Мари Мур

Мир Аматорио. Соблазн

Глава 1

Кристиана

— Красотка, я хочу видеть, как ты раздеваешься.

Я смеюсь, надеясь, что это не звучит фальшиво, и украдкой смотрю на часы, висевшие позади него на стене с золотистыми завитками.

Осталось три минуты.

— Сперва ты, — я улыбаюсь так сильно, что сводит челюсть.

Медленно усевшись на гостиничную кровать, я соблазнительно скрещиваю перед собой ноги. Его взгляд путешествует по моему телу и останавливается на бедрах, которые я намеренно оголила, задрав юбку. От этого его зрачки расширяются, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Очередное похотливое животное в шкуре мужчины.

Мерзко хмыкнув, он стягивает с себя пиджак и непослушными пальцами пытается справиться с пуговицами на рубашке. Когда ему удается это сделать, он отбрасывает ее в сторону. Я вновь гляжу на циферблат.

Две минуты.

Он цепляется в пряжку ремня и слегка пошатывается — в его Лонг Айленде смешаны водка и убойное калифорнийское вино. Последнее по моей просьбе добавил знакомый бармен Лео из «Сладкой вишенки».

Раздается звук расстегнутой молнии, и мужские брюки падают на пол. Я одобрительно киваю, хотя все, что мне сейчас хочется — это проблеваться от того, что перед собой вижу.

Еще минута.

— Ты обхватишь его своими клубничными губками, красотка?

Он подходит ближе, и я в шаге от того, чтобы не двинуть ему между ног. Мое терпение на исходе, и именно в этот момент дверь мотеля раскрывается с такой силой, что с грохотом ударяется об стену. На пороге номера застывает высокий загорелый парень со шрамом на щеке и в байкерской куртке.

— Какого черта тут происходит? — его рык похож на волчий.

— Что ты тут делаешь, Брентли? — я кричу не меньше его.

Брентли заходит внутрь, и ковролин заглушает звук его тяжелых армейских ботинок.

— Ты в курсе, что ей нет восемнадцати, старый козел?

Не дожидаясь ответа, он заносит кулак и бьет в ошарашенное лицо мужчины. От удара тот падает на пол, из его носа течет кровь. Я тут же начинаю вопить во все горло.

— Скорее уходи отсюда! Это мой старший брат, и у него проблемы с головой!

Пока я кричу, Брентли вытаскивает из-за пояса пистолет и приставляет дуло ко лбу мужчины.

— Я… Я не знал, что ей нет в-восемнадцати, — заикается он и за долю секунды бледнеет.

— Я вышибу твои мозги, — Брентли краснеет от злости.

— Клянусь, я ее и п-пальцем не тронул.

— Тогда какого хрена я вижу твой никчемный, сморщенный член, — Брентли опускает пистолет и целится в пах. — Я сделаю его еще короче.

— Отпусти его! — визжу я. — Тебя же только что досрочно освободили!

— Нет, нет, не с-стреляйте! — верещит мужик. — Отпустите меня. У меня д-двое детей!

Продолжая целиться одной рукой, другой Брентли достает из кармана куртки телефон и делает несколько снимков.

— Говори адрес, я отправлю фотки твоей семье вместе с твоим отстреленным концом.

— Нет, только не это, — жалобно скулит мужчина. — Что вы хотите? У меня с собой есть двести долларов…

— Двести долларов? — Брентли не сдерживается и пинает его в бок. — Ты совратил мою сестру, а теперь думаешь, что мне нужны какие-то две сотни баксов?

Его палец ложится на курок, и мужчина визжит от страха.

— Клянусь, я не знал! Она же выглядит минимум на девятнадцать!

— И поэтому ты решил ее трахнуть, жалкий кусок дерьма?

— П-пожалуйста, отпустите меня! Я приехал в этот город во время отпуска, и мне просто хотелось развлечься. Что вы хотите? У меня с собой карточка, на ней почти тысяча…

Я равнодушно поднимаюсь с кровати, больше не вслушиваясь в их разговор. Дальше будет происходить то, что повторяется из раза в раз последние три года: Брентли заставит мужчину в спешке одеться и снять всю наличку в ближайшем терминале рядом с мотелем. Брентли оставит его без цента в кармане и напоследок пригрозит, если тот сунется к копам, то его снимки со сморщенным членом разлетятся по всему интернету.

И вот спустя десять минут я сижу на капоте старого Chevrolet, припаркованного на ночной улице Портсмута. Я болтаю ногами в воздухе, стуча пятидюймовыми каблуками по решетке радиатора и смотрю на стеклянную прозрачную стену. За ней Брентли нетерпеливо толкает мужчину к банкомату, и я жду, когда он вернется вместе с деньгами.

Вокруг меня то и дело шныряют туристы. Им нравится наш маленький городок, и с каждым годом их становится все больше и больше. А Брентли, Лео и я этим пользуемся. У нас есть своя отработанная схема, как развести на деньги похотливых придурков.

Сначала в игру вступает Лео — бармен из «Сладкой вишенки». У него есть дар подыскивать подходящих «клиентов». Всяких обеспеченных женатиков, желающих девочку на одну ночь. Лео забалтывает клиента и поит коктейлями, где алкоголь выше положенной нормы. Однажды он перестарался, и клиент уснул у него под носом.

Дальше наступает мой выход. Оказываясь на соседнем барном стуле, я громко сокрушаюсь о том, что мне изменил парень. И я очень сильно хочу ему отомстить. Прямо сейчас и с первым попавшимся мужчиной в этом баре. Конечно, есть вероятность, что какой-нибудь принципиальный и гордый осел откажется от статуса «первого встречного». Но мне такие еще не попадались.

После этого клиент щедро оплачивает выпивку и тащит меня совершать акт возмездия в ближайший мотель. Затем приходит очередь Брентли (на самом деле его зовут Кевин). Он вламывается в номер тогда, когда клиент уже раздет, и разыгрывает спектакль под названием «Бешеный старший брат с пистолетом».

Испуганные бедолаги добровольно предлагают откупиться деньгами, и вся вырученная сумма делится на четыре доли: по сорок процентов мне и Кевину, десять — Лео, и еще десять забирает Большой Джонни — тот, кто держит в кулаке туристические улицы Портсмута.

— Ты классно придумала с досрочным освобождением, — рядом со мной на капот присаживается Кевин. — Этот козел от страха чуть в штаны не наделал.

С его нижней губы свисает сигарета, темные волосы растрепаны, а на лице ухмылка психопата. Кевин знает, что выглядит, как ходячая реклама мужских трусов Calvin Klein, и пользуется этим. По привычке он бесцеремонно кладет руку на мое плечо, и по привычке я смахиваю ее. Мне никогда не нравились самовлюбленные наглые придурки, уверенные в своей неотразимости.

— Кевин, давай мою долю, — устало произношу я. — Мне пора домой. У меня горит задание по биологии.

— Я бы мог предложить…

— Я знаю, что ты хочешь предложить выполнить задание по биологии вдвоем, — пресекаю его. — Но домашняя работа подразумевает слово «дом», а не «заднее сиденье твоей тачки».

— Мы можем поехать ко мне.

— Ты же знаешь, что я не мешаю работу и отношения, — я пихаю в его бок локтем. — Где мои деньги?

— Здесь только триста. У этого придурка на карте было меньше тысячи.

Спрятав купюры в лифчике, я спрыгиваю с капота. Кевин предлагает подвезти меня, и я соглашаюсь — не хочется разгуливать по ночным улицам Портсмута в одиночестве. Поездка длится недолгих пять минут, и Кевин тормозит рядом с закусочной. Я прощаюсь и выхожу из машины, после чего тяну на себя стеклянную дверь кафе.

Здесь многолюдно, и из-за гула голосов не слышно мелодичную трель колокольчика над входом. Я иду вдоль нескольких бильярдных столов, где игра идет полным ходом, и останавливаюсь у барной стойки.

— Привет, Кристи. Как дела? — интересуется Мигель, не отвлекаясь от протирания до блеска бокалов.

— Как ты узнал, что это я? Ты даже не поднял взгляд.

— Бармен должен иметь обостренный нюх, а ты до сих пор не меняла духи.

— Мне нравятся мои духи.

— Мне тоже, — Мигель убирает стакан и смотрит на меня. — Тебе, как обычно?

— Ага, — я киваю. — Самое свежее и горячее.

— И долго ты еще будешь обманывать Даниэля?

— Сколько понадобится. Давай без нравоучений.

Мигель замолкает. Он никогда не оказывался на моем месте. Его отцу принадлежит это кафе, оплачен семестр в колледже, и каждый месяц ему не нужно беспокоиться, где взять денег на аренду квартиры. Мигель не в праве меня осуждать.

Через несколько минут я забираю два теплых сэндвича и оказываюсь в женском туалете. Прошмыгиваю в кабинку и достаю из рюкзака обувь на плоской подошве и немного измятый фартук, который завязываю на талии. Под громкий нетрезвый смех, доносившийся из соседней кабинки, я переобуваюсь и выхожу из туалета. Иду по служебному коридору и, толкнув плечом скрипучую металлическую дверь, покидаю закусочную.

Свежий ночной воздух наполняет мои легкие, и я делаю глубокий вдох. Как же я устала от всего этого. Но жалеть себя несчастную долго не приходится. Меня окликает мужской голос.

— Кристи!

Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь от горящих фар. За рулем белой Toyota Corolla сидит мой старший брат — Даниэль.

Я обхожу машину со стороны капота и открываю пассажирскую дверь, падая на переднее сиденье.

— Сегодня бешеная смена. Даже фартук забыла снять.

Даниэль сочувственно меня обнимает, и я стараюсь прогнать остатки своей совести. Кто-то скажет, что врать близким нехорошо. Но я не обманываю. Я просто недоговариваю.

Я ведь раньше действительно работала в этой забегаловке и получала за смену около тридцати долларов. Но меня достали шлепки по заднице и ничтожные чаевые. Поэтому, когда Кевин предложил мне подработку, я сразу же отсюда уволилась.

Даниэль до сих пор думает, что я работаю официанткой. И я делаю все, чтобы он продолжал так думать. Иначе я не смогу объяснить, почему каждую пятницу и субботу меня не бывает дома по вечерам.

— Я принесла тебе ужин. Еще теплый, — я достаю из рюкзака сэндвич, и брат тут же распаковывает его.

— У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая, — с набитым ртом говорит Даниэль, трогаясь с места. — С какой начать?

— Давай с плохой, — я внутренне напрягаюсь.

— Сегодня ты работала в этом кафе в последний раз.

От волнения мои ладони потеют. Неужели Даниэль узнал что-то о моем настоящем заработке?

— В смысле «в последний»? — я настороженно переспрашиваю.

— Ты больше не будешь работать официанткой. Мы переезжаем, — радостно сообщает брат, но я все равно ничего не понимаю.

— Переезжаем? Зачем?

— А теперь хорошая новость, — Даниэль выбивает барабанную дробь по рулю. — Помнишь, я говорил, что отправлял резюме в одну крупную строительную компанию и не надеялся, что мне ответят. Но меня приняли!

— Ты серьезно?

— Такими вещами не шутят. Официальная зарплата, полный пакет страховки и проживание за счет компании. Есть только один минус — придется переехать в Бостон.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости и обнять брата, но он не должен отвлекаться от дороги.

— И еще кое-что, — глаза Даниэля сверкают, как рождественский фейерверк. — Компания оплачивает обучение детей своим сотрудникам. А так как я твой опекун, то твое обучение будет за их счет. Отгадай, где ты теперь будешь учиться? В элитной академии Дирфилд!

Даниэль рассказывает о том, каким крутым будет новый двухэтажный дом, но я не слушаю его. Я думаю только о том, в каком месте мне предстоит учиться.

Я прекрасно знаю, что академия Дирфилд суперпрестижное заведение. А еще это рассадник детишек миллионеров и миллиардеров. И вряд ли они будут рады новенькой из Портсмута, три года разводящей туристов на деньги.

Что из этого выйдет? Определенно ничего хорошего.

Глава 2

Кристиана

Я выхожу из машины и поднимаю голову, чтобы получше рассмотреть двухэтажный таунхаус из красного кирпича. До сих пор не могу поверить, что теперь это мое новое жилище.

Прямоугольные окна по размеру напоминают двери и заканчиваются почти у самого пола. Узкая дорожка из диких камней ведет к трехступенчатому крыльцу. Именно по ней я направляюсь к дому, предварительно достав из багажника подписанную коробку. Еще несколько таких коробок уже дожидаются меня в гостиной.

На самом деле у нас с Даниэлем оказалось не так много вещей. Все наше добро уместилось в багажнике и на заднем сиденье. И нам с братом хватило десять минут, чтобы перетаскать все вещи из машины.

— Ну вот и закончили, — Даниэль глядит на часы. — Мне пора на работу, а ты закажи пиццу и отдыхай. Завтра у тебя первый день в новой школе. Сегодня должны доставить твою форму.

Насвистывая какую-то попсовую песню, он уходит, а я обвожу взглядом гостиную. Все выглядит достаточно просто и без излишеств, но я рада и этому. На потолке несколько точечных светильников, стены покрыты обоями сдержанного светло-серого оттенка, на полу паркет. Он приветствует меня едва слышным скрипом, когда я снимаю кроссовки и ступаю дальше.

Еще несколько минут я обхожу дом, отмечая современную кухню с техникой из нержавеющей стали и выходом на террасу, вместительную кладовую и туалет. На втором этаже находятся наши с братом комнаты и общая ванная.

— Ничего себе, — шепчу я, когда оказываюсь в одной из спален.

Первым делом мой взгляд останавливается на огромном окне, из которого виден дворик с зеленой лужайкой, огороженной белым забором. А за ним разворачивается то, что заставило меня замереть на пороге — темный завораживающий сосновый лес.

Деревья величественные и высокие, наверняка им несколько десятков лет, и они хранят множество тайн. Но одну их тайну я уже знаю — Даниэль говорил, что по другую сторону леса располагается поместье его нового директора. Его зовут Маркос Аматорио, и вместе с ним живет его молодая супруга и двое взрослых сыновей с дочерью.

Я не видела вживую особняк Аматорио и вряд ли увижу, но брат шутил, что только один его гараж с машинами напоминает выставочный зал в автосалоне.

Пускай это звучит эгоистично, но я решаю, что именно эта комната будет моей спальней. Мне нравится, что здесь все большое — большая кровать, больший рабочий стол, большой шкаф… И даже пушистый ковер песочного цвета тоже большой. Поэтому я без промедлений начинаю заселять пространство своими вещами: на стол ставлю ноутбук; из чемодана достаю одежду, развешиваю на плечики и отправляю в шкаф; выставляю в ряды книги и учебники на полках.

Когда передо мной остается последняя не разобранная коробка, мое горло сжимается от боли. Я знаю, что в ней лежит и борюсь с подступающими слезами, вытаскивая на свет семейный фотоальбом.

Прошло больше трех лет, как мои родители погибли в автомобильной аварии. Но та рана, что осталась внутри, до сих пор не затянулась ни на один дюйм. Эту пустоту невозможно заполнить. Она не стала меньше, и мне предстояло учиться жить заново. Хотя это далеко не просто. Это чертовски сложно.

Когда человек умирает от болезни, то его близким отведено время, чтобы попрощаться. У меня и Даниэля не было такой возможности. И уже никогда не будет.

Я так измотана, что не могу дальше разбирать вещи. В попытке снять усталость я иду в душ, но он не помогает. Я обессилено падаю на кровать вместе с телефоном, решая отвлечься от грустных мыслей и погуглить про «Дирфилд».

«Академия «Дирфилд» входит в топ десять старинных школ США. Среди ее выпускников немало авторитетных персон: принцы, нобелевские лауреаты, сенаторы. Школьники, окончившие Дирфилд, с высокой вероятностью становятся студентами университетов Лиги Плюща…»

Я читаю еще несколько статей, и в целом мне становится ясно, что это престижное учебное заведение, в котором не место таким, как я. В Дирфилде учатся очень богатые и очень умные. А я… У меня хорошо обстоят дела с учебой, но нет трастового фонда. Мне никогда не стать «своей» среди золотых обеспеченных детишек.

Конечно, я могу выбрать другое учебное заведение. Например, обычную государственную школу, находящуюся на другом конце пригорода Бостона. Но почему я должна отказываться от возможности получить качественное и хорошее образование?

Я закрываю все вкладки браузера, пока не остается самая последняя с кричащим заголовком «Пропала ученица Академии «Дирфилд». Затаив дыхание, я читаю статью до конца.

«Прошло три месяца с тех пор, как в мае этого года пропала пятнадцатилетняя Кимберли Эванс. Из дома ее родителей поступил короткий звонок на 911. Диспетчер пыталась соединить связь со звонившим, но никто не отвечал. После этого на адрес прибыли полицейские, но в доме Эвансов никого не было обнаружено.

На следующий день в полицию обратился отец Кимберли, обеспокоенный исчезновением дочери. Поиски девочки продолжались три месяца. Были задействованы беспилотники с инфракрасным видением, подразделение К-9 и специальные поисковые группы, работающие в соседних округах. Найти юную мисс Эванс так и не удалось».

Под текстом прикреплена фотография самой Кимберли — веснушчатой девочки со светлыми волнистыми волосами и в темно-зеленой форме. Статья двухлетней давности и датирована от начала сентября. Получается, что Кимберли моя ровесница. Интересно, эту девочку все-таки нашли или нет? И что произошло с ней на самом деле? Ее кто-то похитил? Или она сбежала из дома? Тогда почему в службу спасения поступил вызов?

С этой кучей вопросов я проваливаюсь в сон.

* * *

Я просыпаюсь от того, что в мою комнату стучит Даниэль, приглашая на ужин. Похоже, я спала несколько часов подряд, раз брат уже вернулся с работы. Просунув ноги в тапочки с мордочками собаки, я шаркаю по полу и спускаюсь на первый этаж.

На кухне меня поджидает пицца «Четыре сыра» и довольный Даниэль. Он открывает бутылку красного вина и наливает его в чайную кружку, потому что я еще не успела достать всю посуду из коробок.

— Мне стоило догадаться, что ты так и не пообедаешь, — осуждающе говорит брат, отхлебывая из кружки.

— Я разбирала вещи, а потом уснула, — я усаживаюсь на высокий стул и принимаюсь уплетать еще теплую пиццу.

— Завтра перед занятиями тебе нужно зайти к секретарю. Она отдаст тебе расписание и карту академии.

Из-за набитого рта я лишь киваю в ответ, и Даниэль дальше меня инструктирует:

— Кристи, это академия Дирфилд с большой буквы «А». У них собственный устав и все строго. Поэтому не опаздывай, веди себя сдержанно и приветливо…

Нравоучительная лекция от брата продолжается, и я делаю вид, что его слушаю. В принципе Даниэль не такой зануда, каким хочет казаться.

— Поверить не могу, что завтра у тебя будет первый день в новой школе, — неожиданно говорит он, и его голос становится тоскливым. — Если бы мама и папа сейчас были с нами, они были бы счастливы за нас.

У меня в горле застревает горестный ком. Не думаю, что родители одобрили бы то, чем я занималась в Портсмуте.

Даниэль пристально глядит на меня и накрывает своей теплой ладонью мою.

— Ты становишься все больше похожа на маму.

Отчасти брат прав. От мамы мне достались волнистые темные волосы, карие глаза и плавно очерченные губы. В свою очередь Даниэль взял от отца густую каштановую шевелюру, зеленые глаза и волевой подбородок.

Несколько минут мы молчим и смотрим друг на друга. В кухне стоит тишина, окутавшая нас троих: меня, брата и нашу общую боль. Поэтому, когда раздается телефонный звонок, я вздрагиваю.

Даниэль уходит в гостиную, чтобы ответить на вызов, а я задумчиво смотрю в тарелку. Мой аппетит пропал, и я поднимаюсь со стула и выхожу из кухни, сталкиваясь по пути с братом.

— Кристи, — немного озадаченно говорит он. — Нужно, чтобы ты сегодня отвезла документы моему боссу.

— Я? Сегодня? — тараторю я. — Зачем?

— Я по ошибке перепутал наши папки и отдал ему не те документы, а сам не могу сесть за руль. Я же выпил, — виновато произносит Даниэль.

— А эти документы не могут подождать до завтра?

— Нет, — категорично заявляет брат. — Документы нужны мистеру Аматорио сегодня.

— Отлично, — саркастично говорю я. — Я как раз не знала, как мне провести этот вечер. У меня же нет никаких планов.

— Поездка туда и обратно займет не больше часа, и твой вечер свободен. У тебя на сборы десять минут.

Поднявшись в свою комнату, я вынимаю из шкафа белую объемную толстовку с изображением зайчихи и лиса из мультфильма «Зверополис». Я надеваю ее поверх домашнего топика и джинсовых шорт. Последнее, что я собираюсь делать этим вечером — это доставать свои лучшую одежду из-за того, что мой брат имеет проблемы с внимательностью. На ноги я натягиваю белые чаксы и спускаюсь на первый этаж. Даниэль уже ждет меня, чтобы отдать коричневую кожаную папку и ключи от машины.

Я выхожу на крыльцо дома и первым делом замечаю легкую дымку тумана, опустившегося на город. Воздух прохладный и влажный после дождя, и по моим неприкрытым ногам дует холодный ветер.

В Портсмуте всегда было оживленно по вечерам, а здесь не видно ни одного прогуливающегося пешехода или проезжающей машины. Я иду к белой Toyota, припаркованной у обочины, и слышу звук моих резиновых подошв по камням — единственное доказательство чего-то живого на пустынной улице.

Падаю в водительское сиденье и завожу машину, предварительно поставив телефон в держатель. Согласно моему GPS поместье Аматорио находится в двадцати минутах езды. Я трогаюсь с места и через некоторое время включаю противотуманные фары — кажется дымка стала еще гуще.

Вскоре асфальтовое покрытие сменяется темной дорогой из гравия, по обе стороны которой выстроились непроглядные стены из сосен. За окном мелькают их мерцающие стволы и дорожная разметка. Я вхожу в поворот и спускаюсь по подъездной частной дороге к высоким воротам.

— Вы прибыли к месту назначения.

Я останавливаюсь, и вскоре рядом с моей машиной появляется охранник в типичном черном строгом костюме.

— Мне нужно передать документы, — говорю я, когда опускаю окно. Я протягиваю свои водительские права, затем указываю на папку. — Вас должны были предупредить. Я от Даниэля Лазарро.

— Кристиана, — охранник кивает, прочитав мое имя. — Вход для персонала с другой стороны.

Он объясняет, как подъехать к крылу для работников, и я въезжаю внутрь территории. Передо мной возникает белый двухэтажный особняк, и мой взгляд не может охватить все великолепие полностью. Сперва я смотрю на вытянутые арочные окна с утонченными рамами, затем на просторные балконы в форме полукруга. На их ограде на изящной подставке из белого мрамора возвышаются статуи ангелов.

Я сворачиваю с круговой дороги и объезжаю дом. Наверняка, вся его просторная территория по периметру окружена забором, но границ не видно из-за сосен. Через несколько минут я притормаживаю у крыла для персонала рядом с поддержанным пикапом и парой неприметных седанов.

Если у центрального входа, украшенного колоннами, было ослепительно ярко, как днем, то здесь горят только несколько уличных фонарей. Но даже они представляют собой произведение искусства.

Прижимая папку к груди, я выхожу из машины и слышу мужской голос:

— Мисс, стойте!

Я оборачиваюсь, наблюдая, как из тени пикапа появляется высокий силуэт. Он движется в мою сторону, и на него падает свет от фонаря. Нахмурившись, я собираюсь усесться обратно в машину и достать из багажника шокер, потому что этот мужчина не вызывает доверия. На нем бежевый длинный плащ и объемная кепка, скрывающая половину лица.

— Мисс, не пугайтесь! Я репортер журнала «Автоспорт Бостон». Меня зовут Роберт Спейс.

— Что вам нужно?

— Вы бы не могли мне помочь? — он с опаской оглядывается по сторонам. — Сегодня в Бостон вернулся Десмонд, и я хотел взять у него интервью. Но меня не впустили в дом. От надежных источников мне известно, что этим вечером здесь устраивается вечеринка в честь возвращения Десмонда. Вы можете сделать с ним несколько снимков? Я заплачу сто долларов.

Мужчина говорит достаточно быстро, и мой мозг лихорадочно перебирает его слова: вечеринка — снимки — сто долларов.

— Кто такой этот ваш… Десмонд?

Услышав мой вопрос, репортер тут же меняет тон с вежливого и заискивающего на раздражающий.

— Вы здесь не работаете?

Я не собираюсь оправдываться перед ним: работаю я тут или нет. Честно говоря, мне хочется послать репортера к черту. Но, с другой стороны, сто долларов за фотки явно не будут лишними.

— Я здесь по одному важному делу, — расплывчато отвечаю я.

Кивнув, мужчина показывает на своем телефоне того, кого мне нужно сфотографировать. Я смотрю на снимок и не могу отвести взгляд.

Этот Десмонд чертовски хорош собой.

Ему около двадцати лет на вид, и он словно снялся в фильме в роли молодого Джеймса Бонда, который спас мир и теперь отдыхает на яхте. На нем белая рубашка с несколькими расстегнутыми верхними пуговицами. Черные волосы немного не достают до поджарых плеч и находятся в идеальном беспорядке, если его прическу можно так назвать. На выточенном лице выразительные скулы оттенены легкой щетиной. Добавьте к этому темные брови и порочные губы…

— Сейчас Десмонд сменил прическу. Его волосы гораздо короче, — мужской басистый голос возвращает меня в реальность.

Репортер убирает телефон и вновь напряженно смотрит по сторонам.

— Ближе к делу. Вы сможете достать для меня фото или видео с Десмондом?

— Думаю, что смогу, — задумчиво отвечаю я.

— Но мне не нужны обычные фотографии. Мне нужны провокационные скандальные снимки.

— Провокационные снимки? — переспрашиваю я. — Что это значит?

— Любые моменты, где Десмонд пьет, ругается или дерется. Учитывая его вспыльчивый характер и то, что его недавно сняли с участия в гонках, поймать удачный кадр не составит труда.

— А если Десмонд будет вести себя спокойно?

— Значит, вам нужно будет его спровоцировать на скандал, — мужчина протягивает согнутую пополам купюру. — Здесь пятьдесят долларов за десять фотографий или за видео. Еще пятьдесят вы получите после.

— То есть, мне нужно вывести из себя Десмонда и незаметно снять с ним видео или сфоткать? — уточняю я.

— Именно так. Вы согласны?

Я делаю вид, что обдумываю предложение, хотя уже все решила. Вывести из себя избалованного вспыльчивого красавчика гонщика и получить за это сто долларов?

Я уверена, что это будут самые легкие деньги в моей жизни.

— Я согласна, — после недолгого молчания произношу я и беру деньги.

Глава 3

Кристиана

Я слегка волнуюсь, когда подхожу к крылу для персонала. Точнее не слегка. Я переживаю до чертиков. Мое сердце колотится так сильно, что наверняка оставило синяк на ребрах, а пульс стучит бас-барабаном в висках.

Делаю глубокий вдох и нажимаю на кнопку с изображением колокольчика подрагивающим пальцем. Так, Кристи, соберись! Паника ни к чему хорошему не приведет.

Ничего не происходит, кроме едва слышного жужжания, доносившегося откуда-то сверху. Я задираю голову, наблюдая, как круглая камера совершает поворот и останавливается. Ее объектив фокусируется на мне, и через мгновение я слышу, как щелкает механизм замка. Дверь открывается, и на пороге меня встречает здоровенный охранник в темном костюме.

— Мистер Аматорио сейчас отсутствует, — сухо выдает он.

Так, первый пункт моего плана отдать по-быстрому документы боссу Даниэля с треском проваливается.

— И когда он вернется? — спрашиваю я, прочистив горло.

Охранник смотрит на меня взглядом, в котором явно читается «а я-то, твою мать, откуда это знаю?»

— Мистер Аматорио не отчитывается перед работниками, — устало отвечает он. — Он велел, чтобы вы отдали документы Десмонду.

Что?

— Десмонду? — переспрашиваю я.

— Старший сын мистера Аматорио. Он скоро приедет. Дождитесь его в холле.

От досады я сжимаю челюсть. Сомневаюсь, что Десмонд, которого мне нужно сфоткать, и Десмонд сын мистера Аматорио — два разных человека. Похоже, моему плану суждено развалиться, как карточному домику. Я не собираюсь провоцировать на скандал сына мистера Аматорио. Из-за этого у Даниэля могут возникнуть проблемы на работе.

Дерьмо. Думай, Кристи.

Мой мозг лихорадочно соображает, что мне делать. Я решаю поступить так, как просил Даниэль. Я просто передам документы Десмонду. И если мне повезет, и он закатит скандал по собственной инициативе, как предупреждал репортер, то я незаметно его сфоткаю.

Охранник пропускает меня внутрь, и я оказываюсь в небольшой прихожей, откуда тянется длинный коридор. Хоть это крыло и является служебным, но на полу лежит дорогой паркет, а периметр потолка украшен широким бордюром с изящной лепниной.

— Следуйте за мной, — говорит охранник.

Он ведет меня по коридору, сворачивает в один из проходов, и мы входим в комнату, загроможденную коробками и ящиками из весьма недешевых супермаркетов. Где-то поблизости слышны женские голоса, а в воздухе перемешались запахи парфюма, сладкой выпечки и специй.

Кроме широкой спины охранника я ничего не вижу перед собой. Он снова куда-то поворачивает, и я оказываюсь на просторной кухне, больше напоминающей производственный цех.

Мы идем вдоль длинной столешницы с отполированной до зеркального блеска поверхностью, и я замечаю несколько девушек в платьях, едва прикрывающих бедра. На их лицах безупречный макияж, а волосы уложены в вечерние прически.

— Давайте еще раз повторим план действий, — командным голосом произносит одна из них. — Когда поступает сигнал, что приехал Десмонд, в доме должна стоять мертвая тишина и абсолютная темнота. Никакой музыки. Все должны перевести телефон в беззвучный режим. Клянусь, если кто-то издаст шорох в неподходящий момент, я утоплю его в бассейне.

— Не переживай, Грейс, — уверяет ее другая девушка. — Мы с Тейт проследим за этим.

Блондинка, отдающая указания, бросает взгляд на охранника, а затем на меня. Но она тут же теряет к нам интерес. На ней черный шелковый комбинезон на тонких бретелях, а ее блестящие светлые волосы собраны в высокий хвост. Она определенно выглядит, как ангел Victoria's Secret.

— После того, как Десмонд заходит в дом, через тридцать секунд резко загорается свет, — продолжает инструктировать она. — И каждый гость должен выкрикнуть: «С возвращением».

Девушки послушно кивают, и блондинка обращается к мужчине в белоснежном поварском кителе:

— После этого вы вносите торт. Вы поняли меня, Фредерико?

Мужчина раскрывает рот, чтобы ответить, но его прерывает другая блондинка в коротком золотистом платье с глубоким декольте.

— Мне бы хотелось самой вынести торт для Десмонда, — низким сексуальным голосом произносит она.

Это какой-то неофициальный фан-клуб Десмонда? Впрочем, я не успеваю дослушать их разговор до конца, потому что охранник уже выходит из кухни, а я отправляюсь следом за ним.

Мы проходим бесчисленное количество коридоров и поворотов и, бегло осмотрев интерьер, я могу с уверенностью заявить, что еще никогда не оказывалась в таких шикарных апартаментах. Не нужно быть ценителем, чтобы понять, что в каждый дюйм этого дома и в каждую его вещь вложена уйма денег.

Когда я оказываюсь в помещении, по всей видимости называвшемся холлом, музыка замолкает. Здесь нет ничего такого, чего я ожидала увидеть на вечеринке: никаких пьяных похотливых парней и никаких полуобнаженных девиц. Никаких озабоченных игр и никаких развратных танцев.

Обстановка больше напоминает светский прием: разодетые в коктейльные платья девушки и в строгие рубашки и брюки парни. Между ними ловко лавируют услужливые официанты, подносящие шампанское и авторское канапе.

Охранник выбирает мне укромное тихое место — под центральной лестницей. Наверняка, чтобы я не омрачала своим простолюдинским видом все это праздничное великолепие. Но я не жалуюсь. Я лучше буду в тени, чем ослепну от фальшивых улыбок.

— Дожидайтесь Десмонда здесь. Он скоро приедет, — говорит охранник и уходит.

В затянувшемся ожидании я осматриваю холл. В первую очередь мое внимание привлекает гигантская люстра под потолком. Мне приходится максимально высоко поднять голову, чтобы полюбоваться, как сияют сотни лампочек. В их искрящемся свете переливаются бусинки-кристаллы из хрусталя в бесконечном количестве.

Хоть здесь достаточно много людей, но я чувствую на себе чей-то взгляд. Осмотревшись вокруг, я вижу парня, стоящего на балконе второго этажа, возвышающегося над холлом.

Оперевшись мускулистыми руками на перила, он оценивающе рассматривает меня прежде, чем подмигнуть. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что это именно мне. Рядом со мной никого нет, и я снова поднимаю взгляд на балкон.

Парень продолжает смотреть на меня. У него высокие скулы, угловатая челюсть и густые каштановые волосы с несколькими выгоревшими на солнце прядями. И судя по тому, что он пялится на меня дразняще, с ухмылкой или даже издевкой, этот говнюк знает, что выглядит первоклассно.

Неожиданно музыка замолкает, когда в холл величественно заходит блондинка, раздававшая указания на кухне. Кажется, остальные девушки называли ее Грейс.

— Спасибо, что пришли, — произносит она с кинематографичной улыбкой, и взгляды всех гостей прикованы к ней. — Сегодня мы собрались не только для того, чтобы отметить начало последнего учебного года. Но и для того, чтобы отпраздновать возвращение Десмонда.

Грейс замолкает, и холл наполняется волнительным полушепотом, плавно перерастающим в девичьи визги и басистые возгласы парней.

— Вместе с близкими я подготовила сюрприз для Десмонда, — продолжает Грейс. — Через минуту в доме выключат свет. В это время я попрошу всех перевести телефоны в беззвучный режим и не разговаривать.

Две девушки, которые были вместе с ней на кухне, начинают проходить сквозь толпу, настойчиво повторяя просьбу отключить звук на средствах связи. Я тоже перевожу телефон в вибро-режим.

— Когда Десмонд окажется здесь, свет резко зажжется. Затем по моей команде все кричат «С возвращением, Десмонд!»

Пока гости репетирует приветствие вместе с Грейс, я снова смотрю на балкон. Но того парня там уже нет. Через мгновение все вокруг погружается в непроглядную тьму, и в холле раздаются одобрительные возгласы. Мои глаза еще не успевают привыкнуть к темноте, зато я ясно ощущаю затылком чье-то теплое дыхание.

— Привет, Кристи, — произносит мужской голос, и от него на шее каждый волосок встает дыбом.

Я резко оборачиваюсь только для того, чтобы мой взгляд встретился с темнотой холла.

— Кто это? — напряженно спрашиваю я.

Откуда, кто бы он не был, знает мое имя?

Сбоку от меня разносится тихий смешок, и я вновь оборачиваюсь. Страх и волнение делает чувства обостренными, и мое зрение достаточно быстро привыкает к темноте.

Через просторное французское окно я вижу, как снаружи подводными неоновыми огнями подсвечивается бассейн. Вдоль него идет высокий парень, и на его лице переливается голубоватое свечение от воды. На нем черный бомбер, белая футболка и синие джинсы. Ветер небрежно развевает его темные волосы, и мои пальцы непроизвольно дергаются, представляя, как проводят вдоль них. Мне хочется отвести взгляд, но я не могу этого сделать — весь его облик так и манит к себе. Парень подходит ближе, и я узнаю в нем Десмонда.

В холле шепот перерастает в гул, когда раздается звук раскрывшейся двери. Кто-то из толпы недовольно шикает, призывая к тишине, и я слышу шаги.

— Пап, — протягивает Десмонд низким голосом. — Кэш… Грейс… Кто-нибудь дома?

Кто-то в толпе нетерпеливо вздыхает, и в затянувшемся молчании это звучит достаточно громко.

— Кто здесь?

Я вздрагиваю от того, как поменялась интонация Десмонда. Он говорит ровно, глубоко, но достаточно, чтобы почувствовать неприкрытую угрозу.

— Кто бы ты не был, тебе лучше включить гребаный свет и свалить отсюда, — предупреждает Десмонд.

Я слышу шорох и глухой стук удара. Затем еще один такой же удар, и неожиданно свет загорается.

Я прищуриваюсь, но сквозь ресницы вижу, как Десмонд держит за воротник перепуганного паренька в форме официанта. Его рука, сжатая в кулаке, замахивается, но после останавливается на пути, словно в замедленной съемке.

— С ВОЗРАЩЕНИЕМ, ДЕСМОНД!

Толпа радостно кричит, а я мгновенно вытаскиваю телефон и делаю несколько снимков.

Глава 4

Кристиана

Пробормотав извинение, Десмонд отпускает официанта и обводит разъяренным взглядом толпу. В эту минуту он выглядит так, словно готов обернуться демоном: кажется, что совсем скоро его глаза станут полностью темными, а на лице выступят черные вены. Его ноздри раздуты, а массивная грудь высоко поднимается и опускается в такт беспокойному дыханию.

От его вида я задерживаю дыхание. В своем немом гневе Десмонд угрожающе красив и опасен.

— Сюрприз! — в холл входит блондинка в коротком золотистом платье.

Она несет перед собой крупный квадратный торт, на котором горят бенгальские свечи. Ее улыбка широко растянута на лице с оливковой кожей. Боюсь, что еще немного, и ее рот разойдется по швам.

— С возвращением! — блондинка останавливается рядом с Десмондом, и его убийственный взгляд сменяется на раздражающий.

— Спасибо, Кайли, — сухо говорит он, и после этого Грейс с воплем бросается на его шею.

Ничего не понимаю. Десмонд встречается с Грейс? И если они в отношениях, то почему она никак не реагирует на Кайли, нагло пожирающую ее парня глазами?

Резко раздавшийся свист и крики толпы заставляют меня вздрогнуть. Я напряженно осматриваюсь. Среди гостей есть тот, кто знает мое имя. Но кто это? И что еще ему известно обо мне?

Песня «My worst» Blackbear наполняет холл, и я жду, когда разойдется толпа вокруг Десмонда, чтобы отдать ему папку. Такой момент не заставляет себя долго ждать.

На лице Десмонда не отображается ни одна эмоция, когда он идет сквозь толпу, попутно пожимая руки парням и мимолетно обнимаясь с девушками. Приблизившись к лестнице, он бросает на меня быстрый взгляд, и по моей коже распространяется покалывание. Я замираю, будто мои ноги намертво прикручены к полу.

«Кристи, хватит на него пялиться! Отдай ему папку и возвращайся домой», — ругает меня проснувшийся голос разума.

Сглотнув, я делаю шаг навстречу. Вдруг на моем пути встает блондинка в золотистом платье. Кайли. В одной руке у нее тарелка с отрезанным куском от торта с клубничным конфи.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — обращается она к Десмонду и делает многозначительную паузу. — Наедине.

Десмонд поднимается по лестнице, и Кайли следует за ним, вцепившись в его локоть. Мне не остается другого варианта, как последовать за ними. Вдвоем они оказываются на втором этаже и идут по коридору. Через открытую французскую дверь Десмонд выходит на балкон и облокачивается на перила, вполоборота повернувшись к блондинке.

— О чем ты хотела поговорить? — спрашивает он.

Его голос сухой и колючий, как песок, попавший в глаза, но Кайли это не смущает. Мое острое зрение позволяет разглядеть, как она встает рядом с ним и вонзает вилку в торт. После чего подносит нанизанный кусок к лицу Десмонда.

Мне кажется этот жест ужасно романтичным и полным заботы, пока Десмонд, так и не притронувшись к еде, отворачивается спиной.

Между тем я скрываюсь за колонной на втором этаже и невольно задумываюсь, когда моя чертова жизнь превратила меня в сталкера? Иначе почему вместо того, чтобы выполнить просьбу брата и отдать документы, я зачем-то подсматриваю?

— Я хотела поговорить о тебе и обо мне, — Кайли говорит тихо, но прохладный ветер с балкона доносит до меня обрывки ее фраз. — О нас.

Она кладет тарелку с тортом на перила и прижимается к Десмонду. Ее рука с длинными ногтями бессовестно водит по его спине, пока он не скидывает с себя ее ладонь.

— Кайли, нет никаких нас. И никогда не было.

— Это из-за Софи, да?

— При чем здесь Софи?

— Весь интернет завален снимками с тобой и с ней! — взрывается Кайли. — Только она ушла, когда ты потерпел первую неудачу, а я всегда готова быть рядом.

— Послушай, я не обязан оправдываться… Я устал после перелета и не готов…

— Ты знал, каково мне было эти два года? — театрально вздыхает Кайли. — Ты исчез из Бостона, ничего не объяснив… А потом я вижу ваши совместные фото…

Неизвестно, сколько бы продолжалась ее драматичная речь, пока ее не перебивает рингтон моего телефона. Дерьмо. Я же устанавливала тихий режим, какого черта мой мобильный визжит сиреной на весь второй этаж особняка Аматорио?

Прошептав ругательство, я достаю из кармана шорт телефон. С экрана на меня смотрит улыбающееся лицо Даниэля. Я тут же сбрасываю вызов, слыша звук шагов рядом со мной.

— Кто ты такая, и что здесь делаешь?

Я поднимаю голову, и мой взгляд натыкается на черный мужской бомбер. Мне приходится задрать голову еще выше, чтобы увидеть лицо Десмонда и встретиться с его голубыми глазами.

— Я здесь, чтобы отдать вот это… — все слова, вертевшиеся на языке, внезапно пропадают, и я молча протягиваю ему папку.

Обычно я всегда нахожу, что сказать. Я прекрасно могу сформулировать мысль, но сейчас в моей голове пусто. Зато в глубине живота начинает происходить что-то незнакомое для меня. Что-то, что вызывает трепет, и от чего ужасно хочется свести вместе бедра.

— Что это? — Десмонд непонимающе смотрит на папку.

При таком близком расстоянии мне удается разглядеть тени под его глазами с веером темных ресниц. У Десмонда слегка уставшее лицо, но несмотря на это его широкие плечи уверенно поставлены. И в целом от него исходит невидимая, но весьма ощутимая энергетика власти и силы.

А еще у него привлекательный изгиб губ. Я бы даже назвала их порочными.

Рядом с Десмондом встает Кайли, смиряя меня уничтожающим взглядом.

— Она хочет автограф? — спрашивает она, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Здесь документы мистера Аматорио, — я прочищаю горло, чувствуя, что с голосом происходит что-то странное. — Мой брат Даниэль работает в его компании, и он попросил меня передать эту папку.

Десмонд скептически смотрит на меня, и от его взгляда мое тело сначала прошибает холод, а потом обрушивается горячая волна. Я чувствую, как по спине катится капелька пота. Что за чертовщина со мной?

— Странно, что твой брат сам не приехал, — подает голос Кайли.

Я не обязана оправдываться, но из-за брата решаю объяснить причину, почему он не смог передать документы.

— Даниэль неважно себя чувствует после переезда.

Десмонд молча берет папку и разворачивается, чтобы уйти. Наверняка мы бы больше не обменялись за этот вечер словами, если бы не тупой поступок Кайли.

Она приближается ко мне и переворачивает тарелку с тортом. Кусок бордового конфи вперемешку с шоколадным бисквитом падает на мою грудь, после чего с характерным шлепком приземляется на пол. Не скрывая довольного вида, Кайли смотрит на пятно на моей белой толстовке.

— Ой, прости, — она притворно сокрушается. — Как жаль, что теперь ты испачкана.

После этого Кайли придвигается ко мне и произносит так, чтобы только я смогла ее услышать:

— Но тебе ведь не привыкать ходить грязной, да?

За долю секунды перед моими глазами вспыхивает картина: я выдергиваю вилку из рук этой стервы и подставляю острые края к ее горлу. Ее ярко подведенные глаза наполняются страхом, и Кайли испуганно сглатывает.

Я уже готова накинуться на нее, как мой внутренний ручник резко заставляет меня притормозить. Такая сучка, как Кайли, наверняка ждет, что я наброшусь на нее, как истеричка. Либо обиженно убегу, как слабачка. Но я не дам ей насладиться ни тем, ни другим.

Не спуская взгляда с Кайли, я стягиваю с себя толстовку, после чего перебрасываю ее через плечо.

— Не переживай, — я отвечаю Кайли такой же фальшивой улыбкой. — Со мной все в порядке.

Вздернув высоко подбородок, я прохожу мимо Десмонда. Его теплое дыхание обрушивается на мою кожу, когда он обхватывает меня за локоть и разворачивает к себе лицом. Я пытаюсь освободить руку, но все бесполезно — его сильные пальцы капканом держат меня.

— Эй, — возмущаюсь я. — Что ты делаешь?

— Ты собралась в таком виде спуститься к гостям?

Что? Какая ему разница, как я одета?

— Какое тебе дело до моего вида?

— Ты находишься в моем доме, — голос Десмонда становится еще более низким. — И мне есть дело до всего, что в нем происходит.

— Остынь. Я все равно собираюсь уехать домой. Меня никто не заметит.

— Сомневаюсь, что ты останешься незамеченной, — парирует Десмонд.

Его глаза темнеют, когда скользят по моей груди и оголившийся полоске живота из-под края белого домашнего топика. От взгляда Десмонда моя кожа вспыхивает, а от его близкого нахождения мои соски твердеют. Я глубоко вздыхаю, стараясь успокоить сердцебиение и заодно саму себя.

Сомневаюсь, что ты останешься незамеченной.

Может быть, это похоже на комплимент, но то, в каком тоне эти слова произнес Десмонд, заставляет убедиться в обратном. В его голосе зашкаливает раздражение и пренебрежение.

Продолжая держать мой локоть, Десмонд тащит меня вглубь коридора. Я не имею ни малейшего представления, что у него в голове, поэтому изо всех сил толкаю его в спину.

— Или ты отпускаешь меня, или я все расскажу своему брату. Даниэль с малых лет занимается боксом!

Я не вру. Даниэль действительно в младшем классе ходил на тренировки. Но один раз получив удар в лицо от соперника, он попросил родителей перевести его в секцию плавания, предупредив, что его благородная переносица не должна пострадать.

Разумеется, этот факт я предпочитаю скрыть от Десмонда.

— Твой брат еще будет меня благодарить, — говорит Десмонд, сворачивая за угол. — Я пожертвую своей одеждой, чтобы его полуголая сестренка не разгуливала среди пьяных парней, — он поворачивается, и на его губах расплывается ухмылка. — Или я нарушил твои планы на этот вечер, м?

Мое лицо заливается краской. На что он намекает?

— У большинства девушек в этом доме платья едва прикрывают бедра. Почему ты прицепился ко мне?

— Всех, кто находится здесь, пригласила Грейс. Всех, кроме тебя. Я вижу тебя впервые, но зато знаю, что у тебя на уме. Ты решила совместить приятное с полезным и найти в этом доме обеспеченного кандидата на ночь?

Что? Какое он имеет право так обо мне думать?

— Как ты смеешь, так говорить про меня?

Десмонд делает шаг навстречу и наклоняется. Его грудь соприкасается с моей, а между нашими губами остается всего несколько дюймов. Я внутреннее напрягаюсь от сурового вида Десмонда, и от того, как мое тело реагирует на его присутствие. Со мной еще ни разу не происходило ничего подобного.

— Если бы не компания моего отца, ты бы дальше трудилась ночами, объезжая туристов Портсмута, — он бесцеремонно опускает глаза на вырез моего топика, демонстративно изображая безразличие. — Сколько бы тебе пришлось работать, чтобы оплатить обучение в академии Дирфилд за год? Месяц? Два месяца? Извини, я не знаю твоих расценок за одну ночь.

Я раскрываю рот, чтобы возмутиться, но тут же закрываю его. От слов Десмонда я теряю дар речи. Откуда он знает такие подробности?

— Перед тем, как принять сотрудников в нашу компанию, на них тщательно собирается информация, — будто бы прочитав мои мысли, отвечает Десмонд. — У Даниэля Лазарро отличные характеристики, а у его младшей сестры вполне неплохие показатели в школе. Не считая одной ее маленькой тайны, — его голос становится грубее. — Она спаивает туристов и уходит с ними в гостиничные номера. Из-за этого Даниэля вряд ли бы приняли на работу. Но только мой отец любит давать людям второй шанс. Он решил, если у тебя появится возможность получить хорошее образование, тебе больше не придется спать за деньги.

Внутри меня во всю глотку кричит злость и обида. Но скорее небо рухнет на землю, чем я позволю вырваться эмоциям наружу. Я не собираюсь доказывать Десмонду, что то, что он знает про меня — наглая ложь. Я ни с кем не спала, тем более за деньги.

— Не волнуйся, в академии никто не знает про твой заработок, — добавляет Десмонд и выпрямляется в полный рост. Его взгляд полный осуждения скользит по моему лицу. — Если ты сама себя не выдашь.

Наверняка этот кретин ждет от меня, что я буду оправдываться. Или как в слезах буду говорить, какая я бедная и несчастная, и как мне тяжело было пойти на такое. Но я ни за что не проявлю слабость.

Если Десмонд решил, что я шлюха, я не собираюсь его в этом переубеждать. Даже если бы это было правдой, кто он такой, чтобы меня осуждать?

— Как жаль, а я уже успела обменяться номерами с парочкой твоих богатеньких друзей, — язвлю я. — Так не хочется отказываться от их огро-о-о-много… кошелька.

Я вижу, как на челюсти Десмонда дергается мускул. Его зрачки расширяются. Все это выглядит весьма привлекательно, отчего мне хочется позлить его еще больше.

— Даже не знаю, что мне теперь делать, — я перехожу на дразнящий шепот. — Может быть, ты дашь мне последний раз с ними покувыркаться?

Хватка его пальцев на моем локте усиливается, но через мгновение Десмонд резко отталкивает меня. Я ударяюсь в стену затылком, но не свожу с него взгляда.

— Трахайся с кем хочешь, — угрожающе рычит он. — Но за пределами моего дома, понятно?

Десмонд делает шаг навстречу, и меня снова прошибает насквозь от одной мысли, что скоро он окажется рядом. Моя нездоровая реакция на него меня откровенно пугает. Я не должна вестись на его внешность. Успокойся, Кристи! Он просто придурок в красивой обертке.

Десмонд проходит вблизи меня и открывает дверь, которую я до этого не замечала. Его высокая фигура исчезает в комнате, и раздается девичий визг.

— Кэш, — после секундного молчания говорит Десмонд. — Я же просил не занимать мою спальню.

— Это мой подарок в честь твоего возращения, — отвечает ему мужской голос.

Любопытство заставляет меня заглянуть в комнату, и я замираю на пороге.

На огромной кровати, застеленной черным покрывалом из шелка, сидит девушка. На ней красная расклешенная короткая юбка и такого же цвета майка с крупной цифрой пять на груди и логотипом Ferrari. Рядом с ней стоит парень, которого я видела на балконе в холле, только теперь его джинсы приспущены.

— У нее такой же номер, как у мудака, который тебя подрезал, — говорит он Десмонду, одновременно застегивая пряжку ремня. Затем он поворачивает голову в мою сторону и оценивающе рассматривает меня снизу вверх. — Но я вижу, что ты не теряешь зря времени и нашел на ночь Жасмин.

Жасмин?

Я не успеваю открыть рот, чтобы что-то произнести вслух, как передо мной встает Десмонд с каменным выражением лица.

— Она уже уходит, — отстраненно говорит он, будто бы меня здесь нет.

Десмонд бросает в меня что-то светло-серое и бесформенное, и я машинально ловлю это на лету. Развернув перед собой огромную толстовку с капюшоном, я читаю белую надпись «Givenchy».

— Надевай ее и уходи из моего дома, — небрежно рявкает Десмонд.

— А что будет, если не надену? — с вызовом спрашиваю я.

Его голубые глаза вспыхивают, а на шее отчаянно пульсирует вена. Только бы слепой не заметил, что Десмонд сдерживается, чтобы не зарычать на меня.

— Тогда мне придется самому это сделать. И поверь, ты не получишь от этого удовольствия.

— Откуда ты знаешь? Может, я люблю, когда жестко?

Ноздри Десмонда раздуваются, а губы сжаты в единую линию. Кажется, он на грани нервного срыва, и я не могу сдержать самодовольной ухмылки.

— Не хочется вмешиваться в ваш диалог, — рядом с Десмондом встает Кэш. — Но вы немного перепутали последовательность. Нужно сначала раздеться, затем доставить друг другу удовольствие, можно и жестко, — он подмигивает мне. — А уже потом одеваться.

— Я скорее трахну свою руку, чем пересплю с ней, — заявляет Десмонд, и моя зыбкая невозмутимость окончательно катится в пропасть.

Мне хочется наградить его хорошей пощечиной, но вместо этого я натягиваю толстовку и разворачиваюсь. Мышцы на моих ногах предельно натянуты, когда я чуть ли не бегом несусь по коридору и спускаюсь на первый этаж. Желание убраться отсюда, как можно скорее, возрастает с каждой чертовой секундой. С колотящимся сердцем в груди я иду через холл, затем прохожу по лабиринтам коридоров и поворотов, и наконец оказываюсь на парковке для персонала.

Нажимаю на сигнал автомобиля, открываю дверь Toyota и занимаю водительское сиденье. Мой пульс медленно падает, когда я завожу машину и вместе с ней включается стереосистема.

«Ненавидишь меня, ненавидишь и до сих пор пытаешься меня заменить.

Гонишься за мной, преследуешь, чтобы сказать, как ты меня ненавидишь.

Выброси меня из головы, выбрось, ведь лучше бы ты со мной никогда не встречался.

Соври, скажи мне, детка, как сильно ты меня ненавидишь».

Пространство в салоне заполняется женским вокалом, когда я от злости едва не путаю педали. Включив музыку на полную громкость, я позволяю Ellie Goulding поглотить все мои чувства.

Набрав скорость, я с визгом выезжаю с подъездной круговой дороги поместья Аматорио. Как только я оказываюсь среди соснового леса, мой телефон пищит, уведомляя о новом сообщении. Стараясь не отвлекаться от дороги, я достаю телефон из кармана.

Неизвестный номер: Хорошие девочки после смерти попадают в рай, а куда попадешь ты, детка, когда мои руки сожмут твою хрупкую шею?

Бросаю телефон на пассажирское сиденье и смотрю в зеркало заднего вида. В чернильной темноте леса мигают фары дальнего света, и на моем лбу появляется капелька пота. Она стекает к виску, и я смахиваю ее, концентрируясь на том, чтобы поскорее добраться до дома.

Мой взгляд возвращается к зеркалу. Машина, следовавшая за мной, сокращает дистанцию. Меня охватывает паника, и я вздрагиваю, когда телефон вновь пищит. Я тянусь за мобильным, читая последнее сообщение:

Неизвестный номер: Твое место в аду, детка.

Глава 5

Десмонд

Ее грудь резко поднимается и опускается, с лица пропадает насмешка, а огромные темные глаза блестят, готовые наполниться слезами. На мгновение меня охватывает чувство горечи, но потом я беру себя в руки. Она не достойна, чтобы я с ней нормально разговаривал. Меня не одурачишь. В отличии от моего отца, я не верю, что она воспользуется шансом и перестанет быть той, кем является на самом деле.

Кристиана Лазарро — лживая дрянь. Днем она искусно играла роль прилежной ученицы обычной государственной школы Портсмута. А ночью продавала себя за деньги туристам. Кристиана врала родному брату, друзьям и одноклассникам, что работает официанткой в местной закусочной в вечерние смены. Я уверен, что она и здесь, в Бостоне продолжит заниматься тем, чем привыкла: будет посещать академию и заодно искать богатых клиентов.

Расправив плечи, Кристиана смотрит мне в глаза и решительно натягивает мою толстовку. Моя одежда скрывает ее идеально округлую грудь и плоский живот, а края толстовки доходят до середины бедра. Ее ноги длинные и прямые с загаром после летнего южного солнца. Кристиана стремительно разворачивается, отчего ее темные густые пряди раскидываются по плечам и поднимаются в воздух. Она быстро идет по коридору в сторону лестницы, и я на мгновение прикрываю глаза, усмиряя внезапно проснувшееся желание.

Беги. Беги, как можно скорее, или я догоню и сделаю с тобой то, за что сам себя возненавижу.

Я с силой хлопаю дверью. Мне нужна передышка. Раздражение переплетает каждую клетку моего тела.

Я бы мог списать это на ужасный долгий перелет. Или на авиакомпанию, потерявшую мой багаж. Или на слишком навязчивого репортера, встретившего меня возле аэропорта. А может быть на Грейс, которая устроила сюрприз, зная, как я их ненавижу.

Но причина была в другом.

Мне двадцать лет, в прошлом году моя команда заняла второе место на гонках в Ле-Мане, и я сотрудничал с известным брендом спортивных автомобилей. Утомительные перелеты, вездесущие журналисты и шумные вечеринки стали неотъемлемой частью моей жизни. Но мне пришлось бросить все, ради отца.

Два года назад он видел, насколько меня поглотил автоспорт, и отпустил во Францию, чтобы я подготовился и принял участие в гонках. Но перед этим взял с меня обещание, что я должен вернуться домой и окончить учебу в «Дирфилде».

Я редко даю обещания, но всегда исполняю их. Только по этой причине я вернулся в Бостон. И от этого мои челюсти сжимаются так, что болезненно ноют зубы.

Вместо того, чтобы гонять по трассе, выжимать из машины невозможное и ставить новые рекорды, я должен пойти в выпускной класс. Я уже ненавижу этот гребаный год. Меня успокаивает лишь то, что это все временно.

Отец полагает, что в будущем я займу его пост. Папа является генеральным директором «Аматорио Лимитэд» — одной из самых крупных строительных компаний в штатах. Штаб-квартира «Аматорио Лимитэд» располагается в Бостоне, но ее офисы находятся по всей стране. Отец чаще работает в Вашингтоне, где сосредоточился настоящий центр власти компании, и рассчитывает, что я займу его трон после того, как получу образование в Брауне.

Однако у меня свои планы. Я собираюсь связать свою жизнь с автоспортом, а не с компанией отца.

— Как ты думаешь, она реально спит за деньги? — из моих мыслей меня отвлекает Кэш.

Я перевожу взгляд на брата. Кэш идет к дивану и разваливается на нем, широко раздвинув ноги. На его коленки тут же усаживается девушка, и одной рукой он сжимает ее задницу, а другой небрежно дергает ее майку, оголяя сиськи.

— Мне все равно, — бросаю я и направляюсь в ванную. По пути я стягиваю с себя бомбер и отправляю его на пол.

— Тебе так «все равно», что ты идешь подрочить в душ? — ржет за спиной брат, и не глядя на него, я показываю ему средний палец.

— Я бы щедро заплатил за час с такой, как она, — продолжает говорить Кэш. — Черт, да я бы резвился с ней целую ночь.

Я резко выдыхаю через нос. Прошло два года, но мой брат так и не изменился. Он все также относится к женщинам, как к неодушевленным существам, созданным с единственной целью. Один раз он встретил девушку, ради которой перестал смотреть на других, но их история закончилась и осталась в прошлом.

И с тех пор все только ухудшилось. Кэш стал еще больше циничным и еще больше поверхностным.

Я открываю дверь ванной комнаты и захожу внутрь. В моей спальне есть еще одна душевая, она располагается между зоной отдыха и основной ванной. Ее защитные стенки сделаны из стекла, но гораздо интереснее наблюдать с кровати за девушкой или двумя, ласкающих друг друга, чем сейчас мыться на обозрении брата.

Раздевшись полностью, я скидываю вещи на пол и включаю на полную мощность прохладную воду. Струи мгновенно стекают по волосам и плечам, мокрые пряди падают на лоб. Я запрокидываю голову, подставляя лицо под потоки.

Может, я люблю, когда жестко.

Дразнящий голос Кристианы застывает в ушах, и жар заполняет мою грудь и опускается в пах. Я выдыхаю, чувствуя, как член пульсирует и увеличивается при мысли о ней.

Ей нравится жестко? Я бы натянул на кулак ее длинные волосы и нагнул над перилами прямо на балконе. А если она врала, и ей нравится нежно? Тогда я бы мягко целовал ее пухлые губы, заглушая ее стоны, когда она была подо мной…

Черт. Мне не стóит так думать.

Я никогда не был романтиком. Я разбивал сердца, и меня не волновали последствия. И мне должно плевать, что нравится Кристиане в постели, а что нет.

Вдруг створки душевой раздвигаются, и я поворачиваю голову, распахивая глаза. Под душ рядом со мной встает девушка, которую притащил с собой Кэш. Она голая, и ее обнаженное тело блестит под водой. Игриво прищурившись, она опускает взгляд на мой прямо стоящий член.

— Я могу помочь тебе справиться с этим, — она придвигается ближе и опускается на колени.

Ее губы обхватывают мой стояк, и я провожу рукой по ее мокрым волосам, пытаясь выцедить из себя желание прикасаться к ней дальше. Но внутри меня ничего не загорается. Все пусто. Чертов вакуум, где нет ни одной живой эмоции.

Твою мать, от ссоры с Кристианой я возбудился больше, чем от этого минета.

Поднимаю руку и упираюсь ладонью в мокрую стену, ощущая, как девчонка сильнее сжимает пальцами эрекцию, к которой она не имеет никакого отношения. Другой рукой я обхватываю ее затылок и глубже толкаюсь ей в рот. Ее губы быстро скользят по моей длине, и я выпускаю воздух из легких.

Я сказал Кристиане, что не хочу ее трахнуть. Я нагло соврал. На нее не встанет только у немощного слепца. Как бы она не пыталась держаться стойко и невозмутимо, я все равно заметил ее волнение. Стоило мне приблизиться, и ее дыхание участилось. Под тоненькой тканью маечки проступили соски, и мне хотелось втянуть их и укусить.

Интересно, Кристиана догадывалась, насколько горячо выглядела в этот момент?

Со всего размаху я хлопаю ладонью по стене. Какой же я придурок! Конечно, Кристиана знает об этом. Она отлично знает цену своего тела и знает, что с ним делать.

От моего громкого удара девушка вздрагивает и замирает. Я отталкиваю ее от себя. Как бы она не старалась, она не сможет дать мне то, в чем я нуждаюсь.

— Возвращайся к Кэшу, — хрипло произношу я, замечая на ее лице замешательство. — Я не в настроении.

— А как же он? — она вопросительно указывает на мой член.

— Не парься, — я выхожу из душа и, взяв полотенце, обматываю его вокруг бедер.

Спустя минуту я возвращаюсь в спальню. Завтра у меня первый учебный день в «Дирфилде», и в мои планы входит единственный пункт: завалиться на кровать и выспаться.

Но Кэш, как обычно, все нарушает.

— Смотри, какой фокус выкинула Жасмин у нашего дома, — говорит он, когда я направляюсь в гардеробную.

Я усмехаюсь над прозвищем, которым Кэш наградил Кристиану. Оно ей идеально подходит, только есть одно «но»: Жасмин была принцессой, а не шлюхой. От этой мысли вена на моей шее начинает быстро пульсировать, а к горлу подступает желчь.

Вытащив из ящика короткие боксеры, я слышу за спиной шаги. Обернувшись, я вижу Кэша и не могу понять выражение его лица. Брат выглядит задумчивым и в то же время довольным, а в его глазах сверкает озорной блеск. От этого сочетания веет проблемами.

— Узнаешь его? — Кэш протягивает мне телефон и, одевшись, я смотрю на дисплей.

На нем запущено приложение, через которое все члены нашей семьи вместе с главой охраны имеют доступ к видеозаписям наружного наблюдения. Кэш выбирает видео, транслирующее с камеры, расположенной у крыла для персонала. Я смотрю, как тормозит белая Toyota, и из нее выходит девушка, похожая на…

— Это Жасмин, — сообщает Кэш. — А сейчас к ней кое-кто подойдет.

К Кристиане действительно приближается какой-то мужчина, но кепка на голове не дает рассмотреть его лицо. Они разговаривают не больше пяти минут, после чего Кристиана уходит в сторону дома.

Я открываю другую запись с камеры, располагающейся с противоположной стороны здания, и перематываю его на такое же время, как и на предыдущем видео. С этого ракурса я могу увидеть лицо мужчины, и мои руки моментально чешутся, чтобы хорошенько ему врезать.

— Это репортер, которого я послал сегодня после аэропорта, — сквозь зубы произношу я.

— И он передал Жасмин деньги. А она…

— Взяла их, — мрачно выдавливаю я.

Дальше я просматриваю запись в ускоренной перемотке, но внезапно видео останавливается, а затем исчезает. Я не понимаю, в чем дело, и запускаю приложение заново. Но почему-то после перезагрузки оно воспроизводит то видео, где Кристиана берет деньги у репортера.

— Похоже, очередной сбой в системе, — говорит Кэш.

— Наверное, — задумчиво соглашаюсь я. — Как ты думаешь, за что репортер отдал ей деньги? Она же не трахалась с ним.

— Мы можем это выяснить прямо сейчас, — отвечает Кэш, и я перевожу на него взгляд. — У нас есть время, чтобы догнать эту сучку.

Глава 6

Кристиана

Неизвестный номер: Твое место в аду, детка.

— Пошел ты, — шиплю я, бросив телефон на пассажирское сиденье.

Мой взгляд возвращается к зеркалу заднего вида, и в темноте леса я могу рассмотреть лишь очертания внедорожника с горящими фарами. Он приближается и, нервно закусив губу, я давлю на газ, стараясь не обращать внимания на поднимающуюся стрелку спидометра. Я еще никогда не развивала столь высокой скорости. От этого нового ощущения моя кровь бурлит в венах, как в адском котле.

Внедорожник перестраивается на встречную полосу. Теперь его фары светятся в моем боковом зеркале. Он равняется со мной, и при таком расстоянии я могу увидеть, как блестит его черный глянцевый кузов. Это Mercedes, и из-за непроницаемого тонированного окна невозможно разглядеть водителя.

Ему хватает несколько секунд, чтобы обогнать меня, а затем занять мою полосу. С диким ревом он вырывается вперед и растворяется во мраке леса, скрывшись за поворотом. Я тут же снижаю скорость, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело.

Кто-то спешил и из-за этого выехал на встречку, чтобы обогнать меня? Тогда от кого были дурацкие сообщения?

Не успеваю об этом подумать, как со всей силы жму по тормозам. Передние колеса с визгом уходят в занос. По инерции меня отбрасывает в сторону, и если бы не ремень безопасности, я бы неплохо стукнулась об приборную панель. Машина останавливается, и в салоне застывает тишина, перебиваемая бешено стучащим пульсом в висках.

Мои пальцы цепляются в руль мертвой хваткой, а широко распахнутые глаза таращатся в лобовое стекло. За ним кружится в воздухе густая пыль от шин в свете фар. Их лучи падают на Mercedes, который занял обе дорожные полосы и перекрыл мне проезд.

Какого хрена?

Вдруг водительская дверь внедорожника открывается, и на черный асфальт ступает массивный ботинок. За ним следует высокий силуэт человека в джинсах и темной толстовке. Его лицо остается в тени из-за накинутого на голову капюшона.

Срань господняя.

Он приближается, и я уже готова переключиться на заднюю передачу, чтобы развернуться и уехать назад. Но неожиданный визг шин заставляет меня вздрогнуть и замереть. Я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть, как рядом со мной притормозил еще один внедорожник. Как и первый, он встал посередине дороги, перекрывая мне обратный путь.

Из него выходит человек в темной толстовке, и я пытаюсь нащупать рукой телефон на соседнем сиденье. Но мне не удается найти мобильник. Похоже, он упал на пол при резком торможении. Я наклоняюсь и заглядываю под сиденье. Здесь тоже ничего нет.

— Черт!

Мое сердце от страха громыхает в груди. Все происходящее смахивает на кошмарный сон: я не могу уехать и не могу вызвать помощи. Вокруг ни души: я в гуще соснового леса, а моя машина зажата между двух наглухо тонированных внедорожников. Окружающая обстановка напоминает декорации хорора: деревья погрязли во мгле, как в нефти. Лишь под серебристом светом луны проглядываются их стволы, обросшие мхом, и их искривленные, сломанные ветки.

Подрагивающей рукой я тянусь к бардачку за шокером. Схватив его, я блокирую все дверцы автомобиля. Кем бы они не были, и что они бы не задумали сделать со мной, я не сдамся просто так.

— Жасмин, ты правильно делаешь, что боишься нас, — раздается приглушенный голос снаружи.

Внутри меня все переворачивается.

Жасмин.

Так называл меня Кэш.

А если он здесь, то рядом с ним должен быть…

Сердце выпрыгивает из груди, когда я смотрю, как одним движением руки парень стягивает с головы капюшон. Наши взгляды пересекаются, и мне хочется забиться под сиденье или еще куда-нибудь подальше.

Это Десмонд.

Его прищуренные ледяные глаза пытаются бросить мне вызов. Мои нервы не выдерживают, и я срываюсь:

— Что тебе от меня надо?

Я остаюсь без ответа.

В этот момент Кэш пытается открыть заблокированную дверцу с моей стороны, на что я медленно качаю головой. Нет, никто не откроет мою машину, пока я не позволю…

— Жасмин, открывай дверь и выходи. Иначе я разобью все твои стекла.

Он наклоняется, чтобы увидеть меня и показать свою самоуверенную ухмылку говнюка. Держу пари, что он заметил, как я напугана, и держу пари, что ему это нравится.

— Не бойся, я не кусаюсь, — Кэш улыбается, и его глаза блестят в полумраке. — Жестко.

Мой пульс неистово скачет, а по телу бежит дрожь. Они же не собираются сделать что-то ужасное? Иначе Кэш не стал бы со мной церемониться. Он бы действительно разбил окно и силой вытащил меня из машины.

Мда, Кристи, это самая хреновая обнадеживающая логика.

— Ну-же, Жасмин, — Кэш нетерпеливо стучит пальцем по стеклу. — Я не привык ждать.

Если они меня убьют, то это будет самая нелепая смерть. Смерть ради целых автомобильных окон.

Продолжая сжимать шокер в руке, я отстегиваю ремень безопасности и нажимаю на кнопку разблокировки дверей. Раздается щелчок, и я заставляю себя сделать глубокий вдох и затем осторожно перешагнуть порог машины. Холодный воздух мгновенно обрушивается на мои ноги.

Как только чаксы касаются асфальта, Кэш обхватывает мое запястье и вырывает шокер. Он с глухим ударом приземляется на асфальт. Я кричу, но Кэш дергает меня на себя, и моя спина врезается в его грудь. Одной рукой он зажимает мой рот, а другой обвивает талию и сильно сжимает ее.

— Ты все-таки решила выйти, — зловеще шепчет он в ухо. — Не самое умное решение, Жасмин.

Паника охватывает меня, и изо всех сил я пытаюсь вырваться из его хватки. Я извиваюсь и рычу, но сукин сын достаточно крепко держит меня.

— Прекрати тереться об меня, — выдыхает Кэш. — Если только ты не хочешь, чтобы я оказался в тебе этой ночью.

Его слова и последующий глубокий смешок вызывает у меня приступ злости. Я яростно вгрызаюсь зубами в палец Кэша.

— Блять! — он убирает руку с моего рта, чтобы затем сжать мне шею. — Ты не единственная, кто может кусаться, Жасмин.

— Что вам от меня нужно? — срывающимся голосом спрашиваю я.

— Что нам от тебя нужно? — опасно тихо переспрашивает Десмонд.

Его спокойствие пугает меня похлеще угроз Кэша. Округлившимися глазами я наблюдаю, как он медленно подходит ко мне. Его черные влажные волосы блестят в свете фар. Похоже он совсем недавно принимал душ.

Десмонд делает несколько шагов навстречу ко мне, и его твердая грудь касается моей. Сердце бешено колотится, когда он наклоняется, и его губы останавливаются возле моей мочки уха.

— Ты знаешь, зачем мы здесь, Кристиана, — говорит он грубым ленивым голосом. — Не строй из себя дуру.

Его теплое дыхание скользит по моему лицу, и я напряженно сглатываю, пытаясь взять эмоции под контроль.

— Брат, похоже, ей нравится быть, между нами, — позади меня хмыкает Кэш и крепче сжимает мою талию. — Жасмин, ты хочешь нас двоих сразу?

Десмонд не обращает на него внимания и неотрывно наблюдает за мной, словно хочет загипнотизировать.

— Не хочешь извиниться за свой глупый поступок? — спрашивает меня он.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечаю я.

— У тебя последний шанс, Кристиана. Если ты хорошо извинишься, то тебе не придется раздвигать ноги для моего брата, — Десмонд отстраняется и отходит от меня, склонив голову набок. — Или ты сама этого хочешь, м?

От вспышки злости мой пульс подскакивает, а перед глазами пляшут черные точки. За свои грязные слова Десмонд заслуживает хорошего удара по яйцам, но меня мертвой хваткой держит Кэш. Поэтому мне остается лишь резко дернуться вперед и сплюнуть этому кретину под ноги.

— Не смей так говорить про меня!

За моей спиной рычит Кэш, и через секунду мои ноги больше не касаются земли. Я начинаю визжать. Не обращая внимания на мой крик, Кэш подхватывает меня и без особых усилий перебрасывает через плечо. Я поднимаю голову и в свете фар вижу длинную тень Десмонда, следовавшего за мной.

Раздается звук раскрытой автомобильной дверцы, и Кэш небрежно сбрасывает меня на заднее сиденье внедорожника. Я тут же верещу во все горло:

— Это из-за того, что я взяла деньги у репортера? Я ничего ему не отправляла!

— Я знал, что твой очаровательный ротик способен на многое. В том числе, говорить правильные вещи, — ухмыляется Кэш. — Но уже слишком поздно.

Поздно? Что этот придурок имеет в виду?

Кэш занимает место рядом со мной, и я отодвигаюсь от него на максимально дальнее расстояние. Он немного ниже Десмонда ростом, но его широкоплечая фигура все равно заполняет собой практически все пространство на заднем сиденье.

— Что тебе от меня надо? — нервно спрашиваю я.

Кэш молчит и растягивает рот в широкой клоунской улыбке. Мне становится тошно. Он выглядит, как гребаный социопат, готовый захлопать в ладоши от моего перепуганного вида.

Я цепляюсь в ручку и раскрываю дверь, пытаясь улизнуть из машины. Но одним движением Кэш хватает меня за ворот толстовки и возвращает обратно. В этот момент я слышу, как спереди хлопает дверца. Десмонд садится за руль, и раздается звук блокировки дверей. От волнения внутренности скручиваются в тугой узел. Что они задумали?

— Ты не выйдешь отсюда, пока все не расскажешь.

Обернувшись, Десмонд пристально на меня смотрит, и от его сердитого взгляда мое лицо пылает.

— Я взяла деньги у репортера в обмен на то, что сделаю с тобой снимки, — отвечаю я. — Я сфоткала тебя, когда ты чуть не ударил официанта.

Десмонд продолжает смотреть на меня, и в его глазах ясно читается неприязнь. Он считает меня подлой продажной дрянью. Из-за этого мне хочется бесследно раствориться в воздухе, но я заставляю себя выдержать его чертов осуждающий взгляд.

Я не должна стыдиться своего поступка. Такой надменной и заносчивей заднице, как Десмонд Аматорио, никогда меня не понять.

Ему не приходилось задаваться вопросом, на что потратить последние деньги: на продукты или на аренду квартиры? Ему не приходилось бояться, что завтра он может оказаться на улице. Ему не приходилось ощутить на собственной шкуре, каково это — когда старший брат не может найти работу, а полноценный обед для вас привилегия, которой вы лишились еще два дня назад.

И пускай сейчас у нас с Даниэлем все в порядке, но моя привычка рассчитывать на себя никуда не делась. Если бы не я, и мой заработок в прошлом — неизвестно, где бы мы с братом оказались сейчас.

— Где эти фотографии? — резким голосом спрашивает Десмонд.

— В телефоне. Он упал на пол в моей машине.

После моего ответа Десмонд покидает салон автомобиля. Как только за ним захлопывается дверь, Кэш хватает меня и притягивает к себе на колени.

— Отвали от меня!

Я начинаю молотить по его плечам кулаками, но Кэш обвивает мои запястья и заносит их мне за спину. Он держит их одной рукой, другой сжимая затылок и принуждая смотреть на него.

— Значит, ты тайком пыталась сделать снимки с моим братом? — спрашивает он суровым тоном. — Если ты еще раз выкинешь нечто подобное, мы больше не будем себя сдерживать. Мы будем приходить к тебе, когда захотим. И будем делать с тобой, что захотим. И поверь, это не самое страшно. Знаешь, почему? — с издевкой спрашивает он.

Из моего рта вырывается яростный рык. Я чувствую, как на моей спине выступает пот, а тело буквально пропитывается яростью. Кэш сильнее сжимает волосы на моей голове, приближая мое лицо к своему.

— Потому что тебе это понравится, — продолжает он, и от его теплого дыхания меня прошибает озноб. — Потому что ты сама этого захочешь.

— Вы — больные, — огрызаюсь я. — Ты и Десмонд. Можно было нормально поговорить со мной и попросить удалить фото.

— Ты еще не поняла, Жасмин? — Кэш выделяет каждое слово. — Мы не умеем просить.

— Пришло время научиться, — оскалившись, рычу я.

— А мне нравится в тебе твой непокорный нрав.

С этими словами Кэш надавливает мне на затылок и накрывает мой рот своим. Его губы нажимают на мои, перекрывая доступ к воздуху. Я пытаюсь вскрикнуть, но выходит только мычание. Со злостью я вонзаюсь зубами в его нижнюю губу, и Кэш вскрикивает.

— Блять, ты опять укусила меня!

Тяжело дыша, я изворачиваюсь, надеясь вырваться. Но Кэш смеется над моими безуспешными попытками и свободной рукой обвивает мою талию, притягивая меня к себе.

— Продолжай в том же духе ерзать на мне, — он выпускает довольный стон. — О, мне это так нравится, Жасмин.

— Хватит, — позади мен раздается раскатистый голос. — Отпусти ее.

Десмонд.

Я замираю, ощущая его свирепый взгляд на затылке. Кэш резко смотрит за мою спину и после этого отпускает меня. Я мигом перебираюсь на другой конец сиденья, успев заметить на его нижней губе кровь. Приятное чувство отмщения накрывает меня. Я все-таки смогла нанести хоть какой-то урон этому засранцу.

— Где телефон? — спрашивает Десмонда Кэш.

Я перевожу взгляд на Десмонда, замечая, как он сверлит глазами своего брата. После этого он смотрит на меня и отдает телефон.

— Разблокируй его.

Я пытаюсь справиться с экраном, и как только загорается разблокированный дисплей, Кэш вырывает у меня мобильный.

— Удали все фото со мной, — командует Десмонд и переключается на меня. — Ты связалась с репортером после того, как сделала снимки?

— Нет. Он дал мне свой почтовый ящик, куда я должна была отправить фото.

— Откуда у репортера доступ к служебному входу? — Десмонд пристально на меня смотрит.

— Не знаю, — бормочу я.

На челюсти Десмонда дергается мускул, когда он молча выбирается из машины. Обогнав ее со стороны багажника, он открывает дверь заднего сиденья с моей стороны.

— Что ты делаешь? — вскрикиваю я.

Мои глаза расширяются от того, что он хватает меня за руку и одним рывком вытаскивает из салона. Я так и не получаю ответа, глубоко вдыхая запах хвои, асфальта и земли после дождя, витавшего в прохладном воздухе. Ветер колышет пряди моих волос и скользит по моим неприкрытым бедрам. Но я абсолютно не ощущаю холода из-за того, что кровь внутри меня достигает температуры кипения.

Десмонд прижимает меня к машине, упираясь в нее рукой, застывшей над моей головой. Его бедра касаются моих, и я не знаю: делает ли он это нарочно, чтобы вывести меня из равновесия, или нет. Но этого хватает, чтобы жар вспыхнул между моих ног.

Мне нужно оттолкнуть его, но вместо этого я стою, напряженно сминая пальцами край толстовки. Меня ужасно бесит, что я неправильно реагирую на Десмонда. Такого не должно быть. Особенно после того, какие грубости он мне наговорил.

— Просто ответь на мой гребаный вопрос, Кристиана. Откуда у репортера доступ к служебному входу?

— Я уже отвечала на него, — настойчиво повторяю я. — Я не знаю.

— Я не верю тебе. Я готов поставить деньги, которые ты так любишь, что ты врешь, — Десмонд наклоняет голову.

Его дыхание щекочет мои губы, и меня накрывает волна эмоций. Я не испытывала подобное и не знаю, как с этим справиться. Мне противно от того, что говорит Десмонд, и что он себе позволяет. Но его взгляд и близкое присутствие делают меня уязвимой.

— В твоих же интересах говорить правду. Потому что каждый раз твоя ложь заставит меня делать такие вещи, — схватив прядь моих волос, он пропускает ее между пальцев, — которые ты сочтешь неприемлемыми.

Я разъяренно смотрю на Десмонда и отмахиваюсь от его руки, которую он тут же опускает мне на бедро. Под его грубыми пальцами моя кожа вспыхивает, а стук сердца ускоряется. Я резко вздыхаю, ощущая, как злость переполняет меня. И я цепляюсь за эту эмоцию. Так лучше соображать и проще противостоять Десмонду.

— Я сказала тебе правду. Я не знаю, как репортер проник на территорию. А теперь отвали от меня!

Мои руки дрожат, а щеки пылают. Я удалила все фото с Десмондом. Чего он от меня еще хочет? Пошел он к черту! Я отталкиваю его и, развернувшись, шагаю к своей машине. Но он догоняет меня и, схватив за локоть, дергает обратно.

— Чтобы это было в последний раз, — произносит он резким тоном. — Иначе…

— Меня тошнит от твоих угроз и угроз твоего брата!

Вырвав локоть, я молниеносно разворачиваюсь и с вызовом смотрю ему в глаза гораздо дольше, чем следует.

— Мы не угрожаем. Мы предупреждаем, Кристиана, — заявляет Десмонд.

Неожиданно рядом с нами появляется Кэш со своей фирменной самодовольной ухмылкой.

— Верни мой телефон, — я перевожу на него взгляд.

— У тебя скучные фотки, Жасмин. Ни одного нюдса.

— Если я когда-нибудь их сделаю, ты будешь самым последним, кому я их скину, — произношу все на одном выдохе и вырываю из рук Кэша мобильный.

Я разворачиваюсь, иду к машине и сажусь внутрь. В это время Десмонд и Кэш расходятся по своим внедорожникам. Они отъезжают, освобождая мне дорогу, и один из них проезжает мимо меня и притормаживает. Его окно плавно опускается, и Кэш высовывает голову:

— Увидимся завтра в школе, Жасмин.

Глава 7

Кристиана

Я поправляю воротник белой рубашки и смотрю на себя в зеркало. Медленно моргаю, прежде чем сузить глаза, и невольно распрямляю плечи. Школьная форма превратила меня из обычного подростка в юную… леди. Никогда бы не подумала, что применю по отношению к себе это слово.

В шутку делаю реверанс и понимаю, что теперь чаксы не к месту. Их я заменяю черными простыми балетками. После этого снова гляжу на отражение и одергиваю юбку, хотя она и так ниже колена.

— Кристи, ты готова? — меня зовет с первого этажа Даниэль, и я отвечаю, что скоро буду.

В сотый раз смахиваю невидимую пыль с золотой эмблемы академии на пиджаке и разворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты. Мой взгляд останавливается на висевшей на спинке стула серой толстовке Десмонда. Мне нужно вернуть ее, но… Я не хочу этого делать.

Боже.

Тяжело вздохнув, я качаю головой. Я же ищу повод, чтобы еще раз увидеть Десмонда. Как это глупо с моей стороны.

Независимо от того, чего он добивался вчера на дороге в лесу: хотел меня проучить, запугать или просто так развлекался, но все происходящее не сыграло в его пользу. Десмонд избалованный придурок, и он презирает меня. А я идиотка, раз не могу выкинуть его из головы.

Из моих мыслей меня вырывает Даниэль, кричащий, что еще немного, и я рискую опоздать в школу. Я беру рюкзак, перекинув его через плечо, и покидаю спальню. От волнения перед первым учебным днем у меня пересыхает во рту.

У меня все получится.

Я повторяю это без конца, когда спускаюсь по лестнице и оказываюсь в гостиной. Даниэль уже дожидается меня у кухонного островка с дымящейся чашкой кофе.

— Вау, Кристи! Тебе идет форма.

— Спасибо, — я благодарно ему улыбаюсь.

— А у меня для тебя есть подарок.

Брат вынимает из кармана бархатную коробочку и ставит ее передо мной на столешницу. Не оттягивая момента, я сразу ее открываю. Сначала мой взгляд фокусируется на тонкой цепочке, а затем на серебряном кулоне в форме круга, внутри которого переплетаются узоры, образуя буквы «K» и «Л». На них сверкают маленькие камни, похожие на…

— Даниэль, это бриллианты? — я поднимаю удивленный взгляд на брата.

— Да, но это не самое ценное. Самое ценное, что это кулон мамы.

— Мамы, — шепчу я.

— Она хотела подарить тебе его на восемнадцатилетие. Но я решил, что сегодня ее кулон тебе больше понадобится, — говорит Даниэль, и я его обнимаю.

Брат прав. Если со мной будет мамина вещь — мне не будет так тревожно в первый день в новой школе. Я несколько раз моргаю, чтобы отогнать подступающиеся слезы. Но одна из них все равно скатывается по щеке.

— Кристи, прекрати плакать, — недовольно ворчит Даниэль. — Я не хочу, чтобы твоя тушь оказалась на моей рубашке.

Я отстраняюсь, тыльной стороной ладони смахивая слезу со щеки, а Даниэль смотрит на часы.

— Я бы предложил тебе завтрак, но боюсь, мы не успеем вовремя добраться до академии.

— У меня все равно нет аппетита, — я пожимаю плечами.

Брат обнимает меня еще раз, помогает застегнуть цепочку с маминым украшением, и мы выходим из дома. Даниэль садится за руль, а я падаю на пассажирское сиденье и с тоской смотрю, как наше новое жилище все отдаляется и отдаляется в боковом зеркале.

Свернув с пустой улицы с похожими друг на друга двухэтажными застройками, брат выезжает на оживленную дорогу. По своему горькому опыту я знаю, что она пересекается с той, которая ведет в поместье, окруженное сосновым лесом, и где живут двое придурков.

Я прижимаюсь лбом к прохладному окну, слыша позади приглушенный рокот. Он становится громче, когда рядом с нами равняется черный «Bugatti». На какое-то время он подстраивается под скорость, с которой едет Даниэль, а затем резко разгоняется и, ловко лавируя между автомобилей, пропадает из виду.

Я нервно закусываю губу. Чем дольше длится поездка до академии, тем сильнее растет мое внутреннее волнение. Наверное, что-то похожее испытывает мышь, когда ее бросают в террариум с питонами. Я тянусь к шее и сжимаю в кулаке кулон.

«Кто колеблется, тот проиграл», — звучит в голове мамина любимая поговорка, и я уже без робости смотрю на приближающее строение, больше похожее на крепость, чем школу.

Меня встречает одноэтажное здание из темно-красного кирпича, но оно настолько высокое, что в нем запросто могло уместиться два или три яруса. Его вход больше напоминает нос корабля — стены заключены в острый угол, в котором располагаются ворота.

Они неспеша открываются, и после пропускного охранного пункта мы заезжаем на территорию академии, шурша шинами по подъездной дороге, усыпанной гравием. Я застываю в немом изумлении от развернувшегося передо мной вида. Конечно, я ожидала, что здесь все будет по высшему классу, но вживую это не сравнится с фотографиями в Google.

Я будто оказываюсь внутри дворца: на идеально ровно подстриженном газоне красуются ухоженные топпиарии, в центре круговой подъездной дороги приятно журчит фонтан, и вишенка на торте — вдоль многочисленных тропинок растут деревья с большими белыми и розовыми цветами.

Я не удивлюсь, если встречу здесь герцогиню Кембриджскую, прогуливающуюся под ручку с Елизаветой II.

Даниэль тормозит возле двухэтажного здания с табличкой «Административный корпус». Стоянка возле него пустая, не считая припаркованного черного «Bugatti».

— Тебе нужно забрать у администратора расписание и другие документы, — брат опять смотрит на часы и виновато произносит. — Мне пора, и я… Не смогу тебя забрать после уроков. Но я выяснил, что на автостраде рядом с академией ходит автобус, на котором ты сможешь добраться до дома.

Увидев мое замешательство на лице, Даниэль добавляет:

— Это временные трудности, Кристи. Через два-три месяца я смогу купить тебе хорошую поддержанную машину.

— Не переживай, ничего страшного со мной не случится. Я доеду домой на автобусе.

— Но ты можешь подружиться с кем-нибудь из академии. Наверняка из множества учеников есть те, кому будет по пути довезти тебя обратно до дома.

В Портсмуте у меня была одноклассница, которая забирала меня по дороге в школу, и мы вместе уезжали домой. А здесь…

Я с опаской кошусь на центральное чопорное здание академии. Сомневаюсь, что ко мне выстроится очередь отпрысков из привилегированных семейств, желающих подбросить домой. Если только это не разовая акция благотворительности для отвода глаз налоговой службы.

— Все будет хорошо, не волнуйся, — ободряюще улыбается Даниэль и сжимает мою руку. — Хочешь, я научу тебя приему для уверенности?

Я киваю, и кончиком указательного пальца брат касается моего подбородка и приподнимает лицо.

— Представь, что к твоему горлу приставили огромный рыболовный крючок. И если на дюйм опустишь голову, то он вонзится в тебя.

— Эм… — я прочищаю горло. — И в чем смысл?

— Этот прием нужен для того, чтобы ты держала прямую осанку. А когда ты держишь осанку, то излучаешь уверенность.

— Спасибо, — я беру с заднего сиденья свой ранец. — Теперь я полна уверенности.

Протяжно вздохнув, я покидаю машину и неспеша ступаю к административному корпусу. Начало осени выдалось теплым и солнечным: от ярких лучей приходится надеть очки с темными линзами.

— Эй, Кристи!

Обернувшись, я вижу, как брат подносит к подбородку указательный палец, и с трудом сдерживаю улыбку. Затем распрямляю плечи и поднимаюсь по трехступенчатой лестнице. Сняв солнцезащитные очки, я захожу внутрь. Сначала я оказываюсь в лобби, а затем в просторном холле с бесконечно высокими стенами.

Я борюсь с желанием что-нибудь прокричать, чтобы услышать, как долго будет звучать мое эхо под сводами потолков со старинной лепниной, и сворачиваю в первый попавшийся коридор. По пути я задираю голову, чтобы рассмотреть потрескавшиеся, но сохранившие утонченность узоры на потолочных бордюрах. Интересно, сколько им лет?

Внезапно меня останавливает чья-то рука, и рядом раздается глубокий низкий голос.

— Ты не видишь, куда идешь, Кристиана?

Повернувшись, я замечаю длинные пальцы, лежащие на моем плече. После этого поднимаю голову и сталкиваюсь с голубыми глазами.

Десмонд.

Он откровенно обшаривает мое тело, и когда я ловлю его взгляд, Десмонд убирает руку и говорит серьезным тоном.

— Тебе идет форма. Ты выглядишь, как…

— Как кто? — уточняю я.

— Как настоящая ученица, — после недолгого молчания отвечает он и уходит.

Я смотрю в его спину и только сейчас замечаю на нем пиджак академии.

Что Десмонд здесь делает? Ему же больше девятнадцати лет, почему он до сих пор учится?

Десмонд скрывается за углом, и я собираюсь идти дальше, но значок «Осторожно, мокрый пол» заставляет меня замереть. Так вот зачем меня остановил Десмонд: чтобы я не поскользнулась и не упала в первый же учебный день.

Аккуратно обхожу препятствие и шагаю дальше, пока не застываю у одной из дверей. Табличка указывает на то, что это кабинет канцелярии и, деликатно постучав, я приоткрываю дверь.

— Здравствуйте. Я — Кристиана Лазарро, — представляюсь я, когда замечаю за столом худую женщину с аккуратным каре. — Мне нужно забрать…

— Присаживайтесь, — она указывает на свободное место напротив нее.

Я прохожу внутрь и послушно опускаюсь на край коричневого кресла, замечая, что в соседнем сидит Десмонд. Насколько мне позволяют габариты сиденья, я стараюсь отодвинуться подальше, но это не мешает Десмонду повернутся и откровенно скользнуть глазами по моим ногам. Я нервно поправляю юбку, слыша его едкий смешок.

— Вернемся к моему вопросу, мистер Аматорио. Вы планируете после двухлетнего перерыва закончить выпускной класс в Дирфилде, чтобы потом поступить в Браун? — спрашивает администратор.

— Все верно, — плавным, спокойным голосом отвечает Десмонд.

— Должно быть, двухлетний перерыв отразился на ваших знаниях. Академия может предоставить вам больше дополнительного времени или внеурочных часов. Или альтернативных методов оценки.

Что? Десмонду предлагают какую-то особую снисходительную систему обучения? Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от возмущения.

— Со мной не нужно нянчится, — возражает он. — Я приступлю к занятиям наравне со всеми.

Делая вид, что рассматриваю кабинет, я украдкой гляжу на Десмонда. Он расслаблено откинулся на спинку кресла. Его рука вальяжно лежит на обитом кожей подлокотнике, а другая небрежно оттягивает воротник оксфордской рубашки, как будто ему не особо в ней комфортно. Кроме пиджака на нем темные брюки, а школьный галстук отсутствует.

— В таком случае у меня больше нет повода вас задерживать, — женщина вручает ему расписание, формуляр для подписей преподавателей и карту академии, которую он тут же отдает обратно. — С возвращением в Дирфилд! — волнительно и с чувством произносит она, на что Десмонд сдержанно кивает.

Он поднимается с кресла и, прежде чем успевает выйти из кабинета, администратор вновь к нему обращается:

— Мистер Аматорио, я опаздываю на совещание. А поскольку ваши занятия проходят в том же корпусе, что и занятия… — она опускает взгляд на мое расписание. — Кристианы Лазарро, то вы не могли бы провести ей экскурсию?

Десмонд оборачивается, мрачно и долго осматривая меня с ног до головы, как будто в кабинете нет администратора. Я буквально ощущаю его пронзительный взгляд каждым участком кожи, и мои волоски встают дыбом, как наэлектризованные.

С таким же успехом Десмонд мог прикасаться ко мне. Я уверена реакция моего тела была такой же. И это меня пугает.

— Спасибо, но мне не нужно экскурсии, — я вскакиваю с кресла. — Я сама разберусь, что к чему.

— Новичку очень легко здесь запутаться, — возражает администратор.

— Я прекрасно ориентируюсь по картам, — паникую я и хватаю со стола карту академии, которую отдал Десмонд.

— Все равно у вас с Десмондом один и тот же корпус. Дорога до него займет не больше десяти минут, и по пути он покажет наш прекрасный спортзал. А за разговором время пролетит незаметно!

* * *

В последнем утверждении женщина из канцелярии явно погорячилась. Каждая минута в присутствии Десмонда мучительно долго тянулась: когда мы шли по коридору административного корпуса, когда мы оказались на парковке, когда забирались в такой же пафосный и мрачный, как и его обладатель, черный «Bugatti».

И за все это время Десмонд не оборонил ни слова.

— Я думала, что мы пойдем пешком, — говорю я, чтобы хоть как-то начать разговор.

Десмонд молча заводит машину, и рокот двигателя отзывается внутри меня едва уловимой вибрацией.

— Я читала, что в Дирфилде одна из самых больших библиотек в городе. Это правда?

Я вновь остаюсь без ответа. Ловко обогнув парковочные столбы, Десмонд резко выезжает со стоянки и сворачивает на двухполюсную дорогу, ведущую к старинному трехэтажному зданию из бурого песчаника с множеством арок, и колон. Я смотрю в окно и вижу огромное футбольное поле, за которым располагается корпус со стеклянной крышей в форме полусферы.

— Это и есть спортзал? — я перевожу взгляд на Десмонда, но тот с невозмутимым видом глядит на дорогу.

Вскоре он занимает парковочное место на стоянке, больше напоминающей президентский кортеж: от количества дорогих машин у меня кружится голова. Напротив автомобиля Десмонда останавливается черный Escalade, из которого выходит водитель. Он открывает дверь для двух девушек, и присмотревшись внимательнее, я узнаю в них Грейс и Кайли.

На них та же форма, что и на мне — приталенный пиджак глубокого зеленого цвета и юбка в клетку, которая едва прикрывает их бедра. Девушки направляются к корпусу академии такой походкой, будто с младенчества вышагивали по подиуму.

Кайли оборачивается и замечает Десмонда. Она буквально расцветает от радости, но когда ее взгляд останавливается на мне, ее ухоженная бровь выгибается, а улыбка медленно сползает с лица. Грейс тоже поворачивается, но ее глаза сверлят не меня, а Десмонда.

Я с трудом сдерживаю смешок. Похоже неофициальный фан клуб Десмонда немного расстроился.

Взгляд Кайли красноречивее всяких слов, и мне кажется она хочет вырвать мои волосы, сделать из них куклу Вуду и нашпиговать ее иголками. Но я не горю желанием вступать в конфликты в свой первый учебный день, поэтому тянусь к дверной ручке.

— Спасибо за экскурсию.

Десмонд ловит меня за руку, прерывая мою попытку выбраться из машины.

— Что? — я вырываю запястье. — Прекращай хватать меня, когда тебе вздума…

— Слушай меня внимательно, — с суровым выражением лица он меня перебивает. — Слухи здесь довольно быстро распространяются. И если ты вздумала искать себе клиентов среди учеников или преподавателей, мне сразу станет об этом известно.

Я чувствую, как мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Какой же он идиот!

— Как только до меня дойдет хоть один слух, что ты с кем-то спишь — ты мигом вылетишь отсюда. Компания моего отца не будет тратить деньги на обучение того, кто этого не заслуживает.

От его слов мне становится трудно дышать. Во-первых, я не просила никого оплачивать мне обучение. А во-вторых, может, я действительно занимаю чье-то место в этом престижном заведении, но я не собираюсь заставлять брата отказываться от хорошего рабочего места, только потому что Десмонд считает, что я шлюха.

Я не шлюха!

За свои семнадцать лет все, что я себе позволяла — не больше, чем поцелуи.

Один раз в третьем классе, после которого мой одноклассник Дэвид заявил, что это противно. И второй раз, когда я переборщила с шампанским на шестнадцатый день рождения. Тогда я впервые так напилась, что решила залезть на барную стойку и потанцевать. А когда меня снимал Кевин, я его за это поцеловала.

— Я пришла сюда, чтобы учиться и получить аттестат, — отвечаю я, но, разумеется, Десмонд мне не верит.

— Тоже самое ты говорила брату, когда врала, что работаешь официанткой, — возражает он.

От напряжения я облизываю пересохшие губы. Бесполезно переубеждать Десмонда. С таким же успехом можно кричать под водой — сколько ни открывай рот, тебя вряд ли услышат, зато имеешь шанс захлебнуться.

Меня так злит Десмонд, что я выдвигаюсь к нему вперед, чтобы сбить его с толку своей неожиданностью. Гнев хлещет через край, прибавляет мне смелости. Я с вызовом смотрю на Десмонда, когда моя рука ложится на его бедро. Он делает резкий вздох, и его ноздри раздуваются.

— Не переживай, — медовым голосом говорю я. — Обо мне никто и ничего не узнает.

Моя ладонь скользит к внутренней части его бедра, и ногти впиваются в ткань брюк. Я знаю, что сейчас голова Десмонда отключена, зато другой орган, расположенный ниже, работает наполную. Его твердая длина отлично проглядывается.

— Я буду тише воды, и ниже травы, — мой голос переходит на шепот, и рука Десмонда, которая минуту назад расслаблено покоилась на руле, сейчас вцепилась в него настолько отчаянно, что проступили вены.

За три года, пока я разводила туристов на деньги, я много чему научилась. В моем арсенале было много фокусов и штук, чтобы сбить мужчину с толку. Подобно факиру, играющему перед змеей, я отлично исполняла свою песню, при этом умело скрывая раздражение и отвращение.

Но сейчас мое сердце бешено колотится в груди, а щеки пылают. Я возбуждена не меньше Десмонда.

В спешке убрав руку с его бедра, я выскакиваю из машины и несусь к корпусу академии.

Десмонд мне нравится.

Независимо от того, что он считает меня продажной дрянью. Независимо от того, что он вчера жестоко обошелся со мной. Независимо от того, что он считает, что я вру на каждом шагу. Это все должно меня отпугнуть и заставить держаться от него подальше.

Но Десмонд все равно мне нравится. Такая дурацкая нелепость.

Глава 8

Кристиана

Урок ораторского искусства. С него начинается мой первый день в Дирфилде.

Поправив лямку у рюкзака, я набираю воздух в легкие и перешагиваю порог кабинета. Помещение рассчитано примерно на пятьдесят человек, и больше половины мест уже заняты. Я обвожу взглядом зал, замечая на первом ряду Кайли. Она болтает со смуглой шатенкой, а я направляюсь к учительскому столу и отдаю преподавателю формуляр на подпись.

— Кристиана Лазарро? Я мистер Вильерс. Добро пожаловать в Академию Дирфилд, — учитель чуть больше тридцати лет на вид поднимает на меня глаза, скрытые за прямоугольными очками.

— Спасибо, — я сдержанно улыбаюсь.

— Ты уже выбрала один или несколько предметов для обучения по программе повышенной сложности?

— Эм… Нет, — отвечаю я, сдвинув брови. — Что это за программа?

— Она разработана на уровне первого курса университетов, и после ее завершения студент получает преимущество при поступлении. В том числе и при поступлении в университеты Лиги Плюща. Узнать подробности ты можешь на сайте академии или у своего куратора миссис Шарклинг.

— А если ты никуда не поступишь — не переживай, — неожиданно подает голос Кайли. — Ты всегда можешь рассчитывать на место кухарки в моем доме. Проживание и питание за счет работодателя, — она хихикает, и ее подружка подхватывает ее смех.

От злобы я стискиваю зубы. Эта Барби с безлимитом на карточке не знает, каково это — работать, чтобы позволить себе еду, одежду и расходы на жилье. И многие люди будут рады таким условиям труда, как у этой стервы.

Я не спускаю взгляда с Кайли, искренне сожалея, что не обладаю способностью прожигать дыры в людях глазами. Когда я неспеша подхожу к первому ряду, все перестают разговаривать и замолкают. В кабинете воцаряется молчание. Даже слышен звон подвесок на моем кожаном браслете, когда я заправляю за ухо выбившуюся прядь и наклоняюсь к Кайли.

— Если я буду работать у тебя в доме, то только на твоего папочку. Кто знает, может в скором времени у тебя появится молодая мачеха? — мой голос звучит тихо, но серьезно.

Кайли недовольно смотрит на меня, поджав губы. Ее подружка возмущенно приоткрывает рот, но вскоре закрывает его.

— Он тебе не по зубам, — хмуро выпаливает Кайли, а я расплываюсь в довольной улыбке.

Раздается звонок, и в кабинет врываются опоздавшие: девочки с укороченными юбками в зелено-серую клетку и мальчики с небрежно расслабленным галстуками. Я занимаю свободное место в отдалении, повесив рюкзак на спинку стула.

Кто-то из учеников оборачивается и бросает на меня любопытный взгляд, но кажется сегодня темой номер один становится кое-кто другой. И впервые я очень благодарна ему за это.

— Вы слышали? — восклицает один из опоздавших. — В академию вернулся Десмонд.

— Десмонд Аматорио?

— Кажется, я видела его сегодня у административного корпуса…

— Говорят, Грейс вчера устраивала вечеринку в честь его возвращения…

В классе начинается волнительное жужжание. Несколько девушек ерзают на стульях, перешептываясь друг с другом. Но вскоре всеобщее воодушевление прерывает мистер Вильерс, щелкая пальцами и призывая всех к тишине.

— Здравствуйте! Мы приступаем к новой теме «Настрой на выступление». Сегодня мы узнаем, как грамотно работать с аудиторией, как настроить ее на свою волну…

Расслабленное выражение лица преподавателя сменяется на озадаченное, когда открывается дверь кабинета. Я смотрю на выход из класса и замираю. Какого черта?

— У меня тут кое-что есть для вас, — с привычной едкой ухмылкой говорит Кэш. — Уведомление о переводе.

Не дождавшись, что скажет преподаватель, он невозмутимо заходит внутрь. С его шеи свободно свисает серо-зеленый галстук, а на белой рубашке расстегнуты манжеты. В отличии от Десмонда, на нем нет пиджака.

Кэш идет по проходу, и когда наши взгляды встречаются, я тут же отвожу глаза. Под столом моя нога отбивает нервный ритм.

Мистер Вильерс продолжает лекцию, и несмотря на вновь возникший в кабинете шепот, я стараюсь сконцентрироваться на уроке. Я гляжу прямо на преподавателя и на доску за его спиной.

— Проваливай, это теперь мое место.

От внезапного голоса, раздавшегося надо мной, я резко поднимаю голову и моментально натыкаюсь на голубые глаза с золотистыми штрихами. Кэш мрачно смотрит сквозь меня, и сейчас он очень похож на Десмонда. Его угловатая челюсть напряжена, дергаются желваки на скулах. Раздается шорох, и после этого Кэш усаживается позади меня.

В моей груди все обрывается. Почему он решил сесть именно здесь?

Следующие несколько минут я пытаюсь слушать мистера Вильерса, но лекция преподавателя уходит на другой план. Я ощущаю, как мой затылок буквально покалывает от постороннего взгляда. Не удержавшись, я оборачиваюсь и вижу дерзкую ухмылку Кэша.

Он подносит ко рту кулак, высовывая сначала средний палец, а затем указательный, после чего провокационно проводит между ними языком.

Придурок!

Я быстро отворачиваюсь и вновь стараюсь сосредоточится на словах мистера Вильерса.

— Существует два типа страха выступления перед аудиторией. Страх неудачи и страх плохо выглядеть. Как вы думаете, какие способы помогут от них избавиться?

Все слова учителя резко выбиваются из головы, когда меня обхватывают за шею. От неожиданности я резко вздыхаю и цепляюсь пальцами в руку, которая сомкнута вокруг моего горла.

— Этот недоумок не понимает, о че говорит, — шепчет Кэш. — Я уверен, что он сам испытывает страх в этот момент.

По моему телу бешено разносится ярость. Какого черта Кэш творит?

— Отвали от меня, — шиплю я.

— Посмотри на преподавателя, — не обращая внимания на мои слова, Кэш придвигается еще ближе, обжигая шею своим дыханием. — Он не осмелится сделать мне гребаное замечание.

Я бросаю взгляд на мистера Вильерса. Сняв очки, преподаватель отворачивается вполоборота и продолжает дискуссию с одним из учеников. Он не видит, что происходит в кабинете, либо не хочет видеть.

— Я знаю один способ, как избавиться от волнения перед выступлением, — говорит один из парней, сидевший в первых рядах. — Надо представить, что твои слушатели голые.

Все смеются, а у меня по спине пробегает холодок. Почему мистер Вильерс игнорирует выходку Кэша? Неужели он его боится?

— Кто знает про другие способы, как избавиться от страха перед выступлением? — спрашивает преподаватель, засунув руки в карманы.

— Думаю, он не будет против, если я прямо сейчас усажу тебя на стол и покажу, как я хорош? — тихо произносит мне на ухо Кэш.

Я сильнее цепляюсь в его пальцы, капканом держащие шею, и пытаюсь оторвать от себя его руку. Но Кэш не ослабляет хватку. Я дергаюсь в сторону, и мой рюкзак слетает со спинки стула и с глухим ударом падает на пол. Несколько учеников оглядываются на шум, и только после этого мистер Вильерс сердито произносит:

— Мистер Аматорио, вам есть что добавить?

Кэш отпускает меня и откидывается на спинку стула.

— Прошу прощения, сэр. Она так усердно объезжала меня этой ночью, что пришлось проверить ей пульс.

Кабинет взрывается от смеха, а мое лицо горит со стыда. Мне хочется схватить свои вещи и выбежать вон из класса, но я беру себя в руки. Поймав на себе несколько взглядов, полных неприязни, я вскидываю подбородок.

Мистер Вильерс спрашивал, как избавиться от страха? У меня есть, что ответить.

— Нужно трансформировать страх во что-то приятное, — говорю я, выпрямив спину.

— Можете привести пример? — уточняет преподаватель.

Мой не совсем честный заработок требовал определенных знаний в науке жестов и психоанализе. Поэтому я скачивала книги по психологии, которые были в свободном доступе. А еще частенько наведывалась в книжный магазин. Я не могла позволить себе дорогие книги по психологии или физиогномике, но украдкой фотографировала страницы, где были написаны приемы, которые могли быть полезными или которые просто показались мне интересными.

— Есть один прием с заменой, — рассказываю я. — Например, людям боявшихся пауков, предлагали погладить пушистого тарантула. Будто бы это не паук, а кто-то вроде щенка или котенка. Тем самым поступает сигнал, о замене реакции с негативной на позитивную.

— И как это поможет при выступлении? — скептически спрашивает один из учеников.

— Когда человек выступает перед аудиторией, он может представить, что среди незнакомцев сидит его друг или близкий член семьи. Тогда он будет чувствовать поддержку и будет более расслаблен.

После моих слов в кабинете воцаряется тишина. Все взгляды устремлены на меня, и, к моему удивлению, жар отливает от моих щек. Вместо него тело наполняется приятным волнительным покалыванием.

— Хороший пример, Кристиана, — говорит мистер Вильерс. — Вы брали факультативы по психологии?

— Что-то вроде того, — задумчиво отвечаю я, и преподаватель одобрительно кивает и продолжает лекцию.

— Достойный ответ, Жасмин, — тихо говорит за моей спиной Кэш.

Когда раздается звонок, оповещающий об окончании урока, я хватаю рюкзак и выхожу в коридор, злясь на Кэша и на его дурацкую выходку.

У меня появился шанс, чтобы начать новую жизнь. У меня появился шанс стать лучше. И я никому не позволю его у меня отобрать.

* * *

Во время очередного перерыва я толкаю поднос по металлической стойке в школьном кафетерии. Пропустив витрину с выпечкой, я выбираю горячий сэндвич с лососем, салат с сельдереем и зеленый чай.

— О, Боже, — раздается за моей спиной. — Ее выпустили из приюта голодающих?

Я поворачиваюсь, и мой взгляд натыкается на компанию из четырех девиц, среди которых стоит Кайли. Скрестив на груди руки, она смотрит в мою тарелку, брезгливо оттопырив нижнюю губу.

— Сэндвич и «Вальдорф». Типичный выбор деревенщины.

Мне очень хочется заехать подносом по ухмыляющейся физиономии Кайли, но я знаю, что этот опрометчивый поступок обернется моим исключением. А я не хочу стать вылетевшей неудачницей из академии в первый учебный день.

Мне будет стыдно перед братом и… Если быть до конца честной, я хочу утереть нос Десмонду. Я покажу ему, на что способна. Я здесь не просто так. Я не занимаю чужое место.

Кайли вновь пытается задеть меня, и приходиться опять притвориться, что я безразличная задница, которой плевать на избалованных сучек, и на то, что они говорят.

— Ну да, я — деревенщина, — я киваю с невозмутимым лицом. — Я люблю свежий воздух и отдых за городом. Твоему папочке должно это понравиться.

Кайли поджимает губы, и ее надменный взгляд становится возмущенным.

— Ты — второсортная дрянь, ты…

На ее лице неожиданно расплывается улыбка, и Кайли смотрит куда-то выше моей головы.

— Привет, — тон ее голоса становится настолько сладостным, что невольно я ощущаю на кончике языка вкус карамельных конфет. — Ты пообедаешь с нами?

— У меня нет аппетита, — раздается низкий голос позади меня.

Мне можно не поворачиваться, чтобы убедиться, кто именно стоит за моей спиной. Я уже говорила, что мое тело неправильным образом реагирует на присутствие Десмонда? Вот и сейчас мой пульс учащается, а в животе завязывается узел, черт бы его побрал.

Я осмеливаюсь обернуться и поднять голову, чтобы увидеть Десмонда. И он… смотрит на меня в упор. Может, с моим лицом что-то не так?

Помимо воли я вспоминаю, как трогала его в машине. Мои мышцы ног напрягаются, и я с усилием сдерживаюсь от протяжного вздоха. До сих пор я отчетливо помню свои ощущения. Господи, моя кожа буквально гудит рядом с ним.

Схватив свой поднос, я разворачиваюсь и направляюсь к свободному столику в углу кафетерия. Мое сердце бьется в груди, как сумасшедшее.

Я должна избавиться от того безумия, которое настигает меня вместе с приходом Десмонда. Я должна подавить в себе желание. Я никогда его не получу.

Сделав глоток чая, я поднимаю голову и смотрю на толпу старшеклассников и сразу замечаю среди них высокую фигуру Десмонда. Он приближается к столу, где сидит компании пафосных девиц и возмужалых парней. Но мой обзор закрывает внезапно появившийся блондин. Слишком самоуверенно положив руку на спинку моего стула, он наклоняется и спрашивает развязным тоном:

— Ты же новенькая, да?

— А что? — вопросом на вопрос отвечаю я.

— А то, что я люблю новые киски.

Фу!

От отвращения я морщусь и отодвигаюсь, решая пересесть за другой стол. Но парень дергает за спинку моего стула, отчего я чуть не оказываюсь на полу. Одним махом блондин возвращает стул на место вместе со мной.

— И куда ты собралась? — резко спрашивает он.

Рядом со столиком оказывается Кэш. Он смотрит на блондина таким взглядом, что тот рискует остаться седым. Шум в кафетерии постепенно стихает, замолкают даже ученики, сидевшие вдалеке.

— Джек, ты выбрал не то время, не то место и не ту киску, — говорит Кэш.

— Бережешь ее для себя? — мерзко усмехается Джек, но все-таки отодвигается от меня.

В повисшей тишине слышно, как скрипят подошвы его дизайнерских туфель, когда он медленно отходит от столика.

— Ты всегда ешь с общих тарелок, — Кэш не спускает с него глаз. — Продолжай в том же духе, но не трогай десерт на моем столе.

Что? Что это за гребаная херня?

Он может считать меня кем угодно, но только не своей собственностью. Я чуть не задыхаюсь от возмущения и от зашкаливающего в воздухе тестостерона. Хватит с меня!

Резко поднявшись из-за стола, я беру поднос, чтобы выбросить его содержимое в контейнер. На моем пути встает Кэш, но я задеваю его плечом и протискиваюсь мимо него. Они здесь все гавнюки!

— Следи аккуратнее за своим десертом. В прошлый раз ты облажался, — доносится за моей спиной голос блондина.

Лавируя между учеников, я быстро подхожу к выходу из кафетерия. Перед тем, как выйти, я оборачиваюсь и смотрю на столик, где сидит Десмонд. Его голубые глаза обращены на меня через плечо. Рядом с ним сидит Кайли, и ее рука скользит по его спине.

Для меня так и останется тайной, скинул ли Десмонд ее ладонь или нет. Я стремительно сворачиваю за угол и поднимаюсь по лестнице, стараясь успокоить частое сердцебиение.

Преодолев лестничный пролет, я иду по коридору, пол которого устлан темно-зеленым ковром с серым филигранным узором на противоположных концах. Их очертания пропадают в тени. Я не знаю, что именно находится в этой части корпуса, но продолжаю идти.

Высокие арочные окна не спасают этот коридор от полумрака — сейчас на улице разгар солнечного дня, но здесь все равно тускло, как в пещере. Представляю, какая тьма стоит тут в пасмурный день…

Я дохожу до конца коридора и вижу дверь с табличкой библиотеки. Отлично, я как раз хотела взять несколько книг по психологии. Из профилирующих предметов я выберу «Введение в психологию» для программы повышенной сложности.

Я уже собираюсь потянуть на себя дверь, чувствуя вибрацию телефона в кармане моего пиджака. Я достаю его и читаю новое сообщение:

Неизвестный номер: Можешь сколько угодно от меня бегать. Я быстрее.

Одной рукой я сжимаю мобильник, а другой провожу по лбу, убирая выступившую испарину.

Кто это написал?

Я не на шутку встревожена из-за всего, что сегодня случилось: неприятный разговор с Десмондом в машине, дурацкая выходка Кэша на уроке, конфликт с Кайли… И последний гвоздь в крышку гроба моим нервам забил блондин из кафетерия.

Джек.

Не знаю, что именно, но в нем есть что-то реально пугающее. Как бы ни старались Десмонд и Кэш вызвать у меня страх перед ними, но каким-то шестым чувством я уверена, что они не способны переступить черту. Велика вероятность, что я ошибаюсь, но, к счастью, моя интуиция меня редко подводит.

Что касается Джека… С ним явно что-то не так.

Боже, мне срочно нужно успокоиться.

Потянув на себя довольно увесистую дверь библиотеки «Дирфилда», я вхожу внутрь и обвожу взглядом зал. Это не то, к чему я привыкла в Портсмуте.

Первым делом мой взгляд устремляется вверх к куполообразному потолку с витражными окнами. Немного покружившись и пропитываясь атмосферой помещения, я осторожно ступаю по ухоженному травянисто-зеленому ковру. Он лежит на паркетном полу, оттенок которого напоминает горький шоколад. Мебель и другие детали интерьера сделаны из темной древесины.

Я делаю глубокий вдох. У каждой библиотеки есть свой неповторимый аромат. Он отличается от книжных магазинов, где преобладает запах свежей типографской краски. Библиотеки пахнут многолетними историями. А от «Дирфилда» шлейф тянется на века.

— Чем я могу вам помочь? — интересуется пожилой мужчина, когда я останавливаюсь у стойки.

— Меня зовут Кристиана Лазарро, — прочистив горло отвечаю я. — Сегодня мой первый учебный день, и мне нужно подобрать литературу для профилирующего предмета.

— И какой предмет вы выбрали? — дружелюбно интересуется библиотекарь.

— Введение в психологию.

— Отлично. Мой сын тоже ее выбрал в прошлом году, — он берет листок и делает на нем пометки, одновременно сверяясь с монитором компьютера.

— И куда ему удалось поступить? — вежливо спрашиваю я.

— «Йель», — с некой гордостью отвечает мужчина.

Пока библиотекарь занимается подбором необходимой литературы, я замечаю за его спиной распечатанную листовку, висевшую на дверце шкафчика.

«ПРОПАЛА ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ КИМБЕРЛИ ЭВАНС» — гласит заголовок жирным шрифтом, и далее указаны приметы исчезнувшей девочки и ее фотография.

Нахмурив брови, я вспоминаю, что точно такой же снимок видела вчера в статье, когда искала информацию про «Дирфилд». Если верить информации в интернете, эту девочку так и не нашли.

По моему позвоночнику пробегает холодок. Поверить не могу, что два года назад по тем же коридорам, что сейчас ступаю я, ходила эта пропавшая ученица.

— Все необходимые для вас книги находятся в секции «C», — библиотекарь кладет передо мной листок.

Я пробегаюсь по списку с фамилиями: Ричард Аткинсон, Эдвард Смит, Дэрил Бем… С некоторыми авторами я уже успела познакомиться, а книги других мне еще предстоит прочесть.

— Спасибо, мистер… — я делаю многозначительную паузу.

— Мистер Холланд.

Мне хватает чуть больше пары минут, чтобы сориентироваться и найти секцию «С». Неторопливым шагом я прохожу вдоль длинных столов с горящими настольными лампами и слышу едва уловимый шелест перевернутых страниц — здесь сидят несколько старшеклассников в компании учебников. Закусив губу, я встаю у стеллажа с литературой о психологии и приступаю к поиску.

Глава 9

Десмонд

— Представляешь, что сегодня заявила эта дешевка? Она собирается соблазнить папу! — не унимается Кайли.

— Мистер Фицкларенс на нее даже не взглянет, — прыскает со смеху Тейт. — Ты видела ее обувь?

Кайли хихикает и придвигается ближе ко мне. Ее рука соскальзывает с моего плеча только для того, чтобы в следующий момент сунуть ее под стол и положить ладонь мне на колено.

— А ты видела ее волосы? Она даже не причесалась! Интересно, где она провела этот вечер? — фыркает Кайли.

Я замираю, ощутив, как она проводит пальцами по бедру и подбирается к ширинке. Я проглатываю кофе практически одним залпом. Кайли настойчиво продолжает поглаживать меня между ног и не догадывается, что та, про которую она говорит весь день, не замолкая ни на секунду, была со мной прошлым вечером.

Кэш не упустил шанса, чтобы попугать Кристиану, решив устроить глупый розыгрыш на дороге. Это было в его стиле.

Но когда он усадил Кристиану к себе на коленки и поцеловал без ее согласия, в моей груди что-то сжалось и болезненно заныло. А затем свербящее изнутри чувство сменилось слепой яростью. Неожиданно мне захотелось ударить младшего брата в челюсть и сломать его обе руки, которыми он к ней прикасался.

Блять. Мне не нравится то, о чем я думаю.

Я хмуро смотрю на Кайли, и мой голос звучит более раздраженнее, чем обычно:

— Прекрати.

Она непонимающе хлопает ресницами, а затем убирает руку с моей ширинки и поджимает губы. Похоже, Кайли обиделась, но мне абсолютно плевать.

В очередной раз я перевожу взгляд на стол, где минуту назад сидела Кристиана, и замечаю компанию из трех парней. Одного из них я узнаю сразу — Джека Блаунта. У меня есть причины ненавидеть этого белобрысого ублюдка. И за два года моего отсутствия в «Дирфилде» желание превратить его мерзкую рожу в фарш никуда не делось. Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

Блаунт и его приятели — забыл их имена — что-то обсуждают, а затем все дружно выходят из кафетерия. Я оборачиваюсь и наблюдаю, как их троица сворачивает в сторону лестницы, ведущую в библиотеку.

В мои планы не входит следить за ними, но тут я вижу своего брата. Кэш поднимается на второй этаж за компанией Блаунта, и я недовольно качаю головой. Похоже на то, что мне все-таки придется присмотреть за мелким говнюком, потому что Кэш и Блаунт не ладят между собой. И когда я говорю «не ладят» — я подразумеваю нечто большее, чем готовность снести друг друг башку.

Покинув пределы кафетерия, я преодолеваю лестничный пролет, слыша сверху приглушенные голоса. До меня доносятся обрывки фраз:

— … поздно. Новенькая уже зашла внутрь.

— … никуда от нас не денется.

— Что будем делать?

— Познакомим с добрыми и старыми традициями «Дирфилда», — раздается хохот.

Я уверен на двести процентов, что они говорят про Кристиану, и желание снести им головы возрастает в разы.

Оказавшись на втором этаже, я вижу их троицу. Поочередно они скрываются в библиотеке, смеясь над какой-то шуткой. Следом за ними в библиотеку заходит Кэш, тихо прикрыв за собой дверь. Что задумал мелкий говнюк?

Быстрым шагом я иду до конца коридора, половина которого утопает в тени. Распахнув дверь, я обвожу взглядом помещение. Блаунт и его дружки смеются над каким-то ботаником. Я осматриваюсь по сторонам, но не нахожу Кэша. Он будто бы в воздухе растворился.

В поиске брата я прохожу несколько книжных рядов, пока не оказываюсь в центре секции с литературой про социологию. Здесь находятся несколько длинных столов, за которыми сидят зубрилы, и те, кто решил вздремнуть в тихом местечке «Дирфилда». Тут нет Кэша, и я иду дальше, но неожиданно замираю на месте.

Мои брови недоверчиво смыкаются на переносице, когда среди книжных стеллажей я замечаю миниатюрную фигурку. Что Кристиана здесь делает?

Я выбираю широкую деревянную колону в качестве ближайшего укрытия и осторожно выглядываю из-за нее. Привстав на носочки, Кристиана тянется к верхней полке. Ее округлая задница выпячивается назад, юбка немного задирается, и этого оказывается достаточно, чтобы я увидел ее оголившиеся смуглые бедра.

Твою мать.

В голове тут же вспыхивает картина вчерашнего вечера.

Темная дорога посреди хвойного леса была освещена лунным сиянием и светом фар. Я выдернул Кристиану из машины, и ее теплое дыхание заиграло резким контрастом с прохладным ночным воздухом. Она подняла на меня глаза, полные возмущения, и мое самообладание окончательно покатилось к чертям.

У меня было достаточно девушек, но почему-то именно рядом с Кристианой во мне просыпался гребаный лютый голод. Он заставил меня прижать к кузову ее хрупкое тело своим, положить руку на ее бедро и погладить чертовски гладкую нежную кожу.

И это оказалось моей ошибкой.

Я не должен был к ней прикасаться. Мне это не должно нравиться. Я не должен хотеть ее. Я не могу быть с такой, как она.

Я снова выглядываю из своего никчемного укрытия и смотрю, как Кристиана берет с полки несколько книг. Зачем они ей понадобились? Она вздумала соблазнить престарелого библиотекаря или ботаников? Или хочет, чтобы ее считали начитанной? Или все-таки решила взяться за ум? В последнее я слабо верю, хотя Кэш случайно обмолвился, что на уроке ораторского искусства она была хороша.

Глухой звук от удара отвлекает меня от размышлений. На пол падает книга, и Кристиана наклоняется за ней, изящно прогнувшись в спине. Я тут же скольжу глазами по ее длинным ногам, и от увиденного у меня пересыхает во рту. Проклятье, эта девчонка будто бы назло меня дразнит.

Вся кровь в теле мгновенно устремляется в пах, словно молния, пронзившая небо. Член становится твердым и пульсирует, когда я представляю, как усаживаю Кристиану к себе на колени и задираю на ней юбку. Черт. Это уже второй стояк за этот день. И оба раза по вине Кристианы.

С того момента, как она утром убежала от меня из машины, оставив меня один на один с жуткой эрекцией, я не могу думать ни о чем другом, кроме нее. Боже.

Как эта девушка смотрела с вызовом, когда прикасалась ко мне. Как часто поднималась и опускалась ее грудь, скрытая под чертовым пиджаком. Как соблазнительно были приоткрыты ее пухлые губы…

Из-за того, что я думал о Кристиане гораздо больше, чем следовало, мне пришлось перед занятиями отправиться в бассейн. Я без передыха плавал кролем на протяжении сорока минут. Но даже после изнурительной тренировки я все равно остался слишком бодрым и не ощущал усталости, на которую рассчитывал.

Тем временем подняв книгу, Кристиана выпрямляется в полный рост и откидывает волосы за спину. Те самые шелковистые пряди, которые я вчера пропустил между пальцев. Я все еще помню их запах, напоминающий аромат диких цветов.

Кристиана разворачивается ко мне лицом, и я тут же прислоняюсь затылком к колоне. Глубоко вздыхаю и раздраженно отодвигаю воротник рубашки от своей пылающей шеи. Не знаю, радоваться, что Кристиана меня не заметила, или бояться, что я имею первую или вторую степень сталкерства.

Мое сердце бьется быстрее, когда она, прижав учебники к груди, проходит буквально в нескольких шагах от меня. Кристина направляется к стойке библиотекаря, а я ничего не могу с собою поделать и обхожу стеллажи с другой стороны, чтобы по-прежнему остаться незамеченным.

Выглянув из-за очередного укрытия, я вижу стоящую ко мне в профиль Кристиану. Оперевшись локтями на деревянную стойку, она разговаривает с библиотекарем и мило улыбается. В школьной форме и в этих дурацких балетках она выглядит, как олицетворение невинности.

Большинство девушек «Дирфилда» специально укорачивают юбки, предпочитают высокие каблуки и расстегивают блузку таким образом, что при ближайшем рассмотрении можно увидеть множество деталей лифчика.

В отличии от других учениц Кристиана не предпринимает ни одной попытки, чтобы выглядеть сексуально. И меня это, черт возьми, еще сильнее заводит. Я знаю, что под грубой тканью школьной формы скрывается ее безупречное тело.

Достав из кармана пиджака небольшой листок, Кристиана берет ручку со стойки и что-то на нем пишет. Затем отдает его библиотекарю, не прекращая улыбаться.

Я мигом напрягаюсь и стискиваю зубы. Она ничего не усвоила из того, что я сказал ей в машине, и продолжает свои гребаные поиски клиентов.

Сердито прищурившись, я наблюдаю, как библиотекарь смотрит на бумагу и, подняв голову, что-то отвечает Кристиане, посылая улыбку в ответ. Старый извращенец. Я чувствую, как волна злости мгновенно распространилась по венам.

Они оба вылетят сегодня из академии!

Я не замечаю, как оказываюсь у стойки библиотекаря. Мои ноздри раздуваются, когда я встаю напротив пожилого мужчины и впиваюсь в него взглядом.

— Что там написано? — рявкаю я.

Лицо библиотекаря, усыпанное глубокими линиями морщин, вытягивается.

— Простите, — недоуменно произносит он. — Что вы имеете в виду?

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду, — я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос. — Что написано в этом гребаном листке? Ее номер телефона?

Боковым зрением я замечаю, как Кристиана поворачивается ко мне, и ее брови сходятся на переносице. В ее темных глазах сначала вспыхивает удивление, а потом оно сменяется яростью. Ты сама виновата.

— Там книга, которую я не могу найти, — заявляет она.

Я морщусь от ее вранья. Я сыт им по горло.

— Заткнись! — гаркаю я, небрежно взглянув на нее. — Ты ничем не брезгуешь.

Мое терпение на исходе. Я перегибаюсь через стойку и вырываю из рук библиотекаря листок, пока престарелый извращенец не успел избавиться от него. Наверняка, там номер телефона или почта. Я тут же разворачиваю бумагу.

«Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу».

Джим Лоулесс.

Что за чертовщина?

Нахмурившись, я осматриваю листок, с другой стороны, но там все чисто. Кристиана действительно написала название книги?

Глубоко вздохнув, я опускаю руку с зажатым в ней листком и поднимаю другую, чтобы провести ею по своим волосам. Кажется, я только что обложался.

— И что ты нашел, мистер Ищейка? — спрашивает Кристиана в язвительном тоне.

Не дожидаясь моего ответа, она хватает учебники со стойки, вежливо прощается с библиотекарем и стремительно идет в сторону выхода.

Не ведая, что творю, я отправляюсь следом за ней и догоняю ее практически перед входной дверью. Я хватаю Кристиану за предплечье и поворачиваю к себе лицом. Она поднимает голову, прожигая меня таким взглядом, словно хочет убить.

— Я просила не хватать меня, когда тебе вздумается! Придурок!

От ее возмущенного тона дергается член, и во мне просыпается желание преподать этой девчонке урок вежливости. Я сильно держу ее за плечо, хотя я бы предпочел обхватить так ее шею и заткнуть ее дерзкий рот своим.

— Пусти меня, — Кристиана пытается вырвать свою руку, но у нее ничего не выходит. — Мудак!

Очередное оскорбление вызывает у меня тихий смешок. Со мной так никто не позволяет разговаривать. Даже Грейс, а она на минутку, моя родная сестра.

Кристиана продолжает злобно смотреть на меня, но сквозь маску воинственности, я улавливаю в ее глазах печаль и что-то еще, из-за чего мне становится не по себе.

Давай, Десмонд, выдави из себя гребаное извинение. Ты обидел ее.

— Что тебе от меня надо? Если ты не отпустишь меня, я буду кричать!

— Я ошибся, — сердито произношу я и злюсь на самого себя.

Какого хрена я испытываю перед этой девчонкой долбаное чувство вины? Конечно, я был не прав и неверно растолковал ее записку для библиотекаря. Но я никогда не буду извиняться перед такой, как она.

— Послушай, я очень тронута твоим красноречивым признанием, — ехидно говорит Кристиана. — Но мог бы ты меня отпустить и перестать подозревать в том, в чем сам себе придумал?

Придумал?

Я видел своими глазами фотографии с ней. На них Кристиана выходит из закусочной поздней ночью и садится в машину какого-то парня. Еще один снимок, где она сидит в баре, заигрывая с нетрезвым мужчиной. И еще один снимок, где она идет с этим же пьяницей в номер отеля. Я ничего не придумал!

Я горько смеюсь и небрежно отпускаю ее руку. Отстранившись, я намеренно равнодушно смотрю на Кристиану сверху вниз.

— Следи за тем, как ты со мной разговариваешь, — я выдавливаю каждое слово сквозь зубы. — Длина твоей юбки не делает тебя достойной. А форма ученицы «Дирфилда» не изменит твоего прошлого.

Вся воинственность и решимость пропадает с лица Кристианы. Сейчас она выглядит раздавленной и готовой расплакаться.

— Ты ни черта не знаешь о моем прошлом!

Развернувшись, она выходит из библиотеки, и грохот от удара двери отзывается гулом в моей груди. Я сжимаю челюсти, стараясь не обращать внимания на тот вакуум, который образовывается во мне с уходом этой девчонки.

Глава 10

Десмонд

Толкнув плечом дверь библиотеки, я выхожу в коридор и сталкиваюсь с тем, что вызывает во мне ощущение дежавю. Словно я вернулся на два с лишним года назад, когда впервые сломал Блаунту нос.

И сегодня мне вновь хочется почувствовать, как под моей рукой разрушаются чьи-то кости. Например, челюсть пафосных придурков, которые медленно приближаются к Кристиане, смеясь, как гиены.

— С возвращением, Десмонд, — в мою сторону поворачивается Блаунт, и мы сталкиваемся взглядами. — Может быть, тебе удастся повлиять на Кэша, и он перестанет трахать всех подряд, — оскалившись, добавляет он.

Этот ублюдок отчасти прав: Кэш забил на учебу и спорт, спуская все свое время и деньги на развлечения. Но Блаунт не имеет права открывать свой мерзкий рот и трепаться про мою семью.

— Кэш давно не трахает всех подряд, — растягивая слова, ровным тоном возражаю я. — Последние несколько месяцев, пока спит твой отец, на нем скачет миссис Блаунт.

Один из придурков усмехается, но, когда на него недовольно зыркает Блаунт, замолкает. Я перевожу взгляд с его тошнотворной физиономии на Кристиану, и мой пульс учащается.

Ее миниатюрная фигурка с вздернутым подбородком и расправленными плечами излучает решимость. Сверкающими в полумраке коридора глазами она сурово смотрит на приятелей Блаунта. Весь ее вид говорит о том, что она их не боится. Однако от моего внимания не ускользает, как ее тоненькие пальчики до побеления вцепились в учебники, которые Кристиана прижимает к груди, словно щит.

Меня по-прежнему не отпускает непривычное чувство вины. Я обидел Кристиану, подозревая ее в том, что она не собиралась делать.

— Блаунт, отзови своих псов, — распоряжаюсь я.

В ответ губы Блаунта презрительно искривляются. Он идет ко мне навстречу и останавливается, когда между нами остается свободное пространство длиной не больше трех футов.

— Пока тебя не было, здесь многое поменялось. «Дирфилд» больше не принадлежит тебе, Десмонд.

Я хрипло посмеиваюсь. Мне плевать на «Дирфилд». Это промежуточный этап, после которого я вернусь во Францию. Вернусь к рокоту мотора и запаху жженой резины, теряясь на бесконечных трассах в Ле-Мане. Потому что только так я чувствую себя настоящим.

— Мне все равно, что здесь поменялось, — я хмуро смотрю на приятелей Блаунта. — Вы двое. Проваливайте.

Оторвав свои липкие взгляды от Кристианы, они исподлобья косятся на меня и замирают в немом напряжении.

— Вон, — рычу я и не свожу с них глаз. — Живо.

Несколько секунд они молча переглядываются между собой, после чего отступают, медленно удаляясь из коридора.

Кристиана все еще здесь. Я не могу прочитать выражение ее лица, но в одном точно уверен — с ее губ вырывается глубокий расслабленный вздох. Другая на ее месте давно бы унеслась со всех ног отсюда, но она продолжает стоять, и ее чертовы огромные глаза осуждающе глядят на меня. Интересно, Кристиана так же неотрывно будет смотреть, если встанет передо мной на колени и раскроет свой дерзкий рот?

Беги. Беги, ради всего святого, что осталось в тебе.

Проследив за моим взглядом, Блаунт мерзко ухмыляется:

— Новенькая в этом году побила рекорды, — он облизывает губы. — Длинные ноги, шикарная задница, сладкое личико. Готов поспорить со мной ей понравится, а если нет, кого это волнует?

Мне хочется наброситься на Блаунта и в два счета его отрубить. Но я прекрасно понимаю, чем это может закончиться.

Так вышло, что перед тем, как улететь во Францию, я хорошенько отделал Блаунта. А его семье принадлежит издательство и несколько популярных газетенок. И после их статей о том, что у старшего сына Маркоса Аматорио — главы крупной строительной компании, проблемы с контролем гнева, акции «Аматорио Лимитэд» упали за день почти на десять процентов. После этого инцидента отец пригрозил, что еще одна драка с моим участием, и он лишит доли наследства Кэша и Грейс. Я не мог допустить, чтобы по моей вине брат и сестра лишаться того, что должно принадлежать им.

Однако мои руки все равно наливаются обжигающим свинцом, и я прячу их в карманы, пока Блаунт придвигается ближе ко мне.

— Хочешь секрет? — он понижает голос, чтобы его слова мог услышать лишь я. — Я и у Кимберли не спрашивал разрешения.

Кимберли.

Последние остатки моего самообладания трещат по швам, и я срываюсь. Схватив одной рукой шею Блаунта, я резким рывком припечатываю его к стене.

— Тише, тише, — ухмыляется Блаунт. — Или ты забыл, что последняя драка обошлась твоему отцу в несколько миллионов?

Он пытается оттолкнуть мою руку, но я сильнее надавливаю пальцами на его шею. Злорадная улыбка моментально пропадает с его лица, а глаза начинают судорожно бегать от испуга по помещению.

— Здесь нет твоих подружек, — я усиливаю хватку, и Блаунт хрипит.

За моей спиной раздаются шаги, и боковым зрением я замечаю, как из полумрака в коридоре появляется Кэш. Я всегда удивлялся его умению затеряться там, где, казалось бы, это невозможно сделать, учитывая, что брат довольно высокий и накаченного телосложения.

— Перестань так смотреть на Блаунта, — невозмутимо говорит Кэш. — Я начинаю ревновать тебя к этой блондинистой сучке.

Только брат мог пошутить в такой напряженный момент. Едва сдерживая улыбку, я напоследок сдавливаю шею Блаунта, а затем небрежно его отпускаю. Он тут же сгибается пополам, разражаясь сиплым кашлем.

— Если вы еще раз тронете меня — останетесь без цента, — сдавленно говорит он.

Откашлявшись, он выпрямляется в полный рост и тычет в меня пальцем.

— Я выставлю твою семейку больными извращенцами. Ты с братом трахал одну и ту же телку, — он усмехается. — Жалкие неудачники. Потратить столько времени на Ким, чтобы в итоге ее глотка досталась…

Меня обдает жаром от злости. Прежде, чем я успеваю подорваться с места, Кэш оказывается верхом на Блаунте. Брат несколько раз бьет ублюдка кулаком по лицу. Блаунт кричит и поднимает руки, пытаясь от него защититься.

Я жду, пока Кэш выместит свою злость, но похоже он не собирается останавливаться. Схватив брата, я с трудом оттаскиваю его от Блаунта.

— Я убью его на хрен! — орет Кэш, и его лицо багровеет от ярости. — Я убью эту тварь!

— Успокойся, — рявкаю я.

— В твоих интересах утихомирить своего брата, — пошатываясь, Блаунт поднимается с пола. От полученных ударов его глаза слезятся, а под носом течет кровь.

— Заткни свой гребаный рот! — гаркаю я.

Крепче сжимая Кэша, я чувствую, как его колотит от зашкаливающегося адреналина. Я знаю, что через некоторое время он придет в себя, пелена бешенства спадет с его глаз, и Кэш начнет разумно соображать. Но сейчас мне нужно сделать все, чтобы брат не натворил глупостей в неконтролируемом состоянии.

— Ты выбрал не то место и не то время, — вкрадчиво говорю я ему, и вскоре Кэш затихает.

Я отпускаю его, и в этот момент в коридоре появляется библиотекарь. Кажется, его фамилия Холланд. Он свирепо осматривает каждого из нас, и когда его взгляд останавливается на Кристиане, до меня только сейчас доходит, что все это время она наблюдала за нашей потасовкой.

Но разве мне есть до этого дело? Мне плевать, что она думает.

— Что вы здесь устроили? — спрашивает Холланд, заостряя свое внимание на Кристиане. — С вами все в порядке, мисс Лазарро?

— В порядке, сэр, — отвечает она. — Но все могло быть гораздо хуже, если бы не Десмонд.

Мои брови устремляются вверх, и я внимательно смотрю на Кристиану. После всех гадостей, что я наговорил ей, она зачем-то приняла мою сторону.

Почувствовав на себе мой взгляд, Кристиана поднимает на меня глаза и будто мысленно посылает ко всем чертям.

— Директору будет интересно узнать, каким образом под носом Блаунта появилась кровь, — осуждающе говорит Холланд.

— Блаунт неудачно упал лицом в пол, а я помог ему встать. Вот и вся история, — резким тоном парирую я.

— Это действительно так, Блаунт? — библиотекарь поворачивается к белобрысому ублюдку, который запрокидывает голову и болезненно морщится, когда ощупывает свой нос.

— Да, Блаунт, расскажи, как все было, — мрачно говорю я. — Директор с удовольствием послушает, как ты развлекаешься со своими приятелями.

Раздается звонок, оповещающий о том, что перерыв закончился. Блаунт даже не пытается скрыть, что ему откровенно наплевать на библиотекаря. Он проходит мимо Холланда и останавливается возле меня, продолжая держать руку у окровавленного носа.

— Я дам денег, чтобы директриса молчала, — сухо выдает он. — И ты дашь ей денег. Это все не имеет смысла.

Блаунт уходит, и Холланд на миг открывает рот, чтобы что-то возразить, но потом закрывает его.

— Извините за беспокойство, мистер Холланд, — говорит Кристиана. — Мне пора на урок.

Она проходит мимо меня, и я замечаю ее вспыхнувшие щеки. Когда Кристиана скрывается из вида, я не выдерживаю и оглядываюсь. Перед лестницей она оборачивается и бросает на меня короткий взгляд через плечо, а затем спускается.

Я впервые сталкиваюсь с подобным. Почему меня волнует, о чем сейчас думает эта девчонка? И особенно меня волнует, что это девчонка — Кристиана Лазарро. По-прежнему не понимаю, что со мной происходит, но мне это определенно не нравится.

Кристиана

ЧТО ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗА ХРЕНЬ СОБАЧЬЯ?

Я сижу на уроке Всемирной истории и пытаюсь слушать то, что диктует преподаватель. Но мои мысли находятся далеко за стенами кабинета. Мне без разницы, что такого невероятного натворил Чингисхан, раз о нем выделена целая статья в Википедии. Но, к сожалению, мне не плевать на чертового Десмонда Аматорио.

Ты ничем не брезгуешь.

Низкий тембр назойливо звучит в моей голове. До сегодняшнего дня меня никто так не унижал, как он. Я бы в жизни не поверила, что посторонний человек может сравнять с землей мою самооценку, а то и вовсе ее закопать.

Длина твоей юбки не делает тебя достойной, а форма ученицы «Дирфилда» не изменит твое прошлое.

Я так сильно сжимаю в кулаке карандаш, что рискую разломать его пополам.

В малейших деталях я помню взгляд Десмонда, когда он говорил со мной в библиотеке. В его голубых глазах было столько холода, что не сравнится ни одна суровая зима. В тот момент я изо всех сил боролась с подступающими слезами. Но я лучше сдохну, чем позволю себе расплакаться на виду у этого заносчивого кретина.

К концу учебного дня я немного успокаиваюсь. Совсем скоро я окажусь в новом доме, в своей уютной комнате. Сделаю домашнее задание и приступлю к книгам, которые взяла из библиотеки. У меня впереди неполный год, чтобы создать лучшую версию себя. И после учебы в «Дирфилде» в моем новом мире больше не будет высокомерных сучек Кайли, больше не будет озабоченных придурков типа Блаунта и его приятелей.

А еще в нем не будет братьев Аматорио, один из которых не собирается покидать мою голову…

— Жасмин! — окликает меня мужской голос, когда я выхожу на крыльцо академии после уроков.

У основания лестницы припаркованы несколько навороченных автомобилей, в которых благополучно садятся и уезжают богатенькие ученики «Дирфилда». Мой взгляд останавливается на черном внедорожнике. За его рулем сидит Кэш, глаза которого скрыты за солнцезащитными очками. Его мускулистая рука вальяжно лежит на дверце машины, а уголок рта приподнимается в самодовольной ухмылке.

— Если хочешь со мной прокатиться, то улыбнись. А если не хочешь — сделай сальто назад, — он вновь сверкает белоснежными зубами.

— Я жду брата. Он должен меня забрать, — без угрызения совести вру я, чтобы Кэш поскорее отстал от меня.

— Очень жаль, потому что кроме этих очков, которые отлично на мне сидят, на моём лице также отлично сидела бы ты.

Кэш говорит достаточно громко, и я испытываю максимальную неловкость от его слов. Я оглядываюсь по сторонам. Надеюсь, его не услышал кто-нибудь из преподавателей? Хотя, что они ему сделают? За сегодняшний день я убедилась, что «Дирфилдом» управляют ученики, а не учителя.

— Иногда мне бывает жутко стыдно, что Кэш мой брат, — на крыльце рядом со мной появляется Грейс.

— Мне очень жаль, — говорю я с лицом, полным скорби.

— Мне тоже, — сухо выдает она.

Грейс поворачивается ко мне, и при таком близком расстоянии я могу впервые внимательно ее рассмотреть. Она — женский двойник Кэша: высокие скулы, изогнутые в ухмылке губы и пронзительные голубые глаза с золотистыми штрихами. Но в отличии от Кэша, во взгляде которого иногда мелькает что-то похожее на озорство, взгляд Грейс полон высокомерия.

— Вы двойняшки с Кэшем? — я дружелюбно улыбаюсь и пытаюсь игнорировать сквозившую надменность от Грейс.

— Разве это не заметно? — вопросом на вопрос отвечает она и, к моему удивлению, неожиданно спрашивает. — Ты бы хотела каждый день смотреть на другого человека и понимать, как бы ты выглядела, если бы родилась противоположным полом?

— Не знаю. Я не задумывалась над этим, — после недолгого молчания говорю я.

— Это жутко неправильно, — Грейс морщится и откидывает за спину свои светлые волосы. Я замечаю, что ее родной цвет у корней намного темнее.

— Может быть тебе станет легче, если ты узнаешь, что у меня тоже есть старший брат, — добавляю я.

— Я знаю, — напоследок произносит она и спускается к черному Escalade.

Водитель открывает перед ней дверь, и Грейс занимает заднее сиденье. Ее изящная туфелька с алой подошвой пропадает в салоне автомобиля, пока в моей голове проносится мысль: откуда Грейс известно, что у меня есть старший брат?

Когда ее машина отъезжает от академии, мой телефон вибрирует в кармане пиджака. Я надеюсь, что это не сообщение от неизвестного номера, и с напряжением тянусь за мобильником. К моему облегчению мне написал Даниэль, прислав фотографию расписания автобусов. И если я не потороплюсь к автобусной остановке, мне придется простоять полчаса в ожидании следующего рейса.

Убедившись, что Кэш уехал, я спускаюсь с крыльца и иду по тропинке вдоль подъездной дороги. Рядом со мной останавливается черный спортивный автомобиль.

Краем глаза я вижу, что его водительское окно плавно опускается, и на меня хмуро смотрит Десмонд. Мой пульс ускоряется, и я снова злюсь на себя. Как перестать так волнительно реагировать на появление этого придурка?

— Садись, — повелительным тоном говорит он.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться вслух нервным истерическим смехом Джокера. Разве я похожа на идиотку, которой нравится, когда ее поливают грязью?

Нет!

Мне хочется кричать, чтобы Десмонд проваливал к чертям собачьим, а еще лучше запустить в него чем-то тяжелым. Но мои книги в рюкзаке не заслужили такой унизительной участи. Поэтому я предпочитаю игнорировать Десмонда.

Я скрещиваю на груди руки и с невозмутимым лицом медленно иду вдоль дороги.

— Кристиана, не выделывайся и залезай в машину.

Не обращая внимания, я ступаю дальше. Десмонд трогается с места и медленно едет, подстраиваясь под скорость моих шагов.

— У меня сегодня есть дела поважнее, чем плестись за тобой. Садись в машину, — настойчиво повторяет он.

— Вот и катись по своим делам, — парирую я.

— Кристиана, черт тебя побери, лезь в машину, — рявкает Десмонд. — Если ты это не сделаешь, то я сделаю это сам! Поверь мне на слово, если не хочешь прокатиться в багажнике.

Я стискиваю зубы, чтобы не зарычать. Какой же он идиот! Впервые за весь разговор я поворачиваюсь к нему и кричу:

— У меня нет привычки садиться в машины к придуркам! И зачем ты вообще едешь за мной?

— Расскажу, если сядешь в машину, — загадочно бросает он.

Это условие действует на меня намного эффективнее всех его приказных просьб и угроз, но я не разрешаю любопытству взять надо мной вверх. Я отворачиваюсь от Десмонда и иду дальше. Пошел он!

Десмонд снова догоняет меня и едет с непростительно низкой скоростью для его автомобиля. Вскоре подъездная дорога, рассчитанная на одну полосу, начинает переполняться машинами. То и дело раздаются нетерпеливые автомобильные гудки.

Я оборачиваюсь, и мой взгляд натыкается на небольшую пробку. Из золотого Hummer высовывается водитель в головном уборе (кажется, он называется хиджаб или гутра), и громко ругается на непонятном для меня языке. Десмонд что-то отвечает ему, и я злюсь на него еще больше. Значит, этот придурок знает несколько языков. Разумеется…

— Кристиана, этот джентльмен из Пакистана просит тебя сесть в машину, — говорит Десмонд. — Он крайне недоволен, что ты мешаешь движению.

— Я никому не мешаю! — выпаливаю я.

— Хорошо, тогда объяснишь это ему сама, когда он швырнет в тебя бомбу…

Что за бред? Я оборачиваюсь и сталкиваюсь с недовольным выражением лица чувака из Hummer. Мне кажется, что он сжимает в руках что-то небольшое и черное…

— Твою мать!

Меня не стóит просить дважды, чтобы стянуть с плеч рюкзак и запрыгнуть в машину Десмонда. Я мгновенно захлопываю за собой дверь. После этого поворачиваюсь к Десмонду и вижу, как сначала его глаза внимательно задерживаются на моем лице, а затем скользят по груди. Я жду от такого засранца, как он, едких комментариев, типа «Форма академии не скрывает то, что ты шлюха». Но вместо этого он говорит:

— Пристегнись.

Повернувшись, я пытаюсь нащупать рядом с сиденьем ремень безопасности, но никак не нахожу его. Черт бы его побрал. Сзади не прекращаются автомобильные гудки, и это окончательно выводит меня из себя. Я опускаю подрагивающие руки и откидываюсь на спинку сиденья.

— У меня не получается, — я сурово смотрю на Десмонда.

В ответ он скептически глядит на меня, как будто я виновата, что ни разу не ездила на таких дорогих тачках и обязана знать, где и что в них находится. Наша совместная поездка в его молчании из одного корпуса в другой не считается.

Десмонд все-таки придвигается в мою сторону, отчего я инстинктивно замираю и задерживаю дыхание. Между нами остается небольшое расстояние, и мне удается рассмотреть едва заметный рубец рядом с его виском. Эта деталь добавляют в его облик еще больше мужественности.

Конечно, Десмонд обладает привлекательностью, но не той смазливой рекламной внешностью моделей, а природной, исходящей из глубин…

Я в спешке отворачиваюсь к окну, чтобы придурок не заметил, как я на него пялюсь.

Он выдергивает ремень безопасности, и, когда его рука случайно задевает мои бедра, в этом месте кожу начинает приятно покалывать. Жар заполняет меня, подбирается к щекам, и я вздергиваю подбородок, пытаясь стереть эмоции с лица. Не хочу, чтобы этот болван увидел, как я вспыхиваю от его обычного прикосновения.

Я чувствую, как он на меня смотрит, и не выдерживаю. Отворачиваюсь от окна и встречаюсь с его голубыми глазами. Зрачок Десмонда окружает кольцо более глубокого синего цвета, отчего его взгляд кажется пронизывающим. Мое сердце неистово бьется в груди, и я делаю протяжный спасительный вздох.

Пожалуйста, прекрати смотреть на меня и заставлять ощущать себя уязвимой.

— Спасибо, — я перехватываю из его рук ремень и пристегиваю его, склонив голову.

Десмонд трогается, и как только мы выезжаем за пределы академии, начинает хохотать во все горло.

— Ты реально подумала, что в тебя кинут бомбу? — с трудом произносит он сквозь смех.

Ахнув от возмущения, я замахиваюсь рюкзаком и бью им Десмонда по плечу, отчего он смеется еще громче. Придурок меня разыграл, и я не знаю, на кого злиться больше: на него и его тупую шутку? Или на себя и свою тупость?

Десмонд продолжает хохотать, и я с горечью признаю, что его смех звучит крайне приятно. И сам он выглядит гораздо привлекательнее, когда его взгляд расслаблен, а на лице сияет улыбка.

Когда веселье Десмонда заканчивается, он открывает центральную консоль и достает оттуда… мой шокер.

— Ты не боишься отдавать его после своей дурацкой шутки?

— Разве я похож на идиота? — спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги. — Естественно, он разряжен.

Глава 11

Кристиана

Я убираю шокер в рюкзак и с возмущением смотрю на Десмонда.

— Нет. Ты не похож на идиота, — огрызаюсь я. — Ты похож на упрямого параноика! Как могло прийти тебе в голову, что я собираюсь переспать с библиотекарем?

В ответ Десмонд пронзает меня суровым взглядом. От былого веселья в его глазах не остается следа.

— Тот, кто собирал обо мне информацию чертовски ошибся в одном охренительно важном пункте. Да, я спаивала туристов. Да, я вела их в отель. Но я не спала с ними! — произношу все на одном выдохе.

Я прислоняюсь затылком к сиденью и устало прикрываю веки. Зачем я высказала все это Десмонду? Уверена, что он мне не поверит. Видимо, всему виной накопившаяся за день обида. Именно она заставляет меня говорить вслух то, что я думаю.

— Ты обманывала собственного брата, — сухо отрезает Десмонд. — С чего ты решила, что я поведусь еще на одну твою ложь?

Господи. Я сжимаю ладони в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Где мне взять столько сил и терпения для этого разговора?

— Я обманывала Даниэля, потому что правда была не по карману. Если бы брат узнал, чем я занимаюсь — мы бы остались без денег. Это в твоем мире ты жрешь пачки долларов на завтрак, обед, ужин и срешь ими. В моем мире приходится выбирать на что потратить последние деньги: купить еду или заплатить за жилье.

Я пытаюсь уловить на красивом лице Десмонда малейшие признаки каких-либо эмоций. Но в его глазах нет толики понимания или сочувствия, не дергается ни один мускул.

Сраный робот.

— Ты могла выбрать другой заработок, а не раздвигать ноги, — выплевывает он.

От злости моя кожа начинает пылать, и я снова срываюсь:

— Поверь мне, умник, если бы я раздвигала ноги — я бы использовала мужчин в своих целях. В том числе и тебя!

— Ты бы не смогла использовать меня, Кристиана. Я не Кэш. Я не вставляю член в каждую девушку. А если ты рассчитываешь просто трахнуться со мной без обязательств, то это место уже занято Кайли. Ты не в моем вкусе.

Негодование переполняет меня. Может быть, у меня нет данных фотомодели, зато от природы густые волосы и полные губы. А еще золотистая кожа, которая досталась мне от мамы с испанскими корнями. Но несколько унизительных слов высокомерного говнюка, и моя самооценка, выстраиваемая годами, катится в пропасть.

Ты не в моем вкусе.

Разумеется, Десмонд предпочитает ухоженных платиновых блондинок с безупречным макияжем, силиконовым бюстом и манерами принцессы. Готова поспорить, что Кайли пукает с запахом от «Chanel».

Я стараюсь игнорировать щипание в глазах, когда в сознании всплывает образ, как она придвинулась к Десмонду в кафетерии и положила руку на его плечо. А потом эта картинка сменяется той, где Десмонд прижал меня к кузову автомобиля на вечерней дороге в лесу. Как он коснулся меня, отчего внизу моего живота вспыхнул жар…

Качаю головой, прогоняя мысли о том, что только Десмонд по-особому влияет на меня, а точнее на мое тело. К черту.

Я ненавижу Десмонда. Хватит с меня попыток переубеждать его в том, что я не шлюха. Все равно он уже сделал выводы и бесполезно ему что-то доказывать.

Пустая. Трата. Времени.

Если он не верит, то я буду делать то, что получается у меня лучше всего: притворяться, что меня не задевают чьи-либо слова. В особенности его.

— Ты так и не сказал, зачем мне нужно было садиться в твою машину.

Поворачиваюсь к Десмонду вполоборота и протягиваю руку, осторожно положив ладонь на его колено. В моей груди отчаянно грохочет сердце: вдруг я напрасно бросаю вызов? Вдруг Десмонд с привычным пренебрежением сейчас оттолкнет меня и рассмеется над моей жалкой попыткой доказать, что я все-таки его привлекаю?

— Что ты делаешь? — настороженно спрашивает он.

— Хочешь, чтобы я закончила то, что начала сегодня утром? — дразнящим тоном отвечаю вопросом на вопрос.

Десмонд смотрит в замешательстве на меня и на мою руку, лежащую на его колене. Поражаясь собственной смелости, я проделываю уже знакомый маршрут: моя ладонь с небольшим, но уверенным нажатием движется по его мускулистому бедру и замирает где-то на середине пути.

Буквально за одно мгновение глаза Десмонда темнеют. О, мне хорошо знаком этот взгляд. В нем есть много всего. Беспокойство. Желание. Голод.

— Ш-ш-ш, — шиплю я, прищурившись. — Не отвлекайся от дороги.

Десмонд сурово переводит потемневшие глаза на лобовое стекло и крепче обхватывает руль длинными пальцами.

— Зачем тебе понадобилось, чтобы я села в твою машину?

— Тебе следует быть осторожнее в «Дирфилде». Каждый кабинет оснащен пультом безопасности, но есть много мест, откуда нет доступа к системе охраны. Например, в библиотеке. Старайся не оставаться одна в подобных местах.

— Как мило с твоей стороны волноваться обо мне, — ехидным тоном произношу я.

— Я не волнуюсь, — отрезает Десмонд. — Я предупреждаю.

В этот момент мои пальцы скользят к внутренней части его бедра и останавливаются в нескольких дюймах от ширинки. Массивная грудная клетка Десмонда высоко вздымается от глубокого вздоха, и я с трудом сдерживаю коварную улыбку.

Он говорит, что я не в его вкусе, однако его тело говорит об обратном, остро реагируя на мои прикосновения.

— Что еще мне нужно знать про «Дирфилд»? — спрашиваю я.

— Держись подальше от Блаунта, — Десмонд отрывает глаза от лобового стекла, и я встречаюсь с его жестким взглядом.

— Ревнуешь? — усмехаюсь я.

Я знаю, что Десмонд не испытывает ко мне что-то, чтобы ревновать, поэтому мой вопрос звучит, как очередной вызов.

— Не смешно, — Десмонд поочередно смотрит и на меня, и на дорогу. — Блаунт может быть неуправляемым.

Я бросаю взгляд к нему между ног, и по моему телу прокатывается горячая волна. Под тканью брюк выразительно проглядывается его отвердевший член, и я хочу к нему прикоснуться.

Еще не успевая осознать, что творю, я кладу ладонь на его выпирающее достоинство, настойчиво смыкая пальцы вокруг его длины, отчего Десмонд втягивает воздух сквозь зубы. Он с такой силой сжимают руль, что кажется, еще немного, и перегнет его.

— Раз мы начали говорить про Блаунта, — я проглатываю застрявший в горле ком. — Сегодня он сказал, что ты и Кэш… имели связь с одной девушкой. Это правда?

Да, знаю, что я переступаю через огромную жирную черту. Но я не могу с собой справиться, чтобы не задать этот вопрос.

— Между нами была связь. Но не та, про которую ты думаешь, — тут же добавляет он.

По неизвестной мне причине я не шевелюсь, ожидая его ответа. И когда услышала то, что сказал Десмонд, меня охватывает некое облегчение.

— Почему ты остановилась? — внезапно спрашивает он.

Мои пальцы по-прежнему сжимают его достоинство через брюки, и Десмонд еще не убрал мою руку. Пока не убрал.

— Продолжай, — его тон звучит то ли, как приказ, то ли, как разрешение. Но этого достаточно, чтобы заставить мое сердце биться сильнее.

Я с трудом пытаюсь сглотнуть. Мое горло сводит спазмом от напряжения. Я не знаю, как далеко могу зайти в своей авантюре.

Неожиданно куда-то подевалась та грань, между «я хочу доказать Десмонду, что привлекаю его» и той, где «он влечет меня, и я хочу зайти с ним еще дальше».

И я решаюсь идти дальше: медленно провожу пальцами по нему, чувствуя через ткань брюк всю его твердость. Несколько движений моей руки вверх и вниз, и Десмонд задерживает дыхание, а затем тихо, но растянуто выдыхает.

На мгновение у меня переворачиваются все внутренности, когда он чуть виляет рулем и ловко перестраивается на соседнюю полосу, не снижая скорости. Перед нами нет машин, и его нога жмет на газ. От нарастающей скорости мотор плавно рокочет, и я ощущаю его вибрацию под сиденьем. В открытое окно с моей стороны врывается прохладный ветер, и я только сейчас понимаю, насколько горят мое лицо и шея.

Я задерживаюсь возле его пряжки ремня и невольно задумываюсь, смогу ли сделать это правильно. У меня нет сомнений, что у Десмонда было много девушек, которые ласкали его, и все они наверняка были опытны… Вдруг он посмеется надо мной?

— Я помогу, — Десмонд убирает одну руку с руля и сам справляется с застежкой и молнией. — Вот так, детка.

Он накрывает своей ладонью мою и кладет к себе на тонкую ткань боксеров. Подушечками пальцев я ощущаю его охрененно твердую и длинную эрекцию, и с моих губ невольно срывается стон. Боже, какой он.

— К черту его, — Десмонд хватает мой рюкзак, лежащий на коленях, и небрежно бросает его куда-то назад.

Я замираю от неожиданности, когда его рука ложится на мое колено. Его пальцы двигаются навстречу ко мне, задирая юбку и скользя огрубевшими подушечками по бедру. Под его ладонью кожа мгновенно вспыхивает, и жар сосредотачивается между ног.

— Мне хочется остановить машину, — сдавленно произносит Десмонд. — Затем отстегнуть на тебе гребаный ремень безопасности и усадить к себе на коленки.

На мгновение он отвлекается от дороги только для того, чтобы пройтись взглядом по моим оголившимся бедрам. Его глаза жадно исследуют меня, и я чувствую, как под моей рукой дергается его член.

Десмонд вновь смотрит на лобовое стекло и сворачивает на другую полосу. Обогнав несколько автомобилей, он занимает прежнюю пустующую перед нами полосу. Сквозь открытое окно ветер колышет мои волосы, и несколько прядей щекочут лицо.

— Дальше я бы сорвал с тебя пиджак и расстегнул все пуговицы на рубашке, — слегка охрипшим голосом говорит Десмонд, и его рука приближается к моему самому интимному месту. — Хотя я бы не стал возиться с пуговицами. Я бы рванул их на тебе к чертовой матери.

Он останавливается возле края белья, и я задерживаю дыхание. Еще никто не трогал меня там. Мой клитор начинает пульсировать от нарастающего напряжения, и я с трудом сдерживаю стон. Я хочу большего.

Его пальцы начинают скользит по моим трусикам, отчего я становлюсь влажной. Его прикосновения поверхностные, дразнящие, и я нетерпеливо двигаю бедрами навстречу ему.

— Затем я бы избавился от твоего лифчика и схватил ртом сосок, а потом другой, — прерывисто говорит Десмонд, когда я сжимаю его твердую выпуклость под боксерами.

Я крепче обхватываю его член, после чего ослабляю хватку. Если Десмонд меня дразнит, я не останусь в долгу. Неспеша я провожу по нему пальцами, чувствуя подушечками его пульсацию даже через боксеры.

— А потом я бы не выдержал. Я бы схватил тебя за горло и трахал, пока ты стонала мое имя снова и снова, — хрипло говорит Десмонд.

Господи. Его палец надавливает на мой клитор через трусики и проводит по нему мучительно медленно вверх и вниз, отчего я втягиваю воздух через зубы. После этого Десмонд очерчивает по мне круг, и я все чаще дышу, ощущая, как напрягается моя каждая мышца. Между ног пульсация становится невыносимой и мощной. Я не хочу, чтобы Десмонд останавливался и шире развожу бедра.

Под собой я ощущаю усиливающую вибрацию от рокота мотора и невероятной скорости. Мы несемся по дороге, и от нахлынувших эмоций мое сердце вот-вот выскочит из грудной клетки. Электрические разряды пронзают мои бедра, а где-то в глубине живота взрывается что-то теплое и невыносимо приятное. Я запрокидываю голову и выгибаю спину.

— Боже, Десмонд, — шепчу я, слыша приближающийся грохот.

Через мгновение меня обдает резким напором ветра, и мимо нас проносится грузовик. Его громкий гудок заглушает мой стон.

— Черт, — Десмонд убирает с меня свою руку и, взявшись обеими руками за руль, сворачивает с оживленной трассы.

Я не могу отдышаться и наблюдаю, как он въезжает на боковую дорогу, которая ведет к моей улице. Поправляю юбку и на секунду задаюсь вопросом, откуда Десмонд знает, где я живу. Но ответ тут же всплывает наружу: у него есть мое досье.

— Я знаю, что сам от тебя требовал, что бы ты ни с кем не спала в «Дирфилде», — деловым тоном произносит Десмонд, даже не догадываясь, что стал моим первым парнем, который довел меня до оргазма. — Но сегодня я отменю этот запрет на одну ночь.

Что?

Заметив замешательство на моем лице, Десмонд добавляет:

— Рядом с моим домом находится гостевое бунгало в лесу. Я больше не могу ждать. Я заплачу за ночь, сколько ты скажешь.

Его слова ударяет меня невидимой хлесткой пощечиной. Раскрыв рот от возмущения, я молча наблюдаю, как Десмонд проносится мимо моего поворота, и вижу приближающийся сосновый лес.

— Останови машину! — требую я, стараясь не обращать внимание на жжение в глазах.

Десмонд привлекает меня, и я не отрицаю того, что хочу его. Но мой первый раз будет с тем, кто не презирает меня. Кто не считает меня продажной девицей.

— Не переживай, Кэш часто там развлекается, все средства защиты есть в полном…

— Останови чертову машину! — кричу я.

Десмонд поворачивается ко мне, сдвинув брови, но все-таки притормаживает.

— В чем дело? Ты же первая полезла ко мне!

На моем языке вертится столько обидных слов для него, но я стискиваю зубы, понимая, что не имею права злиться на Десмонда.

Он предупреждал меня, что у него есть Кайли. Популярная девочка в школе, местная элита, девушка, которой можно гордиться. У нее есть возможности и огромные перспективы.

Скорее всего с ней он появится на выпускном. И ее он не постыдиться познакомить с родителями. А я… Такой, как я, не место рядом с ним. Он видит во мне шлюху, с которой можно провести ночь.

Если мне и злиться, то на саму себя и свою дурацкую затею доказать, что он меня хочет.

Да, Кристи, он тебя хочет. Но это обычная физиология.

Я быстро вытираю слезу, скользнувшую по щеке, и нащупываю рукой свой рюкзак через сиденье. Затем заставляю свой голос звучать, как обычно, и смотрю на свои колени, избегая встречаться взглядом с Десмондом.

— Не знаю, веришь ли ты в клятвы. Но я клянусь, что не лягу в постель ни к одному человеку из академии. А в особенности к тебе, — помолчав, я добавляю. — Можешь спать спокойно, Десмонд. Я не трону тебя. Такого больше не повторится.

Обхватив пальцами дверную ручку, я выбираюсь из салона и направляюсь в сторону дома.

Глава 12

Кристиана

— Как прошел первый день в академии? — спрашивает Даниэль, укладывая продукты в холодильник.

Сидя за кухонной стойкой, я отрываюсь от домашнего задания и смотрю в спину брата. Когда он оборачивается, я заставляю себя выдавить некое подобие улыбки.

— Эм… нормально.

— Было что-нибудь интересное?

О, да.

— Ничего особенного, — я пожимаю плечами. — Один из учителей сказал, что мне нужно выбрать профилирующий предмет, который будет влиять при поступлении. Я выбрала «Введение в психологию».

Я не собираюсь грузить Даниэля своими проблемами в школе, поэтому не рассказываю про конфликты с Кайли, выходку Кэша, Блаунта и еще про одного придурка, имя которого теперь под моим строжайшим запретом.

— Введение в психологию? — переспрашивает брат, и я согласно киваю.

— Я уже сделала домашнее задание и собираюсь приступить к этой книге, — я указываю ему на один из учебников, который взяла в библиотеке. — Аткинсон. Истоки научной психологии, бихевиоризм, гештальтпсихология и куча других не менее захватывающих глав.

— У нас с тобой разные представления о захватывающих сюжетах, — Даниэль смотрит на меня с тенью скорби на лице, а я вновь пытаюсь избавиться от очередного приступа угрызения совести.

Да, я снова обманываю брата, утаивая про неприятности в академии. Однако я абсолютна честна, когда говорю, что психология — это нечто захватывающее.

Мне на самом деле интересно, как работает человеческое сознание: на основе чего мы принимаем решения, руководствуемся ли нормами общества или же поддаемся инстинктам.

Даниэль ставит передо мной тарелку с чем-то дымящимся и вкусно пахнущим из местной пекарни, но я не прикасаюсь к еде. У меня нет аппетита.

Еще немного поболтав с братом, я беру учебники и отправляюсь в свою комнату, по пути взяв из холодильника запотевшую бутылку «Sunkist»[1]. Затем поднимаюсь по лестнице и толкаю плечом дверь в свою спальню. Мой взгляд тут же останавливается на серой объемной толстовке, свисающей со спинки стула.

Я заплачу за ночь, сколько ты скажешь.

Злость мгновенно застилает глаза, и я прохожу внутрь и хватаю его вещь. С недовольным рыком я швыряю ее на пол, словно толстовка виновата в том, что ее обладатель оказался конченным мудаком. Но для меня это своеобразный акт возмездия, пускай и довольно странный.

После этого с чувством удовлетворения я сажусь за рабочий стол, расположенный рядом с окном, и поудобнее устраиваюсь на стуле. Сколько себя помню, я всегда терялась во времени за чтением книг. И сейчас я надеюсь, что психология отвлечет меня от неправильных мыслей. К счастью, чтение помогает: я приступаю к следующей главе, когда солнце уже ушло за горизонт, а спальня постепенно наполнилась сумеречной синевой.

Устало потянувшись, я закрываю учебник и подхожу к окну. Мой взгляд сначала устремляется на покачивающиеся на ветру верхушки сосен, а после я всматриваюсь в глубину хвойного леса. Там находится поместье, в котором живет тот, кто впервые породил во мне стон удовольствия. И тот, кому не понадобились тяжелые ботинки, чтобы растоптать меня. Как оказалось, для этого хватило несколько слов.

И все это сделал один и тот же человек.

Десмонд Аматорио.

Я беру телефон и вбиваю его имя в поисковике браузера, продолжая стоять у окна. Тот, кто владеет информацией, владеет миром. Как бы банально это не звучало, но я должна выяснить про Десмонда какие-либо подробности. Для чего? Чтобы в следующий раз быть подготовленной, когда он вновь попытается унизить меня.

Аккаунты Десмонда в соцсетях закрыты, зато есть несколько статей с кричащими заголовками:

«…Десмонд Аматорио — самый молодой и перспективный гонщик в истории автоспорта. В двадцать лет он уже успел покорить 24 часа Ле-Мана…»

«Подающий большие надежды автогонщик Десмонд Аматорио пришел на открытие кинофестиваля в компании не менее перспективной актрисы Софи Легран»

«Концерн Bugatti заключил контракт с успешным участником гонки на выносливость — Десмондом Аматорио. Он стал официальном водителем бренда…»

«Этим летом Десмонд Аматорио был доставлен в клинику «Поль Санте Сюд». Известный гонщик не справился с управлением на скорости более ста миль в час. По словам главного врача Десмонд получил травмы средней степени тяжести, и ему нужно будет пройти двухмесячный курс лечения. Из-за этого он отстраняется от участия в гонках 24 часа Ле-Ман»

«Сегодня Bugatti официально объявили, что контракт с Десмондом Аматорио расторжен».

Прочитав еще несколько статей, мне становится ясно, что Десмонд самостоятельно добился немалых высот — участвовал в гонках мирового масштаба, стал лицом известного бренда. Попав в аварию, он был вынужден пройти лечение. По этой причине его не допустили к участию в гонках, и после этого компания, где Десмонд работал практически год, расторгла с ним контракт.

Невольно я ставлю себя на место Десмонда и представляю, как ему сложно. Чем выше и быстрее взлетаешь, тем больнее и тяжелее падать. Наверняка отказ от участия в гонках стал для него большой потерей.

«Кристи, тебе должно быть все равно. Ты не должна ему сочувствовать», — отчитывает меня голос разума.

Мне. Все. Равно.

Мысленно я повторяю эти слова несколько раз, случайно наткнувшись на видео с названием «Слабонервными не смотреть». Не знаю, стóит ли его открывать, но в конце концов любопытство берет надо мной верх. Я нажимаю «воспроизвести». Идет загрузка, после которой я вижу, как низкая гоночная машина несется по трассе. Спортивный комментатор сообщает, что болидом управляет Десмонд Аматорио, и что скоро он окажется на особо опасном участке трассы. Обогнав болид с эмблемой известного итальянского бренда, Десмонд входит в крутой поворот. В этот момент его соперник вырывается вперед и подрезает его.

Опасный поворот безжалостен ко всем: на такой высокой скорости обе машины уходят в занос, и из-под их колес в воздух взвивается густое облако дыма. Видимо, оба водителя не в состоянии справиться с управлением. Они вылетают за пределы трассы и сталкиваются. Затаив дыхание, я наблюдаю, как оба автомобиля несколько раз переворачиваются, и от их мощных ударов из земли вырываются огромные куски грунта. От кузова машины Десмонда отсоединяется какая-то деталь, а после я закрываю видео. У меня нет столько отваги, чтобы досмотреть его до конца. В последние три года вид покореженных машин заставляет испытывать меня парализующий страх.

Смахиваю все вкладки, пока не остается самая последняя с фотографией Десмонда и Кэша. Похоже, это какое-то светское или праздничное мероприятие. Оба брата в смокингах, и между ними стоит девушка в длинном черном вечернем платье.

Десмонд, как обычно серьезен, его лицо не выражает эмоций. Зато Кэш буквально сияет. У него нет той нахальной ухмылки, которую я сегодня наблюдала ни один раз. Он искренне и лучезарно улыбается, как и его спутница, которую он обнимает за талию.

Я точно уверена, что с этой девушкой ни разу не встречалась в жизни, но почему-то ее лицо кажется мне знакомым. Не понимаю, откуда у меня такое ощущение?

Пока вспоминаю, где я могла ее увидеть, мой телефон начинает вибрировать. На дисплее загорается неопределившийся номер, и я отвечаю на вызов.

— Какого цвета твои трусики? Или ты не носишь белье, и твоя киска трется о шов милых серых шортиков? — спрашивает зловещий шепот.

Я задерживаю дыхание. На мне сейчас на самом деле белая домашняя майка и серые шорты. Кто-то следит за мной?

Бегающим взглядом я смотрю в окно, но передо мной все та же лужайка и сосновый лес. Я никого не вижу.

— Кто это? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.

Не дожидаясь ответа, я одним махом зашториваю окно и пячусь внутрь комнаты. В этот момент надо мной раздается какой-то посторонний шорох, а затем я отчетливо слышу, как сверху на чердаке что-то скрипнуло. Продолжая держать телефон у уха, я задираю голову и напряженно прислушиваюсь. Но кроме свистящего ветра в щели окна и моего частого стука сердца, я больше не улавливаю никаких других звуков. Может быть, мне показалось?

— Ты решила спрятаться от меня, но я люблю играть в прятки, — злорадный смешок из телефона заставляет меня вздрогнуть. — Когда погаснет свет, я найду тебя в темноте и узнаю, в чем ложится спать моя плохая девочка.

Вызов завершается, и я испуганно кошусь на телефон. Мне чертовски надоели сообщения и звонки с неизвестного номера. Кто бы он не был, он меня пугает.

На чердаке вновь раздается звук. Однако в этот раз он громкий и резкий, как будто на пол упало что-то тяжелое. После этого я слышу шаги, крадущиеся над моей головой, и хлопок закрывающейся двери. Страх сковывает мою грудь, и я с визгом выбегаю из спальни.

— Даниэль! — кричу я, распахивая дверь в комнату брата.

Расширенными от ужаса глазами я обвожу спальню. Здесь никого нет. Развернувшись, я несусь по коридору в сторону лестницы с дико колотящимся сердцем. Единственное, что посещает мою голову в этот момент — у меня с собой нет ничего, чем можно было бы отбиться.

Я уже практически добегаю до лестницы, но внезапно останавливаюсь, словно в мои ноги вбили громадные гвозди. К горлу подступает желчь, и я испуганно пячусь обратно.

На вершине чердачной лестницы я вижу чьи-то черные мужские кроссовки. Их обладатель ставит ногу вниз на ступеньку, и я синхронно с ним отступаю назад. Он начинает спускаться, и с моих губ срывается глубокий вздох облегчения.

Это Даниэль.

При виде меня, тревожно застывшей посередине коридора, брат хмурится. Наверняка я сейчас выгляжу, как перепуганный олень на дороге в свете фар.

— Ну и видок у тебя, — Даниэль обеспокоено осматривает меня. — Как будто ты увидела привидение.

Есть кое-кто пострашнее привидений. Например, живые люди.

— Кристи, что случилось? Я слышал, как ты кричала.

— Я услышала шаги на чердаке и подумала, что кто-то забрался в дом, — я с трудом выдавливаю из себя слова.

— Я убирал кое-какие вещи, — объясняет брат.

— Наверное, я перенервничала, — растерянно бормочу я. — Первый учебный день в новой школе и все такое…

На негнущихся ногах я возвращаюсь в свою комнату и подхожу к шкафу с одеждой, достав оттуда чистое белье вместе с футболкой. Нужно смыть с себя все события дерьмового дня, а затем лечь спать. Похоже я действительно переутомилась.

Иду в ванную комнату и раздеваюсь. После чего включаю душ, захожу внутрь и закрываю за собой створки. Пар быстро наполняет небольшое пространство душевой, и я выдавливаю из флакона жидкое мыло. Стóит мне прикоснуться к своему телу, в ушах тут же раздается его низкий голос.

Я бы избавился от твоего лифчика и схватил ртом сосок, а потом другой.

Я хватаю люффу и с остервенением начинаю тереть себя в то время, как в голове настойчиво крутятся вопросы: зачем я села в его машину? Зачем решила устроить глупую проверку, привлекаю я его или нет? Зачем я разрешила прикасаться к себе?

Зачем, зачем, зачем?

Взяв полотенце, я обматываюсь им и выхожу из душа. После чего выдавливаю зубную пасту на щетку и чищу зубы. От пара зеркало запотело, и я провожу ладонью по поверхности, всматриваясь в свое отражение в проявившейся полосе.

…Ты бы стонала мое имя снова и снова.

С особой ненавистью я выплевываю остатки зубной пасты в раковину и рычу. Как избавиться от навязчивых флешбеков?

Бросаю щетку в стакан и, надев трусы и футболку с шортами, выхожу из ванной и иду в спальню.

Сон — лучшее лекарство. В любой непонятной ситуации — ложись спать.

Я могу привести множество подобных аргументов для того, чтобы забраться под одеяло и сомкнуть веки. Все, что угодно, лишь бы не думать о нем.

* * *

Сквозь дремоту я слышу скромный скрип открывающейся двери. Затем улавливаю тихие крадущиеся шаги, и по моему позвоночнику тут же пробегает холод. Это не Даниэль, потому что брат всегда стучит перед тем, как войти в мою спальню.

Широко распахнув глаза, я вижу очертания высокий фигуры, застывшей над моей кроватью. Паника моментально охватывает меня, и из моего горла вырывается пронзительный вопль.

— Даниэль!

Мой крик резко заглушают чьи-то губы. Кто-то грубо затыкает мой рот, и я жмурюсь от отвращения и хочу оттолкнуть от себя этого ублюдка. Но он оказывается гораздо сильнее меня. За считанные секунды он срывает с меня одеяло и забирается сверху, крепко схватив мои руки.

— Даниэль! — вновь верещу я, когда у меня получается отвернуться.

Пригвоздив меня к матрасу своим тяжелым телом, ублюдок вновь накрывает мои губы своими, и его язык насильно вталкивается в рот. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он обхватывает запястья и заносит их над моей головой. Я злобно рычу и как можно больнее вонзаюсь зубами в его нижнюю губу. Вскрикнув, он отстраняется.

— Блять! Ты снова укусила меня, Жасмин!

Кэш.

От неожиданности я замираю и прекращаю метаться под ним. Какого черта он здесь делает?

— Убирайся отсюда! — рявкаю я. — Сейчас придет мой брат и выгонит тебя к чертовой матери.

— Не хочу тебя расстраивать, но твои крики слышу только я.

Что?

Я в ужасе таращусь на Кэша, чувствуя, как страх тисками сдавливает горло.

— Что ты сделал с Даниэлем?

В темноте спальни я вижу, как сверкают его белоснежные зубы, когда Кэш расплывается в ехидной усмешке.

— Ничего такого, что тебе не понравилось.

— Что ты сделал с моим братом? — я рывком пытаюсь выдернуть руки, но ничего не выходит.

— Я прошел мимо него, когда он мыл посуду в наушниках, подпевая Chase Atlantic.

Открытая терраса. Я еще не привыкла к тому, что в новом доме имеется дополнительный выход. Сейчас я бы многое отдала, чтобы запереть все двери на семь замков.

— Слезь с меня! — шиплю я.

— Я же знаю, что ты этого не хочешь, Жасмин.

Меня охватывает злость. Я вновь дергаю руками, пытаясь их освободить, но Кэш нагло посмеивается, стягивая мои запястья одной ладонью. Затем он приподнимается, потянувшись в сторону, и в темноте спальни раздается тихий щелчок. В комнате загорается рассеянный свет, и я вижу Кэша, смотрящего на меня сверху вниз, и напряженно сглатываю.

Из-под полуопущенных век на меня взирают точно такие же голубые глаза, как и у Дес… Как у одного придурка.

— Кэш, — я настойчиво выделяю каждое слово. — Слезь с меня.

Не обращая внимания на мою просьбу, он приближается, овевая лицо теплым дыханием и склоняет голову. Его губы касаются моей мочки уха, заставляя меня вздрогнуть.

— Расскажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал. А если ты не расскажешь, — он прикусывает зубами мою мочку и отпускает ее. — Я начну проявлять творческий подход.

Я поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. Они потемневшие, окрашенные желанием и похотью.

— Я хочу, чтобы ты свалил на хрен! — рычу я.

— На твоем месте я бы не выражался, Жасмин, — его рука ложится на мою щеку, а большой палец проводит по губам. — У меня очень богатая фантазия.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда Кэш коленом раздвигает мне бедра. Он устраивается между ног, и с его рта срывается хриплый звук.

— Давай, Жасмин, — он опускает голову, скользя губами по линии моей челюсти. — Откройся для меня, детка.

Я не собираюсь уступать и упираюсь босыми ступнями в матрас, надеясь отползти от Кэша. В ответ на мою попытку освободиться, он толкается бедрами, заставляя ощутить сквозь плотную ткань его джинс твердеющий член. Содрогнувшись, я зажмуриваю глаза, когда он задирает майку и проводит рукой по моему животу.

— Поверить не могу, что у Десмонда не встал на тебя. На его месте я бы не выпускал тебя из постели, даже если бы у меня остался единственный палец, — он опускается и ненасытно впивается в шею губами.

Хватка Кэша на моих запястьях слабеет, и я яростно дергаю руками. Наконец мне удается освободиться и зарядить Кэшу звонкую пощечину.

— Отпусти меня, — я отталкиваю его от себя. — Что ты делаешь?

Он приподнимается, нависая надо мной на вытянутых руках.

— То, что не получилось у Десмонда.

Десмонд. От негодования в моих венах закипает кровь. Неужели он рассказал Кэшу про то, что случилось, между нами, в машине?

Увидев на моем лице тень возмущения, Кэш произносит:

— Не злись на Десмонда, окей? Ты горячая сучка, наверняка в Портсмуте до сих пор все поголовно на тебя дрочат. Но брата сняли с участия в гонках, и из-за этого он сильно волнуется. А это отразилось на его стояке. Точнее на нестояке.

Что за бред Кэш несет? При чем здесь стояк Десмонда? Я видела своими глазами его эрекцию и трогала его. Всю дорогу Десмонд был твердым, как гребаный Стоунхендж.

— Объясни мне, какого черта я должна обсуждать с тобой член твоего брата? — взрываюсь я.

— Я не идиот, Жасмин, и могу сложить два плюс два. После уроков ты уехала с Десмондом, а потом он возвращается домой, намереваясь убить первого встречного. Я не видел своего брата таким злым и бешеным с тех пор, как он проиграл свою первую гонку. Понятно, что у него не встал на тебя.

Уставившись на него, я замираю и прекращаю очередную попытку отпихнуть его от себя. Сейчас я смотрю на всю ситуацию глазами Кэша, и в моей голове складывается пазл.

Каким-то образом Кэш выяснил, что я села в машину Десмонда, и мы уехали вместе из школы. Через некоторое время Десмонд возвращается домой в … плохом настроении. И из-за этого Кэш подумал, что у его брата ничего не вышло в постели. Поэтому он решил прийти ко мне и…

— Ты хочешь переспать со мной, потому что считаешь, что это не получилось у Десмонда?

— Может быть, мой брат отлично гоняет, но в постели я определенно лучше него. Я не могу допустить, чтобы ты осталась неудовлетворенной. Я докажу тебе, на что способны Аматорио.

От его излишней самоуверенности я закатываю глаза.

— Знаешь, вы мне оба надоели. Преследуете меня на дороге в лесу, пугаете, а на следующий день один из вас вламывается посередине урока и отвлекает меня от учебы. А другой решил, что я хочу переспать с библиотекарем, — я глубоко вздыхаю. — Я устала от всего этого дерьма.

— Мое предложение в силе, Жасмин. Если ты не смогла кончить с Десмондом, то я могу помочь тебе с этим…

— Мне не нужна твоя помощь! — окончательно взбесившись, рычу я.

Отстранившись, Кэш выпускает мою вторую руку. Я тру затекшие от его хватки запястья, где наверняка останутся синяки, и с гневом смотрю на Кэша. Он выпрямляется в полный рост, и его глаза откровенно блуждают по моему телу, отчего я недовольно фыркаю. После чего тянусь за одеялом, укрывшись им практически до подбородка.

— Ты собираешься спать? — Кэш изгибает темную бровь.

— Ага, — я в шаге, чтобы не запустить в него подушкой. — Проваливай. Дорогу обратно ты знаешь, и я не собираюсь тебя провожать.

— У меня есть идея получше.

Озорно улыбнувшись, Кэш стаскивает с меня одеяло и хватает за лодыжки, рванув к краю кровати. Я потрясенно ахаю, когда он крепко обнимает меня за талию и приподнимает в воздухе.

— Что ты делаешь?

— Краду тебя из дома, пока твой старший брат не видит, — Кэш перебрасывает меня через плечо.

— Сейчас же оставь меня!

— Не собираюсь.

Издав раздраженный рык, я ударяю его кулаком в спину, прекрасно осознавая, что для Кэша моя атака равносильна стуку клюва дятла по дереву. Но я не сдаюсь и, как Вуди Вудпекер[2] начинаю молотить парня.

— Кэш, отпусти меня! — я активно брыкаюсь, надеясь, что Кэш все-таки потеряет равновесие и скинет меня.

Продолжая посмеиваться, он шлепает меня по заднице и наклоняется. Его плечо неприятно упирается в мой живот, и я сдавленно выдыхаю. В следующий момент Кэш выпрямляется в полный рост, и на меня летит что-то легкое и мягкое. Я поворачиваюсь, заметив свисающий светло-серый капюшон толстовки Десмонда. Видимо, Кэш подобрал вещицу своего брата, которую я днем в сердцах швырнула на пол.

— Не переживай, Жасмин. Со мной будет весело, — Кэш открывает дверь моей спальни.

Глава 13

Кристиана

Я пытаюсь сидеть спокойно и не ерзать на переднем сиденье внедорожника Кэша. Хотя очень хочется вскочить и отвесить хорошую оплеуху засранцу, решившему, что он может делать все, что хочет, и ничего ему за это не будет.

Кэшу все-таки удалось вытащить меня из дома самым гадким способом — с помощью шантажа. Перед тем, как спуститься на первый этаж, этот говнюк предупредил меня, чтобы я вела себя тихо. Иначе он расскажет моему брату про то, чем я занималась по вечерам в Портсмуте. Мне пришлось молча последовать за ним по нескольким причинам.

Во-первых, Даниэль только что устроился на высокооплачиваемую работу, которая требует много сил и отдачи. Лишние волнения ему сейчас ни к чему.

А во-вторых, брат должен узнать об этом только от меня самой. Только я имею право сказать ему правду: в чем заключался мой заработок.

Мой гребаный заработок.

В голове тут же проносится болезненное воспоминание.

— Не волнуйся, в академии никто не узнает про твой заработок, — Десмонд возвышается надо мной в своём величественном доме, и его голубые глаза смотрят на меня с пренебрежением. — Если ты сама себя не выдашь.

Ярость моментально захлестывает меня. Получается, Десмонд солгал, когда говорил, что никто из учеников не будет в курсе моего прошлого? Потому что Кэш знает про это и уже пользуется этими знаниями с выгодой для себя.

Но с другой стороны, что я ожидала от Десмонда? Что этот высокомерный придурок сдержит свое слово? Нет. Все, что он делает по отношению ко мне имеет единственную цель: чтобы в очередной раз доказать, кто я в его глазах. Та, что раздвигает ноги за деньги.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать во все горло от злости. Как же я ненавижу Десмонда. Мне хочется, чтобы он исчез из моей жизни, и в то же время хочется ощутить его взгляд на себе. Хочется при встрече ударить его, и хочется, чтобы он вновь прикоснулся ко мне… Ох, в моих мыслях творится хаос, и я полная дура.

Делая частые вздохи, я стараюсь успокоиться, наблюдая, как Кэш огибает внедорожник со стороны капота, открывает водительскую дверь и садится за руль. После чего бросает в меня толстовку своего брата и белые чаксы, которые по всей видимости прихватил с собой перед выходом из моей спальни.

— Жду не дождусь, когда ты поймешь одну вещь, — я пытаюсь перекричать грохочущий из динамиков Sarcasm — Get Scared. — Не всегда выходит так, что ты получаешь, что хочешь.

— Тебе придется ждать очень долго, — его губы растягиваются в улыбке, обнажая белоснежные зубы. — Я всегда получаю то, что хочу. Правда иногда приходиться приложить чуть больше усилий.

Я быстро натягиваю на себя толстовку вместе с обувью. Кэш отъезжает, и я вижу в боковом зеркале, как моя улица растворяется в темноте ночи.

Остаток сегодняшнего дня я рассчитывала провести в тихой обстановке и выспаться. Но с тех пор, как я согласилась взять деньги у репортера, в моей жизни происходит какая-то чертовщина. Не срабатывает ни один план.

Спустя полчаса в сопровождении оглушительной музыки Кэш сворачивает на грунтовую дорогу, ведущую в лес. Я еще сильнее волнуюсь. Это не подъездной путь к поместью Аматорио. Это темная извилистая дорога с крутыми подъемами и спусками. Господи, куда едет Кэш, и что у него на уме?

— Ты умеешь стрелять? — неожиданно спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я сквозь грохочущую музыку. — Но, если бы мне сейчас кто-нибудь вложил пистолет в руку, я бы с удовольствием ударила им тебя.

— Мне нравится твоя кровожадность. Прибереги ее для других.

Для других?

От его ответа меня охватывают холодные объятия ужаса. Кэш хочет, чтобы я стреляла в людей? Я ни за что не стану этого делать!

Спустившись с очередного холма, Кэш освещает фарами дальнего света высокий забор из кирпича и несколько машин, припаркованных на стоянке, покрытой гравием. Он убавляет стереосистему, и я слышу, как снаружи доносится музыка, громкий смех и визги людей.

— Что это за место? — спрашиваю я.

— «Хеллвиль», — отвечает Кэш и, заметив непонимание на моем лице, объясняет. — Нечто среднее между парком развлечений и квестом в реальности. И по первым понедельникам месяца он становится собственностью старшеклассников «Дирфилда».

Кэш останавливает машину и заглушает двигатель. Вместе с ним я выбираюсь из салона. Толстовка Десмонда спасает меня от прохладного ветра, но осенний ночной воздух касается моих неприкрытых ног, а опавшая листва щекочет голые лодыжки.

Я захлопываю пассажирскую дверь и только сейчас замечаю, насколько она тяжелая. Видимо она сделана из особо прочного сплава металла и усилена для безопасности.

— Что тут делают? — я оглядываюсь по сторонам.

— Развлекаются, играют, пьют, трахаются, — перечисляет Кэш, ведя меня ко входу, где стоит компания старшеклассников.

Кто-то из них присвистывает, и я нервно одергиваю толстовку, доходившую до середины бедра, смущаясь своих слишком коротких домашних шорт. Черт бы побрал Кэша.

Увидев его, девушки начинают перешептываться между собой. Когда мы проходим рядом с ними, одна из девушек бросает на него многообещающий взгляд. Но Кэш не замечает ее, либо делает вид, что не замечает.

Я задираю голову, чтобы прочесть над входом арочную вывеску «Хеллвиль», выполненную в готическом шрифте. Как только мы оказываемся внутри, у меня начинает кружиться голова от множества людей и оглушающей музыки. Вдвоем с Кэшем мы пробираемся через толпу. Кто-то вручает мне стакан с темной жидкостью, который тут же вырывает Кэш.

— Никакой открытой выпивки, Жасмин, — стараясь перекричать шум толпы, громко говорит он. — В нее легче всего что-то добавить.

Я смотрю на его лицо, на котором бликует огонь от зажженных повсюду факелов. Что-то едва уловимое мелькает в его чертах, похожее на волнение или беспокойство. Или может на одно из его болезненных воспоминаний. Но проходит секунда, и Кэш снова надевает на себя маску самодовольного говнюка.

Он тащит меня к фудтраку, больше напоминающий лавку средневекового торговца какими-нибудь снадобьями или зельями. Я попутно разглядываю парк, похожий на улицу старинного европейского города с двухэтажными застройками из дикого темного камня с витражными окнами и остроконечными башнями.

Трек «Tained Love» Marylin Manson сотрясает воздух, и кроме него отовсюду раздаются пугающие звуки: зловещий смех, пронзительные крики, звон цепей. От множества горящих факелов отчетливо ощущается запах керосина.

В дополнение к моему пиву Кэш заказывает пару бургеров. Светлое «Busch Light» в алюминиевой банке — не совсем то, что я хотела. Но сделав несколько глотков, я чувствую, как начинаю расслабляться.

— Почему ты спросил, умею ли я стрелять? — спрашиваю я, проглатывая последний кусок бургера. Я весь день ничего не ела, и сейчас у меня разыгрался аппетит.

— Тебя это ждет сегодня, — отвечает Кэш и, увидев мое нахмуренное выражение лица, усмехается. — Пейнтбол.

— Пейнтбол? — переспрашиваю я.

Кэш берет салфетку со стойки фудтрака.

— Ты испачкалась, — он вытирает с моего уголка губ кетчуп.

Не знаю, что меня поражает больше в данный момент: то, что Кэш уже несколько минут перестал быть придурком? Или то, что у меня пропадает желание его стукнуть?

— Участвует пять команд по два человека, и каждый платит за участие по тысяче, — объясняет он. — Всю сумму выигрывает тот, кто остается с наименьшим числом меток.

— А нельзя поиграть в пейнтбол просто так? Или обязательно спускать деньги своих укомплектованных миллионами мамочек и папочек? — саркастично произношу я.

— Просто так неинтересно, — Кэш склоняется, и его теплое дыхание касается моей кожи. — Ты же изучаешь психологию и должна в этом разбираться, Жасмин. Игра становится интересной, когда победителя ждет ценный приз.

Его рука ложится на мою талию, притягивая меня ближе к себе, а горячее дыхание по-прежнему пляшет на шее. Теперь мне вновь хочется его ударить. Я упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя Кэша. Но он не сдвигается ни на дюйм и обхватывает пальцами мой подбородок.

— Играть вдвойне интереснее, когда приходиться прикладывать усилия, — Кэш проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я отворачиваюсь.

— Ты ошибся с призом, — огрызаюсь я. — Тебе не придется прикладывать усилия, если ты все время будешь меня шантажировать. Выбери кого-то посложнее для своих больных игр. Я легкая добыча для такого, как ты.

— Специально меня отговариваешь? — ухмыляется Кэш и задевает губами мою мочку уха. — На что еще ты способна?

Резко вздохнув, я стараюсь отстраниться от него, но его рука на моей талии удерживает меня на месте, словно стальные оковы.

— Как я говорил, у меня очень богатая фантазия. В моем запасе много других изощренные способов, — выдыхает он мне на ухо. — А когда я представляю, на что ты способна в постели, я готов придумать новые методы.

Его хватка на моей талии слабеет, и он отпускает меня. Кэш возвышается надо мной, выпрямившись в полный рост. На его губах расплывается довольная полуулыбка, когда он смотрит сверху вниз.

— Игра того стóит, Жасмин, — дразнящим тоном говорит он.

Со злостью сжав кулаки, я разъяренно гляжу на него, и моя грудь высоко поднимается и опускается от частых прерывистых вздохов. Пошёл он к черту!

— Я не участвую в твоих играх, — разворачиваюсь и ухожу, но Кэш ловит мою руку и резко дергает на себя, отчего я врезаюсь в его грудь.

— Уже поздно, — он выделяет каждое слово. — Ты не сможешь из нее выйти.

Не дожидаясь, что я отвечу, Кэш тащит меня по улице «Хеллвиля», и я едва успеваю за его быстрым шагом. Мы куда-то сворачиваем и выходим на поляну, окруженную высокими деревьями. Здесь толпятся больше дюжины подростков. Неподалеку от них возвышается полуразрушенное каменное строение: лишенное жизни здание с множеством арок и колон. Когда-то в прошлом его внутренний двор окружали аркады, но сейчас от былого великолепия не осталось следа. Весь фасад, как лицо старика, испещрен трещинами, а несколько опор лежат на земле, обросшие мхом.

Старшеклассники уже успели разбиться на небольшие группы, но каждый облачен в черный комбинезон с номером на груди и спине. В основном все смеются, болтают и пьют пиво из бутылок. Когда мой взгляд выделяет среди них высокую темноволосую фигуру с уверенно поставленными плечами, в животе мгновенно завязывается узел.

Он здесь.

Разговаривая с каким-то парнем, вдоль разрушенного фундамента не спеша идет Десмонд. На нем черная толстовка и джинсы, в руках бутылка с минеральной водой. Почувствовав на себе посторонний взгляд, он поворачивает голову. Его глаза встречаются с моими, и Десмонд замирает на ходу.

Продолжая смотреть на него, я иду следом за Кэшем. В моей груди лихорадочно бьется сердце. Что Десмонд здесь делает? Решил поиграть в пейнтбол?

В этот момент его шею обвивают две тонкие руки, и к нему прижимается блондинка. Кайли. Меня мутит от одного вида гребаных рук на нем. Опустив взгляд, я чувствую, как злость обволакивает каждую частицу моего тела.

«Кто колеблется, тот проиграл», — проносятся в голове мамины слова.

Подняв взгляд, я с вызовом смотрю на Кайли, а затем на Десмонда. Я не умею стрелять, но в эту ночь постараюсь стать снайпером и преподать им урок. Я покажу им на что способна девчонка из Портсмута.

Десмонд

Что она здесь, блять, делает?

Я прожигаю взглядом ее маленькую хрупкую фигуру. Все вокруг расплывается, превращается в одно смазанное пятно, и в четком фокусе остается она.

Кристиана, идущая под руку с моим братом.

Знаю, что не должен посвящать ей столько своего внимания, но ничего не могу с собою поделать и продолжаю пялиться на нее, словно у этой девчонки выросли рога Малефисенты. Но потом замечаю, что пялюсь не я один.

Мой знакомый Лиам (по совместительству он организатор пейнтбола) оборачивается и задерживает на ней взгляд. Вместе с ним оборачиваются и другие парни. И мне не нужно быть чертовым телепатом, чтобы знать, о чем они сейчас думают.

— Зацени, какую цыпочку привел Кэш, — тихо присвистывает Лиам. — Если она сейчас на меня взглянет, мои яйца разбухнут.

Я стискиваю челюсти. Заткнись, твою мать.

— Она с тебя глаз не сводит, Дес, — Лиам толкает меня плечом и посмеивается.

Мое горло сжимается от раздражения. Как будто я этого не вижу. Мне кажется, затихли даже гребаные сверчки, наблюдая за тем, как я и Кристиана смотрим друг на друга.

Она смело выдерживает мой хмурый взгляд и при этом выглядит так, будто хочет взорвать здесь все под чистую. У нее настолько упрямо-воинственное выражение лица, словно несколько фунтов тротила спрятано под ее толстовкой. Точнее под моей толстовкой, которая, к слову, довольно неплохо на ней смотрится.

Но гораздо лучше бы Кристиана смотрелась без нее. И на моих коленках.

Называйте это, как хотите: помешательство, озабоченность, гребаный спермотоксикоз. Но я уверен в одном: я хочу ее. Именно ее — Кристиану Лазарро. Я хочу целовать ее, заглушая все ее слова. Я хочу раздеть ее и увидеть ее тело. Я хочу сделать с ней то, что она никогда не забудет. Почему именно ее? Потому что она послала меня. Меня. Это что-то новенькое. Меня отшила та, которая отдавалась другим мужчинам за деньги, и которая поклялась, что больше не прикоснется ко мне. Ха! Я сожгу в пепел и развею по ветру ее дурацкую клятву.

Я никогда не был хорошим парнем, а Кристиана затеяла игру, оставив меня оба раза голодным. Однако она недооценила меня. И теперь правила буду устанавливать я. Кристиана Лазарро окажется подо мной, как и под теми, кто платил за ее тело. Но в отличии от других я не собираюсь платить. Я сделаю так, что Кристиана будет меня умолять ее трахнуть.

— Чувак, а ты на расхват, — рядом со мной тихо хохочет Лиам. — Сюда направляется Кайли Фицкларенс.

Не успел он об этом сказать, как ко мне прижимается Кайли, скрещивая руки за моей шеей. Она привстает на носочки, чтобы дотянуться до моих губ.

— Лиам, свали, — тихо, но требовательно произносит она.

Издав короткий смешок, мой знакомый удаляется, оставив меня наедине с Кайли. Но я не обращаю на нее внимания и продолжаю следить за Кристианой.

На ее лице нет ни грамма косметики, изогнутые пухлые губы естественного темно-розового цвета, а длинные темные волосы раскиданы по плечам и груди крупными волнами. Кристиана само совершенство, не считая ее маленькой грязной тайны.

На мгновение она опускает взгляд, а когда поднимает глаза, буквально сверлит ими затылок стоящей рядом со мной Кайли. От ее реакции я с трудом подавляю улыбку. Если бы Кристиана знала, как меня достала Кайли, она бы не смотрела на нее с таким гневом…

— У меня кое-что есть для тебя, — хихикает снизу Кайли, и я, не скрывая раздражения, перевожу взгляд на нее.

Кайли высовывает язык, на котором лежит ярко-сиреневая таблетка в форме сердца. Молли[3]. Серьезно?

— Я против этого, и мы не в средней школе, — отказываюсь я.

Плотно сжав губы, Кайли выхватывает из моих рук бутылку с водой и запивает таблетку. Я вновь ищу взглядом Кристиану, которая уже вместе с Кэшем подошла к Лиаму и о чем-то с ним разговаривает. Зачем она пришла сюда вместе с моим братом? Назло мне? И какого черта Кэш заявился с ней? Хотя ответ не заставляет себя долго ждать: мой младший брат безбашенный. В отличии от меня, ему плевать на то, чем занималась в своем городе Кристиана. Наверное, я ему в какой-то мере завидую. Я бы не смог, как Кэш, игнорировать ее прошлое.

— У меня есть идея, — шепчет Кайли, прильнув ко мне своим телом. — Давай уединимся в трейлере, где все переодеваются?

Я лениво скольжу по ней взглядом. Кайли довольно привлекательная: с кошачьим разрезом глаз и объемными губами. А еще у нее огромные сиськи, которые сейчас скрыты под черным комбинезоном. Наверное, любой парень мечтает его с нее снять. Любой, но не я.

Кайли хлопает ресницами и выжидательно смотрит на меня, а я обвожу взглядом толпу. Точно такие же комбинезоны, как у Кайли, на всех остальных подростках, кроме Кристианы, меня и Кэша. Это специальная одежда для участников пейнтбола из плотной мембранной ткани с номером на груди и спине.

— Трейлер сейчас открыт? — спрашиваю я, не спуская взгляда с Кристианы, которая отходит от Лиама и Кэша.

— Да, но мы можем закрыть его, — заговорщицки шепчет Кайли. — Ключ только у Лиама и у меня.

Ее рука поглаживает мой член, а затем скользит к моей заднице. Я чувствую, как ее пальцы проскальзывают внутрь кармана.

— Теперь мой ключ у тебя, — хихикает Кайли.

Продолжая ее игнорировать, я смотрю, как Кристиана направляется в сторону трейлера, открывает дверь и заходит внутрь. Я резко выдыхаю. Сейчас идеальный момент. Кристиана переодевается для пейнтбола и не подозревает, что я к ней приду.

Я застану ее врасплох, заставив отказаться от своей клятвы.

Глава 14

Кристиана

Доносившиеся снаружи голоса и музыка затихают, когда я закрываю дверь трейлера, повернув рукоять замка. Внутри довольно темно, и я нащупываю рукой выключатель. Небольшой настенный светильник загорается, бросая скромные лучи на кеги с пивом, стоящие в проходе. Я аккуратно протискиваюсь вдоль них и захожу в следующую комнату, оглядываясь по сторонам.

Лиам говорил, что экипировка для пейнтбола лежит на верхней полке в шкафу. Но из мебели здесь только кухонный островок, стол с закругленными краями и угловой диван. Где тут шкаф?

В попытке найти его я нажимаю на стену, покрытую глянцевыми пластиковыми панелями, и дверь встроенной гардеробной распахивается. Бинго! Улыбнувшись, я встаю на цыпочки и тянусь к верхней полке.

Внезапно за спиной раздаются приглушенные звуки музыки и разговоры людей, но они так же внезапно пропадают. Я замираю и настороженно прислушиваюсь. До моих ушей доносится отчетливый щелчок от поворота дверного замка, и я резко оборачиваюсь.

Мое сердце пропускает удар.

Кто-то выключил свет, погрузив в полумрак трейлер, но мне достаточно хорошо видно, как по проходу движется высокая мужская фигура.

От страха в моем горле пересыхает, мне хочется закричать, но язык буквально прилип к небу. Беззвучно открыв рот, я смотрю, как он приближается, и меня охватывает паника. Приготовившись защищаться, я сжимаю ладони в кулак. Но серебристый свет от луны, проникающий через окно, падает на его лицо. Из моего рта тут же вырывается облегченных вздох.

Десмонд.

— Что ты здесь делаешь? — взвизгиваю я.

— То же, что и ты. Собираюсь переодеваться.

Его голос звучит зловеще, но одновременно я улавливаю в нем игривые нотки. Видимо, этому придурку, как и его брату, нравится меня пугать.

Остановившись рядом со мной, Десмонд стягивает через голову толстовку, после чего бросает ее на диван. Следом за ней идет футболка, и мой взгляд тут же перемещается на его мощный торс. Он такой гладкий и красивый, черт бы его побрал. По всем правилам мне следует отвернуться и не смотреть на Десмонда. Но вместо этого я пялюсь на его голую грудь с татуировкой какого-то греческого Бога (я не сильна в мифологии), на его кубики пресса, на косые мышцы живота. Они тянутся к краям джинс, и я чувствую, как мой пульс учащается.

Господи, Десмонд идеальный. Точнее его тело. Даже продольный шрам на ребрах с левой стороны совершенно не портит его облик.

Я напряженно сглатываю, когда жилистая рука Десмонда ложится на пряжку его ремня. Кровь в венах стремительно закипает, и я в спешке поднимаю взгляд на его лицо, сталкиваясь с ухмыляющимися глазами. Конечно, этот придурок заметил, какой эффект на меня произвел его неожиданный стриптиз.

— Ты… — сдавленно произношу я. — Тебе обязательно нужно раздеваться передо мной?

Десмонд пристально смотрит на меня, и его голубые глаза в полумраке трейлера кажутся ярче. Не прерывая зрительного контакта, он приближается ко мне, и я пячусь от него, утыкаясь спиной в полки.

— Что ты делаешь?

Я собираюсь оттолкнуть его, но Десмонд протягивает руку над моей головой и берет с верхней полки экипировку.

— Мне нужно переодеться для пейнтбола, — объясняет он мне тоном, как будто я выжившая из ума идиотка. — А для этого сначала раздеваются, Кристиана.

В этот момент его бедра касаются моих, и я боюсь пошевелиться, чтобы Десмонд не ощутил мою дрожь. Или трепет? Я не знаю точно, что это, но это чувство я ни с чем не спутаю. То чувство, когда между ног настолько сладко ноет, что приходиться с трудом сдерживать стон. И по нелепой иронии я испытываю его только рядом с Десмондом…

О, Боже!

При последнем воспоминании я сжимаю бедра вместе. Пульсация между ног усиливается, и мне хочется намного больше того, что Десмонд несколько часов назад делал со мною в машине.

«Кристи, он считает тебя шлюхой! И он растрепал всем о том, чем ты занималась в Портсмуте!» — кричит голос разума, за что я ему благодарна.

Мне гораздо проще контролировать себя, когда я злюсь на Десмонда. И я цепляюсь за эту эмоцию. Мысленно посылая его к черту, я с вызовом смотрю на него.

— Ты бы мог попросить меня выйти. Или мог выйти сам и дождаться, когда я переоденусь, — огрызаюсь я. — И только потом устраивать свой дурацкий стриптиз.

Десмонд отстраняется от меня, и я внутреннее напрягаюсь. Неужели все так просто: он решил уйти и оставить меня в покое?

— Я не собираюсь ждать, когда ты переоденешься, — отрезает Десмонд. — И, если тебя что-то смущает — можешь проваливать.

Мои щеки вспыхивают от злости на него и на саму себя. Поверить не могу, что я стою тут, как идиотка, пускающая на него слюни, и боюсь сдвинуться с места. Это не мне должно быть стыдно, а Десмонду за свое дурацкое, невоспитанное поведение!

Я качаю головой и обхожу его, чтобы уйти.

— Кристиана, — зовет меня он.

— Что? — я прищуриваюсь, ожидая дальнейшего оскорбления или унижения. Что-то в стиле Десмонда.

— На тебе моя толстовка, и…

Не дожидаясь окончания его фразы, я стягиваю с себя толстовку и гневно швыряю ее в Десмонда. Мне ничего от него не нужно! Даже, если придется разгуливать сегодняшней ночью в тоненькой домашней футболке.

— Эй, я хотел сказать, что тебе идет моя толстовка, — усмехается он, поймав свою вещь на лету. — Но так гораздо лучше.

Десмонд даже не пытается скрыть, как откровенно и нахально разглядывает меня. На этот раз я закипаю от ярости. Как меня достали его качели! Сначала он говорит, что я не в его вкусе. Потом утверждает, что хочет меня. Затем без тени смущения предлагает деньги за ночь. А сейчас заявляет, что мне идет его одежда. У него биполярное расстройство? Хотя это его проблемы.

Не сказав ни слова, я решительно шагаю к выходу из трейлера. Я дождусь, пока этот напыщенный болван переоденется, а потом вымещу всю свою злость на нем и на его белобрысой подружке в пейнтболе. Теперь я даже в какой-то мере благодарна Кэшу за то, что он сюда меня привез.

— Стой, — Десмонд хватает меня за локоть, и я врезаюсь затылком в его твердую грудь. — Надень обратно мою толстовку.

— Отвали!

— Ты не выйдешь отсюда в таком виде.

Его голос, всего минуту назад пропитанный усмешкой, сейчас становится жестким. Я судорожно втягиваю воздух, когда Десмонд тащит меня обратно.

— Отпусти меня! — я пытаюсь вывернуться. — Указывай своей Кайли, что ей делать!

— Во-первых, она не моя. А во-вторых, мне приятно, что ты ревнуешь, детка, — с издевкой произносит Десмонд над моей головой.

Я не ревную! Мне хочется возразить ему, но тогда это будет значить обратное.

Десмонду не составляет особого труда затащить меня в комнату. Я поворачиваюсь к нему лицом и изо всех сил толкаю его. Но в темноте не замечаю ножку стола и задеваю ее ступней. От этого я спотыкаюсь и, потеряв равновесие, падаю перед Десмондом на колени. Черт!

Медленно подняв голову, я смотрю на него. Он возвышается надо мной с лукавой улыбкой на лице, и я окончательно срываюсь.

— Тебе нравится надо мной издеваться, да? Хочешь испытать мое терпение? Проверить насколько меня хватит, и как долго я протяну в «Дирфилде»? Зря стараешься!

Я так зла, что никак не могу отдышаться, но все-таки поднимаюсь с пола, выпрямившись в полный рост.

— У тебя ни черта не выйдет выжить меня! Ты не был на моем месте, и не знаешь, через что мне пришлось пройти. И поверь, напыщенный говнюк и обманщик — это наименьшее дерьмо, что было в моей жизни.

— Может быть, я говнюк, но не обманщик, — Десмонд пронзает меня суровым взглядом. — В отличии от тебя я не вру на каждом шагу.

От его слов я горько посмеиваюсь.

— Даже сейчас ты продолжаешь врать. Как же твое обещание? Ты сказал, что никто из учеников не будет в курсе моего прошлого.

— Так и есть, — Десмонд смотрит мне в глаза. — В «Дирфилде» никто не знает об этом.

От возмущения я сначала открываю рот, но потом закрываю его. Как же меня раздражает то, что Десмонд упрямо продолжает лгать мне, глядя прямо в глаза.

— Прекрати врать! — кричу я. — Твой брат знает об этом. Кэш уже пытался меня шантажировать.

Десмонд прищуривается и молчит, будто взвешивает то, что я только что сказала ему. А потом неожиданно делает шаг навстречу. Я инстинктивно отступаю назад, уперевшись задницей во что-то твердое в темноте. Обернувшись, я вижу, что уткнулась в край стола.

В этот момент Десмонд бессовестно пользуется моим замешательством: мгновенно приблизившись, он кладет ладони на поверхность стола, выставив мускулистые руки по обе стороны от меня. От его тесной близости я перестаю дышать. Я стараюсь отодвинуться от него, насколько это предоставляется возможным, но лицо Десмонда все равно останавливается от моего в нескольких дюймах. Я запрокидываю голову, чтобы хоть как-то увеличить, между нами, дистанцию.

— Мы были знакомы с твоим досье еще до того, как ты переехала в Бостон. Кэш изначально знал о тебе, — шепчет Десмонд, обдавая мои губы своим теплым дыханием. — И Грейс тоже.

Услышав его, я замираю и потрясенно смотрю на него. Грейс тоже. Получается, она в любой момент может рассказать обо мне Кайли или еще кому-то из академии? Твою мать.

— Есть такое понятие, как коммерческая тайна. Каждый член семьи Аматорио строго соблюдает и не разглашает ее, — отвечает Десмонд, будто забрался мне голову и узнал про мои опасения. — Никто не узнает о тебе в «Дирфилде», если ты сама об этом не скажешь.

Его дыхание становится тяжелым, взгляд опускается с моих глаз на губы. Отчаянно вцепившись пальцами в край стола, я чувствую, как дрожу от напряжения. Выходит, что Десмонд не обманул меня.

Он снова смотрит мне в глаза, и от его пристального взгляда по мне бегут мурашки. Десмонд находится слишком близко, его тело настолько сильно прижато ко мне, что я ощущаю его каждый вдох и выдох. Вдох и выдох.

— А что касается тебя, Кристиана? — спрашивает он низким охрипшим голосом. — Ты верна своим клятвам?

Я клянусь, что не лягу в постель ни к одному человеку из академии. Я клянусь, что не трону тебя.

Эти слова принадлежат мне. И я не позволю ему их разрушить.

— Верна, — отвечаю я. — Поэтому уйди и не трогай меня.

— Это была твоя клятва, — Десмонд внимательно смотрит на меня. — Давать клятву не касаться тебя, было бы огромной глупостью с моей стороны.

Он склоняет голову, и я вздрагиваю, когда его губы касаются моей шеи. Одновременно с этим его горячие руки ложатся на мою талию и крепко сжимают ее. Разум кричит, чтобы я велела Десмонду остановиться, и оттолкнула его. Но вместо этого я комкаю в кулаке края своих шорт и беззвучно открываю рот, как безмозглая рыба, выпавшая на берег.

— Ты можешь отказаться от своих слов, — продолжая покрывать поцелуями мою шею, говорит Десмонд.

От нахлынувших эмоций и ощущений мое дыхание становится прерывистым. Десмонд убирает руки с талии, но только для того, чтобы схватить меня за ягодицы и, приподняв в воздухе, усадить на стол. Непроизвольно я цепляюсь в плечи Десмонда, чтобы не упасть.

В темноте раздается звон разбитой посуды, но никто из нас не обращает на это внимание. Десмонд устраивается между моих ног и вновь прижимается ко мне всем своим телом, а я испуганно убираю ладони с его твердых мышц на плечах. Я не должна его трогать. Я должна сказать ему, чтобы он прекратил, но почему-то молчу. Господи, какая же я глупая.

— Откажись от своих слов, — требовательно повторяет Десмонд, впиваясь пальцами в мою кожу на бедрах.

Качнувшись тазом, он заставляет меня прочувствовать сквозь джинсы его твердый член. Закусив губу, я подавляю рвущийся из груди стон. Сопротивляться Десмонду слишком сложно. Мое тело отвечает на его близость мощной реакцией. Соски затвердели и трутся об тонкую хлопковую ткань, а пылающий жар между бедер усиливается. Я стараюсь справится с частым дыханием, от которого все перед глазами начинает кружиться.

В трейлере достаточно холодно, но от Десмонда исходит нереальный жар. Он невыносимо горячий. Мне так хочется вновь прикоснуться к нему, положить руки на его твердую грудь и ощутить подушечками пальцев его теплую гладкую кожу.

Пока внутри меня разворачивается борьба, Десмонд запускает руку в мои волосы и сжимает их. Он властно оттягивает пряди, принуждая меня запрокинуть голову. Я откидываюсь назад, и его губы мгновенно покрывают поцелуями мою шею. На этот раз его прикосновения не легкие и дразнящие. Теперь они напористые и изголодавшиеся. Десмонд жадно припадает к трахее, обводит языком пульсирующую жилку и поднимается к подбородку.

— Ты еще уверена в своих словах? — тяжело дыша, спрашивает он, нависая над моими губами.

— Да, — еле слышно выдавливаю я. — Это все бесполез…

Десмонд обрывает меня, обхватив другой рукой мои щеки и полностью завладев моим ртом. Я всхлипываю, но тут же замолкаю, когда он прикусывает мою нижнюю губу. После этого его язык касается моего, и я чувствую вибрацию от того, что он издает низкий стон.

— Блять, какая же ты сладкая, — выдыхает Десмонд.

С этими словами он углубляет поцелуй, а я не успеваю за ним. За его настойчивыми губами, за его языком, и все равно позволяю себя целовать. Мне не хочется, чтобы этот поцелуй когда-нибудь прекращался.

Мое тело будто пробудилось после многолетней спячки, зажило новой жизнью. Приятные импульсы проносятся от моих губ к шее, груди, а затем спускаются вниз живота. Я закрываю глаза и жажду, чтобы Десмонд усыпал всю меня поцелуями, и мои бедра двигаются навстречу ему.

— Крис, — стонет он сквозь поцелуй.

Я настойчивее прижимаюсь к нему и не замечаю, как мои руки оказываются на его плечах. Между бедер разрастается настоящее пламя, и я бессовестно трусь об Десмонда. Мне жутко хочется оказаться ближе.

— Ты хочешь меня, — сбивчиво говорит он. — Скажи мне, как ты меня хочешь.

— Нет.

Убрав руку с моего лица, Десмонд кладет ее на мою задницу и сжимает ее, крепче притягивая меня к себе. Он несколько раз толкается в меня, и его твердая выпуклость под джинсами трется о клитор, еще безжалостнее дразня меня.

Не понимая, что творю, я скольжу руками по его горячей коже, спускаюсь с плеч к расписной груди. Подушечками пальцев задеваю неровности его шрама на ребрах, а затем обнимаю его узкую талию. Но вскоре мне становится этого мало. Я хочу попробовать Десмонда на вкус.

Отстранившись от его губ, я припадаю к его шее, словно ловлю ртом глоток воздуха. А потом начинаю покусывать и посасывать кожу.

— Черт, — рычит Десмонд, запрокинув голову. — Ты разрываешь меня на части, детка.

Крепче натянув мои волосы на затылке, он пытается удержать меня на месте, а затем тянет на себя и снова накрывает мой рот своим. Во мне больше не остается терпения, чтобы подавить стон, и я продолжаю тереться об Десмонда все сильнее. Я настойчиво вонзаюсь пальцами в его плечи и не в состоянии думать о чем-то другом в этот момент, кроме покалывающего напряжения внизу живота.

Издав рык, Десмонд прерывает поцелуй и смотрит на меня глазами, затянувшимися пеленой возбуждения. В этот момент наши груди соприкасаются, поднимаются и опускаются в едином ритме, а частое дыхание окончательно перемешивается.

— Такая красивая, — шепчет он и, не прерывая зрительный контакт, опускается вместе со мной на стол.

Мой позвоночник упирается в твердую поверхность, но я чувствую только жар от его тела. Десмонд проводит рукой по моему бедру и запускает ее в шорты. Медленно и нежно он поглаживает мой клитор через трусики, и я не могу сдержать дрожь.

— Крис, — нависая надо мной, шепчет Десмонд. — Скажи мне.

Я прикусываю губу, боясь проговориться.

Его рука по-прежнему сжимает мои волосы на затылке, и он вновь оттягивает их, чтобы повернуть мою голову вбок и впиться в шею. После чего он опускается к груди, и его язык обводит выступивший сосок через футболку. Сквозь частые вздохи я слышу собственный стон.

— Ты вся мокрая, Крис, — говорит Десмонд, и его палец скользит по ткани трусиков между складками вверх и вниз, вверх и вниз.

— Десмонд, — все, что я сейчас могу сказать — лишь его имя.

Он склоняется над другим соском и прикусывает его через ткань. Не ожидая, что это окажется так остро и глубоко, я выгибаюсь в спине, сильнее сжав бедрами его руку.

— Три слова. Скажи, что ты меня хочешь, — отодвинув край белья, Десмонд проникает в меня пальцем, и я вскрикиваю.

Это так интимно. Еще никто не был со мною так близко. Его большой палец давит на клитор, проводит по нему круг, посылая по моему телу разряд. Другой палец вонзается в меня снова и снова, и накатившая волна удовольствия движется по моим бедрам.

— Скажи, что ты меня хочешь, Крис, — требует Десмонд, по-прежнему продолжая играть с моим соском. — И тебе будет со мной так хорошо, как не было ни с кем из мужчин.

Мое тело буквально балансирует на грани, но когда до меня доходят смысл его слов, я резко распахиваю глаза.

Тебе будет со мной хорошо, как не было ни с кем из мужчин.

Я чувствую, как по щеке катится слеза. Меня переполняют смешанные чувства. Я дико хочу Десмонда, и хочу его оттолкнуть. И последнее побеждает.

С силой уперевшись в его плечи, я одним рывком усаживаюсь на столе. Каждый дюйм моей кожи наэлектризован, словно оголившийся провод, губы пульсируют от его поцелуев, но я нахожу в себе силы, чтобы с яростью посмотреть на Десмонда и произнести:

— Я не хочу тебя.

Я ненавижу тебя.

Ненавижу.

Ненавижу.

Так ненавижу, что нахожусь на грани нервного срыва. Мне хочется ему высказать, как он ошибается. До него у меня не было других. И прямо сейчас я была в шаге от того, чтобы он стал моим первым.

Десмонд мог стать моим первым.

Реальность режет меня по горлу острозаточенным лезвием. Я чуть не лишилась невинности с парнем в трейлере, с которым виделась трижды. Боже. Я и есть шлюха.

От стыда горят щеки, я спрыгиваю со стола и проношусь мимо Десмонда. Но он хватает меня за руку и притягивает обратно.

— Из-за чего ты плачешь? — его горячее дыхание обжигает мне ухо.

— Как будто тебя это волнует.

Десмонд со свистом втягивает воздух и собирается что-то сказать, но внезапный женский голос прерывает его.

— Десмонд! — сквозь настойчивый стук в дверь приглушенно кричит Кайли. — Открой мне!

Прикрыв глаза, Десмонд едва шевелит губами и раздраженно произносит:

— Твою мать.

Удары в дверь становятся напористее и громче, но Десмонд не реагирует и продолжает смотреть на меня. Его теплое дыхание по-прежнему окутывает меня, но я отстраняюсь от него и вытираю слезу, повисшую на щеке.

— Открой ей, иначе она вышибет дверь, — гляжу в глаза Десмонда и вырываясь из его хватки. Подобрав с пола толстовку вместе с комбинезоном для пейнтбола, я покидаю трейлер по пути, чуть не угодив в нос Кайли резко распахнутой дверью.

Глава 15

Десмонд

Я жалею, что не взял с собой наушники, шагая по утоптанной траве к разрушенному палаццо, в котором должна начаться сегодняшняя игра. С бóльшим удовольствием я бы слушал, как Lil Peep закидывается шестнадцатью дорожками[4], чем недовольное бормотание Кайли. Она идет за мной следом, и ее грудь, то и дело натыкается на мою спину.

— Почему с тобой в трейлере была эта… дешевка? — не унимается Кайли.

Дешевка. У меня начинает пылать шея от того, как она обозвала Кристиану.

Закрой свой гребаный рот, стерва.

— Я хочу, чтобы ты сменила тему, — я оборачиваюсь и в упор смотрю на Кайли. — А еще лучше, если ты замолчишь.

Она пристально глядит на меня, после чего ее глаза неуверенно блуждают по сторонам. Как типично. Кайли ищет поддержку у подруг, которые постоянно окружают ее в академии. Но сейчас королева школы без своей свиты.

— Хорошо, — Кайли захлопывает рот, не собираясь со мной спорить.

Да ну? Хорошо?

Твою мать, какая она бесхребетная.

Лучше б она заявила, какой я ужасный, и оказалась бы права. Или молча развернулась и ушла, перестав со мной разговаривать. Но вместо этого Кайли зачем-то ждет от меня еще какие-то слова.

Только, что я ей мог сказать? Что вообще мог ей предложить?

Не понимаю, почему Кайли все еще на что-то надеется. Два года назад я сделал ошибку, чуть не переспав с ней. И с тех пор, как вернулся в Бостон, я не оказывал ей ни единого знака внимания и не давал малейшего намека на близость. Скорее наоборот, я пытался быть максимально грубым.

На ее месте Кристиана давно бы послала меня ко всем чертям, перед этим обозвав напыщенным гавнюком. А я бы непременно ей что-нибудь ответил, чтобы дальше смотреть, какая она сексуальная, когда возмущается.

Знаю, что это слегка ненормально, но я завожусь, когда Крис мне дерзит. И с каждым разом мне хочется разозлить ее больше. Яростнее. Сильнее. Как наркоман пытается увеличить дозу для кайфа, так и я шаг за шагом переступаю черту своей наглости с этой девчонкой.

И сегодня я зашел так далеко, что потерял контроль над собой и ситуацией.

Я рассчитывал заставить Кристиану отказаться от своих глупых слов. А затем с победным видом уйти из трейлера, оставив ее неудовлетворенной. Для чего? Чтобы в следующий раз она изнывала и жаждала, чтобы я прикоснулся к ней, оказался в ней. Она бы не смогла слишком долго противиться.

Но в том, что я затеял не было победителей, и не было побежденных.

Когда я стоял между ее расставленных гладких ног, а она, сидя на столе, покрывала поцелуями мою шею, в меня словно ударила молния, пронзая тело мощным электрическим разрядом. Каждая мышца во мне была наполнена неудержимым желанием. Каждый рецептор на языке жаждал вновь оказаться у нее во рту, почувствовать ее охрененно сладкий вкус.

Черт, почему у меня такого не происходило еще ни с одной девушкой? Обычно я терял интерес к ним еще до того, как они становились на колени и отсасывали мне. А с Кристианой у меня такое впервые. Хотелось не просто трахнуть ее на столе. Хотелось целовать ее, пока не устанут губы.

Мне нужно было добиться от нее три гребаных слова. Я хочу тебя. Кристиана не отступала, и я был готов к атакам, чтобы сломать ее хрупкую оборону. Но по-настоящему я не был готов к тому, что она заплачет.

В тот момент, когда по ее щеке скатилась слеза, мое сердце загромыхало в груди. Я думал, что этот орган нужен для того, чтобы обеспечивать движение крови по сосудам в нужном направлении в режиме двадцать четыре на семь.

Я чертовски ошибался.

Оказывается, сердце еще заставляет ощутить одновременно и горечь, и злость к самому себе. Или как еще назвать то состояние, когда мне хотелось себе врезать, испытывая при этом тошнотворный вкус желчи в горле?

Я довел Кристиану до слез. Какого хрена? Что я сделал не так? Сказал ей что-то обидное? А может она вновь играла? В очередной раз искусно исполняла свою блестящую роль? В академии она была прилежной ученицей, в моей машине играла умелую соблазнительницу, а в трейлере пыталась выдать себя за жертву. Своими слезами она хотела вызвать во мне долбанное чувство вины.

Что ж, ей удалось это сделать. Я чувствую себя конченным придурком.

— До старта пять минут, — мимо меня проходит Лиам, разговаривая с кем-то по рации.

Пожелав мне удачи, он взбирается на высокий постамент, выступающий в нижней части стены. После этого проскальзывает внутрь через огромное арочное окно, зияющее чернотой, словно раскрытая звериная пасть. Массивные двери центрального входа в здание заколочены, поэтому остальные участники, перешагивая через разрушенные части фундамента, следуют примеру Лиама и забираются в палаццо через окно.

Прохладный сентябрьский ветер напоследок дует в лицо, когда я надеваю защитную маску, перед этим заправив маркер[5] пейнтбольными шарами.

Внезапно позади меня раздается отрывистый вздох, а затем визг. Я оборачиваюсь и вижу, как несколько ярко-розовых капель блестят на светлых волосах кричащей Кайли и на ее левой щеке. Точно такого же цвета большое пятно находится за ее спиной на мраморной колоне. Похоже, кто-то пытался выстрелить в Кайли еще до начала игры, но промахнулся.

Не успеваю об этом подумать, как в плечо приходится удар, по силе схожий с ударом мяча для гольфа. После него брызги от краски разлетаются по рукаву, и, если бы не маска, нижняя часть лица окрасилась в розовый цвет. Мимо меня со свистом проносится пейнтбольный шар, и он вновь попадает в колону рядом с Кайли, которая пятится и наконец-то прекращает визжать.

— Пригнись, — командую ей и, согнувшись, скрываюсь за колонной, лежащей на траве.

Блять, что за ублюдок решил стрелять раньше объявленного старта? Когда его найду, я надеру ему зад.

Подперев оружие плечом, я заглядываю в прицел и быстро исследую местность. Но не улавливаю ни в одном из многочисленных окон первого этажа чей-либо силуэт или какое-либо малейшее движение.

Подняв прицел, я замечаю на балконе второго этажа крупногабаритную фигуру, и зум выдает Кэша.

С ухмыляющейся физиономией он показывает мне средний палец. Идиот. Он даже не потрудился надеть маску.

Мой палец ложится на спусковой крючок, и в это мгновение весь обзор забрызгивает краска. Проклятье! Кто-то попал в защитное стекло моей маски.

— Поздравляю, Жасмин! — Кэш ржет во все горло. — Твой первый хэдшот.

Жасмин.

Услышав ее прозвище, я с трудом подавляю улыбку.

Кое-кому не терпится начать играть. Отлично. Я тоже люблю нарушать правила, детка.

* * *

Вдвоем с Кайли мы находимся в темной зале, по всей видимости, когда-то бывшей гостиной палаццо. Одну из стен здесь занимают арочные окна, а напротив них стоит разгромленный камин. Его верх украшают часы с сохранившимся вычурным декором, изящные стрелки которых давно прекратили свой ход.

Несколько секунд назад Лиам объявил о начале старта. Поэтому задорные крики и возбужденные голоса подростков разносятся эхом под высокими потолками с потрескавшейся резной отделкой. Каждая команда вступает в игру с разных концов здания. Интересно, какая часть дома досталась Кэшу и Кристиане? Хотя, какая разница. Я в любом случае найду ее, чтобы с ней поиграть.

Неожиданно возгласы затихают, и их сменяет дробь от непрекращающихся выстрелов. Видимо несколько команд уже успели встретиться друг с другом.

— Аут[6], — практически одновременно кричат несколько голосов.

Лиам громко распоряжается, что из игры выбывает третья команда вместе с одним участником из четвертой. Мое сердце начинает биться быстрее. Кристиана и Кэш в пятой команде. Значит, они оба в игре. Пока в игре.

Решив, что мы уже достаточно долго сидим в засаде, я киваю Кайли и осторожно выхожу из зала через распахнутые настежь двери. Каменная крошка хрустит под подошвой, и я стараюсь двигаться бесшумно, крепче сжимая рукоять маркера.

Пройдя по коридору, я сворачиваю за угол и оказываюсь в кромешной тьме. Включаю фонарь, установленный на стволе маркера, и его луч теряется в громадном пространстве с летающими в воздухе пылинками.

Я продолжаю идти, попутно освещая колоны, тянувшиеся к высокому кессонному потолку. Во многих местах его витиеватый орнамент разрушен. Огромная бронзовая люстра с подсвечниками, завалившись набок, лежит на усеянном осколками полу. Судя по настенным фрескам с изображением танцующих людей, это помещение когда-то служило его хозяину и гостям музыкальным залом.

Внезапный хруст разбитого стекла заставляет меня обернуться. Между колонами проносится невысокая фигура, и ее темные длинные волосы развиваются в воздухе. Когда я замечаю на спине ее комбинезона цифру «пять», в животе мгновенно завязывается узел.

Сомнений быть не может. Это Кристиана.

Не теряя ни секунды, я отправляюсь за ней. В этот момент меня обгоняет Кайли. Она прицеливается, и я мгновенно протягиваю руку, опустив ствол ее маркера в пол.

— Десмонд! — Кайли сверлит меня недовольным взглядом из-под защитного стекла маски. — Зачем ты меня остановил?

— Ты целилась в спину, — говорю первое, что пришло на ум. — Как крыса.

На самом деле причина, по которой я помешал выстрелить Кайли, была не в ее грязном ходе. Она просто пыталась удалить соперника. Но я не мог этого допустить.

Кристиана выйдет из игры только, когда я этого захочу.

— Проверь зал с другой стороны, — приказываю Кайли.

Глядя в спину Кристиане, я быстро иду за ней, чувствуя, как подскакивает пульс. Но не от скорого шага, а от предвкушения. Я поймаю тебя, детка. Здесь так много потаенных углов, куда я могу тебя затащить.

Один раз обернувшись, Кристиана проносится до конца зала и бросается к лестнице. Я добегаю до нее и, как только хватаюсь за перила, замираю при виде миниатюрной фигурки, застывшей на лестничном пролете.

Кристиана пытается отдышаться и поворачивается ко мне. От порывистых вздохов ее грудь часто поднимается и опускается. Выставив перед собой пейнтбольный пистолет, Кристиана кладет палец на спусковой крючок. Я ожидаю выстрела, но ничего не происходит. Почему-то она медлит, и эта короткая заминка становится для нее ошибкой.

Ощущая, как пылают мышцы ног, я перескакиваю через несколько ступенек подряд. Кристиана пятится, но мне хватает доли секунды, чтобы сократить между нами расстояние и одним рывком выхватить пистолет из ее рук. Я отбрасываю его, и он с грохотом приземляется на каменный пол, после чего несколько раз ударяется, падая вниз по ступенькам.

Разъяренный рык Кристианы пронзает воздух, и в этот момент сверху раздается громкий лязг и звук торопящихся шагов: кто-то открыл дверь на втором этаже и спускается. Через мгновение над нами застывает мужская фигура в комбинезоне с цифрой «четыре».

Он прицеливается, и я, метнувшись вперед, заслоняю собой Кристиану. Желтая краска попадает на мою грудь, но одновременно с этим я стреляю в попавшего в меня игрока. Несколько пятен забрызгивают защитное стекло его маски. Стянув ее, парень мрачно произносит «аут», и я узнаю в нем Стива Стэнли — квотербека нашей футбольной команды.

— Я не хотел стрелять в тебя, Десмонд, — он спускается и указывает на Кристиану. — Я целился в нее.

Я стискиваю челюсти. Не ему решать, когда Кристиана покинет игру.

— Я с ней разберусь, — ледяным тоном отвечаю я.

Взъерошив на голове темные волосы, Стив ухмыляется.

— Выше находится комната, — он хихикает, как девчонка. — С крепким деревянным столом. В прошлый раз я опробовал его вместе с…

— Стив, проваливай.

Я поворачиваюсь лицом к Кристиане, и она поднимает на меня возмущенный взгляд.

— Не обращай на него внимания, — невозмутимо говорю ей я. — Этот козел уже уходит.

Я тут же мысленно ругаю себя. И зачем я оправдываюсь перед Кристианой?

Продолжая посмеиваться, Стив исчезает в темноте здания. Мы с Кристианой остаемся одни на лестничном пролете. Я не свожу с нее взгляда, замечая, как в ее карих глазах мелькает толика беспокойства. Но затем Кристиана вновь берет эмоции под контроль и смотрит на меня с привычным вызовом.

— Ты не сказал «аут», — уверенно заявляет она.

Из-за маски она не видит полностью выражения моего лица, но я все равно пытаюсь подавить улыбку. Эта девушка одновременно невыносима и хороша.

— Ты не одна, кто играет не по правилам, — шагнув вперед, я заставляю ее отступить.

— У тебя метка, — возражает Кристиана, указывая на мою грудь. — Ты не в игре.

Я делаю еще шаг навстречу, и она вновь пятится. Мое дыхание учащается, отражаясь от стенок маски, отчего на лбу выступает капелька пота. Я раздраженно снимаю с себя надоевший щиток и бросаю его на пол.

— Я уйду, — продолжаю наступать, оттесняя Кристиану спиной к балюстраде. — Но только тогда, когда ты ответишь на мой вопрос.

Уперевшись ладонями в перила, она с напускным бесстрашием глядит на меня снизу вверх сквозь стекло своей маски. Черт. Мне необходимо видеть ее лицо целиком.

Подняв руку, я хватаюсь за стяжку на ее затылке и стягиваю маску. Волнистые блестящие волосы падают на плечи и грудь Кристианы, и в мои ноздри проникает аромат полевых цветов. Наверное, так пахнет ее шампунь.

— Что ты делаешь? — огрызается она, проследив, как я швыряю ее маску на пол. — Ее нельзя снимать во время игры. Это грубое нарушение.

Я хрипло посмеиваюсь из-за того, что она только сейчас вспомнила про технику безопасности. Буквально полчаса назад Кристиана стреляла в Кайли, когда та была без маски.

— Ты начала соблюдать правила, — саркастично произношу я. — Аут.

В моей руке по-прежнему маркер. Согласно правилам, я ставлю его на предохранитель и отключаю фонарик. После чего бросаю его к ногам, и он приземляется с громким ударом. Пространство вокруг нас мигом погружается в темноту, лишь откуда-то сверху просачивается рассеянный лунный свет. В полумраке я вижу, как Кристиана поджимает губы.

— Ты задашь свой вопрос? — нетерпеливо спрашивает она.

Прохладный ветер, сквозивший сквозь расщелины здания, заставляет меня прижаться к Кристиане. Я чувствую тепло, исходившее от ее тела. Рядом с ней так приятно.

— У тебя была возможность выстрелить в меня, — говорю я серьезным тоном. — Почему ты этого не сделала?

Я поднимаю руку и кладу ее на перила рядом с ладонью Кристианы. Когда наши пальцы соприкасаются, она вздрагивает, но не отталкивает меня.

— А зачем ты загородил меня и принял на себя выстрел? — отвечает она вопросом на вопрос.

Понятия не имею, чем именно я руководствовался в тот момент. Наверное, мне захотелось ощутить себя… сильным. Особенно на фоне растерянной и хрупкой Кристианы.

К тому же мне бы не понравилось, если бы она проиграла и вышла из игры. Точнее, мне бы не понравилось, если бы она проиграла кому-то другому, кроме меня.

— Ты могла вылететь из игры, а я не хотел этого, — говорю я, и мой голос неожиданно становится надломленным. — Почему ты плакала?

Глава 16

Десмонд

Услышав мой вопрос, Кристиана опускает взгляд. Ее глаза, которые совсем недавно смотрели на меня с обманчивой дерзостью, теперь блестят. Она выглядит так, словно готова снова расплакаться. Что это? Ее очередная игра?

— Крис, — настойчивее произношу я. — Я сделал тебе больно?

Почему меня это так сильно волнует? Если я узнаю причину ее слез, то мне пригодится такая информация. Если я выясню ее слабое место, то в будущем буду знать, куда целиться. Причина была только в этом: рано или поздно я должен разоблачить игру Кристианы.

— Какой смысл мне отвечать, если ты считаешь, что я вру на каждом шагу? Я видела тебя трижды, и каждый раз ты делаешь мне больно.

Убрав ладони с перил, она упирается ими в меня, стараясь оттолкнуть. Но я обхватываю ее обе руки за запястья и завожу их ей за спину. Теперь наши тела плотно прижаты, и я чувствую, как дыхание Кристианы учащается. Согнув коленку, она хочет ударить меня в пах. Предугадывая этот маневр, я зажимаю ее ногу бедром и лишаю движений.

— Пусти меня! — Кристиана активно брыкается.

Она пытается вырваться, гневно крича, как ненавидит меня. Но я не расслабляю хватку, и вскоре силы покидают ее. Кристиана настолько ослабла, что, если бы я не держал ее за руки и не прижимал своим телом, скорее всего она сползла на пол. Устало склонив голову, Кристиана роняет ее на мою грудь.

— Ненавижу тебя. И ненавижу себя за то, что не сдержала свое обещание не плакать перед тобой.

— Почему ты дала такое обещание?

— Потому что ты не заслуживаешь этого.

Каждое ее слово пропитано горечью и отчаянием, и каждое слово попадает точно в цель. Как бы мне не хотелось этого, но в моем щите недоверия к ней появляется первая трещина. Я надеюсь, что именно сейчас Кристиана настоящая и не играет.

Сжав ее запястья одной рукой, я запускаю другую руку в ее волосы и оттягиваю их, чтобы Кристиана запрокинула голову. Она отворачивается, но я пытаюсь поймать ее губы. Когда мне удается это сделать, я целую ее. Угрожающе. Грубо. Властно.

Я целую ее, чтобы закрыть на замóк все ее слова и эмоции. Я целую ее, чтобы разрушить все ее, мысли, оставив одну единственную, связанную со мной. Все мужчины, с которыми она была, владели ее телом. А я хочу выделиться среди них, поселившись гораздо глубже. Внутри нее. Я хочу поселиться в ее разуме. Это чистой воды эгоизм, и мне плевать.

— Ненавижу тебя, — выдыхает она, когда я освобождаю ее покусанные мной губы.

— Тогда скажи, чтобы я остановился, — требую я.

— Остановись.

Я так и знал, что она это скажет.

— Уверена? Ты точно не хочешь, чтобы я сделал так?

Я опускаю голову и припадаю к ее шее губами. Скользящими поцелуями я покрываю ее пульсирующую вену, направляюсь вверх и прикусываю ее мочку уха. Вместе с этим я отпускаю ее волосы и расстегиваю верхнюю пуговицу комбинезона, затем другую.

— Мне остановиться, Кристиана?

Я возобновляю поцелуи, и мои губы опускаются к ключицам и скользят к ложбинке груди. Кристиана издает едва слышный стон, когда я вжимаюсь в нее напряженным пахом. Она может сколько угодно кричать, как ненавидит меня. Но я чувствую, как она меня хочет. Ее тихий стон красноречивее громких слов.

Внезапно позади я слышу шаги, а затем темное пространство рядом с нами рассеивается. Я поворачиваюсь и тут же жмурюсь. Когда глаза привыкают к свету, я вижу застывшую на лестнице Кайли.

— Подстилка, — шипит она. — Жалкая собачонка, бегающая от одного брата к другому. Ты приехала с Кэшем, а сейчас хочешь трахнуть Десмонда?

Кристиана резко поворачивается, и ее глаза вспыхивают гневом. Я сжимаю челюсти, едва себя сдерживая, чтоб не спустить Кайли с лестницы к чертовой матери.

— Кайли, — предупреждающе рычу я. — Закрой свой рот.

— Отойди от нее, Десмонд! — Кайли истерично размахивает маркером, и я поворачиваюсь к ней, загораживая своей спиной Кристиану. По моей вине она оказалась без маски, а пейнтбольный шар может запросто попасть в глаз или выбить зуб. — Я добавлю еще одно пятно на шкуре этой грязной шлюхи!

— Заткни… — мне не удается договорить, потому что в этот момент меня с силой толкает в спину Кристиана.

Она быстро огибает меня, и, прежде чем я пытаюсь схватить ее за руку, набрасывается на Кайли. Не ожидая такой реакции, та в спешке начинает стрелять. Но все ее шары летят мимо, лопаясь об ступеньки.

Зарычав от злости, Кристиана замахивается рукой и со всей дури хлещет по лицу Кайли тыльной стороной ладони. От удара та теряет равновесие и, напоследок вцепившись в волосы Кристианы, падает с лестницы. Они обе кубарем летят вниз, и луч от фонаря на маркере Кайли хаотично светит во все стороны.

— Твою мать! — я срываюсь с места и быстро спускаюсь за прокатывающими по ступенькам девушками.

Когда они приземляются на пол, Кристиана мигом усаживается верхом на Кайли. Яростно схватив ее за шею, она наносит удар, но Кайли блокирует его и влепляет ей звонкую пощечину. Оскалившись, Кристиана дергает Кайли за волосы, но я оказываюсь рядом и оттаскиваю ее.

— Что вы, черт возьми, здесь утроили? — ору я, крепче сжимая активно трепыхавшуюся Кристиану.

— Отпусти меня! — громче меня кричит Кристиана, пытаясь выбраться, но я не выпускаю ее. — Я надеру твоей Барби ее пластмассовый зад!

— Она не моя, — рычу я ей на ухо.

Боковым зрением я замечаю несколько загоревшихся фонарей в зале. Похоже многие участники сбежались на крики, и теперь с любопытством следят за потасовкой.

— Десмонд, дай нам закончить! — верещит Кайли, поднимаясь с пола.

Под ее носом течет кровь, и кто-то из игроков подбегает к ней, чтобы приподнять ей подбородок.

— О, Боже, Кайли, что с тобой сделала эта дешев…

В этот момент Кристиана обрывает подругу Кайли, сплюнув ей под ноги, отчего та возмущенно ахает.

— Я могу пройтись и по твоему носу, — яростно кричит Кристиана.

С испепеляющим взглядом Кайли подрывается, собираясь продолжить драку. Но резко появившийся Кэш мешает ей пройти дальше.

— Тебе лучше увезти ее, Дес, — бросает он мне через плечо.

— Да, увези ее, Десмонд! Сейчас настала твоя очередь ее трахать? Я и забыла, что вы иногда делите между собой одну шлюху! — не унимается Кайли, и Кэш толкает ее назад.

Я крепче сжимаю Кристиану за талию, подбираясь вместе с ней к выходу из зала, но она словно обезумела. Зарычав, она начинает молотить меня кулаками, пинает со всей злостью пятками, даже пытается укусить. Но я не отпускаю ее. Кэш прав. Лучше всего увезти ее отсюда.

* * *

Кристиана приходит в себя только, когда я открываю дверь внедорожника и сажаю ее на пассажирское сиденье. Мой Mercedes припаркован с дополнительного выхода «Хеллвиля», про который мало, кто знает. Стоянка в этом месте практически пуста. Скорее всего уже перевалило за полночь, и все машины, что здесь стояли, давно укатили.

Стараясь справиться с дыханием, Кристиана откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Я хлопаю дверью и, обогнув внедорожник со стороны капота, сажусь за руль. Ничего не могу с собой поделать и поворачиваюсь к ней.

Я пристально смотрю на Кристиану, внутренне негодуя из-за слез, падающих с ее подрагивающих ресниц. Она выглядит ранимо. И печально. И этого хватает, чтобы пробить еще одну трещину в моем щите.

Моя рука тянется, чтобы дотронуться до спутанных, но мягких волос Кристианы и заправить одну из прядей ей за ухо. Избитое клише, но мне все равно: банально это или нет. Я хочу касаться ее, и я делаю это — кладу ладонь на испачканную щеку Кристианы и большим пальцем смахиваю влажную дорожку. Под моей рукой Кристиана замирает. Мне кажется, она даже прекращает на какое-то время дышать.

— Крис, — хрипло произношу я. — Она того не стóит.

— Кто она? — Кристиана всхлипывает и открывает глаза, но избегает встретиться со мной взглядом.

— Кайли не достойна, чтобы ты из-за нее плакала.

— Ты тоже не достоин, но я все равно плачу, — гнусавым голосом из-за слез произносит она.

— Ты плакала из-за меня?

Нахмурив брови, Кристиана ничего не отвечает. Я кладу руку ей на колено и только сейчас замечаю, что рядом с этим местом ткань порвана. Должно быть, Кристиана порезалась осколком, лежащем на полу в палаццо, когда дралась с Кайли.

Включив свет в машине, я осматриваю рану. Кристиана резко выдыхает, когда я отодвигаю в сторону ткань, пропитанную кровью.

— Больно? — спрашиваю я, на что она слабо кивает.

Я выбираюсь из салона и открываю багажник, достав оттуда дорожную аптечку. Затем распахиваю дверь со стороны Кристианы и прошу ее повернуться ко мне. Убрав аптечку на пол салона, я хватаюсь за разодранные края и рву ткань, обнажая коленку.

— Потерпи немного, — я достаю антисептик и обрабатываю кровоточащую ссадину. Осколков нет, и я заклеиваю ее пластырем, чтобы не попала инфекция.

— Я смотрела твое видео с последней аварией, — неожиданно произносит Кристиана надломленным голосом. — Что ты испытывал в тот момент?

Я поднимаю на нее взгляд, сталкиваясь с блестящими глазами, в которых скопились слезы. Зачем ей нужно об этом знать? Обычно люди избегают подобных тем.

— Извини за мой вопрос, — говорит Кристиана, старательно скрывая дрожь своего подбородка. — Просто мои родители… Они…

— Я знаю, — перебиваю ее.

В досье про нее было указано, что ее родители — Мартин Смит и Андреа Лазарро погибли во время автомобильной аварии. В тот день они собирались на прием к главе министерства строительства, чтобы получить разрешение на возведение детского комплекса. Но в их машину врезалась дорожная фура, ехавшая на высокой скорости. Родители Кристианы скончались на месте.

— Мама и папа тоже были в аварии, но не выжили, — Кристиана закусывает губы, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — И я хотела узнать, что испытывает человек, когда его машина превращается в груду металла.

Опустив глаза, я прокручиваю в голове события того дня. От нахлынувших воспоминаний в груди начинает болезненно ныть и тянуть, будто из легких выкачали весь воздух.

— Сначала я рассчитывал, что смогу справиться с управлением, — говорю я, окунувшись в водоворот прошлого. — Но, когда понял, что от меня ничего не зависит, меня охватила чудовищная злость и обида. Но они быстро пропали, потому что мне стало страшно. Я мог умереть. Говорят, перед смертью проносится вся жизнь, но у меня перед глазами была только моя мама. Тогда я думал хорошо, что ее нет. Потому что она не будет страдать, как страдал я, когда ее не стало.

В следующую секунду Кристиана вдруг поднимается с сиденья и, слегка пошатнувшись, обхватывает мою шею руками. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как дрожит ее тело. Не в состоянии оттолкнуть ее, я бросаю на землю упаковку с пластырем и обнимаю Кристиану, положив руки на ее талию.

Мне хочется, чтобы Кристиана перестала плакать, но я не знаю, что делать. Я не слабак и не теряюсь при виде слез. Но чем, черт возьми, я могу помочь ей?

Я молчу и вместо того, чтобы сказать банальное «все будет хорошо», крепче прижимаю Кристиану к себе, утыкаясь лицом в ее волосы. В ответ она сильнее обнимает меня, и мы стоим так, теряя счет времени. Я отказываюсь ее отпускать. Несколько лет я не испытывал облегчения от простых объятий. И каждая секунда такого момента дает гораздо больше, чем вызубренные слова поддержки самого дорогого психолога. Помоги Бог тому, кто сейчас рискнет заявиться сюда и прервать мой сеанс.

— Мне холодно, — произносит Кристиана, и лишь сейчас я понимаю, насколько ледяные ее пальчики, обхватившие мою шею.

Кивнув, я усаживаю ее обратно на сиденье и захлопываю дверь. Возвращаюсь на водительское место, включаю обогрев сидений и трогаюсь. Когда я выезжаю на грунтовую дорогу, переключаясь со второй передачи сразу на четвертую. Через несколько минут я замечаю, что Кристиана проваливается в сон. Весь путь я не включаю музыку, постоянно посматривая на умиротворенное спящее лицо Кристианы.

Когда я оказываюсь перед поворотом, ведущим к ее улице, мои пальцы с напряжением цепляются в руль. Черт. Не хочу отвозить Кристиану домой. Я хочу уединиться с ней в тихом месте и снова чувствовать тепло от ее объятий. Я уже готов развернуть тачку, но приказываю себе ехать к ее улице. Верни ее домой, Десмонд.

Выключив фары, я неспеша подъезжаю к двухэтажному таунхаусу и торможу у обочины. Затем протягиваю руку, убирая с ее лица свисающую прядь. Кристиана сонно разлепляет веки и оборачивается к окну.

— Мы приехали? — спрашивает она.

Да, мать твою, мы приехали. Беги к крыльцу, пока я не передумал и не вдавил ногой в газ.

— Спокойной ночи, — говорю я, включая первую передачу.

— Спокойной, — задумчиво произносит она, опустив голову.

После этого Кристиана вылезает из машины и идет по дорожке из дикого камня к своему дому. Бесшумно тронувшись, я выезжаю с ее улицы и только сейчас включаю фары и врубаю на полную громкость музыку. Черт бы побрал Кристиану. Что она со мной делает?

Глава 17

Кристиана

Все, что мне сейчас хочется — вернуться домой, забраться под одеяло и проснуться, когда нужно будет надеть мантию выпускника «Дирфилда». Но вместо этого я иду по школьному коридору, прижимая учебники к груди. С одной стороны от меня сплошной стеной выстроились аккуратные шкафчики со стальными матовыми дверцами, а с другой висят фотографии почетных преподавателей.

Это мой второй день учебы, а я уже смертельно устала. Но я устала не от того, что не выспалась. Я устала от постоянного напряжения, охватившего меня с тех пор, как моя нога перешагнула порог поместья Аматорио. Я устала от угроз, игр и унижений. Я устала от бесчисленных перепадов настроения Десмонда и его вечного недоверия.

Неудивительно, что я вчера сорвалась и набросилась на Кайли. Но я об этом не жалею. Высокомерная Барби сама напросилась на хорошую взбучку. И, судя по всему, со мной согласны некоторые ученики «Дирфилда».

Когда я захлопываю дверцу своего шкафчика, предварительно положив туда учебники, за моей спиной раздается перешептывание:

— Эта та новенькая, которая проехалась по лицу Фицкларенс.

— Кайли не мешало проехаться по лицу еще со времен средней школы!

Я плотно сжимаю губы, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Приятно слышать, что кто-то еще недолюбливает эту стерву. А еще приятнее, что я вышла из вчерашней драки практически невредимой. Не считая синяка и глубокой ссадины на ноге. Из-за этого мне пришлось надеть черные гольфы выше колена.

— О, смотри, вон та новенькая, что рискнула связаться с Кайли. Она просто чокнутая!

Я поворачиваю голову, увидев, как одна из старшеклассниц скептически глядит на меня, когда проходит мимо.

— Кайли давно этого заслуживает. К тому же новенькая уехала после этого с Десмондом, — хихикает ее подруга. — Может быть, мне тоже поддать Кайли, чтобы он обратил на меня внимание?

При упоминании его имени я сильнее цепляюсь в учебник математического анализа. Вчера я увидела Десмонда с другой стороны. Несколько минут подряд он не вел себя со мной, как нахальный, самодовольный и все позволяющий говнюк. Он не стал обвинять меня в том, что я не сдержалась и накинулась на Кайли. Наоборот, он сказал, чтобы я не плакала из-за нее, вытер слезу и обработал ссадину.

Но самое впечатлительное, что Десмонд не послал меня, когда я задала свой бестактный вопрос про аварию. И не отделался, как обычно, молчанием. Он признался в том, что страдает после смерти своей мамы.

Тот, кто однажды сказал, что «время лечит все раны», чертовски ошибся. Некоторые раны невозможно вылечить. Они всегда внутри нас и готовы обессилить всякий раз, когда перед нами оживет один из призраков прошлого.

Глаза Десмонда, полные скорби, были прямым тому подтверждением. У него внутри осталась рана, и она также, как и у меня, невыносимо болела. И я сама не заметила, как прижалась заплаканным лицом к его груди, а мои руки сомкнулись вокруг его шеи. Мне казалось, что я сделаю правильно, если обниму Десмонда в этот момент.

Раздается звонок, оповещающий о начале урока, и я захожу в кабинет, занимая место в дальнем ряду. Меня немного трясет, но не от предстоящего математического анализа, в котором я мало, что понимаю, а от того, что все будут обсуждать вчерашнюю драку.

Как только я кладу учебник на стол, ко мне оборачивается одна из подруг Кайли. Она злобно прищуривается и поворачивается к другой девушке, и они о чем-то начинают перешептываться. До моих ушей доносится окончание фразы «подстилка Аматорио», и я закатываю глаза. Можно подумать, это я бегаю за братьями, а не они вторгаются в мое личное пространство и делают, что хотят.

Вскоре шипение подруг Кайли утихает, потому что кабинет заполняется радостными голосами девочек, обсуждающих новости.

— Вы слышали? — спрашивает одна из них, усевшись на край стола и обводит класс торжественным взглядом. — Сегодня намечается кое-что интересное.

— Что именно? — перестав шептаться, уточняет подруга Кайли.

— Гонки, — волнительно отвечает девушка. — Они будут проходить в «Саффолк-Даунс». Ох, вы бы знали, кто будет участвовать, — она издает протяжный стон.

Кабинет наполняется девичьими визгами, когда идет перечисление имен или кличек гонщиков. Но только для меня эти имена звучат в равной степени, как имена членов секты мормонов. Наверное, это какие-то местные крутые гонщики, потому что старшеклассницы визжат и нервно ерзают на стульях.

— Десмонд тоже будет участвовать? — спрашивает кто-то, и та девушка, которая сообщала новость, утвердительно кивает.

Старшеклассницы принимаются обсуждать Десмонда, и их громкость меняется, слова выделяются с особым произношением, и все это сопровождается вздохами. Так говорят про предмет обожания.

Вокруг меня слишком часто произносится его имя, и я нервно провожу ладонью по шее. Над ней я трудилась все утро, старательно скрывая корректором засос — яркое доказательство того, что Десмонд много себе позволяет.

Я могу закрыть глаза на то, что произошло между нами в трейлере. Но то, как Десмонд повел себя во время пейнтбола — я не в состоянии проигнорировать. Он наплевал на мою просьбу отпустить меня и поцеловал против моей воли. И самое пугающее в этом была не его наглая выходка, а то, как я отреагировала на нее. Мне нужно было зарядить Десмонду звонкую пощечину, но я не смогла заглушить крики своего несмышленного тела и ответила на поцелуй.

Я снова не устояла перед искушением.

И теперь я должна поставить Десмонда перед фактом: он не имеет права так себя вести и позволять делать со мной все, что ему вздумается. Я не жалкая собачонка, как утверждает Кайли.

Вчера мы расстались с Десмондом на довольно примирительной ноте, и я надеюсь нормально поговорить с ним. Правда я не видела его машину или машину Кэша на парковке перед зданием академии. Вполне вероятно, что братья Аматорио решили прогулять первый урок.

От мыслей меня отвлекает звонкий голос преподавателя, вошедшего в класс. Все мгновенно замолкают, когда женщина средних лет в брючном сдержанном костюме подходит к своему столу, после чего включает проектор. На интерактивной доске появляется теорема де Моргана, и я стараюсь сосредоточиться на занятии.

* * *

Я переодеваюсь в слитный черный купальник с золотистой эмблемой «Дирфилда» на груди, потому что миссис Харрисон подхватила кишечный грипп, и урок Всемирной истории отменяется. По этой причине я решила использовать свой красивый пластиковый пропуск в бассейн, чтобы поплавать, ощущая, как в воде расслабляется каждая мышца.

В детстве я была частым гостем бассейнов, потому что моя мама работала детским тренером по плаванию. Поэтому уже в пять лет я гребла наравне с дядей Дженсоном — близким другом папы, который работал спасателем на пляже.

Сложив все вещи в шкафчик в женской раздевалке, я собираю волосы и прячу их под тоненькой шапочкой. После чего просовываю босые ноги в белые кроксы, замечая сбоку логотип академии. Серьезно? Здесь помечают эмблемой даже обувь для плавания? У них явные проблемы с тщеславием.

Проскальзываю в зал через раздвижные стеклянные двери и оглядываюсь по сторонам, понимая, что я здесь совершенно одна — в этом гигантском, отделанным кафелем помещении, где запросто уместился бы жилой квартал. Центральную стену занимают окна от пола до потолка, за которыми открывается вид на парковку и стадион.

Осторожно опустившись в прохладную воду, я прикрываю глаза очками для плавания и пытаюсь свыкнуться с тем, что меня окружает непривычная тишина. Невероятно.

От стен отображается звонкий всплеск воды, когда я отталкиваюсь ногами ото дна и плыву, делая размеренные взмахи руками. Плавно переворачиваюсь на спину и закрываю глаза, позволяя спокойствию проникнуть в каждую клеточку тела.

Спустя несколько минут я постепенно погружаюсь под воду и выныриваю. И так несколько раз, пока не прикасаюсь рукой к скользкому краю бассейна. Развернувшись, я отталкиваюсь кончиками пальцев ног от стены и плыву в другой конец дорожки.

Я в очередной раз выныриваю, и до моих ушей доносится отдаленный звук раздвижных створок. Кто-то пришел в бассейн?

Я немедленно оборачиваюсь к центральному входу, но кроме меня здесь никого нет. Странно. Я уверена, что слышала, как разъехались в стороны стеклянные двери. Нахмурившись, я прислушиваюсь к звукам в тихом и пустом зале. Ничего.

Резкий гудок из динамиков заставляет меня вздрогнуть, и мой взгляд устремляется к большим электронным настенным часам. У меня еще в запасе есть немного времени, чтобы поплавать. Я вновь погружаюсь под воду, практически достав до дна, и направляюсь к поверхности.

Вдруг у края бассейна внезапно появляется высокий силуэт. От неожиданности я судорожно вздыхаю, и это становится моей ошибкой. Вода попадает в горло, легкие болезненно сжимаются. Паника охватывает меня, я начинаю барахтаться, и перед глазами все расплывается. Инстинкт сохранения срабатывает, и я с усилием пытаюсь всплыть. Вцепившись в волногаситель и подтянувшись, я оказываюсь на поверхности и хватаю ртом воздух.

Стараюсь отдышаться, но изо рта выходит какой-то страшный хрип. Я заставляю себя успокоиться, и наконец мне удается сделать вдох, а затем выдох. Повиснув на разделителе дорожек, я стягиваю очки с лица и глубоко и часто дышу. Моя грудная клетка отчаянно поднимается и опускается. Кто так меня напугал?

Я поворачиваюсь в ту сторону, в которой увидела силуэт, однако там уже никого нет. Какого черта?

Выбравшись из бассейна, я быстрым шагом иду к раздевалке. Десмонд предупреждал, что во многих помещениях есть панель безопасности, подключенная к системе охраны здания. Я заметила одну из них на стене, когда переодевалась.

Продолжая прислушиваться к посторонним звукам, я захожу в женскую раздевалку и приближаюсь к своему шкафчику. Открыв дверцу, я стягиваю с себя мокрый купальник вместе с шапочкой и обматываюсь полотенцем. Затем лихорадочно ищу свои трусики среди одежды, но не могу найти их.

— Проклятье! — выдыхаю я.

Я улавливаю вибрацию от своего телефона и, схватив его, читаю новое сообщение:

Неизвестный номер: Я немного волновался, когда ты чуть не захлебнулась водой. Детка, лучше бы ты подавилась моим членом.

— Я лучше откушу его, — сквозь стиснутые зубы шепчу я.

Лихорадочно продолжаю поиски своего белья, но только они оказываются напрасными. Мне так и не удается найти трусики. В досаде я хватаю гольфы, и в этот момент раздается звук шагов со стороны выхода. Я оборачиваюсь, и пронзительный крик застревает в горле.

Что он здесь делает?

— Кэш? — выдыхаю я, замерев от шока.

Стоя передо мной в академической форме, Кэш прищуривается, скользя взглядом по моему телу. Один из уголков его рта дергается в ухмылке:

— Ты не их случайно ищешь?

Продолжая в упор смотреть на меня, он засовывает руку в карман пиджака и вынимает оттуда мои трусики.

— Они такие милые, — продолжает он, и его глаза сверкают озорством. — Нежно-голубые и с маленьким бантиком. Прости, Жасмин, я не мог устоять.

Кэш прячет мое белье обратно в карман, и за несколько секунд страх внутри меня превращается в лютый гнев. Скрестив руки на груди, которую едва прикрывает полотенце, я хмуро смотрю на Кэша.

Остаться с ним один на один в пустой раздевалке — не самое лучшее решение, но я заставляю себя замереть на месте, а не выскочить с визгом отсюда. Что-то мне подсказывает, что попытка побега равносильна тому, как тушить пожар бензином: Кэш еще извращеннее станет надо мной издеваться.

— Это не смешно, — огрызаюсь я. — Верни мое белье и проваливай!

— О, Жасмин, — он облизывает губы. — Если бы ты знала, как на меня действует подобный тон, ты бы не была такой смелой.

Кэш делает шаг навстречу, заставив меня отступить. Мой взгляд судорожно мечется от его ухмыляющегося лица к панели системы охраны.

— Можешь попробовать, — с вызовом бросает он. — Когда сотрудники заявятся сюда, меня здесь уже не будет. Зато остаток учебного дня ты проходишь без трусиков.

Кэш приближается и, отпрянув от него, я задеваю скамейку и шлепаюсь на нее задом. От неожиданности я глубоко вздыхаю, но не опускаю руки, до сих пор прижимающие полотенце к груди.

Возвышаясь надо мной, Кэш ставит согнутое колено между моих бедер и перемещает на него вес своего тела. Он наклоняется, и его лицо оказывается над моим. Горло сдавливается, я пытаюсь отползти от него. Но Кэш выставляет руку, упираясь ей в шкафчик, находящийся за моей спиной, и перекрывает мне путь.

— Не хочешь узнать, что я хочу получить в обмен на твои трусики? — спрашивает он, и его дыхание обдает мои губы. — Или ты так и будешь дальше изображать сопротивление?

Я изгибаю шею, чтобы отодвинуться от него. И в тоже время стараюсь не сползти ниже и не оказаться прижатой к его коленке.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я, приготовившись к омерзительным ответам.

— Я хочу, чтобы ты избавилась от полотенца, а затем послушно развела для меня бедра, — тихо и хладнокровно требует он.

Что?

Но это Кэш. Я не ожидала от него ничего благоразумного. Ничего хорошего. Ничего правильного.

И вместе с тем я уверена, что ему просто нравится надо мной издеваться. Вероятно, он получает кайф от таких странных болезненных игр. И он не переступит черту. Если бы Кэш на самом деле представлял угрозу, он бы причинил мне вред еще вчера в моей спальне. Но он не воспользовался преимуществом в физический силе.

— Ты… — произнесла я, запнувшись. — Ты не сделаешь этого против моей воли.

— Откуда такая уверенность? — он кладет руку на мое неприкрытое бедро, и я вздрагиваю. — Ты не знаешь, на что я способен.

— Я знаю достаточно, — упрямо возражаю, стараясь скрыть предательскую дрожь в коленях. — Тебе нравится притворяться опасным. И ты не из тех, кто применяет силу, потому что это слишком просто.

— Приятно, что ты веришь в меня больше, чем я сам. Только ты не видела себя со стороны и не представляешь, как сложно держать себя в руках.

Кэш замолкает, и его потемневшие глаза опускаются к моему рту. Его дыхание становится тяжелым, пальцы сильнее впиваются в мою кожу на бедрах. О, нет. Неужели я ошиблась в Кэше?

— Ты не сделаешь этого, — дрогнувшим голосом произношу я.

Проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Кэш выпрямляется в полый рост и смотрит на меня сверху вниз с самодовольным выражением на лице.

— Ты права.

От напряжения в моем рту так пересохло, что я не могу выдавить из себя какой-либо звук.

— Но это не значит, что я верну тебе трусики просто так. Сегодня ты идешь со мной на вечеринку к Стиву.

Кэш протягивает мне руку, чтобы я поднялась со скамейки. Но мои ноги до сих пор дрожат, и я боюсь рухнуть на пол, если рискну сейчас встать.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на вечеринку? — нервно восклицаю я. — А ты не пробовал просто спросить, как это делают нормальные люди?

— Это скучно, — пожимает плечами Кэш и следует к выходу. — Заеду за тобой в десять, Жасмин.

— Эй! — я собираю остатки сил и поднимаюсь на ноги, крича ему в спину. — Верни мои трусики!

В этот момент дверь раздевалки раскрывается, и на пороге появляются несколько старшеклассниц. Мое лицо за долю секунду вспыхивает от стыда. Черт бы побрал Кэша!

Развернувшись, он приближается ко мне и с ехидным выражением лица возвращает мне мою вещь на глазах застывших девушек.

— Я знал, что с тобой не соскучишься, — шепчет Кэш мне на ухо, перед тем как уйти.

Глава 18

Кристиана

Ощущение покалывания в затылке не покидает меня с того момента, как я переступила порог кафетерия. И чем дольше я топчусь у стойки, выбирая обед, тем сложнее его игнорировать. Словно за моей спиной находится индеец, метающий в меня невидимые стрелы одну за другой.

Обернувшись, я обвожу взглядом помещение и сталкиваюсь со светло-голубыми глазами.

За центральным столиком сидит Десмонд и смотрит на меня в упор.

И он продолжает смотреть, когда к нему наклоняется какая-то девица и обнимает его. Он продолжает смотреть, когда один из парней за его столом рассказывает шутку, и вся их компания взрывается от смеха. Он продолжает смотреть, когда подносит ко рту зеленое яблоко и, впиваясь в него зубами, откусывает от него.

Невольно я представляю, что вместо этого яблока могла оказаться… Нет, я не должна этого представлять!

Резко отвернувшись, я хватаю сэндвич с лососем, потому что в прошлый раз мне так и не удалось его попробовать. Затем беру чай и вновь бросаю взгляд на Десмонда через плечо.

Его черные волосы немного растрепаны, темно-зеленый пиджак с эмблемой академии небрежно распахнут, а на белой рубашке расстегнуты несколько пуговиц. Галстук по-прежнему отсутствует. Рядом с Десмондом оживленно болтает Кэш, и, к моему удивлению, за их столиком не присутствует ни одна особь женского пола.

Я перевожу взгляд на другую сторону кафетерия, обнаружив свиту Барби без своей предводительницы. Жалко, что самой Кайли сегодня не было на уроках — я бы получила огромное удовольствие, любуясь следами драки, оставленными на ее лице.

Неподалеку от них сидит Блаунт вместе со своими придурковатыми на вид друзьями. Рядом с его бровью приклеенный пластырь, под одним глазом синяк. От этого его физиономия кажется еще угрюмее и суровее.

Остальные старшеклассники распределились по группам, хотя некоторые из них обедают в одиночестве.

Остается свободный столик, находящийся между компанией Десмонда и Блаунта, но я скорее буду голодать, чем сяду за него.

Напряженно сглотнув, я ставлю обратно на стойку чай и хватаю упаковку сока. После чего прошу кассира завернуть сэндвич с собой и быстрым шагом покидаю кафетерий через высокие двухстворчатые двери. Я оказываюсь на террасе, и звон посуды, смех и гул голосов остается за моей спиной.

К удобству старшеклассников «Дирфилда» тут предоставлено несколько круглых столиков и стульев с откидными спинками. Здесь практически никого нет, кроме целующейся парочки и еще двоих хихикающих девочек. Я прохожу мимо них и направляюсь к лестнице.

Немного спустившись, я присаживаюсь на одну из ступенек. Передо мной открывается вид на внутренний сад академии. Он утопает в густой листве и легкой дымке тумана, стелющейся по влажной земле. На ней растут розовые кусты и шиповник, а по стене из бурого песчаника вьется дикий плющ. Он свисает каскадом зелени прямо над моей головой.

Кажется, что я вернулась на столетие назад, очутившись в этом уголке, нетронутым временем.

Раскрыв крафтовую упаковку, я откусываю от хрустящего ломтика хлеба. Сейчас мне бы хотелось укрыться мягким теплым пледом. Я привыкла к южному жаркому солнцу, но вместо него осенний прохладный ветер колышет мои разметавшиеся по плечам распущенные пряди.

— Я же велел тебе не оставаться в безлюдных местах.

Позади меня раздается низкий голос, и мои глаза расширяются. В животе мгновенно все переворачивается, будто внутренние органы возомнили себя самолетом и совершили мертвую петлю.

Я оборачиваюсь, увидев Десмонда, возвышающего надо мной на верхней ступеньке крыльца.

— Эм… — я надеюсь, что на моих губах не остались крошки от сэндвича. — Ты бы предпочел, чтобы я села за столик Блаунта?

Десмонд хмурится, а я поспешно отворачиваюсь и тянусь к ранцу за салфетками, слыша сзади звук шагов. Через несколько секунд надо мной шелестит листва, и в следующее мгновение начищенные мужские туфли оказываются на той же ступеньке, где сижу я.

Десмонд садится возле меня, и его мощное тело заполняет практически все пространство узкой лестницы. Его колено касается моего, и этот контакт подобен электрическому разряду, от которого ускоряется мой пульс. Мысленно я ругаю Десмонда, что он сел слишком близко, но потом надо мной подтрунивает дьявольский голосок в голове:

«Кристи, вчера он был гораздо ближе, и тебя это устраивало», — мои щеки вспыхивают, когда я вытираю салфеткой рот.

— Я бы предпочел, если бы ты выбрала место рядом со мной, — говорит Десмонд и, не дождавшись, что я отвечу, добавляет. — У меня кое-что есть для тебя.

Он открывает молнию на своем рюкзаке, а я изучаю его красивый профиль, задрав голову, потому что даже сидя рядом, Десмонд все равно оказывается выше меня.

Ветер усиливается, играя с его темными волосами, и из-за возникшего молчания слышно, как над нами шелестят листья, создавая иллюзию шепота.

Десмонд отдает мне плотный конверт с чем-то тяжелым внутри, и я стараюсь не показывать свое растущее в геометрической прогрессии любопытство. Перед тем, как открыть упаковку, я немного тяну время, и только после этого вскрываю и достаю наружу…

— Это же та книга, которую я не могла найти в библиотеке! — восклицаю я.

Провожу ладонью по черной гладкой обложке с названием «Иди туда, где страшно», и под подушечками пальцев проступает еще одна выпуклая надпись, выведенная мелким шрифтом «Именно там ты обретешь силу».

Я распахиваю книгу на первой странице, и в мои ноздри ударяет запах свежей типографской краски. Печально улыбнувшись, я поднимаю взгляд на Десмонда.

— Спасибо. Я давно ее искала.

Он внимательно смотрит на меня.

— Кристиана, это не редкая книга. У меня не было проблем, чтобы найти ее.

Улыбка медленно сползает с моего лица. Конечно, Десмонду не понять, что иногда в кошельке не бывает даже десяти долларов. А если они есть, то ты их не можешь потратить на книгу, потому что нужно купить что-то другое, например продукты.

— Да, это не редкая книга, — я протяжно вздыхаю и захлопываю подарок Десмонда. — Но для меня в тот момент она была редкостью. Я не могла позволить ее купить, потому что в приоритете были более значимые… — я осекаюсь. — Более необходимые покупки, — я замолкаю, задумчиво посмотрев на Десмонда. — Тебе сложно понять. Ты с детства окружен деньгами…

— Я в курсе, что такое иерархия потребностей[7], — с бесстрастным выражением на лице возражает он.

Я отворачиваюсь и вновь гляжу на сад, краем глаза замечая, как Десмонд пристально наблюдает за мной. Как его взгляд неспеша скользит по мне и останавливается на бедрах, а точнее на оголившийся полоске кожи между юбкой и гольфами.

— Как твое колено? — спрашивает он.

— С ним все в порядке, — отвечаю я, и мне хочется добавить «А со мной нет».

Моя правда состояла в том, что эта книга была своего рода напоминанием, через что мне пришлось пройти. В один момент я лишилась большой любящей семьи, уютного дома, а еще подростковых мечтаний и амбиций.

За полгода до смерти папа с мамой планировали возвести в одном из оживленных районов Портсмута детский оздоровительный комплекс. Глава министерства строительства одобрил проект, из местного бюджета была выделена сумма, которая должна была поступить на счет родителей в следующем году. Но папа не стал ждать и взял в банке кредит под залог нашего дома, чтобы начать стройку и оплатить технику, материалы, услуги рабочих и прочие расходы.

Стройка была в самом разгаре, когда из министерства внезапно поступило извещение, что все должно быть прекращено. Земля, на которой родители планировали открыть детский комплекс, стала иметь статус частной территории. Начались бесконечные судебные разбирательства, и они наверняка продолжались бы до сих пор, если бы не авария, унесшая жизни мамы и папы.

После их смерти банк, в котором папа брал кредит, изъял наш дом. Мы с Даниэлем оказались на улице и без средств к существованию. Брат долго не мог найти работу, а тех жалких двадцати долларов, что мне платили за смену в закусочной, ни на что не хватало.

До сих пор помню, как я зашла в Портсмуте в книжную лавку и наткнулась на книгу с названием «Иди туда, где страшно». Аннотация привлекла меня, но ценник оказался непозволительно высокий. Не скрывая досады, я положила книгу обратно на полку, а когда вернулась с деньгами через несколько дней, ни одного экземпляра не осталось в продаже.

Отчаяние захлестнуло меня. Неужели я так и буду волочить свое ничтожное существование? Неужели я дожила до такого состояния, что не могу приобрести книгу?

Это оказалось последней каплей, упавшей в чашу весов, что мне стóит уволиться из закусочной и работать с Кевином.

Так я стала той, которой больше не хочу быть. Не хочу снова обманывать Даниэля. Не хочу строить глазки пьяным женатикам и терпеть их сальные взгляды, пока иду с ними в отель.

От последнего воспоминания я вздрагиваю, и Десмонд отстраняется от меня. Но только для того, чтобы стянуть с себя пиджак и укрыть им мои ноги.

— Спасибо, но мне не холодно, — я хочу отдать его одежду обратно, но он отрицательно мотает головой.

— Здесь прохладно, — возражает он, и я прикусываю губы, пряча улыбку.

Не могу поверить, что всего несколько дней назад я заставляла туристов пить дешевое пойло, а сейчас мои ноги греет пиджак известного гонщика и самого красивого парня, которого я встречала в своей жизни.

На долю секунды я прикрываю глаза, с трудом подавляя в себе порыв положить голову на плечо Десмонда и насладиться свежим ароматом его парфюма. Но внутренний голос разума навязчиво напоминает мне, что я должна поговорить с Десмондом. Нужно сказать ему, что мне не понравилось, когда он поцеловал меня вчера без моего согласия.

Десмонд может считать меня, кем угодно, но это не дает ему права нарушать границы моего личного пространства. И его брат ведет себя не лучшим образом.

Но, между нами, наконец-то возникает непривычное спокойствие, и я не хочу прерывать его разговорами о вчерашнем. Поэтому вместо того, чтобы сказать, что планировала, я произношу:

— Слышала, что сегодня ты участвуешь в гонках. Будь осторожнее.

— Не уверен, что гонки и осторожность уживаются друг с другом, — Десмонд изучает мое лицо. — Что ты делаешь сегодня вечером?

От его вопроса в моей груди разливается приятное тепло. Я буду полной дурой, если жду от Десмонда предложения прийти на сегодняшние гонки, чтобы поболеть за него?

— Еще не знаю, — задумчиво отвечаю я.

— А я слышал, что ты идешь с ним на вечеринку, — говорит Десмонд, и я замечаю, как в его холодном взгляде на мгновение загорается огонь.

— С кем «с ним»? — уточняю я. — С Кэшем?

— А тебя звал на вечеринку кто-то еще?

Темные брови Десмонда слегка нахмурены, а глаза сужаются, и в них мелькает что-то похожее на… Нет, я отказываюсь в это верить! Я несколько раз моргаю и таращусь на Десмонда. Он действительно ревнует меня?

— Кроме твоего брата меня никто больше не приглашал. И я еще не решила, пойду я с ним или нет.

— Мой брат бывает очень настойчивым.

О, да. Я не понаслышке знаю об этом.

Одна часть меня (вероятно, романтичная и наивная) ликует от того, что Десмонд ревнует. И другая часть (не менее романтичная и наивная) все еще надеется, что он пригласит меня на гонки. И я пытаюсь ему намекнуть, что мне все равно на приглашение его брата.

— Так или иначе, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. — Я еще не дала Кэшу своего согласия.

— Да? — небрежно подначивает Десмонд. — А мне кажется, что ты уже дала своё согласие сегодня в женской раздевалке.

Он заканчивает говорить, и его слова подобны детонатору, подрывающему все мои надежды. Как я могла оказаться такой идиоткой и поверить в то, что Десмонд пригласит меня? Он просто нашел еще один повод для моих унижений!

Десмонд не пришел сюда, чтобы подарить мне книгу или укрыть мои ноги. О, нет! Он пришел сюда, чтобы в очередной раз напомнить, что считает меня шлюхой!

В одно мгновение меня переполняет обида, которая тут же трансформируется в злость.

Если Десмонд пролил цистерну бензина на наше несостоявшееся перемирие, то я буду той, кто бросит горящую спичку.

— Я. Не. Давала. Согласия, — четко выделяю каждое слово, вылетающее с моих подрагивающих губ. — У Кэша и тебя нет никакого права преследовать меня, целовать и вести себя, как…

— Хочешь сказать, что тебе не понравился наш поцелуй? — нагло перебивает меня Десмонд.

— Это не важно, — отмахиваюсь я.

— Это важно. Отвечай на мой вопрос, Кристиана. Тебе не понравился поцелуй? — настойчиво повторяет он.

Я шумно втягиваю воздух. Почему во всех моих словах, в которых я уверена на сто процентов, Десмонду удалось найти одно-единственное, в чем я сомневаюсь больше всего?

— Не понравился, — отвечаю я, и мне хочется, чтобы мой голос звучал более убежденно. — Ты применил силу и поцеловал меня без моего согласия.

— М-м-м, — недоверчивым тоном протягивает Десмонд. — И тебе абсолютно ничего не понравилось, что я вчера с тобой делал?

«О, да, особенно на том моменте, когда ты грубо сжал в кулак волосы и…» — зловеще хихикает голосок, но я посылаю его к черту.

Грудь сдавливается под грузом неправды. Кого я обманываю? Мне понравился его поцелуй. Как и нравится сам Десмонд. Но кроме взаимного влечения у нас нет будущего. Мне нужно держаться от него подальше и не тешить себя пустыми надеждами.

— Кристиана, скажи, что именно тебе не понравилось, — издевательски продолжает требовать Десмонд. — Может быть, тебе не понравился тот момент, когда ты стонала подо мной? Или это была моя разыгравшаяся фантазия? Или тебе так не понравилось, что ты решила оставить засос?

Только сейчас я замечаю под воротником его белоснежной рубашки явное доказательство своей лжи. Огромное, мать его, яркое бардовое пятно.

Я украдкой кошусь на выход с террасы. Если я сейчас убегу, то это будет автоматическим признанием поражения и собственного вранья. А если я останусь, то Десмонд в два счета раскусит мой обман. Я в ловушке.

Я открываю рот, чтобы повторить, что мне ничего не понравилось, но зачем-то смотрю на губы Десмонда. Нет, я больше не в состоянии лгать. Но и не собираюсь во всем признаваться. Поэтому я выбираю тактику неполноценной правды. Мне нужно сознаться в чем-то частично, тогда Десмонд не поймет, что я вру во всем остальном.

— Кое-что мне понравилось, я не скрываю этого, — дрогнувшим голосом произношу я, стараясь изобразить равнодушный вид. — Но в основном все было посредственно.

— Все было посредственно? — прищурившись, переспрашивает Десмонд, и я слабо киваю.

Несколько минут мы смотрим друг на друга в немой атаке, и я ищу в себе остатки воли, чтобы продолжить.

— Только пожалуйста, не нужно за мной бегать и доказывать, что ты лучше других мужчин. У меня было много… опытных любовников, и ты не сравнишься с ними.

Мои веки наливаются тяжестью, и я прикрываю глаза, внутренне молясь, чтобы моя ложь не вызвала обратный эффект, и Десмонд не станет мне доказывать, что он лучше всех.

Я не была ни с кем близка, как с ним. Но мне не требуется сравнений. Десмонд лучший. И если он сейчас решит мне это продемонстрировать, тогда я точно по всем фронтам потерплю поражение.

«Пожалуйста, не приближайся ко мне!» — мысленно прошу я и стараюсь произнести вслух, как можно хладнокровнее:

— Тебе не удалось меня впечатлить. Надеюсь, что мы больше не вернемся к этой теме.

Возвращаю ему пиджак и приподнимаюсь, пытаясь убежать от него и своей лжи. Но Десмонд хватает меня за руку, возвращая на место рядом с собой. После чего наклоняется, окончательно убивая пространство между нами, и я оказываюсь еще ближе к нему, к его твердой теплой груди, скрывающейся под тканью рубашки.

— Ты врешь так же часто, как дышишь, — произносит он убийственно спокойным голосом. — Можешь сколько угодно обманывать меня, но твое тело не лжет.

Его пальцы до сих пор оковами держат мою кисть. Большим пальцем Десмонд проводит по венам на моем запястье, не прерывая зрительный контакт. Затем поднимает другую руку и тыльной стороной ладони касается моих скул. От волнения я облизываю губы.

— Твой пульс подскочил, во рту пересохло, а на щеках появился румянец. И все это происходит рядом со мной.

Я открываю рот, чтобы возразить, что это ничего не значит, но внезапно взгляд Десмонда становится жестким.

— Готов поспорить, если я засуну в тебя палец, то ты окажешься такой же горячей и влажной, как и вчера.

После его слов я инстинктивно свожу бедра вместе, и на его губах расползается коварная улыбка. Я гневно прищуриваюсь. Если бы в штате Массачусетс проводился конкурс по напыщенным говнюкам, то Десмонд занял первое место.

— И еще готов поспорить, что ты согласишься прийти на вечеринку с Кэшем, — беспечным тоном говорит Десмонд, и мне хочется ему врезать. — Хочешь узнать, почему?

Я не задаю этого вопроса, мысленно посылая его к черту, но этот говнюк не останавливается перед моим злобным взглядом.

— Потому что после гонок я приду на эту вечеринку. И ты будешь искать встречи со мной, — его глаза озорно блестят, и мое желание ему врезать становится еще сильнее.

— Тогда эта будет главная причина, почему я откажу твоему брату, — ехидным тоном парирую я.

— Увидимся на вечеринке, Кристиана, — иронично произносит Десмонд и отпускает мою руку, пристально глядя мне в глаза.

Гребаный говнюк накидывает пиджак на свое идеальное тело и разворачивается, поднимаясь по лестнице. Я смотрю в его спину, и только сейчас на моих губах расползается улыбка.

Десмонд бросил мне вызов, рассчитывая, что я приму его и дам отпор. Но у меня есть идея получше. Если они вдвоем с Кэшем играют со мной, то мне ничего не остается, как поменять правила их игры.

Глава 19

Десмонд

Я сворачиваю на дорогу, покрытую гравием, и при виде возвышающегося здания «Саффолк-Даунс» мой пульс подскакивает от предвкушения. Знаю, что мой статус обязывает меня не волноваться. Я принимал участие в бесчисленном количестве гонок. Как и в обычных сток-кар[8], так и в известной «24 часа Ле-Манн». Но я все равно беспокоюсь.

С момента моей последней аварии прошло чуть меньше четырех месяцев, и я еще ни разу не возвращался на трек. Для меня такой перерыв равен целой вечности.

Бóльшую часть подростковой жизни я провел за рулем машины, выигрывая заезды один за другим. А когда отец терял остатки терпения и отбирал у меня тачку, я брал авто своих друзей и выжимал из них все возможное. Я практически вырос, вдавливая ногой педаль газа.

Среди гонщиков есть одна шутка: «Хочешь узнать, кто пришел к финишу первым? Тот, кому после гонок делают минет». Отчасти в этом есть доля правды: я лишился девственности буквально сразу после своей первой победы с моделью из грид-герлз[9].

Вскоре я заезжаю на частную дорогу, ведущую к одной из служебных секций «Саффолк-Даунс». Это огромное строение с многочисленными опорами, достигающих высотой в несколько этажей, над которыми нависает крыша в форме тарелки.

Когда-то в прошлом это здание служило местом для проведения скачек и казино, но затем его выкупил один держатель крупных акций. Не знаю, что конкретно он планировал сделать с «Саффолк-Даунс», однако через месяц от ипподрома не осталось следа. Все помещения полностью выпотрошили, и именно в этот момент рухнули акции нового владельца. Работа по реконструкции здания резко остановилась, и «Сафолк-Даунс» стал больше походить на строительный склад.

Обанкротившийся аукционер наспех привел в более-менее должное состояние несколько секций и стал устраивать заезды на обычных легковых автомобилях, потому что гоночный трек не требовал капитальных вложений. Так и получилось, что бывший ипподром Бостона стал сердцем гонок.

Игнорируя парковочные места, я въезжаю через распахнутые ворота в гараж. Глушу мотор, и «Sixteen» Bones замолкает, погружая салон в тишину. Я выбираюсь из своего красного Mercedes AMG и хлопаю дверцей. До моих ушей доносятся звуки работающих механизмов и ускоряющихся двигателей, а в ноздри ударяет запах, присущий исключительно гоночным машинам. В груди сердце мгновенно ускоряет свой ритм. Твою мать, как мне не хватало всего этого.

— Франция пошла тебе на пользу, — доносится за моей спиной, и я уже знаю обладателя этого голоса. — Десмонд, comment ca va? Bien?[10]

— Toujours[11], — отвечаю я, оборачиваясь.

В мою сторону приближается Лоренс Ларс — крепкий, высокий мужчина на вид того самого неопределенного возраста, когда не знаешь, годится ли он тебе в отцы, либо чувак немного старше тебя, а вчера он просто перебрал с выпивкой.

— Поверить не могу, что ты вернулся, — Лоренс с широкой улыбкой обнимает меня.

— Я тоже, — хлопаю его по спине и с непривычкой смотрю на него снизу вверх, ведь его рост гораздо больше моих шести футов плюс несколько дюймов.

Для многих Лоренс Ларс является кем-то сродни Мессии. Гонщики поклонялись его таланту, потому что в двадцать два года он успел покорить Формулу-1 и с тех пор не допускал проигрышей больше десяти лет. Пока последняя авария не отняла у него периферическое зрение. Грубо говоря, Лоренс стал видеть мир так, будто смотрит в трубу. После этого он был вынужден попрощаться с карьерой гонщика.

Но для меня Лоренс значит гораздо больше, чем звезда гонок. Он — мой лучший друг и наставник. Порой он понимал меня лучше отца. Именно по совету Лоренса я улетел во Францию. Потому что он видел, какие перемены произошли со мной после того, как мамы не стало. А когда пропала Ким — все только усугубилось.

У каждого свой рецепт заглушить в себе боль: алкоголь, наркотики, мнимые развлечения или другие менее безобидные попытки убежать от реальности. Один проклятый год отнял у меня двух близких людей, и я заглушал свою боль тем, на что был способен — высокой скоростью.

Заезды со мной для соперников превратились в игры со смертью. На гонках я действовал нагло — блокировал, подрезал и вышвыривал с трассы. Я шел к победе любыми способами, не важно, насколько «чистыми» они были. Все, что угодно, лишь бы заткнуть свою горечь. И помоги Бог тому, кто рискнул открыть рот и возмутиться моей дерзкой манерой вождения. Это были их последние в тот день слова за исключением хрипов, когда они давились собственной кровью, перед тем как их увозили в госпиталь.

— Отчаянному сорвиголове не место за рулем на скорости больше ста миль в час. Если ты не приведешь в порядок мозги, то закончишь в могиле или за решеткой, — орал Лоренс на следующее утро после того, как парня, которого я накануне отделал, увезли с травмой шеи. — Тебя больше не допустят к участию в гонках.

— Гонки не ограничиваются пределами Бостона, — процедил я сквозь зубы.

— Действительно, — к моему удивлению согласился Лоренс. — Ты должен увидеть, каким путем достается настоящая победа. А не дорожные бойни, которые ты устраиваешь.

Я отнесся к словам Лоренса скептически, но его идея с переездом была гораздо лучше идеи отца по прохождению курса по контролю гнева. После окончания учебного семестра я улетел во Францию, перед этим пообещав отцу, что вернусь в Бостон через два года.

Лоренс оказался прав. Став частью сплоченной команды пилотов и автомехаников, можно сказать, что я обрел новую семью. И вкус настоящей победы помог вытеснить боль. Ненадолго, но этого оказалось достаточно, чтобы мои мозги встали на место.

— Именно такого Десмонда я ожидал увидеть после Ле-Мана, — Лоренс хватает руками мои плечи и сжимает их. — Ты здóрово повзрослел, мальчик мой.

Он смотрит на меня с гордостью и неким блеском печали в глазах. Так может смотреть только тот, кто знает, какой ценой вы достигли своих успехов.

За спиной Лоренса стоит синий Ford Mustang 1967 года с белой полосой на капоте, и в моем горле застревает ком. Будучи подростком, я много раз гонял на нем. Настоящий зверь, а не машина. Я подхожу к Mustang, заглядывая в салон через открытое окно. Один за другим воспоминания обрушиваются на меня, и кажется, я начинаю волноваться еще сильнее.

— Первая любовь бывает раз в жизни, а память о ней остается на всю жизнь, — уверенно заявляет Лоренс.

Я подавляю улыбку. Несмотря на грубый внешний вид внутри Лоренса всегда скрывалась романтичная личность. Мало, кто знает, что избалованный женским вниманием Лоренс Ларс еще на пике славы испытывал чувства лишь к одной девушке. Они поженились, и до сих пор любят друг друга, воспитывая очаровательную маленькую дочь. Это один из тех редких случаев, когда я считаю, что брак — не просто слово из четырех букв.

— А что касается настоящей любви, Десмонд? — Лоренс бросает на меня любопытный взгляд. — Я видел твои снимки с Софи в новостях…

— Между нами были фиктивные отношения, потому что это было условием Bugatti. После светских тусовок я ехал в бар, а она возвращалась к своей девушке.

— А кроме Софи? — спрашивает Лоренс, и я отрицательно мотаю головой.

— Мое сердце всегда будет принадлежать этой малышке, — отвечаю я, указывая на Mustang.

Даже если бы Софи нравились члены, а не вагины, у нас бы все равно ничего не сложилось. Софи была слишком… пустой. Поверхностной. Холодной.

Она была полной противоположностью Кристианы.

Я ненавижу и презираю ее за то, что она трахалась с другими за деньги. Точнее, должен был ненавидеть и презирать. Но теперь, кроме ненависти и желания бросить ей очередной вызов, появилось нечто другое.

Как оказалось, одного вечера в объятиях этой девушки стало достаточно, чтобы сломать мои принципы. Я больше не мог быть уверенным в том, что никогда не смогу закрыть глаза на ее прошлое. Кто я после этого? Слабак? Тряпка? Слюнтяй?

Через некоторое время вместе с Лоуренсом я выхожу из гаража и оказываюсь в холе, заполненном людьми. Прошло два года, но в интерьере ничего не изменилось. Это громадное пространство по-прежнему представляет собой истинный пример стиля лофт — возвышающиеся над головами нетронутые краской стальные балки, черные металлические винтовые лестницы, раскинутые по периметру и ничем неприкрытые трубы вентиляции, серые цементные стены, которых практически не осталось.

Я помню, как перед гонками молодежь разбивалась на группы и слонялась по территории до объявления старта. Все веселье начиналось после гонок. Никакого пафоса. Все просто кайфовали под громкую музыку и алкоголь, а затем парочки уединялись в тачках или на верхних ярусах.

Но сейчас до начала заезда остается больше часа, а в холле уже толпится народ. В центре зала диджей играет «Often» Weeknd в лаундж обработке, официанты разносят шампанское на подносах, у одной из стен находится бар. Присутствующие разделились на тех, кто готовится к заезду, и гостей — разодетых в дизайнерские шмотки парней и девушек.

— Откуда столько людей? — я оборачиваясь к Лоуренсу. — На открытие приедет Джастин Бибер или Бруно Марс?

Он посмеивается и хочет что-то ответить, но его перебивает девушка, внезапно появившаяся из толпы.

— Я ваша поклонница, Десмонд, — с милой улыбкой она протягивает руку для знакомства. — Татум.

Я коротко киваю и немного озадачиваюсь перед тем, как пожать ей ладонь. Стоящий рядом со мной Лоуренс коротко прыскает. Засранец.

— Чудесно, — Лоренс говорит вместо меня, потому что я молчу. — Спасибо, что пришли.

Я закатываю глаза. Конечно, у него явно лучше меня получается вести разговоры с фанатами гонок.

— Я не смогла пропустить такое событие, — хихикает Татум. — Две звезды на одной трассе. Это впечатляюще.

Две звезды. Похоже, она имела в виду Джеймса Уильямсона — двадцатишестилетнего призера Формулы-1. Вот только мало, кто знает, что за последние три года Джеймс чаще посещал клиники для наркозависимых, чем садился в кокпит[12] гоночного болида.

Однако слава именитого пилота шла впереди него, и контракты со спонсорами вынуждали его посещать мероприятия, связанные с гонками, и давать интервью. Но зачем Уильямсону понадобилось приезжать в пресловутый «Саффолк-Даунс»?

— Организатор решил хорошенько заработать на ставках и пригласил несколько популярных гонщиков, — будто бы прочитав мои мысли, говорит Лоуренс. — Все ждут зрелищных заездов, и ты будешь в паре с Уильямсоном.

Несмотря на то, что Уильямсон на шесть лет старше меня, я выигрывал гораздо больше заездов. Я сделаю его на первом круге. Это будет легко.

Лоуренс продолжает беседовать с девушкой, а я подхожу к бару и заказываю охлажденную бутылку минеральной воды. Вокруг меня постоянно раздается звон бокалов, смех и разговоры, со временем слившиеся в единый гул. Ко мне то и дело кто-то подходит, и я обмениваюсь с ними короткими фразами, не вступая в диалог. Мои мысли находятся далеко отсюда.

«После гонок я приду на вечеринку, и ты будешь искать встречи со мной».

Я открываю бутылку и делаю крупный глоток. Твою мать, каким же надо быть говнюком, чтобы сказать это. Но пока Кристиана не прекратит мне врать, разве она достойна нормального обращения? Она снова обманула меня. Она снова затеяла игру, правила которой были для меня непонятны: сначала Кристиана строила из себя безразличную стерву, а затем явно… смущалась.

Пару грязных словечек, сказанных мною, и Кристиана вспыхивала, будто ни разу не слышала непристойностей. Пара касаний по ее телу, и ее охватывал трепет, который я ощущал даже сквозь одежду. И одновременно Кристиана утверждала, что у нее было много любовников. Но всегда реагировала так, словно ее еще никто не трогал. Словно она была…

Блять, я рехнулся, раз думаю, что Кристиана невинна!

— С тобой все в порядке? — рядом появляется Лоренс и обеспокоено на меня смотрит.

Я молча киваю и обвожу глазами холл, заметив в толпе Кэша. Брат разговаривает с двумя девушками, и я хмурюсь. Что он здесь делает? Разве Кэш не должен быть сейчас на вечеринке у Стива вместе с Кристианой?

Поймав мой взгляд, Кэш напоследок что-то шепчет одной из девиц, заставив ту покраснеть, и уверенно направляется в мою сторону. С каждым его шагом я чувствую, как желание ему врезать возрастает с каждой секундой.

Сегодня до меня дошел слух, что мой младший брат наведывался к Кристиане в раздевалку. В этом не было ничего удивительного: Кэш всегда любил развлечения и не задумывался о последствиях. Но меня удивила собственная реакция. Я не знал точно, что произошло между ним и Кристианой, но с трудом сдерживался, чтобы не сломать брату челюсть. Соблазн был слишком велик.

— У тебя какие-то планы на Жасмин? — спросил Кэш, когда я прожигал взглядом затылок Кристианы во время ланча в кафетерии.

— С чего ты взял? — сквозь сомкнутые челюсти процедил я.

— Ну… Я тебя знаю, — ухмыльнулся брат. — Просто скажи, если ты хочешь Жасмин, то я оставлю ее в покое. Я позвал ее на вечеринку, и если ты против…

— Я не против, — я старался, чтобы мой голос звучал, как можно пренебрежительнее. — Я не собираюсь быть очередным номером в ее списке.

— А я собираюсь, — заявил Кэш, откусывая яблоко. — Если бы ты знал, каким твердым я становлюсь, когда представляю, на что способна эта малышка…

— Избавь меня от подробностей, — я раздраженно отодвинул тарелку и поднялся из-за стола, как только увидел, что Кристиана покинула кафетерий.

Я знаю, что не имею права злиться на Кэша. И тем более у меня нет права злиться на Кристиану. Она мне никто. Она не моя девушка или подруга. И даже не та, с которой я трахаюсь время от времени. Но почему тогда я так нервничаю из-за того, что она согласилась идти с Кэшем, а не со мной? И почему на брата я злюсь больше, чем на нее?

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я Кэша, когда он останавливается рядом, облокотившись на барную стойку.

Брат приветствует Лоренса, и тот отходит, оставив нас вдвоем.

— Решил поддержать тебя, — отвечает Кэш, подмигивая проходящей мимо официантке. Девушка приближается, и он ставит на ее поднос пустой стакан из-под шампанского и берет новый.

— Ты потом собираешься сесть за руль? — я смотрю, как он делает глоток, а затем оглядываю холл в поиске Кристианы, но ее нигде не видно.

— Тебе не идет читать нравоучения. Я приехал вместе с Грейс, и она с водителем, — Кэш придвигается ближе ко мне, чтобы мог услышать только я. — Можешь прекратить свои поиски. Ее здесь нет.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь.

Кэш тихо хохочет.

— Ладно, раз ты не понимаешь, о ком я говорю, я буду молчать. И не скажу, с кем я ее видел, — последние слова брат произносит с особой интонацией.

— Перестань говорить загадками и ответь, черт возьми, кого ты видел и с кем, — сквозь стиснутые челюсти выдавливаю я.

Кэш смотрит на меня с ехидным выражением на лице:

— Это ты прекращай разыгрывать спектакль. Ты нравишься Жасмин, и найди в себе силы признать, что она нравится тебе.

— С чего ты решил, что она мне нравится?

Склонив голову набок, Кэш прищуривается, всматриваясь в толпу, а затем бросает на меня внимательный взгляд.

— Представь Жасмин с кем-то другим. Например, со мной, — дразнящим тоном произносит он. — Представь, как я и она остаемся наедине в пустом кабинете. Представил?

— При чем здесь это? — раздраженно спрашиваю я.

— Представь, как я медленно подхожу к ней, — язвительно говорит Кэш. — А она разворачивается ко мне с волнением на лице. В этот момент я подхватываю ее и усаживаю на стол. На пол с грохотом летят учебники, а я устраиваюсь у нее между ног и задираю ее школьную юбку, оголяя смуглую кожу на бедрах.

Разыгравшееся воображение мгновенно рисует картину вчерашнего вечера. Где я сорвался и, усадив Кристиану на стол, оказался между ее ног. Где я накрыл ее рот своим, а ее нетерпеливые руки блуждали по моему телу в тандеме с губами. Где наше дыхание слилось в единые вдохи и выдохи… Боже.

— А в ответ ее тоненькие пальчики срывают с меня пиджак и умело расстегивают пряжку ремня. Жасмин начинает бесстыдно тереться об меня и без конца шепчет мое имя. Ты знаешь, что я никогда не делаю это нежно, поэтому я собираю в кулак ее волосы, заставляя прогнуться в спине, и вхожу одним резким…

— Хватит! — я с грохотом ставлю бутылку на стол и хватаю Кэша за воротник рубашки.

В горле застревает тошнотворный ком, а глаза застилает пелена ярости от того, что в моем воображении Кристиану трахает Кэш.

— Ты возбудился или разозлился? — с издевкой спрашивает брат и отталкивает мою руку. — Можешь, сколько угодно пытаться обманывать меня. Но стóит ли обманывать себя?

Мы стоим напротив друг друга, и мне хочется ударить его в нос, за то, что мелкий говнюк стал слишком наблюдательный.

Да, черт возьми, мне нравится Кристиана!

Я даже докатился до того, что мне хотелось загладить вину перед ней за свою выходку в библиотеке.

— У меня не было проблем, чтобы найти эту книгу, — заявил я Кристиане в академии во время ланча.

Ха! Если бы она знала, что в интернет-магазинах этой долбаной психологии не оказалось, и мне пришлось потратить три часа, чтобы объездить город и все-таки отыскать эту проклятую книгу, Кристиана бы рассмеялась в мое лицо.

Но мне было не до смеха. Пока я ехал в академию, в моей голове вертелись всякие мысли: начиная с той, чтобы предложить пропустить занятия и вместе где-нибудь пообедать, и заканчивая той, чтобы пригласить Кристиану на сегодняшние гонки. Но я опоздал. Кэш оказался быстрее.

Господи, в кого я превратился?

— Хорошо, — я чувствую, как на моей шее отчаянно пульсирует вена. — С кем ты видел Кристиану?

— Ты забыл добавить в конце «самый умный, крутой и лучший младший брат», — ухмыляется Кэш.

Мои зубы начинают медленно сжиматься.

— Ты издеваешься? — рычу я.

Кэш облизывает губы и улыбается, явно ловя кайф от моего взбесившегося вида. После чего берет со столешницы бокал с шампанским и поднимает его в воздух, переведя взгляд с моего лица мне за спину.

— Какая неожиданная встреча, Жасмин! Я скучал по тебе.

Я поворачиваюсь, и от увиденного меня бросает в яростный жар.

Какого черта?

Какого черта Кристиана пришла сюда вместе с ним? Какого черта его рука лежит на ее талии?

Глава 20

Кристиана

Больше пятнадцати минут я наблюдаю, как передо мною разворачивается буйство, напоминающее танец лемуров, посвященный Королю Джуниору из мультфильма «Мадагаскар». Полуголые девицы модельной внешности с бесконечно длинными ногами и нереально выпирающим бюстом трутся задницами друг о друга, не прекращая жеманно улыбаться и повизгивать.

Они танцуют для парня, сидящего на капоте машины, из которой «Hot girl bummer» Blackbear сотрясает вечерний воздух. Одной рукой он сжимает бутылку с водой, а другой поглаживает ширинку…

Мои глаза широко распахиваются. О, господи, чувак в самом деле трогает самого себя прямо на парковке «Саффолк-Даунс»?

Мой взгляд сосредоточен на нем вовсе не потому, что я озабоченная вуайеристка. И не потому, что я фанатка гонок, а он — Джеймс, мать его, Уильямсон. Я смотрю на него, потому что этот парень главный соперник Десмонда в сегодняшнем заезде.

Все, что мне надо от Джеймса — появиться вместе с ним в «Саффолк-Даунс». И пускай Десмонд от злости разлетится на конфетти, как пиньята на детском празднике.

После гонок я приду на вечеринку. И ты будешь искать встречи со мной.

Его низкий тембр раздается в голове и звучит, как дьявольский шепот. Или как голос демона. Или любой другой нечисти родом из ада.

Увидимся на вечеринке, Кристиана.

Увидимся на гонках, Десмонд. Я собираюсь изменить правила игры. Он не ожидает меня здесь встретить, но вот я тут, наполненная намерением бросить ему в лицо его же слова.

Это Десмонд будет искать встречи со мной.

Прохладный ветер развивает мои волосы и обрушивается на открытые плечи, но так даже лучше. Холод заставляет действовать быстро и решительно, а времени на заминку у меня нет.

Настроив себя, я достаю из сумочки зеркало и проверяю макияж. Мои глаза дымчато-черные, скулы выделены золотистым сиянием, а губы покрыты бесцветным блеском с ягодным ароматом. Волосы выпрямлены и достают до талии, которая ничем не прикрыта.

Сегодня я отказалась от своих привычных толстовок. Обычно я люблю большие и объемные вещи. Но только не сегодня вечером. О, нет. Когда бросаешь вызов таким, как Десмонд и Кэш, нужно пользоваться всеми преимуществами, что у тебя есть. И одно из них — моя фигура. Поэтому, чтобы подчеркнуть ее изгибы и формы, которые я предпочитаю скрывать, я выбрала черную шифоновую блузку, оголяющую плечи и живот, кожаную обтягивающую юбку длиной чуть выше колена и босоножки с проклятыми мною пятидюймовыми каблуками.

Джеймс продолжает поглаживать своего младшего друга в штанах, и на мгновение меня охватывает тревога. Вдруг мой план не сработает? Вдруг, кроме публичных актов стимуляции у Джеймса есть что-то еще, представляющее угрозу? Или Джеймс окажется скрытым садистом?

Но постепенно паника отступает на задний план. На парковке находится такое количество людей, что опасность маловероятна. И внутри «Саффолк-Даунс», которое отсюда представляет собой огромное сочетание окон, стекла и металла, столько народу, сколько бывает в Портсмуте на главной улице в День Независимости.

Натянув нарочито широкую улыбку, я еще раз бросаю взгляд на Джеймса. Конечно, он даже не посмотрел в мою сторону. Засранец слишком увлечен девушками и собственной стимуляцией.

Следом за парковкой находятся трибуны, за которыми слышится рев двигателей. Но совсем скоро все здесь оглохнут от того, что я собираюсь устроить. Глубоко вздохнув, я открываю молнию на сумочке и достаю оттуда защитный брелок[13]. Когда моя персональная сигнализация разразится сиреной, я наконец-то привлеку внимание главного соперника Десмонда.

Мой палец застывает над кнопкой, и я слышу из-за трибун резкий визг тормозов и набирающий обороты мотор. Скорее всего кто-то из участников гонок совершает ворм-ап. Иными словами, это прогревочный круг перед заездом, чтобы резина на колесах имела лучшее сцепление с дорогой. Я кое-что читала про гонки перед тем, как приехать сюда.

А еще я узнала, что многие пилоты перед стартом выполняют свой ритуал на удачу. Интересно, Десмонд делает что-то подобное?

Хотя я должна быть похожей на ту, которой на это насрать.

Я решительно нажимаю на кнопку и бросаю брелок под задний бампер спортивной машины Джеймса. У меня закладывает уши, когда я выпрямляюсь в полный рост и вижу, как все поворачиваются в мою сторону. Отлично.

— О, мой Бог! — я стараюсь перекричать сирену. — Мой брелок упал под машину, и у меня не получается его вытащить…

— Ничего страшного, — Джеймс поднимается с капота и тянет вверх водительскую дверь, бросая на меня взгляд. — Я отъеду, и ты отключишь его, красотка.

После этого он садится за руль и, немного дернув рулем, отъезжает в сторону. Я тут же поднимаю с асфальта сигнализацию и отключаю ее. Надоедливая сирена замолкает.

Улыбнувшись, я перекидываю волосы через плечо и подхожу к машине Джеймса. Девушки, прекратившие танцевать, наблюдают за мной с нескрываемым недовольством, но я не обращаю на них внимания.

Водительское окно плавно опускается, и я нагибаюсь к Джеймсу, стараясь придать себе растерянный вид. Шифоновая ткань блузки частично скрывает мое тело, но Джеймс смотрит на меня так, будто я стою перед ним топлес.

— Спасибо, — я смущенно хихикаю. — Я сегодня такая неловкая. Наверное, не надо было пить тот последний коктейль. Просто моя подруга куда-то пропала. Она на год старше меня, и заканчивает выпускной класс…

Я продолжаю бессвязно врать, а Джеймс наконец-то поднимает взгляд с моей груди на лицо.

— Выпускной класс? — он проводит рукой по своим светлым коротким волосам. — Ты учишься в школе?

— Только никому не говори, — умоляюще произношу я, намеренно растягивая слова, чтобы он решил, что я изрядно выпила. — Иначе меня отсюда выгонят, а мне не нужны проблемы.

Брови Джеймса ползут вверх. Скорее всего он обескуражен тем, что я выгляжу старше своего возраста.

В моей сумочке звонит телефон, и я начинаю его поиски. Имитируя головокружение, я немного пошатываюсь, надеясь, что Джеймс увидит во мне нетрезвую несовершеннолетнюю девушку, которой нужна помощь. Которую нужно проводить в «Саффолк-Даунс» и вызвать такси.

Но если он решит, что пьяной школьницей можно легко воспользоваться, то в таком случае для этого засранца у меня припасен шокер и удар Чака Нориса по яйцам.

Я отвечаю на звонок, сообщая брату, что со мной все хорошо. И что вечеринка, на которую меня пригласили новые знакомые из академии, скоро закончится. Мне стыдно снова обманывать брата, но пускай он думает, что я пытаюсь найти новых друзей, чем бросаю вызов зазнавшемуся засранцу.

После того, как я завершаю вызов, запускаю руку в волосы и издаю жалобный стон.

— Ох, черт. У меня перед глазами гребаные вертолеты, — сокрушаюсь я.

Выбравшись из машины, Джеймс оглядывает меня с ног до головы.

— Ты бы не мог помочь найти мне подругу? Ее зовут Роуз… — я неуклюже шагаю навстречу к нему и спотыкаюсь. Джеймс буквально ловит меня на лету, поймав за руку.

— Идем, — он ведет меня к центральному входу в «Саффолк-Даунс».

* * *

Я еще раз оглядываю помещение, изобилующее гостями, официантами с шампанским и лаундж-музыкой, пытаясь заметить высокого брюнета с пронзительными голубыми глазами.

Где ты, Десмонд?

— Как долго ты собираешься искать подругу? — нетерпеливо интересуется Джеймс, когда мои «поиски» затягиваются.

— Эм… Я не знаю. Я же не могу уехать домой, оставив ее одну.

Пользуясь тем, что я стою близко к нему, Джеймс склоняет голову и шепчет мне в волосы:

— Ты можешь остаться здесь не только из-за подруги, — тихо и вкрадчиво говорит он.

Его рука ложится на мою талию, пока я протискиваюсь вдоль толпы, и внутри меня начинает разрастаться беспокойство.

Мне не нужно вызывать ревность Десмонда. Мне всего лишь нужно добиться, чтобы ему стало известно, что я появилась здесь вместе с его соперником. Чтобы до Десмонда дошло, что я буду появляться там, где захочу, и с кем захочу. Он и его брат не в праве указывать и помыкать мной.

— Я не знаю, смогу ли остаться. Сперва мне нужно найти Роуз, — упрямо произношу я одно и тоже, направляясь к барной стойке.

— А ты уверена, что подруга не уехала домой без тебя? Или может, ты все выдумала?

Одним рывком Джеймс притягивает меня к себе, и я ощущаю на губах его дыхание, и как к моему горлу подступает желчь.

— Может, это просто повод, чтобы привлечь меня? — спрашивает он.

Стараясь придать себе непринужденный вид, я отстраняюсь от него.

— Нет, это правда. Мне на самом деле нужно найти… Роуз.

— Мне так не кажется, — выдыхает он, прижимаясь ко мне бедрами. — Мы могли бы уехать после гонок ко мне. Мне нравятся старшеклассницы.

От его слов мой пульс отдает бешеным ритмом в висках. Мне становится не по себе, и я застываю на месте. Мои глаза судорожно бегают по помещению в поиске таблички с женским туалетом. Пускай моему плану в очередной раз не суждено осуществиться, но я сбегу от Джеймса при первой возможности.

— Какая неожиданная встреча, Жасмин! Я скучал по тебе.

Жасмин.

Повернувшись на голос, я сталкиваюсь с голубыми глазами, которые всего на один тон темнее глаз его старшего брата. При виде Кэша, держащего перед собой бокал с шампанским, грудь перестает сдавливать, и чувство облегчения наполняет меня.

Никогда бы не подумала, что буду искренне рада видеть Аматорио-младшего.

Не скрывая раздражения, я пытаюсь убрать с себя ладонь Джеймса и перевожу взгляд с Кэша на того, кто стоит рядом с ним. В этот момент покалывающее напряжение медленно просачивается под кожу и спускается приятным теплом вниз живота.

Так происходит всегда, когда я вижу его. Десмонда.

Его лицо сплошная непроницаемая маска. Лишь глаза клокочут от ярости и сверлят дыру в блядской руке Джеймса на моей талии.

— Здравствуй, Десмонд, — Джеймс наконец убирает с меня ладонь и протягивает ее для приветствия.

Но все, чем может отреагировать Десмонд — это взгляд с гремучей смесью убийства и ненависти. Раньше я считала, что такой взгляд предназначался исключительно для меня. Но сейчас могу гарантировать, что Десмонд мысленно четвертовал Джеймса и разбросал его куски изголодавшимся псам.

Убедившись, что соперник не собирается пожимать руку, Джеймс проводит ею по своей футболке и запускает в волосы.

— Не удивлен, — нервно посмеивается он. — Считаешь, что год Ле-Мана сделал из тебя профессионального гонщика?

— Два, — помимо воли вырывается у меня.

— Что «два»? — Джеймс поворачивается в мою сторону.

— Десмонд два года подряд участвовал в гонках Ле-Ман, — увереннее, чем мне хотелось бы, произношу я.

И наверняка он участвовал дальше, если бы не авария… Зачем я подняла эту тему и вмешалась в разговор?

— Ты его поклонница? — интересуется Джеймс, и в его тоне проскальзывает пренебрежение.

— Да, — выпаливает Кэш наравне с моим «Нет».

— Это не так уж и важно, — ухмыляется Джеймс и вновь смотрит на Десмонда. — Кстати, ты видел, кто стал новым официальным лицом бренда «Bugatti»?

— Мне это неинтересно, — в голосе Десмонда слышится угроза, но похоже Джеймса это не смущает.

— Говорят, за контракт ему заплатили двадцать два миллиона…

— Не переживай, Джеймс, моему братишке платили гораздо больше, когда он работал с «Bugatti», — язвительно усмехается Кэш, попивая шампанское. — А когда в последний раз с тобой заключали крупный контракт? По-моему, три года назад…

— У меня достаточно контрактов с различными рекламными партнерами.

— Достаточно для чего? — с издевкой уточняет Кэш. — Я слышал, что в Лос-Анджелесе скидки на курсы реабилитации для зависимых…

Между парнями продолжается словесная перепалка, а меня охватывает невыносимая жажда. Я беру бокал шампанского с подноса, проходящего мимо официанта. Поднеся стекло к губам, я ощущаю на себе пристальный взгляд Десмонда. Легкое головокружение одурманивает меня, когда я совершаю последний глоток и вновь встречаюсь с голубыми глазами.

Я так хочу услышать, что Десмонд… рад меня видеть. Но это так бессмысленно, учитывая обстоятельства. Я пришла сюда, чтобы доказать ему свою гордость и независимость, а в итоге жду его одобрения.

Какая же я глупая и наивная! Мне следует придерживаться своего плана.

— Где можно сделать ставку? — спрашиваю я бесцветным голосом.

— А на кого ты хочешь поставить? — с любопытством уточняет Джеймс.

Я беру недолгую паузу, и в ожидании моего ответа Десмонд внимательно на меня смотрит. Приходится прикладывать титанические усилия, чтобы выдержать его пробирающий взгляд.

— На тебя, — с вызовом бросаю я, не сводя глаз с Десмонда.

В его челюсти дергается мускул.

— Как приятно иметь такую очаровательную поклонницу, — губы Джеймса вытягиваются в трубочку.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не закричать в полный голос, что поставила бы на кого угодно. Даже на дохлого кальмара, если бы он оказался соперником Десмонда. Но вместо этого мой голос звучит тихо, и я не уверена, что меня вообще кто-либо слышит:

— Я не фанатка гонок, мне просто нужно сделать ставку…

— С удовольствием помогу тебе, Кристиана, — Десмонд произносит мое имя с какой-то особой выделяющей интонацией.

Он резко отходит от барной стойки, за долю секунды оказываясь рядом со мной. Прежде, чем я успеваю отступить назад, Десмонд хватает меня за руку и тащит в направлении выхода.

Мы пробираемся сквозь танцующую толпу, и я не в состоянии перекричать гул голосов и музыку, чтобы что-либо ему высказать. До выхода остается буквально несколько шагов, и Десмонд внезапно сворачивает за угол и ведет меня по коридору.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я писклявым голосом, пытаясь освободить руку.

Десмонд достаточно сильно держит мое запястье. И мне ничего не остается, как идти следом за ним, успевая перебирать высокими каблуками.

— Ты хотела сделать ставку, — не поворачиваясь ко мне, отвечает Десмонд.

Останавливаясь напротив двери, он толкает ее плечом и переступает порог. Мы оказываемся внутри небольшого помещения, которое разделено прозрачной стеной от пола до потолка. Сквозь нее отчетливо виден оконный проем с прилегающим выступом, как в банковских терминалах. За бронированным защитным стеклом сидит женщина.

— Проходите, — говорит она, и ее голос, доносившийся из встроенного в стену динамика, звучит с металлическим скрежетом.

Десмонд отпускает мою руку и, кивнув головой, отходит от меня в другой конец комнаты. Он демонстративно теряет ко мне интерес и поднимает взгляд на плазму, транслирующую запись с гоночного трека в режиме реального времени.

Неуверенными шагами я приближаюсь к кассе, и звук моих каблуков отдается эхом в пустом пространстве. Я защелкиваю за собой дверь из тяжелого бронированного стекла и открываю молнию на сумочке.

— Какая сумма и на какого участника? — спрашивает «кассир».

В моем кошельке лежат деньги, которые остались у меня после последнего дня подработки в Портсмуте. Триста долларов. Для меня это значительная цифра. Разве я та, которая в состоянии спустить такую сумму за один вечер?

Обернувшись, я смотрю на Десмонда. Он не спускает с меня взгляда и выглядит настолько устрашающе и настолько грациозно, что невольно я робею перед ним.

На нем гоночная куртка, под которой видна черная футболка, и темные джинсы. Его плечи уверено поставлены, смоляные волосы находятся в идеальном беспорядке, а от его внимательных глаз моя кожа вспыхивает. Могу поклясться, что один его облик излучает решимость и заряжает победой.

Я никогда не замечала в себе тягу к азарту, но сейчас готова поставить на Десмонда все до последней купюры. Абсолютно все. Включая себя. С моих губ срывается глубокий вздох. Господи, мои мысли граничат с безумием.

— Триста долларов, — я понижаю голос, хотя уверена, что меня не слышно из-за закрытой двери. — На Десмонда Аматорио.

* * *

Я выхожу наружу, сжимая в руке чек с номером ставки, на котором Десмонд задерживает свой взгляд. По его глазам ясно читается, что он осуждает меня, и я поспешно прячу чек в сумочку.

Десмонд не произносит ни слова и делает шаг ко мне. Я отступаю назад, пока не упираюсь лопатками в стену. Выставив руки по обе стороны, он заключает меня в ловушку.

— Ты закончила свое дурацкое шоу?

Шоу?

Я стискиваю зубы. Значит, он догадался, что я приехала сюда из-за него. Но я ни за что не признаюсь.

Если Десмонд поймет, что все это предназначалось для него, его и без того огромное эго возрастет до вселенских масштабов.

— Это не было представлением, Десмонд, — возражаю я. — Здесь полно гонщиков, на которых я могу сделать ставку и заработать.

— Если бы ты хотела заработать, ты бы поставила на меня.

Мои глаза широко распахиваются. Где заканчиваются границы его раздутой самооценки? И заканчиваются ли они вообще?

— Ты слишком уверен в себе, тебе не кажется? А теперь отвали от меня, Доминик Торетто[14]. Я не собираюсь перед тобой отчитываться, куда я трачу свои деньги.

Я толкаю его в грудь, пытаясь отодвинутся и пройти. Но Десмонд прижимает меня к стене, обхватывает мои руки и заносит их над моей головой. Он совсем охренел?

Повернувшись, я замечаю, что кассира нет на своем месте, и мы остались с Десмондом вдвоем в помещении.

— Десмонд! — я практически рычу, как перепуганный зверек. — Уйди от меня, черт бы тебя побрал!

— Я не уйду. Ты должна была поставить на меня.

Он говорит с такой смесью отчаяния и убеждения, что мое горло сжимается, а сердце забывает свой привычный ритм.

— Сколько ты поставила на Джеймса?

Нисколько. Я поставила все на тебя.

— Какая тебе разница? — мне кажется, что мой голос срывается. — Ты до всех докапываешься и узнаешь, сколько и на кого они поставили?

— Мне плевать на всех. Мне важно, сколько поставила ты.

Я не могу понять, что Десмонда волнует в первую очередь? Что я задела его самооценку, соврав, что уверена в его сопернике? Или то, что происходит между нами двумя?

— Триста долларов, — говорю я, и мне хочется убежать. Я боюсь, что не выдержу и признаюсь, что поставила на него.

Закусив губу, я стараюсь отстраниться от Десмонда. От его дурацкой твердой теплой груди, к которой одновременно желаю прижаться. Так и знала, стóит этому говнюку нарушить границы, и мой самоконтроль разрушится к чертовой матери!

Вспышка гнева пронзает меня.

— Я сделала ставку и ответила на твой вопрос. Теперь отпусти меня, — требую я, и, к моему удивлению, Десмонд освобождает мою руку.

Но в следующее мгновение он обхватывает меня за подбородок, приподнимая голову и принуждая смотреть на него. Мне следует злиться за его дурацкую демонстрацию силы и власти. Но по необъяснимым причинам это действие будит мое внутренне желание.

Я не свожу глаз с Десмонда, ощущая чудовищную потребность в его поцелуе… Господи, мне нужно собраться и не думать об этом!

— Дес…

Я не договариваю, потому что он склоняет голову и яростно поглощает мой рот, кусая нижнюю губу. Я подавляю короткую вспышку боли, вылившуюся во внезапно возникшее возбуждение.

Что со мной не так? Почему я испытываю желание вместо того, чтобы нестись отсюда со всех ног?

— Ты думала, что явишься с Джеймсом, и ничего за это не будет? — грубо произносит он сквозь поцелуй, впиваясь пальцами в мою талию. — Я с трудом сдерживался, чтобы не отделать ублюдка на месте. Но лучше я сделаю его на заезде. Я сравняю его с землей, Кристиана.

— Десмонд, — я задыхаюсь от гнева и еще одного ощущения. — Я могу приходить, с кем хочу…

— Ты пришла ко мне и не вздумай отрицать это, — рычит он, прежде чем вновь обрушиться на мои губы.

Его язык проникает внутрь, и я сдаюсь. Я позволяю себе снова пойти на поводу своего тела и положить ладони на его плечи, скользить пальцами по шее и запустить их в волосы.

— Скажи это. Скажи, что пришла ко мне, — требует Десмонд.

Ему и так все очевидно. Зачем ему мое признание?

Десмонд убирает руку с талии и кладет ее на мою задницу, крепче прижимая к себе. От его близости, от его горячего дыхания, от его губ в голове все перемешивается.

— Скажи эти слова, Кристиана.

Мое сердце лихорадочно бьется. Я хочу признаться ему. Я устала от того, что приходится обманывать себя и его. Устала бороться с собой и своим влечением. Но как бы сильно не было мое желание к Десмонду, я не хочу чувствовать себя так, как чувствовала сегодня утром после нашего разговора.

Он мне не доверяет. И его самодовольная ухмылка слишком свежа в моей памяти.

— Мне нечего тебе сказать, — тихо произношу я.

— Блять, — ноздри Десмонда раздуваются. — Ты же была готова поставить на кого угодно, если бы он был против меня!

Мое горло сводит невидимыми оковами, и я молчу.

— Мне жаль, что ты сделала неверную ставку, поставив на Джеймса, — мрачно говорит Десмонд. — А теперь смотри, как я поимею его, Кристиана, — он отпускает мой подбородок и указывает на плазму, транслирующую запись с гоночного трека и зрительских трибун.

Рукой, скользящей по моей заднице, он направляется к бедру и сжимает его, не ослабляя хватку.

— И не рассчитывай, что ты отделаешься тремя сотнями. Я это просто так не оставлю.

Десмонд отстраняется от меня. Не дожидаясь моего ответа, он разворачивается и уходит. Стараясь справиться с дыханием, я провожаю взглядом его фигуру с расправленными плечами.

Глава 21

Кристиана

Вероятно, Десмонд сошел с ума, решив, что я буду наблюдать за первой настоящей гонкой в моей жизни, смотря на экран. Я покидаю комнату, где принимают ставки, практически следом за ним, и занимаю место на трибунах вместе с другими зрителями. Предвкушение перед заездом, переплетенное с энергией, буквально искрится в вечернем воздухе.

Я бросаю быстрый взгляд на Джеймса Уильямсона, упивающимся вниманием девушек на стартовой решетке. После этого сосредоточиваю весь интерес на Десмонде.

Будучи за рулем красной спортивной машины, он совершает прогревочный круг, и рев двигателя его автомобиля отзывается во мне дрожью. Я замечаю, что Десмонд не просто несется на высокой скорости. Он виляет из стороны в сторону, будто исследует и проверяет дорогу. Как хищник, изучающий местность перед охотой.

Закончив круг, он останавливается на линии старта, поравнявшись около машины Джеймса. Десмонд выбирается из салона, и девицы с визгом бросаются к нему. Как типично.

Неожиданно у меня появляется странное желание стать террористом и кинуть в них бомбу. А затем стрелять им вслед автоматной очередью, когда они будут убегать от Десмонда. Пиф-паф, сучки.

Я стараюсь отмахнуться от своей внезапно проснувшейся кровожадности. Меня не должно волновать повышенное женское внимание к этому напыщенному говнюку, верно?

— О, Жасмин, ты так сексуально выглядишь, когда злишься, — напротив меня останавливается Кэш и сердито зыркает на парня, занимающего соседнее место рядом со мной. — Чего ты ждешь? Проваливай!

Испугавшись, парень обливается пивом, после чего в спешке пересаживается куда-то назад.

— Я не злюсь, — возражаю я. — Это мое обычное выражение лица.

Обняв себя руками, я стараюсь не придавать значения насмешливой физиономии Кэша.

— Бро знал, что ты не выдержишь и появишься на трибунах, — он падает на освободившееся сиденье и небрежно накидывает на мои плечи что-то тяжелое.

Приглядевшись, я узнаю, что это гоночная куртка Десмонда.

— Это вовсе необязательно, — я стаскиваю ее с себя.

— Дес предупредил, если ты откажешься от его куртки, то он попросит отца, чтобы твоего брата уволили, — говорит Кэш, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака фляжку.

От услышанного у меня перехватывает дыхание. Вздох застревает острым камнем где-то посередине горла.

— Что?

— Расслабься, я пошутил. У Десмонда никогда не хватит духу на шантаж, — невозмутимо произносит Кэш, откручивая крышку и делая глоток. — Но он обещал жестко отшлепать тебя, если ты ее снимешь.

Фыркнув, я натягиваю куртку обратно, и в мои ноздри ударяет терпкий запах кожи и свежий парфюм Десмонда.

— Твой брат невыносим, — бормочу я и прищуриваюсь, замечая, как одна из девушек слишком много себе позволяет.

Она дольше положенного висит на шее Десмонда. Но меня охватывает некое чувство успокоения, когда он с легкостью избавляется от ее назойливой руки.

— Ты должна не обращать на это внимания, Жасмин. Вокруг крутых гонщиков всегда полно кисок.

— Я не обращаю внимания, — я выделяю каждое слово, и Аматорио-младший тихо хохочет.

Повернувшись к нему, я натыкаюсь на его насмешливый взгляд, и мои щеки моментально покрываются румянцем. Этот засранец слишком наблюдательный.

— Ты напряжена, — Кэш откашливается и протягивает мне фляжку. — Выпей немного.

Я отрицательно мотаю головой, и он закатывает глаза.

— Ты не умеешь веселиться, Жасмин, — говорит Кэш и снова примыкает губами к горлышку.

— Сказал тот, кто пришел на гонки в костюме, — нахмурено бросаю в ответ.

На самом деле даже в черных строгих брюках и в тон им пиджаке у Кэша сохраняется довольно расслабленный вид. Может, все дело в его растрепанных каштановых волосах или озорном взгляде. Но он не похож на офисного задрота или какого-нибудь примерного преподавателя. От Кэша веет стилем и распущенностью.

— Эй, это ты виновата! Я планировал идти с тобой на вечеринку к Стиву, а у него дресс-код, — заявляет он, и я вскидываю брови.

Мне мерещится, или этот засранец действительно обиделся?

Его маленькое проявление человечности немного умиляет. Но не отменяет того факта, что Кэш по-прежнему уверенно занимает позицию «мудака». Может быть, девчонки бегают за ним визжащей толпой и писаются от счастья, если он посмотрит на них. Но это ни капельки не оправдывает его вседозволенность и нахальное поведение. Я все еще злюсь за его выходку в женской раздевалке.

— Кэш, два ключевых слова. «Ты планировал», — спокойно возражаю я. — Нужно было сначала спросить у меня: хочу ли я пойти на вечеринку? И только после этого что-либо планировать.

Ухмыляясь, Кэш задерживает взгляд на моих неприкрытых ногах и только потом смотрит на лицо.

— Жасмин, — протягивает он. — Не путай меня с тем, кто спрашивает. И не строй из себя зануду, в конце концов.

— Я не строю из себя зануду. Просто у каждого человека есть личные границы, которые не нужно нарушать.

— И только моему брату разрешается их нарушать, да?

В его голосе нет осуждения или надменности. Кэш честен и прямолинеен, и это добавляет ему еще несколько баллов.

— Нет. Вы в одинаковой степени два охреневших говнюка, и я каждый раз пытаюсь донести до вас это.

К своему удивлению, я принимаю из рук Кэша фляжку. Сделав короткий глоток, я морщусь. Крепкая и горькая жидкость обжигает кончик языка и стремительно спускается по горлу. Это водка. И Кэш пьет ее с таким видом, будто у него в емкости плещется чай.

— Без обид, но моему брату ты позволяешь намного больше, чем мне, — Кэш подносит фляжку к губам. — Только слепой не увидит, что происходит между вами двумя.

— И что происходит между нами? — прищуриваюсь я.

Несколько мгновений Кэш не шевелится, глядя перед собой в одну точку.

— Особая ебаная химия.

— Что это значит?

Сделав паузу, Кэш облизывает губы и медленно произносит.

— Это значит, что вы смотрите друг на друга, и между вами образуется связь. Это значит, что вы хотите отгородиться от всего мира, потому что вокруг все мешают. Это значит, что у вас собственный мир. Со своей музыкой, интересами, шутками. Время для вас принимает другое измерение. Но потом один отдаляется, и наступает полное дерьмо… — Кэш замолкает и издевательски усмехается. — Я пьян, поэтому забудь, что я только что сказал, ясно?

Как бы он не пытался списать свою минутную откровенность на алкоголь, но в его взгляде мелькает боль. И мне кажется, что я знакома с ее типом.

Эта та боль, которую пытаешься заглушить, но она настолько глубокая и темная, что ее ничем не вывести. Боль от утраты. Ее тьма навсегда въедается под кожу, несмотря на все старания избавиться от нее.

Не стыдясь своих чувств, я протягиваю руку и обхватываю ладонь Кэша, крепко сжимая ее. Он опускает взгляд и несколько секунд смотрит на мою руку, словно не веря в происходящее.

— С тобой все в порядке, Жасмин?

— В полном, — я отпускаю его ладонь и тянусь к фляге, после чего откручиваю крышку, делая глоток. — То, что ты сказал не относится ни к Десмонду, ни ко мне. Но если ты хочешь поговорить, то я готова. Плохой парень с плохой любовной историей… Я бы могла покопаться в этом.

Наши взгляды пересекаются, и я не знаю, о чем именно Кэш сейчас думает, но он не отмахивается от меня. Но и не спешит делиться откровениями. Похоже на то, что он обдумывает мое предложение.

Вокруг нас раздаются пронзительные крики и свисты. Напряжение, витающее в воздухе, возрастает.

Я переключаю внимание на гоночный трек и задерживаю дыхание, увидев, как один из трех светофоров загорается красным. Следом за ним светится другой, затем следующий, а когда они все одновременно гаснут, обе спортивные машины с оглушительным ревом пересекают линию старта.

Господи, все начинается!

Десмонд блокирует Джеймса, набирает скорость на прямой части трассы и входит в поворот. Закончив маневр, он профессионально покидает виток и уходит в отрыв.

— Уильямсон, давай, сделай его! — орет парень, сидящий передо мной.

Ну уж нет!

Я не выдерживаю и подскакиваю с сиденья, стараясь перекричать толпу. Внутри меня все пылает от резко накатившего жара. Может быть, это вызвано алкоголем. Или вспышкой адреналина. Но я не в силах подавить это яркое ощущение. По венам словно разливается горящая лава.

— Давай, Десмонд! — я срываюсь на оглушительный крик.

Десмонд входит в очередной крутой поворот, и я нервно облизываю губы. Внезапно я вспоминаю видео, где перед тем, как попасть в аварию, он не смог выйти из поворота. От страха моя кровь взбудораживается, и я закрываю глаза. Давай, у тебя все получится, Десмонд.

Разлепив веки, я вижу, как Десмонд преодолевает опасный участок трассы, и меня трясет от напряжения. Но спустя несколько мучительно долгих секунд он мчится дальше и проезжает линию старта, закончив первый круг. Джеймс остается далеко позади, но я взволнованно цепляюсь руками в перила на трибунах и резко вздыхаю.

— Осталось два круга. Давай, брат!

Обхватив перила по обе стороны от моей талии, Кэш нависает надо мной и кричит. От его теплого дыхания, скользящего по моей шее, меня охватывает озноб. В голове проносится низкий с хрипотцой тембр, словно его обладатель стоит позади и шепчет мне на ухо.

— Смотри, как я поимею его, Кристиана.

Прикрыв рукой рот, я подавляю стон. Это безумие, но я возбуждена от всего, что сейчас происходит.

От дикой энергетики толпы. От низкого голоса Десмонда, звучащего в ушах. От того, как он с поразительной легкостью на моих глазах обогнал Джеймса.

Десмонд по-настоящему хорош в своей стихии. Настолько хорош, что мой клитор начинает пульсировать. Черт, я и не подозревала, что меня способно завести это зрелище.

Остается последний круг, и я могу с уверенностью заявить, что между Десмондом и его соперником огромный отрыв. Теперь ни у кого не остается сомнений, кто победит в этом заезде.

— Дес сделай Уильмсона! — свистит позади Кэш.

Мне не нужно поворачиваться. Но я оборачиваюсь и поднимаю на него взгляд. Кэш замирает и смотрит на меня сверху вниз. Между нашими лицами остается несколько дюймов, и я с трудом проглатываю застрявший в горле ком.

— Не ожидала, что гонки окажутся такими… интересными, — произношу я в попытке разрядить напряжение, возникшее, между нами.

— Дес еще никогда так не гонял, — говорит Кэш, обдавая мои губы дыханием. — Сегодня у него мощная мотивация.

Он отстраняется от меня, и я отворачиваюсь. В этот момент Десмонд пересекает финишную прямую. Мое сердце бешено бьется, когда в воздух взметается клетчатый флаг.

— Я знала, что он победит! — я с радостным воплем подпрыгиваю на месте и бросаюсь обнимать Кэша.

Его уголки губ приподнимаются, и меня переполняют светлые чувства. В одно мгновение я увидела победу Десмонда. А еще искреннюю улыбку Кэша, вместо его надменной ухмылки или хищного оскала.

* * *

Мы спускаемся к финишной части трека. Кэш впереди, а я следом за ним.

Здесь собралось довольно много народу — в основном все хотят поздравить Десмонда с победой. Я замечаю в толпе высокого мужчину, и у меня учащается сердцебиение.

Это действительно тот самый Лоренс Ларс?

Я не фанат гонок, но Даниэль часто смотрит Формулу-1. Мне известно, что мистер Ларс в прошлом был очень крутым и талантливым гонщиком.

Из красной машины выбирается победитель заезда, и в воздухе раздаются хлопки от аплодисментов и пронзительный свист. Десмонд обводит взглядом собравшуюся толпу и ослепительно улыбается. О, мой Бог! Он еще привлекательнее, когда выглядит счастливым. От его лучезарного образа мое сердце рискует выпрыгнуть из груди.

К нему приближается мистер Ларс с поздравлениями и еще несколько людей. Кэш в их числе. Он обнимает Десмонда, тот что-то говорит ему, и они оба смеются. Сейчас братья полны жизни и радости, и я долго могу наблюдать за этим редчайшим явлением.

Проходит немного времени, прежде чем Десмонд поворачивается в мою сторону. Его выискивающий взгляд встречается с моим, и я чувствую, как в груди разливается тепло. В голубых глазах Десмонда столько глубины и силы, что я утрачиваю способность дышать. Я стараюсь мысленно вложить в мой взгляд все свои поздравления и восхищение. А еще признание, что у меня не было сомнений в его победе.

Мы продолжаем наш зрительный контакт, и почему-то именно сейчас я вспоминаю слова Кэша: «Вы смотрите друг на друга, и между вами образуется связь». Мое дыхание от волнения сбивается, и я нервно прикусываю губу.

К Десмонду подходит светловолосая девушка, обнимая его. В ответ он переводит на нее взгляд и ухмыляется, небрежно положив на ее задницу руку.

Улыбка с моего лица тут же сходит на «нет».

Тепло в груди пропадает, и меня наполняет холод от горечи и отвращения к Десмонду и к самой себе. Я знаю, что не имею права что-то от него требовать. Он не мой, и никогда им не был. Просто я наивная идиотка, поверившая в сказки про невидимую связь между нами.

Внезапно вес его куртки начинает давить на плечи тяжким грузом. Без промедлений я стягиваю ее с себя и отдаю двум проходящим мимо девушкам с просьбой вернуть ее Десмонду.

Я не заплáчу. Опустив глаза, я пробираюсь сквозь толпу и торопливо шагаю к центральному входу в «Саффолк-Даунс».

Мне нужно забрать свой выигрыш и уехать домой на такси. Я больше не должна находиться там, где находится он. Потому что меня погубит моя набирающая обороты зависимость от его присутствия и внимания.

* * *

Внутри «Саффолк-Даунс» мало людей. Основная публика наблюдает за вторым этапом гонок, находясь на трибунах. Остатки гостей слоняются по залу или расслаблено пьют у бара.

Я прохожу в комнату для ставок и останавливаюсь напротив кассового окна, еще не до конца веря, что мои триста долларов превратились почти в полторы тысячи.

Многие, кто делал ставки, рассчитывали, что опытный и взрослый призер Формулы-1 Джеймс Уильямсон одержит победу над молодым гонщиком Десмондом Аматорио. Они ошиблись, и мои триста долларов умножились почти в пять раз. Запихивая десяти и пятидесятидолларовые купюры в сумочку, я не верю в собственную удачу. Это мои самые большие и легкие деньги.

Я отхожу от кассы, застегивая молнию на сумочке, и натыкаюсь на пороге на чью-то твердую грудь. Подняв взгляд, я встречаюсь с голубыми глазами Десмонда. Я совру, если скажу, что ожидала его здесь увидеть. Что он делает в комнате для ставок? Разве Десмонд не должен сотрясать свой Mercedes с блондинкой?

Как только эта картина возникает в голове, в груди разрастается свербящая боль, словно от ядовитого жала.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает Десмонд, внимательно осматривая меня с ног до головы. — Ты же облажалась со ставкой.

Вообще-то нет.

— Хочу отыграться, — я вру, не моргнув глазом. — Я поставила на другого гонщика.

Я пытаюсь обойти Десмонда, но это не так просто сделать. Синхронно со мной он шагает в сторону, не пропуская дальше.

— Десмонд, дай мне пройти! — рявкаю я. — Сейчас начнется второй этап гонок, и я хочу посмотреть…

— Поверь, там не на что смотреть, — ухмыляется он. — Самый зрелищный заезд уже закончился.

Я не выдерживаю и закатываю глаза. Как же меня раздражает излишняя самоуверенность Десмонда! Но еще больше меня раздражает его влияние на меня, как моя кожа вспыхивает от его близкого присутствия.

— Я так не думаю, — я прижимаю к себе сумочку и протискиваюсь вдоль него, но он загораживает проход своим мускулистым телом.

— Кэш сказал, что тебе понравилась гонка.

— Мало ли что он сказал, — я злобно смотрю на Десмонда. — И перестаньте про меня сплетничать!

— Мисс, кажется вы забыли десять долларов от вашего выигрыша, — позади меня говорит кассир.

Выигрыш.

Я шумно вздыхаю, наблюдая, как Десмонд ехидно усмехается. Вероятно, пробует на вкус колкости, которыми собирается меня награждать.

Мне приходится с трудом смотреть на него, заставляя себя не отвернуться.

— Значит, ты выиграла? — произносит он, и в его глазах загорается огонь.

— Это не мои десять долларов, — я пожимаю плечами.

Ухмылка медленно сползает с лица Десмонда. Пронзив меня суровым взглядом, он цепляется в мою руку и оттесняет обратно к кассе.

— Будьте добры, скажите, на кого поставила эта леди? — обманчиво беспечным тоном интересуется Десмонд у кассира.

— На…

— Вы не имеете права разглашать личную информацию, — перебиваю я, и Десмонд сильнее сжимает мою руку, а затем отпускает ее.

— Я хочу знать, на кого она сделала ставку, — требует он и вытаскивает из кошелька сто долларов, положив купюру перед кассиром.

— На… вас, мистер Аматорио, — обескураженно отвечает женщина, бросая удивленный взгляд то на меня, то на Десмонда.

— Спасибо, — он кладет руку на мою талию и выводит в коридор.

На долю секунду я жутко волнуюсь и теряюсь, но затем беру себя в руки. Десмонд ожидает, что я буду оправдываться и извинятся за свою ложь? Но этого не будет. Это мое дело. Моя ставка.

— Почему ты все время врешь, Кристиана?

Десмонд убирает руку с талии и встает напротив меня, склоняя голову. Непроизвольно я отступаю назад, но он делает шаг навстречу.

— Я ни разу не сказала, что поставила на Джеймса, — возражаю я. — Это ты так решил.

— Я так решил? — его взгляд становится жестким. — Ты спросила, где можно сделать ставку. Джеймс уточнил, на кого ты хочешь поставить. И ты ответила, что ставишь на него.

— Я ответила «На тебя», — произношу я поругивающимся голосом. — В этот момент я смотрела на тебя, Десмонд.

Я всегда смотрю на тебя. Просто ты этого не видишь.

Десмонд не отрывает глаз от моего лица. Я замечаю, как его губы приоткрываются, выпуская наружу протяжный вздох. В этот момент его грудь высоко поднимается и опускается в такт учащенному дыханию.

— Крис, — он совершает еще один шаг в моем направлении, но я выставляю руки вперед в защитном жесте.

— Не приближайся ко мне.

— Почему?

Потому что это опасно.

— Играй в свои игры с кем-нибудь другими, выбор велик… Но не со мной.

— Игры? — его темные брови приподнимаются.

— У тебя хорошо получается изображать удивление. Наверняка та блондинка, задницу которой ты облапал, поверит тебе.

После моих слов его губы расползаются в улыбке.

— Это шоу было предназначено для тебя, детка. Как и твое шоу с Джеймсом для меня.

Не разрывая зрительного контакта, он придвигается ко мне, и я не отступаю назад. Я устала все время от него ускользать. Черт возьми, я просто устала. Меня не хватит на еще одну игру с ним. Такую же ненормальную, как и он сам. Разве нормальному человеку придет в голову трогать девушку, чтобы раззадорить другую?

«Ты пришла сюда с Джеймсом», — напоминает мне внутренний голосок.

Я шумно выдыхаю.

— Что ты собираешься делать дальше? Трахнешь другую, чтобы позлить меня? — ехидным тоном спрашиваю я.

Десмонд с мрачным видом молчит, и вена на его шее отчаянно пульсирует.

— Можешь не отвечать, — говорю я, стремясь придать своему голосу уверенность. — Мне все равно.

— Я знаю, что тебе все равно, — с вызовом бросает он. — Тебе так «все равно», что ты пришла сюда вместо того, чтобы остаться дома. Тебе так «все равно», что ты терпела мудака Уильмсона. Тебе так «все равно», что ты была готова поставить на кого угодно, лишь бы сделать назло мне, — он переводит дыхание. — И тебе так «все равно», что ты до сих пор не сознаешься, как бесишься, если я обращаю внимание на других девушек. Хотя они просто способ для достижения цели.

Мое сердце бешено бьется. Я действительно взрываюсь всякий раз, когда вижу его рядом с другими. Но как я могу в этом признаться тому, кто может сравнять меня с землей всего лишь с помощью слов?

— Я устал от твоего постоянного вранья, — голос Десмонда становится тихим, и он наклоняется, обжигая дыханием мою щеку. — Дай знать, когда решишь познакомить меня с настоящей Крис.

Внутри все содрогается, когда он разворачивается, и его высокая фигура отдаляется от меня по коридору. Моей первой реакцией становится оцепенение. Я замираю и гляжу ему вслед, обещая самой себе, что не сдвинусь с места.

Но я, как и Десмонд, устала от обмана и игр. Мне хочется, чтобы он узнал, какая я на самом деле. Что я обычная девушка, которая хочет быть желанной и особенной. Для него.

Я ничего не могу с собою поделать и срываюсь с места.

Я пожалею об этом. Пожалею. Пожалею.

— Эй! — я догоняю его. — Давай попробуем все с начала. Я — Кристиана Лазарро, — я протягиваю руку.

Десмонд молчит, а затем его лицо озаряет настолько обворожительная мальчишеская улыбка, что мне не остается другого выбора, как ответить тем же.

— Десмонд, — он пожимает мою руку. — И что ты тут делаешь, Кристиана?

— Выиграла большой куш, — теперь моя улыбка становится самодовольной. — Один крутой гонщик сделал другого, и я разбогатела на полторы тысячи.

— Тогда может отметим твое везение? — спрашивает он с нахальным блеском в глазах. — И заодно победу крутого гонщика.

— Отметим?

— Именно. Как насчет того, чтобы покинуть это тухлое местечко и поужинать? Я ужасно голоден.

— Хорошо, только я угощаю. Это же мой выигрыш.

Глава 22

Кристиана

Перед тем как покинуть «Саффолк-Даунс», Десмонд возвращается в комнату для ставок. Я дожидаюсь его в коридоре, прислонившись спиной к стене. Неподалеку от меня раздаются женские голоса, постепенно перерастающие в громкий смех.

Повернув голову, я вижу, как Джеймс, положив руки на плечи парочке девиц с каждой стороны от него, движется в моем направлении. Троица проходит мимо, и Джеймс оборачивается, встретившись со мной взглядом. Его глаза затянуты мутной пеленой, а зрачки расширены. Не уверена, что он помнит меня, учитывая его нетрезвое состояние.

Впрочем, я не жалуюсь. Я не имею малейшего желания с ним разговаривать. Но будто бы назло Джеймс останавливается, велев девушкам дождаться его снаружи.

— Хочешь с нами в компанию? — интересуется он, склонив голову на бок.

Не успеваю открыть рот, чтобы ответить, как рядом со мной появляется Десмонд. Положив руку на мою талию, он бросает на Джеймса взгляд, который явно читается, как «Отвали от нее».

— Она не хочет, — тихо рычит он.

— Я спрашивал у нее, а не у те… — скалится Джеймс, но я раздраженно перебиваю его.

— Десмонд прав.

Пальцы Десмонда сильнее впиваются в кожу на талии, а на губах Джеймса медленно расползается отвратительная ухмылка. После этого он разворачивается и уходит, толкнув плечом дверь запасного выхода и выбираясь на улицу.

Прохладный воздух врывается в коридор, и я покрываюсь мурашками. Живя в Портсмуте, я привыкла к более теплому климату, а по вечерам в Бостоне температура значительно опускается.

Ладонь Десмонда по-прежнему покоится на моей талии, и мне приходится прикладывать как можно больше усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид. Однако все мои попытки оказываются напрасными, когда он поднимает вторую руку и кладет ее мне на живот. Ох, черт.

Вспышка тепла мгновенно пронзает то место, где моя кожа соприкасается с его, и распространяется по всему телу. Теперь я уверена, что табун мурашек вызван не сквозняком, а близким присутствием Десмонда. Точнее его прикосновением.

— Что ты делал в комнате для ставок? — спрашиваю я неестественно высоким голосом.

Десмонд облизывает губы, а затем медленно моргает и смотрит на меня из-под полуопущенных век. Господи Иисусе. После того, что я только что увидела, томный взгляд Десмонда будет темой номер один в моих эротических фантазиях.

— Забирал выигрыш.

Мой размягченный мозг неспеша анализирует его слова, и когда до меня доходит смысл слов, я широко распахиваю глаза. Я в шоке от того, что его неизмеримое эго еще не продырявило потолок в здании. Десмонд так в себе уверен, что поставил на самого себя?

— Это мой ритуал на удачу, — поясняет он. — Я ставлю на самого себя. У спортсменов это считается плохой приметой, но я редко следую правилам.

— Да, это похоже на тебя, — лепечу я.

Неожиданно Десмонд убирает руку с живота и, к моему удивлению, берет мою ладонь. Наши пальцы переплетаются, и я вздрагиваю. Я реально, черт возьми, вздрагиваю. После чего делаю глубокий вздох. Расслабься, Кристи. Это ничего не значащий жест.

Его большой палец гладит мою ладонь изнутри, а затем Десмонд поднимает мою руку вверх и разглядывает ее с нескрываемым интересом.

— Мне нравится, как твоя рука лежит в моей.

Твоя рука лежит в моей…

Поразительно, как несколько слов способны превратить меня в состояние желе.

— Готова?

Я еще не могу прийти в себя после его последней фразы, поэтому у меня не получается выдавить из себя обыкновенного «Да».

— Крис, — Десмонд растягивает мое имя. — Я хочу отвести тебя в одно местечко, где тебе должно понравится.

Я киваю, и он ведет меня по коридору. Мы оказываемся в холле, и несмотря на то, что по размеру помещение огромное, мне кажется, что пространство сузилось до небольшого пузыря. В которым только я и Десмонд. Кто-то из гостей поздравляет его с победой. Он благодарит в ответ, практически не сбавляя скорости шага, а потом останавливается у дверей и оборачивается. Я замечаю в его взгляде вспыхнувший огонь.

— Тебя предупреждал Кэш, что будет, если ты снимешь мою куртку?

Что? Он серьезно?

— Я думала, что мы оставили все издевки в прошлом, — я напряженно сглатываю. — Когда пожали друг другу руки.

Десмонд добродушно посмеивается и стягивает с себя куртку. Затем набрасывает ее на мои плечи, и меня окутывает тепло вместе со свежим ароматом его парфюма.

— Достаточно было ответить: «Хорошо, Десмонд, я больше не буду ее снимать», — беспечным тоном говорит он.

Нервно сминая ремешок сумочки, я смотрю в его глаза, пытаясь не выдать своего возрастающего волнения.

— С таким же успехом ты можешь завести собачку. Я не из тех девушек, которые выполняют команды. Я предпочитаю быть на равных.

Десмонд наклоняется, задевая губами мою мочку.

— Знаю. И эта часть в тебе особенно возбуждает меня, детка.

Меня пронзает дрожь, и я пытаюсь контролировать свои бушующие гормоны. Десмонд пристально на меня смотрит, а я стараюсь промолчать. Меньше всего мне сейчас хочется сболтнуть что-то лишнее. Я уверена, что на мою любую фразу он найдет другую. Более провокационную, вызывающую и извращенную, как и сам Десмонд.

Поэтому, не сказав ни слова, я проскальзываю в дверь, которую он держит для меня открытой.

* * *

Мы останавливаемся у ресторанчика с вывеской «Barcelona Wine Bar». Снаружи заведение выглядит, как ничем непримечательное среднестатистическое кафе. Но когда я оказываюсь внутри, у меня создается иное впечатление.

В просторном зале стены выполнены из крупных необработанных камней. С высокого потолка свисают причудливые фонари. В их свете поблескивают столовые приборы, лежащие на столах из темного дерева. Из такого же материала сделаны стулья и пол. Дальняя стена представляет собой одно целое огромное окно, из которого открывается вид на внутренний сад с фонтаном. Здесь довольно уютно.

— Мистер Аматорио! — к нам приближается мужчина невысокого роста. — Я не видел вас два года. Очень рад, что вы вернулись и привели с собой друга. Добро пожаловать, — он обращается ко мне с приветливой улыбкой.

— Добрый вечер, — вежливо произношу я.

— Рамирес, это Кристиана. Кристиана, это Рамирес Альваро — владелец этого заведения, — представляет нас Десмонд.

— Очень приятно. Внутри все выглядит весьма живописно, — я опять обвожу взглядом зал.

— Благодарю, но вы будете намного довольнее, когда отведаете наши блюда, — тихо хохочет мужчина, вызывая во мне ответную улыбку.

Он проводит нас в уединенную кабинку. Я рассчитывала, что Десмонд займет место напротив меня, однако он двигает стул, усаживаясь рядом. Перед этим он снимает с моих плеч свою куртку и отправляет ее на вешалку. Мистер Рамирес интересуется, что мы предпочтем из напитков. Почти одновременно я и Десмонд отвечаем «Минеральную воду». После этого владелец ресторана протягивает каждому из нас по меню.

— С вашего последнего визита мы добавили несколько блюд. Рекомендую их оценить, — с важным видом сообщает он и ускользает в зал.

Как только мы остаемся вдвоем, Десмонд поворачивается, скользя по мне взглядом. Я мгновенно чувствую покалывающее напряжение, пробегающее по коже.

— Кристиана Лазарро. Это же испанская фамилия, да?

— Да.

— Я знаю, что у испанцев двойные фамилии. Одна от матери, другая от отца.

— Да, это так.

Вау, Кристи. Твои ответы сегодня очень красноречивы и развернуты, как никогда.

— И как звучит твоя вторая фамилия?

— Формально у меня нет второй фамилии, — я прочищаю горло. — Моя мама испанка, а папа с рождения жил в Портсмуте. На тот момент, когда мои родители познакомились, мама только переехала в город. Через год мама и папа решили пожениться. Мамина родня настояла на том, чтобы их традиции были соблюдены, и внуки носили мамину фамилию наравне с фамилией мужа. Но поскольку папа посчитал, что Лазарро-Смит звучит немного неуместно, то мы с братом так и остались с единственной фамилией Лазарро.

Десмонд сосредоточенно на меня смотрит.

— Выходит, что твой отец согласился на то, чтобы его дети носили фамилию жены? — спрашивает он после недолгого молчания.

— Папа пошел на этот уступок, потому что понимал, как это важно для мамы, — на последних словах мой голос дрожит.

— Боже, Кристиана. Я совсем не подумал, что мой вопрос…

— Все нормально, — я сглатываю ком и тянусь за стаканом с водой, который уже успел принести мистер Рамирес.

Ох, в этот раз мне даже удалось не заплакать, когда я рассказала про маму и папу.

— Вы выбрали, что будете заказывать? — мужчина поочередно смотрит с толикой беспокойства на наши лица, которые значительно поменялись с того момента, как он оставил нас наедине.

— Что ты хочешь? — спрашивает Десмонд, пробегаясь по меню, лежащим перед ним.

Я читаю названия блюд, и мое сердце бешено колотится в груди. Гаспачо, мигас, паэлья… Все эти вкусности готовила мама. Вцепившись в стакан, я делаю нервный глоток, стараясь справиться с подступающими слезами, но они готовы вот-вот вырваться наружу.

— Сделай заказ за меня, пожалуйста, — я откладываю меню и встаю из-за стола. — Прошу прощения, мне нужно в уборную.

Прижав к груди сумочку, я буквально выскакиваю из кабинки и направляюсь в конец зала. Делая глубокие вздохи, я искренне надеюсь, что не ошиблась с направлением, и передо мной окажется женский туалет. Иначе я рискую разрыдаться прямо посередине ресторана. Посетителей здесь не так много, но хватит, чтобы сгореть со стыда.

Слезы застилают глаза, но я нащупываю дверную ручку и захожу внутрь. Подбегаю к раковине и, бросив сумочку, включаю воду, засунув руки под прохладную струю. Зажмурив веки, я нервно прикусываю губу и пытаюсь отогнать воспоминания. Но они все равно обрушиваются на меня.

В этом месте слишком много всего, что мне напоминает о доме. В воздухе витает вереница запахов — букет специй из шафрана, паприки и петрушки, перемешанный с помидорами и перцем. Я отчетливо помню эти ароматы, когда забегала на кухню в тот момент, когда мама готовила паэлью. Она мелко-мелко резала лук с чесноком, а потом обжаривала их в масле вместе с креветками и кальмарами. К сожалению, мидии были нам не по карману, но от этого вкус паэльи не страдал.

Я до сих пор помню, как дожидалась самой последней тарелки, потому что на дне сковороды оставалась хрустящая коричневая корочка из зажаренного риса. Самое настоящее лакомство. И мама, зная об этом, всегда отгоняла от плиты Даниэля, потому что брат готов был проглотить все целиком.

С уголков глаз скатываются слезы. Я вынимаю руки из-под струи воды и тянусь за бумажными полотенцами, слыша позади щелчок от дверного замка. Кто-то пришел в уборную и запер за собой дверь?

Не успеваю об этом подумать, как в спину упирается твердая грудь, а мои ладони накрывают немного грубые мужские руки. От неожиданности я вздрагиваю, но затем замираю, улавливая знакомый свежий аромат парфюма.

Десмонд.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его отражением в зеркале. Он смотрит на меня из-под черных волос пронзительными голубыми глазами, в которых мелькает волнение. А еще… жалость. И от этого мне становится хуже, потому что Десмонд последний, от которого мне хочется испытывать это чувство.

— Крис, — шепчет он. — Мы можем уйти отсюда.

Я прикрываю глаза, ощущая, как он прикасается губами к виску.

— Прости, что привел тебя в это место. Я подумал, что тебе понравится испанская кухня.

— Мне здесь нравится, — возражаю я, снова посмотрев на него в зеркале. — Я же не могу всю жизнь убегать от своего прошлого.

Что-то вспыхивает во взгляде Десмонда, и он разворачивает меня к себе лицом. Я поднимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза. Он протягивает руку и большим пальцем убирает влажную дорожку от слез с моей щеки.

— Мы можем уйти отсюда и покончить с этим.

Я задерживаю дыхание в то время, как его вдохи и выдохи обволакивают теплом мои губы. Мои глаза исследуют его лицо и останавливаются на его идеальных губах. Похоже рациональная часть меня убралась прочь, потому что я хочу, чтобы Десмонд поцеловал меня. И не важно, что он в эту секунду пытается меня успокоить. Я никогда так отчаянно не нуждалась в поцелуе.

Я поднимаю влажные от воды руки и кладу их на его шею.

— Десмонд, — шепчу я ему. — Поцелуй меня.

Что-то яркое и пылкое мелькает в его глубоких глазах, а после он наклоняет голову, накрыв мои губы своими. Я прикрываю веки, ощутив, как его язык медленно скользит по губам. Меня пронзает неконтролируемый трепет, когда он опускает руку на мою талию и прижимает меня к себе.

Его вторая рука лежит на моей щеке, и Десмонд проводит ей вдоль лица. Он мягко запускает ее в волосы, пока его губы впиваются в меня проникновенным поцелуем. Он отличается ото всех предыдущих. До этого Десмонд выражал силу, грубость, жесткость. Но сейчас…

Его поцелуй настолько чувственный, что каждое мое нервное окончание загорается жизнью.

Наши языки переплетаются, и их танец сопровождает мой стон. Я крепче обхватываю его шею, настойчиво вплетая пальцы в волосы на затылке.

— Крис, — предупреждающее рычит Десмонд, болезненно укусив мою нижнюю губу. — Мне сложно сдерживаться.

Его рука сильнее сжимает мои волосы, и это дразнит меня, обостряя ощущение. Я хватаюсь пальцами в ворот его футболки, притягивая к себе.

— Прекрати, — грубо требует он.

Десмонд убирает от меня руки, и я распахиваю веки, чтобы увидеть, как его глаза прожигают меня. Его твердая грудь высоко вздымается, и я ничего не понимаю. Где тот самоуверенный и все позволяющий парень? Где тот Десмонд Аматорио, которого я знаю? Который вчера делал со мной все, что считал нужным, не спрашивая чертового разрешения.

Он отступает назад, и горечь от разочарования встает комом в горле. Я больше не привлекаю Десмонда? Или он считает, раз я сама попросила его поцеловать, то я слишком легкая добыча для такого альфа-самца, как он?

В моей голове столько вопросов, и Десмонд молчит. И это еще страшнее, если бы он кричал.

— Десмонд, — я не знаю, что говорить, наверное, лучше закрыть рот на замóк, но слова вылетают сами собой. — Это из-за того… что я… попросила поцеловать себя? Или ты считаешь меня недостаточно хорошей для тебя? Или что? Ты считаешь, что я…

Шлюха?

Я не в силах произнести это слово, но оно обжигает гортань. Внутри все горит от чувства разочарования, и мне кажется, что я сейчас задохнусь от едкого дыма.

Десмонд пристально на меня смотрит, и я больше не могу терпеть этот взгляд и отворачиваюсь. Но внезапный вздох слетает с моих губ, когда Десмонд хватает меня за руку и грубо прижимает к стене, придавив своим телом.

— Я не могу перестроиться по щелчку пальцев, Кристиана. Я до сих пор злюсь от того, что ты пришла с Уильямсоном. И поверь мне, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя. Жестко. Чтобы в следующий раз ты поняла, что со мной не стóит играть. Чтобы в твою красивую голову больше не пришла мысль, явиться с каким-нибудь мудаком. Но ты заслуживаешь большего, чем быть оттраханной в туалете.

В моей голове полный разгром. Множество эмоций и мыслей пробегают и сталкиваются между собой, но одна из них занимает лидирующую позицию.

Я по-прежнему хочу ощутить на себе его вкус. Хочу, чтобы его губы снова оказались на моих губах. Вероятно, я выжила из ума, но мне плевать. Я нервно прикусываю нижнюю губу, и Десмонд резко выдыхает. Его дыхание ощущается так, словно он подул в мое вспыхнувшее лицо.

— С того момента, как я увидел тебя с Джеймсом, я не мог перестать представлять, как ломаю его гребаную руку, которой он прикасался к тебе. А потом я представлял, как хватаю тебя и завожу в ближайший безлюдный угол…

Десмонд замолкает, и я задаю вопрос. Он неправильный, но я сейчас не переживаю об этом.

— Что ты представлял дальше?

— Ты действительно хочешь это знать? — спрашивает Десмонд хриплым голосом.

Его глаза проникают в мои, и в них остается лишь голод. Абсолютный голод. И он передается мне через его взгляд. Через наше сбитое дыхание.

Десмонд так близко ко мне, и это вызывает настоящий огонь на каждом гребаном дюйме моего тела. Мои соски твердеют, трутся об ткань блузки, а между ног тотчас вспыхивает пламя.

— Да, я хочу знать, — сбивчиво шепчу я.

Десмонд кладет обе руки на мои ягодицы и сильно сжимает их. Его бедра прижимаются ко мне, и я чувствую его невероятную твердость. О, Боже. Пульсация между ног становится невыносимой. Я до жути борюсь с собой, чтобы не расстегнуть на Десмонде чертов ремень и выяснить, что меня ждет.

— Я представлял, как разворачиваю тебя. Так, чтобы твоя аппетитная задница упиралась в меня, — Десмонд мнет мои ягодицы через ткань юбки и опускает голову. Его губы оказываются на моей шее, и приятное покалывание от его отрастающей щетины отзывается во мне дрожью. — Затем задрал на тебе ебаную юбку и расстегнул свой ремень. А потом намотал твои волосы на кулак и трахал тебя до тех пор, пока вновь не смог ясно видеть.

От разыгравшегося воображения между ног накатывает волна жара. Я чувствую, как каждая частица во мне напряжена. Черт возьми, я так напряжена, что наверняка смогу кончить, если Десмонд всего лишь проведет рукой между моих бедер.

— А потом я утащил тебя в машину и трахал на водительском сиденье.

Я не выдерживаю и поднимаю руки, цепляясь пальцами в его волосы. Мои бедра двигаются навстречу ему.

— После этого я увез тебя домой в свою кровать. И трахал, пока ты не умоляла меня остановиться.

И что мне ответить на это?

Десмонд отстраняется, чтобы посмотреть на меня таким взглядом, от которого у меня в груди все содрогается. Я хочу признаться, что у меня еще никого не было. Но не успеваю произнести ни единого слова, потому что Десмонд опускается и встает передо мной на колени.

Мое сердце вот-вот вырвется из груди. Что он задумал?

Его руки моментально проскальзывают под юбку и цепляются в тонкую ткань трусиков. Десмонд стягивает их вниз резким движением и засовывает в карман джинс. Я вздрагиваю, когда мою ничем неприкрытую чувствительную кожу касается воздух.

Схватив мою ногу, Десмонд закидывает ее к себе на плечо, делая меня еще более открытой. Мое дыхание учащается, когда он оставляет на внутренней стороне бедра горячий поцелуй. После этого его губы направляются дальше. Еще дальше. И еще… И так до тех пор, пока я не запрокидываю голову, когда его губы и язык касаются моих складок. Боже мой, меня еще никто не целовал там.

— Десмонд!

Я утыкаюсь в стену затылком, ощущая, как его язык проводит по моему чувствительному месту, а затем выписывает круги, сопровождая их поцелуями. С каждым кругом через мое тело проходят приятные импульсы. И они заканчиваются только тогда, когда Десмонд заканчивает дразнить меня. Теперь он всасывает мой клитор и отпускает. И так несколько раз, заставляя меня изогнуть спину.

— Я не вынесу этого, — шепчу я. — Это слишком охренительно!

Мои пальцы отчаянно цепляются в его волосы в то время, как его рука твердо лежит на моем животе, прижимая меня к стенке. Это весьма кстати, иначе я бы давно сползла на пол. Второй рукой Десмонд поглаживает мое бедро, запрокинутое на его плечо.

— Блять, ты такая вкусная, Крис, — он издает что-то среднее между стоном и рыком, и внутри меня все трепещет.

Мне так хочется посмотреть на Десмонда, и я опускаю голову, сталкиваясь с ним взглядом. Его зрачки расширяются, отчего я глубоко вздыхаю, не понимая, как такое возможно? Всего один его взгляд способен вышибить весь воздух из легких.

Но когда Десмонд проникает в меня языком, я уже забываю обо всем. Выгнув шею, я взрываюсь на части, подавляя рвущийся наружу стон. Я сильнее сжимаю в кулак его волосы, пока его рука скользит к вершине бедра и отправляется дальше. Десмонд проводит пальцем между складками и вводит его в меня. С моих губ тут же слетает его имя, сказанное полушепотом.

— Крис, ты охренительная, — Десмонд целует меня в самое чувствительное место. — Ты такая сладкая, — еще один поцелуй. — Такая тугая.

Его один поцелуй, и его палец входит в меня до тех пор, пока моя разгоряченная плоть не касается его ладони. Затем он выводит его, и я всхлипываю, ощущая себя опустошенной.

— Сегодня ты пришла ко мне или к Джеймсу?

Я не в состоянии думать о чем-то, кроме того, чтобы Десмонд продолжил свою ласку. Какой на хрен Джеймс?

— Десмонд, пожалуйста… — умоляюще шепчу я. — Не останавливайся.

Он вновь погружает в меня палец, возвращая язык на клитор. Из его рта выходит глубокий звук, и что-то невероятное и потрясающее зарождается в глубине живота. Десмонд вонзает в меня палец снова и снова, а его язык настойчивее скользит по моей чувствительной коже.

— Ты хотела позлить меня, когда пришла с ним?

Моя голова кружится от учащенного дыхания, оргазм слишком близок, и я не могу сконцентрироваться на вопросе.

— Крис, — спрашивает он низким рычащим голосом. — Ты пришла с ним из-за меня?

Десмонд вытаскивает из меня палец. Я ощущаю, как каждая мышца натянулась в ожидании наслаждения, и часто киваю. Сейчас я готова признаться в чем угодно, лишь бы он не останавливался.

— Да, — я хныкаю. — Я пришла к тебе. Я пришла из-за тебя.

— Плохая девочка, — предупреждающе рычит он. — В следующий раз не провоцируй меня, Кристиана.

Его палец оказывается во мне, а его большой палец скользит по клитору. Без единого предупреждения оргазм взрывается во мне, и я до боли прикусываю губу, подавляя громкий стон. Это слишком сложно.

— Да, детка, кончай, — приглушенно говорит Десмонд, продолжая трахать меня пальцем.

Электрические разряды проносятся от центра по всему телу, а пульс в висках отдается бешеным стуком. Я пытаюсь восстановить дыхание, пока вспышки удовольствия постепенно угасают, возвращая меня на землю. Не в силах пошевелится, я лишь наблюдаю, как Десмонд выпрямляется в полный рост.

Он оказывается выше меня на голову, и я смотрю на его лицо снизу. На его губах блестят мои соки… Боже! Десмонд облизывает нижнюю губу, пробуя меня. Наверное, я должна испытывать некое чувство стыда или неловкости, но меня это заводит.

— Ты такая сладкая, Крис.

Он склоняет голову, и пока мои разум и чувства не успевают прийти в себя, целует. Нежно и… никогда бы не подумала, что могу использовать по отношению к Десмонду это слово… И чутко.

Когда он останавливается, я одергиваю юбку и тянусь за бумажными полотенцами. Но Десмонд перехватывает их и, осторожно раздвинув мои бедра, проводит им между ног и вытирает меня. Мои щеки вспыхивают от его неожиданного проявления заботы.

Я хочу достать из его кармана свои трусики, но Десмонд не дает мне этого сделать.

— Десмонд, отдай их.

Вынув мое белье, он устремляет на меня озорной взгляд и медлит с ответом, будто ведя мысленный спор. Затем улыбается, вызывая у меня ответную улыбку и опускается передо мной.

— Детка, подними ногу, — требует он.

Тонкая ткань касается моей лодыжки, и Десмонд задирает голову, чтобы взглянуть на меня. Я встречаюсь с его глазами, и мое сердце испуганно замирает от того, как я реагирую на его жест.

В том, что Десмонд меня одевает есть что-то интимное. Даже несмотря на то, что он со мной делал минуту назад, тоже было не менее интимным. В животе все переворачивается, будто там поселился акробат.

Я же не могу за три дня потерять из-за него голову. Не могу?

— Ты разыграла мой аппетит, — говорит Десмонд, когда мои трусики оказываются на нужном месте.

— Я ужасно голоден. Во всех смыслах.

После его слов я осознаю, как хочу есть. Хотя до того, как я скрылась в туалете, моим единственным желанием было убежать отсюда, как можно скорее. Неужели Десмонд магическим образом повлиял на меня? Изменил мое отношение? Я отказываюсь в это верить, но что-то глубокое и многозначительном все равно отпечатывается в сердце.

Я разворачиваюсь к зеркалу и привожу себя в порядок, пока Десмонд шутит про «вид девушки, которая только что кончила». Я мямлю что-то неразборчивое в ответ, и мы покидаем уборную.

Глава 23

Десмонд

— Здесь столько всего, — Кристиана растерянно оглядывает стол, нагруженный едой. — Даже не знаю с чего начать.

Я прикусываю губу, пытаясь воспроизвести ее вкус. Но это невозможно. Кристиана оказалась не просто приятной. Твою мать, она оказалась непозволительно охрененно приятной. Настолько, что, если бы мне пришлось выбирать между всеми деликатесами мира, я бы каждую ночь предпочитал Кристиану с разведенными бедрами на ужин.

И, пожалуй, не только на ужин.

— Начни с этого, — я указываю на салат с треской.

Мы приступаем к еде и говорим на разные темы — про музыку, про любимые книги и фильмы. И прочие незначительные, но в то же время важные вещи. Час или два пролетают незаметно, и я могу с уверенностью сказать, что этот отрезок времени — один из лучших моментов за последнюю пару лет.

Отложив в сторону приборы, Кристиана протягивает руку под стол. Ее тоненькие пальчики расстегивают ремешок на босоножках, после чего она сбрасывает их.

— Боже, какой кайф, — Кристиана откидывается на спинку стула и, довольно выдыхая, прикрывает глаза.

От ее удовлетворенного и расслабленного вида мой член набухает. Пристально уставившись на ее гладкие бедра, я вспоминаю, как сладко и приятно между ними.

Проклятье, я снова желаю ее. Снова хочу целовать, лизать и сосать каждый дюйм ее прекрасного тела. Снова хочу ощутить, как она цепляется за мои волосы и выгибает спину, без конца шепча мое имя.

— У тебя устали ноги? Я могу сделать массаж, — предлагаю я, положив руку на ее бедро и сжимаю его.

На самом деле я мысленно радуюсь, что мы в отдельной кабинке.

Боже, если кто-нибудь увидит меня в тот момент, когда я мну ступни девушке, можно смело открывать очередь желающих пустить шутки про подкаблучника или поиск моих потерянных яиц.

Крис тихо смеется, но все-таки отказывается от моего предложения. Жаль.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — она кладет ладонь под подбородок и прищуривается. — Аматорио — что это за фамилия?

— Если бы здесь сидел мой отец, ты бы больше сорока минут слушала нудную лекцию о знатном итальянском роде Амато каталонского происхождения.

— Амато? — Кристиана невольно выдвигается вперед в ожидании моего рассказа.

— Амато ди Шакка. Его ветви принадлежат герцогам из Сицилии. А еще князьям и баронам, которые лежат в своих фамильных склепах и наверняка пребывают в ужасе от того, что вытворяют их потомки.

— А, по-моему, они гордились бы, узнав, что в их роду есть известный гонщик, — упрямо возражает Кристиана.

Склонив голову набок, я делаю глоток воды из бокала и думаю: стóит ли посвящать ее хотя бы частично в то, какую ужасную вещь я совершил в прошлом, в конце концов обернувшейся трагедией для всех нас?

С тех пор, как я вернулся в Бостон, я только и делаю, что притворяюсь, что все в порядке. Что ничего не было. Да, я смог пережить это, и многие люди переживают нечто подобное, а то и в разы хуже. Но я лгал сам себе и знал об этом. И самое ужасное было не то, что я оказался чертовым лжецом. Или жалким трусливым подонком, не желающим взглянуть правде в глаза. Я оказался монстром, скрывая то, что могло погубить меня.

Не думайте, что монстры выглядят так, как их преподносят в книгах или популярных ужасах. У них нет острых клыков или щупалец. С их пасти не стекают отвратительные слюни, и вместо слов они не произносят омерзительное шипение.

У них красивые лица, обаятельные улыбки, они разговаривают на нескольких языках и владеют трастовыми фондами наравне с безупречными манерами. Очаровательные гребаные ублюдки, упакованные в идеально сложенное тело и дизайнерские тряпки.

Я знал, как выглядит монстр. Достаточно было взглянуть на себя в зеркало.

Мои голубые глаза с полопанными капиллярами смотрели на меня в отражении, когда я стоял у раковины, пытаясь смыть со своих рук кровь. Чужую кровь.

Я с силой тер мылом по коже и, казалось, что эти пятна впитаются в меня вечно. В воздухе стоял запах корицы и миндаля. Такой аромат имели свечи в моей ванной комнате, но в ноздрях настойчиво укоренился запах сосен и влажной земли.

Кимберли Эванс должно было исполнится шестнадцать, когда она пропала. Будучи на два года младше меня, она без сомнений была гораздо умнее и смекалистее всех нас. И одновременно она была самой безрассудной. В ее голову пришла безумная идея, и я не сказал ей «нет». Я был самым взрослым в нашей компании и должен был отговорить Кимберли от того бестолкового дерьма, которое она придумала. Но вместо этого я согласился помочь.

Никто, кроме меня, не знал про план, составленный Кимберли, и я часто задавался вопросом, который всплывал чаще остальных. Почему она выбрала именно меня? Может быть, если бы Кимберли обратилась к Кэшу, который любил ее, она бы не пропала? Может быть, если бы она попросила помощи у своей близкой подруги Грейс, она бы была сейчас с нами? Или может быть, если бы я сказал правду детективу, ее бы нашли?

Сотни «может быть», сотни упущенных возможностей, но ни одно из них не в состоянии исправить то, что я сделал.

Из моих воспоминаний двухлетней давности меня отвлекает телефон, звонящий в сумке, Кристианы. Пока она достает его, вызов завершается, и Крис нахмурено смотрит на дисплей.

— Брат? — интересуюсь я.

— Да. Уже больше полуночи…

— Хорошо, я попрошу счет.

— Эй! — возмущенно говорит Кристиана. — Ты забыл, что я угощаю?

Я смотрю на нее и недоумеваю. Она и в правду подумала, что я позволю ей расплатиться за ужин?

— Послушай, ты поставила триста долларов и выиграла. А я поставил столько же, но на один ноль больше. Посчитаешь мой выигрыш?

Пока в ее очаровательной голове крутятся шестеренки, я подзываю Альваро и прошу принести счет. Затем поворачиваюсь к Кристиане, которая опустила глаза, разглаживая юбку на бедрах.

— Ну хорошо, тогда давай пополам, — менее настойчиво предлагает она.

Я по-прежнему отказываюсь, и Кристиана поднимает на меня взволнованный взгляд:

— Ты же понимаешь, если ты платишь за ужин, то это считается свиданием?

— Да, — отвечаю я прямолинейно. — И я бы многое отдал, чтобы оно продолжилось.

Я понимаю, что Кристиане полагалось вернуться домой несколько часов назад. Но мне действительно не хочется ее отпускать. Рядом с ней мне легко и приятно. Она интересная во всех смыслах, и с каждой минутой внутри меня растет желание узнать ее. Не только на физическом уровне.

— Тогда я не смогу проснуться к первому уроку, — Кристиана изображает из двух пальцев дуло пистолета и прикладывает их к виску, посмеиваясь.

— Тебе нравится в академии? — спрашиваю я, наблюдая, как блестят ее глаза. Давно я не видел такой искренней красоты.

— Прошло только два дня, и еще рано делать какие-то выводы, — Крис пожимает плечами, но затем ее брови сходятся у переносицы. — Хотя моего куратора можно смело назвать первоклассной стервой.

— Что она сделала?

— Она… — произносит Кристиана сдавленным голосом. — Вот именно, что она ничего не сделала!

— Что случилось? — уточняю я.

— Я просила ее изменить расписание в соответствии с моим профилирующим предметом. При поступлении мне не понадобится углубленный курс математического анализа или экономики. Зато не помешают дополнительные часы психологии или социологии. Но такое ощущение, что ей абсолютно плевать. Она не стала ничего изменять. Долбанная Ангела Меркель[15]!

Я затрясся от смеха. Куратор Кристианы — Ева Шарклинг на самом деле похожа на канцлера Германии. С ее стороны было глупо и самонадеянно отказывать Кристиане только потому, что у девушки нет влиятельных и обеспеченных родственников. Шарклинг должна была подкорректировать расписание Кристианы в соответствии с тем, какие предметы понадобятся ей при поступлении. Это ее прямая обязанность, как куратора. Но она не выполнила ее. И теперь мне хочется поставить эту стерву на место.

— Не переживай, я разберусь с этим, — говорю я. — У тебя будут те предметы, которые поспособствуют твоему поступлению.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Кристиана.

— Ничего противозаконного, — произношу иронично, и Крис хмурится.

Она открывает рот, собираясь что-то добавить, но звонок моего телефона прерывает ее. Увидев на дисплее номер Бромфилда — нашего семейного адвоката, я чувствую, как тяжелеет вокруг меня воздух. В последний раз адвокат связывался со мной, чтобы сообщить, что девчонка из Портсмута будет учиться в академии по спонсорской программе моего отца. Именно Бромфилд отправил досье с фотографиями Кристианы и подписью «избегать девушку с запятнанной репутацией». Что ему нужно от меня в такой поздний час?

Однако я не стану этого выяснять. Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы Бромфилд своей чопорной болтовней нарушал этот потрясающий вечер. К черту его.

Я сбрасываю вызов и перевожу телефон в беззвучный режим. Завтра утром я позвоню адвокату и спрошу, какого хрена он вздумал беспокоить меня посередине ночи.

Расплатившись за ужин, я набрасываю свою куртку Кристиане на плечи. Мы выходим из ресторана, и я чувствую беспрерывную вибрацию телефона в кармане джинс. Похоже Бромфилд окончательно рехнулся, решив достать меня звонками и сообщениями.

Кристиана останавливается возле машины. На ней моя куртка, и это так, черт возьми, правильно. Никогда бы не подумал, что от вида моей одежды на ком-то я смогу испытать удовольствие.

— Спасибо за ужин, — Кристиана поворачивается ко мне.

Я смотрю на нее сверху вниз, ощущая покалывание в ладонях от желания к ней прикоснуться. Ветер развивает ее волосы, обрамляющее лицо с сияющей кожей. Ее пухлые губы слегка приоткрыты, и я сам не замечаю, как протягиваю руку и провожу по ее прядям, затем скольжу по шее и приподнимаю ее подбородок.

— Крис, я хочу, чтобы ты…

Я замолкаю на полуслове. Что я хочу от нее?

Хочу, чтобы она больше никогда не возвращалась к прошлому? Хочу, чтобы она была со мной и только со мной? Хочу, чтобы она знала, что с этого момента она моя?

Я наклоняюсь и целую ее.

— Я хочу, чтобы ты не хотела кого-то другого, кроме меня, — я дразняще прикусываю ее губу. — И я обещаю, что постараюсь для этого.

— Другого? — задумчиво переспрашивает Кристиана, прекратив отвечать на поцелуй. — Десмонд, мне нужно тебе кое-что сказать…

Ее телефон нарушает наш разговор.

Блять.

Не скрывая раздражения, я смотрю, как Крис тянется за мобильным. Несколько секунд она глядит на дисплей, а потом отвечает на вызов. В ночной тишине я слышу приглушенный мужской голос на другом конце линии.

— Десмонд, — Кристиана озадаченно отдает мне свой телефон. — Просят тебя.

— Кто это?

— Десмонд, здравствуй, — я узнаю Бромфилда и хочу сбросить вызов, но его взволнованный и напряженный голос заставляет выслушать его до конца. — Срочно проверь свою почту.

Нащупав телефон в кармане джинс, я достаю его. На дисплее высвечивается длинный список уведомлений: «Facebook», отметки в «Twitter», сообщения iMessage. Игнорируя все оповещения, я открываю полученное письмо от Бромфилда. В нем прикреплена ссылка на новостную статью и несколько фотографий. Пробегаюсь глазами по заголовку «Гонщик Десмонд Аматорио жестоко избил официанта» и смотрю на снимки.

Мой пульс тут же подскакивает от увиденного.

— Что это за дерьмо? — спрашиваю я чужим охрипшим голосом.

— Эти снимки были сделаны на вечеринке в честь твоего возвращения, — поясняет Бромфилд.

— Как эти ебаные фотографии попали в интернет? — кричу я.

— Если верить информации, полученной от моего помощника, статья была опубликована сегодня на сайте журнала «Автоспорт Бостон». Мы пробовали связаться с редакцией, чтобы они удалили статью, но было поздно. Снимок успел разлететься в сети…

— Кто автор статьи? — напряженно спрашиваю я.

— Роберт Спейс.

Весь воздух с шумом покидает мои легкие. Это тот журналист, который каким-то образом проник на территорию поместья. Этот тот, кто предложил Кристиане деньги за фотографии со мной. А она… согласилась их взять.

— Грейс сообщила, что Роберт Спейс не был на вечеринке, — продолжает говорить Бромфилд. — В настоящий момент она предоставила список гостей и работников поместья, и мы проверяем его. Вероятно, кто-то из них сделал фотографии для журналиста. Десмонд, у тебя есть подозреваемые?

Я поворачиваю голову, встречаясь с беспокойными темными глазами Кристианы. Мое горло сжимается невидимыми тисками, а грудь сдавливает так, будто ее придавили огромной каменной глыбой. Я отказываюсь в это верить. Кристиана не могла так со мной поступить.

— Я не знаю, кто мог это сделать, — я с трудом выдавливаю из себя слова.

— Завтра утром этот журнал будет лежать на всех прилавках в Бостоне. К ланчу репосты со статьей распространятся по всем штатам. А ближе к вечеру акции «Аматорио Лимитэд» опустятся минимум на двенадцать процентов, — ледяным тоном произносит Бромфилд. — Держи себя в руках, Десмонд. Еще одна драка с твоим участием, и «Аматорио Лимитэд» может не уцелеть. Не забывай, что через несколько лет ты будешь ее возглавлять.

Не придавая значения тому, о чем говорит адвокат, я не свожу взгляда с Кристианы. У нее не осталось этих гребаных снимков. Той же ночью мы с Кэшем заставили удалить все фотографии. Но теоретически она могла отправить их журналисту сразу после того, как сфотографировала меня. Или сохранила файлы в облаке.

Кристиана часто обманывала меня, но способна ли она вонзить нож в мою спину? На чьей она стороне?

— И еще кое-что, Десмонд, — из моих размышлений меня вырывает Бромфилд. — Я узнал, что после гонок ты уехал в компании Кристианы Лазарро. На твоем месте я бы держался от нее подальше. Она безжалостная охотница за деньгами.

— Что за чушь?

— Я знаю, о чем говорю. Таким девицам, как Лазарро, нужны деньги. Поверь, они пойдут на все, чтобы их получить. Они блестяще исполняют свои роли. Прикидываются невинными овечками. Или опытными соблазнительницами. Все зависит от того, какой тип нравится тому, на кого они охотятся. Кого играет Кристиана, когда находится рядом с тобой, Десмонд?

Я раздраженно стискиваю зубы. Заткнись, просто заткнись, твою мать!

— Они прекрасно разбираются в психологии и манипуляциях. Они часто давят на то, как к ним несправедлива судьба, пытаясь вызвать жалость. И ты сам не заметишь, как готов пойти на все, чтобы помочь ей. Но на самом деле все это притворство, — я отчетливо ощущаю презрительный тон Бромфилда через динамик. — Это идеальная маска, созданная с одной целью — усыпить бдительность и подобраться к твоим счетам…

Злость до боли наполняет мои легкие, словно разъедающая кислота.

— Хватит!

Я швыряю телефон об асфальт, и Кристиана вздрагивает, испуганно уставившись на меня. Твою мать, в порыве гнева я совсем забыл, что это был ее мобильный.

— Десмонд, что происходит? — едва слышно спрашивает она.

— Садись в машину! — рявкаю я.

Тревога на лице Кристианы сменяется осуждением, когда она пристально глядит на меня. Пожалуйста, не задавай вопросов. Я сам ни хрена не знаю ответов. Я запутался, где правда, а где ложь. Где игра, а где долбаная реальность.

Опустив взгляд, Кристиана качает головой и поднимает с асфальта телефон с разбитым экраном. Не сказав ни слова, она занимает пассажирское сиденье, и я громко закрываю за ней дверь.

…Таким девицам, как Лазарро, нужны деньги. Они прикидываются невинными овечками. Или опытными соблазнительницами… Прекрасно разбираются в психологии и манипуляциях. Они часто давят на то, как к ним несправедлива судьба…

Голос адвоката настойчиво звучит в голове. Как бы мне не хотелось убить Бромфилда, но я понимаю, что каждое его слово совпадает с реальностью.

Да, Кристиана думала в первую очередь о деньгах, когда согласилась сделать фотографии со мной. Да, она меняла роли со скромной неискушенной девушки до обольстительницы. Да, она действительно интересуется психологией и упоминала о своей тяжелой жизни.

Запустив руку в волосы, я зажмуриваюсь и сдерживаю яростный рык. Боже, какой я идиот. Она отправила фотографии журналисту, и ей абсолютно плевать, что еще несколько минут назад я готов был смириться с ее прошлым. Готов был впустить ее в свой мир.

Но сейчас мне хочется стереть из памяти все, что связано с ней.

Я смотрю на Кристиану, сидящую в машине, и резко накатившая боль пронзает меня, словно фура, проехавшая по моим костям. В том, что произошло — моя вина. Мне изначально не нужно было ей доверять. Я должен был держаться от нее подальше. Несмотря на то, что меня тянуло к ней невидимыми веревками.

На негнущихся ногах я обхожу машину со стороны капота и падаю в водительское место. Кристиана поворачивается ко мне, но я смотрю на нее таким взглядом, что она вжимается в спинку сиденья. Не вздумай разговаривать со мной.

Сдав назад, я делаю разворот и стремительно трогаюсь с места, пронзая светом фар ночную улицу Бостона. Я мчусь вперед, оперившись локтем на дверь и искоса бросаю взгляд на Кристиану. Она смотрит в окно, и ее беспокойное лицо освещено пролетающими мимо фонарями.

Я подавляю в себе дурацкий порыв остановить машину, чтобы обнять и успокоить Кристиану. Не ведись, Десмонд. Она в очередной раз прекрасно изображает из себя взволнованную и оскорбленную девушку. Но я больше не верю в ее безупречную актерскую игру, достойную Оскара.

О чем она только думала, когда отправляла журналисту мои фотографии? Что я оставлю все просто так? Черта с два! Я уничтожу Кристиану. Ровно так же, как она меня.

Переключаю передачу, и моя рука, повисшая на рычаге, дрожит. Мои нервы на пределе. И чем скорее я выпущу злость, тем быстрее смогу успокоиться и привести мысли в порядок.

Я снижаю скорость, сворачивая с шоссе на гравийную дорогу, ведущую в темный сосновый лес.

— Десмонд, куда ты едешь?

Кристиана смотрит через лобовое окно и нетерпеливо поворачивается в мою сторону. Я крепче сжимаю руль, оставляя ее без ответа. Она сильнее хмурится и беспокойно ерзает на сиденье. Отлично. Бойся меня. Это именно то, чего я жду от тебя.

— Десмонд, что происходит? «Почему ты молчишь?» — срывающим голосом спрашивает Кристиана.

Я вновь ничего не говорю, продолжая дальше погружать нас в чернильную темноту леса. Автомобильные фары освещают стволы сосен и их искривленные ветви, поломанные от порывов ветра.

— Десмонд, куда ты едешь? Мне нужно домой, ты меня слышишь?

Я перевожу на нее взгляд, вкладывая в него, как можно больше холода и пренебрежения.

— Разве я обещал, что отвезу тебя домой?

Глава 24

Кристиана

В вашей жизни случались моменты, когда разум отключался, а все заботы испарялись? Вместо них оставалось лишь легкое ощущение свободы и счастья? К сожалению, у меня таких моментов было не так уж и много.

Хватит пальцев на одной руке, чтобы сосчитать, сколько раз мне не приходилось о чем-то волноваться или беспокоиться после смерти родителей. Со временем я и вовсе забыла, что это такое. Я думала, что меня больше не посетит подобное чувство.

Однако Десмонд помог мне про него вспомнить.

Пока мы ужинали в ресторане, отгородившись от целого мира, в моей голове все тревожные мысли и проблемы остановились. Это был лучший вечер. Мне казалось, что Десмонд именно тот человек, который подарит еще много незабываемых мгновений.

Но я, как всегда, ошибалась.

— Разве я обещал, что отвезу тебя домой? — заявляет он, и от его слов внутри меня все сжимается.

— Куда ты везешь меня? — спрашиваю я, вцепившись в телефон с разбитым экраном. Я давлю на кнопку включения, но все бесполезно.

Десмонд не отвечает, и моя рука невольно тянется к дверной ручке. В салоне тотчас раздается щелчок блокировки дверей, и непреодолимый ужас охватывает меня. Что у Десмонда на уме?

Округлившимися глазами я наблюдаю, как мы мчимся по пустынной дороге, окруженной бездыханном темным лесом. Я сглатываю нервный комок и перевожу взгляд на Десмонда. Его брови сдвинуты на переносице, голубые глаза полны холода, а мускулистые руки с выделяющимися венами, совсем недавно ласкающие меня, сейчас держат руль с такой силой, будто душат его.

— Куда ты едешь? — он молчит, и я теряю терпение, срываясь на крик. — Десмонд, ты меня слышишь? Останови машину!

Он вдавливает ногой педаль тормоза, и визг шин прерывает покой леса. От резкого толчка из моих рук выскользает телефон, а ремень безопасности болезненно впивается в грудь, удерживая меня от удара об приборную панель. Шумно втянув воздух, я таращусь на лобовое стекло, за которым виднеются стволы сосен, освещенные фарами. Что за херню творит Десмонд?

— Зачем ты привез меня сюда? — я поворачиваюсь к нему и требую ответа.

Не сказав ни слова, он глушит мотор и выключает фары. Тьма мгновенно окутывает меня. Я смогу различить только темные очертания деревьев в лунном свете. Больше ничего.

Десмонд выбирается из машины, и я вздрагиваю от резкого звука хлопающей дверцы. У меня начинают дрожать руки, когда я всматриваюсь в его высокий силуэт, огибающий капот автомобиля. Я знаю, что Десмонд и Кэш играют в болезненные пугающие игры. Но почему-то уверена, что они не способны зайти далеко. Каждый из них не допустит нечто ужасного по отношению ко мне. Но все равно трясущимися руками открываю сумочку и достаю шокер.

Дверь с моей стороны распахивается, и в нос ударяет хвойный запах, перемешанный с влажной землей. Десмонд наклоняется, и его мрачный взгляд вместе с острыми скулами — единственное, что я различаю в темноте.

— Если ты так шутишь, то это не смешно, — сдавленным голосом произношу я.

— Шутки давно закончились, Кристиана.

Я стараюсь отодвинуться от него подальше, но он успевает отстегнуть ремень безопасности, схватить меня за запястье и одним рывком вытащить из салона. Поймав ртом воздух, я вскрикиваю и оказываюсь снаружи автомобиля. От слабого дуновения ветра по моим ногам бежит холод, кожа покрывается мурашками.

— Что ты от меня хочешь?

Десмонд скользит по мне взглядом и отпускает мою руку.

— Снимай куртку, — заявляет он жестким тоном.

— Зачем?

— Просто, блять, делай, что я говорю, Кристиана.

Боже, что ему от меня нужно? Он хочет жестоко пошутить и оставить меня здесь абсолютно одну? Или его мысли гораздо хуже?

У меня нет ответа, но в одном я уверена точно: я не позволю ему надо мной издеваться. Я не собираюсь становиться игрушкой избалованного развлечениями психа-миллиардера. Или кем бы он не был, черт бы его побрал.

— Пошел ты на хрен!

Я теряю последние остатки самообладания и, зарычав, выставляю руку вперед и нажимаю на кнопку шокера. Раздается громкий треск, но у Десмонда достаточно быстрая реакция, и он успевает отскочить в сторону. Пользуясь его замешательством, я срываюсь с места и несусь по дороге. Каблуки отчаянно звучат по асфальту, а я часто дышу и не оборачиваюсь. Но в следующую секунду Десмонд оказывается позади меня и дергает на себя с такой мощью, что я ударяюсь затылком об его грудь. Он хватает меня за руку и выдергивает шокер, отшвырнув его куда-то в глубину леса.

— Что тебе от меня надо? — ору я, чувствуя, как ярость просачивается в каждую дрожащую клеточку моего тела. — Пусти меня!

Десмонд оттаскивает меня обратно к машине и нервно стягивает свою куртку. После чего толкает, и я натыкаюсь задницей в какую-то часть кузова. Обезумев от злости, я набрасываюсь на него и начинаю хлестать по лицу. В темноте его глаза сверкают от гнева.

— С меня хватит, — рявкает он.

Вцепившись в мои руки, Десмонд грубо разворачивает меня. Одной рукой он удерживает мои запястья, а другой обхватывает затылок, нагибая меня над багажником. Холодный металл обжигает щеку. От учащенного дыхания у меня все кружится перед глазами. Я до последнего надеюсь, что Десмонд не переступит границы и не причинит мне боли. Нет. Пожалуйста!

Он убирает руку с моего затылка, и позади меня раздается звон расстегивающей пряжки ремня. Отчаяние мигом наполняет легкие. Горечь подступает к горлу, меня начинает тошнить. Как он мог так со мной поступить?

— Десмонд, нет! — кричу я, пытаясь вырваться. — Пусти меня!

Едва он ослабляет хватку, я дергаюсь в сторону, но Десмонд наваливается на меня своим телом, удерживая на месте. У меня не хватает сил, чтобы освободиться, и я начинаю кричать:

— Помогите!

— Тебя никто не услышит, кроме меня.

Безжизненная и невозмутимая интонация его голоса пугает, словно лезвие, давящее на горло. Десмонд произнес это как приговор, вселяя в меня парализующий ужас.

Тебя никто не услышит.

Я закрываю глаза, ощущая, как слезы скатываются по лицу. Ко мне никто не придет, чтобы помочь вырваться из той черты, которую нарушил Десмонд. Все кончено. Он оказался ублюдком, способным зайти далеко и сделать мне больно.

Вдруг Десмонд отстраняется, прекратив давить на меня своим телом. Я стараюсь отдышаться, облегченно вздыхая и рассчитывая, что жестокая шутка закончилась.

Но через мгновение он прижимается к моей заднице бедрами, и я снова слышу звон пряжки ремня. Я инстинктивно сжимаюсь, приготовившись к самому худшему. Мои ноги дрожат.

— Десмонд, пожалуйста! — умоляю я. — Оставь меня в покое!

Что-то твердое и плотное обхватывает мои запястья, болезненно впиваясь в кожу. Я испуганно бросаюсь вперед, и руки начинает саднить. Гребаный ублюдок связал меня ремнем?

— Что тебе от меня надо? — спрашиваю я дрожащим голосом. — Почему ты издеваешься надо мной?

Десмонд склоняется, наматывая мои волосы вокруг своей руки. Затем тянет на себя мои пряди, заставляя меня прогнуться под ним. Моя задница упирается в его мышцы пресса, и от злости к самой себе я стискиваю зубы. Как я могла подпустить этого ублюдка к себе?

— Помнишь, как мы с Кэшем поймали тебя на дороге и заставили удалить фотографии? — спрашивает он низким ленивым голосом, и его дыхание скользит по моей шее. — Мы предупредили тебя, что будет, если ты снова попытаешься выкинуть нечто подобное.

Мой пульс резко подскакивает.

Мы будем приходить к тебе, когда захотим…

И будем делать с тобой, что захотим…

— Ты помнишь, что мы обещали?

— Да, — выдавливаю я.

— Тогда зачем ты отправила снимки? — рычит Десмонд мне на ухо.

Я прикрываю глаза и выдыхаю практически весь воздух из легких. Не знаю, о чем именно говорил Десмонд с мужчиной, позвонившим на мой телефонный номер. Но по обрывкам фраз я поняла, что в интернет попали фотографии, и из-за них Десмонд пришел в бешенство.

Страх стремительно проносится по венам. Неужели он решил, что…

— Ты думаешь, что это я отправила твои фотографии? — я всхлипываю, стараясь сдержать проклятые слезы. — Поэтому ты привез меня сюда, да?

Десмонд выпрямляется в полный рост, потянув меня за собой. Я оказываюсь плотно прижатой к нему настолько, что ощущаю, как напротив моей спины в его груди бешено колотится сердце. В темноте я слышу его прерывистое дыхание.

— Я видел своими глазами, как ты брала у репортера деньги за снимки.

— Я взяла деньги, но все фото удалил Кэш. У меня не осталось ни одного снимка…

— Осталось! Иначе этой гребаной статьи не было бы, — возражает Десмонд. — Я сыт по горло твоим враньем, Кристиана.

Отпустив мои волосы, он хватается за ремень, сдерживающий мои руки, и тащит меня за собой. Жесткая кожа впивается в мои запястья, когда я стараюсь остаться возле машины. Но Десмонд без промедлений идет по дороге, и мне не остается ничего другого, как перебирать ногами следом за ним.

— У меня нет твоих снимков, — я пытаюсь отрезвить злость Десмонда. — Я клянусь, что не вру!

— Твои клятвы ничего не значат. Ты уже клялась, что не прикоснешься ко мне, забыла?

От застывших слез перед глазами все расплывается, но я отчетливо чувствую, как гравий сменяется рыхлой землей. Каблуки босоножек проваливаются во влажную почву, а упавшие колючие ветки царапают ступни.

— Я ничего не отправляла! Позвони Кэшу и убедись, что он удалил все фото!

— У тебя было достаточно времени, чтобы переслать фотографии, — возражает Десмонд. — Еще до того момента, как их удалил Кэш.

Он углубляется в лес, и меня пронзает дрожь от завывания ветра в кронах деревьев. Сосны покачиваются и скрипят, выдавая печальные душераздирающие стоны. Под подошвами шелестят мертвые прутья.

Десмонд резко останавливается и отпускает меня. Моя голова кружится, я пытаюсь удержать равновесие, но из-за связанных рук это не так просто сделать. Я падаю, и мои колени горят от удара об землю. Изо рта вырывается болезненной вздох. Стараясь не рухнуть лицом в грязь, я выпрямляю спину и поднимаю голову. Мои глаза встречаются с глазами Десмонда. С потемневшими в этой кромешной тьме леса.

— Ты… Ты хочешь оставить меня здесь и уехать? — едва слышно спрашиваю я одними губами.

Десмонд возвышается надо мной, его угловатая челюсть напряжена, ноздри раздуваются, а над головой ветви образуют мрачные узоры на фоне ночного неба. Он протягивает руку, приподнимая мой подбородок, и несколько секунд неотрывно глядит на меня. Затем проводит большим пальцем по нижней губе и нажимает на нее, принуждая раскрыть рот.

— Не только, — произносит он издевательским тоном.

Не только?

Я взрываюсь от гнева. Пошел он к черту вместе со своими бестолковыми обвинениями!

Пытаясь ударить его, я мотаю головой и утыкаюсь лбом в его бедро, яростно зарычав. Если бы мои руки не были связаны, я бы зарядила Десмонду самую жесткую пощечину, на которую способна! И не только пощечину.

— Что ты от меня хочешь? Трахнуть? Убить? Ты же говорил, что постараешься, чтобы я не хотела кого-то другого, кроме тебя! — верещу я.

— Вот только не надо применять ко мне свои ебаные манипуляции и делать меня виноватым! — вспыхивает Десмонд. — Я послал к черту свои принципы, наплевав на твое прошлое. А что сделала ты? Отправила фото, наплевав на меня?

— Нет! Журналист предложил сто долларов за снимки, и мне захотелось легких денег. Поэтому я согласилась. И тогда я вообще не знала тебя!

— Ты не должна была соглашаться брать у него деньги, — сквозь стиснутые челюсти выдавливает Десмонд.

— Да! Да, не должна! И это была моя ошибка. А ты хоть раз ошибался? Принимал глупые решения? Или в твоей гребаной идеальной жизни все безупречно? Ведь твой папочка не допустит, чтобы его любимый сыночек совершил промах.

Десмонд отводит от меня взгляд, но затем снова смотрит в мое лицо. В эту долю секунды в его глазах отражается отчаяние, превратившееся в вину.

— Я много раз ошибался. Но моя самая главная ошибка, что я захотел поверить тебе.

Внутри меня все разрывается на части. Это я хотела доверить ему себя, несмотря на все дерьмо, что он причинил.

Обида и отчаяние резко накрывают меня. Я сдерживаюсь, чтобы не сползти на землю и зарыдать во весь голос. Из горла вырываются всхлипы, и если бы мои руки были свободны, я бы прикрыла свой рот. Но я не в состоянии этого сделать, и как бы ни старалась контролировать себя — слезы не прекращают литься из глаз.

Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы этот гребаный ублюдок смог получить удовольствие от моего плача. Стóит мне опустить голову, как Десмонд наклоняется, ухватив меня за талию, и поднимает на ноги. Притягивая меня к себе, он избавляется от ремня на моих запястьях.

— Я не собирался ничего с тобой делать, — тихо произносит он.

У меня не остается никаких сил. Из-за накопившегося страха я чувствую себя опустошенной и измотанной. Утыкаясь лицом в его грудь, я начинаю реветь. И за это себя ненавижу. Десмонд не заслуживает видеть меня сломанной. И не заслуживает ни одной моей пролитой слезы. Никто этого не заслуживают, кроме моих мертвых мамы и папы.

— Мне хотелось, чтобы ты испытала то дерьмо, что испытал я, когда узнал, что ты отправила снимки.

— Я ничего не отправляла! — сквозь всхлипы говорю я.

— Я хочу тебе верить, правда хочу… — после недолгого молчания говорит Десмонд. — Но каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, происходит какая-то чертовщина и разрушает доверие.

Рыдания застревают в горле, когда я чувствую, как мои ноги больше не касаются земли. Десмонд привлекает меня к себе и поднимает в воздухе. Продолжая всхлипывать, я больше не пытаюсь убежать от него. Я настолько вымотана и устала, что роняю голову на его грудь, став невольным слушателем беспокойного биения его сердца. Моя рука предает меня и ложится на то место, где удары ощущаются наиболее ярче, и в этот момент Десмонд задерживает дыхание.

Он останавливается возле машины и опускает меня. Затем открывает дверь со стороны пассажирского сиденья, и я проскальзываю внутрь салона. Независимо от того, какую степень ненависти я бы не испытывала к Десмонду, но мне надо убраться отсюда и попасть домой.

* * *

Всю дорогу Десмонд избегает моего взгляда и не разговаривает со мной. Лишь один раз он спросил, не нужно ли прибавить подогрев сидений, когда заметил мой озноб.

Я стискиваю зубы, чтобы яростно не накричать на него за мнимое проявление заботы. Как он может так себя вести после всего, что причинил мне?

Разум твердит мне, что в этом и есть весь Десмонд. Он готов снести все на своем пути, и для него не имеет значения, пострадает ли кто-нибудь при этом. Десмонд всегда считает, что он прав. И не сочтет нужным извиниться. Никогда.

Притормозив возле моего дома, он не спешит разблокировать двери. Шумно выдохнув, Десмонд запускает пальцы в волосы, после чего поворачивается ко мне. Я встречаюсь с его измученными глазами.

— Я не хочу, чтобы ты дальше совершала ошибки, только потому что нуждаешься в деньгах, — выдавливает он.

Десмонд выглядит поверженным и, возможно, сейчас страдает не меньше меня. Но я заставляю себя перестать ему сочувствовать. Он заслуживает этого. Вместо того, чтобы просто поговорить со мной, выяснить детали и прояснить ситуацию, Десмонд совершил все, чтобы я его возненавидела.

Когда ему позвонили и сказали про фотографии, он сразу подумал, что эти снимки отправила я. Десмонд даже не попытался выслушать мою версию и как-то меня оправдать. Он обвинил меня.

Я не произношу ни одного слова, наблюдая, как он тянется к центральной консоли, вытащив оттуда плотный конверт, и кладет его мне на колени.

— Здесь мой выигрыш. Почти пятнадцать тысяч. Возьми их себе. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к прошлому.

В моих глазах жжет, но я обещаю себе, что больше не буду плакать из-за Десмонда. Я хотела довериться ему, и вместо того, чтобы сделать тоже самое, он причинил мне страдания.

Я качаю головой, а мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я больше не могу его видеть!

— Открой машину, — сердито произношу я, не взглянув на Десмонда. — Мне нужно домой.

В салоне раздается щелчок разблокировки дверей, и как можно быстрее я выбираюсь из машины, швырнув в Десмонда конверт с деньгами.

Как бы не кричала внутри меня часть, что я никогда не держала в руках такой суммы денег, и надо быть круглой идиоткой, чтобы отказаться от нее, но мне ничего не нужно от Десмонда.

Я несусь по дорожке к своему дому и взбираюсь по крыльцу, по пути вытаскивая из сумочки ключ. Позади меня раздается голос Десмонда, и я в спешке вставляю ключ в замок и залетаю внутрь. Без промедлений закрыв за собой дверь, я опираюсь на нее спиной, не в силах сдержать всхлипы, вырывающиеся из горла.

Моя самая большая ошибка, что я захотел поверить тебе.

Я зажимаю рукой рот, давясь рыданиями. Другой рукой я тянусь к шее и обхватываю пальцами мамин кулон. В груди свербит боль, и слезы скатываются из глаз. Какая же я жалкая! Не прошло и минуты, как я не смогла сдержать свое обещание и вновь плачу из-за него.

Глава 25

Десмонд

Я сижу в машине и наблюдаю, как Кристиана ускользает от меня все дальше и дальше. За долю секунды тревога стальным обручем сжимает горло, и я перестаю дышать.

Вдруг Кристиана говорила правду? Что, если она не обманывала меня и не отправляла снимки? И теперь не хочет иметь со мной ничего общего и по этой причине отказалась от денег?

Клянусь Богом, она удивила меня, выбросив конверт с моим выигрышем.

Выскочив пулей из салона, я несусь за ней и кричу ее имя. Но Кристиана скрывается от меня в собственном доме, и мое сердце пропускает удар. Я смотрю на захлопнувшуюся дверь, и мне хочется выломать ее к чертовой матери, а затем прижать Крис к себе.

Вот только, что я скажу ей?

Мне придется раздавить собственную гордость и извиниться, либо…, либо Крис пошлет меня.

Я резко выдыхаю и запускаю пальцы в волосы. Твою мать, как я докатился до этого? Поверить не могу, что какая-то девчонка не задумываясь отвернется от меня!

Воротник моей футболки начинает назойливо натирать шею, а по спине скатывается капля пота. У меня появляется дикое желание найти выход скопившемуся отчаянию.

Я забираюсь обратно в машину и быстро трогаюсь с места, отчего шины визжат по асфальту. Страшно представить, что случится со мной, если я не выпущу пар в ближайшее время.

* * *

Бросив автомобиль в центре подъездной дороги, я иду к дому и захожу внутрь. Холл встречает меня мертвой тишиной. На втором этаже темно и не слышно ни единого звука. Это неудивительно — экран моего телефона показывает три часа ночи.

Обогнув лестницу, я направляюсь к выходу на террасу и оказываюсь снаружи. Ветер усиливается, приводя в беспокойство водяную гладь бассейна. Его голубоватое свечение отображается на стене дома, когда я шагаю вдоль него, приближаясь к крылу для работников поместья.

Час езды на высокой скорости не помог одолеть то, что свербит внутри меня болезненным жалом. Я надеюсь, что в тренажерном зале, предназначенном для охраны, найдется кто-нибудь из ночной смены. Кто-то, с кем можно хорошенько подраться, и кто вышибет из меня все дерьмо.

Подойдя ко входу служебного здания, я распахиваю дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется об стену, и обвожу взглядом зал. Обычно, когда охранникам становится скучно, парни устраивают шуточные драки. Но сейчас здесь никого нет, кроме одиночки, избивающего боксерскую грушу с особым ужесточением. Его шумные выдохи вперемешку с глухими ударами раздаются эхом под потолочными балками.

Я неторопливо ступаю по паркету и прищуриваюсь, наблюдая за ним. Он стоит ко мне спиной, и при каждом ударе его рельефные мышцы перекатываются. Уголки моих губ невольно ползут вверх. То, что надо. Этот парень в отличной физической форме и станет достойным соперником.

Однако улыбка пропадает с моего лица, когда он останавливается и оборачивается ко мне.

— Что ты тут делаешь? — глубоко дыша, спрашивает Кэш. — Разве под тобой сейчас не должна стонать Жасмин?

Жасмин.

Передо мной вспыхивают ее глаза. Ее чертовы глаза, которые весь вечер светились от радости, а после сменились осуждением, потом страхом и в конечном счете болью. Из-за меня.

— У меня к тебе тот же вопрос, — говорю я, продолжая шагать к нему. — Что ты тут делаешь?

Взяв со скамейки полотенце, Кэш обтирает им влажные волосы и лицо. На нем нет рубашки, и я замечаю на его груди татуировку, которой раньше не было.

— Решил размяться, — отвечает он. — Мне звонил Бромфилд, он искал тебя. Старый козел разозлился, узнав, что ты встречаешься с Жасмин.

— Уже не встречаюсь, — хмуро произношу я.

— У тебя не получилось впечатлить девочку? — брат переводит взгляд на меня и дерзко ухмыляется. — Я могу исправить это.

Мое дыхание учащается, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Мне срочно нужно найти выход моей ярости, но Кэш младше меня на два года. Я не собираюсь отрываться на мелком говнюке.

— Не приближайся к Кристиане, — предупреждаю я.

— И что ты мне сделаешь? — дразнящим тоном любопытствует Кэш.

Я завожу руки за голову и стягиваю с себя футболку, бросив ее на скамью. Затем делаю выпад и от души бью ногой по боксерской груше. Звон цепей, на которых висит спортивный снаряд, мгновенно заполняет зал лязгающим, дребезжащим звуком.

— Держись от нее подальше, усек?

Тихо посмеиваясь, Кэш швыряет полотенце на скамейку. Его желваки на лице начинают играть, тело моментально напрягается. Быстро развернувшись в воздухе, он пинает снаряд одним точным мощным ударом. Цепочка под потолком продолжает звенеть на весь зал.

— Насколько мне не изменяет память, — произносит Кэш. — Я в состоянии решать такие вопросы самостоятельно.

Я подавляю в себе злобный оскал. С каждой секундой гнев внутри меня закипает сильнее. Но я не поведусь на провокации Кэша. Нет смысла бить морду младшему брату. Если мелкий засранец поверит в то, что меня больше не волнует Кристиана, он не будет пытаться спровоцировать мой гребаный приступ ревности.

— Не связывайся с ней, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно. — Мы не знаем, что у нее на уме. Она может отправить фото первому, кто предложит день…

— Подожди, — резко перебивает меня Кэш. — Ты думаешь, что Жасмин слила с тобой фотки?

Мои брови сходятся на переносице. Выходит, брат уже в курсе, что снимки со мной появились в сети.

— Она могла отправить файлы до того, как мы успели их удалить, — уверенным тоном говорю я. Хотя во мне нет той решимости с того момента, как Кристиана отказалась от моих денег.

Глаза Кэша становятся темными. Пронзив меня суровым взглядом, он приближается к груше и бьет по ней снова и снова, отчего она отлетает назад. Но Кэш успевает ее поймать и со всей дури запускает в меня.

— Ты придурок, — заявляет он.

Я уворачиваюсь от боксерского мешка и в ступоре смотрю на брата. Он подходит к скамейке и, взяв пиджак, накидывает его на голое тело. После этого достает из внутреннего кармана флягу и делает несколько жадных глотков.

— Что это, мать твою, было? — я указываю на покачивающуюся в воздухе боксерскую грушу.

— Ты не должен был уворачиваться от удара. Тогда бы твои мозги встали на место, — рявкает Кэш. — Жасмин не отправляла фото с тобой.

В моем гребаном горле застревает ком, а вена на шее отчаянно пульсирует.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что фотки слил кто-то другой, — упрямо произносит брат.

— Кто? Автор статьи тот, у кого Кристиана взяла деньги.

— Я весь вечер наблюдал за Жасмин. Она стояла возле лестницы практически все время, пока была в доме. С этого места она и сфотографировала тебя. А снимки, опубликованные в статье, сделаны с другого ракурса… Абсолютно с другого, — подчеркивает Кэш.

От слов брата у меня пересыхает во рту. Я вытаскиваю из кармана джинс телефон и, разблокировав экран, открываю фотографию, где ударяю официанта. Задний фон размыт, но достаточно, чтобы понять, что это лестница в холле. Именно там и находилась Кристиана.

Она не знает, что я ее сразу заметил. Среди десятков девиц, разодетых в дизайнерские платья, я обратил внимание на девчонку в толстовке с забавным мультяшным принтом. А еще на ней были джинсовые шортики. К счастью, они не смогли скрыть ее потрясающие длинные загорелые ноги, которые захотелось закинуть на плечи…

— Если воспроизвести картину того вечера, — задумчиво говорит Кэш, вырывая меня из воспоминаний. — Тот, кто сделал эти фото, был рядом с Грейс.

Сжимая телефон, я мысленно возвращаюсь на три дня назад. Перед тем, как Кайли вынесла торт, Грейс и еще несколько девушек стояли около центрального входа. То есть, напротив лестницы. Получается, кто-то из друзей моей сестры сделал фотографии со мной и отправил ее журналисту? Но кто именно? И зачем?

У меня не осталось ни одного снимка… Я клянусь, что не вру.

Голос Кристианы, полный боли и отчаяния, проносится в моей голове. Я прикрываю веки, и весь воздух покидает мои легкие.

В том, что произошло не было ее вины. Кристиана не обманывала меня. И теперь вряд ли подпустит к себе. По правде говоря, для нее это будет лучшим вариантом. Ей стóит держаться подальше от такого недоверчивого придурка, как я. Но я… Я слишком эгоистичен, чтобы отказываться от нее.

— Блять, — я открываю глаза и смотрю на брата. — Я здóрово облажался.

— Что ты сделал? — спрашивает Кэш.

— Я думал, что Кристиана отправила снимки, и решил ее проучить. Я отвез ее в лес и… — я замолкаю.

— Что ты с ней сделал? — нетерпеливо повторяет брат.

— Припугнул, — признаюсь я.

Несколько секунд мы с братом смотрит друг на друга, не спуская глаз. Я ожидаю увидеть в его взгляде осуждение или упрек, однако Кэш абсолютно не читаем.

— Любой нормальный человек сказал бы тебе, как плохо ты поступил, какой ты плохой. Бла-бла-бла и все в таком духе. Но я не стану читать тебе морали. Я тоже пугал Жасмин. За ее реакцией интересно наблюдать.

Какого черта? Я гляжу на Кэша так, будто он только что ударил меня в челюсть.

— Ты пугал Крис? — охрипшим голосом переспрашиваю я.

— Пару раз, — брат кивает. — Я позвонил ей с незнакомого номера, а затем пришел к ней в гости, когда она легла спать.

Мое сердце бешено стучит в груди, а пульс ускоряется. Кэш приходил к Кристиане домой? От одной мысли об этом перед глазами все начинает темнеть и покрываться пеленой ярости.

— Знаешь, что меня больше всего поразило в Жасмин? Она умудрилась разглядеть во мне то, что другие не смогли увидеть, — продолжает Кэш. — Когда я наведался к ней во второй раз, она явно не была к этому готова. Но даже испуганная и прикрытая одним полотенцем, Жасмин сказала, что «мне нравится притворяться опасным». Ты помнишь, кто ещё мне так говорил?

Я тяжело дышу через нос.

…она явно не была к этому готова. Но даже испуганная и прикрытая одним полотенцем…

Издав рев, я набрасываюсь на Кэша и ударяю его в солнечное сплетение. Он отшатывается назад и утыкается спиной в стену.

Гнев горящей лавой разносится по телу. Не дав Кэшу опомниться, я замахиваюсь и бью его в лицо. Мой кулак впечатывается ему в нос, и брат сгибается пополам. Но в следующую секунду кидается на меня, протаранив плечом мой живот. Он сбивает меня с ног, и мы оба падаем на пол. Я оказываюсь на лопатках и жмурюсь от боли, пронзившей затылок от удара об жесткий паркет.

Воспользовавшись заминкой, Кэш бьет меня в висок. Яркая вспышка проносится перед глазами, и злобно оскалившись, я попадаю кулаком ему в челюсть. От удара он запрокидывает голову и отстраняется.

Адреналин скачет по моим венам. Безумно зарычав, я с удвоенной силой набрасываюсь на брата, и Кэш падает спиной на пол. Я забираюсь сверху, одной рукой сдавливая ему шею, а другой замахиваюсь, намереваясь нанести удар. Но когда мой взгляд останавливается на тоненькой струйке крови под его носом, я задерживаю кулак в воздухе.

— Чего ты ждешь? — хрипит брат. — Избавься от меня! Врежь, как следует! Чтобы я больше не встал и не забрал ее у тебя.

— Ты не заберешь ее, — сквозь зубы говорю я. — Она не твоя.

— И не твоя, — яростно шепчет Кэш. — Ты сам все испортил.

Выпустив рык, я крепче сдавливаю пальцы на шее брата, ощущая его отчаянно пульсирующую вену. Заткнись. Я и так готов сожрать себя заживо от собственного недоверия.

— Давай, покончи со мной, — мрачным голосом подначивает Кэш. — Вокруг меня все давно разрушилось. Мамы нет, отец отвернулся от меня, ты и Грейс считаете меня больным ублюдком. А та, которая была лучшим, что случилось со мной, пропала. Из-за меня!

Та, которая была лучшим…

Кимберли.

Я разжимаю пальцы вокруг горла и опускаю кулак. Мне нужно все рассказать брату. Что он не виноват в том, что Кимберли исчезла. Что это не он согласился помочь в инсценировке ее похищения. Что это не он не подозревал, что ее фейковое исчезновение окажется настоящим.

— Ты не виноват, — признаюсь я. — Это я помог ей исчезнуть.

Кэш смотрит на меня так, словно увидел призрака. За долю секунды в его глазах проносится весь темный спектр эмоций. Его горькая боль сменяется страшным гневом.

Взревев, Кэш бьёт меня, и острая вспышка пронзает половину лица. Я инстинктивно уворачиваюсь от его следующего удара и отстраняюсь.

— Что ты сделал с Ким? — кричит брат, поднявшись с пола.

— Помог ей исчезнуть, — отвечаю я, встав напротив него. — Она попросила меня об этом.

— И ты согласился? — орет Кэш, и его лицо краснеет от злости.

— Выслушай меня до конца, — я выставляю руку вперед, чтобы он себя сдерживал. — Ким придумала план. Согласно ему она должна была пропасть десятого мая. Через три дня с ее родителями должны были связаться, чтобы получить выкуп…

— Выкуп? — срывающимся голосом уточняет брат.

— Ким хотела взять у собственных родителей пять миллионов. Эти деньги ей были нужны, чтобы она смогла сделать документы и начать новую жизнь.

— Новую жизнь? Она хотела начать новую жизнь? — он бросается ко мне и бьет кулаком в грудь. — Почему я ничего об этом не знаю?

Поморщившись, я отступаю назад.

— Я не знаю, почему она тебе ничего не сказала. Ким хотела проучить своих родителей, потому что ей не поверили в то, что с ней сделал Блаунт.

— Что было дальше? — Кэш снова замахивается, но я блокирую его удар.

— Два дня она скрывалась в юго-восточной части Бостона. Мы арендовали квартиру через знакомого, чтобы наши имена и лица нигде не фигурировали. Ким должна была дождаться, когда человек, работающий на ее отца, доставит выкуп на старую железнодорожную станцию в Куинси тринадцатого числа. Но она перестала выходить на связь двенадцатого мая.

— Где Ким сейчас?

Кэш не сводит с меня убийственного взгляда. Я еще никогда не видел его таким бешеным и обозлившимся. Мне кажется, он мысленно утопил, расчленил и сжег мои останки. А потом воскресил и вновь проделал со мной тоже самое.

— Кэш… — я медленно мотаю головой. — Я не знаю.

— И ты не рассказал об этом полиции? — спрашивает он сквозь стиснутые челюсти. — Чтобы уберечь свою трусливую задницу, да?

— От копов мало толку. Я пытался самостоятельно найти ее…

— Ненавижу тебя! — орет Кэш во все горло и бьет меня в челюсть.

Моя голова запрокидывается, а от удара немеет нижняя часть черепа. После этого ноющая боль медленно окутывает лицо, и я чувствую привкус крови во рту. Проведя языком по зубам, я убеждаюсь, что ни один из них не пострадал. Скорее всего Кэш рассек мою нижнюю губу.

— Я знаю, что мне не следовало этого делать! — отчаянно произношу я, сгорая от ненависти к самому себе. — Но мне хотелось помочь ей! Помочь восстановить справедливость…

— Восстановил? — Кэш снова ударяет мне в челюсть.

В этот раз острая боль тотчас пронзает лицо. Зарычав, я отталкиваю брата от себя.

— Ким обещала, что свяжется с тобой после того, как все уляжется! — ору я. — Я думал, что мы поступаем правильно. Я не знал, что так выйдет, и она пропадет навсегда!

Кэш продолжает испепелять меня взглядом и молчит.

— Не вздумай приближаться к Жасмин, — говорит он вдруг спокойным и ровным тоном. — Ты не достоин быть с ней. Ты не заслуживаешь даже гребаную Кайли. Ты заслуживаешь вечного одиночества.

С этими словами брат разворачивается и уходит, а я смотрю ему в след, ощущая себя абсолютным ничтожеством.

* * *

Облокотившись на барную стойку, я заказываю порцию виски.

Ты заслуживаешь вечного одиночества.

О, я это знаю. Такой ублюдок, как я, должен быть один, чтобы больше никому не причинять боли. Поэтому вместо того, чтобы поехать к Кристиане и извиниться, я сижу в каком-то Богом забытом баре на окраине Бостона и пытаюсь забыться.

Ты заслуживаешь вечного одиночества.

От досады запускаю пальцы в волосы и морщусь, когда задеваю шишку на затылке. Блять. Драка с Кэшем уже дает о себе знать.

— …представляешь, как меня развели во время отдыха в Портсмуте? — рядом со мной разносится мужской голос.

Услышав про город, откуда родом Кристиана, я невольно поворачиваю голову.

У бара возле меня пьют двое мужчин, и один из них уже дошел до такого нетрезвого состояния, к которому я стремлюсь. Он издает нечто нечленораздельное в ответ, а другой, примкнув губами к стакану, продолжает сокрушаться:

— Я зашел в бар, чтобы расслабиться, и тут ко мне подсела молодая девица с внешностью, как у супермодели. Мелкие сиськи, зато длиннющие ноги и упругая задница.

Его друг начинает ободряюще мычать.

— Я еще в тот момент подумал, что такая никогда на меня не взглянет, даже если бы мне было вновь двадцать пять, — дальше говорит тот, кто потрезвее. — Но тут она первой начала разговор, и, естественно, я угостил ее парочкой коктейлей. Мы стали пить, и она пожаловалась на бывшего. Что, мол, хочет ему отомстить, потому что он ей изменил. Я обрадовался и бросился с ней в ближайший отель. Снял номер и думал, что сейчас будет самый незабываемый секс в моей жизни…

Одним глотком мужчина осушивает стакан и с грохотом роняет его на столешницу.

— Но как только я разделся, в номер ворвался старший брат этой цыпочки! Какой-то уголовник со стволом. Он сфоткал меня и начал угрожать, что эта девчонка не достигла возраста согласия. Пришлось снять с карточки все, что у меня было и отдать ему. Но знаешь, что самое обидное? Я эту девку и пальцем не тронул!

Бармен ставит передо мной рокс с выпивкой, но я не прикасаюсь к нему. Я не двигаюсь с места. Мне словно разорвали глотку, влив туда раскаленный свинец, и теперь он остыл, а я не могу пошевелиться.

Тот, кто собирал обо мне информацию чертовски ошибся в одном охренительно важном пункте. Да, я спаивала туристов. Да, я вела их в отель. Но я не спала с ними!

Голос Кристианы раздается в голове, и у меня пропадает желание напиться. Зато появляется дикий порыв немедленно отправиться в Портсмут и все самому выяснить. Каждую. Гребаную. Деталь.

— Как назывался бар, в котором к вам подсела девушка? — пожалуй, довольно резко спрашиваю я у сидящего рядом со мной мужчины.

— Сладкая вишенка, — немного обескураженно произносит он и затем ухмыляется. — Она тоже тебя развела?

Оставив его без ответа, я пулей вылетаю на улицу.

Глава 26

Кристиана

— Чтобы упростить это выражение, следует применить закон Де Моргана, затем закон двойного отрицания. Следовательно, мы получим ответ… — объясняет учительница, а я выпускаю ручку и тру подушечками пальцев виски.

Ничего не понимаю в математическом анализе. Если передо мной поставят условие: пройтись босиком по осколкам, чтобы вычеркнуть из расписания этот предмет, я без вопросов стяну с себя обувь.

Однако мой куратор миссис Шарклинг не предлагает подобных вариантов. Точнее, она вообще ничего не предлагает. Точнее, ей абсолютно плевать на меня и на мои просьбы.

Сколько бы я не пыталась с ней поговорить и объяснить ситуацию, она раздраженно отмахивается от меня, ссылаясь на чудовищную занятость. Похоже мне не удастся до нее достучаться и придется записаться на ненужные дополнительные занятия, чтобы подтянуть математический анализ.

От этой мысли я протяжно вздыхаю. Только этого мне не хватало.

Внезапно распахивается дверь кабинета, и внутри меня по щелчку все напрягается. Вдруг порог класса сейчас переступит кто-то из братьев Аматорио? Со своими вечными высокомерными ухмылочками, всепозволяющиями уведомлениями о переводе и жестокими шутками.

Я волнуюсь не просто так. Прошло три дня с тех пор, как Десмонд решил, что я слила в сеть его фото. После этого я ни разу не встречала его или его младшего брата в академии. Что, если они намеренно не появляются на учебе, придумывая более коварную и изощренную игру? Может быть, Десмонд и Кэш притаились, чтобы нанести мне опасный удар?

Но нет. Вместо моих ночных кошмаров в класс заходит женщина, работающая секретарем у миссис Шарклинг. Я не помню ее имени, но за последние три дня вижу ее чаще Даниэля. Потому что без конца оббиваю порог кабинета ее начальницы в надежде на то, что меня когда-нибудь заметят.

— Доброе утро, — обращается секретарь к преподавательнице и потом оглядывает класс. — Мне нужна Кристиана Лазарро.

При упоминании моего имени у меня потеют ладони. Что ей от меня надо? Быстро вытерев взмокшую руку об юбку, я поднимаю ее над головой.

— Я здесь, — мой голос звучит ужасающе пискляво. Боже.

— Вас вызывает миссис Шарклинг для личной беседы, — безжизненным тоном сообщает секретарь и вновь смотрит на преподавательницу.

Та одобрительно кивает, и я растерянно закрываю крышку ноутбука, а затем бросаю тетрадку в рюкзак. Ничего не понимаю. Я что-то не так сделала? Зачем меня вызывают к куратору посередине урока? Не то, чтобы я имела что-то против…

— А что за личная беседа? — интересуюсь я, когда оказываюсь за пределами кабинета.

— Простите, но я так же, как и вы, ни о чем не осведомлена, — сухо отвечает секретарь.

Она начинает быстро идти по пустому коридору, и я отправляюсь следом за ней. Вокруг нас стоит мертвая тишина, прерываемая стуком ее каблуков. Свернув за очередной угол, мы проходим вдоль огромных стеклянных дверей, за которыми находится внутренний сад академии. В течении пары минут мы петляем по лабиринтам проходов и поворотов, прежде чем заходим в кабинет миссис Шарклинг.

— Здравствуйте, присаживайтесь, — приветливо говорит мой куратор, указывая на свободное кресло.

Я еще больше теряюсь. Где та вечно недовольная и хмурая женщина? Почему вместо нее мне улыбается ее любезная и доброжелательная копия?

Тем не менее я послушно прохожу в кабинет, бесшумно ступая балетками по темно-зеленому ковру. Затем опускаюсь в кресло, стянув с плеч рюкзак, и недоверчиво кошусь на миссис Шарклинг. Интересно, о чем она хочет со мной «побеседовать»?

— Итак, Кристиана, я знаю, что вы выбрали психологию профилирующим предметом…

Миссис Шарклинг произносит мое имя с легким акцентом. Десмонд тоже озвучивает его в свойственной лишь ему отличительной манере. Его губы соблазнительно вытягиваются, когда он тянет «Кристи-а-а-на».

При этом воспоминании меня охватывает трепет, но я моментально беру себя в руки. Прочь из моей головы.

— И вы выбрали для поступления Брауновский факультет психологии…

Стоп. Что?

Я не выбирала конкретное учебное заведение. С чего миссис Шарклинг решила, что я хочу получить образование в Брауне? Честно говоря, я рассчитываю на обычный колледж. Но никак не университет, входящий в Лигу Плюща. Это смешно и нелепо, если я буду туда планировать поступать.

— В соответствии с этим я подготовила для вас расписание, — Шарклинг переворачивает страницу журнала, пробегаясь взглядом по списку. — В него входят те предметы, которые будут иметь значение при поступлении. Также вы можете взять несколько дополнительных занятий, чтобы набрать высокий балл по тем дисциплинам, по которым отстаете.

Я подозрительно смотрю на куратора. Где подвох? В каком месте нужно поставить подпись, чтобы продать душу дьяволу за подобные условия?

Игнорируя мой недоверчивый взгляд, миссис Шарклинг любезно протягивает новенький табель. Уголки ее губ тянутся вверх, и я сильнее хмурюсь. Что-то здесь нечисто.

— Не поймите меня неправильно… Я очень благодарна, что вы изменили мое расписание. Но откуда у вас информация про факультет психологии Брауна?

— Ваш спонсор настоятельно просил меня скорректировать расписание именно для поступления в это учебное заведение. Я была рада помочь. Семья Аматорио регулярно жертвует для академии…

Мои щеки моментально начинают пылать. Выходит, здесь замешан Десмонд? Какую игру он затеял на этот раз, изменив мое расписание?

Я беру документы и выскользаю из кабинета куратора, пробормотав слова прощания. От возмущения я развиваю приличную скорость и, выскочив в коридор, врезаюсь в высокую мужскую фигуру. Меня окутывает знакомый шлейф свежего парфюма, и на бессознательном уровне я делаю глубокий вдох.

— Привет.

Я задираю голову и ахаю от удивления.

Дерьмо. Кто так отделал Десмонда? Его нижняя губа рассечена, с одной стороны лица багровеет синяк. Глаза будто налиты кровью.

Моя ладонь предательски поднимается, чтобы прикоснуться к нему, но я нервно цепляюсь в лямку рюкзака. Не вздумай трогать его, Кристи!

— Крис, я хотел поговорить с тобой, — он неотрывно смотрит мне в глаза.

Я тоже хотела поговорить с тобой и все объяснить, но ты отвез меня в лес и в очередной раз унизил.

Боль моментально пронизывает грудь и вытесняет волнение. Внутри меня все ноет от того, что мне причинил Десмонд. Он мне не верил. Он без оснований обвинил меня в том, что я не совершала. Он подарил надежду в нечто хорошее, а потом ее отобрал.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — ледяным тоном произношу я.

— Нет, нам есть о чем поговорить, — твердо возражает он.

— Я сказала тебе «нет», и, если ты вздумаешь это оспорить, я тут же вернусь к куратору и напишу заявление о том, что ты меня домогаешься, — мой голос лишен всяких эмоций. — А теперь, будь добр, освободи мне дорогу.

Я огибаю его и уношусь прочь, но слишком поздно. Выражение печали, которое я заметила на лице Десмонда, заставляет чувствовать себя паршивее, чем в ту ночь, которую я занесла в список «самых худших».

* * *

Во время ланча я занимаю свободный столик в кафетерии и приступаю к обеду. Нанизывая дольку помидора на вилку, я стараюсь не обращать внимание на разговоры учеников о возвращении братьев. Значит, ни я одна заметила трехдневное отсутствие Десмонда и Кэша.

— Ты не против? — к моему столику подходит Тайлер, с которым у нас общие уроки английского. А еще он, как и я, учится по спонсорской программе.

— Присаживайся, — я дружелюбно указываю на соседний стул.

— Что ты думаешь по поводу пижамного дня? — интересуется он.

— О, — я откручиваю крышку на бутылке воды. — И когда он состоится?

— В следующую пятницу.

— В моей бывшей школе устраивали пижамные дни. Но я не представляю, как это будет происходить в «Дирфилде». Здесь особая атмосфера, и мне кажется это немного… неуместным.

— Видела бы ты, что было тут в прошлом году, — улыбается Тайлер, и на его щеках образуются милые ямочки.

Я делаю несколько глотков, но когда скольжу взглядом вдоль плеча Тайлера, вода застревает в горле подобно рыбьей кости.

В кафетерий вместе с членами футбольной команды заходит Кэш. Обедающие ученики резко перестают разговаривать. В повисшей тишине я невольно прекращаю дышать от того, что на лице Аматорио-младшего чудовищно огромный синяк. Он тянется от левого глаза до носа.

Что, черт побери, за херня? Почему у Десмонда и Кэша такой вид, словно они спортсмены MMA[16]?

— В прошлом году девчонки могли соревноваться с показом белья Victoria's Secret, — усмехается Тайлер.

— Не сомневаюсь, — говорю я, наблюдая, как Кэш приближается к очереди в кассу, и ученики молча расступаются перед ним. Еще бы.

— Ты тоже можешь с ними посоревноваться, — Тайлер подмигивает мне.

— Я подумаю, но не уверена в этом.

Мой взгляд вновь возвращается к Кэшу. Взяв поднос, он идет к моему столику, и у меня начинается приступ паники. Я опускаю голову, уставившись в тарелку, словно салат — это самое занятное зрелище.

Пожалуйста, пройди мимо меня. Пройди. Мимо. Меня.

— Жасмин, идем к нашему столику, — раздается надо мной низкий голос.

Я не вижу Кэша, но готова поспорить, что на его губах сохраняется самая дерзкая ухмылка.

— Меня и тут все устраивает.

— Окей, тогда мы присоединимся к тебе, — Кэш свистит на весь кафетерий.

Что значит «мы»? Я отрываю взгляд от салата, увидев, как Кэш смотрит на парней из футбольной команды, после чего кивком головы указывает на мой стол. Через несколько секунд друзья Кэша поднимаются со своих мест и занимают все свободные стулья рядом со мной и Тайлером. Разговоры и перешептывания остальных старшеклассников «Дирфилда» окончательно затихают.

— Проваливай отсюда, — в полнейшей тишине Кэш сердито косится на Тайлера. — Сейчас же.

— Мне тоже лучше уйти, — бормочу я.

Вцепившись в поднос, я собираюсь подняться из-за стола, но Кэш кладет руку на спинку моего стула и наклоняется ко мне.

— Тебе лучше остаться, — тихо произносит он на ухо. — Я соскучился, Жасмин.

— Не могу сказать тоже самое, — сквозь зубы говорю я, наблюдая, как Тайлер встает со своего стула.

— Кристи, с тобой все в порядке? — обеспокоено спрашивает он.

Кэш нарочно задевает его плечом и спокойно садится на его место.

— Пока я здесь, с ней полный порядок.

От такого заявления я обескураженно гляжу на Кэша. Отправив в рот морковную палочку, он поворачивается ко мне в то время, как парни за столом начинают бурно обсуждать прошедший матч.

— Давай, я жду, — ехидным тоном произношу я.

— Ты про что? — Кэш непринужденно берет с моего подноса сэндвич и откусывает его.

— Я жду, когда ты начнешь угрожать мне за то, что я слила в интернет фотографии твоего брата, — гневно шепчу я, чтобы меня смог услышать только Кэш.

— Не дождешься, — он снова откусывает от моего сэндвича и добавляет с набитым ртом. — Я знаю, что ты ни при чем.

Мои брови ползут вверх. Признаюсь, я не рассчитывала на его проницательность.

— И ты не будешь меня пугать и все такое? — я буравлю его взглядом.

— Нет.

— Тогда зачем ты занял мой столик вместе со своими друзьями? — я абсолютно растеряна.

— Хочешь, чтобы я извинился? — вдруг спрашивает он.

Ух ты. Ушам своим не верю. Это магнитные бури? Или благотворительная акция? Или я еще не проснулась? Что сегодня происходит со всеми?

Сначала куратор изъявила желание наконец-то обратить на меня внимание и изменить мое расписание. Потом Десмонд с поверженным видом хотел поговорить со мной без своих альфа-самцовых замашек. А теперь самый отъявленный говнюк штата (после его старшего брата) просит прощения. Точнее он спрашивает об этом. Ничего себе.

— За что ты хочешь извиниться? — осторожно любопытствую я.

Кэш поднимает руку и заправляет мою выбившуюся прядь за ухо. За моей спиной раздается язвительное девичье перешептывание. Кэш оборачивается, и старшеклассницы замолкают. Но мои щеки все равно не перестают пылать. Я не привыкла быть на всеобщем обозрении и, кажется, мне не нравится подобное чувство.

— Ты простила меня, если бы я пообещал… — Кэш понижает громкость своего голоса, чтобы только я могла его услышать. — Что я больше не буду пугать тебя?

Несколько секунд я ошеломленно смотрю на него. Кэш выбрал не самое лучшее место для извинений — в кафетерии до сих пор стоит затянувшееся молчание, и ученики жадно прислушиваются к каждому звуку. Но, с другой стороны, когда я еще услышу слова прощения от кого-то из братьев Аматорио?

— Ты больше не будешь отправлять дурацкие эсэмэски и звонить с неизвестного номера? — тихо уточняю я.

— Они не дурацкие, — возражает Кэш, но я продолжаю:

— И ты больше не будешь нарушаешь мое личное пространство?

— Постараюсь, — с трудом выдавливает он.

— И ты больше не будешь воровать мои трусики, — еще тише требую я.

— Слишком много условий, Жасмин! — драматично возмущается Кэш. — Ладно, можешь не переживать за свои трусики.

Он улыбается, и я себя сдерживаю, чтобы не ответить тем же. Чертов засранец. Даже синяк на половину лица не мешает ему держать позицию обаятельного красавчика. Поэтому я, наверняка, как и любая ученица «Дирфилда», попадаю под его чары.

— Окей, я больше не злюсь на тебя, — отвечаю я, и Кэш опускают свою тяжеленную руку на мое плечо.

— Я знал, что ты лучшая, — он подмигивает мне. — Отправишь нюдсы[17] в качестве перемирия?

Я закатываю глаза и возвращаюсь к салату, отмахнувшись от его руки на плече.

— Лучше расскажи, кто оставил тебе синяки, — интересуюсь я. — Ты ввязался во что-то опасное?

— Не хочу о нем разговаривать, — расплывчато отвечает он.

О нем? Кэш имеет в виду Десмонда? Или кого-то другого?

Пока я мысленно задаюсь этими вопросами, парни за столом перескакивают с темы футбола, начав обсуждать вечеринку в ближайшие выходные. Иногда они бросают любопытные взгляды на меня, а затем на Кэша. Но внезапно они все замолкают, уставившись в одну и ту же точку выше моей головы.

Мое сердце подпрыгивает, а по коже моментально пробегают мурашки. Я готова поставить все, что угодно, что позади меня остановился Десмонд.

— Тебе придется найти другой стол, братишка, — оборачивается Кэш. — Как видишь, здесь все места заняты.

— Отсядь от нее, — опасно тихим голосом говорит Десмонд.

Выражение на лицах братьев остается бесстрастным. Но их убийственной зрительной атаке может позавидовать любой боевик, где герои смотрят друг на друга, перед тем как прикончить. Кажется напряжение, гудящее между Десмондом и Кэшем, передается по воздуху, и я побелевшими пальцами сжимаю вилку.

— Я отсяду, — с другой стороны от меня из-за стола поднимается квотербек местной футбольной команды. По-моему, его зовут Стив. Одним рывком он отодвигает свободный стул из-под соседнего столика и присаживается неподалеку от Кэша.

Десмонд занимает место рядом со мной, и мое волнение достигает апогея. Я буквально слышу, как по вискам бесперебойно стучит пульс. Я пытаюсь расслабиться, чтобы не показать своей реакции, но это выходит с трудом. Господи, как мне продержатся хотя бы минуту и не вылететь в сию же секунду из кафетерия?

— Тебя подбросить после занятий до дома? — спрашивает Кэш, положив руку на спинку моего стула.

— Спасибо, не нужно. Я доберусь на автобусе.

— Брось, мне всё равно по пути. И теперь мы друзья, — Кэш выдвигается вперед, пристально глядя на Десмонда и выделяя каждое слово. — В отличии от других я умею дружить.

Я сильнее сжимаю вилку, чувствуя, как металл впивается в кожу. Почему оба брата так странно себя ведут? В чем дело?

— Крис, я хотел поговорить с тобой, — не обращая внимания на Кэша, Десмонд тоже кладет одну руку на спинку моего стула. Другую руку он опускает на мою ладонь, лежащую на столе.

В моей груди отчаянно колотится сердце, и я недовольно сжимаю губы. Меня бесит постоянная реакция моего глупого тела на прикосновения Десмонда.

— Я тоже хотела поговорить с тобой… — я поднимаю на него взгляд, заметив, как в его глазах промелькнул блеск. — Три дня назад.

Кэш злобно усмехается, а Десмонд хмурится, и в этот момент он выглядит так, словно я сказала, что его любимая машина разбилась. В его голубых глазах столько отчаяния, что я ощущаю подступившую к горлу горечь. Но это неправильно. Я не должна сочувствовать Десмонду. Поэтому мысленно заставляю себя прокручивать его слова, которые нанесли мне особую боль.

Я сыт по горло твоим враньем.

Моя самая главная ошибка, что я хотел поверить тебе.

Мне хотелось, чтобы ты испытала то дерьмо, что испытал я…

Этого оказывается достаточно. Выпрямив спину, я нарочито небрежно отмахиваюсь от его руки и отодвигаю стул.

— У меня пропал аппетит, — безжизненном тоном говорю я, поднимаясь из-за стола.

Взяв поднос, я отправляю его содержимое в контейнер и выхожу из кафетерия. По всем законам я обязана испытывать облегчение от того, что Десмонд сейчас страдает. Как страдала я. Но почему-то вместо этого в моей груди что-то свербит и ноет. Со мной точно не все в порядке.

Я забегаю в женский туалет и судорожно открываю кран с холодной водой, поставив под струю руки.

Черт возьми, за эти три дня, пока я не видела Десмонда, я столько раз прокручивала в голове наши встречи. Придумывала для него множество язвительных фраз. Представляла, как буду наслаждаться, если он будет испытывать боль.

Но в реальности все оказалось иначе. Меня глубоко ранит, когда я вижу отчаявшегося и поверженного Десмонда. И это меня пугает.

Вцепившись в края раковины, я смотрю на свое отражение, заметив, как позади меня открывается дверь. В туалет заходит Грейс и приближается к соседней раковине. Нажав на дозатор с мылом, она не сводит глаз с зеркала. Ее взгляд обращен на меня.

— Лазарро, — она произносит мою фамилию с толикой отвращения. — Уж не думаешь ли ты, что мои братья подрались из-за тебя?

Что? Я непонимающе смотрю на Грейс. Я догадываюсь, что братья отметелили друг друга. Но у меня не возникло ни единой мысли, что я стала причиной их драки.

— Я так не думаю, — отвечаю, стараясь сохранить спокойный вид.

— Дес и Кэш никогда не позволяли другим видеть, что между ними существует вражда, — Грейс открывает кран и с особой тщательностью принимается мыть руки. — До сегодняшнего дня.

Она не произносит обидных или оскорбительных слов. Однако по ее пренебрежительному взгляду, жестам и манере вести разговор, становится ясно, что она настроена ко мне крайне недружелюбно.

— Ты вздумала поссорить между собой Деса и Кэша, — холодным тоном продолжает говорить Грейс, со старанием промывая ладони. — Не знаю, чего именно ты добиваешься. Но уверена, что у тебя ничего не получится.

— Я не добиваюсь этого. И не хочу, чтобы Десмонд и Кэш ссорились.

— Они обязательно помирятся и станут друг за друга, как раньше. А ты знаешь, что будет с тобой?

Я растерянно гляжу на нее, не имея понятия, как мне реагировать на ее нескрываемую злобу.

— Братьям надоест играться с тобой, и ты станешь посмешищем. Тупой шлюхой, бегающей от одного брата к другому. В академии и так все считают. Просто сейчас никто не осмелится сказать тебе это в лицо. Потому что они боятся Аматорио, — Грейс закрывает кран с водой и тянется за бумажными полотенцами. — Но когда Десмонд и Кэш бросят тебя, твоя жизнь превратится в настоящий ад.

От резко накатившего возмущения мои щеки начинают пылать. Я открываю рот, чтобы возразить, но Грейс перебивает меня:

— Если ты обладаешь минимальным инстинктом сохранения, в твоих интересах держатся подальше от братьев и сменить школу, — вытерев насухо руки, Грейс перебрасывает через плечо свои идеально прямые светлые волосы и выходит из туалета.

* * *

Весь оставшийся учебный день я чувствую себя так, словно меня окунули в помои. Мне мерещатся повсюду осуждающие и пренебрежительные взгляды. Я не знаю, так ли это на самом деле. Или это мое разыгравшееся воображение.

После уроков я протискиваюсь через толпу и оказываюсь на крыльце, стремясь поскорее уехать домой. Я прохожу мимо двух старшеклассниц, и в этот момент они начинают хихикать. Я тотчас нервно одергиваю юбку, чувствуя, как от волнения мои ладони вспотели.

— Жасмин, что случилось? — спрашивает Кэш, когда я торопливо спускаюсь по ступеням.

— Ничего, все в порядке, — бормочу я, шагая по пешеходной дорожке.

— У тебя плохо получается врать, — Кэш следует за мной.

Я отворачиваюсь от него, сдерживая слезы. В последнее время я слишком много плачу. Слишком много обманываю. Слишком много волнуюсь. С тех пор, как я уехала с Портсмута, я не испытывала столько противоречивых чувств всего за несколько дней.

— Ты собираешься рассказать, что случилось? — более настойчиво требует Кэш.

Я резко останавливаюсь и смотрю на него, улавливая в его глазах беспокойство. Никогда бы не подумала, что Кэш из тех, кто может сохранять человечность и действительно переживать за меня. Мне хочется прижаться к нему и обнять, спрятав лицо в его сильной груди. Но вместо этого я тихо говорю:

— Я устала. Отвези меня домой.

Нет, я не буду слушаться Грейс, которая велела мне держаться подальше от ее братьев. Она считает, что Десмонд и Кэш враждуют между собой из-за меня. Хотя я не имею к этому отношения, и не хотела никого ссорить. И если Грейс винит в этом меня, то почему я должна соответствовать ее ожиданиям?

Я иду к машине Кэша с понурыми плечами, и перед тем, как сесть в его внедорожник, что-то заставляет меня обернуться. Оглянувшись, я вижу Десмонда, стоящего позади со свирепым видом.

Глава 27

Кристиана

Десмонд находится от меня в нескольких футах, но с таким же успехом нас могли разделять всего лишь дюймы пространства. Под рубашкой его грудь высоко поднимается и опускается, на лице раздуваются ноздри. Я так остро ощущаю его гневное состояние, что кажется, как его дыхание обдувает меня.

— Я же сказал, чтобы ты держался от нее подальше.

Держался подальше. Два слова, от которых режет уши до скрипа зубов. Сегодня я уже слышала эту фразу от одного из членов семьи Аматорио. С меня хватит.

— Может быть, ты сначала спросишь меня? — я одариваю Десмонда хмурым взглядом. — Может быть, я хочу поехать с Кэшем?

— Ты не поедешь с ним, — заявляет Десмонд.

Что?

Изумленно уставившись на него, я чувствую, как в крови перемешивается злость и обида.

— Ты оглох? — гаркает Кэш. — Она сказала, что поедет со мной.

Несколько секунд между парнями длится зрительная атака, которая рискует обернуться войной. Боюсь, что еще минута, и случится нечто непоправимое. Нечто страшное. И нечто кровопролитное.

— Не лезь между мной и Крис, ясно?

— И что будет?

Пока я пребываю в нервном оцепенении, мускулистое тело Десмонда за мгновение приближается к Кэшу. Выпустив злобный рык, он цепляется в воротник пиджака младшего брата, и я испуганно вскрикиваю. Боже правый! Они же вновь подерутся!

— Эй, отпусти его! — визжу я, ухватившись в плечо Десмонда.

Я хочу оттащить его от Кэша, но моя попытка вмешаться с треском проваливается. Он не сдвинулся ни на дюйм.

— Кристиана, сядь в мою машину! — приказывает Десмонд.

— Не собираюсь! Я сама попросила Кэша отвезти меня домой.

— Ты слышал? Она хочет ехать со мной! — поддакивает Кэш.

Бешеный взгляд Десмонда угасает и становится помрачневшим. Отпустив младшего брата, он поворачивается и выжидательно смотрит на меня сверху вниз:

— Ты действительно хочешь поехать с ним, а не со мной? — хриплым голосом спрашивает он. — Мне нужно поговорить с тобой.

Я не спускаю с Десмонда глаз и едва узнаю его. Он выглядит таким разбитым и сломленным, что мой внутренний голос умоляет меня его выслушать. Но я затыкаю его. Этот человек считал меня продажной девицей. Этот человек не верил мне и обвинил в слитых фотографиях. Этот человек отвез меня в лес и жестоко испугал. Не нужно вестись на его страдальческий вид и измученный взгляд. Как бы мне плохо от этого не было.

— Я поеду с Кэшем, — произношу я, а мое горло щемит от боли. — Оставь меня в покое. Нам не о чем разговаривать.

Я забираюсь во внедорожник Кэша и, прежде чем, закрыть за собой дверь, слышу предупреждение, брошенное Десмондом.

— Только попробуй к ней прикоснуться.

* * *

Половину пути мы не разговариваем. Не знаю, о чем в этот момент думает Кэш, но я прокручиваю в голове то, что увидела несколько минут назад. На моей сетчатке слишком ярко отпечатался разбитый образ Десмонда, и я протяжно вздыхаю.

Господи, похоже я сумасшедшая. Со мной явно что-то не так. Как можно сочувствовать тому, кто все это время унижал и издевался надо мной?

«Но ведь Десмонд не только делал плохое», — добавляет внутренний голос, и я посылаю его к чертям. Я ни в коем случае не должна оправдывать Десмонда. Не должна!

— Я знаю, что вы подрались с Десмондом, — я отрываю взгляд от окна и смотрю на Кэша. — Что между вами произошло?

Я спрашиваю не просто так. Я хочу убедиться в том, что Грейс не права, и я не стала причиной драки братьев Аматорио. Без сомнений Десмонд и Кэш чудовищные засранцы. Но я не желаю продолжения их конфликта. Может быть, я смогу им чем-то помочь, если выясню, почему они отметелили друг друга?

— Ты уверена, что хочешь говорить о моем… — Кэш замолкает, не решаясь произнести слово «брат». — Черт. Я даже не знаю, как называть его теперь.

— Почему ты на него сердишься? — спрашиваю я.

— То, что я испытываю к нему, не подходит под описание «сердишься», — возражает Кэш. — Я его ненавижу.

Ненавижу.

Господи. Все еще хуже, чем я думала.

— Я не знал, что он окажется таким ублюдком.

Кэш поворачивается ко мне, и невольно я задерживаю дыхание, всматриваясь в его потерянный взгляд. Что такого ужасного натворил Десмонд?

— Что он сделал?

— Он уничтожил то, что было мне дорого, — дрогнувшим голосом отвечает Кэш и отворачивается, отрешенно уставившись в лобовое стекло.

Всей душой я сожалею Кэшу, но вместе с тем уверена, что Десмонд не намеренно причинил страдания младшему брату. Почему я так думаю? Да, у меня нет весомого основания считать Десмонда невиновным. Но похоже, я ненормальная, раз постоянно пытаюсь найти ему оправдание.

— Может быть, Десмонд сделал так по ошибке, — тихо предполагаю я.

Кэш горько посмеивается.

— Не пытайся его осветлить, Жасмин. Какая разница, ошибся он или нет. Важно, что теперь я один.

Теперь он один. Что это значит? Десмонд увел у него девушку?

Я прижимаю руку к животу и зажмуриваюсь, будто туда вонзили нож. Не ожидала, что подобная мысль окажется для меня настолько болезненной. Разлепив веки, я отворачиваюсь к окну, замечая в боковом зеркале черный Bugatti, мчавшийся неподалеку.

— Он едет за нами от академии, — говорит Кэш и сворачивает на дорогу, ведущую на мою улицу.

Десмонд не отстает и следом за ним покидает оживленную трассу. Кэш тормозит возле моего дома в то время, как его старший брат останавливается у соседнего таунхауса.

Отстегнув ремень безопасности, я заглядываю в уставшие глаза Кэша, когда-то блестевшие озорством. Я так хочу узнать, что на самом деле случилось. Но у Кэша настолько отрешенный вид, что я понимаю: сейчас он не поделится со мною подробностями. А если я спрошу, то он просто ответит, что это не мое дело.

— Возвращайся домой, Жасмин, — Кэш протягивает руку и легко проводит кончиками пальцев по моей щеке, убирая прядь с лица. — И не забудь на ночь закрыть дверь на террасу.

Я ловлю его руку, когда он убирает ее. Сжав ее между ладонями, я стараюсь вложить в свои слова минимум неловкости и максимум мягкости.

— Если ты когда-нибудь захочешь с кем-то поговорить… Просто знай — я рядом.

Немного помолчав, Кэш приподнимает уголок рта в привычной ухмылке. Знаю, что он пытается казаться беспечным и заносчивым говнюком, который не собирается болтать на личные темы с какой-то девчонкой. Однако его глаза говорят об обратном. Я улавливаю в них проблеск облегчения, прежде чем взгляд Кэша вновь становится жестким.

— Если ты будешь топлес, то я готов «поговорить» прямо сейчас, — медовым голосом сообщает он.

Господи, Кэш неисправимый пошляк!

— Увидимся в школе после выходных, — обреченно произношу я, выбираясь из машины.

Иду в сторону дома и поднимаюсь на крыльцо, попутно вытаскивая ключ из рюкзака. Перед тем, как открыть дверь, я оборачиваюсь, устремляя взгляд к соседнему таунхаусу. Десмонд сидит в машине и наблюдает за мной через полуопущенное окно, а затем резко подрывается с места.

* * *

Сделав домашнее задание, я спускаюсь на кухню, собираясь приготовить к приходу Даниэля паэлью. Мне кажется, он обрадуется, когда переступит порог дома и учует аромат любимого блюда.

Выложив на стойку продукты, я подхожу к шкафчику и вытаскиваю бутылку вина вместе с двумя бокалами. Нужно непременно отметить первую рабочую неделю брата. Даниэль не ханжа и не будет против, если его семнадцатилетняя сестра выпьет с ним немного светлого полусладкого.

За приготовлением ужина час проносится незаметно. Налив в сковороду масло, я обжариваю в нем кальмара, которого предварительно порезала кольцами. Я отправляю его к почти готовой паэлье. Осталось добавить паприку и шафран, но стук в дверь заставляет меня оторваться от поиска специй.

Бросив взгляд на часы, я вижу время — шесть часов вечера. Видимо, Даниэля сегодня пораньше отпустили с работы. Выключив огонь на плите, я направляюсь к входной двери и открываю ее. С моих губ срывается потрясенный вздох.

Десмонд.

Какого черта он здесь делает?

— Кристиана, я хотел…

Он не успевает договорить, потому что я моментально захлопываю перед его лицом дверь. Но у Десмонда достаточно быстрая реакция, и он тут же выставляет ногу в проем, оставляя зазор.

— Кристиана, прекрати меня избегать. Нам нужно поговорить! — требует он.

— Проваливай отсюда, иначе я вызову копов! — шиплю я, всем весом надавив на деревянное полотно, чтобы захлопнуть его.

— Хватит вести себя, как ребенок! — Десмонд упирается рукой в дверь и с силой распахивает ее, чуть не сбив меня с ног.

— Я же сказала, что нам не о чем разговаривать! — кричу я, но Десмонд не обращает на мой вопль внимания и проходит внутрь.

— Я не уйду отсюда, пока мы не поговорим, — заявляет он, закрыв за собой дверь.

Его взгляд без стеснения скользит по моим оголенным ногам, и только после этого Десмонд поднимает глаза на мое лицо. Я с возмущением скрещиваю на груди руки. В мои планы не входило оказаться перед ним в таком виде. На мне растянутая футболка и домашние шорты. И еще я без лифчика. Превосходно.

Зато Десмонд выглядит так, словно вернулся со светской тусовки. На нем безукоризненная белоснежная рубашка и такие же безукоризненные темные брюки. Одним словом — чертов безукоризненный говнюк, которого не сможет испортить синяк.

— Кристиана, — он неотрывно на меня смотрит. — Выслушай меня… Пожалуйста.

— У тебя минута, — ледяным тоном отвечаю я, не спуская с него озлобленного взгляда.

По его довольному сиянию в глазах я вижу, что Десмонд ждал именно такого ответа. Самонадеянный козел.

— Я хотел извиниться за то, что разбил твой мобильный, — говорит он, и только сейчас я замечаю в его руке упаковку с новеньким телефоном.

— Это все? — прерываю его я.

Мне не послышалось, и Десмонд действительно не пытается раскаяться за свои остальные поступки? Он извиняется за сломанный, мать его, телефон?

Как же он меня бесит!

— Это все? — яростно повторяю я. — Ты серьезно считаешь, что явишься ко мне с новым телефоном, и я все забуду? Проглочу все дерьмо?

К моему изумлению, Десмонд выглядит смущенным. Видимо на него подействовал мой включенный режим стервы, от которого меня тошнит. Но я не могу ничего с собою поделать. Обида и злость визжит внутри меня пожарной сиреной.

Я слишком хорошо помню его слова и поступки. И многие из них не в его пользу. Новый телефон не в состоянии это искоренить. Скорее наоборот, внутри меня еще ярче разжигается гнев. Я смотрю на коробку с последней моделью айфона, и в моих глазах она словно клеймо, выжженное раскаленным железом.

— Кристиана, послушай, — Десмонд растерянно проводит рукой по волосам. — Я не хотел начинать так разговор… Блять… Все идет не по плану…

— Ой, ну прости, что я не соответствую твоим ожиданиям! — ехидно выпаливаю я. — Прости, что я не растекаюсь перед тобой гребаной лужицей!

— Крис, подожди, — он выдыхает, и я замечаю на его шее нервно пульсирующую вену. — Я хотел сказать тебе, что…

Я дохожу до точки кипения. Я крепче прижимаю руки к груди, не придавая значения, как их трясет.

— Ты хочешь признаться, что говорил с моим куратором? — я перебиваю его. — Зачем ты сказал ей, что я планирую поступать в Браун? Зачем ты лезешь ко мне? Что у тебя на уме? — на этой фразе я срываюсь на крик.

На шее Десмонда дергается кадык. Он пристально смотрит на меня и молчит чуть меньше минуты, и этот отрезок времени тянется вечность. Но через секунду глаза Десмонда покрываются решительным блеском.

— Хочешь знать, что у меня на уме? — со зловещим видом уточняет он, шагнув ко мне.

Он бросает упаковку с телефоном на комод — ближайшую поверхность, оказавшуюся под рукой. Затем надвигается на меня, словно гепард, учуявший жертву во время охоты. И меня это немного пугает.

Я отступаю и с замиранием сердца смотрю в его глаза. Я привыкла видеть их спокойно-голубыми, но в этот момент их цвет похож на разбушевавшийся океан перед бурей.

— Десмонд, — предупреждающе говорю я, пятившись на кухню. — Чтобы ты не задумал, это не дает тебе право…

Я потрясенно выдыхаю, когда он хватает меня и перебрасывает через плечо.

— Отпусти меня, — вскрикиваю я.

Игнорируя мой протест, Десмонд направляется к лестнице, и я молочу по его спине кулаками. Затем замахиваюсь и от отчаявшейся злости хлопаю его ладонью по заднице. Но тут же взвизгиваю, поскольку мои ягодицы горят от звонкого шлепка.

— Один-один, Крис.

— Ай! Не смей больше так делать! — я извиваюсь в то время, как он поднимается по ступенькам. — Немедленно отпусти меня!

Мои требования остаются без внимания, когда Десмонд оказывается на втором этаже и поочередно заглядывает в каждую комнату.

— Где твоя спальня?

— Иди к черту! — рычу я.

На этот раз я изо всех сил щипаю его в области ниже лопаток. Но Десмонд никак не реагирует, хотя я догадываюсь, что ущипнула его достаточно больно. Он заходит в мою комнату, пинком распахнув дверь.

— Не советую так делать, — Десмонд закрывает ногой дверь. — Я завожусь, когда ты меня шлепаешь, щипаешь и грозно кричишь… А для начала я хотел поговорить.

Для начала? Больной ублюдок. Я тотчас замолкаю, плотно поджав губы. У меня чешутся кулаки, чтобы ему врезать.

— Просто выслушай меня, Крис.

Без особых церемоний он сбрасывает меня на кровать. Я подпрыгиваю на пружинистом матрасе и сразу принимаю сидячее положение, которое уничтожает Десмонд, навалившись сверху. Своим весом он припечатывает меня к покрывалу, и я толкаю его в грудь, пытаясь освободиться. Но Десмонд обхватывают мои запястья и заносит их над головой.

Нет, нет, нет! Только не это! Десмонд опасно близко, и я боюсь, что не смогу себя контролировать. Особенно, когда его лицо нависает над моим. Особенно, когда его прерывистое дыхание обрушивается на мои губы. Особенно, когда его горячее твердое тело идеально вписывается во все мои изгибы.

Я вымученно выдыхаю, смотря ему в глаза.

— Почему, Десмонд? Почему ты не мог поговорить со мной на первом этаже?

— Потому что ты не дала мне этого сделать! — произносит он голосом, полным страдания. — Ты только обвиняла и не собиралась выслушать меня…

— А тебе не кажется это знакомым? — слова вырываются из моего рта быстрее, чем я успеваю подумать. — Ты поступил со мной в точности так же! Не дал мне ничего объяснить и увез в этот проклятый лес, напугав до смерти. Ты знаешь, что это нарушение закона? Это похищение! Это вторжение в личную жизнь! Это…

— Можешь подать на меня в суд, — перебивает он, пронзая меня пылающим взглядом. — И за то, что я собираюсь сейчас сделать тоже…

Прежде чем я успеваю ему что-либо ответить, Десмонд опускает голову и целует меня.

Его властные и одновременно мягкие губы плотно прижимаются к моим. От этого я вздрагиваю, как от удара током. Кончик его языка прикасается к моей нижней губе, и на бессознательном уровне я разжимаю губы.

Боже! Происходит то, чего я боялась больше всего.

Я не собиралась с ним целоваться, но с каждый секундой мой ясный ум покидает меня. С каждой секундой тяжесть его тела и его напор одурманивают меня. Желание скапливается между бедер, и я не могу на это повлиять. Я не могу повлиять на то, как прижимаюсь к его каменной груди. Я не могу повлиять на то, как твердеют соски от тесной близости Десмонда.

Наши языки переплетаются, и я отдаюсь внутреннему порыву. Я полностью отвечаю на поцелуй.

Похоже, Десмонд, как и я, утрачивает контроль над ситуацией и отпускает одну мою руку. Его теплая ладонь скользит вдоль моего лица, а большой палец проводит по щеке. Затем он направляется к шее, надавливая пальцами на те места, от которых по мне прокатывается волна дрожи.

Свободной рукой я провожу по его каменной грудной мышце. Под ладонью я ощущаю его учащенное сердцебиение. Наверняка мой пульс такой же зашкаливающий.

Десмонд отпускает шею и отправляется к груди, затем к животу, после чего его рука проскальзывает под футболку и уверенно ложится на талию. Его пальцы сжимают кожу в то время, как он освобождает мое второе запястье.

Теперь его сильная рука настойчиво подбирается к ягодице, неистово вонзаясь в нее пальцами через тонкую ткань моих шорт. Все ближе и ближе Десмонд притягивает меня к себе, пристроившись между ног.

Его дыхание совпадает с моим, наши вздохи становятся глубокими, частыми, и голова идет кругом, окончательно отключившись. Я забываю по какой причине нахожусь в своей спальне. Вокруг меня все гаснет и меркнет. Остается самое значимое — Десмонд и я. Он со мной. Он повсюду.

Его парфюм заполняет воздух, сильные руки крепко сжимают мое тело, губы сладко истязают мой рот, а горячее дыхание окутывает лицо.

Но меня мгновенно накрывает горькое чувство беспомощности, когда Десмонд отстраняется, нависая надо мной на вытянутых руках.

— Крис, прости, — шепчет он. — Прости меня, детка.

Я не хочу прощать Десмонда, но если мы остановимся, то я точно сойду с ума.

Оставив его без ответа, я тяну к нему руки и неумело пытаюсь справиться с пуговицами на рубашке. Мои пальцы дрожат, и мне удается расстегнуть лишь половину. Не сдерживаюсь и провожу подушечками пальцев по выцветшему контуру татуировки на его груди. Затем спускаюсь к напряженному прессу, а после неуклюже расстегиваю ремень. Твердая выпуклость явственно проглядывается под боксерами и, закусив губу, я провожу по ней, тут же услышав низкий стон Десмонда.

— Крис, — произносит он сдавленным голосом. — Что ты со мной делаешь?

Убрав мои руки, он стягивает с меня футболку и бросает через плечо. Кожа соприкасается с воздухом в спальне, и мои соски еще сильнее твердеют, наполненные острым желанием.

— О, да, — голос Десмонда становится ниже. — Я сорвал джекпот.

Его глаза расширяются, исследуя мое тело. Раньше я думала, что буду смущаться, когда впервые окажусь наполовину обнаженной перед парнем. Но то, как Десмонд на меня смотрит, заставляет чувствовать себя особенной.

Наши взгляды встречаются, и Десмонд склоняется, принявшись ласкать мою грудь. Его губы обхватывают сосок, и пылающий жар от груди распространяется по всему телу. Я не могу подавить стон и прогибаюсь в спине, чувствуя, как настоящее пламя обжигает меня между бедер.

— Десмонд, — умоляюще шепчу я. — Мне нужно еще.

Закрыв глаза, я бесстыдно трусь о его каменный член через одежду. Десмонд переходит к другой груди, и его язык только обостряет желание. Черт, я так возбуждена, что мои трусики промокли. Снова застонав, я продолжаю настойчивее прижиматься клитором к его эрекции и двигать бедрами.

— Прекрати дразнить меня, — жутко хриплым голосом требует Десмонд.

Он властно хватает меня за шею и с неистовой силой притягивает к себе. Его рот жадно накрывает мой, а бедра настойчивее вжимаются в меня. Я двигаю тазом быстрее и интенсивнее, чувствуя приближение наслаждения. Стоны не прекращают вырываться из горла от непреодолимой потребности кончить. Десмонд в очередной раз толкается бедрами, и электрические разряды проносятся по телу.

— Боже, Десмонд, — выдыхаю я. — Я хочу тебя. Только тебя.

Задыхаясь от удовольствия, я цепляюсь в его плечи и содрогаюсь в оргазме. В ушах отдается бешеные стуки сердца, и я пытаюсь прийти в себя.

Десмонд опускает меня на покрывало и устраивается рядом. Я поворачиваю голову и замечаю его выпирающую выпуклость под боксерами.

— Ты не кончил? — спрашиваю я, справляясь с дыханием.

— Появляться в мокрых штанах перед твоим братом — не самая лучшая идея.

Вообще-то я не собираюсь знакомить Десмонда и Даниэля. Как я его представлю?

«Познакомься, это парень, который регулярно уничтожает мою нервную систему, но ещё регулярно доставляет оргазм»?

— Не получится. Ты уйдешь до его прихода.

Десмонд приподнимается, и его разъяренное дыхание овевает мое лицо.

— Почему? Ты прогоняешь меня?

К чему я действительно не готова, так это к тому, что мои слова окажутся для него ударом ниже пояса. Я вижу, как Десмонд ранен, как его глаза полны отчаяния.

— Не забывай, я не приглашала тебя.

К чему я не готова во второй раз — что обида Десмонда очень быстро превратится в гнев.

— То есть, ты изначально не собиралась меня прощать? — рычит он.

— Назови мне хоть одну причину, почему я должна это сделать, — я присаживаюсь, пытаясь найти футболку.

— Я не могу выкинуть тебя из головы.

— Это не причина, — я встаю с кровати и иду в другой конец комнаты за футболкой. Затем натягиваю ее, повернувшись спиной к Десмонду.

— Я все выяснил, — неожиданно заявляет он. — Я все о тебе знаю.

— Что ты знаешь? — непонимающе спрашиваю я, обернувшись через плечо.

— За эти дни, пока меня не было в академии, я был в Портсмуте. Я был в баре, где ты работала. Я разговаривал с людьми, с которыми ты работала. Я знаю, что ты вела женатых мужчин в отель, а потом вы с Кевином их разводили на деньги.

Я замираю.

— Как? Откуда ты все знаешь?

Десмонд приподнимается с кровати и, выпрямившись в полный рост, направляется навстречу ко мне. Остановившись возле меня, он пристально смотрит сверху вниз.

— За две сотни бармен сказал, что ты работаешь с Кевином. А тот в свою очередь согласился рассказать подробности о вашей рабочей схеме всего лишь за пятьсот баксов.

Внезапная горечь подступает к горлу, а боль так сильно обхватывает мою грудь, что становится трудно дышать. Почему Десмонд не мог выяснить этого раньше? Мы могли бы избежать столько неприятных моментов.

Мои руки слегка дрожат, когда я обхватываю ими себя. Я поднимаю голову, заметив, как его глаза блестят в синем полумраке комнаты:

— Есть еще один пункт, который ты не мог выяснить. Я девственница, Десмонд.

Глава 28

Кристиана

Я никогда не считала себя девушкой, идущей на поводу своих желаний. Или легкодоступной. Но то, что случилось в моей спальне несколько минут назад, указывает на то, что я… не хозяйка своей головы.

Теперь, когда мои гормоны утихли, волнительный трепет сошел на «нет», а бабочки в животе сложили крылья и перестали метаться, я понимаю, что чертовски ошиблась. Мне не нужно было отвечать на поцелуй Десмонда. Мне не нужно было вестись на зов своего тела. Мне не нужно было говорить Десмонду, как я хочу его.

И, конечно, мне не нужно было признаваться, что я девственница. Боже, зачем я это сказала?

Крепче обнимаю себя руками, стремясь обрести хоть какое-то спокойствие. Чувствую себя глупо. А под пристальным взглядом Десмонда еще и беззащитно. Создается впечатление, что он может видеть меня насквозь и забраться в мои мысли.

— Крис, — Десмонд мягко произносит мое имя. — Почему ты раньше этого не сказала?

— Ты бы все равно не поверил.

Он приближается ко мне и обхватывает мои плечи руками, положив свои ладони поверх моих. Затем опускает голову так, что наши лбы оказываются прижаты друг к другу, а его теплое дыхание овевает лицо.

— Я догадывался, что ты невинна.

Догадывался.

Медленно выдыхаю, а затем стискиваю зубы, чтобы мой подбородок не задрожал от накатившей обиды.

— Тогда почему ты все время жестоко обращался со мной? — сдавленным голосом спрашиваю я.

— Я злился на себя за то, что меня тянуло к тебе. Я злился на тебя за твое прошлое. А в итоге я проиграл сам себе и наплевал на свои принципы. Поэтому все так получилось… Но теперь, когда я знаю о тебе правду, обещаю, что больше не будет всего этого дерьма.

Я непроизвольно вздрагиваю. Господи. От неприятных воспоминаний меня словно окатили холодной водой.

— Поверь, мне хватило дерьма от тебя на ближайшие несколько лет. В первый учебный день я сказала тебе, что не спала за деньги. Я объяснила тебе, что вела мужчин в отель, потому что нам с Даниэлем не хватало на жизнь. А в ответ ты заявил, что я могла выбрать другой заработок, а не раздвигать ноги. И это только начало! — в сердцах кричу я.

Десмонд молчит, а в моей груди все сжимается. Накопившаяся обида ищет выход и невыносимо давит на ребра. Рыдания застревают в горле, и я прикусываю губу, чтобы не заплакать. Отшатнувшись от Десмонда, я иду в другой конец комнаты, останавливаясь у окна.

В вечерних сумерках сосны раскачиваются от порывов ветра, размахивая длинными ветвями в приближающейся темноте.

— Не даже представить себе не можешь, как мне было унизительно, — охрипшим голосом признаюсь я, не поворачиваясь к Десмонду. — Ты предложил мне деньги за ночь после того… — я замолкаю, не решаясь произнести вслух «впервые заставил кончить». — После того, как ты в первый раз прикоснулся ко мне.

— Я помню, — не своим голосом говорит Десмонд, и он сквозит печалью.

— Но все это не сравнится с тем, что ты сделал той ночью… Боже, это была самая лучшая ночь. Ровно до того момента, когда ты отвез меня в лес…

За моей спиной раздаются шаги, а затем Десмонд встает позади меня. Его грудь касается моей спины, и исходящий от него жар ощущается даже сквозь одежду. Я задерживаю дыхание, когда Десмонд опускает обе ладони на талию. В голове моментально вспыхивает образ, где совсем недавно он нависал надо мной, а я позволяла ему покрывать горячими поцелуями свое тело.

Боже, я снова совершаю ошибку, думая о том, о чем не следует.

— Я знаю, что облажался. Ты не заслужила такого обращения.

Десмонд разворачивает меня к себе лицом, и я поднимаю взгляд, встречаясь с его голубыми глазами.

— Прости меня за то, что не поверил тебе. Прости за то, что наговорил кучу обидных слов. Прости за то, что сделал больно. Прости меня за все, Крис, — глядя на меня в упор, произносит Десмонд.

Прости меня. Эти два слова подобны грохоту от выстрела. Смогу ли я на самом деле его простить?

Может быть в том, что Десмонд не смог мне поверить, есть отчасти моя вина. Я всегда отвечала на его грубости провокацией. Дразнила и проверяла границы его терпения.

Но помимо всего есть одно жирное и важное «но»: Десмонд сразу обвинил меня в том, что я слила в сеть его фотографии. Он даже не попытался каким-то образом оправдать меня. А в отличии от Десмонда, я всегда ищу для него оправдания.

И вот, чем для меня это вышло: мое сердце разбито.

— Крис… Просто скажи, что у меня еще есть шанс. Дай знать, что я не проебал тебя.

Я пытаюсь удержать слезы, которые так и норовят брызнуть из глаз. Ненавижу Десмонда за то, что он был ко мне такой недоверчивый. Такой жестокий. Такой ненормальный. А еще ненавижу себя за то, что снова подпустила его ближе к себе. Ведь каждый раз, когда это случается, он забирает частичку меня.

— Десмонд… — я выдыхаю и медленно качаю головой. — Я не могу простить тебя.

Я замечаю во взгляде Десмонда боль, которая так похожа на мою.

— Даже, если я когда-нибудь смогу простить тебя, мы не должны сближаться. Потому что каждый раз все заканчивается тем, что…

Моя рука оказывается на твоем члене.

— Все заканчивается неправильно, — добавляю я, чувствуя, как щеки краснеют.

Десмонд тяжело вздыхает и поднимает руки, запуская их в свои темные волосы. Его голова запрокидывается, а взгляд обращен на потолок.

Перед видом его перекатывающихся мышц на плечах, просматривающихся под рубашкой, я напряженно сглатываю. В сознании мелькают картинки, как его руки раздевали и ласкали меня. Как Десмонд сжимал мою шею, когда я была на гране оргазма… Господи, да что за хрень творится у меня в голове?

— Мне все равно, что правильно, а что нет, — говорит Десмонд и решительно на меня смотрит. — К черту правила. Мы можем начать все сначала.

Не можем. Я предлагала начать все сначала и в итоге оказалась с разломленным сердцем. Если я подпущу Десмонда ближе, он добьет меня окончательно.

— Нет, — говорю я чересчур категорично и грубо.

— Почему? Ты же сама сказала, что та ночь была лучшей. Я могу сказать тоже самое, — твердо произносит Десмонд. — Что будет, если я пообещаю, что впереди у нас еще сотни… нет тысячи лучших ночей? И не только ночей.

Его слова вышибают весь воздух из легких, а потом наносят удар в самый центр груди. Я задыхаюсь от нехватки кислорода, а глаза жгут от подступающих слез.

Всей душой я хочу быть с Десмондом. Но разумом понимаю, что, как бы мне хорошо с ним не было, я не вынесу еще одного потрясения. Что, если завтра всплывет какое-нибудь фото или видео? И Десмонд снова обвинит в этом меня? Я уже не могу ему доверять, как прежде.

— Эй, Кристи! — я вздрагиваю от раздавшегося крика брата на первом этаже. — Я дома!

Тотчас поднимаю руку, тыльной стороной ладони вытирая скопившиеся в уголках глаз слезы. Не хватало, чтобы Даниэль заметил, что я чем-то сильно расстроена. И не хватало, чтобы он увидел старшего сына своего босса.

Сегодняшний вечер был первым и последним, когда Десмонд стал моим гостем. Но я предчувствую, что брат будет меня спрашивать о нем, как минимум месяц.

— Десмонд, — шепчу я, испуганного на него уставившись. — Ты должен уйти незаметно.

Его глаза встречаются с моими, темные брови сводятся к переносице. Десмонд скрещивает на груди руки, и я буквально замечаю изменение в его взгляде. Из него исчезла вся мягкость. Теперь там нечто безжалостное, яростное и опасное. Адская комбинация.

— Поверить не могу, что ты прогоняешь меня.

Я нервно кусаю губы, пытаясь подобрать подходящие слова.

— Я не прогоняю тебя, Десмонд. Просто я не знаю, как тебя представить брату. Ты мне не друг и не… — я теряюсь и не нахожу, что сказать. — Господи, как ты не понимаешь! Я же не могу представить тебя Даниэлю, как того, с кем я…

Боже правый, я хочу провалиться сквозь землю!

— Говори, что собиралась сказать, Кристиана. Я для тебя тот, с кем ты кончаешь.

От стыда щеки снова пылают, и я отвожу взгляд в сторону.

— Значит, ты видишь меня таким, да?

Я молчу, собираясь сказать что-то правильное, но ничего не выходит. Мое горло сводит от напряжения. Что Десмонд хочет от меня услышать? Можно подумать, он похож на того, кому нужны отношения!

— О, Кристи, ты приготовила ужин! — орет Даниэль, и от его крика чуть не вибрирует пол. — Спускайся быстрее, пока я не съел все до последней крошки.

Десмонд продолжает пристально смотреть на меня, выжидая ответ.

— Извини, меня зовет брат, — я огибаю Десмонда и направляюсь к выходу из спальни.

Да, я осознаю, что поступила по-детски, убежав от разговора. Но я настолько запуталась и не понимаю, что происходит, что боюсь ляпнуть что-то, о чем потом буду жалеть. Или Десмонд выберет из всех моих слов какое-то одно, перевернув сказанное мною с ног на голову.

Я подхожу к двери и, распахнув ее, кричу на весь коридор.

— Даниэль, у нас гость!

Понятия не имею, как буду представлять Десмонда. Но я решаю отпустить ситуацию и плыть по течению. Я устала из-за всего переживать.

* * *

Вам когда-нибудь приходилось испытывать неудобство из-за своих родственников? Особенно тех, которых вы считали умными и грамотными на протяжении жизни. До одного определенного момента.

Сейчас я чувствую именно это. Мой брат застывает посредине гостиной с полуоткрытым ртом, и я недоумеваю.

Куда подевался тот, кто изменял правки учителей на моих письменных работах в средней школе, чтобы меня не отругали родители? Где тот, кто помогал мне с подготовкой перед контрольной работой? Где тот, кто вместе со мной всю ночь делал доклад? Почему вместо своего ответственного и находчивого старшего брата я вижу парня с отвисшей челюстью?

Глаза Даниэля, полные шока, обращены на гостя, спускающегося за мной со второго этажа. Я останавливаюсь у основания лестницы и оборачиваюсь.

Десмонд выглядит, как всегда превосходно. Его черные волосы идеально взъерошены, рукава рубашки закатаны, открывая вид на сильные жилистые руки. И если не синяк на его красивом лице, можно подумать, что к нам спускается Бог, сошедший с Олимпа.

— Даниэль, познакомься, это Десмонд. Мы учимся вместе, — я прочищаю горло и подхожу к брату. Затем толкаю его локтем в бок, чтобы он перестал изумленно таращиться на Десмонда.

— Кристи, почему ты не сказала, что у нас в гостях сын мистера Аматорио? — потрясенно выдает Даниэль.

— Я сама не знала об этом, — растерянно бормочу я.

— Это я попросил не говорить Кристиану, — Десмонд тут же находит, что ответить. — Я не хотел, чтобы вы испытывали неловкость в собственном доме из-за того, что у вас трудовой контракт с компанией моего отца.

Приблизившись, он пожимает руку Даниэлю. Его широкие плечи уверенно поставлены, а во взгляде присутствует уважение.

— Отец вами очень доволен.

— Правда? — Даниэль выглядит смущенным. — Мистер Аматорио говорил обо мне?

— Он не так часто появляется дома, но я наслышан о вашем внимательном отношении к работе. Отец долго не мог найти ответственного человека на вашу должность.

Не знаю, говорит ли Десмонд правду, или он это делает из вежливости, но его слова заставляют Даниэля выпятить грудь.

После получения лицензии по специализации инженера строительного контроля, брат несколько лет отправлял резюме, но из-за отсутствия опыта ему отказывали. Стóит ли упоминать, как Даниэль дорожит тем, что с ним заключила трудовой контракт такая крупная строительная компания, как «Аматорио Лимитэд»?

— Папа сказал, что на последнем объекте вы обнаружили несколько нарушений, грозивших приостановлением строительства, проверками и судом. Но благодаря вам, все устранено. Рабочие вернулись к первоначальному графику, и объект будет сдан в нужный срок. Это впечатляет, — улыбается Десмонд, и уголки губ Даниэля ползут вверх.

— Я рад работать в вашей компании, — с довольным видом произносит брат. — И рад, что в скором времени у «Аматорио Лимитэд» будет такой руководитель, как вы. Вы останетесь на ужин? Кристи приготовила паэлью.

Десмонд переводит взгляд с Даниэля на меня и не торопится с ответом. В его глазах как бы читается, что он предлагает сделать мне выбор: я должна пригласить его или отправить домой.

Уставившись на Десмонда, я совершаю успокаивающий вздох. Ладненько.

— Десмонд не сможет остаться, ему нужно ехать по своим делам, — грубо говорю я. Но мне не стыдно за свой тон, поскольку он заставит уйти прочь одного хитрого гостя, который слишком быстро втерся в доверие к моему брату.

— Жаль, у Кристи получается вкусная паэлья, — заявляет Даниэль.

— Не сомневаюсь. У потрясающей девушки все выходит потрясающе.

— Это действительно так. Не считая своего упрямого характера, Кристи потрясающая, — брат смотрит на меня с лучезарной улыбкой.

— Иногда упрямство оказывается полезным, — умничает Десмонд, и я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

— Ты забыл, что опаздываешь на одну важную встречу? — я отхожу от брата, собираясь проводить Десмонда на выход.

— Рад с вами познакомиться, мистер Лазарро, — Десмонд на прощание пожимает руку Даниэлю.

— И я. Надеюсь, вы найдете время и как-нибудь загляните к нам на ужин.

О, нет!

— Я тоже очень на это надеюсь, — говорит Десмонд и поворачивается ко мне.

Теперь, когда его лицо не видит Даниэль, он одаривает меня ухмылкой, достойной сексуального демона. Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти вонзаются в кожу ладоней. В его словах присутствует заметная нотка уверенности. Десмонд считает, что без проблем вернется, и в следующий раз я не буду против. Самодовольный козел.

Я выскальзываю из гостиной, чтобы выпроводить Десмонда, и распахиваю входную дверь. Прохладный вечерний воздух мгновенно развивает волосы и обрушивается на кожу, но бурлящий внутри меня гнев не позволяет замерзнуть.

Поравнявшись рядом, Десмонд останавливается и выжидательно на меня смотрит. Я чувствую, как внутри все скручивается от того, что вскоре он уйдет, но призываю себя слушать голос разума. Между мной и Десмондом должен прекратиться любой контакт.

— Десмонд, то, что произошло между нами в спальне, — шепчу я. — Это была ошибка. Этого… не должно было случиться.

Я нервно прикусываю губу. Боже, я все еще могу чувствовать его вкус.

— Рано или поздно это должно было случиться, — также тихо возражает Десмонд. — И это должно продолжиться.

Его голос звучит настолько глухо, что я едва его слышу, и кажется, что Десмонд уязвлен. Его шепот полон отчаяния.

— Нет. У нас нет продолжения. И не будет, — заявляю я.

Несколько секунд Десмонд смотрит на меня в упор, а затем переступает порог. Он оказывается на крыльце, и от вида его удаляющейся спины, глубоко внутри становится больно. Я скрещиваю на груди руки и тяжело выдыхаю, стремясь хоть как-то унять это ноющую горечь.

— Ты не можешь все перечеркнуть, не дав мне второго шанса, — обернувшись, говорит Десмонд перед тем, как уйти.

Глава 29

Кристиана

Я завтракаю в одиночку, потому что Даниэль забыл поставить будильник и теперь в спешке собирается на работу. Со второго этажа то и дело доносятся его торопливые шаги, хлопки от закрывающейся двери и шум от воды.

К своему удивлению, я выспалась, хоть и смотрела допоздна сериал с Беном Барнсом. Мне даже удалось встать пораньше и пожарить бекон вместе с тостами.

— О, ты приготовила завтрак, — брат залетает на кухню, попутно завязывая галстук. — Я чертовски голоден.

— Налетай, — я указываю на его тарелку.

Даниэль откусывает тост, и в этот момент айфон, лежащий рядом со мной на обеденном столе, издает звук об уведомлении нового сообщения. Разблокировав дисплей, я читаю эсэмэску от Десмонда.

«Доброе утро, самая потрясающая девушка Бостона, планеты и моей головы».

Я закрываю сообщение, оставляя отправителя без ответа. Как видите, у меня не получается отгородиться от Десмонда. Стоит отметить, что я уже заносила его в черный список. Но на протяжении выходных Десмонд писал мне с других номеров, и я прекратила попытки его заблокировать.

Поэтому лучшее, что я могу сделать — это просто игнорировать его пожелания «спокойной ночи», «хорошего дня» и прочих безобидных посланий.

— Кто тебе пишет? — интересуется Даниэль.

— Рассылка от магазина, в котором мы вчера брали обувь, — сочиняю я на ходу.

Не хочу признаваться брату в том, что это Десмонд. Даниэль и так замучил меня вопросами, и главный из них: что понадобилось Десмонду в нашем доме? Пришлось немного приврать, сказав, что старший сын его босса заносил мне телефон, потому что «случайно» разбил прежний.

В принципе, все так и было…

— А Десмонд пишет тебе? — неожиданно спрашивает Даниэль. — Или ты ему?

— С чего бы нам писать друг другу? — слишком нервно реагирую я.

— С того, что ты усиленно избегаешь разговоров о нем…

— Ничего я не избегаю, — я поднимаюсь из-за стола. — Это ты часто про него говоришь.

Лучшая защита — нападение. Не совсем честный ход, но черта с два я сознаюсь в том, что между Кристианой Лазарро и Десмондом Аматорио когда-то была связь. Это мой секрет, которую я унесу с собою в могилу.

— Ты всегда была ответственной и умной девочкой, Кристи. Ты совмещала учебу и работу. Но это последний учебный год, и он очень важный. Мне бы хотелось, чтобы ты сосредоточила все свое внимание на подготовку к поступлению в колледж. А если ты будешь отвлекаться на мальчиков…

— Даниэль, я не собираюсь отвлекаться на мальчиков. Точка, — я опускаю тарелку в раковину.

Мне хочется быть уверенной в этом так же, как и уверенно звучит мой голос. Но на самом деле это все показуха. Как я не стараюсь контролировать свои мысли, в голове все равно возникают те или иные образы, связанные с Десмондом.

…Что будет, если я пообещаю, что впереди у нас еще сотни… Нет, тысячи лучших ночей?

Я не видела Десмонда субботу и воскресенье. И за эти два дня я зачем-то представляла, что дала ему шанс, и что мы помирились. Представляла, как мы проводим вместе время, как на нашем единственном свидании в ресторане. Представляла, как Десмонд заботится обо мне: накидывает свою куртку на мои плечи, включает подогрев сидений и интересуется моими проблемами.

Но потом я вспоминаю, что есть другой Десмонд. Опасный, жестокий и безжалостный. Тот, который унижал меня и делал больно. Тот, который не верил. Тот, у которого неизвестно, что на уме, и неизвестно, на что он способен.

И так несколько раз: я прокручивала в голове приятные и неприятные мысли. Затем пыталась их взвесить и пришла к выводу: я должна слушать голос разума, как бы не откликалось мое тело на Десмонда. Если он сделал мне больно один раз — сделает это и во второй. Только последствия для меня будут более масштабными. Я окажусь с выпотрошенной душой и сердцем.

— Эй, Кристи, слышишь, что я тебе говорю? — от размышлений меня отвлекает Даниэль.

— Что? — растерянно спрашиваю я, подняв со стула рюкзак.

— Я сказал, что тебе не стоит отвлекаться на мальчиков. Но если ты все-таки захочешь с кем-то встречаться… — видно, что Даниэлю не совсем удобно говорить на эту тему. — То пускай это будет Десмонд.

Что?

Я слишком ошеломлена, чтобы выдавить вслух нечто членораздельное.

— Не пойми меня неправильно, — продолжает рассуждать вслух брат, при этом выглядев ужасно смущенным. — Он показался мне с серьезными намерениями. Наверное, на моем месте родители сказали тоже самое.

Ох, как мне хочется кричать, что Даниэль ошибается. У Десмонда нет никаких серьезных намерений. Он всего-навсего манипулятор, сказавший Даниэлю то, что тот хотел услышать.

— С чего ты решил, что я хочу встречаться с Десмондом? Или он со мной? — я набрасываю на плечо рюкзак. — Это самая абсурдная вещь, которую я слышала!

— Только не это, — Даниэль отчаянно стонет из-за капли кофе, попавшей на рубашку. После чего вскакивает со стула и в ускоренном темпе покидают кухню. — Дождись меня в машине, я мигом!

Я беру ключи от Toyota и выхожу в холл, протискивая ноги в новенькие туфли с низким каблуком.

У Даниэля в конце прошлой недели была первая премия, и мы с братом устроили на выходных небольшой шоппинг. После этого я заглянула в салон: подравняла кончики волос, а еще мне нанесли на них маску, от которой пряди блестят, как в рекламе. И теперь мой цвет выглядит ярче.

Я открываю входную дверь и переступаю порог, но тотчас застываю на месте. На дороге возле нашего дома припаркован черный Bugatti.

— Привет.

Опускаю голову в сторону доносившегося голоса, сталкиваясь с голубыми глазами.

На ступени моего крыльца сидит Десмонд. Его взгляд задерживается на моих ногах, затем скользит вверх и останавливается на лице. Я замечаю, как его глаза при этом теплеют, но эта теплота не действует на меня. Вместо нее в груди начинает болезненно ныть и тянуть, будто в сердце вонзили нож и повернули его.

— Что ты здесь делаешь? — я оборачиваюсь, закрывая за собой дверь.

Десмонд выпрямляется в полный рост, и я украдкой оглядываю его. За два дня, пока мы не виделись, я воспроизводила его образ множество раз. Но сейчас убеждаюсь, что в жизни он прекраснее. На нем школьный пиджак, под которым проступают очерченные мышцы плеч, идеально отглаженные брюки и галстук. И с чего Десмонд решил сегодня его надеть?

— Ты что-то сделала со своими волосами? Смотрится красиво, — хриплым голосом говорит он. — Точнее они и до этого выглядели красивыми, но сейчас еще лучше.

— Спасибо, — мои щеки вспыхивают, и я повторяю свой вопрос. — Что ты тут делаешь? Что-то случилось?

— Случилось. Я хочу тебя… Подбросить до школы.

Десмонд преодолевает последнюю ступень и делает шаг навстречу ко мне, а в моей голове тут же звенит предупреждающий звонок о приближающейся опасности. Мне не следует подпускать его к себе.

— Не подходи ко мне, — я сверлю его сердитым взглядом. — На этой планете нет такой силы, что заставит меня сесть в твою тачку.

— А если я скажу, что…

Его пресекает Даниэль, выскочивший из дома, и Десмонд переводит на него взгляд:

— Доброе утро, мистер Лазарро. Вы не будете против, если я подвезу до школы Кристиану?

Мои брови возмущенно ползут вверх от наглости Десмонда. Вообще-то я не соглашалась на его предложение. Я открываю рот, чтобы выразить четкое и ясное «Нет», но мой брат опережает меня:

— Это было бы весьма кстати, потому что я опаздываю, — Даниэль берет из моих рук ключи от машины, чмокнув в висок. — Хорошего дня, Кристи!

Не успеваю ничего возразить, как брат торопливо огибает меня. Спустившись, Даниэль мчится по тропинке из диких камней и запрыгивает в Corolla, которая дожидается его у обочины дороги. Не удосужившись избавиться от рекламной брошюры на лобовом стекле, он подрывается с места и уезжает.

Я беззвучно открываю рот, как рыба, выпавшая из воды, и наблюдаю, как машина брата несется по улице.

— Нам тоже нужно поторопиться, чтобы успеть к первому уроку, — говорит Десмонд. — Или ты хочешь сегодня пропустить занятия?

Звоночек в голове постепенно набирает громкость и превращается в пожарную сирену. Тревога! Тревога! Крайне опасный объект находится в ближайшем радиусе! Срочная эвакуация!

— Отвали от меня, Десмонд, — я молниеносно спускаюсь. — Я лучше пройду пешком тысячи миль, чем поеду с тобой.

Быстрым шагом иду в сторону автобусной остановки. В «Дирфилд» не ходят школьные автобусы, но я могу доехать на общественном транспорте до автострады, а оттуда добраться до академии за двадцать минут. Велика вероятность, что я опоздаю, но если на одной чаше весов будет выговор за опоздание, а на другой совместная поездка с Десмондом, то я без раздумий выберу первое.

— Крис! — зовет меня за спиной Десмонд, и вскоре он встает передо мной. — Моя машина в другой стороне. Ты ошиблась с направлением, детка.

— Во-первых, не смей меня так называть. А во-вторых, ты серьезно решил, что я соглашусь ехать вместе с тобой в школу?

— У тебя нет выбора.

— Выбор есть всегда, — мой голос теряет спокойствие и переходит на свирепое шипение.

— Ты зря меня избегаешь. Нам еще минимум девять месяцев учиться под одной крышей.

— А еще с Кайли, Блаунтом и Кэшем. Не думай, что на их фоне ты особо отличаешься.

— Отличаюсь. У них нет в машине твоего любимого карамельного латте и домашних малиновых маффинов, — ухмыльнувшись, Десмонд бросает на меня взгляд, достойный эротичного дьявола. — А у меня есть.

Он одаривает меня той самой очаровательной мальчишеской улыбкой, и я напряженно сглатываю. Кристи, соберись! Ты не должна вестись на его уловки!

— Я не люблю малиновые маффины.

— Ты просто их не пробовала, — он подмигивает мне. — Если попробуешь — будешь сама умолять меня, чтобы я дал еще. У них такой вкус…

Десмонд начинает постанывать, воображая, будто ест эти чертовы маффины. Когда он издает эти сексуальные звуки, мне хочется свести вместе бедра. Мое лицо приобретает ярко-красный оттенок, и я поджимаю губы. Господи Иисусе. Никогда бы не подумала, что окажусь в той ситуации, когда меня возбудят разговоры о малиновых маффинах.

Внезапно Десмонд наклоняет голову, и его теплое дыхание касается моих горящих вспыхнувших щек.

— Но их вкус не сравнится с тобой.

Ничего не могу с собой поделать, кроме, как смотреть на то, как шевелятся его губы, когда он шепчет эти слова своим низким хрипловатым голосом… Но проходит секунда, и я мысленно награждаю себя отрезвляющей пощечиной.

— Уйди, Десмонд! — я яростно впиваюсь в него взглядом. — Мне и так из-за тебя грозит выговор за опоздание!

— Это плохо. Насколько я помню в твоем новом расписании первый урок психологии. А миссис Ховард негативно относится к тем, кто опаздывает. Точнее тот, кто опаздывает, не допускается до остальных трех занятий, — с победным видом Десмонд освобождает мне дорогу.

Я стискиваю зубы. Конечно, я наслышана от других учеников, что мой учитель по психологии очень строго относится к дисциплине и, мягко говоря, недолюбливает тех, кто опаздывает.

Хорошо. Этот раунд остался за Десмондом.

Расправив плечи, я разворачиваюсь и иду следом за ним. Десмонд открывает для меня дверь, и его глаза блестят, словно золотые слитки. Я проскальзываю в салон и невольно задаю себе вопрос: почему он так радуется? От того, что я согласилась, и мы поедем вдвоем? Или от того, что он вновь одержал надо мной свой наглый эгоистичный триумф?

* * *

Как только Десмонд заводит мотор, в салоне тут же звучит приятный голос солиста OneRepublic: «Я сказал слишком поздно просить прощения, слишком поздно…»

Я бросаю многозначительный взгляд на Десмонда, и он тут же понижает громкость на минимум.

— Отличная песня, — протягиваю я. — Зря ты ее выключил.

Утопив ногой педаль газа, он подрывается с места, и я чувствую вибрацию от мощного двигателя. Мгновенно разогнавшись, Десмонд открывает центральную консоль, не отрывая взгляда от дороги.

— Это для тебя.

Я с недоверием смотрю на стаканчик с названием кофейни, которая располагается на моей улице. Рядом с кофе стоит коробка, и, слегка сместив ее крышку, я смотрю на сочные аппетитные маффины. К моему носу тут же подкрадывается аромат ягод и сахарной пудры.

— Приятного аппетита.

— Послушай, — спокойно говорю я. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что ничего не произошло. Писать сообщения, заезжать за мной в школу, покупать кофе… Но это не изменит моего отношения. Я не хочу тебя видеть.

Маска беспечности сходит с лица Десмонда. Он крепче сжимает руль руками, и от напряжения на них проступают вены. Горечь моментально движется к горлу, и я отвожу взгляд, уставившись на лобовое стекло. Ни к чему хорошему не приведет, если я начну сопереживать Десмонду.

— Мне нужно, чтобы ты дала мне еще один шанс. И я покажу, что могу не только причинять боль.

— Я в этом не сомневаюсь, — со злобой говорю я. — Ты на высшем уровне пудришь мозги. Мой брат уже записался в твой неофициальный фан-клуб. Но я знаю, что ты ведешь двойную игру.

— Какую к черту двойную игру? — взрывается Десмонд. — Моя цель была понравиться твоему брату. Или мне нужно было рассказать ему всю правду?

— Да, почему ты не сказал ему правду? — кричу я. — Что ты разбил мой телефон, а потом увез меня в лес!

Ругнувшись, Десмонд резко дергает руль и тормозит за разделительной желтой полосой, включив аварийные огни.

— Зачем ты остановился? — вспыхиваю я.

— Поговорить, — Десмонд поворачивается ко мне. — Я облажался, и мне правда жаль. Я вел себя, как мудак. Но и ты не отставала. Наврала, что у тебя было много любовников. Я знаю, что это защитная реакция на мои действия. Но вспомни, что я сделал с собой, ради нас? Я готов был закрыть глаза на твое прошлое… Блять, да я смирился со своими принципами только, чтобы быть с тобой несмотря на все дерьмо, что было написано в досье про тебя. Я ошибся, что поверил в каждую гребаную строчку вместо того, чтобы поверить тебе, — он тяжело вздыхает, не сводя с меня взгляда. — Прости меня, Крис.

Десмонд произносит это так искренне, с таким отчаянием в глазах, что на какой-то миг я колеблюсь. Мое сердце трепещет, и мне хочется сорваться со своего сиденья и, обняв его, прижаться к губам. Но затем просыпается мой голос разума. И он твердит, что совсем недавно, буквально несколько дней назад этот же человек произносил красивые слова перед тем, как меня уничтожить.

Боже, мне ненавистно то состояние, в каком я нахожусь рядом с Десмондом! С ним я слишком слаба, уязвлена и беззащитна.

— Мне бы было гораздо проще тебя простить, но… — я качаю головой, вцепившись в свой рюкзак, как в щит. — Но вспомни ту ночь, Десмонд! Вспомни, что ты говорил перед тем, как тебе позвонили и сообщили про фотографии, выложенные в сеть. Вспомни, какие были твои слова перед тем, как ты все разрушил.

Я хочу, чтобы ты не хотела кого-то другого, кроме меня. И я пообещаю, что постараюсь для этого.

Похоже, эти слова прокручиваются в голове Десмонда, потому что за долю секунды его лицо вспыхивает от боли.

— Крис, тогда я не знал о тебе правды. Я чертовски запутался в тот момент, — говорит он так низко, что я с трудом слышу его. — Теперь я знаю, что ты не обманывала меня…

Я опускаю взгляд, потому что мне больно видеть то, что происходит в его глазах.

— Я больше не могу верить тебе, Десмонд, — дрогнувшим голосом выдавливаю я. — Между нами ничего не было, но я все равно должна это сказать. Все кончено.

Я все-таки решаюсь посмотреть на него, понимая, что обязана это сделать. И лучше бы я этого не делала. Ведь от того, что я вижу, хочется разбиться на осколки.

Взгляд Десмонда жесткий, а его челюсть сжата настолько сильно, будто еще немного, и раздробит его прекрасное лицо на куски. Отвернувшись от меня, он ударяет по газам и возвращается на дорожную полосу. Оставшийся путь до академии Десмонд не произносит ни единого слова, только его движения резкие и грубые, пропитанные подавляемым гневом.

Как только он тормозит на стоянке перед главным корпусом «Дирфилда», я молча выбираюсь из машины и несусь на урок. Сильнее прижимая руки к груди, я ощущаю внутри себя ледяной камень. Такое чувство, что из меня вытащили все содержимое и вставили кусок льда. И теперь об него колотится сердце, и я слышу его глухие удары. Бах. Бах. Бах.

Я надеюсь, что время сможет подавить эту боль. А сейчас недоверие к Десмонду — мой лучший друг и худший враг.

Продолжение следует…

Вторая часть книги «Мир Аматорио. Искушение» доступна на моем профиле.

Благодарности

Хочу поблагодарить тебя, мой дорогой читатель, что прошел путь вместе с героями, сопереживал и радовался за них. Твои эмоции — мой лучший мотиватор, а твой отзыв — лучшая награда.

Эта первая часть трилогии, и, поверь, у меня еще есть, чем удивить. Впереди новые открытия, неожиданные повороты, и, конечно, продолжение непростой, но страстной истории любви Десмонда и Кристианы.

Для поклонников книги создан телеграм-канал с названием «МИР АМАТОРИО».

Присоединяйся и будь в курсе будущих частей про героев трилогии, работе над моими другими книгами и много другой дополнительной информации.

Чтобы найти канал, достаточно вбить в поиске «Мир Аматорио».

С любовью, твой автор Мари.

Примечания

1

Sunkist — фирма, которая выпускает прохладительные напитки преимущественно со вкусом цитрусовых.

2

Вуди Вудпекер — мультипликационный персонаж.

3

Молли — синтетический наркотик, похожий на симулятор и галлюциноген. Он может на некоторое время вызвать иллюзию увеличения энергии, удовольствия и искажения восприятия.

4

Имеется в виду песня Lil Peep — 16 Lines.

5

Маркер (пейнтбольный маркер) — основная часть снаряжений в пейнтболе, представляющая собой вариант пневматического пистолета, использующий рабочий газ (обычно азот или углекислый газ) для стрельбы пейнтбольными шарами.

6

Аут — термин поражённого игрока. Он должен поднять руку и покинуть пределы игрового поля, больше не стреляя в других участников.

7

Иерархия потребностей — пирамида потребностей американского психолога Маслоу, которая состоит из ступеней. Первая ступень — физиологические потребности, вторая — потребность в безопасности, третья — потребность в любви или принадлежность к чему-либо и т. д.

8

Сток-кар — гонки на легковых обычных автомобилях.

9

Грид-герлз — девушки, которые на авто- и мотогонках выводят пилотов на стартовые позиции, машут флагом с номером пилота или национальным флагом, вручают награды.

10

В переводе с французского: «Как делишки? Хорошо?»

11

В переводе с французского «По-прежнему».

12

Кокпит — кабина пилота в гоночном автомобиле.

13

Защитный брелок — многоразовое защитное устройство от хулиганов, призванное громким звуковым сигналом привлечь внимание.

14

Доминик Торетто — вымышленный персонаж и один из главных героев франшизы «Форсаж».

15

Ангела Меркель — федеральный канцлер Германии с 22 ноября 2005 года по 8 декабря 2021 года. Первая женщина на этом посту, третья по продолжительности правления в истории Германии.

16

MMA (Mixed Martial Arts) — смешанные боевые искусства, представляющие собой сочетание множества техник, школ и направлений единоборств. Часто путают с боями без правил.

17

Нюдсы — фотографии интимного характера.

Content

Мари Мур
Мир Аматорио. Соблазн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Благодарности

Примечания