбом, когда он увидел, как именно она постоянно его догоняет, будучи на каблуках. Ее грациозная модельная походка с размашистым вилянием бедрами не соответствовала скорости, с которой она перемещалась. Рыжая как будто шла по невидимой движущейся дорожке, несущей ее вперед, прибавляя скорости ее шагу. При этом ее силуэт подрагивал и периодически расплывался. Костя уже начал свыкаться с мыслью, что гипноз существует, но подобное передвижение не укладывалось в рамки его понимания физики. «Может, это тоже гипноз? Может, зря я бегаю? Сидит тут где-нибудь рядом шутник-фокусник и пудрит мне мозги», — он отчаянно пытался найти происходящему объяснение, но ничего не получалось. Девушка остановилась, вскинула тонкие линии бровей и надула полные губки. Если бы не оружие в руке, ее невозможно бы было отличить от простой кокетки, огорченной тем, что новые туфли не подходят по цвету к любимой сумочке. Она подняла подбородок вверх и повела носом. «Она что, меня по запаху ищет?!» — ужаснулся своей догадке Костя. Ее ярко-зеленые хищные глаза посмотрели прямо на него! На спине у Кости мгновенно проступил холодный пот. А она приветливо улыбнулась, как обычно это делала на работе, и, вскинув пистолет, сделала два выстрела. Ее мишень снова успела скрыться, удрав вглубь гаражного массива. Костя немного пробежал по проходу и нырнул в щель между металлическими стенами ракушек, попутно обдумывая тактику нападения. Обойти противника со спины не позволял шуршащий под ногами гравий и тишина в округе: любой шорох послышится издалека, даже не смотря на моросящий дождь. «Если она не перезаряжала свой пистолет, то у нее вот-вот должны кончиться патроны, — парень лихорадочно вспоминал, сколько выстрелов слышал за время погони. — Пятнадцать. Для такого массивного ствола не предел, но осталось немного. А главное, в ее одежде некуда спрятать запасной магазин». Хруст гравия подсказывал, что она вышла в проход, идет медленно, видимо высматривая жертву по темным щелям. Косте ничего не оставалось, как рискнуть, и он, низко пригнувшись, побежал к гаражам напротив. Рыжая среагировала мгновенно. Рука с оружием резко повернулась от кустов между дверями гаражей к проходу. Щелкнули два выстрела, взвизгнули рикошеты. Костя, добежав до нового укрытия замер, вслушиваясь.

Звук падения небольшого металлического предмета на землю послужил сигналом к атаке. Жертва превратилась в охотника и вынырнула из своей норы. Время замедлилось. Несмотря на темноту, все было видно в деталях. Улыбка рыжей. Ее глаза со зрачком, закрывшим почти всю радужную оболочку. Пустой магазин у ее ног. Левая рука с непонятно откуда взявшимся запасным. Пистолет в правой, направленный в Костю. Затвор оружия, не остановившийся в позиции задержки, как это обычно бывает, когда кончаются патроны. «Патрон в стволе!» — посетила мозг запоздалая мысль. Кончик пальца с острым, ярко красным ноготком утопил спусковой крючок. Сухо щелкнул выстрел. Девятимиллиметровая пуля покинула ствол, за долю секунды преодолела пространство, отделяющее ее от цели, и вошла Косте в середину лба, бросив его навзничь.

Рыжая зарядила оружие. Подошла к телу. Присела на корточки рядом с ним. Остекленевшие глаза Кости смотрели в темное небо. По лицу стекали капельки дождя, смешиваясь с кровью. А она смотрела на него и улыбалась, как художник улыбается завершенной картине. В его брюках что-то зажужжало, и, наращивая громкость, зазвучала мелодия вызова. Рыжая положила пистолет на землю и кончиками пальцев выудила трубку. Приятный женский голос запел «Здравствуй, мама. Плохие новости…». На дисплее светилось фото Маши с подписью «Любимая». Девушка нажала на кнопку принятия вызова.

— Костя? Ты где?! — заплаканный голос в трубке звучал взволнованно.

— Костя лежит рядом. Он не хочет с тобой разговаривать, — томно проворковала рыжая, и уже холодно, с угрозой добавила: — Лучше не звони больше!

Нажала на кнопку сброса вызова и сразу же набрала по памяти номер.

— Гаражи около участка. Я его сделала.

Глава 6

Джамис расхаживал по гостиной, завернутый в простыню, которую бросил ему Туони, дабы тот не смущал девушек своей обнаженной натурой. Но Маша успела заметить, что демон даже в деталях выглядит как Костя. Хотя были и отличия. Тоже худощавый, но покрепче. Осанка более мужественная. Лицо вроде его, но как-то красивее что ли. «Я просто соскучилась», — решила девушка и перестала следить за ним взглядом. Роэл стоял рядом, взволнованно поглаживая эфес меча. Присутствие Джамиса его по-прежнему нервировало. Эльфийка, привыкшая, по-видимому, к подобным контактам у себя дома, сидела на высоком подоконнике, по-детски болтая ногами. Некромант рылся в книжном шкафу в поисках какой-то книги. Молчаливые гвардейцы исправно выполняли свои обязанности по охране жилища: двое сторожили выходы наружу, третий не спускал глаз с демона. Отец Туони пропал сразу же после ужина, вероятно, ушел спать. Атмосфера в комнате не располагала к беседам, и Маша пошла на хитрость:

— Туони, можешь показать мне, где уже можно прилечь?

— Ах да. Извините. Пойдем со мной, — юноша поставил в шкаф книгу, которую в тот момент перелистывал, и повел демонстративно зевающую девушку на второй этаж.

Роэл двинулся было за ними, но тут же вернулся на место: в спальню к даме входить не приличествует. Маша же была нравов более либеральных, и, когда маг открыл перед ней дверь ее комнаты, затащила его внутрь. О чем в тот момент подумал мальчик неизвестно, но лицо его вмиг приобрело пунцовый окрас. А девушка закрыла за собой дверь и без предисловий выпалила:

— Расскажи мне о демонах.

Пару мгновений он приходил в себя, потом снова покраснел, затем, наконец совладав с собой, начал объяснять:

— Демоны — древняя раса высших энергетических существ со сложнейшей структурой души… — маг распалился, угрожая вылить на бедную голову Маши тонну бесполезной информации.

— Стой-стой-стой, расскажи лучше конкретно, на примере Джамиса.

Туони задумчиво отвел взгляд, нахмурившись, и заговорил снова:

— Джамис — сын инкуба…

— Так. Что за инкуб?

— Инкуб — это специализация у слабых демонов. Сильные почти всегда совмещают инкубизм или суккубизм с другими направлениями…

— В чем выражается этот инкубизм? — девушка мягко направляла словоблудливого мальчишку в нужное ей русло.

— Инкубизм — это один из вариантов питания демонов, при котором они влюбляют в себя смертных. Для этого у них есть множество приемов и способностей…

— Влюбляют, и что дальше?

— Все энергетические существа питаются эманациями душ, но не все эманации подходят для питания конкретной расы. Археи, к примеру, питаются любовью, добротой, состраданием — светлыми эманациями…

— Демоны, — Маша напряженно держала пирамиду из мыслей в голове, все время норовившую рухнуть под тяжестью потока нового строительного материала и большого количества шлака.

— Демоны, — повторил Туони, возвращаясь к теме. — Они питаются темными чувствами: ненависть, зависть, страх, отчаяние.

— Так. А инкубы что, исключение?

— Нет, они могут собирать эманации конкретно любви для своих целей, но по-настоящему они питаются ревностью. Завладев любовью жертвы, они продолжают поиски новых, не особо скрываясь. При расставании так же выделяется масса негативной душевной энергии.

— Та-ак. А зачем им любовь, говоришь?

— Самые слабые ее отражают, кто посильнее — собирают, концентрируют и выбрасывают обратно на жертву.

— Зачем?

— Демоны сами не способны любить. Дело в структуре…

— Опустим детали, — жестко оборвала Маша отвлечение от темы.

— Без ответной любви связь быстро истощается и пропадает, — послушно продолжил некромант. — Поэтому самое эффективное — аккумулировать чувства жертвы и выдавать ее обратно долями…

— Понятно, — в ее голове выстраивалась картина их с Костей отношений… — А как долго без подпитки может существовать такая связь? — но девушка упорно в нее не верила.

— Зависит от жертвы, может и до конца сезона продержаться.

— Так. А сколько длится сезон?

Маг удивленно сузил глаза, но вспомнив, что собеседница не из этого мира, тоном учителя младших классов начал терпеливо объяснять:

— Каждый следующий день становится короче предыдущего, пока не наступает Сезон Тряски, или Цветение, как его называют эльфы. Жизнь тогда замирает. По всей Волантее появляются разные энергетические аномалии и вихри. Призраки умерших выходят на улицы городов. Небо трясется и сыпется на землю…

— Что? Небо трясется?! — Маша было начала клевать носом, слушая монотонно бубнящую речь Туони, даже не пресекла очередной уход от интересующей темы, но последние его слова звучали так дико, что она резко пришла в себя.

— Ну да. А у вас не трясется? — судя по тону, маг считал трясущееся небо чем-то обыденным.

— Как оно может вообще трястись? — от попытки представить эту картину у девушки закружилась голова.

— Ой. У вас же нет неба.

— Есть у нас небо!

— То есть да, есть. Только у вас это и не небо вовсе, а просто пустота над головой.

— А у вас? — Маша нервно сглотнула.

— У нас обычное небо, — маг замялся, не зная как объяснить, — его можно потрогать.

Маша сделала лицо классической блондинки из анекдотов и упавшим голосом заявила:

— На сегодня хватит. Я спать, — и, скинув тапочки, рухнула животом на широкую кровать.

Туони как-то слишком поспешно убежал, но она этому не придала значения, полностью погрузившись в мысли: «Костя и Джамис. Джамис и Костя. Выходит, что ты с самого начала дурил меня…». Когда демон перешел в человеческое обличие, она решила, что он издевается. Маша почувствовала тогда, смотря ему в глаза, как он копался в ее голове. Ощущение было такое, будто что-то теплое и мягкое проникает внутрь через глазницы. Он искал информацию о мире девушки, но, вероятно, смог узнать и про ее бывшего молодого человека. И мог прикинуться им. «А мог ли? Все-таки, я очень мало знаю об этом мире и его жителях. Да и шутка какая-то дурацкая: превратиться превратился и ничего больше не сделал. Может так и задумано, чтобы сама терзала себя мыслями и сомнениями? Сидит там внизу сейчас и радуется. Бесовское отродье! — Маша начала распаляться, — Как бы взять чего потяжелее и звездануть по лбу, да… Стоп-стоп-стоп. Они же злостью питаются. Та-ак-с, дружочек, фиг тебе, а не ужин! Мяса наелся», — она попыталась успокоиться и не думать о нем. Но долго еще сопоставляла немногочисленные известные факты, отчаянно пытаясь убежать от самого простого и логичного объяснения, к которому привел ее молодой специалист по демонам. Ибо, если дело обстоит именно так, то Костя никогда ее не любил, а этого она не желала признавать ни под каким предлогом. В этих терзающих душу мыслях она и заснула.

Багровая пустошь. Темно-красное небо, наполовину закрытое черными тучами. Костя стоит напротив и улыбается. Точно такой, как она его запомнила. Даже в той самой одежде, в которой он был в тот день, когда пропал, казалось, навсегда. Взгляд такой нежный, такой любящий, что хочется расплакаться от счастья. Он развел руки, приглашая к себе в объятия. Но Маша не могла сделать и шага к нему. Вместо этого она обернулась назад. Толпа чудовищ была далеко и, вопреки обычаю, не приближалась. Уроды замерли на полушаге и производили впечатление жутких манекенов. Внезапно, один из них ожил и вышел из сборища собратьев. Кошачья морда, большие лапы с острыми когтями, подергивающийся хвост за спиной. Девушка повернулась обратно к любимому, подбежала, начала его толкать, пытаться увести подальше от угрозы, но парень как приклеенный оставался на месте, продолжая ласкать ее обожающим взглядом. Маша оглянулась: демон приближался, причем необычайно длинными и быстрыми прыжками. Она закрыла Костю своим телом. Чудовище последним прыжком преодолело остаток пространства между собой и жертвой и встало носом к носу с ничуть не испугавшейся девушкой. Она смотрела монстру в глаза с каменной стойкостью. А тот просто стоял и скалился в ехидной улыбке. Маша отступила на шаг, надеясь спиной упереться в грудь Кости, и чуть не упала: за ней никого не было. На секунду она потеряла демона из вида, а, когда вновь посмотрела на место, где он был, там уже стоял другой Костя. Зеленые глаза светились ехидным презрением, рот исказился в злой усмешке. Он вдруг заговорил голосом рыжей Татьяны:

— Он не хочет с тобой разговаривать. Не звони больше!

Маша резко проснулась. «Рыжая! Это она демон! Она его забрала! И сейчас прикидывается им!» Девушка соскочила с кровати и решительно направилась из своей комнаты искать Джамиса. Или, как она в тот момент была уверена, эту стерву в облике Кости. Из гостиной доносился гомон. Несколько незнакомых голосов. Она прокралась к лестнице и осторожно глянула через перила на первый этаж. В центре комнаты, за небольшим квадратным столиком, на котором, как помнила Маша, стоял большой горшок с каким-то растением, восседали полукругом трое гвардейцев. Напротив них на диване с ногами сидел Джамис одетый в потертые синие джинсы и черную водолазку. Эти вещи явно были из гардероба Кости. Демон смотрел на присутствующих глазами, полными отчаяния, и с легкой улыбкой на губах. Все четверо держали в руках потрепанные игральные карты. Девушка успокоилась и, уже не таясь, спустилась вниз. Один из гвардейцев, избавившись от последней карты, радостно заулюлюкал. Маше показалось, что они играют в обыкновенного подкидного «Дурака».

— Dobroe utro, milaja! — вскинул руку в приветствии демон, не отрывая глаз от карт.

Гвардейцы лениво повернулись и приветственно кивнули. Одновременно, демон привстал и вытянул шею, разглядывая карты противников. Когда они вернулись в игру, он уже снова сидел с безобиднейшим видом на своем месте. Маша, спускаясь по лестнице, окончательно проснулась, и идея нападения с голыми руками на потустороннюю силу уже казалась ей довольно глупой, но услышав, как ее назвали милой, она снова вскипела. Костя называл так почти всех своих знакомых девушек, и она долго его пилила, объясняя, что пусть других, как хочет называет, а она с ними в одной связке находиться не согласна. И вот тогда, услышав снова это обращение, причем Его голосом, Маша потеряла контроль над собой. Широкими шагами она прошла по комнате и со всего маху двинула кулаком Джамису в челюсть. От удара тот перевалился через спинку дивана. Хрупкая девушка не ожидала такого эффекта и сама была в шоке. Гвардейцы подскочили со своих мест и положили руки на оружие. Демон медленно появился из-за дивана. Увидев его холодный взгляд, Маша вспомнила, что перед ней не человек, а замаскированный монстр, способный на лоскуты порвать всех в этой комнате. Она испуганно пискнула и отпрыгнула за спины охранников. Джамис резко прыгнул под потолок и приземлился на своем месте, собрал рассыпавшиеся по дивану карты и как ни в чем не бывало спросил:

— Играть-то будем, нет? Я почти выиграл!

Гвардейцы переглянулись, затем все разом вопросительно посмотрели на девушку. А та, осознав бессмысленность своей агрессии, опустила руки, до сих пор поднятые для драки, и спросила, обращаясь к гвардейцам:

— Где остальные?

Но ответил ей Джамис, небрежно махнув в сторону спуска в кабинет некроманта:

— В подвале.

Хмурая Маша резко обернулась и потопала к лестнице вниз. Охранники пожали плечами и сели играть дальше. Уже спускаясь по холодным ступенькам в подвал и проклиная себя, что не надела тапочки, она услышала голос демона:

— Ребят, может, ставки повысим, хотелось бы отыграться…

В кабинете, опершись руками на стол, стояли трое ее новых друзей. Роэл с Туони вполголоса обсуждали что-то, а Милтия молча слушала. «Эльфийка! Она предложила вызвать именно Джамиса! Если он тут не случайно, то она с ним заодно», — неугомонная девушка решила во что бы то ни стало докопаться до истины.

— Миледи, — первым ее заметил Роэл.

— Мистрисс, — остроухая чуть наклонила голову и приветливо улыбнулась.

Некромант же продолжал что-то бормотать, вглядываясь в страницы книги, лежащей на столе. Воин пихнул его и тот отвлекся. Увидев Машу, он весь засиял и сбивчиво поздоровался. Затем начал вводить девушку в курс дела. Книга, которую он все-таки нашел, содержала сведения о нужном Джамису предмете. Сердце Афродизы. Кроваво-красный камень овальной формы похожий на рубин. Туони, естественно, не удержался от долгого, обстоятельного рассказа, но Маша не стала его перебивать. Выспавшись, она готова была воспринимать информацию, и все, что относилось к делу возвращения ее домой. Джамис знал, как ей попасть домой. И он хотел душу из этого камня. Значит нужно знать про эту драгоценность как можно больше.

— Этим камнем некогда владела могущественный суккуб Афродиза. Если верить книге, в камне могли находиться единовременно несколько сотен человеческих душ. В нем она хранила свои жертвы.

— Так. Зачем ей были нужны души? — Маша искоса поглядывала на Милтию, но не забывала вставлять свои вопросы.

— Душа любого существа — мощный и довольно ёмкий источник энергии. Поймав душу в накопитель, можно использовать выделяемую ей ману.

— Мана, я так понимаю, это магическая энергия? — подсознание подсказывало ей, что значит каждое слово, но девушка на всякий случай переспрашивала.

— В общем, да.

— Продолжай.

— Неизвестно как, но Афродиза утеряла камень. Похожий на него рубин упоминается в артефактории сибарийцев, но достоверно известно, что более десяти сезонов назад Сердцем завладел некромант Нергал, мой дед, — не без гордости добавил Туони.

— Так, — Маша вспомнила вчерашний незавершенный разговор. — Сезоны эти твои… сколько их прошло с твоего рождения?

Маг поднял глаза к потолку и зашевелил губами, усиленно вспоминая что-то.

— Пять, — выдал он, наконец.

— Так. Тебе на вид пятнадцать — шестнадцать, значит один ваш сезон — это три наших… — обычно услужливое подсознание упорно не выдавала нужное слово на местном языке, — goda, — закончила она по-русски. — Да! Вот еще что. Может быть, для вас это норма, но я не понимаю, откуда я знаю ваш язык.

Эльфийка задумчиво хмыкнула. Туони почесал в затылке.

— Я как-то об этом не подумал. Тот, кто тебя перенес сюда, возможно вложил язык тебе в голову, это не так сложно, особенно для демонов. Еще есть возможность, что в прошлой жизни ты знала этот язык, и твоя душа после смерти не успела сильно разложиться, прежде чем попасть в твое нынешнее тело.

— И вряд ли это случайно, — медленно проговорила Маша, глядя на остроухую.

Милтия смотрела ей в глаза, никак не реагируя.

— Почему? Может и случайно, — маг снова почесал голову.

— Мессир, нет, она права, — сказала эльфийка некроманту. — Кто-то выбросил ее очень вовремя в нужное место. Без мистрисс Марии орки взяли бы крепость и пошли дальше. С теми осадными машинами они могли разрушить весь город. Столько людей бы погибло.

— Не так уж я и помогла, — Маша решила, что остроухая пытается втереться к ней в доверие. — Сожгла немного этих орков и одного мага в башне.

Милтия закрыла глаза и повертела головой.

— Мистрисс, Вы сожгли не просто орков, это была «резня».

Услышав это слово, Туони как-то резко помрачнел.

— Это были самые сильные воины с самым лучшим снаряжением. Войди они в ворота тогда, план Алессы провалился бы на первом же этапе. И толпа ходячих трупов бы не спасла.

Маша почувствовала наступающую тошноту, вспомнив те разрезанные, искалеченные, разрубленные тела, которые при всем при этом не забыли, как шевелиться.

— Может быть, те, кто тебя сюда перенесли и твои враги, но пока что все, чего они добились — это спасли кучу жизней.

— А языку научили, чтобы вам, миледи, было проще, — вступил в обсуждение молчаливый Роэл.

— Или чтобы мне ничего не мешало исполнить свою роль… — размышляла вслух Маша.

— И чего же они хотят от тебя? — огромные глаза Милтии азартно загорелись.

— Не знаю, — девушка вздохнула, подумала немного и медленно продолжила: — Например, Сердце Афродизы.

— Джамис! — воскликнули хором Роэл с эльфийкой.

Туони озадаченно водил взглядом по друзьям. По его растерянному виду было видно, что он потерял нить беседы, как только та вышла за пределы его основной специальности.

— Звали? — никто не заметил, как пронырливый демон оказался рядом.

— Джамис, — повторила Маша, — зачем вы меня перенесли сюда?

Демон, вопреки ожиданиям, не стал изворачиваться и ответил относительно прямо:

— Я думал, вы уже догадались, — он открыто и по-доброму улыбнулся. — Нам нужен камень. Все. Получив его, я договорюсь о твоем возвращении, — Джамис посмотрел в глаза Маши, и от этого у нее резко пересохло во рту.

— Что вам помешает ее обмануть, когда получите то, что хотите? — Роэл не поддавался на дружелюбный тон демона.

— Логика, — Джамис перевел взгляд на воина. — Если мы можем одолеть защитников Сердца, то нам нет нужды тратить столько сил на привлечение сторонних исполнителей. А если не можем одержать победу над ними, то вряд ли осилим и тех, кто с ними справится, — он нахмурился, обдумывая сказанное. — Всем все понятно?

Туони чесал в затылке. Роэл наморщил лоб. Лицо эльфийки не выражало вообще ничего. Было похоже, что только Маша справилась с запутанным выражением мыслей демона. Джамис вздохнул, и его нестираемая с лица легкая улыбка обрела печальное выражение.

— Душа в этом камне не представляет никакой ценности, — тихо произнес демон, глядя в пол. — Во всем мире она нужна лишь двоим: Нергалу и мне. И нужна она исключительно из личных мотивов.

— Из каких, интересно? — озвучила общий вопрос Милтия.

— А вот это не ваше дело, смертные, — Джамис снова поднял глаза, несмотря на улыбку, в них поблескивала злоба. — Демонолог… — он кивнул на Туони, — почувствует, какая душа заключена в камне, и вы поймете, что я с вами честен.

Некромант подтвердил его слова кивком.

— Мы договорились? — демон снова обезоруживающе улыбнулся.

Все присутствующие посмотрели на Машу, а та, поразмыслив немного, произнесла:

— Мы договорились.

— Вот и славно, тогда пойду, доиграю. Кое-кто сейчас проиграет мне душу, — с этими словами, Джамис поднялся по лестнице и скрылся за дверью.

Маша осмотрела своих задумчивых товарищей и озабоченно произнесла:

— Может, остановим его??

— Кого? — удивленно вскинул брови Роэл.

— Его, — Маша махнула рукой вслед удалившемуся демону. — Он сейчас там чью-то душу заберет же.

Роэл пожал плечами, а Туони снова принялся рассказывать девушке очевидные для этого мира вещи:

— Душа человека после смерти отправляется в Сферу Духов, высшее измерение, где может существовать только энергия. Там она разлагается и служит материалом для образования новых душ. Многим все равно вариться ли в общем котле, либо в брюхе демона.

Маша поморщилась: ей не нравилась ни одна из перспектив.

— Ты думаешь, он не обманет? — вернулся к основной теме Роэл.

— Не знаю. Но он пока что единственный, кто хотя бы знаком с местом, откуда я, — ответила девушка.

По лестнице медленно спустился отец Туони.

— К вам еще гости, — обычным бесцветным голосом проговорил он и удалился.

Маг, выпятив нижнюю губу, озадаченно почесал голову.

— Кто бы это мог быть? Извините, я схожу, узнаю.

Но одного его не пустили. Когда вся компания выбралась из подвала, они обнаружили в гостиной Алессу, Сама без каких-то признаков перенесенного тяжелого ранения и Ирьяса. Гвардейцы стояли по струнке, а демон с каким-то разочарованным видом вертел в руках единственную карту — туза червей. Алесса отчитывала охранников, те косились на командира, а тот, в свою очередь, делал вид, что этого не замечает. Отпустив попавшихся за азартной игрой на посту гвардейцев, валькирия сменила хмурое выражение лица на приветливую улыбку.

— Собирайтесь, вас ждет князь, — без приветствий заявила она.

Остальные присутствующие не забыли о манерах и приветственно кивнули друг другу. Только Туони, кажется, так смутился такому количеству важных гостей и приглашению, что стоял, потупив взор, позади всех, да Маша ошарашенно хлопала глазами.

— И меня тоже?? — спросила она.

— Тебя в первую очередь, — улыбнулась шире Алесса.

Маша оглядела себя: грязные босые ноги, порванное местами, тоже не самое чистое платье, на голове наверняка кавардак. Она решительно не желала в таком виде предстать перед высокой публикой. Понаблюдав внутренние метания девушки, у которой все было написано на лице, Алесса по-доброму рассмеялась, от чего на ее правой щеке проявилась симпатичная ямочка.

— Если бы с приглашением послали этих мужланов, — женщина, все еще смеясь, кивнула на своих спутников, — случился бы конфуз. Но женщина женщину поймет. Сам…

Только тогда Маша заметила сверток в руках у брюнета, который он ей тут же передал, не заставляя свою начальницу заканчивать просьбу.

— Туони, покажи, наконец, девушке, где можно умыться. Ты такой хороший мальчик, но страшно невнимателен. А мы пока попьем чаю, который предложит нам уважаемый хозяин дома, Танатос.

— Буду рад вам услужить, — тут же отозвался упомянутый глава семьи.

Молодой маг еще сильнее смутился, а Алесса, оглядев его хитрыми глазами, добавила:

— Крепкий у тебя отец, быстро оправился после ранения-то в сердце.

По виду Туони сразу стало заметно, что он мечтает, в сей же момент провалиться под землю.

— Ты думал, никто не узнает? — женщина снисходительно улыбалась юноше. — На следующий же день, как ты его поднял из мертвых, об этом узнало полгорода.

Роэл с Машей с одинаково обалдевшими лицами посмотрели вслед удаляющемуся на кухню Танатосу. Для остальных сказанное, действительно, не было новостью. Туони побледнел, что с его светлым цветом кожи казалось невозможным, и начал быстро тараторить едва не срывающимся в плач голосом:

— Папа тогда снова напился и заснул на улице. Когда его нашли, у него в голове уже были личинки пиастулы. Я сразу заметил, но не мог ничего сделать, а денег на лекаря не было. И я сам попробовал их убрать. Но они такие маленькие. Он умер, — слезы, наконец, вырвались из глаз мальчишки, но он продолжал: — Я… я убрал их всех, но было поздно. Тогда я… поймал его душу. Но я раньше этого не делал, и не смог поймать ее всю…

— Чтобы поймать душу, тебе нужен был накопитель, — мягким голосом вставила Алесса.

Маг вжал голову в плечи, глядя на нее снизу вверх, глаза отразили ужас. Женщина стояла, возвышаясь над ним, как строгая мать над напакостившим сыном. Ухмыльнувшись, она заявила, обращаясь к свидетелям сцены:

— Этот паршивец поднял мертвую крысу, направил ее во дворец князя и заставил вынести изумруд из сокровищницы.

— Я думал, никто не заметит… — упавшим голосом произнес Туони.

— Думал он… — Алесса укоризненно посмотрела на мальчишку, — Синалия тебя почувствовала сразу же, как только ты прочитал заклинание подъема у дворцовой стены. Это надо ж было придумать, творить заклятия прямо под носом придворного мага.

— Я боялся, что не смогу долго держать ее поднятой, — некромант всхлипнул.

— А меня подняли с постели среди ночи докладом о шпионе. Суматоха поднялась. Твою крысу растоптали бы и не заметили. Но я решила узнать, кто хозяин зверушки, и что ему нужно. Поэтому стража делала вид, что не замечает ее. Когда мне доложили, что крыса проглотила один единственный камень в сокровищнице, я сначала не поверила. Проследив ее до стены и увидев тебя, я сперва подумала, что тебе нужен камень для твоих экспериментов. И, как оказалось… — она взглянула на вернувшегося из кухни Танатоса, — почти угадала.

— Все готово, приятного чаепития, — проговорил отец Туони и скрылся в своей комнате.

— Синалия подтвердила магическую активность в районе твоего дома, — между тем продолжала Алесса, — а утром, услышав разговор двух пришедших с патруля стражников о том, как они тащили едва живого Танатоса, для меня все стало ясно. Мэтр подтвердил, что ты обращался к нему за помощью, и что не смог тебе помочь. Да и вид твоего старика, вышедшего утром на работу, не оставлял сомнений, — она помолчала, глядя на свернувшегося в комок мальчишку. — Но, слава Таре, мудрейший Кантаран, — валькирия воздела глаза к потолку и подняла ладони в хвалебном жесте, — услышав мой доклад, решил тебя не наказывать. И сегодня у тебя есть шанс поблагодарить его за проявленную милость. Посему, покажи девушке свою знаменитую умывальню и сам переоденься к приему.

Некромант вытер глаза рукавом, робко взял Машу за руку и молча повел ее на второй этаж, все еще сжимаясь от взгляда суровой гостьи. Маг провел девушку по коридору к дальней двери. За ней оказалась небольшая, свободная от мебели комната с большим металлическим диском темно синего цвета на потолке.

— Вот сюда можешь одежду повесить, — показал Туони на вешалку рядом с дверью и попробовал скрыться обратно в коридор.

Маша остановила его.

— Куда побежал? — ее забавляла стеснительность мальчишки. — Объясни сначала, что тут делать надо, чтобы помыться?

— А… Ну… Встань под пластину и подумай о воде, — проговорив это, он все-таки выбежал из комнаты и закрыл за собой дверь.

Девушка помялась немного и неуверенно прошла в центр комнатки под диск. Постояла, подумала о море, речках, озерах. Ничего не произошло.

— Подумай о воде… — передразнила она Туони. — Я думаю о тоннах воды… А мне бы просто в душ.

Маша умоляюще посмотрела на синюю пластину в потолке. Ей показалось, что та как-то замутнела. Прямо на ее глазах у пластины начал собираться густой туман. Он быстро сгустился в маленькую тучку на половину потолка и начал изливать на голову девушки плотные прохладные струи воды. Она взвизгнула от неожиданности и отпрыгнула обратно к двери. Наконец, сняла с себя успевшее промокнуть платье и, уже перестав удивляться магическим фокусам этого мира, отправилась смывать с себя дорожную пыль и запахи прошедшей битвы.

Глава 7

Маша расселась в удобном, мягком кресле и рассматривала приемную князя: высокий потолок, голые стены, только пол покрыт огромным, на всю площадь помещения, ковром. Помимо нескольких кресел в комнате стоял небольшой диванчик. Ничего вычурного, все скромно и чисто. Правили здесь любимые в этом городе желтые тона. Очередной раз девушка задавала себе вопрос: «Откуда освещение?» — везде, где она бывала, горел свет, но ни на потолках, ни на стенах не наблюдалось ни единого осветительного прибора. Маша хотела было спросить об этом Туони, но, взглянув на него, передумала. Некромант под неодобрительные взгляды дворцовой стражи ходил по приемной из угла в угол и остервенело грыз ногти. Он места себе не находил после разговора с Алессой. Маша сразу углядела воспитательный мотив, преследуемый женщиной, и успокаивать мальчишку не спешила. Сама она ничуть не волновалась. В процессе своей работы она постоянно встречалась с самыми разными людьми, и, хотя среди них не попадались главы государств, дело было все же привычное. Платье, найденное в свертке, оказалось впору, на удивление удобным и, вдобавок, красиво смотрелось на стройной фигуре девушки. Светло-бежевое, из материала, внешне напоминающего хлопок, но мягче на ощупь, оно приятно облегало тело и радовало глаз. На ноги были надеты простые, но такие же удобные сандалии из того же свертка.

— Князь ожидает вас, — бородатый мужчина в желтом халате появился внезапно, и его голос эхом отразился от потолка.

Туони от неожиданности подпрыгнул на месте и остановился, сжавшись в комок. Маша неспешно поднялась, подошла к нему, взяла за руку и повела к входу в кабинет правителя. Девушка ожидала приема в тронном зале, как это обычно показывают в кино, но либо фильмы лгут, либо в этом мире царят иные нравы, чем в средневековье на Земле. Как только парочка прошла внутрь, секретарь закрыл за ними двери, оставшись за дверью. Помещение, где работал глава государства, разительно отличалось от покинутого только что. На стенах ни метра свободного пространства: картины, оружие, головы причудливых животных, которые, если судить по габаритам и страшному виду, будучи в совокупности с туловищем, могли расправиться с любым зверем из земной фауны без особого напряжения. Кроме этого, в кабинете стояли в ряд несколько книжных шкафов и диванчик, поставленный напротив массивного письменного стола. За столом сидел стройный мужчина средних лет с правильными чертами лица, угольно-черными волосами и бородкой-эспаньолкой. Князь поднял глаза от документа, который в тот момент изучал, и приветливо улыбнулся, мгновенно расположив к себе Машу.

— Садитесь, прошу, — он показал рукой напротив себя. Его приятный баритон ласкал слух.

Девушка немного смутилась, но прошла к дивану. Перед тем, как сесть, она оглянулась и обнаружила своего молодого спутника замершим у дверей, там, где она выпустила его руку. Чертыхнувшись про себя, она вернулась, привела и усадила мальчишку перед правителем. А тот с нескрываемым интересом наблюдал за этим, чем смутил Машу еще сильнее. Его глаза лукаво зажглись, но заговорил он официальным тоном:

— В первую очередь, хочу поблагодарить Вас за помощь в отражении беспрецедентной агрессии со стороны орков и их союзников керийцев. Спасибо вам. Без Вашей помощи этот дворец… — он сделал широкий жест руками, — лежал бы сейчас в руинах. И мое тело слилось бы с его обломками.

— Да не за что, — выпалила Маша, окончательно смутившись.

Князь снисходительно улыбнулся и продолжил, постепенно делая голос теплее:

— Маша, к сожалению, о Вас мне совершенно ничего не известно, и, как ни прискорбно, в ближайшее время этого не исправить, как бы мне ни хотелось этого, — прозвучало это не как дешевая попытка лести, но как тонкий комплимент. — Мой немногочисленный народ готовится к войне. И мой долг — все силы приложить к его защите, — он жестом показал на бумаги перед собой. — Скажу честно, я хотел бы Вас, Маша, видеть в рядах своих союзников.

Князь встал, обошел стол и присел на его краешек с другой стороны, поближе к гостям. Желтый халат на нем, казавшийся близнецом того, в который был завернут секретарь, при ближайшем рассмотрении отливал золотой нитью. Хозяин кабинета сложил руки на животе, блеснул одинокий перстень на среднем пальце правой руки.

— Но поправьте меня, если я не прав, Вы попали к нам случайно и стремитесь домой?

— Да, стремлюсь, — твердо, чтобы избежать уговоров, ответила девушка.

Князь минуту оценивающе смотрел ей в глаза, но, видимо поняв, что ее не уговорить, не скрывая грустных ноток проговорил:

— Мне весьма жаль, что я мало чем могу вам помочь в решении Вашей проблемы, или, хотя бы, по достоинству отблагодарить вас, но примите это скромное подношение.

Он взял со стола неприметный кожаный мешочек и протянул его Маше. Девушка аккуратно приняла его. Несмотря на то, что внутри металлически звякнуло, мешочек оказался неожиданно легким, почти невесомым.

— Теперь ты, Туони, сын Танатоса, — князь перевел глаза на мальчишку. — Признаться, я не верил в то, что ты справишься, но Алесса в тебе не сомневалась и оказалась, как всегда, правой. Ты отлично справился.

Некромант не смел поднять глаз, и правитель подошел вплотную, присев перед ним на колено. Князь поймал взгляд мальчишки и продолжил:

— Спасибо тебе за храбрость, которую ты проявил, будучи ребенком, когда уважаемые мужи поддались трусости. Для тебя тоже есть дар, — из кармана халата была извлечена маленькая квадратная коробочка, обтянутая тканью.

Туони нерешительно принял ее. Князь удовлетворенно кивнул, встал и подошел обратно к столу.

— И у меня будет для тебя поручение, — он выудил из кучи бумаг на столе запечатанный конверт. — Поезжай в Шеон. Отнеси письмо в Орден. Я очень надеюсь на их помощь, — письмо перекочевало вслед за коробочкой в руки мага. — И Вам, Маша, они могут подсказать, как добраться до дома. А теперь… — князь вернулся на свое место за столом, — вынужден просить у вас прощения, но существуют дела, требующие от меня внимания, — с этими словами он вновь погрузился в бумаги.

Девушка поднялась, потянув за рукав Туони, все еще находящегося в ступоре, и направилась к выходу. Маше было по-детски интересно, что же такое лежит в подаренном мешочке, но она выдержала приличия и не стала досматривать награду прямо в приемной, а дождалась, пока суровые стражники в начищенных до блеска металлических доспехах проводят ее и некроманта к выходу из дворца.

Во внутреннем дворе героев ждали остальные участники обороны крепости, не удостоившиеся чести аудиенции с загруженным работой главой государства. Впрочем, они тоже были вознаграждены за службу: кошельки их заметно потяжелели, а на груди Алессы красовался золотой кулон с довольно большим многоцветным камнем. Если приглядеться, можно было заметить, как цветные пятна меняют оттенки, движутся, сливаются друг с другом и распадаются на части.

— О-о, супер! А мне подарили shampun’! — Джамис, стоявший как-то подозрительно близко к Алессе, горящими глазами сверлил мешочек в руках девушки. Затем он перевел взгляд на подарок Туони и, явно сдерживаясь от смеха, с наигранно озабоченным видом спросил: — И что ты ему ответил? Что подумаешь?

Машу как током ударило: «Он сказал „шампунь“! По-русски сказал!» Тут же память подкинула незамеченные раньше сознанием вставки родной речи в местный язык. «И шутки эти его дурацкие. Я даже, кажется, слышала уже эту фразу про шампунь… Это точно Костя!» — от этого вывода руки ее ослабли и она выронила подарок князя. Роэл, стоявший неподалеку, молнией кинулся к девушке и у самой земли подхватил упавший мешочек. Но Маша этого не заметила: все ее внимание сконцентрировалось на демоне. А тот продолжил тихую беседу с улыбчиво сияющей Алессой, делая вид, что не обращает внимания на взгляд девушки. В груди начало разгораться адское пламя…

— Маша! — Роэлу пришлось повысить голос, чтобы обратить на себя внимание.

— А? Что? — вяло, как после сна, отреагировала она.

— Возьмите, Вы уронили, — молодой рыцарь был как всегда максимально учтив.

Девушка забрала кошель. Почувствовала, что огонь внутри постепенно гаснет. Потрясла головой, приходя в себя.

— Все готово к отправлению. Времени мало, — Алесса перешла в деловой тон, но глаза по-прежнему блестели. — Вам выделен экипаж с охраной.

Маша, покосясь на Джамиса, тут же запротестовала:

— Но мне нужно достать камень…

— Какой камень? — Алесса вскинула брови.

— Ваш знаменитый желтый камень, дорожку выложить хочет, — встрял демон, скрытно подмигивая Маше.

Алесса хмыкнула, явно догадываясь, что ее дурят, но добиваться правды не стала, безапелляционно заявив:

— Камней вам будет куча, сможете выложить дорогу до самого Шеона, если захотите. Но не раньше того, как вернетесь.

Маша вопросительно глянула на Туони. Тот, все еще бледный после аудиенции, кивнул, успокоив ее:

— Шеон — столица Сибарии. Именно там нужно начинать поиски дедушки.

Услышав это, девушка успокоилась. До сделки, заключенной с демоном, ей уже не было особого дела, но терять вновь обретенного Костю, пусть не совсем такого, каким она его помнила, ей не хотелось до боли в сердце.

— Вот и славно, вас будут ждать на высокой дороге. Собирайтесь быстрее и в путь, — Алесса шагнула уже к входу во дворец, но, зацепив взглядом Милтию, стоящую поодаль от всех, добавила: — И еще… Возьмите с собой эльфа. Ей тут не место: у нас народ привык считать нелюдей врагами. В империи ей лучше будет.

Остроухая благодарно кивнула.

— Мягкого пути, — напоследок пожелала Алесса и скрылась за массивными дверями парадного входа. Хмурый Сам, злобно сверкнув глазами в сторону демона, проследовал за ней.

— А у меня семья в верхней Сибарии, — вдруг заговорил Роэл. — Почти сезон не был дома. Сопровожу вас до столицы, миледи, — Роэл учтиво поклонился Маше. — И, если вы найдете там дорогу домой, я со спокойной душой двинусь к отцу, братьям и любимой сестренке, чтобы рассказать о своих путешествиях, — воин счастливо улыбнулся живой половиной лица.

Джамис шумно зевнул, привлекая к себе внимание. Оглянул всех, убедившись, что добился, чего хотел, и громко заявил:

— Берем в группу симпатягу с луком и обгорелого парня. Возражений нет. Все свободны. Я пошел по делам, встретимся на месте, — он так быстро это проговорил, что никто бы и не успел возразить, будь даже против.

В следующую секунду демон уже скрылся в кустах живой изгороди. Стражники, проходившие мимо, остановились, не зная как реагировать на такое поведение посетителей дворца, но, видимо, одновременно придя к мысли, что гости, приведенные Алессой, плохого не затеют, продолжили патруль.

Компания из двух девушек и двух молодых людей вышла из дворцовых ворот и остановилась в нерешительности. Маша осмотрела себя и спутников и пришла к выводу, что путешествовать в таком виде, а тем более в столицу большого развитого государства, как минимум неудобно. Платье, отлично подошедшее для приема, в поездке лучше было заменить на что-то более практичное. Да и внешний вид спутников оставлял желать лучшего. На Роэле были надеты потрепанные доспехи местной стражи, выданные взамен испорченных магическим огнем. Милтия была облачена в свою старую одежду, на которой живого места не было от многочисленных заплат. Аккуратная эльфийка следила за своим видом, но все равно выглядела как бродяга. Поэтому Маша решила поинтересоваться:

— В этом городе ведь есть место, где можно купить одежду для дороги? И припасы, наверное, нужны.

— Конечно же! — Туони, наконец-то, пришел в себя, — Вы идите в торговый квартал… — он махнул рукой вдоль улицы напротив дворца, — и купите все необходимое, а у меня все дома. Я пошлю папу проводить обратно, он найдет вас на рынке.

Машу, при упоминании ходячего мертвеца, непроизвольно передернуло, но голос не отразил ее чувства, став нарочито бодрым:

— Так и сделаем.

Торговый квартал оказался совсем рядом с дворцом, в сотне шагов. Не спеша пройдя это короткое расстояние, троица вышла на обширную площадь с лотками по центру и лавками торговцев по периметру. Благоразумно решив не таскаться с продуктами, друзья начали покупки с лавок кожевников и портных. Роэл нашел себе подходящую экипировку в первой же лавке, где ему подобрали и подогнали под фигуру новую кожаную кирасу с укрепленными наплечниками и металлическими пластинами на груди и животе. Там же сменил свои изодранные бриджи. Сапоги же его, как ни странно, были как новые и не нуждались в замене. Переодеться эльфийке оказалось намного сложнее. Капризная, как любой представитель ее расы, она браковала наряд за нарядом, критикуя то материал, то покрой, а то и просто неэстетичный, на ее взгляд, внешний вид. В конце концов, она остановилась на жакете из тонкой кожи, коротких шортах, которые торговец позиционировал, как нательное белье, и невысоких сапожках: оказалось, что эльфы невосприимчивы к низким температурам. Маша же находилась в полнейшем замешательстве, не зная, что выбрать. Поначалу она хотела посмотреть, как оденется Милтия, чтобы понять, хотя бы примерно, в чем лучше путешествовать по этому миру. Неожиданные особенности физиологии эльфов порушили планы девушки, и теперь она в растерянности смотрела на непривычную местную одежду. Ее спутники не решались вмешиваться, до тех пор, пока Маша не призналась в собственной нерешительности. Как только это произошло, тут же начались споры: заботливый Роэл хотел одеть ее в крепкую броню, вроде той, что носил сам, а эльфийка, оказавшаяся большой кокеткой, как будто собирала подругу на выступление в стриптиз-бар. В итоге, девушку одели в рубашку песочного цвета, легкую курточку с рукавами до локтей и такие же бриджи, как у Роэла. Помня пережитый кошмар с туфлями на высоком каблуке, Маша в выборе обуви полностью доверилась воину и вышла из обувной лавки в крепких, добротных ботфортах черной кожи. Девушку удивил материалы, из которых изготавливали местную одежду. На вид ничего особенного: внешне обычные, хлопок и кожа не вызывали раздражение и совсем не натирали. По этой причине обувь можно было носить прямо на босой ноге, без всяких носков и портянок. На вопросы Маши, какими ухищрениями добиваются этого эффекта, ее спутники пожимали плечами, а хозяева лавок хитро улыбались, но не раскрывали секрета.

Завершился поход за одеждой у торговца аксессуарами. Там путники обзавелись перчатками. Девушке подобрали длинные до локтей, которые, в случае необходимости, крепились шнуровкой к рукавам куртки, обеспечивая надежную защиту от холода и ветра. Роэл купил крепкие, с металлическими вставками для рукопашной схватки. Милтия взяла специальные, для стрельбы из лука. Левая — обычная, доходящая до запястья, с защитным щитком на руке для страховки от ранений собственной стрелой, а правая покрывала только указательный, средний и безымянный пальцы и крепилась на запястье ремешками. Там же воин заказал белый плащ с гербом его семьи: синим равносторонним треугольником и зеленым драконом, обвивающим его вершину. Роэл очень гордился фамильной эмблемой и рассказал Маше, что треугольник символизирует горы Сибарии, где находятся обширные владения его семьи, а дракон указывает на происхождение его предков, разводивших драконов в старые времена. Наличию сказочных летающих рептилий в этом мире девушка постаралась удивляться не особо громко. Плащ принесли необычайно быстро, как будто он уже лежал готовый в подсобке. Дракон на гербе переливался зеленым, как вырезанный из изумруда. Роэл критически осмотрел приобретение, поблагодарил мастера и прицепил плащ к броне серебряной фибулой, купленной тут же. Вид он возымел самый что ни на есть благородный и мужественный.

Маша настояла на посещении магазинчика магических артефактов, который обнаружила в единственном экземпляре среди мастерских кожевников. Ей было безумно интересно, что за чудеса еще может предложить это место. Но особых потрясений ассортимент магических предметов не вызвал. Основная часть его были разнообразные зелья, продававшиеся чуть ли не по каплям из больших склянок. Различные стимуляторы, приворотные зелья и откровенные галлюциногены, по уверениям маленького, пузатого владельца лавки, не вызывающие привыкания. Нашлись и обереги, среди которых больше всего было трофейных изделий орочьих шаманов, кои хозяин сразу же начал нахваливать и предлагать взять с большой скидкой. Очевидно, они плохо продавались. Но нужды в слабых и зачастую слишком громоздких варварских артефактах у друзей не было. Машу же заинтересовали предметы явно местного изготовления, которые неприметно ютились на нижних полках. Видимо, расчетливый торгаш знал, что за ними приходят целенаправленно и считал, что выставлять их напоказ ни к чему. Впрочем, и там не было ничего такого, что нельзя было встретить в земных хозяйственных магазинах, разве что принципы действия отличались и питались предметы не от батареек и электрической сети. Сразу бросался в глаза черный металлический диск, по форме напоминающий тарелку, только без углубления, будто в нее залили металл и дали ему застыть. По словам торговца, это было «переносное адское пламя для удобного приготовления пищи». Проверив артефакт с таким претенциозным названием, девушка убедилась, что он мало чем отличается от банальной электрической плитки, даже нагревается так же медленно. Рядом с беспроводной электроплиткой «адское пламя» стоял кувшин с не менее пафосным названием «сосуд безвременья». «Термос», — без испытаний и расспросов поняла Маша. Еще там продавался «умывальный камень», на вид обычный булыжник, младший брат того, что был вделан в потолок умывальни, дома у Туони. На вопрос девушки, можно ли воду, производимую артефактом пить, торговец покачал головой, заметно смутившись. Оказалось, заклинание, «вшитое» в камень создавало воду из маны лишь на время. Пытаясь реабилитировать престиж своей лавки, хозяин поспешил продемонстрировать, что вода создается на довольно длительной отрезок времени. Он «включил» камень, и из него каплями обильно, как из душа, полилась вода, собираясь на полу в лужицу. Приблизительно полминуты она растекалась под ногами у посетителей магазина, а потом резко начала таять, будто испаряясь. Но и эта безделушка не заинтересовала Машу. Уже начав отчаиваться что-либо продать, торговец вяло порекомендовал артефакт «зеркало всевидения». Как обычное зеркало использовать предмет было тяжеловато: отражало оно мутно и блекло. Суть его действия была в передаче изображения с другого артефакта, «ока всевидения», белого камня, выделанного в форме глаза с аккуратно нарисованным зрачком и радужкой красного цвета. «Вы сможете смотреть, кто пришел к вам домой, не вставая с дивана!» — увещевал пузан. Цены на все эти предметы были чудовищными, если сравнивать с теми суммами, которые троица потратила на экипировку. Самый дешевый артефакт, умывальный камень, стоил раз в десять больше уже потраченного. Маша, как оказалось, стала обладательницей состояния, но тратиться на подобные безделушки не торопилась: мало ли что в пути произойдет. Возможно, придется остаться в этом мире подольше запланированного. Потому, она извинилась за отнятое время и покинула со своими спутниками магическую лавку.

Времени было потрачено уже слишком много, но оставалась еще одна деталь, без которой, по мнению опытных путешественников, на дорогу выходить было опасно — оружие. Меч Роэла, попавший под магический огненный вихрь, остался валяться куском оплавленного металла на выжженном поле боя у Сухой Крепости. Взамен ему выдали простой, но добротный меч ополченца, но воин привык к оружию помассивнее и нашел в ассортименте оружейных лавок отличный обоюдоострый прямой клинок. Маше, несмотря на ее неуверенные протесты, навесили на пояс длинный стилет в резных деревянных ножнах. Дисциплинированная Милтия, в отличие от Роэла, выданное оружие сдала обратно в оружейную, и теперь быстро оббежала все мастерские по стрелковой части, пожаловалась, что ничего хорошего нет и взяла лучшее, что было в наличии: довольно габаритный композитный лук.

Роэл, для которого отпала нужда в бдительности, с момента, как вспомнил о своем доме, не умолкал ни на секунду. Он оказался выходцем из влиятельной дворянской семьи. Отец его, герцог Борийский, считался главной опорой императора и командующим сильнейшей армии после имперского легиона. Но, несмотря на высокое положение семьи, статус самого Роэла по традициям и законам его родины оставался крайне низким. Из этих обычаев, первый ребенок мужского пола, если он не единственный наследник, получает три четверти состояния отца. Оставшаяся часть делится на следующих сыновей по такому же принципу, то есть, четверть каждый раз отделялась следующему по очереди наследнику. Дочери наследовали последними. Чаще всего, старший наследник выкупал доли братьев и сестер и брал их к себе на службу. Порядок наследования мог быть изменен в виду тех или иных выдающихся достижений отпрысков. Поэтому, пока старшие братья вовсю учились управлять своими будущими владениями, младшие частенько уходили в странствующие рыцари, в надежде совершить подвиг и заслужить право на большую часть состояния родителей. Вот и Роэл, пятый, самый младший, сын в семье, поступил так же, отправившись в сухие степи на рубеж обороны от надоедливых орков. Получив награду от князя с обязательным в таких случаях благодарственным письмом, он мог рассчитывать на продвижение вверх по лестнице наследования. И именно поэтому ему не терпелось попасть в родные края.

Одевшись к дороге и обвешавшись оружием, троица завернула на рынок, где Маша, надышавшись запахами, сразу вспомнила, что давно ничего не ела: ужин она пропустила, таращившись весь вечер на Костю, и позавтракать не успела из-за прихода Алессы и приема у князя. А богатая палитра запахов, окутавших ее с ног до головы, вызывала сильнейший аппетит. Благодушные торговцы, до которых слух о таинственной чародейке и ее спутниках, спасших город, дошел быстрее всех, угощали ее местными фруктами и ягодами, сладостями и деликатесами. Хотя, деликатесами для нее в этом мире было все без исключения. В конце концов, так ничего и не купив, но при этом полностью увешавшись связками разных вкусностей, герои наткнулись на Танатоса.

Но вместо дороги домой, Маша попросила отца Туони отвести их к мэтру. Она видела, что старик-лекарь приехал в город вместе с обозом, и у нее появилось к нему дело. Ходячий мертвец без споров провел друзей к дому врачевателя. Мэтр встретил гостей довольно резко, но после того, как Маша шепнула ему что-то, он впустил визитеров, потирая морщинистые руки. Лекарь проводил посетителей в приемную, где приказал Роэлу раздеться. Тот поначалу удивился, но после разъяснений начал протестовать:

— Это слишком дорого, я не могу себе позволить этого!

— Моих денег будет достаточно, — твердо заявила Маша.

— Я не могу этого позволить! — повторил воин.

— Роэл, пойми… У меня каждый раз сердце кровью обливается, когда тебя вижу. Это я тебя изуродовала, и если хочешь продолжать путь со мной рядом, пощади мою совесть и прими эту помощь!

— Как это «сердце кровью обливается»? — озадачено переспросил он. Маша не заметила, как дословно произнесла земное выражение на местном языке.

— Да неважно, делай, что мэтр говорит, — с этими словами девушка резко повернулась и вышла из комнаты.

«Пластическая операция» длилась недолго. Уже через час из дверей приемной вышел симпатичный молодой человек со странной прической: левый висок был похож на свежевыбритый. Была заметна еще одна необычная деталь: глаза разного цвета. Голубого донорского глаза в запасах лекаря не нашлось, и он вживил темно-карий. Органы мэтр брал у местных жителей, скупая части усопших у их родственников, а светлоокие в этих краях встречались редко.

— Глаз начнет видеть завтра к утру, — вслед за Роэлом вышел взмокший лекарь и вопросительно посмотрел на Машу.

Девушка все поняла и прошла с ним в приемную расплатиться. Подобные операции по местным меркам стоили немало, но девушка все равно не собиралась задерживаться в этом мире, а взять с собой много, судя по всему, все равно не удастся. Дела в городе были завершены, и Маша скомандовала Танатосу вести к дому.

Туони ждал у калитки. У ног его стояла небольшая торба, на вид полупустая. Сам маг сиял от счастья.

— Ну что, пойдем? — было очевидно, он что-то хочет рассказать, но сдерживается, — Папа, возьми мешок, проводишь нас.

Зомби послушно поднял торбу и взвалил ее на плечо с заметной натугой, вероятно, мертвые мышцы совсем атрофировались. Идти пришлось довольно долго. Маша, не привыкшая к такой тяжелой одежде и оружию, всю дорогу до места посадки на транспорт задавалась вопросом, почему нельзя было подать экипаж прямо к дому. Выйдя к указателю с надписью «Верхняя Дорога» и увидев невдалеке то, что будет движителем в пути до Сибарии, она нервно сглотнула. В стоявшую на обочине под тупым углом к дороге широкую телегу, покрытую округлым тентом, как в фильмах-вестернах, был впряжен огромный бурый ящер с широченной головой и обрубленным по основание хвостом. При мысли, что придется приближаться к этому монстру, девушку передернуло, но она взяла себя в руки, придав лицу невозмутимое выражение. Опершись спиной о борт повозки, лицом к городу, из которого только что вышли друзья, стоял, скрестив руки, Джамис в человеческом обличии с видом кота, греющегося на солнце. Поодаль сидели, отдыхая с десяток стражников — тот самый конвой, который обещала Алесса. Увидев приближающихся пассажиров, они повскакивали с земли и полезли внутрь повозки. Рептилия тут же оживилась и медленно поволокла свою ношу на дорогу, выстраиваясь вдоль пути. Потревоженный пропажей опоры демон, сонно потянулся, продемонстрировав необычную для человека гибкость своего тела, и, вяло переставляя ноги, последовал за транспортом. Когда четверо его попутчиков в компании тяжело ступающего ходячего мертвеца подошли вплотную, он снова стоял у повозки в той же расслабленной позе, вдобавок скрестив и ноги.

— Итак, у нас воин, лучник… черт с вами, я буду вором, и два мага, — не открывая глаз, неожиданно бодро заговорил он. — Два мага — это не по правилам, — Джамис открыл один глаз, впившись холодным взглядом в Туони. — Два мага — это перебор. Zub daju, shlepnut patsana, — завершив монолог русской фразой, он ловко подпрыгнул и скрылся под тентом.

У Маши от его слов засосало под ложечкой. Но остальные не обратили на докучливого демона внимания. Они погрузили провизию и лишние вещи в задний, грузовой отсек повозки, отделенный от пассажирского нетолстой деревянной перегородкой. Когда грузно грохнула о днище полупустая торба некроманта, друзья вежливо распрощались с Танатосом и отпустили его домой. Даром, что мертвец, но приличия все же необходимо соблюсти.

Глава 8

Остаток длинного, по земным меркам, дня прошел в пути. Герои удобно устроились на просторных мягких сиденьях. Пассажирский отсек изнутри напоминал купе поезда, только в нем было ощутимо больше места. Главное сходство стало очевидным, когда экипаж набрал скорость: никакой тряски, только мерное покачивание из стороны в сторону. Полная тишина внутри и довольно приличная скорость перемещения совсем не соответствовали виду транспорта и качеству дорожного покрытия. Очевидно было, что дело в магии, без которой в этом мире, похоже, ничего не обходилось. За подробностями Маше пришлось обратиться к всеведущему в этой области молодому некроманту. Тот в своей обычной манере, с лишними подробностями и отвлечениями от темы, все объяснил: в отсеке создавалась сфера, отгораживающая ткань пространства внутри от наружного, не влияя на саму материю, а просто подавляя вибрации и инерцию. Удовлетворив любопытство девушки, Туони так увлекся, что продолжал и продолжал потрясать пришелицу из другого мира чудесами своего. Вид из окна-отверстия в тенте, без того не особо интересный, вдобавок постоянно искажался и рябил под действием амортизирующего заклинания. Милтия как всегда молчала, Роэл, судя по выражению глаз, мыслями был уже дома, Костя-Джамис предпочел сидеть с охраной в грузовом отсеке, возможно, снова разводил кого-то из них на душу. Поэтому, девушке ничего не оставалось, как слушать увлеченного повествованием мага.

Мир, в который занесло Машу, не знал понятия «открытый космос». Местными учеными мужами считалось, что вселенная почти полностью состоит из твердого белоснежного вещества, которое они назвали нигилий. Самое чудесное в этом веществе было то, что оно совершенно не имело массы. Твердое ничто. Если частицу этого вещества отпустить в воздухе, она останется висеть на месте, подергиваясь от малейшего дуновения ветерка. Бросить эту субстанцию тоже не получится: потеряв движущую силу, она просто останавливается. Из-за того, что нигилий не проводит тепло, его стали использовать жители холодных гор как утеплитель в стенах своих жилищ. Другой обширной области применения он не нашел, в основном, по причине хрупкости, но встретить необычные способы его применения можно было повсюду, благо, встречался он в этом мире повсеместно. Как нигилий заменял в этом мире космос, роль планетных систем взяли на себя пустоты в виде щелей, встречающиеся в его структуре. Эти полости стали называть рифтами, хотя для Маши так и осталось непонятным, с чего было решено, что такая полость не единственная в своем роде. С момента возникновения рифта, начиналось образование на его стенках двух минералов: вария и эскалиума. Темно-бурый варий не представляет собой ничего особенного, разве что, он довольно тяжелый. Серебристый эскалиум, обладая той же плотностью, имеет отрицательный вес. Другими словами, он «падает» вверх. Скапливаясь рядом, эти минералы все сильнее отторгают друг друга, пока нестабильная система не приходит к коллапсу. Тогда, варий и эскалиум приходят в движение и, отталкивая друг друга, начинают движение по свободному пространству внутри рифта. Огромные коричневые глыбы сталкиваются в воздухе со сверкающими айсбергами, с еще большей скоростью они разлетаются в стороны, чтобы столкнуться снова. Постепенно, противодействующие массы приходят в спокойствие, заняв противоположные края полости. Но существует возможность, что столкнувшиеся в беспорядочном движении куски обоих минералов спаиваются в относительно равных пропорциях и зависают между стенами вария снизу и эскалиума с противоположной стороны. Так появляются летающие острова и даже континенты. Так появился огромный парящий кусок суши Волантея, по поверхности которого и путешествовали друзья. Естественно, что стабильно парить в воздухе такая глыба не может. Она пребывает в постоянном движении вверх и вниз, не особо приближаясь к краям и все время увеличивая скорость. Свойство эскалиума излучать свет и тепло при приближении вария обусловило смену дня и ночи на континенте. А реакции при контакте этих двух веществ дали миру все разнообразие минеральных пород.

К вечеру от лекций Туони у Маши разболелась голова, и она с благодарностью восприняла остановку на привал, тем более, что благодатный эффект, спасающий путников от тряски, почему-то начал давать сбои, и девушку стало укачивать. Возничий, на ходу разминая затекшую спину, объяснил, что артефакту, врезанному в днище телеги, нужно время подзарядиться. Охрана рассыпалась вокруг съехавшей с дороги повозки, пользуясь временем, оставшимся до наступления сумерек, чтобы убедиться в безопасности места для стоянки. Роэл, зачем-то обнажая меч на ходу, направился в небольшое сборище деревьев неподалеку. Эльфийка начала готовить место для костра. Туони рылся в своей торбе, погрузившись в нее с головой, так что из дверей грузового отсека торчала только его нижняя половина. Джамис, достав из багажного отделения большой кусок мяса, легкой походкой пошел к их тягловому животному под ревнивым присмотром извозчика. Сам процесс кормежки не занял много времени: Джамис просто протянул руку с куском мяса к морде ящера и тот молниеносным движением схватил пищу огромной пастью, мгновенно поглотив угощение. Демон со счастливой детской улыбкой направился к Маше, выкладывающей камни в круг для кострища, пока Милтия собирала сухие ветки по округе.

— Ма-ам, — противным голосом избалованного шестилетнего ребенка протянул Джамис, корча соответствующе лицо, — можно мы его оставим? Я буду убирать за ним.

Маше было не смешно, но она улыбнулась шутке демона. А тот подошел вплотную и встал напротив девушки. Она занервничала от такой близости к нему и поискала взглядом своего телохранителя: тот уже шел обратно с охапкой дров для костра. Но тут демон легонько дернулся и потянулся рукой за спину.

— Под лопаткой что-то зазудило, почеши, если несложно, — попросил Джамис и повернулся спиной к девушке.

Из того места, где он просил его почесать торчала тонкая жердь стрелы с белым оперением. Он дернулся еще раз, одновременно краем глаза Маша заметила, как оседает один из стражников, охранявших лагерь.

— За повозку! — кричала Милтия, выпуская на бегу стрелы в сторону деревьев, откуда только что вернулся воин.

Сам Роэл, уже бросив свою ношу и снова обнажив клинок, стремглав несся обратно к рощице. Он резко ушел в сторону, едва не получив стрелу в грудь, но не остановился. Растерянно озирающийся по сторонам Туони, единственный, кто был в безопасности за повозкой, вышел из укрытия, держа в руках продукты, извлеченные из торбы. Он неуклюже споткнулся, выронив их, и упал ничком на землю. Над ним просвистела еще одна стрела. Джамис, закрывший Маше вид на лесок, из которого, судя по всему, и велся обстрел, дернулся еще раз и раздосадовано пожаловался:

— Теперь и живот чешется, — он поймал еще две стрелы грудью, опять лишь слегка дернувшись, и задумчиво проговорил: — Помыться мне надо.

Эльфийка, добравшись, наконец, до повозки, схватила распластанного мага за шиворот и потащила его под защиту бортов телеги. Тонко просвистела пущенная по прямой стрела, впившись Милтии в худенькое плечо. Она негромко вскрикнула, пошатнулась, но мальчишку не выпустила и вместе с ним укрылась от обстрела за повозкой. По ее руке потекла тонкая серебряная струйка. Демон пришел в движение. Мягкой поступью он направился к деревьям, попутно непринужденно выдергивая из себя стрелы. В него снова стреляли, но теперь он резкими взмахами руки отбивал снаряды. Его силуэт начал искажаться, а скорость передвижения возросла, при том, что походка оставалась прежней, и он приблизился к укрытию врагов одновременно с Роэлом.

Воин стремительно приближался к деревьям. Он ощущал себя ветром, быстрым и легким. В подлеске и на деревьях уже виднелись замаскированные вражьи стрелки. Думать о том, кому понадобилось нападать на путников, было некогда. Единственная мысль вертелась в голове: «Как я мог их не заметить?». На близком расстоянии стало сложнее реагировать на быстрый полет стрелы, и Роэл едва не получил ранение в грудь, в последний момент успев повернуться корпусом: стрела прошла по касательной, звонко щелкнув о пластину на доспехе. Пустивший стрелу лучник потянулся за следующей и получил сильнейший рубящий удар по основанию шеи. Остро наточенная сталь прорубила мышцы и кости, дойдя до сердца. Стрелок осел, руки его безвольно повисли, выпустив оружие. А мечник уже выдернул из тела клинок и рывком кинулся к следующему, уже натягивающему тетиву и направляя лук в его сторону. Роэл понял, что не успевает, но даже не подумал укрываться: сзади были еще враги, и единственным шансом была скорость. Когда стрела уже была готова к короткому полету в сердце воина, которому оставалось добежать всего пару шагов, сверху раздался треск ломающейся ветки, и на землю глухо шлепнулось тело еще одного стрелка. Рядом с ним мягко приземлился азартно улыбающийся Джамис в своем демоническом обличии. Упавшая ветка задела лучника, целящегося в Роэла, и отклонила прицел. Стрела чиркнула о сапог воина. Через удар сердца противник уже падал с отрубленной головой. Демон, присев после приземления, тут же разжался пружиной, прыгая на дерево позади воина. Упавший стрелок, оказавшийся живым, ловко поднялся на ноги. В руках у него блеснул длинный изогнутый нож. Роэл обошел врага, опасаясь атаки в спину от его сообщников, но они были уже не опасны: один лежал под деревом со стрелой в глазнице, второй, сидящий на дереве, бросил лук и кинжалом отмахивался от хищно приближавшегося Джамиса, который вытеснял его на край ветки. Наблюдать дальнейшее развитие сцены Роэл не мог: его противник начал атаковать и поглотил внимание воина. Перед ним размахивал ножом не обычный разбойник, хотя он явно маскировался именно под заурядного дорожного грабителя. Одет он был в простую крестьянскую одежду, но вооружение и техника боя выдавали в нем тренированного убийцу. Роэл решил действовать осторожнее и не подпускать его близко, но враг безостановочно атаковал, делал ложные выпады, искал брешь в обороне мечника. Роэл не давал ему шанса и ждал подмоги. В детстве, проходя обучение, он усвоил от наставников по тактике, что, если есть возможность дождаться помощи, лучше потянуть время. В данном случае это было единственно правильное решение — лжеразбойник оказался чертовски ловким и быстрым. Роэл уже выдыхался, но эльфийка подоспела вовремя. Остроухая лучница, несмотря на рану в руке, на бегу выпустила стрелу, но промахнулась по хаотично движущейся мишени. Убийца быстро сориентировался в изменившейся ситуации и переместился так, чтобы воин закрывал его от эльфийки. Милтия попыталась выбрать позицию для стрельбы поудобнее, но враг не упускал ее из виду, все время держась за препятствиями. Роэл, чувствуя, что еще немного и его оборона будет сломлена, резко отпрыгнул в сторону и открыл эльфийке мишень. Та была готова и выпустила стрелу еще в спину воину, едва он начал свой маневр. Неожиданный выстрел достиг цели, едва не зацепив союзника. Но даже со стрелой в животе противник не потерял прыть и, воспользовавшись тем, что мечник лежит на земле, ринулся в атаку на лучницу. Милтия уже не успевала ничего сделать. Мгновения, за которое быстрый враг преодолел расстояние до нее, не хватило даже на то, чтобы достать из-за спины стрелу. Он занес нож для удара по беззащитной эльфийке и рухнул, буквально вбитый в землю небольшим, но явно тяжелым предметом странной формы.

Маша, на Земле постоянно поддерживавшая форму утренними пробежками, все-таки не смогла догнать быстроногую Милтию. Когда девушка подбежала, все уже было кончено. Эльфийка стояла над телом человека в простой серой одежде. Он лежал ничком, уткнувшись в землю лицом. На окровавленном размозженном затылке покоилась обычная двадцатикилограммовая гантель, вроде тех, с какими занималась в спортзале Маша. Она даже смутно припомнила, что с год назад ее тренер жаловался на пропажу одной. Роэл обыскивал тело, пытаясь найти хоть намек на то, кому понадобилось нападать на вставших на ночлег путников. Джамис, снова в облике Кости, пружиня на каждом шаге, подошел к ним и сокрушенно покачал головой:

— Какой нелепый несчастный случай, — он поднял глаза полные скорби к темнеющему небу. — Там еще один, — демон мотнул головой в сторону еще одного тела, лежащего на большом камне поодаль. — Упал с дерева и ударился о камушек. Чудовищное стечение кошмарных обстоятельств: дерева, головы, камушка и силы притяжения.

Милтия оторвала взгляд от трупа человека, едва ее не убившего и посмотрела на демона.

— Демон… спасибо.

— За что?? — округлил тот в притворном изумлении, но тут же бросил, блеснув улыбкой: — Мы квиты.

— Да, — эльфийка размашисто кивнула и улыбнулась ему.

— Промой рану, грибок подцепишь, — как-то излишне заботливо проворковал демон.

— Демон, — Милтия резко нахмурилась и сверкнула глазами. — Не надо этих твоих штучек!

Джамис примирительно выставил вперед ладони. Одарив эльфийку самой добродушной своей улыбкой, демон нагнулся и без видимых усилий поднял окровавленную гантель. Милтия пошла осматривать тело на камне.

— И что ты с этим собираешься делать? — Джамис уставился на Машу, которая стояла в ступоре, глядя на труп и сжимая в руке свой кинжал. — В зубах поковырять? Сотри с него сливочное масло и положи обратно в стол. — Он рассмеялся в голос. — Как давно я ждал случая это сказать.

Девушка опомнилась и вернула оружие в ножны. Она все еще не привыкла к виду мертвых людей, хотя трупов за свое короткое пребывание здесь повидала уже изрядное количество. В том числе и ходячих. Демон повертел гантель в руках, и она внезапно исчезла.

— Оп! А начинал я с карт! — в доказательство, он ловким движением вынул из воздуха туза червей.

Милтия что-то прокричала Роэлу и побежала через перелесок, воин тут же бросил осмотр тела и рванул за ней. Маша, не расслышавшая выкрик эльфийки, вопросительно посмотрела на Джамиса. Тот, глядя в спины удаляющейся паре, объяснил:

— Один раненый ушел. Они пошли ловить. Пойдем, глянем? — демон перевел глаза на девушку.

Машу дернуло током от его взгляда, глубокого и нежного. Сама не понимая, что говорит, она ответила пересохшим ртом:

— Пошли.

И они неспешно зашагали в сторону, где скрылась за деревьями отлично сработавшаяся пара бойцов. Девушка шла рядом с Джамисом и ощущала себя, как в начале отношений с Костей, когда они вдвоем гуляли по парку. Лес вокруг выглядел вполне по-земному, и Маша непроизвольно окунулась в воспоминания.

«Да что он себе позволяет?! Где его черти носят?! — девушка ждала уже пятнадцать минут. — Зачем я надела это платье, новые туфли, столько времени красилась, и при этом ни на минуту не опоздала?! — она сжала челюсти в приступе гнева и решила было уйти, но тут же передумала: — Не-ет. Я тебя дождусь. Ты придешь со своим веником, начнешь оправдываться, а я тебе, дорогой мой, этим самым веником по лицу и нахлещу. Как дура тут стою». Девушка оглянулась вокруг: по дорожкам парка прогуливались молодые пары, рядом на скамейке пышная брюнетка целовалась с парнем в очках, с красным, как помидор, лицом. «Что за мужики пошли? Я не удивлюсь, если скоро девушки начнут им цветы дарить, — она вспомнила, сколько усилий пришлось приложить, чтобы спровоцировать этого непонятливого парня на предложение увидеться и закатила глаза. — Почему он меня заинтересовал? Вон, Алексей и цветы дарит, и в ресторан зовет. А ему от ворот поворот. Хотя видный и не намного старше ее, — она задумалась. — Пожалуй, в следующий раз не стану ему отказывать, посмотрим, может, что и выйдет». И тут девушка увидела его. От противоположного конца тропинки к ней приближался тот, кто пригласил ее на свидание. Не самые новые кеды мягко и неторопливо ступали по утоптанной дорожке. Потертые джинсы прятали в своих карманах кисти рук, а худые плечи стягивала черная футболка с надписью «меня хватит на всех» и белым пятнышком неизвестного происхождения на воротнике. Эффект этому наряду добавляли небритое лицо и взлохмаченная шевелюра. Девушке вдруг захотелось отвернуться и сделать вид, что не заметила его, но не успела. Он поймал ее взгляд. И его серо-зеленые глаза захватили ее. Он посмотрел на нее взглядом ленивого хищника, не агрессивным, но с ощущением полного превосходства. Его губ коснулась легкая улыбка, но глаза продолжили движение, освободив девушку из своего плена. Он продолжал приближаться, при этом, как будто не замечая девушку, к которой пришел на свидание. Он прошел вплотную, несмотря на ширину тропинки. Отвел плечо назад, обтекая ее и едва не касаясь грудью ее плеча. Ее обдал легкий пряный запах его тела, без примеси какого-либо парфюма. Девушка недоуменно уставилась ему вслед. А он, пройдя еще пару шагов, остановился. Долгие пять секунд он стоял так спиной, затем, обернувшись наигранно нетерпеливо спросил:

— Ну, мы идем, или нет? — при этих словах он так широко и тепло улыбнулся, что девушка растаяла.

Внезапно она осознала, что просто стоит, глупо улыбаясь, и попыталась придать лицу серьезное выражение. До самой разлуки с ним она так не научилась, смотря на него, удерживать строгость взгляда, которую с другими людьми приходилось подавлять.

За перелеском развернулась небольшая долина, окружающая заросший зеленью ручей. На берегу мелкого водоема стояла Милтия, осматривая окрестности зорким взглядом. Роэл стоял рядом, возвышаясь над лежавшим навзничь беглецом со стрелой в правом бедре. Когда Маша с Джамисом подошли ближе, стало слышно, что воин допрашивает его:

— Кто вы? Кто вас послал? — по голосу можно было заметить недостаток опыта в этом деле. Допрашиваемый, вероятно, тоже это понимал и не обращал на вопросы внимания.

— Пс-с, эй! — шепотом привлек внимание спутницы демон. — Давай поиграем в доброго и злого стражника, — он на ходу начал преображаться в зверя. — Я буду добрым, — его улыбка перешла в зловещий оскал острых сероватых зубов, от чего по спине девушке пробежал холодок.

При виде приближающегося двухметрового кота, убийца изменился в лице. С ужасом в глазах, он перевернулся и, совсем не замечая рану в ноге, распластался ниц перед демоном.

— Кто тебя послал, червь? — услышав вопрос, пленный поднял голову и ошарашенно заморгал. — Кто твой хозяин?

Убийца открыл рот для ответа и тут же получил сильнейший удар лапой по лицу. Шея выгнулась под неестественным углом, и его тело безжизненно рухнуло на землю. Повисло напряженное молчание. Наконец, Джамис заговорщески шикнул на ошарашенную напарницу:

— Теперь надави на него, и он расколется.

Маша пришла в себя и резко отпрыгнула от демона к друзьям. Тем передалась ее нервозность, и они направили оружие на демона.

— Зачем ты убил его? — крикнул Роэл. От той неуверенности, которая присутствовала в голосе при первой встрече с демоном, не осталось и следа.

— Я что, убил его?? — его морда приобрела удивленное выражение. Он с недоверием пнул труп под ногами и раздосадовано констатировал: — Двуногие такие слабые и хр-рупкие.

— Демон, ты убил его, чтобы он не рассказал нам что-то? — эльфийка целилась Джамису в сердце.

— А ты хочешь убить меня, чтобы я кое-что не р-рассказал? — он оскалился, глядя на наконечник стрелы.

Милтия изменилась в лице и воровато оглянулась на спутников. Натяжение тетивы сразу ослабло.

— Да что он мог поведать? — демон начал преображение в человека. На этот раз медленно, затягивая процесс. — Рядовой исполнитель. Главного их внезапными осадками пришибло. Тот может что-то и знал, — Нос начал сужаться, шерсть на морде и теле укорачивалась. — И не надо на меня так смотреть! Вы бы сами его завалили, если бы сумели. А я вообще ни при чем, ему нужно было утром посмотреть прогноз погоды и взять зонтик, — уши уменьшились, глаза обрели человечность. — А в общем-то, и так все понятно. Рожи у них керийские. Насколько я знаю, орки недавно нападали на это захолустье. А керийцы им помогали, — исчезла последняя шерсть с лица, оставив щеки Джамиса гладкими. — Очевидно, что керийцы же, прознав о том, что вы идете за подмогой, послали отряд по-тихому от вас избавиться, — он прошел босиком к месту, где превратился и оставил свои потрепанные кеды, не удержавшиеся на лапах. — Из их главаря можно было выудить имя связного, но, по-моему, это не наше дело.

Логика в его рассуждениях, безусловно, присутствовала. Роэл опустил меч, по-прежнему недоверчиво глядя на демона. Эльфийка с затравленным взглядом закинула лук за спину. Маша посмотрела на Милтию, но та отвела глаза.

— Нам нельзя здесь задерживаться. Лучше продолжить путь. Мы ведь можем дальше ехать? — девушке не нравилась вся эта ситуация, но разбираться во всем не было времени.

— Да, нужно убираться, — откликнулся Роэл и быстро принялся обыскивать тело убийцы. — Идите, соберите в путь повозку. Я, может, что интересное найду.

Маша быстрым шагом пошла через перелесок к стоянке. Эльфийка пристроилась за ней, а демон, воспользовавшись случаем, куда-то тут же пропал. Тьма в этом мире сгущалась медленней, и потому незаметнее. Только окруженная деревьями, девушка поняла, что остроухая, которая, как оказалось, что-то скрывает от них, идет сзади в полной темноте. Маша испугалась и резко развернулась. Милтия встала как вкопаная и захлопала большими испуганными глазами. Девушка посмотрела на сжавшуюся в комок эльфийку, которую только что подозревала в намерении напасть на нее сзади, и оставила паранойю. Вместо этого, она спросила:

— А что у тебя с раной? — Маша кивнула на проткнутое стрелой плечо. Не было и намека на кровь, но в месте повреждения все было как залитым жидким серебром, и вдоль руки застыли искрящиеся дорожки.

— А что с ней? — Милтия вытянула шею, чтобы лучше было видно. — Мистрисс, в Вашем мире нет эльфов? — она немного расслабилась и даже улыбнулась. — Мы только похожи на людей. На самом деле к вам ближе даже орки.

— То есть, у вас серебряная кровь? — Маша думала, что уже ничему не удивится.

— Мистрисс, это не совсем кровь, в наших сосудах течет «томейское серебро».

— Так. Ладно. Пойдем быстрее. Надо уезжать отсюда.

На выходе из перелеска они встретили Туони, про которого совсем забыли. Некромант не обижался на исчезновение друзей. Пока их не было, он тщательно осмотрел и обыскал тела убийц.

— Я узнал одного из них! — возбужденно загомонил он, тыкая пальцем в один из трупов.

— Нам нужно ехать дальше. По дороге расскажешь, — деловым тоном бросила Маша, не останавливаясь.

Маг не стал спорить и мелкими шажками проследовал за ней. У повозки стоял возничий, удрученно уронив голову на грудь. Рядом, опершись спинами на борт телеги, сидели трое охранников. Все трое были ранены, но живы. Тела остальных, из-за торчащих из них стрел похожих на подушечки для булавок, лежали в разном отдалении от повозки. Маша подошла к транспорту и скомандовала:

— Мы едем дальше. Выезжаем немедленно.

Стражники не сдвинулись с места. Извозчик поднял влажный взгляд и явно нетрезвым голосом проговорил:

— Вон там лежит мой сын, — старик не глядя махнул куда-то в сторону. — Он всегда хотел побывать в империи. И я договорился, чтобы его взяли в охрану моего экипажа.

— Вы повезете нас дальше? — Машу начал раздражать этот распустивший нюни старик. — Нет? Хорошо, мы продолжим путь без вас, — внезапно, она подумала, что кому-то придется управлять тем чудищем, впряженным в повозку, но отступать было поздно. — Милтия! Ты сможешь управлять повозкой?

За нее ответил Туони:

— Там магический контроль. Нужно подпитать управляющий артефакт и можем ехать дальше.

— Делай все, что нужно.

Стражники тяжело поднялись на ноги и полезли в грузовое отделение. Возничий побрел в сторону тела своего сына. Из перелеска появился Роэл и легким бегом направился к друзьям. Маша дождалась, пока все займут свои места, и полезла к магу на место правящего. При виде чешуйчатой спины тяглового ящера, ее немного замутило, но она совладала с собой. Некромант сообщил, что заряд есть, и он его пополнит по дороге. Тогда девушка дала добро на выдвижение вперед. Обод на шее пресмыкающегося начал пульсировать красным, и рептилия зашевелилась.

— Ящерицы на холоде двигаются очень медленно. Поэтому, для их ускорения создают нагревательный артефакт. Он…

— Кого ты узнал в этих разбойниках? — Маше было не до лекций.

— Один из них был у меня той ночью, когда все началось, — тон юноши резко сменился. — Там он был в маске, но я узнал его по ране, которую нанес ему тогда. Я ударил его зубами Нергала. Это заклинание моего дедушки… — поймав на себе тяжелый взгляд собеседницы, Туони осекся и решил не вдаваться в подробности.

— Рассказывай все, что произошло той ночью.

В ту ночь Туони, как обычно, сидел в своем кабинете-лаборатории за очередным магическим чтивом. Он, наконец, добрался до книги старых заклинаний Нергала. Дед как специально оставил труд сыну. Пришлось ее, конечно, выкупить у ростовщика, но она того стоила. Там описывались несложные боевые заклинания и призывы нежити, которые были уже доступны силам начинающего мага. В тот момент, он изучал новое боевое заклинание. Отточивший мастерство управления потоками маны, Туони мечтал о серьезном применении своих способностей. Из полезных в сражении заклятий он знал только «огненную стрелу», да и то, только потому, что она выглядела эффектно и помогала в его выступлениях на рыночной площади. Теперь он старательно пытался материализовать ману в твердые острые частицы, необходимые для реализации «зубов Нергала». Между его ладоней с растопыренными пальцами из воздуха по одному появлялись белоснежные шипы, размером с клыки некрупной собаки. Так же по одному они таяли, не желая сохранять стабильность на длительный срок. Немного устав, он решил прерваться на чашку тонизирующего чая и двинулся к лестнице на первый этаж. Только маг ступил на первую ступеньку, как сверху раздался грохот, будто упало что-то массивное. Быстро поднявшись к выходу из лаборатории, он распахнул дверь, и перед ним предстала неожиданная картина. Магический свет в гостиной был приглушен. В центре комнаты стоял его отец, Танатос, с торчащим из груди в области сердца клинком. Его окружили подернутые черной дымкой, едва заметные в полутьме люди с оружием. Их лица скрывали маски, а в движениях ощущалось замешательство. А главное, что казалось в этой картинке нереальным — это почти абсолютная тишина. Незваные гости двигались с едва слышимым шорохом. Туони даже испугаться не успел: он просто не понимал, что происходит, когда его ладони сами раскрылись в сторону ближайшего вторженца. Мгновенно материализовавшись, мелкие зубы смертоносного заклятия совсем неслышно изрешетили его тело. Труп упал с тем же шорохом, сопутствующим все действия темных незнакомцев. «Заклятие подавления звука», — как между делом про себя подумал маг, переводя руки в сторону следующего врага. Обнаружившие угрозу лазутчики тут же рассыпались в стороны и растворились в темных углах. Тот, в которого уже нацелился маг, в последний момент успел увернуться от атаки, отделавшись в клочья разорванным плечом. Через мгновение дом заполнила абсолютная тишина. Только опрокинутый сервант и мертвое, изрешеченное заклинанием тело, лежащее в луже крови на полу, остались доказательствами происшествия. Туони впал в ступор. Он решительно ничего не понимал и стоял, глупо хлопая глазами. Танатос так же пребывал в оцепенении. Программа, заложенная в зомби, не учитывала подобную ситуацию. Снаружи послышался топот. К дому приближались люди. Много людей. Маг запаниковал. Звук шагов приблизился и достиг самой входной двери, в то же мгновение она опадает трухой на порог, открывая пустой двор: занервничавший некромант выпустил в толстый кусок крепкого дерева сразу сотню снарядов.

— Гвардия в бою! У вас пять ударов сердца на то, чтобы сдаться!

Туони узнал этот сильный женский голос и струхнул еще сильнее, но уже за людей, которых чуть было не убил в приступе паники. Он замешкался и успел подать голос как раз к сигналу на штурм:

— Это я! Не нападайте! — голос юноши сильно дрожал.

— Внутри больше никого? — женщина не спешила расслабляться.

— Да… Они ушли.

— Выходи потихоньку на улицу, — в дверях по-прежнему никто не появлялся.

Туони осторожно прошел к дверному проему и вышел на улицу. Только он переступил порог, чьи-то сильные руки схватили его и потащили вдоль стены прочь от входа в дом. Когда его, наконец, поставили на ноги, перед ним оказалась та самая женщина, которая с ним говорила.

— Мистресс Алесса, — маг неуклюже поклонился и чуть не упал: его колени била крупная дрожь.

Женщина подхватила его руку, не дав потерять равновесие. За его спиной слышался топот множества солдатских сапог. Гвардейцы осматривали дом.

— Ты в порядке? — Алесса заботливо осмотрела мальчишку на предмет ранений. — Тебя не ранили?

— Нет. У меня все хорошо. Они ранили папу.

Женщина легонько усмехнулась, а в ее глазах проскользнуло облегчение. Туони никогда не замечал особого отношения «щита князя» к себе. Не обратил на это внимание и тогда.

— Я убил одного! — до него только докатилась мысль, о том, что он впервые применил боевое заклинание на живом человеке.

Тем временем, из дома вынесли то, что осталось от этого самого человека. Не успев донести тело до калитки, солдаты бросили свою ношу и синхронно отпрыгнули в разные стороны. Труп полыхал огнем. Посреди двора разгорелось яркое пламя. Гвардейцы, закрываясь ладонями от жара, отползали подальше. Вдоль тропинки, на которой остались следы крови, тоже вспыхнули огоньки.

— Копье Ириса! На нем заклятье посмертного самосожжения! Тушите скорее! — вскричала Алесса, сама побежав к небольшому колодцу, спрятанному в бурной растительности.

Но молодой хозяин дома опередил ее. Он вскинул руки, и над магическим пламенем возникло темное облачко, тут же излившись обильными струями воды. Огонь погас. На месте, где бросили тело, остался довольно ровный круг выжженной земли с фигурной горкой грязи в центре, контуром выдававшей свое происхождение. Туони осторожно подошел к тому, что только что было трупом вражеского лазутчика. С интересом осмотрел останки и негромко, но вполне уверенно констатировал:

— Печать на «сущности». Ничего узнать не получится.

Из дома выбежала тройка гвардейцев.

— Внутри кровь загорелась на полу, мы потушили, — гаркнул старший и вытянулся перед приблизившейся Алессой.

— Возвращайтесь к охране дворца, — скомандовала она и серьезными глазами посмотрела на мага.

Мальчишка смутился под взглядом женщины, а та спокойно, с едва заметной нежной ноткой произнесла:

— Убили всех магов в городе. Даже Синалия мертва, — она помолчала. — Иди домой, поспи. Ты можешь понадобиться позже. Я распоряжусь убрать тут все и заменить дверь.

Туони послушно двинулся к входу в дом.

— …Потом пришли Алесса и Сам. Рассказали, что тело дежурного мага нашли у Сухой Крепости. И попросили перенести их туда. А дальше Вы знаете, — некромант не отрывал сосредоточенного взгляда от дороги: стемнело, и путь впереди распознавался с трудом.

— Так. А почему не сгорели те, что на нас напали?

— Заклятие, видимо, недолговечное. Или завязано на энергию мага, который уже умер.

— Так. Все ясно, — Маша поднялась с широкого, мягкого «водительского» сиденья и по узким подмосткам прошла к пассажирскому отделению.

Повозку ощутимо трясло. По этой причине оба пассажира внутри не спали. Милтия, с кое-как перевязанным плечом, делала вид, что любуется пейзажем, вглядываясь в черноту за окном. Привыкший к поездкам Роэл спокойно сидел и смотрел в потолок, о чем-то размышляя. Девушка подошла к нему, держась за сидение, чтобы не упасть, и шепнула пару слов на ухо. Воин кивнул и покинул внутренности повозки. Эльфийка заметно напряглась.

— Рассказывай, — Маша заставила свой голос звучать сурово. — О чем говорил демон? Что ты скрываешь?

— Мистрисс… — остроухая оторвала взгляд от окна и посмотрела в глаза девушки, опешившей на мгновение от двух бездонных озер, казалось, заглядывающих прямо в душу. — Меня вынудили… — она опустила веки, и Маша пришла в себя. — У них то, что мне дорого. Но я понимаю, что они и не собирались его отпускать, — она посмотрела на раненое плечо. — Они стреляли в меня, а значит, я им больше не нужна. И он мертв…

— Кто тебя вынудил, и что ты должна была сделать? — голос девушки не смягчился.

— Мистрисс, я не знаю, кто они. Мы с моим… спутником охотились в лесу к бездне от Сухой Крепости. Нас поймали люди-тени. Очень быстрые и ловкие. Я думала, они охотились специально за нами, но оказалось, что мы просто слишком близко подошли к их лагерю. Моего… друга избили, а меня повели к их главному. Он сказал, что если я хочу его увидеть живым, мне нужно сделать кое-что для них. Мне сказали, что в Сухой Крепости из ниоткуда появится человек в странной одежде. И приказали следить за ним. Дали мне следящий артефакт.

— Где он? — голос выдал напряжение, охватившее Машу.

— Я оставила его там, на стоянке.

Девушка недоверчиво прищурилась, но сразу успокоилась, заключив:

— Все равно, они в курсе, куда мы направляемся. Нужно быть готовыми к засаде.

Вернулся Роэл.

— Туони нашел на одном из трупов целую тьму эликсиров. Я решил, что если на нас нападут ночью или утром, лучше быть в форме, — воин протянул спутницам крохотные пробирки. — Он сказал, что подействует и на эльфов. Пейте.

Милтия приняла зелье без раздумий. Маша же недоверчиво и брезгливо повертела пробирку в руках, потом сунула ее во внутренний карман куртки. Роэл пожал плечами и сообщил:

— Я буду с Туони, приглядывать за окрестностями.

— Я с тобой! — эликсир подействовал мгновенно: эльфийка чуть не прыгала от обилия энергии.

Девушку оставили одну. И ее настроение резко изменилось. Она не верила, что вот только что устраивала допросы, давила безжалостно на людей и командовала, как заправский сержант. Маша помотала головой, приходя в себя. И тут ее как водой холодной окатило: «Костя!! Где он?!» В ответ ее мыслям из багажного отделения донесся знакомый задорный голос, заглушенный перегородкой и едва слышный сквозь шум внутри повозки: «Рыба!» Она поднялась и подошла к двери в перегородке. Легонько приоткрыла ее. В полутьме она разглядела трех стражников и Джамиса. Они сидели за столом, на котором в беспорядке валялись фишки домино. Демон сгребал в карман монеты. Судя по выражению лиц присутствующих, охрана экипажа проигралась в пух и прах. Успокоившись и так же аккуратно закрыв дверь, девушка успела расслышать фразу демона: «А не хотите ли вы отыграться, друзья мои?» Маша почувствовала давление усталости и решила попытаться поспать. Заботы о засаде ее почему-то уже не трогали. Она нашла под сидением довольно сносную подушку и прилегла, стараясь не замечать сильную тряску и шум.

Отвратительные пасти мерзких чудовищ острозубо скалились и исходили слюной. Их нижние конечности медленно двигались, взрывая багровый иссушенный грунт и неся своих обладателей прямо на Машу. Рядом с девушкой прямо на земле сидел Костя в черной футболке «меня хватит на всех» с белым пятном на воротнике. Он безмятежно раскладывал пасьянс, вытаскивая карты прямо из воздуха.

— Костя! — голос девушки, несмотря на силу, вложенную в крик, звучал глухо.

— М-м-м? — не отрываясь от своего занятия, промычал он.

Лицо его страдальчески исказилось: карты не укладывались в систему. Маша пыталась еще что-то сказать, но не слышала своих слов. Демоны приближались. Если бы не их странная замедленность, они бы уже разорвали беззащитную парочку людей. Девушка сорвалась с места и, схватив любимого за рукав, начала тянуть его прочь от угрозы. Но он был, как вылитый из свинца, и не шелохнулся от ее усилий. Она отчаянно трясла его и пыталась сдвинуть с места, но у нее не получалось даже привлечь его внимание. Выбившись из сил, она села рядом с ним и зарыдала от страха и отчаяния. На ее голову легла теплая ладонь. Но Маша, сама того не ожидая, отбросила руку Кости. Тогда парень собрал с земли карты в колоду, ловко перемешал их и выстрелил ими в кроваво-красное адское небо. Куски картона с картинками заполнили мир вокруг. Их рой закрыл небо, но через секунду исчез так же внезапно, как появился, снова открыв взору толпу приближающихся чудовищ. Они были совсем рядом и двигались намного быстрее. Монстр на четырех лапах, похожий на уродливую клыкастую помесь собаки с бегемотом, бежавший первым, совершил финальный прыжок, нацелившись на девушку. Его полет прервала двадцатикилограммовая гантель, град из которых обрушился на толпу демонов и мгновенно вбил каждого из них в землю. Маша зажмурилась и закрылась руками, опасаясь удара по голове. Но внезапно стало очень тихо. Она осторожно открыла один глаз, потом другой и обнаружила себя сидящей на зеленой траве. Рядом журчал небольшой ручей. Когда девушка оглянулась по сторонам, она увидела, как от деревьев растущих поодаль к ней мягкой походкой шагал двухметровый прямоходящий кот. Она не испугалась нового демона, ведь у него были глаза Кости. Серо-зеленые, теплые, смотрящие на нее всегда с лаской и обожанием. Маша улыбнулась. А он внезапно появился совсем рядом. Глаза его, уже ярко-зеленые, светились злобой.

— Кто тебя послал, червь? — прорычал демон и выкинул вперед лапу с выпущенными когтями.

Маша проснулась, резко подскочив на своей лежанке. Ее трясло от приснившегося кошмара и липкого холода. Не спасало даже одеяло, невесть откуда взявшееся. Напротив нее с ногами на сидении устроился улыбчивый Джамис. В руках он держал пластиковый стаканчик. С его стороны остро повеяло запахом свежесваренного кофе.

— На, — демон протянул ей напиток. — Как ты любишь. Черный, сладкий.

— С-спасибо, — она подрагивающими пальцами приняла напиток из его рук.

Девушка обнаружила, что не чувствует тряски. Взглянула в окно: темный пейзаж пребывал в движении. Искажающий эффект тоже вернулся.

— Я подзарядил артефакт, — поймав ее мысль, объяснил демон. — Надоело трястись, — он сладко потянулся и зевнул, не прикрывая рта. — Ты пей, пей. Мы почти приехали.

Маша сделала обжигающий глоток и почувствовала, что соскучилась по этому вкусу. Вспомнила, как утром Костя вставал раньше ее, хотя на работу уходил позже на час. Варил ей кофе. Он ненавидел этот напиток. Но ей готовил. И у его кофе всегда был особый вкус. Такой-же, какой она ощущала в тот момент, глядя на Джамиса.

— Костя…

Он молчал и смотрел в окно.

— Кость…

Он игнорировал это обращение.

— Джамис!

— А? Что? Я не спал!! — он встрепенулся и посмотрел в глаза Маше.

А она чуть не выронила стаканчик. Сердце вдруг забилось сильнее.

— И да. Что ты как не родная? Зови меня Джэм, — сказал он и продолжил созерцание пейзажа.

Девушка молчала, пила горячий вкусный кофе и любовалась профилем сидящего напротив нее существа. Это был не Костя. Или не совсем Костя. Или она просто не знала его всего. Но тогда, закутавшись в одеяло и подогревая организм теплым питьем, она ощущала себя счастливой. И, как в прежние времена, глупо улыбалась.

— Хорошо, Джэм.

Рассвета как такового в этом мире не существовало. Небо просто постепенно начинало излучать свет, которого становилось все больше с каждой минутой. Тяжелее всего Маше удавалось привыкать к отсутствию солнца. Кожей чувствовался сухой воздух, а глаза видели «пасмурное» небо без единого просвета. Рассеянный свет, излучаемый эскалиевым небом, освещал хмурую, не отбрасывающую тени пограничную заставу. Видимо, повозка, на которой ехали друзья, предназначалась для высоких особ, так как встречать ее выбежал, наверное, весь личный состав таможенников. Глядя на их упитанные, холеные лица, девушка поняла, что, как и в Сухую Крепость, сюда на теплое место пристраивали своих сыновей дворцовые чиновники. Граница с империей, судя по рассказам, самая спокойная в княжестве. А объемы товаров, проходящие через нее, составляли большую часть оборота маленького государства. Выстроившиеся стражники с любопытством разглядывали приехавших, когда те вышли размяться и поговорить с командиром. Главный у таможенников оказался не в тон подчиненным суровым, строгим воякой. Крепкая фигура с прямой, как струна, спиной, серые от седины волосы, обветренное морщинистое лицо и темные, почти черные, глаза.

— Никак, домой собрался, сынок? — хриплый, скрипучий голос старика прозвучал с ярко выраженной теплотой и радушием.

— Да вот, дела появились на родине, — Роэл вышел вперед, и они сцепили руки в приветствии.

— На родине… — таможенник помрачнел. — В империи беда, сынок.

— Что случилось?! — голос воина ощутимо напрягся.

Старик покачал головой и, понизив голос, произнес:

— Не знаю, что случилось, но знаю, что в Сибарии точно не все ладно. Посмотри туда, — он показал рукой дальше по дороге, где стояла точно такая же застава, как рядом с ними. — Вчера ее покинули. С тех пор с той стороны никто не появлялся. Вам точно туда нужно?

— Сейчас даже больше, чем раньше, — Роэл спал с лица. — Мы продолжим путь…

— Роэл… — старый солдат пожевал губами, глядя ему в глаза. — Удачи тебе. И вам всем.

Глава 9

Повозка остановилась перед входом в лес. Дальнейшая дорога проходила между двумя холмами, заросшими деревьями.

— Что случилось? — Маша вылезла наружу и поднялась на место возничего к Туони и Роэлу.

— Здесь самое удачное место для засады, — воин напряженно вглядывался в чащу.

Девушка оглядела впереди лежащий лес, но ничего подозрительного не обнаружила. А вот Милтия, вставшая во весь рост на сидение возничего, с ее острым эльфийским зрением сразу заметила подвох:

— Вижу троих на холмах за деревьями… Четвертый. Плохо одеты, вооружены как попало. На вид обычные разбойники.

— Ехать в лес нельзя, — заключил воин. — Если повернем обратно, они могут пуститься в погоню. Но позиция наша будет выгоднее, — он задумался.

— Пятый, шестой, седьмой, — считала эльфийка, вглядываясь в далекую чащу. — К ним пришло подкрепление.

Маша по-прежнему ничего не могла разглядеть в густой листве. Роэл хмурил лоб, напряженно размышляя. Эльфийка шевелила одними губами, считая врагов.

— Я думаю, можно повторить то, что я сделала с теми орками, — нерешительно произнесла Маша. — Только я не уверена, что получится.

— Я знаю, что можно сделать! — молодой некромант вскочил с места с глазами, в которых боролись нерешительность и азарт. — Только мне нужно немного времени.

Атаман уже начинал беспокоиться, когда повозка, наконец, тронулась дальше. Готовые кинуться в погоню разбойники, замерли на местах. Неожиданная остановка сочной добычи заставила понервничать. Упустить такой кусок было бы верхом глупости. Яшесс не знал, зачем их сюда доставили эти странные люди в одежде из тени. Но он быстро смекнул, что место как создано для разбоев и грабежа. Пришлось повырезать соперников на место главаря, но могучий от природы и свирепый по натуре сын изгоя-полукровки и беглой рабыни подмял под себя большую ораву головорезов со всего света. Он вспомнил, как в темницу, где он сидел, ожидая повешения за разбой, пришел богатый керийский купец. Торговцы из Керии — большая редкость. Богатых же купцов оттуда вообще никто никогда не видел. Но этот бесспорно являлся уроженцем тех мест и при этом обладал солидным состоянием. Смуглая кожа, раскосые глаза, большой, широкий нос, узкий лоб. Типичный керийский земледелец. Вот только денег у этого «земледельца» оказалось достаточно, чтобы выкупить в рабство и Яшесса, и его выживших подельников, и еще нескольких приговоренных к смерти. Жадные стражники не задавали вопросов за такую плату. На вопросы же освобожденных купец со своей свитой в темных одеждах не отвечали. Их привезли сюда, на границу Кантарана и империи. И просто отпустили. Естественно, они разбежались кто куда. И почти все решили обзавестись новой одеждой, оружием и припасами у беспечных местных караванщиков. Такого грабители не видели никогда. Купец, в одиночку ведущий обоз из трех телег, полных всякого добра. И никакой охраны. Мечта! Но за этот самый первый кусок все же пришлось бороться. Купца убили камнем. Тот даже понять ничего не успел. Драться пришлось с другими претендентами на добычу. Многие полегли в той схватке. Но, за неимением серьезного оружия, большинство отделались ушибами и переломами. В итоге, Яшесс стал атаманом. Он распределил добычу и принял командование. Будучи умнее большинства своих недалеких коллег, первым делом он решил спрятаться. Не зря же тут так спокойно разъезжают без охраны. Он выставил наблюдательные посты, отправил самых верных своих людей на разведку в оба направления вдоль дороги и стал вместе со всей шайкой, уйдя поглубже в лес, пропивать и проедать награбленное. Благо, две из тех трех телег были забиты продовольствием.

Но, видимо, неожиданные покровители горстки душегубов ожидали от них более активных действий. К ним в лагерь неведомо откуда свалилась группа вооруженных до зубов людей в черных одеяниях и свалили к их ногам гору дешевого, видавшего виды оружия. Постояли немного, потом убили лежащего на земле пьяного в дым Тарсиса, человека из старой команды Яшесса, и исчезли. Намек был прозрачен. Атаман приказал разобрать оружие и возвращаться на дорогу. Так начался поток грабежей. Банде иногда приходилось разделяться, чтобы не упустить добычу. Почти все грузы шли без охраны. А главное: разбойников никто не приходил ловить. Вернулись разведчики. Доложили, что к пескам от места, где их выкинуло, — граница с мелким княжеством, закрытая с той стороны заставой, при том, что с их стороны таможня пустовала. На другом конце дороги творились еще более странные вещи. Путь обрывался у огромного магического портала, вокруг которого стояла лагерем когорта имперского легиона. Любой на Волантее знает, что такое имперский легион. Огромная армия. Хорошо обученная. Хорошо оснащенная. Почти полностью легион состоял из выходцев с других земель. Из-за высокой платы и перспективы стать гражданином крупнейшего государства на континенте к нему всегда стояла длинная очередь из желающих присоединиться. Эту армию боялись и уважали все. Но то, что увидел разведчик разбойной банды, его крайне удивило. Только приблизившись к лагерю, он кожей ощутил гнетущее давление висящих над стоянкой легионеров отчаяния и упадка духа. Легендарные имперские солдаты слонялись вокруг портала, глядя на него, как голодные дворовые псы на кусок мяса в витрине бакалейной лавки. Но дозорная служба оставалась на высоте, и разведчика все-таки обнаружили. Пустившись наутек, он только на полпути к лагерю сообразил, что за ним никто не гонится.

Выкуривать банду из леса так и не пришли. Ни пограничники. Ни легионеры. Зато проезжали богатые неохраняемые грузы. Правда, все меньше. Даже самые беспечные местные торговцы начали чувствовать неладное. Но отчаянные еще попадались. Прямо с утра, явно не простая повозка двигалась по направлению к лесу, где засели в нетерпении грабители. Запряженная ящером, она выглядела, как транспорт для важных особ, и атаман уже предупредил своих ретивых головорезов брать живьем пассажиров. Яшесс потирал руки в предвкушении большого выкупа за какую-нибудь княжескую дочку. Даже подумывал о том, как сначала уединится с ней в ближайшем овраге, чтобы после хвастаться этим достижением в придорожных тавернах. В города-то он больше ни ногой, хватит. Вот, добыча уже въехала на дорогу между холмов. Еще немного подождать, чтобы поглубже в силки зашла. Ящер, как нарочно, тащил телегу медленно и неохотно. Возничий, тонкокостный мальчишка в черном балахоне, казалось, уснул на своем месте, уронив голову на грудь. Он был похож на мага, но уж слишком молод, чтобы быть сильным. И все же, атаман перестраховался и отдал приказ убить его стрелкам. Сразу с десяток стрел пропороли воздух, но ни одна не попала в цель. Дернувшиеся, было, в атаку бандиты снова замерли. Парень продолжал спать, не заметив атаки, хотя несколько стрел впились в борт повозки совсем рядом с ним. Яшесс выругался на непутевых лучников и приказал стрелять еще. На этот раз сразу четыре стрелы вонзились в тело жертвы. Телега остановилась. Мальчишка упал боком на сидение, замерев тут же. К повозке с кровожадными воплями и улюлюканьем выбежали сидящие в засаде головорезы. Заключили пойманную дичь в кольцо. Атаман сам вышел осмотреть свою добычу. Открыв дверь в пассажирское отделение, он обомлел. Внутри, заняв почти все пространство, стояла массивная уродливая человекоподобная статуя, небрежно слепленная из земли. Яшесс так и стоял в дверях с открытым ртом, когда она, вдруг, пришла в движение и мощным ударом верхней конечности выбила ему челюсть, отбросив на несколько шагов от повозки. Повисла напряженная тишина, в которой отчетливо был слышен мягкий шорох переступающих ног ходячего куска земли, выбирающегося наружу.

План Туони соорудить голема и с его поддержкой атаковать засаду был без раздумий отвергнут. Тактически грамотный Роэл отбросил и предложение выманить врага к себе: оставшиеся в живых стражники остались на заставе, Милтия ранена, некромант выдохся в дороге, да и сам воин держался на одном зелье. Оставалась надежда, что в очередной раз всех спасет всплеск магической активности Маши, но, не зная природу ее способностей, лучше было оставить этот вариант, как последнюю надежду. Было решено использовать отвлекающий маневр и обойти засаду через лес. До точки назначения оставалось немного, и остаток пути можно было проделать пешком. Запасливый маг взял из дома с собой все, до чего дотянулся. Это не получилось бы, не создай он совсем недавно довольно полезный артефакт, называемый в народе «бездонной сумой». Его полупустая с виду торба, внутри вмещала уйму разнообразного хлама. «Подпространственный карман», как его называл юный маг. Он в своей привычной манере хотел объяснить принципы работы данного артефакта, но после обещания Маши засунуть его самого в этот самый «карман», если он не прекратит трещать языком, он благоразумно решил оставить лекцию до лучшего момента. Вместо этого, он выудил из переносного хранилища небольшую деревянную пластинку, и принялся за дело. Под прикрытием фигуры Роэла, который делал вид, что набирает воду из протекающего вдоль дороги ручья, девушки ушли из поля зрения предполагаемого врага. Эльфийка повела Машу вверх по ручью к лесу. Воин продолжил прикидываться водоносом, на самом деле обеспечивая некроманта материалом для голема. Скульптор из Туони оказался паршивый, но поставленной задаче это не стало помехой. Получившийся комок грязи, лишь слегка напоминающий контуром человека, получился массивнее среднего мужчины, и, по словам мага, должен был занять внимание врагов надолго. И только тогда парочка стратегов сообразила, что кому-то придется вести повозку, то есть фактически идти на смерть. Благородный Роэл сразу же решил, что останется сам, но маг предложил вариант получше. Среди запасов в бездонной торбе он нашел еще один бесполезный, казалось бы, артефакт. Небольшой плоский камень серого цвета Туони зарядил заклинанием вызова собственного фантома. Он его использовал в своих представлениях, когда нужно было поразить зрителей раздвоениями или исчезновениями. Трюк нужен был для создания иллюзии, что повозка едет не сама по себе. Роэл положил камень на сидение возничего и, надеясь на большое расстояние до наблюдающих за ним глаз, активировал артефакт. Воздух над камнем сгустился и обрел форму и цвета. Перед воином сидела, уткнувшись подбородком в грудь, точная копия некроманта. Сам Туони уже догонял спутниц по ручью. Роэлу лишь оставалось незаметно покинуть повозку. В этом ему помог большой придорожный валун в двадцати шагах впереди. Маг, по-прежнему управляя повозкой, но уже на расстоянии, провел ее совсем рядом с укрытием, и воин спрыгнул незамеченным. От камня до ручья было солидное расстояние, и он затаился, ожидая, когда враг отвлечется от дороги. Плечо тянула магическая торба. Из нее выкинули много лишнего: остатки провизии, бесполезные артефакты. Самое нужное забрал с собой некромант, остальное пришлось нести Роэлу.

Только из леса раздались крики и шум, воин в укрепленных кожаных доспехах, маякнув белым плащом, стрелой пролетел от камня до спасительной впадины ручья. Пригибаясь как можно ниже, он побежал по красному глинистому берегу за товарищами. Мага он догнал уже на входе в лес, где ручей заворачивал в сторону от дороги. Нерасторопный Туони умудрился пробежать все расстояние медленнее едва движущейся повозки. Это при солидной форе. Но Роэл больше волновался о девушках, которые ушли вперед и должны были ждать их в отдельно стоящей рощице. Он опасался, что их заметят. Подгоняя выдохшегося некроманта, воин стремился поскорее добраться к месту встречи. И замер, когда деревья впереди озарились огненной аурой.

Маша едва успевала за быстроногой эльфийкой. Милтия вела свою подопечную вдоль ручья, пригнувшись, периодически осторожно выглядывая из укрытия. К счастью, рощица, облюбованная как место сбора, оказалась пуста, что еще раз говорило о том, что засада организована небрежно. Расчет Роэла на это оказался верным, и девушки, добежав до поворота ручья, выбрались из оврага под прикрытие деревьев. На всякий случай приготовив оружие, они притаились.

Маша, не переставая, думала о Джамисе. Надоедливый демон как в воду канул сразу перед въездом на таможню. Девушка осознавала, что беспокойство за существо, без проблем переживающего попадания стрел в туловище и способного одним ударом убить человека, не имело особых оснований. Она опасалась, что ему просто надоело путешествовать с ними, и он покинул ее. «Мог бы хоть что-нибудь сказать, — сердилась Маша. — Вот тяжело ему что-ли просто сказать, куда ему надо отлучиться?» Она снова вспомнила, как Костя часто пропадал ненадолго без предупреждения. После — все рассказывал, и никогда нельзя было сказать, что он лгал. Долго девушка приучала его отзваниваться, чтобы не волновать ее. «Кто же ты, Джэм?..»

Размышления Маши были грубо прерваны внезапно возникшими прямо из воздуха фигурами в черном. Их одежды, чернее самой ночи, не давали рассмотреть ни фигуры, ни каких-либо деталей: все сливалось в одну сплошную темную кляксу. На этой кляксе различить можно было лишь узкую прорезь для глаз. Тоже темных и очень злых глаз. Милтия не успела даже натянуть тетиву, как получила удар в лицо и потеряла сознание. Попробовав повторить подобный маневр с Машей, второй человек-тень утонул в плотном потоке пламени, исходящем из ее рук. Вместе с ним пеплом осыпались два или три его товарища — точнее сказать было невозможно: все они смешались в одно сплошное пятно. Выжившие мгновенно среагировали, испарившись так же внезапно, как появились, оставив девушку ошарашенно наблюдать за разгорающимся лесом. Самое неприятное было в том, что деревья горели со стороны ручья, отсекая Роэла и Туони и вынуждая Машу бежать в сторону дороги, где вовсю шла битва с големом. Ей ничего не оставалось делать, как уносить ноги. Она вспомнила свой недавний кошмар, где она была охвачена пламенем, и ее сковал ужас. Ноги стали ватными и уносили ее от опасности слишком неуверенно. Ветер, как специально, дул в спину, подгоняя разгорающийся лесной пожар вслед напуганной девушке. Жар стихии дышал в затылок, но Маша взяла себя в руки и двигалась по неровной лесной земле аккуратно, дабы не споткнуться и не потерять мобильность. Впереди все отчетливее были слышны крики. Девушка взяла правее, к самой кромке огня, надеясь обойти злосчастную засаду. Боковым зрением она успела увидеть что-то небольшое и быстролетящее. Через момент ее ослепила вспышка и тут же поглотила тьма.

— Туони! Слышишь меня?! — некромант вяло кивнул, глядя мутными глазами на Роэла. Создание голема и пробежка по ручью лишили его последних сил, а бодрящего зелья уже не было. — Туони, слушай меня! Ты сейчас спрячешься тут и будешь ждать. Ты понимаешь меня? — маг еще раз кивнул, едва не закрыв при этом глаза. — Если мы не вернемся за тобой к полудню, беги по ручью к заставе. Ты все понял?! — третий кивок. — Да поможет нам Йов, — воин отпустил плечи мальчишки и полез на крутой прибрежный скос.

Роэл отдавал себе отчет в безрассудности своих действий. Но действовать как-то иначе он просто не мог. Внезапный пожар, преградивший путь к Маше с эльфийкой, явно имел ту же природу, как тот, что недавно лишил его половины кожи. А значит, они в опасности. Учитывая ветер и рельеф местности, обходить горящий лес справа было бессмысленно. И Роэл, младший сын Борийского аристократа, которому в детстве за любовь к книгам и мягкий характер пророчили жизнь мелкого чинуши при старшем брате, бросив торбу и вынув из поясных ножен блестящий новый меч, летел навстречу почти гарантированной смерти.

Родные не знали, что по-настоящему страстно он зачитывался не трудами по экономике, искусству управления и этике. Щуплый парнишка с большими голубыми глазами вечно мечтательного выражения упивался повестями о странствующих героях-рыцарях, сражающихся со злыми магами и коварными демонами. Он мечтал вырасти и стать таким, как герои его любимых книг: сильным, ловким, бесстрашным. И влюбленным. В каждой книге, что он читал, герой спасал, завоевывал или очаровывал даму своего сердца. В конце истории они обязательно женились и заводили детей. Детская мечта уже почти взрослого мужчины — Роэл почти разменял седьмой сезон — сбывалась в настоящий момент. Для этого он тренировался в технике владения мечом тайно от родителей и братьев. Он никому не показывал, что в мастерстве боя превзошел всех своих братьев, кроме, может, старшего. Выросший в сильного воина Роэл помнил, как над ним смеялась вся семья, когда застали его за разыгрыванием сценки из очередного прочитанного романа. Они стояли, сгрудившись, за дверью и, тихо переговариваясь между собой, потешались над младшим отпрыском, пока он размахивал самодельным деревянным мечом, выкрикивая высокопарные угрозы воображаемому противнику. С тех пор никто не видел, как он читает или тренируется. Но и без этого все вокруг считали его жалким и никчемным. И все они были неправы. С этими мыслями Роэл добрался до дороги и на бегу отсек голову выпрыгнувшему навстречу разбойнику. Не успела она, вертясь и разбрызгивая кровь, коснуться земли вслед за упавшим сразу же телом, как светлая полоска стали уже вошла в грудь следующему бандиту.

Голем некроманта, как и планировалось, привел в замешательство организаторов засады, но особо навредить им не смог, по причине неповоротливости и отсутствия оружия. Группа, человек в двадцать, кружила вокруг на него, пытаясь нанести повреждения земляному телу. Судя по щербинкам на конечностях существа, атакующие постепенно добивались успеха. Но пока что он отвлекал на себя внимание, дополняя бушующий лесной пожар, дошедший до дороги и уже норовящий перепрыгнуть через нее. Огонь распространялся очень быстро. Из-за чего Роэл сильно беспокоился за девушек. Особенно за Машу. Вынырнувшая из глубины миров девушка с первых же минут захватила душу воина-романтика. Когда он обессиленный, с почерневшей костью вместо руки и оплывшим на лицо расплавленным шлемом, корчась от адской боли, посмотрел на нее, лежащую рядом на земле с закрытыми глазами, такую красивую и такую беспомощную, у него открылось второе дыхание. Каким-то чудом он выбрался из-под Кифиса, своего верного коня, подаренного отцом для путешествия. Превозмогая слабость и жгучую боль, он поднял единственной рукой хрупкую девушку на плечо и понес к спасительным стенам крепости, повторяя про себя раз за разом: «Вот для чего я живу. Вот она. Дама Моего Сердца».

От резкого удара чего-то тяжелого в левый бок воина Роэл потерял равновесие и прямо на бегу упал в дорожную пыль. И сразу же вскочил. Меч он не выронил и смог встретить врага во всеоружии.

— Шо, Шмычься хочел? — глухое шипение голоса и характерная асимметрия лица говорили о свежем переломе челюсти.

Здоровый, как бык, лысый, татуированный бандит надвигался на воина, поигрывая шипастой булавой. Злодей метнул тяжелое полено, чтобы остановить убегающую жертву и уже глазами оценивал добычу. Он подошел еще на шаг и внезапно быстрым выпадом взмахнул оружием, целясь Роэлу по голове. В последний момент, успев пригнуться, тот пожалел, что не обзавелся новым шлемом. Хотя такой страшной силы удар не остановила бы низкокачественная кантаранская сталь. Мгновенная контратака снизу вверх мечом по корпусу немного поумерила прыть здоровяка. Получив несильный порез живота, лысый бандит решил не торопиться.

— Шифнак, Шехшеч! — позвал он, почти не раскрывая рта, своих товарищей.

Подбежавшие бандиты заключили воина в клещи и стали теснить его к горящему лесу. Влияние бодрящего зелья давно не чувствовалось, и Роэл полностью ощущал тяжесть усталости от бессонно проведенной ночи. Он едва отражал не самые лучшие удары противников и постоянно отступал. Все сильнее ощущался спиной жар огня. Разбойники, пытавшиеся справиться с големом, сообразили увести его в сторону, и теперь половина осаждавших его бандитов бежала к схватке с одиноким воином. Вдруг, жжение, ощущавшееся затылком, смягчилось. Противники Роэла замерли с выпученными глазами, глядя на что-то в горящем лесу позади него. Он понимал, что терять врагов из поля зрения плохая идея, но не смог не обернуться. По черному пеплу, бывшему недавно травой, игнорируя пылающие факелы деревьев вокруг, не своей, более грациозной, походкой вышагивала Маша. Пламя пожара не касалось ее одежды. Оно казалось жалким отражением огня, бушевавшего в ее глазах. Девушка вскинула левую руку, и от нее с ревом вспыхнул столб плотного пламени в локоть шириной, спаливший одного из противников Роэла. Ощутив лишь несильное жжение, воин все же внутренне сжался от близости такого мощного заклятия. А Маша перевела руку чуть левее и снова пустила вспышку, снеся пеплом второго атакующего. Затем ее рука замерла прямо напротив груди впавшего в ступор Роэла, прямо за спиной которого находился лысый бандит со сломанной челюстью. Она, резко присев, выстрелила собой в воздух. Немыслимый прыжок на высоту в два человеческих роста перенес ее через голову воина, открыв для атаки главаря разбойников, осыпавшегося кучей дымящихся угольков еще до приземления чародейки. Поднявшись на ноги после мягкой посадки, Маша повернула голову в сторону остановившейся в нерешительности бандитской подмоги, зловеще улыбнулась и, прочертив столбом пламени широкую дугу в направлении противников, сожгла остатки разбойников, а заодно и повозку, в которой она с друзьями путешествовала. Она с каким-то странным выражением глаз посмотрела на последствия дел собственных рук и перевела взгляд на товарища. Роэлу вдруг стало холодно. Через момент уколовший щеку морозом кристаллик снега дал понять почему: с направления их пути на одиноко стоящую парочку быстро наплывали густые облака, несущие с собой холодную вьюгу. Ветер усилился, кидая в лицо тысячи снежинок. Маша стояла, не щурясь: каждая холодная частичка испарялась еще на подлете в шаге от нее. Поток холодного воздуха так же, видимо, не беспокоил ее. А вот ее спутнику пришлось закрыть лицо рукой и встать боком к потоку, чтобы противостоять ветру. Лесной пожар постепенно сходил на нет, подавляемый внезапно разбушевавшейся снежной бурей. Когда метель накрыла одинокую пару, закрыв от их глаз небо, сквозь снежную пелену на излучине дороги показался человеческий силуэт. Маша подняла руку, готовая пустить очередной огненный заряд. А Роэл узнал приближающегося мужчину. Лица не было видно из-за потоков снега, но гордая осанка и кавалерийская походка, вкупе с блестящим нагрудником, напомнили воину одного человека.

— Маша! Стой! Это не враг! — едва перекрывая вой бури, прокричал он и выступил вперед навстречу старому другу своей семьи. — Вон-Боэл, мессир, — воин преклонил колено перед подошедшим вплотную седым стариком крепкого вида с острыми чертами лица и грустными глазами.

— Роэл, мой мальчик, — командир когорты имперской охраны улыбнулся одними уголками узких, морщинистых губ. Глаза при этом не изменили печального выражения. — Как же ты вырос!

Буря резко пошла на спад, согнав напоследок остатки лесного пожара. Улыбающийся воин поднялся с колена, и они со стариком схватили друг друга за локти в теплом приветствии. Светло-голубые глаза вон-Боэла ощупали лицо парня, затем впились в неподвижно стоящую около Машу, чье лицо, казалось, не имело никакого выражения.

— Кто твоя спутница?

— А… Это… Маша, — Роэл был слегка ошарашен неожиданным появлением лучшего друга своего отца и не мог прийти в себя. — Она маг из другого мира. Я ей помогаю вернуться домой.

Неподалеку раздался сухой треск, и из-за обгоревшего остова повозки вышел обгоревший, наполовину осыпавшийся голем. Едва проковыляв пару шагов, он замер, внезапно покрывшись коркой льда. Вон-Боэл опустил руки, повел носом, как будто принюхавшись, и произнес:

— Рядом сидит мастер артефактов, но он сам умрет к полудню.

— Туони! — немного помедлив, догадался Роэл и кинулся к повороту ручья, где оставил мальчишку.

Вон-Боэл мгновенно среагировал, ускорившись почти наравне с молодым воином.

— Зачем же себя так надрывать, молодой человек? — добродушно подначил старик юного некроманта.

Туони сидел на складном стуле в палатке вон-Боэла и держал дрожащими руками чашку с отваром из местных растений, приготовленным гостеприимным хозяином. Когда друзьям понадобилась его помощь в преодолении засады, он был почти полностью истощен. Попытайся он зарядить голема обычным способом — потерпел бы неудачу, да и сам бы упал от истощения. Вместо этого он пошел на рискованный шаг. Любой голем или нежить по сути своей являются сложными артефактами. В общих чертах технологии создания магических предметов совпадает с искусством оживления трупов и различных масс. И так же, как артефактам, призванным к движению неживым существам нужна энергия для питания. Проще всего зарядить энергией сам объект или его часть. Но распространенные материалы, применяемые, для изготовления артефактов, как и трупы, способны вмещать в себя не так много магии. Есть вариант использовать для хранения энергии кристалл какого-либо драгоценного камня. Так же, можно поместить в этот камень душу живого существа, которая сможет восполнять выделяемой энергией заряд артефакта. Но этот способ дорогой и довольно непростой. Камень должен быть безупречной огранки, а душа — сильного существа, которые, как правило, неохотно отдают свои жизни для нужд мастеров-артефакторов. Третий способ очень удобен для предметов краткосрочного действия. Маг создает канал связи с изготавливаемым артефактом и отдает часть своей энергии на подзарядку все время, пока магия действует. Некоторые маги даже зарабатывают на этом, сдавая в аренду канал для подпитки артефактов. Универсальность и простота этого способа питания таили в себе довольно ощутимые минусы. Канал передачи энергии сам забирал на свою работу много маны. Маг, обеспечивающий подпитку, обязан поддерживать канал и стараться не истощать собственные силы. Самое опасное при этом именно истощение. Если маг потеряет контроль над ситуацией, его же артефакт может высосать все его силы и в итоге убить. Безрассудный Туони не думал о себе, когда открывал канал на голема. Он придумал способ решить проблему нехватки энергии, но забыл о деталях. И чуть было не погиб от истощения. Его подобрали едва живого и принесли в лагерь легионеров, где их командир, известный в империи и за ее пределами маг Ордена, поднимал на ноги горе-некроманта своими зельями.

Вон-Боэл, избравший для себя путь холода, вот уже десять сезонов являлся начальником личной охраны императора. Под его командованием находились триста двадцать отборных легионеров. Элита элит. Было время, когда в когорту охраны императора брали только урожденных сибарийцев, но нынешний император, Тессон, отменил это ограничение, делая открытый жест многочисленным народам, готовым добровольно войти в состав империи. Когда правитель такого уровня доверяет свою жизнь выходцу из твоей страны, это располагает к нему. В когорте вон-Боэла нашли себе место и гиганты верхних гор, и гномы бездны, и жители мокрых джунглей. Даже присутствовал один орк, попавший в плен, проданный на потеху в столичный цирк и выкупленный оттуда лично императором.

— Мессир вон-Боэл, — подал голос Роэл, — можно задать вопрос?

— Конечно, мальчик мой, спрашивай, — холодный к подчиненным, в своем шатре суровый военачальник мог позволить себе проявить больше теплого отношения.

— Что вы тут делаете? Вы же должны охранять императора.

На лицо старика легла тень. Он отвел глаза от собеседника. Бросил короткий взгляд в сторону Туони и Маши. Нерешительно пожевал губами и выдал:

— Тессон мертв.

Грудь Роэла сковал внезапный холод. Отец император, шестьдесят с лишним сезонов правивший Сибарией, покинул этот мир. Это как лишиться отца. Опоры, надежности, стабильности.

— Как это случилось?!

Вон-Боэл помолчал, держа взгляд на своем плаще, висящем у входа. Его полы подергивались на ветерке, пробивающемся через занавесь входа, раскрывая герб Сибарии: контур Волантеи с четырьмя значками сторон света внутри. Знак намерений империи собрать все народы континента под свои знамена.

— Мы не справились… Я не справился… Они убили его на моих глазах, — на твердых скулах проступили желваки.

— Кто?! — Роэл не успел оправиться от одной неожиданной вести, как его ошарашили страшной подробностью.

— Керийцы.

— Точно они? — воин сжал кулаки в бессильной злобе.

— Мальчик мой, я повидал столько разных народов за годы службы, что могу по одним глазам определить к какому принадлежит человек.

— Керийцы… Снова…

— Они только наемники. За ними стоит кто-то очень могущественный. Если этот зверь разинул пасть на империю, зубы у него острые. Но от убийц выяснить что-либо не удалось. Я захватил их живыми. Всех. Но только начал допрос, они разом вспыхнули и сгорели почти мгновенно. Даже след души не смог определить, — он покачал сокрушенно головой. — Это серьезная игра, Роэл.

— В Шахрезе мы уже столкнулись с этим.

— Да, я в курсе событий в княжестве.

— Как… Как они смогли… преуспеть? — Роэл аккуратно подбирал слова, боясь обидеть неудачливого телохранителя.

— Хех, — маг грустно ухмыльнулся. — Меня утешает только одна мысль: я все сделал правильно, как всегда. Только, если я все сделал правильно, почему он мертв?.. — вон-Боэл замолчал было, но под умоляюще-требовательным взглядом собеседника был вынужден продолжить: — Твой брат Таррин сообщил о чем-то императору в личной депеше. Повелитель приказал мне собрать когорту и сопровождать его к сухим границам. Мы прибыли через этот портал, — он махнул рукой в сторону, где на улице за тканью шатра мерцала арка перемещающего артефакта, — и направились в Сефию. Там я расквартировал своих людей, а сам все время был при императоре. Кроме, разумеется, личных встреч, — старик снова пожевал губами, мрачно глядя себе под ноги. — Вот на личной встрече с твоим братом все и случилось. Я ничего не почувствовал. Никакого магического фона. Только шум заставил меня ворваться в зал для переговоров, но я опоздал. Повелитель был убит, а твой брат Таррин еще сражался за свою жизнь с убийцами. Они его ранили и едва не убили, но его я спас.

— Таррин в порядке?! — взволновался за брата Роэл.

— Да, в порядке. Он даже пробовал помочь мне добраться до организаторов покушения, но они не оставили и малейшего следа, — кустистые брови сошлись на переносице. — Это ведь не все.

Воин терпеливо ждал продолжения рассказа, а вон-Боэл, казалось, совсем расклеился. Старик качал головой, как типичный деревенский дед, сетующий на непогоду, беззвучно что-то шептал с закрытыми глазами и все не продолжал.

— Что еще?? — не выдержал, наконец, Роэл.

— Им была нужна не только смерть императора… Я снова ввел в боевую готовность когорту и повел Таррина, который со смертью повелителя стал регентом, в Шеон.

— Таррин — регент?!

— Сколько ты в странствиях, мальчик мой? — по-отечески улыбнулся молодому мужчине вон-Боэл.

— Почти сезон.

— Незадолго до последней Тряски твой отец ушел с поста первого советника и передал должность твоему старшему брату.

— У отца что-то со здоровьем?? — несдержанный Роэл подскочил к старику и чуть не схватил его за плечи, едва сдержавшись.

— Насколько мне известно, все в порядке. Он сказал, что пора молодежи себя показать. Сейчас он в вашем родовом замке в Бории отдыхает, пьет вино, наказывает нерадивых управляющих, чуть не разваливших недавно его хозяйство. Я был с ним на охоте в начале сезона. Но зверь плохо шел после Тряски. Мы больше вспоминали старые времена, подстрелив за все время только пару белок. Он много говорил о тебе…

— А что было дальше с Таррином? Почему вы не в столице?

— Когда мы подошли к порталу, оказалось, что он разряжен. Смотритель клялся, что это ошибка, что заряда должно остаться больше, чем нужно. Тряс бумагами, по которым за день прошли всего с десяток грузов. Но мои ребятки нажали на него и охрану, и узнали правду. Через портал прошел просто огромный караван. Груженые телеги под пятьдесят количеством. Перевозчик, кериец кстати, заплатил смотрителям с обеих сторон, причем огромную сумму, за снятие ограничения на количество проходящего за день груза. Мои разведчики нашли этот груз. Совсем рядом. Старые крестьянские телеги, доверху груженые тюками с песком. Понимаешь?! Они отрезали мою когорту от Шеона! Заряда едва хватило на переброску Таррина с его личной охраной. Я разбил тут лагерь и стал постепенно подзаряжать портал, приказав легионерам не делать ни шагу из лагеря. Утром с обратной стороны портала пришли новости. Плохие новости. Империя погружается в хаос. Кучка сумасшедших, именующих себя «Голубыми молниями», давно находилась в поле моего внимания, но ничего серьезного не предпринимала, только агитация и критика имперской политики. Но после смерти императора, они как с цепи сорвались. Численность и активность группы резко возросли. Они ходят по улицам Шеона, поднимают народ на «борьбу с гнетом аристократии», — вон-Боэл передразнил лозунг революционеров. — Что за вздор! Империя всегда заботилась о своих подданных. Если бы я со своей когортой находился в столице эти дни, у них бы ничего не вышло. Ты понимаешь?! Кто-то один стоит за керийцами и этими змеями Эписа из «Голубой молнии». Одни убивают императора и блокируют меня здесь в глуши, другие устраивают смуту в государстве. Только кто?! И зачем?!

Роэл молча раздумывал над словами старого мага. Нападение на Кантаранское княжество и подготовка восстания в империи. Какая связь между этими событиями? Ведь явно, что это дело одних и тех же рук. Но где мелкое приграничное княжество, и где Сибария. И засады в лесу. Не для того же они, чтобы остановить когорту имперских элитных бойцов легиона.

— Вы лучше давайте-ка вот что… Отдохните немного. Вы сколько не спали уже?.. Киф!

— Да, мессир? — в шатер заглянула черноволосая лохматая голова.

— Проводи моих друзей в дом смотрителя.

— Будет ис-сполнено, — голова так же резко скрылась за занавесью.

— Ступайте, располагайтесь. Неизвестно, получится ли отдохнуть в Шеоне, так что пользуйтесь моментом.

Предоставленное место отдыха не поражало роскошью, но все же оказалось вполне уютным. Маша выспалась в дороге и не особо нуждалась в отдыхе, в отличие от своих спутников, расположившихся в соседней комнате. Кроме того, она находилась в довольно сильном шоке от происшествия в лесу. Она не помнила, как потеряла сознание. Очнулась девушка лежащей на дороге в окружении выгоревшего леса. Ей снова снился тот сон. Только на этот раз это был не кошмар. Она ощущала в себе страшную силу, и вместо того, чтобы убегать от толпы демонов, просто сожгла их. А после рассказа Роэла ей стало совсем нехорошо. Хладнокровно убить столько людей… Маша представила, что внутри нее живет злобный, жестокий убийца, и ей стало страшно. Она вспомнила, что бросила Милтию. Не монстр внутри нее, а она сама испугалась и убежала, забыв напрочь про эльфийку. В сердце кольнуло чувство вины. Может быть, она и предала их однажды, но ведь ее вынудили. И она во многом помогла им в путешествии. Ее останки так и не были найдены, но кто ее мог спасти из горящего леса? «Джамис! Добрый, хороший Джамис! Точно! Он спас ее! — наивная надежда на доброту демона все же ее успокоила и направила мысли в другое русло. — Костя… Джэм… Как бы тебя не звали, я узнаю, что случилось, и ты снова будешь мой. Только мой! Куда вот только ты делся, родной. Никогда не говоришь куда пропадаешь. Но ничего. Я потерплю. Никуда не денешься. Ты ведь любишь меня», — девушка сняла куртку, скинула сапоги, бухнулась на узкую, одноместную софу и мгновенно заснула.

Глава 10

Маша проснулась от настойчивого стука в дверь, но ей не хотелось вставать. Ей нечасто снились хорошие сны, а сегодня был как раз этот редкий случай. Что именно снилось, она не помнила, но ощущение эйфории, не желавшее покидать ее разум, просило поспать еще хотя бы пять минуток. О чем она и попросила на чистом русском языке. Вряд ли с той стороны двери ее поняли, но стук прекратился, и девушка снова погрузилась в негу приятных сновидений. Проснувшись во второй раз, она сладко потянулась и недоуменно оглядела пространство вокруг себя. Постепенно приходя в себя, она вспомнила, где находится, и что, наверняка, ее давно уже заждались. Быстро приведя взлохмаченные волосы в порядок, Маша оделась и выскочила из комнаты. В доме не было ни души. Она поспешила наружу. Парадная дверь дома смотрителя выходила прямиком на арку портала, возле которой стоя разговаривали Роэл и седой командир легионеров. Туони обнаружился у стены арки. Он уперся в нее лицом и, кажется, дремал. Видимо того времени, что они могли себе позволить на отдых, ему не хватило. Воин же выглядел вполне бодрым. Да и сама Маша чувствовала себя отдохнувшей. Шагнув к порталу, сквозь бряцающий металлом шум лагеря, русскую речь:

— Za horoshee zrenie sto rublei premija!

Найдя глазами источник этого родного звонкого голоса, она нисколько не удивилась картине. Джамис сидел перед перевернутым бочонком в окружении азартно переговаривающихся легионеров и быстро передвигал по его днищу три небольших металлических стаканчика. Ее уже не волновало, на что они играют, но девушка решила поторопить демона и повернула в сторону игравших. Подойдя вплотную, она в тон ему, на русском, произнесла:

— Zavjazivaj, naperstochnik-nedouchka. Nam dal’she nado dvigat’.

Джамис сделал умоляющее выражение лица и противным голосом любимого Костей мульт персонажа протянул:

— Nu ma-a-am…

Маша люто ненавидела в Косте эту инфантильную привычку, но тогда, глядя в глаза демона, она полностью уверилась в том, что это именно он, и глупо улыбаясь тихо произнесла:

— Poshli uzhe, Kotik moi.

И развернувшись, чтобы не показывать начавшие с чего-то выступать слезы, как можно грациозней зашагала к порталу. Джамис догнал ее к моменту, когда она уже подошла к беседующим вполголоса мужчинам.

— …так и сделаю. Теперь уже моя когорта в Шеоне не сила, — вон-Боэл прошелся недобрым взглядом по улыбчивому демону. Затем укоряюще зыркнул на Роэла, от чего тот резко потупил взор. — Киф! — позвал очередной раз маг своего помощника.

Парнишка появился как из-под земли. Больше всего он походил на земного азиата. Светлая для здешних мест кожа. Раскосость глаз чувствуется сильнее. Несмотря на маленький рост, под легким легионерским доспехом разведчика можно было угадать контуры крепких мышц. А легкость, с которой он двигался, предупреждала об опасности вступать с ним врукопашную. Больше всего Машу поразили его глаза. Необычного желтого цвета, внимательные и со смешинкой.

— Сопроводи их, узнай обстановку и возвращайся, — коротко поставил задачу командир.

Киф просто кивнул, с неприкрытым интересом оглядывая новоявленных спутников. Особенно пристально он рассматривал белокурую чародейку. Маша от такого внимания немного смутилась, небрежно поправила прическу и направила сосредоточенный взгляд на Роэла. Воин кивком попрощался со старым магом, который направился к своей палатке, и обрисовал план дальнейших действий:

— Мы идем через портал на Площадь Каменщиков. Оттуда нам нужно будет добраться до Площади Императоров. Оттуда еще два квартала до штаба Ордена. С письмом от мессира вон-Боэла, — он похлопал себя по боковому нас пустят внутрь. Там мы узнаем все, что нам нужно о Нергале и камне. Дальше действуем по обстоятельствам… Туони! — некромант при звуке своего имени вяло поднял голову. — Пора, идем.

Вот так, даже не вспомнив о сгинувшей Милтии, Роэл повел спутников к порталу. Впрочем, молодому воину уже наверняка довелось терять соратников, поэтому он так спокойно переносил смерть товарищей. Да и знакомы они были только пару дней. Но Маша не могла успокоиться. Она надеялась, что эльфийка израненная, но живая будет ждать ее со всеми у портала. Смотреть большими грустными глазами прямо в душу. Но раз все молчат, значит, ее не нашли. И заводить разговор бессмысленно. Поэтому девушка молча проследовала к месту перехода.

Приблизившись к нему, она сразу же забыла о мрачных мыслях. Между опорами арки стояло огромное, метров пять в высоту, зеркало удивительной чистоты. Девушка воспользовалась возможностью и поправила еще раз волосы, с досадой посмотрела на начавший вылезать на носу прыщик и снова пожалела о пропаже сумочки со всем необходимым для поддержания безупречного вида. Когда именно пропал этот обязательный предмет женского туалета, она не могла вспомнить, но, скорее всего, он остался на Земле. Мимо Маши пробежал желтоглазый Киф и нырнул в арку. Зеркало даже не шелохнулось Внезапно, девушке стало страшно идти через магический переход и она обернулась на Туони. Сонный мальчишка с отсутствующим взглядом шел вслед за исчезнувшим новым соратником. Девушка мягко остановила его и, пытаясь скрыть волнение в голосе, спросила:

— А это не опасно?

— Что? — глаза некроманта слегка оживились, выдавая начинающуюся работу мозга.

— Вот это, — Маша ткнула указательным пальцем на зеркало портала.

— М-м… — маг задумался ненадолго, затем коротко бросил: — Не опасно.

— А ты уверен? — ей не понравилась пауза с которой Туони ответил. — А если, допустим, энергия кончится, пока я там буду, или еще что-нибудь? Меня надвое не разорвет? — легкомысленность, с которой она пыталась говорить, все же пропускала в голос панические нотки.

— Нет.

Машу мало это успокоило.

— Не беспокойся ты, — сзади подошел Джамис. Его теплая рука легла ей на плечо. — Если произойдет что-то подобное, тебя просто выбросит с той стороны, где… тебя будет больше, — теплые нотки голоса Кости всегда успокаивали ее, независимо от того, какой смысл он вкладывал в слова и как выражался.

— Теоретически возможны…

— …возможны незначительные повреждения внутренних органов, — перебил некроманта демон, — но вероятность этого крайне мала. Просто, проходи портал с разбега, как наш новый приятель-коротышка. И даже не заметишь, как уже будешь за десять перелетов отсюда, — с этими словами, он резко прыгнул и, так же как Киф, пропал в гладкой зеркальной поверхности перехода.

— Маша, Вы следующая, — Роэл сделал пригласительный жест.

Девушка немного поколебалась, потом отошла подальше от арки и встала в стойку для разбега. Глубоко задышала, чтобы успокоиться и, неожиданно для самой себя, резко рванула вперед к зеркалу. Она бежала, доли секунды наблюдая несущуюся ей на встречу белокурую симпатичную девушку в кожаной куртке с испуганным взглядом серо-зеленых глаз и красной распухшей точкой на носу. Она не удержалась от того, чтобы зажмуриться перед самым прыжком, хотя ей было интересно, как выглядит сам процесс перехода. Почувствовав несильное сопротивление, она немного испугалась, но вдруг сопротивление обратилось в толчок вперед, и она выпрыгнула с другой стороны портала. Машу выкинуло с такой силой, что она едва не потеряла равновесие. Но ее остановило что-то теплое и упругое. Когда девушка открыла глаза, она обнаружила себя в объятиях Джамиса.

— Оп-па! Поймал! — демон смотрел в ее глаза сверху вниз, а она не спешила покидать его объятий.

— Ух, — сзади, негромко пискнув, в них врезался Туони.

Маша почувствовала себя неуютно между двух мужских тел и поспешила вырваться из заточения. Демон ехидно улыбался. А некромант снова раскраснелся и прятал глаза. Из портала вышел Роэл, довершив переброску всей группы.

На огромной площади, мощенной аккуратной квадратной плиткой из похожего на мрамор материала, людей оказалось немного. Охраны с этой стороны не наблюдалось, хотя пространство вокруг арки было ограждено, а строение рядом с аркой, напоминало таможню на границе с Кантараном. Вообще, первое впечатление о Шеоне у Маши оказалось не очень впечатляющим. Высотные здания, в этом мире, вероятно, являвшиеся редкостью, жителя Земли с ее мегаполисами, не впечатлили. Туони, напротив, оживился и во все глаза рассматривал каменные строения в десять и более этажей. По центру площади кучковались пустующие в тот момент рыночные лотки. Роэл повел друзей через площадь на длинную улицу, постепенно уходящую вверх. Чем дальше они шли, тем более заметны были следы уличных беспорядков. Все больше осколков стекла из выбитых окон хрустело под ногами. Кое-где на зданиях чернели подпалины от пожаров. Под парадной дверью одного из зданий Маша разглядела следы не очень старательно смытого пятна крови. Впереди послышался гул толпы, но мужчины спереди не сбавляли шага, а чуть позади девушки, беззаботно улыбаясь, шел Джамис, и это успокоило девушку. Юный маг держался рядом и шел, уже почти не спотыкаясь. По выражению его глаз было заметно, что он не замечает разруху, царящую вокруг. Он упивался имперской столицей. Наверняка, он давно мечтал попасть сюда, чтобы встретиться с дедом. Но вот что его останавливало столько времени, Маша не могла знать.

Как только герои преодолели пологий подъем, шум огромного сборища народа, пролетавший выше их голов, резко усилился, надавив на уши многоголосым гомоном и криками. Обширная центральная площадь столицы Сибарии, целиком покрытая сияющим белизной мрамором, оказалась наводнена народом. Бурлящая людская масса давила не только какофонией шумов, большей частью неизвестной Маше природы, но и резала глаза пестротой цветов. А когда компания из трех молодых людей и девушки подошли поближе, нагруженному сигналами от органов двух чувств мозгу пришлось напрячься еще и на внимание к запахам. Глубоко вдыхать, проходя мимо обособленных кучек людей и существ, на людей лишь похожих, было верхом безрассудства. Запахи здесь не сливались в общее амбре, а густо кружили вокруг своих источников, атакуя органы обоняния любого существа, попавшего в область их действия. Выдохнув тонкий аромат неземного парфюма, можно было тут же втянуть в себя миазмы протухшей рыбы или зловоние давно не мытого тела. Маша старалась особо не глазеть по сторонам, боясь привлечь к себе внимание и страшась самого вида некоторых не очень по-человечески выглядевших жителей Шеона. Да и в центре площади, куда были устремлены взгляды горожан, происходило что-то, притягивающее внимание. Девушка заметила, как напрягся идущий перед ней Роэл. Он вел группу прямо к деревянному, грубо сколоченному помосту, возвышающемуся над толпой. Все убыстряя шаг, воин рисковал оторваться от спутников. Похоже, происходившее очень его взволновало. Когда Маша, проталкиваясь вслед за ним через все сгущающуюся живую массу, вышла на относительно свободный кусочек пространства, она непроизвольно ахнула. То, что она поначалу приняла за помост для выступлений ораторов, оказалось виселицей. На хлипких деревянных табуретах стояли трое обреченных. Парень с едва пробивающимися юношескими усиками и презрительной ненавистью в глазах, гордо поднявший подбородок. Мальчишка лет двенадцати, чертами лица похожий на своего старшего соседа, но с глазами полными ужаса и красными от слез. И девочка, едва ли пережившая три местных сезона, с отсутствующим взглядом больших черных глаз. Их одежда, помятая, грязная, местами изорванная, несла еще следы богатства своих носителей. Рядом с ними на помосте стоял высокий худощавый мужчина в черной коже с повязкой на рукаве и читал с мятой бумажки приговор, едва слышимый из-за шума вокруг:

— …по указанию мирянина Гилена эти отступники… — его голос утонул в бурной реакции толпы, — …жественные преступления против народов Волантеи… — снова крики и негодующий вой, — …к повешенью, — закончив, он повернул голову назад, вяло кивнул и шагнул с помоста в толпу.

Вместо него поднялся дюжий мужик в палаческой маске и без лишних разговоров привычным движением потянулся к рычагу. Кульминация и развязка сцены заняли считанные секунды. Маша краем глаза заметила черную водолазку Кости, мелькнувшую справа и растворившуюся в воздухе. Почти одновременно над головами людей возникла фигура котоподобного человека с черным мечом в лапе, летящая с большой скоростью к висельникам, уже начавшим свое падение вниз в открытые люки конструкции. Вороненое лезвие со свистом рассекла веревку, уже натягивающуюся под весом хрупкого тельца девочки. Малышка с тем же отрешенным взглядом продолжила падение вниз, пока два ее брата повисли в петле, задыхаясь в предсмертных муках. Джамис, с неизменным оскалом пасти начавший падение в ошарашенную толпу с другой стороны виселицы, не пролетев и пары метров, снова резко растворился в воздухе. В тот же момент, демон, уже безоружный, появился поперек траектории своего полета, снова нацеленный на помост. Приземлившись на застонавшие под ударом лап доски, он подхватил почти упавшую в люк девочку, проскользил мимо дергающихся висельников и подбросил ее в руки обалдевшего палача. Тот рефлекторно поймал подачу и тут же получил сильнейший удар в челюсть мохнатым кулаком. Здоровяк в маске раскинул руки, отпустив малышку, и грохнулся с деревянного возвышения. А Джамис, выхвативший ее в последний момент, уже стоял, широко расставив ноги-лапы и возвышаясь над толпой. Он как котенка поднял девочку над собой лицом к толпе и зарычал в наступившей тишине:

— Эта молодая душа отныне моя! Кто захочет отнять мою добычу — умрет!

Подождав еще несколько секунд, демон не услышал возражений, высоко подпрыгнул вертикально вверх и исчез вместе с похищенной жертвой. Казалось, весь мир застыл. Только непоседливый Киф портил ощущение статичности картины. Он ударом в плечо вывел из ступора Роэла, затем, крепко ухватив за руки Машу и Туони, повел их от центра площади. Только тогда девушка заметила обилие людей с повязками на рукаве у самой виселицы. Так же рассмотрела и рисунок на самом знаке отличия: белый круг с косой волнистой линией голубого цвета, пересекающей его по центру. Нырнули на узенькую улочку друзья как раз во время: толпа, оставшаяся позади, отошла от шока и возмущенно ревела.

— Не оч-чень рас-сумно привлекать сейч-час к себе внимание, — легионер-разведчик говорил шипящим шепотом, делая паузы в середине некоторых слов. — Я проведу вас. С-следуйте за мной, — сказал Киф и замер на месте уставившись впереди себя.

Из переулка к ним навстречу вышла необычная парочка. Мужчина в серых хлопковых шортах, шлепанцах и пестрой рубашке-гавайке. Его голову покрывала ненужная в местных условиях панама, а на носу сидели большие темные очки. Дополнял образ свисающий на грудь фотоаппарат-мыльница. Два пальца его левой руки сжимала маленьким кулачком темноволосая девочка лет восьми. Ее выцветшее желтое платьице с нарисованным на груди голубым котенком было явно ей мало, но ее, похоже, это не волновало. Черные глаза девочки смотрели в пустоту. Она едва успевала за мужчиной в очках, быстро перебирая короткими ножками, обутыми в красивые сапожки большого для нее размера, явно местного производства. В руках дитя держало огромный радужный леденец на палочке.

— Джэм! — только успела воскликнуть Маша, когда Роэл, выхватив меч ринулся на него.

Клинок мечника был остановлен у самого лица демона его черным оружием. Джамис, ухмыляясь, освободил левую руку от захвата детских пальчиков и плавно провел ей по животу к висящей на шнурке мыльнице. Щелкнул затвор и воин отступил, ослепленный вспышкой камеры. Демон взмахнул мечом, который тут же исчез, и снова отдал руку девочке. Та, не меняя лица, схватилась за его длинные пальцы.

— Адское отродье! Отпусти ее! — вскрикнул Роэл, пытаясь проморгаться.

Джамис с деланным удивлением взглянул на свою левую руку и спросил:

— Мне отвести ее обратно к тем добрым дядям в кожаных курточках? Я прервал какой-то важный ритуал? Быть может, девчонка праздновала день рождения? — в его голосе появилось раздражение. — Ну, тогда я верну ее, извинюсь и подарю ей веревку покрасивее, с блестящими камешками, взамен той, что испортил.

— Не раздувай своего брюха на ее душу, мерзкое животное! — разъярившийся воин вернул себе зрение и готовился к повторной атаке.

Джамис устало закатил глаза. Затем сел на корточки перед спасенной девочкой и посмотрел ей в глаза.

— Все будет хорошо, — произнеся это, он щелкнул пальцами и ребенок обмяк.

Взяв ее на руки, демон поднес спящее дитя к Маше и аккуратно передал ей. Девушка ойкнула от неожиданности, но приняла спящую девочку.

— Oki, у меня тут дела… — Джамис неопределенно повертел пальцами в воздухе, развернулся и скрылся в переулке. — Увидимся позже, — донеслось уже из-за угла.

Найти штаб Ордена оказалось несложно: единственное здание на улице с целыми стеклами и чистым фасадом сразу бросалось в глаза. У парадной двери стоял на страже хмурый светловолосый мальчишка возраста Туони в желтой мантии. На приближение визитеров он пытался реагировать спокойно, хотя парню явно было страшновато. Но, разглядев легионерскую броню Кифа и плащ Роэла, он осмелел и грозным писклявым голоском прокричал:

— Стойте там, где стоите! Назовите себя!

Маша с некромантом тут же застыли на месте, а мужчины проигнорировали просьбу, продолжив приближаться к начавшему паниковать стражу. Печать вон-Боэла на предъявленном письме заставила его изобразить радушную улыбку, в которой, впрочем, было больше облегчения, чем радости гостям.

— П-подождите здесь, пожалуйста, — промямлил он и скрылся за дверью, открыв ее ровно настолько, чтобы протиснуться самому.

Через несколько мгновений дверь распахнулась настежь, открыв взору крепкую высокую фигуру молодого человека в богато выглядящей рубашке землистого цвета и таких же штанах. Мускулистые руки он держал скрещенными на груди и вообще всем видом показывал нежелание впускать гостей. Выпяченная квадратная нижняя челюсть и злобный взгляд маленьких карих глазок отбивали само желание пробовать войти в защищаемое им пространство. На минуту повисло молчание. Роэл снова потянулся к карману с письмом, но стоящий в дверях человек среагировал на это как на угрозу, грузно прыгнув в его сторону и выбросив вперед сжатый кулак. Рефлексы не подвели и на этот раз. Удар пришелся по воздуху, а сам воин отступил в сторону, вытащив письмо и тыча печатью в лицо нападающему. Яростные глазки здоровяка налились кровью, и он, похоже, ничего не замечал, а только сверлил взглядом противника. Кожа его странным образом сначала посерела, затем полностью совпала цветом с одеждой. Он стал похож на голема, недавно оживленного Туони, только получше слепленного. Еще две атаки пудовыми кулачищами прошли мимо. Роэл отбросил письмо и сосредоточился на драке. Маша, взяв ребенка в одну руку, свободной схватила растерянного некроманта за воротник мантии и отступила с ним на пару шагов назад, испугавшись быть задетой неосторожным взмахом длинных коричневых конечностей с кувалдами вместо кистей. Киф пропал в самом начале драки. Только что стоял рядом, но, только рассек воздух первый удар, как он тут же как растворился в воздухе. Роэл положил ладонь на рукоять меча. Земляной человек раскатисто расхохотался и прогремел:

— Что ты мне хочешь сделать своей зубочисткой, предатель?

— Как смеешь ты, называть предателем сына герцога борийского? — воин не убрал руку с оружия, хотя и так было понятно, что оно не поможет в этой битве.

— Ты и вправду из Бории, выродок! Твоего господина я достать не могу, но вот тебя я расплющу! — здоровяк сделал замах двумя руками, но его остановил крик, донесшийся со стороны входа в дом:

— Коэх-Саэл! Прекрати сейчас же, ты ничего этим не докажешь, только наведешь беду на Орден!

Из дверного проема вышел обладатель этого тенора. Сухощавый мужчина среднего роста. Подтянутый вид не позволял назвать его стариком, но чувствовалось, что время подводит его к этой грани. Длинные, очень светлые волосы ниспадали на ярко-красную мантию, красиво рассыпаясь по блестящей ткани. Его усталое лицо с острыми чертами плохо скрывало неприязнь к визитерам.

— Приветствую вас, мое имя — йат-Белех, — сухо представился он и с достоинством поклонился. — Чем Орден может быть полезен уважаемому регенту?

Друзья сидели за длинным тяжелым столом и угощались овощной похлебкой коэх-Саэла, очередь готовить которого выпала на этот день. После недолгого разговора и просмотра содержания письма вон-Боэла, маленькое недоразумение было разрешено. Но для Роэла это был очередной шок. Таррин, его родной брат, ставший регентом после смерти императора, со слов магов Ордена выходил изменником. И, если бы его обвинили в самом начале разговора, воин бы ринулся защищать честь семьи. Но маги напрямую не обвиняли регента, а просто дали пищу для размышлений, из которой других выводов сделать было невозможно. Получив в руки власть, он тут же целеустремленно начал наносить вред империи. Его указом были обнажены границы государства. Все войска собирались в столице. Он ввел чрезвычайное положение и поднял налоги с черни. Объявил созыв ополчения, которой точку сбора назначил так же у Шеона.

— Ты понимаешь, друг? — коэх-Саэл после выяснения отношений оказался чрезвычайно дружелюбным и радушным типом. — Для тупоголового крестьянина это еще может показаться разумным так действовать, но ведь твой брат — первый наследник Бории, его обучали управлению людскими массами, и он не мог не предугадать, к чему все это приведет.

— Возможно, мы чего-то не знаем… — не слишком уверенно вступился Роэл за брата.

— Мы — Орден магов, Роэл. Мы — глаза и уши империи. Мастер пришел к Таррину после первого же его неудачного указа, предупреждал его, но тот и слушать ничего не хотел, — маг земли размашисто жестикулировал, как будто пытаясь этим доказать свою точку зрения.

— Он собрал огромную людскую массу, используя последние крохи своей власти, — продолжил рассуждения йат-Белех. — Недовольную людскую массу. Ее оставалось только направить.

— И тут появляются «голубые молнии»! — несдержанный коэх-Саэл перебил старшего коллегу. — Они собрали вокруг себя кучу людей и направили толпу против имперской власти!

— Но зачем ему было настраивать против себя народ?! — Роэл не выдержал и вскочил из-за стола.

— Он настраивал народ не против себя, а против империи, — мягко произнес светловолосый маг. — Он — часть большой игры, на кону которой вся Волантея.

Воин сел, нахмурившись. Маша и Туони прервали трапезу и посмотрели на йат-Белеха. Тишину нарушал только мерный стук ложки Кифа. Маг встал из-за стола и поднял руки, унизанные перстнями, над столом. В воздухе перед ним оранжевыми сполохами начал вырисовываться контур континента. Маша, все еще не привыкшая к местным чудесам, вздрогнула, но этого никто не заметил.

— Все началось два дня назад… То есть готовилось-то все очень давно. Большинство событий наступившего кризиса были предсказаны нашими провидцами еще до последней Тряски. Мы просто не могли представить, что все это организованно одной силой и начнется одновременно по всем точкам континента, — карта Волантеи, сотканная из язычков пламени, обрела впечатляющую четкость и объемность. — Оркам в прошлом сезоне необычайно благоволила природа, — на миниатюре синим вспыхнул участок суши почти у самого края континента. — Обильные урожаи и богатый улов охотников заставили их вести себя спокойнее и прекратить набеги на сухие княжества, — Маша уже привыкла к местным обозначениям сторон света и про себя меняла «сухие» на «южные». — Мы не стали радоваться, понимая перспективы. Расплодившиеся зеленокожие снова примутся за старое, но их уже будет намного больше. По совету мастера Ордена император отправил четвертый легион на заставу у сухих границ. Но орки не проявляли признаков агрессии, а новая опасность заставила переправить войска к противоположной границе, — синим пятном подсветился обширный горный участок с другой стороны континента. — Горы Эписа. С последней тряски там, в глубинах подземелий, зародилась сильная магическая аномалия. Кто бы ее ни создал, он надеялся, что мы спишем ее на сезонное явление. И его надежды оправдались, мы ничего не заподозрили. Ну а внезапное объединение пиратских баронств нас совсем не насторожило, — синяя тень легла на плоскую поверхность, изображающую море, с множеством пупырышек-островов. Они довольно часто объединяются, но никогда это долго не длится: слишком независимый народ обитает на водах. Что происходит в лесах эльфов, нам неизвестно. Мы предполагаем, что именно там и корни кризиса, но без вестей оттуда сложно сказать точно, — йат-Белех на секунду задумался и вернулся к текущим событиям: — Два дня назад по странам континента цепной молнией прошла серия государственных переворотов, убийств и диверсий. Все за одну ночь. А утром вся Волантея погрузилась в войну. Орки и керийцы пошли с суши. Из глубин Эписа полезли полчища нежити. А воды у побережья заполнились роем пиратских кораблей объединенного флота баронств, — синие пятна на карте увеличились и сдвинулись по направлению к центру. — А непобедимую Сибарию, защищенную от вторжения огромной хорошо обученной и экипированной армией, которую в случае нужды поддержит самое могущественное сообщество магов на всей Волантее, просто съели изнутри. Легионы раскололись. А маги Ордена не могут воевать с мирным населением, из-за того, что непонятно уже где враг, а где лояльный имперской власти гражданин. Я сам бы сжег тысячу захватчиков одним мановением руки, — вспылил вдруг маг, хотя тут же устало опустил руки, рассыпав и картинку-карту, — но, если я выйду на улицы, пострадает и честный люд. А Им, кто бы они ни были, это будет только на руку. Поэтому, собственно, в Ордене и пусто сейчас. Мастер разослал всех по концам света противодействовать кризису там, где это еще возможно. А нас оставил тут наблюдать за событиями и ждать вестей. Вы зря проделали весь этот путь: маги Ордена уже вышли на помощь Кантарану.

— Кхм… — Маша осторожно покосилась на угрюмого Роэла и вставила слово: — А почему бы Ордену не выступить против регента, если вы уверены, что он вредит империи?

Йат-Белех слегка поднял брови и пробормотал:

— Мистресс, вы, я так понимаю, из очень далеких земель?

— Мистрисс, вообще-то, — поправил Роэл обращение мага к девушке, как к не имеющей магических сил. Он повернулся к ней и пояснил суть проблемы: — Каждый имперский чиновник, наделяемый властью, дает клятву верности империи. Клятва печатью кладется на сущность ритуалом, и если этот человек только захочет навредить своей родине, его сердце тотчас остановится. Маги Ордена под клятвой со вступления в «просвещенные». Никто из них не может пойти против верховной власти в империи, то есть против регента… — воин нахмурился. — Поэтому я не верю, что брат мог навредить.

— Возможно, он сам не ведает, что творит, — сочувственно прогремел коэх-Саэл, явно пытаясь успокоить расстроенного воина.

— Мастер после беседы с ним сказал, что это тот самый человек, что принял печать верности от него лично почти два сезона назад, — снова заговорил йат-Белех, сверля глазами Машу. — Еще он был уверен, что с его разумом все в порядке, и ни под чьим контролем он не находится. Он, похоже, действительно верит в то, что спасает империю… Но почему вы говорите, что эта милая девушка обладает силой? — резко сменил он тему. — Я чувствую в ней большой потенциал, но связи с потоками маны почти нет. С чего вы взяли, что она — маг?

Маша захлопала глазами. Она уже свыклась со своими способностями и даже немного обиделась на светловолосого мага за такое заявление.

— Мы сами видели! Она неоднократно пользовалась вихрем Асшура! — Туони вступился за честь девушки. По раскрасневшемуся от возмущения лицу стало понятно, что он тоже воспринял слова мага, как оскорбление.

— Вот как. А кто вас обучил этому мощнейшему заклинанию, позволите спросить? — йат-Белех продолжал гнуть свою линию.

— Ой… Да… Как я об этом не подумал?.. — молодой некромант вернул лицу привычную бледность и впал в задумчивость. — Научиться такому заклинанию в нижнем мире она не могла.

— Она из нижнего мира?! — хором выпалили оба мага.

— С Земли, — подтвердила Маша.

— Тогда это уникальный случай… — светловолосый окинул взглядом девушку и остановил взор на левой руке, лежащей на столе. — Или же… Маша, позвольте взглянуть на это замечательное колечко.

Девушка посмотрела на темную змейку у себя на безымянном пальце и потянулась снять украшение.

— Нет!! — резко выкрикнул йат-Белех. — Давайте я лучше сам подойду и посмотрю.

С этими словами, он обошел стол, встал перед Машей на одно колено и взял ее левую ладонь в руки. Повглядываясь в миниатюрный аксессуар, маг посетовал на ухудшившееся с годами зрение и сделал пас рукой. Воздух над рукой девушки исказился подобно увеличительному стеклу, и теперь колечко стало видно в деталях. Каждая искусно вырезанная чешуйка была и под увеличением безупречна. Маша никогда не рассматривала подарок отца под таким увеличением, и у нее захватило дух от качества и красоты исполнения узоров. А глаза искусственной рептилии, казавшиеся раньше гладкими бусинами, теперь поражали тонкой огранкой. Оглядев украшение, маг неуверенно подвел итог:

— Ну, это определенно артефакт. Причем очень качественный. В такие камни можно закрыть колоссальной силы души. Но только я не чувствую в нем силы… Впрочем, если вы уверены в своих словах, то, возможно, предмет экранирован и открывается в момент, когда необходим… В любом случае, снимать его опасно. Готов спорить, он защищен от чужих рук.

— Значит, ее сила идет от кольца, — заметно расстроился Туони.

— Да плевать, — Маша нарочно добавила в голос беззаботных ноток, скрывая собственное разочарование. — Все равно, я не собиралась тут задерживаться. А в моем мире я бы и не смогла ничего повторить, если бы и умела даже.

— А откуда у вас это кольцо? — вкрадчиво начал расспросы йат-Белех.

— Папа привез откуда-то… — девушка попыталась вспомнить как всегда короткую речь отца, когда он ей вручал этот подарок, но не смогла вспомнить ни словечка, хотя тот определенно что-то рассказывал ей.

— В нижних мирах иногда оседают могущественные артефакты. Если мне не изменяет память, ваш мир облюбован демонами для места ссылки неугодных, — добавил маг, и Маша задумалась о Джамисе.

«Значит, он был там в ссылке. Что же заставило его исчезнуть?» — психологический защитный механизм девушки, оберегающий ее от стрессов, не напомнил записанную на камеру сцену с рыжей стервой, бесспорно имевшей отношение к его пропаже.

— Но мы здесь не за этим, — голос Туони зазвучал твердо, как это всегда бывает, когда он сосредоточен. — Нам нужен Нергал.

Йат-Белех пожал плечами при упоминании коллеги и протянул:

— Ну-у, где он, я могу сказать. Когда обнаружилась аномалия, мастер послал его утихомирить нежить Эписа. Предполагалось, что самый сильный некромант Волантеи легко разберется с проблемой. Но с Эписа с момента кризиса никаких вестей. И я бы не советовал вам туда соваться. Да и тут вам оставаться нельзя: скоро в Шеоне начнется гражданская война.

— Проклятые «голубые молнии»! — коэх-Саэл неожиданно вскочил с места и с разворота ударил в стену позади себя.

От его удара с сухим треском раскололся большой камень, из собратьев которого было построено здание. Это успокоило мага и тот, мгновение назад обратившийся земляной статуей, начал возвращаться к человеческому облику. Одновременно, трещина на поврежденном камне сначала начала уменьшаться, а потом и вовсе исчезла. «Ничего себе! — не уставала удивляться Маша. — Так вот почему этот дом один стоит целым на всей улице».

— А вот и не из-за этого! — никто не заметил, как в дверях столовой показался мальчишка года на три младше Туони.

Длинные светлые волосы в сочетании с не по-детски острыми чертами лица делали его точной копией йат-Белеха. Одет он был в неброскую серую рубашку и такие же штанишки. Он стоял, опершись на косяк плечом и скрестив худые руки на груди. На кого из присутствующих был обращен его взгляд понять было невозможно: если судить по абсолютно белым глазам мальчика без зрачка и радужной оболочки, он был абсолютно слеп.

— Да, я его сын. И да, папа, я больше так не буду, — голосом, не внушающим доверия, проговорил он.

У Маши внезапно сдавило виски. Появилось ощущение, что голову зажали в тиски и постепенно затягивают все сильнее. Она скривилась от боли.

— Сирен! — строго прокричал йат-Белех.

Боль становилась все сильнее, девушке захотелось кричать, и она уже открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.

— Сирен, прекрати! — лицо светловолосого мага скривилось в бессильной ярости.

— Хорошо, пап, — ответил ему сын так, будто его за столом попросили передать соль.

Боль мгновенно ушла, оставив довольно сильное головокружение.

— Простите его, Маша, — йат-Белех отвесил извиняющийся поклон. — Природа одарила его могучими возможностями, но он по-прежнему ребенок, и не понимает, что вытворяет.

— О, бездна! Мне всего-то стало интересно, что происходит в голове этой глупышки, — беспардонный и не по возрасту резкий парнишка без видимых затруднений прошел к столу и уселся напротив Маши, уставившись на нее пустыми бельмами.

Она захотела влепить хаму хорошую затрещину, но что-то ее сдержало. А тот чинно заправил за воротник салфетку, посидел так с чопорным видом в наступившей тишине и внезапно крикнул, заставив Машу подпрыгнуть на месте:

— Шитис!!! — через пару моментов в столовую заглянул давешний паренек, выполняющий роль швейцара. — Я знаю, что утомил тебя, но принеси мне этого замечательного супчика, приготовленного моим любезным другом, — парень убежал выполнять поручение, а Сирен, как его звал йат-Белех, поднял глаза к потолку и сложил губы бантиком, заговорив нараспев: — Я гляжу, у нас сегодня важный гость пришел к обеду. Я гляжу, что от него будут в доме только беды, — он улыбнулся, но тут же поменял тон, заговорив тише. — Нужно увести отсюда малышку, она тут в опасности. Ее найдут. Рано или поздно.

Ему наконец-то принесли похлебку, и он замолк, принявшись за еду. А его отец вынужден был согласиться:

— Эстель здесь не место, нужно вывезти ее из Шеона, а желательно и из империи.

— Что, вообще, происходит? Как младшие дети императора оказались на виселице?! — Роэл, до этого не замечавший ничего вокруг, вдруг вспылил. — Они это делали прямо перед дворцом. Почему Таррин ничего не предпринял? И почему она не будет в безопасности под защитой легионеров?

— Во-первых, это не младшие дети императора, а последние дети императора, — йат-Балех начал загибать пальцы, а Роэл даже не изменился в лице, кажется, так устал от шокирующих вестей, что не верил уже ни единому услышанному слову. — Во-вторых, она не будет в безопасности за стенами дворца по той же причине, почему регент не попытался ее спасти.

— Что за причина??

Светловолосый маг замялся, а несдержанный коэх-Саэл вскочил с криком:

— Причина в том, что твой брат — предатель!! — и тут же рухнул обратно на скамью, схватившись за грудь.

— Спокойнее, Саэл, держи мысли в узде, клятву никто не отменял, — сочувственно проговорил йат-Белех.

— Я пойду и поговорю с ним, — тяжело опираясь на стол, Роэл встал и старческой шаркающей походкой направился к выходу.

Глава 11

Императорская семья испокон веков была родовитой и от того многочисленной. Здоровье и плодовитость были главными критериями очереди наследования, важнее даже, чем старшинство наследников. В отличие от дворянского наследования, принц получает все, а остальные дети довольствуются только подарками от императора-отца, но не претендуют ни на земли, ни на состояние. Впрочем, получив лучшее образование и обзаведшись хорошими связями еще в отрочестве, редко кто из них страдал от нужды и низкого социального статуса. Вступив во взрослую жизнь, они начинали почти с ноля, но уважением пользовались не меньшим, чем богатые дворяне. Изредка, новый император уходил из жизни до того, как оставить взрослого наследника. Тогда и только тогда власть могла перейти по братской линии. Передача правления более дальним родственникам, вроде двоюродных братьев или племянников, исключалась жесткой древней традицией.

Тессон, нынешний император, произвел на свет девятнадцать потомков. Только трое из них пережили отца больше, чем на два дня. Остальные разделили судьбу родителя в один день, погибнув от рук убийц-теней. Трое выживших могли благодарить только защищенность имперского дворца, где они по причине младых лет и находились безвылазно с самого рождения. Но и родные стены не смогли долго уберегать младших детей Тессона. Спустя два дня они оказались в руках мятежников, называющих себя «голубыми молниями». Младшие два сына и дочь императора были приговорены повстанцами к повешению. Смерть в петле нашли только сыновья. Маленькая Эстель, которой не исполнилось и трех сезонов, была похищена прямо с виселицы неизвестным демоном. Эта девочка оставалась последней нитью имперской династии и единственной претенденткой на трон.

Обезоруженного Роэла вели по широким, щедро освещенным магией коридорам дворца. Дюжие легионеры дворцовой охраны блокировали его с четырех сторон и шагали синхронно, не нарушая получившегося ромба вокруг незваного гостя. Пробовать попасть во дворец в условиях текущего положения дел в имперской столице было довольно смело и наивно, но воином в плаще с гербом Бории заинтересовался капитан охраны регента, и Роэла повели к нему в кабинет. Когда перед ним открыли тяжелую деревянную дверь и грубо толкнули через порог, он уже знал, кто предстанет его взору. За столом сидел мужчина средних лет в дорогом черном сюртуке. Аккуратная черная борода, холеный вид и лениво-надменный взгляд выдавали в нем аристократа.

— Мессер Ирэй, по вашему приказу… — щелкнув каблуками, начал доклад один из легионеров, но был прерван властным взмахом руки.

— Можете идти, — мужчина подождал, пока солдаты выйдут за дверь и, улыбнувшись, заговорил снова: — Роэл, брат мой. Рад тебя видеть. Что у тебя с глазами?

— Ирэй, мне нужно поговорить с Таррином, — проигнорировав вопрос, выпалил воин.

— Таррин сейчас очень занят: столько бед повисло над империей, — если он и скрывал свое истинное отношение к положению дел, то делал это искусно. — Но, думаю, он будет не против сделать перерыв и поговорить в тесном семейном кругу. Мы ведь давно не виделись, — он встал и направился к выходу из кабинета, потянув Роэла за собой. Стража у дверей напряглась, но Ирэй успокоил их:

— Спокойно. Это брат нашего регента.

Снова мимо потекли широкие светлые коридоры. Постепенно стены наполнялись картинами и гобеленами. Стража стояла все плотнее, но братьев пропускали без заминок. Они прошли мимо наглухо закрытых резных дверей в тронный зал и вошли в приемную регента, минув последних двух охранников.

— Черт возьми! Я же просил меня не тревожить! — выкрик регента прозвучал почти истерично, но, увидев гостей, он оправился: — А-а, братья мои, заходите.

Таррин сидел на диване у стены. Его рабочий стол, заваленный бумагами, был небрежно отодвинут к противоположной стене и теперь стоял криво, собрав волнами ковер. Хозяин кабинета с ненавистью посматривал на свое место, а в глазах то и дело пробивалась усталость. Наследник Бории, бывший самым рослым из сыновей, в тот момент казался значительно ниже ростом. Осунувшиеся плечи, обрюзгшее лицо. Даже его гордость, густая, угольно черная борода, торчала клочками, добавляя ему сходства с бродягой. В руке блеснул стакан с темной, густой жидкостью, и пахнуло крепким алкоголем.

— Роэл, братишка, — болтая спиртным в стакане и не отрывая от него глаз, произнес он. — Какими судьбами в столице?

— Таррин, объясни мне, что здесь происходит! Почему детей императора линчуют на площади прямо перед дворцом, а ты ничего не делаешь??

Ирэй отступил назад, показывая, что вмешиваться в разговор не намерен. А старший брат выпил содержимое стакана залпом, поморщился и заговорил каким-то оправдывающимся голосом:

— Роэл, все намного сложнее, чем ты думаешь. Меня откровенно подставили. Я решительно ничего не могу сделать. Я как чучело сижу здесь и пытаюсь все наладить, хотя, если трезво смотреть на вещи, это пустая трата сил. Я уже ничего не решаю. Кто бы ни был тот, кто это затеял, у него вся власть. Легионы отказываются мне подчиняться. Офицеры связаны клятвой, но сами ничего не могут поделать с взбесившимися солдатами. Много дезертиров. Упадок дисциплины. Я едва сдерживаю распад войск. Из Эписа вообще никаких вестей. Полагаю, четвертого легиона уже нет. Когорта имперской охраны застряла на сухих границах…

— Но есть же первый легион!

— Это все, что есть! Ты хотел, чтобы я взял и отправил его против толпы? В городе властвуют беспорядки, но если я выпущу первый легион на улицы, начнется война!

— Но как, вообще, дети императора оказались в лапах мятежников?? — Роэл смягчился, но еще не успокоился.

— Я не знаю! Их мог выдать кто угодно. Предатели кругом. Уверен, и меня могут убить в любой момент. Но я им не помеха, они только смеются, наблюдая за моей беспомощностью, — Таррин встал и подошел к столу, из недр которого подрагивающей рукой вынул пузатую почти конченую бутылку со спиртным.

— Таррин, но хоть что-то же можно сделать?! Орден по-прежнему с нами. Мы найдем того, кто за этим стоит, и призовем к ответу!

Регент наполнил стакан и долго наблюдал за содержимым. Затем поставил его на стол рядом с бутылкой и, немного приободрившись, произнес:

— Ты прав. Это все на меня свалилось, и я сдал. Ты прав… Нужно что-то предпринять. Ирэй, отправляйся в Орден и приведи магов во дворец.

— Мои друзья сейчас в штабе Ордена, я пойду с ним.

— Хорошо, только спрячь герб на плаще. Непонятно как ты вообще пересек площадь. Мятежников среди горожан все больше, — в глазах старшего брата проскользнуло опасение. — Может, лучше пошлем туда пару легионеров?

Роэл добродушно улыбнулся и уверено отрубил:

— Мы справимся. Тем более, маги не очень доверяют тебе. Их, возможно, придется уговаривать. Мы с Ирэем лучше справимся с ролью переговорщиков, чем солдаты.

— Ну, хорошо, — Таррин не выказал лицом, что не осведомлен об отношении магов к текущему правителю. — Просто будьте осторожны.

— Прошу, не судите строго Сирена, — йат-Белех устало массировал пальцами виски. — Он необычный мальчик.

В комнате, которую выделили нежданным гостям, всего несколько дней назад жил десяток магов-учеников. Кто-то ушел сам. Кого-то увели. Единственного оставшегося поставили охранять наружную дверь. Больше не из соображений безопасности, а чтобы не мешался под ногами. Кавардак и разбросанные по полу вещи говорили о спешке, в которой покидали это жилище. Маша сидела на краешке кровати рядом со свернувшейся калачиком и мирно дремлющей Эстель. Рядом на табурете сидел, подперев подбородок ладонями, задумчивый Туони. Йат-Белех закончил со своими обязанностями старшего в штабе Ордена и зашел извиниться за поведение Сирена. Он сидел на койке напротив девушки и тихо, чтобы не разбудить маленькую принцессу, рассказывал историю своего сына.

— Его дар обнаружился в первый же сезон после рождения. Он очень быстро развивался в умственном плане, и мы поначалу решили, что родился гений. Очень быстро научился говорить. Тогда-то мы и поняли, что за подарок подкинула нам судьба. В его бессмысленных, очень сбивчивых речах мы узнавали собственные мысли. Этот ребенок заглядывал нам в головы, — маг улыбнулся своим воспоминаниям, но через мгновение резко помрачнел и продолжил. — Я тренировал его. Хотел узнать, где проходит граница его способностям. И чем дальше я заходил, тем страшнее мне становилось. Казалось, для него нет невозможного. Ко второму сезону своей жизни он уже читал мысли на огромных расстояниях, извлекал память из-под самых плотных ментальных блоков, начинал манипулировать чужим сознанием. Тогда-то мне и пришло боевое предписание от императора присоединиться к седьмому легиону, направляющемуся к нижним границам на подавление эльфийских бунтов.

— «Лесные войны»!

Маша вздрогнула от резкого выкрика и покосилась на Туони, который сменил свою обычную задумчивость на живой интерес и с горящими глазами ждал продолжения рассказа.

— Да. Тогда это еще были просто бунты, и не все одобрили решение Тессона отправить войска и магов Ордена на усмирение остроухих. Но я был рад открывшимся возможностям. Считалось, что разум эльфов настолько принципиально по-иному устроен, что прочитать их мысли для человека непосильная задача. Я мечтал о том, чтобы Сирен опроверг этот постулат, — йат-Белех постепенно повышал голос, пока, вдруг, не опомнился и не продолжил тише: — И мой мальчик сделал это. Сейчас мне страшно думать, что бы было с нами без него. Эльфы всегда брали своим коварством и непредсказуемостью. Ни одному человеку не дано было понять эльфийских архонтов, переживших, по слухам, не одну сотню сезонов тряски. Поэтому-то мне и не поверили, когда я первый раз пришел на совет офицеров легиона и рассказал, что знаю все планы эльфов. Но после того, как мы потеряли передовой отряд в засаде егерей, в той самой засаде, о которой предупреждал я, к нам с сыном начали прислушиваться. И тогда началась настоящая война! Мы водили патриархов остроухих за нос, как несмышленых детей. Знали наперед все их шаги. Все благодаря моему сыну. Он почти не выходил из транса и следил за каждым движением мысли врага. Стал мало спать. Все чаще жаловался на головные боли. Я лишь просил его потерпеть до окончания войны и пичкал травами, снимающими боль. А война затянулась. Остроухие отстали от нас и сосредоточились на легионах, пришедших нам на подмогу. Солдаты завязли в чащах нижних провинций и несли потери, пока мы старались нанести больше урона врагу в тылах. Потом Сирену стало совсем плохо. Травы уже не спасали. Кроме болей его начали мучить галлюцинации. Он не мог нам больше помогать, и до самого конца войны мы прятались от егерей и пытались пробиться к своим. Сирену становилось все хуже, он впал в сон и медленно умирал, пока эти недоучки полевые лекари, способные лишь на сращивание сломанных костей, пытались понять, что с ним не так. Слава Панакее, он дожил до того, как мы выбрались из окружения, и лучшие целители империи, предоставленные самим Тессоном за заслуги в войне, смогли им заняться.

Маша откровенно скучала, подавляя зевоту с начала рассказа мага, но всем видом старательно показывала внимание. Туони же отчего-то был поглощен историей йат-Белеха и неотрывно смотрел на него жадным взглядом.

— Мозг Сирена пожирала неизвестная болезнь. Она разрасталась, захватывая все больше тканей. Пришлось удалить ощутимую часть содержимого его головы. После этого обычный человек мог бы только спать: связь души с телом была полностью разрушена. Возможно, так было бы лучше… но талант моего сына не ослаб, и проявил себя в новом свете. Вопреки словам врачевателей, Сирен встал на ноги уже на следующий день. Полностью лишенный чувств, но, тем не менее, свободно ориентирующийся с помощью органов зрения и слуха окружающих людей. Позже выяснилось, что он использует не только глаза и уши окружающих…

Рассказ мага прервала хлопнувшая входная дверь. Из комнаты новобранцев было отлично слышно, как кто-то вошел в гостиную. Затем послышались голоса, и Маша сразу распознала спокойную, уверенную манеру речи Роэла. Йат-Белех поспешно покинул комнату, чтобы встретить вернувшегося гостя. А девушка еще раз улыбнулась спящей принцессе, поправила ей одеяло и шепотом попросила Туони остаться с ней. Затем покинула комнату. Спустившись в гостинную, она обнаружила там кроме воина и светловолосого мага третьего мужчину. Странная волна неприязни, исходящая от незнакомца, окатила Машу, но заметив, как спокоен рядом с ним Роэл, попыталась успокоить свои чувства.

— Маша! Позволь представить тебя моему брату. Ирэй, это мистрисс Маша из глубинного мира, — слегка пафосным тоном отрекомендовал он девушку.

Мужчина заметным усилием подавил изумление, шагнул к Маше и протянул руку. Та подала в ответ свою и слегка смутилась, почувствовав его губы на тыльной стороне своей ладони.

— Рад знакомству, мистрисс. Как вам у нас? — любезный тон Ирэя и его обходительность сделали свое дело: девушка улыбнулась.

— У вас тут просто чудесно. На следующий otpusk непременно приеду снова, — нервно пошутила она.

Ирэй улыбнулся шире, видимо, догадавшись, что прозвучала шутка, и, наконец, отпустил руку Маши.

— Мы пришли говорить от лица регента, — отчего-то недовольно буркнул Роэл.

— Что ж, присаживайтесь, думаю, это не займет много времени, — йат-Белех явно был не рад визитеру.

— Спасибо, я тоже думаю, что мы быстро придем к соглашению. Ведь это на благо империи, а мы с вами ее преданные граждане, не так ли? — гость двинулся к ближайшему креслу, но остановился на полушаге, встретившись глазами с Сиреном, который появился в комнате, казалось, из воздуха.

— Сирен! — прикрикнул было на сына светловолосый маг, но, увидев, что визитер не корчится от головной боли, осекся.

Мальчик сверлил глазами Ирэя, и на его юном лице отражалось озадаченность. А бородач смотрел на него сверху вниз со снисходительной улыбкой и не шевелился. Заскрипели ступеньки, и на лестнице показался смущенный Туони. За рукав его мантии крепко цеплялась ручка Эстель.

— Где у вас туалет? Принцессе надо… Ай! — некромант вскрикнул от боли: девочка схватилась за его руку с недетской силой.

Ирэй повернул голову и удивленно дернул бровью, поймав взгляд единственной оставшейся наследницы трона. По бледным детским щекам пробежали крупные градины слез, соединившись на подбородке. И в этот момент тишину разрубил звонкий детский крик:

— Это он! Он отдал им нас!

Все рефлекторно повернули голову в сторону источника голоса. Сирен, полностью копировавший выражение лица Эстель, стоял, вытянув руку в сторону гостя, и указывал на него пальцем. На пол с его подбородка капали слезы. Йат-Белех среагировал первым, выпустив в Ирэя поочередно две струи огня, но тут же упал на пол и прижал руки к сердцу. Роэл отскочил в сторону от брата, который так и не сдвинулся с места. Струи огня разбились всполохами о невидимый щит вокруг бородача.

— Ирэй, что это значит?! — воин потянулся к рукояти меча, но пока еще медлил.

— Видимо, договориться не получится, — голос гостя оставался спокойным.

Как в ответ на его слова, распахнулась входная дверь, и внутрь ворвалась группа людей. Они выглядели как обычные граждане столицы, но нарукавные повязки выдавали в них активистов «голубой молнии». Вторгнувшиеся быстро заполнили пространство у дверей, не решаясь пока идти в атаку. До этого недвижимый, как статуя, Ирэй внезапно сделал выпад в сторону Маши и схватил ее. Она не успела и пискнуть, как к ее подбородку был приставлено острие ее же кинжала. Роэл, обнаживший меч сразу же, как в гостиной появились новые действующие лица, сделал шаг к брату, но вынужден был остановиться: по шее девушки потекла тонкая струйка крови.

— Нет. Подходить к нам не надо, — Ирэй медленно пятился к входной двери под защиту приспешников. — Трое наверх, за девчонкой. Остальные — взять его живьем.

Воина тут же взяли в клещи, и он беспомощно наблюдал, как наверх по лестнице поднимаются трое головорезов. Туони с принцессой успели скрыться наверху. Роэл отступал к дверям в столовую, куда скрылся Сирен: в просторном помещении удобнее орудовать длинным мечом. Маша терялась из виду, но помочь ей, пока у врага численный перевес, все равно не выйдет. И вот враги уже подошли вплотную. Он уже чувствовал их пахнущее протухшей рыбой дыхание. Как и ожидалось, враги попробовали отсечь его от выхода из комнаты, но Роэл в самый последний момент успел нырнуть в дверной проем. Навязать превосходящим силам противника бой у самого входа не вышло: шустрые бойцы «голубой молнии» без суеты вломились в столовую следом за беглецом. Воин отступал вглубь комнаты. Единственный выход блокирован. Двери в дальнем конце помещения, судя по виду, вели в чулан или кладовку. Сбежать через окно тоже не представлялось возможным: крупнейший союз магов в Сибарии не оставлял уязвимых мест в своих убежищах, и стекло, скорее всего, разбить не удалось бы. Роэл запрыгнул на обеденный стол и не спеша пятился назад, опрокидывая ногами стулья. Враг не спешил, сзади не напирали, и этот маневр не возымел действия: бойцы аккуратно перешагивали препятствия. Один из них поднялся на стол и наступал, помахивая простой деревянной дубинкой. Воин дошел до края стола, спрыгнул на пол и сразу же рубанул мечом ножку. Стол завалился на бок, и боец с дубинкой, взмахнув неуклюже руками, приложился спиной об край столешницы. А Роэл остановился у самой стены, радуясь только тому, что со спины теперь к нему не зайдут. Натиск противника тоже прекратился. Воин напряженно вглядывался в лица замерших перед атакой мужчин, готовый отразить любой выпад с их стороны. Но они не двигались. Где-то за спинами ближайших врагов звонко щелкнуло. И эхом этому звуку мгновенно кольнула боль в незащищенном сгибе локтя. Роэл бросил взгляд на свою правую руку: гномий дротик. Меч мгновенно потяжелел раза в два, но воин лишь крепче сжал рукоять. Левой рукой он потянулся выдернуть ядовитый снаряд, но перед глазами все поплыло, а ноги предательски подкосились. Своего падения Роэл уже не почувствовал.

Маша не пыталась вырваться из крепкого захвата Ирэя. Его левая рука больно сдавила живот, а стилет в правой мог при малейшем лишнем движении проткнуть сонную артерию. «Зачем, вообще, мне нужен был этот ножик? — начиная паниковать, размышляла она. — Сейчас им меня и прирежут… Как же хочется домой…» Тем временем, из столовой, куда скрылся Роэл, послышался грохот падающей мебели. Одновременно с этим, сверху послышался тихий вскрик и звук падающих тел.

— Феос, разберись, — бросил Ирэй.

От группы его бойцов отделился один ничем не примечательной внешности и ринулся наверх. Оттуда сразу же послышалась возня и негромкий шум борьбы. Через минуту все стихло: и сверху, и за дверьми, куда скрылся Роэл. Но тишина не продлилась долго, разорвавшись громким треском в соседней комнате. В столовой начался настоящий бедлам: крики, грохот, звон посуды. В узком обозримом пространстве за дверным проемом промелькнуло чье-то сложенное пополам летящее в стену тело. Бойцы у входа в столовую напряглись, но в комнату не полезли, а прижались к стене по бокам проема, взяв наизготовку свое оружие. Шум довольно скоро прекратился, и снова зазвенела напряженная тишина. У Маши были догадки относительно того, кто решил посетить эту заварушку, и она была несказанно рада этому вторжению. Но суровая реальность в лице коэх-Саэла, который не стал соваться в двери, где его ждали, а проломился с жутким треском и грохотом прямо через стену, снова вернула девушку в состояние уныния. Она была твердо уверена, что кроме Джамиса из этой западни их не вытащит никто. А маг земли тем временем, не останавливаясь, влетел в гущу врагов и начал их раскидывать по сторонам с чудовищной силой и бешеным рычанием:

— Треклятые воры! Как вы посмели вторгнуться в твердыню Ордена?! Вы заплатите за свою дерзость!

— Именем регента, прекратить! — безуспешно пытался перекричать громогласного мага Ирэй.

Бойцы «голубой молнии» оправились от шока и перешли в наступление, осыпая ходячую глыбу земли ударами дубинок со всех сторон. Но коэх-Саэл, кажется, не замечал этого, продолжая бешено орать и расшвыривать врагов по одному. После ударов о стену каждый третий так и оставался лежать с пробитым черепом или переломанным позвоночником. Остальные же вставали и снова упорно бросались в бой, чтобы очередной раз быть отброшенными к одной из стен. Так бы все и продолжалось до полной победы, если бы окружившие мага бойцы не расступились одновременно. Коэх-Соэл махнул последний раз каменными кулачищами и остановился, оценивая ситуацию. Но роковая ошибка его была в том, что он перестал кричать. В наступившей тишине голос Ирэя прозвучал достаточно четко:

— Именем регента, прекратить!

У земляного человека тут же опустились руки. Он ссутулился и, кажется, начал уменьшаться в размере. Его черные камешки-глаза были направлены на тело йат-Белеха, распростертое в паре метров от ног представителя регента.

— Вот. Хороший мальчик. Добрый гражданин империи, — насмешливо похвалил его Ирэй.

Коэх-Соэл снова выпрямился и поднял земляные булавы-кулаки на уровень груди для продолжения драки. От него ощутимо пыхнуло жаркой ненавистью.

— Что? Хочешь пойти против империи? Поднимешь руку на представителей власти? — откровенно издевался над магом бородач.

Коэх-Соэл сделал шаг по направлению к нему, но тут же упал на одно колено, схватившись за сердце. Его внешний вид постепенно пришел к человеческому. Этого и ждали его противники. На бедолагу тут же обрушились удары дубинок. Не выдержав этого зрелища, Маша отвернулась и заметила вышедшего из столовой Сирена. Мальчишеское лицо не выражало эмоций, а бельма глаз были направлены на свору людей, забивающую коэх-Соэла. Бойцы, похоже, уставали. Их движения становились все медленнее. А сделав еще пару ударов, они по одному начали хвататься за голову и падать рядом со своей жертвой. Ирэй больно сдавил Маше живот, в смятении отходя с ней к выходу из здания. Последние его бойцы корчились в диких муках и бились головами об пол, отчаянно пытаясь избавиться от боли. В конце концов, они замерли. Сирен вышел на середину гостиной и упер взгляд в последнего оставшегося врага. Сверху послышались шаги, и по лестнице вниз сбежали бледные, насмерть перепуганные Туони и Эстель. Платьице девочки спереди насквозь пропиталась кровью, но сама она признаков ранения не выказывала. Казалось, они ничего вокруг себя не замечали, пока не наткнулись на один из трупов на полу. Они медленно оглядели место побоища и стали еще бледнее, хотя, казалось, это невозможно. По их лицам было видно, что они вот-вот зайдутся в истеричном детском вое. Маша взглянула на Сирена: лицо слепого мальчишки начало изменять выражение. Его брови поползли вверх, а уголки губ — вниз, глаза увлажнились.

— Туони! Успокойтесь, вы мешаете Сирену! — успела крикнуть Маша, прежде чем острие стилета впилось в ее шею, пустив второй ручеек крови по уже подсохшему первому.

Некромант все понял, резко изменил выражение лица на более отрешенное, сгреб в охапку свою спутницу, закрыв ей рукой глаза, и сел вместе с ней на пол, шепотом успокаивая девочку. Это сработало: Сирен пришел в норму и сделал пару шагов к Ирэю. В голове Маши зашумело. Сначала она подумала, что слышит шепот Туони, но голос становился громче и звучал прямо в голове. Толком не расслышав, что именно шептал ей этот голос, девушка отчетливо поняла, что он от нее хочет. Свободной левой рукой, которую Ирэй не потрудился зафиксировать, она плавно, чтобы не получить преждевременно глубокую рану от кинжала, потянулась к голове своего захватчика. Когда ее пальцы достаточно приблизились к его волосам, она сделала резкое движение и вырвала из шевелюры бородача тонкий золотистый обруч и тут же отшвырнула в сторону. Ирэй замешкался, ослабив хватку, но Маша не успела вырваться. Он заломил ее левую руку, и поднес стилет к шее лезвием, намереваясь одним движением перерезать девушке горло. Но рука его дрогнула, хватка ослабла. Сирен зловеще улыбнулся.

— Лучше прекрати это, пока не убил ее! — прохрипел Ирэй, опрокидывая заложницу на пол и нависая над ней со стилетом, нацеленным в сердце. — Умру я, умрет и она!

Улыбка не сошла с лица мальчишки, но, судя по облегченному вздоху бородача, он прекратил давление на его мозг.

— Мне нужна принцесса. Остальные могут уйти, — Ирэй тяжело дышал, но не терял самообладания.

— Хорош-шо, с-сабирай, — прошипел Сирен.

Не успела Маша вспомнить, где она совсем недавно слышала подобную манеру речи, как что-то странное и быстрое отделилось от ближайшей стены и как ядром сшибло с нее тяжелую тушу бородача. Девушка ошарашено наблюдала, как мужчина, только что удерживавший ее в заложницах, борется с куском стены.

— Не надо, мальчиш-шка, я сам, — шипело нечто.

Сирен смотрел на борьбу без выражения, улыбка снова покинула его лицо. А нечто извивалось, стараясь направить оружие врага против него самого. Наконец, они расцепились. Стилет остался в руках Ирэя, снова показавшего свою выдержку и бойцовый опыт. Его противник на глазах менял цвет. Теперь было заметно, что это что-то человекоподобное: две руки, две ноги, голова, туловище.

— Пора унос-сить ноги, — проговорило нечто. Его кожа приняла вполне человеческий вид, и Маша узнала в нем Кифа.

Девушка хотела было напомнить легионеру о недобитом враге, но бросив взгляд на Ирэя, прикусила язык. Его лицо посинело и распухло. Он медленно упал на колени и завалился набок, продолжая сжимать оружие в руке. Киф ловко подпрыгнул к еще издающему тихое сипение телу, выдернул стилет из ослабевших пальцев и протянул его хозяйке.

— Это, каш-шется, ваш-ше.

Хотя Маша пять минут назад твердо решила больше не носить оружия, кинжал она забрала. Дрожащие руки не сразу дали ей попасть в ножны, но она справилась.

— Что с ним? — спросила она легионера.

— Он реш-шил, что нош-ш опаснее с-субов. Глупый ч-человек.

Девушка отупело оглядела комнату. Ужасающая свалка из тел. И хоть они не были порублены на куски, как ей уже доводилось видеть, но все-таки являли собой отталкивающее зрелище. В глаза бросилась красная мантия неподвижно лежащего йат-Белеха со следами грязи с подошв сапог. Коэх-Соэл тоже не подавал признаков жизни. Маша вспомнила о Роэле и бросилась в столовую прямо через пролом в стене. Воин лежал ничком на полу около второго разлома, через который попал в столовую маг земли. Девушка подбежала к нему и перевернула тяжелое тело на спину. Нащупала слабый пульс.

— Если мы сейчас же не уйдем, нас схватят, — монотонный, холодный голос прозвучал прямо за ее спиной.

— Сейчас-сейчас, только помоги мне его поднять, — бросила она, не оглядываясь.

Глава 12

Маша сидела на каменном полу, уткнувшись лицом в колени. В квартирке Кифа полностью отсутствовала мебель, зато она магически отапливалась. Но даже теплые камни не могли избавить девушку от дрожи. Ее трясло. События развивались слишком быстро. Времени не хватало не то что на отдых, даже просто разобраться в том, что происходит. Ресурсы нервной системы исчерпались, Маше просто хотелось спать. Дома. В кровати.

— Мы могли его унести, — хрипло проговорила она.

— И попались бы. С телом на руках мы бы не убежали от тех легионеров, что шли на подмогу этому бородатому интригану, — манера речи Сирена снова изменилась: теперь он говорил сбивчиво, торопливо выплевывая предложения.

— В чьей ты голове сейчас? — не выдержала девушка.

— В нескольких сразу. Прохожие, жильцы соседнего дома. В этом доме одни шисы, их головами тяжело думать. Память использую твою.

Маша не стала уточнять, кто такие эти шисы, и почему их головами «сложно думать». Она устала от этого сумасшедшего мира, и знать не хотела ничего больше о нем.

— Потрясающе! — послышался из ближайшего угла голос Туони.

Когда команда спасалась бегством, бросив Роэла, падкий на артефакты некромант успел вынести из штаба Ордена пару вещиц. А именно: гномий пневматический арбалет (больше напоминавший Маше странной формы пистолет) с ядовитыми снарядами, уже лежащий разобранным рядом, и головной обруч Ирэя, который Туони вертел в руках, то и дело высказывая восхищение. Машу начала раздражать эта простота, с которой этот мальчишка переживал все потрясения. Ведь пару часов назад он трясся от страха, а теперь сидит и радуется какой-то безделушке. «Надо найти другую одежду девочке, — подумала она, бросив взгляд на свернувшуюся калачиком в другом углу Эстель. — Проклятье, с этими детьми еще возиться. Одна надежда — Киф, — она посмотрела на легионера, сидящего посреди комнаты в позе лотоса. Кожа его волнами меняла оттенки, а на лице сияла какая-то идиотская ухмылка. — Скорей бы Джамис вернулся…»

— Это пройдет, — произнес Сирен, но, словив вопросительный взгляд Маши, пояснил: — Твое состояние. Уныние, тоска, подавленность. Это влияние этого обруча.

Девушка с толикой страха посмотрела в сторону возящегося с артефактом некроманта и отодвинулась подальше от него.

— Значит, необходимо его выбросить куда-нибудь подальше, — предложила она.

— Нет! — в голос гаркнули мальчишки. Сирен в этот момент скопировал выражение лица Туони: как будто он маленький ребенок, и ему грозят забрать новую игрушку.

— Ни к чему: артефакт неактивен сейчас, — теперь телепатом использовался рассудительный манер речи молодого некроманта.

— Что еще ты о нем знаешь? — глаза Туони возбужденно горели.

— Ничего. Все, что я выудил из головы его хозяина — это имя того, кто вложил эту вещицу в руки нашего недавно почившего приятеля.

— Ну?!

— Что «ну»?

— Сирен, мы знаем, что ты читаешь мысли. Хватит придуриваться, — укорила малолетнего телепата Маша. — Говори уже, кто ему дал эту… штуку.

— Некий Гилен, — сжалился, наконец, Сирен.

— Где-то я слышала это имя. Совсем недавно, — девушка вопросительно посмотрела на Туони, но тот, похоже, о нем слышал первый раз.

— И да, естественно, я знаю кто это. И да, расскажу, — речь Сирена стала неторопливой и надменной. — Это предводитель общественного движения «голубая молния».

— А у него откуда этот обруч? — некроманта сильно заинтересовал этот кусок металла.

— Этого я сказать не могу. Обруч защищает разум носителя от вторжения. Я уверен, что этот Гилен носит подобный, раз я никак не могу его уловить.

— Этот артефакт не из этого мира. Очень мощный. Умножает ментальные силы, подавляет волю, может контролировать чужой разум, если он откроется, конечно. Мне до такого уровня ни за что не дойти, — воодушевленно-фанатичная речь Туони под конец сникла, голос упал, глаза обратились полу. — Но мы можем… использовать его, — некромант резко поднял голову, сверкнув горящими снова глазами, и в два прыжка подбежал к Сирену.

Телепат без выражения смотрел на протянутый обруч. Медленно поднял руку и принял безобидную на вид вещицу. Слепые глаза всматривались в гладкую, золотистую поверхность, будто силясь что-то увидеть.

— Я не могу, — Сирен впихнул артефакт обратно в руки разочарованного Туони. — Мне страшно, — сказав это, седоволосый мальчишка отошел к дальней стене и растянулся на полу, подложив под голову руки.

«Страшно ему. Вот мы-то точно в ужасе от того, что рядом с нами псих, неспособный самостоятельно думать, держит в руках штуковину, которая может сделать его страшнее ядерной бомбы», — промелькнуло в голове у Маши. И если было бы возможно прикусить язык мыслям, она бы это сделала: так выразительно посмотрел на нее Сирен. Это же очевидно, что не обладающий своими эмоциями телепат принял на себя страх окружающих.

— Х-х-х-ш-ш-ш-ш-ш? — в приоткрытую дверь заглянула Фис, хозяйка дома. — Ф-ф-ф-ш-ш-ш-щ.

— Щ-щ-ш-ш-х, — прошипел ей в ответ Киф, не открывая глаз.

Чешуйчатая голова скрылась, закрыв за собой дверь. Послышалось шипение в соседних квартирах: заботливая домоправительница проверяла жильцов.

— Наш-ш милый друг, каш-шется напугал половину дома, — все так же невозмутимо произнес легионер.

— Скорее, половину города, — безразличным тоном поправил его Сирен, и у Маши пробежали по спине мурашки. — Это дело касалось большего количества людей, но мои возможности не безграничны. Я принял решение на основе желаний и опасений ближайших к нам разумных существ в количестве около миллиона.

— Вот это demokratija в чистом виде. Из тебя вышел бы отличный president… То есть правитель, — девушка поняла, чья именно голова подсказала ему эту идею.

Сирен снисходительно улыбнулся, но возразил:

— Полностью зависит от тех, кто доверит мне правление собой. Разумные существа поголовно эгоисты. Они могут убеждать окружающих и самих себя в том, что им не плевать на других, но, на самом деле, я еще не встречал ни в одном племени разумных существ тех, кто по своей воле жертвует чем-то ради ближнего. А значит, мне, как правителю, пришлось бы учитывать мнение каждого своего подданного, а это невообразимо сложно.

— Если все эгоисты, тогда какая разница кем править?

— Править легче глупым, покорным народом. Умники, отстаивающие свою точку зрения, самый сильный разлагающий фактор для государства.

Маша хмыкнула. Никогда ее не интересовала политика, но уж очень непривычно было слышать подобное. И, хотя она понимала, что спорить с человеком, пусть даже на вид ребенком, пользующимся в данный момент неизвестно каким количеством голов, по меньшей мере глупо, но она возразила:

— Но это уже больше на тиранию похоже.

— Ну да. Единственная устойчивая форма правления, — безмятежное лицо Сирена было обращено к потолку. Казалось, он скучает.

— А у нас…

— Я знаю, что у вас, — не дал ей закончить маленький телепат. — Тирания под маской всеобщей свободы. И несут ее всему миру на крыльях ballisticheskih raket.

Маше стало не по себе от звучания родного языка голосом Сирена, но она уже вошла в азарт, вспомнив похожие споры с Костей:

— Хорошо, про политиков я спорить не буду. К власти рвутся именно такие люди: честолюбивые и эгоистичные. Но среди простых людей много добрых и отзывчивых…

— Еще себя в пример приведи.

— Да, я участвую в благотворительности. И мимо нищего пройти не могу, не подкинув ему немного денег.

— И думаешь про себя: «Как ему помогут мои деньги. Благодаря мне он сегодня не будет голодать», — он голосом выделил слова «мои» и «мне», заставив девушку покраснеть.

— Хватит лазить в моей голове! — не выдержала Маша.

— Хватит врать себе, — эту подстрекательную фразу Сирен произнес все же примирительным тоном. — Ты же и сейчас думаешь только о себе. Жалеешь себя. А что ты потеряла? Дом? Работу? Что ты оставила в том мире важного? Вот эта девочка… — он небрежно махнул рукой в сторону Эстель, — за пару дней потеряла всех близких, дом, положение. Сегодня она убила человека, чтобы спасти свою жизнь. Это непременно повлияет на ее дальнейшее эмоциональное развитие. Но ты, безусловно, все это понимаешь.

Маша сжала губы. Ее дико бесила эта бесцеремонность, с которой этот маленький наглец ее обвинял. Да и в чем обвинял? В эгоистичности. Когда она каждый год бьется с головным офисом за отчисления в районный детский дом. Так она не раздражалась уже очень давно. Ей вспомнился тот, кто мог так же довести ее до точки кипения своими словами. Костя. Он, казалось, тоже умел читать мысли. Возможно, так оно и было: ведь теперь стало известно, что он не человек. «Джамис. Где ты теперь?» — с тоской подумала Маша, не отдавая себе отчета в том, что сильнее хочет видеть именно демона, а не того человека, коим он прикидывался для нее.

— Сирен… — тихо произнесла она и запнулась. — Я хочу… Демон тебя забери, ты же знаешь, что я хочу спросить, отвечай!

— Я не чувствую его. Может быть, он не в нашем мире. А может и защищен чем-то вроде этого обруча. Я, собственно, и не уверен, могу ли я вообще чувствовать демонов. Ни разу не имел с ними дел.

Маша раздосадовано нахмурилась. «Роэла нет. Демон пропал. Прячемся, как крысы тут. Надо что-то решать уже», — подавляющий эффект обруча начал спадать, и к ней начали возвращаться решительность и трезвость ума.

— Хватит пустой болтовни. Что нам сейчас-то делать? — вопрос не был адресован кому-то конкретно, ей просто хотелось, чтобы кто-нибудь принял бразды правления.

Киф молчал. Туони, казалось, даже не заметил вопроса, хотя именно на него девушка возлагала свои надежды в первую очередь, так как его цель почти полностью совпадала с ее. Но некромант снова вертел в руках обруч и бормотал что-то себе под нос. Маша обреченно опустила плечи и покосилась на Сирена. Всезнающий гаденыш уже улыбался во весь рот.

— Хорошо. Пожалуй, я найду немного времени покомандовать нашей компанией, — телепат принял сидячее положение, не переставая раздражать девушку своей улыбкой. — Тем более, умников, бьющихся за свою точку зрения, среди нас нет.

Перед глазами все плыло. Роэл чувствовал, что его волокут под руки по ярко освещенному коридору. Плечи, сдавленные крепкой хваткой, были единственными частями тела, что он чувствовал. Воин попытался пошевелить ногами, но безуспешно. Даже держать открытыми веки стоило больших усилий. Постепенно глаза привыкли к яркому свету, и он узнал стены императорского дворца, по коридорам которого его совсем недавно вели к брату. «Маша!» — вспыхнула в голове мысль, а вместе с ней и слова Ирэя, приказавшего убить всех, кроме своего брата. Нахлынувшая ярость и чувство потери, сопоставимой с потерей близкого родственника, наполнили тело, и воин сумел дернуться всем телом, издав при этом хриплый полукрик-полурев. Удерживающие его руки только слегка усилили хват. Тело не слушалось. Отчаяние, вызванное полнейшим бессилием, придавило Роэла. Ему больше не хотелось двигаться, вырываться, бороться. Он опустил тяжелые веки и провалился во тьму. Перед глазами в черноте неспешно проплывали фиолетовые круги, искажаясь рябью от гулкого стука сапог стражи. Вечность прошла, прежде чем он почувствовал, что тело изменило положение, а бесконечный, казалось, звук шагов пропал. Роэлу было все равно, куда его принесли и что с ним собираются делать. Но тьму разорвали грубые пальцы, поднявшие веко воина. Перед ним расплывалось суровое квадратное лицо с рыжей бородой. Холодные синие глаза, типичные для представителей горного народа, сосредоточенно искали что-то в глазнице Роэла. Наконец, гном оставил его в покое. Послышался тихий разговор. Грубому хриплому голосу горца отвечал ровный баритон. После недолгого препирательства наступила тишина. Но только Роэл снова начал терять сознание, как что-то кольнуло его в плечо, и тяжесть в конечностях мгновенно испарилась. От внезапной легкости, он подумал, что взмоет к потолку, схватился за подлокотники кресла, на котором сидел, и открыл глаза. Легкость тут же сменилась ломотой в мышцах всего тела, и воин решил больше не производить резких движений. Вместо этого он не без усилий сфокусировал взгляд на людях перед ним. Гном с густой огненно-рыжей бородой был ему незнаком. Но собственного брата воин узнал.

— Таррин… Маша… — слова выходили с трудом, хрипло и надрывно.

— Наш брат убит, — произнес регент.

«Значит, она могла уцелеть!» — вспыхнул огонек надежды в душе Роэла. Весть о смерти Ирэя его нисколько не затронула. Таррин сидел за своим столом, глядя на дно пустого стакана перед собой. Гном стоял поодаль с большой черной сумкой, в которой он что-то перебирал своими короткими толстыми пальцами. Регент поднял глаза на брата, и стало понятно, насколько он пьян.

— Может, хоть ты мне объяснишь, что там произошло? — язык, тем не менее, у него не заплетался. — Отряд, который я за вами послал, еле пробился через толпу горожан, только чтобы увидеть разгромленный штаб Ордена и кучу трупов с повязками «голубой молнии». Тебя и Ирэя нашли отравленными. Ты выжил, он — нет.

— Он был с ними… — пробормотал Роэл, только в тот момент начиная вникать в произошедшее.

— С кем? С мирянами? Не будь смешон, он ведь наш брат и моя правая рука.

— Он ими командовал, — теряя уверенность в голосе, повторил воин.

Роэл верил своим глазам, но память лениво делилась деталями из-за отравления, да и, оценив ситуацию, он пришел к тому же мнению: все это выглядело очень странно и неправдоподобно. Регент пристально посмотрел ему в глаза, как будто искал в них признаки безумия, и обратился к гному:

— Глеш, этот яд мог повредить его разум?

— Может быть, — недовольно буркнул коротышка, оглянувшись через плечо.

— Тебе необходимо отдохнуть. Дадим время яду покинуть твое тело, — смягчившись, заключил Таррин.

Роэл мерил шагами просторную спальню, принадлежавшую раньше старшему из трех сыновей императора, живших во дворце. Ставни на окнах были наглухо закрыты, дверь заперта. На изящном хрупком столике из дорогого эльфийского дерева покоился серебряный поднос с наспех набросанным ужином. Рядом стояли маленькие бутылочки с микстурами, которые велел принять перед сном рыжебородый коротышка. Хотя слабость в конечностях все еще давала о себе знать, воин чувствовал себя намного лучше. Но это его радовало мало. Все мысли его занимала Маша. «Успела ли она улизнуть из штаба Ордена, или ее схватили „голубые молнии“?» — лихорадочно размышлял он, даже не задумываясь, зачем кому-то нужен пришелец из другого мира, когда в империи назревает революция. Он долго перебирал варианты, пока не пришел к выводу, что, скорее всего, ей удалось скрыться. Тем более, с ней были Туони и Киф, не говоря о магах Ордена. «Но куда она убежала? Продолжила свою погоню за Нергалом и выдвинулась с Туони к Эпису? — Роэлу не верилось, что она может так просто его бросить, но мысль о том, что она в безопасности, его все же успокаивала. — Восстановлю силы и попробую догнать их завтра». Порешив на этом, он подошел к столику, принял микстуры и отправился спать.

— …не знаю, где они могли спрятаться.

Роэл проснулся от звуков своего же голоса. Он обнаружил себя сидящим на краю кровати за разговором с Тарриным. Тот сидел напротив, расслабленно развалившись в кресле у кровати. Пальцы его непрестанно находились в плавном движении, сплетаясь в различные причудливые фигуры. Наблюдая за его руками, Роэл почувствовал, что снова засыпает, поэтому сделал над собой усилие и поднял взгляд, упершись глазами в глаза брата.

— Я беспокоюсь за твоих друзей. И принцессу. Посты на выходе из города они не проходили. А в городе смута. Они могут быть в опасности, — он говорил это странно мягким голосом, совсем без интонаций.

— Они направляются в Эпис. Должны пойти верхней дорогой из столицы, — Роэл говорил совсем без напряжения, как будто кто-то говорил за него, а он оставался всего лишь слушателем.

— Вот как, — без выражения произнес регент, — Что же им нужно в Эписе?

— Сердце Афродизы. Камень у некроманта Нергала. А он, по словам йат-Белеха, был направлен Орденом в Эпис.

— Зачем им камень?

— Камень нужен Маше. Это плата демону за возвращение ее в родной мир.

— Демону? — в голосе Таррина впервые за беседу возникли проблески эмоций. — Как он назвался?

— Джамис.

— Хм… — регент нахмурился, и его пальцы прекратили движение. — Зачем ему этот камень?

Вопрос скорее был задан Таррином самому себе, но Роэл все же ответил:

— В нем заключена душа, ценная для него.

Таррин снова хмыкнул и задумался. А Роэл сидел на кровати без движения. Его тело, измученное ядом, уже начало восстанавливаться. Ни боли, ни ломоты в костях. И разум постепенно прояснялся. Из глубин подсознания приглушенно кричало чувство опасности. Сначала сознание, растворившееся в полусонной неге блаженства, отбрасывало эти глупые предупреждения инстинктов, но чем резче вырисовывался мир, пока разум постепенно приходил в себя, тем более тревожно становилось.

— Таррин, зачем ты пришел ко мне ночью? — эти слова дались Роэлу с большим трудом.

— Наша любимая империя в беде. Я стараюсь все исправить, и, полагаю, нашел верный путь. Но есть люди, которым это не нравится, и я опасаюсь за свою жизнь, — он выждал немного, пристально вглядываясь в лицо брата, и продолжил: — Если, вдруг, меня убьют… Ты продолжишь мое дело?.. Я посвящу тебя в свои планы, и ты сможешь завершить начатое.

— Я… Не могу… — Роэл не знал, как сказать старшему брату, что судьба империи теперь для него не так важна. Что появился человек, ради которого он готов даже покинуть Волантею, навсегда, без возможности вернуться.

Вопреки ожиданиям, Таррин не стал настаивать. Вместо этого он наклонил голову на бок, пристально посмотрел в глаза брату и выставил вперед себя руки со сплетенными в странном жесте пальцами.

— Спать, — шепотом произнес он, и Роэл лишился сознания.

Утром его разбудил мрачный лакей в мятой ливрее, передав приглашение на завтрак с регентом. Самочувствие Роэла оставляло желать лучшего. От ночной эйфории не осталось и следа. Впрочем, мышцы болели значительно меньше, чем накануне вечером. Размяв конечности, он вышел из комнаты к ожидавшему его за дверью посыльному. Пройдя через дверной проем, он взглядом уперся в статую, стоявшую прямо напротив входа. Эта статуя, занимавшая глубокую нишу в стене, оттого особо не бросающаяся в глаза проходящим по коридору, выходящим из покоев принца представала во всей красе. Скульптура изображала имперского легионера. Причем обмундирование было надето настоящее, и даже рукоять меча была потертая, как от долгого использования. «Скорее всего, это доспех и оружие ветерана, возможно, героя», — завистливо подумал Роэл, подавляя желание проверить оружие статуи на остроту. Лакей нетерпеливо кашлянул, напоминая о своем присутствии, и воин без особого желания поплелся за ним. По дороге до малой трапезной, служившей императорской семье местом принятия пищи в редкие дни, когда дворец был свободен от гостей, Роэл размышлял о ночном происшествии, все больше склоняясь к тому, что это был сон.

Таррин не стал ждать брата и уже приступил к еде, когда тот появился. Выслушав вежливое пожелание доброго утра и приятного аппетита, регент жестом пригласил Роэла за стол на место перед собой.

— Ну, как ты себя сегодня чувствуешь? — не прекращая жевать, поинтересовался он.

— Намного лучше, чем вчера. Меня только беспокоит странный сон…

— А-а, это все яд, — небрежно махнув рукой, перебил брата Таррин.

— Да, конечно. Но он был таким реальным. Ты пришел ко мне, спрашивал о моих друзьях, — сказал Роэл, беззаботно принявшись за еду.

Челюсти регента замерли. В глазах промелькнуло странное выражение.

— А о чем я еще спрашивал? — из его рта вылетели кусочки недожеванной пищи.

Роэл, следуя этикету, неторопливо прожевал и ответил:

— Ты опасался за свою жизнь и просил меня в случае своей смерти продолжить твое дело по восстановлению порядка в империи.

— И что ты ответил? — упавшим голосом спросил Таррин.

Роэл был в замешательстве от реакции брата, но все же ответил:

— Я… отказался.

И снова тяжелых вопросов о причинах этого решения не последовало. Регент резко встал из-за стола и, задыхаясь от внезапного приступа гнева, прокричал:

— Ступай в свою комнату! — и, повернувшись к одному из стражников у двери, добавил: — проводи его.

Роэл с озадаченным видом вытер губы салфеткой, встал и повернулся к выходу. Его сопровождающий, нахмурившись и подобравшись, как для боя, утвердительно кивнул Таррину. Стражник пропустил Роэла вперед и последовал за ним, не отставая ни на шаг, несмотря на его широкие шаги. Проносясь по коридорам, воин размышлял о том, что могло послужить причиной такой резкой смены настроения. Но, уже покидая трапезную, он решил, что не останется во дворце ни одного лишнего удара сердца. Только заберет из комнаты свои вещи и тотчас же покинет это место. Подходя к дверям в свои покои, он услышал за спиной странный звук. Эхом в памяти отозвался этот звук, услышанный впервые в столовой Ордена. Роэл резко обернулся и сжался пружиной, готовый к прыжку. В прошлый раз увернуться от молниеносного дротика из гномьего арбалета ему не удалось, но для непоколебимой борийской души не было оправданий для отчаяния в бою. Его провожатый уже поднимал оружие на уровень глаз, прицеливаясь. Одновременно с этим сзади него пришла в движение статуя легионера. Обрушившись на стражника, ожившая скульптура сбила его прицел, и арбалет пустил дротик в дверь у самого уха Роэла. Воин, не раздумывая, кинулся в драку, но его неудавшийся убийца не растерялся от атаки сзади и уже сбросил с себя нападавшего, встретив Роэла ударом ноги под дых. Не до конца оправившийся организм отреагировал на это помутнением зрения и сдавленностью дыхания. Пока воин приходил в себя, стражник выстрелил в ожившую статую и начал переводить оружие обратно на него. В этот момент в конце коридора возникла фигура девушки в пышном, нарядном платье с вуалью на лице по старинной моде высшего света империи. Аристократка вскинула руку, и с ее ладони соскочила струя пламени, в мановение ока пересекшая коридор и ударившая стражника с арбалетом в спину. В нос ударил резкий запах паленой кожи. Роэл, с трудом восстанавливая дыхание, подошел к стражнику и отопнул его оружие в сторону. Тем временем аристократка, высоко задирая пышное платье, быстрым шагом приблизилась к месту стычки. Когда она подошла и откинула вуаль, воин нисколько не удивился, увидев возбужденно улыбающееся лицо Маши. В глубине ее серо-зеленых глаз бушевало пламя, готовое в любую секунду выйти наружу и испепелить любого вставшего у нее на пути.

— Киф ранен, — хрипло сказал Роэл, указывая на статую, в которой он только тогда узнал товарища по оружию.

— А-а… ничего страшного. Он шис, им не страшны яды, — поспешила блеснуть только что полученными знаниями Маша.

— Он с-стрелял стальным дротиком, — тяжело проговорил Киф, поднимаясь. — Но и это переш-шиву.

Маша наигранно виновато улыбнулась. Ей, очевидно, нравилось происходящее, и она откровенно наслаждалась каждым мгновением этого нового приключения.

— Это я сама его поджарила, не кольцо, — радостно сообщила она, помогая встать раненому шису. — Сирен, гаденыш, память своего отца во мне решил сохранить, когда того убили. Сейчас мне легче обучаться этим фокусам, просто пытаюсь вспомнить, как это все делается, и вспоминаю, как будто сама училась этому. Третий глаз открылся, в общем.

Роэл с тревогой оглядел лицо девушки в поисках третьего глаза, но, не найдя такового, успокоился, поняв, что это одно из выражений ее мира. Внезапно, он вспомнил, где находится, и что необходимо как-то бежать из этого места. Но не успел он собраться с мыслями, как Маша вручила его заботам Кифа, который с трудом перебирал ногами и не мог самостоятельно передвигаться, и направилась по коридору в сторону, откуда только что появилась. Роэлу ничего не оставалось, как проследовать за ней, поддерживая хромающего легионера. Повернув за угол, они прошли еще шагов пятьдесят до нужной двери и ввалились в небольшую, по сравнению со спальней принца, комнату. На высокой кровати за прозрачным балдахином виднелся силуэт лежащего человека, но Маша проигнорировала это, и сам хозяин комнаты никак не среагировал на появление посторонних, так что Роэл не стал заморачиваться. Беглецы перевязали рану Кифа, который, пользуясь способностями своего племени, замедлил биение сердца, чем уменьшил потерю крови. Человек-ящер впал в то же вялое состояние, как во время медитации у себя дома. Но цвет догадался принять человеческий. В комнате была приготовлена одежда для него и Роэла. Воин нехотя натянул форму гувернера, а впавшего в транс Кифа одели в ливрею.

— Теперь только добраться до кареты, и мы спасены! — уперев кулаки в бока, воскликнула Маша, оглянув своих спутников. И, совсем распалившись, но уже не так уверенно добавила: — Копье Ириса им в глотку!

Глава 13

Впереди показалась развилка. Главная, широкая дорога вела вперед, к порталу. Вторая, значительно уже, уходила направо, в лес. После часовой бешеной скачки, у Маши кружилась голова, и желудок подступал к горлу, норовя освободиться от скудного содержимого. Роскошная карета, которую угнали беглецы, была рассчитана на неспешные прогулки по мощенным столичным улицам и не была снабжена полезной амортизирующей магией. В обширной дворцовой конюшне в момент побега находилось множество карет, но запряжена была только эта, так что выбирать не пришлось. Благодаря Сирену, само бегство прошло на удивление гладко. Могучий телепат прощупал всех, кто находился во дворце, вместе с наружной охраной и сразу же выдал план проникновения.

Дождавшись комендантского часа, когда улицы опустели, Киф, Маша и Туони двинулись к дворцу. Сирен с Эстель пошли переулками к верхнему выходу из столицы, где их должны были впоследствии подобрать. Телепат держал под контролем передвижения патрулей и аккуратно вел друзей в обход их путей. Когда троица лазутчиков добралась до заранее выбранной Сиреном стены, некромант перебросил легионера и девушку во внутренний двор и вернулся наружу, чтобы замаскировать магическую активность, написав огнем на стене ругательство, обращенное к регенту. Появившаяся через минуту охрана, зафиксировав акт вандализма и не найдя виновных, так как Туони сразу же убежал навстречу Сирену, вернулась на пост. В это время, воспользовавшись суматохой, Маша и Киф пробрались во дворец в указанную Сиреном комнату, где обнаружили графскую дочку, высланную отцом из неспокойных родных сухих краев в столицу для сохранности. Пытаться склонить ее к сотрудничеству не стали. Шис отравил ее укусом, введя минимальную дозу яда, только для обездвиживания. Маша переоделась в ее платье, получив относительную свободу передвижения по дворцу: в то время в столицу приехало большое количество аристократов и их детей, боявшихся за свои жизни в родных краях, и она спокойно могла расхаживать по коридорам, не привлекая внимания. Киф же предпочел маскироваться природным способом. С помощью Сирена они добрались до покоев, где держали Роэла. Но воин оказался внутри не один. Острый слух шиса уловил тихий разговор. Так как телепат не смог проникнуть в сознание этого ночного гостя, было решено подождать, пока он покинет комнату, и не рисковать понапрасну, вступая с ним в схватку. Киф обнаружил напротив входа в комнату нишу с манекеном в доспехах и решил наблюдать за дверью максимально наглым образом: прямо в двух шагах от нее. Маша же пошла прогуливаться по коридорам, стараясь не отдаляться на большое расстояние от нужной комнаты. Прошел час. Голосов из комнаты уже было не слышно. Сирен сообщил, что Роэл заснул. Но из комнаты так никто и не вышел. Маша же по неосторожности наткнулась на коридорный патруль, который проводил ее до покоев и настоятельно рекомендовал без нужды не покидать их. Пришлось дожидаться утра. Несмотря на обстоятельства, ей даже удалось выспаться. Разбудил девушку сигнал Сирена, сообщивший, что Роэл проснулся и покинул покои. Получив возможность осмотреть комнату глазами воина, телепат не обнаружил внутри никого. Кто был внутри покоев ночью, и как он покинул их, осталось загадкой. Освобождение товарища отложили до возвращения спасаемого. Сирен был убежден, что он покинул свою комнату ненадолго. И действительно, Маша даже не успела добраться до места, как Роэл уже вернулся, сопровождаемый стражником. Как только воин подошел к двери, на него напали, и Кифу пришлось вмешаться. Далее подоспела Маша, и вместе они справились с неожиданно сильным противником, успевшим все же ранить шиса. Добравшись до захваченных ранее покоев, группа быстро переоделась и двинулась к реализации финальной части плана побега. Все сильно осложнило ранение Кифа. Маша, под видом аристократки, с гувернером и слугой, чьи роли должны были исполнять Роэл и шис, не должны были привлечь внимания, но когда за дворянской дочкой следует гувернер, волочащий полуживого лакея, трудно оставаться незаметным. Всех спас проснувшийся артистизм Маши. Она весь путь до конюшен шла неспешной и гордой походкой и полным надменности голосом звала лекаря, проклиная слабый желудок своего слуги. На тех доброжелателей, которые не побрезговали подойти и подсказать направление этой избалованной, взбалмошной дворянке, девушка срывалась криками и требованиями предоставить ей врачевателя прямо в комнату для слуг. Естественно, эта процессия привлекла немало внимания, но пропажу Роэла еще не обнаружили, тревога не была объявлена, и все выглядело, как обыденные капризы власть имущих. У конюшен вскрылся первый недочет плана Сирена, все же, могучий телепат пользовался разумами простых смертных, которым свойственно ошибаться: готовым к выезду оказался только один экипаж, и каким образом его захватывать никто представления не имел. Маша, подавив панику, двинулась к золоченой карете, запряженной четверкой вороных коней. Конюх, стоявший подле нее, явно ожидал других лиц, но обрушившиеся на него крики и уверенные утверждения, что карета приготовлена именно им, заставили его затравленно наблюдать, как графиня Вестийская — судя по цветам платья — вместе с едва живым лакеем забираются в салон, а гувернер садится на козлы. Следуя плану, вести экипаж должен был Киф, так как лакейская форма мало отличалась от одежды кучера. Но ранение шиса все перевернуло. Уже выезжая из ворот дворца, Маша запоздало подумала, что в лакея нужно было одевать Роэла. Внутри кареты, она ощущала сильнейшую дрожь во всем теле. Она уверенно держалась у всех на виду, но оказавшись скрытой от чужих глаз, она сразу же расклеилась. Роэл кричал ей с козел, спрашивая о том, как им выбираться из города, а она не могла ему ничего ответить, ведь в обсуждении плана ничего такого не было: они просто должны были покинуть столицу по верхней дороге. Никто не говорил о постах, о том, что гувернер, ведущий карету, выглядит подозрительно, о том, что Кифа могут ранить. Ничего этого не предполагалось. И она не хотела ничего планировать сама. Она решила для себя, что спалит любого, кто решит их остановить, дотла, и вопрос решен. Эта мысль о новом пьянящем могуществе над стихией огня бодрила ее. Маша снова собралась с духом, и вовремя, ибо вспомнила, что в верхней части города в переулке их ждут младшие члены команды, а Роэл не знает, где. Открыв рот, чтобы прокричать ему об этом, она чуть не упала с сидения от резкой остановки. Двери распахнулись, и внутрь проник Туони, а за ним и остальные. Девушка совсем забыла о даре Сирена, и ей стало легче, когда она снова ощутила на своей стороне его могущество. Но на вопрос «как мы преодолеем пост на выезде из города» телепат виновато пожимал плечами. По его виду было видно, что он измотан ночными маневрами по переулкам от патрулей стражников и параллельным контролем населения дворца. Теперь Маша поняла, почему он допустил ее столкновение с патрулем в коридоре: любым силам есть предел, и Сирен своего достиг. Тогда она крикнула Роэлу, чтоб не останавливался на выезде, и приготовилась к бою. Но, по счастливой случайности, именно об этом экипаже было доложено посту охраны на верхнем выезде из столицы, как об особо важном, и стражники даже не пытались их остановить, а напротив вытянулись по струнке, не без удивления взирая на гувернера за поводьями.

Когда они, проскакав час, добрались до развилки, Киф попросил остановить карету.

— Во дворце уш-ше вовсю тревога, — начал он.

— Пропажу брата регента обнаружили почти сразу же, как мы покинули его стены, — подтвердил Сирен.

— С-са нами долш-шна быть погоня.

— Кавалерия императорского легиона приблизительно на полпути от Шеона до нас, — вторил ему телепат.

— Берите двух лош-шадей и уходите по оврагам к лесу, — шис махнул рукой на ответвление дороги вправо от основной. — Я поведу карету дальш-ше и оставлю ее, не доесш-шая до портала. Я ранен, и буду вам обус-сой. Да и командир заш-шдался меня.

Роэл быстро распряг двух лошадей и повел друзей по оврагам вдоль дороги. За спиной послышался слабый голос Кифа, понукающего оставшихся в упряжи животных тянуть тяжелую карету дальше. «Надеюсь, он не пропадет», — подумала Маша, оглянувшись на тронувшийся экипаж.

Пробежав вдоль дороги по оврагам, дабы не оставлять заметных следов, беглецы достигли леса. Только оказавшись под защитой деревьев, они смогли перевести дыхание и подготовиться к долгому пути.

— Тяжело будет без седел, — угрюмо произнес Роэл, набрасывая на спину одной из лошадей попону.

Что-то заметно надломило дух воина. Если не считать момент встречи во дворце, когда он буквально светился от счастья, увидев Машу с Кифом, пришедших его вызволять, он оставался смур и немногословен.

— Ничего, выдержим. И не такое переносили, — попыталась подбодрить его Маша.

— Я про лошадей. Тяжело им будет такой вес переносить, да еще и без седла.

— А… Ну да… — сконфуженно согласилась девушка.

— Верховой езде обучен? — обратился Роэл к некроманту. То, что Маша верхом ни разу не ездила, он уже был в курсе.

— Ну, если бы у меня были инструменты, мы бы могли убить одну, и я бы поднял ее. Тогда бы она слушалась меня… бы… — под давлением тяжелого взгляда Туони понял, что говорит что-то не то, и, замолкнув, помотал головой.

Роэл посадил к себе Сирена. Маша держала впереди себя крошку Эстель, а сзади сидел донельзя смущенный некромант. Он все никак не мог найти места своим рукам, не зная за что держаться. Когда он терял равновесие и рефлекторно обхватывал девушку за талию, лицо его резко наливалось багровым румянцем, а дыхание становилось тяжелым. При иных обстоятельствах Маше бы это только польстило, но непривычная поза, твердый лошадиный хребет, из-за которого она не могла усесться удобнее, и предвкушение долгого, нудного пути с подобными удобствами накапливали в ее душе раздражение. И все же, она держалась, понимая, что криками и руганью тут никак не поможешь. К счастью, принцесса оказалась тихой, кроткой малюткой, и хотя бы с ней не было хлопот. Она сидела спереди молча и без движения. Девушка вспомнила слова Сирена, произнесенные дома у Кифа. Ее уколола совесть за свое поведение. И действительно, маленькая девочка, потерявшая за короткий промежуток времени все: от родителей с братьями и сестрами, до богатства и положения в обществе, вполне достойно все это перенесла, а взрослая, считавшая себя сильной и разумной, Маша расклеилась при первой же опасности для своей жизни. Покрепче обняв свободной рукой девочку, она поклялась себе больше не падать духом ни при каких обстоятельствах. Лошадь мотнула головой, и девушка еще сильнее вцепилась ей в гриву. Ноги уже начинали гудеть от напряжения, но расслаблять их девушка не решалась, опасаясь не усидеть и скатиться под ноги своему скакуну.

Исключая неудобства и возможную погоню, эта поездка напоминала мирную прогулку. Лес довольно скоро кончился, и по обеим сторонам дороги раскинулись бескрайние поля (действительно казавшиеся бесконечными из-за отсутствия горизонта), по всем признакам, возделываемые. Маша не считала себя знатоком в сельском хозяйстве, но готова была клясться чем угодно, что поля эти были засеяны пшеницей. Это открытие, вкупе с еще несколькими наблюдениями, дало ей пищу для размышлений, чтобы отвлечься от тягостей непривычного способа передвижения. А думала она о том, как похож этот мир на обычную земную сказку. Могло ли быть так, что фантазии писателей так точно отражались в этом мире? Эльфы, орки, демоны, магия, Роэл как-то обмолвился и о драконах. И вот, она едет на лошади, спасаясь от погони. Сзади нее шумно сопит подающий большие надежды некромант, спереди тихо, без движения сидит принцесса, на поводе их лошадь ведет молодой рыцарь, с которым на одной лошади едет маленький, но уже седоволосый мальчик, неспособный самостоятельно думать, но, тем не менее, могущий залезть в голову любому человеку. И вся эта дикая история, предшествующая побегу. Казалось, прошло не меньше месяца с тех пор, как Маша попала сюда, хотя даже если учесть продолжительность местных суток, выходило не более недели земного времени. И за это время она успела поучаствовать в стычках с орками, наемными убийцами, разбойниками и революционерами. И смогла выжить, хотя часто была на волоске от гибели. Все как в безумной постановке. Ведь никому не интересно наблюдать, как кто-то без приключений пересекает континент и выполняет данное поручение без риска для жизни. И напротив, история без героев закончится, и далее рассказывать будет не о чем. А значит, автор обязан держать действующие лица на грани жизни и смерти, спасать из очевидно безвыходных ситуаций, и вести своих персонажей к финалу. От мыслей о том, что история эта должна будет закончиться, Маша испытала странное чувство неприятия. Она обнаружила, что, несмотря на опасности и неудобства, ей это приключение по душе. И внезапно осознала, что не хочет покидать этот мир. Но что, если это действительно выдумка? Тогда чья? И как она оказалась в плену чужих фантазий? «Может быть, я умерла? — холодом окатила девушку страшная догадка. — Возможно ли, что после смерти люди попадают в подобные места?» — она вспомнила последние минуты, проведенные на Земле. Удар в спину и тьма. Маша про себя хмыкнула: «Убита ревнивой пассией своего бывшего мужчины, — ее почему-то развеселила эта мысль, и, вдобавок, она вспомнила о Косте. — И, кстати, что он тут делает? Может, я — сценарист этой пьесы, а он — единственный человек из моего окружения, которого я хотела видеть? Или он тоже умер? — она никогда бы не подумала, что мысль о его смерти может быть приятной. — Умер раньше меня, а я после смерти попала к нему в это своеобразное чистилище. От него же никаких вестей не было с тех самых пор… Тогда зачем этой рыжей стерве убивать меня? — девушка нахмурилась, раздумывая о этой неувязке. — Нет! Это не ревность! Костя просто участвовал в каком-то грязном деле, и она его убрала, как свидетеля, а меня убила, узнав, что я начала искать его! — разыгравшаяся фантазия девушки уже начала перебирать возможные варианты этого самого грязного дела. — А спать с собой она его принудила! Да! Чтобы отсечь меня, не убивая лишних людей», — последнее предположение было откровенно притянуто за уши, но Маше от этой мысли стало так легко на душе, что она не стала критиковать эту версию событий.

Впереди начали угадываться очертания какого-то небольшого строения с треугольной крышей. В этом плоском мире горизонт не закрывал удаленные объекты, но зрение на такую дальность рассчитано не было.

— Что это там, у дороги? — прищурившись, спросила Маша.

— Харчевня для местных крестьян, — ответил Роэл. — Давным-давно это был богатый постоялый двор для купцов сверху, которым негде было остановиться в Шеоне. Но с постройкой портала ближе к городу нужда в нем отпала, и хозяин отдал заведение под трактир. Там мы закупим припасов в дорогу. Мы пойдем Дорогой Камня, старым путем, заброшенным после возведения портала. А там теперь безлюдно, другого шанса пополнить запасы может не быть. Не следует, конечно, показываться на глаза, но выбора нет. Будем надеяться, что Кифу удастся увести погоню, и убедить всех, что мы бежали через портал. Раз мы выбрались из императорского дворца, они могут поверить, что и проникнуть в портал нам по силам.

— И ведь по силам! — самоуверенно воскликнула девушка, чуть не свалившись с лошади.

— Конечно, — впервые за долгое время улыбнулся воин. — Но ни к чему так рисковать жизнями: небо хранит осторожных.

Харчевня, несмотря на солидность постройки, удручала своим внешним видом. От былого процветания не осталось и следа: новым хозяевам не хватало средств на содержание такого большого здания, и часть его, как и большинство пристроек, давно нуждались в ремонте. Относительно приглядно снаружи смотрелись только часть фасада у главного входа и используемая половина конюшни, где в тот момент находилась только пара кляч. Оставив Роэла пристраивать лошадей, Маша вместе с Туони и остальными пошла внутрь.

Главный зал харчевни резко отличался от помещений, в которых девушке уже довелось побывать в этом мире. Впервые она почувствовала все прелести старого доброго средневековья, такоко, каким она его всегда представляла. У хозяина не хватало денег на магическое освещение, и темноту внутренностей заведения, кроме тусклого света из грязных окон, рассеивали чадящие факелы и восковые свечи. Добрую половину обширного зала занимала свалка из мебели, исполняющая, судя по запаху, роль туалета. Напротив входа находилась стойка харчевника, куда Маша и направилась, огибая расставленные в беспорядке столы и стулья и стараясь держаться подальше от зловонной свалки. Хозяин заведения, лысый угрюмый бородач с огромным животом, выслушал просьбу посетительницы о небольшом обеде на пять персон, почесал в паху и хриплым басом позвал разносчицу, оказавшуюся по совместительству его женой. Появившаяся из дверей на кухню румяная полная женщина с добродушной улыбкой быстро усадила гостей за ближайший стол и пообещала в скором времени принести «лучшие кушанья, что есть к верху от Шеона». У Маши были серьезные сомнения на этот счет, но она вежливо поблагодарила хозяйку за радушие. Даже обстановка не помешала ей расслабиться, вытянув под столом одеревеневшие ноги. Туони сел справа, с другой стороны Сирен посадил Эстель, а сам устроился напротив. Беловолосый мальчишка вдали от города стал значительно тише, юная принцесса по-прежнему не издавала ни звука, даже обычно разговорчивый некромант сидел и молча ковырял ногтем столешницу.

Принесли еду в неожиданно чистой посуде. В тарелках дымилось что-то похожее на овощное рагу с пристроенными на край кусками мяса. Ударивший в нос аромат напомнил Маше о том, что она последний раз ела в гостях у Кифа, если эти водоросли, которыми питаются шисы, можно было назвать едой. Желудок требовательно заурчал, но девушка посчитала, что нужно прежде дождаться Роэла. Просидев так минут пять, она решила, что морить детей голодом слишком жестоко, и скомандовала начало трапезы. Быстро покончив со своей порцией, Маша в сытом блаженстве потягивала местное пиво, наблюдая, как ее спутники неторопливо обедают.

За спиной проскрипела входная дверь. «Ну наконец-то, — подумала девушка. — Неужели пристраивание лошадей в стойло занимает столько времени?» Но это был не тот, кого она ждала. Судя по звукам, вошедших было несколько. Самих шагов почти не было слышно, но шелестела ткань одежды и негромко позвякивали цепи. «Это погоня! Они нас догнали! Роэла схватили, теперь пришли за нами!» — метались панические мысли в голове Маши. Она внутренне сжалась в комок в наивной надежде стать незаметной в пустом трактире. Туони и Сирен продолжали жевать как ни в чем ни бывало, но Эстель, похоже, разделяла страхи девушки: она перестала есть и втянула голову в плечи. Взглянув на девочку, Маша вспомнила клятву, данную самой себе всего пару часов назад. Она выпрямилась, сжала челюсти и как бы невзначай положила руку на вилку, которой только что ела. «Первому, кто тронет меня или ее воткну вилку в глаз, а остальных сожгу», — глядя перед собой и все больше сдвигая вместе брови, думала девушка. Сирен тоже замер. Те, кто приближался сзади, подошли вплотную. Сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди от волнения, но решимость ее была непоколебима. Вот незнакомцы обогнули их стол и попали в поле зрения. Облаченные в рясы, зловещие в колеблющемся свете настенных факелов, их фигуры прошелестели мимо, обдав сидящих легким запахом ладана. Маша мысленно отругала себя за паникерство и снова взялась за кружку с пивом, все же не сводя глаз с пришельцев-монахов. Их было пятеро. Они остановились у стойки хозяина. Самый большой из них, двухметрового роста с широченными плечами, о чем-то тихо переговаривался с харчевником. Тот снова позвал жену, чтобы она обслужила новых посетителей. Монахи выбрали стол чуть дальше от стойки хозяина. Проходя мимо Маши, здоровяк остановился. Сразу же остановились и его спутники, подобравшись. Тень, отбрасываемая капюшонами, не позволяла рассмотреть лица, но девушка сразу поняла, что их взгляды устремлены на нее. Она медленно поставила кружку и снова положила руку на свое импровизированное оружие. Большой монах шумно потянул воздух носом, постоял немного без движения и затем наклонился к ближайшему своему спутнику, что-то ему шепнув. Четверка монахов проследовала дальше к столу, который уже протирала радушная хозяйка, искоса озабоченно поглядывая на здоровяка и Машу. Монах, не спрашивая разрешения, сел напротив девушки, рядом с Сиреном, который снова беззаботно поедал свою порцию.

— Как давно ты прочищалась, дитя мое? — голос здоровяка в рясе оказался неожиданно теплым, спокойным и по-отечески добрым.

Не зная, что ответить, Маша посмотрела на Туони, ища помощи. Но тот лишь поморщился и продолжил работать челюстями, уткнувшись взглядом в тарелку. Перебирая в уме варианты, что мог иметь в виду этот странный тип, девушка хлопала глазами с дурацкой смущенной улыбкой на лице.

— От тебя пахнет нечистью, — не дождавшись ответа, продолжил монах. — Тебе срочно нужно прочистить душу, дабы скверна не укрепилась в ней.

— Я ее проверил, нет у нее скверны, — недовольно пробурчал некромант.

Капюшон плавно повернулся на него, и незнакомец снова заговорил своим мягким, почти нежным тоном:

— Играющий-с-тьмой, не вводи это невинное дитя во грех. Ее душа действительно чиста, но от нее пахнет демоном. Если в том твоя вина, покайся и оставь это неугодное Йову дело.

Туони только фыркнул в ответ и отвернулся, подвинув свою тарелку в сторону. Капюшон снова обернулся своим темным зевом на Машу, и она не выдержала давления этого массивного человека:

— Г… где я могу очист… прочиститься?

Девушка надеялась, что монах не станет этим заниматься непосредственно на месте, а подскажет ближайшие места, где это можно сделать. Тогда она может смело пообещать ему непременно сходить туда и избавиться от навязчивого богослова.

— Я сам бы мог дать тебе прочищение, но мы с братьями спешим в Эпис…

Маша прикусила язык, чуть не ляпнув, что их компания направляется туда же. Попутчики в лице этих мрачных монахов — наверняка та еще радость.

— …но вы можете сходить… — здоровяк надавил на слово «вы», и его капюшон качнулся в сторону Туони, — в любой храм Шеона.

Тут он поднялся и всем своим массивным телом перегнулся через стол, приблизив свое лицо к лицу девушки. Та испуганно отстранилась и сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.

— Ты не из нашего мира, дитя, — голос монаха приобрел металлические нотки. — А твой друг не все тебе рассказывает. Сходи в храм! Обязательно посети храм!

— Д… да, конечно схожу, — торопливо выпалила Маша, чуть не падая со стула.

— Благословенны будьте, дети мои, — монах пальцами в воздухе описал фигуру, по-видимому, являвшуюся аналогом земному крестному знамению.

Монах присоединился к своим собратьям. Вместе они быстро отобедали и, поблагодарив хозяев, двинулись на выход. Роэл объявился только через полчаса, когда все уже поели и начали клевать носом. Маша за это время выпила уже три кружки местного легкого пива и не заметила, как захмелела. И это, вероятно, то, что ей нужно было для снятия стресса последних сумасшедших дней. В предстоящем тяжелом, долгом пути она уже видела не тяготы и неудобства, а спокойное путешествие без погонь, драк и засад. Впрочем, ни от чего из вышесказанного друзья не были застрахованы. Но в сдобренную хмелем голову девушки плохие мысли не проникали. Когда за столом появился Роэл, она одарила его самой теплой и нежной своей улыбкой, которую он не заметил, поторопившись приняться за еду.

— Сейчас столкнулся с инквизиторами. Видели их? — сказал он возбужденно и, подцепив вилкой кусочки чего-то, похожего на рагу, отправил пищу в рот.

Туони снова фыркнул, а Маша, не переставая улыбаться, утвердительно кивнула. Воин прожевал и продолжил:

— Они направляются туда же, куда и мы! Представляете?

Снова кивок, но нос девушки слегка сморщился, выдавая неприятность ее мыслей по этому поводу. Роэл снова не заметил этого.

— Жаль, что они вынуждены следовать фикху, — разочарованно добавил он и снова принялся за еду.

Маша уже поняла из его тона, что монахи не смогут разделить с ними путь, и что это за фикх такой, который только что спас ее от их компании, ей было совсем не интересно. Но некромант не мог в подобной ситуации сохранять молчание:

— Фикх — кодекс инквизиторов. Свод правил, одно из которых запрещает им пользоваться телепортами и транспортом, а так же делить дорогу со случайными попутчиками, — лекторским тоном пробубнил он.

— Ух ты! Теперь все ясно, — наигранно воскликнула Маша и поспешила перевести тему, пока Туони не решил пересказать ей весь этот кодекс: — Роэл! А где ты отсутствовал все это время?

Пришлось немного подождать, пока он аккуратно прожует и ответит, но мозг девушки уже был спасен от очередной пытки. На всякий случай она всем своим видом показывала, что ее всецело поглотил вопрос долгого отсутствия их неформального предводителя.

— О… да! Я встретил крестьянина, который сюда возит овощи, и купил у него телегу. Теперь вам не придется ехать верхом. Постелем соломы, и спите хоть до Бории.

Маша готова была расцеловать его за эту новость. Поездка в телеге, конечно, не та, что в карете с магическим амортизатором, но те пара часов, которые девушке пришлось просидеть на спине лошади, были ни с чем не сравненной пыткой, и она была счастлива, что не придется ее испытывать ближайшие несколько дней подряд.

— А мы едем в Борию? Я думала, нам в Эпис.

— Дорога на Эпис проходит через Борию, и, я думаю, разумно будет заехать в замок моего отца, пополнить припасы и снарядиться. Я в этом лакейском одеянии чувствую себя голым. Да и оружия нет. А в замке мы обзаведемся всем необходимым.

— Хм. А если нас будут там ждать?

Роэл нахмурился: Маша напомнила ему недавнее неприятное открытие.

— Я не знаю, зачем моему брату нужно было меня убивать, но отец этого, я уверен, не одобрит ни за что. Поверь мне, мы будем в безопасности. Я обещаю.

Оптимистичный настрой победил сомнения, и девушка согласно кивнула. Она уже побывала в двух дворцах и форте, но настоящего замка еще не посещала. «Магия, принцессы, орки, эльфы, зомби с големами, демон где-то бродит. Скоро замок будет, — весело подумала она. — Останется еще дракона с руки покормить». Она хихикнула своим мыслям и подняла руку, требуя еще кружку пива.

Глава 14

Семь местных дней уже продолжалась поездка. Заброшенная дорога радовала ровным покрытием и отсутствием неожиданных встреч. Кроме монахов, которых путники догнали только к вечеру первого дня, они не встретили ни единой души. Роэл ехал верхом, сидя в стареньком, потертом седле, купленном у запасливого харчевника. Он то и дело срывался вперед, разведывая дорогу. Хотя эти предосторожности были ни к чему, воин не мог долгое время выдерживать ту черепашью скорость, с которой вторая лошадь тащила телегу. Правил повозкой Сирен, добровольно вызвавшийся кучером. Конечно, вопрос наличия свободной воли у телепата, неспособного самостоятельно мыслить, не имел уверенного ответа, но никто не возразил. Туони все внимание свое уделял свитку, который он вынес из штаба Ордена вместе с арбалетом и магическим обручем. На расспросы Маши, которая уже на второй день устала от однообразного, вяло проплывающего мимо пейзажа и пыталась разговорить некроманта, тот отвечал уклончиво и неохотно. Оставив тщетные попытки найти в нем собеседника, девушка попробовала найти общий язык с принцессой. Но та все еще была подавлена, и отвечала односложно, а чаще всего просто короткими движениями головы. С телепатом же разговор завязался легко и непринужденно. Правда через некоторое время у Маши возникло вполне обоснованное подозрение, что она разговаривает сама с собой, вдобавок, это общение оказалось довольно утомляющим. В итоге, ее развлечения состояли из отрывистых бесед с Роэлом в минуты, когда повозка догоняла его, и некоторое время он ехал рядом, и опустошения бочонка с пивом из закупленных в дорогу припасов.

Когда бочонок пенного напитка уже грозился показать дно, Маша вспомнила о недавно обретенных магических навыках. Как объяснил Сирен, вместе с возможностью самостоятельно мыслить, он так же потерял способность запоминать что-либо. Важную для себя информацию ему приходилось хранить в головах других людей. Естественно, для роли банка памяти он выбрал того, кто был неотлучно при нем: своего отца. А когда над его жизнью повисла угроза, телепат передал свою память из головы родителя в голову девушки вместе со знаниями пироманта и его мастерством. Новые навыки и полезные сведения хранились глубоко в ее памяти, и добраться до них было не так просто. Но, тем не менее, прослушав сжатый рассказ Сирена об основах магии, Маша научилась паре простых заклинаний. Телепат предостерег ее от дальнейшего копания в скрытых знаниях до тех пор, пока она не освоит практическую сторону этого нового для нее искусства. Как у любого жителя низких миров, где связь маны с физическим миром очень слабая, у нее не было опыта в управлении магическими потоками, и попытка воспроизвести заклинание высокого уровня могла привести к непредсказуемым последствиям. И потому, свежеиспеченная чародейка с криками и улюлюканьем начала практиковаться в метании огненных стрел по камням, деревьям, а иногда и по мелкой живности, которая попадалась на глаза. Меткость ее оставляла желать лучшего, так что ни один из зверьков не пострадал. Позже, когда хмель покинул ее голову, ей стало совестно за распуганную живность и сожженную дотла рощицу, но, допив остатки пива, она успокоилась на этот счет. Судьбу рощицы позже чуть не разделила и повозка, на которой ехали герои: неосторожно выпущенный Машей огонь запалил сено, использовавшееся вместо подстилки. Ехать им дальше снова верхом, если бы Туони вовремя не среагировал и не потушил быстро разгорающееся пламя магическим пасом. Пришлось некроманту отложить свой свиток и научить начинающую волшебницу защите от воспламенения.

Последнюю ночь пути, уже у самых границ Бории, путники провели около заброшенной деревни, каких они повстречали уже множество. Роэл занялся лошадьми, Туони обустраивал спальные места: Маша и Эстель спали в телеге, а мужчины, как обычно, располагались на земле, вокруг костра. Сирен принес хворост и бросил его в огненный гейзер, фонтанирующий из центра аккуратно выложенного камнями круга. Создательница гейзера завороженно наблюдала за своим детищем, глазами отражая полыхающее пламя. Только моросящий противный дождик портил благодушное настроение.

— А почему бы нам не заночевать в деревне? — спросила она, в голове проворачивая идеи, как с помощью своих новых способностей можно защититься от мелких холодных капель, падающих с неба.

— Дома брошены, — ответил Роэл таким тоном, будто это был очевидный аргумент против.

— И-и-и?.. — вопросительно протянула девушка.

Воин остановился у второй лошади, впряженной в телегу, и повернулся к ней лицом, в котором читалось растерянность.

— У вас что, можно ночевать в заброшенных домах?

— У нас в парках нельзя, а в заброшенных домах — сколько душе угодно.

— И ничего не происходит с теми людьми, кто так делает?

— Ну, если они ночуют в заброшенных домах, то с ними, как правило, уже что-то произошло. А что у вас происходит?

Роэл замялся и начал освобождать лошадь от оглоблей. По хмурому взгляду можно было понять, что он ни разу не подвергал сомнениям это суеверие, но никогда особо и не задавался вопросами по этому поводу.

— Просто, будет плохо. Вот и все.

Маша посмотрела в сторону некроманта, уже разложившего подстилки и снова взявшегося за свой ненаглядный свиток. Над его головой парил «светлячок» — магический источник света. Туони мог бы ответить на ее вопросы, но слушать его лекции на ночь глядя, девушке не хотелось.

— Ладно, я пойду прогуляюсь перед сном, — сообщила она и двинулась в сторону рощицы, за которой располагалась деревня.

— Будь осторожна, — крикнул ей в спину воин. — И далеко не уходи.

— Хорошо, мам. Со двора ни ногой, — съязвила Маша, вспомнив, как это обычно делал Костя.

Пройдя насквозь рощицу, она вышла к группе ветхих деревянных домиков с покосившимися крышами и заколоченными окнами. Девушка прошлась по улочке между низкорослых строений и попыталась заглянуть внутрь самого большого, в два этажа, и на вид лучше сохранившегося. Но в щель между досками невозможно было что-то разглядеть из-за густой темноты внутри. Тогда она подошла к входной двери и остановилась, не уверенная, что сможет выжечь ее, не спалив при этом дотла весь дом. Робким движением она потянулась к ручке и потянула на себя. Дверь отворилась почти без скрипа. Проклиная про себя Роэла за свои трясущиеся поджилки, она попыталась убедить себя, что все сказанное им — не более чем суеверие. Сотворив на ладони «светлячка», девушка почувствовала, что страх отступает. Она вытянула вперед руку с освещающим заклинанием, пуская его внутрь. Миниатюрное солнце медленно проплыло до центра комнаты, занимающей, видимо, весь первый этаж, и прилипло к потолку. Маша на цыпочках, будто вор, опасающийся потревожить хозяев дома, зашла внутрь и огляделась. Бывшие жильцы вывезли всю мебель, кроме длинной скамьи у стены и массивного комода. И не было похоже на то, что дом покинули давно. Не видно было ни годовалого слоя пыли, ни обычных в таких случаях зарослей паутины по углам. Подчиняясь воле чародейки, волшебный свет загорелся ярче, осветив дальнюю от входа стену. Стала видна каменная громада печки, которая будто, как и Маша, совершила путешествие с Земли, только при этом довольно сильно подросла. Перед ее открытым черным зевом стояла маленькая детская табуретка. Девушке показалось, что в темноте нутра печи что-то блеснуло, и она подошла поближе. Это оказался тлеющий красный уголек. Маша испугалась. «Кто-то был тут совсем недавно! Роэл был прав. Надо скорее уходить отсюда, — мелькали мысли в ее голове, но сама она уже аккуратно перешагивала табурет, чтобы взглянуть поближе на уголек. — Может, это призраки? Но тут же никто, вроде, не умирал». На втором этаже послышалось шуршание. У девушки зашевелились волосы на затылке, и она замерла. Шорох вскоре стих. «Мыши, — облегченно вздохнула она. — Ну конечно мыши. Напугалась, как девочка». Подойдя поближе к печи, Маша разглядела то, что она приняла за уголек: это что-то не тлело, а блестело в свете магического светильника. Она наклонилась, чтобы залезть внутрь и достать этот блестящий предмет, но он внезапно мигнул и произнес высоким, писклявым голоском:

— Здрасьте!

Девушка тут же выпрямилась и отступила назад, споткнулась о табурет и упала навзничь, ударившись затылком о пол. Перед глазами поплыли круги, а в ушах раздалась барабанная дробь.

— Нет-нет-нет, не пужайтесь, молодая барышня, — прозвучал крикливый панический писк у самого уха.

Маша тут же приняла сидячее положение и опасливо отползла от обладателя этого тонкого голоска. Это существо уже покинуло свое укрытие и стояло перед ней, нервно переминаясь с лапки на лапку. Оно было похоже на крысу ростом в полметра, стоящую на задних лапах. Зверек был одет в рубаху из грубой ткани, доходившую ему до щиколоток, и обут в деревянные грубо вырезанные башмаки. Над остроносой мордочкой блестел единственный рубинового цвета глаз. Место второго занимал рубец.

— Я хороший! — истерично пищало существо. — Вот, смотрите!

Оно протянуло к девушке свои маленькие, как у младенца, ручки с ухоженными ногтями, выделяющиеся на фоне общей неопрятности его внешнего вида.

— Видите?! Я хороший! Не нужно бояться. Меня бояться не нужно, — повторял зверек.

— Х… хорошо, — пересохшим ртом прохрипела Маша, и, прокашлявшись, спросила: — А ты кто?

— Я дух дома. Меня зовут Нашин. Я хороший. А как зовут тебя?

— Маша…

— О-о-о! Маша! Люблю, когда у кого-то имя походит на мое. Маша, Нашин. Нашин, Маша, — нараспев запищал он.

— Так значит ты — домовой?

— Да, я — домовой, — смущенно подтвердило существо и поспешно добавило: — Но я хороший! Хочешь чаю? Огородник мой тоже хороший, дает мне чай. Немного, но нам хватит, у меня есть про запас.

Домовой с необыкновенной для его маленьких ножек скоростью пронесся через комнату к комоду. Его передвижения сопровождались быстрым перестуком деревянных башмаков. Он порылся в нижнем ящике и так же быстро вернулся с бумажным свертком, протянув его своей гостье. Маша приняла свернутый клочок бумаги. Красный глаз-бусинка существа выжидательно таращился на нее. Мордочка его сияла от счастья. Девушка развернула сверток. Внутри действительно оказалось что-то похожее на мелкорубленные листки чая.

— Ой, что же это я?.. А кружки? А чайник? — домовой всплеснул руками и умчался по лестнице на второй этаж.

Сверху послышалась возня, звуки борьбы и визг. Дух появился на лестнице, шипя через плечо на кого-то позади себя:

— Никто не пришел. Откуда у нас гости. Я просто хочу попить чай. Один!.. Из двух кружек!..

Возвращался он медленно, аккуратно держа в одной руке видавший виды чайник, а в другой — две крошечные чашки. На вопросительный взгляд девушки, домовой неохотно ответил:

— Это мой брат, Гашин. Он… нехороший. Но он не помешает. Я его обманул. Я хороший и хитрый. Сейчас позову огневого, он согреет воду. Ой… А воды-то нет. Пустая моя голова… Я сейчас. Подождите. Только не уходите! Я быстро!

И он, подтверждая свои слова, вихрем умчался за дверь наружу. Оттуда снова послышался его приглушенный истеричный писк. Он вернулся мгновение спустя, шагая вперевалку и кряхтя от тяжести полного чайника. Подойдя к печке, домовой поставил чайник на пол и полез внутрь, что-то негромко приговаривая. Маша встала, оправила платье и подошла ближе, чтобы расслышать, о чем он шепчет.

— …Ну пожалуйста, Аркх. Ты все время спишь. Мне нужно-то чайничек подогреть и спи дальше. Очень нужно. Чаю хочется, — умоляюще стонал Нашин.

— Кхм… — привлекла внимание к себе девушка. — Если нужно подогреть что-то, то это же моя специальность! Давай сюда свой чайник.

Схватив с этими словами наполненную водой жестянку, она приподняла его над собой одной рукой, а свободную расположила под ним ладонью вверх. Крошечное усилие воли, и в потолок ударила струя пламени, скрыв руку с чайником и вызвав истеричный визг домового. Маша про себя поблагодарила Туони за то, что он научил ее защитному заклинанию. Без него она могла получить ужасные ожоги, а так — даже рукав платья не подпалило. Успокоив истошно вопящего Нашина, она разлила кипяток по чашкам. Домовой, все еще беспокойно поглядывающий на темную подпалину на потолке, заварил чай, и, посетовав на недостаток мебели, с диким скрежетом перетащил скамью от стены к печке. Причем сделал это с такой легкостью, что его недавние потуги с чайником показались Маше игрой. Усевшись, девушка долго не решалась отхлебнуть варева потустороннего существа, но суетливость домового в проявлении гостеприимства тронула ее. Чай оказался довольно вкусным. Правда, без сахара, и отдавал луговой травой.

— Простите, что ничего нет к чаю, — всхлипнул домовой. — Мельничный делал отличные булочки, но он сгорел два сезона назад. Молния попала. Я помогал тушить. Никто больше не помогал, и он сгорел.

Маше тяжело представлялось сказанное, но переспрашивать она не стала. Острый нос духа угрюмо уткнулся в чашку. Единственный глаз заблестел от проступившей слезы.

— А почему другие не помогали? — поинтересовалась девушка, стараясь сделать голос мягче.

— Они нехорошие…

Из-под лестницы послышалось тихое «мяу», и оттуда на свет вышел маленький, тощий котенок. Он осторожно подошел к девушке и домовому, уселся между ними, мяукнул еще раз и начал вылизывать черную шерстку с белыми подпалинами, похожими на седину.

— Ух ты! — воскликнула Маша. — Это Ваш котенок?

— Ну, выходит, мой. Его маму не забрали с собой люди, когда уходили. Она ушла жить тут рядом, в лесочек. А на днях слышу, кричит оттуда кто-то. Ну, думаю, пойду, погляжу, что там такое. Прихожу, значит, и вижу: братья Харид и Зарид, самые нехорошие в деревне нашей, убили эту самую кошку и лезут под камень за вот ним, — Нашин кивнул на котенка. — Ну, я их прогнал, а потом до вечера сидел его выманивал. Испугался очень, шипел, лапкой бил, но я его достал. Уж не знаю, где она нагуляла, но больше никого не было. Может, разбежались, а может, и проглотить их уже успели… Вот теперь ума не приложу, что с ним делать. Кормить мне его нечем. Он пытается на мышей в подвале охотиться, но маленький еще, да и слабенький от голода, — мордочка домового просветлела от пришедшей в голову идеи: — А заберите его с собой! Он погибнет тут! Выйдет поискать съестного из дома и Харид с Заридом его поймают.

Девушка посмотрела на исхудавшее животное и, ни секунды не сомневаясь, одобрительно кивнула.

— Как зовут-то его? — спросила она, протягивая руку, чтобы погладить котенка.

— Так… не назвал никто. Вот Вы его и назовите как-нибудь.

— Хорошо. А кто ты у нас? Мальчик или девочка? — Маша подняла котенка. Тот отнесся к досмотру флегматично, даже не перестал вылизывать лапку. — Мальчик! Как же тебя назвать?

Котенок мяукнул, напоминая о том, что ему неудобно производить вылизывание в висячем положении. Пришлось отпустить его на пол, погладив после по спине. На ласку кот отреагировал точно так же, как и на досмотр половых признаков.

— Назову тебя в честь твоего спасителя… Няшей.

Домовой подпрыгнул на месте, расплескав свой чай, и довольно взвизгнул:

— Люблю, когда у кого-то имя походит на мое.

Нашин уговаривал Машу остаться на ночь. Даже предложил ей свое место в верхнем ящике комода. Но она рассказала о друзьях, что ее ждут, и он вынужден был отпустить девушку. На улице уже было довольно темно. На черном небе тускло мерцали звезды. Маша, держа котенка за пазухой, стояла во дворе только что покинутого дома и смотрела вверх. Раньше она не замечала, что в этом мире есть звезды. Если верить Туони, то небо тут твердое. Тогда откуда эти мерцающие точки? Она пригляделась к самым крупным из них и заметила, что у них проглядывается рельефность. «Это же Маленькие луны! — восхитилась своей догадливости девушка. — Упало сверху пара метеоритов, они тут и решили, что небо твердое. Варвары». Преисполненная чувством превосходства над своими темными, суеверными спутниками и всем населением этого мира, она двинулась к рощице, сквозь деревья которой просвечивали огни костра. Оттуда ей навстречу уже выдвинулась спасательная команда в лице Роэла и юного некроманта, обеспокоенных ее долгим отсутствием. «Наверняка, Сирен сказал им, что все со мной в порядке, но они ж не послушают», — улыбнулась про себя Маша и помахала им рукой.

— Да говорю же, оно действительно твердое! — не унимался Туони.

— Ага, и в заброшенные дома нельзя заходить, — дразнила его девушка. — А я вот зашла, чай попила и новым спутником обзавелась, — она отщипнула еще мяса и положила его перед котенком, который хоть и уже наелся, но возможности пожевать не упустил.

— Заходить можно. Оставаться нельзя. Домовые имеют полную власть над тем, что у них в доме. Они легко двигают мебель, могут парализовать или даже убить жильцов своего дома. Но принесенные извне вещи и пришедшие гости вне их власти. Нужно время, чтобы они смогли воздействовать…

Маша нарочито громко зевнула. Некромант обиженно насупился и пробурчал:

— А небо все равно твердое.

— Туони, не трать слов, — рассмеялся Роэл. — Будем в Эписе — сама все увидит.

— И тебе повезло просто. Некоторые домовые способны долго оставаться в своем уме и не нападать на людей, — не унимался он. — Зависит от людей, что с ним жили, материалов, из которых изготовлен дом, его размера и многого другого. Скажи, ты заметила, у этого… Нашина были ухоженные ногти?

— Ну да. Он их мне в лицо постоянно совал, тяжело было не заметить. Как после manikjura ногти.

— После чего? — не понял русского слова Туони.

— Хорошие у него были ногти, хорошие, — решила не вдаваться в подробности девушка.

— Ну вот! У них руки — это главный показатель. Пока они человеческие и ухоженные, домовой не опасен. А выглядел он как мышь, потому что у него где-то в подвале завелись полевки. Домовые всегда становятся похожи на жильцов.

— Пошла я спать, — зевнула еще раз Маша, завершая ставшую скучной беседу.

Некромант обиженно нахмурился, достал свой свиток и зажег «фонарик» над головой. А она, сграбастав в охапку котенка, полезла в повозку к уже сопящей принцессе.

Ночью Машу разбудил странный звук, доносившийся откуда-то совсем рядом. Вокруг царила кромешная тьма. Луны и звезды, которые она видела вечером, пропали бесследно. Звук раздался снова. Теперь девушка поняла, кто издает его. Аккуратно, боясь потревожить свернувшуюся рядом калачиком Эстель, она прокралась к краю повозки и скорее почувствовала, чем разглядела шипящего и грозно урчащего котенка. Маша попыталась успокоить его поглаживанием, но тот игнорировал ее старания. Тогда она решила узнать, кто же его так беспокоит, и зажгла над головой «фонарик». Магический свет смыл непроглядную тьму и обнажил перед девушкой небольшое мохнатое существо с перепончатыми крыльями за спиной, которое мгновенно поспешило убраться подальше из освещенного участка. Маша уже приготовилось поджарить уродца-лазутчика, но он успел скрыться в темноте. Тогда она усилием воли увеличила радиус освещения. Еще одно существо, на вид неотличимое от первого, попало в поле зрения и так же попыталось скрыться. От неожиданности она сразу же метнула в него огонь и промахнулась. Второго шанса себя убить существа ей не дали, мгновенно растворившись между деревьев в рощице у деревни.

— И больше чтоб я вас тут не видела! — крикнула им вдогонку раздосадованная девушка и тут же прикрыла рот рукой, вспомнив, что все еще спят.

Утром Она рассказала о происшедшем, и Туони сразу заявил, что она видела тех самых плохих домовых, о которых ей рассказывал Нашин. И что вне своего дома они не опасны, и могли навредить разве что котенку. По неизвестной причине новый питомец Маши оказался некроманту не по душе, и он не пытался это скрыть, говоря о нем в пренебрежительном тоне.

Позавтракав, друзья продолжили путь. Со слов Роэла, к середине дня они должны были достичь Фреха, крупнейшего города Бории, выросшего рядом с замком его семьи. Там воин предложил сделать небольшую остановку.

— Но что нам нужно в городе? — спросила Маша, дожевывая остатки завтрака.

Роэл замялся и отвел глаза. Он посадил Эстель в повозку, и после этого приглушенно ответил:

— Я не могу явиться домой в этом, — он показал на свою одежду. — Мне нужны доспехи и оружие. Да и… — воин осекся. — Нет, ничего.

— Понятно… Так бы сразу и сказал, — улыбнулась ему Маша, и он улыбнулся ей в ответ.

— И еще… — голос Роэла понизился уже до шепота. — Я потратил все деньги на телегу и припасы. Ты… Не одолжишь мне немного? В замке я верну.

Девушка негромко рассмеялась.

— Конечно я дам тебе денег. И возвращать не надо. Мы должны были сразу поделить расходы. Да и еще… Туони хочет найти деда, ему со мной по пути. А ты шел домой, и дальше ты не обязан меня сопровождать, — воин открыл было рот, чтобы выразить свой протест, но Маша поспешно продолжила: — Поэтому, я хочу тебя нанять.

Роэл сначала облегченно улыбнулся, затем его лицо приобрело серьезное выражение. Он нагнул голову в поклоне и отчеканил:

— Для меня будет честью служить вам.

Девушка снова улыбнулась и покачала головой, размышляя о том, много ли, действительно, чести в служении безродной пришелице из другого мира.

Глава 15

Борийский замок был построен более ста сезонов назад. Изначально на его месте поставили крепость для защиты от враждебно настроенных в то время к людям гномов. Это была типичная имперская крепость, не рассчитанная на мощные осадные орудия технологично развитого горного народа, поэтому ее почти сразу сравняли с землей. Получив от коротышек эту оплеуху, горделивые имперцы вернулись и построили сразу замок. Причем подошли к вопросу основательно: привезли на постройку крепчайший керийский гранит и каждый блок обработали магией. И вот, за полсезона под прикрытием трех легионов на холме у реки Бренн вырос замок с толстыми красными стенами и возвышающейся над ними Стеклянной Башней. Гномы не мешали строительству, опасаясь ввязываться в схватку на равнине сразу с тремя легионами, но, как только строительство было завершено, и основные силы покинули местность, выкатили из своих подземных арсеналов орудия. Когда армия бородатых коротышек подошла вплотную к новеньким стенам укрепления, с башни на них полился огонь и посыпались молнии. Проклиная себя за легкомыслие, гномий король, лично командовавший атакой, отвел войска и приказал начать обстрел башни. И тут их ждал новый сюрприз: из сотни снарядов, выпущенных в стеклянную конструкцию, в цель не попал ни один. Упрямые гномы все же пошли на штурм и были разбиты еще на подходе к воротам, которые были издевательски открыты во время обстрела защитниками замка. Оценив силу империи, горный народ впредь старался прибегать к дипломатии, нежели к оружию. В конце концов, это привело к взаимовыгодной торговле, а позже — к полноценному сотрудничеству между соседствующими народами. Со временем у неприступного замка вырос город, треть населения которого составили гномы.

Специализирующийся на механике и технологичных артефактах, горный народ привнес в классический образ имперского города свои нотки. По всему городу, названному на гномий манер Фрехом, можно было увидеть различные технологичные, непривычные для этого магического мира, диковинки: лифты, трубы пневматической почты, автомобили. Так же этот город единственный в империи был электрифицирован и имел некое подобие метрополитена, соединяющее подземные кварталы гномов. В один из этих кварталов, торговый, и повел своих друзей Роэл.

«Метро» Машу не впечатлило: платформы с невысокими бортиками, неспешно движущиеся по рельсам в кромешной тьме узких тоннелей, конечно не шли ни в какое сравнение с земным общественным транспортом. А вот сами жители подземных кварталов показались ей интересными. Коренастые гномы ростом не превышали полтора метра. Зато шириной плеч они могли соревноваться с самыми крупными представителями человеческого рода. Такие непривычные человеческому глазу пропорции в телосложении выглядели необычно, но не уродливо. Маша почему-то ожидала от такого телосложения походки вразвалочку, но ходили гномы прямо и довольно грациозно для своей массивности. Гномы женского пола на глаза почти не попадались. Роэл объяснил это тем, что они почти все заняты на мелком производстве: пальцы мужчин этого племени слишком короткие и толстые для тонкой работы. Гномки на внешний вид были намного ближе к людям. Тоже низкого роста, с плотной, но не слишком, фигурой, они вполне могли сойти за жительниц Земли. Правда, рассмотреть их все не удавалось: шустрые гномки бегали без остановок, проталкиваясь сквозь сборища бородатых собратьев-мужчин. Только в магазине, куда привел друзей Роэл, Маша смогла удовлетворить свое любопытство в полной мере: хозяйка заведения оказалась женщиной.

— О! Роэл! Сезон был скуден без тебя, — поприветствовала воина гномка. С долей ехидства, как показалось Маше.

— И я счастлив тебя видеть, Герея. Как идут дела в лавке? — в тон ей ответил воин.

Названная Гереей гномка сидела за прилавком, из-за чего сложно было оценить ее рост, но, почти наверняка, он не превышал стандартных для ее народа полутора метров. Левой рукой она держала карандаш, которым, по-видимому, заполняла массивный гроссбух, лежащий перед ней. Если бы не улыбка, играющая в уголках ее губ, можно было подумать, что она не рада посетителям. Ее большие, по-детски чистые карие глаза не выдавали чувств своей хозяйки.

— Торговля процветает. Скоро буду рыть еще один ярус склада, — гномка прищурилась, из-за чего у ее глаз собрались морщинки. — Что у тебя с глазами?

Роэл смущенно отвел взгляд.

— Я надеялся, ты не заметишь…

— Надейся лучше на то, чтоб другие не обладали моей зоркостью. И скажи спасибо своему брату. Из-за его указа о военном положении в коридорах темно: экономим энергию. И все равно, зря ты спустился сюда.

— Я ненадолго. Мне только доспех купить… А почему Нолтон издает указы? Отец в отъезде?

— Лорд Далрат… болен, — Герея захлопнула гроссбух и поспешила сменить тему, давая понять, что не хочет быть тем, кто сообщит плохую новость: — Доспехи, значит, хочешь прикупить… А свои куда дел? В карты проиграл?

Роэл покраснел, покосившись на свою одежду, и ничего не ответил. Но гномка и не ждала ответа, а уже встала из-за прилавка и направилась куда-то вглубь помещения. Воин проследовал за ней. Немного помявшись, Маша пошла вслед за ними, оставив самых юных членов команды и своего питомца скучать в фойе.

Боясь потерять Роэла с хозяйкой магазина в темных проходах между стеллажей, девушка перешла на быстрый шаг и на полном ходу врезалась во что-то твердое. От неожиданного удара, она потеряла равновесие и чуть было не упала, но чьи-то крепкие руки удержали ее. Осознав через секунду, что кто-то держит ее руками, она изготовилась ударить нахала рукой в лицо. Видимо ощутив это, противник отпустил ее и отскочил в сторону.

— Маша, что с тобой? — послышался взволнованный голос Роэла.

Разглядев в едва видимом силуэте своего оппонента знакомые очертания, девушка успокоилась.

— Напугал меня… Я думала, вы уже далеко ушли. Почему тут так темно?

— Я уже говорила про указ и экономию энергии, — откуда-то рядом раздался голос Гереи. — Держитесь, спускаемся.

— С… спускаемся?! — переспросила Маша.

Она была совершенно не готова к такому повороту и растерянно зашарила руками вокруг себя в поисках опоры. Нащупав гладкую поверхность стены, девушка облегченно выдохнула, но рука ее неожиданно поползла вверх вместе со стеной. Она снова чуть не упала, и опять ее удержали сильные руки воина. Благо, спуск длился недолго. Как только лифт остановился, раздаваясь эхом по каменным стенам подземелья, прозвучали уверенные шаги гномки, и через мгновение из ламп на потолке тускло заструился свет. Выглядело помещение как обычный склад: все пространство занимали стеллажи, заваленные разным добром. Гномка сделала приглашающий жест левой рукой и Роэл, поблагодарив ее кивком, направился выбирать необходимое снаряжение. К счастью, горный народ издревле славился педантичностью в организации хранилищ разного имущества. Поэтому воин быстро вернулся назад с охапкой доспехов. Посмотрев на его выбор, Маша нахмурилась.

— Ты не был дома столько времени и возвращаешься в новеньких доспехах без единой царапинки, — принялась рассуждать она. — Несолидно как-то.

Роэл недоуменно захлопал глазами: он совершенно не понимал, к чему клонит его спутница. А та, не рассусоливая, обратилась к хозяйке магазина:

— Есть у вас что-нибудь подержанное, помятое, чтоб как будто только из боя?

Гномка ухмыльнулась в нос и жестом пригласила гостей обратно в лифт. На этот раз они спустились на самый нижний уровень склада. Именно там запасливые гномы хранили ненужный хлам. Маша знала об этом: сработала память мага, угнездившаяся в ее голове. Она и думать забыла об этом полезном приобретении и уже не заостряла внимания на происхождении ее знаний об этом мире.

— Надеюсь, вам удастся найти что-нибудь подходящее, — с едва заметной ехидцей произнесла Герея и щелкнула переключателем.

В тот миг, когда свет электроламп обратил кромешную тьму этого подвала в некое подобие сумерек, Маша пожалела о том, что подала эту идею. Организованность и аккуратность гномов, оказалось, не распространяется ниже определенной отметки глубины хранилища: все помещение было завалено разнообразным хламом. Вдруг осознав, что она стоит, ошарашенно разинув рот, девушка взяла себя в руки и вновь приняла деловой и решительный вид.

— Не беспокойтесь, военное барахло лежит в одной куче, — успокоила ее гномка. — Не самой большой, — издевательски подняв брови, добавила она.

Спустя час Роэл выглядел, как матерый, закаленный в боях наемник. Провожая посетителей к выходу, Герея напоследок натянула на глаз воина повязку. Скрытая память подсказала Маше, что этот жест связан с традиционной неприязнью гномов к исправлению увечий. По их верованиям то, что было потеряно — забрано матерью-землей, и не подлежит возвращению. Если бы кто-то из жителей подземного квартала заметил, что один глаз воина восстановлен, не избежать конфликта. «Вспомнив» подробности быта гномов, девушка не удержалась от того, чтобы блеснуть знаниями, и обратилась к Герее с вопросом:

— А почему вы заправляете в магазине? Для вас же это не типично.

Роэл укоризненно покосился на спутницу, а гномка без лишних слов вытянула вперед правую руку, которую старательно прятала все это время. На кисти не хватало трех пальцев, а оставшиеся два были сильно изуродованы.

— Производственная травма, — мрачно улыбнулась Герея. — Мать-земля взяла свою дань.

— Простите, я не знала, — потупившись, произнесла Маша, но гномка ей не ответила.

Борийский замок еще издали впечатлял своей центральной стеклянной башней, а при ближайшем рассмотрении просто дух захватывало от высоких, неприступных каменных стен, покрытых мелкой росписью защитных рун. Маша рассматривала это архитектурное чудо во все глаза и даже забыла о конфузе, произошедшем в лавке гномки, о котором думала всю дорогу до замка. Роэл привел друзей к центральным воротам, настежь распахнутым, как это было всегда со времен мирного соглашения с гномами. Сурового вида охранники у входа окинули пришельцев тяжелым взглядом, но опознав в одном из них сына хозяина, сделали каменные лица и вытянулись по струнке. Роэл, следуя приличиям, прошел мимо них приосанившись, чем едва не вызвал смех Маши, которой совсем не привычно было видеть его в роли уважаемого аристократа. Из ворот к ним навстречу быстрым, суетливым шагом вышел высокий старик в ливрее дворецкого.

— Молодой господин, вы вернулись! — срывающимся голосом запричитал он. — Слава Йову, Вы наконец вернулись домой! — старик схватил руку воина, поцеловал ее и прижал ко лбу.

Роэл же только смущенно улыбался, успев отвыкнуть за время своего путешествия от подобного обращения.

— Йезин, мне сказали, что отцу нездоровится. Он у себя? Я должен его увидеть.

— Да… да… герцог теряет силы… — взгляд старика потускнел было, но он тут же заулыбался снова. — Но теперь Вы дома, и он, верно, пойдет на поправку… Он у себя, только… — старик замялся. — В тронном зале ваш брат ведет переговоры, Вам лучше подождать, пока он закончит.

— Переговоры? С кем?

— Маг из столицы. Вон его сопровождающие отдыхают, — Йезин кивнул в сторону конюшни в дальнем конце двора.

Там стояли крепкие воины в усиленных доспехах с голубыми повязками на рукавах.

— Голубые молнии, — сквозь зубы прошипел Роэл и положил ладонь на рукоять меча.

— Нет-нет, — поспешил его остановить старик. — Они приехали на переговоры. Нельзя так.

Воин сжал челюсти, но руку с оружия все же убрал и проследовал мимо «гостей» к цитадели. Остальным ничего не оставалось, как проследовать за ним. Внутри помещений замка все выглядело именно так, как Маша привыкла видеть в кино: каменные стены, старинные гобелены на них, знамена, свисающие с потолка. По сравнению с неброской роскошью Кантаранского дворца и пышностью столичного имперского, замок Бории выглядел изнутри по-военному сурово. Но рассмотреть все в подробностях Маше не удалось: Роэл, казалось, забыл о спутниках и все убыстрял шаг, отчего угнаться за ним становилось все сложнее. Девушке пришлось отдать Туони своего кота, путешествовавшего у нее на руках с тех пор, как они бросили телегу, и взять на руки Эстель. В очередной раз крикнув хмурым стражникам: «Мы с ним», Маша впорхнула в тронный зал. И замерла. В обширном помещении с высоким потолком и большими зарешеченными окнами на стенах царила мертвая тишина, в которой каждый шорох отдавался эхом. В дальнем конце зала возвышался трон, на котором сидел неприметный мужчина, на вид чуть старше Роэла. Прямо перед ним на полушаге замер обладатель более заметной внешности: высокий стройный брюнет с длинными, ниже плеч, прямыми волосами. Черный плащ покрывал худые плечи, скрывая от окружающих его руки. Несмотря на относительную субтильность, надменное выражение его лица с примесями пренебрежения и скуки как бы заявляло о том, что его обладатель запросто может разрушить этот замок до основания и убить всех его обитателей одним мановением руки. Думать так было бы явным преувеличением, но, тем не менее, этот человек невольно внушал уверенность в своем могуществе. Рядом с ним прямо на полу, свернувшись калачиком, лежал еще один гость, одетый в черную кожу. От его шеи под плащ брюнета уходил тонкий ремешок.

— Оу… — незнакомец в черном рассмотрел новые лица и широко улыбнулся, от чего его вид стал еще более зловещим. — Добро пожаловать. Располагайтесь. Я вас приму, как только закончу эту аудиенцию.

Его рука с голубой повязкой, ярко выделяющейся на фоне остальной одежды, вынырнула из плаща в пригласительном жесте.

— Не веди себя так, будто ты здесь хозяин, — раздался негромкий, но уверенный голос мужчины на троне.

— О, небо, — закатил глаза брюнет. — Я ведь уже объяснил ситуацию. Совет мирян назначил меня губернатором этой области. Если Вы не сложите с себя полномочия добровольно, первая республиканская армия, во главе со мной, кстати, — он самодовольно улыбнулся. — Сравняет весь город с землей. Не будьте дураком, пожалейте свой народ и свой чудесный замок. Очень, знаете, мне он понравился, и хотелось бы обойтись без серьезных разрушений.

— Я уже слышал это. И повторю снова: я подумаю над вашим предложением, — с каменным лицом ответил сидящий на троне.

— Я даю Вам сто ударов на размышления и ухожу, — вздохнул незнакомец. — Я уже достаточно потратил времени на разговоры. Любимая, — он пнул носком сапога лежащую у его ног фигуру в черном. — Хватит спать, вставай!

Человек в черной коже оказался хрупкой девушкой. Когда она поднялась на ноги и подняла голову, открыв свое лицо, глаза Маши округлились от удивления.

— Милтия!

Эльфийка никак не отреагировала на свое имя. Ее глаза смотрели в пустоту, а руки безвольно свисали вдоль туловища. Маша сделала шаг вперед, и кисти ее рук охватило желтоватое пламя.

— Маша! Нет! — криком остановил девушку Роэл. — Он — гость этого замка.

— Так-так-так, — брюнет за поводок притянул Милтию к себе. — Вы знакомы?.. Раз так, вы должны благодарить меня. Я выкупил ее едва живую у керийских солдат. Эти варвары — истинные звери, — он закатил глаза, показывая свое отношение к этому народу. — И они любят подобных худосочных женщин. Еще пара дней, и от нее не осталось бы живого места.

Маша почувствовала острый укол совести, который перерос в дикую ярость. Только потухшие, языки пламени на кистях загорелись снова и охватили уже руки до локтя.

— Маша! — крикнул снова воин.

Черный незнакомец улыбался и выжидал. В его глазах не было и намека на страх. Это только подогревало ее злость. И когда она уже, забыв, что Милтия стоит вплотную к нему, готова была обрушить на него бурю огня, ей в грудь упёрлось что-то мягкое и теплое. Опустив взгляд, девушка увидела белые глаза Сирена, всучивавшего ей кота со словами:

— Poglad’ kote i uspokojsja.

Огонь тут же погас. Маша, как завороженная, взяла на руки животное и начала его гладить. В чувство ее привел громкий хохот брюнета.

— Слава небу! Я спасен бесполезным комком шерсти!

Он подошел поближе, держа эльфийку на длинном поводке, и протянул к Маше руку. Она не шевельнулась, а Роэл, напротив, приготовился к атаке, уже частично вынув меч из ножен. Но ничего страшного не произошло: брюнет почесал макушку кота, а тот, одарив его тяжелым взглядом, отвернулся и попытался удобнее устроиться на руках девушки.

— Глупое животное. Глупое и никчемное. Из домашних любимцев я предпочитаю эльфов: проще приучить к туалету.

Вдоволь насмеявшись своей шутке, незнакомец выкрикнул:

— Время вышло, мне нужен ответ.

— Моя семья присягала на верность императору, — после непродолжительного молчания произнес мужчина на троне. — И власть над этими землями даровал нам император. Я не имею права отдавать ее в руки кому-либо.

— Это твой окончательный ответ?

— Да, это все, что я желал сказать.

— Ну почему, о небо, ну почему вы все такие упертые глупцы?! — брюнет возвел очи горе. — Императорской семьи больше нет! Теперь кто силен, тот и берет свое, — брызжа слюной, кричал он.

— Неправда! — рассек кинжалом его гневную тираду тонкий детский голосок.

Из-за спины Маши вышел самый молодой член их команды.

— Мое имя — Эстель, я — дочь Тессона, сына Фенрима. Я — последняя из оставшихся в живых членов императорской семьи. Это моя земля. А эти люди — мои подданные.

От удивления у брюнета поползла вверх бровь. Он повернулся к принцессе, но ее тут же закрыла широкая грудь Роэла. Воин по-волчьи хищно смотрел в глаза черного незнакомца, не убирая руки с полувысвобожденного из ножен меча.

— Только дай повод, — процедил он сквозь зубы.

Как из ниоткуда, набежала стража, взяв переговорщика в полукруг. На секунду он показался растерянным, но вдруг его хохот снова огласил тронный зал.

— Вам не поможет эта девчонка! Пара легионов была бы полезнее. Но к вашему сожалению, легионов больше нет… А ты, — с насмешкой обратился он к Роэлу. — Рыцарь-защитник императорской семьи… Купи себе нормальные доспехи, — мягко добавил он и провел пальцем по глубокой царапине на грудной пластине его кирасы, от чего повреждение доспеха затянулось.

Пока звучала речь брюнета, у Маши возникла гениальная, на ее взгляд, идея, как освободить Милтию и спасти замок, не нарушив при этом условий переговоров. Зная, что Сирен всегда в курсе, о чем думает любой человек рядом, она не стала ничего озвучивать, а просто вопросительно посмотрела на него. Телепат отрицательно покачал головой. Девушка вопросительным жестом показала на свою голову, обводя ее невидимым обручем. Сирен пожал плечами.

— …на этом я вынужден раскланяться, — незнакомец в черном слегка поклонился. — Я еще вернусь. Но разговаривать нам будет уже не о чем. Очень жаль…

Он двинулся к выходу, утягивая с собой на поводке, как собачонку, эльфийку. Стража расступилась, пропуская его. И Маша решилась.

— Ну зачем так скоро уходить? — сладко проворковала она, вызвав этим не меньшее удивление окружающих, чем речь вечно молчавшей до сего момента принцессы. — Не останетесь даже на ужин?

Брюнет остановился и так же озадаченно уставился на девушку, как и ее друзья. А она отпустила кота и, неспешно, качая бедрами, подошла вплотную к нему.

— Я думаю, мы сможем договориться, — Маша почти прижалась к черному нагруднику переговорщика и запустила руку в его волосы.

Брюнет медленно расплылся в улыбке и вдруг снова расхохотался.

— Извини, милая, но я не завожу за один раз больше одной зверушки.

Он покинул тронный зал. И еще долго в ушах Маши звучал его мерзкий смех. Повернувшись к друзьям, она поймала на себе всеобщий осуждающе-удивленный взгляд. Казалось, даже кот смотрел неодобрительно. Хотя коту, вероятнее всего, больше не нравилось то, что его отпустили на холодный пол.

— Я думала, у него обруч на голове, как у тех, — виновато опустила голову девушка. — Хотела его снять, тогда Сирен бы им занялся, и все наши проблемы разрешились бы… А у него не было там ничего… Кроме перхоти, наверное, — она брезгливо вытерла руку о подол своего платья.

Мужчина на троне покинул свое место и подошел к гостям. Он приблизился к Эстель и преклонил перед ней колено. Роэл, а за ним и Сирен последовали его примеру. Маша покосилась на холодный каменный пол, на Туони, оставшегося стоять, и решила не торопиться с проявлениями уважения.

— Роэл. Ты показал себя храбрым и преданным воином, — голос принцессы звучал не по-детски твердо. — Я нарекаю тебя рыцарем-защитником императорской семьи, — она оторвала кусок от своего платьица и повязала им левое запястье воина.

— Я не предам ваше доверие, — с волнением в голосе произнес Роэл.

— А теперь нам нужно обсудить наши дальнейшие планы…

Глава 16

Из-за раскрытия принцессой своей личности, прятать ее было уже бессмысленно. Впрочем, и уже негде. Империя к пескам от Бории кишела «голубыми молниями», а из ближайшего возможного укрытия, гор гномов, уже много дней не приходило вестей. Исходя из этого, другого выхода, кроме как обороняться до последнего, не оставалось. После принятия этого решения, Роэл отправил девушек спать, сославшись на то, что они все равно ничего не понимают в военном деле, и в разработках плана обороны будут только мешать. Эстель согласилась с этим без возражений, а Машу пришлось уговаривать, но и она тоже сдалась, хотя и долго кричала про какую-то «эмансипацию».

Свеженареченного рыцаря-защитника же разрывала мучительная дилемма. Он не мог оставить принцессу, своего сюзерена, и он не хотел отпускать Машу в Эпис. Брать Эстель с собой в горы было бы верхом глупости, так что для разрешения этой проблемы нужно было как-то убедить пришелицу из другого мира остаться в замке. При этом совершенно неизвестно, где ее жизнь будет в меньшей опасности. С одной стороны, Бория под угрозой захвата вражеской армией. Ну а с другой — неизвестная угроза в Эписе, с которой, по-видимому, не смог справиться даже могучий Нергал. Роэл рассудил, что известная угроза намного лучше неизвестной, и посчитал это достаточным основанием оставить Машу в замке. Оставалось только как-то ей об этом сообщить. И это для бесстрашного рыцаря-защитника было сложнее, чем идти в бой с ордой разъяренных орков.

С гор пришла гроза. Капли дождя барабанили по стеклу, а ветер яростно трепал знамена борийского замка, будто тоже стремился захватить эти земли. Роэл стоял за массивным столом из керийского мрамора и рассматривал карту прилегающих к замку территорий. Напротив него сидел один из его братьев, третий сын герцога борийского, Нолтон. Компанию им составлял белоглазый мальчишка, Сирен, которому по возрасту не положено было участвовать в разговоре взрослых мужчин, но его способности делали его не менее опытным, чем присутствующие. Наверняка, он уже знал, к какому решению приведет разговор на тему текущего положения, но молчал.

— Так значит, у нас есть маг, способный за удар сердца обратить в пепел сотню воинов, некромант, поднимающий трупы и создающий големов и слепой мальчишка, который может парализовать пол легиона или даже направить ее против второй половины, — если Нолтон и был рад такой неожиданно мощной поддержке, то он это хорошо скрывал.

— Да, только двое из них не граждане империи и свободны в выборе помогать ли нам, или продолжить свой путь дальше в Эпис, — высказал наболевшее Роэл.

— Эпис? Мда… Деревни, что к горам от нас, жалуются на разгул нежити в тех краях. Бьюсь об заклад, подземелья гномов вымерли и кишат ходячими трупами. Идти туда — самоубийство.

— Вот и я так думаю, — обрадовался поддержке Роэл. — Нужно уговорить их остаться.

— Да. Их помощь будет нелишней… Йезин!

— Да, господин, — седая голова управляющего мгновенно показалась в полуоткрытой двери.

— Ты устроил наших гостий на ночлег?

— Да, барышни всем довольны и уже, должно быть, почивают.

— А некромант получил все, что просил?

— Д… да, господин. Только… Его просьбы… Они очень странные.

— Не важно. Он должен получить все, что попросит. Можешь идти.

— Спасибо, господин.

Йезин скрылся за дверью, бесшумно прикрыв ее за собой. Мужчины снова погрузились в раздумья. А Сирен все так же неподвижно сидел на своем стуле, едва показываясь над столом, и молчал.

— Надо послать всадников в ту сторону, куда отправился наш гость в черном. Неплохо бы знать, с какими силами мы будем иметь дело, — нарушил тишину Нолтон.

— Около четырех тысяч мечников, три сотни всадников, тысяча стрелков, осадные орудия, — подал голос Сирен.

— Ты и это умеешь? — слегка удивленно поднял бровь брат Роэла. — Тогда, может, скажешь и как они далеко от нас?

— Четверть дня верхом.

— Йов, храни нас, да они завтра к вечеру уже будут у наших стен! — впервые за день Нолтон показал свои чувства.

— Стой. Четверть дня ты сказал? Я видел, как уезжали парламентеры: у них было две лошади на подводе. Зачем им лишние лошади, если они ничего не везли и путь был близкий? — разум Роэла пронзила страшная догадка.

— Йезин!!! — хором крикнули браться, но Сирен уже знал, что они хотят спросить и ответил за управляющего:

— Да, приехали десять всадников, уехали восемь. Двое по-прежнему в замке.

— Да, господа? — появился Йезин, но тут же был отослан нетерпеливым взмахом руки.

— Где они?! — перешел на крик Роэл.

— Они в спальне герцогини, — спокойно ответил телепат.

— Там же принцесса! — выкрикнул Нолтон. — Чего же ты раньше молчал?!

— Вы не интересовались.

— Стража! К покоям герцогини, быстро! — крикнул Нолтон и сам побежал к выходу из библиотеки.

Роэл взял за плечи Сирена и пристально посмотрел в бельма его глаз.

— Скажи, ты ведь можешь их остановить? У них ведь нет этих проклятых обручей на головах?

— Поздно, — бесстрастно произнес беловолосый телепат.

Маша была недовольна, что ее отстранили от участия в военном совете, но это было лишь проявление ее вредного характера. Она понимала, что ничем не может помочь, да и устала после долгого и утомительного пути. Поэтому, она хоть и поругалась, но в спальню все-таки пошла. Им с Эстель выделили смежные комнаты. Принцессе, как важной гостье — спальню покойной герцогини, а Маше — комнату единственной дочери герцога, которая в тот момент находилась в отъезде. Туони же попросил комнату в подземном ярусе замка и кучу алхимических странностей для своих некромантских дел. Сказал, что будет готовиться к походу в Эпис.

Девушка все меньше была уверена в том, что она хочет идти дальше и стараться выбраться из этого мира. Она сидела с ногами на широком подоконнике в выделенной ей комнате и смотрела на сверкающие за окном молнии. Каждый раскат грома отдавался гудением стекла, но, несмотря на бушующую на улице стихию, Маша была спокойна и чувствовала себя в полнейшей безопасности за крепкими стенами. Она думала о Джамисе. Или Косте. Впрочем, для нее уже не оставалось сомнений в том, что это одна и та же личность. Девушка вспомнила ту грызущую душу тоску, которую она испытала, когда он покинул их в сибарийской столице. Но находясь в замке, она почему-то чувствовала, что он рядом, и это наполняло ее спокойствием и уверенностью в себе. Маша погладила кота, сидящего у ее ног и так же, как и она, разглядывающего распоясавшуюся грозу. Как обычно, животное не отреагировало на ласку.

— А пошли-ка мы спать, — скорее себе, чем коту сказала девушка, взяла его на руки и отправилась в теплую постель.

Только она прилегла и укрылась мягким пуховым одеялом, сквозь звуки грозы послышались чьи-то осторожные шаги за дверью. Маша посмотрела на кота, сидящего без движения на краю постели, мордой по направлению к двери в коридор. Девушка пыталась вспомнить, запиралась ли она на ночь, а заодно зажечь «светлячка», но из-за наступившей вечерней сонливости ни то, ни другое ей не давалось. Дверь медленно отворилась и на пороге показалась Эстель.

— Маша…

Взволнованный голос девочки мгновенно привел Машу в чувство. Она вскочила на ноги, над потолком загорелся магический свет, а кисть ее правой руки загорелась пламенем. Принцесса зажмурилась от яркого света и смущенно проговорила:

— Не могла бы ты ночевать в моей комнате сегодня?.. У меня большая кровать, места хватит…

Девушка расслабленно опустила руки, потушила огонь и ослабила «светляка».

— Грозы боишься? — понимающе улыбнулась она. — Мне тоже страшно. Мы можем бояться вместе, — вспомнила Маша старый мультфильм и, взяв девочку за руку, ушла с ней в соседнюю комнату.

Багровая пустошь за окном. Молнии озаряют красную безжизненную землю. Маша сидит на кухне и пьет кофе из пластикового стаканчика. Костя сидит напротив, улыбается и толкает ее в плечо рукой, но она держит горячий напиток крепко, и ему не удается заставить его пролить на новое платье, которое ему так не понравилось.

— Ты не будешь кофе? — спросила его девушка, хотя знала, что он не любит этот напиток.

— Я не пью кофе. Кофе вредно. От кофе — нервы. Кофе только офицерам.

Маше показалось, что она это где-то уже слышала.

— Ну тогда, давай я тебе хоть чаю налью.

— Нет, спасибо, — он встал из-за стола, резко побежал по неожиданно удлинившемуся коридору к входной двери и, крикнув: — Оки, у меня тут дела… Увидимся позже, — скрылся в прихожей.

— Не урони шкаф на себя, как в прошлый раз, — крикнула ему вслед девушка, сама не понимая, о каком прошлом разе она говорит.

Раздался грохот падающей мебели, звон рассыпающихся металлических предметов, кошачий визг. «Откуда у меня дома кот?» Маша выронила кофе и стремглав понеслась по коридору, ставшему снова нормального размера. В прихожей лежал упавший шкаф. Кости нигде не было видно. На шкафу сидел странный черный кот с белыми подпалинами на шерсти и спокойно, очень внимательно рассматривал девушку своими серо-зелеными большими глазами. Маша смотрела на него и не могла ничего понять. А кот смотрел на нее. Вдруг он резко раскрыл пасть и разразился страшным воплем:

— Мя-я-я-я-я-я-у-у-у-у-у-у-у-у!!!

Девушка проснулась в холодном поту. В ушах все еще звенел этот дикий кошачий крик. Спустя секунду, она поняла, что действительно его слышит, и зажгла «светляк». Перед ее постелью вертелся волчком человек в серой одежде, пытаясь отодрать от лица истошно вопящего Няшу. Рядом, почти выбраться из-под упавшего шкафа его напарник. Он-то и стал первым в очереди на кремацию. Щелчком пальца Маша запустила в него стрелу огня. Второй незваный гость уже успел отнять от своего лица кота и замахнулся, чтобы с силой ударить его об стену.

— Положи кота на пол и подними руки! — выкрикнула девушка, уже стоя на кровати и охваченная пламенем с головы до ног.

Человек в сером испуганно разинул рот и выронил животное. Не успели лапы кота коснуться пола, как вражеский лазутчик вспыхнул, как обильно политый смолой факел. Маша, взмахом руки потушила тела и спустилась с кровати найти Няшу. Он сидел там, где его уронили, и старательно вылизывался, не выказывая никаких признаков волнения. Девушка вспомнила про принцессу, обернулась и не обнаружила ее в постели.

— Эстель! — крикнула она, и под кроватью послышался шорох.

Заплаканная, испуганная девочка выбралась из своего укрытия и, то и дело всхлипывая, проговорила:

— Я слышала их. Толкала тебя… Ты… Не просыпалась.

Маша прокляла свой крепкий сон, подошла к принцессе и обняла ее.

— Извини… Ну все же обошлось. Уже ничего страшного. Вот и гроза уже заканчивается, — попыталась успокоить ее девушка.

Сзади раздался треск выламываемой двери. Маша не глядя послала в ту сторону еще заряд огня, но увидев, кто к ней вломился, ойкнула. Роэла в очередной раз спасли его молниеносные рефлексы: он успел увернуться от огненной струи, и та ударила в стену позади него.

— Все в порядке? — взволнованно поинтересовался рыцарь.

— Да, все хорошо, их было только двое.

Из коридора послышался чей-то горестный возглас:

— О, Йов, за что ты нас караешь?

Выскочив из спальни, они увидели Нолтона, выходящего из покоев герцога. Из комнаты доносились стенания Йезина. Роэл подбежал к брату.

— Отец?

Нолтон кивнул.

— Да, герцог убит…

Рыцарь опустил взгляд.

— Я ведь так и не поговорил с ним…

Неспешным шагом к ним подошел Сирен и сразу поймал на себе разъяренный взгляд Нолтона.

— Ты знал, что они тут, почему не предупредил?! — расстроенный потерей отца, он сделал шаг по направлению к мальчишке, но Роэл его остановил.

— Не мог он сказать! Он самостоятельно мыслить не может. Да и все равно, ничего уже не вернешь… Сирен, — обратился рыцарь к телепату, — в следующий раз, если кто-то из нас будет в опасности, говори сразу, хорошо?

— Хорошо, я постараюсь, — ответил Сирен и почти без паузы, не меняя тона, добавил: — Мы все в опасности. Пять тысяч душ направляются сюда, чтобы убить нас. Они прибудут завтра утром.

— Йов… Я отдал приказ о подготовке к обороне, как только посланцы покинули замок, но мы ни за что не успеем подготовиться к утру, — Нолтон окончательно потерял свою способность сохранять каменное спокойствие.

— Мы можем выиграть время, напав на них в походе, — внес предложение Роэл.

Маше не понравилось это предложение. За окном по-прежнему лил дождь, а теплая постель так манила к себе.

— Пусть приходят, я им dam prikurit’, - заявила она. — А Туони за ночь наделает големов. Или, если трупов ему найдете, он вам целую армию поднимет.

— А как же город? Не все жители успели укрыться. И гномы наверняка еще не готовы к войне: неторопливый они народ, — возразил Нолтон.

К ним подбежал стражник, покосился на Машу, которая по-прежнему была в одной ночной рубашке, и доложил:

— Мессер, замок осмотрен. Посторонних не замечено. Все в порядке. Только… — он снова покосился на девушку.

— Говори.

— Наш гость… Мессир в черной мантии… Он мертвый.

Все замолчали и зачем-то посмотрели на Машу. Девушка несколько секунд просто стояла и смотрела перед собой. Тишину нарушали только причитания Йезина, доносящиеся из покоев герцога, и шум грозы за окном. Наконец, она открыла пересохший рот и едва слышно произнесла:

— Покажите мне в какой они стороне.

Проклятый дождь лил всю ночь. Маршировать по раскисшей земле было сущим мучением. Пешие солдаты с завистью посматривали на всадников и проклинали мага в черном, который поднял их с привала и заставил шагать по этой грязи. Требуя дорогу, сквозь строй пехоты в направлении экипажа командира протискивался один из всадников передового отряда. Добравшись до кареты мага, он что-то прокричал в открывшееся окно, выслушал ответ и развернул лошадь по направлению движения колонны.

Гастис чувствовал, назревает что-то нехорошее. Когда их отряд наткнулся на странную парочку, стоящую на пути колонны, он сразу решил сначала доложить об этом магу. И, хотя Килиан не разделил его озабоченности, у бывалого кавалериста по-прежнему сосало под ложечкой. Пробравшись к началу колонны, Гастис пустил коня в галоп. Когда он добрался до своего отряда, то увидел в глазах соратников подтверждение своему волнению.

— Девчонка сухая стоит, на нее ни капли не падает!..

— А у парнишки глаз нет, и волосы, как у старика!..

— Прекратить! — остановил Гастис перешептывания своих подчиненных. — Мессир приказал прогнать их с дороги и продолжать разведку.

Всадники медлили. Никому не хотелось исполнять этот приказ. Тогда командир выругался и припустил рысью по направлению к странной парочке. Казалось, даже верный скакун не желал приближаться к ним и все норовил перейти на шаг. Подъехав поближе, Гастис смог, наконец, рассмотреть и девушку, и парнишку с ней. Они действительно были сухи, как и потрескавшаяся земля под их ногами. Оба были одеты в одежду аристократии для конных прогулок, и разведчику по старой привычке было неловко обращаться к ним, но он себя пересилил и заговорил:

— Мис…тресс, вы стоите на пути леги… первой мирянской армии. Я прошу вас пройти вон в тот лесок у холма. Для вашей же безопасности, — против своей воли Гастис допустил в голос умоляющие нотки. — Да и суше там будет…

Он понимал, что последнее предположение было довольно нелепым, но кавалерист не владел навыками переговорщика и старался, как мог. Девушка недобро улыбнулась и ответила:

— Все в порядке, солдат. Мы их и ждем.

Это прозвучало так зловеще, что Гастис не стал продолжать уговоры, а повернул лошадь и вернулся к своему отряду. Когда он уже подъезжал к своим товарищам, в его голове вдруг зашумело, и послышался шепот:

— Уходите, и останетесь живы.

Всадник обернулся, и, хотя сквозь стену дождя рассмотреть лица странной пары было невозможно, ему показалось, что жуткий мальчишка с белыми глазами смотрит прямо на него. По округленным глазам своих подчиненных, Гастис понял, что они тоже слышали это послание.

— Это маги. Мы против них ничего не сможем сделать. Едем дальше, пусть мессир сам ими занимается. Я его предупредил, моя работа выполнена, — оправдал он себя перед членами передового отряда и приказал: — Поехали.

Всадники объехали Машу и Сирена по широкой дуге. Такой широкой, что было ясно: запугивание удается на славу.

— Передал послание? — спросила девушка, всматриваясь в пелену падающей воды перед собой.

— Да.

— Всем?

— Да, кроме одного. Я вижу его чужими глазами, но не чувствую его разума.

— Брюнет?

— Да.

— Это хорошо. Ему убегать как раз не нужно. У его лица свидание с моим кулаком.

— Ti govorish’, kak geroi deshevogo boevika, — неожиданно перешел на русский Сирен.

— Да знаю я… А, ну да… О чем это я? Не знала бы я, ты бы и не сказал этого. И вообще, хватит ползать в моей голове. Вынудишь меня когда-нибудь тот обруч начать носить, — для вида пригрозила девушка, понимая, что в ругани с этим мальчишкой столько же смысла, сколько в разговоре со стеной.

— Я не могу уйти из твоей головы. Ты помогаешь мне дышать.

Сирен посмотрел на нее, и Маша готова была поспорить, что в его глазах читалась благодарность. Она встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

— Передал Роэлу, что их обходят?

— Он считает, что двадцать конных не представляют опасности. Пусть живут, если не полезут в бой.

— Надеюсь, они не дураки, и сбегут, когда начнется заварушка. Тот парнишка, который подъезжал к нам, довольно милый. Жалко будет, если погибнет.

Маша говорила все это и сама себе удивлялась. Когда она появилась в этом мире, ее приводила в ужас сотня всадников, а теперь она стоит на пути у пятитысячного войска и размышляет вслух, как бы их разогнать, чтобы не пришлось всех убивать.

На горизонте, если вообще можно назвать что-то горизонтом в этом мире, показалось движение. Пехота угрюмо шлепала по грязи. Прогудел сигнал, похожий на звук трубы, и солдаты начали рассредоточиваться, охватывая Машу и Сирена в полукруг. «Ага, поняли, с кем имеют дело, — с долей веселья подумала девушка. — Только вам это не поможет». Сигнал протрубил еще раз.

— Стрелки натянули луки, — сообщил Сирен.

— Парализуй их на залпе.

С третьим сигналом из задних рядов нападающей армии вылетело несколько стрел, но ни одна не пролетела и двух десятков метров. Ряды врагов зашевелились, впередистоящие вытягивали шеи, чтобы посмотреть, что произошло позади. Отрывисто прозвучал еще один сигнал, и солдаты, обнажив оружие, бегом рванули в атаку. На секунду Маша испугалась такой огромной толпы людей, желающих ей смерти, но руки сами поднялись и начали выпускать огонь. Атакующие по одному падали в грязь, но остальные не разбегались в ужасе, как предполагала девушка, а с еще большей яростью бежали на нее. «Они же привыкли к магам, — поздно поняла она. — Они же живут в этом мире! Дура, с чего им бояться летающих огоньков?» Маша пускала стрелы огня со скоростью пулемета, но все равно не могла остановить наступление. В груди зажгло, и она почувствовала, что кольцо сейчас сработает. Наконец, один из солдат достиг барьера, поставленного Сиреном. Он внезапно остановился, бросил оружие, развернулся и, держась за голову, с криком побежал в обратную сторону. Это же повторилось с его соратниками, подобравшимися достаточно близко. Жжение в груди прошло. Девушка изначально планировала не пользоваться мощью артефакта, чтобы пожалеть людей, но в тот момент ее это раздосадовало. И тут она увидела Его. Маг в черном стоял на крыше кареты в своей обычной, так раздражающей Машу, расслабленной и горделивой позе. Она оставила атакующих на барьер телепата и направила на брюнета тонкий луч огня, способный прожечь камень. Узкий поток разрушительного пламени не достиг цели, рассыпавшись в шаге от мага. Ответная атака не заставила себя ждать: в девушку полетела стая ледяных шипов, которых она с легкостью испарила. Так они обменивались ударами, пока Маше это не надоело, и она не решила применить свое самое могучее оружие. Девушка двинулась вперед. Сначала шагом, осторожно проверяя свои навыки в движении, потом она перешла на бег. К этому времени в передних рядах вражеской армии уже царила неразбериха. Солдаты, попавшие под влияние психического барьера, сеяли панику в ряды своих товарищей и разрушали строй. Маше лишь изредка приходилось отбрасывать атакующих: основная ее проблема заключалась в яростных атаках мага, на которые с уменьшением расстояния до него становилось все сложнее вовремя реагировать. Едва успев отразить очередную атаку, девушка снова почувствовала жжение в груди.

— Маша! Стой! Там же Милтия! — откуда-то сзади прокричал Роэл.

В уже замутненном сознании от активации кольца, она обернулась назад и сразу же почувствовала резкую боль и обжигающий холод в плече. Ледяной осколок бросил девушку на землю. Несмотря на боль и шок, она успела отразить еще несколько снарядов, но один едва не попал ей в голову. Торжествующе улыбающегося черного мага закрыла фигура в металлических доспехах. Роэл принял на щит атаку ледяных шипов, дав Маше время отдышаться. Она быстро глянула на рану, растопила касанием жгущий холодом снаряд. Боль усилилась, из раны толчками полилась кровь. Девушка взвыла и приложила ладонь к кровоточащему месту, но это не помогло: кровь просачивалась сквозь пальцы и текла по руке на землю. Тогда она стиснула зубы и активировала «жгущее касание». Такой адской боли Маша не испытывала никогда в жизни. Она закричала, едва не захлебнувшись от капель дождя, попавших в горло. Тело забила крупная дрожь. Девушка только поняла, что щит от дождя давно спал, дождь бьет по лицу, а она лежит в холодной грязи. Вокруг все плыло. Она вспомнила, как ей не хотелось идти под дождь. Тогда, лежа на мокрой, холодной земле, она понимала, что это не самое страшное. Накатившее отчаяние вызвало из памяти образ Эстель и данную себе клятву не падать духом. Маша собралась с силами, перекатилась из-за спины Рыцаря и, оскалившись от боли и злости, выпустила в брюнета столб огня. Заклинание ударило в магический щит, но, видимо, не ожидавший такого поворота маг прекратил пускать потоки льда, пошатнулся и упал за карету. Роэл тут же подскочил к раненой чародейке, но она закричала:

— Достань его! Я в порядке.

Гастис наблюдал за желтыми вспышками, сверкающими в стороне оставленной им армии, и колебался. С одной стороны, паре магов горстка конных не противник. С другой — стоять в стороне от битвы он не мог. Он взглянул на соратников, но по их лицам было видно: они до смерти напуганы. На границе видимости с другой стороны дороги показалось движение. Гастис присмотрелся и ахнул: по направлению к разгорающейся битве во весь опор шла вражеская кавалерия.

— Приготовиться к бою! — крикнул он как можно более уверенно.

Никто не отреагировал. Лошади перетаптывались на месте, а их седоки угрюмо глядели в сторону, боясь встретиться с командиром глазами.

— Гастис… ну мы же это… разведчики. Наше дело малое: посмотреть, что впереди, и если что — сообщить, — неуверенно возразил один из них. — А у меня, вон, дети. И, вон, у Массона тоже дочка. Правда ведь, Массон?

— Трусы! — в сердцах крикнул главный отряда и пустил коня галопом в сторону битвы.

Слезы обиды смешивались с каплями дождя и ухудшали и так плохой обзор, но ему удалось-таки достичь битвы и не навернуться с лошади по дороге. Протерев глаза, Гастис осмотрелся. О битве речь уже не шла: солдаты бежали кто куда, сшибая друг друга с ног. Всадники врага рубили их, не встречая сопротивления. В общем шуме битвы отчетливо прозвучал неуместный тут тонкий девичий крик. Гастис нашел глазами его источник: та самая девушка с дороги. Она лежала на земле в полусотне шагов от него и сжимала рукой плечо. Над ней стоял, выставив щит, мечник в металлических доспехах, едва сдерживая потоки сверкающих ледяных снарядов. «Мессир почти убил ее!» — с радостной облегченностью подумал Гастис, но тут магесса перекатилась в сторону и столбом пламени сшибла Килиана с кареты, на которой он стоял.

— Мессир! — крикнул всадник и помчался на выручку магу.

Краем глаза он увидел, что мечник тоже направляется к карете, и еще сильнее пришпорил лошадь.

— Мессир, вы живы? — прокричал кавалерист, остановившись у экипажа.

Гастиса ослепила внезапная голубая вспышка, и что-то холодное вышибло его из седла. Придя в себя на земле, он увидел спину Килиана, уносящегося прочь на его лошади. Оглядевшись вокруг, он заметил своих соратников по передовому отряду, которых уже добивали борийцы. «Они меня все же не покинули», — с печальной радостью успел подумать он, прежде чем удар тяжелой рыцарской перчатки лишил его сознания.

Глава 17

— С ним все будет в порядке, мэтр? — взволнованно спросила Маша лекаря.

— Это простое истощение, — устало ответил врачеватель. — В академии Ордена ему должны были рассказать о последствиях попытки использовать заклинания, выше собственных способностей.

— Он никогда не учился в академии.

— А, ну тогда понятно. Хорошего потенциала мало, нужно еще, чтобы обучением руководил кто-то опытный. А иначе — вот что выходит, — мэтр махнул рукой в сторону едва дышащего Туони.

— Вы не знаете, что он пытался сделать?

— Этот знак на полу, — лекарь кивнул на размашистую пентаграмму в центре комнаты, — похож на тот, который используют при зачаровывании вещей. Но в нем много ошибок. А в свитке, который он сжимал в руке, было что-то про оживление трупов, но я не силен в некромантии. Что бы он ни хотел сделать, у него не получилось. И слава Панакее, иначе бы его пришлось хоронить, а не лечить.

— Спасибо, Мэтр.

Когда лекарь удалился, Маша присела на стул у кровати некроманта и погладила голову мальчишки. Его лоб был холоден, как у мертвеца. Бледная кожа, едва заметные движения грудной клетки при дыхании. Неудивительно, что стража приняла его за труп. Когда девушка вернулась из ночного боя и узнала, что он жив, она не смогла сдержать слез радости. Эмоции, вызванные произошедшим, наконец, накрыли ее: радость победы, страх подошедшей вплотную смерти, адская боль в плече, счастье от осознания того, что Туони жив. Милтия снова с ними. Как только с эльфийки сняли магический ошейник, она пришла в себя. Она просила сжечь артефакт, но Маша его оставила себе, тайно лелея надежду когда-нибудь надеть его на черного мага, Килиана. Когда пленный офицер, тот самый парнишка, который подъезжал к ним перед самой битвой, назвал его имя, спрятанная в ее голове память йат-Белеха сразу же активизировалась. Черноволосый нахал учился в академии Ордена. Одним из его учителей как раз был отец Сирена. И это был не самый любимый его ученик. Его выгнали за убийство на магической дуэли другого ученика. Самовлюбленный, агрессивный и психически неуравновешенный тип. Девушку дико злил тот факт, что этому негодяю удалось скрыться. Роэл тогда быстро поймал лошадь и погнался за ним, но скакун наткнулся на что-то, упал вместе с седоком и сломал ногу, потеряв способность продолжать погоню.

— Мистрисс Маша, как мессир Туони? — в комнату заглянула эльфийка.

Она уже успела переодеться и снова щеголяла обнаженными бедрами. Грудь наискось пересекала тетива лука, а из-за плеча торчал пучок стрел.

— Милтия, — улыбнулась подруге Маша. — Ты, никак, на войну собралась?

— Мистрисс, нет. Мне просто так спокойнее.

Маша встала со стула, подошла к эльфийке и обняла ее.

— Прости, что я тебя бросила там в лесу. Я растерялась…

— Мистрисс, меня почти сразу же перенесли в их лагерь, — слабо улыбнулась остроухая. — Ничего нельзя было сделать. Я пришла за Вами. Мессер Роэл хоронит отца, мы приглашены присутствовать.

— Хорошо, идем, — девушка поправила одеяло спящему Туони и вышла вслед за Милтией в коридор.

— Не кори себя, Роэл. Он все равно бы тебя не узнал, — Нолтон тщетно пытался успокоить брата. — Последние дни он совсем не разговаривал, а если и говорил, то так, будто мы еще дети, а мама еще жива.

Роэл налил себе еще вестийского выдержанного вина и залпом осушил кубок. Его брат поморщился, глядя на неподобающее потребление этого дорогого напитка, но ничего по этому поводу не сказал, а продолжил разговор про отца:

— Знаешь, он ведь любил тебя больше всех нас… Да-да. Это все понимали. Кроме, наверное, тебя, — Нолтон усмехнулся. — Таррина это очень злило. Старший сын, наследник, опора и поддержка. Он боялся, что отец завещает тебе первенство в наследовании, хотя я думаю, он не стал бы. Таррин мыслит деньгами и властью, а отец был мудрее, он не стал бы тебя обременять всем этим…

— Почему они с Ирэем пошли против империи? — слегка заплетающимся языком спросил Роэл.

— Вот чего не знаю, не скажу. С тех пор, как отец его отправил на службу во дворец, я с ним не виделся.

— Мы думаем, в этом деле замешана третья сторона. Кто-то решил погрузить всю Волантею в хаос.

Нолтон хмыкнул, оценивающе посмотрев на полупустую бутылку с вином, но опять не стал ничего говорить. Они помолчали. Роэл снова взялся за бутылку, и, чтобы его остановить, Нолтон поспешно спросил:

— А кому это может быть нужным? И зачем?

Роэл задумался, по-прежнему держа вино в руке.

— А-а, Ирис их знает… — он все-таки наполнил кубок. — Маги с других миров, какая-нибудь древняя нечисть, до поры прятавшаяся в своей норе, демоны… — рыцарь уже поднес кубок ко рту, но вдруг замер, задумчиво повторив: — Демоны… — он вдруг расхохотался. — Ты знаешь, я ведь последние дни путешествовал с магом из другого мира, некромантом и демоном… Может, они все это и затеяли?!

— Ты пьян.

— Не-е-ет, Маша не могла… Она такая красивая… — Роэл расплылся в блаженной улыбке. — Ты видел, какая она красивая?

— Видел-видел, — решил не спорить Нолтон.

— Во-от!.. А Туони еще мальчишка. Ничего он не может. А вот демон… — рыцарь злобно нахмурился и сдавил кубок рукой в латной перчатке. — Я думаю, он очаровал ее своей магией… Проклятый инкуб…

— Машу?

— Мы должны провести обряд экзорцизма! Срочно! — Роэл резко встал, так, что его зашатало. — Отец Тизиан еще не отбыл? Йезин! Пошли за святым отцом!

— Отец Тизиан чует нечисть за конный переход, ты, вероятно, забыл, — напомнил Нолтон брату детскую шутку. — Он бы заметил, если что-то с ней не так.

— Йезин! — не унимался Роэл.

— Хватит его звать, я дал ему отдых. Старик был очень привязан к герцогу. Боюсь, придется искать другого управляющего.

Рыцарь сел и в смятении зашарил глазами по столу. Допил содержимое кубка, потянулся за добавкой, но Нолтон опередил его, забрав бутылку.

— Тебе хватит. Иди спать, не оскверняй память отца.

Роэл снова резко поднялся, яростно сверкая глазами на брата. Но тот смотрел спокойно и даже понимающе, так что рыцарю пришлось успокоиться.

— Нолтон… Как же я тебя люблю!.. Ты один у меня брат остался…

Нолтон стоически принял объятия рыцаря в полном боевом облачении, а после помог ему добраться до его комнаты.

Когда брат оставил его покои, Роэл не стал ложиться, как обещал ему. Рыцарь сидел в кресле, не заботясь о том, что портит доспехами обивку, и думал об отце, который лежал теперь в склепе под замком. Он не верил словам Нолтона, что герцог любил младшего сына сильнее всех остальных. Правитель Бории всегда был строг к Роэлу и поощрял Таррина, как своего наследника. Рыцарь решил, что Нолтон просто хотел подбодрить его, говоря это. Он попытался отбросить гнетущие мысли об отце и начал попытки разоблачения. Роэл не привык к полному металлическому доспеху, поэтому снять его оказалось непростой задачкой. Гордыня не позволила ему позвать помощь, и он уже решил спать прямо так. «Утром и голова трезвее, и рука будет тверже», — посудил рыцарь и направился к постели. Его остановил странный звук за дверью. Он остановился и прислушался. Звук повторился: чьи-то едва слышные шаги. «Проклятые лазутчики!» — Роэл схватил меч и с ревом выбежал из комнаты. В коридоре никого не было. Пока рыцарь размышлял, в какую сторону лучше пуститься в погоню, вновь едва слышно прозвучали шаги. Звуки шли с лестницы, и он, ни секунды не думая, рывком направился туда. Враг спускался по лестнице. Роэл, с грохотом перепрыгивая через три ступеньки, мчался за ним. Вынырнув на самом нижнем этаже, он уже подумал, что слишком глубоко спустился: на этом ярусе подземелья не было ничего, кроме входа в склеп, но шаги послышались снова, со стороны угла, за которым находились двери в усыпальницу. Рыцарь в три прыжка достиг поворота, но злоумышленника у дверей склепа он не обнаружил. Не задумываясь о том, каким образом негодяй смог так быстро и бесшумно открыть тяжелую кованую дверь, Роэл ворвался в склеп. Усыпальница представляла собой хитрое сплетение коридоров, основанное и расширяемое гномами со времен первого герцога Бории. Рыцарь медленно пошел по главному коридору, заглядывая в каждое его ответвление. Факелы не успели потухнуть с похорон Далрата, и все подземелье прекрасно просматривалось. Позади прогремела дверь. Роэл выругался и бегом вернулся к выходу. Тяжелые створки были захлопнуты. Он попытался их открыть, но они не поддались, намертво схватившись друг за друга. Рыцарь устало опустился на пол и прижался спиной к дверям. Подняв заплывший взгляд, он увидел того, за кем гнался. Белесая прозрачная фигура мужчины в богатой одежде и с длинной бородой. Голову призрака покрывала герцогская корона.

— Отец! — выкрикнул Роэл, вскакивая на ноги.

Привидение покрылось рябью, отшатнулось от крика и скрылось в боковой стене. Рыцарь подбежал к тому месту, где призрак исчез из виду. Это было место первого захоронения в склепе: на табличке было выгравировано имя Фериса, второго по счету герцога Бории. Роэл, не отдавая себе отчет в том, что делает, дотронулся до таблички и почувствовал, что она погружается в стену под давлением руки. Тогда он изо всех сил надавил на нее. Сработал гномий механизм и стена перед ним, которая должна была скрывать в себе тело его предка, отъехала в сторону, открыв темный проход вниз. Затхлый воздух, хлынувший из темноты скрытого подземелья, заставил закашляться. Схватив со стены горящий факел, Роэл начал спуск. Длинный тоннель закончился погребальной залой. Каменные гробы рядами стояли вдоль прохода к возвышенности у дальней стены. Тяжелые крышки осколками лежали на полу. Рыцарь осторожно прошел дальше, и его факел осветил большой мраморный саркофаг на постаменте. Его крышка так же была откинута, а за ним скрывались все обитатели залы. Дюжина скелетов толпились у стены, недвижимые, наверное, многие сезоны. Каждый был облачен в доспехи борийской стражи, в руках у каждого — меч. Двенадцать мертвецов пригвоздили к стене клинками тринадцатого. Поднятый на мечи скелет был одет не как другие: полуистлевшая мантия и тусклая корона герцога на гладком черепе. Роэл, забывший посматривать под ноги, запнулся и выронил факел. Когда он поднял его снова, то испуганно отшатнулся: головы скелетов были повернуты на него. Он аккуратно начал отступать обратно к выходу, но снова запнулся и с грохотом упал спиной на камни.

Скелеты пришли в движение. Они высвободили свои орудия и, гремя костями, двинулись на потревожившего их рыцаря. Роэл и глазом не успел моргнуть, как его окружили, отрезав от выхода. Не став дожидаться, пока они все разом нападут на него, он кинулся в атаку. В один замах он разрубил ближайшего косым ударом сверху. Скелет грудой костей осел на пол, доспех гулко ударился о камни. Тот, что стоял рядом с ним, сделал вялый выпад, который был с легкостью отбит. Ответный удар, и по полу рассыпалась вторая кучка костей. В спину с лязгом что-то ударило, и Роэл рубанул с разворота не глядя. Ржавый меч скелета не пробил спинные пластины тяжелого доспеха, а вот острый меч рыцаря с легкостью располовинил проржавевшую кирасу. Один за другим, он без усилий справился со всей дюжиной восставших мертвецов. Настал черед тринадцатого, до сих пор не приходившего в движение. Мертвец зашевелился только когда Роэл подошел к нему вплотную. Он поднял костлявую руку в жесте, просящем пощады. Его кости заволокло белесой дымкой, которая сформировала призрачное подобие плоти и кожи. Теперь можно было разглядеть лицо обладателя этих костей. Роэл часто видел его на картинах в замке. Это был Ферис.

— Спасибо, воин, что освободил меня от моих стражей, — прошелестел призрак.

— Где мой отец, герцог Далрат? Я шел за ним.

— Он привел тебя сюда, чтобы ты помог душе твоего предка обрести покой.

— Чего же ты хочешь, призрак? — без особого энтузиазма спросил Роэл.

Мертвец, жутко скрежеща зубами, рассказал потомку свою историю, которая брала начало еще со времен основания борийского замка, в горном поселении «парящих драгунов». Драгуны издревле занимались разведением драконов. Это было возможно только в горах, так как детенышам этих магических животных нужен был эскалиум, небесный металл, для развития, а добывать его проще с высоких пиков, в непосредственной близости от которых драконы и гнездились. Племя процветало: наемным наездникам на драконах были рады армии любой страны в Волантее, а ингредиенты, получаемые от них, пользовались огромным спросом у алхимиков и магов. Но, как бы вышеупомянутые маги и алхимики ни просили, драгуны не продавали самый ценный ресурс, который мог дать взрослый дракон — кость: легче воздуха, тверже камня и прочнее любого металла, этот материал имел воистину безграничные области применения. Существа откладывали яйца раз в три сезона, каждого детеныша приходилось долго выхаживать и выращивать. Племя не могло позволить себе убивать их ради костей, не говоря уже о том, что драконы постепенно стали частью племени, их любили, уважали и оберегали, как соплеменников.

В очередной раз получив отказ на щедрое предложение о покупке дракона, Орден, сообщество магов империи, послал своего человека добыть вожделенное животное. Лин-Краген, магистр школы льда, должен был заморозить одну особь и телепортировать ее в империю. Эта задача оказалась не так проста, как считали в Ордене: драконы всегда были под присмотром, а те, что были на прогулке, летали под самым небом. Лин-Краген нашел выход. Драконы никого не подпускали к своим кладкам в период размножения, и это был редкий случай, когда они находились на земле и оставались без присмотра племени. Маг выследил такого дракона в его гнезде-пещере. Самка отчаянно билась, не смея покинуть свои яйца. В результате, своды пещеры не выдержали, и произошел обвал. Лин-Краген был погребен вместе с объектом своей охоты. Драгуны пытались разгрести завал, в надежде, что уцелело хотя бы одно яйцо, но не преуспели.

А между тем, прихотью судьбы, яйца уцелели все до единого. И как любые существа, попавшие в начале развития под воздействие потоков маны, зародыши внутри начали изменяться. На свет вылупились необычного синего цвета дракончики. Окрепнуть им помог труп матери, а после — они прогрызли себе путь на волю. Ярость схватки, которую они впитали, будучи еще под защитой скорлупы, сделала их агрессивными, а энергия холода лин-Крагена одарила их морозным дыханием. Только летать, не получив достаточно эскалиума, они уже не могли. Выбравшись наружу, детеныши разбрелись по горам и лесам округи. Пока им хватало пищи, они себя не проявляли, но повзрослев и набрав массу, они расширили свои охотничьи угодья и столкнулись с людьми. А попробовав человеческое мясо, они уже не хотели питаться ничем другим. Многие поселения были разорены прожорливыми животными. Не убереглись и драгуны. Изрыгаемое обычными драконами пламя ничего не могло поделать с огнеупорной чешуей, а морозное дыхание с легкостью сковывало и убивало этих пресмыкающихся.

Один из набредших на драгунское поселение синий дракон попробовал кое-что повкуснее человечины — мясо сородичей. Так родился лин-Залир, дракон, пожирающий дракона. Драгуны назвали его на манер магов Ордена, чтобы те помнили, на ком лежит вина в сотворении этого чудовища.

В этот момент в истории появляется Сектус. Простой бродячий торговец из драгунов, вернувшийся с богатой прибылью из империи и обнаруживший свою деревню разоренной. В приступе гнева он поклялся отомстить и извести все племя синих драконов. Выковав у гномов на все сбережения меч и пренебрегши доспехами, которые против драконов не очень-то спасают, будущий герой драгунского племени, отправился выслеживать синих исчадий ада. Три сезона он без отдыха искал и убивал морозных драконов, пока не убил всех, кроме одного — лин-Залира. Пожиратель драконов с костями своих жертв получал эскалиум, что позволило ему научиться летать. Способность летать спасала его каждый раз, когда Сектус выслеживал его. Но лин-Залиру пришло время откладывать яйца, и история, начавшая все это, повторилась: снова человек пришел, чтобы убить дракона в его гнезде. То ли лин-Залир, оказавшаяся самкой, была умнее своей матери, то ли не так сильно был развит инстинкт защиты потомства, но она покинула гнездо, израненная, улетела в неизвестном направлении, и больше ее никто не видел. Яйца Сектус порубил, и на этом проблема синих драконов была разрешена. За три прошедших сезона торговец из драгунской деревушки стал могучим и уважаемым воином, а его оружие, впитавшее энергию убитых драконов и мастерство своего обладателя, стало зваться Рьерном, мечом-драконоубийцей.

В то время как раз и был построен борийский замок с его магической стеклянной башней. Имперцы не желали постоянно держать на той территории команду боевых магов для защиты от гномов, поэтому они предложили герою-драгуну место герцога и обширные земли, прилегающие к замку.

— Так император получил в лице нашей семьи самого надежного и преданного вассала. Драгуны не нарушают клятв. И потому-то моему отцу не усидеть было на месте. Он не смог спокойно жить в замке, помня, что последний синий дракон жив, и однажды решил вернуться в горы и найти лин-Залира, — Роэлу показалось, что Ферис глубоко вздохнул, такое страдальческое выражение приняло его призрачное лицо. — Тогда я совершил самую большую глупость в своей жизни… Я всегда хотел быть как отец: сильным, смелым, вселять страх в сердца врагов. Я думал, что будь у меня Рьерн, я смог бы стать им. Я ждал, когда же мне достанется меч, а когда отец засобирался в горы, я понял: не видать мне Рьерна. И я подменил меч. Тайно заказал точную копию у гномов и выкрал оригинал, заменив его подделкой. Отец в то время много пил, и не заметил подмену. Так и отбыл. Через неделю пришла весть: его убили разбойники скарской долины. Все решили, что меч потерял силу, а я уже не мог открыть истину. Вина за смерть отца преследовала меня всю жизнь. Он являлся ко мне во сне и требовал свой меч. До самой смерти я мучился, а на смертном одре я приказал умертвить двенадцать своих лучших воинов и положить их со мной в усыпальницу, дабы они защищали меня после смерти от духа Сектуса. Только вот им не понравилось, что я предал отца…

— Ты сказал, у тебя ко мне просьба, призрак, — напомнил Роэл.

— Да… Роэл, сын Далрата, возьми меч, именуемый Рьерном, и верни его законному владельцу.

— Взять Рьерн, найти место, где захоронен Сектис, и оставить меч там. Так?

— Да.

— Ну и зачем ты мне все это рассказывал, призрак, если мог сказать в двух словах?

— Давно не общался с людьми, — скрипуче хихикнул дух Фериса, — захотелось поболтать.

Роэл одарил его тяжелым взглядом, подошел к мраморному гробу на возвышенности и достал из кучи пыли меч с простенькой рукоятью, но в богато украшенных ножнах.

— Хорошо, призрак, я выполню твою просьбу. Души мертвых не должны оставаться на земле и тревожить живых.

Он повернулся к выходу и столкнулся нос к носу с призраком отца. Тот улыбался, глядя на него, старческой усталой улыбкой. Рыцарь не мог шевельнуться, а дух приблизил к его лицу свое, как будто хотел поцеловать в лоб, и растворился. Роэл тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Оглянулся на Фериса: скелет все так же стоял у своего гроба с заискивающим выражением призрачного лица. Рыцарь кивнул своим мыслям и покинул усыпальницу.

— Пожалуйста, только не закрывай дверь!.. — в спину ему прошелестел голос призрака.

Роэл остановился у тайной двери в гробницу Фериса. Вынул меч из ножен. Клинок блестел, как новый. По лезвию то и дело пробегали голубые всполохи. Легендарный Рьерн хранился все это время под замком. Рыцарю тяжело было поверить в это.

— Спасибо, отец, — еле слышно прошептал он и ударил рукой по панели, закрывающей дверь.

Тяжелая каменная плита медленно встала на место, заглушив вой призрака.

Глава 18

Прошло три дня с похорон герцога. Маша все время тренировала свои магические навыки и сидела в комнате Туони, который по-прежнему не приходил в сознание. Не находя себе места, она просила мэтра научить ее целительству, в надежде, что она добьется в этой области таких же успехов, как и в магии огня, и поможет некроманту, но оказалось, что по части лечения девушка не способна даже затянуть царапину. Тогда она стала требовать лучшего мага-целителя, но ей объяснили, что это небезопасно. Машу успокоили только заверения мастера-алхимика гномов, который пообещал, что от его восстанавливающего зелья Туони очнется в течение пары дней.

Роэл рассказал всем о призраке отца и своего дальнего предка, про тайный склеп и легендарный меч Рьерн. Маша сделала вид, что рада за рыцаря. Сама она страдала от отсутствия дела. Впечатления от волшебного мира, где она оказалась, остывали, и голову заполняли мысли, которые она до сих пор старалась отгонять. Слишком много вопросов накопилось, и единственный, кто мог на них ответить — Джамис. Девушку интересовало и куда он пропал, и зачем ему этот проклятый камень, и что он, вообще, такое. Она сожгла в округе все деревья, пытаясь себя как-то отвлечь осваиванием новых заклинаний, всплывающих в ее голове сами по себе. Нолтону это явно не нравилось, но он помалкивал. А Роэл оправдывал выжигание окрестной растительности нуждами обороны. Неизвестно было, готовят ли повстанцы повторную атаку. Их армия разбежалась по окрестностям, некоторые солдаты сбились в разбойничьи шайки: в замок то и дело приходили вести о бесчинствующих бандах. Сирен снабжал сведениями об их лагерях, и отряды конных выезжали по три раза на дню. Маша очень хотела поучаствовать, но даже мысль о конной поездке вызывала у нее тошноту, и она продолжала тренировки.

Во время оттачивания «огненного дождя» девушка заметила вдалеке у гор Эписа висящий в небе объект. Рассмотреть, что это за объект, и в какую сторону он движется, не позволяло расстояние. Маша решила, что раз никто не выказывал признаков волнения, значит все в порядке вещей, и этот объект — какая-то местная повседневность. Когда она закончила тренировки, оставив от последнего в радиусе километра деревца кучку пепла, ей показалось, что летающий объект увеличился.

Она вернулась в замок к обеду и за трапезой, как бы вскользь, спросила о явлении:

— А что это за штуковина к нам летит с гор?

— Какая штуковина? — хором переспросили Нолтон и Роэл.

— Ну, штуковина… летающая… летит с гор… — как детям повторила Маша.

Братья повскакивали с мест и ринулись к окну, смотрящему в сторону Эписа.

— Гномий корабль, — констатировал Роэл.

— Да, — согласился Нолтон, — только они уже дней двадцать не прилетали. Маша, когда Вы его заметили?

— Вот, когда на тренировку ходила.

Нолтон скрипнул зубами, очередной раз оглядев черные пятна на прилегающей к замку земле, но вслух произнес:

— За это время он должен был уже прибыть в порт. Что-то не так.

Братья переглянулись.

— Я съезжу, узнаю что с ним, — заявил Роэл.

— Дам тебе людей в помощь. И нужен еще гномий абордажный самострел. Летающих кораблей у меня нет, а эти штуки высоко летают.

— Ур-ра! — радостно воскликнула Маша. — Ни дня спокойной жизни!

— Ты не едешь! — строго возразил рыцарь.

— Aga, schas prjam vse brosila I ostalas’ v etom mramornom klopovnike.

Роэл не понял ни слова, но по интонациям догадался, что хотела сказать девушка, и отрешенно произнес:

— Тогда оденься теплее, по вечерам тут холодно.

Гномий самострел с абордажным крюком, массивный ручной механизм, для которого выделили отдельную лошадь, не пригодился. Когда отряд под предводительством рыцаря подобрался поближе к летающему кораблю, стала видна веревочная лестница, свисающая с него и волочащаяся по земле. Само судно выглядело как обычный парусник, только парило в воздухе. На всех трех мачтах были опущены паруса, а на палубе не наблюдалось никакого движения.

— Выглядит, как ловушка, — радостно улыбаясь, предположила Маша. — Чур, я первая лезу.

Первым, все же, полез Роэл. Она последовала сразу за ним и, на середине подъема прокляв всех и вся, пообещала себе научиться летать, если, вдруг, она имеет к этому способности. Взобравшись с помощью твердой руки рыцаря на борт, девушка присела перевести дух. Роэл стоял рядом, ожидая пока поднимутся сопровождающие их солдаты. Несмотря на то, что он поднимался в тяжелых доспехах, его лицо не выказывало никаких признаков усталости. «Какой он красивый в этих новых доспехах», — подумала Маша и сама удивилась своим мыслям. Поднялся первый мечник, и рыцарь ушел осматривать корабль, оставив под его присмотром отдыхающую девушку. В царившей тишине полного штиля загромыхали его шаги по палубе.

Почти неслышно по веревочной лестнице поднимались солдаты. Но девушка скорее чувствовала, чем слышала, еще один звук. Вибрации исходили откуда-то снизу и становились все ощутимее. Снизу кто-то закричал. Поднялся еще один мечник, и они вдвоем начали тянуть лестницу на корабль. Маша подбежала к борту и перегнулась через него, чтобы рассмотреть причину беспокойства. А причина оказалась весомой: двухтонное месиво, слепленное из человеческих тел, с торчащими отовсюду руками пыталось дотянуться до поднимающегося по лестнице мечника. Существо напоминало уродливую гусеницу. Оно держалось за скобы, вбитые вдоль всего борта, и вытягивалось в сторону намеченной жертвы. Солдат мешкал, понимая, что поднимись он еще выше, чудовище до него доберется. А те, что были наверху, видимо, до этого не додумались и тянули его наверх изо всех сил.

— Стойте! — закричала девушка. — Оно же его схватит!

Но было уже поздно. Лестница резко натянулась, и один из стоящих наверху мечников, не удержавшись, вылетел за борт. Второй вовремя успел разжать руки. Солдат, попавшийся в лапы чудовища, отчаянно пытался отбиться мечом, но оно этого даже не замечало, продолжая втягивать в себя кричащую в ужасе жертву. Одновременно, с десяток рук быстро подтягивали к себе тех, кто был еще снизу. К борту подскочил Роэл с взявшимся откуда-то массивным пушечным ядром. Он тщательно прицелился, боясь зацепить своих, и отпустил снаряд. Ядро ударило точно в цель и едва не оторвало чудовище от корабля. Оно на секунду повисло на одной руке, отпустив веревочную лестницу, и снова вцепилось несколькими конечностями в скобы, подняв то, что могло бы называться его головой, наверх. Пять пар мертвых глаз уставились на свисающих с борта трех людей. Побледневший мечник в пасти существа, наполовину погрузившийся в шевелящееся месиво из тел, тянул руки и раскрывал рот в беззвучном стоне. Маша вспомнила о своих способностях и направила на туловище твари прожигающий луч. Заклинание проделало дыру в теле монстра, но он не обратил на это внимания, начав быстрый подъем наверх. Троица оставшихся на палубе, не сговариваясь, отпрыгнула назад. Мужчины изготовили оружие к атаке, а чародейка начала готовить новый огненный луч. Но существо удивило их, появившись не там, где они его ждали. Роэл с солдатом оказались на линии огня, и Маша не могла атаковать, а чудовище, воспользовавшись внезапностью, резко ударило всем телом пару воинов. Мечник перелетел через противоположный борт, а рыцарь ударился об мачту и упал рядом с дверями, ведущими в трюм. Маша пустила луч в открывшуюся цель, но единственное, чего она добилась, это привлекла внимание твари. Помня, с какой скоростью это чудовище может передвигаться, девушка махом руки поставила перед собой стену огня, а сама резко отпрыгнула в сторону мачты. Как и ожидалось, заклинание не остановило нежить, но все же дезориентировало ее. Маша пустила стрелу огня в бок твари, привлекая ее внимание, сразу же выставила новую огненную преграду и побежала к лежащему без сознания Роэлу. Сзади раздался треск: монстр с размаху влетел в основание мачты. Девушка всей душой надеялась, что это даст ей хотя бы пару секунд форы. Она схватила обездвиженного рыцаря и вместе с ним ввалилась в двери трюма. В нос ударил резкий запах гнили, но Маше некогда было заострять на этом внимание. Она волокла тяжелое тело Роэла подальше от выхода на палубу, вглубь темного трюма по прямому, узкому коридору, не зная, что делать, если чудовище догадается, куда она пропала. А оно догадалось. В дверях показались пять голов со слипшимися бородами и бедняга мечник, все продолжающий тянуть руки в мольбе о помощи. Существо с трудом протиснулось в проход. В трюме ему явно было неудобно, и оно сильно теряло в скорости, но догнать девушку, с трудом волочащую рыцаря в полном доспехе, для него было вопросом времени.

— Брось его, набур, и беги сюда, скорее! — сквозь шум крови в ушах послышалось Маше.

Она продолжала рывками тащить Роэла, выбиваясь из сил. А тварь подбиралась все ближе. Чьи-то большие ладони появились сзади, ухватили рыцаря за руку и утащили куда-то назад, опрокинув девушку на пол. Она почувствовала жжение в груди. «Нет! Если я спалю корабль, я разобьюсь к чертям», — пыталась подавить она кольцо.

— Беги сюда, дура! — снова прозвучал чей-то голос.

Маша поднялась на ноги и начала отчаянную атаку на чудовище, пуская в него один за другим стрелы огня и взрывающиеся пламенные шары.

— Спалишь мне корабль, бесовка! — услышала девушка и потеряла сознание от удара в затылок чем-то твердым.

Очнулась она в небольшой комнате, добрую треть которой занимал громко гудящий агрегат неизвестного назначения. Роэл лежал рядом, по-прежнему без сознания. Голова девушки раскалывалась от боли. Она не нащупала шишки, но дотрагиваться до основания черепа было больно.

— Ты, это… извини, что вырубил тебя…

При звуках незнакомого голоса Маша тут же вскочила на ноги, едва снова не потеряв сознание от резкого подъема.

— Ты так раздухарилась, кирку мне в шахту, что я испугался, сожжешь весь корабль со мной вместе. Вот и приложил легонько.

Обладатель грубого, немного хриплого голоса сидел у противоположной стены. Типичный представитель гномьего племени: полтора метра роста и борода до подмышек. В руках он сжимал массивный гаечный ключ.

— Ты меня этим ударил? — держась за голову, присела девушка на место.

— Не-е-ет, что ты. Вдарил бы этим, ты б уже никогда не очнулась, хе-хе. Что ж я кериец какой женщин железяками лупить. Кулаком я тебе вмазал, — гном показал свой пудовый кулачище, и Маше стало дурно. — Кстати, меня Гарин звать.

— Маша.

— Ха-хах, чудное имя. Вернусь домой, назову так своего гарла.

— Мне тоже приятно познакомиться, — огрызнулась девушка. — Ты кто, вообще, такой?

— Как кто? — возмутился гном. — Я — бортовой механик этого корыта, бурить мой желоб. Без меня эта птичка давно бы рухнула в небо.

— А где эта… тварь? — забеспокоилась Маша.

— Трупный голем? Да тут он, куда денется. Почитай все живые, кто есть на корабле, здесь. Вон, падаль, в иллюминатор скребется, — Гарин махнул рукой на массивную металлическую дверь с круглым окошком, единственный выход из комнаты. — Раньше все Грена мне подсовывала, он еще говорить мог… Бедняга. Все просил впустить. Сейчас вот вашего…

Девушка осторожно заглянула через стекло. Попавшийся мечник, уже почти неотличимый по цвету от твари, закатывал глаза в гримасе боли и скребся рукой в окошко. Его перекошенный рот не переставал двигаться, повторяя что-то снова и снова, но разобрать слова было невозможно. Машу передернуло, и она вернулась к рыцарю. Попытки привести его в сознание не увенчались успехом.

— Ты лучше не трогай его, — посоветовал гном. — Контузило его. Видал я такое в шахтах. Неделю зельями отпаивать придется, серьезная штука. Каску надо носить! — он важно поднял толстый указательный палец.

— И что теперь делать? — девушка устало присела у стены.

— А ничего. Курс проложен, двигатель работает. Доедем до места, там нас и спасут. Только…

— Что «только»? — наморщилась Маша.

— Лететь нам без малого десять дней, а воды у меня не хватит на троих. Двум-то впритык будет. Кого-то из нас нужно… — гном выразительно посмотрел на рыцаря, а девушка в ответ так же выразительно посмотрела на него самого.

Гарин шумно сглотнул и запротестовал:

— Меня нельзя! Я вас обоих спас! И вода моя!

— Не верещи, — отсекла панику Маша. — Не стану я никого убивать из-за воды. Да и десять дней торчать здесь, с этим… — она покосилась на иллюминатор в двери. Может, мы посадим корабль, эта штука слезет погулять, и мы сразу взлетим?

— Не получится, — гном покачал головой. — Курс отсюда не поменять. Это из рубки надо делать.

— Тогда, нужно придумать, как попасть в рубку.

— Нет уж. Не думаю, что ты умеешь управлять кораблем, а я отсюда ни ногой!

Девушка вздохнула и начала осматривать комнату на предмет организации ловушки для твари, но ничего подходящего на глаза не попадалось.

— Гарин, — вдруг осенило ее. — Эта посудина ведь может быстрее лететь?

— Конечно может, дракона нагнать запросто можно на ней. Только заряда нет в батареях. Капитан всегда впритык заряжался и только перед самым отправлением. Экономил. Электричество-то дорогое.

— Он у вас что, на электричестве работает, — кивнула Маша на гудящий в центре комнаты двигатель.

— А на чем же еще ему работать, на электричестве конечно.

— Плохо… Если б на магии… Я зарядила бы.

— Бурить мою бабушку! — воскликнул гном. — Ты же можешь зарядить батареи!

— Могу?

— Конечно! Ты же неверная!

— Неверная?

— «Чародей» по-вашему. Пойди сюда, — Гарин нетерпеливо замахал своей рукой-лопатой.

Девушка встала и подошла к агрегату. Гном что-то нажал, повернул, и на стенке аппарата открылась панель, скрывавшая пять голубых граненых драгоценных камней приличного размера.

— Заряжай.

Она мгновенно пожалела о том, что поторопилась с заявлениями о своих способностях. Туони объяснял ей, как заряжать носители энергии, но до практики руки так и не дошли. Все же, Маша напустила на себя уверенный вид и постаралась изо всех сил.

— Хватит! Хватит!! — закричал Гарин, едва она приступила. — Ты ж мне машину испортишь! Ох, ну и сильна.

Девушка сделала невозмутимый вид, будто каждый день этим занимается, только с артефактами помощнее.

— Сейчас-сейчас, — гном закрыл панель и засуетился у магического двигателя. — Вмиг домчимся.

— А куда мы, собственно, летим? — удосужилась спросить Маша.

— Ясно куда. Во Фрех, куда ж еще.

— Но там же люди! Если эта тварь попадет в город, она ведь кучу народа поубивает!

— Храмовники там ее мигом прикончат. — успокоил ее Гарин. — Если будут неподалеку…

Оставшийся полет занял не более получаса. За иллюминатором в стене проплыла стеклянная башня борийского замка. Затем потянулись городские кварталы. И наконец, посадочная площадка, представлявшая из себя высокую пологую горку с нишей для швартовки корабля на вершине и площадкой для разгрузки. А на ней посадки судна ждала та, кого Маша меньше всего в данных обстоятельствах хотела видеть встречающей. Волосы эльфийки трепал поднявшийся к вечеру ветер, но сама она стояла неподвижно в своем наряде полуобнаженной амазонки с луком, перекинутым через плечо.

— Милтия! Нет! — Маша билась в стекло иллюминатора, пытаясь привлечь к себе внимание и предостеречь подругу, но тщетно. — Гарин, отключай двигатель, мы не будем садиться! — закричала она гному.

— Поздно уже, мы заходим на посадку.

Девушка не стала спорить с ним, а просто направила ладони на механизм и выпустила в него всепрожигающий луч. Что-то громыхнуло, и корабль начал крениться. Затем произошел страшной силы удар, и всех в комнате бросило к стене. Гарин что-то кричал о бурении и шахтах, проклиная неверных, а Маша сильно ушибла плечо. На секунду все стихло, потом корабль начал медленно крениться в обратную сторону, но через мгновение снова вернулся в горизонтальное положение. Маша поднялась на трясущиеся ноги и направилась к выходу из комнаты. За стеклом виднелся темный коридор с полоской света в конце. Дверь на палубу ходила от ветра, отчего полоска света то расширялась, то сужалась, совсем пропадая. Девушка справилась с запором и выбралась в проход. Сделав несколько шагов, она услышала сзади звук запираемой двери. Маша дошла до лестницы наверх и выбралась на палубу. Тварь не показывалась. Девушка кинулась к правому борту, за которым начиналась площадка. Милтия медленно сняла с плеча лук, резко выхватила стрелу из-за спины и натянула тетиву, целясь в ее сторону. Маша быстро поняла, что это значит, и повернула голову назад. Тварь совершенно бесшумно подобралась сзади и уже нависала над ней. Множество рук тянулись, чтобы схватить новую жертву. Грудь девушки снова запылала огнем, но эльфийка опередила ее: стрела вошла в глаз мечника, чьи руки активнее других тянулись к Маше. Он с громким шипением отвалился от основной массы твари. Следом стрелы поразили по очереди пять голов в верхней части существа. Чудовище шипело и извивалось, отползая к дальнему борту. С него падали куски гниющего мяса, а Милтия, не спеша, приближалась и пускала стрелу за стрелой, пока тварь не выпала за борт. Видимо, двухтонное чудовище сохраняло хрупкий баланс в равновесии корабля, так как с его падением судно снова начало крениться назад, норовя сорваться с посадочного места. Маша испуганно расставила ноги пошире, думая о том, что было бы неприятно после всего пережитого погибнуть от падения.

— Мистрисс, скорей, на нос! — эльфийка даже в этой напряженной ситуации не забыла про свой этикет.

Милтия грациозно перемахнула через борт, мигом добежала до носа корабля и, ловко обогнув Машу, прыгнула на бушприт. Пробежав до самого его кончика, она повисла на тросе, ведущем к мачте. Маша такой фокус повторить не решилась, а просто прижалась к переднему борту. Крен замедлился, но не остановился. Когда палуба уже наклонилась до такой степени, что девушка решилась перелезть через борт, рядом с ней откуда-то сверху упала россыпь булыжников. Корабль начал выравниваться, но камни не удержались на наклонной поверхности и стали скатываться к корме. Достигнув центральной мачты, булыжники вдруг собрались в кучу, оформившись в подобие человека. Каменный голем, царапая доски палубы, полз обратно к носу корабля. Наконец, он добрался до носа и вцепился в перила борта рядом с Машей. Корабль вернулся в горизонтальное положение. С площадки уже лезли гномы с тросами, а девушка все держалась за перила и таращилась на голема.

— Здрасте, — ляпнула она, глупо улыбнувшись.

Вместо ответа голем рассыпался в горку булыжников. Эльфийка спрыгнула с бушприта и помогла Маше встать.

— Там Роэл в трюме и гном еще, — вспомнила девушка.

— Мистрисс, с ними все будет в порядке, — успокоила ее Милтия, помогая выбраться на посадочную площадку.

— Знай мы, что ты так легко расправляешься с подобными тварями, взяли бы тебя с собой.

— Мистрисс, без благословения святого отца, я бы ничем не помогла, — улыбнулась эльфийка, показав рукой на старика в сутане, стоящего поодаль от суетящихся гномов.

Рядом со священником контрастировала своей черной мантией низкорослая детская фигурка.

— Туони! — воскликнула Маша, кинулась к нему, забыв об усталости, и заключила мальчишку в объятия.

— Мне приснилось, что вы в опасности, и я проснулся, чтобы помочь, — слабым голосом проговорил некромант, заметно смущаясь. — Только против темных проклятий я не силен, простите.

— Da zatknis’ uzhe, — по-русски сказала девушка и в порыве чувств поцеловала мальчишку в губы.

На бледном лице Туони проступил румянец. Он смотрел своими большими детскими глазами снизу вверх и, кажется, хотел что-то сказать.

— Бурить вашу мать! Осторожнее с кораблем! — среди всей шумной суеты отчетливо пробасил Гарин. — Это вам не телега с дровами, нежнее нужно.

Следом за громогласным гномом волочили под руки бездыханного Роэла. Появившийся из ниоткуда Нолтон приказал скорее везти его в замок.

— Здравствуй, дитя мое, — прозвучал у самого уха Маши знакомый мягкий голос.

— Здрасте, — слегка запуганно отозвалась она, узнав в обладателе голоса монаха-инквизитора, встретившегося ей в харчевне несколько дней назад.

— Я вижу, ты так и не очистилась, — с долей скорби произнес он. — Что ж, Йов дал всем творениям своим волю свою и свободу выбора. Могу ли я просить тебя о мелочи, не требующей особых приложений силы?

— Да, конечно, — выпалила на автомате Маша.

— Я благодарен тебе, дочь моя. И прошу тебя указать ту частицу Йова, что прибыла с оскверненного места, именуемого Эписом.

Девушка замешкалась, переваривая смысл сказанного, но, наконец, сообразила и позвала Гарина. Инквизиторы без дальнейших разговоров увели гнома. Когда монахи скрылись из виду, все вокруг ощутимо расслабились. Маше показалось, что даже святой отец, скромно стоящий рядом, вздохнул облегченно. Что станет с коротышкой-грубияном, ее мало заботило.

Нолтон увез брата в экипаже. Милтия с Туони приехали на одной лошади. Поэтому было решено в замок идти пешком. Добравшись до места, Маша сразу же пошла искать Роэла. Она нашла рыцаря в его комнате лежащим в постели. Рядом с ним, на краю кровати, сидела незнакомая молодая девушка. Маша ощутила укол ревности. Она вдруг поняла, что у взрослого мужчины не могло не быть каких-то отношений с противоположным полом, и ее эта догадка почему-то расстроила. Она уже собиралась уйти, как ее все-таки заметил Роэл.

— Маша! — не переставая улыбаться, воскликнул он. — Заходи. Познакомься, это — Альма. Альма, это — Маша.

«Что это значит? „Это — Маша“? Какая я тебе „это“?» — раздраженно подумала она, но все же попыталась приветливо улыбнуться, хотя вышло натянуто. А малолетняя нахалка в ответ улыбалась вполне искренне и самодовольно. И даже не слезла с кровати, так и осталась сидеть там.

— Альма — самый дорогой мне человек, — продолжал рыцарь, поглаживая ее по руке. — Надеюсь, вы подружитесь.

Роэл притянул Альму к себе и поцеловал ее в щеку. Маше очень захотелось уйти, но она держалась, стараясь не выдать своих мыслей. Наконец, Альма вырвалась из рук рыцаря и встала с кровати. Она подошла к натужно улыбающейся Маше, внимательно посмотрела в ее глаза и весело рассмеялась. Ни она сама, ни Роэл не понимали, насколько близка она была к тому, чтобы превратиться в горстку пепла.

— Роэл никогда не был внимателен к деталям, даже если они оказывались очень важны, — по-доброму улыбнулась Альма. — Я — его сестра. — Она протянула руку для закрепления знакомства, и этот жест был принят уже с большим дружелюбием.

Первое впечатление об Альме у Маши сложилось ошибочным. Сестра Роэла оказалась очень милой и доброй девчушкой. За ужином они болтали, уже как давние подруги. Альма рассказала, что гостила в соседнем графстве, пока ее не отослали домой «для ее же безопасности». Она понятия не имела, что ей угрожало, и затаила обиду на семью соседа. Никто не хотел объяснять ей сложившуюся ситуацию, поэтому тема беседы сама собой сменилась. Оказалось, что Альма училась в церкви целительству и делала успехи на этом поприще. В доказательство, она восстановила часть жизненных сил упиравшемуся руками и ногами Туони. Маша знала, как сильно некромант не любит религию и всех, кто ее исповедует, но, кажется, к Альме он был намного терпимее.

— Апчхи, — громко чихнул Сирен, заходя в столовую.

Юная целительница, радостно пискнув, принялась за нового пациента. Телепат простудился во время памятной битвы с Килианом и первой мирянской армией, промокнув под дождем. С тех пор он соблюдал постельный режим, но в тот вечер он все же вышел к ужину. Вообще, Сирен оказался невероятно беспомощен. Начисто лишенный инициативы, он не ел и не пил, пока ему об этом не напоминали, хотя бы мысленно. Маша видела злую иронию в том, что человек, способный обращать в бегство армии, погибнет, просто, если о нем забудут на пару-тройку дней. Но в тот момент он под действием положительных эмоций, наполнявших пространство вокруг, улыбался и забавно шмыгал носом. И все так же, не меняя лица, он, как бы между прочим, вдруг заявил:

— Мы в опасности.

Все присутствующие вмиг помрачнели, и только Альма с детским любопытством ждала подробностей.

Глава 19

Когда Нолтону доложили о том, что сказал Сирен, он немедленно схватил его и направился с ним в комнату к Роэлу. Через некоторое время туда позвали и Туони. А на Машу пала обязанность все объяснить Альме. Выслушав старшую подругу, девчушка, ни капли не расстроившись, уверенно заявила:

— Нолтон самый умный в нашей семье, а Роэл никогда не сдается. Они найдут выход. К тому же, у них есть мы, — она задорно подмигнула.

Маша улыбнулась, глядя на нее, и подумала, что в их компании как раз не хватало такой позитивно настроенной личности. Стойкость Альмы просто поражала. Она успела оплакать смерть отца, когда только прибыла в замок, но не потеряла и грамма жизнерадостности. И после ее слов войска керийцев численностью в десяток тысяч душ, которых перебрасывали порталом с сухих провинций бывшей империи, уже не казались такой уж серьезной опасностью. По завершению наспех собранного военного совета, Туони помчался в библиотеку замка, а Нолтон направился прямиком в гостиную, где коротали время девушки.

— Мистрисс Маша, — по-деловому обратился он к магессе. — По законам империи любое брошенное судно становится собственностью правителя берегов, к коим оно пристало. Так что корабль, именуемый Даренсбрагеном, ныне принадлежит Борийскому двору. И я, как первый советник герцога, имею право распоряжаться судном. По сему, я дарую его Вам, магу из другого мира, как благодарность за помощь герцогству, — он протянул девушке свежеисписанный лист бумаги с еще не засохшей печатью герцога внизу. — Плыть по воздуху — самый быстрый и безопасный путь в Эпис, куда вы и направляетесь, насколько я знаю, — Нолтон впервые на памяти Маши улыбнулся.

— С… спасибо… — оторопело промямлила она, принимая бумагу.

«А не такой уж он и неприятный тип», — подумала Маша, до этого считавшая Нолтона серым и скользким типом.

— Вы свободны покинуть Борию в любое время… Как только закончатся ремонтные работы на Вашем корабле.

«Вот хитрый жук!» — с долей восхищения про себя воскликнула она.

— Не стоило так хитрить. Я, в любом случае, не собиралась сбегать.

— Вот и хорошо, — невозмутимо ответил Нолтон. — Потому что вы нам очень нужны сейчас…

Керийцы перебрасывались через передвижной портал прямо в Борию, в сутках марша до замка. На переброску такого количества людей и осадных машин требовалось огромное количество магической энергии, поэтому Нолтон предположил, что, если они сразу двинутся на замок, то останутся без поддержки магов, которые не успеют полностью восстановить силы. Сирен подтвердил, что чародеи керийцев измотаны до предела. Так же, их глазами он видел пресловутого Килиана, который тоже участвовал в зарядке портала. На вопрос, почему столь сильный дар телепата работает не на всех людях, он по-прежнему не мог дать ответа. Но, пока рядом с наглым магом был кто-то подверженный влиянию Сирена, за ним можно было легко наблюдать.

Тем временем, в замке вовсю шла подготовка к обороне. Нападать, не дожидаясь атаки, как в прошлый раз, не решились. Хотя Маша и просилась съездить навстречу врагу в одиночку и слегка их затормозить, ей не позволили так рисковать, аргументировав это тем, что второй раз эффекта неожиданности не будет, да и солдаты керийцев — матерые головорезы, а не вчерашние крестьяне, из коих состояла половина первой мирянской армии. Вместо этого, девушке показали стеклянную башню. На самом деле, она лишь казалась стеклянной: башня была создана из зачарованной воды. В недрах замка хранился артефакт, постоянно поддерживающий жидкость в твердом состоянии, а так же обеспечивающий другие свойства магического строения. Башню не мог порушить ни один, даже самый сильный, удар: снаряды просто проходили сквозь воду, входившую в жидкое состояние при ударе. На ее вершине находилась комната боевых магов. Стены там были намного толще и подвижнее. Если что-то твердое попадало по этим стенам, они меняли форму, мягко отклоняя удар в сторону, что давало находящимся внутри людям почти стопроцентную гарантию безопасности. Помимо защиты башня давала боевым магам отличный обзор и возможность точного нацеливания заклинаний: стены реагировали на касания руками и формировали внутри себя своего рода увеличительные линзы. Опробовав, под скорбный вздох Нолтона, точность наведения огненного шара на деревце в двух километрах от замка, Маша с улыбкой подумала, что Костя, будь он здесь, непременно похвалил бы «мультитач» и поинтересовался бы разрешением матрицы у водяных линз. В последнее время девушка остро чувствовала нехватку своего молодого человека. И Няша, отвлекавший ее от тяжелых мыслей, как назло, тоже куда-то подевался.

На следующий день в тронном зале состоялся следующий военный совет. Только на этот раз число участников значительно увеличилось. К обычному составу собрания прибавились: Эстель, обе девушки, высшие военные чины Бории, представители гномов и предводители отрядов, пришедших на помощь из соседних земель, среди которых были и аристократы.

— Никогда бы не подумал, что мне придется планировать оборону замка от керийцев, — начал свою речь Нолтон. — Но такова реальность. По докладам наших разведчиков, сюда направляются пехота, стрелки и кавалерия общей численностью десять тысяч человек. С ними осадные орудия для захвата замка.

— Большая Герда не смогла и поцарапать вашу чудо-башню, с чего вам бояться катапульт? — пробасил один из гномов, вспомнив, видимо, памятную для гномов попытку атаки башни пушками.

— Действительно, башне ничего не угрожает. Но руны на стенах давно потеряли свою силу. Если враги проникнут внутрь замка, защитники башни обречены: она не рассчитана на защиту от атак с подножия.

— Я нашел в библиотеке бумаги, описывающие заклинания, которые лежат на башне, — подал голос Туони. — Я мог бы попробовать модифицировать их для большей защиты.

— Стоит ли в такой момент экспериментировать с одним из наших сильнейших козырей? — задумчиво произнес Нолтон. — Впрочем, этот вопрос мы решим позже.

— А летучий корабль в доке? Чей он? — заговорил один из аристократов, приехавших на выручку соседу. — Необходимо его реквизировать. Он был бы неплохим подспорьем в войне с керийцами.

— У него двигатель сломан и дыра в корпусе, — снова прозвучал голос гнома. — Дней пять-семь еще не взлетит, клянусь своим буром… Извините.

Маша виновато улыбнулась и втянула голову в плечи. А Нолтон вздохнул и продолжил:

— Помимо наших войск, мы можем положиться на мага огня Машу, — он рукой указал на девушку, и та приняла небрежно-деловой вид. — На некроманта и сильнейшего на Волантее властителя разума, — на Туони с Сиреном он не указал, вероятно, опасаясь раньше времени поднять тему их малого возраста.

Присутствующие осмотрели друг друга, пытаясь определить на глаз вышеупомянутых магов. Догадаться было несложно, но все же никто не заговорил об их неопытности, боясь ошибиться.

— Но нужно помнить, что среди врагов тот, кто был свидетелем способностей наших магов. Так что они будут готовы к тому, что их ждет.

— А мы будем готовы к тому, что они готовы, — сморозила Маша, поздно сообразив, что, наверное, как раз из-за такого несерьезного отношения их и не звали на военные советы. — Но они не готовы к этому, — решив перестать ребячества и быть серьезной, она показала всем руку с магическим колечком на пальце. — Это кольцо — артефакт большой силы. Они не знают о нем. Выпустите меня за ворота к первой волне наступающих, и им понадобится пара тысяч урн, чтобы отправить домой останки своих солдат.

— Мы не можем так рисковать! — вскочил с места Роэл.

— Риска никакого, — отрезала девушка. — Ты сам видел, на что способно кольцо. В крайнем случае, я могу упасть в обморок. Так что, мне понадобится кто-то, кто меня вынесет с поля. Ну и пара солдат для прикрытия в качестве страховки, — Маша сама наслаждалась своей деловой и уверенной речью.

— Я думаю, это неплохая идея, — встрял Нолтон, не дав Роэлу продолжить протест. — Туони, тебе слово. Ты говорил, что у тебя есть какая-то идея.

— А… Да… — некромант явно робел, находясь под взглядом стольких взрослых, уважаемых мужчин. — Сначала, я думал повторить маневр, который мы использовали при обороне Сухой Башни в Кантаране… — кто-то скептически хмыкнул, — но оказалось, что трупы, оставшиеся после предыдущей битвы, были уже сожжены, — гномы, ответственные за это, возмущенно забурчали. — Но я нашел способ усилить войска не хуже… даже лучше. Я могу создать автономные големы. Они будут независимы от меня, так что мне не нужно будет тратить силы на их контроль. Я смогу сделать их неограниченно много. Но для этого мне понадобятся камни, не хуже средней огранки…

— Это мы тебе обеспечим, запросто, — отозвались дружно гномы, — если вернуть пообещаешь.

— …и души воинов, желательно опытных ветеранов. Если при жизни их приучили к дисциплине, это должно отложиться в сущности.

Повисла тишина. Маша порадовалась, что святой отец не смог присутствовать на совете. Шутка ли, Туони только что предложил жертвоприношения ради того, чтобы наделить душами груды камней.

— А что… И ветеранов обеспечим! — наконец, заявили гномы. — Только оставшиеся после боя стоять големы переходят в наше распоряжение.

— Решено, — поставил точку в вопросе големов Нолтон. — И не забывайте, ради чего мы все это делаем, — он повернул голову в сторону сидящей во главе стола малютки Эстель. — Наша святая обязанность — защитить последнюю кровь имперской династии.

Все дружно встали и отпустили принцессе поклон. Даже Маша не стала противостоять общему порыву и склонила голову. Остаток собрания погряз в скучных обсуждениях тактики обороны и расстановки отрядов. Молодые аристократы едва не дрались за право первым встретить атаку противника. Ветераны же, напротив, заботились о сохранности своих людей. В конце концов, Маша не выдержала и, сославшись на то, что магам нужно подготовиться, забрала Туони и покинула совет. Вместе с ними вышли и несколько гномов, которые должны были обеспечить некроманта необходимым. Сначала девушка для виду поднялась в стеклянную башню, оглядела окрестности, сожгла пару деревьев на границе видимости, затем решила понаблюдать за работой Туони.

Было поразительно, с какой скоростью гномы поставили некроманту материалы. Когда Маша нашла его в одном из помещений подземного квартала, он еще не дорисовал свою обычную пентаграмму на полу, а рядом с ним уже лежала горсть драгоценных камней, излучающих неяркое свечение. Девушка отчего-то надеялась, что гномы просто хранили их в банках у себя в подземных запасниках. Клубившийся из трубы недалеко от этого места дым, который она видела еще на поверхности, тонко намекал на ее неправоту.

— Нужна помощь? — попыталась она привлечь к себе внимание. — Водички, там, принести…

— Нет, я справлюсь, — не отвлекаясь от работы, ответил Туони.

— Куда сваливать? — раскатистым басом прогремел гном, прикативший тележку с булыжниками.

— Подождите немного.

Некромант без суеты, аккуратно закончил рисунок и приказал вываливать камни в центр пентаграммы. Тогда-то и нашлось дело для могучего мага огня: Маша вручную собирала из осколков скальной породы человекоподобные фигуры, пока Туони возился с «сердцами» големов. Он выбирал булыжники покрепче, сверлил в них углубления, устанавливал в них камни с душами и замазывал все глиной. После установки такого «сердца» некромант производил ритуал оживления, и новорожденный голем неуклюже вставал на ноги. Подняв таким образом десяток людей-скал, он начал экспериментировать с боевым оснащением. По его заказу принесли разнообразное самострельное вооружение. Гномы всем своим механизмам делали ручное управление, но Туони смог переделать их арбалеты под прямое управление «сердцем» голема. Теперь с его «конвейера» выходили некие подобия роботов из китайских мультфильмов с руками-пушками.

Пришла Альма с корзинкой еды, и было решено сделать перерыв на обед. Туони, быстро справившись со своей порцией, попросил Машу подготовить очередную груду камней, а сам схватил Альму за руку и куда-то ее уволок. За те полчаса, что они пропадали, девушка копила негодование по поводу того, что ее так бестактно бросили, и со злостью расталкивала булыжники. Она вспомнила, что некромант рассказывал ей о способности материалов впитывать сильные эмоции, и со злорадным наслаждением подумала, что это будет самый свирепый из всех големов. Чтобы не перепутать его с остальными и найти потом подтверждение своей мысли, Маша нацарапала на его груди злую рожицу. Когда Туони вернулся, и она уже готова была выплеснуть на него весь накопленный гнев, он со счастливой детской улыбкой протянул ей небольшую вещицу.

— Вот, — емко пояснил некромант.

В его руках покоился жезл, выполненный в форме двух переплетающихся серебряных змей, пасти которых удерживают темно-синий сапфир. Ощутимо пахнуло магией: вещица была зачарована.

— Не из-за этого ли ты столько без сознания провалялся? — наигранно строго спросила девушка, хотя сама была безумно рада подарку.

— Нет, — отчего-то смутился Туони. — Я его откопал в вещах, оставленных дедом, в первый же день, как мы познакомились. Видел твое кольцо, решил, что тебе нравятся змеи, — он начал краснеть и затараторил быстрее: — Отец продал камень с него, поэтому я не мог сделать тебе подарок сразу…

— Стой… Не хочешь ли ты сказать?.. — Маша брезгливо сморщилась, глядя на камень.

— Нет-нет! — поспешно выпалил он. — Я попросил один чистый камень для экспериментов. Зарядил его от башни, а Альма помогла мне с зачарованием.

— И сошью тебе чехольчик, чтобы удобно было носить, — сияя улыбкой, добавила Альма.

— Спасибо… А как им пользоваться?

Узкая специализация в магии уже показала свои минусы при столкновении с трупным големом. Туони постарался сгладить недостатки Маши, вложив в артефакт заклинания лечения, «божественного света» против нежити и несколько элементальных заклятий. Освоить управление жезлом оказалось проще простого: как только Маша взяла его в руки, она сразу почувствовала все, на что способен артефакт, и узнала, что пускать молнии по деревьям не менее веселое занятие, чем швыряться в них огненными шарами.

Все командование сил Бории собралось в стеклянной башне, чтобы наблюдать за тем, как керийцы разворачивают войска в боевой порядок. Интервенты не стали тратить время на взятие замка в кольцо, видимо, решив смять защитников численным превосходством. А превосходство это внушало Маше легкую панику. Столько людей, собравшихся вместе, она не видела ни разу. И это не шло ни в какое сравнение с прошлой битвой, когда из-за дождя вражьего войска почти не было видно. Теперь, с высоты обзорной комнаты башни, девушка смогла воочию узреть, что такое десятитысячная армия. Она тайком оглядела присутствующих. Их лица были напряжены, но выражением больше напоминали лица дезинсекторов, столкнувшихся с непростой задачей зачистки дома от термитов. «По крайней мере, они не паникуют». Эта мысль немного приободрила ее. Нолтон, наравлявший в тот момент магическую линзу, увеличил изображение первых рядов врага, от которых отделилась одинокая фигура на лошади и, не спеша, направилась к замку. Подчинившись управляющему жесту, линза изменила форму и увеличила всадника. Маше не составило труда узнать нахальную, самодовольную ухмылку Килиана. Несмотря на напущенный бравый вид, было заметно, что маг сильно устал. Он поднял правую руку в воздух. Этот жест на Волантее значил приглашение к переговорам.

— Я пойду, — среагировал Роэл.

— Я с тобой, — неожиданно для самой себя заявила Маша.

Рыцарь неодобрительно посмотрел на девушку, но спорить не решился.

— И я с вами! — неожиданно прозвенел голос Альмы, протиснувшейся сквозь толпу мужчин.

— А это исключено! — грозно нахмурив брови, сказал свое слово Роэл.

— Тогда я всем разболтаю, о чем мы тогда говорили в твоей комнате, — пригрозила девчушка и показала брату язык.

Рыцарь отвел глаза и сквозь зубы процедил:

— Держись позади меня.

К моменту выхода за ворота делегация со стороны замка Бории дополнилась Туони, Сиреном и парой големов. Некромант увязался без видимой причины, а телепата взяли для устрашения: слепой мальчишка, не оправившийся еще после болезни, выглядел довольно зловеще. Да и его «купол ужаса», уже применявшийся им ранее, мог помочь команде скрыться за стенами замка, задумай керийцы нарушить условия переговоров. Килиан в ожидании своего визави лежал на траве. Его лошадь паслась рядом. Когда делегаты подошли достаточно близко, он встал и распахнул руки, радушно предлагая объятия.

— Какая идиллия! Семья на прогулке. Два сынка и красавица дочь, — маг подмигнул Альме. А в этом… — он повертел пальцем в сторону големов, — нет необходимости. Я чту честные переговоры.

— Чего же ты хочешь, маг? — с вызовом спросил Роэл, знаком остановив спутников и подойдя к нему в одиночку.

Килиан устало вздохнул и произнес:

— Я знаю, что это бесполезно, но я должен попробовать. Нам нужна девчонка. И еще меч, который ты нашел в склепе. Тогда мы уйдем. Пиррек, мой новый покровитель, не желает терять ни бойца на замок в таком захолустье.

— Вы не получите ни принцессу, ни Рьерн, — отрезал рыцарь.

Черный маг расхохотался.

— Да кому нужна эта соплячка? Империи конец. У вас был бы шанс, спаси вы молодого принца. Но эта девчонка не восстановит династию императоров. Нам нужна она, — он указал пальцем на стоящую позади Роэла Машу.

— И ее вы тоже не получите, — поборов удивление, ответил рыцарь.

— Да… Тяжело расставаться с любимой девушкой, — понизив голос, пробормотал Килиан.

Лицо Роэла начало наливаться краской. То ли от смущения, то ли от злости.

— Значит, больше нам не о чем говорить, — решил рыцарь поставить точку в разговоре.

— Нет, еще одна вещь осталась, — маг отстегнул от пояса ножны со шпагой и направил их в сторону рыцаря.

Ни секунды не мешкав, Роэл повторил жест, означающий согласие на дуэль. Противники свободными руками взялись за ножны друг друга и отступили, обнажив клинки.

— А чтобы все было честно… — не закончил фразу Килиан и поднял свое оружие над головой.

Эффект от этого действия оказался неожиданным. В одно мгновение за спинами переговорщиков водопадом рухнула стеклянная башня, рассыпались големы и упал в беспамятстве Сирен. Черный маг сделал резкий выпад, но Роэл не отвлекся на произошедшее за его спиной и среагировал вовремя, отразив нападение. Далее последовал обмен ударами. Длинный меч рыцаря проигрывал по скорости шпаге Килиана, но и вес оружия почему-то не давал преимуществ: маг отражал его удары с такой легкостью, будто Роэл дрался соломинкой. Маша растерянно переводила глаза с места, где только что стояла башня, на склонившуюся над Сиреном Альму, потом на дерущихся мужчин и не знала, что ей делать.

— Иссушающий артефакт! — крикнул Туони. — Очень сильный. Я ничего не могу… — глаза некроманта отразили ужас, воцарившийся у него в душе.

Девушка попробовала создать хотя бы «светлячка», но ничего не получалось. Жезл тоже не работал. Паника некроманта, передалась и ей, когда она подняла глаза на дуэлянтов и увидела Роэла уже лежащим у ног Килиана. Маг обыденным движением вытер платком кровь со своей шпаги и наклонился подобрать меч поверженного рыцаря. На него с кулаками кинулась Альма, но Килиан легким взмахом руки отбросил ее на несколько шагов от себя, развернулся и зашагал к керийцам, держа Рьерн, как трофей, за основание клинка. На земле под телом Роэла расплывалось кровавое пятно.

Войны с князями сухих обочин империи, переброска в этот холодный, мокрый край, и, наконец, награда за труды. Пиррек устал подчиняться приказам этого недоростка Гилена. «Зря он дал мне в руки такой могущественный артефакт, — улыбаясь широким ртом, думал керийский король. — С этим щитом мне не страшны маги, а с Рьерном я стану непобедимым».

Килиан держал слово, и нес меч-победитель драконов к переносному трону своего нового покровителя. «Как дальновидно было взять под крыло этого милого юнца, — кериец жадно облизал пухлые губы. — Вот, кто будет моей новой… правой рукой».

— Пропустите! — нетерпеливо взвизгнул король, обращаясь к своей личной страже.

Трусливый по натуре Пиррек никого не подпускал к себе близко, опасаясь убийц. Ведь он трон получил, как раз убив своего предшественника, и считал себя значительно умнее. Но Килиану можно было довериться. Король считал его умным юношей и полагал, что большего, чем быть первым советником у будущего властителя Волантеи, он желать не может. Маг неторопливо шел по коридору в рядах керийской гвардии, пока Пиррек пожирал глазами меч в его руках. Смотри предводитель керийцев на самого Килиана, он бы заметил, как его длинные волосы становились короче, улыбка — шире, а глаза из голубых обращаются в серо-зеленые. Когда король поднял взгляд на лицо своего протеже, перед ним уже стоял совершенно незнакомый человек. Личная стража спохватилась, но было уже поздно. Пиррек почувствовал резкую боль в груди и мир перед его глазами погрузился во мрак.

«Бежать! Срочно бежать! Спрятаться в замке, уйти подземными ходами. Главное, подальше отсюда, — порывистым вихрем носились панические мысли в голове Маши. — Я уже ничем не смогу им помочь. Нужно спасать себя. Сказка кончилась».

— Туони, уноси Сирена в замок! — слышала девушка собственный голос. — Альма, отпусти его, ты уже ничем ему не поможешь.

— Почему? Почему у меня не получается?! — девушка била ладонями по пробитому шпагой доспеху брата.

Руки сами оттаскивали рыдающую и упирающуюся Альму от тела ее брата. Керийцы хохотали и кричали оскорбления, но не нападали. Нужно было срочно уходить, пока они не передумали следовать соглашению о переговорах. Ноги уже несли под укрытие стен, как, вдруг, снова произошло что-то неожиданное. Сирен пришел в сознание, а две кучи камней поодаль снова пришли в движение, собираясь в человекоподобную форму. Керийцы в первых рядах умолкли, а в глубине их строя, напротив, начались гомон и какая-то активность. Маша увидела, как над рядами врага возникла из воздуха человеческая фигура и метнула что-то в сторону делегатов.

Меч Рьерн, кувыркаясь в воздухе, пролетел над рядами керийцев и вонзился в землю рядом с Роэлом. Латная перчатка легла на эфес. Рыцарь встал на ноги и поднял над головой магический клинок. Мимо него, ничуть не смущаясь, промчалась Маша, направляясь в сторону рядов врага. Роэл сделал шаг ей вслед и остановился, поняв, что она планирует сделать. Подбежала Альма и начала его ощупывать в поисках ран.

— Все в порядке, я не ранен, успокоил он ее.

— А она что делает? — вытирая руками лицо, спросила Альма.

— Ее сейчас лучше не останавливать. Поверь на слово, — мрачно произнес рыцарь.

Маша подобралась достаточно близко и перешла на шаг. Уверенный, твердый шаг. Керийцы переглядывались, не зная, что делать, но в их глазах не наблюдалось страха. Пока не наблюдалось. Позади них кто-то прокричал: — «В атаку!», и строй вздрогнул. Маша остановилась. Керийцы, постепенно набирая скорость, шли в наступление. Жар начал затоплять грудь девушки. Тогда она ничего не хотела больше, чем сжечь все десять тысяч человек, стоявших перед ней. Развеять пеплом и никого не оставлять в живых. Когда самый быстроногий из керийских солдат уже заносил свой меч для удара по зловеще улыбающейся Маше, артефакт изрыгнул потоки пламени, испепелив передние ряды и покалечив тех, кто за ними. Насколько ощутимый удар нанесло кольцо, было сложно судить из-за ухудшившейся видимости: в воздух поднялись тучи пепла и дыма.

Из черноты перед ней вынырнул солдат, одетый в пластинчатый доспех, непохожий на те, что носили керийцы. Девушка уже на инстинктах выбросила вперед руку и швырнула в него стрелу огня, но он с легкостью увернулся и направил рубящий удар своего кривого меча на ее голову.

— Томми, moi ljubimij balbes! — черный клинок в руках возникшего прямо из воздуха перед ней Джамиса остановил ятаган у самого лица Маши.

— I ti zdravstvuj, — добродушно ухмыльнулся солдат, показав ровные белые зубы.

Его кожа была смуглее, чем у керийцев, а густые брови, легкая горбинка на носу и карие, почти до черноты глаза, делали его похожим на выходца из земного Кавказа. И самое невероятное было то, что Маша его знала.

— Тамир?..

Глава 20

Солнце нещадно слепило глаза, заставляя щурить глаза. Костя снова попытался вспомнить, почему он не покупает себе солнцезащитные очки. Сколько себя помнил, он всегда придумывал себе дурацкие ограничения и правила, а потом беспрекословно им следовал. Некоторые из подобных условий просто доставляли неудобства, но были и такие, что ощутимо усложняли жизнь. К примеру, работа. Костя не устраивался на нормальную работу со стабильной зарплатой, а перебивался случайными заработками. Он жил без излишеств и, как правило, ему хватало денег на оплату съемной квартиры и счетов за интернет. Но в этот месяц сразу три заказчика отказались принять его работу, ссылаясь на нелепые обстоятельства. Сеть, кормящая его, была проплачена на полгода вперед, но вот с деньгами за квартиру Костя обычно не спешил. Со дня на день должна была прийти хозяйка за своей данью, а в кармане ютилась только пара мятых сторублевок. Хозяйка, конечно, подождет, но снова будет намекать на то, что ей необязательно платить за квартиру деньгами. Маргарита Павловна, несмотря на возраст, не растеряла своей привлекательности, как женщина, но Костя не хотел мешать деньги с личными отношениями. Или, по крайней мере, убеждал себя в этом. Ему тяжело было признаться, что он попросту боялся напора женщины. По необъяснимым причинам к нему влекло женский пол. Нет, при встрече на неприметного молодого человека мало кто мог положить глаз. Но стоило ему некоторое время провести с какой-нибудь девушкой, она непременно начинала им интересоваться. В чем был секрет, Костя не знал. Особый природный дар, феромоны, или же он был настолько уверен в собственном превосходстве над окружающими, что это внушалось всем, с кем бы ему ни случилось общаться. Причина подобной самовлюбленности крылась в том, что у него хорошо выходило все, за что бы он ни брался. Другая сторона правды была в том, что он всеми силами старался избегать любых новых начинаний и, в свои двадцать шесть, ничего в жизни так и не добился. Сам себе Костя объяснял это патологической нелюбовью к людям. Он сократил до минимума контакты в реальной жизни, предпочитая жить и общаться в сети. Он работал в сети, делал покупки в сети, отдыхал в сети. Фактически, людей, с кем ему периодически приходилось видеться, осталось двое: хозяйка квартиры и его единственный друг Тамир, на встречу с которым Костя в тот момент и шел. Родители Тамира приехали с Кавказа давным-давно, так что он родился и вырос уже в России. От чего, несмотря на явные признаки представителей южных республик во внешности, обладал безупречным произношением и чисто русским темпераментом. Он позвонил еще в прошлый вечер и предложил подработать. Костя, дабы не разоблачить свою нужду в деньгах, согласился на встречу лишь на следующий день. И теперь от проклятого полуденного солнца у него начинала болеть голова. К счастью, до кафе, в котором обедал в перерыв Тамир, оставалось пройти всего пару шагов.

Кафе встретило приятной прохладой и вожделенной защитой от ярких лучей солнца. Как обычно, в это время внутри почти никого не было. Костя не раз задавался вопросом: а где же обедают коллеги его приятеля, но спросить самого Тамира как-то все время забывал. Он никогда не видел его с кем-либо, ни с девушкой, ни с парнем. Возможно, общая нелюбовь к людям и стала причиной их странной дружбы. Но тогда Тамир был не один. Над ним, сидящим и размеренно помешивающим кофе ложечкой, стоял, уперев руки в стол, молодой парнишка с длинными каштановыми волосами, забранными в хвост.

— Мы ведь все равно узнаем, — с явной угрозой произнес он и закинул за ухо непослушную прядь, покинувшую хвост.

— Это наше внутреннее дело, — спокойно ответил Тамир, отхлебнув кофе. — Вас оно не касается.

Несмотря на плавные движения его друга, Костя заметил, как он напряжен. «Только бы не драка», — думал Костя, медленно приближаясь к ним. Длинноволосый парень недовольно скривился и повернулся к выходу, встретившись глазами с только что вошедшим молодым человеком. Косте показалось, что в глазах незнакомца промелькнуло узнавание, и он на всякий случай приветливо улыбнулся. Но хвостатый нацепил темные очки, сунул наушники от плеера в уши и быстрым шагом направился на выход, попутно протаранив плечом стоявшего на пути Костю, от чего тот замер на мгновение, ожидая продолжения конфликта. Но позади хлопнула входная дверь, завершив опасную сцену.

— Томми! Мой любимый балбес! — нарочито беззаботно поприветствовал Костя друга, стараясь не выказать свое смущение по поводу произошедшего.

— Турецкий! — в тон ему ответил Тамир.

Тамир, будучи фанатом Гая Риччи, постоянно использовал в речи цитаты из его фильмов, и, однажды, назвал Костю именем одного из его персонажей. Тот в ответ назвал его именем другого персонажа того же фильма, и так у них повелось.

— Томми, друг любезный, скажи, как на духу, что это за хрен волосатый был?

— Да так… — Тамир белозубо улыбнулся. — Налоговики бесятся.

— А к тебе чего прицепились? Ты же менеджер, а не бухгалтер.

— А я курирую проект, который их заинтересовал. Долгая и скучная история. Аллочка, чаю принеси, пожалуйста, — обратился он к официантке, скучающей у телевизора.

— О! — воскликнул Костя, увидев, что показывают в новостях. — Видел уже? Я в инете прочитал: в Москве в какой-то общаге девять человек порезали на лоскуты.

«По подозрению в совершении этого преступления, — вещал телеведущий, — разыскивается молодой человек, на вид около 16–18 лет, рост 170–175 см., худощавого телосложения, славянской внешности. Волосы темно русые, длинные, был одет…»

— Ваш чай, — официантка с улыбкой поставила дымящуюся чашку перед Костей.

— Спасибо.

— В Москве совсем все с ума посходили, — задумчиво произнес Тамир. — Режут друг друга, стреляют…

— Тут еще всего не показали. Я фотки видел: фарш кровавый.

Аллочка за стойкой скривилась, а телевизор продолжал: — «…составлен фоторобот преступника. Если вам известно что-либо…»

— Глянь, Томми, как маньяк этот на твоего налоговика похож! — усмехнулся Костя, ткнув пальцем в экран.

Официантка скривилась сильнее, поежилась и переключила канал.

— Да я бы не удивился… — мрачно улыбнулся Тамир. — Эти налоговики те еще кровопийцы.

— Брось ты. Все будет хорошо, — подбодрил друга Костя.

— Да о нем я не беспокоюсь. У нас все чисто… по их части. Мне сам проект не нравится. Но работа…

— Работа пуще неволи…

— Кстати, насчет работы, — оживился Тамир. — У моего начальника дома комп полетел. Там фигня, наверняка. Я бы сам разобрался, но это же начальник. Узнает, что я в этом разбираюсь, попаду к нему в кабалу, потом до пенсии буду бегать к нему чинить каждую мелочь. А ты человек посторонний, тебе проще. Да и за деньги, естественно. Будь другом, помоги.

— Ну не знаю… Знаешь ведь, что я с ремонтом завязал, — скривился Костя. — Но! Другу помочь, сам бог велел.

— Удружил, — сказал Тамир, допивая кофе. — Счет за мной. Вот адрес, — он вытащил из кармана бумажку. — Я позвоню сейчас, тебя будут ждать. Все, я пошел батрачить.

Костя попрощался с другом и глянул в бумажку. «Недалеко. За час неспешным шагом дойду». Он залпом выпил уже успевший остыть чай, поблагодарил Аллочку и вышел на улицу.

Тамир отпрыгнул на два метра назад и взмахнул ятаганом. Позади него постепенно оседал пепел, открывая изуродованную черную землю с черными головешками, оставшимися после людей, и лужицами расплавленного металла. Маша смотрела на единственного друга Кости, очутившегося в этом мире, и пыталась понять, что происходит.

— Я пришел узнать, зачем ты ее держишь, — Тамир кивнул в сторону Маши. — И спросить, почему ты всеми силами пытаешься нам помешать?

— Hobbi, — пожал плечами Джамис. — Каждый волен развлекаться так, как он умеет.

— Джэм, хватит строить из себя идиота. Отпусти Марию. Ты делаешь ей только хуже.

— Странно, а выглядит она все лучше и лучше, — почти искренне изумился Джамис.

— Брось все. Вернемся на Землю. Найдешь себе другое развлечение. Возьми ее с собой, раз ты без нее жить не можешь.

— Меня дико утомляют эти перелеты, — устало пожаловался Джамис.

Тамир отрешенно покачал головой. Он посмотрел на свой ятаган и произнес:

— Ты ведь знаешь, что не устоишь в бою со мной, Джэм.

— Я выучил ajkido, — широко улыбнулся в ответ Джамис. — По самоучителю с картинками.

Тамир улыбнулся одними краями губ и взмахом руки поприветствовал сгруппировавшихся вокруг Маши защитников. Роэл стоял впереди и чуть справа от нее, одинаково недобрым взглядом сверля и Джамиса, и его собеседника. Туони тоже был готов к атаке в любую секунду. Големы замерли по бокам, направив стволы своих орудий в сторону предполагаемого врага. За выжженной землей наметилось движение: керийцы приходили в себя после удара. Раненых начали выносить с поля, а уцелевшие ряды перегруппировались и пошли в наступление.

— Роэл! — крикнула Маша. — Помоги Джамису. Мы задержим их.

По виду рыцаря было заметно, что он с большим удовольствием помог бы противнику демона, но, все же, ему пришлось подчиниться. А девушка вошла в раж командования, накричала на Альму, чтобы она возвращалась в замок, направила големов на Тамира и, прихватив с собой Сирена с некромантом, пошла навстречу керийцам. Назад она не оглядывалась, уверенная в том, что четверо просто обязаны справиться с одним. В ней пульсировало одно желание — убивать. Что происходило дальше, Маша понимала с трудом.

Мир вокруг ускорился, а она сама ускорилась еще сильнее. Вокруг мелькали люди, вспыхивали, как спички, падали от ударов молнии или пораженные острым куском льда. Девушка смотрела на это как бы со стороны, совершенно потеряв контроль над телом. Когда она пришла в себя, обнаружила, что ее перестали атаковать керийцы. Но позади нее дела пошли хуже, чем ожидалось. Роэл лежал на земле с огромной пробоиной в доспехе, из которого хлестала потоками кровь. Он все пытался встать, а Альма, которая все-таки не послушала старшую подругу, удерживала его, пытаясь помочь с раной. Джамис, уже в своем демоническом облике, тоже был повержен: его собственный меч пригвоздил его к земле. Демон яростно рычал и пытался вытащить когтистыми лапами клинок из живота. Две россыпи булыжников лежали неподалеку. Тамир, без единой царапины на доспехах, шагом направлялся к Маше. Девушка запаниковала, но не почувствовала жар в груди, что ввергло ее в еще большую панику. Откуда-то справа по надвигающемуся Тамиру ударил своим новым заклинанием Туони. Белые острые снаряды заставили несокрушимого воина пошатнуться, оставили пару отметин на лице, но не остановили его. Тогда некромант накинулся на него с подобранным рядом мечом в руках. И сам напоролся на подставленный Тамиром ятаган. Туони уронил оружие и схватился за пронзивший его клинок, но тут же получил сильнейший удар ногой в живот, отлетел на несколько метров и прокатился по земле, оставляя за собой кровавый след. Тамир продолжал приближаться. Его лицо, такое спокойное и доброе, точно такое, каким Маша привыкла его видеть на их общих посиделках в кафе, совсем не гармонировало с происходящим. И она знала точно: он шел к ней не для дружеских объятий. В голове девушки всплыла безумная мысль: — «Сейчас меня обязан кто-то спасти! Кто-то точно обязан!!» И как по велению свыше, горло Тамира взорвалось брызгами крови. «Милтия! Ну конечно!» Стрела, прошившая насквозь его шею, застряла на середине. Громыхнул чудовищный рев, едва не сбивший Машу с ног. Тамир переместился чуть в сторону, пропустив мимо очередную стрелу, и попытался вытащить застрявшую в шее. Но только он до нее дотронулся, сразу отдернул руку, будто она была из раскаленного железа. Края его раны быстро чернели и дымились. Тогда он с размаху ударил ладонью по земле, которая от этого ощутимо дрогнула, и поднял этим тучи пепла, едва успевшего осесть. Инстинкт увел Машу в сторону, и вовремя: под прикрытием пепельной завесы он сделал последнюю попытку убить девушку. К счастью, обошлось только глубоким порезом плеча.

Когда видимость улучшилась, Тамира уже не было рядом. Вдалеке копошились керийцы, собираясь с силами для нового удара. Все тише рычал так и не освободившийся Джамис. Роэл, держась одной рукой за прореху в грудной пластине, пытался вытащить из его живота меч, бесцеремонно упираясь сапогом в грудь демона. Альма поодаль склонилась над Туони. Ее плечи судорожно подергивались. Маша, ни секунды не думая, побежала к ним. Некромант лежал на земле белый, как мел. Альма уже не пыталась его оживить, а просто плакала, роняя слезы на его балахон с аккуратной прорезью в центре груди. Маша вспомнила про жезл и всю оставшуюся в нем энергию пустила на заживляющее заклинание, но эффекта не последовало.

— Он поражен «ятаганом тысячи душ». Его не спасти, — скалясь от боли прохрипел подошедший Джамис. — Оружие демонов — штука коварная.

Демон едва стоял на ногах. Кровь по-прежнему сочилась из раны в животе, которую он старательно закрывал лапой.

— Нам лучше вернуться в замок, — конструктивно рассудил Роэл и поднял тело Туони на руки.

Маша сидела на траве в ближайшей оставшейся целой рощице. Она слушала шум листвы и пыталась расслабиться. Керийцы ушли еще вчера. После нескольких вялых атак, которые все же с трудом были отбиты защитниками борийскойго замка, у них совершился очередной переворот во власти, они снялись с места и умаршировали в сторону своей родины. К тому времени в округе не осталось ничего живого. Чтобы добраться до этого лесочка, девушке пришлось вытерпеть часовую конную прогулку. Зато, тут не так пахло гарью, и не угнетал взгляд черный выжженный пейзаж.

Маша достала из чехла, сшитого Альмой, серебряный жезл. «Туони… Зачем ты сделал это? Почему не мог остаться в стороне? Ты же не умеешь драться… Как глупо…»

— Просто, он любил тебя, — Джамис, как обычно, тихо подкрался сзади.

— Ой… Джэм… — она украдкой вытерла выступившие из глаз слезы и повернулась. — Ты что тут делаешь?

Демон молча присел рядом. Он выглядел так, будто только вернулся из торгового центра: в новой одежде и с солнцезащитными очками на носу. Девушка столько раз тащила Костю за одеждой, но он вечно упирался и продолжал одеваться в свое тряпье. А теперь ее мечта видеть рядом хорошо одетого, привлекательного мужчину сбылась, хотя в тот момент это особо не радовало.

— И с чего ты взял, что я думаю о… О ком ты, вообще, решил, что я думаю? Мысли читаешь, как Сирен?

Джамис ухмыльнулся, лег на траву, повертелся, встал, отодрал ярлык от воротника своей рубашки, снова лег.

— Не как Сирен. Погиб человек, с которым ты была неразлучна с самого появления в этом мире. Ты держишь в руках его подарок, — пальцы девушки машинально сжали жезл. — У тебя воспаленные глаза. Телепатия тут не нужна.

— Я не только из-за него, — Маша отвела глаза и вздохнула. — Мне нравится тут. Но с самого первого дня, как я попала сюда, мне приходится кого-то убивать. Когда я это делаю, я теряю контроль. Я не понимаю, что передо мной живые люди и совсем их не жалею. Я теряю себя… Вчера я убила столько людей… И я хотела их убить, понимаешь? Хотела! А сейчас думаю, что у них ведь, наверняка, были семьи, дети…

— Знаешь теорию сотворения мира? — прервал Джамис ее изливания.

— Да, Туони мне рассказывал об этом. Второго раза я не выдержу, — слабо улыбнулась девушка.

— Он, наверняка, рассказывал об этом мире, а я имею в виду всю вселенную со всеми ее мирами.

— Звучит еще сложнее, — она шмыгнула носом.

— На заре времен во вселенной жило только одно существо. Мы называем его Творец. Он занимался тем, что создавал миры, экспериментировал с физическими законами. Но вот разум его был настолько силен, что он мог предсказывать судьбу любого сотворенного мира уже на этапе его создания. Творец заскучал. Ничто не могло его удивить, ведь единственный, кто обладал волей во всей вселенной — был сам он, а земля, воздух, вода, любая материя и энергия — все подчинялось законам, которые как он ни усложнял, все равно оставались предсказуемы. Тогда он отделил часть себя и зародил жизнь. «И увидел он, что это хорошо», — пафосно процитировал демон Библию. — Жизнь понравилась ему: новое творение не только подчинялось законам физики его миров, но и обладало своей волей, что делало его непредсказуемым, — Джамис сделал драматическую паузу и, сменив тон на шутливый, быстро закончил рассказ: — Ну а потом он как давай жизнью все заселять. Увлекся и не заметил, как кончился… Так, к чему я это рассказываю?.. А, ну да… В каждом живом существе скрывается ошметок Творца. Умирая, эти песчинки никуда не пропадают. Они витают среди нас, частично перемешиваются и дают жизнь новым существам. Что-то вроде реинкарнации, но чутка сложнее.

— Хочешь сказать, те, кого я убила, летают рядом? — расширив глаза, переспросила Маша.

— Chert vozmji, я ж успокоить хотел, — демон скривился. — Я хотел сказать, что в смерти нет ничего страшного. Они умерли, потом кто-то родится. Ты просто перетасовала силы.

— Они летают рядом? — не унималась девушка.

— Да не тронут они тебя. Они тебя не ненавидят, а без сильных эмоций души даже показаться не могут, — Джамис успокаивающе улыбнулся и вполголоса добавил: — Да и я не дам тебе вредить.

Маша еще раз шмыгнула носом и легла рядом с демоном, положив ему голову на грудь.

— Что со мной происходит? — шепотом спросила она, слушая стук его сердца.

— Fig znaet, у тебя месячные давно были?

— Какой же ты придурок…

— Души имеют свойство меняться. В верхних мирах это происходит легче. Когда рядом кто-то умирает, ты впитываешь часть его сущности, усиливая свою. Вместе с этим может произойти небольшое изменение личности. Есть демоны, способные расщеплять души. Со склеиванием у них, насколько я знаю, проблемы. Ломать ведь — не строить. Еще, сильные личные артефакты могут не только изменить душу своего владельца, но и полностью поработить ее.

— Личные артефакты? — насторожилась Маша.

— Вещи, которые впитали часть души хозяина. Они обладают своей волей, как живые существа. Такие артефакты обычно уничтожают после смерти владельца, или прячут куда-нибудь.

— Как меч Роэла?

— Да. Но это небезопасно. Энергия любого магического предмета влияет на окружающее пространство. Область, где спрятан артефакт, всегда выдает себя появлением чудовищ, рожденных от обычных животных, поднятием нежити и разными природными эффектами.

— Да, Роэл рассказывал, что в склепе он встретил ходячих скелетов.

— Поэтому самые сильные артефакты предпочитают прятать подальше. Желательно, в нижние миры, где их воздействие сводится к минимуму.

— Я так понимаю, Земля — не только место ссылки, но и вселенское мусорное ведро, — иронично улыбнулась Маша.

— Ну, не только Земля. Но да, на голубую планетку выброшено достаточно много интересных вещиц, которые, будучи безделушками там, в верхних мирах могли уничтожать армии и поднимать мертвых.

— А за что тебя отправили в ссылку?

— Как ни странно, у демонов не ангельское терпение. Я надоел всем, — чему-то довольно улыбаясь, ответил Джамис. — Впрочем, мне всегда нравилось на Земле.

— Девушки красивые? — хитро прищурилась Маша.

— О чем ты, прелесть моя? Мое сердце принадлежит только тебе, — парировал демон издевательским тоном.

«Вот всегда он так! Мой Костя», — девушка едва удерживалась, чтобы не поцеловать его. Вместо этого она решила воспользоваться его разговорчивостью и выпытать интересующую ее информацию:

— Тамир тоже демон?

— Да. Довольно сильный, — Джамис почесал живот в месте недавней раны. — Неплохой воин и полководец.

— Неплохой? — ехидно ухмыльнулась девушка, помня, как Костя не любил проигрывать. — Да он тебя уложил, вообще-то.

— Я был не в форме, — сделал невозмутимую мину демон.

— Ну-ну, — она рассмеялась. — А что он имел в виду, когда говорил, что хочет освободить меня?

— Демонический термин. Ты не заметила, как именно он тебя пытался освободить? Кстати, могла бы поблагодарить. Пока ты там устраивала kitajskij novij god керийцам, я раза три тебя спасал от удара в спину.

— Спасибо… Знаешь, что мне интересно?

— Думаю, что сейчас узнаю.

— За те дни, что я уже провела в этом мире, я слишком часто находилась на волоске от гибели. И каждый раз меня что-то или кто-то спасал. Это похоже на театральную постановку, или розыгрыш… Такой, впечатляющий розыгрыш. В реальной жизни нельзя так долго ходить по грани между жизнью и смертью и не упасть…

— Ты преувеличиваешь. Большая часть твоих «опасных» моментов — это вроде экстремального спорта: море адреналина без особого риска. Из-за кольца можешь вычеркнуть из списка смертельных опасностей любые попытки обычных смертных убить тебя. Оно защищает тебя. Ты была вне опасности при каждом нападении. Что еще?..

— Вот еще, — Маша обнажила плечо, открыв шрам от ледяного снаряда. — Чуть кровью не истекла тогда.

— А, ну это извини. Переоценил тебя. Но я следил за тем, чтобы не попасть по жизненно важным органам. А кровью ты бы не истекла: в этом мире мана делает людей живучими. И с корабля могла смело падать тогда: сломала бы пару костей и на следующий день бегала б уже.

— Да там же metrov двадцать было, не меньше!

— А когда тот парнишка за борт полетел, все сто были, но он живым остался.

— Да? — изумилась Маша. — Ничего себе… — И внезапно взгрустнула: — А Туони это не помогло…

Джамис прижал девушку крепче к себе, и она тихо заплакала.

Глава 21

Ремонт летучего корабля завершился. Гномы производили последнюю проверку механизмов. Коротышки-механики сделали Маше скидку на свои услуги, но все же почти опустошили ее кошелек. Девушка внутренне снова поаплодировала Нолтону за его хитроумие: от Роэла он, наверняка, знал, что она не собирается оставаться в этом мире, а значит, корабль будет брошен. Поэтому, помимо наемной команды гномов, в полет собрались рекомендованный Нолтоном капитан и отряд борийских солдат. Так он чинил корабль за чужой счет и оставлял его себе, после пропажи хозяина. Маша не протестовала против такой наглости. Ей просто хотелось завершить поиск камня. А пока, ей необходимо было пригласить на борт еще двух важных ей пассажиров. Нет, о Джамисе девушка не волновалась. Своевольный демон будет на борту, или доберется до места другими путями вне зависимости от ее пожеланий.

Маша открыла дверь в трапезную, сделала пару шагов и слегка наклонила голову в местном аристократическом приветствии. В тот день своим присутствием столовую почтили и Нолтон, и та, чей статус обязывал Машу на формальность, без которой она не могла забрать с собой одного человека. Подождав, пока сидящие за столом ответят на ее приветствие, девушка обратилась к сидящей во главе стола малышке Эстель:

— Ваше высочество, с прискорбием вынуждена вам сообщить, что я покидаю вас.

— Меня печалит это известие, — тонкий голос девочки странно сочетался с холодным тоном, — но я не вправе удерживать вас в этих стенах. Вы будете вознаграждены. Через некоторое время. А сейчас, могу ли я помочь чем-то, что мне по силам?

— Ваше высочество, вы читаете мысли не хуже благословенного даром Сирена, — Маша чувствовала, что увлеклась замысловатыми речевыми конструкциями, но остановить себя уже не могла. — Вы можете помочь мне. Мой путь лежит в неизвестность Эписа, и мне бы пригодился…

— Мой рыцарь-защитник сопроводит вас до вашей цели, — мягко перебила девушку принцесса.

— Благодарю вас, ваше высочество, — Маша еще раз слегка поклонилась, раздосадованная тем, что ей не дали попрактиковаться в местной изысканной речи.

Второго попутчика затащить на борт было намного сложнее. Сначала, его необходимо было отыскать. Но кого бы девушка ни спрашивала, никто и в глаза не видел черного с белыми подпалинами кота. Капитан уже доложил о готовности, и корабль ждал только свою хозяйку, поэтому Маша оставила поиски животного и зашла попрощаться с Альмой, которой что-то нужно было показать ей в библиотеке.

— Маша, — слабо улыбнулась девчушка, когда чародейка появилась в дверях.

Довольно быстро оправившись от вестей о смерти отца и одного из братьев, после битвы, в которой погиб Туони, Альма сломалась. Видимо, у всех есть свой предел, и на молодую девушку обрушилось больше, чем она смогла вынести. Она стала неразговорчивой и мрачной, перестала заражать всех своим приятным звонким смехом. На ее недавнюю просьбу о том, чтобы присоединиться к походу в Эпис, за Машу ей, в свойственной ему манере, ответил Джамис, сказав по-русски: — «Школоту в пати не берем», после чего она окончательно скисла.

— Мы с Туони много времени провели здесь, — Альма блестящими глазами окинула стеллажи с книгами. — Он очень любит учиться… Любил… Он нашел тут одну книгу. Сказал, что эта одна из тех книг, что были оставлены Нергалом, его дедом. Он не успел ее выкупить, и она оказалась у нас: мой папа тоже любит… любил книги… Извини, ты торопишься, а я тебя задерживаю. Вот она, — она передала Маше массивный фолиант с пентаграммой на обложке. — Там заложена лента на странице, которую Туони хотел тебе показать. Не знаю, насколько это важно, но посмотри, когда будет время.

— Хорошо, я посмотрю. А ты, если найдешь моего кота, позаботься о нем. Черная с проседью шерсть и скверный характер, ты его сразу узнаешь.

— Если он попадется мне на глаза, я тотчас же окружу его заботой.

Девушки обнялись на прощание, и Маша вышла из библиотеки. В коридоре ее уже караулил Джамис с видом, будто ждал ее не менее получаса, хотя она не пробыла с Альмой и пяти минут.

— Ну что, полетели? — как-то излишне энергично поинтересовался он.

— А ты на этот раз с нами? — девушка добавила чуть ехидства в свой вопрос.

— Куда вы без меня. Только отвернусь на минутку, ты вечно влезаешь не в свое дело и отвлекаешься от главного.

— Не забывай, это тебе нужен этот камень. А что до меня, я уже сомневаюсь, что хочу домой. Так что, ценность твоего предложения стремительно падает для меня.

Реакция демона оказалась неожиданной: он широко улыбнулся, будто ждал подобного заявления, развернулся и, насвистывая что-то из классики, направился к выходу. Маша сдержала панический порыв и как можно более равнодушно произнесла ему вслед:

— Я не отменяю наш договор. Я только хочу чуть большего, чем возвращение на Землю.

Джамис остановился, и хотя его лица не было видно, девушка чувствовала: он хитро улыбался.

— Чего встала? Пошли, посадку уже объявили. По дороге расскажешь, чего ты еще хочешь за эту дешевую побрякушку.

— А почему бы тебе самому ее не найти? — Маша неторопливо приближалась к демону.

Он помолчал с задумчивым видом и, пожав плечами, ответил:

— Идея хорошая, но я слишком ленив для этого. Оу… — Джамис обратил внимание на книгу в ее руках. — Симпатичная закладка… — он ловким движением вытянул синюю ленту из страниц.

— Зачем ты это сделал?! — вскрикнула Маша.

— Я коллекционирую ленточки, — невозмутимо оправдался он.

В доказательство, демон вытянул в сторону руку, и вдоль нее повисли непонятно откуда взявшиеся разноцветные куски ткани.

— Kazhdij ohotnik zhelaet znat’… - пробормотал себе под нос Джамис и пристроил ленту между куском фиолетовых штор из обеденной залы замка и голубым лоскутом с кружевами, бывшим, вероятно, частью чьего-то платья. Покончив с этим, он взмахнул рукой, и куски ткани исчезли. — Остался только желтый, — демон потер руки, сделавшись похожим на сбежавшего из психдиспансера сумасшедшего. — Я видел такую на руке у железного дровосека. Он, кажется, тебе доверяет. Поможешь мне ее достать?

— Ты хоть понимаешь, сколько мне придется страниц пролистать, чтобы найти нужное место, — девушка едва сдерживала себя, чтобы не ударить его книгой по голове.

— Расцениваю это, как отрицательный ответ… Ну, мы идем, или нет? — Джамис нетерпеливо запрыгал на месте.

Маша всегда боялась летать. Она смутно и с ужасом вспоминала моменты в своей жизни, когда ей приходилось пользоваться услугами авиакомпаний. Но на летающем корабле она по неизвестной причине чувствовала себя спокойно и уверенно. Возможно, из-за того, что она в последние дни пережила столько всего страшного, а может быть, девушка чувствовала надежность этого массивного, крепкого судна, корпус которого, обитый деревом лишь снаружи, более чем наполовину состоял из летучего металла — эскалиума. Все же, она старалась не подходить близко к бортам, на всякий случай. Милтия же сделала, по меркам Маши, невообразимое: залезла в воронье гнездо и острым эльфийским глазом что-то высматривала в приближающихся горах. Роэл заперся у себя в каюте еще в первый час полета и носа оттуда не показывал. Сирен поражал команду мастерством вязания узлов и идеальным знанием корабельной науки. Ушлый боцман, откуда-то прознавший про способности мальчишки, предлагал матросам разные пари, которые телепат неизменно выигрывал. Джамис, видимо, пожалевший наивных бедолаг, проиграл им немного денег в кости и теперь крутился около Маши.

— Какой прекрасный отсюда вид, — он присвистнул, перегнувшись через борт. — Подойди, посмотри.

— Что я там не видела? — начиная нервничать, как ребенок, поспешно отказалась девушка от приглашения демона. — Я небом любуюсь… Теперь я вижу, что оно на самом деле твердое. И такое красивое…

На самом деле, небо светило нестерпимо ярко, и смотреть на него больше пары секунд было довольно мучительно, но она щурилась и улыбалась, изображая, что ей действительно приятно. Джамис с ехидной полуулыбкой уставился на свою спутницу, слегка наклонив голову набок. После минуты мучений Маша поняла, что притворяться дальше глупо, и, опустив глаза, поплелась в сторону демона.

— Только отойди подальше! Знаю я твои шуточки!

Джамис выставил вперед ладони, изображая искреннее непонимание поводов так ему не доверять, и отступил на два шага. Девушка, не теряя его из поля зрения, подкралась к борту и осторожно выглянула вниз. Демон не обманул: чистый, прозрачный воздух не скрывал ни малейшей детали проплывающего под килем пейзажа. Переливавшиеся зеленью холмы важно толпились у темно-синей ленты реки Бренн. Вода странным образом искрилась, создавая видимость бьющих в ее толще молний. Рядом с рекой, виляя между холмов, уходила в сторону далеких гор нить дороги. На ней то ли стояла, то ли медленно ползла телега с впряженной лошадью. Летучий корабль успел проделать уже больше половины пути до Эписа, и по данным скаутов в этой местности не должно было остаться живых людей.

— Давай, кто дальше плюнет, — предложил Джамис новую забаву, незаметно оказавшись вплотную к Маше.

Девушка не удосужила демона ответом. Вместо этого она применила заклинание, освоенное накануне специально для полета. Воздух перед ее глазами начал вибрировать, собираясь в «линзу». Теперь она прекрасно могла рассмотреть одиноких путешественников. Тощая кляча медленно волокла за собой видавшую виды телегу, в которой ехала троица бородатых мужчин в мохнатых шкурах. Их неопрятный, суровый вид отбил у Маши первоначальную охоту покричать им и помахать рукой. Джамис замурлыкал мелодию, характер которой сразу указывал на то, что он готовит какую-то пакость. И точно: взглянув в его сторону, девушка обнаружила демона за наполнением водой воздушного шарика. То есть, она предположила, что это вода: жидкость, казалось, возникала уже внутри, и понять, что это, уже было невозможно. Пока Маша соображала, что он задумал, Джамис уже перегнулся через борт и запустил «снаряд» в телегу. Через «линзу» девушка увидела, как шар падает прямо на головы бородачей, от чего те разом рассыпаются по дороге.

— Shuher, прячемся, — шепотом крикнул демон, и Маша вместе с ним упала на палубу, прильнув спиной к борту.

Когда она опомнилась, что делает, Джамис еще похихикивал над проделкой и осторожно выглядывал вниз.

— У них телега, кажись, сломалась. Вот умора, — на его лице сияла счастливая детская улыбка.

— Идиот, — мрачно констатировала девушка и встала на ноги.

Она выглянула вниз, но увидев, что бородачи смотрят наверх и грозят в ее сторону кулаками, поспешно отошла от борта. Совесть пыталась заставить ее спуститься вниз, извиниться и помочь с ремонтом транспорта, но внезапно пришедшее осознание того, что она тут вообще ни при чем, остановило девушку. «И почему я считаю, что в ответе за все, что он делает? — думала она. — Я же ему не мама, в конце концов! Сейчас заставлю его пойти и извиниться. Ведь они там решили, что это я виновата. Это несправедливо! И если он начнет отшучиваться, как он обычно это делает, я его поджарю».

— Джамис, немедленно спустись к ним и извинись! — как можно более грозно приказала Маша.

— Нет.

«Ну что ж, я попыталась…» Они помолчали немного и, не сговариваясь, перешли к другому борту, где их не могли увидеть пострадавшие от проделки. Некоторое время парочка просто любовалась окрестностями с высоты птичьего полета, но Маше это скоро наскучило, и она завязала разговор:

— А расскажи мне о вас.

— О нас?

— Ну, о демонах, или как вы себя называете?

— Ну, большинство из нас не заморачивается на названиях. Лишь бы оно не было обидным, — демон оскалился в улыбке. — На самом деле, понятие довольно размыто. В доархейские времена понятия «смертный» не существовало в принципе. Миры населяли существа, способные менять форму, растворяться в воздухе и путешествовать по измерениям. Можно сказать, демоны — древнейшая раса разумных существ во вселенной.

— А что значит «доархейские времена»?

— Времена до археев, — демон снова улыбнулся.

— Не дура, догадалась. Что за археи-то? — начала терять терпение девушка.

— С их приходом связывают появление смертных, так как это произошло примерно в одно время. Однажды, неизвестно откуда появляется очень сильный демон и объявляет себя самой чистой частицей Создателя. Он назвал себя Йов, в одиночку покорил один из миров и стал набирать силы, привлекая к себе угодных демонов и уничтожая тех, кто не подходил его замыслам. А философия его была проста: он считал, что Творец разбил себя на осколки, осознав, что подвергся скверне, которую не смог отделить от себя, и теперь он должен восстановить себя, «отделив зерна от плевел»… Скучный народ эти археи, — Джамис протяжно зевнул.

— Получается, это что-то вроде ангелов. А вы, значит, с ними враждуете?

— Йов собирает праведников. Гениев любви, сострадания, честности и прочих гадостей, — демон скривился в притворной брезгливости. — Остальные вынуждены сражаться за целостность своей души, ведь археи способны распылить любую сущность, в том числе и демона.

— Значит так просто убить вас невозможно?

— Сильный демон после смерти своей оболочки может мгновенно материализоваться снова, или, используя свою бестелесность, скрыться от нападающих. Демоны послабее просто ищут людей со слабым духом и вытесняют их сущность. Самые слабые ищут женщину на сносях.

— А ты как заполучил это тело? — подошла Маша к давно терзающему ее вопросу.

— Упорные многолетние тренировки, — он задрал низ своей рубашки, выставив на обозрение крепкие мышцы живота, которых явно не было еще пять минут назад. — Не верь олухам, которые говорят, что такого можно добиться за два месяца.

Девушка знала, объяснять ему, что именно она имела в виду, бессмысленно. Поэтому, полюбовавшись секунду накачанным прессом, она только пробормотала про себя: «Да, у Кости такого не было…» Внезапно, все мысли в ее голове пришли в порядок, как части механизма, вставшие в свои пазы. Маша поняла: Костя — не Джамис, а Джамис — не Костя. Того молодого человека, с которым они когда-то повстречались в том мире под названием Земля уже не существует. Зато, есть демон. Сильный, красивый, умный, пусть и с его дурацкими шуточками и вечными недоговорками. Она как бы невзначай придвинулась к нему поближе. Сердце колотилось, как при первом поцелуе в школе. Маша прикрыла глаза и потянулась губами к его губам.

— Hrena se, гляди, кто там внизу чешет.

Она открыла глаза и обнаружила Джамиса перегибающимся через борт в двух шагах от нее. Пальцем он показывал куда-то вниз, но из-за расстояния и незаметно наступивших сумерек девушка ничего не могла разглядеть. Снова сотворив «линзу», Маша рассмотрела группу человекоподобных существ в доспехах и шлемах, но без оружия. В прорехах их одежд белели кости без плоти.

— Нежить. У тех бородатых сегодня плохой день, — непонятно чему радовался демон. — Они как раз в их сторону топают.

— Нужно их остановить!

— Не думаю, что они тебя послушают, — скептически прищурил глаз Джамис. — У них и ушей-то нет…

— Надо спуститься и перебить их!

— Я только что хотел это предложить! — передразнивая возбужденный манер девушки, воскликнул демон. — Но раз ты первая предложила, то придется мне уступить это всеми вожделенное право на избиение гнилой нежити и пойти вздремнуть.

Поняв, что от него помощи не дождешься, Маша сосредоточила мысли на Сирене, попытавшись передать через него сигналы рыцарю и механику. Уже через пару секунд гул судового мотора стих, а из трюма с грохотом и бряцанием доспехов выскочил Роэл. «Оперативно и очень удобно», — довольно улыбнулась девушка.

— Что случилось? — лицо рыцаря отдавало зеленым оттенком, а сам он едва сдерживал позывы к рвоте.

— Внизу нежить!

— Но мы-то наверху, — не понял рыцарь, сдержав очередной спазм пищевода.

— Там люди дальше по дороге! Надо спуститься и спасти их!

— Какие лю… Спуститься? — лицо Роэла просветлело. — Я только сбегаю за Рьерном.

Маша спустилась первой, не дожидаясь напарника. Мертвецы шли неторопливо, и догнать их не составило особого труда. Но что дальше делать, девушка не знала. Нападать со спины на мерзко пахнущие ходячие трупы она почему-то не решалась. Тогда она приготовила жезл к атаке светом и кашлянула, привлекая внимание. Нежить не отреагировала. Сзади послышался лязг доспехов, и Маша осмелела. Она лучом света сожгла ближайшего к ней мертвеца, но остальные на это никак не отреагировали. Тогда она сожгла еще пару и, не дождавшись от противника реакции, решила его обойти. Оббежав группу еле волочивших ноги скелетов, девушка встала у них на пути.

— Линдсей! Ксюша! — от раздавшегося совсем рядом крика Джамиса она чуть не подпрыгнула на месте. — Себя замучили диетами, и подруг подключили, — демон осуждающе покачал головой.

Трупы вдруг остановились и подняли пустые глазницы на преградившую им путь парочку. От этого взгляда у Маши пробежали мурашки по спине, и она приготовилась было к атаке, но мертвецы развернулись и, стуча костями по доспехам, ринулись прочь.

— Ну вот, обиделись…

— Там же Роэл! — вскрикнула девушка, вспомнив про отставшего рыцаря.

Но сражение уже началось, и перевес в численности нежити ничем не помог ей: Рьерн, дополнительно освященный Тизианом, с легкостью крушил ржавые доспехи и трухлявые кости трупов. Маша едва успела сжечь светом еще пару противников, как все было кончено. Рыцарь сел на землю перед разбросанными частями врагов и грустно вздохнул, как будто жалея, что их оказалось так мало. Девушка подошла к нему и кивнула головой вверх, предлагая подняться на корабль. Роэл поморщился и сказал упавшим, почти жалобным голосом:

— Давай, еще посидим. Я устал.

— Да-а, шикарная была битва, — снова очутился рядом Джамис. — Если повтор замедлить в три раза, получился бы отличный poluminutnij rolik na reklamu dezodoranta, — демон так натурально изобразил всем своим видом сочувствие, что рыцарь заметно смутился.

— На самом деле, я не сильно устал… Просто… я немного… не люблю летать.

— Наследник древнего рода наездников на драконах боится летать? О, жизнь, ты такая ироничная стерва! — Джамис раскинул руки и поднял глаза к небу в театральном жесте.

— Я не боюсь!!! — мгновенно вспыхнул Роэл, но тут же, отведя глаза в сторону, добавил: — Просто, меня мутит.

— Все нормально, — начала его успокаивать Маша, швырнув в демона подобранный с земли обломок черепа. — Ты зря в каюте сидишь. На воздухе легче будет переносить качку.

Она села рядом с рыцарем, а когда посмотрела на то место, где секунду назад стоял Джамис, его там уже не было. Так они сидели вдвоем, молча наблюдая, как медленно сгущаются сумерки. Роэл явно нервничал, все время набирал воздуха в грудь, как будто собирался что-то сказать, но затем беззвучно выдыхал. А Маша просто наслаждалась тишиной и вечерней прохладой, думая только о том, что можно было бы отсесть подальше от останков разбитой только что нежити. Впрочем, запаха тлена почти не чувствовалось. Впереди скрипнуло колесо телеги, пока еще скрытой холмом, которых при приближении к Эпису становилось все больше. Наконец, с превеликим трудом бородатые путешественники перемахнули через вершину и резво скатились по уклону, остановив телегу в паре шагов от места битвы со скелетами. Девушка встала и горделиво поприветствовала их, рассчитывая, что своим подвигом она искупила вину за проказу демона. Но на лицах путников нарисовалось недовольство.

— Бандиты! Зачем мусорите на дороге?!

Маша опешила от такого начала разговора, а бородачи повыскакивали с телеги и принялись расчищать дорогу от костей.

— Мы вас спасли, вообще-то! — с долей обиды сообщила она.

— Ха-ха-ха, — загоготал самый крупный из бородачей. — Это же «мертвые мечники», а мы не дураки, чтобы в скарской долине ходить с мечами.

— Так это правда?.. — вмешался Роэл. — Мертвецы, нападающие только на вооруженных мечами путников?

— Вы, как видно, издалека… Хм… А вы, часом, не с того ли летающего корыта? — здоровяк ткнул толстым пальцем в небо, где висело судно девушки и недобро посмотрел исподлобья. — Зачем вы напугали честных путников и сломали нашу телегу?!

Маша, спрятав глаза, медленно отступила за рыцаря.

— Я говорил ей, что нельзя беспокоить добрых людей, но она меня никогда не слушает, — отрешенно посетовал Джамис, успевший появиться за ее спиной.

Чародейка развернулась. Ее глаза зло сузились, а губы сжались. Она знала, что заклинание света, заложенное в жезле, определенно будет неприятным демону, и девушка уже готова была его применить. Но, посмотрев на его добродушную улыбку, которую, как она знала, он натягивал всегда, когда дело пахло жареным, Маша опустила магическое оружие.

— Извините нас, — опустив плечи, обратилась она к путникам. Джамис сурово кашлянул, и она, изобразив на лице деревянную улыбку, поправилась: — Извините меня.

Следующие несколько секунд в голове девушки вопрос, «Какого черта я извинилась?!», активно боролся с мыслями о жестокой и полной мучений расправе над демоном. В момент, когда Джамис в ее мечтах варился в кипящем масле, а она, злорадно хихикая, тыкала его заостренной палкой, Роэл своим голосом согнал с нее морок:

— Я знаю, зачем им мечи! Нам нужно найти их логово!

Демон устало закрыл глаза и пробормотал по-русски:

— Kak zhe dostali eti pobochnie kvesti…

Глава 22

Маша лежала на тесной койке в своей каюте и пыталась уснуть. Но сон не шел. Видимо, причина была в том, что девушка совсем не устала за день: путешествие на воздухоплавающем корабле совсем не отнимало сил. Она еще поворочалась, пытаясь удобнее устроиться на жестком ложе, но не выдержала и встала. Маша походила по каюте, выглянула в иллюминатор, но, узрев там лишь серую пелену сумерек, легла обратно. Она полежала еще, уставившись глазами в потолок, пока не вспомнила о книге Туони. Щелчок пальцами, и в каюте загорелся свет. Девушка выудила из-под койки фолиант некроманта и уселась, положив книгу на колени. Она погладила рельефную обложку, всю испещренную замысловатыми значками и выпуклыми мордами каких-то чудовищ, и открыла первую страницу. Большими буквами на ней красовалось имя автора: «Некромант-демонолог наивысшей категории, гранд мастер Ордена Нергал». «А мужик себя любит», — усмехнулась про себя Маша и перевернула страницу. «Введение в демонологию. Демон — есть высшее мезоморфное существо…» Девушка захлопнула книгу и снова открыла ее на последней странице. Там оглавления тоже не нашлось. Она вздохнула и открыла середину книги, ближе к началу, где, как она могла припомнить, находилась закладка, до того, как ее вытянул сумасшедший коллекционер цветных ленточек. Раскрытые страницы, исписанные закорючками местного языка и пестревшие изображениями разномастных чудовищ, сразу напомнившими Маше о ее ночном кошмаре, рассказывали о классификации демонов. Написано все это было настолько непоследовательно и сумбурно, что читать было довольно сложно, да и неинтересно, поэтому она просто листала книгу и морщилась, рассматривая картинки, пока не наткнулась на ответвление от темы. Автор переключился с описания типового разделения демонов на методы их наказания, применяемые неким Советом. «Демон, душа которого скреплена печатью Астразиса, неспособен осознанно идти против воли Совета. Однако, если из-за глупости, неосведомленности, или иным возможным причинам, демон помешал исполнению воли Совета, к нему может применяться ряд пыток…» Далее шел перечень возможных мучений, которым подвергали провинившегося, с красочными иллюстрациями. Повпечатлявшись изощренными методами истязания, Маша пролистала этот раздел. Дальше пошла речь о другом виде наказания: заточении в артефакте. Душу непослушного демона вселяли в какой-нибудь предмет и хранили до окончания положенного срока, который мог достигать нескольких тысяч лет. Иногда душа демона, источник огромного количества энергии, использовалась для питания этих самых артефактов, превращая их в могущественное оружие. «Такие артефакты таят в себе самую большую опасность. Выбрасываемые в разных мирах, они могут быть найдены простыми людьми, которые от незнания своего начинают их использовать. Джинн, заключенный в предмете непременно убьет такого человека, или, что еще хуже, осквернит его дух, обратив в свое подобие…» Девушка дочитала главу и отложила книгу, подняв к глазам свое кольцо-змейку на пальце. Мелкие красные камни глаз зловеще горели в магическом свете. Маша с трудом сняла его и засунула в кармашек походной сумки, которой она обзавелась на гномьем подземном рынке. «Так вот, что ты хотел мне сказать, Туони. Спасибо…» — мысленно поблагодарила она павшего товарища и снова легла, потушив «светлячок». Но сон по-прежнему не шел. Маша снова зажгла свет и взялась за оставленную книгу.

Следующая глава была о местах ссылки. Почитав о страшном месте, под названием Зейдар, который находился настолько глубоко на карте миров, что там не могла существовать магия в принципе, и попавший туда демон был лишен возможности когда-либо оттуда выбраться. Девушка лишь мельком просмотрела описания других миров и наткнулась на Землю, обозначенную в книге, как Мезгар. Оказалось, ее родной мир являлся одним из излюбленных мест, куда выгоняют неугодных. Добраться до него для существ-экспертов по перемещению между измерениями было достаточно просто, а выбраться из него без посторонней помощи — практически невозможно: для заклинания переноса требовалась сила десятка могущественных демонов. Больше ничего интересного про Землю написано не было. Глава протянулась еще на пять страниц, потом автор снова вернулся к классификации. Речь зашла о демонах, что стояли на самой верхушке демонической эволюционной лестницы: «Демоны, добившиеся темного совершенства в каком-либо пороке, получают место в Совете и звание князя. В современном демоническом пантеоне нам известны: Абаддон — князь разрухи, Велиал — князь лжи, Маммон — князь жадности, Ирис — князь войны, Астерот — князь смуты, Джамис — князь сомнений…» Уже нападавшая от скучного перечисления сонливость вмиг испарилась. Маша перечитала внимательнее все, что было сказано о князьях демонов. «Значит, не так ты и прост, дорогой», — пробормотала она себе под нос, пролистывая дальше в поисках другой информации о своем спутнике. Среди описаний демонов-обладателей княжеского титула она быстро нашла нужного. Со страницы на нее смотрел слегка карикатурно нарисованный Джамис, человек с кошачьей головой, оскалившийся в улыбке. «Самый молодой и слабый из членов Совета, князь сомнений Джамис — демон, являющийся людям в образе человека с головой кота. Человек, повстречавший его на своем пути, начинает сомневаться в любой прописной истине, о которой он только поговорит с ним. Демонологам не рекомендуется к вызову из-за малой полезной силы и большого риска усомниться в самой цели вызова». Дальше приводились формулы и заклятия для призыва, а так же краткий рассказ о жертвах демона. Ничем более не заинтересовавшись, девушка закрыла книгу и вернула ее на место, под койку. Остаток ночи она не смогла сомкнуть глаз, размышляя в свете нового открытия обо всем сказанном и сделанном Джамисом и Костей.

Знакомая багровая пустошь. Опостылевший красный песок под ногами. Красные скалы на горизонте. Маша шла, сама не зная куда. Любимые туфли на высоком каблуке натерли ноги, но снимать их девушка не желала, отчего-то боясь, что они потеряются. На этот раз она не оглянется. Просто пойдет дальше и будет идти, пока сон не закончится. «Боже, как же натирают эти туфли». Она села прямо на землю и стянула с себя обувь. Взглянув на пятку, где по ощущениям уже должна была образоваться кровоточащая мозоль размером с пятак, она увидела только чистую, неповрежденную кожу. Но в самих туфлях девушка обнаружила свежую кровь, будто они сами кровоточили. Она устало откинула их подальше, решив, что когда проснется, сходит за новой парой в бутик, который через дорогу от офиса. Поднявшись на ноги, Маша непроизвольно оглянулась назад, но увидела там не толпу демонов, как это обычно было, а дерущуюся парочку. Они находились так близко позади нее, будто специально следовали за ней, пока она шагала по пустыне, даже звуки борьбы появились только в момент, когда она их увидела.

Один из дерущихся был Костя, одетый, как обычно, в грязную футболку и ободранные джинсы. Маша взяла себе на заметку, что нужно будет сходить в еще один бутик и взять ему брюки, или джинсы поновей. В руках он держал свернутую в трубу, длинной метр с лишним, газету, которой парировал атаки своего противника — человека с головой кота, вооруженного черным мечом. Девушка хотела отвернуться и продолжить свой путь, но отчего-то не смогла оторваться от созерцания схватки. Она никогда не видела Костю дерущимся и с удовольствием отмечала его уверенные движения и скорость реакции. «Мне же вставать на работу рано… — вяло подумала она, глядя, как черный меч человека-кота едва не разрубает Костю надвое — Интересно, сколько уже времени? Если он еще спит, значит можно не торопиться просыпаться». Маша сладко потянулась, уже предвкушая, как будет просыпаться от запаха кофе и горячего поцелуя. Внезапно, что-то изменилось. Она не понимала, что именно: ей казалось, что небо стало темнее, скалы — острее, а человек-кот с черным мечом зловещее. Она сразу же испугалась за Костю и захотела помочь ему, но из рук не лилось привычное пламя, как она ни старалась. Тем временем человек-кот начал одерживать верх, и не успела Маша глазом моргнуть, как Костя уже лежал на земле, пригвожденный черным клинком. И в этот момент огонь начал медленно сочиться из ее пальцев. Весь мир замер, только языки пламени змеями тянулись к своей цели. А на месте схватки уже стоял Костя в чистой, новой, с еще торчащими магазинскими ярлыками, одежде но почему-то босиком. Девушка старалась остановить идущий из пальцев огонь, но он не слушался. Она смотрела, как голодное пламя съедает одежду и обращает плоть добродушно улыбающегося Кости в пепел, как черные хлопья взмывали в багровое небо, теряясь в выси, и все, что она могла сделать, это крикнуть:

— Костя!!!

Маша резко присела в своей койке, едва не ударившись головой о лоб Джамиса, нависшего над ней.

— Чего орешь?

— А ты что тут делаешь?!

— Ты звала, я пришел.

Джамис выпрямился и отвернулся.

— Я что, кричала?

— Ага… Ты кричала: «Джа-ами-ис, ты лучший!» Как будто этого еще кто-то не знает… Кофе будешь? — демон, все еще стоявший спиной, отставил в сторону руку с пластиковым стаканчиком.

— Давай, — девушка улыбнулась, вспомнив начало сна.

Следуя предложению Роэла, команда повела корабль в патруль по окрестным дорогам, как только стало достаточно светло. Найти ходячих мертвецов оказалось несложно. Группа таких обнаружила себя дальше по дороге, совсем рядом с деревней, куда направлялись бородатые путешественники. После получаса наблюдения за вяло бредущей нежитью у Маши возник резонный вопрос:

— Ну и что дальше?

Она уже начинала жалеть о том, что согласилась содействовать рыцарю в этом бессмысленном мероприятии.

— Нужно дождаться, пока они вернутся в логово.

— Что-то они не торопятся домой, — с каплей скептицизма ответила девушка.

— Иногда я задаюсь вопросом, — встрял в беседу Джамис, — а зачем вам мозг?

Демон неуловимым для человеческого глаза движением вытянул из воздуха свой черный клинок и метнул его в мертвецов. Меч вонзился в землю прямо у ног одного из них. Труп сразу же схватил его и сошел с дороги, покинув группу.

— Там их логово, — Джамис указал рукой на одиноко торчащую из земли скалу, в сторону которой и направился мертвец.

— Ой, ну умен, умен, — похвалила его Маша.

— Не благодарите, — демон начал внимательно разглядывать свои ногти, делая вид, что не заметил ехидства в ее словах.

Спустя десять минут летающее судно Маши уже зависло над входом в пещеру.

— Я пойду один, — решительно заявил Роэл. — Вы оставайтесь на корабле. Это дело моей се…

— Ха-ха-ха, шутник, — наигранно рассмеялась девушка.

Милтия уже прошествовала мимо и, ловко перебирая ногами и руками, спускалась вниз, откуда уже слышался недовольный голос Джамиса, поторапливающего спутников. Когда спустилась Маша, и героический квартет был готов к проникновению в полную нежити пещеру, Джамис обратился с вопросом к инициатору вылазки:

— Хэй, robokop, что у нас за план?

— План? — по лицу Роэла читалось, что ни о каком плане он даже и не задумывался.

— Ну да, план. Предполагаемые дальнейшие действия, ведущие нас к цели, которая, надеюсь, намного более существующая, чем этот самый план.

— Ну… — попытался рыцарь переварить игру слов демона, — я хочу поговорить. Я уверен, в этой пещере находится неупокоенный дух моего далекого предка, и я думаю…

— Тогда давай сюда свой меч, — не стал слушать его речь до конца демон.

Роэл сузил глаза и взялся за рукоять Рьерна.

— Ни за что!

— Ну, тогда можешь менять свой план. Как только мы туда зайдем, все мертвецы, что там есть, кинутся добывать твое оружие. Можем прямо сейчас вламываться в эту нору и крошить тухляков в салат, — в подтверждение готовности к силовому развитию событий Джамис обнажил свое оружие.

— Стоп! — вмешалась Маша. — Роэл, отдай ему меч. Он вернет тебе его, как только ты попросишь. Так ведь? — она грозно глянула на демона, и тот, изобразив панику, торопливо закивал в согласие.

Рыцарь нехотя протянул Джамису свой меч вперед. Демон достал из воздуха давешний кусок штор и, обвернув им рукоять Рьерна, брезгливо принял оружие, которое спустя секунду растворилось в воздухе. Сколько Маша ни наблюдала этот фокус, она не могла поймать тот момент, когда предмет в руках демона появляется или исчезает. Вот меч только что был в поле зрения, а спустя мгновение — легкий взмах, и оружие пропало.

— Отпечатки боишься оставить? — ехидно улыбнулась девушка.

— Очень смешно…

Маша знала, почему он не хочет прикасаться к Рьерну. Перед отправлением в полет глава борийской церкви отец Тизиан освятил оружие Роэла, сделав его страшным инструментом борьбы с нечистью.

— Только после вас, дорогой друг Джамис, — демон сделал приглашающий жест и тут же сам зашел в пещеру, из глубины которой добавил: — Ну, а вы чего встали? Заходите.

Милтия сразу ушла догонять демона. Роэл все норовил пропустить Машу вперед, во время того, как она ждала, пока он зайдет первым. В итоге, девушка сама нырнула во тьму прохода, дав возможность рыцарю замкнуть цепочку. Впрочем, внутри пещеры он обогнал девушек и вместе с Джамисом шел чуть впереди. Маша аккуратно ступала по мокрому каменному полу, между делом наблюдая разницу в походках Роэла и демона. Резкий, напряженный шаг рыцаря, который заметно неуверенно чувствовал себя без оружия, и мягкое, расслабленное вышагивание Джамиса. Казалось даже, что демон слегка подвиливает задом.

— Ты знаешь, куда идти? — напряженным полушепотом спросил рыцарь впереди идущего демона.

— Кто ездил в moskovskom metro, тот в какой-то пещерке не заблудится, — ответил тот, сворачивая в узкое ответвление прохода. — Вот ты ездил?

— Н…нет…

— Тогда позволь мне вести.

Несмотря на откровенно бредовый аргумент в пользу своего навыка ориентирования, спустя пару минут Джамис вывел команду в обширный зал. Высокий потолок зло щетинился сталактитами. Из стен сочилась грунтовая вода, поблескивающая в свете магического фонаря. В центре, на груде заржавленных мечей, восседал скелет в замшелом доспехе.

— Кто-о-о посмел потрево-о-ожить меня-а-а? — огласил пещеру сухой, скрежетчущий хрип.

— Джэм, прекрати! — прикрикнула Маша на демона и тут же притихла, заметив, что мертвец пришел в движение.

По залу раскатами разнесся скрежет костей. Кто-то шумно сглотнул. Все замерли. Скелет поднял голову, будто прислушиваясь, и вернулся в исходное положение. Стихло. Девушка толкнула рыцаря в бок локтем и глазами показала, что самое время приступить к основной части его плана и завести беседу. Роэл секунду нерешительно помялся, но поборол себя, расправил плечи и, не скрываясь, выступил вперед.

— Кхм, — попытался он привлечь внимание своего мертвого предка.

Мертвец снова поднял голову, но повернул ее в сторону от Роэла.

— Лорд Сектус…

Скелет поднялся на ноги и с жутким скрежетом развернулся всем корпусом, показав рыцарю зеленую ото мха спину. Очевидно, воспитание не позволяло Роэлу разговаривать со спиной, поэтому он обошел кучу железа и встал прямо напротив мертвеца.

— Лорд Сектус! Мое имя Роэл…

— Ш-ш-ш-што-о-о? — скелет проклацал челюстями, но скорее всего, это была дань привычке, ведь говорить, как живой человек, он давно уже не мог.

— Я ваш дальний потомок… Из борийского замка…

— Х-х-хто-о-о?

Рыцарь оглянулся на товарищей за поддержкой, и стало видно, как покраснело его лицо. Маша решила предоставить ему закончить начатое и только ободряюще кивнула. Джамис с эльфийкой же просто наблюдали за развитием событий, не проявляя никакого желания помочь. Роэл сжал челюсти и вернулся к попыткам завязать разговор с мертвецом.

— Ваш сын предал вас, но он понес заслуженное наказание и раскаивается в содеянном.

Прозвучал смешок демона. Скелет некоторое время не реагировал, потом поднял пустые глазницы на рыцаря и своим шелестящим, как листва на ветру, голосом проговорил:

— С-сын? У меня ес-сть с-сын… Не помню имя… Х-хорош-ший мальчик… Имя… не помню… Как он там, интерес-с-сно?..

Хотя вопрос был явно задан в пустоту, рыцарь ответил:

— Он прожил долгую жизнь и умер тихо в своей постели. Но он никогда не забывал своего отца.

Маше пришлось шикнуть на Джамиса, который никак не унимался от коротких смешков.

— У-умер? Мой маленький мальчик… умер?..

На костях стала проявляться призрачная плоть, как это было с Ферисом в склепе борийского замка, и речь мертвеца приобрела более человеческую форму.

— Ферис мертв? — призрачные глаза с напряженным вниманием смотрели на стоящего перед ними живого человека.

— Он оставил мир живых много сезонов назад, но душа его не упокоилась до сих пор, — призрак молчал, и Роэл продолжил: — Он раскаивается, что подменил Рьерн.

— Рьер-рн? — призрачная плоть мгновенно исчезла.

Скелет сделал резкий шаг в сторону рыцаря, но тот не двинулся с места, даже когда плесневелый череп оказался на расстоянии вытянутой руки от его лица.

— Где мой ме-е-еч?! — прогремел голос призрака.

Во всех закоулках зала началось шевеление. Бесформенные образования, которые Маша приняла за груды камней и неровности пола, оказались спящей нежитью. Пещера ожила, и сами стены пришли в движение.

— Отда-а-ай!!! — шипел скелет.

Маша вскинула жезл, готовая к бою. Милтия уже держала стрелу на тетиве. Роэл глазами просил демона вернуть ему оружие, но тот делал вид, что не понимает и с каким-то детским азартом во взгляде наблюдал за происходящим.

— Джамис!! — было заметно, как тяжело далось рыцарю выкрикнуть это имя.

Демон скривился, но все же сделал пас рукой, вытянув Рьерн из подпространственного кармана.

— Стой! — крикнула вдруг Маша. — Роэл, не нападай только! Отдай ему меч! Слышишь? Отдай!!

Джамис подождал секунду, пока глаза Роэла не загорелись пониманием, и бросил ему оружие. Мертвецы со всех сторон устремились к рыцарю, вытягивая к нему свои полусгнившие руки. А он перехватил меч за клинок и протянул его рукоятью к Сектусу. Скелет уже лучился изнутри красным свечением. Как только костяные пальцы коснулись оружия, раздалось громкое шипение, но мертвец не обратил на это внимания, только с сумасшедшим хохотом поднял меч над головой. Пара мгновений и хохот вместе с шипением прекратились, уступив место тихому журчанию подземных вод. Мертвец рассыпался в прах. Оставшийся после него панцирный доспех взмыл вверх пещеры, с сухим звуком ударился о свод и прилип к потолку, подобно отпущенному воздушному шарику. Роэл поднял меч и задумчиво хмыкнул, рассматривая неожиданный феномен. Потом хлопнул себя по лбу и радостно воскликнул:

— Да это же доспех из кости дракона! Помогите мне.

Маша была несколько смущена обилием в зале мертвецов. Они хоть и не нападали, но стояли, покачиваясь и глядя недобро пустыми глазницами. Но рыцаря они нисколько не волновали. Как и Милтию. Эльфийка быстро закинула лук на плечо, подбежала к Роэлу, ловко забралась с подставленных ладоней на плечо, прыгнула на высоту пяти метров до висящего под потолком панциря и, схватив его, плавно опустилась на землю. Она с заметным трудом удерживала доспех от воспарения, пока Роэл не принял его.

— Вот это я понимаю! — одобрительно кивнул Джамис. — Трофеи превыше всего.

— Все равно, не понимаю, почему нельзя было просто зарубить его, — пожал плечами рыцарь, прикрепляя замшелый панцирь к поясу.

— Мессер, дух получил то, чего желал. Он не вернется уже в мир живых, — прозвенел в ответ голос Милтии.

— Ну, тут, вроде бы, закончили. Можем продолжить путь.

С этими словами демон направился в проход, из которого они проникли в зал, аккуратно обходя стоявшие то тут, то там трупы. Остальные поспешили за ним, не желая тратить время на плутание по подземному лабиринту.

Выйдя на свет и глотнув свежего воздуха после затхлого подземелья, Маша увидела того самого мертвеца, который подобрал меч Джамиса. Он спешил к пещере, смешно подволакивая ногу и держа клинок впереди себя на вытянутых костях рук.

— Хороший мальчик, — ласково, как дрессированного щенка, похвалил его демон, выхватил из его костлявых пальцев меч, сделал два рубящих удара по нему, развалив скелета натрое, и спрятал оружие.

— Pozer, — с издевкой прокомментировала его действия девушка, делая ударение на первый слог.

— Да, я хорош, — Джамис расплылся в самодовольной улыбке.

Глава 23

Эпис предстал перед взором Маши, как двухкилометровая в высоту отвесная стена. Привыкшая к наличию горизонта, девушка, наблюдая приближение гор, и не предполагала, насколько они далеко, и как неправильная оценка расстояния ввела ее в заблуждение по поводу их размеров. Монолит скалы рос прямо из равнины, будто оставленный какими-то гигантами кусок пирога на блюде. Эта стена простиралась по прямой, сколько хватало глаз, и ни на одном из видимых участков не выдавала существенных изгибов.

— Интересно, а где это заканчивается? — спросила Маша, ни к кому особо не обращаясь, но, тем не менее, уверенная, что Джамис, стоящий неподалеку, услышит и не упустит шанс покрасоваться.

— С той стороны, — демон махнул рукой вправо. — Эпис кончается вместе с Волантеей. С другой — его точит Вирийское море. Кстати, красивейшее место, и russkie turisti о нем еще не прознали. Рекомендую.

Девушка улыбнулась, сделав вид, что шутка ей понравилась, и попробовала развить беседу:

— А ты уже успел там побывать?

— Putevka ot profsojuza.

Маша еще раз натянуто улыбнулась и замолчала, не имея интерес к такому общению. Так они и молчали, пока корабль не остановился в какой-то сотне шагов до испещренной трещинами каменной стены.

— В порт я малышку не поведу, болт мне в ухо, — вылез из машинного отделения Гарин. — И вы лучше туда не суйтесь! Там не осталось ничего живого.

— Как скажете, Юрий Алексеевич, — ответил ему Джамис. — Пожалуй, мы вторгнемся через парадный вход.

Демон перемахнул через борт и скрылся из виду. Остальные члены команды предпочли менее опасный, хотя и не такой быстрый способ преодолеть расстояние до земли и спустились по трапу. Кроме, разве что, голема, который буквально вывалился из грузового отсека корабля россыпью камней и собрался обратно уже на твердой поверхности. Поднятое магией существо добровольно вызвалось примкнуть к походу в Эпис, и гномы этому не воспрепятствовали. Кроме упомянутого голема к основному составу группы примкнул Сирен. Маша еще при отправлении из замка Бории задавалась вопросом, зачем он и Милтия продолжают ее сопровождать, но вслух так и не спросила. Девушка понимала, что ей пригодится любая помощь, а уж как отблагодарить своих спутников, она придумает.

Друзья выстроились перед гигантским зевом входа в подземелья Эписа. В спину ощутимо толкал теплый воздух, будто втягиваемый ртом гигантского каменного чудовища.

— Надеюсь, ты знаешь, куда нам нужно, — с робкой надеждой обратилась Маша к демону.

— Fignja. Походим немного, потом найдем plan evakuacii.

— Что найдем? — переспросил Роэл, не меньше своей спутницы озабоченный неприятным риском заблудиться в бесконечных лабиринтах подземелья гномов.

Вместо ответа Джамис уверенно направился к входу. Рыцарь и эльфийка одновременно двинулись за ним. Следом гулко протопал голем. Маша вздохнула, обуреваемая дурным предчувствием, и побежала догонять спутников. Сирен тенью проследовал за чародейкой.

Проделав несколько шагов по ровному, обтесанному каменному полу, Маша зажала рот рукой: в подземелье стоял тошнотворный запах разложения.

— Почему в той пещере так не пахло? — прогнусавила она через ладонь.

— Старые мертвецы. Успели пообветриться, наверное, — морщась, ответил Роэл.

— Или они были чистоплотнее, — демон не подавал вида, что чувствует запах. — Все знают: гномы не любят мыться.

Он снова достал из воздуха кусок штор, который, по-видимому, служил ему платком на все случаи жизни. В другой руке оказался флакон довольно дрогой, как могла помнить Маша, туалетной воды земного происхождения. Джамис обильно полил ткань одеколоном и протянул девушке. Она секунду соображала, чего он от нее хочет, потом приняла мокрый лоскут и повязала его на лицо. В голову ударил приторный запах парфюма, но это было приятнее смрада разлагающихся тел.

— Веди, — сдавленно произнес Роэл, обнажая свой меч.

Демон чему-то усмехнулся и своей неизменной беспечной походкой зашагал вглубь прохода. Маша зажгла «светлячок», и вся команда тронулась исследовать мертвое подземелье гномов. Через час блужданий всем стало ясно, что демон не знает дороги. Он несколько раз приводил всех к тупику, ругался, что все перестроили и указывал на абсолютно ровную стену, божась, что там раньше был проход, который зачем-то замуровали непоседливые коротышки. Наконец, девушка не выдержала:

— Зачем ты сказал, что проведешь нас?! Ведь ты тут ни черта не знаешь!

— В этом районе я мало бывал. Сейчас немного побродим и найдем знакомые ориентиры.

— Лучше вернемся и возьмем в проводники Гарина, — отрезала Маша. — Ты ведь выведешь нас назад наружу?

— Запросто! — оптимистично выпалил демон.

— Мы заблудились, — упавшим голосом констатировала девушка.

— Я слышу что-то, — подала голос Милтия.

Маша насторожилась и даже затаила дыхание, но кроме шороха сквозняков, гуляющих по этим норам, так ничего и не услышала.

— Оттуда, — указала эльфийка своим тонким, изящным пальцем на одно из ответвлений коридора.

— Что там? — шепотом спросил Роэл.

Джамис громко чихнул, и Маша с рыцарем синхронно подскочили на месте.

— Ой, извините. Аллергия, — злодейски улыбнулся демон.

— Голос. Плачет. Зовет на помощь, — продолжала Милтия, не обращая внимания на принявшегося шумно сморкаться в тряпку из своей коллекции Джамиса.

Друзья переглянулись, и Маша, пожав плечами, приняла решение:

— Идем, посмотрим.

Эльфийка повела. Демон к странному удовлетворению Маши обиженно поплелся сзади. Через несколько абсолютно одинаковых поворотов и однообразных коридоров девушка тоже услышала тихий плач и стоны о помощи, только не могла и приблизительно определить, откуда они доносятся. Но Милтия шла уверенно и привела друзей к высокой, крепкой на вид двери в конце широкого коридора. Завершив роль проводника, она отступила в сторону. Роэл не стал мешкать и сразу толкнул створки. Они не поддались: дверь была заперта изнутри. Рыцарь уже занес кулак для того, чтобы постучать, но Маша его остановила, справедливо решив, что грохот ударов латной перчатки о крепкое дерево скорее вызовут панику, чем желание впустить пришельцев.

— Мы пришли помочь, — громко, чтобы ее услышали за толстыми створками, но как можно более мягко, чтобы не напугать, прокричала девушка. — Впустите нас, пожалуйста.

За дверью послышалась едва слышная возня. Кто бы ни был внутри, он не решался довериться незнакомцам. Когда все стихло, Маша повторила попытку:

— Вам никто не причинит вреда. Мы прилетели из Бории, хотим вам помочь.

Уговоры возымели действие: за дверью снова послышалась возня, но уже громче и увереннее. Наконец, створки приоткрылись, и тихий, испуганный девичий голос попросил:

— Быстрее, заходите. И пожалуйста, не шумите так.

Интерьер подземного убежища разительно отличался от мрачных коридоров по ту сторону дверей. Внутри светило множество фонарей, гармонично располагалась дорогая на вид мебель. Все выглядело чисто и уютно, и не скажешь, что в паре шагов за пределами комнаты начинается смрадное царство смерти. Маша с великим наслаждением сняла повязку с лица и расположилась на мягком диванчике, наблюдая за обитательницей этого оазиса. Единственная, по всей видимости, оставшаяся в живых жительница Эписа оказалась молодой симпатичной гномкой. Она сидела с ногами в кресле, испуганно косясь на голема, и имела очень растерянный вид. Роэл укреплял дверь, будто собирался оставаться тут жить. Джамис со скучающим видом рассматривал одну из декоративных ваз, снятую им только что с постамента. Эльфийка стояла напротив двери, как статуя. Сирен полностью копировал позу Маши на кресле рядом.

— Меня зовут Маша, — представилась, наконец, девушка. — А это мои друзья: Роэл, Милтия, Джамис, Сирен и… голем.

— Ее зовут Герея, — подсказал телепат.

— Оу… И имя есть…

Маше показалось, что она уже слышала это имя, но в тот момент ей было не до этого.

— Мое имя — Пелегая. Я — наследница трона Эписа.

— Что за мир… Куда ни плюнь, везде в принцессу попадаешь, — отчего-то раздосадовано произнес демон, закрыв лицо ладонями.

— И правда, везет нам на представителей королевских семей, — со сдержанной улыбкой согласилась Маша. — Расскажите же, что случилось тут у вас.

— Я не знаю, — большие глаза гномки заблестели от проступивших слез. — Свита привела меня сюда и ушла. Мой личный хранитель сказал никому не открывать и тоже меня покинул. Потом я слышала страшные звуки, и кто-то пытался войти…

— Ты врешь! — Джамис как-то незаметно переместился к креслу Пелегаи и оказался с ней лицом к лицу. — Принцессу, не приученную заботиться о себе, не посмели бы оставить одну! Свита осталась с тобой, но из-за отсутствия источника пищи ты испугалась голодной смерти, убила их всех и спрятала в шкафу! — демон телепортировался к шифоньеру у противоположной входу стены и резко открыл дверцы. Он был забит одеждой. — Или ты уже их съела! — он снова переместился к гномке и вытаращил на нее один глаз. — Признавайся!

— Джэм, прекрати, — со скучающим видом подперев рукой подбородок, попросила Маша.

— Попомните мое слово: она вас водит за нос! — не унимался демон.

— Мы ищем тут Нергала, — не обращая внимания на разыгравшегося Джамиса, перешла к делу Маша. — Но наш проводник… — она выразительно посмотрела в сторону демона, вперившего обличительный прищур своих глаз в гномку. — мягко говоря, не в своем уме. Поэтому нам нужна помощь кого-нибудь, кто знаком с… местностью.

Пелегая отвлеклась от Джамиса и, как-то странно посмотрев на Машу, неуверенно ответила:

— Я знаю, где находится жилище Нергала. Оно недалеко, но только представитель народа гор может ориентироваться в Эписе. Вы заблудитесь.

— Собственно, я прошу оказать нам небольшую услугу и проводить до места. Взамен мы, естественно, можем предложить любую посильную помощь.

В больших глазах гномки, необычного вида радужная оболочка которых как будто состояла из крошечных серых камешков, отразилась внутренняя борьба. Что показалось интересным: они не выказывали и доли страха перед тем, что может встретиться ее обладательнице в коридорах мертвого подземелья, но были полны каких-то неизвестных Маше сомнений.

— Я провожу вас, — ответила она. — Только после этого верните меня сюда обратно. Обещайте!

— Но… мы можем вывезти вас отсюда. Тут же опасно!

— Я этого места не покину! Если хотите найти хижину некроманта, обещайте, что вернете меня сюда!

— Хорошо-хорошо, — Маша недоуменно пожала плечами. — Мы вернем Вас сюда.

— Договорились. Тогда, идемте быстрее.

Пелегая легко и уверенно шагала в привычном для нее лабиринте подземных тоннелей. Во время ходьбы она легонько покачивала головой и ее слегка вьющиеся каштановые волосы перетекали с одного плеча на другое и обратно. В этой походке было что-то смешное и несуразное, но плавность и игривость движений завораживали. Маша шла сразу за ней, готовая встретить любую опасность. Сзади лязгал доспехами Роэл и с громким потрескиванием топал голем, заглушая шаги остальных и заставляя девушку постоянно оглядываться, проверяя, не отстал ли кто. Больше всего она боялась потерять Сирена. Готовясь к спуску в Эпис, она неосознанно надеялась на то, что все будет так же быстро, как в пещере Сектуса, и не стала сопротивляться участию мальчишки. Но теперь она понимала, насколько глупо было его брать с собой: ведь телепат не мог ни чувствовать, ни тем более воздействовать на нежить, и представлял только обузу команде.

— Мы пришли! — с несоответствующим окружению задором оповестила гномка.

Последний коридор вывел друзей в обширную подземную полость, представляющую из себя идеальную полусферу с высотой в центре почти полсотни метров, хотя возможно и то, что сфера была полной, но из-за воды, заполнившей все пространство снизу, понять это было уже невозможно. Ровная, поблескивающая гладь начиналась от самого входа в зал и полностью занимала площадь полости, превращая ее в одно большое подземное озеро, посреди которого расположился островок с аккуратным зеленым газоном и двухэтажным домиком неброской отделки. За домиком виднелась узкая каменная лестница без перил, уходящая к потолку. Все это освещалось уже ставшим привычным для Маши неярким магическим светом без источника.

— Ну и как нам туда добираться? — поморщилась девушка, рассматривая мутную воду.

— Очень просто! — вскрикнула Пелегая и весело хихикнула.

Она подошла к воде, что-то долго высматривала в ней и, наконец, сделала шаг вперед. Ее маленький, изящный сапожок крепко встал на гладь воды, как на твердую поверхность.

— Смотрите внимательней под ноги и идите за мной, — сказала гномка и, разведя руки, как балансирующий на канате эквилибрист, пошла по воде к островку.

Маша подвела «светлячок» себе под ноги, и его яркий свет выхватил из заросшей водорослями мути каменную тропинку, прячущуюся на сантиметр ниже уровня воды. Ширина тропинки едва позволяла пройти по ней взрослому человеку.

— Так, — девушка приняла решительный вид, как всегда делала, когда начинала командовать. — Голем остается здесь. Все равно он не пройдет. Сирен, ты тоже ждешь здесь. Остальные — за мной.

Тропинка оказалась не только узкой, но извилистой и самое неприятное — чертовски скользкой. Маше пришлось развешивать магические светильники по всему пути, чтобы следующие за ней не потеряли из виду каменную опору. Хотя, в общем-то, необходимость в свете была только у Роэла. Добравшись до суши, девушка сразу же направилась к дому. Она решительно и нетерпеливо постучала в дверь. Как и ожидалось, ей никто не открыл. Подоспевший рыцарь без видимых усилий высадил дверь плечом.

Первый этаж целиком был занят под кабинет. Второй оказался большой спальней. В подвале нашлась куча некромантских аксессуаров и пентаграмма на полу, но, как и в остальных комнатах — ни единого признака живого человека. Осмотрев внимательней подвальное барахло, Маша очередной раз пожалела о том, что Туони нет рядом, и поднялась на первый этаж, где остальные искали что-нибудь важное в бумагах, оставленных Нергалом.

— Мистрисс, тут много переписки на эльфийском, — оповестила Милтия, рывшаяся в документах на столе.

Маша рассеяно кивнула, поглощенная своими мыслями. Посмотрела на рыцаря, взявшего на себя разбор библиотеки. Роэл вынимал книги по одной, протряхивал их в поисках скрытых записок и бросал тут же на пол.

Звон разбивающегося стекла разорвал шорох бумаг. Книга вырвалась из рук рыцаря и отлетела на пол. Что-то со звоном ударило в металлическое блюдо на стене, оставив в нем вмятину. На середину комнаты, пару раз подпрыгнув, упал маленький кусочек металла.

— Все на пол!! — вскрикнула Маша и потянула за собой вниз Роэла, который, судя по виду и решительному взгляду, уже собирался пойти в атаку на неизвестного врага.

Милтия залегла у только что разбитого окна, казалось, еще раньше ее выкрика, и уже подготовила лук к стрельбе.

— Где гномка? — спросила Маша, не сводя глаз с лежащей на полу пули.

— Наверху, — сдавленно ответил раскрасневшийся рыцарь, едва не касаясь лицом ее коленки. — А что это было?..

Со стороны входа в зал начали доноситься частые звуки, похожие на прерывистый глухой свист, визжание рикошетов. Прозвенело стекло на втором этаже, послышался вскрик Пелегаи.

— Не двигайтесь, — приказала Маша и осторожно выглянула из окна.

Нападающие находились в тоннеле. Голем сгруппировался в защитной позе почти у самой воды. По поверхности его каменного тела то и дело с визжанием пробегали искры от выстрелов. Сирен, копируя положение голема, укрывался за его спиной. Девушка мысленно скомандовала телепату бежать к дому по подводной тропинке. Она рассчитывала, что голем прикроет его от пуль на первой половине пути, а после планировала устроить контратаку с помощью магии и отвлекать врага на себя, пока седоволосый мальчишка не окажется за надежным укрытием. А уж из этого домика их не выбьют. Сирен подчинился приказу, но не успел сделать и десятка шагов, как стрельба прекратилась, и из тоннеля донеслось на русском: — «Ложись!». Раздался оглушительный взрыв. Голема швырнуло в озеро. Беловолосого мальчишку ударила в спину взрывная волна. Он сорвался с дорожки, упал в воду и камнем пошел ко дну. У Маши помутнело перед глазами. В следующую секунду она обнаружила, что бежит по тропинке в сторону тоннеля и поливает его темный зев огнем. Девушка остановилась, испугавшись поскользнуться, и прервала поток пламени, бивший из ладоней. В наступившей тишине остались слышны только всплески взболамученной воды и хлюпающий шаг Роэла сзади.

Маша увидела, как в месте, где упал Сирен, чья-то рука поднялась из воды. В первый момент, она подумала, что мальчишка как-то удержался на плаву, но появившаяся за бледной рукой лысая, распухшая голова развеяла ее надежды. Вода забурлила, и по всей поверхности озера начали всплывать трупы. Сзади брякнули доспехи рыцаря. Девушка обернулась и чертыхнулась: Роэла, соскользнувшего с тропинки, тянут на дно сразу три мертвеца. Он едва держался одними локтями. Милтия обстреливала нежить освященными стрелами, но почему-то без эффекта. Маша выхватила с пояса жезл и атаковала трупы светом. Тоже безрезультатно. Заметив, что и к ней уже подбираются мертвые конечности, она отреклась от призрачной надежды спасти Сирена и побежала на помощь еще не сгинувшему в пучине рыцарю. Распинав в паре с подоспевшей эльфийкой назойливых мертвяков, Маша помогла ему выбраться. К тому моменту трупы утопленников уже окружили островок, а из тоннеля снова начали доноситься те свистящие выстрелы.

— На лестницу! — крикнула гномка, выбежав из дома и тут же скрывшись за его углом.

Маша по-быстрому опробовала на мертвецах весь арсенал заклинаний жезла и остановилась на заморозке. Трупы хоть и продолжали напирать, но значительно замедлились. Роэл тем временем прорубал путь через островок к лестнице. Эльфийка успела проскочить до того, как нежить заполонила кусочек суши, и теперь пускала стрелу за стрелой в сторону тоннеля, между делом спихивая худыми ногами пытавшихся подняться по ступеням мертвецов. Весь обляпанный зеленой слизью озера и тиной рыцарь, пробив проход в толпе нежити, пропустил чародейку вперед, а сам поскользнулся, едва ступив на лестницу. Дальше он продвигался с максимальной аккуратностью. На середине подъема Маша оступилась и, сохраняя равновесие, вцепилась руками в ступеньки. До этого она старалась не смотреть ни вверх, ни вниз, только в спину Милтии. Но, чуть не упав, она невольно взглянула на пропасть, тисками сдавившую с двух сторон узкую каменную лестницу, такую хрупкую на вид, что было невообразимо представить, как она, вообще, могла устоять здесь. Внизу бурлила вода, извергая все больше трупов на островок. Со стороны тоннеля показались фигурки людей, на которых тут же со всех сторон налетела нежить. Роэл догнал девушку, но не знал, как помочь, и просто беспомощно топтался на месте, боясь притронуться к ней, дабы она не упала случайно. Эльфийка тоже остановилась и продолжила стрельбу. Пару раз мимо просвистели пули. Маша вовремя осознала, какие они на этой лестнице простые мишени для неизвестных стрелков, выпрямилась на подрагивающих ногах и продолжила подъем. Она услышала сзади новые хлопки выстрелов: частые и громкие. Затем снова прогремел взрыв, заставивший всех прижаться к покачнувшейся лестнице. Маша, забыв про свой страх высоты, прыгала через две ступеньки и не оглядывалась назад. Наконец, троица героев ввалилась в пещеру, к которой вел подъем. Пелегая уже ждала их у входа, часто моргая испуганными глазами и нервно ломая пальцы. Рыцарь не дал спутникам отдохнуть и погнал их дальше по проходу, который вывел их на свет. Они выбежали в небольшую полукруглую нишу, заканчивающуюся обрывом. Кроме того, из которого вышли друзья, других проходов не наблюдалось. Зато, у самого края стоял непонятно откуда взявшийся Гарин с мешком в руках. Гном с открытым ртом осматривал внезапно появившихся членов команды.

— Бур мне в желоб, вы откуда тут? — хриплым голосом пробасил он.

— А ты тут что делаешь? — немного отдышавшись, задала встречный вопрос Маша.

— Вы ушли. Корабль стал слишком легким. Вот, собираю балласту, — будто чем-то оскорбившись, ответил Гарин.

— Бросай это дело: балласт прибыл сам, — мрачно пошутила девушка и, нащупав взглядом якорь с уходящей вверх лестницей, поманила всех к ней.

Только тогда она поняла, что в подземельях остались не только голем и мальчишка-телепат. Маша попыталась вспомнить, когда она в последний раз видела Джамиса. Она понимала, что беспокойство за пронырливого демона не имело за собой оснований, но ничего не могла поделать с нахлынувшим страхом потерять его.

Корабль оказался пришвартован сразу над нишей. Гарин, полезший наверх последним, отцепил якорь, и судно, царапая борт о скалы, начало медленно разворачиваться на курс к борийскому замку. Когда беглецы были уже на солидном расстоянии от ниши, на ней показался человек. Маша провела рукой по воздуху, создавая «линзу», чтобы рассмотреть того, кто за ними гнался. Это был мужчина невнушительной комплекции одетый в камуфляж и держащий в руках небольшой автомат. Хотя девушка и ожидала увидеть что-то подобное, откровенно земной вид преследователя удивил ее. Незнакомец, казалось, видел ее без всяких магических ухищрений и смотрел ей прямо в глаза. Без злобы, но с какой-то суровой сосредоточенностью. Из-под простой черной шапочки на лицо падала прядь темно-коричневых волос, из-за которой, не будь многодневной щетины на щеках, его можно было принять за девушку. Маша прищурилась, пытаясь понять, кого этот человек ей напоминает.

— Кто же тут еще нарисовался на мою голову? — шепотом спросила воздух девушка.

— Первый раз его вижу, — ответил очутившийся рядом Джамис, посмотрев на нее таким честным взглядом, что она сразу поняла: демон снова лжет.

Глава 24

Борийский замок встречал Машу темными тучами на небе. Серые в вечерних сумерках стены давили своей мрачностью. В этом коротком походе она потеряла Сирена, но не приблизилась ни на шаг к цели. И сама цель начала ее отвращать. Маша уже не хотела ни вернуться домой, ни помогать демону, который беспардонно водил ее за нос с момента появления в этом мире, и, скорей всего, даже раньше. Она подумывала плюнуть на все. Поплыть на своем корабле до края света, ведь, в отличие от скучной Земли, Волантея имела естественные границы. Побывать в разных уголках этого интереснейшего мира и найти для себя место, где можно было бы осесть. В опасной близости от корабля снова пролетел черный дракон с серой шеей, обдав задумавшуюся у борта девушку волной прохладного воздуха. Когда команда заметила это величественное животное, нарезающее круги в небе над Фрехом, случился переполох, но тревога оказалась напрасной: грудь дракона была перевязана полотнищем с цветами погибшего императора. Неизвестно откуда прилетевший зверь радушно встретил летающую, полную людей конструкцию и несколько раз подлетал «познакомиться». Несмотря на то, что Маша мечтала увидеть дракона с того момента, как узнала, что они существуют в этом мире, вид этой рептилии ее не порадовал.

В порту корабль встречала странная делегация рослых, крепких воинов в черных с серым одеждах. По внешнему виду легко было догадаться, что они как-то связаны с парящим над городом драконом. И, как знамя на его груди, в черно-серой массе мужчин выделялась приземистая фигура в имперских цветах. Когда Маша сошла на платформу и рассмотрела улыбающееся лицо лидера пришельцев с ямочкой на правой щеке, у нее в носу засвербело от беспричинно выступивших слез.

— Мистрисс Маша, — учтиво поклонилась женщина, не переставая чуть ехидно улыбаться.

— Алесса, рада Вас видеть, — сдерживая эмоции, поприветствовала боевую подругу чародейка.

— Я надеялась, что вы вернетесь до нашего отбытия, — она кивком поприветствовала Роэла и эльфийку. — Есть новости. Надеюсь, вы не сильно устали. У меня совершенно нет времени, поэтому все расскажу по дороге к замку.

На трапе появилась разъяренная Пелегая. Все время, проведенное в полете до Фреха, она требовала вернуть ее в покои. Гномы из команды, сразу же узнавшие принцессу Эписа, чуть не подняли бунт за свою правительницу, но дело решили дипломатически, настояв на опасности затеи и выдав два бочонка эля для празднования спасения королевской крови. Гномы — очень лояльный народ, но не лишены рациональной жилки и любви к алкоголю. Сама Пелегая праздновать свое спасение отказалась и кричала на всех, пока не сорвала горло.

— Вы! Наездники на драконах. Я нанимаю вас доставить меня обратно в Эпис, — севшим голосом заявила она рослым воинам.

— Извините, ваше высочество, — Алесса отвесила поклон принцессе, — но они уже наняты имперским консулатом. Мне очень жаль, — ее лицо говорило обратное, но в голосе действительно чувствовались нотки сожаления.

— Тогда я требую доставить меня в замок для разговора с правителем этих земель! — не унималась гномка.

Гномы из команды и портовые работники, не переставая раскланиваться перед ней, чуть не на руках унесли ее к самодвижущейся повозке. Алесса проводила взглядом удаляющийся транспорт и жестом пригласила друзей за собой. Маша и рыцарь пошли с ней бок о бок, Милтия чуть отстала.

— После вашего отбытия в земли империи орки снова атаковали Кантаран, — на ходу рассказывала женщина. — Нам помогли отбиться вон-Боэл со своими людьми и маги из другого мира.

— Маги из другого мира? — переспросила Маша, хотя уже начала догадываться, о ком речь.

— Да. В странных одеждах и с похожим на гномье оружием. Только одна из них говорила на нормальном языке. Она рассказала, что они ищут чародейку из их мира, которую перебросили на Волантею насильно.

— Ого… — только и могла вымолвить ошарашенная девушка.

— Мне показалось, она не до конца честна, и я ничего не рассказала о тебе. Но они, все же, узнали, куда вы направились.

— Эти уроды пытались нас убить в Эписе.

— Хм… Надо было прижать их еще в Шахрезе. Но «пытались» — не «убили», небо благоволит вам. А вот от нас боги отвернулись. Третья волна сломила оборону столицы. Князь приказал взять выживших и уходить к границам империи. Сам он остался, — на этих словах Алесса так сжала челюсти, что скулы побелели. — Мы едва ушли от зеленокожих. Оставляли засаду за засадой, чтобы притормозить их погоню. А за выжженным лесом мы встретили чародейку с красными волосами. Она помогла отбиться от орков, а потом рассказала массу интересного. Если верить ее словам, Волантею намерен погрузить в хаос «заговор четырех». Четыре злодея, захватившие силой власть, спровоцировали четыре катастрофы. Фермер Гилен разжег пожар смуты в империи. Архонт Ассантиль поднял все эльфийское племя на войну с остальными расами. Некромант Нергал превратил Эпис в склеп. Кризт, маг из другого мира, дал оркам урожайных лет, а затем установил засуху, вынудив расплодившихся зеленокожих идти в набеги.

— Но Нергала послали в Эпис как раз помешать нежити! В Ордене нам рассказали, что все начиналось до его приезда.

— Возможно, на него наговаривают. Но остальное сходится с точностью до детали. И думаю, над всем этим еще кто-то. Без посторонней помощи никто не смог бы достичь таких успехов. В любом случае, люди из этой четверки — ключ к поиску тех, кому нужен крах Волантеи. Чародейка зарядила портал, чтобы мы смогли переместиться в Шеон. Наша атака застала Гилена врасплох, и, хотя самому ему удалось бежать, столица империи теперь под нашим контролем. Вон-Боэл возглавил консулат. В данный момент он заново формирует легионы и пытается навести порядок в стране. Когда до него дошли слухи, что младшая дочь покойного императора жива, он сразу же послал за ней лучших наемников. Я знала, что ваш путь лежит через Борию, и напросилась в сопровождение, в надежде пересечься с вами. Чародейка с красными волосами просила передать, что Нергал находится в Изумрудном лесу, у эльфов.

— Она просила передать? Кому именно?

— Девушке, пришедшей из другого мира, — Алесса усмехнулась. — А кроме тебя я таких не знаю.

— Откуда… Стой-ка… Эта чародейка. У нее, случайно, не такая дурацкая прическа? — Маша оттопыренными пальцами изобразила на голове какую-то гротескную фигуру.

— Да, — женщина рассмеялась. — Очень похоже.

— Каждая грудь с голову и ноги начинают расти сразу от ушей?

— Да уж, мои солдафоны слюной зашлись все. Знакомая твоя?

— Угу. Давно не виделись. Соскучилась очень по ней, — сквозь зубы процедила девушка.

— А Туони почему не с вами?

Маша поджала губы и отвела глаза.

— Убили во время атаки керийцев.

— Проклятые варвары! — лицо Алессы скривилось в приступе ярости, а в глазах блеснула влага. — Собачье племя! Всех вырежем, когда до них доберемся!.. — женщина помолчала, о чем-то раздумывая, и тихим голосом спросила: — Его тело сожгли со всеми?..

Девушка стояла, прижавшись к стене, у входа в склеп. Она не стала спускаться с Алессой до могилы Туони. То ли не захотела мешать, то ли сама еще не оправилась от потери так быстро ставшего близким человека. Маша вспоминала их первую встречу с некромантом, когда его принесли, как мешок с драпом. Она невольно улыбнулась. Вспомнилось, и как он краснел, когда разговаривал с ней на темы, не касающиеся магии или местной науки. И насколько был словоохотлив, когда речь заходила в область его стихии. Она настолько погрузилась в воспоминания, что ей послышался его мальчишеский голос. Девушка прислушалась, пытаясь понять, что ей нашептывает воображение, но тут же поняла, что этот голос доносится из склепа, и ему вторит голос Алессы. Маша вихрем слетела по лестнице, в сумасбродной надежде, что по какой-то причине Туони не умер, и его погребли заживо. Радуясь, что она не дала сжечь его, а настояла на месте в подземелье, она завернула за угол к нише его могилы и увидела рядом с Алессой Джамиса.

— …помни об уговоре! — услышала она голос женщины, еще не заметившей ее появления.

— Уговор дороже золота, — ответил демон, нисколько не смутившись присутствию Маши.

Алесса повернулась, небрежно протерла пальцами воспалившиеся глаза и улыбнулась девушке.

— Мне пора. Нужно возвращаться в Шеон, — она подошла и похлопала Машу по плечу. — Надеюсь, наши жизни еще соприкоснутся. Дай вам сил Ирис.

Дождавшись, пока утихнут ее шаги, девушка накинулась на демона:

— Какой еще уговор?

— О-о-ой, — размашисто зевнул Джамис. — Давай не будем о работе. Столько есть в мире прекрасных, интересных тем для мирной беседы. К примеру, политика…

— Я прочла ту книгу. Я знаю про тебя! — сама от себя не ожидая такой резкости, выпалила она.

Впервые Маша увидела озадаченное выражение на его лице. Внутреннее ликование распирало ее, но внешне она только суровей сдвинула брови.

— Я надеялся держать тебя в неведении до самого возвращения на Землю, — непривычно подавленным тоном заговорил Джамис.

— Рассказывай все. Иначе, я улечу в какой-нибудь тихий уголок подальше от тебя и останусь там жить. Думаю, ты найдешь себе в помощники другую доверчивую дуру.

— Не будет тут тихих уголков… Все рухнет. Да и, если даже получится спасти этот мир, тебя найдут.

— Зачем им я? И кто, вообще меня будет искать? Тамир? «Голубые молнии»?

— Те, кто за ними стоят. Они считают, что ты много знаешь. И ты, действительно, знаешь достаточно, чтобы Им помешать. Но, пока ты не в курсе всей картины, ты можешь спастись.

— Зачем ты, вообще, меня сюда затащил?

— Не я тебя втянул в это. Мной хотели манипулировать через тебя. На Земле у тебя не было шансов, тут все намного проще.

— А Рыжая? Она кто?

— Исполнитель. Не нужно видеть в ней врага. Она на нашей стороне.

— Правду писали в книжке… Мастер запутать все.

— Невежество чаще рождает уверенность, удел мыслящих — сомнения, — Джамис серьезно смотрел в глаза девушке. — Я прошу помочь мне достать этот камень. После этого я смогу обезопасить тебя от тех, кто захочет твоей смерти.

— Я хочу знать все.

Демон вздохнул и опустил глаза. Некоторое время он молчал, потом произнес, с явным трудом выговаривая каждое слово:

— Хорошо. Как только мы добудем камень, я расскажу все. Надеюсь, к тому времени ты пресытишься приключениями и одумаешься. Иначе, ты остаток жизни проведешь в бегах от одного мира к другому. Поверь, это весело только первые пару лет.

Маша вздохнула, чувствуя, что большего уже не добьется.

— Твоя Рыжая передала через Алессу, что Нергал у эльфов.

— Вот и отлично, — на лицо Джамиса вернулась его привычная ехидная полуулыбка. — Садимся на корабль, летим до Изумрудного леса, забираем Сердце и возвращаемся к твоему вопросу.

Адская боль сверлила череп. Костя постепенно приходил в сознание. Приоткрыв глаза, он осмотрел комнату, в которой находился. Не найдя в ней ни радиоприемника, ни телевизора, он догадался, что источник оглушающего шума в ушах находится внутри его головы. Небольшая комнатка не изобиловала мебелью и техникой. По множеству старых ковров, ветхому столу и одинокому табурету со следами многократной починки можно было предположить, что квартира принадлежала какой-нибудь старушке. Костя присел на скрипучей, продавленной кровати и попытался вспомнить, как он здесь оказался. Медленно, как вылавливаемая из сна деталь, вспомнилась ссора с Машей. Поиски в интернет-кафе. Смутные воспоминания о беге по переулкам. Рабочий офис. Участок. Гаражи. На воспоминании о гаражах боль в голове многократно усилилась, заставив Костю сжать челюсти и застонать.

— Проснулся? — знакомый голос с непривычной домашней интонацией доносился откуда-то из коридора. — Чаю будешь?

Костя не ответил. Только сжал ладонями виски и прижал голову к коленям. Боль приняла пульсирующий характер, но не прекратилась.

— Держи, сладкий, — голос прозвучал совсем рядом, вынудив его поднять глаза.

Сперва, в поле зрения попали стройные загорелые ноги. Выше взгляд выхватил коротенький красный халатик из шелка, едва удерживающий в себе объемную грудь своей обладательницы. Наманикюренная рука тянула к нему дымящуюся кружку. Лицо красотки сияло добродушной улыбкой, а с мокрых волос вода каплями стекала по шее в разрез халата. Костя принял напиток. От тяжести полной кружки у него задрожали руки. Он едва удержал ее ровно и сделал глоток.

— Ах да, наверное, у тебя побаливает голова.

Костя, внезапно озлобившись, открыл рот для колкости, но прохладная ладонь девушки, легшая ему на лоб, его остановила. Боль отступила сразу же, уступая волне эйфории. Он чуть не уронил кружку.

— Лучше?

— Д-да… Ты не думала устроиться анестезиологом?

— Платят мало. А у меня еще множество более востребованных талантов, — Рыжая выпрямилась, подав вперед грудь.

— Два я уже вижу…

В голове вспыхнуло воспоминание о выстреле в голову. Боль вернулась накатом, но тут же отступила, но жутко зазудел лоб.

— Ты в меня стреляла…

— Да, и это было чертовски весело, — Рыжая весело рассмеялась.

— Ты стреляла мне в голову… Пластиковые?

— Держи на память, — в ее руке появился кусочек металла, который она бросила Косте.

Он с неожиданно быстрой реакцией поймал пулю и долго катал ее по ладони, соображая, что происходит.

— Где мы?

— А какая разница? Географически мы на пути от дома Маши до твоей работы. Если взглянешь в окно, — она раздвинула шторы, — увидишь знакомый пейзаж.

И правда: за окном открылась знакомая улица, по которой Костя каждый день ходил на работу.

— Зачем ты за мной гналась?

— Ну, наконец-то, конструктивные вопросы, вы меня заставили скучать по себе, маленькие негодяи, — девушка села на стол, закинула ногу на ногу и закурила, хотя секунду назад рядом с ней не было ни сигарет, ни огня. — Начнем с того, что ты не совсем человек. Если быть уж совсем скучно точным: ты совсем не человек, — она откинулась назад, от чего ее грудь чуть не выпрыгнула из разреза халата, и выпустила дым в потолок. — Я надеялась, пуля в голову сразу вернет тебе память, как абсурдно бы это ни звучало… Что ж, будем постепенно восстанавливаться.

— Меня терзают смутные сомненья…

Рыжая снова засмеялась. Покачала чему-то головой и снова затянулась тонкой женской сигаретой.

— У нас с тобой общее дело, общие цели и общие враги. Скоро ты все поймешь, — она сделала губы трубочкой и выпустила несколько дымных колец. — Сейчас нам нужно хорошенько подготовиться, а потом ты должен будешь отвести одну нашу общую знакомую в одно конкретное место…

Content

Андрей Владимирович Тимановский
Не будите спящего кота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24