Анна Стриковская

Профессия: королева

ПРОЛОГ

Двое мужчин собрались вечером в кабинете короля Ремирены. Один из них был, как можно догадаться, королем, а второй — его придворным магом и лучшим другом.

Его Величество, худой, если не тощий, высокий темноволосый мужчина с породистым, но некрасивым лицом, состоящим, кажется, из одних острых углов, мрачно смотрел на своего приятеля, невысокого, изящного, симпатичного шатена, в ярко-голубых глазах которого прятались смешинки.

Большой уютный кабинет тонул в вечерних тенях. Хорошо был освещен только стоящий напротив горящего камина стол, за которым и собрались посумерничать эти двое. Они сидели в удобных креслах у стола, на котором красовались бутылки всех размеров и блюда с разнообразными закусками. Но ни один из них не поддался соблазну: вся эта роскошь оставалась нетронутой. Разговор шел слишком серьезный, и нерешенные вопросы отбивали всякий аппетит как у одного, так и у другого.

— Что делать, ума не приложу, — жаловался шатен, — Если бы она была просто дура…

— Дура-королева может погубить королевство, — веско уронил король.

Маг его поддержал:

— Может. Если просто дура. А эта обязательно погубит, — он тяжело вздохнул, — Она как зомби, просто не запоминает то, что говорят ей другие. Повторяет все за своим папочкой наизусть. У меня такое чувство, что, когда она открывает рот, я слышу его голос. Герцога с ней нет, а она все равно произносит только то, что он впихнул ей в голову. Да еще и настаивает на своем. Как шарманка повторяет одно и то же хоть тыщу раз, пока собеседник не окосеет и не согласится, — Он снова вздохнул и уронил руки в жесте бессилия, — Тарг, надо признать, наш план не работает. Я уже два месяца бьюсь, и все без толку. За оставшиеся четыре до свадьбы, которые мы выторговали, я не смогу ничего изменить. Достучаться до ее разума — гиблая затея.

Король не терял надежды.

— Но хоть что-то хорошее в Алиенор есть?

— А как же! Она потрясающе красива, да ты и сам видел на помолвке.

Король поморщился.

— Ну, не знаю. Фигура, конечно, хороша. Но у нее такое тупое выражение лица… Все-таки я предпочитаю иметь дело с женщиной, а не с бревном.

Маг невесело усмехнулся.

— Тебе бы только придираться. Можно подумать, твои любовницы — светочи интеллекта. Да, чуть не забыл: Алиенор замечательная вышивальщица. Под руководством своей няни вышила портрет своего батюшки да так, как не каждый художник красками сумеет. Теперь вышивает твой портрет, копирует с того, что висит в большой гостиной.

Брюнет недовольно передернул плечами.

— Только этого шедевра мне и не хватало. Я не настолько высокого мнения о собственной внешности, чтобы этому радоваться, да и вышивка — не мой любимый вид искусства. Давай лучше о деле. Что ее нянюшка? Удалось перевербовать эту женщину?

Маг пожал плечами:

— Удалось, да что толку? Она никакого влияния оказать не может. Сама плачет от того, что стало с ее воспитанницей. Не знаю, что сделал герцог со своей дочерью, только теперь это не человек, а механическая кукла с заданной программой. И это сейчас, когда ее удалось оторвать от родной, так сказать, почвы. Вокруг твоей невесты сплошь наши люди, которые пытаются ей внушить более подходящие для королевы идеи, как-то повлиять в нужную нам сторону, но сдвигов никаких. А после свадьбы сюда прибудет советник ее отца и статс-дама, и тогда с ней вообще невозможно будет справиться.

Король откинулся в кресле и забарабанил пальцами по подлокотнику:

— Подведем итоги: через четыре месяца я должен буду жениться на этой красавице-вышивальщице с куриным мозгом, запрограммированным ее папашей, который спит и видит, как бы сесть на мой трон.

Он вытянул руку, налил себе темного тягучего вина, но не стал его пить, а продолжил речь:

— Я уже сто раз проклял сделку, которую умудрился заключить мой отец. Если бы он тогда не пошел на уступки, мне бы сейчас не пришлось отдуваться, а в то время войну мы могли бы и выиграть. Жениться на Алиенор — все равно что положить голову на плаху. А отказ от брака так и так приведет к войне, чего герцог и добивается. Главное, даже отравить дуру не имеет смысла. Если она умрет, война тем более будет, а мы к ней не готовы.

В голосе шатена слышалась неприкрытая жалость. Чувство, которое подданный не имеет право испытывать к королю.

— Ну зачем ты так…

Брюнет взорвался:

— Думаешь, я бы на это не пошел? Отравил бы как крысу и ни мгновения не испытывал угрызений совести! Для меня она не человек, а дьявольская мина, подведенная под мой трон. Хотя ты прав, травить женщину… Некрасиво как-то. Не по-королевски. Лучше удавить, — он наконец отхлебнул вина и взъерошил волосы, — Нет, серьезно, я совершенно не представляю, что в этой ситуации можно предпринять. По договору я должен жениться и в течение пяти лет обеспечить страну наследником посредством этой невменяемой. Договор придется выполнять, хотя для меня это самоубийство, — он хрустнул костяшками пальцев и продолжил злым голосом, — С наследником я намерен тянуть до последнего. Без него затея герцога Истара обречена на провал. А у нас появляется время хоть как-то подготовиться к войне. А что еще можно сделать? Или?…

Он вгляделся в лицо своего давнего приятеля и что-то показалось ему подозрительным…

— Ангер, у тебя есть идея! Я же вижу! Ну, что ты там придумал?

Миловидный маг протянул задумчиво:

— Где-то ты прав, Тарг, идея есть. Посмотри на Алиенор, она сейчас почти не человек. Знаешь, есть у меня одна мысль, может, она сработает… Если бы герцог не сделал что-то с разумом своей дочери, чтобы превратить ее в покорного проводника своей воли, я бы до этого не додумался…

Король в нетерпении привстал со своего кресла и вперил в друга пронзительный взгляд:

— Что ты предлагаешь?

— Другая сущность!

У короля глаза выражение лица сменилось с мрачного на недоверчивое:

— В смысле?

— Призвать в это тело новую сущность из другого мира.

Маг заговорил горячо и торопливо, боясь, что его перебьют:

— Понимаешь, сущность каждой личности — это разум и душа. Герцог слишком сильно повлиял на сущность своей дочери, и разум, и душа повреждены очень сильно, поэтому заместить их другими достаточно несложно. В противном случае это было бы абсолютно невозможно.

Практичному и конкретному королю требовались подробности:

— Какой сущностью ты собираешься заменить Алиенор?

Маг равнодушно пожал плечами.

— Какой удастся. Это будет сущность женщины из другого мира, иначе не получится. Наших женщин лучше не трогать, они все накрепко связаны с окружающей реальностью и при переносе мы получим просто два трупа. А вот другой мир… Тут будут действовать иные законы. Есть смысл попытаться заменить поврежденную сущность Алиенор на новую. Я планирую, что это будет женщина ее лет, ничем не связанная в своем мире и перенесенная в наш в момент смертельной опасности на грани гибели. Это условия успешного переноса. Тело то же, личность другая.

— И чем она будет лучше?

Маг заметил, что недоверчивый тон короля сменился заинтересованным.

— Любая будет лучше Алиенор. Во-первых, она будет вменяемая, это самое главное. Кроме того, она ни с кем не будет заранее связана, влиять на нее сможем только мы. Надеюсь, мне ты доверяешь?

— Доверяю.

— Спасибо. Так вот, она нам будет благодарна за спасение от смерти. Тем более что мы перенесем ее в тело красивой женщины, невесты короля. Дадим ей обеспеченную жизнь, высокий статус да еще прекрасного мужа в придачу.

Король хмыкнул, как бы сомневаясь в своей прекрасности.

— А если она будет низкого рода или…

— Не важно. Главное — она будет свободна от влияния герцога. Но не от нашего. Если она недостаточно образованна или умна… Может быть это даже и к лучшему, она сильнее будет от тебя зависеть. А этикет и придворные навыки… Ничего, за четыре месяца поднатаскаем, а там разберемся. Тем более что базовые знания тела Алиенор при ней и останутся. Ну, там, речь, письмо, умение танцевать и другие простые телесные навыки. Новая сущность не заместит их, а наложится. Так что это будет абсолютно новая личность, не та и не другая, а третья женщина. Нечто подобное проделал примерно пятьсот лет назад Гиламерий с собственной женой, получившей перед этим травму головы, и жил потом с ней долго и счастливо. Главное, герцог не будет иметь на нее влияния.

Король, по всей видимости, уже согласился с предложением мага и даже для порядка возражать перестал.

— Ну хорошо, давай попробуем, если это не слишком опасно. С разумом или без, невеста мне нужна живая.

В голосе короля уверенности не чувствовалось. Зато его друг так и фонтанировал энтузиазмом.

— Это я гарантирую. В случае неудачи Алиенор просто-напросто останется в своем теле. Так что нам ничто не мешает попытаться.

Глава 1, в которой мы знакомимся с героиней

Трасса за Волоколамском была пустынна, и я гнала свою ласточку на приличной скорости, надеясь еще до полуночи попасть в Москву. Попутно прикидывала, сколько мне еще осталось пилить по раздолбанной двупутке до Волоколамска, где она превратится в роскошное Новорижское шоссе. Получалось, еще километров сорок.

Зачем я поперлась к Лизе в такую даль, не знаю. Она никогда не была такой уж близкой моей подругой. У меня вообще нет близких подруг. Просто ее предложение посмотреть, как они устроились в сельской местности, попало на удобренную почву.

Мне все надоело. Надоела моя шикарная одинокая квартира, работа без продыху, секс для здоровья, фитнес и шопинг для того, чтобы не сойти с ума. Хотелось чего-то натурального, первозданного, ради чего я и потащилась за сто восемьдесят километров от Москвы. Моя бывшая однокашница Лиза Пронина с мужем, успешным бизнесменом, бросили все, купили дом недалеко от городка под названием Зубцов и поселились на земле, всем и каждому сообщая, как они теперь счастливы. Кажется, это называется дауншифтинг. Вот я и поехала полюбоваться на их счастье, примерить его на себя. Естественно, убедилась, что это не мое, но, в конце концов, время потратила не зря.

Лизка, как водится, прибеднялась. Устроились они на широкую ногу. Огромный сад, огород, в котором вкалывала не только Лизка с домочадцами, но и нанятые работники, теплицы с помидорами и перцем, заросли малины и длинные ряды смородиновых кустов… Дом оказался большим, комфортабельным и уютным, еда вкусной и обильной. Я даже позволила себе расслабиться и налопаться от пуза, чего в обычной жизни не допускаю. В моем возрасте необходимо следить за собой, а то быстро форму потеряешь.

Но главное свежий воздух. Кислород. Меня устроили на ночлег в комнате на втором этаже, и я спала так, как не спала уже много лет. Проснулась утром в половине девятого сама, без всякого будильника, на удивление бодрая. Если учесть, что я ярко выраженная сова, то такой результат говорит сам за себя. Уже ради этого стоило ехать в такую даль.

Жалко только, что Лизка не ограничила программу едой и сном. Кроме нее и ее мужа Пети меня там ждал ее брат Валера. С ним у меня когда-то в юности начинался роман, который ничем не закончился, а как-то рассосался. Потом Валера на ком-то женился. Естественно, развелся, но об этом я знала только по Лизиным рассказам. С тех пор наши дороги не пересекались.

Я о нем и думать забыла, а он, оказывается, обо мне помнил, потому что, по его словам, уговорил Лизку надавить на меня и убедить приехать к ней. Узнал, наверное, что тощая унылая зануда Лёлька стала успешной бизнесвумен, и решил подкатить. Надеялся, что на свежем воздухе я размякну и вспомню забытые чувства.

Какие такие чувства? Этот чужой мужик никаким боком не ассоциировался у меня с тем Валеркой, с которым в далеком детстве мы лазили на крышу и в подвал. Он почему-то показался мне неприятным, скользким и одновременно нахрапистым. Я два дня старательно от него ускользала. Вместо того, чтобы с ним флиртовать, всю дорогу резалась в «Монополию» с младшей Лизкиной дочерью Викой. Он попытался было к нам присоединиться, но мы живо раздели его до трусов и отправили прогуляться.

Так что от потенциального кавалера удалось успешно ускользнуть. Хорошо, что мы приехали сюда каждый на своей машине, шанса отвезти меня домой и под этим предлогом поприставать у Валеры не было. Если бы не этот зануда, я не стала бы так торопиться в Москву, уверяя всех, что у меня с утра в понедельник важное совещание. Ага, важное. Обычная планерка, ее отлично мог бы провести мой зам.

Но под этим предлогом я слиняла сразу после шести, как меня ни уговаривали задержаться. Да, верно, на въезде в Москву я рискую часа два простоять в пробке, но это лучше, чем терпеть ухаживания неприятного человека. По крайней мере в моей машине я одна.

Я вообще одна по жизни. Наверное потому, что у меня непростой, если не сказать тяжелый характер. В школе была отличницей, институт закончила с красным дипломом, к тридцати уже защитила диссертацию по клинической фармакологии. И это в медицине, где многие к пятидесяти никак не соберутся. Родителей я потеряла рано, почти сразу как закончила институт. В июле я получила диплом, а в августе они поехали отдыхать на море и утонули. Оба. А я осталась одна, да так и не собралась изменить это положение. Мне пришлось пробиваться в жизни, а в одиночку сделать это оказалось легче. Не надо оглядываться на других и отвечать за кого-то кроме себя. Я человек гиперответственный, поэтому смолоду стараюсь лишнюю ответственность на себя не навешивать.

А еще можно сознаться хотя бы себе: я не люблю мужчин. Нет, с сексуальной ориентацией у меня полный порядок. Я отвратительно гетеросексуальна. В семнадцать лет успешно избавилась от девственности и с тех пор моими сексуальными партнерами были только мужчины.

Я не люблю их глобально. Естественно, в восемнадцать лет я мечтала о замужестве. Как же, белое платье, кольца… Но не найдя своего суженого до конца института, я как-то охладела к этой теме.

Мысль о том, что в моем доме будет постоянно болтаться мужик, то и дело залезая в мое личное пространство, приводила и приводит меня в ужас. Правда, я точно так же не могу представить появления в моей жизни ребенка, женщины или животного. Я даже гостей не люблю, стараюсь встречаться со знакомыми и нужными людьми в ресторане или кафе. Мужчин предпочитаю тех, кто может пригласить к себе или заплатить за номер в гостинице.

Одиночество для меня способ существования. Короткие встречи, вот все, что я могу себе безболезненно позволить. Наверное именно этим меня привлекает мой актуальный любовник, а по совместительству один из владельцев компании, в которой я директор. Где-то раз в месяц мы встречаемся за городом в каком-нибудь пансионате и проводим пару безумных дней. В промежутке между ни он, ни я об этом не вспоминаем или делаем вид, что не вспоминаем. По крайней мере работе это не мешает.

Я бы предпочла для постели второго владельца: он моложе, красивее и умнее, но, к моему глубокому сожалению, гей. Хотя с ним у нас тоже сложились замечательные отношения: он не обращает внимания на то, что я женщина, уважая за деловые качества.

Тут зазвонил телефон. Я съехала на обочину и приняла вызов.

— Элеонора Игоревна?

По голосу слышу, это начальник отдела маркетинга. Моя бы воля, я бы его выгнала. Тридцать три несчастья: вечно у него что-то случается, не понос, так золотуха. Но он родственник одного из владельцев. Одно греет: как только пройдет продажа фирмы, я от него избавлюсь. Поэтому побудем немножко добренькими:

— Да, Стасик, что случилось?

— Элеонора Игоревна, можно я завтра пропущу совещание, у меня машина сломалась. Да еще далеко от Москвы, в Серпухове. Мне ее обещают починить только завтра, сегодня у них электрик выходной.

Я же говорила: тридцать три несчастья. Если бы не машина, было бы что-то другое. Нужен он мне на том совещании, как прыщ на заднице.

— Пришлешь мне недельный отчет по электронке и можешь заниматься своей машиной.

— Спасибо, Элеонора Игоревна, Вы просто ангел!

Ненавижу свое имя. Длинное и помпезное. И за что папочка меня так обозвал? В детстве меня звали Лёлей, это мне нравилось, в школе Элей, это мне нравилось гораздо меньше. А от полного имени-отчества меня и до сей поры передергивает.

В свои сорок семь я могу считаться очень и очень успешной дамой. Самостоятельной и состоятельной. Я уже много лет руковожу фармацевтической фирмой, производящей таблетки по лицензии. Сначала занималась регистрацией и лицензированием, потом стала коммерческим директором, и уже шесть лет занимаю кресло Генерального. Завод у нас в Сергиевом Посаде, а офис в Москве. Владельцев у фирмы двое, и оба мне в рот глядят. Особенно теперь, когда ситуация с инвестициями и налогами стала такой, что производство может разорить кого угодно, а я нашла для них прекрасный вариант. Нас покупает огромный немецкий фармацевтический концерн.

Пришлось-таки побегать, чтобы с ними связаться и договориться, а если еще учесть, что поначалу оба владельца были против… Я все нервы себе повыдергала, пока убедила обоих, что это им выгодно. Сейчас наконец закончились переговоры по продаже нашей компании немцам, на следующей неделе состоится подписание договора, в результате которого хозяева получат свободу и хорошие деньги, а я новую должность и значительное повышение зарплаты. А как вы думали? В процессе переговоров я выторговала себе отличное положение в качестве компенсации за мои потери.

За глаза сотрудники зовут меня Акулой и считают стервой. В основном потому, что я не люблю нытья и жалоб. Если человек не справляется со своими обязанностями, значит, занимает не свое место. А то, что у него больная мама или маленький ребенок, не имеет к делу никакого отношения. У нас не благотворительная организация.

Ненавижу непрофессионалов, дураков и бездельников, оправдывающих свое безделье объективными трудностями. Борюсь с ними всеми доступными средствами, из которых самым действенным мне представляется фраза: «Давайте попрощаемся. Вы у нас больше не работаете». Жалко, не всегда я имею возможность ее использовать. Яркий пример — тот же Стасик. Несмотря на его слова про ангела, он ненавидит меня значительно сильнее, чем я его. Да что там! Он испытывает ко мне испепеляющее чувство, в то время как меня этот парень просто раздражает.

На самом деле я действительно стерва, в том смысле, что манипулирую людьми. Научилась от маменьки: она была гением манипуляции. Я страдала от этого в детстве, но потом научилась не обращать внимания. После ее смерти вдруг поймала себя на мысли, что в некоторых ситуациях веду себя в точности как она.

Семьи у меня нет, так что близких я не тираню этим жестоким способом, а вот решать с помощью искусных манипуляций рабочие вопросы мне не стыдно. Очень способствует карьерному росту. Одинокой девушке-заучке, не отличающейся красотой, такое тайное оружие в свое время сослужило хорошую службу.

Внешность свою я оцениваю вполне реалистично. Французы говорят: если в шестнадцать девушка нехороша собой, Господь не дал ей красоты, но если в тридцать она непривлекательна, то он не дал бедняжке еще и ума. В молодости я была откровенно некрасивой: длинная, тощая, нескладная, волосы как пакля, мордочка совершенно невыразительная, да еще и в очках. Хотя и тогда кое-кому нравилась.

В свои сорок семь я считаюсь очень интересной женщиной. Высокий рост, стройная фигура, молодое лицо без всякой пластики и подтяжек — это подарки от родителей. Стильная стрижка, элегантная одежда, дизайнерские очки а еще сильное тренированное тело как у топ-модели (дорогой спа-салон и много-много часов на тренажерах) — это уже мои личные заслуги, которые сделали из более чем гадкого утенка нет, не лебедя, но достаточно привлекательную птицу.

Вообще я молодец. Только время от времени возникает вопрос: а зачем мне это все? Если завтра я исчезну, изменится что-нибудь в этом мире, или нет? Боюсь, что через месяц никто и не вспомнит. Зато никто и не будет страдать.

Я гнала машину и размышляла. Как же так получилось, что к сорока семи годам у меня нет ничего, что бы меня привязывало к этой жизни? Работа? Это всего лишь работа, а не дело всей жизни, что бы там ни говорить. Мужчины? В основном козлы, которых я не пускаю дальше постели. Детей, собак, котов у меня не было и не будет. Я не настолько бездушная, чтобы бросать дома живое существо, на которое у меня никогда не найдется времени и душевных сил. Я никому не нужная стареющая стерва. Если бы можно было начать сначала, я бы, наверное, все переиграла, но уже поздно.

Ближе к Волоколамску шоссе перестало быть таким пустым, стали попадаться фуры. Да и покрытие не радовало, колейность здесь была настолько глубокая, что моя городская машина едва не садилась на пузо. Я немного сбросила скорость.

И тут… Навстречу мне по моей законной полосе вылетела на обгон огромная фура. Разойтись с ней можно было лишь чудом. Но недаром я двадцать лет за рулем. Заскрежетав металлом днища по горбу дороги я успела выскочить на обочину под самым носом чудовища, пройдя в десяти сантиметрах от огромных колес. И уже практически разойдясь с железным чудовищем, увидела прямо перед собой фонари второй фуры. Эти сволочи совершали двойной обгон…

Увернуться от этой махины не было ни единого шанса. Она ударила мою ласточку со всего маха, и мы полетели… Последнее, что я видела, был свет…

Глава 2, в которой Элеонора становится Алиенор

Свет… Яркий, нестерпимо яркий белый свет. Он режет глаза даже сквозь веки. Или у меня больше нет век? Боли я не чувствую, как и своего тела. Это шок? Где-то на границе сознания возникает мысль, что выжить я просто не могла. Значит, жизнь после смерти существует? Или все же я спаслась и теперь в реанимации? Затем свет меркнет и меня охватывает благодетельная тьма.

Я прихожу в сознание. Открыть глаза для меня пока нереально, но издалека доносятся звуки. Кто-то ходит и говорит. Мужчина. Я не понимаю ни слова, но слышу его шаги, ощущаю движение воздуха когда он проходит мимо. Может, после аварии меня поместили в немецкую клинику и врачи говорят по-немецки? Или я их не понимаю потому что поврежден мозг и я плохо слышу? Одно радует: боли нет. Ничего не болит, просто совершенно нет сил. Думаю, меня до упора напичкали анальгетиками и всякой другой дрянью. Получается, мне удалось выжить. Но как? После такого не выживают, а если и выживают…

Я наверняка искалечена. Впереди инвалидность и много-много восстановительных операций. Я буду годами валяться по больницам, и никто не придет меня навестить.

Расплата за успех и одиночество. Лучше мне было умереть.

Пожалуй, впервые в жизни захотелось заплакать, но я этого не умею. Надо отрешиться от неконструктивных переживаний и сориентироваться на местности, а для этого хотя бы осмотреться.

Медленно, очень медленно я открыла глаза. Сначала их резал свет, но через некоторое время зрение адаптировалась и я увидела…

Не похоже на больницу. Потолок какой-то странный: поперечные балки, украшенные росписью, такие я видела во Франции, в королевском замке в Блуа. Попыталась повернуть голову, чтобы оглядеться, и в то же мгновение передо мной возникло лицо. Красивое лицо молодого мужчины. Мягкий овал, изящный нос с горбинкой, ярко-голубые глаза и каштановые кудри. Так мог бы выглядеть Арамис, только прибавить еще усы и эспаньолку. Врач? Тогда почему на нем ни халата, ни шапочки?

Он склонился надо мной и что-то сказал на непонятном наречии. Судя по интонации что-то спросил. Я напряглась, пытаясь сказать, что ничего не понимаю, и издала стон. Жуткий такой, похожий на вой. Мужчина склонился ниже и прикоснулся губами к моему лбу. Черная вспышка вернула меня в небытие.

Следующее возвращение сознания прошло более успешно. Я открыла глаза в той же самой комнате с расписным потолком. Ощупала то, на чем лежу. Руки, хоть и не в полной мере, но двигались.

Оказалось, подо мной широкая удобная кровать. Поднять голову не удалось, но немного повернуть ее я смогла. Слева стену закрывала богатая драпировка. Нечто вроде парчи или шелкового гобелена. Возможно за ней скрывается окно. Справа я увидела дверь, латунная ручка которой была украшена головой мифического зверя.

У изголовья кто-то сидел. Мне было видно лишь красивую холеную мужскую руку с пальцами, унизанными перстнями, лежащую на деревянной резной ручке кресла. Может, это тот давешний Арамис? Ему бы такая рука подошла.

Как-то странно все это. Если я осталась жива, то почему я не в больнице? Или меня спас какой-то странный человек, богач, который декорировал свой дом под Францию шестнадцатого века? Тогда кто он? Почему не отправил в лечебное учреждение, а держит в доме? Каприз такой? Или меня нельзя транспортировать? Нет, вздор. Я бы еще поняла, будь я юной красавицей. Но немолодая тетка, хоть и в хорошей физической форме… Бред. Какая физическая форма после такой аварии? С другой стороны, мне совершенно не больно, нигде. Может, я не чувствую боли потому что парализована?

Я снова пошевелила рукой. Пальцы двигались. Паралича явно нет. А ногой? Закрыв глаза, я напряглась и согнула правую ногу в колене. Плохо, но получилось! А еще получилось привлечь внимание того типа из кресла. В ту же секунду надо мной возникло его лицо. Тот самый Арамис.

На этот раз я поняла, что он сказал, хотя говорил он не по-русски, это точно.

— Пришла в себя? Молодец. Я сейчас сниму связывающие чары, а ты только никуда не беги, хорошо?

Чары? Не зная, что ответить, я захлопала глазами. И тут же поняла, что вполне могу встать, а еще очень хочу есть, пить и в туалет. Прежде всего в туалет. Я так и заявила этому красавчику:

— Писать хочу.

Ну а что тут еще скажешь? Он, видимо, не привык к прямоте и здоровому цинизму людей с медицинским образованием, поэтому покраснел, сделал какой-то странный жест и показал на дверь у себя за спиной:

— Ванная там.

Понятно, санузел у них совмещенный. Я встала, обратив внимание, что на мне надета длинная батистовая сорочка. Обычно я ничего подобного не ношу. Спать люблю голая, а если и надеваю что-то, то это шелковая пижама: штанишки и топ. Ну, сорочка так сорочка, привередничать не приходится.

В ванной унитаза в обычном понимании не нашлось, зато было что-то вроде ночной вазы. Я воспользовалась. А что прикажете делать? Умылась и попила воды из-под крана. Кран, кстати, мне понравился: красивый латунный, вместо барашка керамическая ручка. Но вода почему-то только холодная, или я не разобралась как им пользоваться.

Закончив свои дела, вернулась в комнату. На постели меня уже ждал красивый бархатный халат цвета красного вина, отороченный незнакомым мехом. Искусственный? Потрогала: вроде натуральный. Что же это за зверь, которого я не знаю?

Мужчина за это время сменил дислокацию и сидел в том же кресле, но уже в другом месте. Предложил мне надеть халат и выслушать его.

Я согласилась, потому что не видела для себя других вариантов. Пока он мне все не объяснит, я не соображу, что дальше делать. А что делать придется, было и ежу ясно. Надо как-то выбираться из этого красивого интерьера, если я хочу попасть домой. У меня там контракт века не подписан! Но для этого надо хотя бы сориентироваться: где я и где мой дом. Уселась на кровать, подобрав под себя ноги, и приготовилась к беседе.

Красавчик тем временем задал следующий вопрос:

— Как твое имя?

Здрасьте. Он сам не знает кого спас?

— Элеонора.

— Очень хорошо. Очень похоже. Я буду звать тебя Лиена.

На что, интересно, похоже? И Лиена меня совсем не устраивает.

— Не надо. Лиена — гиена. Ужас какой-то. Зови лучше Лёлей или на худой конец Элей.

На гиену он никак не среагировал, а насчет Лёли прошелся:

— Лёля. Забавно. У нас так зовут совсем крошек. — У нас тоже. А у кого это у вас?

— Видишь ли, Лёля… Ты погибла в этой… как она у вас называется…

Мой мозг даже не смог сразу среагировать на информацию. На автопилоте я подсказала:

— В автомобильной катастрофе.

«Арамис» обрадовался подсказке и похвалил меня:

— Правильно. А я сумел в последний момент уловить твою сущность и вселить в новое тело.

Я погибла? Стойте, этого не может быть! Вот же я, живая и практически здоровая! А то, что он говорит… Бред какой-то. Бред из книжек фэнтези. Я их иногда на ночь читаю, чтобы голову прочистить. Не напрягает, мозг отдыхает, а больше мне ничего и не нужно. А тут этот красавчик мне всякую муть хочет задвинуть как нечто реально существующее. Или я чего-то не догоняю?

— Не поняла. Какую сущность и в какое тело?

— Тело то самое, в котором ты сейчас находишься. А сущность — это комплексное понятие: разум плюс душа. Да не старайся все сразу понять, не утруждай себя. Главное, что ты жива.

У меня сейчас крыша съедет. Я погибла, но жива. Первое я понимаю умом, а второе ощущаю: вот же она я. Живая. В голове не укладывается.

— Не поняла. Я жива или все-таки погибла?

— В своем мире погибла, а в нашем жива-здорова. Только не совсем ты…

То есть он хочет сказать, что я сейчас в другом мире? На том свете, что ли? Не может быть, бред какой то. Или может? Выжить-то после лобового столкновения с фурой я по-всякому не могла. И что значит «не совсем я»? Моя так называемая сущность заметалась, но красавчик сбил меня новым вопросом:

— А теперь рассказывай, кем ты была в своем мире, девочка?

Ничего себе, девочку нашел. Да меня даже любовники не рискуют так называть.

— Девочка? Да я старше тебя, свиненок!

— Старше меня? Ну это вряд ли. Сколько тебе лет?

Мне скрывать нечего, скажу как есть:

— Сорок семь.

Он гордо усмехнулся и спросил:

— И ты считаешь, что я моложе? Тогда сколько мне, по-твоему?

— Ну, тридцать, в крайнем случае тридцать два. Не больше. Я такими сопляками пока не интересуюсь. Хоть я и не молоденькая, но уж не настолько стара.

Мужчина же сначала впал в ступор, а потом захлопал глазами, как первоклашка, который не выучил таблицу умножения.

— Боги, об этом я не подумал…

— О чем?

— О том, что у людей в наших мирах разная продолжительность жизни. Во сколько у вас наступает первое совершеннолетие?

— В восемнадцать. Первое, оно же единственное.

— Ага. А у нас в сорок пять. Мне восемьдесят два года. Теперь понятно? Это ты по сравнению со мной соплячка.

Это я спятила или он? Если этому красавчику восемьдесят два, то… Мой мозг не выдержал перегрузки и отключился.

Включился он через некоторое время потому, что нос учуял вкусные запахи. Похоже на жареную курочку. Открыла глаза: это она и есть. Бульон в мисочке, жареная курица с овощами, пушистый теплый хлеб и молоко в глиняном горшочке. Красавчика рядом не наблюдалось. Я села, спустила ноги на пол и придвинула столик. Если уж меня оживили, то пусть кормят.

Когда красавчик вернулся, я как раз допивала молоко.

— О, Элеонор, ты все съела. У тебя хороший аппетит, значит, ты скоро восстановишься. Отлично. Надеюсь, ты теперь не откажешься ответить на мой вопрос: кем ты была в своем мире? Поверь, это в твоих интересах.

Ну ладно, почему бы не рассказать. Тем более что ничего компрометирующего в моем прошлом я не нахожу. Учеба. Работа. Карьера. Были у меня любовники, а у кого их не было? Тем более что они были у другого тела, так что о них можно не упоминать. Так что я подробно изложила красавчику мою трудовую биографию. Он слушал с интересом, потом резюмировал:

— То есть ты не была простой горожанкой. Ты вела дела торгового дома. Была госпожой, а не служанкой. Богатой?

Объяснять парню, что наемные служащие по определению действительно богатыми не бывают, я не стала. Сказала как есть:

— Не бедной.

— Тебе подчинялось много народа?

— И это верно.

— Но мужа и детей у тебя не было?

— Все так.

— Нам повезло. Или не повезло, это как посмотреть. Послушай, как ты отнесешься к тому чтобы выйти замуж для разнообразия?

Я так и села бы, если бы и так не сидела. Он что, издевается? Но парень был совершенно серьезен.

— Наверное пришло время рассказать тебе, в чьем теле ты теперь обитаешь.

А я обитаю в чьем-то теле? Очень, очень актуальная информация. Пора познакомиться со своим новым телом. Привет, новое тело, я Элеонора. Кажется, у меня крыша едет. Но Арамису я этого говорить не буду. Лучше соглашусь на знакомство с телом.

— Неплохо бы.

— Эту девушку зовут, вернее звали Алиенор. Естественно, теперь так будут звать тебя. Лучше, чтобы никто не догадывался, что в ее теле теперь обитает другая сущность.

Это я и без него сообразила. Если у этой Алиенор есть друзья и родные, вряд ли они обрадуются, узнав, что в ее родном организме окопалась какая-то чужая тетка.

— Алиенор — дочь герцога Кавринского Истара и невеста короля Ремирены Таргелена Второго. А я придворный маг короля и твой учитель. Меня ты можешь называть мэтр Ангер.

Ох и ни фига себе… Я теперь — невеста короля да и сама герцогская дочка. Как там зовут моего папашу? Истар? Лёля, успокойся, это просто сон. Никакой автокатастрофы. Ничего подобного с тобой не случилось. Ты просто заснула на свежем воздухе и тебе все приснилось. Иначе как объяснить весь этот бред?

Я ущипнула себя за попу. Больно! И не сплю я вовсе. Выходит, это все на самом деле? Не может быть. Ладно, раз проснуться не получается, будем участвовать дальше. В конце концов, это мой сон, а в нем я могу быть не то что герцогиней, хоть императрицей.

— Хорошо, мэтр Ангер. Давай дальше. С какой радости ты запихнул меня в тело столь важной дамы? Надеюсь, ты можешь это объяснить?

— Я не просто могу, я должен это объяснить, иначе ты не сможешь нам помочь.

Неужели здесь все как в романах фэнтези? Квест для попаданцев. Они мне новое тело, а я должна буду спасти мир. Вот тоска!

— Нам — это кому?

— Во-первых королю, а затем мне и всей Ремирене. Понимаешь, Алиенор, была помолвлена с нашим королем с детства. Отец Тарга, извини, короля Таргелена, и герцог воевали, а потом заключили мирный договор. Вот по этому мирному договору их дети и должны были пожениться, как только девушка достигнет совершеннолетия. Таргу было тогда всего тридцать три, а Алиенор и вовсе два годика.

Он, кажется, решил меня напрячь арифметическими вычислениями. Мне для этого калькулятор нужен, или на худой конец бумажка с карандашом.

— Извини, я плохо считаю в уме.

Мой выпад мужика не смутил.

— Король — мой ровесник. Мы росли вместе. А герцогине столько же лет, сколько тебе.

— Ты сказал, совершеннолетие у вас наступает в сорок пять. А мне сорок семь.

— Все верно, первое совершеннолетие наступает в сорок пять, второе через десять лет, в в пятьдесят пять. Они должны были пожениться два года назад, но умер король Диргаэл, отец Тарга, а во время траура свадьбы не играют. Дату бракосочетания пришлось перенести.

Э, если меня завтра собираются замуж выдавать, то я не согласна! Морально не готова!

— И когда же планируется это важное событие?

— Через четыре месяца. Примерно.

Хорошо, времени полно, успею что-нибудь придумать, составить эффективный план и привести его в действие. Внимание, а теперь вопрос:

— Судя по тому, что мое актуальное тело полностью исправно, с Алиенор было все в порядке. Зачем ты заменил ее мной? Чем она вас не устраивала?

Вопрос Ангера с толку не сбил. Он был к нему готов изначально.

— Ты умная женщина, Лёля, все схватываешь на лету. Она нас действительно не устраивала. Ее отец, герцог Истар, он… как бы объяснить… Он хочет захватить престол нашей страны.

— Ну, нетрудно догадаться.

— Алиенор — не единственный его ребенок. У него есть два сына. А свою младшую дочь он предназначил в жертву. Она должна выйти замуж, родить ребенка и дать возможность отцу уничтожить ее мужа.

То есть, девицу заменили мной из-за того, что она играет на руку своему папеньке? Не нравится мне это. Я задумалась, просчитала в уме и согласилась:

— Стать регентом при внуке. Логично. Не понимаю только, причем тут я?

— При том. Герцог что-то сделал со своей дочерью. Изменил ее сущность. Сделал полной дурой, совсем без мозга.

Хотела я сказать, что таких девиц полно, для этого и делать особо ничего не надо, но красавчик продолжал:

— Она стала как живая кукла, единственным кукловодом которой является ее отец. Как полагается по нашим законам, на время помолвки Алиенор прибыла в нашу страну Полгода перед свадьбой она обязана провести здесь обучаясь, с ней не может видеться ни жених, ни отец. За это время ее должны подготовить к роли королевы. Выучить языку, истории страны и прочим наукам. Меня назначили ответственным за подготовку будущей королевы, и я почти сразу понял, что с ней что-то не так. Не знаю, на что она запрограммирована своим отцом, но это явно что-то вредное для моей страны. Ты знаешь, что такое зомби?

А для чего, спрашивается, я все эти романы фэнтези читала? Думала — пустое чтиво, отдых для мозгов перед сном, ан нет, это были мои учебники новой жизни. Жаль только, не знаю, что из прочитанного мне пригодится. Ответила Ангеру коротко:

— Имею представление.

— Отлично. Значит, тебе будет понятно, если я скажу, что Алиенор ее собственный отец превратил в подобие зомби. Конечно, она живая, но хуже мертвой. Полное подчинение сознания. Не желая видеть такое существо на месте нашей королевы, я решил заменить ее сущность другой.

— Какой? Моей?

Ни фига себе заявочки! Сущность он барышне решил поменять! Как шапку переменить, честное слово.

Мужчина покраснел и замялся.

— Ну, на самом деле любой. Любая живая девушка лучше, потому что ее сознание свободно. А тело… Тело Алиенор обманет ее отца, внушив ему, что его план удался.

Мэтр замолчал и уставился на меня. А я быстренько соображала. В общем, все складывается не так плохо. Хоть и в другом мире, но я жива-здорова, да еще и положение занимаю высокое. Всю жизнь на руководящей должности… О хлебе насущном думать не придется. Но красавчик явно собирается мной командовать.

А еще этот муж… Понятно, он ровесник Ангера, мужик молодой, но вдруг какой-нибудь дурак, сволочь или просто урод? Маг мне рассказывает, какой гад этот герцог-папаша, но скорее всего король и сам не лучше. Да еще придется с ним жить на постоянной основе. Вот о чем я точно не мечтала, так это о замужестве, да еще и с совершенно незнакомым мужиком. Бр-ррр…

В любом случае они считают, что я должна им быть благодарна по гроб жизни и на этом основании собираются мной вертеть, как папаша вертел этой своей Алиенор. Но не зря меня учили торговаться. Техника переговоров еще никогда не подводила. Нужен неожиданный ход. Сейчас этот красавчик думает, что я описаюсь от счастья. Облом! Я собрала весь оставшийся в моей сущности яд и пропела сладким голосом:

— Замечательно. Вы так все здорово придумали. А меня спросили?

Парень такого явно не ожидал. Лицо у него вдруг сделалось глупое-глупое.

— То есть?

— Ну, вы поинтересовались у меня, хочу ли я изображать совершенно чужую мне девицу? А вдруг мне это неприятно? Или я просто не хочу?! Да еще и это замужество… Я как-то не планировала выходить за совершенно мне неизвестного человека. Да я вообще не собиралась замуж. Никогда. Ни при каких условиях.

Этот, как его, мэтр Ангер бросился объяснять мне мою выгоду:

— Лёля, пойми, я тебя спас, поймал на грани жизни и смерти. Если бы ты осталась в своем теле, то погибла бы.

Держись мужик, ты меня разозлил. Ну, на самом деле не совсем, но лучше будет, если ты поверишь, что я в гневе.

— А я тебя просила меня спасать? Ты знаешь, меня устраивала такая смерть. Быстрая и внезапная. Горевать обо мне некому, так что гибель — не самое страшное, что со мной могло случиться. По сути я погибла. Живет эта ваша Алиенор, но она не я, а я не она.

Мужик опешил. Таких речей он не ждал. Здорово я задурила ему голову. Он встал, обошел мою кровать по кругу, не сводя с меня глаз. Я с твердостью выдержала его взгляд. Он же моего не перенес, дернулся и заговорил:

— Я не понимаю, что тебя не устраивает? Или нет, не отвечай. Я даю тебе время подумать, а пока кое-что тебе покажу…

Он взял меня за руку, не дав надеть тапки, и вывел из спальни. Вопреки моим представлениям, за дверью был не коридор. Мы попали в комнату, которую я назвала бы будуаром. Добротно и уютно. Стены, правда, каменные, и стиль немного готичный, но ничего, славная комнатка. Кресла вокруг небольшого стола, пара диванчиков, застеленных ковриками, поставцы с безделушками и туалетный столик с огромным зеркалом. Мэтр подвел меня к этому предмету мебели и махнул рукой:

— Смотри и не говори, что не видела!

Я уставилась на свое отражение.

Глава 3, в которой героиня морочит магу голову, но в конце концов с ним договаривается

Это я? Катастрофа! Здравствуйте, я теперь блондинка. Не совсем гламурное платиновое блондинко, но что-то близкое.

Передо мной стояла девица лет двадцати, если не восемнадцати. Внешность… Ну правда, зашибись. Знаменитые фотомодели плачут в сторонке, прикрыв лица газетками. Огромные серые глаза в окружении длинных ресниц под ровными дугами темных бровей. Точеный носик. Идеальный цвет лица, который в моем мире достигается даже не с помощью тонального крема, а только при посредстве фотошопа. Розовые губки как лепестки роз. Волна волос цвета меда спускается до попы. И как это я в них до сих пор не запуталась? А фигура… Ну, в халате не очень видно, но у девицы, похоже, потрясающий бюст, чего у меня отродясь не было. Если еще есть талия да ножки стройные…

При такой красоте мозг — явное излишество. Тут хоть зомби, хоть кто — тащи в койку и радуйся. Блондинко — оно блондинко и есть. Не думаю, что у нее отродясь был лишний ум.

Признать это тело своим у меня духу не хватало. А этот наглый мэтр встал сзади, положил мне руки на плечи и ехидненько так спросил:

— Ну что, нравится?

На что я честно ему ответила:

— Это не я.

— Ну надо же, капризничаем? И что не так?

Ну не говорить же ему, что я по жизни не блондинка, никогда ею не была, и вообще таких красоток всегда на дух не переваривала. Они обычно безмозглые и самодовольные.

— Она слишком юная и прекрасная.

Сказать, что маг удивился, это не сказать ничего. Он был потрясен и взмущен до глубины души. Но выразил это только гневным хмыканьем.

— Я полагал, что это преимущества, а не недостатки.

Я попыталась ему объяснить.

— Вообще то да, но в данном конкретном случае… Понимаешь, по нашим меркам я женщина, ну, скажем, зрелая, а к тому же никогда не была красоткой. Даже наоборот, я всегда была некрасивой и всю жизнь пыталась это компенсировать за счет ума и профессионализма. У меня стиль поведения неподходящий. Совершенно. Я представления не имею, как жить в таком теле. Боюсь, картинка выйдет неубедительной.

Ангер задумался, потер подбородок, затем вдруг беззаботно махнул рукой:

— Ну, для того чтобы это поправить у нас впереди еще четыре месяца. Если ты действительно такая умная и толковая, как говоришь, то справишься. Уверяю, жизнь в красивом теле тебе понравится. Лучше быть молодой, здоровой, красивой и богатой..

— Чем старой, больной, уродливой и бедной, — подхватила я, — Логика твоя понятна. Но тебе ведь придется выдавать меня за нее. За Алиенор.

— Ее все называли Лиена.

— Ужасное имя. Нельзя ли это как то заменить? Например, на «Лена»? Нет? Так вот. Я не просто толковая, я еще прекрасно образованная и очень неглупая девушка, и скрывать свои достоинства мне будет затруднительно. Куда умище-то спрячешь? Да и характер у меня не сахарный. Тело то же самое, но неужели ты думаешь, никто не заметит, что личность совершенно другая? Была как зомби и вдруг стала светочем разума.

Ангер легкомысленно засмеялся.

— А кто будет замечать? Твой так называемый папаша прибудет на свадьбу и на следующий день уедет вместе со своей свитой. Перед ним постараешься изобразить дурочку, это всего на несколько часов. Останется его советник… Его придумаем как нейтрализовать. Есть еще нянюшка… Она знает Алиенор с детства и живет здесь.

— Вот видишь!

— Глупая курица влюбилась в нашего коменданта, а я помогаю ей выйти за него. В благодарность она ничего не заметит.

Понятно, на любое мое возражение у него есть ответ. Подготовился, гаденыш.

— Да ты, я смотрю, все продумал. Исключая то, что твой план мне не нравится. Изначально.

— Почему?

Маг уже еле сдерживался. Похоже, он не привык, чтобы ему противоречили. Но я ему нужна как воздух, и он пойдет на любой компромисс, чтобы заставить с собой сотрудничать. Все равно, как я поняла, обратно отыграть не удастся. Постараемся выторговать как можно больше, а для этого сначала опустим его ниже плинтуса.

— Плохой план. Он включает в себя действия лиц, которые ты не можешь контролировать, а значит, в любую минут может пойти наперекосяк.

Полезно иногда читать классику, а также смотреть кино. Процитированные мною слова Дживса из произведений Вудхауза — это святая истина. Не раз убеждалась. На мага они подействовали как ушат холодной воды. У парня от моих слов ум за разум зашел, потому что он минут пять на меня таращился остекленевшим взглядом, а потом выдал:

— Ты можешь придумать лучший?

Не будем облегчать мальчику жизнь, тем более что я просто-напросто не владею ситуацией:

— Нет. Для этого у меня недостаточно информации. К тому же ты уже начал осуществлять свой, а сказав «А», приходится говорить и все последующие буквы алфавита. Но это не все, что мне не нравится. Зачем вы убили девушку?

— Как убили?

— Ну, мое тело погибло, а ее личность, как я поняла, ты успел запихнуть в него. Значит, она мертва, ты — ее убийца, а я, получается, соучастник.

По-моему, логика железная. Маг засуетился:

— Постой, Лёля. Ты не права.

Так, лед тронулся, надавим еще немножко:

— Ах, я не права? Тебе кажется, что все хорошо? Как я буду жить спокойно, ведь умереть должна была я, немолодая тетка, а умерла она, юное существо, едва начавшее жизнь… Как подумаю об этом… Вот ты бы согласился на такое? Если у тебя совести нет и не было, то меня она мучает.

Вру и не краснею. Если честно, то муки совести меня совершенно не беспокоят. Даже не знаю, что это такое. Совесть у меня чистая, неиспользованная.

Красавицу Алиенор я не знала, к судьбе ее равнодушна, и всяко лучше быть живой, тем более королевой, но красавчику об этом догадываться не следует. Пусть думает, что у меня тонкая совестливая душа и она страдает. Чувство вины — отличное поле для манипуляций.

— И чего же ты хочешь? Чтобы я вернул все как было?

— Хотя бы!

— Но это невозможно! Если вас снова обменять… твое тело уже умерло, и сущность Лиены его покинула. Вернее, не сущность, а душа. Разум погиб раньше. Так что при попытке обратного обмена мы получим двух мертвых, в том и в этом мире. Смирись с тем, что тебе выпала жизнь.

Смирюсь, куда же я денусь. Но пусть думает, что далось мне это нелегко. Зачем я это делаю? Сама не знаю, по привычке, наверное. Хочется иметь в кармане оружие против всех этих магов и иже с ними. Сейчас он мягко стелет, а вот каково будет спать? Так что инструменты морального давления будут нелишними.

Ангер озаботился новым вопросом.

— Лёля, если все, что ты мне о себе рассказывала, правда, ты девушка из высокопоставленной семьи. Дворян у вас, как я понял, нет, но все же ты не пейзанка и не простая неотесанная горожанка. И, по меркам твоего мира ты была далеко не юная, хоть и незамужняя.

К чему это он? Ну, пока вопрос не задан, я молчу, изображая вежливый интерес. Держу паузу. Тут Ангер собрался с духом и спросил-таки:

— Скажи, ты… у тебя… В общем, ты была когда-нибудь замужем?

Это он что сейчас хотел спросить? Были ли у меня любовники? Знаю ли я, чем мужчины и женщины в постели занимаются? Не буду облегчать парню задачу, скажу как есть:

— Нет, никогда.

— Тогда… Тогда ответь мне на такой вопрос: у тебя были мужчины?

Спросил и покраснел как маков цвет. Стесняется паренек. Понимает, что вопрос задал крайне неприличный. Как только выговорить сподобился. Ну а мне стесняться нечего.

— Были.

Похоже, я слышу вздох облегчения?

— То есть объяснять тебе что к чему незачем? Ну, насчет супружеских отношений.

— Ты все правильно понял. Только к чему ты задаешь такие вопросы? Решил меня просветить?

Яд в моем голосе заставил мага лепетать как школьника, не выучившего урок.

— Понимаешь, Алиенор — невинная девушка, как и положено королевской невесте. У нас с Таргом было затруднение. Кто-то должен девушке все объяснить перед свадьбой. Обычно это делает мать, но ее мать давно умерла, как и наша королева, а поручить такое посторонней женщине… Неудобно как-то. Мы никак не могли решить, кто должен посвятить Лиену в особенности брачной жизни. А тут прямо камень с души. Ты все и так знаешь.

— А ты что, сам собирался этим заняться? — ехидно спросила я.

Смерила его оценивающим взглядом и наткнулась на настоящее холодное возмущение.

— Заруби себе на носу, девочка, не надо со мной так глупо кокетничать. Я не собирался и не собираюсь пользоваться своим положением и бесчестить невесту моего короля и лучшего друга! Тем более Алиенор мне никогда не нравилась. И вообще, у меня уже есть любимая невеста, которой я верен!

Ну надо же какой благородный, а не скажешь. Глазки такие блудливые, и вообще весь вид говорит о том, что передо мной типичный искусатель и соблизнутель.

Алиенор нему не нравилась. Предположим, не врет. Это что же с ней было, если такая красивая девка не вызывала желания у этого кобелька? Но что меня напрягло в его предыдущем высказывании?

Блин, это меня опять будут лишать невинности. По второму разу. Теперь в новом теле! Хорошенький рекламный слоган! Бред сумасшедшего. Но это не самое страшное. Вряд ли этот брак фиктивный. Меня заставят жить с совершенно незнакомым мужчиной, терпеть его каждый день, а еще… Королю же, зуб даю, наследник потребуется. Придется в рекордные сроки забеременеть и родить, чтобы потом с чистой совестью послать венценосного супруга куда подальше. Ничего, прорвемся. Девять месяцев, а там… У принцев же должны быть мамки-няньки-кормилицы, которые им займутся, освободив королеву для управления государством. Главное чтобы этот гипотетический муж от меня отвязался как можно скорее.

Должны же у меня быть личные покои? Каждый на своей территории, а на чужую — только с разрешения, при таких условиях это еще можно вынести. Если надо, я могу ему любовницу подобрать и одобрить. Хотя… Любая фаворитка захочет на мое место и может попытаться это осуществить. Мне только покушений не хватало…

Голову этот чертов маг мне успел заморочить, так что я стала думать не о том, а мне надо сориентироваться в новых условиях. Нужны структурированные знания. Я остановила поток его бестолковых вопросов и высказываний:

— Знаешь, дорогой, ты мне лапшу на уши не вешай, а лучше отвечай на мои вопросы. Так быстрее будет.

К моему удивлению маг согласился:

— Задавай свои вопросы, Лёля, постараюсь удовлетворить твое любопытство.

— Это не любопытство, а потребность в базовых знаниях. Во-первых, где мы находимся?

— В каком смысле?

— В территориальном.

— Мы в малом охотничьем дворце Его Величества короля Таргелена. Он выделен Ее Светлости герцогине Алиенор на время между помолвкой и свадьбой. Конкретно — в моих личных покоях.

Пока понятно, хотя и не все:

— А что делает Ее Светлость в личных покоях молодого неженатого мужчины?

Мой ехидный вопрос задел мага за живое:

— Послушай, Лёля… Хватит уже язвить! Дело серьезное! — потом подумал и махнул рукой, — А, давай лучше я расскажу тебе все по порядку, а потом ты уже задашь свои вопросы?

— Ну, если ты считаешь, что так будет быстрее…

Глава 4, в которой маг просвещает героиню насчет того, во что она вляпалась

И он рассказал. Оказывается, король, тогда еще принц, считался много лет женихом Алиенор, но лишь два месяца назад состоялась настоящая помолвка. То есть герцогиню привезли в королевство и оставили тут для обучения.

Этот закон существует для иностранных принцесс: они должны стать настоящими гражданками своей новой родины прежде чем войдут в королевскую семью. Во время обучения никто из герцогских придворных не должен сопровождать невесту, чтобы не напоминать о прежней жизни и не отвлекать от процесса ассимиляции. Исключение сделано для няни принцессы, которая ухаживает за ней с рождения.

Король выделил юной герцогине штат учителей и фрейлин, а мага поставил над ними главным ответственным. Герцог Истар сопротивлялся как мог, упирая на то, что Ремирена и Каврин говорят на одном языке и законы у них похожие, но король настоял на соблюдении этого порядка. По другому правилу король не может видеть свою невесту до свадьбы, поэтому ему сюда путь закрыт. Раз в неделю маг посылает ему отчет.

Практически с самого начала Ангер заметил, что красавица не в себе. Она ест, пьет и вышивает, а в остальном с ней невозможно даже просто поддерживать разговор. Учителя плачут и рыдают: все, что они говорят, не задевает разум юной невесты. У нее есть несколько текстов, которые она спонтанно произносит, и все они касаются величия ее отца. Если ее при этом перебить или возразить, она делается агрессивной, может начать кидаться предметами или кричать на одной ноте. Если же ее не останавливать, она будет повторять всю эту ересь до изнеможения своего собеседника. Сама она от этого совершенно не устает.

Все говорило о том, что к девушке были применены чары, навсегда уничтожившие личность и превратившие ее в некое подобие механической куклы. Такому существу нельзя было позволить сесть на престол. Тем более что после свадьбы все стало бы еще хуже.

В охотничьем замке она была лишена указаний своего отца, а во дворце короля при ней будет находиться советник герцога, который станет нашептывать ей в ухо. Судя по всему, на послушание этому самому советнику она и запрограммирована. Кукла Алиенор станет проводником чуждых интересов, а этого допустить нельзя.

Но в любом случае было ясно: личность Алиенор безвозвратно погублена, ее сущность серьезно повреждена, а такие люди долго не живут. Три-пять лет, и все. Если бы не это обстоятельство, Ангер никогда не решился бы на то, что он благополучно свершил.

Маг додумался заменить уже и без того погибшую сущность герцогини на другую, из другого мира. Существовали ограничения: та, с кем будет проведена замена, должна была стоять на грани жизни и смерти, практически ее перейдя. То есть, с одной стороны есть неповрежденное тело с погибшей сущностью, а с другой — вполне дееспособная сущность с телом в момент его разрушения. В таких условиях замена легко осуществима.

Маг хорошенько подготовился. Поместил охотничий замок во временной кокон и усыпил всех его обитателей. Теперь время внутри замка и за его пределами текло по-разному: за трое суток в замке за его пределами пройдет полчаса. Потом перенес герцогиню в свои апартаменты и начал ритуал. Задал параметры в начальном заклинании и вызвал сущность девушки в момент ее гибели, чтобы произвести замену. Кстати, одним из условий вызова было отсутствие у вызываемой семьи, по которой она могла бы тосковать. Это могло бы притянуть ее обратно. Мир выбрал ближайший и густонаселенный, чтобы повысить шансы на успех. Трое суток сидел ждал подходящую кандидатуру с заклинанием наготове, и наконец появилась я.

Все получилось просто отлично, и Ангер радовался, пока я не пришла в сознание. Поговорил со мной и понял, что хотел как лучше, а получилось как всегда. Девушка попалась, конечно, не овощ, как исходная, но ушлая, вредная, властная и упертая. Теперь непонятно, что хуже.

Маг не сообразил, что продолжительность жизни в разных мирах может быть различна и вместо юной девы получил возрастную стерву в молодом теле. Конечно, неопытная крошка лучше подошла бы для его замысла, у нее на ушах лапша держится, а у меня соскальзывает.

Расчет был на то, что, попав в незнакомые условия, девушка согласится сотрудничать со своим спасителем и будет беспрекословно ему подчиняться. А со мной этот номер не пройдет. Если я и пойду на сотрудничество, то сознательно и ровно настолько, насколько сама этого захочу. Хотя есть моменты, которые от меня не зависят. Например, это тело должно было выйти замуж за короля, и оно выйдет во что бы то ни стало. Я должна быть к этому готова и подойти к задаче со всей возможной ответственностью.

До сих пор мне было все понятно, но теперь возникли вопросы.

— Так, Ангер, разъясни мне, как так получается: я разговариваю с тобой на языке, которого моя сущность не знала и знать не могла. Помнится, поначалу я тебя не понимала, а теперь сама говорю как по-писаному.

— Понимаю твое удивление, Лёля. Это подарок тебе от твоего нового тела. Его мозг не стерилен. Во-первых, телесная память: бытовые навыки, этикет, танцы, верховая езда, умение держаться за столом — это ты получила в наследство. Знания… Практически все, что успела усвоить Лиена до своего пятнадцатилетия. Языки и письмо. Я пробудил память тела, и теперь ты можешь пользоваться ее навыками и способностями.

Спасибо, конечно. За столом я и так лицом в грязь не ударю, но вот язык… Это действительно здорово, что учить не пришлось. Маг между тем продолжал:

— Все, что умело делать тело Лиены, умеешь теперь и ты. Танцевать наши танцы, ездить верхом, вышивать…

Опа! Вот вышивания мне только не хватает!

— А то, что умело мое тело…

— Погибло вместе с ним. Если ты, например, умела плавать, то ты умом знаешь, как это делается, но навык придется приобретать заново.

Жалко, я а столько лет ходила на таэквондо и фламенко. Здесь мне не с кем будет потренироваться, чтобы восстановить умения и форму. Хотя, при желании и это преодолимо. Уж танцами-то я точно буду заниматься, хоть под свое ля-ля, если не найдется подходящей музыки. Для моей сущности фламенко — самое то. Все предложить и ничего не дать.

Не зная о том, куда загуляли мои мысли, Ангер тем временем продолжал:

— По сути, ты теперь не Алиенор, но и не Элеонор, а некая совершенно новая женщина. Тебе придется научиться быть ею, согласовать свою сущность с телом, в котором ты оказалась. Вот этим мы в ближайшее время и займемся.

Но меня уже интересовало другое:

— Поняла. А что там с временным коконом и всем остальным?

— Колдовство, которое я применил, чтобы вас обменять, очень сложное и энергоемкое. Вне временного кокона оно вообще невозможно.

— Типа «Остановись, мгновение!»

— Хорошее выражение. Именно. Это в частности объясняет, почему ты не в своих, а в моих покоях. Для создания кокона у меня был амулет, а вот вытащить тебя из другой реальности и обменять с Лиеной я мог только тут: у меня есть лаборатория с большими накопителями и стационарная пентаграмма. А главное, я мог провести всю подготовку не привлекая внимания. Сюда даже горничные не заходят, я убираюсь посредством магии. Так что, создав временной кокон и усыпив всех, я перенес спящую Лиену в лабораторию и произвел обряд. Если бы пришлось менять местами не сущности, а тела, боюсь, я бы просто погиб, не пережив ритуала. Он требует не только силы, но и крови мага, так что, закончив, я смог оттащить тебя не дальше своей спальни, да и то не сразу.

Ого, парень рискнул здоровьем ради своего короля. Преданный вассал и друг. Уважаю. Ради меня ни один сотрудник не рискнул бы здоровьем.

— Отлично, я все поняла. Теперь вопрос: сколько времени осталось до того как временной кокон распадется? И что тогда будет?

Маг посмотрел на меня с уважением:

— Ты действительно все схватываешь на лету. Вопрос не в бровь а в глаз. У нас на разговоры и подготовку осталось чуть более суток. Когда кокон распадется, все проснутся и начнут жить так, как будто ничего не было. Да для них это так и есть. Полчаса потерялись во время сна: кто это заметит?

— А я?

— Ты ляжешь в постель герцогини и встанешь с нее как ни в чем не бывало. Потом завтрак, прогулка, учеба: все как обычно. Постарайся в первые дни поменьше разговаривать и побольше слушать.

Отлично. Первичный план действий существует, и это радует. Осталось выяснить самую ерунду. Если я попала в фэнтези, там должны быть всякие эльфы, орки, дроу, если я ничего не путаю. Драконы еще.

— Ангер, а эльфы у вас тут водятся?

— Кто?

— Ну, эльфы, орки, дроу, гномы, драконы.

Маг постарался ответить честно.

— Драконы водились, но все вымерли. А остальные животные мне неизвестны, хотя, возможно, в нашем мире их называют иначе.

— А расы какие-нибудь здесь есть?

— Естественно. Кроме таких людей, как мы, есть еще симно — у них черная кожа и белые волосы, они живут на другом континенте, есть фертанги — они маленького роста, и карреги — морские люди с перепонками на пальцах. Но все они принадлежат к человеческой расе.

Ура! Ни эльфей, ни дровей! Нормальный человеческий мир!

Глава 5, в которой героиня лично знакомится с обстановкой

Я решилась:

— Так, времени у нас мало. Пока все спят, пошли, покажешь мне дворец и всех обитателей. Надо выучить имена и привязать их к рожам, а то еще перепутаю, будет неловко. Опять же заблудиться будет глупо, так что покажи мне весь дворец в подробностях. Еще надо разобраться со здешними условиями проживания и одеждой. Я должна хорошо представлять, что вы здесь носите и как оно на тело надевается.

Маг вздохнул с облегчением. Видно, он приготовился меня еще часа два обрабатывать, а тут такая удача, я сама иду навстречу.

— Теперь я верю, что ты была большим человеком, Лёля. Ты умеешь принять правильное решение. Извини, я смогу показать тебе только дом и тех, кто в нем. Сад, двор и службы находятся вне временного кокона.

— Хорошо, их я изучу позже, по ходу дела. А теперь пошли, нечего отлынивать.

Ангер не ожидал от меня такого напора. В первую минуту он сидел и смотрел на меня ошарашенно, потом в глазах зажегся огонек, парень вскочил и потащил меня из комнаты.

Дворец оказался довольно большим и удобно устроенным. На первом этаже располагались парадные комнаты: гостиные, столовая, библиотека и зал для танцев, а также оружейная и куча служебных помещений. Под ними в полуподвале находилась кухня и все, что к ней полагается: ледник, кладовые, винный погреб и прочие хранилища. Второй этаж был жилым. Важные особы располагались в собственных покоях, состоящих минимум из трех комнат. Таковых на данный момент было четыре: я, вернее, герцогиня Алиенор, маг, старшая фрейлина и главный учитель. Остальные учителя имели в распоряжении всего одну комнату, а фрейлины и пажи жили по два и по три. Ангер показал мне покои герцогини: спальня с примыкающими к ней удобствами, будуар, кабинет для занятий, гостиная и гардеробная. В гардеробной спала горничная по имени Лизет. Миленькая, на мою бывшую секретаршу похожа. Платья оказались на удивление удобными. Никаких тебе корсетов, полуприталенный силуэт с подрезом под грудью. Длинные, конечно, куда ж без этого, но вовсе не орудия пыток, какими их любят изображать авторы фэнтези. Белье оставляло желать… Ну ничего, дайте только срок, я, как королева, введу более удобную моду на эти предметы туалета. А пока… Переживем.

В будуаре нашлось нечто интересное. На треноге стоял портрет. Вернее, два портрета на двух треногах: один законченный, другой только начат. Качество поражало: казалось, это не вышивка, а краски. Если вышивала Алиенор, то она была просто выдающейся художницей.

Законченный изображал невероятно красивого мужчину средних лет. В прошлой жизни он попадал в мою целевую аудиторию, сейчас для Алиенор староват. Но хорош, мерзавец: медальные очертания, роскошные русые кудри под золотым ободком, синие глаза, и великолепный разворот широких плеч. Додумать всю остальную фигуру труда не составляло.

Вот только имя вызвало разочарование. Герцог Истар, отец Лиены. Понятно в кого она такая красавица. Жалко только, синих глазок не унаследовала. Одно портило эту почти совершенную красоту: на редкость неприятное надменное выражение лица. Гордость и презрение, возведенные в энную степень. Похоже, это его дежурное состояние, иначе откуда оно на парадном портрете? Тем более, что оригинал лежал рядом. Не герцог, упаси Боже, а его изображение, репродукция картины, с которой Алиенор сделала точнейшую копию.

Я огляделась. Незаконченная вышивка была скопирована с портрета, висевшего на стене, по которому я и познакомилась с внешностью Его Величества короля Таргелена. Худощавый черноглазый брюнет казался старше своего ровесника мага. Кудри, как водится, вьются вдоль лица, а лицо это не красивое, но запоминающееся: ни одной округлой линии.

Сразу вспомнились строчки: «Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал». Носом он, как Буратино, вполне может проткнуть холст с нарисованным очагом в каморке папы Карло, впрочем, подбородком тоже. Брови насупленные и выражение самое суровое. Некрасивый мужик, но интересный, только мрачный какой-то. Без чувства юмора, наверное. Да, Лёля, это не твой герой, Ангер и то гораздо симпатичнее. Хотя выбирать тебе никто не предлагает.

А еще… Кого-то он мне напоминает. Кого-то до боли знакомого! Приди в себя Лёля, и представь, что у него не кудри до плеч, а короткая стрижка и седина. Представила? Если бы у меня прежней был брат-близнец, он бы выглядел точно так, как король Таргелен. Боюсь, характер у него тоже не сахар, если схлестнемся, как бы королевство прахом не пошло.

Покойной Алиенор спасибо: теперь я при встрече узнаю папашку, да и в женихе не ошибусь. И вот что могу сказать после лицезрения этих портретов. С женихом я, возможно, еще сумею поладить, надо посмотреть как он улыбается. А вот с папой герцогом — ни при каких обстоятельствах. Такие надменные типы… У меня на них реакция как у собаки на чужого. Хочется зарычать и вцепиться зубами. Они, кстати, на меня реагируют симметрично.

Вероятно, Ангер как раз и рассчитывал на нечто подобное с моей стороны, потому что спросил:

— Ну как, Ваша Светлость, Вам Ваши новые родные и близкие?

— Ничего, понравились, особенно папаша. Всему миру козью морду строит, красавчик!

Ангер впервые засмеялся. Задорно так, весело, но… Сейчас я точно скажу: очень уж этот парень себе на уме, доверять ему — быть полной дурой. А он все веселился!

— Потрясающе, Ваша Светлость! Я и не знал, что герцогиня Алиенор умеет так изысканно выражаться!

— Успокойся, я еще и не так могу. А что ты вдруг меня Светлостью начал величать?

— Привыкай, Лёля. Теперь, до свадьбы ты будешь для всех, и для меня в том числе, Ваша Светлость, а после — Ваше Величество. Уже пора привыкать меня звать «мэтр Ангер» и на «вы».

Я понятливо кивнула. Действительно, надо начинать тренироваться, а то все проснутся, а я ляпну сгоряча что-то типа: «Ангер, привет!», и все в осадок выпадут. В принципе это несложно, многолетний опыт позволяет держать дистанцию практически машинально. Покажем магу класс. Легкий наклон головы, движение бровями:

— Хорошо, мэтр, я приму это к сведению.

— Отлично, Ваша Светлость! Практически идеально! Да, я забыл спросить: а Его Величество Вам понравился?

Что ответить? А, скажу как есть, и пусть делает, что хочет. Я ни под кого подстраиваться не собираюсь, а если им надо, пусть сами под меня подстраиваются. Умолчу только о том, что Величество на меня прошлую похож. Пусть это будет мой секрет.

— Внешне он выглядит нормально. Не красавец, но в целом видный мужчина. Но, к сожалению, герой не моего романа. Не тот тип внешности. Я все больше блондинами интересуюсь. А главное, мрачный он у вас какой-то.

Мое заявление рассердило Ангера. Он выдал злобно:

— А Вам, Ваша Светлость, шут нужен?

— Почему шут? Просто мужчина с чувством юмора и позитивным подходом к жизни. Мрачные серьезные люди только кажутся крутыми, а на самом деле притягивают к себе плохое, а потом обвиняют в этом окружающих.

Он посмотрел на меня так, как будто собирался дырку просверлить и примеривался, где это удобнее будет сделать.

— Это Вы на основании своего опыта говорите, уважаемая?

— Именно, мэтр. На основании многолетнего опыта работы с людьми. Всегда предпочту веселого циника серьезному идеалисту.

Ангер весело фыркнул:

— Ну что ж, Вы меня успокоили. Мой король хоть и не слишком весел, но реалист, а вот герцога как раз можно считать идеалистом. Фанатиком идеи. Он мечтает собрать все земли нашего континента под своей рукой и ни перед чем для этого не остановится.

Становится интересно. Кажется, сейчас мне сообщат содержание квеста.

— Вы предлагаете мне, мэтр, его остановить?

Удивительно, но в бой он меня посылать не стал.

— Нет, Ваша Светлость, просто описываю Вам возможный выбор: на чью сторону стать.

— Ну, тут без вариантов. Из всех сторон я предпочитаю свою собственную. Ту, где меньше заплачу и больше получу. Моя позиция ясна?

— Более чем.

Красавчик маг хотел сказать мне что-нибудь уничижительное, например, торгашкой обозвать, это было видно по лицу. Но сдержался, молодец, понял, что другой на замену у него нет, надо работать с тем, что бог послал, вернее, сам из другой реальности выдернул. Если что не так — пиши на себя жалобу. Поэтому после паузы он продолжил:

— Надеюсь, с Вашим умом Вы скоро поймете, что с Таргеленом Вам сторговаться будет легче, чем с герцогом Кавринским. Давайте продолжим наши занятия: я покажу Вам остальных обитателей замка и расскажу о них поподробнее.

Вовремя он меня вернул к насущным вопросам. Дальше мы пошли по замку, рассматривая людей. Старшая фрейлина со смешным именем Ребоза эс Кринеран (я про себя ее окрестила Дезоксирибозой), которую я готова была представить себе в виде сухой чопорной дамы, на поверку вышла приятной толстухой средних лет. Культурным шоком для меня оказалось то, что эта тетенька спала в обнимку с молодым и довольно симпатичным парнем, как сказал Ангер, здешним начальником стражи.

А есть еще и нездешний? Есть. Это тот, кто прибыл со своим отрядом из столицы. Но он в казармах или кордегардии, так что увидеть его сейчас не судьба.

После старшей фрейлины мне продемонстрировали младших. К герцогине были приставлены шесть девушек, которых мне удалось запомнить только по цвету волос. Они спали в двух больших спальнях по трое, без всяких добавлений мужского контингента. Маг объяснил: юные незамужние знатные девушки должны блюсти свою честь. Во фрейлины будущей королеве назначены дочери самых выдающихся семейств в королевстве. Буду иметь в виду.

Главный учитель герцогини больше подходил к тому образу, который рисовало мне воображение. Сухой, седовласый, благообразный и в сущности совсем нестарый, по меркам нашего мира практически мой ровесник, он покоился в объятьях симпатичной пухляшки в золотистых кудряшках. Она оказалась кухаркой, одной из двух. А эти, приставленные к Ее Светлости, времени даром не теряют.

Еще один учитель спал с учительницей. Ну, это как-то ближе к теме. Учитель должен был заниматься со мной танцами и верховой ездой, а учительница — естественными науками. Последние из педагогов, две дамы, одна слишком дряхлая старушка, другая слишком юная девица, чтобы водить любовников, спали каждая в своей кровати. Одна из них должна была познакомить меня с историей, а другая с современной изящной словесностью. История — это хорошо, такие знания всегда пригодятся, а вот здешняя литература вызывает у меня опасения. Стишки с рифмами «кровь-любовь» и сентиментальные бредни я на дух не переношу, как и патетичную героику. По мне уж лучше энциклопедию почитать, или словарь. Но хотя бы фамилии авторов знать стоит, чтобы не попасть впросак. А то вдруг Алиенор обожает какого-нибудь писаку, его кто-то в разговоре помянет, и тут я ляпну: «А кто это?».

Моя спокойная реакция на наши находки вызвала вопрос:

— Ваша Светлость, Вас совершенно не шокирует то, что Ваши приближенные занимаются развратом прямо у Вас под носом? А то Вы молчите, и я не могу понять Вашу позицию.

Пришлось пояснить:

— Знаете, мэтр, это их личное дело. Если бы мы с Вами не предприняли этот рейд, Алиенор никогда ни о чем не узнала бы. Я не собираюсь портить людям жизнь и делать их несчастными ради мифической порядочности. Предпочитаю настоящую. На мой взгляд она никак не связана с постелью, особенно у людей свободных от обязательств. Пусть лучше верно служат. А чем они в своих спальнях занимаются — не мое дело.

Ответ мага порадовал разумностью.

— Вы действительно не похожи на юную деву. Такую мудрость способны проявить немногие, и эти немногие скорее в возрасте бабушек.

Ну вот, старушкой обозвали. Обидеться что ли?

За учителями мне продемонстрировали дворцовый персонал: коменданта, кастеляна, дворецкого, экономку, штат горничных и лакеев, повара и вторую кухарку. Первых четырех пришлось запомнить по имени, остальных по профессии. Герцогине их имена без надобности. А вот отличать с первого взгляда фрейлину от учительницы, училку от кухарки и кухарку от горничной необходимо.

Тогда же я познакомилась со своей нянюшкой Териной сер Риаме. По нашим меркам она выглядела как цветущая тридцатипятилетняя женщина, весьма привлекательная, но простоватая. Надо ли сообщать, что нашли мы ее в постели коменданта?

Заодно я выяснила уровень развития этого мира. Вернее, уровень развития бытовых удобств. Довольно высокий, надо сказать, примерно конец девятнадцатого века. Одно, но коренное отличие: все это зиждется на магии, и только частично на технологии. Вода идет по трубам, а вот насос и водогрейка работают от амулетов. А магию для них где берут? Пришлось выяснять этот вопрос у специалиста, то бишь у мэтра Ангера. Оказалось, тут все разумно организовано.

Многие обладают способностями. Тех, у кого они незначительные, обучают всего одному, но полезному делу: заряжать бытовые артефакты. Они обязаны раз в неделю приходить к местному магу и сливать излишек силы в накопители. Так эти ребята пользу приносят, и дар свой держат под контролем.

Там, где штатного мага нет, они это делают сами. Обычно практически на каждой улице живет такой волшебник-недоучка, у которого все за разумную плату заряжают огненные, чистящие, охранные и прочие бытовые амулеты.

Следующими идут маги, которые эти амулеты создают. Они учатся по пять лет в специальных магических школах, что-то вроде наших техникумов. Оттуда выходят специалисты по этим самым бытовым заклинаниям, а еще целители низшего ранга, среднее между фельдшером и участковым терапевтом. Они принимают роды, лечат травмы и простые заболевания, в целом выполняют важнейшую функцию обеспечения народного здравия. Такой маг должен быть хотя бы один в каждом селении, а в городах их несколько.

А вот со сложными вопросами следует обращаться к магам, получившим высшее образование в Академии или Университете Магии. В столице королевства действует Академия, а в герцогстве процветает Университет. В каждом культурном государстве есть свое высшее магическое учебное заведение, кроме совсем уж диких стран и народностей.

Сам Ангер закончил Академию и защитил магистерскую диссертацию по пространственно-временной магии. Это, чтоб я знала, порталы, временные коконы и контакты с другими мирами, включая вызов оттуда сущностей. Но бытовыми заклинаниями он тоже не брезгует, по необходимости может и огонь разжечь, и сломанное починить, и грязное вычистить.

Крутой парень. А лекарем он тоже подрабатывает? Оказалось нет, лекарь в замке свой собственный, тоже выпускник Академии. Но он сейчас отсутствует, Ангер его отослал в столицу с поручением. Зачем? Чтобы его, Ангерово, колдовство не засек. Здешний лекарь не сильный, но очень опытный маг, поэтому если от кого и стоит бояться разоблачения, то это от него. Хотя парень он хороший.

Картина в моем мозгу складывалась все более ясная. Пожалуй, я сумею сыграть роль Алиенор. Больше всего меня напрягает, что это навсегда. Нельзя закончить пьесу, снять грим и парик, откланяться и пойти домой. Но выбора, как водится, у меня нет. Поэтому, как учит мудрость, расслабимся и постараемся получить удовольствие.

Это в молодости я отдала дань самоутверждению и стремлению к свободе. Особенно к свободе выбора. Металась, боролась, рвалась изо всех сухожилий, столько дров наломала! А в результате получалось то же, что было бы, если бы сдалась сразу. Жизнь научила меня добиваться победы, не вступая в бой. Но если припрет, я и побороться могу, и не надо в этом случае ждать от меня благородства и соблюдения дуэльного кодекса.

Так, хватит рассуждений ни о чем!

Не забывай, Элеонора, времени до пробуждения этого сонного царства остается все меньше. Что тебе еще нужно для полной картины? Чтение и письмо. Герцогиня у нас грамотная. Я тоже, но только на языке другого мира. Маг уверял, что навыки должны сохраниться, но для этого их надо попробовать. Освежить, так сказать. Я так Ангеру и сказала.

Он похвалил меня за предусмотрительность, отвел в мой кабинет и вручил для начала книгу.

Тут стало ясно, какая я молодец! Вовремя спохватилась! Пришлось потратить больше двух часов, чтобы восстановить навык чтения. Письмо тут, к счастью, не рунное или иероглифическое, а буквенное, только вот буквы свои собственные, и порядок их в азбуке совсем не похож на наш. Знание Алиенор столкнулось в голове с моим собственным, а то не хотело сдавать позиций. В результате я чуть не рехнулась, но все же овладела чтением. С письмом, как ни странно, пошло легче, вероятно, пошли впрок предыдущие усилия, к тому же рука сама выводила нужные буквы. Похоже, это и есть память тела. Еще мне понравились здешние письменные принадлежности. Они назывались просто «чернильные палочки», писали примерно как моя паркеровская чернильная ручка с закрытым пером, которой я пользуюсь? пользовалась, чтобы подписывать важные бумаги, и были сделаны из частей растения. Я ухитрилась даже пальцы не испачкать.

Маг был потрясен тем, что мне пришлось овладевать чтением и письмом практически заново, но то, с какой скоростью я это провернула, вызвало еще больший восторг. Больше всего Ангера обрадовало, что новая сущность сохранила почерк прекрасной Лиены. Тем лучше. Не придется объяснять, почему он изменился, когда буду подписывать брачный контракт.

При мысли об этом меня всю передернуло: не хочу замуж.

От секса, пожалуй, не откажусь, особенно с этим смазливым магом. В нем что-то есть. Только он от меня шарахается, как от прокаженной. Блюдет свалившуюся на мою бедную голову невинность для своего короля. Секс мне светит только с мужем. А вот его мне нисколечки не хочется. «Мрачный муж пришел»… Я против!

От этих мыслей пришлось отвлечься: Ангер решил повторить со мной все, что я сегодня узнала. Гонял меня по всему, что я видела или слышала от него. Заставил написать пару страниц под диктовку. И только уверившись, что я все запомнила на «отлично», отпустил.

— Ложись спать, Лёля. Вернее, Лиена. Сейчас ты заснешь, а утром проснешься как будто ничего и не было. Но не для тебя, дорогая моя, а для всех, кто тебя окружает. С этого момента Элеоноры больше нет. Есть Алиенор, герцогиня, невеста нашего короля Таргелена. Да, чуть не забыл. Надо сообщить тебе порядок нашего общения. Мы обедаем и ужинаем вместе, тогда ты сможешь задавать мне вопросы, пересказывать наблюдения или предлагать свои идеи. Во время наших трапез нас не имеют права отвлекать и не смогут подслушать, я приму меры. Завтракаешь ты у себя в комнате в обществе няни Терины. Не забывай, ты зовешь ее нянюшкой, но обращаешься как со служанкой. Пусть она станет для тебя источником информации, но сама ей ничего не рассказывай.

Учи ученого. Как общаться с персоналом я знаю. Тем более что не я, а Лиена привязана к своей няне, мне эта женщина по большому счету безразлична. То, что мы с магом будем общаться за едой, мне нравится. Всегда предпочитала решать важные вопросы в неформальной обстановке. А вот все остальное…

Маг проводил меня до спальни, откланялся и ушел. Я скинула халат, улеглась и постаралась заснуть. Сна не было ни в одном глазу. В голове все время крутились разные мысли, мешая расслабиться.

Я много лет создавала себя, трудилась как вол, чтобы стать кем-то. Многого добилась, и считала, что уж эти достижения у меня не отнять. И вот мне предлагают, да что там предлагают, меня заставляют стать совсем другим человеком, другой личностью. Заселяют в чужое тело и весело говорят: «Давай, устраивайся и живи». Нравится, не нравится, никого не волнует. Выбора, опять же, никакого. Правила игры неизвестны, мир незнакомый, да еще и магический, чтоб его черти взяли!

Ничего, дорогая, справимся. Не впервой. Только не забывай, никому доверять нельзя. Ни магу этому, ни королю. Они будут уверять, что действуют во благо, и вообще хорошие парни. В том что папочка-герцог из плохих я не сомневаюсь, если учесть, что он с собственной дочерью сотворил. Хотя…

У него может быть другая версия этой истории. Я же не была знакома с Алиенор и не представляю себе ее как личность. Возможно, ребята убили вполне вменяемую, но неуправляемую девушку и заменили мной чтобы иметь под руками не противника, а удобную марионетку. Такой вариант тоже нельзя исключить. Но я уже по факту играю в их команде, значит, герцог — мой противник. Будем исходить из того, что есть, и пока примем по умолчанию версию Ангера. Там видно будет.

Главное — ничего не принимать на веру, все проверять и стараться собирать как можно больше информации из независимых источников. Только после этого решать и действовать.

Ну, к этому мне не привыкать.

Глава 6, в которой героиня входит в роль

Утро началось с шума и беготни в коридоре. Я проснулась, но глаз не открыла. В первую минуту мне показалось, что я нахожусь в каком-то пансионате. В моей квартире прекрасная звукоизоляция, на лестнице хоть в барабаны бей — я не услышу. Живу одна, так что беготню и суету могу слышать только останавливаясь в гостиницах. Потом я вспомнила про аварию и подумала о больнице. А затем открыла глаза…

Черт! Расписной потолок и штофные шторы! Весь этот сон дурацкий был не сон! Я все вспомнила! Я теперь благородная герцогиня Алиенор, и должна вести себя соответственно. Сейчас придет служанка и надо будет вставать.

Пришла нянюшка Терина, почему-то очень смущенная, и стала меня будить. Я предусмотрительно закрыла глаза, после чего изобразила пробуждение: жмурилась, потягивалась и все такое. Возможно, выпадала из образа, но женщина была настолько занята своими мыслями, что не обращала на меня внимания. Принесла умыться, подала халат и тапочки, и все это крайне неловко. Я потихоньку вошла в роль и выдала:

— Что ты, нянюшка, как будто сама не своя? Ну же, взбодрись!

Обычно такое я говорила ценным сотрудникам, клевавшим носом за компьютером. Мои слова произвели на служанку потрясающее воздействие. Она подняла глаза, посмотрела на меня, потом упала в ноги, обняла их и залилась слезами:

— Хвала богам, Лиена, девочка, ты вернулась! Ты снова такая как раньше! Излечилась! Я всегда верила! Родная моя! Солнышко!

По-моему, я что-то не то сказала.

— Няня, успокойся! Что с тобой? Ты кричишь так, как будто я вернулась с того света.

Женщина, не обращая на мои слова ни малейшего внимания, продолжала причитать:

— Лиена! Солнце мое! Девочка дорогая! Как же мне не радоваться?! Ты опять такая, как раньше!

— Няня, о чем ты?

Надеюсь, я натурально изображаю недоумение. Женщина заткнулась наконец и внимательно на меня уставилась. Потом спросила осторожно:

— Лиена, девочка, ты что, ничего не помнишь?

— Не помню? — удивилась я, — Что ты имеешь в виду? Я все прекрасно помню, нянюшка. Мы живем здесь, в загородном замке Его Величества короля Таргелена, потому что два месяца назад мы с ним обручились. Теперь я прохожу обучение, а еще через четыре месяца будет свадьба. Что еще я должна помнить?

— А что было вчера?

Я ответила задумчиво, как бы разговаривая сама с собой, а потом перешла на жесткий деловой разговор хозяйки с прислугой:

— Ничего особенного, все как всегда. Прогулка, учеба… Правда, чему меня обучали, я вспомнить не могу, тут ты права. Все, хватит, няня. Зови служанку, пусть поможет мне одеться и причешет. Завтрак накроешь в будуаре. Ты меня сбила с толку, и до прогулки я никого не хочу видеть.

Надеюсь, я достоверно изображаю… Не Лиену. Нет, просто знатную даму. Похоже, все удалось, потому что нянюшка перестала обливаться слезами, вышла из комнаты и куда-то побежала. Стук ее шагов замер вдалеке, а минуты через три пришла горничная. Лизет, кажется. Она поклонилась и указала мне на дверь будуара. Ага, завтрак на столе. Сейчас перекушу, потом оденусь. Затем мне предстоит прогулка в обществе фрейлин и учителей, после нее занятия какой-то местной наукой, а за ним уже обед. План ясен, пора выполнять.

В будуаре меня ждали теплые булочки, масло, мед, сыр и ветчина. Завтрак мне понравился, за исключением того, что кофе не подали. Похоже, его тут просто нет. Зато шоколад имеется. Варят его с корицей и сливками, очень вкусно, но, на мой взгляд, жирно. На такой заправке я могу целый день летать как межконтинентальная баллистическая ракета.

Не успела я закончить завтрак, как Лизет выложила передо мной чистое белье и спросила:

— Ваша Светлость будет принимать ванну?

Что за вопрос, конечно буду! Когда это я от ванны отказывалась? Я радостно кивнула и девушка препроводила меня туда, где уже ждала мраморная ванна на бронзовых львиных лапах, полная теплой душистой воды.

Я думала, она оставит меня одну. Не тут-то было. Лизет приняла ночную рубашку и халат, сложила их на скамью, тоже мраморную, и помогла мне залезть в ванну. Затем достала мочалку и принялась мыть меня как в стихотворении про «Мойдодыра». Из ванны я вышла чистая и благоухающая, как только что распустившаяся роза. Заодно рассмотрела в зеркале тело Лиены, ставшее моим.

Красота невозможная. Формы изящные и очень женственные. Грудь умопомрачительная: округлая и стоит сама собой безо всяких имплантов. Талия тоненькая, живот плоский. Круглая упругая попка и никакого целюллита. Ноги довольно длинные и стройные. О том, чтобы быть такой, я даже в детстве не мечтала. Мужчина, который от этой роскоши может отказаться, совсем с головой не дружит. Только вот смотрю я на это великолепие как на нечто, не имеющее ко мне ни малейшего отношения. Не я это, да и только.

Выйдя из ванной, я надела белье и пеньюар, все из белого батиста с кружавчиками, после чего Лизет усадила меня перед зеркалом и начала колдовать. Расчесывала, плела, завивала, обкручивала лентами и закалывала.

Когда все закончилось, я посмотрела на себя в зеркало. Девочка — потрясающая мастерица. Не думала, что совершенное лицо Лиены можно как-то украсить, но ей это удалось. Я выразила свое удовольствие, и девушка вспыхнула. Похоже, ее прежняя хозяйка свою горничную похвалами не баловала. Ну, овощ, он овощ и есть.

Затем мы перешли в гардеробную, и мне было предложено три платья на выбор: зеленое, розовое и сиреневое. Я только хмыкнула: девчонка сделала его за меня, когда вплела в прическу сиреневые ленты. К платью полагался убор из аметистов: серьги, колье и застежка-аргаф для плаща, все скромное, но от этого не менее дорогое.

Светло-серый плащ пришлось надеть, так как на улице, несмотря на яркое солнце, было прохладно: с севера дул холодный ветер. В холле первого этажа меня ждали мои фрейлины во главе с Дезоксирибозой. Все дружно изобразили придворный реверанс, я милостиво кивнула головой (надеюсь, ничего не перепутала). Лакеи распахнули перед нами двери, и прогулка началась.

Я шла впереди, Ребоза в полушаге за мной, а далее шли фрейлины, парами, держась за руки. Детский сад какой-то. Я не торопилась начинать разговор, боясь попасть впросак с темой. Старшая фрейлина, как потом выяснилось, не имела право заговаривать со мной первой, поэтому тоже молчала. Шедших сзади фрейлин, слава богу, ничто не сдерживало. Они шептались между собой, а минут через двадцать начали общаться вполголоса. Настолько громко, что я услышала кое-что из разговора.

— Куда это мы идем? О нет! Надеюсь, мы не потащимся к озеру в такую холодину?

— Ты же знаешь, с Ее Светлостью говорить бесполезно, все равно по-своему сделает.

Ага, меня тут считают а) за самодурку, б) за кретинку, которая из упрямства готова поступить против собственного блага. Самодуркой в их глазах я быть не против, а вот дурой… Надо бы сказать что-то разумное, а потом на этом настаивать. И я выдала, глядя в никуда:

— По-моему, чем дальше мы идем, тем становится холоднее. Я не в восторге от этой прогулки и предлагаю ее сократить. Пора повернуть к дому и выпить чего-нибудь горячего.

Чуть не сказала «горячительного». Да, глинтвейн бы не помешал. Взгляд искоса убедил меня, что фрейлин я осчастливила: их лица посветлели. Более тепло одетая Дезоксирибоза воскликнула:

— Ваша Светлость! Мы гуляем менее получаса, а продолжительность нашей прогулки — полтора.

Я бросила на нее уничтожающий взгляд:

— Вы считаете, что я не могу по своему желанию сокращать или удлинять время моей прогулки? Или Вы хотите нас всех заморозить?

Тетка тут же стушевалась:

— Ну что Вы, Ваша Светлость, конечно, время прогулки зависит от Вашего желания, а сегодня действительно прохладно. Девочки, мы возвращаемся.

Я добила Ребозу:

— И пусть нам подадут горячий чай, чтобы никто не простудился.

Рассудила, что, если тело Лиены знает это слово, то и продукт имеется. Не ошиблась.

Вернувшись, мы всей толпой расположились в большой гостиной, куда вскоре принесли чай и печеньки. Вскоре к нам присоединился главный учитель. Насколько мне помнится, первый урок у меня с ним, что-то вроде политической географии. Надеюсь, в его исполнении это полезная наука.

Когда подошло время занятий, я первая встала с кресла и направилась в специально отведенную для занятий комнату. Профессор посеменил за мной, а за нами увязались фрейлины. А там нас уже ждал Ангер, который, масляно улыбнувшись, попросил разрешения присутствовать. Не думала, что на мои личные уроки припрется вся придворная кодла. Ну ладно, маг — это куда ни шло. Но толпа девиц? Они же меня отвлекать будут!

И я задала вопрос учителю:

— Уважаемый, присутствие моих фрейлин на уроках обязательно, или это их личное желание повысить свою образованность?

Дяденька захлопал глазами:

— Но, Ваша Светлость, этикет запрещает Вам оставаться наедине с мужчиной, даже если это всего-навсего старый учитель.

— Отлично. Если девушки здесь для приличия, думаю, нам и одной хватит. Одна фрейлина на один урок.

Я ткнула пальцем в щуплую блондинку с наиболее серьезным лицом.

— Остальные могут быть свободны.

Девица вскочила, присела и снова плюхнулась на свое место. Остальные под моим тяжелым взглядом быстренько вымелись, оставив поле за мной.

Я села и предложила профессору:

— Начинайте, я вся внимание.

— Итак, Ваша Светлость, в прошлый раз мы с Вами говорили о портовых городах.

Я его перебила:

— Простите, что прерываю, но если мы говорим о географии, то почему я не вижу карты? География без карты все равно что любовь по переписке (ой, это я загнула), — и обратилась к магу, — У Вас есть здесь карты страны, мэтр? Или Вы сможете нам помочь по-другому?

Учитель вытаращился на меня, а Ангер изящно махнул рукой, и у стены возник огромный свернутый ковер. Маг стыдливо улыбнулся:

— Вот как-то так. Позовите слуг, пусть они развернут его и повесят. Этот ковер я заказал три года назад, с тех пор в нашей географии ничего не изменилось. На нем моя личная карта нашей страны.

Я постаралась изобразить царственную любезность:

— Я запомню Вашу предупредительность. Когда обучение закончится, Вам ее вернут.

Маг поклонился и вышел позвать слуг, я же обернулась к своему учителю и сказала ласково:

— Уважаемый профессор, я, если честно, плохо усвоила то, чему Вы меня учили до этого. Давайте начнем сначала и все повторим.

Профессор не знал, что делать, и с растерянностью глядел то на меня, то на фрейлину, то на ковер с картой. Я предложила ему отдохнуть и подумать. Время есть, пока слуги повесят наше наглядное пособие. Ничего, если урок начнется немного позже.

Но, похоже, я просто не разобралась в источнике чувств этого человека. Он просто не узнавал во мне свою ученицу. Ну что ж, пусть привыкает. Я не собираюсь вести себя как зомби для пущего правдоподобия. Пусть лучше окружающие, вот как моя нянюшка, думают, что я излечилась.

Ангер привел двух мрачных мужиков, и они, не глядя на меня, развернули и повесили ковер на стену, предварительно сняв с нее пару картин. Пока они работали, я хранила молчание, как и все остальные. После того как дверь за работягами закрылась, я встала и подошла к шедевру картографии.

Ковер был огромен: он укрыл всю стену, оставив только узкие полосы по бокам. Карта была выткана на нем с необычайным искусством и напоминала карты, которые на Земле были в ходу во времена великих географических открытий. Я вообще обожаю географические карты, поэтому пришла в полный восторг. Профессор подошел, встал рядом, возгласил:

— Вот наша страна, Ваша Светлость. Ремирена, — выдохнул он с благоговением.

И ткнул указкой. Где уж он ее взял, не ведаю.

Я посмотрела туда, куда он показал, и чуть не присвистнула. Удержалась в самый последний момент: герцогиням не пристало свистеть в помещении. Судя по карте, королевство располагалось на огромном полуострове, размером не уступающем Аравийскому, который с трех сторон омывало море.

А вот перешеек, связывающий его с материком, принадлежал герцогству Каврин. Насколько я понимаю, тому самому, из которого родом мое актуальное тело. И герцогство это, кроме на редкость удачного расположения, немногим уступало в размерах королевству. Меньшая часть его располагалась на полуострове, большая же — на континенте. Вся картинка напоминала полураскрытый бутон: зеленой частью было герцогство, лепестками — королевство.

Я сразу поняла: это две части единого целого, они просто не могут не быть вместе. Их необходимо соединить под одной властью, и тогда… Морские порты Ремирены и полноводные реки Каврина, уходящие вглубь континента… Кавринские руды и ремиренские продукты… Горное дело, сельское хозяйство, ремесла, промышленность… Если все это не растаскивать, а слить воедино! О, тогда такое государство будет процветать! А так… Представьте себе, что вокзал принадлежит одному, а пути — другому, и они все время ссорятся. Понятно, что и король, и герцог хотели объединения, другое дело, что каждый — под своей эгидой. Желание это, разумное и законное с моей точки зрения, следовало поддержать.

Не знаю, кто прав, кто виноват, и знать не хочу. По факту я оказалась на стороне короля. Придется поддержать его, потому что папашу Алиенор я побаиваюсь.

Я рассматривала карту, а профессор с гордостью тыкал указкой в разные ее части и давал пояснения. Через весь полуостров протекала река Зента, на ней стояла столица. Еще пара довольно больших рек вместе со своими притоками создавали сеть, орошавшую весь полуостров, Лирая на юге и Амнор на севере. Середину занимало невысокое плато, на границе с Каврином переходившее в довольно высокие горы, на нем росли виноградники и паслись овцы, а ближе к морю располагались леса, поля и луга. В общем, красота и роскошь, земля текущая молоком и медом.

Я спросила про климат, оказалось — морской. Мягкий, не слишком жаркий летом, не слишком холодный зимой. Все растет и колосится. Эта благодать чем-то мне напомнила Францию. Наверное на такую мысль навели восторженные рассказы учителя про виноградники и яблоневые сады, да и потолки в комнатах, похожие на те, что я видела в Блуа.

Если улучшить связь страны с материком, она расцветет еще больше. Торговля стимулирует развитие ремесел и науки, способствует распространению знаний, грамотное администрирование создаст условия для расцвета всех сторон жизни, и тогда Ремирена станет самым процветающим и просвещенным королевством этого мира.

Если мне суждено стать здешней королевой… Я не я буду, если хотя бы не попробую это осуществить! Но для этого все должно стать моим: и королевство, и герцогство. И пусть кто-нибудь попробует мне помешать!

Озвучивать свои наполеоновские планы я не спешила. Включилась и стала внимательно слушать учителя, который показывал мне карту и с упоением рассказывал о родной стране. Я запомнила едва ли половину. Ничего, в учебнике прочитаю. Я лучше усваиваю написанное, нежели со слуха. Должны же здесь существовать учебники географии?

Урок продолжался до обеда, на котором я сидела с магом за отдельным столиком на подиуме, а все остальные устроились за длиннейшим столом внизу. Вдоль одной стороны стола расположились фрейлины, вдоль другой — учителя, нянюшка и комендант. Подали обед.

Тут мое тело впервые проявило себя. Я уверенно накладывала на тарелку незнакомые блюда и ловко орудовала незнакомыми же столовыми приборами, ни разу не спутав вилку или нож. Тело Алиенор обладало ярко выраженным вкусом в еде: она любила мясо, специи, соленья и маринады, все острое и была абсолютно равнодушна к сладкому. Сама я всегда предпочитала более спокойный вкус и никогда не была любительницей острого, но сейчас уминала перченые блюда с превеликим удовольствием. Отсутствием аппетита герцогиня не страдала: я не привыкла есть так много и давно уже отвалилась бы, тяжело дыша, но Лиена наворачивала, как грузчик. Удивительно, что при таком питании у нее прекрасная фигура, а не бочонок на ножках.

Ангер предложил мне высказываться без стеснения: он накрыл нас куполом, через который звук не проходит. Видеть нас видят, а слышать не могут. Я потребовала комментариев: как я, по его мнению, справляюсь с ролью?

— Неплохо, очень неплохо. Я, честно говоря, удивлен. Вы ведете себя так, как будто привыкли повелевать.

— С этим понятно. Я привыкла не повелевать, а руководить. Меня интересует, что сказала моя так называемая нянюшка. Она знала Алиенор с детства.

Маг рассмеялся.

— После разговора с Вами она прибежала ко мне и целовала руки, благодаря за то, что я исцелил ее ласточку. Видите ли, так совпало, что перед обменом Лиена чувствовала себя не вполне здоровой, и я приготовил ей зелье, чтобы избавить от недомогания. Бедная женщина вообразила, что именно настойка вернула герцогине разум, поэтому теперь считает меня Вашим спасителем. Я не стал ее разуверять. Она соглашается с тем, что ее подопечная изменилась, но уверена, что два года в полуневменяемом состоянии не могли пойти бесследно. Все отличия между Вами и Лиеной она списывает именно на это. Главное, что она узнает в Вас свою «милую добрую девочку».

Милую и добрую? Это явно не про меня. Но тетке виднее.

— Отлично. А остальные присутствующие не знали Лиену до болезни, значит, когда нянюшка скажет им, что Вы меня исцелили, они будут думать, что все так и надо.

— Вы потрясаете меня, Лёля.

— Ваша Светлость, будьте добры.

— Ваша Светлость, я потрясен. Железные нервы. Я трясусь, а Вы спокойны.

Железные нервы? Да просто стальная выдержка. И кроме того до меня вдруг дошло, что я не могу воспринимать все всерьез. Это игра такая, надо просто придерживаться правил. Я изобразила светскую улыбку.

— Может быть это потому, что я уже один раз умерла? Поздно уже трястись, бояться мне больше нечего. К тому же, если я за что-то берусь, то стараюсь сделать это по возможности наилучшим образом. Так что нервничать мне некогда. Работать надо. Раз уж так случилось, давайте забудем, что я Лёля. Теперь я Лиена (гадкое имя), и с этим ничего не поделаешь. Да, мне нужны учебники и какое-то дополнительные книги по всем предметам, которые мне тут собираются читать.

Маг успокоенно выдохнул:

— Я рад, что Вы все обдумали и приняли правильное решение, герцогиня. Я со своей стороны помогу всем, чем смогу. О книгах позабочусь. Да, хотел спросить: Вам понравилась Ваша будущая страна?

— Она прекрасна. Я постараюсь быть для нее хорошей королевой и принести ей как можно больше пользы.

Маг поднялся, поклонился, взял мою руку и поцеловал кончики пальцев.

— Примите мое восхищение. Ваша Светлость. Да, все необходимые книги Вы найдете завтра в своем кабинете.

Я молодец. Произвела-таки на мага неизгладимое впечатление, и не буферами Лиены, а своими собственными мозгами. Теперь он уверился в своей удаче, а значит, я могу брать его тепленьким, в любом деле он будет на моей стороне. Так, Лёля, сосредоточься. О каком деле ты говоришь? О том, чтобы стать королевой объединенного государства? Поразмыслив, я пришла к выводу, что цель у меня именно такая.

Карта мне в этом очень помогла. Я вдруг осознала масштаб стоящей передо мной задачи. Редкий случай: эту задачу я прямо-таки жаждала решить! Руководить не какой-то фирмой, принадлежащей другим, а своим собственным королевством. И если для этого нужно выйти замуж и жить с пока совершенно неизвестным мне мужчиной, я не буду считать это за великую цену. Этот их Таргелен в конце концов не старик, не урод и не маньяк-садист. По крайней мере я на это надеюсь. А я не девочка-цветочек, это у меня тело такое, невинное.

После обеда было еще два урока: танцы с господином Калитеном и современная литература с очаровательной госпожой Рикел. Танцевать приходилось, что называется «шерочка с машерочкой», кавалеров не было ни у кого, кроме меня.

Я танцевала с педагогом. Жутко боялась опозориться, потому что названия танцев ничего мне не говорили. Но мое новое тело выручило: движения оно помнило прекрасно и выводило из затруднения, как только раздавалась музыка.

Литература прошла еще лучше. Учительница ни о чем меня не спрашивала, называла произведение, его автора и пыталась вкратце пересказать сюжет. Я рьяно конспектировала. Так мы ознакомились с тремя модными романами, после чего Рикел прочитала мне стихотворение и предложила прочитать вслух по книге другое. Помня жуткие уроки литературы в школе, я умилилась ее замечательному подходу. В конце она предложила мне прочесть самостоятельно один популярный роман и откланялась.

Ужинала я вновь с магом и постаралась с толком потратить это время. Просто засыпала мужика накопившимися вопросами, так что в результате я ела, а он трындел без передышки.

Время после ужина обычно отводилось вышиванию. Я заранее думала об этом с ужасом. Я неплохо готовлю, потому что люблю вкусно поесть, но всякое женское рукоделие вроде вязания, шитья, вышивания мне глубоко чуждо. Максимум моих умений: пришить оторвавшуюся пуговицу. И то я предпочту поручить это специально обученному человеку. Рисовать я тоже не умею, а герцогиня проявила себя истинной художницей и удивительной искусницей. Как ее в этом заменить?

Оказалось, тело само помнит, что нужно делать. Я чувствовала неловкость первые несколько минут. А потом машинально вдела нитку в иголку и сделала несколько стежков. К счастью, рисунок был уже нанесен на канву и работа выполнена примерно на четверть. Алиенор успела вышить только часть фона и кресло за спиной короля, так что мне на сегодня достались волосы. Я видела откуда начинать и какие нитки использовать. О нитках можно сказать особо: такая богатая палитра шелка мне не встречалась ни в одном нашем магазине, она способна передать самые тонкие нюансы. Я без проблем меняла нитки, подбирая верный тон. Сверялась с оригиналом на стене и даже не задумывалась. Руки сами клали стежок за стежком ровно, как автомат. Оказалось, стоило выключить собственную голову, и тело Лиены отлично справилось с задачей. Ее талант достался мне по наследству.

Странно, но я даже получала удовольствие, во что трудно было поверить заранее. Закончив, пришла к выводу, что для первого раза получилось неплохо.

Фрейлины сидели вокруг и тоже что-то вышивали в пяльцах, кроме одной, которой я поручила читать нам вслух рекомендованный роман. В общем совместили приятное с полезным. Я выбрала на роль чтицы ту, которая сама вызвалась, и не прогадала. Она читала очень артистично, голосом изображая героев и создавая настроение сцен. Надо будет закрепить за ней эту функцию на будущее.

Роман оказался похож на готические романы девятнадцатого века: тайны, гробы, кладбища и лишенная наследства коварным дядюшкой бедная сиротка. В целом занятно, но нудновато. Слишком длинные описания.

Когда сиротка встретила наконец благородного героя, пришло время идти спать. Я пообещала, что завтра чтение продолжится, и меня препроводили в спальню. Нянюшка принесла мне на ночь кружку молока и печенюшку, расцеловала и сообщила, что она очень счастлива, а папашка мой пусть от злости удавится. Похоже, закладывать меня ему она не собиралась.

Я попросила оставить свечу и улеглась, но сна не было ни в одном глазу. Как только ушла няня, отправилась за учебником географии. Надо же подробно ознакомиться со страной, которой я собираюсь править.

Из письма мэтра Ангера своему королю Таргелену II:

«… Дорогой мой друг, я в растерянности. Эксперимент удался, но не на такой результат я надеялся.

Поначалу у меня был шок: я просчитался. Я искал в мирах подходящую сущность: женщину, не связанную родством и обязательствами подходящего возраста. Сущность, которая вселилась в тело Ее Светлости, именно такая. Ей, как и Лиене, сорок семь лет. Но у нас это юная девушка, а в ее мире — женщина в летах.

Вместо нежной невесты я притащил Вам даму в возрасте, да еще и законченную стерву. За полдня общения она ухитрилась вымотать мне все нервы. Подробности расскажу при встрече. Стоит только упомянуть, что она не прониклась благодарностью за спасение, скорее наоборот.

Прошло два дня и мы нашли с ней подобие общего языка. С тех пор могу ее по большому счету только хвалить: новая сущность герцогини отличается умом и силой духа.

Она явилась из странного для нас мира без магии, но очень быстро освоилась в нашем. Довольно легко пошла на сотрудничество и сейчас с успехом изображает герцогиню, оправившуюся после странной душевной болезни.

… Она поражает меня своей тягой к знаниям: каждую свободную минут она либо читает учебники, либо допрашивает меня. Хочет знать абсолютно все. Ее ум впитывает информацию как губка.

В ее поведении много странного и противоречивого.

Со слугами она мила, приветлива, но строга. Вообще ведет себя так, как будто много лет вела богатый дом с большим количеством преданной прислуги, служившей ее семье много лет. В то же время о себе сообщает, что жила всю жизнь одна и слуг не имела.

Главный ее недостаток в том, что она никогда не была замужем, но не потому, что не могла найти себе мужа, а потому что не хотела себя связывать. Из того что она говорила и какие вопросы задавала, я понял, что она не мечтает о семье, ей не нужны муж и дети. Зато на уроке географии она пришла в восторг от нашей страны и сказала, что хочет быть для нее хорошей королевой.

В общем, я подложил тебе хорошенькую свинью: невесту, которую интересуешь не ты, а власть. С ее умом и характером она вполне способна осуществить планы герцога с маленькой поправкой: на объединенный трон она сядет сама. Где при этом будешь ты, предлагаю догадаться. Хорошо только, что герцога она и близко не подпустит. Не знаю, насколько это лучше предыдущего варианта, но обратной дороги нет».

Из письма Таргелена II своему придворному магу Ангеру.

«… Дорогой друг, не переживай так. Что сделано, то сделано. Если эта женщина вменяемая, я постараюсь найти с ней общий язык. Если она умна, это хорошо для королевства. А что она мной не интересуется, не имеет значения.

Задача была обезопасить себя и трон от посягательств герцога. Думаю, эту задачу мы решили. Я тебе бесконечно благодарен. Теперь будем решать следующую: как убедить эту женщину, что со мной она достигнет большего, чем без меня.

Из твоего письма я понял: любовь и чувства вообще для нее играют не слишком важную роль. Как ты знаешь, для меня тоже. Значит, мы сможем договориться на поле разума.

Спасибо тебе, мой друг. Продолжай начатое: готовь для меня мою невесту».

Глава 7, в которой героиня учится быть королевской невестой

Четыре месяца до свадьбы прошли для меня достаточно приятно. Учиться всегда приятнее, чем работать, а дни в этом замке я наполнила учебой до краев. Надо же познать мир, в котором мне теперь придется жить?

Поначалу я очень беспокоилась о том, чтобы герцог не узнал о подмене. Думаю, на этом, добрачном этапе, он вполне способен уничтожить нахальную пришелицу и спровоцировать этим войну, что ему только на руку. Ангер меня убеждал, что это невозможно. Замок далеко от столицы, здесь нет никого чужих, все проверенные. По большому счету связи с внешним миром нет. Никто не приезжает и, главное, не уезжает. Владения обнесены магической оградой, которая никого не пропустит. Ближайший город, откуда может прибыть батюшкин шпион, контролируется отдельно, к тому же оттуда более двадцати лиг.

Единственное существо, способное шпионить в пользу Каврина, няня Терина, перевербована и служит лично Алиенор, то есть мне.

Я не стала вдаваться в магическую систему безопасности, надеюсь, Ангер — грамотный специалист и знает, что делает. Поверю ему на слово: до свадьбы мне ничего не грозит.

Так что я всей душой отдалась процессу обживания в новом для меня мире.

Не стала тратить время и силы на то, чтобы сблизиться со своими фрейлинами, завести с ними душевные отношения, но внимательно наблюдала и успела неплохо их узнать. После свадьбы они составят мой штат, так что необходимо четко представлять себе, что можно ожидать от каждой.

Гредин эс Таргон, та первая фрейлина, которую я посадила охранять мою репутацию, худенькая бледная блондинка с голубыми глазами, казалось, взялась разрушить миф о блондинках. Она была умна, суха, педантична, отличалась честностью и сдержанностью, и очень любила учиться.

Дорилин эс Сиднари, хорошенькая шатенка с абсолютно гуттаперчевым лицом, наша бессменная чтица, была артистична, талантлива и лжива до мозга костей. Самое опасное было то, что лжи своей она всегда свято верила, поэтому уличить ее было сложно. Из нее бы вышла отличная актриса. В роли фрейлины… Не знаю, не знаю. За ней нужен глаз да глаз. Такая может ударить в спину единственно из любви к искусству.

Камари эс Диол, маленькая кудрявая чернушка, была просто сгустком позитива, при этом поражала принципиальностью, а Ласанель эс Фирран, похожая на фарфоровую куклу, наоборот, отличалась мягкостью, граничащей с бесхребетностью.

Самая красивая из фрейлин Ризалин эс Месер, внешне напоминавшая незабвенную Мортицию из «Семейки Адамс», была откровенной дурой: весь ее умственный багаж состоял из каких-то бантиков, конфеток и любовных бредней, при этом она вполне серьезно считала себя моей соперницей в любви короля.

Больше всех мне нравилась Сенар эс Рибай, шатенка с чудесными карими глазами, живая умница из тех редких созданий, для которых вопросы морали связаны с вопросами красоты. Она никогда не поступила бы дурно просто потому, что зло казалось ей некрасивым, отвратительным, неприемлемым, а не потому что она боялась возмездия. Такой подход кажется мне гарантией порядочности: идти на риск кому-то может показаться круто, но никому не хочется нырять в дерьмо.

Ангер упорно шифровался, но я очень быстро его раскусила: Сенар и была его таинственной возлюбленной. Правда, в отличие от остальных обитателей замка, он не спешил уложить девушку в свою постель. Это вызывало уважение как к нему, так и к ней.

Старшая фрейлина госпожа Ребоза оказалась добродушной теткой с непростой судьбой, дочерью очень знатных родителей и вдовой храброго маршала. После его смерти она долгое время прозябала в деревне. Для нее это назначение было возможностью изменить свою жизнь.

Оказавшись здесь по сути без присмотра, она со всем пылом отдалась радостям любви с начальником стражи и совершенно не уделяла внимания своим обязанностям. Ну, мне это на руку. Судя по всему, маг думал точно так же, потому что не препятствовал даме в ее похождениях, несмотря на то, что она подавала дурной пример королевской невесте и всем фрейлинам.

К моему удивлению ее молодой любовник смотрел на свою аманту с обожанием и восторгом. Бывает же! Но о браке тут речь не шла: слишком велика разница в положении первой статс-дамы королевы и начальника стражи провинциального, хоть и королевского замка.

Преподаватели были милыми и очень полезными существами. От них я узнала много нового и интересного. Планировалось, что они продолжат свою работу и после моего замужества, а тем, кто ее закончит, Ангер собирался подчистить память, чтобы они не болтали лишнего.

В общем, своих приближенных я изучила.

Но все это были мелочи по сравнению с тем объемом информации, который я ухитрялась ежедневно закачивать в мозг. К вечеру чуть не падала от усталости, но продолжала штудировать огромные фолианты, содержащие в себе сведения по всем сторонам жизни этого мира. Главное, приходилось запоминать массу фактов, которые местные знали просто потому что они местные.

То, что помнило мое тело, никак не помогало, если дело шло об отвлеченной информации, вроде названий животных, птиц, растений и прочей подобной мелочи, которая, как оказывается, вовсе не мелочь. Когда моя фрейлина восхищенно пролепетала: «Послушайте, как прелестно поет росянка», я вздрогнула, потому что для меня росянка — хищное болотное растение. А здесь это птичка, чье пение считается эталонным, как у нас пение соловья.

Я бы загнулась от перенапряжения, но к счастью расписанием были предусмотрены развлечения. Во-первых, танцы два раза в неделю, во-вторых уроки верховой езды, во время которых мы носились по окрестным полям, что очень мне нравилось. Лет пять назад я ходила в школу верховой езды в Битцевском парке. Два года потратила на то, чтобы ездить шагом по кругу. Научилась держаться в седле, и только. Перестала туда ходить потому что было элементарно скучно. Кроме того, я не выношу запах лошадиного пота.

А здесь оказалось весело. За лошадями присматривали конюхи, нам их выводили чистыми и оседланными. Мы не нарезали круги по леваде, а выезжали на прогулки в разные стороны от замка. За четыре месяца объездили все окрестности, и я полюбила возвращаться, потому что конечной точкой всегда оказывался наш прекрасный замок. Он был выстроен из серого камня и потрясающе вписан в пейзаж: с любой стороны смотрелся просто очаровательно, и всегда по-разному. Подъезжая, я каждый раз им любовалась. Иногда мы заменяли верховой ездой утренние прогулки, которые положено было совершать пешком по саду, но после нашей первой стычки Дезоксирибоза не протестовала против любых моих инициатив. Свой покой эта дама ценила значительно выше заведенного порядка.

По вечерам я продолжала вышивать портрет короля, и дело близилось к концу. Похоже, к свадьбе можно будет преподнести ему этот подарок. Я приказала совмещать приятное с полезным: во время вышивания Дорилин читала нам романы. На один роман уходило пять-семь вечеров. Так за время сидения в замке удалось ознакомиться с сочинениями, популярными при дворе. Кое-что мне даже понравилось.

Наша чтица тоже была счастлива: она ненавидела вышивание и была рада заменить его более ей подходящим занятием.

Мои отношения с магом нельзя было назвать безоблачными.

Поначалу он пытался найти у меня магический потенциал. Вроде у Лиены он был, только очень маленький, с таким только зажигалки заряжать. Но у меня не оказалось и такого. Порасспросила и поняла: он волновался, что у меня аура немного изменилась по сравнению с тем, что было у Алиенор изначально. После нескольких попыток пробудить во мне магию, он сдался и изготовил амулет, имитирующий ауру настоящей Лиены. Здорово, но непонятно.

А еще он меня все время критиковал. Указывал, что я делаю не так. Благо бы давал полезные советы, а то только ругал почем зря. Ведь недостаточно сказать, что неверно, надо дать образец, показать, как правильно. А вот этого Ангер не мог в принципе.

Все же его основную претензию я усвоила.

Ему казалось, что я слишком жесткая. Частенько он делал мне замечания, указывая, что настоящая Лиена так не поступила бы.

Она имела обыкновение орать на провинившихся слуг, но потом прощала им все грехи, а я спокойно выговаривала, объясняя ошибку, но при ее повторении требовала увольнения провинившегося и замены.

Действовала так, как привыкла у себя на работе. У меня было правило: человек может совершить одну и ту же ошибку максимум дважды. Если он повторяет ее в третий раз, значит, мне такой работник не нужен. Здесь я выгнала горничную, трижды испортившую мне воротничок при глажке, и конюха, трижды плохо вычистившего мою лошадь. Нянюшка пыталась за них заступиться, но я осталась неумолима. Работники должны ответственно относиться к своим обязанностям.

Терина выслушала мою точку зрения, всплеснула руками и заявила: «Ты все же слишком похожа на отца!» Мой злодей-папаша руководствуется теми же принципами, что и я? Интересно.

После няни меня третировал Ангер. Пилил целый час, убеждая, что так поступать нельзя. Он как раз боялся, что этим поступком я себя выдала, но я пересказала ему свой разговор с Териной, и он отстал.

Конечно, этих людей никто не отослал, безопасность — превыше всего, но в должности они были понижены: от услуг будущей королеве их отстранили, а новых выбрали тоже среди уже имеющегося персонала.

Примерно за месяц до предполагаемой свадьбы приехали портные. Вернее, местный знаменитый кутюрье в сопровождении закройщиц, простых портних и вышивальщиц. Мне должны были создать подвенечное платье, а вдобавок целый королевский гардероб. Теперь по утрам у нас вместо прогулок по плану были примерки. Я не могла позволить себе лишиться свежего воздуха, поэтому велела заменить все уроки танцев верховой ездой. Танцевать стали вечерами, совмещая это с вышиванием.

Портные же взялись за дело плотно.

Первым делом мне предложили заняться подвенечным нарядом, именно ради него сюда прибыл знаменитый мэтр Анзиль. Маленький щуплый мужчина с золотистым пухом вместо волос для начала повосхищался моей фигурой и сообщил, что создаст для меня нечто экстраординарное. Я его восторгов не разделила. Знаю этих великих кутюрье, сначала обещают сказку, а потом вырядят тебя как пугало огородное и будут уверять, что это последний писк моды.

Так что я не повелась на его посулы, а потребовала, чтобы он нарисовал несколько эскизов и представил мне для выбора. Мэтр обиделся, он привык к тому, что заказчицы ему полностью доверяют. Ну что ж, если он не хочет работать по-моему, обойдемся.

Несколько здоровенных баб с интересом разглядывали меня из-за его спины. Я встретилась с одной из них глазами: тетенька явно готова была меня морально поддержать. Отлично! Если мне ничего из предложенного не понравится, я договорюсь с нею напрямую. Закройщицы грамотные, смогут выполнить все мои пожелания.

Мэтр Анзиль у меня лично пока не вызвал доверия. Я постаралась довести до его сознания эту простую мысль, и знаменитый кутюрье как-то быстро сдулся и пообещал к завтрашнему утру положить мне на стол несколько вариантов.

После этого две его закройщицы взялись за меня: сняли мерки, стали составлять список необходимых нарядов и выбирать для них ткани. Я хотела принять в этом посильное участие, но куда там! Все уже расписано, а выбор так, для проформы. Требования к моим нарядам давно известны всем, кроме меня.

Оказалось, мне положено иметь только двенадцать разновидностей нарядов в зависимости от случая: утренние, домашние, для прогулок, для верховой езды и для охоты (разные!), для приема гостей, послов, просителей, суда (я, оказывается, должна судить подданных), посещения благотворительных заведений и прочее, прочее, прочее. А внутри каждой разновидности еще не менее пяти штук.

Ужас! Получается, я на дню должна только переодеваться раз по десять. От одной мысли об этом мне стало дурно.

А портнихи усердствовали. Меня заворачивали в сукно, шелк, бархат, парчу и другие ткани, названия которых я так и не узнала. Наконец, определившись с тем, какие цвета мне идут, а какие нет, они отстали, но весь день до обеда был потерян. Утешало только то, что без платьев все равно не обойдешься.

За ужином маг опять мне выговаривал: мэтр Анзиль устроил ему истерику, называя меня бездушной особой и монстром в юбке. Он уже пятнадцать лет обшивает высшую знать Ремирены, а я нанесла ему тяжкое оскорбление, усомнившись в его профессионализме.

На меня этот выговор не подействовал. Королева не может нанести оскорбление подданному. Этот самовлюбленный мэтр… Пусть докажет мне свою квалификацию, сваяв что-то стоящее, а потом я, так и быть, согласна его уважать. А вот тетки у него действительно мастерицы, они произвели на меня очень хорошее впечатление. Ангер хотел еще что-то сказать, а потом просто рукой махнул.

Мое убеждение, что правильная мотивация приводит к правильным результатам, в который раз подтвердилось. С утра кутюрье ждал меня в кабинете с эскизами. За его спиной возвышались две давешние закройщицы.

Я села за стол и милостиво оглядела предложенные мне фасоны. Да-ааа… Мужик явно прыгнул выше головы, об этом мне сообщили выражения лиц его помощниц. Три эскиза сразу стоило признать чисто фантастическими, такие на живого человека с нормальным телосложением просто не напялить, а остальные… Красиво получилось, очень красиво. Если бы в таком еще можно было дышать и безопасно передвигаться…

Но кое-что не так уж далеко от истины. Два платья мне даже понравились в том смысле, что рискнула бы на себя такое надеть. Я отложила выбранные эскизы и заключила:

— Значит так. Вот это, — я ткнула в листки, — возьмем за основу. Здесь мне нравится верх, а здесь — юбка. Но тупо соединять их не вздумайте. Мне нужен оригинальный и практичный фасон. Платье должно прослужить весь день: церемония в храме, проезд по городу и бал, и все это время я не хочу мучиться и испытывать неудобства. Возможно, понадобится еще теплая накидка. Выясните у мэтра Ангера, какая в день свадьбы ожидается погода. Все ясно?

Мэтр Анзиль сгреб свои рисунки в охапку и стал отползать, низко кланяясь. За ним устремились закройщицы. Выражения их лиц были разные, но у обеих очень довольные. Похоже, я поставила на место здешнего монстра.

На следующее утро он прислал мне три эскиза, не решившись явиться лично. Все они оказались вполне приемлемые, один утвердили, выбрали ткани, и мэтр Анзиль уехал творить в столицу.

Три дня я отдыхала, вернее, провела как обычно, а потом на меня обрушился тайфун примерок. Началось, как водится, со скандала. На первой же примерке одна из портних со всей дури ткнула меня булавкой в бок. Я озверела. Не люблю, когда в меня булавками тыкают. Прервала примерку, хотя меня пытались дергать и шипеть: «Ваша Светлость, Вы куда, мы не закончили», и, заглянув дамочке в глаза, поинтересовалась: что она тут делает, если не умеет работать?

На меня тут же налетели возмущенные портнихи. Как я могу так говорить?! Эта мастерица — одна из лучших! На что я возразила: как она может быть лучшей, если до сих пор не научилась втыкать булавки в ткань, а не в тело клиентки? Если меня кто-нибудь еще булавкой уколет, я могу расценить это как покушение на мою Светлость. Все знают, чем это пахнет.

Знаете, как подействовало? За весь месяц только один раз еще укололи, да и то сначала дико извинялись, что придется, иначе тут ничего не сделаешь, и просили дозволения.

Прошло еще три дня, и меня ежедневно начали забрасывать готовой продукцией. Я с трудом загнала этот вал в русло. Платья такие, платья сякие, амазонки, бельишко, пеньюары, халатики, а еще, к моей великой радости, бриджи, рубашки, курточки и плащи… На мое счастье брюки женщины тут носят. По городу в них не расхаживают, но для охоты, прогулок верхом и путешествий надевают. Правда, сверху еще юбку с разрезом пялят, но с этим я готова смириться.

Вместе с мэтром Анзилем в замке появился королевский лекарь. Приехал внезапно, никого не предупредив, пришел прямо во время ужина и нахально присоединился к нам с Ангером за столом. Сказал:

— Ваша Светлость, рад Вас видеть в добром здравии, разрешите присоединиться? — и сел на придвинутое лакеем кресло.

Хорошо, что Ангер успел мне шепнуть, кто это такой. Пусть он королевский лекарь, его наглость это никак не извиняет. Поэтому я сказала, царственно указав рукой:

— Не разрешаю. Мэтр Роген, возьмите свое кресло и присоединитесь к ужинающим за общим столом. После ужина Вы мне объясните причины своего недопустимо наглого поведения.

У мужика глаза полезли на лоб: от Алиенор он такого не ожидал. Похоже, девочка и впрямь была совершенно затюканная, если придворный, пусть и врач, мог позволить себе вести себя с ней так бесцеремонно. Я сама не сторонник излишнего формализма, но порядок и субординация должны быть, и точка!

Поначалу королевский доктор решил все обратить в шутку и, вместо того чтобы встать, рассмеялся. Но его никто не поддержал, я же отвернулась, не говоря ни слова. В общем, мэтр поднялся, поклонился и ушел за общий стол.

Ангер восстановил купол тишины, который врач снес своим появлением, и покачал головой:

— До Вашего появления Роген всегда разделял наши трапезы, это его долг: следить за питанием королевской невесты. Так что Вы отказали ему в его привилегии и выполнении его работы. Не стоит с порога заводить себе врагов, дорогая.

— Ну что Вы, разве это враги?

— Мэтр Роген неплохой маг, так что его стоит опасаться и держать в друзьях.

Я усмехнулась:

— Если держать в друзьях значит терпеть хамство, на фиг мне такие друзья? Но если правильно расставить акценты… Не бойтесь, мэтр Ангер, он еще сам будет искать моего расположения, а потом служить не за страх, а за совесть.

— Вы уверены, что Вам удастся?

— На сто процентов.

— Прав был мэтр Анзиль, Лиена, Вы монстр. Прекрасный, сильный, умный монстр. Я и мужчин, таких как Вы, никогда не видел, а уж женщин…

После ужина обиженный лекарь подошел ко мне, мрачный донельзя, и извинился. Он виноват в нарушении этикета. Опоздавший не имеет права мешать трапезе моей Светлости. Ему следовало поесть у себя в комнате, а потом идти представляться перед мои светлые очи.

До чего люблю, когда люди сами знают свои ошибки. Я так ему это и сказала, после чего позволила поцеловать руку и благосклонно выслушала комплимент. Он попросил разрешения присутствовать на ежевечерних чтениях, о которых много слышал. Когда, интересно? Неужели за столом? Я не стала возражать, пусть развлечется.

По ходу дела рассмотрела этого мэтра Рогена. Рыжеватый, среднего роста, складный, крепкий, с хорошим простым лицом, на котором лукаво сверкали голубые глазки, он выглядел старше того же Ангера, но все равно достаточно молодым. По нашим меркам ему лет тридцать пять-сорок. То, что он на меня не обиделся, говорит о том, что в голове у него есть мозги. Славный мужик, мне понравился.

Во время чтения я убедилась, что и чувство юмора у мэтра Рогена не хромает. Он сидел неподалеку от меня и время от времени комментировал вполголоса, да так, что я пару раз укололась иголкой от смеха. Увидев мою реакцию на его шутки, он мне подмигнул! Я в ответ сморщила нос и фыркнула, чем привела лекаря в восторг. Когда вечер закончился и все стали расходиться по комнатам, он подошел ко мне и под предлогом проверки пульса сказал тихонько:

— Ваша Светлость, я вижу, Вы полностью исцелились от своего недуга. Я не знал Вас до болезни, но сейчас могу засвидетельствовать, что более душевно здорового человека не найти.

Думаю, он прав. Если я до сих пор не спятила, то это мне уже не грозит.

— Приятно слышать, мэтр Роген.

— Я Ваш самый искренний и преданный слуга.

— Надеюсь, мэтр Роген, на Вашу дружбу.

Одарив его самой теплой улыбкой и позволив поцеловать руку, я удалилась. Все это замечательно, мужик сдался тепленьким, но теперь он всегда будет третьим на наших трапезах, а откровенные разговоры с Ангером — моя единственная отдушина. Хотя я наверное зря расстраиваюсь: моей жизни в этом замке так и так скоро конец придет. До свадьбы меньше месяца.

Я закончила вышивать портрет накануне того, как пришло время трогаться в путь. Получилось на удивление хорошо, но вот если сравнить с работой настоящей Лиены… Профан не заметил бы особой разницы, но я видела. Цвета я выбирала ярче, контрастнее, стежок делала крупнее. Каким-то чудом мне удалось отойти от статичного стиля картины, с которой я его копировала. Если портрет герцога был исполнен в веристской классической манере, то образ короля получился гораздо более, если так можно выразиться, импрессионистический.

В общем, можно сказать, что на природный талант Алиенор наложилась моя личность. Если присмотреться, можно было увидеть, где вышивала Лиена, а где я. Но магу работа все равно очень понравилась. Он сказал, что я сумела передать характер Его Величества лучше, чем придворный живописец, что странно. Он-то писал с натуры, а я Таргелена в глаза не видела.

В столицу следовало прибыть за три дня до начала торжеств, и все последние дни были посвящены сборам. Портнихи давно уехали, пошив примерно половину гардероба. Вторая половина и подвенечное платье должны были ждать меня на месте.

В принципе, укладка всяческого добра в сундуки и погрузка их на подводы меня не касались, но общая суета страшно действовала на нервы. А потом, как подумаю, зачем еду… Что-то мне нехорошо становится. Ну не приспособлены мы, дети Земли двадцать первого столетия для таких экстремальных развлечений, как свадьба по сватовству вслепую.

Из письма придворного мага Ангера Его Величеству Таргелену II.

«… В конце концов она — совершенство в своем роде. Мы очень мило общаемся, но я ее боюсь. Она ровна, приветлива со всеми, разумна, и в то же время не могу отделаться от ощущения, что не знаю, чего ждать от нее в следующий момент…».

Из письма придворного лейб-медика Рогена Его Величеству Таргелену II.

«… Ее Светлость поражает умом. Он у нее острый и парадоксальный, и разговаривать с ней — истинное удовольствие. Она полностью излечилась, если то, что с ней было — душевная болезнь.

Но все же мне кажется, что на герцогиню были наложены чары, от которых ей каким-то образом удалось освободиться. Кого и что нам за это благодарить, я сказать не могу, но результат не может не радовать. Единственное, что меня пугает — зрелость мысли и холодная рассудительность поступков в такой юной девушке, а еще…

Мне кажется, что она совсем не рада грядущему бракосочетанию. Я пытался понять, нет ли тут другой привязанности, но, по-моему, она просто не хочет за Вас замуж. К счастью, могу сказать, что она также не стремится замуж ни за кого другого…».

Из письма Его Величества Таргелена II придворному магу Ангеру:

«… По-твоему, у меня есть выбор?…»

Глава 8, в которой героиня выходит наконец замуж

Путешествие до столицы оказалось на удивление длительным. Я проследила его по карте: от самого северного предела до центра страны через пять городов.

Естественно, я вспомнила читанные в родном мире романы фэнтези и спросила Ангера, нельзя ли воспользоваться порталами? Оказывается, фантазия наших писателей опережает здешнюю действительность. Порталы — они для магов, простой человек выйдет из него безгласным трупом. В Ремирене есть аж две портальных сети, но одна из них для писем, а другая — для грузов. Так как я не груз, ехать мне в карете.

Ну что ж, из каждого свинства нужно выкроить кусочек ветчины.

Карета мне понравилась, конкретно та, в которую меня, как королевскую невесту, посадили. Большая, удобная, сиденья при желании превращаются в лежанки, а под ними устроена печка для обогрева в пути.

Меня предупредили, что по протоколу в карете я еду со старшей статс-дамой, еще одной фрейлиной для компании и магом для охраны. Фрейлины каждые три часа будут меняться, Ребоза и Ангер — мои спутники до самой столицы.

Я хищно потерла руки: за пять дней вытрясу из мага все, чего мне еще не успели рассказать.

Как выяснилось, он на это не рассчитывал, думал отдохнуть в дороге. Когда я сообщила, что собираюсь его всю дорогу интервьюировать, он горестно вздохнул, но пообещал, что предоставит мне такую возможность.

В общем, из каждых трех часов, проходивших между фрейлинскими пересменками, час отводился на болтовню и игры типа «балды» и «городов» (здесь они тоже в ходу), а два — на наши с Ангером беседы. В это время Ребоза и очередная фрейлина сладко дремали, убаюканные Ангеровой магией, но потом были уверены, что все время провели в играх и разговорах.

А я осознала, что за четыре месяца получила кучу милых, но не очень нужных знаний, зато понятия не имею о политическом устройстве Ремирены, о ее недавней истории (древнюю мне изложили с ненужными подробностями) и о самом важном: о законодательстве. Зато этикет я знаю назубок!

Вот и вцепилась я в нашего мага, как пиявка. И первый вопрос, который задала, был:

— Ангер, а как умер отец короля Таргелена?

Он горестно вздохнул и завел длинный рассказ. Выражаться старался политкорректно, но картина вырисовывалась нерадужная.

Папенька моего жениха был далек от идеала. Из тех, про кого я всегда говорила: что ни делает дурак, все он делает не так. Любое его начинание оборачивалось против него. Там, где он планировал прибыль, выходили одни убытки.

Именно при нем Ремирена потеряла Кавринское герцогство. По факту оно откололось еще при деде Таргелена, но формально числилось в составе королевства, даже платило какие-то налоги, пусть и не в полном объеме. Король же решил этот непорядок устранить и пошел на Каврин войной. Войну проиграл, Каврин потерял, хорошо еще жив остался.

Именно тогда герцог Истар и убедил, а вернее заставил его подписать условия, по которым единственный сын и наследник короля женится на Алиенор. Герцог планировал переиграть партию в свою пользу, перевернуть ситуацию, и это ему почти удалось, правда, спустя почти сорок пять лет.

Надо сказать, что с той минуты, как Таргелен стал женихом герцогской дочки, отношение отца к нему переменилось кардинально. Король стал бояться своего наследника, перестал ему доверять, и, как только смог, отослал подальше от двора.

Куда можно спокойно и безболезненно отправить наследника, чтобы заговор против папаши не затял? На флот. Ремирена — морская держава, пусть корабли изучает.

Так что Таргелен не получил должного королевского образования. Он скорее воин и моряк, нежели король. А его отец женился во второй раз и завел с новой королевой ребеночка, мальчика. Все носился с идеей сделать наследником не старшего сына, а младшего.

Ага, как типичный султан. Наследник — сын от младшей жены: пока он мелкий, не может строить козни против папаши. А старшие стоят у трона и зубами клацают.

— А умер-то король как?

— Несчастный случай. Поехал кататься в карете с молодой женой и маленьким сыном. Лошади понесли и карета свалилась в овраг на камни. Никто не выжил. Это случилось в тот год, когда Алиенор достигла брачного возраста.

Знаем мы такие совпадения. Герцог Истар как будто сам расписался на этом несчастном случае: с моего ведома и по моему приказу.

В общем, теперь я точно знаю, кого благодарить за мое счастье.

Дальше я пытала Ангера по законодательству. Подробностей он не знал, не юрист все-таки, но общее представление создал. Особенно меня интересовало, как легко догадаться, положение женщин, их место в обществе и права. Думала, они тут просто рабыни: туда не ходи, сюда не гляди, и так далее. Попала пальцем в небо.

Во-первых, в этом мире не было таких пыточных приспособлений, как корсет, кринолин и дамское седло. Уже за одно это можно было бы полюбить этот мир. Не придумали, умницы мои! Об этом я заранее знала. Но и законы были к дамам милы и гуманны.

Девицы действительно были ограничены властью родителей. Знаю я эту власть: умная девочка всегда найдет способ, чтобы папочка с мамочкой сделали как она хочет. Замужняя женщина вообще была вольна распоряжаться хозяйством и деньгами мужа. Ограничивала ее только его ясно выраженная воля. То есть, пока прямо не запретил, можно делать что захочешь. Бить жен не разрешалось. Избитая могла потребовать развода, возвращения приданого и половину имущества мужа.

А уж вдовам и вовсе лафа. Если у нее нет детей, то она получает только вдовью часть, а если есть… Мать — естественный опекун ребенка, так и записано. Правда, ей якобы в помощь всегда назначают второго опекуна, чтобы тетенька не распоясалась. Но если она надумает выйти за него замуж, то по закону второго опекуна заменят.

Что могу сказать? Отличные у них законы. Все права у женщин есть, только они все равно тупо сидят дома и вышивают. Проще сидеть у кого-то на шее, ножки свесив, а не брать ответственность на себя и строить жизнь самостоятельно. Так что местные дамы сами себя ограничивают. А еще этикет. Все, что им строго запрещается, имеет под собой не закон, а обычай. Право имеешь, но не принято, и все.

А вот это как раз место приложения моих сил. То, что носит королева, становится модным трендом для ее подданных. А то, что она делает?

В общем, я поняла. Буду продвигаться там, где прямого запрета нет. Главное, чтобы муж не ставил палки в колеса. Если удастся убедить этого моряка и воина, что я профессиональный управленец и знаю, что делаю, то мы поладим. Не думаю, что он против улучшения жизни в собственной стране. Вот только с папочкой бы разобраться…

Вечером пятого дня мы выгружались из карет во дворе королевского замка. Мне, как невесте, отвели отдельный флигель, так как до свадьбы я не могу видеться с будущим супругом.

Флигель был комфортабельный, слуг в нем достаточно, так что жаловаться не приходилось, несмотря на то, что я в нем оказалась практически одна. Куда поселили фрейлин, я прошляпила, пока осматривала отведенные мне покои. Надеюсь, их разместят так, чтобы они ненароком не встретились в герцогом Истаром, а на остальное плевать. Со мной временно осталась только Ребоза, которая заверила, что весть штат будет в моем распоряжении с момента бракосочетания.

* * *

Три дня пролетели как один миг, и наполнены они были безумной суетой. Примерки, примерки, и еще раз примерки. А еще ванны, массажи, косметические маски, и всякое такое прочее. Конечно, это не наши СПА-процедуры, но времени и сил отнимают не меньше. Я и так не большая любительница болтаться по СПА-салонам, а тут на меня просто напали толпы этих самых жриц красоты. Мяли, терли, втирали и намазывали, смывали и втирали снова… Хорошо хоть волосы не красили, удовлетворились их естественным видом.

Результат? По-моему нулевой. Алиенор была очень красива, и от всех этих ухищрений лучше не стала, но зато все были при деле, да фрейлины, неизвестно откуда взявшиеся, имели возможность по десять раз на дню говорить: «Ах, Ваша Светлость, ваша красота просто сияет».

Слушать это было невыносимо.

Что меня порадовало, так это подвенечное платье. Не красотой, а тем, что село как влитое на первой же примерке. Хотя красоты у него не отнять.

Простой выразительный крой, сочетание блестящего атласа и матового шелка цвета очень жирных сливок (белое тут невесты не носят) в тон Лиениных волос, изумительная вышивка золотом ровно там, где надо, и ничего лишнего. Это просто шедевр среди всех платьев, которые мне когда-либо приходилось видеть, а тем более надевать.

Каждый вошедший торопился сообщить мне, как я прекрасна, а я глядела на себя в огромное зеркало от пола до потолка, соглашалась и недоумевала.

Божественное видение, которое отражалось в зеркале, не имело и не могло иметь ко мне ни малейшего отношения. Я изучала дивную картину как сторонний зритель и вполне могла дать увиденному объективную оценку.

В моем мозгу не укладывалось, что я могу быть таким совершенством. И это несмотря на то, что за четыре месяца я почти привыкла принимать внешность Алиенор за свою.

Накануне свадьбы, как раз во время примерки, какой-то дворцовый чин робко сунул нос в комнату, где мне как раз прилаживали фату, и сообщил, что прибыл мой батюшка. Вот тут у меня действительно сердце ушло в пятки. Герцога я боялась до трясучки как единственного человека, который может меня разоблачить.

Если вдуматься, то бояться мне нечего, его настоящая дочь теперь я, другой не существует в природе. Даже все особые приметы на месте, не подкопаешься. Но как поведет себя этот хмырь, если поймет, что все сделанное им удалось разрушить? Зомби превратился в нормального человека. А вдруг он догадается? Злодей, так изуродовавший родного ребенка ради своих политических целей, он же и убить может.

Мне сразу захотелось посоветоваться с Ангером, но это оказалось невозможно: сразу за тем, кто нас предупредил, другой слуга распахнул дверь и объявил торжественно: «Его светлость герцог Кавринский Истар Третий»!

В комнату быстрым шагом вошел высокий мужчина в роскошном темно-синем одеянии. Я сразу его узнала. Именно это красивое лицо запечатлела Алиенор на портрете. Внешность герцога для его далеко не юного возраста можно было назвать идеальной: великолепная осанка, черты античной статуи, гладкая кожа почти без морщин… Ради праздника он даже отказался от своего обычного выражения лица, на его губах сияла почти человеческая улыбка, правда, немного картонная, но хотя бы не надменная. Только тяжелый как свинец взгляд никуда не делся. Я стояла на специальной подставке и слезть оттуда самостоятельно не могла, поэтому с места не тронулась, только изящно (надеюсь) поклонилась. Молча.

Но герцог и не ждал излияний от своей дочери. Не сказав ни здрасьте ни до свидания, он одним движением руки отправил портних за дверь и произнес монолог. Краткое содержание можно было бы выразить в нескольких словах. Дорогая дочь, все произошло по-моему, все идет как надо. С завтрашнего дня ты королева, не забывай все, чему я тебя учил. Ничего не бойся, в случае чего рядом с тобой всегда будет барон Лизаменд. Слушайся его, он мои глаза и уши.

Это я так коротко изложила, на самом деле герцог говорил минут двадцать, повторяя каждую мысль не по пять, а по двадцать пять раз. Просто как гвозди в мозг забивал. Похоже, он просто программировал свое создание.

Мне уже на третьей минуте захотелось заорать: «Заткнись, я все поняла!», но пришлось терпеть эту пытку, время от времени изображая реверанс. С подставки я так и не слезла: сама не могла, а помочь папочка не догадался.

Но похоже это сыграло мне на руку. Мое тумбообразное поведение уверило его, что со мной все в порядке, из-под его власти дочь не вышла, как была дура, так ею и осталась.

Герцог закончил и удалился, напоследок запустив в комнату портних.

Они принялись суетиться, расправляя складки на юбке и укладывая волны пышных кружев накидки, а я продолжала чудом сохранять стоячее положение. После того, как герцог вышел, страх отпустил, и я готова уже была растечься лужей на полу.

В это время проведать меня зашел мэтр Роген, по своей медицинской привычке пощупал пульс и разогнал швей:

— Глупые бабы, до чего вы довели невесту Его Величества?! Она едва на ногах держится! Пошли вон!

И ко мне:

— Ваша Светлость, Вам нужно пойти отдохнуть. Я скажу, чтобы Вам прислали укрепляющий отвар.

Он подал мне руку и помог спуститься с подиума. Я поблагодарила лекаря и собралась уже выйти, как он меня остановил:

— Ваша Светлость, поправьте меня, если я неправ. Вам стало дурно после посещения вашего батюшки.

— Вы абсолютно правы, мэтр Роген.

— Тогда советую остаться здесь. Герцог засел в ваших покоях и не даст вам отдохнуть.

Какой хороший, понимающий человек, я его прямо люблю!

— Благодарю. Я последую вашему совету. Здесь есть кушетка, так что присылайте отвар прямо сюда.

Я с трудом выбралась из платься, затем забралась на кушетку, прикрылась пледом и провалялась там до самого обеда, после чего меня снова вертели мастерицы, доводя свою работу до совершенства. Когда же я, обессиленная, ушла в отведенные мне покои на ужин, там уже не было никого кроме Лизет, которая расплела мне волосы и тут же ушла, и нянюшки Терины. Стоило горничной выйти за дверь, как женщина зашептала мне в ухо:

— Полдня ваш батюшка тут просидел. Видно, отдыхал с дороги, пока воины его покои проверяли. Хорошо, что ты не пришла, моя лапочка. Если бы батюшка понял, что наш маг тебя вылечил, не знаю, что и было бы. Меня бы убил уж точно. Он про тебя спрашивал, а я ему ничего не сказала.

Интересно! Как же она выкрутилась?

— Ты молчала, Терина?

— Ну что ты, солнце мое! Отвечала, он же мой господин. Только отвечала так, как будто ты все еще больная. Показывала, что злюсь на него. Это и раньше так было, поэтому он ничего не заподозрил.

Уф! Камень с души!

— Молодец, нянюшка! Ты у меня самая умная и я тебя люблю.

Бедная женщина горячо меня обняла и облила слезами. Потом снова зашептала:

— Дай тебе боги счастья, моя лапочка. Вижу, что ты не очень хочешь этого брака, но тут уж делать нечего. Говорят, король не такой плохой человек, не злой, да и мужчина видный, хоть и не красавец. Он тебя не обидит. А если ты потом в кого влюбишься… Только мне скажи, я для тебя все сделаю. После твоей свадьбы у меня кроме тебя господ не будет. Да и сейчас нет, если судить по сердцу, а не по закону.

Я в ответ прижалась к груди этой доброй женщины. Никогда никто в моей прошлой жизни не любил меня так и не был так предан, как эта тетка. Только на самом деле любила она свою Алиенор.

Терина уложила меня в постель, но сон не шел. Встреча с герцогом, предстоящее событие, отношение ко мне окружающих, ожидание нового поворота моей истории — все это не давало заснуть. Я вновь и вновь прогоняла перед внутренним взором все, что полагала важным.

Вероятно, нянюшка что-то почувствовала, потому что вошла в спальню с огромной, на пол-литра кружкой. Мэтр Роген прислал успокаивающий чай. Благословляя симпатичного мне рыжика, я выдула половину, после чего откинулась на подушки и заснула без сновидений.

Утро описывать не стоит, всем знаком дурдом перед свадьбой. Церемония была назначена на полдень, и уже с восьми утра вокруг меня роились женщины, призванные причесать, нарядить и украсить невесту. Его Светлость герцог Кавринский заглянул около десяти. У меня сердце снова ушло в пятки, но он просто проверил, все ли хорошо. Оглядел платье, чмокнул меня в лоб и вышел.

Его немудрящие действия, казалось, выпили из меня всю энергию. Я с ужасом думала о тех часах, которые придется провести на людях. Выдержу ли, не хлопнусь ли в обморок? В моей прошлой жизни я не знала, что это такое, но мое новое тело имело в этом деле богатый опыт. Терина, говоря о прошлом Алиенор, много раз подчеркивала, какая она, то есть я, была нежная и чувствительная.

Похоже, ту же информацию имел мэтр Роген, который через пять минут после визита герцога прибежал ко мне с укрепляющим отваром, в который что-то добавил, и пообещал, что зелье даст мне сил вытерпеть церемонию до конца.

Практически сразу после этого меня под белы ручки повели венчаться. Хорошо, что Ангер успел заранее подготовить и расписал все действо практически по минутам, а то я бы сбилась. Конечно, церемония ничем не напоминала нашу. Никаких посаженных матерей и отцов, подружек невесты и всякого такого.

Меня ввели через боковой вход в храм местной богини плодородия, провели в центр молельного зала и усадили на низкий табурет. Поверх моего наряда покрыли плотным покрывалом, под которым я сразу же начала задыхаться, и жрец, стоявший рядом, начал обряд. Он долго что-то гнусил, а жрицы тем временем пели. От курильниц поднимался сладковатый дым, было нестерпимо жарко. Очень хотелось приподнять проклятую тряпку и посмотреть, что происходит, но меня предупредили, что делать этого нельзя.

Я услышала голос моего так называемого отца, который толкнул очередную речь минут на двадцать. Он отдает Таргелену самое дорогое что у него есть — любимую дочь, наделенную всеми мыслимыми достоинствами. Перечислив кучу положительных качеств, он сорвал плотное покрывало с моей многострадальной головы, и по залу прокатился вздох восхищения и зависти.

Зная, как я выгляжу в этом наряде, я могла предположить, что добрая половина мужчин хотела бы оказаться на месте моего жениха, а вот девушки все поголовно хотели выглядеть так же как Алиенор. Они завидовали не положению в обществе, не жениху и не богатству, они просто не могли не завидовать красоте.

Ощутив на себе жадные взгляды многих и многих глаз, я подняла свои и увидела перед собой жениха.

Его Величество Таргелен Второй был очень похож на свой портрет. Маг сказал верно: мой вышитый оказался ближе к оригиналу, чем писаный красками. Наверное потому, что художник изобразил короля мрачным, но бесстрастным, а я вложила в работу свою тревогу и придала портрету что-то беспокойное.

То же тревожное чувство охватило меня, как только я встретилась с Таргеленом глазами. Он был каким угодно, но не благостным и умиротворенным. Властным, суровым, тревожным… И смотрел король на меня отнюдь не с любовью и восхищением, а внимательно-изучающе. Как естествоиспытатель на подопытную лягушку.

Жрец велел мне подать руку жениху. Я как сомнамбула встала и сделала шаг вперед, протянула Таргелену руку… Он принял ее обеими ладонями, и тут меня пронзил страх. Если бы это было отвращение, я еще могла бы понять, но его как раз я не ощущала.

Мои руки стали ледяными и ноги чуть не подогнулись от совсем другого чувства: Нерационального, животного ужаса гораздо более мощного, нежели я испытала при знакомстве с моим так называемым отцом. Того я боялась вполне разумно, хоть и сильно: он мог меня разоблачить и испортить жизнь. А король… Он все про меня знает. Мы с ним в одной лодке. Ему невыгодно портить со мной отношения. Я ему нужна.

Вот чего я испугалась? Того, что он действительно до отвращения похож на меня прежнюю? Его испытующего взгляда? Или чего-то странного, иррационального? Того, что жило внутри меня и заранее знала свою судьбу?

Бред какой-то! По словам Ангера, которому я доверяла в этом вопросе, король — мужик нормальный и никогда не обидит женщину. Так что же это?

У меня не было ни одной разумной причины для страха, кроме одной, неразумной: от него веяло опасностью. Угрозой не девушке Алиенор, а именно моей сущности, с недавних пор поселившейся в ее теле. Маг, лекарь, учителя, няня, фрейлины и слуги — их я смогла прочитать и научилась контролировать. Они не в силах были дотянуться до моей сущности, заставить ее изменить себе. А этот мужчина мог, это я почувствовала ясно. С ним мне просто так не справиться, контролировать себя он не даст. Наоборот, захочет мной управлять. И сущность просто взвыла от страха, ища защиты.

Видно, ужас отразился на моем лице, потому что Таргелен, надевая мне кольцо на палец, наклонился пониже и произнес шепотом:

— Успокойтесь, Алиенор, все в порядке. Это свадьба, улыбайтесь.

Я глупо захлопала глазами и натянула на лицо первую попавшуюся улыбку. Боюсь, она напоминала волчий оскал. После чего вспомнила наконец о том, что должна сделать, и тоже надела на короля перстень, который мне протянул жрец.

Затем нам обоим надрезали запястья и сцедили по три капли крови в кубок с вином. Вино это надлежало выпить на двоих, а кубок был этак на литр, не меньше, хорошо, что налит только до половины. Уговорив себя, что кровь в вине растворилась без остатка, я храбро хлебнула из протянутой мне чаши. Отпила прилично, примерно треть. В голове сразу зашумело. Все остальное король допил залпом и поцеловал меня в губы.

Если бы поцелуй был до вина, я бы не выдержала: завизжала и убежала. Но пьяному, как говорится, море по колено. Я почти ничего не почувствовала, кроме стучащих в голове молотков. Ой, что-то мне нехорошо… А нам теперь еще по всему городу разъезжать и подданных приветствовать…

Но к счастью выпитое с утра зелье продолжало действовать, а мне ничего не пришлось делать, только сидеть в открытой коляске, улыбаться и махать ручкой. «Улыбаемся и машем…». Король гарцевал рядом на прекрасном белом коне. Какое счастье, что его не посадили рядом со мной в коляску и мне не надо было с ним разговаривать.

С погодой нам повезло, тепло, солнечно, но не жарко. И столица у Ремирены красивая. Расположенный на двух довольно высоких холмах и котловине между ними город из белого камня под черепичными крышами, тонувший в зелени садов, мне показался очень привлекательным. Его пересекала широкая лента реки, берега соединяли высокие многоарочные мосты… Надо будет еще раз съездить в город, просто на прогулку, и выяснить, что здесь где.

Кортеж объехал весь верхний город, не пересекая реку, и вернулся к королевскому дворцу. На ступенях нас ждала толпа народа во главе с герцогом. Он заключил меня в объятья и произнес очередную прочувствованную речь на тему: «Ну вот и все, ты замужем теперь».

Боясь, чтобы меня не расшифровали, я включила режим «блондинко» и вела себя как большая заводная кукла: таращила глаза, хлопала ресницами, глупо улыбалась и старалась ничего не говорить. Это мне прекрасно удавалось, потому что никому не пришло в голову обратиться к невесте с вопросами. Все только поздравляли, а я раздавала улыбки направо и налево, милостиво наклоняла голову и этим ограничивалась. Не страшно, если все подумают, что король женился на дурочке, страшно, если отец Алиенор что-то заподозрит и сорвет свадьбу. Или теперь, после церемонии в храме, это невозможно?

За столом герцога усадили со стороны жениха, а рядом со мной оказалась надменная дама средних лет, которую мне представили как сестру покойной королевы. То есть Таргелену она приходится теткой. Оказалась безобиднейшим созданием: все время трындела сама, не требуя ответов. Мне оставалось только кивать и поддакивать, особо не вслушиваясь.

Хотя поначалу я была вся внимание: дама показывала мне приближенных Его Величества и давала им краткие характеристики. Ее наблюдательность и злой язык делали их бесценными. Завтра я столкнусь с этими персонажами не за праздничным столом, так хоть знать буду кто есть кто и от кого чего можно ожидать. А вот когда тетка немного выпила и перешла на сплетни, я отключилась, оставив только видимость активного слушания. Все равно большая часть поминаемых персонажей мне незнакома.

Рядом с герцогом я заметила неприятного мужчину лет пятидесяти, который мне страшно не понравился. Он всю дорогу не сводил с меня глаз, хотя сидел для этого очень неудобно. Да если бы он на меня не пялился, я бы на него внимания не обратила, а так… Спросила уважаемую даму, она пожала плечами. Это кто-то из окружения герцога, я должна его знать. Пришлось изобразить глупый смех.

Когда королевская тетка накушалась настолько, что ей настоятельно потребовалось погулять, ко мне сзади подобрался Ангер и я задала ему тот же вопрос. Кто этот господин рядом с герцогом? Вон тот, полный тип в бордовом камзоле? Неприятный такой?

Ангер усмехнулся и выдал данные. Это советник Его Светлости барон Лизаменд, которого герцог собирается оставить при мне. Да, папаша что-то такое говорил. Поговаривают, что барон — боевой маг. Не сильный, иначе это было бы известно совершенно точно, но и так он может быть очень опасен.

Грустно. А я ни разу не маг. В книжках девицы, попавшие в другой мир, обнаруживали в себе способности, а у меня их ноль, Ангер специально проверял, и не раз. Значит, барон для меня действительно опасен. Я тут же подарила этому неприятному типу самую широкую улыбку, какую смогла изобразить. Мол, помню я тебя, отстань.

Он действительно отстал: перестал нахально пялиться. А тут подошло время провожать молодых в спальню. Произошло это тихо, и я бы даже сказала незаметно. Просто вдруг все сидевшие за столом жениха и невесты поднялись и начали прощаться. Все по очереди обнимались с Таргеленом и со мной.

Ненавижу когда до меня дотрагиваются чужие руки, а уж обниматься с незнакомцами… б-ррр… Пришлось стоически все перетерпеть, особенно объятья герцога, который, прижав меня к груди покрепче, диктовал прямо в ухо свои последние наставления и распоряжения. Особенно настоятельно он мне рекомендовал ничего не делать без совета барона Лизаменда. Хотелось спросить: «А в туалет без его одобрения ходить можно?», но я промолчала.

Пообнимавшись со всеми, король взял меня за руку, от чего меня как током шарахнуло, и повел прочь из пиршественного зала. За нами никто не увязался.

Глава 9, в которой героиня благополучно переживает первую брачную ночь и умудряется заморочить голову своему новоиспеченному мужу

Мы поднялись этажом выше, прошли по коридору, и наконец Таргелен властно махнул рукой: перед нами распахнулась высокая двустворчатая дверь, украшенная резным орнаментом. Открывшие ее стражники поклонились и вышли.

Я думала увидеть опочивальню, но сначала мы попали в уютную гостиную. Зелень и золото. Король остановился, отпустил мою руку, отчего я чуть не сползла по стенке от облегчения, сделал несколько шагов вперед, обернулся и сказал:

— Я хотел бы поговорить с Вами, Алиенор, но не здесь, где нас могут услышать слуги, а во внутренних покоях. Кажется, у нас найдется что сказать друг другу.

Вывод первый: здесь есть внутренние покои, значит эта гостиная относится к внешним. Внутренние лучше защищены от прослушивания. Интересно как? Магически? А второй вывод: правильно я короля боюсь. Только плохо, что он это заметил. Надо немедленно продумать линию поведения, а то поздно будет. Когда он держит меня за руку и смотрит в глаза, у меня от страха мозг отказывает.

Если бы король тут же снова подошел ко мне и попытался обнять или как-то иначе приласкать, то спасти меня смог бы только обморок. Но он взял с полки серебряный колокольчик и позвонил. Вошла моя горничная Лизет, принарядившаяся в честь королевской свадьбы. Таргелен сказал ей ласково:

— Помоги своей госпоже переодеться и расчесать волосы, моя милая, и проводи ее в спальню.

Затем он слегка кивнул и исчез за дверью.

Предоставленная отсрочка позволила мне расслабиться, а мозгу заработать вовсю.

Мне необходимо средство, чтобы держать короля на расстоянии хотя бы до тех пор, пока я не справлюсь со своим страхом.

Единственное, против чего нет оружия у разумного логичного мужчины, это алогичная непредсказуемость. Лучше нее только истерика, но это то, чего я в принципе не могу. Не умею. Великолепная высококачественная ярость — это да. Но истерика выше моих возможностей, зато бороться с ней у других я научилась. Наверное поэтому все скандалы с моим участие оказывались игрой в одни ворота. Продавив противника яростной логикой, я парой пощечин душила на корню истерику, после чего он, посрамленный, делался кротким, как зайчик. Хотя почему «он»? Так я поступала с женщинами.

Но с королем логика мне не помощник, он сам логик. Все рассчитал, все предусмотрел, устранил исходящую от герцога опасность, и в качестве бонуса получил официальный доступ к красивому женскому телу. А вот фиг тебе! Если твои прикосновения вызывают у меня такую жуткую реакцию, то я все сделаю, чтобы их избежать. Иначе превращусь в зомби как та Алиенор.

Давным давно я вычитала в какой-то книжке совет: запомнить два ответа и на любые вопросы их просто чередовать. В качестве таких ответов выступали два выражения: «Мало ли что!» и «Тем более!». Попробовала, работает безотказно, только не всегда подходит. С годами я к этому репертуару добавила еще несколько фраз. Немного, не больше десятка, но они закрыли все лакуны. Огромная экономия сил, не надо ничего выдумывать, а эффект потрясающий. Любого собеседника можно в два счета довести или до слез, или до белого каления. Вот сейчас на короле это и опробуем. Теперь меня голыми руками не возьмешь. Если я сегодня заставлю его отступить, то смогу взять верх впоследствии.

Чего я хочу? Да всего и желательно сразу! Не собираюсь сидеть кроткой овцой у ног господина и повелителя. Хочу быть с ним на равных. Значит, пока он не признает моим местом то, что я себе назначу, до тела допущен не будет. А может и вообще не будет, потому что я его боюсь. Боюсь утратить себя. Один раз с Алиенор это уже произошло, но второго я не допущу.

Лизет отвела меня в со вкусом обставленный будуар. Пока мы туда добрались, пришлось пройти целую систему комнат и коридоров. Я поняла, что имел в виду король, когда говорил о внутренних покоях. Будуар королевы оказался внутренним из внутренних. Оказавшись там, я не смогла сдержать восхищения. Уютная комната в сливочных и терракотовых тонах с парой бирюзовых пятен в виде узора ковра и напольной вазы была своего рода шедевром.

Я сорвала с головы вуаль и устроилась перед зеркалом. Горничная помогла избавиться от платья и надеть длинную, до пола, ночную рубашку очень простого кроя, только слегка украшенную по вороту тоненьким кружевом, а поверх нее роскошный кружевной пеньюар. Распустив сложную прическу, она расчесала мне волосы и хотела так их и оставить, но я попросила заплести мне две косы. Мотивировала так: брачная ночь сама по себе, но я не хочу проснуться утром с колтуном на голове. Лизет удивилась, но просьбу исполнила. После этих приготовлений она отвела меня в спальню и оставила одну.

Это была действительно королевская спальня! Огромная как стадион, величественная как храм, и в то же время странно уютная. Ложе, на котором вполне можно было бы уместить одну футбольную команду и осталось бы место для тренера, располагалось на невысоком подиуме.

В романах очень любят описывать балдахины, но в этом мире мне эти излишества еще не встречались, и данная кровать не стала исключением. Хотя, если вдуматься… Вот эта портьера вполне может отгораживать постель ото всей остальной комнаты, делая спальню меньше и уютнее. Матрас был в меру мягким, белье манило чистотой и белизной. Сине-зеленые цвета в декоре навевали покой и сон. Несмотря на размеры это была именно спальня, место где спят, а не предаются страсти.

У изголовья стоял низкий столик, на котором мое внимание привлекли графин с водой, пара бокалов, блюдо с фруктами и ножик, чтобы их чистить. Очень предусмотрительно.

Я внимательно осмотрела комнату, чтобы понять, откуда ждать появления короля. В моих интересах чтобы он не подкрался ко мне сзади, а лучше всего если нас будет разделять эта широкая кровать. По крайней мере до окончания разговора. Если он до меня доберется раньше, никакого разговора не получится. Стоит ему до меня дотронуться, и я умру от страха, или, что еще хуже, превращусь в податливый кисель, позволив ему все, что угодно, лишь бы избавиться от томящего, сводящего с ума ужаса.

Я заняла позицию у изголовья в углу, где не было дверей. Бежать все равно некуда, а так до меня труднее добраться. Сделала я это очень вовремя: раздались шаги и скрип петель.

Таргелен появился из вполне предсказуемой двери, высокий, худощавый, спокойный. Роскошный бархатный халат темно-лилового цвета не скрывал, что под ним ничего нет. Он не понял, какую жуткую власть дала ему надо мной природа. А может и догадался, но ему и в голову не пришло, что я буду сопротивляться. Мужчина пришел чтобы получить то, что считает своим.

Обломись! Он вроде хотел поговорить? Вот и поговорим сначала.

Пока король шествовал через всю спальню ко мне, я успела сделать несколько шагов и заняла более удобную позицию. Теперь у меня появилось место для маневра. Между нами, как я и планировала, оказалась кровать. Хорошо, что она такая широкая: если протянуть руку, до другого конца не дотянешься. Он не сможет меня схватить.

Но он и не пытался. Смотрел со спокойным удивлением, как я жмусь к стене у изголовья, и не говорил не слова. Это меня разозлило и привело в правильное боевое настроение. Ну ничего, паузу я умею держать получше него.

Не знаю, сколько времени прошло в тягучем томительном молчании. Король сдался первым.

— Я обещал поговорить с вами, Алиенор. Правда, планировал сделать это утром, но вижу, что придется сейчас. Вы меня боитесь?

Боюсь? Да я умираю от страха! У меня паника!

— Скажем так, разумно опасаюсь.

Он почему-то перешел на «ты».

— Но чего? Ангер мне сказал, что в своем мире ты знала мужчин. Разве это неверно?

— Ну, во-первых, это было не в этом теле. Алиенор-то девственница.

Он спросил с недоверием:

— Тебя это смущает?

— Честно говоря, не очень. Мне не нравится другое. Я как-то не планировала ложиться в постель с малознакомым мужчиной.

Лицо его сначала стало удивленным, а затем прояснилось.

— Милая, об этом раньше надо было думать. Сегодня ты стала моей женой перед богами, а значит, не должна уклоняться от выполнения супружеского долга.

Не надо меня долгом попрекать. Я и так уже была злая, а тут просто взвилась:

— Долга? Я никому ничего не должна. На ваши религиозные заморочки мне плевать, я не из этого мира. Я не позволю никому за меня решать, с кем мне спать.

Я думала, он тоже разозлится, но он спокойно смотрел на меня, на лице была только тень удивления. Кажется, он решил действовать убеждением.

— Но раз ты согласилась участвовать…

— А у меня был выбор?

— Не было, — признал король, — но это не дает тебе права нарушать договоренности.

Тут уже удивилась я, вернее, сделала вид, что удивилась.

— Какие договоренности? Я подписалась на то, чтобы обманывать вашего заклятого врага, давая вам возможность отсрочить войну. По крайней мере ваш маг именно об этом меня просил. Об этом мы договаривались, и я свою часть договора свято исполняю. Герцога мы обманули, он ничего не заподозрил. Утром он отбудет домой в полной уверенности, что его план удался.

— Ты думаешь, этого достаточно?

— По вашему нет? Наследник вам, как я слышала, не требуется, по крайней мере на этом этапе. А я не собираюсь играть с вами в счастливую семейную жизнь. Не имею ни малейшего желания. Всю жизнь я избегала брачных уз, и не собираюсь что-то менять.

Что за пургу я несу! А Таргелен, похоже, принимает все за чистую монету. Кажется, он основательно сбит с толку, но еще пытается барахтаться. Другой на его месте уже схватил бы меня и притиснул, а этот прилично воспитан, все еще стремится убедить упрямую бабу словами.

— Но Алиенор, нас обвенчали в храме!

— Мало ли что!

— Это священные узы, их нельзя просто так разорвать.

— Тем более.

— Но послушай, неужели Ангер тебе не сказал?… По договору в течение пяти лет после бракосочетания ты должна родить мне наследника.

— Первый раз слышу. Это не мой вопрос.

Вообще-то что-то такое мне говорили, но не признаюсь ни за что. У мужика же глаза на лоб лезут все выше и выше.

— Как не твой? Я-то не могу сделать это без твоего участия.

— Раньше надо было думать.

— Алиенор! Вы издеваетесь?

— А вы как думали?

Король смотрел на меня зверем. Он-то надрывается, аргументы ищет, а я талдычу заученные много лет назад фразы, и с меня как с гуся вода.

Мой метод не дал сбоя! Еще несколько реплик, и он сдуется. Отступит. Или попытается меня убить, что тоже вариант. Но это ему невыгодно, так что вряд ли. В любом случае я ему не дамся. Я посмотрела на короля: его уже всего трясло от гнева, но он не сдавался и не торопился перейти к рукоприкладству. Эх, вот что значит королевское воспитание. Но успокоиться ему было необходимо, для чего Таргелен подбежал к столику, налил воды из графина и выпил залпом. Затем сделал несколько глубоких вдохов. Успокоил дыхание и продолжил меня уговаривать:

— Итак, Алиенор, ты согласилась морочить голову герцогу, но отказываешься нести последствия своего согласия. Хочешь бросить нас сейчас, в самом начале пути. Не кажется ли тебе, что это не слишком благородно? Учитывая то, что мой маг спас тебя от смерти.

Эх, не на те кнопки он давит. Сейчас нагоню пургу по высшему разряду.

— Я вас об этом не просила. Вы выдернули меня из моего мира без моего согласия, не оставили мне выбора и пытаетесь заставить плясать под свою дудку. Тоже не назовешь верхом благородства.

И после этого он меня еще уговаривает? Да он просто ангел!

— Но мы дали тебе новую весьма привлекательную жизнь. Теперь ты королева далеко не последнего в этом мире государства.

— Я от этого не отказываюсь.

— Тогда что тебе не нравится? Я вроде не кривой, не косой, не жирный, не старый и не совсем урод. Поверь, тебе со мной будет хорошо.

Я выдала свою коронную реплику:

— Это ваша точка зрения.

Вот тут я его совсем достала. Даже в тусклом свете опочивальни было видно, как зло сверкнули глаза мужчины. Он, угрожающе глядя на меня, произнес:

— Ах так?! А если я силой заставлю тебя подчиниться?

Против силы мне нечего выставить, но что-то мне подсказывает, что этот парень до такого не опустится. Просто пугает. Он не насильник, иначе мы бы уже были в кровати и меня никто ни о чем не спрашивал бы.

Не имея подходящего ответа на этот вопрос короля (не говорить же «мало ли что?!»), я взяла паузу. Просто стояла молча и внимательно смотрела на короля. Даже попыталась немного расслабиться: разжать кулаки и немного опустить плечи.

Это полезное упражнение помогло мне в следующий момент, когда Таргелен внезапно рванул пояс своего халата, и тот упал к его ногам.

Его Величество стоял передо мной обнаженный и в полной (ну почти) боевой готовности. Я с трудом сдержала стон восторга: голый он был возмутительно хорош! Гораздо лучше, чем в одежде! Стройное худощавое тело, ни одной лишней жиринки, каждая мышца прорисована. Мускулатура не качка, а балетного танцора. От него веяло силой и какой-то невероятной сексуальностью. Ручки уже сами готовы были потянуться вперед, чтобы прикоснуться к этой красоте. Стоило дать слабину, меня тут же оприходовали бы.

Но! Все бы так и случилось, если бы между нами не было этой на редкость широкой кровати. Прикинув расстояние, я взяла себя в руки. Хорошим подспорьем послужила моя расслабленная поза: мне легко удалось придать лицу выражения вежливой скуки с оттенком легкого презрения. Не зря я в свое время каждый вечер тренировалась перед зеркалом!

На моих глазах запал у мужика пропадал, пока не исчез вовсе. Он нагнулся, поднял халат и скрыл от меня свои прелести. Я вздохнула с облегчением и услышала ответный вздох. Но побьюсь об заклад, в нем было далеко не облегчение. Скорее разочарование. Затем снова прозвучал голос короля.

— Соглашусь с Ангером. Вы действительно необычная женщина, Алиенор. Очень сильная. И в уме вам не откажешь. Сладить с вами в разговоре, пожалуй, не сумел бы ни один из записных острословов, куда уж мне. Но вы не могли все предусмотреть. Боюсь, что Ангер не предоставил вам полную информацию о наших законах. Послушайте меня. Невинность королевы — ценность короны. По закону испачканную кровью простыню утром проверит маг и ее покажут избранным представителям всех сословий. Затем ее сложат, запечатают в специальный ларец и спрячут в сокровищницу.

— Таким способом вы храните девственность ваших королев? Дикость какая, — я саркастически хмыкнула.

— Вы не дослушали меня, Алиенор. Если утром на простыне не окажется доказательства вашей невинности, я вынужден буду с позором вернуть вас отцу, после чего война неизбежна.

Он меня пугает? Да, попасть в лапы герцога я хочу меньше всего. Но и он от этой перспективы не в восторге, она полностью ломает его планы. Таргелен не понял причин моего молчания и продолжил вовсе не о том, о чем я думала:

— Предваряя ваш вопрос: никто в мире не поверит, что это я оказался несостоятельным. Немало дам в этом королевстве подтвердят, что у меня в делах любовных осечек не бывает.

Тут меня черт за язык дернул:

— Не переживайте, какие ваши годы… Еще будут.

Ой, кажется меня сейчас будут бить. Но нет, мужчина задышал как загнанная лошадь, затем зажмурился, сжал кулаки, а когда их разжал и открыл глаза, то даже сумел довольно спокойно заговорить.

— Думаю, это случится нескоро. Пока ситуация совершенно другая. Так что боюсь, нам остается одно…

И он весьма многозначительно улыбнулся.

Выдержанный. Уважаю десять раз. Кроме того, он подал мне отличную реплику.

— Вы верно сказали, Ваше Величество. Нам остается одно: обмануть общественность так же как мы обманули герцога.

— Обмануть? Надеюсь, вы меня правильно поняли: на простыне должна быть ваша кровь! Смухлевать не удастся, там будут маги.

— Я все прекрасно поняла!

Сказав так, я отбросила с кровати покрывало и одеяло, задрала рубашку чуть выше колен, вскочила на кровать, добежала по ней до столика с фруктами и схватила ножик. Он был маленький, похожий на ланцет и очень острый. В этом мире даже фруктовые ножи точат на славу.

— Что вы хотите сделать, Алиенор?

Король настолько офигел, что не попытался меня остановить. А я нахально хохотнула:

— Догадайтесь сами!

Остановившись с ножом в руках на середине постели, ногой откинула одеяло, опустилась на колени и ткнула ножом в известное мне место на внутренней стороне голени под коленом. На белую простыню потекла струйка темной венозной крови. Я дала ей вытечь, размазала рукой максимально правдоподобным образом, зажала ранку на ноге и вытерла лезвие подолом рубашки.

Все это время король стоял как изваяние и тупо смотрел на меня. Пару раз хлопнул губами, как будто желая что-то сказать, но не издал ни звука. Было заметно, что он в глубоком шоке. Я закончила и произнесла небрежно:

— Вот и все! Надеюсь, вас не затруднит добавить сюда для правдоподобия пару капель вашей спермы?

Несколько минут я занималась своим ранением: прижимала пальцем сосуд, чтобы дать возможность образоваться сгустку. Все это время король глазел на меня как на нечто невообразимое, вроде ожившей статуи мифического животного. Когда кровь остановилась полностью, прозвучал ответ, вернее, вопрос, который меня удивил:

— Что ты теперь будешь делать, Алиенор?

Голос мужчины звучал робко, растерянно. Значит, противника удалось полностью деморализовать и подавить. Не слезая с кровати, я улеглась и натянула на себя одеяло:

— Спать! Я чертовски устала со всей этой вашей свадьбой.

— Но это и моя кровать тоже… И я тоже устал…

Ай да я! Эк мужика запугала! Теперь можно пойти на уступки. Небольшие.

— Ложитесь и спите. Это ваше право. Но одеяла не отдам!

Завернулась, соорудив вокруг себя кокон, легла на бочок и закрыла глаза. Король пошуршал немного по комнате, затем тоже лег. Я это услышала, но не почувствовала: на такой огромной кровати его присутствие было незаметно.

А утром он меня разбудил ехидным голосом.

— Просыпайтесь, дорогая. Через полчаса сюда войдут представители сословий, и все должно быть как положено.

Я даже не дала себе пяти минут на раскачку. Сразу открыла глаза и спросила:

— Что нужно делать?

— Ничего особенного. Лежать в обнимку со мной под одним одеялом. Надеюсь, это вас не затруднит?

— Справимся.

Я приподнялась на локте и огляделась. Мой так называемый супруг спал всю ночь завернувшись в верхнее стеганое парчовое покрывало. Хорошо, что в комнате не холодно. Так, надо встать, все поправить и лечь снова как положено. Я озвучила это предложение, и получила в ответ:

— Вставайте. Помогите мне все наладить.

Поднялся одновременно со мной и дал мне собой полюбоваться. Теперь он был не совсем голый. Стратегически важную деталь прикрывали полотняные штаны до колен. Этакие допотопные бермуды. Выглядело все это забавно, и я хихикнула как школьница. Он бросил на меня злобный взгляд, но ничего не сказал.

Через десять минут все было готово: мы торжественно возлежали рядом, прикрывшись одним одеялом. Покрывало художественно драпировало нам ноги. Все это было ужасно похоже на парные средневековые надгробия.

Напряжение прошедшей ночи так меня измотало, что я совершенно не чувствовала страха. Вообще ничего не чувствовала. Чтобы скрасить ожидание, Таргелен предложил мне подкрепиться фруктами. Взял то, что я в простоте душевной принимала за сливу, разрезал пополам, косточку выбросил, а половинку сунул мне в рот. Вторую съел сам. По вкусу слива оказалась не сливой, а скорее необычайно вкусным абрикосом. Обожаю! Я попросила вторую, затем третью… Когда я доедала четвертую фруктинку, двери распахнулись и в опочивальню ввалилась толпа народа. Увидев нас с королем, дружно поедающих сливо-абрикосы, эти люди взорвались восторженным ревом, который меня чуть не оглушил. Я украдкой взглянула на своего мужа, и услышала тихий шепот:

— Объяснения потом. Лежи спокойно. Все идет хорошо.

К нам подошли трое. Двоих я знала: наш маг Ангер и барон, посланник так называемого папочки. Третьим был величественный седобородый старец, ему бы в фильмах Гэндальфа или Дамблдора играть. Все трое поклонились нам, а вернее королевскому ложу, и старец спросил громовым голосом:

— Я вижу, брак совершился, Ваше Величество?!

Король ответил с непередаваемым чувством превосходства:

— Вы пришли, чтобы это проверить, почтеннейший? Делайте свое дело!

Седой махнул рукой барону. Тот опустился перед кроватью на одно колено, засунул руку куда-то под покрывало и вдруг одним движением выдернул из-под нас простыню.

Ну и фокус! Никогда бы не поверила, что такое возможно! Кровать три на три метра, простыня и того больше, на ней лежат двое, а я даже ничего не почувствовала. Вот она, магия в действии.

Барон передал простыню седовласому, тот развернул ее и продемонстрировал собравшимся кровавое пятно. Если бы это было действительно то, о чем все подумали, я бы чувствовала себя униженной. Но сейчас меня переполняло ликование: здорово я провела этих баранов! Особенно приятно стало, когда все низко поклонились испачканной простыне. Оба мага, Ангер и барон по очереди положили руку на испачканное место и засвидетельствовали: это кровь королевы Алиенор. Тотчас же помесь Гэндальфа с Дамблдором возгласила:

— Корона получила свою величайшую драгоценность: чистоту невинной девы! Радуйтесь, люди, теперь у нас есть королева!

Все слаженно завопили, как будто проходили стажировку на футбольных матчах. В замкнутом пространстве опочивальни это ударило по ушам с такой силой, что я невольно сползла под одеяло по самую макушку. К счастью, после ритуальных слов седовласого толпа ломанулась наружу, и через несколько минут мы остались наедине с королем. Я вылезла из-под одеяла, готовая требовать объяснений, но он заткнул мне рот одним взглядом.

— Не сейчас, любезнейшая. Клянусь, мы поговорим и я все объясню, но позже.

— Когда же, Ваше Величество?

— После свадебной недели. Тогда у нас будет время посидеть спокойно и все обсудить. А сейчас нам с вами придется принять участие в увеселениях, и дай нам боги сил вынести все и не свалиться замертво. Да, должен предупредить: у королевы есть свои покои, где она может уединиться, но в течение этой недели нам обоим придется ночевать здесь. Каждое утро счастливые подданные будут приходить, чтобы нас поприветствовать. Не бойтесь, я прикажу принести второе одеяло.

Вот что он такого сказал? Меня охватила странная слабость, голова закружилась, коленки задрожали, по спине сбежала струйка пота. Я вдруг перестала бояться. Наоборот, мне безумно хотелось, чтобы мой новоявленный муж обнял меня, поцеловал, … ну и все остальное. Черти б его драли! Сейчас я умирала от желания. Он смотрел на меня пристально, отмечая, как ускорилось мое дыхание, как приоткрылись губы… Кажется, он знал, что происходит, и готов был воспользоваться моментом. Но когда он начал ко мне наклоняться, а я к нему потянулась, раздался стук в дверь и крики слуги:

— Герцог Истар к Его Величеству! Он хочет видеть короля перед отъездом и говорить с ним.

Таргелен тут же поднялся, нашел свой халат, запахнулся в него и быстро вышел, не оборачиваясь. Я же откинулась на подушки злая, несчастная и неудовлетворенная.

Если бы сразу после своих слов Его Величество не ушел, то получил бы все, в чем я ему отказывала ночью.

Да что там получил… Я готова была сама его изнасиловать. Голова кружилась, а внизу живота набирал обороты вязкий медленный смерч.

Чтобы успокоиться пришлось сделать несколько дыхательных упражнений и выпить воды.

В этот момент стукнула дверь, и я с перепуга чуть не вылила полбокала себе на грудь. Но это был не король, а моя горничная. Лизет принесла мне укрепляющее питье и теплый халат цвета лаванды. Надевая его на меня, она прошептала:

— Мы все так рады, Ваше Величество. Вы с королем такая красивая пара. Он влюбился в вас с первого взгляда. Вы будете замечательной королевой.

Я приосанилась. Действительно, это моя цель, и я ее достигну во что бы то ни стало. И всякие там короли с герцогами мне не помеха. С Его Величеством рано или поздно переспать придется, но это произойдет на моих условиях. А что она там говорит, будто король в меня влюбился? Глупости это. Девичий вздор.

— Спасибо, Лизет, на добром слове. А теперь я хотела бы одеться и узнать расписание на сегодня.

Глава 10, в которой героиня начинает играть роль королевы

Горничная увлекла меня в давешний будуар, где уже было разложено платье. Утреннее, для официальных завтраков: фисташковый шелк с кружевами цвета экрю. Пока я перебиралась из ночной рубашки в белье, Лизет знакомила меня с планом торжеств:

— Сейчас вы завтракаете с королем и вашим батюшкой. Это прощальный завтрак. Герцог покидает нас и возвращается в герцогство. Потом вы принимаете делегацию от крестьян нашей страны.

Ага, в том же платье, оно подходит. Можно не переодеваться.

— Затем вас будут приветствовать представители армии. Состоится парад.

На парад придется надеть что-то подходящее. Лизет подсказала:

— Возможно, подойдут синее шелковое с гербами или стальное.

— Стальное. Не люблю гербов на платье. Далее?

— Торжественный обед с представителями торговых гильдий.

— Тогда стальное отменяется. Красное бархатное с меховыми вставками. Его же и на парад, нечего столько раз на дню тратить время на переодевания.

— Затем прогулка по городу в открытой коляске. Могу порекомендовать зеленое суконное. На всякий случай возьмите с собой зеленую стеганую накидку и плащ. Дождя не будет, но ветер может подняться.

— Хорошо. А вечером?

— О, вечером бал. Вы открываете его в атласном платье цвета увядшей розы. Оно вам так идет!

Если бы я не знала о чем речь, то обиделась бы. Но платье действительно было великолепно.

Все эти разговоры о тряпках меня отвлекли от переживаний, а после того, как я приняла ванну, вообще полегчало. Завтракать отправилась собранная и готовая ко всему. Столовая, где это должно было происходить, относилась к внешней части личных королевских покоев. Отделана она была как домик для Барби: бледно-розовый фон и ярко-розовые розочки в товарных количествах. Жуть жуткая. Надо будет сменить оформление, а то раздражает. Но сейчас обстановка показалась мне уместной: самое время изобразить Барби перед папой-герцогом.

Король уже ждал меня и усадил рядом с собой, сказав на ухо:

— Старайтесь молчать, улыбайтесь, и ничего не бойтесь. Через полчаса герцог отбывает, и, я надеюсь, мы его больше не увидим, по крайней мере в ближайшие два года.

Я кивнула, соглашаясь, и в тот же момент в столовую вошел Истар в сопровождении барона. За ними на некотором отдалении шел наш маг. Все уселись за один стол, маги на одном конце, правители на другом. Алиенор зажали между «отцом» и «мужем».

Забавно. Оба являются ими только формально.

Герцог внимательно осмотрел дочь, остался доволен и разразился очередной речью. Он, видите ли, счастлив видеть свою доченьку замужем и надеется на скорое появление наследника. И вот это содержание мужик умудрился растянуть минут на двадцать пять.

Каждый раз одно и то же, стоит только ему появиться. Он что, нанялся терзать наши уши? А покороче, конспективно, нельзя? Если бы я не имела предубеждения раньше, то возненавидела бы его теперь как раз за эти длинные пустопорожние речи. Завтракать пришел? Тогда ешь и не мешай другим!

Король меня в этом отношении порадовал. Ответил кратко и по существу. Мол, все счастливы, завтрак стынет, подкрепитесь, дорогой тесть, перед дальней дорогой. Пока они обменивались любезностями, я изображала блондинку: улыбалась и строила глазки всем подряд, не забывая наворачивать омлет, ветчину и прочие вкусности. Похоже, роль сладкой идиотки мне удалась, потому что герцог поглядывал на меня с глубоким удовлетворением. По его мнению, все идет по плану. Пусть и дальше остается в этом приятном заблуждении.

После завтрака он обнял меня, Таргелена, поручкался с магами и торжественно удалился. Мы пошли его провожать на балкон и имели счастье полюбоваться, как кортеж исчезает в утреннем мареве. После чего безо всякой подготовки меня потащили общаться с представителями крестьянства, которые собрались во внутреннем дворе.

Наряженные в национальные одежды, которые, как подозреваю, существуют исключительно для таких случаев, богатые фермеры приветствовали короля и королеву. Они вручили нам плоды земли и своих трудов. Отлично, на кухне им всем найдется место.

Я поступила так, как должна была Энн Хатауэй в фильме про принцессу. Обошла всех, рассмотрела дары и выразила радость от того, что в моем королевстве такие замечательные крестьяне, которые выращивают такие прекрасные продукты. Некоторые пришли с детьми, каждого из которых я погладила по головке и спросила как зовут. Хорошо, что никто не догадался притащить сюда живых животных.

Король шел за мной и улыбался. От гордости его просто распирало. Или это мне только кажется?

После приема во дворе я побежала переодеваться в красное платье, затем в зеленое и наконец в то, которое цвета увядшей розы: бледно-желтое с легким розоватым отливом.

Все остальные дни недели торжеств так и продолжали окрашиваться для меня в цвета платьев для различных случаев. Моя работа оказалась на удивление простой: «улыбаемся и машем», но утомительной. До ежевечерних балов я с трудом доползала, но приходилось в обязательном порядке танцевать хотя бы по три танца, два из которых непременно с королем: первый и последний, а на деле выходило по пять-семь. К финалу ноги меня уже не держали. Добравшись до спальни, я падала и засыпала как убитая. Таргелен приходил позже, ложился рядом абсолютно беззвучно, так, что я не слышала, но каждое утро находила его рядом.

Проснувшись, мы дружно оборудовали видимость супружеской жизни и ожидали приветствия подданных, между делом обсуждая события прошедшего дня. Разговаривать с Таргеленом об отвлеченных вещах и текущих событиях оказалось неожиданно приятно и интересно. Король отвечал на возникшие у меня по ходу дела вопросы, а заодно выяснял мое мнение обо всех людях, с которыми я за день успела пообщаться.

Я старалась передать ему свое впечатление, например: этот господин кажется рубахой-парнем, простым и искренним, но что-то меня смущают его руки, слишком нервные. Или: эта дама кажется стервой, но на самом деле так она маскирует неуверенность в себе. Похоже, ему действительно было интересно, кое-что он даже записывал, для чего прятал в кармане халата блокнот и карандаш. В общем, наши утра проходили с пользой. По сути, это было единственное время в течение дня, когда мы оставались наедине. Я все ждала, когда он приступит к обещанному серьезному разговору, прикидывала его и так, и этак, но король все откладывал этот момент, предпочитая обсуждать дела текущие.

В сущности, я не была на него за это в обиде. Заставить меня выполнять супружеский долг Таргелен больше не пытался, в результате чего между нами установились неплохие отношения. Я бы назвала их партнерскими.

С той памятной ночи король меня фруктами не кормил, да и не видела я больше тех самых сливо-абрикосов, на которые грешила, что они вызвали то неестественное для меня безумное желание, с которым с трудом удалось справиться. Теперь я самостоятельно потребляла содержимое фруктовой корзинки, выбирая знакомые яблоки и груши, и чувствовала себя при этом в полной безопасности.

Наконец свадебная неделя закончилась, и все вздохнули с облегчением. Двери, через которую к нам в спальню по утрам врывался народ, была наглухо задраена. Теперь ее откроют только когда родится наследник, чего в ближайшем будущем трудно было ожидать: я не дева Мария, беспорочное зачатие не моя стезя.

* * *

Где-то в середине безумной свадебной недели в кабинете короля глубокой ночью.

Снова напротив друг друга за столом сидели король и его маг, перед ними стояла бутылка вина, бокалы и тарелка с закуской: рулетиками из ветчины с разными начинками. Но еда и выпивка были только предлогом, мужчинам надо было поговорить.

— Кого ты мне подсунул, Ангер, — спросил король усталым голосом.

— А что конкретно тебя не устраивает? — ответил хитрый маг вопросом на вопрос, — Твоя жена красива настолько, что все подданные на нее слюной капают, умна как совет министров, а главное, целиком на твоей стороне против герцога. Что не так?

— Она монстр. Настоящий. Стерва, каких свет не видывал. Я так больше не могу. — Ну, — протянул осторожный маг, — Насчет монстра я тебя предупреждал и ты, вроде, был не против. Да и выбора особо не было: этот трюк с обменом сущностями можно проводить не более одного раза, второго тело просто не выдержит.

Король тяжело вздохнул, затем признался:

— Да я не в обиде. Она прекрасна. Фантастическое создание, от которого легко последний ум потерять. Но что она творит! Тебе бы и в голову не пришло. Что-то феерическое. А я чувствую себя полным идиотом. Не понимаю, как я еще умудряюсь сдерживаться и не убить ни ее, ни себя.

Маг от души удивился:

— А мне казалось, вы нашли общий язык. По крайней мере первая брачная ночь у вас прошла… ммм… продуктивно. Кровь-то на простыне была ее. Или нет?

Король вдруг вскочил, вскочил и маг. Таргелен приблизился к другу, схватил за грудки и гневно зашипел:

— Ты издеваешься?

Затем оттолкнул Ангера, сделал шаг назад и отвернулся. Пробормотал как бы про себя:

— Если ты поклянешься на своем кольце никогда никому об этом не говорить, я тебе расскажу, как у нас ночь прошла.

— Да можешь ничего мне не рассказывать! Простыня в сокровищнице, народ ликует, что мне еще нужно знать?

— Тебе не нужно. А мне нужен хороший совет.

Маг взялся за свое кольцо — символ принадлежности к гильдии и произнес слова традиционной клятвы. Камень в оправе вспыхнул синим огнем, подтверждая, что клятва принята. Увидев вспышку. Таргелен вернулся на свое место. Ангер тоже присел, готовый вскочить в любую минуту. Но король уже успокоился.

— Не было у нас ничего. Она меня к себе не подпустила. Наговорила разного, такого, за что ее стоило просто придушить, заставила чувствовать себя дураком, затем проткнула себе ногу ножичком для фруктов и испачкала простыню.

— А потом?

— Потом завернулась в одеяло как в кокон и заснула с чувством выполненного долга.

— А сам долг, выходит, проигнорировала?

Тут маг решил напомнить королю о совершенно упущенном из виду обстоятельстве.

— Тарг, а что же ты сиртайей ее не угостил? Я своей рукой положил вам целых пять штук.

— Потому что идиот! Она на меня так смотрела и такое говорила… Я настолько обалдел, что забыл про сиртайю. А когда вспомнил, было уже поздно. Да и как в разгар баталии было совать ей фрукты?

— Сказал бы: успокойтесь, дорогая, скушайте лучше эту вкусняшку.

— Потом я это тоже сообразил. Все мы задним умом крепки. А в опочивальне только и думал, как мне сдержаться и никого не убить. Зато утром я ей сиртайю все-таки всунул. И сам съел, как придурок.

— Это была тонкая месть?

— Это был полный кретинизм! После того, как вы все ушли, меня позвали на прощальную аудиенцию с герцогом и мне пришлось пойти. Что уж он там говорил… Я все время должен был сдерживаться, чтобы на него не кинуться и не изнасиловать.

Глаза у Ангера сначала полезли на лоб, затем сально заблестели:

— А потом? Ну ясно, к своей жене ты не вернулся. Нашел служаночку и…

В ответе короля вместо законного гнева прозвучали усталость и опустошение.

— Как ты себе это представляешь? Если бы пошел слух, что я изменил королеве сразу же после первой брачной ночи…

— Да, нехорошо, — согласился маг, — И как ты справился?

— Самоудовлетворение еще никто не отменял. Теперь я только им и пробавляюсь.

— А она?

— Она спит. Вот сейчас приду в спальню и увижу кокон из одеяла, а из него торчит макушка. А утром она проснется и мы будем вежливо разговаривать, как старые приятели, пока нас не придут будить.

— А снова угостить ее сиртайей ты не пробовал?

— Нет. Во-первых, мне кажется, она что-то заподозрила и ее больше в рот не возьмет. А во-вторых сиртайи нет, кончилась.

Ангер только руками развел:

— Тарг, если сиртайи нет на дворцовой кухне, это не значит, что ее не существует в природе. Давай я схожу в город, куплю сколько надо. Дорого, конечно, не сезон, но надо же выйти из положения.

Чтобы подданные шептались, что у короля с королевой ничего без сиртайи не получается? Нет уж. Теперь до нового урожая. А главное, Ангер, ее трясет от моего прикосновения. Что это — страх или отвращение, я так и не понял.

Маг хотел выразить сочувствие, но вместо этого непроизвольно хихикнул. Затем, пока король не успел это заметить и разозлиться, снова взял серьезный тон.

— И ты ждешь от меня совет что тебе с ней делать? Честно? Не знаю. Приручать, наверное. Дай ей то, чего она хочет больше всего, и будь при этом рядом.

— А хочет она…

Ангер коварно усмехнулся:

— Возможности вмешиваться в дела государства. Очень амбициозная дама твоя дорогая супруга. Да не бойся так, ничего страшного не случится. Она не дура, дров с ходу не наломает. А если захочет несбыточного… Всегда можно сослаться на закон, который запрещает делать так, как ей вздумалось. Главное, чтобы ты был всегда рядом и она к тебе привыкла. А там воспользуйся моментом.

Король сжал кулаки и покачал головой.

— Тебе хорошо говорить. Быть рядом и не иметь возможности даже дотронуться. Я с ума сойду.

* * *

Меня не оставили в помпезной королевской опочивальне, а переселили во внутренние покои. Королеве, как и королю, полагались свои: гостиная, малая гостиная, два кабинета, большой и малый, будуар, гардеробная и туалетная (не путать с санузлом!), а также спальня и роскошная ванная. В основном мои помещения были отделаны в светлых спокойных тонах. Например, моя спальня была смешением палевого и бледно розового, с добавлением серебра, а малая гостиная была решена в травянисто-зеленых и сливочных тонах.

Не все понравилось, но я не торопилась что-либо менять, только убрала в шкафы наиболее, на мой взгляд, уродливые безделушки, велела снять пару картин, да ту Барби-комнату приказала полностью переделать и оформить в золотисто-медовой гамме.

Существовали еще внешние покои общего пользования для короля и королевы. К ним относились многочисленные гостиные, библиотека, каминный зал, бильярдная (здесь есть бильярд, правда, не совсем такой, к какому мы привыкли), оружейная, несколько залов непонятного назначения и две столовые: большая для приемов и малая. Сюда не допускали посетителей иначе как лично приглашенных королем. И слуги здесь были проверенные и отлично вышколенные.

Еще во дворце были парадные залы, они занимали весь первый этаж. Целое крыло было отдано под министерства, там сидели чиновники, располагались кабинеты государственных служащих высшего ранга. В отдельных флигелях находились дворцовые службы: кухня, хранилища, кордегардия и многое другое. Слуги жили на чердаке, вернее, в мансардном этаже.

Со всем этим мне еще только предстояло познакомиться, а вот мой постоянный штат оказался практически тем же, каким был во время обучения. Добавилась пара фрейлин и пяток пажей. Одной из фрейлин оказалась моя учительница литературы, чему я обрадовалась.

Но вот добавление к моему обществу от папаши-герцога я одобрить не могла. С их появлением моя жизнь превратилась в кошмар.

Первым номером в списке злодеев шел барон Лизаменд. Впечатление у меня от него сложилось преотвратное. Напыщенный, самодовольный индюк, зануда, который только одно делает профессионально: ест мозг. К счастью он не мог беспрепятственно видеть меня в любое время, мужчины, не состоящие в штате, на половину королевы допускались только в отведенные часы. Лизаменд же был всего-навсего представитель герцога при дворе короля Таргелена. Да и ранг его… Всего-навсего барон. Так что на его посещение этикет отводил не более получаса в день. Он имел возможность лицезреть меня ежедневно после завтрака.

Это время урод использовал для того, чтобы ездить по ушам: напоминать мне о задачах, поставленных передо мной папой-герцогом. Первая: в кратчайшие сроки родить наследника, вторая — регулярно присутствовать на заседаниях совета министров и не позволять им выносить вредные для герцогства решения.

«Какие решения?» — задала я вопрос, когда впервые об этом услышала. Барон вздохнул, горюя о том, что приходится иметь дело с тупой девицей, и озвучил инструкцию. Нельзя допустить усиления гарнизонов двух портов Каритти и Нераминии, а также посылки туда военных кораблей. А еще надо требовать от короля вывести гарнизон из крепости Овег.

Карту я успела изучить вдоль и поперек и прекрасно понимала, о каких стратегически важных пунктах шла речь. Порты находились в глубине заливов, отделявших Ремирену от материка, как раз на границе с герцогством, являлись оплотом против пиратства и контрабанды, а также сдерживали аппетиты герцога в этом регионе. А крепость перекрывала важнейший перевал на сухопутной границе. И вот эти точки барон просил меня ослабить. Пустить в ход мое влияние на короля, чтобы добиться своего: плакать, скандалить, умильно просить.

Я кивала и хлопала глазами, а в душе злобно хохотала. Обломись, теперь это мое королевство, и я собираюсь его усилить, а не ослаблять.

Но одним бароном мои страдания не заканчивались. В дополнение к нему мой папаша прислал даму, способную одним своим уксусным видом испортить настроение кому угодно. Меня эта стерва достала за один день. Кроме того, что она была отвратительной особой сама по себе, одновременно надменной и подобострастной, а еще крайне уксусной, я понимала, что передо мной соглядатай герцога.

Если барон допекал меня не более получаса в сутки, у госпожи Арсинил был на это целый день, к тому же она имела доступ в мои личные покои. В ее присутствии я вынуждена была молчать, включив режим «блондинко»… Не знаю, что стало бы, если бы она доложила герцогу, что его дочь ведет себя не как дурочка, а как адекватная, самостоятельная, властная женщина. Но спорить могу, ничего хорошего.

А вот король из моей жизни практически исчез. После того как я перебралась в свою спальню, мы перестали видеться наедине. Вообще. С одной стороны, леди с возу — пони легче. С другой… Он же обещал со мной поговорить и что-то мне объяснить. Я все еще жду…

На третий день ожидания я решила выполнить поручение барона и поприсутствовать на совете министров. По закону королева имеет такое право, а по этикету это единственное место, кроме отхожего, куда я могу пойти без сопровождения. Ну, до дверей меня проводили две фрейлины, а внутрь я вошла одна.

Глава 11, в которой героиня занимается государственными делами

Совет Министров собирался в огромном зале с маленькими окнами под самым потолком. Стены здесь были обшиты темными деревянными панелями, украшенными резьбой. Величественно, но мрачно. А еще темно.

Освещением служили чаши с магическим огнем. Такие я видела в охотничьем замке, ими освещались служебные помещения: слишком мертвенный свет они давали.

Короля не было. Я-то надеялась здесь его встретить и наконец поговорить, но Таргелен, как выяснилось, не баловал своих министров своим присутствием, регулярно уклоняясь от исполнения своих обязанностей правящего монарха.

Не знаю, где он шлялся. Я бы на его месте не стала пропускать заседания, на которых, возможно, решается судьба его государства. За чиновниками нужен глаз да глаз, иначе вместо пользы они начнут приносить вред, а там «по камушку, по кирпичику» и всю страну растащат.

Министры при виде меня страшно удивились, но виду не подали. Премьер вежливо пригласил присесть на королевское место и задал резонный вопрос: «Что вам угодно, Ваше Величество?» Звучало это как будто меня спрашивали, а что я тут потеряла? Да по сути так оно и было. Королева женщина, а баба суть существо неразумное, на Совете Министров делать ей нечего.

Я выдала самую свою любезную улыбку, похлопала глазками, изображая «блондинко», и попросила разрешения поприсутствовать и послушать. Мол, меня об этом папа просил. А что? Имею право.

У них не было выбора: пришлось терпеть. Но стесняться меня они и не подумали, заседание шло своим чередом.

Обсуждался вопрос, повышать ли налоги на недвижимость или вводить налог на роскошь. Знакомая тема. У меня есть по этому поводу свое мнение, но выражать его я погожу. Похоже, оба варианта министров не устраивали.

Сначала все склонялись к увеличению налога на роскошь, только вот облагать им именитое дворянство никто не собирался. Пусть купцы и ремесленники платят. Потом сообразили, что денег это не даст, купцы и ремесленники замками, охотничьими угодьями и драгоценностями не интересуются, и начали обсуждать альтернативное предложение. Дискуссия дрейфовала в сторону увеличения налога на нежилые строения, к которым, как выяснилось, относятся, мыльни, сараи, конюшни и уличные туалеты.

Дачные сортиры обложить хотят, ага. А вот магазин, находящийся в жилом доме, под эту рубрику не подпадает. Офигеть, если честно. Я сидела тихо как мышка, но в моем присутствии решение принять побоялись. Видно, заметили что-то в глазах.

Потом обсуждался вопрос о поставках для армии, затем об освещении городов в ночное время. Министры говорили, перебивая друг друга. Скоро они перестали обращать на меня внимание и начали орать, стараясь горлом взять то, что не поддавалось рассуждению и убеждению.

Мне это напомнило начало моей трудовой деятельности. Был у меня начальник, который обожал собирать совещания и заседать часами по любому поводу. Времени уходила прорва, толка не было никакого. Зато все между собой собачились кто во что горазд. Тут происходило ровно то же самое.

В общем, то, что короля не было на месте, оказалось даже хорошо. Я полюбовалась на министров, так сказать, а-натюрель, в естественной среде обитания. Перед королевским местом, куда меня усадили, стоял удобный пюпитр, а в нем нашлись листы бумаги и чернильные палочки, так что я не зря провела время. Делала заметки, составляла план работы. Со стороны это должно было выглядеть так, что королева со скуки завитушки рисует.

Очень быстро стало ясно, что для квалифицированного вмешательства в дела государства мне нужны данные и хороший бухгалтер из тех, что с правами аудитора, потому что кумовство и коррупция цветут здесь махровым цветом, а законностью и не пахнет. О разделении властей в Ремирене не слыхивали. Интересно, как к этому относится мой так называемый муж?

Можно сделать вывод: мой поход не был полностью безуспешным. Я узнала, как здесь работа поставлена и поняла: надо менять, причем все. Сделанные мною по ходу записи еще пригодятся при реорганизации.

Когда совет завершился, не приняв решения ни по одному вопросу, я вернулась в свои покои. Госпожа Арсинил пристала ко мне: зачем я ходила на совет министров. Я сослалась на барона: таково переданное им повеление моего батюшки.

На следующий день я опять пошла на Совет, все еще надеясь отловить там моего мужа. Должны же были ему донести, куда его супруга таскается?

Если и доложили, то он это проигнорировал. Король снова блистательно отсутствовал.

Меня снова встретили искренним изумлением, но к этому я уже привыкла. Села на место и махнула рукой: мол, давайте, валяйте, заседайте, я посижу послушаю. Премьер поулыбался, а затем все вернулись к текущей повестке дня.

Меня удивило то, что никто не стал возвращаться к нерешенным вопросам. Озвучили новые: уменьшение финансирования школ, набор рекрутов и закупки заморских товаров для дворцового ведомства.

Все повторилось: я молчала, все вопили, вопросы не решались. Два министра чуть не подрались, остальные их разнимали. Полный дурдом. Несмотря на это, удалось узнать много нового и интересного. Я опять делала заметки. По окончании заседания, как и в прошлый раз, не стала брать листки с собой, чтобы не соблазнять Арсинил, а спрятала их внутри пюпитра. Даже если бы кто-то нашел мои заметки, то прочесть написанное по-русски ему вряд ли под силу.

Придя в третий раз, я увидела, что мое место занято. Наконец-то! Там сидел король и с интересом перебирал листочки. Мои листочки! Что он в них понимает, раз по-русски читать не умеет? И вообще, дала бы в лоб этому бездельнику, который манкирует заседаниями собственного совета министров, но при людях неудобно.

Я вошла, поздоровалась с народом и направилась к супругу, мрачно на меня смотревшему. Я кивнула ему, села рядом и приготовилась слушать. Но как только премьер огласил повестку дня, где не было ни одного из не решенных ранее вопросов, все новые, Таргелен встал и объявил, что сегодня заседания не будет, оно переносится на завтра. Почему? Зачем? Я планировала послушать этих жуликов!

Я думала, кто-то станет возражать или хотя бы уточнит, что король имеет в виду. Ничего подобного! Министры быстренько собрали свои бумаги и вышли. Мы остались одни. Я хотела задать вопрос, и не один, но король меня опередил:

— Дорогая, могу я поинтересоваться, зачем вы стали посещать совет моих министров? Что вы здесь искали?

— Не что, а кого. Вас. И, как видите, нашла.

Он вдруг смутился. Ну да, обещал мне разговор после свадебных торжеств, а сам прячется. Но тут Таргелен поднял голову и посмотрел мне в глаза:

— У вас есть ко мне срочное дело или какой-то неразрешимый вопрос?

То есть от серьезного разговора он решил отмазаться. Ну ничего, срочное дело у меня найдется. Как ни странно, к этому вопросу я была готова.

— Есть. Герцог прислал мне статс-даму, свою шпионку. Если барона я худо-бедно терплю, то эту дамочку терпеть уже нет сил. Есть ли какой-то законный способ выгнать ее туда, откуда пришла?

Я надеялась, что он мне поможет, но, как видно, напрасно. Таргелен смутился.

— Простите, Алиенор, ничем не могу помочь. Она не моя подданная, она ваша статс-дама. Выгнать ее можете только вы, но за серьезную провинность. Иначе ее придется вернуть с извинениями.

Понятно. Во всем и всегда приходится рассчитывать только на себя. Пусть хоть информацией поделится.

— А что сойдет за серьезную провинность?

— Шпионаж, воровство и убийство, но только доказанные. А также более легкие, но тоже позорные поступки: если в ваше отсутствие она будет рыться в ваших вещах, например. Это может сойти как за воровство, так и за шпионаж. Если ее застукают с чужим мужем…

Чужой муж не подойдет: где его возьмешь-то, да еще для этой уксусной дамочки? А вот рыться в моих вещах… План родился мгновенно. Как раз вчера я изучала в своем кабинете одну подходящую штучку…

— Я все поняла. Тогда, если вы не можете помочь с Арсинил, то устройте мне встречу наедине с Ангером. У меня появились кое-какие идеи. Убивать мы ей не позволим, а все остальное…

Он внимательно посмотрел мне в глаза и сказал неожиданно:

— Горжусь Вами, Алиенор. Я боялся, что бы будете жаловаться и просить, но вы, кажется, уже придумали решение. Ни у кого нет такой королевы. Да, хотел спросить: это ваше?

И протянул мне мои собственные записи.

— Мое. Я делала заметки, слушая ваших министров.

— Наших, Алиенор. Они теперь и ваши тоже. А записи… Вы их делали на своем языке, я понял. Но… если бы их увидел чужой, как объяснить…

Эх, парень, я уже сто раз успела об этом подумать.

— Можно сказать, что это тайный шифр королевы. Это, кстати, будет правдой.

— Прекрасная мысль. Но все же не разбрасывайте свои листки, держите при себе. Вы знаете, какие о вас ходят слухи? Все сходятся в том, что королева прекрасна как день. С этим не поспоришь. А дальше… Целый веер мнений, от «невероятно умна» до «умственно отсталая». Я разделяю первое, дорогая, но не стоит давать лишней пищи пересудам. Да, слуги вас уже обожают. Мне об этом сообщил мой собственный камердинер. Сказал, вы никогда не орете на прислугу, не ругаете напрасно, а за труд благодарите. На словах, но им все равно приятно.

Да, денег я людям лишний раз не даю, но на спасибо не скуплюсь. Получается, меня любят просто за то, что я нормальная. Странные люди. Зачем орать на слуг, если они отлично справляются со своими обязанностями? Разве трудно сказать спасибо, если человек сделал хорошо для тебя? А вот если бы кто-то проштрафился, он бы жизни не рад был. Пока такого не случалось, но это пока…

Но и тут я орать не стану, тихим голосом допеку. Вежливо объясню, в чем их ошибка… Была у меня одна непослушная сотрудница. Я дала ей указания, а она их не выполнила, да еще попыталась мне соврать. Потом рассказывала сослуживцам: «Элеонора Игоревна не кричала, матом не ругалась, но лучше бы она меня побила». Вот это, я считаю, высший пилотаж.

Но, возможно, я здесь одна такая? Говорят, прежняя Алиенор на слуг орала только так….

Король же не понял, почему я не отвечаю.

— Вы молчите, Алиенор? Прошу, расскажите, что вы думаете о наших министрах?

— Честно? Мало хорошего.

— Почему? Все они были министрами еще у моего отца, он на них полагался.

Ага, помню я, Ангер рассказывал, каким замечательным правителем был папочка моего дорогого мужа. Если он полагался на этих людей… Неудивительно, что у него шло наперекосяк. Таргелен же не заметил выражения моего лица и продолжил:

— Вполне квалифицированные люди. У меня есть, конечно, сомнения в честности некоторых…

Тут я взвилась:

— Ваше Величество, вы шутите? О какой честности вообще идет речь? Ну да, возможно при вас они ведут себя скромнее. При мне же они тут раскрывались и цвели махровым цветом. Не стесняясь, обсуждали, как положить государственные деньги в свой карман, а сами развели тут курятник. В смысле «спихни ближнего и нагадь на нижнего»? — Король сдержанно рассмеялся, но мгновенно снова стал серьезным. Я же с жаром продолжала, — И все это при мне. Вероятно, им донесли, что я умственно отсталая…

Почему-то эта фраза Таргелена возмутила.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что они меня не стеснялись, как будто меня тут нет или я не способна ничего понять. Я в шоке! Это бардак, а не совет министров. Ни один вопрос не проработан, за три дня ни одно решение не принято. И очень хорошо, что не принято, потому что те решения, которые здесь обсуждались, не на благо страны, а во вред. Этими людьми движет жадность и желание урвать от государственного пирога.

Таргелен меня остановил:

— Алиенор, может быть вы что-то недопоняли? Вы же не из этого мира, могли не разобраться.

Недопоняла? Я сейчас убью кого-то! Это троечники вечно все поняли, но чего-то недопоняли. Я все поняла отлично! Если бы оставались неясности, постаралась бы их развеять. Экономические законы и принципы налогообложения — они как таблица Менделеева и законы Ньютона: едины для всего мироздания. Но объяснять это королю бесполезно. Скажу так:

— Ничего сверхъестественного тут не обсуждалось. Чтобы понять, о чем говорят ваши министры, моего образования и опыта хватает с избытком. И еще скажу: это ваши министры. Были бы мои — поубивала бы.

Король заинтересовался:

— А что еще вы можете сказать о моих министрах?

Ну я и выдала все как думаю.

— Самый приличный — премьер. Туповатый, но относительно честный. Жаль, его может водить за нос даже трехлетний ребенок. Вот министр финансов вороватый, но очень компетентный. Возможно, если его прижать, а потом заинтересовать, он будет хорошо работать. Еще положительное впечатление произвел министр иностранных дел. Он же у вас, как я поняла, еще и внешней разведкой ведает. Дело свое знает, хотя тоже охулки на руку не положит. Но ему простительно. Остальные… Или ворюги, или пустое место, или то и другое.

Пока я говорила, выражение лица Таргелена менялось с мрачного на детски удивленное. Когда я замолчала, он спросил:

— Что же вы собираетесь делать с ними?

— Как что? Менять. Не сразу, конечно, и с вашего разрешения. В любом случае сначала надо подобрать замену и провести в каждом ведомстве аудит, — заметила непонимание в глазах короля и поправилась, — Проверку. Для этого мне понадобятся хорошие бухгалтеры. Честные и знающие. Парочка, максимум три. Надеюсь, столько честных счетоводов в нашем королевстве сыщется?

Таргелен вдруг радостно рассмеялся:

— Сыщется и больше, но мне нравится скромность ваших запросов. К сожалению, сместить моих министров будет трудновато: каждый занимает его по наследству. Такова традиция. Но я не отказываюсь от перемен. Все что вы сказали, очень важно. Нам действительно нужно поговорить, Алиенор, и не так. Не наспех. А сейчас пойдемте со мной. Я отведу вас к Ангеру и подожду, пока вы пообщаетесь. При мне туда никто не сунется, а со мной вы можете находиться где угодно без своей свиты. Кстати, чего от вас хочет барон?

Я вкратце пересказала полученные инструкции. Король заметил:

— Моя бы воля, я бы его придушил на месте. Но пока придется терпеть. Как только можно будет, я его вышвырну ко всем чертям. А инструкции его надо принять во внимание. — Усиление гарнизонов…

— Да, и ввод военных кораблей в ближайшие к Каврину порты. Ремирена — морская держава.

— Только не проводите это через совет министров, а так как нибудь. Тихонько, — посоветовала я.

Король дружески похлопал меня по руке, вызвав взрыв панических настроений, который, к счастью почти сразу и сошел на нет.

— Хорошо, дорогая. Я отдам распоряжение непосредственно исполнителям. Среди моих военных и моряков много честных людей, которых я знаю лично.

Глава 12, в которой героиня заботится о собственном благополучии

Король поднялся, подавая мне руку, и мы отправились в лабораторию мага. Ангер искренне был рад меня видеть ровно до того момента как я объяснила, зачем пришла. Тут он скуксился.

— Ваше Величество, Лиена, дорогая, ну что я могу сделать?

Он думает словами от меня откупиться? Пусть работает!

— У меня план и вы должны мне помочь своей магией и еще кое-чем. За бароном и Арсинил надо денно и нощно следить. Они не должны отправить ни одного доклада, содержание которого было бы нам неизвестно.

— Уже. В их покоях следилки повсюду. Барон отправляет письма магической почтой, и в ту же минуту их копии ложатся мне на стол. Ваша дама, эта, как ее, Арсинил, не маг, она отправляет донесения через барона, так что и она под контролем. А еще мы выявили четырех подкупленных слуг и следим за ними тоже. К счастью, никто из них не имеет доступа в ваши личные покои. Можете спать спокойно, Ваше Величество, вас пока не расшифровали.

Я удовлетворенно потерла руки:

— Замечательно. Первым делом мне надо избавиться от статс-дамы. Есть идея поймать ее на воровстве когда она начнет шарить по моим ящикам. Она же стопудово по ним шарит. Итак, понадобится хороший крепкий клей, и еще другой состав, чтобы лип, но как следует не приклеивался. Так, на соплях. А еще… Иногда мне надо с кем-то поговорить, чтобы другие не расслышали или ничего не поняли. Но я всегда на людях.

Маг проявил отменную сообразительность.

— Понял. Есть амулет, который создает такой же купол как тот, под которым мы с Вами обедали. Клей придется варить, амулет настраивать… Я не могу сей же час дать Вам все, что Вы просите, но пришлю вечером со слугой.

Э, нет, слугам я не доверяю. Их купить — раз плюнуть. Нужен безопасный и надежный канал. Кажется, есть идея.

— Не надо со слугой. Лучше с доверенным лицом. Мэтр Роген подойдет. Предупредите его: вечером после ужина у меня заболит голова.

Закончив эту плодотворную беседу, я вернулась в свои комнаты. Фрейлины ждали меня в малой гостиной. Все, кроме одной.

Арсинил блистательно отсутствовала. Правда, минуты через три она появилась из двери в будуар. Гадюка шарила по моим вещам, зуб даю! Я бы обвинила ее прямо сейчас, но доказательств не было. Надо поймать с поличным. Именно для этого предназначался клей. Но сначала надо сходить на прогулку, есть у меня в королевском саду одно небольшое дельце.

После ужина пришлось изобразить мигрень. В своем мире я воспользовалась бы тенями, а здесь из декоративной косметики только тушь для ресниц из печной сажи и румяна не знаю уж из чего, но не из свеклы, цвет другой. Счастье, что Алиенор красавица и декоративная косметика ей, по большому счету, без надобности. Но есть же особые случаи, вроде нынешнего, и тут приходится пользоваться подручными средствами.

Я еще будучи в замке выяснила, что в этом мире растет одно замечательное растение, знакомое по Земле: зверобой. Меня от него конюх предупреждал, мол, не надо пускать лошадь на него пастись, может взбеситься.

А растение это очень полезное. Мало того что бодрит и силы прибавляет, у него есть еще одно ценное свойство. Если взять его бутон и растереть между пальцев, то они окрасятся лиловым. Мы им в детстве себе синяки рисовали. В саду королевского дворца я приметила пару мест, где садовники пока не успели выполоть этот злостный сорняк, и в течение прогулки навестила.

В результате в моем кармане лежало свеженькое соцветие. Переодеваясь к ужину, я отослала Лизет за какой-то мелочью. Оставшись на короткое время одна, тут же достала бутоны зверобоя и постаралась изобразить синяки под глазами. Сначала намазала как следует, потом львиную долю стерла платочком.

Мне повезло: в нашем мире цвет сока зверобоя более красноватый, здесь же он сильно отдает в синеву. Синяки получились что надо: убедительные. После возвращения горничной я вышла к дамам, поохала, пожаловалась на головную боль, велела притушить свет, вроде он мне мешает, и не дотронулась до ужина, поданного прямо в будуар.

Плохо мне, нет сил. Велела всем выйти, оставила при себе только Дорилин и Сенар и ломала комедию перед ними.

К моей чести, никто не усомнился, даже прибежавший на вызов мэтр Роген. Святой человек! После того как я отказалась от ужина, мэтр тихим голосом объявил, что это мигрень. Велел обмотать голову мокрым полотенцем, лечь и погасить свет, а всех дам прогнал: при мигрени любой звук вызывает страдания. Королеву надо оставить в тишине.

Сам тоже ушел, но я не расстроилась: на столике у кровати осталась небольшая коробочка. В ней нашлись две бутылочки, на одной из которых было написано: «клей», а на другой «липучка», а вдобавок симпатичный браслет и записка от Ангера:

«Если понадобится поговорить так, чтобы окружающие ничего не поняли, три раза подряд нажмите на топаз в центре. Образуется невидимый купол два с половиной локтя в диаметре. Всем, кто находится снаружи, будет казаться, что идет разговор о погоде и видах на урожай. Чтобы убрать купол, надо нажать на камень один раз. Амулет рассчитан на десять часов работы. Потом его нужно будет зарядить».

Отлично! То, что нужно.

Амулет я спрятала в ларец с украшениями, а клей с липучкой взяла с собой и пробралась в собственный кабинет. Там на отдельном столике стоял поставец для важных бумаг. Удобная такая укладочка, со многими ящичками и потайными отделениями. До сих пор она мне была не нужна, никаких документов у меня в этом мире не водилось. Но теперь придется завести, иначе эту грымзу Арсинил не подманишь. Увидит, что я прячу бумаги в поставец, и обязательно полезет проверить. Вот на это мы ее и возьмем.

В нашем мире я бы заставила ее выпачкаться в несмываемой краске, но это было бы нарочито, сразу ясно, что сделано специально. Надо все представить как результат моей глупости. Алиенор же дура?

Для диверсии я выбрала ящичек не просто выдвижной, а еще и с откидной передней панелью. В принципе панелька эта крепится с помощью крючка, но в этот раз он нам не понадобится. Поставила туда флакончик духов, затем насмерть приклеила пузырек к откидной панели, открутила не до конца крышку, так, чтобы она слетала на раз, саму панель сняла с фиксатора и с помощью липучки закрепила в вертикальном положении.

Теперь тот, кто откроет это отделение, не зная секрета, опрокинет на себя флакон духов. А они здесь, как при дворе Людовика Четырнадцатого: концентрированные, крепкие, долго не выветриваются, а главное, очень высоко ценятся. Этот крохотный флакончик стоит примерно столько, сколько бриллиантовая диадема. Ту, которая пролила духи королевы, можно даже приказать казнить, никто не удивится.

Конечно, только полная дура могла поставить в ящик для важных бумаг плохо закрытый флакон дорогих духов, но это полностью укладывается в мою легенду!

Подготовив диверсию, я вернулась в спальню и уснула сном праведника.

Утром ко мне, как обычно, пришел барон. Вместо того, чтобы опять приставать с нудными нотациями, вдруг стал задавать вопросы: что я делала на совете министров и зачем вчера король водил меня к магу.

Ответ про совет министров был готов: я исполняю его собственное поручение. Сегодня тоже пойду. Насчет того, что там происходило я мямлила, пытаясь перечислить обсуждаемые вопросы, но ни одного не вспомнила, старательно подтверждая версию о моем идиотизме. Наконец рассердилась, топнула ногой и сказала, что ничего из того, о чем барон меня предупреждал, я не слышала. А вот ответ про короля и мага… Ляпнула первое, что пришло на ум. Его Величество хотел узнать, не беременна ли я. Барон заволновался.

— Но прошло слишком мало времени. Пока даже маг не может ничего сказать!

— Вот и он нам так ответил. Нужно подождать.

Надеюсь, я удачно вывернулась. Но мой ответ повлек за собой следующий вопрос:

— Ваше Величество, говорят, после свадебных торжеств король больше не навещает вас в спальне. Почему?

Вместо ответа я заплакала. Горько так, и совершенно самопроизвольно. Может, мне и впрямь обидно?

Барон взял меня за руку, погладил, желая утешить, и тут меня пронзило одно странное ощущение. Очень нехорошее. Отвращение, да. Но к нему примешано что-то еще. Что-то знакомое, но несформулированное. Я кивком отпустила барона и задумалась: на что это было похоже? Нет, не соображу. Придется повторить опыт. Лизаменд снова должен взять меня за руку, но в более спокойном состоянии. Моем. Тогда, глядишь, и удастся понять, что это мне напоминает.

После ухода барона фрейлины подбежали, желая выяснить, отчего королева вдруг заплакала. Но я уже успокоилась, вытерла слезы и велела принести холодные примочки для глаз. Собираюсь на совет министров.

Короля там не оказалось. А все мои записи были аккуратно сложены в папочку и лежали на прежнем месте, внутри королевского пюпитра. Я достала новые листочки и приготовилась. На этот раз шел разговор о финансировании флота. Должны ли корабли финансироваться напрямую или через береговые службы. Ага, чтобы удобнее воровать было.

Потом перешли на деньги для армии. Это вообще оказался для меня темный лес, потому что принцип формирования и снабжения армии остался за кадром. Решение, как водится, не приняли, но одно я поняла: бардак везде. Зря король так надеется на свою армию. Воины там, может быть, и классные, но снабжение и тыловые службы поставлены из рук вон, а голодный солдат без обмундирования и вооружения немного навоюет. Меня вообще удивляет, почему королевство еще никем не захвачено.

Я записала вопросы, которые надо будет задать королю. Без ответов на них у меня никаких идей нет. Папочку с бумагами забрала с собой.

Вернувшись в свои покои, я на глазах у всех прошла в кабинет, вытащила бумаги из папки, свернула в трубочку и ловко засунула в поставец, в тот самый ящик. Действовала очень осторожно, ничего не пролила и не опрокинула, зато заметила, что Арсинил следила за мной во все глаза. Надеюсь, она хорошо запомнила, куда я сложила документы.

Провернув эту часть плана, я вернулась в гостиную и потребовала перекусить. Так, ничего особенного: чай с печеньками. Для этого устроилась в будуаре в обществе трех фрейлин: Рикел, Гредин и Камари. Остальных легким мановением руки отправила развлекаться в гостиную, Арсинил в том числе. Она не любила, чтобы я ее отсылала, боялась за свое влияние, а тут поскакала как борзый конь. Кажется, мой план работает.

Мы с фрейлинами уютно уселись вокруг столика, Камари стала разливать чай. Моя бывшая учительница решила нас развлечь, достала откуда-то сборник стихов и стала зачитывать. Мило. Некоторые вирши так и просились положить их на музыку.

Не просидели мы так и получаса, как вдруг в кабинете раздался грохот. Мы, все как одна, вскочили и бросились туда. Как оказалось, сидевшие в гостиной остальные фрейлины сделали то же самое. Отлично! Мне удалось собрать максимальное количество свидетелей, причем не прислуги, а благородных дам.

В кабинете мы застали потрясающую картину. В комнате стоял удушливый запах концентрированной смеси душистых масел. Мадам Арсинил упала на колени перед укладкой, свалившейся на пол, ящичек, в котором стояли духи, был разломан, а по ковру и платью женщины расплывалось отвратительное жирное пятно. Она смотрела на нас с ужасом. Увидев эту замечательную картину, я выдала спектакль: до боли сжала кулаки, зажмурилась и завизжала на самой высокой ноте, которую смогли выдать связки Алиенор. Сначала визг шел просто на ноту «си», но через пару минут я добавила туда слова:

— Мои духи! Эта воровка разбила мои любимые духи! Стража!

Арсинил рванулась прочь, но не тут-то было. Сначала ее схватили за руки мои девочки, а затем вбежали два здоровых стражника, поставленные бдить у входа в личные покои королевы. Дальнейшие распоряжения давала Дезоксирибоза (я в это время валялась в кресле, прижимая руки к груди, и имитировала истерику).

— Заприте эту даму и приставьте стражу, чтобы она не могла сбежать. Ей будет предъявлено обвинение в покушении на собственность королевы и шпионаж.

— Может, тогда сразу в тюрьму? — осторожно спросил подошедший начальник стражи.

— Она не наша подданная. Придется взять под домашний арест до суда. И сообщите королю.

Я-то думала, что Ребоза бесполезная тетка, а как она четко работает! Юридически грамотно все расставила по местам, мне делать ничего не пришлось. Я и раньше к ней неплохо относилась, а теперь и вовсе зауважала.

Арсинил увели. Выходя, она посмотрела на меня с плохо скрываемой ненавистью, но я сделала вид, что глаза закрыла и вообще мне дурно. Кстати, это было недалеко от истины. От вони у меня и впрямь начала сильно кружиться голова, а еще подташнивало.

Накрылся медным тазом ковер, да и кабинетом теперь можно будет пользоваться нескоро.

Заметив мое состояние, Ребоза велела девочкам отвести меня на диван в гостиную, а в кабинет прислать слуг. Пусть унесут ковер и сломанный поставец, заодно и вымоют все там.

В гостиной меня и застал король. Я валялась на диване, изображая глубокие душевные переживания. Он сел рядом, взял меня за руку и украдкой показал кольцо с таким же топазом, как на моем амулете. Нажал на него три раза и произнес:

— Приношу поздравления. Я был уверен, что вы справитесь со шпионкой, но не представлял, что так скоро.

Ха! Учись, студент! Меня в свое время не зря прозвали Акулой: это не был комплимент моему стоматологу.

Странно, но то ли от перевозбуждения, то ли от плохого самочувствия, но, когда король взял меня за руку, обычного страха я не ощутила. Он же продолжил расспросы:

— Что нам теперь с ней делать?

Нашел кого спрашивать! А я откуда знаю? Прилично ли будет отрубить гадюке голову, или это чересчур?

— А что можно? Я не представляю законов на этот счет. Кстати, пришлите мне учителя, который будет меня учить здешнему законодательству.

К моей радости Таргелен все понял правильно. Королева должна знать законы своей страны.

— Пришлю как можно скорее. А что можно сделать… В принципе, только выслать с позором на родину. Не думаю, что герцог будет добр к провалившей задание. Ему остается только прислать новую…

Новую гадюку от моего так называемого папочки! Не надо!

— А если место уже будет занято? Штат королевы не резиновый.

— Хорошая мысль. Но я не смогу сразу найти замену…

Замену? Куда он торопится? Чем позже эта шпионка увидит своего работодателя, тем лучше. Оптимально было бы вообще не допустить этой встречи. Но и новой шпионки мне здесь даром не надо.

— Зачем искать замену? Подержите Арсинил под замком подольше, вроде идет следствие, никого к ней не допускайте. Особенно барона. Не надо ей видеться с герцогом. Хоть я и прикидывалась дурой, но она могла меня вычислить. Так что пусть пока побудет под надзором. Сколько ее так можно держать?

Король улыбнулся и пожал плечами.

— По моему указу хоть всю жизнь. По закону месяц. Но я не могу закрыть ее в тюрьме и не хочу оставлять во дворце…

Он задумался, долго молчал, затем предложил:

— Смотрите: есть близ столицы замок Фош, он давно не используется, там только небольшой гарнизон. Что если поместить даму туда, не афишируя ее место пребывание? Там есть высокая башня, из которой ей не сбежать, да и с бароном сноситься оттуда невозможно. А потом вышлем… Когда нибудь…

— Давайте так и сделаем, — я обрадовалась наличию хоть и временного, но удобного решения, и чуть не забыла о главном, — Да, барон Лизаменд спросил меня сегодня, почему после свадьбы вы более не навещаете меня в спальне.

Таргелен вспыхнул, затем деревянным голосом задал вопрос:

— И что вы ответили?

— Я заплакала.

— Похоже, вы еще и выдающаяся актриса.

Актриса? Спасибо, Ваше Величество, вы навели меня на мысль как разобраться в том, о чем сообщило мне вызванное бароном чувство. Что-то оно меня смущает, а я не привыкла оставлять за спиной нерешенные загадки. Есть идея, как этого Лизаменда спровоцировать. Только мне для этого кое-что нужно. Или информация, что ничего подобного тут отродясь не было. Тогда придется придумать другой план. Но вдруг мне повезет? Я сказала:

— Актриса я более чем средняя. Но дело не в этом. Меня беспокоит что-то связанное с бароном.

— Что именно?

Выражение лица короля говорило о том, что он готов беспокоиться вместе со мной. Знала бы я еще, что ему ответить.

— Не знаю. Если бы смогла сформулировать, уже сказала бы. Но мне нужно с ним увидеться в более интимной обстановке нежели моя гостиная утром.

Голос короля заметно посуровел, на лбу собралась хмурая складка.

— Вы не можете оставаться с ним наедине.

— Этого и не требуется. В столице есть театр?

— Есть, и не один. Например, Королевская опера, — в ответе Таргелена звучала неподдельная гордость за свою столицу.

Вот она, необходимая информация. К моему стыду я до сих пор представления не имела, как тут с этим видом искусства дела обстоят. Могло ведь так оказаться, что тут не только оперы, захудалого балаганчика не имеется. Чуждая культура, что вы хотите. Король между тем очень недовольно продолжал:

— Там есть специальная королевская ложа. Вы собираетесь посетить ее с бароном?

Щаззз! Наедине с этим мерзким индюком я за золотые горы не останусь. Но король явно намекает на другое. Успокоим человека.

— Конечно нет. Я хотела бы посетить ее с вами. Это возможно? А еще в нашей ложе должны присутствовать моя старшая фрейлина, пара советников и барон.

— И что будет?

Я пожала плечами.

— Посмотрим. Темнота ложи может высветить нам кое-какие детали.

Следующий вопрос поставил меня в тупик.

— А вы любите оперу, Алиенор?

Ему действительно интересно?

— Я вообще люблю музыку. А вы, Ваше Величество?

— И я. Да, хватит уже называть меня Ваше Величество. Зовите по имени. Вы же его знаете?

— Да, Таргелен.

Он взял меня за руку и поцеловал кончики пальцев. Как ни странно, и в этот раз я страха не почувствовала. Вообще ничего не ощутила, поэтому ответ на следующий вопрос дался мне легко.

— А насчет посещения вашей спальни… Вы все еще против исполнения супружеского долга?

Да я уже обеими руками за! Только показывать этого не буду. Рано еще.

— По-вашему что-то изменилось?

— Нет. Ясно. Придется опять лицедействовать. Но я не так талантлив, как вы.

— Справитесь. Я в вас верю, Таргелен.

* * *

На следующий день на меня наехал барон. Естественно, по поводу наказанной статс-дамы. Потребовал ее простить и вернуть. Я включила режим «возмущенное до глубины души блондинко» и завизжала:

— Ни за что! Эта мерзавка хотела украсть мои любимые духи! Они пропали! Она сломала мою такую удобную укладку! Ковер безнадежно испорчен! В кабинет не войдешь! Меня тошнит от запаха и голова кружится! И после всего этого я должна ее простить?! Воровку, которая меня так расстроила?! Да ей голову отрубить мало!

Надеюсь, текст достаточно бессвязный и визжу я убедительно.

— Ее прислал Ваш батюшка.

— Батюшке надо было старательнее отбирать для меня фрейлину! Прислал всякую дрянь! Воровку! Как будто раз я теперь не дома, мне можно подбрасывать что угодно!

Он попытался надавить:

— Арсинил много лет верно служила Вам!

Не тут-то было! У меня где сядешь, там и слезешь!

— Она гадкая! Я ее всегда терпеть не могла! Оказалось, правильно! Она воровка! И не надо больше о ней, барон. Даже если король велит ее казнить, я не расстроюсь! Мои любимые духи!

Барон бросался на меня, как собака на автомобиль, но ничего не добился. Я даже помочь ему увидеться с Арсинил не обещала. Прикинулась идиоткой и не понимала ни слова, только визжала и ревела. Так что пришлось ему уйти несолоно хлебавши. А за ужином меня посетил Таргелен и сообщил:

— Дорогая, послезавтра знаменитая дива Ормера поет в новой опере господина Зельса. Не желаете послушать?

Как он быстро все организовал. Молодец. Но защиту от подслушивания он не включил, надо осторожнее выбирать слова и выражения.

— Желаю, еще как желаю. Ах, я так люблю оперу!

— Вы можете позвать всех, кого захотите. Только учтите: в королевской ложе, кроме наших, всего шесть мест.

— Тогда у меня всего два кандидата. Я хочу чтобы со мной пошла наша дорогая Ребоза. Она так поддержала меня, когда эта гадкая, противная… Ладно, не надо об этом. А еще пригласите барона Лизаменда. Он расстроился, что его соотечественницу арестовали, надо его как-то утешить.

— Отлично. Остается четыре места. Я подумаю, кого еще пригласить. Ах, да, чуть не забыл. Дорогая, не закрывайте сегодня ночью дверь вашей спальни, я намерен нанести вам визит. Последнюю фразу король произнес гораздо громче, чем все предыдущие. Похоже, он желает оповестить о нашей близости весь дворец. Его слова меня слегка напугали, но я понимала, что отказать ему не вправе. Закрыть дверь, чтобы он ломился и привлек внимание? Ну уж нет. Я держала его на расстоянии раньше и теперь тоже справлюсь. Вполне возможно, он собирается со мной наконец поговорить.

Глава 13, в которой героиня пьет без закуски и посещает оперу

Дверь, о которой шла речь, отделяла мои покои от комнат короля и находилась как раз в самой спальне. Можно себе представить, что мы с ним спали за стеной друг от друга, но выходила она в небольшой коридорчик, вернее тамбур. Днем там обычно дежурила пара гвардейцев. Напротив двери в мою находилась дверь в спальню Таргелена. А еще оттуда можно было попасть в ту парадную опочивальню, в которой мы проводили ночи свадебных торжеств.

Отличное местечко. Если убрать под каким-либо предлогом стражу, то прямо из спальни можно незамеченным выбраться в город: задраенная наглухо дверь парадных покоев выходила на площадь перед дворцом. Вернее, на высокое крыльцо. Но это я к слову, сбегать отсюда смысла не имеет.

Так что я отперла дверь и улеглась в кровать, ожидая продолжения разговора. Успела уже задремать прежде чем мой супруг изволил появиться. На этот раз под тот же лиловый бархатный халат он надел сорочку и штаны. Хочет показать, что не собирается на меня посягать?

Таргелен сел в кресло, достал из кармана бутылку и два бокала и предложил:

— Алиенор, не хотите выпить со мной? Я чертовски устал, моя дорогая, а нам предстоит непростая беседа.

Он решил ее упростить с помощью алкоголя? Неглупо, если мы сумеем вовремя остановиться. В любом случае поговорить надо, а выпивка сделает его менее осторожным.

— Хорошо.

Я вылезла из-под одеяла, надела свой халат, сунула ноги в тапочки. Села во второе кресло и приняла полный бокал из рук короля.

— За что будем пить?

— За взаимопонимание.

— Ну, за это выпить не грех.

Вино оказалось не легким столовым, к которым я привыкла здесь, а весьма крепким, чем-то похожим на портвейн очень хорошего качества. Я такое не люблю, но выбора не было. Пригубив бокал, отставила его в сторону и произнесла с вопросительной интонацией:

— Итак?…

— У меня есть три темы для разговора, Алиенор. Не знаю, с какой начать. О наших супружеских отношениях, от которых вы наотрез отказываетесь… Сейчас это не очень своевременно. Герцог торопит с рождением наследника, значит, наша близость не в моих интересах. А потом… Вы точно были женщиной в своем мире, Алиенор?

Ну ни фига себе заявочки.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, если не считать прекрасного тела, доставшегося вам от герцогини, я не вижу в вас женских качеств, если только не считать таковыми коварство и умение притворяться.

Эй, стоп, стоп. Он что, хочет сказать, что не видит во мне женщину? Убью гада.

— Что же по-вашему относится к таким специфически женским свойствам?

Король пожал плечами и начал перечислять:

— Чувствительность, доброта, терпение, кротость, послушание. Ничего похожего я перед собой не вижу. На их месте властность, холодный ум и трезвый расчет. Вы подчиняетесь только доводам собственного рассудка, Алиенор, и стремитесь подчинить этому всех окружающих.

Это он мне мстит за то, что я ему отказала. Главное, так обидно, что не соображу, как сейчас его переиграть. А, была не была… Маленькая провокация не помешает.

— А как согласовать с этим мой отказ исполнить супружеский долг? По сути мне это было выгодно.

На его месте я бы воспользовалась ситуацией и перевела нашу беседу в горизонтальную плоскость. Уже была готова уступить, сдаться, но король неожиданно ответил по существу.

— Теряюсь в догадках. На мой взгляд вы все же не смогли до конца подавить в себе эмоции, только что это за чувства? Не любовь, это я уже понял. Наверное все же страх, хотя я, поверьте, совершенно безобиден. Для вас.

То есть он видел и понял, что я его боюсь? Это плохо. Это очень плохо. Это неправильно.

— Давайте спишем это все же на мою женскую натуру.

Думала, он будет возражать, но король твердо гнул свою линию и не давал себя увести в сторону.

— А в целом у вас интересный подход к жизни. Вы равнодушны к людям, но вам интересны дела.

Он меня хвалит или ругает? Будем думать что хвалит.

— Если вы хотите этим сказать, что я сужу о людях по делам, то вы абсолютно правы. А люди вообще… В этом мире у меня нет друзей, только временные союзники. Пока.

Король налил себе еще вина.

— Приятная оговорка. Получается, на сегодня я ваш временный союзник, но имею шанс стать другом. Мне нравится такой ход нашего разговора. Союзник. Но… Вы верный союзник, Алиенор?

На этот вопрос я могу ответить не кривя душой.

— Верный. И гарантией может служить то, что мне очень невыгодно играть против вас. Во-первых, мы с вами король и королева одного государства, и в этом я вижу общность интересов. Но кроме того вы единственный, кроме вашего мага, кто знает, откуда я взялась. С вами я могу ничего не изображать, быть самой собой. Это очень дорогая возможность, я не могу себе позволить ее потерять. Так что в моей верности вы можете быть уверены.

— Меня беспокоит только одно. Несмотря ни на что вы женщина, Алиенор. Красивая женщина. Мужчины всегда будут виться вокруг, это неизбежно. А если вы вдруг влюбитесь?

Этим вопросом он застал меня врасплох. Никогда об этом не думала. И, да, влюблялась я последний раз в далекой юности. Тот парнишка о моих чувствах так и не узнал. Для того, чтобы объясниться, я слишком стеснялась своей малопривлекательной внешности. Затем я мужчин только использовала. А сейчас… Не знаю.

— Если честно, сомневаюсь, но… Всякое бывает. Клянусь, что в этом случае вы узнаете об этом первый и поможете мне решить, что с этим делать. Я стала королевой Ремирены не для того, чтобы ставить под удар интересы этой страны.

— Тогда предлагаю выпить за наш союз.

Я отпила еще глоточек, Таргелен выпил пол бокала.

— Насколько я понял, вам не нравится, как управляют страной?

Вот-вот, правильно. Сменим тему на безопасную, но животрепещущую.

— Верно. Совсем не нравится.

— А сама страна?

— Я видела немного, но то, что узнала из уроков и книг… Ремирена прекрасна и достойна самого лучшего. В том числе и управления.

— Герцог Истар спит и видит, чтобы подмять под себя наши земли.

То ли вино подействовало, то ли еще что… Я вдруг принялась изливать королю душу.

— В таком случае я сплю и вижу, чтобы подмять под себя земли герцогства. Объединение под общим управлением логично с точки зрения географии и выгодно всем. Я имею в виду жителей, а не правителей. Но могу сказать, что герцогу я наши земли не отдам. Не стоит он того, гаденыш. Предпочту забрать герцогство себе.

В глазах короля играло веселье пополам с изумлением.

— Вы пугаете меня, Алиенор.

Пугаю? Это даже хорошо, потому что я тебя, милый мой, боюсь до трясучки. Но к делу это отношения не имеет. Так что я поперла на короля как на кассу:

— Напрасно. Бояться уже поздно, надо взаимодействовать. Вы же хотите править объединенным королевством, Таргелен?

— Ну, если вы прямо так ставите вопрос… Хочу. И давайте за это выпьем.

За объединенное королевство я допила бокал, и мне тут же налили второй. Потом король спросил меня, с чего я думаю начать. В смысле, объединять земли. Когда я заявила, что прежде всего надо навести порядок в Ремирене, он удивился.

— А что вы так удивляетесь? При том бардаке, который тут царит, не то что присоединять что-то, последние штаны можно потерять. С нашим кабинетом министров мы обречены.

— По-вашему, все настолько плохо?

— Все еще гораздо хуже. Это просто катастрофа. Неудивительно, что герцог Истар видит в Ремирене легкую добычу.

Еще один бокал вызвал Таргелена на откровенность.

— Понимаете, Алиенор, я ведь молодой король. Не очень опытный, всего два года на троне. А до этого управлял всего лишь кораблем, да и то… Хозяйственной частью заведовали боцман и первый помощник, я в их дела не лез. Неправильно, конечно, сейчас этот опыт мне бы очень пригодился, но тогда я думал по-иному. Мой прадед, говорят, был великим королем. Он много воевал, и тогда герцогство было частью нашей страны. Но уже мой дед все потерял. А мой отец был откровенно слабым. Больше всего он боялся, что потеряет трон в результате заговора. Даже меня держал подальше от дворца, чтобы не давать возможным заговорщикам козыря в руки. Запрещал преподавать мне политические науки. А в результате все равно проиграл. Была война с герцогством… Он с трудом удержал власть, а для этого подписал договор с Истаром. Тот самый, о нашем браке. Отец умер два года назад и оставил мне непростое наследство. Страна наша богатая, по идее всего много, но почему-то мне ничего не удается сделать из того, что хочется. Деньги просто между пальцев утекают, все начинания идут прахом. Наверное, я просто не знаю, как правильно действовать, и мне особо не на кого опереться. Ангер хороший друг и честный человек, но он ничего не понимает в хозяйстве, а больше я никому не могу доверять. Да еще эта история с герцогством отнимает столько времени и сил.

Этот сильный мужчина выглядел таким потерянным, что хотелось прижать его к сердцу и пообещать весь мир и серебряные коньки в придачу, чтобы не плакал. Но, вспомнив, что он не видит во мне женщину, я только сказала:

— Ну, это не беда. Не боги горшки обжигают. Главное, что вы осознаете проблему и готовы трудиться, чтобы с ней справиться. Вы неглупый человек, всему научитесь, во всем разберетесь. Я поддержу, помогу чем смогу. А людей мы найдем… Не может быть, чтобы в такой большой и богатой стране не нашлось двух десятков честных профессионалов.

Кажется, король благодарен мне за поддержку. Он салютовал мне бокалом и сообщил:

— Я обещал вам учителя по законодательству и двух счетоводов. Я помню. Учитель есть, но надо придумать, как вам с ним заниматься, не привлекая всеобщего внимания. А свод законов я приказал доставить в ваш кабинет, завтра увидите. Счетоводов придется поискать.

С бухгалтерами я работала и все про них знаю. Поэтому сказала:

— Нужны независимые, те, кто не служил до этого короне. Мне все равно откуда вы их возьмете: у купцов или еще где. Главное опыт и знание.

— Вот! Как Вы правильно сказали, Алиенор! Главное опыт и знания. Давайте за это тоже выпьем!

Бокал пошел у меня на «ура», а король извлек откуда-то еще бутылку. Присмотревшись, я поняла, что она уже третья. Таргелен прилично набрался, но держался великолепно. Кроме повышенной живости и умягчения духа ничто не говорило об опьянении. Я уже тоже расслабилась и стала развивать перед ним идеи о разделении властей и контроле общества. Выпили за общество. Потом мысль плавно перетекла к подбору кадров по личностным качествам и квалификации, а не по родовитости и семейным связям. Выпили за достойных людей. Дальше меня понесло в сторону образования и культуры. За культуру тоже выпили.

Утро застало нас в одной постели, но не под одеялом, а на. Таргелен спал рядом, обхватив меня руками и ногами. Судя по тому, что он так и остался в сорочке и штанах, ничего между нами не случилось. Я, кстати, тоже была в полной выкладке: даже халата не сняла. Шуршание под дверью намекнуло, что скоро в спальню ворвется нянюшка. Пришлось растолкать короля и загнать под одеяло.

Когда он открыл глаза, то на лице его было такое мученическое выражение, что мне его даже жалко стало. Головка бо-бо? А пить надо меньше! И мне, между прочим, тоже.

Вошедшая Терина поняла, что происходит, стоило ей только бросить взгляд на бутылки под столом. И где король их прятал? Когда пришел, у него была только одна, а сейчас их там валялся пяток. Ну хорошо, четыре. Надо же было столько выжрать практически без закуски! Хотя… У меня в спальне всегда стояло огромное блюдо с фруктами. Просто так, для красоты. Так вот сейчас на нем ничего не было!

Опытная нянюшка не стала ничего говорить, просто притащила каждому по огромной чашке крепкого горячего бульона. Мы, не сговариваясь, припали к этому волшебному источнику. Сидели как два птенца на жердочки и дружно пили бульон. Испыианное средство помогло. Почти сразу стало легче. По крайней мере мне, но, судя по тому, что мученическое выражение оставило королевскую физиономию, ему тоже. Затем король удалился к себе, а я пошла в ванную.

Барон в это утро меня похвалил за то, что ответственно отнеслась к своим супружеским обязанностям. То есть о том, что король меня посетил, ему сообщили, а вот про пьянку, что угодно даю, нет.

* * *

Наконец настал день, когда мы должны были пойти в оперу. Я выбрала совершенно умопомрачительное платье цвета лаванды и убор из бриллиантов, сапфиров и аметистов. Оглядевший меня перед выходом король заметил:

— Госпожа Ормера будет в ярости. На нее никто и не глянет, все будут любоваться Вами.

— Она же оперная дива. Пусть радуется, что ее станут слушать.

В театре мне понравилось. Похоже на то, как это устроено у нас, но скорее в театрах современных, нежели старинных. Помесь древнегреческого амфитеатра и киноконцертного зала. Ложи всего три. Одна королевская по центру, а кроме того директорская и для специальных гостей с двух сторон от сцены. Когда мы с Таргеленом вошли, все встали, приветствуя королевскую чету, и не сели, пока мы не опустились на свои места. Наши гости заняли кресла у нас за спиной, причем барон поместился за мной чуть справа, так, чтобы быть подальше от короля.

Я люблю оперное искусство, но совершенно не способна разобрать слова, а хотелось бы понять про что поют. Как будто по заказу нам подали либретто. Здорово, в моем мире либретто обычно бывает только в балете, в опере я видела его только в случае если произведение исполняется на языке оригинала. А здесь о слушателях заботятся.

Таргелен любезно зачитал мне содержание первого акта. Какая-то несчастная сиротка потеряла и ищет свою мать. Естественно не находит, но попутно влюбляется в какого-то типа. И поет.

Надо сказать, пела эта Ормера превосходно. И из себя очень красива той красотой, которую я ценю больше, чем тип Алиенор. Черноволосая и черноглазая, огневая, яркая, чем-то похожая на Сальму Хайек, она одним движением бровей заводила зал, выплескивая в него мощь своего темперамента. Сиротка у нее получалась не столько бедная, сколько сексуальная.

Зря Таргелен сказал, что все будут глядеть на меня: на ее фоне я кажусь бледной, холодной, невыразительной. Смотрю, и король загорелся, он не сводит глаз с певицы, просто из штанов готов выскочить и перелететь к ней на сцену. Так бы и дала в тот самый глаз.

С другой стороны, сама виновата. Но все равно… А он… Лгун проклятый! Комплименты делает мне, а хочет эту куклу черномазую. Сегодня ночью я совсем была готова несмотря на страх… А теперь фиг! Птичка обломинго пролетела! И с певичкой ему не светит, и меня не получит.

Ормера тем временем приступила к своей главной арии. Гадает, что же ей бедняжке делать, то ли мать искать, то ли с любовником миловаться. Содержание дурацкое, но музыка… Музыка меня просто захватила, и не только меня, весь зал замер от восторга. И эту самую минуту барон выбрал, чтобы взять мою руку, задержать в своей и поцеловать. Меня так тряхануло, что я чуть с кресла не сверзилась.

Если прикосновения Таргелена вызывали дикий неконтролируемый страх, то сейчас меня накрыло волной отвращения. А еще я узнала чувство, которое подвигло меня на этот эксперимент, и смогла его классифицировать. Такие вещи ни с чем не спутаешь: барон прикасался и целовал руку не как робкий поклонник, а как хозяин и признанный любовник. Я уже готова была вскочить и заорать, но король поинтересовался, не стало ли мне дурно, и барону пришлось отпустить несчастную конечность.

Когда моя рука оказалась на свободе, трясти перестало и я смогла нормально соображать. Значит, этот урод был любовником Алиенор? Похоже что так. Вот тебе и невинная девица. И как теперь о таком рассказать Таргелену? А ведь придется. Зря что ли он устраивал нам этот культпоход?

Дальше музыка была сама по себе, а я сама по себе. Не обращая внимания на сцену, прикидывала, что сказать королю и в какой форме это подать.

Об этом неприятнейшем обстоятельстве надо будет сообщать как о том, что приключилось с третьим лицом. Вроде изложения истории болезни. Наедине говорить не стану, не смогу выдержать правильный тон.

Мне нужен союзник, и им может стать только Ангер. Потому что тут важно не только факты изложить, но и выводы правильные сделать. Правильные — это которые в мою пользу.

Ну что за дура эта Лиена! Барон, на мой вкус, слова доброго не стоит. Моя бабка про таких говорила: чтобы с ним жить, кожаные глаза надо иметь. Наверное в молодости он был на мордочку очень даже ничего, черты лица и до сих пор красивые, тонкие, породистые, но сейчас оно заплыло жиром, причем как-то странно. Все эти черты скучковались в середине, а вокруг расположились многочисленные жирные складки, в которых вся красота утонула.

Рост у барона хороший, чуть ниже высокого короля. Но подбородок плавно переходит в грудь, тело как бочонок, а ноги длинные и худые, как будто от другого человека взятые.

Чем же он мог купить юную, красивую, знатную и богатую, притом стоящую гораздо выше него на социальной лестнице? Будь я в моем старом мире в моем старом теле, на такого бы и не позарилась. Не мужик, а рвотная настойка. Да, я корыстная стерва и в свое время готова была лечь с кем надо ради дела. Но не до такой же степени!

С таким как барон я не стала бы связываться даже ради многомиллионного контракта. Я себя не на помойке нашла! Тем более что полученный опыт подсказывает: продавать надо свои знания и труд, продажа тела в стратегическом плане себя не окупает.

Я скосила глаза на Лизаменда и меня опять передернуло. Хорошо, что не стошнило. А он выглядел фантастически довольным жизнью. И чего радуется? Мои вздрагивания привлекли внимание Таргелена, он наклонился ко мне и спросил:

— Дорогая, Вам дурно?

Не знаю что ответить. Сказать «да» — привлечь ненужное внимание, сказать «нет»… Он все равно уже заметил. Если бы мы были одни, сказала бы как есть, а прилюдно придется говорить нечто среднее.

— Нет, Ваше Величество, все в порядке. Это на меня музыка сильно действует.

— У Вас чуткая душа, Алиенор.

Ну и комплимент он мне отвесил. Чуткая душа, надо же! Мне прежней такое никто бы не сказал даже с большого бодуна.

Единственное, чего я в результате добилась, это что король перестал пускать слюни в сторону сцены и сосредоточил свое внимание на мне. Поглядывал искоса в мою сторону и все время норовил что-то поправить: то шарф, то подол, то рукав. При таком внимании со стороны мужа гипотетический любовник был вынужден отвязаться.

Первое действие закончилось, а в антракте Таргелен услал всех по разным поручениям и приступил к допросу:

— Алиенор, что-то случилось?

— Можно и так сказать. Я поняла, что меня тогда напрягло.

— Вы можете мне сказать?

— Не здесь и не сейчас.

Король понятливо кивнул и сообщил, что в таком случае сегодня я ночую у него. Ну и ладно. Просить сразу о присутствии мага я не решилась. На месте как нибудь устроится.

Второй акт начался с того, что красотка отдалась-таки возлюбленному. И тут выяснилось, что он, во-первых, собирается жениться на другой, а во-вторых нашлась мама, и она у них с возлюбленным общая. Любовник оказался братом, причем младшим.

Музыка, конечно, прекрасная, но что за идиотское содержание? Не могли что-то повеселее сочинить? Я сунула нос в либретто и прочла, что в конце все умерли: кто самоубился, кто скончался от горя. Вот бред-то! Может, мы лучше домой пойдем? Композитора с успехом можно и после поздравить. И я продемонстрировала текст Таргелену.

Глядя на мою несчастную моську, он все понял и прямо во время очередной арии дивы поднялся, подал мне руку и вывел на свежий воздух. Все из нашей ложи потянулись за ним, никто не остался. Представляю, как потом рвала и метала Ормера. Король ушел с ее премьеры.

Глава 14, в которой героиня находится в затруднительном положении

Во дворце Его Величество торжественно препроводил меня в свои покои. У него я еще не была. От моих комнаты короля отличались колористикой, более суровой и сдержанной, и каким-то неуловимым чисто мужским стилем. Мне здесь очень понравилось, гораздо больше, чем в моих собственных. Уют создавался не мелкими аксессуарами, а за счет комфортной организации пространства. Вероятно Таргелен прав, и я больше мужчина, нежели женщина.

Мы прошли через несколько комнат прежде чем попали в спальню. К моему удивлению, там меня уже ждали ночные принадлежности: халат, ночная рубашка и тапочки.

— Может, вам неизвестно, Алиенор, но если король с королевой проводят вечер вне дворца, то они по умолчанию ночуют вместе в покоях короля. Это не правило этикета, это традиция. Поэтому вам и принесли все сюда заранее. Вам надо как можно скорее изучить то, что вы пока не знаете.

Его голос звучал холодно и жестко, как будто он упрекал меня за нерадивость.

Тут меня сорвало со стопора. Сказалась нервная нагрузка последних дней. Я, как была, в роскошном платье и драгоценностях, рухнула ничком на кровать и зарыдала. Меня и так все достало: необходимость притворяться этой проклятой Алиенор, невозможность побыть наедине с собой, вечная боязнь сказать не то или сделать не так, а еще оказалось, что эта дурища — хозяйка тела, в которое меня заселили, трахалась с мерзотным бароном.

Да меня как будто в дерьмо с головой макнули! Я ни сном ни духом не виновата, а отдуваться мне! А еще этот муж, будь он неладен! Морочит голову как записной ловелас десятикласснице. Была бы в своем родном теле, послала бы далеко и надолго. А в этом не получается. Я полностью от него завишу, хоть и изображаю свободную личность. И этот гад еще меня упрекает, что я не все выучила! Это за четыре месяца я должна была освоить то, на что местным всей жизни не хватает?!

Мой рев застал мужика врасплох. У него, как у большинства представителей сильного пола, перед такими истериками возникает чувство полной беспомощности. Подошел, погладил по плечу, сказал что-то вроде «Ну, дорогая, ну успокойся» и замолчал. Ему бы обнять несчастную жену, приласкать, но я сама так дело поставила, что он теперь меня как огня боится.

Король не решался активно меня успокаивать, но и выносить женские слезы тоже не мог. В конце концов выскочил в соседнюю комнату, оставив меня одну. В сущности правильно, но очень обидно. Почему Таргелен всегда выбирает тот образ действия, который по идее должен меня обижать? Хотя я не слишком-то обижаюсь, слишком хорошо все понимаю.

И как меня угораздило разреветься при свидетеле? Нельзя сказать, что в своей прошлой жизни я никогда не плакала, но всегда это делала в гордом одиночестве, за закрытыми дверями. А тут что-то расслабилась. Или это тело Алиенор так на мою сущность влияет? Размягчает, расслабляет…

Тогда прав был Ангер, я становлюсь кем-то третьим, женщиной, не похожей на исходных. Я больше не глупое взбалмошное «блондинко» Алиенор, но и не холодная акула Элеонора. Может, мне стоит имя поменять?

Поревев в свое удовольствие, немного успокоилась и, взяв с собой ночную одежду, перебралась в ванную. Умылась, ополоснула лицо холодной водой, приняла ванну, еще раз окунула лицо в холодную воду и убедилась, что следов слез практически не осталось. Упаковавшись в теплый халат, вернулась в спальню и застала там короля в компании с магом. То, что доктор прописал.

— Ну вот, Ее Величество уже успокоилась. Даже и не догадаться, что плакала. А ты поднял целую бучу, — успокоительно-насмешливо проговорил маг.

— Хорошо, что ты пришел, Ангер, — сказала я и удостоилась удивленного и не слишком довольного взгляда короля. Пришлось практически сразу объясняться, — Мне нужна твоя консультация.

Маг заволновался:

— Что случилось? Я заметил, что в опере что-то произошло, только не понял что именно.

Таргелен решил подбросить дровишек и плеснуть керосина:

— Вот именно, дорогая, я тоже хочу узнать в чем дело. Ради этого я бросил театр, хотя в моей жизни и так не слишком много развлечений, а ты вдруг устроила истерику. Это как-то связано и бароном?

Слезы были выплаканы, но запал во мне еще не прошел:

— Знаете, ребята, хватит тут цирлих-манирлих разводить. Вы все про меня знаете, так что давайте хоть наедине не валять дурака! Я до чертиков устала изображать эту Алиенор, бояться сделать что-то не так и не промахнуться с этикетом. Эти фрейлины дурацкие ни на минуту не оставляют меня одну. Просто пытка какая-то! НЕНАВИЖУ! Я не могу побыть одна, а это мне необходимо! Иначе я сойду с ума! А тут еще этот барон! Если мне сейчас кто-то собирается предъявлять претензии, пусть выбросится из окна заранее, пока я этого не сделала собственноручно!

Слова вылетали из меня с такой энергией, что если бы это были камни, они пробили бы стену. Оба мужчины испуганно попятились. Первым собрался с духом Ангер:

— Лиена, никто не собирается ни в чем тебя упрекать. Не в этом дело. Просто… Тарг пришел ко мне, чтобы я помог тебя успокоить, а я как раз получил копию письма, которое только что отослал барон. Ему кажется, что его магическую почту невозможно засечь, и пишет довольно открыто. Но письмо действительно странное. Ты должна с ним ознакомиться.

Спокойный рассудительный тон мага подействовал на меня лучше валерьянки. Он нашел самый правильный способ меня успокоить: заинтересовать. Если в письме есть намек на то, о чем я должна рассказать этим двоим, тем лучше. Ангер тем временем достал из кармана листок странного вида и начал чтение:

«Дорогой друг, спешу сообщить, что пока все идет по плану. Наша девочка послушна и ведет себя так, как я ей подсказываю. К сожалению, Ари прокололась: залезла куда не следует и выдала себя с головой. Думаю, это отработанный материал. Для службы при здешнем дворе нужна более ловкая особа».

— Это предыдущее письмо, я прочитал его для того, чтобы было понятно последнее. Оно ушло только что.

«Дорогой друг, девочка меня немного тревожит. Она все еще послушна, но понемногу воздействие ослабевает. Сожалею, я надеялся на более стойкий эффект. К счастью, наша куколка все еще ничего не помнит, но я боюсь, что она может выйти из повиновения. Постараюсь повторить воздействие, хотя это будет очень трудно организовать. Но трудно не значит невозможно, тем более для меня. В глубине души она знает, кто ее хозяин, и поможет мне. Зато ее новое состояние дает мне шанс усилить привязку и сделать изменения постоянными. Сообщи, если ты не против».

На меня уставились две пары глаз, голубые и черные. В голубых сиял знакомый мне научный интерес, а вот в черных… Злость, страх, подозрительность и еще что-то вроде жалости. Тот еще коктейль. Но чего там не было, это обычной мрачной уверенности и спокойствия. Наконец Таргелен прервал паузу:

— Хорошо, без церемоний. Лиена, скажи нам, ты что-то понимаешь в этом письме?

— Понимаю. Не могу сказать что мне это нравится, но тут загадок нет. Кроме магии, естественно, в ней я не разбираюсь.

— Это как-то связано с тем, что произошло с тобой в опере?

— Напрямую. Барон позволил себе взять в темноте мою руку и ласкать ее.

— И на тебя это произвело такое сильное впечатление?

Сильнее некуда, это уж точно. А эти красавцы смотрят на меня, как ястреб на мышь. Я хотела сдержать эмоции и ответить максимально сухо, но затем подумала: какого черта… И только что не заорала:

— Да меня чуть не вырвало! Такого отвращения я сроду не испытывала! И сразу поняла, что меня смущало по отношению к барону. Он и Алиенор были любовниками. Причем он ее подчинил и держал на коротком поводке. Вот только как это могло произойти… Он такой отвратный. Меня от него тошнит, причем не фигурально. Вряд ли он мог нравиться молоденькой девушке.

Маг тут же влез с разъяснениями:

— В этом нет ничего невозможного. В ментальной магии есть практики полного подчинения, при которых жертву подчиняют во время полового акта. И даже не во время, а с помощью. При этом привлекательность хозяина скорее мешает, потому что подчинение замешивается на страхе и отвращении. Теперь я понял, как уничтожили ее сущность. Но я не понимаю, как такое возможно… Лиена… Алиенор ведь была девственна! Это засвидетельствовала врачебная комиссия во время помолвки. Ошибки быть не могло. Да и ты сам, Тарг, доказал всему миру ее чистоту!

Неужели маг не знает, как дело было?! Ну Таргелен, ну партизан! Я схватила короля за запястье и сжала пальцы, намекая, чтобы он промолчал. Удивительно, но его пальцы в этот миг сжались на моем плече. Он тоже не собирается меня сдавать? Значит, магу он так ничего и не рассказал? Так, напряжем мозг…

— Мальчики, а вы правда не знаете таких способов, хм, скажем, плотского общения, при которых девица сохраняет невинность?

При этих словах на лице мага появилось понимание и растерянность, а Таргелен зарычал. Я разозлилась:

— Парни, если вы думаете, что мне приятно с вами это обсуждать, то вы сильно ошибаетесь. Это теперь мое тело, и мне даже думать мерзко, что с ним сделали. Сейчас я жалею, что не погибла в той автомобильной катастрофе. Если честно, не знаю, как жить дальше.

Ангер чуть слышно прошептал:

— Потому он и написал о твоем новом состоянии…

Сообразил, молодец. Из нас троих только этот красавчик все время думал о деле. Уважаю. Молчавший Таргелен вдруг выплюнул:

— Я убью его… Я его убью! Разрежу на мелкие кусочки. Собственноручно. Этот подонок не будет жить. И мне плевать на войну и на герцога. Надеюсь, когда он умрет, нам всем станет легче.

Ага. С полным развалом в стране и войной на носу нам будет очень легко. Здорово придумано, а еще король. Но от барона действительно надо избавляться как можно скорее. Убить было бы лучше всего. И не надо мне говорить, что я кровожадная. Просто практичная. Только от герцога Кавринского придется его смерть скрыть и хранить эту тайну как можно дольше. Я никак не прокомментировала рык своего мужа. Вместо этого обернулась к Ангеру и задала вопрос:

— А можно подделать письмо барона так, чтобы адресат не догадался? Ну, такое, какое он посылает магической (чуть не сказала «электронной») почтой?

Маг сразу понял мою идею, оживился:

— В принципе можно. У меня есть неплохие слепки его ауры и образцы подписи. Проблема в том, чтобы получать адресованные ему письма. Хотя и это решаемо, особенно если посадить барона в специальную камеру, где его магические способности будут блокированы. Тогда можно наложить слепок на любой предмет, например на стол. Письма, не найдя самого барона, будут приходить туда.

Я нашла необходимым поощрить нужного специалиста:

— Здорово. Ты классный маг, Ангер. Многое знаешь и умеешь и на тебя всегда можно положиться. Если гада арестовать и запрятать под замок, можно будет довольно долго водить герцога за нос.

Про убийство говорить не стала, не хватает, чтобы король меня за злодейку принял. Уверена, когда дойдет до дела, этого скота Лизаменда уберут по-тихому, и я буду этому только рада.

Ангер произнес жестко:

— Барона надо взять с поличным, но тайно. С одной стороны, чтобы никто из наших людей не усомнился в его вине. С другой, существует необходимость блюсти королевскую честь.

Верно мыслит. Я бы послала к нему убийц, чтобы сделали дело чисто, выдав все за несчастный случай, но так тоже можно. Тем более что я не знаю, есть ли здесь наемные убийцы, где их искать и почем они берут за барона. Поэтому согласилась с магом:

— Так и сделаем. Надо проработать детальный план.

Наш диалог прервал король. Его голосом можно было морозить продукты для длительного хранения:

— Ты хочешь ему позволить покуситься на твою честь? Алиенор, это не разлитые духи! Я не могу допустить, чтобы он до тебя дотронулся.

Ой, он меня на «ты» назвал. Но таким тоном… Лучше бы вообще молчал. Честь он мою бережет. Поберег бы лучше нервы, а то они у меня уже ни к черту. Но за меня вступился маг:

— Тарг, Лиена права. Лизаменд маг, с ним непросто будет справиться. Чтобы взять барона, нам нужны будут люди. Десяток солдат и как минимум еще один маг кроме меня. Ты в курсе, в боевой магии я не силен, а вот наш противник как раз ею и занимался всю жизнь. Так что придется привлечь Мирониса, а ты его знаешь… Если не будет уверен что все правильно, по закону, толку от него не жди.

Король стоял злой, как оса и упрямый, как баран.

— Ты не понял: я не могу подвергать опасности мою жену. Барон, как только поймет, что происходит, может взять ее в заложницы и убить.

Ага, а обвинят во всем тебя и войны не избежать. Осторожность и еще раз осторожность.

Но маг и не думал сдаваться. Он привык брать ответственность на себя и доводить дело до конца. Побольше бы мне таких сотрудников!

— С ума сошел? Я не собираюсь отпускать Лиену на встречу с этим паразитом без защиты. Всю как яблоню яблоками амулетами увешаю, а еще перед самым началом наведу зеркальный щит. Он отразит любую атаку, перенаправив ее прямо тому, кто попробует ее применить против нашей королевы. Нам нужно только зафиксировать намерение, этого достаточно. Тогда мы с Миронисом тут же спеленаем барона сетью как младенчика. И он принялся вполголоса объяснять мне принцип действия заклинания Сеть Мрака, которым намеревался ловить Лизаменда. Но на самом деле он, как и я, с замиранием сердца ждал, что на это скажет Таргелен.

Ответ мы услышали не сразу. Когда король снова заговорил, в его голосе звучала усталость и обреченность. Таргелен готов был сдаться, но пока еще продолжал вяло сопротивляться для проформы.

— То есть, у тебя уже план готов? Хорошо вы с моей женой спелись. А десяток воинов зачем?

— Чтобы отнести его в камеру и сторожить. Ну, и на всякий случай. Вдруг он попытается бежать?

— Тогда его придется убить при попытке к бегству. Я подала робкий голос:

— Его потом обязательно придется убить при попытке к бегству. А герцогу скормить идею, что его прихвостень пытался через меня занять его место. В смысле, был коварным предателем. Письма понадобятся, документы… Но это позже. А сейчас я хочу узнать план Ангера.

Таргелен махнул на нас рукой.

— Не пойму, на ком я женился. Иногда, вот как сейчас, кажется, что на начальнике тайной службы. А в другой раз — на премьер-министре. Хочется спросить: у тебя, дорогая, не возникает время от времени желания побыть просто женщиной? Нет? Очень жаль. Раз мы не бежим немедленно арестовывать мерзавца, предлагаю не превращать ночь в день и идти спать. Я провожу тебя, Лиена, тебе надо отдохнуть.

Он взял меня за рукав и отвел в мою собственную спальню. Заставил лечь, подоткнул одеяло, загасил свет и ушел к себе. А я осталась раздумывать: после сегодняшнего его от меня тошнит, или все же нет? Потому что меня от себя тошнит однозначно.

Вообще моя счастливая королевская жизнь похожа на каторгу с особо изощренной системой пыток типа танталовых мук.

Все есть, но ничем нельзя воспользоваться. Я вижу, какие моральные уроды заседают в кабинете министров, но не могу даже виду подать. Учителя и бухгалтеров ко мне не пускают, потому что я не должна находиться наедине с мужчинами, кем бы они ни были. Свои идеи, которых у меня воз и маленькая тачка, высказывать тоже невозможно: если кто-то заметит, какая я вдруг стала умная и знающая и донесет герцогу, может случиться война.

Так что приходится молчать в тряпочку. Поговорить можно с королем и магом, с теми, кто знает про меня, но много ли случаев у нас для общения? К тому же короля я боюсь до дрожи, остается Ангер. А с ним, опять же, дозволяется беседовать только при фрейлинах. Конечно, можно купол включить, а если мне потребуется разложить бумаги? Реформы и смена государственного аппарата в устной форме не делаются. Бухгалтерия тем более. Эх, если бы мне удалось нырнуть в родное море цифр, планов, поручений и отчетов, насколько легче было бы терпеть весь этот королевский бред.

Глава 15. Героиня любуется своим мужем и изучает юриспруденцию

Утро началось с очередного потрясения: король присоединился ко мне за завтраком. Вернее, когда я вышла из ванной, он сидел на моей кровати в полном обмундировании.

— Скорее, твое Величество, нас ожидает завтрак. А после него я отведу тебя на совет министров. Посещение барона сегодня придется пропустить.

Я не приняла его фамильярный тон. Еще не время. А вот отсутствию в программе посещения Лизаменда обрадовалась как дитя.

— Спасибо, Ваше Величество. Не уверена, что я сегодня готова его увидеть.

— Вот и я так подумал. Так что после завтрака сразу на совет. А вечером барон не придет, у него дела в городе, его слуга сдал.

Похоже, король всех предупредил, потому что завтрак за моим столиком был накрыт на двоих. И в помещении Совета министров стояли теперь два кресла и два пюпитра: для короля и королевы. Запас бумаги, чернильные палочки, все было в двух экземплярах. Таргелен шепнул мне на ушко:

— Я распорядился, чтобы у нас обоих были тут оборудованы места для работы.

На кабинет министров присутствие королевской четы оказало убийственное воздействие. Нам вдвоем кланялись значительно ниже, чем мне одной. Министры изображали на лицах живейшую радость от встречи со своим монархом, но атмосфера в зале стала невероятно напряженной. Так и чувствовалось, что сейчас кто-нибудь встанет и скажет: «А вы-то зачем сюда приперлись?»

Но постепенно общее волнение улеглось. Мы с королем уселись рядышком. Я снова приготовилась делать заметки, а министры завели свою привычную волынку. Они сдерживались и уже не пытались кричать и драться, но толку от этого не прибавлялось. Даже наоборот: дискуссия топталась на месте.

Таргелен терпел целый час, затем встал и постучал по пюпитру, привлекая внимание.

— Господа, я никак не могу понять, что здесь происходит. Я даже жену попросил за вами понаблюдать свежим глазом. Как ни странно, наши наблюдения совпали. Вы здесь ерундой занимаетесь. Каждый день на рассмотрение выносятся новые вопросы, и ни разу ни по одному из них не было принято конкретное решение.

Ну все, красавчики попали! Я мысленно потирала руки.

Министр торговли решил-таки встрять:

— Ваше Величество, вы не можете сказать, что мы никогда не принимаем решений. Просто присутствие Ее Величества…

Ой, наивняк… Как же ты в министры угодил с такой простотой? Сейчас получишь, вон, у короля уже глазки сверкают.

— То есть вы хотите сказать, что не можете принять решение в присутствии вашей королевы? Она вам мешает? А я не мешаю случаем?

Мужик, похоже, обделался от страха.

— Ваше Величество, я не это хотел сказать…

— Но именно это сказали. Мне все ясно. Из-за внешней политики я запустил здешние дела, но теперь вижу, что они требуют моего неусыпного внимания. Итак, совет министров больше не будет собираться ежедневно. Два раза в неделю, не чаще, и обязательно в моем присутствии. Повестка дня должна быть объявлена заранее. Ответственный министр готовит доклад по вопросу, остальные слушают, после чего возможна дискуссия. По каждому вопросу обязательно должно быть принято решение. Принято, записано и мне представлено на утверждение. Пока решения нет, другие вопросы обсуждать запрещается. Мелких и непроработанных вопросов на повестку дня не выносить!

Министр землепользования пытался что-то возразить, но король жестом оборвал его:

— Если по какому-то делу нужна моя санкция, я выслушаю министра в частном порядке. Теперь далее. Две недели заседаний не будет: готовьте доклады по тем вопросам, решения по которым не были приняты в присутствии Ее Величества королевы. Потом утрясем порядок слушаний. А сейчас все свободны.

Министры гурьбой покинули зал заседаний, недоуменно переговариваясь между собой, но боялись даже взгляд бросить на королевскую чету. Мы остались одни.

Я готова была петь и танцевать!

Какой Тарг молодец! Все понял, воспринял и переработал. Один раз послушал меня в пьяном виде, а сейчас делает ровно то, о чем шла речь: наводит порядок железной рукой и при этом говорит как по-писаному. Захотелось его похвалить, и я машинально погладила короля по плечу. Черные глаза на мгновение распахнулись во всю ширь, потом он принял свой обычный равнодушный вид и тихо произнес:

— Лиена, я сделал так, как вы советовали. Похоже, вы довольны.

— Да, Тарг, это то, что нужно. Вы сами не представляете, какой вы молодец.

— Очень даже представляю, и сейчас это докажу. Мэтр Юбер, заходите!

Вошел маленький, сухонький пожилой человечек с большой, абсолютно лысой головой. Несмотря на смешной облик, он мне сразу понравился. Такая явная печать интеллекта на лице и в моем мире нечасто встречается.

— Дорогая, мэтр Юбер будет преподавать тебе наше законодательство. Уроки будут проходить здесь в те дни, когда нет заседаний. А чтобы никто ничего не мог сказать, ты будешь учиться в моем присутствии. Думаю, мне будет полезно послушать твои комментарии.

У меня на глазах выступили слезы от радости. Если бы я так не боялась, я бы мужа моего сейчас расцеловала. А так только поблагодарила на словах и обратилась к мэтру Юберу:

— Уважаемый мэтр, меня вкратце познакомили с основами законодательства Ремирены, но я хотела бы узнать их как можно лучше и подробнее. Мне кажется, страна нуждается в улучшении всех сторон жизни, а как это сделать иначе чем через законы и их неукоснительное соблюдение?

Эк я завернула! По-моему юрист просто потрясен. Мэтр поклонился мне и ответил:

— Я счастлив, Ваше Величество, что буду обучать вас. Надеюсь, ваше глубокое понимание смысла законодательства принесет пользу нашей стране, — ну, это пока любезности. А вот теперь дело, — Соблаговолите посмотреть сюда.

Он указал на столик в углу, на котором красовались толстенные тома. Таким по голове стукнешь, и сразу насмерть.

— Восемнадцать томов наших законов. Они вносятся сюда по мере принятия, в первом томе, соответственно, самые старые. С них и начнем.

Дурдом какой-то. При таком способе, чтобы найти нужный закон, все восемнадцать томов придется перелопачивать. Указатель-то хоть имеется?

Оказалось, нет никакого указателя. Законники учат все восемнадцать томов наизусть и знают, где что искать. Наверное поэтому их в Ремирене ничтожно мало.

Но выучить целых восемнадцать томов наизусть? Это фантастический подвиг, дракона завалить легче будет. Хотелось бы посмотреть на это чудо в действии.

Мэтр Юбер не обманул моих ожиданий, он цитировал мне законы, не заглядывая в книгу. Это как знатоки Талмуда знали его «на иголку»: ткни, и они расскажут, на какой странице она проткнула какое слово.

Впечатляет, конечно. Но для работы это не просто неудобно, это бессмысленно. На все случаи специалистов не напасешься. Значит, не имея практической возможности обратиться к тексту законов, власти на местах используют другую возможность: толковать закон вкось и вкривь по своему разумению. Естественно, в свой карман.

Я изложила свою точку зрения мэтру Юберу и получила заинтересованный взгляд умных глаз:

— А что вы предлагаете, Ваше величество?

Мысль у меня была простая, только как донести до старичка, чтобы он не поразился моему уму больше, чем надо. С чем бы сравнить из простого, бытового, чтобы убедительно звучало? Есть идея! В этом мире такие книги существуют… Видела я подобное издание в библиотеке…

— Надо сделать как в поваренной книге: первые блюда, вторые, закуски, десерты… Очень удобно. Так же и с законами. Разбить все на (хотела сказать «кодексы», но удержалась) рубрики, гражданскую часть, семейную, там, уголовную, торговую, налоговую и так далее. Расположить в них законы по смыслу. У каждой части должно быть оглавление. Понадобится указатель: в какой что искать и где. А еще… Мы с вами только первые пять страниц просмотрели, мэтр, а уже два недействующих закона нашли. Их надо, ну, если не убирать, то помечать: закон в настоящее время недействителен.

Глаза у мэтра Юбера заблестели:

— Это огромная работа, Ваше Величество. Но тот, кто ее проделает, может рассчитывать на благодарность потомков. Действительно, легистов в стране нехватка в том числе и из-за того, что мало кто может освоить такой объем знаний и держать это все в уме. Но если упорядочить… Так на какие рубрики вам желательно поделить законы нашей страны? Может быть, я приглашу писцов, и мы совместим наши занятия с этим поистине благороднейшим трудом?

Меня работой не запугаешь! Наконец-то будет чем заняться.

— Ничего не имею против. Так будет даже интереснее. Только бумаги пусть несут побольше, папки для разных рубрик и чернила разноцветные, чтобы потом было легче обрабатывать. А пока давайте вместе подумаем, какие части у нас должны быть.

Всю дорогу король, перебирая бумажки у себя на пюпитре, прислушивался к нам с мэтром Юбером, а тут вдруг все бросил и присоединился. Надо сказать, это не смутило законника, только вызвало у него прилив энтузиазма. Обожаю таких людей! Ему по фигу, кто рядом, когда он увлечен тем, чему посвятил жизнь.

Когда через два часа мы расстались, все трое были очень довольны. Не знаю, чему радовались юрист и король, я была в восторге от того, что занимаюсь нужным делом. Не привыкла бессмысленно проводить время, а во дворце со смыслом напряженка.

Когда мэтр Юбер ушел, король задал вопрос:

— Понравилось?

— Что именно? Мэтр понравился очень-очень! Потрясающий специалист, я таких здесь и не видела, да и у нас они наперечет. Работать с ним понравилось. А законы… Воля ваша, но тут половина устаревших, а нужных не хватает. Хотя, может, к концу восемнадцатого тома мы их найдем?

И тут мой муж сказал фразу, за которую я готова была ему отдаться тут же на месте.

— Лиена, дорогая, чего не найдем, то допишете лично вы.

* * *

На ужин Таргелен снова пришел ко мне. Отослал фрейлин и служанок, и через спальню увел в свои покои, где в его кабинете нас уже поджидали трое. Бледные лица, не видящие солнца, скромное платье, испачканные чернильной палочкой пальцы, нарукавники… Я не я, если это не бухгалтеры! Самый старший из группы вышел вперед и сообщил, что они прибыли по приказанию Его Величества и ждут дальнейших распоряжений.

Оказалось, перед нами старшина Гильдии счетоводов и два его ближайших помощника. Король начал разговор, затем я перехватила инициативу и сообщила, что хочу провести аудит всех королевских ведомств. Сделать это надо быстро и тайно.

Ребята все прекрасно поняли и согласились. Отведите только им место и передайте все счетные книги. Король пообещал, что место им найдется уже послезавтра (завтра там нужно будет сделать уборку), а книги он будет изымать как будто для себя и передавать аудиторам.

Мы установили порядок проведения проверки. Сначала казначейство и фискальная служба, потом войска и флот, а за ними все остальное. На первые четыре ведомства они запросили два с половиной месяца. Оперативные ребята. Я думала, им полгода понадобится. Надеюсь, они найдут, кто у нас ворует и куда деньги деваются. Затем воров придется заменить.

Если король будет меня время от времени (как можно чаще) спасать от навязчивого общества фрейлин и придворных, то за это время я успею подобрать на ключевые должности кое-каких людей и набросать хотя бы вчерне план реформ.

Когда бухгалтеры ушли, я решила выяснить, что это за Гильдия такая, никогда не слышала. Оказывается, здесь бухгалтеры и счетоводы — практически специальная каста. Они приносят особую магическую клятву, после которой верно служат хозяевам: руководствуются их интересами и не воруют, потому что клятва не позволяет: никто из них на встречу с усопшими родственниками не торопится.

Услуги таких бухгалтеров обходятся недешево, но экономить на этом себе дороже. Если кто не хочет взять счетовода из Гильдии, и при этом сам не умеет вести счета, может пенять на себя. Глава Гильдии и его помощники занимаются обучением молодняка, поэтому ни на кого не работают, кроме как сейчас: разовые проверки, аудит, как раз входят в их обязанности. Они уже принесли клятву, так что я могу быть уверена: все будет сделано на совесть.

Здорово. Одного не пойму: если тут есть такие специальные полезные ребята, почему они не работают на государство?

Спросила короля и только хмыкнула, услышав ответ. Наем счетоводов Гильдии говорит о недоверии, а для родовитых министров и высших сановников недоверие оскорбительно.

А если их заставить принести подобную клятву? Ничего не выйдет, они при вступлении в должность клянутся в верности династии и в том, что в своей деятельности будут руководствоваться благом страны. Этого достаточно.

Ага, только вот благо страны каждый чиновник понимает по-своему. Большинство — как благо для их личного кармана. А если их заподозрить в нечестности да еще начать проверять, начнут орать как потерпевшие. Вот и работают лучшие люди страны по частным заказам, не принося казне пользы.

Хоть на проверку король профессиональных счетоводов нанял, и то хлеб. Но лиха беда начало. Надо будет это дело постепенно менять. У меня чиновники в очереди будут стоять, чтобы доказать свою честность и лояльность. Оскорбительно станет не то, что проверяют, а то, что ты боишься отдать свои бумаги и счета на изучение счетоводу из Гильдии.

Я уже хотела поблагодарить и улизнуть, но Таргелен меня задержал. Не захотел брать за руку, наверное я ему стала-таки противна, или, заметив, как я сторонюсь его прикосновений, решил больше до меня не дотрагиваться. Сказал словами:

— Задержитесь, мы еще не все обсудили. Я хочу поговорить о бароне.

О чем он там хочет поговорить? Ох, лучше бы тогда я ничего не заметила, спокойнее жила бы.

— Я вся внимание.

— Ангер готовит все, чтобы мы схватили подонка с поличным. Это займет несколько дней.

— Несколько — это сколько?

— Около десяти. Все это время вы с бароном видеться не будете. Ни наедине, никак. Дней пять удастся провести как сегодня, я буду забирать вас по утрам, потом увезу его на охоту тоже дней на пять. Вы останетесь под благовидным предлогом. Когда он вернется, ему будет необходимо с Вами встретиться. Он пригласит Вас на свидание, и Вы туда придете. А у нас все уже будет готово. Главное, не подпускайте его к себе ближе чем на четыре локтя. Так он не сможет Вас схватить даже в прыжке. Впрочем, мы с Ангером Вас еще не раз проинструктируем.

Я представила, как эта туша прыгает на своих тоненьких ножках, и хихикнула. Удостоилась удивленно-презрительного взгляда: и чего эта дура хихикает, когда все так серьезно.

А меня в критические моменты вечно на смех пробивает. Защитная реакция организма. Таргелену еще повезло, что я во время нашей памятной первой брачной ночи ржать не начала. Довела бы мужика до импотенции.

— Не вижу в этом ничего смешного.

— Извините, Таргелен, я представила себе как барон прыгает.

— Думаете, забавно? Он, чтоб Вы знали, несмотря на свое, хм, сложение, лучший мастер клинка в герцогстве после самого герцога. И прыгнуть может на зависть всем и каждому.

Не попросить ли мне короля, чтобы он написал список всех придворных с указанием их особых талантов и умений? Мне бы пригодилось. Вслух я спросила:

— А Вы тоже мастер клинка?

— Естественно, меня этому учили с детства лучшие учителя. После обучения тоже… пришлось сражаться. Барон мне уступает, хоть и совсем немного. А вот герцог Истар… Хотелось бы сказать, что мы с ним на равных, но я не стану лгать. А Вы, Лиена, владеете каким-нибудь оружием?

Ловко перевел тему. Что мне ему сказать? Про мои занятия восточными единоборствами? Я ходила туда потому что мне нравился тренер. В результате могу справиться с хулиганом ровно настолько, чтобы временно вывести его из строя и убежать. Ноги-то у меня всегда были длинные.

Еще я отлично стреляю из пистолета. Был у меня такой любовник — полковник милиции. Водил в тир, учил стрелять. Любовь быстро сошла на нет, но наука пошла впрок. Дай мне пистолет, и я всажу девять из десяти в самое яблочко. Только тут огнестрельного оружия, кроме пушек, нет. Да и пушки… До знаменитых коронад тут еще не додумались. Зато заряд магией напичкан. Но ни ружья, ни пистолета…

— В моем мире я метко стреляла, но такого оружия здесь нет.

— Арбалет?

— Никогда даже вблизи не видела, только читала. Правда, за Алиенор не скажу, может, она и умела стрелять из арбалета.

— Даже наверняка. Как знатная дама она должна была участвовать в охоте, значит, арбалет в руках держала. И Вам придется научиться. Возможно, телесный навык сохранился. Завтра после занятий с мэтром Юбером прогуляемся до стрельбища.

Вот у меня и новое занятие, да еще на свежем воздухе. Хоть гулять будет не скучно. Идти спать уже не хотелось. Что бы такое спросить, чтобы задержаться и поговорить еще? На отвлеченные темы.

— Давно хотела спросить… Все ваши министры — родовитые дворяне. Графы, герцоги, маркизы и так далее. Как оказалось что ваш лучший друг мэтр Ангер не имеет титула?

— Кто вам сказал? Ангер маркиз и принадлежит к одной из самых знатных семей Ремирены. Ангер эс Риоран, если уж быть точным. Иначе его не взяли бы во дворец в качестве друга принца. Просто… Он второй сын и отказался от титула ради занятий магией, передал его младшему брату. Чтобы в его положении титул сохранить, он должен был бы вступить в армию. У меня было четыре таких друга, тех, с кем вместе я рос и учился. Трое из них сейчас — мои военачальники. А у Ангера выявились способности, и он счел это более важным, нежели титул. Таков же и наш с вами мэтр Юбер. Он третий сын покойного герцога Армила, Юбер эс Армил. Его брат, нынешний герцог — хранитель сокровищницы.

С хранителем сокровищницы я не сталкивалась, но слышала, что он честный и неподкупный. Вообще с этими знатными господами все непросто. А Лизаменд? Барон — маг, но от титула не отказался, наоборот, успешно все совмещает. Может, он как раз первый сын?

— А первые сыновья могут обойтись без армии и заниматься чем хотят? Как ваши министры?

— По большей части это верно, хоть и не совсем. Чем хочет не может заниматься никто, кроме бездельников. Обычно старшие сыновья наследуют занятия отцов. Сын королевского казначея в свой срок тоже становится казначеем. Это естественно, он с детства помогает отцу.

— Ни способности, ни склонности не учитываются? И со стороны никого не берут?

— Всяко бывает. Например, у казначея нет собственного сына. Тогда он готовит себе смену из избранного сына другой фамилии. Для этого усыновляет или устраивает помолвку со своей дочерью. Или, если старший совсем уж бездарен в этой области, готовит себе на смену младшего.

Ага, каждая семейка сидит на своем месте веками и ничего не боится, так что ли? Вот как прикажете ломать такую систему?

— То есть, каждое ведомство — поле кормления какой-либо знатной семьи. Я правильно поняла?

— По большому счету это так.

— А кто их деятельность проверяет?

Таргелен рассмеялся.

— Вы, дорогая. До сих пор, по-моему, это никому не приходило в голову. Нет, вру. Мой прапрапрадед проверил однажды армейскую казну и с тех пор у нас на одну знатную фамилию меньше.

Понятно. Воруют, воровали, и будут воровать. Ничего, приструним, хоть и не сразу.

— Боюсь, как бы в результате моих проверок у нас вообще не осталось знати. Они там все воруют. Придется что-то придумать, иначе они могут объединиться с герцогом и сковырнуть сам трон.

— Надеюсь на ваш ум. Если Вы сумеете их урезонить без кровопролития, вся страна будет вам благодарна. Вы еще при жизни станете легендой Ремирены, Алиенор.

— Главное чтобы не посмертно. Один раз я уже умирала, мне не понравилось.

Глава 16. Героиня готовится разоблачить барона и танцует на балу

Несколько дней прошли в занятиях с мэтром Юбером и тренировками в стрельбе из арбалета. Перед походом на стрельбище Таргелен вручил мне небольшой арбалет по руке и к нему запас коротких, но неожиданно тяжелых болтов. Почему болты? Раньше меня всегда это смешило: по-моему, болт — это такая штучка с резьбой, элемент крепежа. К нему еще шайбы и гайки полагаются. А тут это нечто вроде короткой стрелы.

Моему желанию научиться стрелять из арбалета никто не удивился, здесь это нормально. Дамы не бьются на мечах, но дистанционным оружием владеют многие. Так что встретили наш женский отряд как родных. Невысокий крепыш начальник стрельбища показал приемы и дал необходимые пояснения. Похоже, так же точно он учит молодых солдат.

Оказалось, моя меткость при мне. Как только я научилась правильно держать арбалет и целиться, ни один болт не ушел в «молоко». Этому помогала слабая отдача и наличие упора. Из пистолета стрелять было куда труднее. Чтобы придать ситуации естественности, фрейлин тоже стали учить стрелять, хотя многие уже умели: среди знати охота весьма популярна.

Но никто не стал отказываться от развлечения. На поляне перед рядом мишеней стоял радостный визг: девицы с удовольствием позволяли молодым военным щупать себя под видом обучения стрельбе.

С мэтром Юбером дела тоже шли на лад. Он оказался человеком практичным: поручил писцам переписать все законы на отдельные листы, а мы с ним их только зачитывали, он объяснял содержание человеческим языком, затем бумажки раскладывали по кучкам. В таком формате работа пошла с крейсерской скоростью. За пять дней практически закончили с первым томом, осталось законов двадцать, не больше.

Каждое утро у дверей внутренних покоев нас дожидался барон, и каждый раз Таргелен, выходя со мной под ручку и улыбаясь, говорил ему:

— Любезный барон, я опять собираюсь провести этот день в обществе моей дорогой супруги. Знаю, долг велит вам с ней побеседовать. Но, надеюсь, ничего срочного? Тогда давайте отложим.

Недовольный Лизаменд каждый раз был вынужден отступить с фальшивой улыбкой.

Письмо барона, перехваченное Ангером, гласило:

«… Ваша дочь снискала привязанность своего мужа, так что можно надеяться, ее влияние на него будет значительным. Приходится отложить наше с ней общение, но не волнуйтесь: сразу после Большой королевской охоты я с ней встречусь. Уже все подготовлено».

Хотелось бы знать, что он имеет в виду. И еще… У герцога должны быть шпионы во дворце, на чью помощь и опирается его главный агент. Ангер уверяет, что он вычислил четырех, и за ними следят, но я не уверена, что это все вражеские агенты. Наверняка еще-кто-то подкуплен и скорее всего в моем окружении. Барон не в вакууме живет, встречается с людьми, и не только в отведенных ему покоях, где установлены следилки.

Мы знаем одну посудомойку, одного конюха и двух лакеев, которые работают на Истара, но я поверить не могу, что он не завербовал никого из знати! Ангер и король твердят, что люди в Ремирене настолько ненавидят герцога, что ни за что не станут ему служить. Ерунда. Люди не настолько высокоморальны, чтобы целой страной разделять душой чувства своего короля. Большинство можно купить за деньги или шантажировать, и он будет служить хоть дьяволу, если будет уверен в выгоде и безнаказанности. У тех же красавцев из совета министров настолько слабая нравственность, что я бы не поручилась за их патриотизм. Каждый маму родную за грош продаст. Если их до сих пор не купили, то только по недосмотру герцога. Думаю, они не одни такие.

Попытка изложить эти соображения королю наталкивалась на неприятие. Ему почему-то кажется, что его ненависть к Истару разделяют все подданные. При этом упускает из виду, что сам женат на герцогской дочке.

Что об этом должен думать обыватель? Что их король и соседский герцог — родственники и друзья. Они больше не противопоставлены в сознании народа. Они существуют наряду. В это отношении Истар гениально все спланировал. Маркетинговый ход просто потрясающий! Но чтобы объяснить это королю, ему придется сначала прочитать курс маркетинга, стратегического планирования и управления массовым сознанием. Я в теории этого дела небольшой специалист, так, по верхам нахваталась. А вот чуйка у меня собачья, в оценке фактов не ошибаюсь. Так что не стоит расслабляться, враг не дремлет. Надо быть настороже, а там посмотрим, кто прав.

Через пять дней состоялась охота. Вернее, король и приглашенные на нее отбыли в охотничий замок. Оказалось, это очень пафосное мероприятие, покруче любого бала. На охоту собрались самые сливки общества. Даже те, кто проигнорировал королевскую свадьбу, явились. С утра все приехавшие представлялись мне, а после обеда собрались и улетели, как птицы на юг по осени. Я осталась дома, сославшись на плохое самочувствие.

Так как двор со дня на день ждет (напрасно) сообщения о моей беременности, то никто не удивился. Мне сочувствовали, и только. На самом деле я против этого занятия. Охоты, естественно, а не беременности (хотя тут я тоже против). Ну жалко мне животных убивать. Если бы еще для еды, тут можно понять, а для забавы — это отвратительно.

Плохо то, что без короля некому стало отводить меня на встречи с мэтром Юбером, и наши занятия отменились. Всего на несколько дней, но все же… Приходилось маяться в обществе моих фрейлин. На время охоты со мной остались всего четыре дамы, включая старшую. Остальные знатные девушки предпочти присоединиться к своим семьям. А я и в голову не брала, что все они очень знатные особы. Самая безродная из них, моя учительница современной литературы, всего-навсего баронесса.

Ну и ладно, пусть развеются, заодно и женихов себе приглядят. Только вот у меня никаких развлечений не осталось. Я даже начала новую вышивку, решила скопировать картину, которая висит в большой столовой. Она называется «Замок Тер Миан» и изображает лагуну с парусами и замок на скале. Придворный художник перенес рисунок на канву, и теперь я каждый вечер трудилась аки пчелка.

Получалось на удивление хорошо, только классический пейзаж вдруг стал сильно отдавать французскими импрессионистами, точнее Клодом Монэ. Похоже, у Алиенор действительно был художественный талант, а я добавила к нему свое понимание прекрасного.

На пятый день с утра гонец привез мне сообщение от короля. В открытой части (я огласила ее вслух своим фрейлинам) говорилось, что охота прошла успешно, к ночи король со всеми гостями вернется во дворец. Завтра должен состояться прием, обед и бал, после которого все разъедутся.

Вот только общего сбора и бала мне не хватало. Нельзя было загодя предупредить? И что я должна предпринять в связи с этим? Бегать комнаты убирать, чтобы принять эту тучу народа?

Какое счастье, что местные боги послали мне опытную Ребозу. Стоило ей намекнуть, как она сразу сориентировалась и велела вызвать управляющего. Оказалось, в отличие от меня его оповестили заранее и у того все готово. Комнаты, белье, еда, меню на завтра и даже музыканты для бала.

Отлично, но почему я об этом ничего не знаю? Дала указание держать меня в курсе всего, что происходит во дворце, даже время назначила: сразу после завтрака я хочу получать подробный доклад. Управляющий не стал сопротивляться, наоборот, сообщил, что и сам мечтал меня обо всем информировать и спрашивать указаний, потому что король часто занят и не может заниматься вопросами хозяйства. Но этот немолодой цветущий толстяк, видите ли, боялся обратиться. Сделала вид, что принимаю его слова за чистую монету. Пусть обращается.

Когда управляющий ушел, я посмотрела на мою старшую фрейлину и, заметив ее недовольство, предложила высказаться. Та была краткой:

— Жулик, Ваше Величество!

— Почему Вы так решили, дорогая?

Вместо ответа дама протянула мне листок:

— Вот. Ваше меню на сегодня. На завтрак у вас были тарталетки с икрой рыбки ферайли.

Знаю, знаю. Рыбка вроде нашей форели и икра у нее соответствующая. Страшный по здешним местам деликатес. Но на завтрак у меня были булки с маслом, сыр и нечто вроде форшмака из селедки. Никакой икры.

— Надо же? Как странно, а я и не заметила, хотя икру очень люблю.

— И я о том же, Ваше Величество. Если сегодня вы не заметили, что ели этот очень дорогой деликатес…

— То неизвестно, что я еще не заметила из того, за что заплатила казна. Спасибо, ваша преданность бесценна, дорогая. Ваше мнение я, как королева, поддерживаю и сообщу о нем королю.

Хорошо сказала. Но бесценное надо хорошо оплачивать. В шкатулке с драгоценностями нашелся отличный браслет из розового жемчуга, который я вручила фрейлине, чем вызвала поток слез и клятвы в вечной верности.

Надо сказать, эта так называемая шкатулка представляет из себя неподъемный ларец с тремя большими отделениями. В верхнем лежат мои личные побрякушки на каждый день, в нижнем — подарки короля и часть драгоценностей короны, с которыми я не имею права расстаться, но надеваю только по особо торжественным случаям.

А вот содержимым среднего отделения я могу распоряжаться по своему усмотрению. Дарить, докупать, но только не носить. Оказывается, подданные не могут надеть того, что уже надевала королева, это оскорбление величества.

То есть, в среднем отделении хранится призовой фонд. Вещички там разные, от бросовых до дорогущих. Ребоза получила очень недешевое украшение. Не потому, что так уж важно было разоблачить вора, а потому что она хорошо поняла, в каком направлении я собираюсь двигать здешнюю жизнь. Поощрив ее, я показала, что именно ценю. Надеюсь, остальные фрейлины и слуги правильно воспримут этот знак.

Уединившись за треногой, на которую была установлена рама с вышивкой, я прочитала секретную часть письма. Все готово для того, чтобы захватить барона с поличным. Остается ждать от него знака, а потом пойти на свидание. Кстати, пригласить королеву на тайное свидание — преступление, караемой смертью. Приравнивается к государственной измене. Это я в Своде Законов вычитала.

Король со своими гостями вернулся с охоты поздно ночью, когда мне уже надоело их ждать и я заснула. Ждала короля не потому что соскучилась, а потому что хотела кое-что ему показать. Записку. Маленькую бумажку голубого цвета, свернутую треугольничком. Войдя вечером в спальню, я нашла ее на своей подушке. Кто-то уверял, что во внутренних покоях нет и не может быть людей герцога? Обломись.

Записка была явно от барона. Он назначал мне свидание на послезавтра. «В день после бала» значилось там. Подписи, естественно, не было, но авторство сомнения не вызывало. Мне предлагалось во время прогулки как бы невзначай зайти в беседку, расположенную в дальнем конце парка около озера.

Знаю я это место. Беседка отнюдь не была похожа на беседки или ротонды нашего мира. Не пол и крыша, а между ними нечто ажурно-прозрачное, а вполне капитальное строение с окнами, дверями и мебелью внутри. Пару раз во время прогулок мы с фрейлинами там отдыхали или прятались от дождя, так что я хорошо себе все представляла. Но это сейчас беспокоило меня меньше всего. Сообщу Таргелену, и дело в шляпе. А вот как записка попала на мою подушку? Кто меня предал? Лизет?

Нет, девушка ушла в город после обеда и должна была вернуться только утром. У нее сестра замуж выходит. Информация проверенная. К тому же я заходила в спальню после ее ухода и записки не видела.

Кто-то из лакеев? Невозможно. Им в мою спальню доступа нет. Попробовал бы кто-нибудь сунуться, мои дамы его быстренько шуганули бы. Терина? Не верю. Она бы отдала записку в руки, да еще от себя бы что-нибудь прибавила.

Кто-то пришел через коридор? Возможно. Хотя нет, совершенно невозможно. После отъезда короля я лично заперла дверь на засов. Если его не отодвинуть, войти нельзя, а для этого нужно находиться внутри. Остаются мои фрейлины. Дезоксирибоза, Гредин, Дорилин и Ризалин. Кого выбрать на роль предательницы? Верную Ребозу? Умницу Гредин с тяжелым синдромом отличницы? Неверную как фальшивая монета Дорилин или глупую как пробка Ризалин?

Когда появилась записка? Перед ужином я забегала в спальню за расческой и ничего там не видела. Значит, позже. Старшая фрейлина весь вечер не выходила из гостиной. Отпадает. Да и не думаю я на нее. А все остальные хоть раз да наведались во внутренние покои. Заходил ли кто-то из них в спальню бог весть.

Я грешила на последних двух, но и Гредин не могла сбросить со счетов. Хотя ей-то зачем? Она самая знатная и самая богатая из фрейлин, единственная наследница целого герцогства.

Есть еще одно немаловажное обстоятельство. В жизни ее интересует только получение знаний. Такие люди обычно в заговорах не участвуют. А еще у нее есть жених, по слухам богатый, знатный, а еще молодой и красивый. Вряд ли ее можно подкупить. Если только шантажировать… Но чем? Тем, что она все время читает? А больше ее не в чем упрекнуть.

А вот свистушки Дора и Риза… Одна могла на это пойти ради денег или любовника, а вот вторая по глупости или просто чтобы сделать мне гадость. Надеюсь, предательницу удастся вычислить.

Дожидаясь возвращения Таргелена, я так и заснула с запиской в руках.

А утром начался сумасшедший дом: гости и слуги сновали туда и сюда, все готовились к вечернему балу, и у меня совершенно не осталось времени поговорить с королем. Да я его и не видела целый день кроме как за завтраком, но разве можно что-то обсудить, когда вокруг толпы народа? Завтрак был торжественным, для особо избранных, и на нем мне представили цвет Ремиренской армии. Восемь великолепных мужчин, каждый из которых командовал войсками своей провинции.

Некоторые морды я уже видела на свадьбе, но не больше половины. Один господин был очень пожилой, но крепкий и с орлиным взором. Четверо генералов весьма зрелого возраста, на мои глаза в районе полтинника, а уж сколько им тут, я не разбираюсь.

Трое казались ровесниками короля. Похоже, это те самые друзья детства. Лицо одного из них было знакомым, двух других я видела впервые. На меня эти руководители вооруженных сил Ремирены смотрели как дети на сундук фокусника: с интересом и опаской. Привлекательная штука, но не знаешь, чего от нее ждать. А вдруг взорвется?

Только двое любовались личиком Алиенор с нескрываемым восторгом. Один был мужчина среднего возраста, довольно высокий, крепкий, с некрасивым, но умным и мужественным лицом, покрытым стойким дубленым загаром. Моряк? В своем родном теле обязательно попыталась бы его охмурить, и, зуб даю, пролетела бы как фанера над Парижем. Такие мне всегда нравились, но обычно они были женаты, а что еще хуже, верны своим женам, и при знакомстве торопились мне это сообщить. Чтобы губы не раскатывала, наверное.

А второй… Второй был идеальным воплощением моих девичьих грез. Стройный блондин с ярко-синими глазами. Вылитый Роберт Редфорд в фильме «Три дня Кондора», только без очков. И вот эта роскошь мужского пола смотрела на меня, как пятилетний малыш на торт.

Думаю, если бы я не была королевой, он пошел бы в атаку немедленно, и к ночи мы с ним оказались бы в одной постели. Ухаживаниям этого красавца я бы не смогла противиться. Но… У меня нет такого права, а он не станет домогаться супруги своего сюзерена и друга.

Красавец посмотрел на Таргелена и взгляд его затуманился смущением и чувством вины, после чего он старался на меня не пялиться, и только время от времени бросал взгляды искоса.

Мне представили всех военачальников. Старик оказался герцогом и маршалом (кто бы сомневался), мужчина постарше был адмиралом флота (я как-то так и подумала) графом Эстерсом, а красавец блондин — командующим южными войсками, владельцем целой провинции и, как я угадала, другом детства короля графом Берзенгом. Судя по тому что я видела название Берзенг на карте, это фамилия.

Если честно, любоваться мужчинами не было настроения: записка барона жгла руку. Чем раньше сообщить содержание, тем больше времени будет на подготовку. Так что я ткнула под столом мужа и сунула бумажку ему в карман штанов. Пусть ознакомится на досуге. А на балу я улучу момент и выясню, все ли он понял.

Получив чувствительный тычок, Таргелен поднял на меня мрачный взгляд, но, заметив треугольник, исчезающий в его кармане, все понял. Сунул следом руку, проверил и незаметно кивнул мне. Мол, принял к сведению.

Вот и отлично, осталось дождаться бала. По этикету я обязана была протанцевать два танца со своим мужем: первый и последний. А между ними вольна была принимать или не принимать приглашения остальных кавалеров. Для них потанцевать с королевой большая честь.

Вообще-то я небольшая поклонница танцев, но похоже Алиенор ими увлекалась, потому что на уроках я танцевала не только хорошо, но и с удовольствием, да и на свадебных торжествах у стенки не сидела. Посмотрим, что будет на балу. Лишь бы барон не навязался в партнеры: отказать нельзя, а согласиться… Да меня стошнит ему прямо на камзол.

Все остальное время прошло в примерках. Портнихи нашили достаточное количество бальных платьев, я из них еще и не надевала и половины, так что глаза разбегались. Выбор пал на травянисто-зеленое, украшенное вставками из кремовых кружев и золотым шитьем. Если к нему надеть изумруды… Должно получиться потрясающе.

Шнуровку в боках пришлось подтянуть. Выходит, я похудела за последние дни? Лопала от пуза, ни в чем себе не отказывала, и вместо того, чтобы набирать граммы, скинула их. От нервов, что ли? Тоненькая талия над крутыми бедрами смотрелась просто упоительно. А если вспомнить, что грудь и не думала худеть… На балу я буду самая красивая!

Пришедший проводить меня супруг обозрел получившийся пейзаж (ну не натюрморт же?!) и остался доволен. Уложил мою руку в перчатке поверх своего рукава, и мы церемониальным шагом отправились в бальную залу. Я шла и радовалась, что попала в точку: король тоже оделся в зеленое.

— Его Величество король Таргелен и Ее Величество королева Алиенор!

Церемониймейстер выкрикнул наши имена, и все изобразили низкий поклон. Наверное, я совсем не гожусь в королевы, потому что этот вид не доставил мне ни малейшего удовольствия. Я предпочитаю видеть лица, а не спины и затылки.

Любуясь на задницы склонившихся людей, нам пришлось пройти через весь огромный зал, подняться и сесть на трон, чтобы встать с него при первых звуках музыки. Король взял меня за запястье, свел с возвышения на паркет, и мы пошли в варианте полонеза на четыре такта.

По этикету, дама подает кавалеру руку в перчатке, если только он не является ее супругом. Король стянул с меня тонкое кружево и властно положил мое запястье на свое. В этот раз соприкасались не рукава, а кожа рук. Оказалось, влияние прикосновений Таргелена никуда не делось, как я на это надеялась. Холод сжал сердце, странное чувство затуманило мозги. Меня неслабо подтрясывало, но я мужественно продолжала улыбаться и ни разу не сбилась с такта. Мы торжественно проплыли через весть зал, за нами пристроились остальные и бал начался.

Танцы этого мира милы, но до вальса и танго тут культура еще не дошла, а держать в уме все эти фигуры… Я предпочитаю вальс, и точка! Когда перестану шифроваться и прикидываться дурочкой, надо будет при случае исправить такое упущение, подходящие мелодии я здесь слышала. Да в случае чего можно просто напеть нужное нашему придворному композитору (есть и такой), вроде мне во сне приснилось. Или пригласить того замечательного автора оперы, он уж точно сумеет сочинить в лучшем виде. Как его? Зельц?

После первого обязательного танца ко мне набежало море желающих пригласить королеву. Увидев, что ненавистного барона среди них нет, я радостно раздала все танцы кроме последнего, разумеется. Он по традиции принадлежал моему мужу.

Всего их оказалось двадцать четыре, по двенадцати до ужина и после. Меня пригласили все военачальники, а красавец-блондин ухитрился выцыганить аж два танца, на что Таргелен только хмыкнул. Похоже, он не считает графа опасным соперником. Почему бы это?

Барон подошел с видом хозяина, когда последний свободный танец был уже отдан нашему магу. Я одарила Лизаменда улыбкой растерянной идиотки и сообщила, что он опоздал. В этот момент ко мне подлетел первый кавалер и я упорхнула, оставив гада кипеть от гнева, как забытый на плите чайник.

Третий танец достался маршалу, который, несмотря на возраст, оказался отличным танцором. По ходу старичок пытался меня прощупать на предмет лояльности к новой родине и услышанным остался доволен. Еще через два танца граф Эстерс, глядя на меня совершенно собачьими преданными глазами, развивал передо мной мысль что любовь к Родине и любовь к королеве — это примерно одно и тоже. Взаимности ждать не приходится, зато можно любить вечно. Это он мне в любви признался? Право, неловко как-то. Я прикинулась блондинкой, сделала вид, что не понимаю.

Красавец Берзенг подхватил меня сразу вслед за своим коллегой и с ходу сообщил, что он впервые в жизни позавидовал. И кому? Своему королю. Тот палец о палец не ударил, наоборот, сопротивлялся, сколько мог, а в результате получил в жены самую прекрасную женщину в мире. Далее он расписывал свое потрясение, когда он увидел ту, которую все готовы были ненавидеть. Дочь врага. А она оказалась ангелом. Совершенным сочетанием красоты и прочих качеств.

Вот интересно, как это он прочие качества разглядел? И где именно он их увидел? В декольте? Но комплименты были отборные и слушать их приятно, особенно от мужчины, чей облик практически полностью совпадает с твоим представлением о мужской красоте. Я украдкой глянула на короля: он не танцевал, сидел на троне, слушал то, что шепчет ему в ухо какой-то царедворец, и внимательно следил за мной. Я не заметила на его лице гнева, недовольства, но и счастливым он тоже не выглядел. Скорее настороженным.

Во время второго танца блондин заявил, что влюбился в меня окончательно и бесповоротно, но это меня ни к чему не обязывает: он знает свой долг подданного. Просто просит запомнить его имя: Олер.

Я не стала отвечать, тут не знаешь, что сказать, любые слова будут глупостью. Приятно, знаете ли, вдруг оказаться предметом любви красавчика, который в прошлой жизни обратил бы на меня внимание только в одном случае: если бы многомиллионный контракт со мной подписывал. И то, только как на партнера по бизнесу, и выбросил бы мой образ из головы в момент подписания. Я млела, как старшеклассница, до которой вдруг снизошел первый красавец школы и вдруг почувствовала на себе взгляд. Тяжелый взгляд собственного мужа. Все-таки ревнует?

Музыка смолкла, но нового танца не объявили. Перерыв пять минут. Граф отвел меня к трону, сдал на руки Таргелену, сообщил тому, что никогда не танцевал с более прекрасной женщиной, после чего растворился в толпе гостей. Король сказал мне равнодушно:

— Вам понравился Олер?

Я не стала ни врать, ни ломаться.

— Да, он очень хорош. Просто лапочка.

— Что ж, теперь я представляю себе ваш вкус и не могу сказать, что его не одобряю. Граф мой друг и, поверьте, кроме красоты в нем много прекрасных качеств. Он смелый воин, например.

Мне стало смешно. Хотите сказать, что умом он не блещет? Я вас отлично поняла, дорогой.

Дальше я кружилась со всеми подряд, уже не разбирая с кем. Ноги с непривычки болели, и я ждала последнего танца как земли обетованной. Но еще был предпоследний с Ангером. Он на ушко прошептал, что на завтра все готово. А еще:

— Лиена, перестаньте заигрывать в нашими военными. Тарг в бешенстве, вы пока еще его жена.

Я заигрывала? Милое дело. Я просто была любезна. С тем, что мне нравится красавец-блондин, я ничего поделать не могу. Это просто медицинский факт. А бешенства у мужа я пока не заметила.

Тут Ангер подвел меня к королю и начался последний танец, который я сразу узнала по первым тактам музыки. Придется танцевать взявшись за руки и глаза в глаза. Ужас! К последней фигуре сердце прыгало где-то в малом тазу, голова кружилась, ноги подгибались, и радужное настроение, которое весь бал меня не покидало, смылось, не попрощавшись.

Глава 17. Героиня ловит злодея с поличным

Когда музыка смолкла, Его Величество все так же за руку увел меня. Приволок в собственную спальню и отпустил. Я со стоном повалилась ничком на кровать и услышала раздраженный голос:

— Вы устали, Лиена?

Похоже, сейчас мне прочтут суровую нотацию. Но у меня есть отмазка.

— Ноги! Я только что поняла, что с непривычки в кровь стерла свои несчастные пятки.

Как я могла не заметить, что натерла новыми красивыми туфельками все, что возможно и невозможно? Вот как?

Подрыгала ногами, но туфли как будто приросли к ним.

— Помогите же мне!

Мужчина стащил с ног туфельки и ахнул:

— Действительно в кровь! Да как вы танцевали с такими ногами?! Вам должно быть адски больно!

Звон колокольчика возвестил, что король вызвал слугу.

— Мэтра Рогена сюда! Пусть несет заживляющее.

После чего в ожидании лекаря все равно читал мне мораль. Надо заботиться о своем здоровье, правильно подбирать туфли и не танцевать слишком много. Как только я почувствовала дискомфорт, надо было…

Да ничего я не почувствовала! Пока танцевала, все было прекрасно. Не знаю, какая сила носила меня по залу, но ничего не болело! А вот сейчас наступила реакция, и я все ощутила в полной мере.

Прибежал явно поднятый с постели Роген, намазал мои бедные пяточки и забинтовал. Затем дал выпить какого-то настоя с медом и велел немедленно ложиться спать. Ага, в бальном платье.

Король, вместо того, чтобы позвать горничную, решил помочь мне сам. Стал распутывать шнуровку и отстегивать крючки. Меня снова затрясло, раза в три сильнее, чем во время танца. Стоило ему закончить, как я ужом выскользнула из платья и, схватив лежавшую на кровати ночную сорочку, рванула в ванную босиком. Вышла оттуда уже в халате и нырнула в постель.

Король все так же сидел в кресле и с грустью смотрел на то, как я прячусь под теплым одеялом.

— Почему Вы так боитесь меня, Лиена? За все время я не сделал Вам ничего дурного, а Вас просто колотит от страха, стоит мне к Вам прикоснуться. Ведь это именно страх, я не ошибся?

Он всегда это понимал? Но почему заговорил только сейчас?

— Не ошиблись. А почему? Да если бы я знала почему, я бы не боялась!

Похоже, он меня не слушал.

— Вы сказали мне тогда, в первый день, что не боитесь меня, а разумно опасаетесь, но это не так. Я же вижу. А кого-нибудь еще Вы боитесь?

Я задумалась над ответом.

— В общем, да. Кое-кого я очень даже боюсь. Герцога, папашу моего названного, барона Лизаменда. Но это не то. Их я вот именно что разумно опасаюсь. Понимаю, чем они мне опасны, потому и боюсь. Всякие меры предосторожности принимаю. А Вас мне нет причины бояться, но я ничего не могу с собой поделать.

Король опустил голову и произнес, не глядя на меня:

— Это грустно, Лиена. Мне казалось, что между нами что-то налаживается. Я надеялся, что Вы ко мне привыкнете, но, видно, зря. Я могу бороться с предубеждениями, но против естества не попрешь.

В его голосе звучала такая тоска, что захотелось плакать или утешить его чем-нибудь.

— Ну, не огорчайтесь так. Еще не так много времени прошло, может, все изменится к лучшему. Если бы удалось понять, чего я так панически боюсь, мне удалось бы справиться с неразумным страхом. Давайте лучше обсудим завтрашний день. Каков план? Что я должна делать?

Узкие губы Таргелена тронула улыбка:

— Такой разумной, собранной, спокойной вы мне очень нравитесь, Лиена. Завтра вы сделаете все так, как написано в записке. Вот она. Держите ее в руке, чтобы наш враг думал, что вы с ней не расставались. Погоду обещали прекрасную. Дойдете с фрейлинами до пруда, скажете, что хотите отдохнуть у воды. Когда все разбредутся, войдете в беседку. Вошли и стойте, дальше порога ни шагу.

Отличная инструкция. Я не только все поняла, я все запомнила с первого раза. Но есть вопросы.

— Барон потребует, чтобы я закрыла дверь.

— Закройте, это предусмотрено. Но вот так у двери и оставайтесь, что бы он ни требовал. Нужно, чтобы он наговорил побольше и проявил себя.

— Поняла. А потом вступают в действие маги и солдаты.

— Верно. А вы быстро покидаете помещение. Не хочу, чтобы вас зацепило шальным заклинанием или, того хуже, сталью.

Беспокоится. Это хорошо. Сейчас самое время сдать ему вражескую лазутчицу.

— У меня остался еще один вопрос. Вчера между ужином и сном кто-то положил записку прямо на мою подушку. Кто-то, кто имеет доступ в спальню. А значит, одна из моих фрейлин работает на барона.

— Вы хотите узнать кто?

Я пожала плечами:

— Выбор невелик. Со мной во дворце оставались только Ребоза, Гредин, Дорилин и Ризалин. Старшая фрейлина вне подозрений, а остальные…

Брови короля взлетели вверх:

— Почему вы не подозреваете Ребозу?

— Потому что у нее не было физической возможности это сделать. Она все время была у меня на глазах, в спальню не заходила..

На это Таргелен вполне разумно предложил мне выждать.

— Не волнуйтесь, Лиена. Думаю, преступница сама себя выявит. Завтра, когда мы возьмем барона, она должна будет запаниковать.

— Я тоже так думаю. Значит, ваши люди должны быть готовы ее арестовать.

— Прекрасно, что вы это понимаете и не собираетесь вставлять мне палки в колеса. Иметь с вами дело — одно удовольствие, моя дорогая. Может, разберетесь со своими страхами?

Король думает, я могу все спустить предательнице? Ну уж нет, если заслужила, будет наказана по полной программе. А силы у меня уже на исходе, спать хочется ужасно. Он увидел, как я зеваю и закончил:

— Спите. Лекарь велел вам спать. Завтра нас всех ждет тяжелый день.

Засыпали мы порознь, каждый на своей стороне кровати, а проснулись рядышком. Во сне я нежно прижималась к мужу, не ощущая при этом никакого ужаса.

Утром ноги мои многострадальные оказались целехоньки: волшебное снадобье мэтра Рогена сработало как часы. Меня отправили на мою половину, предварительно еще раз проинструктировав. Кажется, я все запомнила. Веду фрейлин на пруд, там даю им разбрестись как козам, сама отрываюсь от коллектива и осторожно чапаю в беседку, где меня поджидает Серый Волк. Ой, нет, барон Лизаменд. Что-то его имечко мне название зубной пасты напоминает.

Ладно, лирику в сторону. В беседке стоять у дверей столбом, слушать и ждать от гаденыша активных действий. Как только они начнутся, сваливать.

Что делать, если что-нибудь пойдет не по плану, мне никто не сказал.

Начало получилось отлично. У пруда как раз расцвели цветочки, и мои фрейлины разбрелись, чтобы набрать букеты и сплести венки. Ребоза вообще задремала под деревом. Моих защитников нигде не было видно: хорошо замаскировались. Коллекционируя желтенькие примулы (в Англии такие называются «ключи Святого Петра»), я тихонько приблизилась к беседке, толкнула тяжелую дверь и вошла.

Мама дорогая! Барон к нашей встрече подготовился. Вместо простой плетеной мебели меня встретило поистине дворцовое убранство. Все было застелено коврами и дорогими тканями. А в центре этого великолепия стоял сам Лизаменд в парчовом халате на голое тело. Ну да, он же меня трахать собрался, вот и прикид к случаю подобрал. Но я бы на его месте лучше скафандр водолазный надела.

— Пришла? Умница. Закрой дверь.

Я выполнила распоряжение и прижалась к этой самой двери спиной.

— Не стой там, Лиена, иди ко мне. Слушайся меня, девочка.

Ага, щаззз. Послушалась одна такая. Я смотрела на барона не отрываясь, но и шагу к нему не сделала.

— Лиена, что случилось? Ты совсем меня забыла? Не помнишь, кто твой хозяин? Не знаешь, что нужно сделать?

Да нет у меня никакого хозяина! И делать ничего не буду. Пусть этот урод провалится! Я сжала кулаки, но не тронулась с места.

Хоть я ничего не сказала и даже не пошевелилась, стало ясно, что слушаться я не собираюсь. Барон побагровел:

— Ты… Ты… Что ты себе позволяешь, мерзкая девчонка? Забыла, кто твой хозяин? Плетки давно не пробовала?! Немедленно ко мне и на колени!

Где там мои спасители? Им что, недостаточно таких заявлений? Да по закону этого Лизаменда уже можно четвертовать! А мне страшно! Потому что от громогласных заявлений мерзавец перешел к делу. Какие там четыре локтя?! Два молниеносных шага и он схватил меня за руку! Дернул к себе, одновременно срывая халат…

Вот тут мои защитники и появились. Картина маслом.

Голый жиртрест прижимает меня к себе и орет:

— Пошли вон, или я ее убью!

Спрыгнувшие откуда-то сверху Ангер и еще трое молодцов стоят в растерянности, а я… Я вспомнила уроки моего сенсея Мурада. Не так много мне удалось у него взять, но высвобождению из захвата он всех женщин учил на совесть, доводя действия до автоматизма. Раз, два, руку в захват, локтем в низ живота, повернулись… Барон уже стоит согнувшись с заломленной за спину рукой. Теперь бросаем его и вон отсюда, мужики справятся. Кажется, сознание все лучше взаимодействует с моим новым телом. Ассимиляция идет успешно.

— Лиена!

Дикий крик Ангера застал меня за дверью. Что он так орет? Все уже кончилось, я в безопасности. Из дверей так называемой беседки вывалились пятеро, неся спеленутого как мумия шестого. Барона все-таки повязали. Впереди летел Ангер. Подбежал ко мне и остановился. Глаза круглые и почти безумные:

— Ты жива? Жива?! Боги, какое счастье!

— Стоп. По-твоему, я должна была умереть?

— Ну, когда барон в последний момент успел бросить в тебя Золотом Змея, я думал все. Он не мог промахнуться.

Магия? Проклятье! На мне амулетов как игрушек на елке, защита на защите сидит и защитой погоняет. Но Ангер почему-то как с цепи сорвался.

— Золотом Змея? Это что еще за Змей?

— Это смертельное заклинание. Очень редкое и очень злое. Его даже мой зеркальный щит не отразит. Но ты цела!

В этот момент к нам подошел еще один участник охоты на барона, долговязый, тощий, лохматый, рыжий мужик с совершенно сумасшедшими карими глазами. Рыжий не так, как Роген, слегка, а как морковка. Встал передо мной на одно колено и склонил голову, произнес:

— Позвольте представиться, Ваше Величество. Миронис, боевой маг и ааш покорный слуга. Простите, но я могу задать вам один вопрос?

Так, включаем королеву.

— Задавайте, маг Миронис. Постараюсь ответить.

Он поднялся с колен.

— Как вы это сделали?

Ну и вопросец! Какой на него правильный ответ? «А я почем знаю?»

— Что именно? Освободилась от захвата?

— Я обратил внимание. Впечатляющая техника. Нет, Ваше Величество, я спрашиваю не об этом. Я видел то, что не мог видеть мой коллега. Барон пытался вас убить. Бросил вдогонку очень сильное заклинание. Никто не успел ничего сделать. Простите, если сможете.

Это и Ангер видел и мне сказал. Ага, меня пытались чем-то убить, а я и внимания не обратила. Неплохо! А что такого видел Миронис, чего не мог видеть придворный маг?

— Так что случилось, я понять не могу?!

— Оно попало вам в спину и исчезло. Растворилось. Не знаю, как объяснить, но его больше нет. Так не бывает. На вас нет ни одного амулета, способного на такое. Вот я и спрашиваю, Ваше Величество: как вы это сделали?

Ох, и ни фига себе! Чтоб я так знала! Понятия не имею. Пожала плечами:

— Я даже не заметила что в меня чем-то там кинули. А барон?

— Лишен магического резерва. Весь выложился. Сейчас стража доставит его в темницу и запрет в специальную антимагическую камеру. Стоп! Ваше Величество!

От его вопля я чуть не описалась. Не надо меня так пугать!

— Что, уважаемый?

— Если бросить заклинание в антимагическую стену… с ним произошло бы то же самое, что с вами. Оно бы не отразилось, а просто растаяло. Энергия полностью рассеялась. На вас полная антимагическая защита? Но откуда? И как тогда вы живы: ее нельзя наложить на живое существо.

Чего от меня хочет этот мужик? Я в магии ни уха, ни рыла!

— Э, все вопросы к мэтру Ангеру, он моей защитой ведает. И знаете что, мэтр? На Вашем месте я бы не стала распространяться о том, какая на мне стоит защита. Это государственная тайна. Я понятно выражаюсь?

Мужик опять упал на колени:

— Можете на меня положиться, Ваше Величество.

И тут набежали мои фрейлины:

— Ваше Величество, Ваше Величество!

Одновременно с ними полянку у пруда заполнили мужчины. Стража наконец появилась. Я обвела глазами моих приближенных. Все они казались напуганными, но только у одной я прочла в глазах настоящий ужас. Все-таки Ризалин. Барон привык иметь дело с дурочками и предпочел положиться на свой навык. Зато эта кретинка сейчас сдаст его с потрохами, лишь бы себя выгородить. Она бросилась ко мне, лепеча что-то невнятное. Я протянула к ней руку:

— Стража! Арестуйте эту женщину по обвинению в пособничестве барону Лизаменду, пытавшемуся оскорбить честь вашей королевы!

Откуда ни возьмись появившийся Таргелен оказался здесь очень своевременно и правильно сориентировался: ткнул пальцем прямо в физиономию предательницы. Меня могли и не послушать, но его распоряжение выполнили моментально. Ризалин пыталась упасть мне в ноги, но нас этим не проймешь. Раньше надо было думать.

Король же обвел собравшихся строгим взглядом и скомандовал:

— Барона в кандалы и в камеру для магов. Девицу в одиночку, пусть подумает о своих деяниях. А мы, — он взял меня за плечо, — пойдем домой. Все здесь переволновались, нам нужно отдохнуть.

Правильно он сказал. Как только до меня дошло, что все закончилось, наступила реакция. Ноги стали ватными, и почему-то очень захотелось на горшок. Вероятно, именно это называется медвежьей болезнью. Так что я уцепилась за рукав собственного мужа и несмотря на ватные ноги довольно прытко поскакала во дворец. Во внутренних покоях Таргелен хотел меня усадить и расспросить, но куда там! Я ловко вывернулась и заперлась в санузле.

— Лиена, тебе нехорошо? — спрашивал он меня из-под двери.

— Все в порядке, — отвечала я, но покинуть убежище смогла только через полчаса, когда в кишечнике уже ничего не осталось.

Король терпеливо ждал, а потом заперся со мной в будуаре. Лучше бы я снова барона приемом скрутила, чем выслушивать нотации. Как я могла подпустить подлеца ближе чем на четыре локтя? Минуты три я молча слушала, потом не выдержала и заорала:

— Да ты хоть представляешь, как там все было? Какие четыре локтя? Там все расстояние меньше! Он от меня в двух шагах стоял, а за мной дверь закрытая! Лучше планировать нужно было! Почему твои орлы так поздно выскочили? Ждали, когда этот урод заголится и на меня накинется? Я-то все делала по инструкции! Только тому, кто ее составлял, руки надо пообрывать!

Муж мой тут же сдал назад.

— Успокойся, успокойся, до них дело еще дойдет. Ты мне лучше расскажи как ты спаслась, Лиена?

— Применила приемчик один. Освобождение из захвата. В нашем мире этому учат девочек.

Я не стала сообщать, что далеко не всех и не всегда. Король чуть успокоился:

— Полезный навык. Не знал, что ты таким владеешь. Ты говорила, что воинским искусствам не обучена.

— Это не воинское искусство. Это самозащита.

— Но я спросил не об этом. Миронис сказал, что ты рассеяла направленное против тебя колдовство. Очень сильное смертельное заклинание. Это правда? Как ты это сделала?

И вот тут я действительно сорвалась. Магия — это то, о существовании чего в этом мире я знаю, но не верю. Смертельное заклинание? Пусть спросит чего другого и попроще.

— НЕ ЗНАЮ! ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ! Если я чего и сделала, то совершенно случайно. Ты Ангера лучше спрашивай, это он у тебя практик и теоретик магических наук. А я пришла из мира где об этом и не слыхивали. Что ты меня допрашиваешь? Лучше барона допроси и эту сучку Ризалин.

— Не беспокойся, их я допрошу в лучшем виде. Но должен же я знать об интересных свойствах женщины, доставшейся мне в жены. И учти, больше я на такие опасные дела согласия не дам, чтобы вы с Ангером там ни говорили. Я чуть не поседел.

Вот зануда. Такой же четкий и правильный, какой бываю обычно я сама. Но сегодня мне досталось, мог бы и пожалеть. Я захныкала, показывая, что больше не могу дискутировать.

— Хорошо, девочка, вижу, что ты уже на пределе. Иди-ка в спальню и отдохни. Я велю, чтобы тебе подали успокаивающий отвар.

Ну вот, насилу догадался. Я отползла в спальню и наткнулась там на Терину. Она бросилась ко мне и облила слезами:

— Голубка моя, какое счастье. Уж как я ненавижу этого проклятого. Чтоб ему не дождаться перерождения! Что он сделал с моей девочкой! Давно бы убила бы своими руками, если бы не отец твой, чтобы ему икалось! Пусть теперь ответит за свое злодейство! Лишь бы твой муж не дал слабину и не решил оставить этого подонка в живых! Ну, я этого не допущу!

Получается, мы тут гадали на кофейной гуще, а тетенька сидела в углу как мышка, являясь держателем стратегической информации. И ведь даже не намекнула!

— Терина? Ты все знала и молчала?

Женщина повалилась мне в ноги.

— Рыбонька моя! Кому бы я сказала?! Позор-то какой! Да я была рада-радешенька, что ты все забыла, и даже когда выздоровела, эту гадость не вспомнила. Я только молила богов, чтобы он до тебя больше не смог добраться, да чтобы муж твой не узнал. Боялась, что не примет он твоих оправданий и выгонит. А куда бы ты пошла? К батюшке, который тебя барону отдал как игрушку? Или в речке топиться? Ничего не бойся, девонька моя. Барону я рот заткну, он не проговорится. Честь твою мы спасем. Никто ничего не узнает.

Никто ничего не узнает, значит? Ну, конспираторша, сейчас я тебя обломаю.

— Терина, король знает все.

— Ой! — женщина села на пол, — Да от кого?

— От меня.

— И он тебя не гонит? Не собирается вернуть отцу?

— Нет. Он собирается убить барона и отомстить моему отцу.

Восторженные вопли нянюшки, казалось, достигают небес. По крайней мере у меня уши позакладывало.

— Он у тебя святой! Ангел! Я за него всем богам буду молиться денно и нощно! Умница какая! Сокровище! Золотой человек! Лиеночка, ты поняла, какой муж тебе достался? Цени, девочка моя. Заботься о нем, пылинки сдувай! А я уж…

Ага, сейчас меня будут учить, как быть образцовой женой. Пусть лучше о деле рассказывает.

— Терина, нянюшка моя бесценная, а как ты собиралась заткнуть рот барону?

Женщина не ответила, но так сжала кулаки и сверкнула глазами, что стало ясно: жить барону оставалось всего несколько часов. Хорошо, что я ее остановила. И счастье, что в этот момент слуга принес кружку с отваром.

— Барону так и так не жить. Остынь, родная, все хорошо.

Терина разрыдалась, но это были слезы облегчения. Похоже, происшествие сняло с ее души огромный груз. Я отпустила нянюшку, выпила настой и забралась под одеяло. Плевать на обед, этикет и распорядок дня. Сегодня я больше никуда не пойду. Физические силы может быть и остались, а душевные кончились.

Почти ночью снова пришел король. Я сделала вид, что сплю, и он ушел.

Глава 18, герой страдает, а героиня думает о будущем страны и улаживает мелкие неприятности

Из протокола допроса барона Ригера Комер эс Лизаменда:

Мэтр Ангер: Признаете ли вы, барон Ригер Комер эс Лизаменд, свою вину?

Барон: Да, демоны меня раздери! Я хотел трахнуть вашу королеву! Она моя любовница, и уже давно, года четыре, если кто не знал! Ее отец отдал мне девчонку, чтобы я сделал ее покорной. Требовал только девственность сохранить для дальнейшего. Идиот, сам постеснялся, дочь, видите ли. Хотя слюни на нее пускал будто не на дочь. Мягкая, слабая, глупая. Я раздавил ее сознание как гнилой орех. Вы мне лучше скажите, кого вместо нее подкинули? Я только сегодня понял, когда она мне руку заломила: это не Алиенор! Похожа, как две капли воды, но не она!

Король: Нечего тут ерунду говорить. Отвечайте на вопросы.

Барон: Я все признал, какие еще нужны ответы. Но и вам ответить придется. За все ответить. Вы подменили Алиенор похожей девушкой. Просто одно лицо. Где только такую взяли? Ну ничего, теперь она мертва, а вы стоите на пороге войны. Скрыть ничего не удастся.

Король: Вы являетесь шпионом Истара герцога Кавринского?

Барон: Можете думать как хотите. Если вы убили настоящую Алиенор, то теперь ее двойника у вас тоже нет. А если в урочный час я не подтвержу, что все нормально, герцог двинет войска. Много вы поимеете с того, что схватили меня!

Мэтр Ангер: Когда настанет этот урочный час?

Барон: Не скажу! Сами догадайтесь.

Мэтр Ангер: Догадаемся, не бойтесь. Как вы завербовали девицу Ризалин эс Месер?

Барон: Дурочка сама ко мне пришла. Хотела избавиться от соперницы и стать королевой. Красивая, не спорю. Но не красивей Алиенор, хотя такая же дура. Нет, еще глупей. Даже не подумала, чем придется расплачиваться. Требовала, чтобы я скомпрометировал королеву. Кто все же она такая, эта ваша королева? Внешне не отличишь. Но Алиенор не смогла бы мне противиться ни секунды. Да и раньше… Я замечал, что она стала не такая, но относил за счет того, что заклятия ослабли. Я идиот, не заметил подмены! Да, она была полной кретинкой, но не такой как раньше! Интонации другие. Слова. А я смотрел и не видел! Поделом мне, дураку! Чувствовал же, что что-то не то!

Король: Кто Ваши сообщники?

Барон: Хотите, чтобы сдал моих людей? Не дождетесь!

Король: Если вы не желаете отвечать, мы применим пытку. Назовите ваших людей во дворце.

Барон: Вы пожалеете! Убить меня не рискнете, иначе война начнется уже завтра! А за пытки я вам отомщу! Страшно отомщу! Ваш подменыш уже мертв, долго скрывать ее смерть не удастся. Когда сюда придет герцог с войсками, уж я посмеюсь!

Вошедший слуга: Ее Величество королева заснула. Как вы и приказали, я доставил ей успокоительное питье и она его выпила при мне.

Барон: Хотите сказать, она жива?! Или у вас этих подменышей как цыплят у наседки?

Король: Вызовите палача. Допросите барона по обычному опроснику в присутствии мэтра Ангера эс Риоран. После допроса сотрите память протоколисту и палачу. Государственная тайна.

* * *

Ночью того же дня двое мужчин сидели в кабинете короля. Перед ними лежали листы с допросом и стояли бутылка вина и бокалы. Король был мрачен как никогда. Его друг наоборот, лучился от удовлетворения. Таргелен злобно шипел, а Ангер вяло отбивался.

— Ты подставил Лиену. Она только чудом не пострадала! Пойми, мы не можем рисковать ее жизнью и здоровьем.

— Прости. Прости меня. Я даже представить не мог, что так получится. Я знал о приготовлениях барона и спланировал, исходя из того, что он будет сидеть в кресле или на ложе. Кто же знал, что он выйдет на середину комнаты?

— Это тебя не извиняет. Но придется простить. Моя жена сказала: победителей не судят. Что там все-таки произошло? Почему Лизаменд так уверен, что отправил мою жену на тот свет?

— Он бросил в нее одно из самых страшных заклинаний. Смертельное. Был уверен, что уже не выкрутится, и захотел отомстить как следует, так что силу в него вложил всю без остатка. После такого действительно не выживают: Золотой Змей выпивает из человека всю жидкость: на землю должна была упасть сушеная мумия. Так как это заклинание скорее для мести, чем для битвы, амулетов от него на королеве не было и быть не могло.

— Замечательно. Миронис сообщил мне то же самое. А вот как ты объяснишь, что оно не подействовало?

— У меня есть две гипотезы. Первая: барон элементарно не попал в цель.

— Миронис утверждает, что попал. По его словам, заклинание, врезавшись в королеву, бесследно исчезло. Примерно как если бы оно врезалось в стену из природного антимагического камня.

— Значит так оно и есть: не верить Миронису у меня нет оснований. Предположу, что это свойство сущности нашей королевы. Она из мира, где магии нет. Я обратил внимание: она пользуется магическими предметами, зельями, амулетами, но в магию как таковую не верит. Для ее сознания это нечто чуждое. Вероятно, и тело переняло это свойство сознания: при попадании в нее заклинания оно просто развеивается. Хорошая защита.

— Жаль, не абсолютная. От оружия и яда она не поможет. В общем, я рад, что она у нее есть. Но вас, магов, стоит наказать за халатность. Акция была подготовлена из рук вон плохо. Почему не просчитали все варианты поведения барона? Почему сидели ждали до последнего? Хвала Богам, все обошлось, но у Лиены серьезное душевное потрясение.

Ангер легкомысленно махнул рукой.

— Она очень сильная женщина. Справится.

— Ты неправильно делаешь ударение. Она во-первых женщина, а потому же все остальное. Наш долг ее беречь.

Выражение лица мага вдруг изменилось, оно стало хитреньким и любопытным:

— Прости. Тарг, а можно вопрос? Если не хочешь отвечать, я забуду…

— Спрашивай.

— Это верно, что у тебя с Алиенор так до сих пор ничего и не было?

— Откуда ты взял?

— Догадался. Но это верно?

— К сожалению, да. Ее трясет от страха, стоит мне к ней прикоснуться, а это не то чувство, которое я хотел бы вызывать в женщине. Тем более в моей жене.

— Может, она все-таки не совсем нормальна? Это может быть после обмена сущностями, пока новая не прижилась в теле. Что скажешь на это? Ваша брачная ночь…

Король откинулся на спинку кресла.

— В том, что ты говоришь, есть рациональное зерно. Если бы ты видел эту сцену… Стоит холодная, прекрасная, невозмутимая, и несет такую ересь… Полный бред, но холодный и продуманный. Если бы ты слышал… Она была готова на все, чтобы избежать близости. Я и так, и этак… Лиена ни в какую. Все мои аргументы с порога отметала. Уже не знал, чего и придумать. Даже шантажировать пытался. Представить не мог, насколько сильно она меня боится. Она… Проткнула себе ногу ножом для разрезания фруктов. Нацедила крови на простыню и предложила добавить туда кое-что от себя. Нормальный мужчина такое себе даже вообразить не может. Для меня это был настоящий шок. А глаза… У нее были ледяные и совершенно безумные глаза. Как у бесноватой ведьмы. Я пошевелиться не мог от ужаса и восхищения. Она прекрасна, Ангер. Фантастическая женщина. Если бы не ее дурацкий страх… Маг глубоко вздохнул, сожалея о несовершенстве мира:

— Да, если бы она сумела расслабиться… Вы были бы прекрасной парой. Думаю, еще ничего не потеряно. Она меньше чем полгода назад попала в чуждый ей мир и тратит уйму сил, чтобы тут адаптироваться. Еще и на любовь ее просто не хватает. Организм защищается. Подожди. Ведь вне постели ты находишь с ней общий язык. Вашему деловому взаимодействию можно позавидовать. Тарг, думаю, ты просто торопишься.

Усмешка короля была горькой.

— Я уже опоздал. Она увлеклась мужчиной. Даже скрывать не стала. Сказала, что он ей очень нравится. Надо быть справедливым: он гораздо красивее меня и приятнее в общении.

— О ком ты?

— Об Олере Берзенге. Где-то это правильно. Он самый красивый мужчина в королевстве, она — самая прекрасная женщина. Ты видел, как они танцевали? Глаз нельзя было оторвать.

Маг фыркнул и скорчил недоверчивую гримасу.

— Ну ты меня удивил. Олер?! Вот о ком я даже не подумал. Он хорош, спору нет. Добр, благороден, отличный воин и преданный друг. Действительно самый красивый мужчина в королевстве. Но он ей не подходит. Думаю, она это уже сообразила. Не дурочка.

Удивлению короля не было предела.

— Почему?

— Без почему. Не подходит, и все. Помяни мое слово, ее увлечение, если оно существует, пройдет скорее, чем гроза летом. Он просто вояка, а она… Ей с ним будет скучно. И потом, Олер никогда не пойдет против тебя и не станет соблазнять твою жену.

— Ну, через пять лет, если брак останется бездетным, она будет иметь право разорвать наши отношения и избрать нового супруга. Им вполне может стать Олер. Особенно если к тому времени мы решим вопрос с герцогом.

— Ты хочешь подослать к нему убийц?

— К Истару? Если бы ему наследовал Карилан, это имело бы смысл. Тот хоть вменяемый, с ним можно договориться. Но так как наследник — Меран, то мы тут ничего не выиграем. Все проще. Я надеюсь за это время подготовиться к войне.

— Тогда хочешь совет? Привлеки свою жену к подготовке. Советуйся с ней как можно чаще. Разговаривай, обсуждай. Она во всем идет от разума, вот и обращайся к разуму. Это дать ей сможешь только ты. Если ты успел заметить, она вовсе не бесчувственная, напротив, довольно эмоциональная особа. Просто мозги у нее никогда не отключаются. Мужчины такого типа ставят дружбу превыше всего, возможно, и с женщинами так же. Если станете друзьями и соратниками, она перестанет наконец тебя бояться.

— Думаешь? Спасибо за совет. Не уверен, что сработает, но по крайней мере звучит привлекательно. А главное, я уж сделал некоторые шаги на этом пути.

* * *

Весь следующий день я провела в постели. Роген настоял. Пришел, осмотрел и распорядился. Говорит, после такого мощного магического удара необходимо как минимум два дня отлеживаться. Убедить его, что я в полном порядке, не удалось. Он меня просто не слышал. В результате меня поили бульоном и кормили отварной курицей. Ненавижу! Курица должна быть жареная!

Вокруг постели собрались остатки фрейлин и по очереди меня развлекали. Дорилин читала вслух очередной роман, Камари очень мило пела, остальные пересказывали последние дворцовые сплетни. Оказалось, я в их глазах героиня. На меня напал коварный барон, который меня подкараулил, когда я совершенно случайно вошла в беседку, а я победила его в бою и спаслась.

Наличие магов, стражи и все остальные обстоятельства дела игнорировались. Предательство Ризалин трактовалось нашими барышнями примерно так: глупая Риза сказала королеве что-то, побудившее ее войти в беседку, где сидел в засаде барон. Кстати, этот поступок в их глазах был предательством, вполне заслуживающим казни.

Ну и отлично. Главное, чтобы слухи не вышли за пределы дворца.

Хотя… Чем больше я об этом думаю, тем тверже уверена: герцог будет знать все подробности не позже чем завтра. Наивно думать, что здесь нет его агентов или что Ангер выследил и убрал всех. Так что мы можем засовывать голову в песок, как страус и говорить сами себе, что все шито-крыто. Глупости это. Истран наверняка получает информацию не из одного источника. Другое дело что, пока нет официальной информации, он не будет иметь оснований для открытых действий.

О чем это говорит? Мне, например, совершенно ясно: то, что я замыслила, надо проводить в жизнь как можно скорее. Я имею в виду поиск украденного из казны и наведение порядка в финансах и войсках. Война с герцогом у нас на пороге, а без денег даже не стоит мечтать ее выиграть.

Есть у меня еще дело: надо для начала расспросить собственного мужа о том, как обстоят дела в Каврине. Какие там порядки, на чем строится экономика, как герцог взаимодействует со всеми слоями общества. Возможно, нам надо у него что-то перенять. Но меня больше волнует отыскание слабых мест в державе противника.

Эти мысли и рассуждения помогали мне коротать время.

Роген набегал каждые два часа, проверял, как у меня дела, зудел, что я должна есть, пить спать, принимать лекарства, и снова убегал.

В какой-то момент все отправились на обед, и рядом со мной осталась одна Сенар. У обычно спокойной и довольной жизнью девушки был несчастный вид. Этого я не могла так оставить и спросила:

— Сенар, дорогая, что случилось? Ты выглядишь так, как будто кто-то умер.

— Если бы! — вырвалось у девушки, — Нет, Ваше Величество, все куда проще: в ближайшее время мне придется вас покинуть.

Еще чего! Она мне всего полгода служит. Я против того, чтобы мои фрейлины менялись каждый месяц.

— Глупости! С какой это стати?

— Во время охоты моя матушка сообщила мне, что через два месяца я выхожу замуж.

Ну, это другое дело.

— Так это же хорошо! Надо поздравить тебя и Ангера!

— Кто Вам сказал, Ваше Величество, что мой жених — Ангер?

Вот тут я обалдела.

— По-твоему, у меня глаз нет, милая Сени? Да все вокруг знают, что он твой жених.

Девушка вздернула подбородок повыше. Гордая: пытается сохранить хорошую мину при плохой игре. Ответила она мне спокойным, бесстрастным тоном.

— Все, кроме моей матушки. Видите ли, Ангер давно ко мне посватался, мы ведь с ним с детства знакомы. С моего детства. Матушка не могла отказать напрямую, но не желала этого брака. Ей всегда хотелось выдать меня за знатного и богатого владельца домена. Она назначила Ангеру испытательный срок до моего второго совершеннолетия.

А сколько ей лет-то? Старше Лиены, но ненамного. Срок еще не вышел.

— Насколько я знаю, до него тебе чуть ли не пять лет. Ты же всего на два года старше меня.

— Ангер… Ему назначили срок, но это и все. Никаких обязательств родители на себя не приняли. Моя матушка очень искусна в такого рода договоренностях. А недавно ко мне посватался герцог Геовер и родители дали слово. Меня и не спрашивали. Вы знаете, я не могу отказаться. Дочь не спорит с решением родителей. Это закон.

Дурацкий закон, один из первых который я хочу отменить. Что за дела, относиться к детям как к вещам? Но вслух я выдала другое:

— То есть, через два месяца у меня не будет еще одной фрейлины? Сени, я права, говоря, что ты не рвешься замуж за этого Геовера?

Девушка опустила глаза в пол и замямлила:

— Герцог не старый и не урод, моя мать не так уж жестока. Но… Вы знаете, кого я люблю.

— Сенар, давай не будем пороть горячку. Я подумаю, что тут можно сделать. Поищи-ка мне твоего любимого или короля, а лучше обоих вместе. Мне надо во всем разобраться. Хорошая девушка, не зря Ангер ее любит. Но я ничего не поняла: какой испытательный срок ему дан и есть ли законный способ увильнуть от нежеланного замужества? Знаю я Сени, если бы я не могла ей ничем помочь, она бы вела себя иначе.

Ох, тут глобальные государственные вопросы не знаешь как решать, а придворные свои мелкотравчатые подбрасывают. И не отмахнешься: преданными людьми не разбрасываются. Придется помогать. А как?

Надо бы найти Ангера, мэтра Юбера или моего мужа и потолковать с ними. Есть же какой-то способ остановить рьяную матушку моей фрейлины?

Мой супруг нашелся первым. Пришел проверить, как я себя чувствую, а я вцепилась в него как клещ:

— Таргелен, дорогой, я тут узнала, что Сенар замуж выдают. За герцога Геовера.

— Первый раз слышу. Кто тебе сказал?

— Она и сказала. Свадьба через два месяца. Ее мамаша дала согласие и поставила девушку перед фактом.

У моего мужа есть очень хорошая черта: он преданный друг. Тарг вскочил, вылетел в коридор и завопил на стражника:

— Найди немедленно Ангера и пусть бежит сюда! Срочно!

Потом спокойно вернулся в кресло у моего изголовья и тихо спросил:

— Ты ей что-то обещала?

— Нет, она ничего не просила. Я знаю закон: родители властны над жизнью своих детей вплоть до второго совершеннолетия. Я только попросила найти тебя и Ангера. Она все же моя фрейлина, а у меня их и так мало осталось. Кстати, быть фрейлиной почетно?

— Очень. И выгодно: жениться на фрейлине королевы хочет каждый. Этим достигается благоволение царствующего дома. А вот если фрейлину королева изгоняет с позором, тут ей, бедняжке, мужа не найти. Это все равно как жениться на королевской немилости.

На этих словах в комнату влетел запыхавшийся Ангер. Голубые глаза его пылали:

— У Вас что-то случилось, Ваше Величество?

— Случилось. Но не у нас, а у тебя, — спокойно ответил Тарг, — Мамаша Сени замуж выдает. За герцога Геовера.

— А как же… А как же я?

У него был такой вид, как будто его пушечным ядром по башке угостили. Я не во всем доверяю нашему хитрожопому магу, но одно знаю точно: невесту свою он действительно обожает. И для него эта новость — страшный удар. А нам он нужен живой, здоровый и счастливый, иначе работать по специальности не сможет. Значит, надо что-то предпринять.

— Ангер, успокойся и подумай головой, что можно сделать, чтобы хотя бы на время остановить Сенарину матушку. Остановить герцога поручим королю, он это сможет.

Тарг отозвался.

— Не знаю. Не уверен, но попробую. Придется герцогу предложить что-то более привлекательное, нежели Сенар эс Рибай. К сожалению, я его плохо знаю. Богатый, знатный, сидит в своем герцогстве и носа оттуда не высовывает. Налоги все платит вовремя, вот и все.

— Придется собрать сведения. Он вообще-то может отказаться от невесты? По закону?

Король ответил задумчиво:

— До официальной помолвки может даже без объяснения причин. Особенно если новость не получила огласки. — Тогда все в порядке. Главное — затормозить процесс.

У Ангера глаза засверкали надеждой:

— Я знаю как! Лиена, ты можешь выразить желание, чтобы Сенар еще три года оставалась твое фрейлиной. Тебе трудно привыкнуть к новой жизни, и ты хочешь как можно дольше сохранить при себе подругу. Три года! Есть такой закон! А фрейлина должна быть незамужней. Герцог будет вынужден подождать, это же такая честь!

Наш маг — это что-то. Не только в магии разбирается. Он еще знает все законы и обычаи и всегда найдет приемлемый выход. Осталось узнать, чем его госпожа эс Рибай испытывать собиралась.

— Ангер, а что за испытательный срок?

Маг почему-то смутился и покраснел.

— Ну, она требовала… Она хотела… В общем, жених Сенар должен быть как минимум бароном. С титулом и землями. Мэтр ей не подходит, даже с моими деньгами и фамилией. А я, когда вступал в гильдию, от титула отказался.

Выходит, маг у нас богатый? Примем к сведению. Тут разозлился король:

— Ты вообще каким местом думаешь? Почему раньше не сказал? Твои проблемы всяко легче решить, чем мои. Что у меня, баронств не хватает? Да у нас вон в горах целый маркизат свободный завалялся. К празднику получишь. Станешь не эс Риоран, а эс Каримел. И не выдуривайся! Твои заслуги на герцогство потянут, только нет его у меня в запасе. Давно бы уж женился, олух!

Похоже, я думала об Ангере хуже, чем он есть. Надо же, не захотел просить у короля титул с землями. Гордый. Но, как говорил мой дед, малый не дурак, но дурак немалый! Чуть невесту из-за гордости не проворонил. А король между тем разорялся:

— Учти, за такую твою глупость три года еще будешь ходить облизываться. Алиенор, объяви, пожалуйста, что хочешь сохранить Сенар среди своих фрейлин на три года.

Мэтр все порывался что-то сказать, но тут рухнул на колени:

— Я хоть десять лет готов ждать, только не отнимайте у меня надежду!

У меня такое чувство, что он чего-то не догоняет. Мы все готовы сделать для его счастья, а он завывает, как на похоронах.

— Мэтр Ангер, успокойтесь наконец. Вопрос решен. Герцогу Геоверу будет предложено подождать три года. А там либо шах, либо ишак…

Мужчины вдруг заинтересовались моими словами. Пришлось рассказать байку о Ходже Насреддине. Это всех так развлекло и отвлекло, что я с трудом перевела беседу на интересующую меня тему: что там барон Лизаменд?

Оказывается, барон догадался, что я не Лиена. Понял, правда, только тогда, когда я ему руку за спину заломила. Туповат был Ваня бедный, я бы на его месте раньше догадалась. А он гордился, что разоблачил обманщицу, но был уверен, что убил меня, кем бы я ни была. Подельников своих сдал под пыткой. Я была права, на барона работало далеко не четыре человека. Их всех уже взяли и сейчас допрашивают как шпионов Каврины.

Сегодня утром барон Лизаменд был найден мертвым в своей камере. Кто его отправил на тот свет, так и осталось за кадром. То ли король распорядился, то ли он не всех сдал и подельник поторопился убрать опасного свидетеля. Но что бы там ни было, а все будут считать, что он сбежал. Протоколисту, палачу и нескольким свидетелям пришлось подтереть память. На вопрос «зачем» получила ответ: так надо. Чем меньше людей знают истину, тем безопасней.

А Ризалин? Ее подержат год в темнице, подотрут память, после чего отправят в провинцию и выдадут замуж за небогатого дворянина с условием никогда не покидать этого места и не возвращаться в столицу. Ее муж за надзор за женой будет получать жалованье, но если она сбежит, его казнят. Эффективная мотивация.

Что сказать? Для девицы довольно мягкое наказание. А барон должен был умереть после того как раскусил меня. Все закономерно. Хотя я бы его и так убила, просто чтобы гад землю не поганил. С еще большим удовольствием я сейчас бы прикопала папашу-герцога, но до него добраться надо.

Надо же, не так много времени прошло с моего «попадания», а я сознательно встала на сторону короля Таргелена. Не потому что мне это выгодно, хотя и поэтому тоже, а просто убедилась, кто тут меньшее зло. Кто в этой сказке Добро, я даже не задумываюсь. Уж точно не я.

Глава 19. Героиня трудится на благо державы, помогает магу и узнает, какая она дура

Избавление от барона принесло мне колоссальное облегчение и призрак свободы.

Теперь я с удовольствием ходила на занятия с мэтром Юбером. Чтобы не нарушать этикет, стала таскать с собой на занятия Сенар и Гредин, что избавило меня от необходимости каждый раз дожидаться короля. Пришлось перебраться из зала заседаний Совета министров в бывшую канцелярию дворцового ведомства, потому что Тарг решил воспитывать министров и переоборудовать зал следилками.

Свод законов мы драконили быстро и эффективно, особенно когда он еще трех писцов посадил. Мы по очереди зачитывали текст вслух, потом мэтр давал разъяснения по правоприменению, а затем шло обсуждение: что хорошо, что плохо. Писцы записывали за нами каждое слово.

После обеда я еще полдня разбирала их записи. Готовила изменения в законодательстве, жалея, что не получила юридического образования. Договора составлять-то еще при жизни наблатыкалась, но закон — не договор. Эх, компьютер бы сюда, хоть самый хиленький. Уж больно я не люблю писать от руки, а наемному писцу не все можно доверить. Хорошо хоть девочки мне помогали.

На заседания я тоже ходила, если понимала что-нибудь в заявленном вопросе. Так, мы с Таргом провалили закон о налоге на нежилые помещения, зато ввели-таки налог на роскошь. Самое трудное, как всегда, было определить, что считать роскошью. Но здесь сработало личное мнение короля: роскошь все, что не необходимость. Велел представить ему список товаров всех групп, и мы галочками отметили, что из этого считается роскошью и подпадает под налогообложение. Например одежда. Нательное белье, рубашка, штаны, даже камзол — товар первой необходимости, если они не расшиты золотой нитью и не украшены драгоценными камнями, а вот шаль из геранского шелка или шуба из меха нигитери — роскошь.

Получилось очень даже ощутимая прибавка к бюджету страны. И правильно. Налог небольшой, но облагается им огромная группа товаров. В результате солидное пополнение казны.

Послеобеденное время отводилось на собеседования. Король приглашал к себе чиновников среднего и низшего звена, о которых ему кто-либо докладывал, и мы с ними общались. Ангер контролировал их правдивость с помощью специального амулета, а мы с Таргеленом проверяли ребят на адекватность и профессионализм. Надо же кем-то заполнять вакансии, когда они возникнут после моей проверки.

Надо сказать, я работала на износ и всех подгоняла. Видела ясно, что герцог Ремирену в покое не оставит. Сейчас он еще не понимает, что происходит, но не стоит быть наивной: пройдет не так уж много времени, и ему все станет ясно. А реакция этого морального урода зависит от того, насколько он готов к войне и насколько мы к ней не готовы. Скорей бы уж мои дорогие бухгалтеры закончили свою проверку. Зуб даю: найдут, куда деньги деваются. А если будет чем платить солдатам, мы герцога порвем как Тузик грелку. В своего мужа и его военные таланты я почему-то верю.

Хотя что тут удивительного? После того, как барона не стало, Тарг стал проводить в моем обществе довольно много времени. Часто заходил меня проведать, когда мы корпели над законодательством, регулярно приглашал на заседания совета министров, собеседования мы вообще проводили на пару, да и обедал и ужинал он в моем обществе. Самые наши интересные беседы происходили именно за столом.

Там я как раз и узнала, как устроена ремиренская армия, от иерархии командования, до организации снабжения. Если о командовании я судить не могла, исключая тот факт, что высшие чины мне в основном понравились, то снабжение надо было менять и интендантскую службу перестраивать снизу доверху. Где-то там пропадали без пользы огромные суммы.

Из этих разговоров я сделала еще один вывод: мой муж свое военное и морское дело знает до тыка. Не было вопроса, на который он бы не сумел квалифицированно ответить. Про вооружение и людские ресурсы, про тактику и стратегию, про укрепления и пушки он рассказывал так, что заслушаешься. Можно было сделать вывод: Таргелен на поле боя не растеряется. Оборона и наступление не являются для него тайной за семью печатями. А уж как он там мечом машет, неважно: фехтовальщиков полно, для этого не нужно быть королем.

Недели две после поимки барона прошли в трудах, а на третьей… Нет, работа продолжалась по графику, но случилось кое-что еще.

Во-первых, мне представили двух новых фрейлин вместо выбывших, Элиру и Америн. Красивые девушки, хорошо воспитанные, но больше о них сказать нечего. Я отправила их к Ребозе, чтобы та им рассказала что, к чему и почему. А прямо на следующий день ко мне явилась матушка нашей Сенар и попросила об аудиенции.

Этого мы все ждали с нетерпением. Пока ко мне не обратились с просьбой, нельзя выразить свое пожелание. Вот я его и выражу, и попробуй кто мне возразить!

Из разговоров с моей фрейлиной я выяснила, что матушка ей родная, но отец Сенар умер, у самой госпожи давно другой муж и дети от этого мужа, старшая дочь ей только мешает. А вот богатство как раз от господина эс Рибай осталось, и дама не против его пригреть, сплавив дочку за того, кто согласится не интересоваться приданым. Не люблю я такие истории, от них дурно пахнет. Боюсь, придется госпоже эс Рибай, ой нет, госпоже сер Даргим довольствоваться тем, что принадлежит лично ей. Сама за этим прослежу.

Дама вошла в малый зал приемов уверенной походкой. Не юная, но довольно моложавая и эффектная. Одета шикарно, хотя на мой вкус излишне крикливо. Она для себя все решила и теперь просто совершает ритуальные телодвижения. Просить разрешения на брак для фрейлины она обязана, просто я не могу его не дать. Ну, это ей так кажется.

Я приняла ее как родную. Сказала, что ничего не пожалею для матери моей любимой фрейлины. Услышав же о готовящейся свадьбе, чуть не упала в обморок. Как! Я должна буду так скоро расстаться с Сенар?! Это совершенно невозможно! Просите меня о чем-то другом. Нет, я не могу нарушать закон и претендовать на власть, данную единственно родителям. Но у меня есть право отсрочить свадьбу. Сейчас Сени мне очень нужна, особенно в свете последних событий. Я не могу разбрасываться преданными людьми. Это вопрос безопасности государства.

После того, как Сенар пробудет моей фрейлиной три года, я с радостью передам ее законному супругу. За это время попытаюсь примириться с такой потерей. Надеюсь, ее жених а) патриот, б) любит свою невесту и готов ее немного подождать.

У тетеньки не осталось выбора. Низко склонившись перед малым троном она приняла мое решение как великую милость. Стоявшая за занавеской Сени чуть в обморок не упала. Зато когда ее матушка, пятясь, покинула аудиенц-зал, девушка бросилась мне в ноги и разрыдалась. Я подняла ее, обняла и послала поискать Ангера, чтобы сообщить ему радостную новость.

Так как ни Таргелен, ни Ангер не присутствовали, после ухода госпожи сер Даргим и Сенар, я понеслась по дворцу рассказать хоть кому-нибудь как все прошло. Кого я обманываю? Мужу полетела доложиться. Работая с ним бок о бок день за днем, я постепенно привыкала к его присутствию, и уже меньше боялась. Хотя до сих пор его прикосновения вызывали во мне дрожь, но уже не вгоняли в панику. И своей маленькой победой захотелось поделиться именно с ним. Поэтому я поскакала на розыски. За мной летела парочка новых фрейлин, жутко недовольная тем, с какой скоростью им приходится бегать.

Кто-то сообщил мне, что Таргелен во внутренних покоях. В кабинете, наверное, трудится. Туда я имела право войти без сопровождения, чем и воспользовалась. Бросила девиц в большой гостиной в обществе придворных кавалеров и на крыльях влетела я в его кабинет и с удивлением обнаружила, что он пуст. Библиотека, малая гостиная, каминный зал…

Наконец уже безо всякой надежды, просто на всякий случай я отворила дверь в спальню. В глаза мне бросились упругие голые ягодицы моего супруга, его длинные стройные ноги и сильная спина… А в эту спину втыкалась пятка женщины, которая в этот самый момент не стонала, закрыв глаза от страсти, а с вызовом и торжеством смотрела на меня, выглядывая из-за мускулистого плеча моего собственного мужа.

Я узнала эти черные кудри и не менее черные глаза… Оперная дива по имени Ормера. С ужасом поняла, что не способна двинуться с места, даже как дышать на минуточку забыла. Дура! Кретинка! Допрыгалась со своим страхом-ужасом! Добоялась! Недаром говорят, если своя не дает, даст чужая. А эта сучка… Отомстила мне за то, что я сорвала ее триумф в новой роли!

И зачем я побежала докладываться?! Идиотка! Сидела бы у себя спокойненько и дожидалась визита дорогого супруга. Как говорится, глаза не видят, сердце не болит. Сердце? А причем тут сердце? Я ведь не люблю его, а боюсь…

И тут я услышала странный звук. Стон, не стон, но нечто на него похожее. С ужасом осознала, что это я его произвожу. Вырвался этот вой непроизвольно, после чего я получила назад владение руками-ногами и вспомнила как дышать. Тут же выбежала, но не в ту дверь, через которую вошла, а в другую, где пролегал кратчайший путь к моей спальне. Стукнулась об филенку со всего маха и стала судорожно дергать ручку.

Дурища! Я же не могу так войти, засов заложен изнутри. Спальню после всех этих историй с посланцами герцога я всегда на день запираю.

И что теперь мне делать? Куда деваться? Обратно, полюбоваться на всеобщий оргазм? Или выйти через комнату охраны? Нет, мне сейчас на люди нельзя, по лицу видно, что я сейчас залаю, завою и ногами застучу. А еще того хуже, разревусь при всем честном народе.

Вдруг наступила реакция: колени подломились, и я села на пол тяжелым кулем, уткнувшись любом в собственную дверь. Ну ничего, посижу немного и пойду обратно. Все равно надо забрать моих фрейлин. Когда уже эта сволочь, мой супруг, закончит свои дела и освободит помещение?

Но тут раздались шаги и на плечо мне опустилась ладонь:

— Лиена? Что ты тут делаешь?

Я повернула голову и подняла глаза. Стоит, голубчик. В одних штанах и босиком. Неужели одалиску свою так в койке и бросил? Вот что мне ему сказать? Конечно, можно было закатить ему обычный скандал как подлому изменщику. Но тогда я должна признать, что претендую на его постель. А вот и нет! Не унижусь до такого! Но делать вид, что ничего не произошло тоже не буду. Это было бы совсем глупо.

Я злобно зашипела:

— Ваше Величество, головой надо думать. Как вы могли поставить меня и свою любовницу в такое неудобное положение? Ладно, у нас фиктивный брак. Но двери закрывать надо! Или хотя бы охрану выставлять, чтобы она подобные эксцессы предупреждала! Если вам все равно, то для меня это крайне неприятно. Я не собиралась любоваться вашей голой задницей!

От злости я забыла, что мы с королем недавно перешли на ты и стала выдавать мои перлы в язвительно-вежливой форме. У мужика от моих слов глаза на лоб полезли. Кажется, он все-таки испугался.

— Лиена… Лиена, но…

— Вот только не говорите мне, что это не то, что я подумала и вы мне сейчас все объясните! Убью на месте!

Мужчина оторопел от таких заявлений.

— Я и не собирался… Почему вы здесь сидите, Лиена?

Я двинула кулаком по запертой двери, сознавая, что предпочла бы видеть на ее месте физиономию Таргелена.

— Потому что эта чертова дверь заперта изнутри! А в вашей спальне мне делать нечего! Неужели непонятно?

К счастью, он сообразил, что оправдываться сейчас — гиблое дело. Сказал спокойно и деловито:

— Пойдемте, я выведу вас.

Не дотрагиваясь до меня Тарг двинулся в парадную опочивальню, я поднялась и побрела за ним. В дальней от королевского ложа части комнаты нашлась потайная дверь. Он открыл ее, сдвинув какую-то панельку на стене. За дверью начиналась лестница вниз.

— Спускайтесь, Лиена. Эта дорога выведет вас в сад.

Сказал и стоит как столб при дороге. Я не стала скандалить дальше и выяснять отношения. Протерлась мимо него и сделала пару шагов вниз.

— Все. Я пошла к себе. Доклад о том, как прошла моя встреча с мамашей Сенар госпожой сер Даргим сделаю письменно. Счастливо оставаться.

Еще три ступеньки, и дверь закрылась. Вот гад! Хоть бы предупредил! Я оказалась в кромешной темноте. Вот сейчас навернусь, переломаю руки-ноги, и освобожу всех от своего присутствия в этом мире. Потому что самой мне не выползти, а найти меня здесь будет очень и очень сложно, если не знать, куда я пошла.

Об этой лестнице, зуб даю, знают единицы. А мой неверный муж будет последним, кто кинется меня искать, потому что сейчас ему стыдно мне в лаза смотреть. Но фиг ему, я не сдамся. Выберусь во что бы то ни стало!

Хорошо, что в этом мире не знают туфель на шпильках.

Чтобы не убиться, надо сосредоточиться, ползти очень медленно и осторожно. Вот только после разыгравшейся сцены я не способна сконцентрироваться ни на чем. И как ему только в голову пришло засунуть меня в эту дыру без света, зато с крутой лестницей? Это что, страшная мстя за то, что я помешала его развлечениям?

Я поползла вниз, держась за стены и предварительно ощупывая ногой каждую ступеньку. Скорость была как у раненой улитки, но все же мне удалось добраться до ровной площадки, когда внизу блеснул свет.

Как ни страшно было в темноте, но этот отблеск напугал меня еще сильнее. Кто там может быть? Король почувствовал угрызения совести и помчался меня выручать? Ой, что-то не верится. Да и прийти он мог только сзади, а свет виден впереди. Я подобрала юбку и постаралась вжаться в стену. Если это действительно Таргелен или посланная им спасательная команда, я всегда успею их окликнуть, а если это наоборот, злоумышленники?

Что они могут делать в подвалах дворца? Бомбу устанавливать или сокровищницу грабить? Но зачем бы они ни пришли, свидетель им лишний. Я еще сильнее вжалась в стену.

А если это не злодеи, а дворцовые служащие? Тут наверняка расположены разные хранилища, ледники, винные погреба… Так что это может быть виночерпий или кухонный мужик, а вернее и тот, и другой вместе.

Свет приблизился настолько, что на рукав и подол упали его блики. Я уже была готова высунуть голову и посмотреть, но тут услышала голоса. Незнакомые. Мужские. Первый говорил, слегка заискивая, второй же был сух и деловит.

— Вот отсюда по прямой можно выйти к застенкам. Если он еще жив, то он там. Сокровищница тоже в той стороне.

— Меня интересуют кабинет и канцелярия. Спасать этого идиота меня не нанимали. Да я бы и не взялся. Где король хранит документы?

— Никто не знает. Скорее всего у себя. К нему тоже можно пробраться, но этой дороги я не знаю.

— А королевские регалии?

— В сокровищнице.

— Хорошо. Покажи мне дорогу в сокровищницу.

— Там не пройдешь. Нужен специальный артефакт.

— Ты дорогу покажи, а я уж посмотрю, что мне понадобится. Все равно сегодня это только рекогносцировка.

Ну вот, все ясно. Это все-таки злодеи и мне лучше им навстречу не вылезать.

Раздались тихие, практически бесшумные шаги, как будто мужчины были одеты в очень мягкие тапочки, но в мертвой тишине коридоров их отлично можно было расслышать.

Боясь лишний раз вздохнуть, я продолжала стоять неподвижно, пока свет не исчез из вида в хитросплетении тайных ходов. К счастью, успела заметить, что нахожусь на площадке, дальше лестница поворачивает градусов на тридцать, и до ровного пола ползти мне еще ступенек десять. Добралась до самого низа, и тут снова увидела свет. Вместе с огненными бликами в подземелье ворвались топот ног и слова команды. На этот раз голос был знакомый: король с четверкой солдат, у каждого в руке факел. Я им искренне обрадовалась. Таргелен успел натянуть рубашку и сапоги, набросил камзол, но видно было, что на себя времени практически не потратил. Испугался, гаденыш!

— Лиена! С тобой все в порядке? Ты себе ничего не повредила? Я только потом сообразил, что там темень кромешная.

Ну хорошо, в кои-то веки догадался. Лучше поздно чем никогда.

— Знаешь, величество, тут кто-то бродит. Ему нужны твои бумаги и королевские регалии. И у него есть местный проводник.

Он взволнованно охнул и схватил меня за плечо:

— Ты что-то видела?

— Я что-то слышала. Видела только свет. Их было двое, они ушли в сторону сокровищницы.

Король развил бурную деятельность. Послал солдат на поиски, а меня схватил за руку и потащил наружу. Не как он собирался, в сад, а по очередной лестнице в ту самую канцелярию, где я привыкла работать с мэтром Юбером. Вызвал отряд и послал охранять сокровищницу.

Прибежал мой знакомый Миронис, которого отрядили туда же. За ним прилетел неприлично счастливый и одновременно страшно недовольный Ангер. Услышав о том, что произошло в подземелье, он вдруг стал очень серьезным, сказал, знает, что делать, и улетел. Я сидела в углу безучастная и наблюдала процесс.

Наконец все ушли. Тогда Таргелен запер дверь изнутри, придвинул стул и сел напротив меня.

— Лиена, ты очень сильно обиделась?

— Мне не на что обижаться. Наш брак фиктивный, и я не вправе рассчитывать на вашу верность. Только на соблюдение приличий.

— Прости. Я не хотел, правда. Она…

— Только не говорите «Она сама пришла»!

— Но это так и было!

Ага. «Не виноватая я, он сам пришел»! А тут противоположная редакция: «Не виноватый я, она сама пришла»!

— Послушайте, Ваше Величество. Я не хочу об этом слышать. Ничего. То есть абсолютно. Только прошу вас на будущее не допускать подобных эксцессов. Все. Тема закрыта.

Тарг вдруг опустил голову и сгорбился, как будто ему девяносто лет. Ой, дура, ему же примерно столько и есть. Ну, как будто ему пятьсот.

— Да, Ангер прав, у тебя железный характер, Лиена. О чем же мы будем разговаривать?

— Разве мало тем? Завтра я получаю результаты аудита казначейства, мы с мэтром Юбером нашли несколько противоречащих друг другу действующих законов и один очень полезный недействующий. Надо будет с ними разобраться. Да, приходила матушка нашей Сенар, просила разрешение выдать ее замуж. Я не стала протестовать, но отложила свадьбу на три года. Все как договаривались. Судя по счастливой моське мага, он уже в курсе. На послезавтра назначено слушание вопроса по финансированию постройки новых кораблей. И пришло время посылать очередной доклад барона герцогу. Надо составить письмо моему папаше. Да, те, кого я слышала в подземелье, были явно его люди. Проводник предлагал показать путь в темницу и попытаться освободить кого-то. Думаю, этим кем-то и был барон.

Пока я говорила, король медленно разгибал спину, и к концу моего доклада уже сидел абсолютно прямо, как и подобает монарху. На словах о том, что кто-то планировал спасти барона, слегка удивился, затем понял, что принятые меры конспирации дали результат и напомнил:

— Лизаменда больше нет. Он мертв, тело сожжено, а пепел развеян. Так поступают с магами, чтобы они не возродились в качестве неприятной нежити.

Я постаралась ткнуть его носом в очевидное, а затем поинтересовалась:

— Но проводник этого не знал. А в вашем мире действительно бывает нежить?

— Бывает. Даже я пару раз с ней сталкивался. Обычно это результат неудачного посмертия магов. Простым оружием ее не убить, но существует специальное, зачарованное и с добавками истинного серебра.

Вот как, значит, мифрил по Толкиену существует!

— Нежить встречается достаточно редко, сильных магов сейчас раз, два и обчелся, слабому покойника не поднять. А самопроизвольно она, к счастью, не размножается.

Смотрю, король сумел найти верный тон и разговаривает со мной как ни в чем не бывало. Вот и молодец. Мирное сосуществование между мужем и женой — залог благоденствия окружающих.

Только о том, чтобы сделать наш брак настоящим, мне уже поздно мечтать. Ничего, потерплю. Чем занять свободное время у меня в избытке. Здесь живут долго. По закону через пять лет я смогу избрать себе другого мужа. У меня даже кандидат имеется. Олер эс Берзенг будет счастлив. Кстати, это единственный способ, просто развестись по здешним законам нельзя. Значит, у меня есть время претворить в жизнь хотя бы часть из задуманного. Пять лет. А потом станем думать о личном счастье.

Глава 20. Героиня трудится на благо государства, забывая о личной жизни

Наш разговор прервали те, кто был послан ловить злоумышленников. Никого не поймали, засекли только косвенные признаки присутствия чужих в тайных переходах дворца, но сами люди точно в воду канули! А один из них точно местный, иначе откуда бы ему знать все тайные ходы дворца? Король приказал усилить охрану сокровищницы, обновить магические плетения и разместить в подземных коридорах следилки, реагирующие на движение. Правильное решение, но несколько запоздалое.

А вот разобраться, кто это был и зачем, стоило. Думаю, для этого не понадобится шарить по подвалам. Надо просто собрать информацию, а затем сесть, сопоставить факты и подумать. Я сказала об этом Ангеру, он обещал доложить королю и заняться этим вплотную.

* * *

Снова двое мужчин сидели в кабинете короля. Вино было выпито, закуска съедена, а Таргелен никак не решался начать разговор. Наконец Ангер решил его подтолкнуть.

— Опять ты поссорился с Лиеной?

— В том-то и дело, что я с ней не ссорился.

— А она с тобой?

— Тем более. Лучше бы уж поссорилась, тогда можно было бы помириться.

— Судя по выражению твоего лица, ты опять натворил Боги знают что.

— Понимаешь, ко мне пришла Ормера.

Ангер с удивлением воззрился на своего короля.

— Эта красотка-певица? С какой радости?

— Ты знаешь, кажется, это обычная практика. Попросила о личной аудиенции, и я принял ее в своем кабинете, потому что дело это неофициальное. Пришла с петицией от труппы театра. Они вечно норовят послать самую красивую актрису или певицу, если хотят что-то выпросить. Просила дать ей и всей труппе разрешение на гастроли в других странах. Я обещал подумать. Ну, попутно красотка напомнила, что я ушел с премьеры во время ее пения. Я стал ее уверять, что это никак не означает моей немилости, просто государственные дела позвали… А дальше, не помню как, мы оказались в одной постели.

Ангер осуждающе покачал головой:

— Что могу сказать… Молодцы.

— А что ты от меня хочешь?! Я молодой здоровый мужчина и мне нужна женщина. Ормера красивая, она мне всегда нравилась. Когда она стала ко мне ластиться, я не смог устоять! Никто бы не смог!

— Не кипятись, я тебя ни в чем не обвиняю. Чары Ормеры кого угодно собьют с пути истинного. Но мне не все ясно. Как это она оказалась в твоих личных покоях среди бела дня, а ты при этом был совершенно один. Ни секретаря, ни кавалеров, никого. Похоже, тебя собирались подставить перед королевой по полной.

На выразительном лице короля блеснуло понимание.

— Ты думаешь?

— А почему она не пришла в приемные часы в аудиенц-зал, можешь объяснить?

— А ты прав, дружище, интересно, как так получилось? Мне и в голову не пришло. Прости, я так расстроился, что все мысли из головы вон. Только лицо Лиены перед глазами…

Таргелен уронил собственное лицо себе в ладони и начал вдруг раскачиваться, как обкурившийся жрец. Ангер не дал ему отвлечься, вернул на землю.

— Так что там с ней произошло? Она тебя застукала, это я понял. В какой момент, в каком положении, что сказала, что сделала? Ты рассказывай, будем думать, как выбираться.

— Что тут рассказывать. Все это случилось как раз в тот момент, когда госпожа сер Даргим приходила просить разрешение на брак твоей невесты. Алиенор приняла ее в официальной обстановке, ну, не тебе об этом рассказывать. А когда дама ушла, Лиена побежала искать меня, чтобы поделиться своим успехом, доложить, как все прошло. Мои служащие ей сообщили, что я во внутренних покоях, дверь ей открыли. А ведь знали, мерзавцы, что у меня просительница. Никто и не подумал Лиену задержать или хотя бы дать мне знак… Она нас и нашла. В спальне. Вошла в самый ответственный момент.

Ангер непристойно присвистнул.

— Да, ты попал, твое Величество. Что же она сделала? Устроила скандал? Вышвырнула в окно твою любовницу?

— Если бы. Убежала. Просто убежала. Когда я понял что произошло, бросил Ормеру и догнал ее, она упрекнула меня не в неверности, нет! Она сказала, что брак наш все равно фиктивный и она ни на что не претендует, я имею право проводить время с любовницами. Но ставить ее в такое неловкое положение я не должен. Понимаешь, она не просто обижена. Она оскорблена. Виду не показывает, но ты уже раскусил этот характер. Сказала, что брак — фикция, и теперь разговаривает со мной только по делу, да еще и тон выбирает… Просто ледяной. Боюсь, она действительно не желает быть моей женой.

— Но желает быть королевой. В этом ты можешь быть уверен. А потом, она очень ответственная. Подрядилась быть твоей королевой и будет играть эту роль до конца. Пять лет уж точно. За это время можно как-то ее убедить.

— Ангер, у нас начинали налаживаться отношения! Она потихоньку оттаивала, как ты и говорил. Почти перестала от меня шарахаться, особенно когда мы вместе занимались государственными делами. За делом просто забывала о своих страхах. Я уже строил планы как накормить ее плодами сиртайи… На следующей неделе мне должны были их доставить. И тут сам прокололся. Повел себя как идиот. Она такая упрямая. Не знаю, хватит ли мне пяти лет, чтобы добиться ее прощения. А вокруг так много достойных мужчин…

Озвученный мной королю список ближайших событий начал сбываться. Дела росли как снежный ком. Началось с аудита нашего доблестного казначейства. Как и предполагалось, воровство и хаос. Неуважаемый казначей со товарищи так запутал отчетность, что и сам в ней перестал что-либо понимать. Но члены Гильдии счетоводов оказались тертыми калачами, нашли каждый грошик. В основном в кармане самого казначея и его подельников из числа финансируемых министров.

Таргелен так разгневался, что готов был тут же казнить их всех скопом. Ну уж нет! Так легко они не отделаются! Пусть деньги сначала вернут!

Служащих казначейства в полном составе посадили в темницу и начали допрашивать. Понимая, что дознаватели в экономике и финансах ни бум-бум, я потребовала подключить меня к следствию с самого начала. Таргелен побухтел, но согласился, когда я выложила ему свое мнение: не все тут преступники, надо найти хотя бы условно честных, чтобы было кому работать.

Казначеем по закону может быть только первый сын семьи эс Коргерд? Хорошо. Если убрать нынешнего казначея, то существует ли его старший сын? Есть? Отлично. Ему всего тридцать два? Если вспомнить, что совершеннолетие наступает в сорок пять…, мальчишка.

Вообще прекрасно. У меня родилась идея заменить проворовавшихся начальников их детьми. Мы с королем прошерстили списки знатнейших семей, которые занимают ключевые должности. Взрослых сыновей на смену отцам нашли троих, а остальные… Сопляки. Ничего, это даже лучше. Пусть учатся своему делу а заодно исполняют роль зиц-председателя Фунта. Учить с чистого листа легче, чем переучивать, а тех, кто привык воровать и не работать, не переделаешь.

Они будут мстить за родителей? Что-то я сомневаюсь. В мире, где дети — всего лишь вещи, вряд ли они связаны с отцами такими уж крепкими чувствами. Но власти парням не давать! А заодно связать магической клятвой вроде той, которую дают члены Гильдии счетоводов. Руководить министерствами будут профессионалы под прикрытием. Назначим их первыми заместителями и дадим право подписи и доклада королю.

Допросы выматывали меня просто в ноль, особенно высокопоставленных знатных господ, которые упрекали прекрасную Алиенор в некомпетентности и пытались качать права.

Но когда пятерых во главе с казначеем отправили на плаху, остальные присмирели и стали охотно сотрудничать со следствием. А когда в последний момент всем, кроме самого казначея, казнь была заменена кому тюрьмой, кому ссылкой, остальные готовы были мне ноги мыть и воду пить. Правда, я никогда бы не позволила проделать эту негигиеничную процедуру.

Кто от всего этого потерялся, так это мои фрейлины. Они попросту не знали, что им делать: королева с утра до вечера где-то пропадает. Дня три они метались, а на четвертый Ребоза ко мне ввалилась прямо в спальню и потребовала либо восстановления порядка, либо указаний.

Почесав репу, я предложила перевести весь выводок во внешние покои и организовать тихие игры, привлекая к ним свободных придворных Его Величества. Таких ничем не занятых кавалеров у него полно.

Теперь, когда бы я ни пришла, заставала народ за каким-нибудь необременительным занятием. Карты, чтение вслух, музицирование, а еще любимые игры моего детства: в балду, в ассоциации, в города и так далее. Надо им «монополию» нарисовать и научить играть в мафию, вот развлекутся! Заодно отстанут от меня.

Недовольной осталась только одна фрейлина: Гредин. Поймала как-то меня в коридоре и пожаловалась, что ей неинтересно. Она хотела бы помогать королеве и приносить пользу. Напомнила, как они с Сенар сопровождали меня на занятия: ей там понравилось. Ну что ж, девчонка головастая, пристегнула я ее к мэтру Юберу. Пусть с кодексами разбирается.

Оказалось, попала в десяточку! Грединна самом деле увлеклась законодательством, а с ее памятью и въедливостью обещала стать выдающимся юристом. С ее появлением в моей команде законодателей дело пошло веселей. Я в полной мере оценила толковость и работоспособность этой невзрачной бледной мышки. В моем мире она сделала бы блестящую карьеру, да и внешность в салонах красоты ей бы привели в порядок. А здесь ее ждет унылая жизнь с нелюбимым и не любящим мужем.

Она как-то обмолвилась, что просватана с детства и с ужасом ждет, когда жених захочет предъявить на нее свои права. Кто уж ее жених, не знаю. Но вряд ли он оценит эту замечательную девушку. А мне с каждым днем она нравится все больше.

После казначейства настала очередь налоговиков. Вот тут меня ждало много сюрпризов. В этом ведомстве нельзя было понять, воруют или нет. Вообще ничего нельзя было понять. Налогов много, способы расчета сложные, процветают откупа, и разобраться во всем этом не смогли даже гильдейские ушлые счетоводы.

По пути от плательщика до казны деньги проходили такой сложный путь, что можно удивляться тому, что хоть что-то вообще доходило. В большей части случаев неясно было, с чего эти налоги взимались и откуда брались цифры, на основании которых делался расчет. По многим налогам мои бухгалтеры запросили дополнительную информацию. Одно я поняла точно: везде бардак, но налоги с Гильдий поступают исправно и в срок, сопроводительные документы в полном порядке, а главное, в них вполне можно разобраться.

Это меня заинтересовало и я вызвала на совещание глав гильдий. Они пришли настроенные резко против меня, готовые с порога дать отпор любому моему предложению. А я начала с комплиментов. Похвалила их как лучших, самых ответственных, честных и вменяемых налогоплательщиков страны и спросила, как им это удается? Хотелось бы распространить их опыт на всех.

Мужики сдались без боя. Стали наперебой рассказывать, как там у них в гильдиях все устроено. Выяснив, что эти замечательные правила существуют в письменном виде, я попросила себе экземпляр от каждой гильдии. Правила-то везде разные. Мне пообещали завтра же все прислать и предложили обращаться, ежели чего не пойму. И действительно, наутро у дверей дворца толпились подмастерья с огромными фолиантами. Работать с ними оказалось не просто трудно, а невозможно: для каждой рукописной книги требовалась отдельная подставка и мальчик для переворачивания страниц. Почему-то наши доблестные труженики считали буквы размером меньше, чем мышь-полевка, недостойными внимания и свои правила рисовали прискорбно гигантским шрифтом. Традиция.

Я велела писцам скопировать своды в приемлемом формате и вернуть книги в Гильдии с благодарностью, а в виде благодарности придворный ювелир сваял нагрудные знаки, украшенные бриллиантами и прочими драгоценными камнями. В качестве образца были взяты гербы гильдий. Если после таких подарков Гильдии не мои с потрохами, мне остается только повеситься.

На этом этапе ко мне решила присоединиться еще одна фрейлина. Нетрудно догадаться, что ею оказалась Сенар. Я посадила ее на налоги, пусть изучает, авось что в голову придет. Она у нас сообразительная. Все равно налоговый кодекс переделывать.

Два месяца, первоначально запрошенные счетоводами Гильдии на полный аудит государственных дел, как-то незаметно превратились в полгода, как я и предполагала заранее.

Но, хотя эти полгода были еще далеки от окончания, у нас уже кое-что сдвинулось с мертвой точки, хотя о победных реляциях рано было даже задумываться.

Вообще, процесс шел не совсем так, как я планировала. С каждым днем глубже влезая в дела, я убеждалась, что государство — это даже не крупная корпорация. Там, где по моему практичному разумению можно было бы решить все одним махом, приходилось хитрить и лавировать. От многого я отказалась просто потому, что структура не готова, исполнять некому. Зато я перезнакомилась почти со всеми деятелями Ремирены и убедилась, что была права. Есть здесь умные, достойные, честные люди, готовые трудиться на благо государства. Особенно если за ними следить в оба глаза.

Министерства понемногу вычищались и комплектовались новыми людьми, уворованные деньги возвращались в казну. Когда процесс пошел, стало ясно, что их хватает и на то, чтобы не урезать финансирование образованию, а наоборот, его увеличить, и на мою задумку: создание подобия медицинского института.

Эту тему мы неоднократно проговаривали с мэтром Рогеном. Вообще, во время работы мы очень сдружились с ним и с магом Миронисом, который, как выяснилось, отвечает за магическую поддержку силовых структур. Но в армию и спецслужбы я старалась не лезть, если только это не касалось воровства денежных средств. А вот разговоры о месте магии в жизни этого мира мы с ним вели долгие и подробные. Я узнала много интересного, но не представляю пока, как это применить на практике. Одно уяснила — магических способностей у меня ноль, зато направленная против меня магия рассеивается без остатка. Почему неясно, но факт. С другой стороны, огненные шары вполне могут меня сжечь, а если поднять магией камень и бросить мне на голову, то будет ровно то же, как если бы это сделать без всякой магии. Ну, хоть что-то. Главное — хранить эту мою особенность в глубокой тайне.

С мэтром Рогеном мы говорили о более практичных и понятных вещах. О недостатках медицинской помощи населению. Похоже, каждый, рожденный с магическими способностями, стремится стать боевым магом, и лишь единицы соглашаются на роль врачей. Непрестижно это, хотя неплохо оплачивается.

Медицинская помощь в Ремирене доступна только состоятельным жителям. Беднякам даже повитухи не всегда по карману. А происходит это оттого, что целителей банально не хватает. Знания передаются из рук в руки, но далеко не каждый лекарь имеет ученика. Те, кто могли бы обучиться этой профессии, не могут найти учителя. Вот это я и решила изменить.

После чисток в рядах наших доблестных министерств и ведомств на руках у короля остались несколько отличных зданий, конфискованных у преступников. Среди них была огромная городская усадьба одного графа. Располагалась она так, что продать ее за хорошие деньги было невозможно, и я решила ее приспособить под наши нужды. План был переоборудовать ее под общедоступную клинику, которая будет финансироваться из казны.

После окончания Академии молодые целители должны будут пять лет отработать в нашей городской больнице, совершенствуя свои навыки. Им будет положено неплохое жалованье и обеспечен присмотр их бывших учителей. За это они станут лечить всех подряд, не важно, может человек заплатить за лечение, или нет. А еще они будут учить всех, кто захочет учиться и обнаружит способности к целительству, и тоже за государственный счет.

Так мы создадим в стране доступную медицинскую помощь: в каждом селе будет по меньшей мере свой знахарь.

Во главе проекта я решила поставить мэтра Рогена, тем более это была его идея, а от королевы выделила куратора. Им стала очаровательная Камари. Во-первых, она добрая и сострадательная, во-вторых, это сгусток позитива, а в-третьих Камари — девушка принципиальная и честная. Воровать в моей клинике никому не позволит.

Когда проект был достаточно проработан, я пригласила ее на конфиденциальную беседу и предложила заняться этим делом. Та захлопала в ладошки. Оказывается, она давно завидует Гредин и Сени, мечтая, чтобы ей поручили важное дело вместо карт и вышивания. Мэтр Роген тоже обрадовался. Судя по всему, Камари ему нравится. Вот только она у нас графиня, а у него нет титула. Он даже не эс, а всего лишь сер. Просить же о чем-то короля сейчас я не стану.

Король… С одной стороны он как будто оставил меня в покое. Ни разу с тех пор не пытался войти в мою спальню, не делал намеков на супружеский долг и вообще отдалился. С другой… Мы встречались каждый день по работе и проводили вместе не менее четырех часов, иногда работая дружно, иногда ругаясь до хрипоты. Обсуждали каждое решение, пытались согласовать интересы сторон, иногда совершенно не согласуемые. Уступать приходилось обоим, и не скажу, что мне чаще. Он лучше знал свою страну, я лучше представляла себе, чего хочу достичь. Через некоторое время пришло осознание: вместе мы сила.

Надо сказать, одним из результатов нашей работы стало то, что весь дворцовый этикет рухнул в одночасье. Главный церемониймейстер приперся ко мне с претензиями, на что я ему сказала, что интересы страны выше любого этикета. Если герцог нас завоюет, будет не до церемоний. Так что, уважаемый, соберите те частицы вашего обожаемого этикета, которые не противоречат задачам текущего момента, напишите на листочке и представьте на утверждение. Предельный объем — одна страница. А мы посмотрим.

Запуганный проходящими вокруг арестами и конфискациями мужик даже слова мне не сказал, побежал исполнять как зайчик.

Надо сказать, меня все время удивляло одно обстоятельство. Я уже успела дешифроваться и засветиться по всем направлениям, герцогу давно должны были донести, что с его доченькой что-то не так. Да и преобразования мы с Таргеленом затеяли масштабные, не заметить их мог только слепой, глухой и ненормальный.

Но он почему-то не спешил реагировать. Регулярно я получала стандартные письма ки любмой дочери, в которых не было даже намека на то, что герцог о чем-то догадывается. Король радовался, а меня это с каждым разом все больше беспокоило. Чует мое сердце, не к добру это!

Но время шло, и мои опасения бледнели на фоне той работы, которая развернулась по всем фронтам.

Глава 21. Героиня отправляется в вояж по стране

Когда в последнем министерстве, до которого дотянулись мои ручонки, (им оказалось министерство образования) прошли первые преобразования, у меня возникла идея совершить поездку по стране. Бумаги бумагами, но надо же посмотреть, как оно все выглядит на деле. Неожиданно король меня поддержал, но предложил сделать поездку не сухопутной, а морской. Все-таки Ремирена — полуостров, хоть и громадный. А еще флоту Тарг доверяет больше, чем армии.

Доводы убедительные, а к тому же мне интересно посмотреть на корабли и побывать на побережье. Может, удастся искупаться, если ситуация позволит и муж разрешит. Я бы предпочла путешествовать без него, но оказалось, что такого варианта нет и быть не может. Это не обсуждается. Король без меня может ехать куда угодно, а я без него должна тихо на месте сидеть.

Чтобы получить свободу передвижения, мне пришлось бы стать вдовой. Не скажу, что я не рассматривала такую возможность, но пришла к выводу: не годится. Мне этот мужчина по большому счету симпатичен. Хороший он, пусть и с певичками трахается. Но я не могу быть за него на это в претензии. Сама супружеский долг исполнять отказываюсь, так что кто мне виноват, что здоровый молодой мужик пошел искать разрядки налево.

А с этой Ормерой, по большому счету, вообще накладка получилась. Ангер с каким-то чином тайной службы расследовали это дело, и выяснили, что все было подстроено. Почему-то красотка пришла точно, когда я заняла аудиенц-зал, ее провели не во внешние покои короля, где народ толпится, а во внутренние. Я тогда еще удивилась, что мне никто навстречу не попался. Да и вошла я туда, когда меня уверили, что король там один, хотя его секретарь должен был знать точно.

Вот он точно и знал, как выяснилось. Никого до моего прихода во внутренние покои не пропускали, всех заворачивали, а мне вдруг дали зеленую улицу.

В тайной канцелярии секретарей (их у короля двое) допросили, они и раскололись. Одни из них проводил Ормеру к королю, а второй, как выяснилось, в это время рыскал по подземельям, провожая некоего эмиссара герцога Кавринского.

Эмиссара не поймали, зато секретари под судом. Вместо них Таргелен взял двух других. Один из них, более знатный, маркиз Ален эс Ниамен, мне не очень понравился несмотря на всю его красоту. Зато второй, Ромер сер Казеи — просто прелесть. Умница, энциклопедически образованный, полиглот и просто хороший парень, очень преданный королю.

С Ормерой ничего делать не стали, но разрешения на выезд она не получила. Поет в столичном оперном театре, как пела, но вход во дворец для нее теперь закрыт. Тайная канцелярия по каким-то признакам убедилась, что ее использовали втемную, и теперь в театре дежурят ее сотрудники: а вдруг врагу придет в голову снова использовать певичку.

Этими сведениями со мной делился Ангер, привлекая связанных с делом сотрудников. При короле же речь о том прискорбном происшествии не заходила. Он держал себя так. Как будто ничего и не было.

Хотя я не права. Если бы ничего не было, мы бы уже были вместе.

Какого дьявола я столько времени тупила, спрашивается?! Он же мне нравился с самого начала. Нет, надо было поставить на своем, подломить парня под себя, заставить играть по своим правилам. Ну и чего ты добилась, Элеонора? Дура несчастная.

Прежде чем устанавливать свои правила, надо было выяснить, по каким вообще здесь идет игра и что тебе собираются предложить! Надо было, ладно, не спать, так хоть познакомиться с королем поближе. Поговорить по душам, а не начинать сразу пинать.

Привыкла я к нашим мужикам, и никак не могла сразу перестроиться, а зря. Вон мне какой суперский муж попался! Во всей Ремирене он один такой.

Пожив здесь и посмотрев на местные нравы, я короля оценила: никто в этом мире не дал бы мне такой свободы, никто не стал бы слушать и делать по-моему. Не в мелочах, вроде покупки платья, а в серьезном деле. Любой просто запер бы меня вместе с моими фрейлинами и трахал бы ежедневно, невзирая на мое желание или нежелание. Здешние господа именно так поступают с любимыми женами. И никто бы ни разу не прислушался: что там баба плетет.

А Таргелен действительно сделал меня королевой. То, что мы вместе на равных занимаемся реформами, не просто дорогого стоит. За это можно все отдать. При этом он меня ни к чему не принуждает.

Пока он жив и со мной, я могу работать, не оглядываясь. Он мне всегда прикроет спину. Это я уже поняла. Поняла и то, что сама я такие реформы не потянула бы. Любой другой на месте моего мужа меня заткнул бы раньше, чем я первый раз рот открыла.

А вот если бы с королем что-то случилось… Ой, не дай бог!

Мое вдовство отдавало меня с потрохами в лапы моему так называемому отцу — герцогу Истару. Ради того, чтобы этого не произошло, я готова была практически на все.

Терпеть Таргелена? Почему терпеть? Он не был мне неприятен. Наоборот, я все лучше осознавала, что он мне очень нравится как мужчина. Тут не одно уважение или благодарность. Если созерцание синеглазой красоты Олера эс Берзенга превращало меня в маленькую девочку в кондитерском магазине, то к Таргу меня влекло более взрослое чувство.

После того случая с оперной дивой мой страх почему-то если не совсем пропал, то сильно поуменьшился. Как будто неверный муж менее опасен, чем верный. Натурально, встречаясь ежедневно за работой, рассматривая вместе документы, мы задеваем друг друга, соприкасаясь то рукой, то ногой, то плечом. Я обратила внимание: время от времени меня все еще подтрясывает, но ужаса, от которого почти выключались мозги, больше нет. Скорее мне приятно. Хочется, чтобы он приблизился, взял меня за руку, ну… и от остального я бы тоже не отказалась. Неужели я влюбляюсь понемногу в собственного мужа? А как же тогда Олер?

Этот красавец приезжал трижды за эти полгода. Каждый раз по делу. Оказалось, воруют в армии одни, а управляют ею другие. Все военачальники приезжали давать показания по поводу воровства интендантов на поставках.

Олера допрашивала я лично. Должен был король, но в последний момент у него нашлось неотложное дело. После ответов на вопросы, которые граф давал четко и толково, мы прогулялись в саду. Сзади, правда, шли две фрейлины и трое пажей, но мы не разговаривали ни о чем секретном. Олер рассказывал о положении в армии, а потом о своей провинции Берзенг. Как там красиво, что растет и что стоит посмотреть Его рассказы и навели меня на мысль о поездке по стране. Среди прочего он упомянул, что только в садах Берзенга растет сиртайя. При этом так выразительно на меня посмотрел… Похоже, я чего-то не знаю. Что есть сиртайя? Но спрашивать у Олера не рискнула, и правильно.

Объяснение было получено вечером от Ребозы. Она выговаривала мне за то, что я позволяю постороннему мужчине делать мне неприличные намеки. Что тут неприличного? Мы разговаривали на географические темы.

Оказалось, сиртайя — тот самый плод, которым меня кормил король в утро после нашей странной брачной ночи. Едят его двое во время любовных игр, потому что это сильнейший афродизиак. То-то я этих фруктов у себя на столе не видела. Помнила про них, хотела спросить, но, к счастью, не знала, как они называются.

Так вот, этот фрукт в приличном обществе упоминать не следует. Обещание угостить сиртайей — приглашение в постель. Блин! Помню я как разнежилась после третьего съеденного сливо-абрикоса. Меня тогда можно было брать голыми руками. Что же мой так называемый супруг лопухнулся? Надо было кормить меня сиртайей не после, а до. Не с утра, а накануне. И как он потом вышел из положения? Он ведь ее тоже ел…

По делам военного ведомства мне пришлось встречаться с Олером еще дважды, и каждый раз я ловила на себе взгляд, полный желания. Он вел себя образцово, не нарушал приличий, не говорил ни слова ни о каких фруктах, но и не скрывал своего чувства, чем бы оно ни было, любовью или просто страстью.

Воровство в армии оказалось самым легким из наших дел, его удалось быстро пресечь, полностью сменив интендантскую службу ко всеобщему удовольствию. Все-таки здешние военные — люди приличные.

Маршал потом приходил меня благодарить во главе всех военачальников. Встал на колени, поцеловал руку. Я подняла его, обняла и расцеловала в обе щеки, отчего у всех присутствующих глаза на лоб полезли, и сказала, что если короли не будут заботиться о своей армии, им не на кого будет опереться в трудный час.

По-моему, этим жестом я купила военных на корню оптом. Поэтому как только заикнулась о поездке, все мигом устроилось. Каждая провинция без спора выделила охрану и предложила места для остановок в пути. Адмирал Эстерс обещал пригнать королевский корабль к устью Зенты, реки, на которой стоит наша столица, а туда мы должны были отправиться на многовесельной галере. В общем, все устраивалось отлично. Меня смущало только одно: во время поездки мы с Таргеленом будем ночевать вместе, без вариантов. Таков порядок. Если учесть, что он не воспринимает меня как женщину, скорее как премьер-министра… Спать со своим премьером в одной постели? На мой вкус это чересчур.

С другой стороны… А, будем переживать неприятности по мере их поступления. Надо решить, кого брать с собой. Новый совет министров мы оставили на хозяйстве, подкрепив его наблюдателями из Совета Гильдий. Я правильно поняла, что теперь они на моей стороне. Обещали глядеть в оба и внесли парочку полезных законопроектов в налоговый кодекс. Их текст мы успели утрясти заранее.

Предполагая в поездке продолжать работу, я взяла с собой Гредин, Сенар, и Камари. Нянюшка ехала со мной вместе с Лизет по умолчанию, Ребоза тоже. Новых фрейлин а также Дору и Ласанель я оставила во дворце, все равно от них проку нет.

Мужскую компанию подбирал король, и я знала точно: те, в ком я заинтересована, едут с нами. Ангер, Роген, мэтр Юбер и Миронис. С ними еще куча неинтересного народа, который я научилась использовать по-королевски. Улыбка, указание, замаскированное под просьбу, благодарность. Мои ласковые просьбы давно уже выполнялись с большим рвением, чем приказы короля. С одной стороны, тех, кто хорошо работал, я запоминала и старалась поощрить, с другой… Работу во дворце потерять не хочет никто.

В дорогу собирались почти месяц. Пока утрясли списки, сорок раз выверили маршрут, решили, что надо брать с собой, расписали места на галерах, дали знать в города — прошло очень много времени. Наконец все было готово и мы с Таргеленом торжественно поднялись на борт королевской галеры.

Я впервые была в речном порту и крутила головой как заведенная. Больше чем за полгода в этом мире я не удосужилась побывать на реке и вообще осмотреть подробно собственную столицу. Все дела да работа. Дура. Ну что уж теперь, осмотрю когда вернусь. С высоты дворцового холма я видела только крыши, чем-то мне напомнившие все тот же Блуа. Красная и черная черепица, кувшины печных труб, серая брусчатка улиц и зеленоватая вода Зенты. С реки город казался ожившей сказкой. Архитектура сродни средиземноморской, все выстроено из камня, белого и золотистого, с небольшим добавлением дерева. Узкие стрельчатые окна контрастировали с открытыми балконами под арочными перекрытиями и широкими террасами с балюстрадами. Около порта, по идее, должны были размещаться бедные кварталы, но их не было. Роскошная набережная пестрела магазинами и кафе. Нас высыпал провожать весь город. У главной пристани качалась на воде галера, похожая на белую лебедь. За ней стояли еще две, не такие нарядные. Таргелен взялся давать пояснения. Белая галера — королевская. На ней только мы, наша личная прислуга и охрана. На остальных двух разместятся приближенные, слуги и багаж. Таким порядком мы дойдем до моря, это три-четыре дня. Можно быстрее, но по дороге придется посетить прибрежные города.

В устье Зенты находится огромный морской порт Эстерс, там же располагается дворец одноименного графа. Мы отдохнем у него в гостях и перегрузимся на корабль. Влезем ли мы туда все с вещами? Да на королевском фрегате можно разместить больше людей, чем на пяти галерах.

От Эстерса пойдем на юг и осмотрим южную половину Ремирены, благо сейчас еще нет жары. А потом вернемся и пойдем на север, где к тому времени будет попрохладнее. Хотя я уже представляла себе маршрут, сейчас с удовольствием выслушала короля.

Вид реки, набережной, галер и всего остального соединились в моей голове с планами, которые мы строили в закрытых комнатах и заставили поверить, что все происходит на самом деле. Путешествие! Существует ли более восхитительное слово?! Я еду путешествовать по стране, причем так, как привыкла: с максимально возможным комфортом.

Подтверждением этой мысли стала каюта на галере, большая, удобная, с отдельным санузлом, ничуть не хуже чем моя спальня во дворце, может, чуть поменьше. Ну вот и отлично, можно будет ничем себя не стеснять. Кроме нас с Таргом на галере разместились только мои нянюшка и горничная, маг, камердинер короля, пара слуг и охрана. Весь остальной двор плыл на двух других.

Изучив убранство каюты, я устроилась на палубе в удобном шезлонге. Надо рассмотреть красоты здешней природы, благо этого добра тут хватает. Нетронутые человеком пейзажи, вписанные в них замки и деревеньки, величественные развалины и новенькие хозяйственные постройки, спускающиеся к воде леса и луга с пасущимися на них стадами радовали глаз.

Расстилающиеся по берегам Зенты ландшафты говорили о мирном процветании. Таргелен играл роль ненавязчивого экскурсовода. Сидя рядом в таком же шезлонге, он явно наслаждался отдыхом, и при этом не забывал просвещать меня. Пока мы плыли по центральной провинции, которая считалась личной вотчиной королей. Таргелену здесь все было знакомо, и он с увлечением рассказывал. Почти каждое селение было связано с какой то историей, забавной, страшной или героической, и я с наслаждением слушала эти старые сказки, в которых быль смешивалась с выдумкой так, что уже нельзя было отделить одно от другого.

В середине дня мы пристали в очень симпатичном городке. Нас там ждали с обедом. На главной площади были накрыты столы, вокруг толпились местные граждане, не смея сесть и угоститься. Король шепнул мне на ухо:

— Привыкай, Лиена, так теперь будет везде. Сейчас градоначальник толкнет речь, а потом все сядут за стол. И не вздумай съесть что-нибудь раньше, чем это блюдо попробует здешний глава. А вдруг отравлено? Он отвечает за нашу безопасность за столом. Таков закон.

Я покивала, показывая, что мне все ясно. Что ж, неплохо придумано, разумный закон. Не помню, читала ли я его раньше, но если главы городов лично ответственны за наше здоровье, то я могу быть спокойна. В их интересах чтобы нас никто не попытался отравить.

Торжественный обед прошел отлично. Еда была выше всяких похвал, даже во дворце так вкусно не готовят. Или это обстановка на меня подействовала? Говорят, свежий воздух и хорошее настроение — лучшая приправа.

После обеда мы вернулись на галеру и тронулись дальше. Ничего осматривать не стали, да я и не настаивала. Все вокруг являло вид процветания, а вот верить этому или нет? В любом случае нам не покажут ничего, что могло бы навести на мысль, что дела не так хороши, как кажутся. Вот если бы прибыть сюда внезапно… Но об этом приходится только мечтать. Таргелен, усаживая меня обратно в шезлонг, спросил, как мне все понравилось. И я озвучила ему свои мысли.

— Вы опытный начальник, Лиена. Наверняка все не так радужно, но понять, что плохо, при поверхностном знакомстве мы все равно не сможем, тут вы правы.

Он хочет получить подробную и достоверную информацию не меньше меня. Но как?

— Не вижу выхода. Наш маршрут расписан и известен заранее. Все готовы к встрече. Мы увидим только то, что они захотят.

— Дорогая, я не так глуп, как вам кажется. Вместе с извещениями о нашем маршруте по всей стране разосланы шпионы. Первого из них мы увидим завтра в Зентаре. Это город на границе моих владений и графства Эстерс. Послушаем его донесение и будем знать, на что обратить внимание.

Я решила погладить короля по шерстке.

— Тарг, вы просто прелесть. Обо всем позаботились. И вовсе я не думаю, что вы глупы, нечего прибедняться. И ума вам хватает, и знаний. А еще жаловались, что как король неопытны.

— Я не прибедняюсь, Лиена, это действительно так. Мой отец не планировал умирать так рано, он был совсем не стар. Надо сказать, он никогда не готовил меня к тому, чтобы занять его место. Меня учили воинскому искусству, морскому делу, и это все. Я отличный воин и неплохой моряк, но король из меня постольку-поскольку. Подозреваю, отец побаивался конкуренции с моей стороны, потому и не пытался научить вести интриги и с ними бороться. А матушка моя умерла когда мне было двадцать восемь. Мальчишка. Что я тогда мог понимать?

В двадцать восемь я уже кандидатскую защитила и очень много чего понимала, но не говорить же об этом тому, у кого совершеннолетие наступает в сорок пять? Король продолжал:

— Поэтому неожиданная смерть моего отца стала для меня страшным ударом. Ведь я не планировал садиться на трон. У меня были совершенно другие интересы. Хотел совершить кругосветное путешествие, посмотреть, как в других землях люди живут. А пришлось в спешном порядке осваивать ремесло государя. Я не знаю толком дипломатии, законодательства, налогообложения и других таких же необходимых вещей. Изучаю их вместе с вами. Мне очень с вами повезло, Лиена. Поначалу я вас боялся.

— Я такая страшная? Чего именно вы боялись?

— Что я покажусь вам лишним в раскладе, и вы решите сами занять трон. Без меня в качестве бесполезного довеска. Кстати, вы вполне можете это сделать, сил и ума вам хватит.

Ни фига себе у него обо мне мнение! Можно подумать, я монстр какой-то.

— Спасибо за комплимент. Но я на вашем месте не стала бы говорить о себе так уничижительно. Вы умный человек и все схватываете на лету. Учитесь, несмотря на возраст и статус. И много знаете о своей стране. Без вас я за полгода успела бы наделать столько ошибок, что меня бы уже в землю закопали. С другой стороны, откуда вы знаете, может, это я так ловко шифруюсь, а в душе лелею коварные замыслы?

Король тихонько рассмеялся.

— Нет, дорогая. Я за вами наблюдаю и могу сказать: по большому счету вы честный игрок. Пока я играю по правилам, вы не нарушите наших договоренностей.

Приятно такое услышать от того, кто имеет право тебя подозревать в самом черном коварстве. Но с теми, кто со мной поступает по совести, я не могу вести подлую игру.

— Я когда-то сказала вам, что мы союзники? Могу повторить. Вы оценили мой потенциал, дали мне возможность реализовать его в деле, предоставляете защиту своего имени и статуса. Вы ни разу мне ничего не запретили без объяснения. Вы представить себе не можете, как много это для меня значит. Поверьте, я знаю, что это такое и никогда не отплачу вам черной неблагодарностью. Трон ваш, он вашим и останется. Позвольте только быть с вами рядом и помогать во всем.

— Лиена!

Тарг не сказал больше ни слова, просто взял и поцеловал сгиб запястья. Его пальцы соприкоснулись с моими, волосы мазнули меня по плечу, нежно и вместе с тем уверенно его губы нашли место, где под кожей бьется голубая жилка. Страх? Страха не было. Появилось какое-то новое томительное чувство, и осталось даже тогда, когда он отпустил мою руку. Меня гложут смутные сомненья. Премьер-министрам ТАК руки не целуют.

Мы провели на палубе весь вечер, любуясь видами, угощаясь фруктами и вином и тихонько разговаривая. Тарг рассказывал мне о своей жизни, а я не уставала задавать вопросы и поражаться своему неведению. Поразительно, как мало я знаю об этом мужчине! Например, сегодня я услышала о том, что он опытный моряк и любит это дело больше всего на свете. Оказывается, каждое утро он тренируется во владении оружием, а я представления об этом не имела. Вот бы посмотреть! Он знает наизусть кучу стихов, гораздо больше чем моя учительница литературы. В доказательство он не поленился зачитать несколько мне наизусть, к счастью, далеко не все. Сама-то я к поэзии равнодушна.

Он любит музыку и умеет играть на нескольких инструментах, но не поет, стесняется. А больше всего он любит читать, но не романы, а что-нибудь познавательное, совсем как я. Если вдуматься, то вот он, идеальный мужчина, а вовсе не граф Брезенг. Был бы еще блондином… Но и брюнетом он вовсе не плох, если брать в расчет внешность. К его острому длинному носу и подбородку я уже привыкла. А если еще вспомнить его сильное стройное тело, и забыть обстоятельства, при которых я его увидела, то это просто мужчина моей мечты.

Расслабившись, я тоже рассказала ему о себе. Как потеряла всех родных, как трудно пробивалась в жизни, как пришла к выводу, что одной мне будет легче. Как боялась, что меня обманут и будут использовать. Как сознательно отказалась от любви, брака, детей, потому что мне нечего было им дать. Как привыкла к одиночеству, хотя время от времени меня посещали мысли о ненужности моей жизни.

И только наговорив много лишнего, заметила, как потемнело лицо моего мужа. Ясно, моя исповедь его не порадовала. Я оказалась очень далека от его идеала, не то, что он от моего. Пришлось перевести разговор на мою работу и потешить его байками из жизни офисных работников. Потом он снова перехватил инициативу и стал рассказывать мне о своей семье и предках. Под эти истории я заснула прямо на палубе.

Проснулась уже утром в каюте. Одна. Похоже, меня сюда перенесли, но как раздели и уложили, не помню. Примятая подушка и сбитое одеяло говорят о том, что муж мой ночевал со мной. А, приличия соблюдены, на остальное плевать. Мы снова встретились на палубе, и мне сообщили, что обедать планируется в городке под названием Кострийс, а к вечеру мы прибудем в Зентар.

Так и случилось. В замке, принадлежащем королю, но занятом зентарским воеводой, нас встретили по первому разряду и отвели для ночевки роскошное помещение. После обильного ужина, на котором воевода задался целью обкормить меня до полусмерти, мы поднялись в отведенные покои.

Стоило мне плюхнуться на кровать и застонать от обжорства, как из угла послышалось шебуршение, как будто мышь скребется. Я уже приготовилась завизжать для профилактики, но Тарг покопался в том углу, отодвинул одну из декоративных панелей, и в нашей спальне оказался невысокий крепыш со столь обыкновенным лицом, что запомнить его я бы не сумела. Этот персонаж поклонился, произнес непонятное слово, протянул королю пачку бумаг и скрылся так же, как появился.

— Вот и наш первый шпион, Лиена. Можешь ознакомиться с его донесением. Здесь все о делах в Зентаре и всех городах по нашему пути вплоть до Эстерса. Будешь читать?

Я хотела было сказать «да», а потом вдруг подумала и сказала: «Нет».

— А я почитаю с твоего позволения.

У-ууу! Облом! Я-то надеялась на что-то романтическое. А получается, ухаживаний я не дождусь, а от интересующей меня информации сама отказалась. Пришлось ложиться спать. Последнее, что я видела перед сном, это освещенное магическим светильником задумчивое лицо Таргелена, склонившегося над бумагами.

На следующий день я изучила-таки доклад шпиона. Узнала много интересного, в том числе про графа Эстерса. Колоритный мужик, я не зря сразу его приметила. Гроза пиратов и контрабандистов. Только вот сухопутной частью своего домена он явно пренебрегает, а поставленные им управители воруют, загребая обеими руками. Шпион не зря свой хлеб ест. Указал не только тех, кто ворует, но и тех, кого можно назначить на их место. Теперь еще проверить его данные и можно приступать к наведению порядка в Эстерсе.

Глава 22. Путешествие героини продолжается по морю

Галеры наши тем временем плыли, подгоняемые веслами, парусом и течением, и к вечеру вошли в устье Зенты. Здесь она не распадается на множество мелких рукавов, как, например, Волга, а образует очень глубокий залив, подобный Жиронде на Гаронне. Течение в нем замедляется, поэтому, чтобы достичь Эстерса, придется грести не один час. Не желая подвергать нас опасностям ночного плавания, капитан дал приказ пристать к берегу на ночлег. До ближайшего селения оставалось еще несколько миль, но он не решился рисковать: фарватер в этом месте извилистый, много скал и больших камней. Пришлось снова ночевать на галере. Я легла с книгой, Тарг вышел на палубу. Лег, когда я уже спала. Утром при моем пробуждении он спал, как младенец, и мне не захотелось его будить.

Весь день мы шли на веслах до Эстерса, а там нас встретили, да так, что предыдущие обжираловки показались мне скромными диетическими перекусами. Гроза пиратов явно собирался подавить нас своим гостеприимством. Единственное, что меня как-то примирило с перегруженным желудком, была культурная программа.

Выступали три менестреля и одна певица, и все оказались мастерами своего дела.

Граф сидел рядом со мной и после каждого номера интересовался:

— Вам понравилось? Вам действительно понравилось?

Я не видела смысла скрывать от него свое удовлетворение. Завтра у меня еще будет повод его огорчить. В спальне нас ждало донесение второго шпиона. В этот раз я не стала отказываться его читать. Поделила текст пополам и вручила вторую половину королю: пусть ознакомится, потом поменяемся. Впечатление в целом создалось положительное. Порадовало не состояние дел в провинции, а качество работы королевских шпионов. Многое совпало с первым как в части фактов, так и в части выводов и рекомендаций. Можно было сделать вывод: ребята поработали на совесть, а нам есть что сказать графу.

Наше желание поговорить с ним без свидетелей после завтрака вызвало у грозы пиратов легкую нервную дрожь. Поэтому для начала к нему обратилась я и долго распиналась, как мы ценим его службу и восхищаемся его морскими достижениями. И тем горше нам видеть, как его объегоривают всякие сухопутные крысы.

После чего подключился Тарг и с цифрами в руках доказал, что назначенные мужиком управленцы его обворовывают и разоряют край. Когда они оба закопались в бумаги, я отошла к окну, села на диванчик и взяла первую попавшуюся книжку… Это надолго.

Из Эстерса мы ушли только на пятый день. Королевский корабль по имени «Филлира» оказался незнакомой мне конструкции: не фрегат, не бриг и не каравелла, но я не знаток, возможно, и на Земле были такие суда. Могу только сказать: он был красивым, вместительным и отлично вооруженным пушками. Королевская каюта здесь была поменьше, но по комфорту даже лучше, чем на галере.

Из гавани нас провожал эскорт всей флотилии адмирала, но где-то через час провожающие отстали, кроме двух небольших судов. Так как вся свита разместилась на «Филлире», то эти корабли могли быть только охраной и разведкой. Спросила у Тарга, он подтвердил.

Пока корабль выходил из гавани и лавировал у берега, король не слезал с капитанского мостика. Когда же мы оказались на большой воде, он уступил свое место капитану и повел меня на экскурсию. Я высказала предположение, что на этом корабле он плавал до того как стать королем. Уж больно счастливым он выглядел, когда дорвался до штурвала. Попала в точку. Тем приятнее ему показать мне свой любимый корабль.

Мы облазили все углы и закоулки. Закончилось это тем, что его снова позвали на капитанский мостик, и он поскакал туда, как мальчишка. Я же велела собрать фрейлин в кают-компании. Туда же пришли Ангер, Роген, мэтр Юбер и еще несколько придворных, для которых море не значило ничего. Я планировала раздать задания свои сподвижникам и кое-что обсудить, но просчиталась. Не прошло и получаса, как большинство присутствующих побледнело, позеленело и зашаталось. Со мною во главе.

Я совсем забыла о существовании морской болезни: на галере качка меня не мучила. А на море вдруг скрутило так, что впору было с белым светом прощаться. Все расползлись по каютам. Один мэтр Роген держался на чувстве врачебного долга. Сине-зеленый он все же таскался от одного болящего к другому и раздавал бесполезные зелья. Трое суток все маялись, а потом, как водится, все привыкли и морская болезнь прошла самостоятельно. Во время болезни муж залетал ко мне, спрашивал: «Как ты?» и, не дождавшись ответа, летел дальше по своим морским делам. Ночью он просто падал рядом и засыпал, едва коснувшись головой подушки.

Стоянка за это время была одна, и та на рейде, но я ее не заметила, лежала пластом и не реагировала на внешние раздражители. Единственное, что меня заинтересовало и порадовало, когда оклемалась, было полученное донесение еще одного шпиона. Он подобрался к кораблю во время стоянки и ухитрился передать бумаги прямо в руки королю. Интересные данные про следующую в нашем путешествии провинцию графство Доман. Граф Доман в это время благополучно сидел в тюрьме по обвинению в хищении трехсот тысяч золотом (по покупательной способности это эквивалентно нашим трем миллиардам долларов), выделенных на строительство дорог, но в его домене происходили странные вещи. В центре провинции и в ее столице была тишь да гладь, там трудились счетоводы и юристы, посланные Таргеленом вместе с военными отрядами для охраны. А вот на побережье творилось что-то непонятное.

Веррукка была крупным торговым портом, пользовавшимся большой популярностью у купцов с островов. Это про нее я выучила свой первый урок географии в этом мире. Просторная гавань в глубокой бухте в форме круглодонного кувшина с довольно узким горлышком, выход из которой охраняли два хорошо вооруженных форта, она была недоступна и для морских бурь, и для пиратов. Город на ее берегу процветал, давая вместе со своими Гильдиями во главе с Торговой, самые большие суммы налогов после столицы и Эстерса.

Но, по данным нашего наблюдателя, уже несколько дней в гавань не пускают торговые суда. Они скопились на внешнем рейде. Многие уходят дальше по побережью, подрывая торговлю в Веррукке. А в гавани стоят пять боевых кораблей с открытыми портами и расчехленными пушками.

Сначала я ничего не поняла, но по виду короля догадалась, что дело пахнет керосином. Потом вчиталась и до меня наконец дошло: нас ждут. Корабли стоят там отнюдь не для того, чтобы дать салют в честь царствующей четы. Нас собираются примитивно утопить. Почему мне кажется, что из этой истории торчат ушки моего так называемого отца? Разобравшись, я не стала демонстрировать какая я умная, а задала вопрос Таргу:

— Что ты обо всем этом думаешь?

— А ты?

— Мне страшно.

Он улыбнулся горько.

— Ты не обязана разбираться в морских делах, но почувствовала верно: туда лучше не соваться. Нас хотят заманить и убить. Вопрос кто? Наследников графа Доман мы, вроде, не обидели, хотя в таких делах ни в чем нельзя быть уверенным. Но я почему-то думаю на герцога. Хотя Веррукка далеко от его земель, мне видится здесь его рука.

Я согласно закивала.

— Если честно, мне тоже. Надо бы узнать подробнее, что там происходит. Я правильно поняла, что мы туда не пойдем?

— Абсолютно. Был бы я со своей командой и солдатами, да еще с парой нормальных боевых кораблей, обязательно бы сунулся, покрутился на внешнем рейде, чтобы выманить корабли из-под защиты фортов. Но когда у меня на борту самая большая драгоценность Ремирены, — он приобнял меня за плечи, — рисковать преступно. Мы идем к островам. Оттуда я извещу Эстерса, а мы пойдем в Берзенг. Для нападения на тех, кто засел в Веррукке, мне понадобятся как корабли, так и сухопутные войска. Если Олер с Рикаром объединят свои усилия…

Я поняла его план и согласилась. Да, надо обойти Веррукку пятой дорогой, а потом напасть, раз уж там засели приспешники герцога. Но сначала надо все разведать как можно подробнее. Не верится мне, что команда целых пяти кораблей изменила присяге. Можно ли послать туда верного человека или узнать о ситуации от независимого наблюдателя, который там находится?

Тарг вызвал к нам Ангера и изложил ситуацию. Маг подумал и заныл жалобно:

— Ой, не хочу я с ней связываться. Опять пристанет, как банный лист. А если еще Сени узнает, что я с Афилин общаюсь…

— Кто есть Афилин? — строго спросила я.

— Магичка. У нас с ней был роман в Академии. Жуткая зануда. Ни один из парней, с которыми она встречалась, не выдержал больше месяца. Живет в Веррукке. Я мог бы с ней связаться, отправить магическое письмо. Но она же потом не отстанет.

— Не ной, Ангер, — строго произнес король, — Посылай письмо своей однокашнице. Только продумай хорошенько легенду: зачем ты вдруг к ней обратился.

Знаю я нашего мага. Он поначалу поноет, а потом все придумает в лучшем виде. Ну вот, на лице появилось то самое выражение. Сейчас решение будет готово:

— Можно ее спросить, что происходит в городе. Якобы я не могу никак связаться с мастером Гинором, главой магической Гильдии графства Дамон. Он как раз тоже живет в Веррукке. Это сплетница тут же нам все выложит, что знает. Только как мне перед Сенар оправдываться?

А вот на этот вопрос ответ знаю я.

— Никак. Сейчас мы ее позовем и объясним ситуацию. Она же умная девушка. Если мы не будем ничего скрывать, она пойдет нам навстречу, еще и поможет.

— Вы уверены, Ваше Величество?

— На все сто.

Ангер еще колебался, а я уже шла за девушкой. Шла сама, без сопровождающих. На корабле следовать этикету было более чем затруднительно, и он в этих условиях просто сдох. Церемониймейстера с нами не было, огорчаться по этому поводу было некому. Так что когда я вытащила из общей компании свою фрейлину и увела ее, никто мне ничего не сказал.

Стоило мне объяснить девушке ситуацию, как она сама велела Ангеру срочно писать письмо Афилин, и даже помогла его составить. Выходит, маг плохо знал свою невесту, опираясь в своих суждениях скорее на расхожие байки про девиц, нежели на ее личные качества. Когда через два часа пришел ответ от верруккской магички, Сени зачитала его вслух.

«Дорогой, как приятно, что ты не забыл свою Афи. Я уже и думать про тебя забыла, а ты вспомнил обо мне. Какое счастье! Может, заглянешь в гости, когда будешь в наших краях? Я испеку яблочный пирог, ты всегда любил яблочные пироги. Я бы не приглашала, если бы не знала, что ты путешествуешь с королем по всей стране. Ты же у нас самый удачливый из всего выпуска, сумел стать придворным магом. Конечно, если бы ты так и сидел в столице, я бы тебя не приглашала. Но король должен заглянуть в Веррукку, все об этом знают. Ничего не могу тебе сообщить о Гиноре. Этот старый зануда со мной не общается. Последний раз я с ним разговаривала год назад на собрании Гильдии. А так он от меня шарахается, что непонятно, особенно если вспомнить, какие отношения нас связывали поначалу. Но если вдуматься, то я его уже две недели не видела. Может быть, он уехал в столицу графства? Вообще у нас в последнее время происходит что-то странное. Уже десять дней в гавань не заходят купцы. Это тем более обидно, что у меня закончились некоторые ингредиенты для зелий и я ждала нового привоза. Говорят, пираты угнали королевский корабль, подняли на нем мятеж и направляются сюда, в Веррукку. Наш комендант хочет их поймать, поэтому и нагнал в бухту столько военных кораблей. Но долго так продолжаться не может. Веррукка — мирный порт. Если гавань будет закрыта еще неделю, многие просто разорятся. Как же я не подумала? Если пираты угнали королевский корабль, то ты еще не скоро к нам приедешь. Хочешь, я найду тебе мэтра Гинора и помогу с ним связаться? Он должен знать все лучше меня, все-таки официальное лицо. Дорогой, сообщи, пожалуйста, верны ли слухи, и если ты собираешься все-таки посетить наш город, то не забудь свою старую подругу

Афилин сер Крони».

Использовать в качестве источника информации эту нудную магичку было прекрасной идеей. Ее хаотичное письмо полностью подтвердило сообщение шпиона. Еще выяснилось, что капитаны кораблей не были изменниками или мятежниками, а действовали на основании ложной информации. Информация эта исходила от начальника порта.

А вот он ее откуда взял? Сам был обманут, или предал совершенно сознательно? Второй вопрос — это маг Гинор. То, что он пропал как раз тогда, когда началась вся эта заварушка, можно трактовать по-разному. Или он был нежелательным свидетелем и хотел выдать заговорщиков, или сам был заговорщиком и сейчас сидит у себя, готовит новые козни.

Ангер сказал, что знает Гинора и ручается за него, но я предпочитаю думать самое плохое. Зато когда потом выясняется, что все гораздо лучше, чем я думала, не наступает горькое разочарование. Очаровываться всегда приятнее.

Ангер послал еще несколько магических посланий в Эстерс, Берзенг и в столицу, после чего наш корабль повернул в открытое море, подальше от опасной Веррукки.

Плавание напомнило мне детские мечты. После того, как я избавилась от морской болезни, море стало притягивать меня с невиданной силой. Я готова была полдня простоять за спиной рулевого, тупо вглядываясь в водные просторы. Вид волн и переливы цвета воды завораживали.

Заодно память подкинула мне мою любимую с детства книгу «Одиссею капитана Блада». Когда-то я знала ее почти наизусть. Больше всего меня тогда увлекали не любовные страдания и красота главного героя, а описания морских сражений. Я помнила их дословно, но только сейчас, находясь на парусном судне, смогла оценить насколько грамотно и точно автор строил свой рассказ.

Когда вечером все собрались в кают-компании, мне взбрело в голову развлечь общество этой историей. Конечно, пришлось поломать голову, откуда я все это знаю. Не рассказывать же этим людям про другой мир. Пришлось поместить события на карту этого мира в самый отдаленный его уголок, на другой континент, оставив имена и названия нетронутыми. Вроде это выдумка автора романа, который я читала в доме моего отца.

Поначалу увлеклись только девушки. Но по мере того, как развивались события, у мужчин тоже прорезался интерес. Когда у меня уже в горле пересохло и пришлось остановиться, мой собственный муж попросил:

— Дорогая, не могли бы вы завтра дорассказать нам эту историю? Никогда не слышал ничего более увлекательного.

Ага, зацепило! А я еще до захвата Маракайбо не дошла. Как раз подойдет для Веррукки.

Перед сном мы вышли на палубу. Дул легкий бриз, две яркие луны карабкались на небосвод, белая и оранжевая. Я с удивлением обнаружила, что это не одна луна, которая при разной погоде выглядит по-разному, а два самостоятельных светила. Надо же, и года не прошло, а я уже это заметила.

Они сияли так ярко, что звезд было не видно вовсе. Увидев мое изумление, Таргелен начал мне про них рассказывать. Та, что оранжевая, называется Маргот, а белая — Лисет. Это две сестры-красавицы. Они соперничали между собой за сердце прекрасного принца, а он ушел в море на своем корабле и не вернулся. Сестры не вынесли горя и бросились в море с высокой скалы. Она теперь так и называется Скалой Сестер. Но море не приняло их жертвы, а отдало небу, и теперь они светят всем мореходам.

Красивая легенда. И луны красивые. На море сразу две дорожки, одна серебряная, другая золотая. Но король привел меня сюда не природой полюбоваться, знаю я его. Хочет о чем-то спросить.

— Лиена, ты сегодня пересказывала нам историю из твоего мира. Я прав?

— Да. В детстве это была моя любимая книжка. Я знала ее практически наизусть, и вот сейчас вспомнила. Наверное, море навеяло.

— Очень интересная книга, у нас таких не пишут. Но я подумал, что это все скорее для мальчиков. Им такое интересно. Сколько тебе было лет, когда ты увлекалась этой книгой?

— Тринадцать-четрынадцать.

— Боги, в этом возрасте у нас только учатся читать по складам. Я увлекался подобными книгами когда мне было двадцать пять-тридцать. Хотя… Это примерно то же самое в Вашем измерении. Но у нас пишут более скучно, что ли. Знаешь, я когда был маленьким и читал всякие истории, то представлял себя одним из героев. Тебе это знакомо?

— Естественно. Наверное, все люди с воображением так делают.

— Скажи, ты кем себя представляла? Этой Арабел?

— Нет, что ты. Я всегда воображала себя Питером Бладом.

— Значит, я правильно понял, что и в твоем мире в теле женщины жила душа мальчишки.

Опять меня опускают ниже плинтуса. То премьер-министр, теперь и вовсе мальчишка. Не надо было ему говорить про то, кем я себя представляла. Нормальная девушка всегда будет себя отождествлять с женским персонажем. А я с мужиком. Вот он и спит с другими.

Конечно, Ормера-то стопроцентная женщина. Ее он хочет, а меня… Меня он избегает. Стоит мне пойти в спальню, как у него находятся дела на палубе. Никогда не ложится в постель раньше, чем я засну. А если мне вдруг приспичит сидеть с ним на палубе, он поспешит лечь в постель и уснуть. Если это не значить «избегать», то я круглая дура. И красота Алиенор помогает мне как мертвому банки.

Когда-то в юности на картошке я подслушала один разговор. Подслушала совершенно случайно: сначала меня не заметили в высокой траве, а потом я уже не могла уйти, чтобы не засветить свое присутствие. Наши мальчики обсуждали девочек. Перемыли косточки всем, кроме меня, а потом кто-то вспомнил: а Элька? И тут все на его набросились: какая же Элька девчонка? Она же свой парень.

Так я и иду по жизни с клеймом «своего парня» на лбу. Временами мне кажется, что отсюда растут ноги всей моей последующей неустроенной женской жизни.

Так, а с каких это пор я по такому поводу парюсь? Кто здесь мужчина, которому, по легенде, тяжко без женской ласки? Я и без секса обойдусь, мне есть чем в этой жизни заняться. И вообще, где моя гордость? Нас один раз не хотят, мы семь раз не хотим. Вспоминаем правило: «Лопни, но держи фасон». Вспомнили? А теперь идем спать. И если кому-то хочется, пусть хоть всю ночь бродит.

Я что-то пробормотала про то, что книжки для мальчиков интереснее книг для девочек, и улизнула в каюту. Там не стала никого дожидаться, разделась и нырнула под одеяло.

Ну точно я сказала: Таргелен меня избегает. Опять пришел, когда я уже десятый сон досматривала, а с утра пораньше слинял на капитанский мостик. Так повторялось из ночи в ночь.

За время, пока мы шли к островам, швартовались там, а потом возвращались к Ремирене, я досказала историю Питера Блада как ее помнила. Некоторые сцены меня просили повторить на бис, и даже пригласили писца, чтобы записывал. Интерес короля вызвали морские сражения. Он что, учебник писать собирается?

На островах мы встретили купцов, не дождавшихся открытия гавани в Веррукке. Они подтвердили сведения Афилин и шпиона. По их словам, все началось примерно в тот день, когда наша галера пришла в Зентар. Получается, не знали, когда мы до них доберемся, и заранее готовились? Идиоты. Город понес огромные убытки, и ради чего? Мы-то все равно улизнули.

Там же я увидела представителей расы каррегов — морских людей. Они выше среднего роста, мощного телосложения, смуглокожие, лица довольно специфические. Нельзя сказать, что красивые, но и уродливыми не назовешь, только вот, раз увидев в толпе, ни с кем не спутаешь. А самое занятное, что кисти и стопы у них снабжены плавательными перепонками между пальцами. Этакие маленькие ласты на всех конечностях. А еще ногти сине-зеленые. Во всех остальных отношениях они такие же люди. От смешанных браков рождаются дети с нормальным менделевским расщеплением признаков 3:1.

Когда-то на островах жили практически поголовно карреги, но, смешиваясь с береговыми, они утеряли главенствующее положение. По крайней мере губернатор того острова, к которому мы пристали, был обычным человеком. Хоть он и не являлся подданным Ремирены, но принял нас на самом высшем уровне. У них с королем есть соглашение о борьбе против пиратства в здешних водах, и наши корабли здесь всегда желанные гости.

Сам остров чем-то мне напомнил Санторини в Греции. Белые домики, карабкающиеся на скалы, синие крыши Если бы еще песок был черный, вулканический, то вообще один в один. Но песок тут на удивление белый, как сахарный.

Меня принимала жена губернатора и предложила искупаться в море вместе с ее дочерьми. Я взяла с собой молоденьких фрейлин, оставив дома Ребозу. Нас отвезли в маленьких повозках, запряженных осликами, довольно далеко за город и выгрузили в очаровательной бухточке. Оказалось, здешние знатные дамы купаются так далеко, потому что у них принято купаться голыми. Это угодно морской богине. Какая прелесть! Я тут же разделась и первая полезла в воду. Девчонки посмущались немного, но пример королевы помог им преодолеть стеснительность, и вскоре пляж огласился радостным визгом и веселыми криками. Такого удовольствия в этом мире я еще не получала.

Потом выяснилось, что это было не купание, а своеобразное молебствие с жертвоприношением. Хорошо, что меня не предупредили, а то бы я отбоярилась и не поехала. А так все прошло просто замечательно. То, что я, почетная гостья, первая полезла в воду, должно мне дать благосклонность богини, а наш радостный визг — угодная ей жертва. Нравится мне такая богиня. Я ее, пожалуй, выберу своей покровительницей.

В этом мире богов двенадцать, по числу месяцев в году, и каждый месяц посвящен своему богу. А боги, в свою очередь заведуют каждый своей стороной жизни. Обычные люди выбирают себе покровителя, связанного с родом деятельности, и молятся ему, заходя в другие храмы только по случаю. Короли же обязаны чтить всех богов одинаково, а значит, не чтить особо никого.

Раз в месяц приходится выстаивать молебен в храме бога или богини, которой данный месяц посвящен. Это настолько необременительно, что я даже забыла об этом упомянуть. Религия играет не такую большую роль в жизни монархов. Налоги и законы гораздо важнее. Но здесь, на островах, от моря зависит вся жизнь, и богине молятся от всей души.

Когда мы вернулись, Его Величество был недоволен: куда это на весь день утащили его жену? Но губернаторша так благодарила его за мое хорошее поведение и привлечение благосклонности морской богини, что он сменил гнев на милость. Хорошо, что она не догадалась рассказать ему, как эта благосклонность достигается.

На третий день пребывания пришли письма от наших графов. Эстерс вышел в море, чтобы разблокировать Веррукку, а Берзенг ждал нас на своей территории. Чтобы не терять времени даром, мы отправились туда. Посетим Дамон на обратном пути, когда все утрясется. Король отослал графу Эстерсу магической почтой описания морских боев из «Одиссеи капитана Блада». Меня это насмешило, но по большому счету польстило. Опытные моряки и воины серьезно отнеслись к словам женщины, которая только недавно увидела парусник не на картинке. Посмотрим, что из этого выйдет. Вдруг я окажусь теоретиком морского боя в этом мире? Вот смеху-то будет!

Таргелен предупредил, что до Берзенга нам плыть не менее шести суток, и то если повезет. Но видно я не зря зарабатывала благоволение морской богини. Несильный попутный ветер всю дорогу надувал наши паруса, не грозя никакими мореходными неприятностями. Все привыкли к качке и отлично себя чувствовали. Заняться было нечем, так что я возобновила работу над сводом законов и налоговым кодексом.

Гредин с мэтром Юбером заканчивали разбивать четвертый том общего свода на кодексы. Сенар со счетоводом из Гильдии изучала налоговые правила, Камари с Рогеном шлифовали план медицинского института и госпиталя для бедных. Одна Ребоза кокетничала с капитаном. Она все еще не оставила надежду устроить свое женское счастье.

Я переходила от одной группы к другой, проверяла, поправляла, участвовала в обсуждении. Тем же занимался и король, если не стоял на капитанском мостике.

Вечера были посвящены развлечениям. Нашлись и певцы и музыканты на различных инструментах. Но наибольшим спросом пользовались романы в моем исполнении. Так что я досказала историю про Блада и принялась за «Остров сокровищ». Это понравилось всем без исключения. Вот так буду в этом мире «тискать романы» из моего. Может, записать их? Имею шанс прославиться не только как королева, но как автор захватывающих книг. Все обстояло хорошо, и я не могла понять, почему по мере приближения к гавани Берзенга Таргелен темнел лицом. Какие неприятности он провидел впереди? Для всех, или только для себя?

В день накануне прибытия после обеда ко мне подошла Гредин. Бледная, со сжатыми губами, она теребила в руках листочек синеватой бумаги, вроде той, которую используют для магической почты. Похоже, богатые родственники моей подопечной могут себе позволить держать собственного мага для таких дел. Девушка попросила об аудиенции с глазу на глаз. Выглядела она при этом до того официально, что я испугалась, не случилось ли что. В последнее время я придерживалась со своими фрейлинами дружеского тона, и, мне казалось, они к этому привыкли. Поэтому церемонное обращение Гредин навело меня на мысль о том, что в ее семье кто-то умер и ей надо ехать на похороны.

Как же я оказалась далека от истины! Оставшись со мной наедине, девушка упала на колени.

— Ваше Величество! Мне больше не к кому обратиться! Помогите, как помогли Сенар! В замке Берзенг нас будут ждать мои родители. Они хотят заставить меня выйти замуж!

— Так, давай сначала. Я ничего не поняла. Насколько я знаю, ты помолвлена с детства и ни разу не возражала против такого положения дел. Предположим, ты была спокойна, пока замужество не стало грозить тебе конкретно. А теперь скажи: чем тебя не устраивает жених Кто он, кстати? Я его знаю?

— Вы отлично знаете его, Ваше Величество, это граф Олер эс Берзенг.

Ну ни фига себе поворот. Этот красавчик ухаживал за мной прямо на глазах собственной невесты. Немудрено, что она за него не хочет. Или хочет, но боится сказать об этом той, к которой ревнует?

— Гредин, дорогая, он прекрасный воин, достойный человек, а к тому же очень красивый кавалер, почему же ты не хочешь за него?

— Он не любит меня, Ваше Величество. Да вы сами знаете, он влюблен в ввы и кто я.

— Гредин, ты прекрасная девушка, умная, благородная, достойная любви самого прекрасного мужчины.

Ответ Гредин меня не просто удивил, поразил!

— Вот именно, Ваше Величество. Я и сама так думаю. Поэтому хочу счастья в браке. Знаете, до того, как я узнала вас, мне было все равно. Все выходят замуж по указке родителей и живут без любви. Понимаете, я знаю графа с детства. Он действительно очень красив, пожалуй, я никогда не видела никого красивее. Но вы научили меня ценить в людях другие качества. Ум, например, доброту, глубину чувств, внимание к людям. Он неплохой, Олер, но на мой вкус слишком легкомысленный и самодовольный. Он никогда не будет мне хорошим мужем, потому что никогда меня не полюбит. Я всегда это знала и старалась оттянуть, как могла, нашу свадьбу. Не потому, что мне противен Олер, а потому что он такой же, как все. Ему все равно о чем я думаю и что чувствую. Запрет в своем доме и лишит всего, что я ценю: книг, знаний и возможности приносить пользу не только в домашнем хозяйстве. Раньше я думала, что это неизбежность, с которой надо смириться. Но я наблюдаю вашу жизнь, Ваше Величество, и вижу, что между мужем и женой возможны другие отношения. Не знаю, любит ли вас король и любите ли вы его, это не мое дело. Но он вас уважает как равную. Этого от графа я не дождусь никогда. Могла бы, если бы он меня любил, и то пришлось бы очень постараться. Но я для него моль бледная, плоская доска и сушеная рыба. Я бы слова не сказала, не стала бы надоедать вам своими жалобами, но мои родители, как только узнали, что мы прибудем в Берзенг, устремились туда же, чтобы устроить эту свадьбу. Моего сопротивления они не опасаются, оно невозможно по закону, но граф тоже старается увильнуть от своих обязательств, поэтому мой отец решился на крайние меры.

Не зря я девчонку уважаю, воля, ум, характер — все при ней. А сейчас, когда раскраснелась от волнения и глазки блестят, то она даже хорошенькая. Нам с королем она могла позавидовать только по наивности, но по большому счету она права, Берзенг ее не стоит. Только есть ли в этом мире мужчина, способный ее оценить по достоинству?

— Гредин, поправь меня, если я не права. Ни ты, ни твой жених, не стремятся к браку. Но существует помолвка, и твои родители хотят принудить вас обоих. Помолвку же можно разорвать только при обоюдном согласии сторон. Ты стороной в этом деле не являешься.

— Вы правы, Ваше Величество. Все так и есть.

— Гредин, а можно нескромный вопрос: есть кто-то, кого ты хотела бы видеть своим мужем?

Девушка вспыхнула:

— Есть. Он далеко не так хорош собой, но молод, умен, благороден и ценит мой ум. Он никогда не будет мешать мне заниматься тем, к чему лежит душа. Боюсь, между нами тоже нет любви, но есть хотя бы взаимопонимание. Простите, что не могу назвать его имя, это не моя тайна.

Ого, похоже, девочка уже сговорилась с тем, вторым, кто бы он ни был. Я бы отложила ее свадьбу, как сделала с Сенар, но боюсь, второй раз этот номер не прокатит. Надо посоветоваться Таргом. Я подняла девушку с колен.

— Гредин, я сделаю все, что смогу. К сожалению, это немного. Но я постараюсь повлиять на твоих родителей и, будем надеяться, это мне удастся. Если ты найдешь возможным сказать, кто твой избранник, не сейчас, потом, я постараюсь устроить твою судьбу. Ты умная и талантливая, и можешь стать выдающейся женщиной в истории своей страны. Я считаю своим долгом помочь тебе реализовать себя.

Она вышла обнадеженная, а я задумалась, что тут можно сделать. Забавно получается: все эти девчонки, кроме Камари, старше Алиенор, а я нянькаюсь с ними как курица с цыплятами. Это что, нереализованный материнский инстинкт? Что же он раньше у меня спал-почивал?

Отловив Таргелена на капитанском мостике, я сходу его озадачила. Думала, он будет рад помочь Гредин, но наткнулась на вспышку гнева.

— Раз помолвлены, пусть женятся. Нечего дурака валять. Существуют традиции и законы, и незачем их ломать раньше времени. Берзенгу пора остепениться, а Гредин будет отличной женой. И не надо лезть в семейные дела подданных, там тебе делать нечего. Ты уже везде свой нос сунула. Остановись, Лиена.

Я слетела с мостика злая, как фурия. Да, традиции, да, законы. Но когда дело касается тех, кто тебе близок, и эти законы грозят сломать ему жизнь, я лучше сломаю законы. На самом деле камнем преткновения является всего один человек, которого король, я уверена, легко может уговорить. Всего-то поменять дочери одного жениха на другого. С какой радости Тарг так уперся?

Я легла спать очень недовольная, но не сдавшаяся. Я не так легко складываю лапки. Вот доберемся до места, посмотрим, что можно предпринять.

Глава 23. Героиня наконец находит общий язык с собственным мужем

Гавань Берзенга встретила нас приветливо. На широкой набережной собралось, должно быть, полгорода. Впереди всех на белом коне нас встречал граф Олер, но нам с королем коней не привел.

В открытой коляске мы проехали по городу в замок, который возвышался над гаванью на высокой скале. От него веяло настоящей стариной. Мощные каменные стены, башни, бойницы, подъемный мост — все говорило о богатой истории этой цитадели.

Внутри замок сохранял свой средневековый вид. Казалось, мы попали в глубокое прошлое. Но это впечатление отступило, когда мы вошли в отведенные нам покои. В кабинете и будуаре отличная современная мебель, ковры, зеркала. В спальне то же самое, а в примыкающей комнате ванная и туалет за ширмой. Из крана горячая вода. Оказывается, она не только горячая, но и минеральная, хорошо, что без специфического запаха. Я даже попросила перенести обед, чтобы успеть понежиться в ванне и привести себя в порядок.

Как хорошо, что Олер, заказывая парадный обед, не ставил своей задачей закормить нас до смерти, как до этого Рикар Эстерс. В богатом меню мне удалось найти много легких блюд и ограничиться ими. Иначе я бы не вынесла бал, который был запланирован на вечер.

Как полагается, первый и последний танец с мужем, остальные отданы местным дворянам. Я не стала на этот раз раздавать все танцы. Ограничилась третью. Здоровье дороже. Не хватало еще чтобы мэтр Роген бегал ночью по всему замку с мазью от мозолей.

Видя вожделеющий взгляд графа, я хотела уже отказать ему в танце, но не вышло. Он опять ухватил два. Второй по этикету (хозяин замка, как-никак) и еще один ближе к концу. Во время первого танца он распинался, как счастлив, что я посетила его скромную обитель. Взглядом же раздевал так, что, будь на моем месте настоящая Алиенор, она бы умерла от смущения. Так вести себя с чужой женой, тем более с королевой, неприемлемо! Я поймала взгляд нахала и заставила-таки его опустить глаза.

После танца я подозвала к себе Гредин и спросила, приехали ли уже ее родители. Оказалось, они прислали сообщение: их ждут только послезавтра. Ну и хвала богам. (Кажется, я начинаю выражаться как местная уроженка). Я отлично поняла нежелание моей фрейлины связывать себя с этим бабником.

Олер явно знал, что мне известно о помолвке, и все время искал меня глазами, не знаю только зачем. Когда же нам снова выпало танцевать в паре, он все мне вывалил. Что помолвку заключили еще его родители без его согласия, он не чает развязаться с этой обузой, рад, что невеста к нему равнодушна, и что единственная женщина, которая для него существует, это я.

Да, я замужем, я королева. Но я не люблю своего мужа, отрицать это невозможно, это заметно невооруженным глазом. Если я смогу за пять лет не родить наследника, то брак можно будет расторгнуть. Он не требует от меня ничего сейчас и готов ждать, хоть это очень трудно, особенно сейчас, когда его рука лежит на моей талии. Если бы я захотела…

Да, парень, если бы я захотела, то весь твой пыл прошел бы за пару месяцев. Сейчас ты любуешься на красоту Алиенор, а в браке ты бы имел дело с характером Элеоноры, и я очень сомневаюсь, что тебе бы это понравилось. Ты очень хорош, очень. Я таю от твоих прикосновений, и мне просто повезло, что в этом мире не танцуют вальс. Но мое дело для меня важней минутного удовольствия. Так что, дорогой граф, птичка обломинго над тобой уже пролетела.

Ничего такого я ему, конечно не сказала. Просто танцевала и загадочно улыбалась. А еще чувствовала на затылке горящий взор Таргелена.

Он меня не любит, но ревнует. Что это, чувство собственника, видящего, как покушаются на его собственность? Мне казалось, он выше этого. Или я тешу себя иллюзиями относительно благородства моего мужа? Нет, не может быть, доказательства у меня перед глазами. Но ему явно не все равно, что за его женой ухаживает кто-то другой.

Вместо раздражения эта мысль подняла во мне волну теплого чувства. Все-таки я Таргу не безразлична. Он мной дорожит и не хочет потерять. По какой причине — другой вопрос.

Не успели мы с графом дотанцевать, как король уже протянул мне руку:

— Надеюсь, у Вас это был последний обещанный танец?

— Да, совершенно верно.

— Я хотел бы отдохнуть, поэтому мы сейчас танцуем и уходим.

Он сказал это жестко, так, как будто ждал возражений. Но я рада была уйти и прилечь, поэтому улыбнулась:

— Скорее бы. Я так устала.

После танца, оказавшегося на удивление коротким, мы покинули общество и вернулись в свои покои. Я ждала сама не знаю чего, но не дождалась. Таргелен уговорил меня лечь, а сам уселся в кабинете и стал разбирать бумаги.

Отдохнуть он хотел! Как же! Похоже, ему передали очередное донесение. Но это не повод меня избегать! Или все-таки повод? Я сама не заметила, как свернулась калачиком и заснула.

Утром король все так же сидел в кабинете над бумагами, как будто спать не ложился. Но простыня смята, на подушке отпечаток головы… Он что, ко мне какой-то прибор прицепил, чтобы знать, сплю я или нет? Хотя скорее не прибор а магический амулет.

Одевшись, я подсела к Таргу и сунула нос в документы. Ага, вот оно, донесение, на уголке стола лежит. Я подцепила пачку листков и углубилась в чтение. Все как я и подозревала. Эти вояки доводят до совершенства боевую подготовку своих солдат, а хозяйственные дела запускают. Отдают все на откуп случайным людям, а потом верят им как оракулам. Хоть бы разок удосужились проверить. Но нет, мы выше этого!

Надо срочно посылать по всему графству инспекцию и наводить порядок. Ага, вот еще интересная бумажка: платежная ведомость, по которой была выплачена весьма круглая сумма, а в пояснении сказано, что получателей не существует в природе.

Вероятно, по здешним меркам я веду себя не так, как подобает благородной даме. Не музицирую и вышиваю, а счета проверяю. На всякий случай я спросила:

— Тарг?

— Что ты хочешь узнать, Лиена?

— Я веду себя неподобающе для благородной дамы и королевы?

Он невесело усмехнулся.

— Возможно. Но мне плевать, если честно. Твое поведение меня полностью устраивает. Почти полностью. Не бери в голову, моя дорогая. Не знаю, как тебе удалось, но теперь ты устанавливаешь правила. Об одном прошу: не скомпрометируй себя случайно. Пока ты нарушаешь этикет, это эксцентричность, и ничего более. Но если вдруг от этого выйдет урон королевской чести… Ты ведь изучала наши законы… Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Это он правильно говорит. При одном намеке короля на неверность королеву запирают в ее покоях как в темнице, а потом коллегия судей решает, была измена, или ее не было. Неверную жену, еще не родившую ребенка, с позором возвращают отцу, а если наследник уже есть, ей предлагают выпить яд, дабы не позорить собственного отпрыска. Конечно, Таргелен может закрыть глаза на мои шалости, но если ему будут прямо пальцем показывать… Тут уж не отвертеться, а рисковать здоровьем я в любом случае не планировала. А почему он мне это сказал? Из-за Олера? Так он все-таки ревнует или просто беспокоится о моей безопасности?

— Не волнуйся, у меня все под контролем. Я знаю закон и не допущу, чтобы меня отправили к герцогу.

— Я рад, что ты все понимаешь. Посмотри, я набросал необходимые меры в отношении Берзенга. Может, тебе еще что-то в голову придет?

В первое мгновение упоминание фамилии Олера заставило меня вздрогнуть, но затем удалось сообразить, что речь идет не о графе, а о графстве.

Мы трудились дружно как две пчелки вплоть до самого обеда. А после него я попросилась погулять в сад, который заметила в окно. Разбитый на склонах горы, он только начал цвести, и теперь покрывал их облаком бело-розовых цветов, кое-где прерываемого всплесками лимонно-желтого, карминно-красного, нежно-сиреневого и бледно-голубого. Еще пара-тройка дней, и вся эта красота осыпется лепестками на землю. Поэтому я и торопилась полюбоваться садом, пока есть время. Король от удовольствия отказался, а вот фрейлины запищали от восторга. В результате гулять отправились всей толпой.

На экскурсию нас повел хозяин. Эту должность он исполнял с прилежанием, показывая все, что могло меня заинтересовать, и рассказывая подходящие к случаю байки. Шедшую рядом Гредин он полностью игнорировал.

Мы гуляли по усыпанным мелким гравием дорожкам, прихотливо огибающим камни и деревья, останавливались, чтобы полюбоваться очередным открывающимся видом, присаживались на расставленные там и сям скамейки. Наконец дорожка привела в закрытую со всех сторон логовину, в которой росли удивительные деревья. Невысокие, корявые стволы, на которые с удовольствием залезли бы дети, и торчащие во все стороны ветки выглядели так, как будто это обточенный морем плавник. О том, что они живые, говорило облако нежнейших сиреневых цветов, подобных которым я никогда не видела. На их фоне знаменитая сакура почувствовала бы себя замарашкой. Всю логовину окутывал тончайший волнующий аромат этих волшебных цветов.

— Полюбуйтесь, Ваше Величество. Нигде больше вы такого не увидите, только в Берзенге. Так цветет знаменитая дикая сиртайя. Ее садовые потомки дают более крупные и сочные плоды, но и вполовину не столь прекрасны в пору цветения.

Он сорвал крохотную веточку с кистью цветков и протянул мне. Взять? Я запомнила, что в местной культуре значит это растение, и не планирую себя компрометировать. Не взять? Но я не могу обидеть хозяина.

В результате я взяла веточку и тут же вручила ее Гредин. Девушка вспыхнула и гневно посмотрела сначала на меня, потом на Олера. Я же улыбнулась и, взяв из рук девушки цветы, приколола их к ее прическе, а потом подняла глаза на графа.

Он стоял красный, как рак, и злой, как собака. Непередаваемая смесь членистоногого и млекопитающего. Я рукой привлекла фрейлину поближе и трижды нажала на топаз в моем браслете. Нечего всем подслушивать важный разговор. Пусть получают информацию о видах на урожай.

— Дорогие мои, я в курсе, что вы жених и невеста. Олер, по вашему поведению я могу заключить, что мою фрейлину вы не любите и брака этого не желаете. Это верно?

— Вы знаете, что это так, Ваше Величество.

— Гредин, о том, что вы не хотите выходить за графа, вы рассказали мне еще на корабле. Повторите это для него.

У графа глаза полезли на лоб, видно он не ожидал, что от него, такого красивого, девушка может отказаться по доброй воле. Гредин же приободрилась и произнесла, расправив плечи:

— Я подтверждаю свои слова. Я не люблю графа Берзенга и считаю, что мы не сможем составить счастье друг друга. К сожалению, я не имею права разорвать помолвку самостоятельно, но если бы могла, то сделала бы это.

Не давая Олеру опомниться, я продолжила:

— Для меня очень важно, чтобы окружающие меня были счастливы. Открою секрет: завтра здесь будут родители Гредин, чтобы заставить вас обоих сдержать слово. Мой вам совет, граф. Утро должно застать вас как можно дальше отсюда. Вам есть чем заняться в своем домене, Вы слишком долго пренебрегали своими обязанностями хозяина этих земель. Так что поезжайте и не возвращайтесь, пока не получите от короля уведомления. С вами поедет наш счетовод, все предварительные бумаги и план работы мы ему подготовили.

Вот что я такого сказала? Если бы я графа по голове лопатой огрела, у него не могло бы быть более ошарашенного выражения лица. Минуты две он молча переводил взгляд с меня на невесту и обратно. Потом взял себя в руки и проговорил, запинаясь:

— Я… Я очень ценю вашу доброту, Ваше Величество. Вы… Вы позаботились о счастье своей фрейлины и моем. Я не знал, что Гредин настолько против этого брака, что решится беспокоить вас, иначе я решил бы этот вопрос раньше и по-своему. Я в любом случае не собирался навязывать ей себя в мужья. Простите меня обе.

Он поднял свои прекрасные ярко-голубые глаза и посмотрел на меня так, что у меня позвоночник расплавился и колени стали ватные. Еще пара минут и я себя скомпрометирую. Ну уж нет! Я повернулась и посмотрела на замок. Первый, кто попался мне на глаза, был Таргелен. Он стоял на террасе у подножия высокой серой стены и наблюдал. У меня сразу сил прибавилось, ноги окрепли, спина распрямилась.

— Мы возвращаемся в замок, граф. Распорядитесь, чтобы нам подали горячего чая, а то сегодня ветрено.

Дамы со мной во главе расположились с чаем в высоком готическом зале, украшенном гербами Берзенгов и гобеленами со сценами битв. Невысокие столики, кресла и диваны смотрелись здесь чужеродно, зато были удобными, и места всем хватало. Король увел своего друга детства, а мы развлекались как могли. Я научила народ играть в буриме, и теперь эти высокородные господа и дамы с увлечением сочиняли дурацкие стишки на не менее дурацкие рифмы: дракон — флакон, калитка — улитка, свекровь — морковь, звон — балкон, лук — паук и так далее.

Вышло что-то коряво-бредовое, вроде:

На свете жил один дракон,

У дракона был флакон,

В нем он держал свою свекровь,

Что цветом точно как морковь.

Она ела один зеленый лук

и была тощей как паук.

Вдруг отворилася калитка,

Ввалилась пьяная улитка.

Раздался звон,

Упал балкон,

А вместе ним и тот флакон….

Ну и так далее… Смешно только сочинителям во время процесса.

Когда один из пажей зачитывал получившееся под общий хохот, вернулись Олер с королем. Узнав о причине смеха, Тарг сначала выслушал правила, потом рифмы и получившийся стих, поржал от души и предложил продолжить забаву после ужина.

У графа даже улыбки на губах не появилось, зато в глазах я заметила одно нехорошее выражение. Такое бывает у мальчишек, которым взрослые читают нудную нотацию: нельзя, мол, на люстре кататься. А он стоит, стервец, и прикидывает, как и когда он именно что на ней кататься будет. От Олера сейчас можно ждать любой пакости просто потому, что его сегодня два раза поставили на место, сначала я, потом мой муж. А он к этому не привык.

Но ни во время ужина, ни позже граф ни в чем подозрительном замечен не был. Веселился, играя вместе со всем в буримэ. Оказалось, он очень ловко сочиняет вирши, гораздо лучше корявых шедевров про дракона. Потом играли в города, и он показал себя знатоком географии родного мира. Затем извинился, что покидает дорогих гостей, но ему надо уложить вещи, завтра он собирается кое-куда съездить.

Все поняли, что таково было распоряжение короля, так что никто не удивился. Оставшиеся расположились маленькими группами: картежники, игроки в балду и забавную местную игру, аналог нашего домино. Знаю, они так до утра могут рассиживаться. А я не собираюсь портить жизнь Таргу. Он устал, а спать не пойдет, пока я не лягу и не засну. Так что я поднялась и отправилась в наши покои, по дороге ругая древнего архитектора, понастроившего все эти длинные запутанные коридоры.

У меня нет географического кретинизма, так что с пути я не сбилась, хоть и пыталась пару раз. Поднявшись по очередной лестнице, поздравила себя: еще один поворот, и я у цели. Вон за тем факелом на углу меня ждут двери, ведущие к ванне, постели и отдыху.

Как оказалось, там меня ждали не только они. Повернув, я нос к носу столкнулась с Олером. Вид у него был решительный, а в руках вместо букета корзинка. Забавная такая, мелкая, с длинной ручкой. Их наши земные флористы используют для цветочных композиций. Но в этой корзинке были явно не цветы: ее покрывала вышитая салфетка.

Граф схватил меня за руку:

— Алиенор… Моя королева! Возьмите! Я принес вам…

Я только хотела спросить, что именно он мне принес, как у меня из-за спины раздалось:

— Отлично, Олер, давай сюда. Именно то, что надо.

Я обернулась и увидела Таргелена в состоянии, близком к бешенству. Глаза горели, ноздри раздувались, обычно бледные щеки покрывал румянец, а голос, который он старался сделать спокойным, все равно больше походил на звериный рык.

Граф кротко протянул королю корзинку и отпустил мою руку, а Тарг, наоборот схватил, только другую. Мало того, он за эту руку дернул, открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Не отпуская, запер покои изнутри и потащил меня и корзинку в спальню. Там толкнул так, что я упала на кровать, а он плюхнулся рядом и, не давая мне подняться, вытащил из-под салфетки знакомый плод. Разломил пополам, выбросил косточку на пол и произнес ядовито-сладким голосом:

— Ты хотела сиртайю, Лиена? Съешь, дорогая.

Я, как завороженная, приоткрыла рот, и тут же половинка ягодки скользнула мне на язык. М-ммм, как вкусно! Я не успела ее проглотить, как мне уже подсовывали следующую, затем еще одну, а затем… вместо истекающего соком плода мои губы встретили другие губы. Жесткие и нежные, сладкие, властные, обжигающие… Тело оказалось прижато к твердой широкой груди, на моей спине сомкнулись сильные руки…

Я ответила на поцелуй, и тут у меня в первый раз в жизни в обоих мирах сорвало крышу. Сначала во все стороны полетели срываемые одежки, а потом я испустила боевой кошачий клич, и мы сплелись так, что уже невозможно было понять, где чьи руки, где чьи ноги.

Кажется, Алиенор была невинной девушкой? Где и в какой момент это свойство было утрачено, я просто не заметила, потому что была занята только тем, чтобы подарить моему мужчине как можно больше наслаждения. Я обвивалась вокруг него как лиана, терлась, как кошка, ласкала, целовала, и все это ни на минуту не задумываясь. Мое тело само знало, что нужно делать. Мозги выключились совершенно, осталась только страсть, нежность и желание.

Проснулась я на рассвете, вспомнила вчерашнее и чуть не замурлыкала от удовольствия. Потом просканировала собственное тело: никаких неприятных ощущений. Должна быть тянущая боль внизу живота… Ни фига! Ничего не болит, саднит немного, и все, а общее ощущение… муррр… как будто я в невесомости. Подробностей не помню, но…

Я никогда не была фанаткой секса, наоборот, всегда считала себя достаточно холодной женщиной. Для меня это всегда было в меру приятное, полезное для здоровья упражнение, которое по ходу могло принести еще и пользу делу.

Так вот, могу заявить во всеуслышание: я была полной, непроходимой дурой! Не знаю насчет пользы для здоровья и дела, но это было что-то фантастическое! Прекрасное и волшебное само по себе! И тот, кто одарил меня этим блаженством… Кстати, как он там? Спит?

Я повернула голову, взглянула на тень ресниц на щеке, черную прядь, приклеившуюся к влажной от пота шее, полуоткрытые губы… Боги этого мира, храните моего мужчину. Потому что ближе и дороже у меня никого нет.

Я осторожно потянулась и невесомо потерлась щекой о прохладную гладкую кожу на груди Таргелена. Он открыл один черный внимательный глаз, и до моего слуха донеслось тихое: «Прости».

Как «прости»? Почему?

— Тарг? За что ты просишь прощения?

— Прости, моя девочка, я сорвался. Я не должен был тебя принуждать.

Он считает, что все было плохо? Он с ума сошел?

— Ты… Ты жалеешь? Жалеешь, что…

— Нет, радость моя, я ни о чем не жалею. Вернее, жалею, что не сделал этого раньше. Я ждал, что ты сама… А потом понял, что не дождусь, и испугался.

— Тарг…

Я повернулась поудобнее и принялась тихонько гладить моего мужа, пальцем обводя контуры мышц. Он перевернулся на спину и заговорил, поглаживая меня по бедру и глядя в потолок.

— Лиена, счастье мое, радость моя, мое сокровище… Я благодарен этому дураку Олеру за то, что он вдруг решил тебя соблазнить. Не знаю, откуда у него весной целая корзинка спелой сиртайи, но она пришлась очень кстати. Когда я увидел, что он тебе протягивает, то разозлился. Готов был убить обоих, и вдруг до меня дошло, что ты даже не предполагаешь, что лежит в корзинке. Для тебя вся ситуация просто непонятна. Ты не преступная жена, забывшая свой долг, а любопытное дитя, которого пытаются соблазнить неизвестностью. А потом пришла мысль, что все можно обернуть во благо. Прости, что был резок с тобой. Прости, что накормил сиртайей, не сказав, не предупредив, что это такое.

Тут я решила прикинуться дурочкой и спросила:

— А что такое сиртайя? Я уже поняла, что так называются эти вкусные фрукты. Ты угощал меня ими на нашей свадьбе, а потом я больше их не видела. На моей родине есть что-то похожее, но мы их просто едим. У них нет какого-то особого значения.

Он привлек меня к себе и начал рассказ:

— Сиртайя — необычные фрукты, считается, что это дар Богини Любви людям. На нашем полуострове они растут только здесь, в Берзенге, в пойме реки Лираи и ценятся на вес золота. Практически каждый человек хоть раз в жизни съедает такой плод, и происходит это на свадьбе, во время первой брачной ночи. Ты уже знаешь, моя сладкая, что при заключении брака мало учитываются чувства и склонности молодых. Чтобы облегчить бремя близости с нелюбимыми и существует сиртайя. Ее едят вдвоем, и оба испытывают сильное влечение вне зависимости от того, что они чувствуют на самом деле. Это позволяет браку совершиться. Поэтому, кстати, свадьбы у нас играют летом и осенью. Зимой и весной сиртайю могут себе позволить только очень богатые люди или те, кто ее выращивает. Плоды очень нежные и сочные, ты сама видела, но в стазисе хранятся хорошо. У Олера в саду она растет в диком виде. Кстати, запах ее цветов имеет то же действие. Гуляя под цветущей сиртайей, ты не могла не почувствовать.

Ой, да.

— Я и почувствовала, как ты сверлишь взглядом мне спину.

Таргелен рассмеялся:

— Моя девочка! Надеюсь, ты тоже не жалеешь о том, что произошло?

Я? Жалею? Он что, обалдел совсем?

— Я жалею, что это не произошло гораздо раньше. Ты бы уже давно был счастливым.

— А ты?

— И я. Да, я вспомнила. Ты тогда накормил меня этой своей сиртайей, только не до, как положено, а с утра, когда люди пришли. Это что, была страшная мстя мне вредной?

Король ужасно оживился:

— А что? С вечера ты же не позволила мне даже попытаться. А потом… Ты с таким аппетитом ела… Я надеялся на продолжение когда все уйдут, и просчитался. Ты спокойно встала, оделась, и даже не позволила мне до себя дотронуться. Тут еще этот папаша-герцог со своим отъездом… А я умирал от желания. Хорошо, что сиртайя недолго действует.

— Сколько? Ну примерно?

— Не больше получаса. Действие длится пока чувствуешь во рту ее вкус и аромат. Оно практически не зависит от количества съеденного. Что один плод, что десять…

Ага, то что я и сейчас его хочу, это, выходит, уже не сиртайя? Это мои личные чувства? Муррр… Как хорошо… Я извернулась, обхватила Тарга руками и ногами и впилась поцелуем в губы. Он ответил, устроил меня на себе поудобнее, и мы принялись взахлеб целоваться. Когда же я попробовала перейти к более активным действиям, он меня остановил:

— Лиена, сладкая моя, подожди. Тебе пока нельзя. Подождем хоть до завтра.

Заботится о моем здоровье, сладкий.

Он достал откуда-то свою собственную рубашку, на которой красовались пятна крови, потом сдвинулся и продемонстрировал мне испачканную простыню. Ага, пока я была от страсти в полной несознанке, кто-то сохранял остатки разума. А простыня, которая по идее должна была стать сокровищем нации…

— Тарг, знаешь, мне приятно, что эту простыню не запрут в ларец и не поместят в сокровищницу. Потому что тогда это был долг, он для общества. А то, что было сейчас, это только для нас двоих.

Меня тут же всю обцеловали.

— Мое единственное сокровище! Знаешь, я чувствую примерно то же самое. Все это только наше. Ведь я влюбился в тебя той самой ночью. Нашей первой брачной. Мне было интересно, какую такую необычную женщину сумел выудить в других мирах наш Ангер, и был просто потрясен. Твоя сущность полностью изменила Алиенор! Тупая курица превратилась в гордую тигрицу и стала прекрасной, восхитительной, волшебной. Наше первое общение наедине потрясло меня до мозга костей! Ты была такая недоступная, холодная, гордая, язвительная, все время на шаг впереди меня. С этим я надеялся впоследствии справиться, но так и не смог придумать как. А еще ты меня почему-то боялась до дрожи в коленях, и вот с этим я совсем не представлял что делать. От животного страха даже сиртайя не помогла бы. А сейчас я смотрю на тебя… ты такая нежная, ласковая, страстная, горячая. Ты хочешь меня даже сейчас, безо всякой сиртайи. Это такое счастье…

Он меня гладит, шепчет ласковые слова, а я уплываю… уплываю…

Второй раз я проснулась, когда солнце было уже в зените. Кто-то, не будем уточнять кто, укрыл меня одеялом и ушел. Нет, не ушел, просто встал и шебуршится где-то рядом. А на маленьком столике меня дожидаются всякие вкусности.

Таргелен вышел из соседней комнаты (вроде там был кабинет), сел рядом со мной на кровать и протянул чистую сорочку.

— Просыпайся, засоня, и надень хоть что-нибудь. Сейчас твоя нянюшка придет.

Упоминание Терины подействовало как нельзя лучше. Я тут же схватила ночнушку и натянула, не вылезая из-под одеяла. Потом осторожно погладила мужа по руке и указала на столик:

— Тарг, это мне?

— Это нам, детка. Я тоже еще не завтракал.

И, глядя на меня лукавым черным глазом:

— Если бы не надо было тебя беречь, боюсь, мы бы до ужина не позавтракали бы.

— Ну уж нет, силы надо восстанавливать, особенно мужчинам. А то тебя может не хватить до ужина.

— Маленькая нахалка! Ешь давай.

Мы пристроились рядышком и быстро начали убирать вкусняшки, запивая их чаем. Пришедшая Терина застала полную идиллию. По ее довольному лицу я догадалась, что она все время знала о том, что у меня с королем до сих пор ничего не было, и очень из-за этого переживала. Зато теперь она уверена, что все нормально, все в порядке, все отлично. По-моему тоже.

Она же сообщила что граф Берзенг еще ночью велел оседлать себе коня и умчался неведомо куда, никому ничего не сказав. А час назад приехали родители Гредин герцог и герцогиня Таргонские и почтительно ждут аудиенции у их Величеств.

— Что будем делать?

Я заглянула в лицо королю. Он сморщил нос.

— Ты действительно против этого брака?

Пришлось объяснять подробно.

— Я хочу счастья бедной девочке, тем более что она его заслуживает. Олер тут ни при чем, поверь. Он ее просто недостоин.

— Почему?

— Что почему? Почему недостоин? Этот гаденыш, имея такую прекрасную невесту, пытался соблазнить жену своего короля у него за спиной! Это, по меньшей мере, неблагородно.

— Тут ты заблуждаешься. Олер меня предупредил еще когда мы были в столице. Сказал, что влюблен, что видит, как ты ко мне равнодушна, и что собирается тебя добиваться. В сущности, если через пять лет ты бы не родила наследника, то мы имели бы право развестись. Это законно. Тогда бы ты могла выйти за него. Единственное, все пять лет он мог бы ухаживать, но ты… Ты не имела права уступить домогательствам. Опозоренную никто замуж не возьмет, тем более королеву.

Ага, и кто тут говорит о благородстве своего приятеля?

— Вот видишь. А он хотел мне сиртайю подсунуть. Это как, благородно? Ладно, его глупость сыграла нам на руку. Я наконец поняла, что мне никто не нужен кроме моего мужа. Да, кто-то что-то говорил насчет супружеского долга…

Мягкая лукавая улыбка была мне ответом:

— Его нужно исполнять…

— Вот-вот. Этим ты и займешься на регулярной основе. У тебя там по нему за полгода проценты набежали.

— Вредная девчонка! Похитила мою реплику! Ладно уж, одевайся, надо принять герцога с герцогиней.

Он ушел, чтобы привести себя в порядок, а Терина тем временем разложила на постели белье и платье. Вместо того, чтобы позвать Лизет, она стала помогать мне сама, воркуя при этом:

— Ну наконец-то, мое солнышко. Наконец у вас с королем все сладилось. Я так рада, так рада. Он ведь любит тебя, моя птичка, давно любит, мне ли не знать. А ты все нос воротила. После той болезни ты такая вредная стала, совсем бесчувственная. А ведь была такой мягкой девочкой. Ну ничего, теперь все хорошо. Мужа любить надо, тогда все будут счастливы.

Не придерешься, все верно. А я? Я люблю? Это я-то, стальная акула без сердца? Это на меня так чужой мир подействовал или тело Лиены? А может быть произошел взаимовыгодный обмен? Я телу разум, оно мне чувства? Все-таки личность моя сильно изменилась, я сама это вижу. То, что произошло сегодня, еще пару месяцев назад было просто невозможно.

А мой страх? Он куда-то делся. И чего, собственно, я боялась? Себя, наверное. Боялась измениться, боялась стать другой, полюбить и быть счастливой. Других причин я, как ни стараюсь, не нахожу.

Глава 24, в которой героине приходится вспомнить о своих опасениях

Ладно, подумать об этом у меня еще будет время, а сейчас я должна поторопиться. Все-таки родители Гредин — важные в королевстве люди. Герцог — владелец самой большой северной провинции. А жена, как водится, его хозяйка. Здешние дамы, изображая из себя домашних куриц, любят держать своих мужиков под каблуком.

Я для солидности навешала на себя побольше драгоценностей, и мы вошли с королем в зал рука об руку. Родителей моей фрейлины я видела на свадьбе и на балу, но до сей поры и пары слов с ними не сказала. Герцог был крупный представительный мужчина с красным лицом любителя выпить, герцогиня же, худенькая бесцветная женщина, наоборот, выглядела бледной и изможденной. Гредин похожа на мать. Я приготовилась к длинному разговору, но не знала, с чего начать.

После приветствий и рассуждений о погоде и здоровье герцог наконец нашел возможным вставить слово на интересующую его тему. Почему их не встретил хозяин замка? Может быть его услал с поручением король?

Я уже хотела рот раскрыть, но Тарг незаметно дернул меня за рукав. Молчи. Он заговорил сам:

— Мы вчера общались с графом. Мне пришлось указать ему на многочисленные ошибки, которые он допустил в своем управлении. После этого он был очень расстроен. Я не посылал его с поручением, но думаю, что он отправился, чтобы хоть как-то поправить свои дела. Кстати, граф знал, что вы приезжаете?

— Да, Ваше Величество. Я послал ему письмо заранее. Он знал о нашем приезде, как и о его цели.

— И какова же эта цель, позвольте спросить?

— Вы знаете, Ваше величество, что граф Берзенг много лет помолвлен с моей дочерью. Мне кажется, пришло время сыграть свадьбу.

И тут король разразился речью на тему: а достоин ли шалопай и олух граф Олер эс Берзенг руки такой прекрасной девушки как Гредин эс Таргон? Выходило так, что совершенно не достоин. Мало того, он еще и не хочет жениться, позорит девушку. Не лучше ли будет отказать ему?

Тогда позор падет на его голову. А Гредин без женихов не останется. Еще года не пройдет, как вступит в почетный брак с достойным человеком. Знатным и богатым? Естественно, а как же иначе. Только такой и достоин дочери уважаемого герцога.

Да, мой муж знает, на какие кнопки жать. А еще прибеднялся, мол, дипломатии не обучен. Мне бы его таланты и знание местных условий. Не прошло и получаса, как герцог спекся. Уже готов был объявить о разрыве помолвки, но вдруг герцогиня его удержала.

— Простите мою дерзость, но прежде чем будут произнесены слова, отменить которые мы не сможем, я бы хотела сказать два слова наедине с Ее Величеством. Как женщина с женщиной.

Совершенно ошеломленная, я согласно кивнула и пригласила герцогиню пройти в соседнюю комнату, ту самую, где мы играли в буримэ. Вошла, уселась и пригласила даму занять соседнее кресло. Как хорошо, что здешний этикет не запрещает сидеть в присутствии высочайших особ. Герцогиня села и, не дожидаясь моей реплики, вдруг спросила:

— Ваше Величество, вы действительно думаете, что моя дочь может привлечь мужчину? Просто так, сама, а не потому, что его принудят связать с ней судьбу?

Ого, какие у тети тараканы в голове! Она родную дочь совершено не ценит и считает уродиной. Сама, между прочим, ничем не лучше.

— Вы в этом сомневаетесь, герцогиня? Почему вы так плохо думаете о собственной дочери?

Дама задумалась, а потом выпалила:

— Она похожа на меня. Бледная, бесцветная, плоскогрудая, тощая. Ко мне равнодушен собственный муж, а ведь именно благодаря этому браку он стал герцогом.

Я задумалась. Что бы ей такое сказать, чтобы не обидеть окончательно и добиться своего? Она была со мной откровенна. Ну что ж…

— Вы никогда никому не нравились и поэтому считаете, что и Гредин не способна никому понравиться? Думаю, вы ошиблись два раза. Насчет себя и насчет дочери. Припомните, разве никто никогда не был в вас влюблен?

Дама опустила глаза:

— Ну, в молодости… Не стану отрицать. Но за него меня никогда бы не отдали. Он был слишком беден.

— А если бы этот юноша был богат?

— Тогда другое дело.

— Я тоже думаю, что это другое дело. Тот, кто заинтересовался Гредин, удовлетворит все ваши запросы насчет богатства и знатности. Даю вам слово.

Кстати, с чего это я так? Разве я знаю, за кого она собралась? Ну ничего, если это действительно достойный кадр, поможем. Люди на важные посты нам нужны, а к этому приложится и титул с землями. После моего аудита у нас их до фига свободных, было бы кому отдать. Так что дамочку я не обманула. Герцогиня встала и низко мне поклонилась:

— Благодарю Вас, Ваше Величество, за доброту к моей дочери. Вы правы, Олер Берзенг ей не пара и никогда не сделал бы счастливой мою девочку. Но я боялась, что она и вовсе окажется старой девой или попадется в ловушку охотника за приданым, а мой муж дружил с покойным Берзенгом, вот они и решили поженить детей и соединить домены. Мы всегда стремились ее защитить… Отдаю ее судьбу в ваши руки. Помните, вы обещали, вернее, Его Величество обещал, что через год она уже будет замужем.

Я тоже поднялась.

— Мы с Его Величеством от своих слов не отказываемся.

Домены они собирались соединять, географы! Таргон от Берзенга ой как далеко, на другом конце полуострова. Вот и правильно, что я этот «выгодный» брак разрушила. Тем более что у девчонки есть кто-то на примете.

Когда мы вернулись в зал, герцог в присутствии свидетелей огласил формулу расторжения помолвки. Теперь оставалось подготовить специальный документ и подписать его с двух сторон.

Мэтр Юбер предложил свои услуги, отец Гредин согласился. Подписанные бумаги можно и магической почтой переслать. Герцог торопился уехать из замка Берзенг, чтобы не встречаться с его хозяином.

После их ухода Тарг прошептал мне на ухо:

— Ну что, зовем Олера обратно?

— Подождем пару дней. Я хочу насладиться тобой, а его кислые взоры — плохая приправа.

Он рассмеялся и прикусил мое ухо.

— Я тебя обожаю, моя маленькая женушка.

* * *

Первое следствие из второго закона Чизхолма гласит: когда дела идут хуже некуда, в самом ближайшем будущем они пойдут еще хуже.

Когда дела плохи, я всегда об этом вспоминаю. Но когда все вокруг светло и радужно, не хочется думать о дурном. И тут вступает в действие второе следствие: если вам кажется, что ситуация улучшается, значит вы чего-то не заметили.

Больше двух недель мы провели в замке Берзенг. Надо было ехать дальше и заниматься делами государства, а у нас с Таргом внезапно наступил медовый месяц. Никуда ехать не хотелось, да и до текущих дел руки доходили с большим трудом. Нас все время тянуло друг к другу. Я с удивлением заметила, что совершенно не задумываясь начинаю ласкаться к Таргу при любом удобном случае, да и при неудобном тоже.

Он, в свою очередь, куда-то дел свою суровую сдержанность: я просто купалась в его нежности и страсти.

Надо сказать, не заметил этого только слепой. Все по очереди отводили в сторонку и поздравляли. Наконец-то король с королевой счастливы, что не может не радовать подданных. Интересно, как раньше они представляли себе наши отношения?

Больше всех радовался Ангер. Еще бы, это он притащил меня сюда и долго боялся, что я придумаю, как уконтрапупить короля и править единолично. Теперь наши до неприличия довольные физиономии доказывали, что его страхи напрасны. На троне будет сидеть тот, кому это по штату положено.

Мэтр Роген время от времени пускался в рассуждения о том, как счастливая супружеская жизнь положительно сказывается на состоянии здоровья.

Мэтр Юбер сообщил по секрету: он очень боялся, что через пять лет ему придется готовить бумаги на развод, а он категорически против разводов. Зато метрику наследника выпишет с огромной радостью.

Стоп! Какого наследника? У меня пока таких планов нет. Робко спросила об этом Таргелена, когда мы остались наедине. Он уверил, что пьет специальное противозачаточное зелье, потому что коварные планы моего «папочки» никуда не делись. Так что раньше, чем мы примем такое решение, наследников бояться нечего.

Хорошо в этом мире устроено: мужики пьют зелье, а бабы не страдают от всяческих дурацких выдумок гинекологов. Кстати, месячных у здешних женщин тоже нет, что в свое время меня очень порадовало. Зато и определять беременность по задержке невозможно. Для этого существует специальный амулет. Выглядит он как кулон с лунным камнем, который надо носить на теле под одеждой. Стоит женщине «залететь», и камень начинает менять цвет с голубого на розовый. Надевают его на шею после первой брачной ночи. У меня тоже такой есть, очень красивый. Ничего розового пока я там не обнаружила.

В общем, все было безоблачно. Наши ночи становились все чудесней по мере того, как мы узнавали друг друга. Днем мы продолжали работу по наведению порядка в государстве, причем она стала приносить лично мне значительно больше удовольствия. Тарг все время стремился ко мне прикоснуться, а я млела под его рукой как большая кошка. Поразительно, но это не сказалось отрицательно на качестве работы, пожалуй, наоборот. Мы и раньше неплохо понимали друг друга, а теперь еще и чувствовали. Близость как будто включила сильную эмпатию, каждый стал для другого открытой книгой. Мысли, конечно, читать не получалось, но эмоции — легко.

Прибывший наконец граф Олер смотрел на нас с нескрываемой завистью и бросал в мою сторону убийственные взгляды, что не мешало ему ликовать по поводу разорванной помолвки. А мне было смешно. Даже феноменальная красота графа перестала действовать. Теперь он был для меня как Аполлон в музее: стоит себе и стоит мраморный идеал, или вернее идол. Поглядела и дальше пошла. То ли дело мой муж: от одного взгляда его черных глаз я плавлюсь, как кусок масла на горячей сковородке.

Так прошло две недели. А потом сработало-таки второе следствие закона Чизхолма.

Неприятности пришли скопом. Утром я проснулась довольно поздно. Тарг уже куда-то ушел, и я в одиночестве позавтракала, помылась, оделась с помощью верной Лизет, а наводить красоту отправилась в будуар.

Надо сказать, от Алиенор я унаследовала не только внешность, но еще много полезных вещей. Например несессер из мягкой тисненой кожи. В нем хранились расчески, гребни, щетки и щеточки, пилочки, ножницы, кусачки и щипчики. Все красивое, посеребренное и позолоченное, отличного качества. В крышке несессера помещалось зеркало в кожаной рамке, а на обратной его стороне был зачем-то приделан карман. Пустой. Туда мог поместиться только лист бумаги примерно в половину А4, а что ему делать в таком месте?

Так как я не пользовалась этим зеркалом, то для сохранности держала его повернутым лицом внутрь, и, открывая футляр, видела этот самый карман.

В это утро оттуда торчал уголок голубой бумаги, такой, какую в этом мире используют для магической почты. У меня сразу замерло сердце, почуяв беду. Я дрожащей рукой вытащила бумажку за уголок, вгляделась в проступающие буквы и похолодела.

Письмо было от герцога Истара.

«Не знаю кто ты и откуда явилась, но ты не моя дочь, мне это совершенно ясно. Поэтому не стану звать тебя Алиенор. Тем не менее я не собираюсь грозить тебе смертью за твое самозванство. Даже наоборот, хочу предложить сотрудничество».

Интересно, интересно…

«Все последнее время я собирал данные о твоих деяниях. Не могу не восхищаться. Алиенор была пошлой дурой, которую на милю нельзя подпускать к государственным делам. А в тебе виден выдающийся ум. Но с таким мужем как Таргелен ты никогда не сможешь достичь настоящих высот. Его не готовили к роли короля, у него нет государственного мышления, и, такой как есть, он тебе не пара. А без мужчины тебе не справиться».

У папаши абсолютно превратные представления о моем муже.

«Я знаю, что у тебя до сих пор с ним более чем прохладные отношения».

У кого-то сведения устаревшие.

«Предлагаю стратегическое партнерство. Изначально я планировал убрать Таргелена, посадить на трон моего внука, сына Лиены, и править от его имени. Практически ничто не изменилось, кроме того, что править будешь ты под моим присмотром. И еще маленькая деталь. На трон мы посадим нашего общего ребенка».

Ни фига себе заявочки!

«Мои сыновья, к сожалению, оба слабые и неумные. Они унаследовали пороки своей матери и не взяли от меня ничего. Ты же сумеешь родить и воспитать ребенка, который станет достойным правителем объединенного государства».

Нашел себе кобылу племенную! И не стесняется ни капельки. Все-таки тело-то принадлежит его родной дочери, кто бы в нем ни поселился!

«Решайся. Так как ты — не Алиенор, то никаких предубеждений насчет того, что я твой отец, ты иметь не должна. Ты не моя дочь, и меня теперь ничто не останавливает, а к красоте тела Лиены невозможно остаться равнодушным».

Ишь какой любитель инцеста выискался! Убью гада!

«Помоги мне, и я дам тебе все, о чем ты только можешь мечтать. Если согласна, возьми этот листок, напиши на обороте „Согласна“ и положи его туда, откуда взяла. Если же нет, то боюсь, что ты очень об этом пожалеешь. Ты все равно родишь мне ребенка, но тогда о короне и власти можешь позабыть, я запру тебя в твоих покоях и сделаю так, что тебе некуда станет выйти. Твой муж ничем тебе не поможет, я его просто размажу тонким слоем. Подумай, красавица, и ответь мне согласием.

Тот, кто хотел бы заключить тебя в объятья,

Истар, герцог Кавринский»

Ну ни фига себе! Это устройство по выносу мозга, которое изломало без жалости собственную дочь, мне такие предложения делает? Да что он себе возомнил? Это была первая моя мысль.

А вторая сводилась к одному простому слову: дождались.

Я ждала от герцога какой-нибудь гадости, была уверена, что рано или поздно он меня раскусит, и вот этот момент наступил. А я совсем не уверена, что он не может воплотить свои угрозы в жизнь, от него всего можно ожидать.

Дочитав письмо, я бросилась в ванную. Меня затошнило от ужаса и отвращения и вывернуло прямо на подол. Удивительно, но эту реакцию на страх, смешанный с отвращением, мое тело получило от сущности Элеоноры. Я с трудом замыла пятна и избавилась от мерзкого запаха. Когда же возвращалась в комнату, пошатываясь от внезапно накатившей слабости, меня поймали надежные руки моего мужа.

— Лиена, родная, что случилось? На тебе лица нет!

Я молча указала ему на стол, где так и валялось письмо герцога. Тарг взял бумажку в руки, прочитал, нахмурился, перечитал еще раз…

— Где мы с Ангером прокололись? Как мог он так быстро все узнать?

Я махнула рукой.

— Лучше спроси, где мы все НЕ прокололись. Я удивляюсь, что он так долго пребывал в неведении.

— А с тобой что случилось? Ты испугалась, моя родная?

— Можно и так сказать, но скорее мне стало очень противно. Как будто дерьма нахлебалась.

Он прижал меня к груди и стал гладить по плечам и спине, приговаривая:

— Бедная моя девочка, родное сокровище, радость моя… Не бойся, моя сладкая, все будет хорошо.

Но голос его звучал неуверенно. Я вывернулась, взяла его за плечи и заглянула в глаза:

— Тарг? Ты пришел мне что-то сказать? Что-то плохое?

— Ну да. Сегодня утром были захвачены Каритти и Нераминия. Герцог начал войну без объявления. Я только что провел совещание большого круга.

Знаю я это совещание большого круга. Всех действующих военачальников вызывают по магической связи с помощью большого медного блюда или подноса. Они слышат друг друга, а в начищенной меди еще и видят того, кто говорит. Проводят такие только в экстренных случаях, в остальных предпочитают почту, потому что маг после такой растраты сил почти сутки лежит пластом. Ой, надо Ангера проведать!

Тарг почувствовал мои мысли.

— Не беспокойся, милая, с Ангером сейчас сидит Сенар. Думаю, ее присутствия достаточно. Я пришел, чтобы позвать тебя в гавань. На подходе эскадра Эстерса. Он не ответил на вызов, не участвовал в совещании и еще ничего не знает.

Я быстро сменила платье с обляпанного на чистое и мы даже не пошли, а побежали в порт. А там нас опять ждали нерадостные новости.

Веррукку удалось разблокировать, капитаны кораблей поняли, что подчинялись приказам изменника, и вышли в море. Но когда в гавань устремились суда купцов, раздался страшный взрыв и оба форта взлетели на воздух.

Комендант не стал ждать следствия, суда и казни, он поторопился уйти, но так, чтобы нанести как можно больший вред оставшимся. Но этого мало. Пока разбирали завалы и наводили порядок, случилось еще одно происшествие. Ночью на флагман пробрался убийца и напал на графа Эстерса. Нападавший при попытке бегства был застрелен.

Адмирал тяжело ранен.

В Веррукке не нашлось умелого мага, способного вылечить такое ранение, и графа привезли сюда.

Его снесли на берег на носилках, и я подивилась, как он еще жив: проникающее ранение брюшной полости здесь без колдовства лечить не умеют, а мага-лекаря на корабле не было. За пять дней до Берзенга должна была развиться инфекция.

Рикар был без сознания. Серый цвет кожи, заострившийся нос, на бледном лбу выступили бисеринки пота… У мужика перитонит. В нашем мире ему бы сделали экстренную операцию и молились бы за благополучный исход. Здесь пришлось полагаться на искусство мэтра Рогена.

Оказалось, в этом мире тоже нужна срочная операция, только происходит она не совсем так, как у нас. Роген осмотрел раненого, велел накрыть полотном большой стол и уложить пациента туда, раздев догола. Спросил, не боюсь ли я крови. Ага, дипломированного медика об этом спрашивать смешно, но Роген об этой стороне моей сущности не подозревает.

В результате у распростертого тела адмирала собрались четверо: сам Роген, я, Гредин и один их придворных, опытный воин, прошедший не одну кампанию. Камари, мечтавшая помочь, увидела кровь и упала в обморок.

Пол, стол и все вокруг было идеально вымыто, все тряпочки, пеленки, салфетки и простыни выглажены горячим утюгом. Тут тоже имеют представление об асептике и антисептике. На отдельной чистой салфетке лежали инструменты, я еще подивилась, как они похожи на наши, земные. В кувшинах стояли зелья.

Для начала Роген велел нам всем вымыть руки и подержать их в жидкости синего цвета, которую он для удобства налил в тазик. Это, похоже, антисептик. Сам проделал то же самое. Затем той же жидкостью вымыл живот Рикара, влил ему в рот содержимое небольшого пузырька и полоснул по коже ланцетом.

Дальше все было как на настоящей операции, проведенной в полевых условиях. Оказалось, что кишка повреждена в двух местах. Наш доктор хорошо промыл содержимое брюшной полости тем, что стояло в кувшинах, затем нашел ранения и зашил их. А вот дальше была магия. Каждый шов он обработал каким-то желтым порошком и прочитал заклинание. На глазах кишка срослась так, как будто там никогда ничего и не было. После чего он снова промыл всю брюшную полость зельями. Да, в качестве отсоса снова работала магия: лохань под столом наполнялась по мановению руки лекаря.

Наконец он зашил разрез, снова посыпал его порошком и поколдовал немножко. На столе лежал совершенно целый граф Рикар эс Эстерс, правда, без адмиральского мундира и без сознания.

Во время операции я подавала все, что просил Роген, и следила за пульсом, Гредин придерживала края раны салфетками, придворный был на подхвате. Когда все закончилось, адмирала унесли, а мы сели в кружок в углу, куда Олер распорядился подать нам горячего чая с плюшками. Я спросила нашего лекаря:

— Какой прогноз? Жить будет?

Мэтр ответил расстроенно:

— Воспаление мы остановили, кишки зашили, я ему еще укрепляющего зелья дам. Будет, куда денется. Вот только здоровье полностью вернется не раньше, чем через две недели. А нам адмирал сейчас нужен позарез. Не лежачий, а действующий. Вы же знаете, Ваше Величество, у нас война. А Ремирена всегда на море была сильна.

Подошедший король подтвердил слова лекаря. Он был мрачен, но спокоен. Похоже, принял решение. Выпил с нами чаю и велел девушкам расходиться по комнатам. Сейчас не до них. Меня же взял за руку и повел в кабинет. Туда же пригласил и Олера. Усадил за стол и начал:

— Промедление смерти подобно. Нам некогда ждать выздоровления Рикара. Я вынужден взять на себя командование флотом. Идем отбивать Каритти.

Я на все готова согласиться, только пусть мне сначала разъяснят. Почему Каритти? Спросила и получила ответ:

— Лиена, надеюсь, ты помнишь географию Ремирены?

— Да, и неплохо.

— Наши порты лежат на участках земли, сильно вдавшихся в территорию герцогства. Каритти отсюда близко, по морю три дня хода. По суше оттуда в Берзенг не добраться, горы не позволят. Нераминия же далеко, по морю можно месяц плыть вокруг всего полуострова, как с погодой повезет. Зато по суше от Каритти до Нераминии войско на марше дойдет за пять-шесть дней. Оба города на перешейке, а он довольно узкий. Идти, правда, придется по территории врага, но это как раз неплохо. Там уже предгорья и есть хорошие дороги. Мы погрузим солдат Берзенга на корабли и отправимся в Каритти. Оттуда маршем пройдем в Нераминию. За это время маршал Сангар подтянет войска и ударит в центр через перевалы, а герцог Нерамен приведет свои корабли. Я уже послал им приказы. Истар не ожидает, что мы так быстро обернемся. После нападения на Эстерса у нас должен был наступить разброд и шатания на флоте. Адмиралов всего трое, выключив одного, самого опытного и преданного, он рассчитывает получить существенное преимущество.

Кажется я поняла. Мужчины играют в свою любимую игру — в войнушку. А мне что делать? На этот вопрос попытался дать ответ Олер:

— Оставайтесь здесь, Ваше Величество. На время войны нет более безопасного места чем Берзенг.

Муж поддержал его:

— Оставайся, родная. Если ты будешь под защитой этого графства, у меня душа будет спокойна.

Но мне же надо до всех докопаться.

— А чем Берзенг лучше чем столица, например? Оттуда мне будет удобнее управлять страной в твое отсутствие.

Перемещение меня любимой в столицу явно не планировалось. В общем, и правильно: как я туда доберусь? Но интересно было послушать доводы мужчин.

— Милая, это совершенно все равно. До столицы тебе очень далеко добираться, я боюсь, как бы тебя не похитили по дороге. Отсюда ты сможешь держать со всеми магическую связь, Ангер тебе поможет. Берзенг — самое надежное место. Из герцогства Каврин сюда можно добраться только морем, но его контролирует моя эскадра. Кроме того, порт Берзенга хорошо защищен, а крепость, где мы находимся, считается неприступной. Враг захватывал ее всего однажды, и это было результатом предательства, а не военной мощи. По суше из Каврина сюда просто не попасть. Для этого Истару придется захватить как минимум полстраны и выйти на равнины. Лирая в верхнем своем течении — горная река, там такие непроходимые теснины, что с армией не сунешься.

Хорошо, убедил. Буду сидеть в Берзенге и дурью маяться, пока мужики там воюют. Но…

— У меня еще два вопроса и одно заявление.

Король заинтересовался:

— Давай заявление для начала.

— Вот оно: убьют — домой не приходи! Получишь по первое число!

Мой любимый муж счастливо засмеялся.

— Понял, моя радость. Я буду очень стараться. А вопросы?

— Первый — практический. Как доставить сюда казну, чтобы она была в не меньшей безопасности, чем я? А если это удастся, то куда все складировать?

На мой вопрос ответил Олер:

— Когда Ангер оклемается, пусть откроет портал прямо в сокровищницу. Он умеет. Понадобятся люди с обеих сторон, чтобы переместить добро. С допусками пусть Его Величество разбирается, а я предлагаю в качестве хранилища подвалы замка. Есть там пара мест… Если хотите, покажу.

Его перебил Таргелен:

— Покажешь, куда денешься. Так и сделаем. Предложение разумное. Давай свой второй вопрос, Лиена.

— Его я хочу задать тебе лично.

Олер прекрасно меня понял, извинился и вышел. Я прижалась к груди мужа:

— Тарг, что будем делать с письмом от герцога? Может, попытаться его обмануть? Написать «Согласна», и он отведет войска?

Он схватил меня за руки, грозно посмотрел в глаза и практически зарычал:

— Не вздумай, Лиена. Надеюсь, ты ничего на нем не написала?

Поняв по моему взгляду, что мне такое и в голову не пришло, он несколько успокоился и продолжил уже более мягким тоном.

— Это же не просто письмо, это магия. Кто знает, какие там наложены чары. Может быть бумага имеет свойства магического контракта. Напишешь и попадешь к Истару в вечное рабство. А судя по тому, что он собирается меня тонким слоем размазать, войну ты этим не остановишь. Боги, как неудачно! Только все стало налаживаться… Но не бойся, моя любовь, я никому тебя не отдам.

Я погладила его по щеке и робко произнесла:

— И все же… Что-то делать надо. Нельзя оставлять это вообще без ответа.

Король усадил меня к себе на колени и задумчиво произнес:

— Не торопись. Тяни время. Задействуй Ангера, я тебе его оставляю. Он очень умный, это ты знаешь. Обстановку сечет как никто и неплохо знает герцога. Я ему доверяю. Вместе вы напишете письмо и отправите Истару. Только ни в коем случае не используйте тот листок, который он тебе прислал. У меня в отношении этой бумажки плохие предчувствия. Мне кажется, лучше всего будет ее сжечь.

Я и сама так считала, только хотела сначала посоветоваться с магом. Кто знает эти волшебные вещи?

Глава 25. Король отправляется на войну, а героиня остается на хозяйстве

Отплытие было назначено на послезавтра. Уже к ночи в город вошел первый большой отряд солдат. Слышно было, как они обустраивали лагерь недалеко от порта, а в темноте по кострам можно было посчитать количество пришедших: один костер на сотню. Я насчитала двадцать костров. Тарг сказал, что завтра ожидается еще два раза по столько. Если учесть, что мир этот гораздо менее населенный, чем Земля, то Берзенгу удалось собрать большое войско. Надеюсь, они все поместятся на кораблях.

Весь следующий день прошел в хлопотах и сборах, а ночь я провела в объятьях своего мужа. Чувствуя, что мы расстаемся надолго, я старалась отдать ему как можно больше своей любви. Наверное, он чувствовал то же самое, потому что обрушил на меня водопад нежности и страсти. Мы не могли оторваться друг от друга, стараясь вобрать в себя и сохранить в душе все, что нас связывало, растворялись друг в друге так, как будто была последняя ночь этого мира.

А рано утром я стояла на башне и махала платочком. Груженые солдатами и боеприпасами корабли по одному уходили в море и собирались эскадрой на рейде. Ближе к обеду их паруса растаяли на горизонте.

Граф Берзенг оставил на всякий случай гарнизон, призванный защищать порт и замок, шестьсот человек под командованием некоего Данрепа, старого опытного воина, потерявшего в сражениях один глаз. Поговорив с ним, я пришла к выводу, что человек он верный и дело свое знает. А к вечеру пришел в себя Ангер и потребовал, чтобы его поставили в известность обо всем происшедшем.

Для приличия я окружила себя дамами и включила защиту от прослушки. А затем довольно четко и последовательно изложила ему все, что произошло. Он оценил мое желание спрятать сокровищницу, но решил сделать это по-другому. Оставить все на месте, просто прикрыть мороком. Любой вошедший будет уверен, что ценности вывезены. Ангеру открыть портал несложно, а вот держать его течение нескольких часов, пока служащие будут переправлять сундуки с золотом… Да он просто сдохнет! Но акцию по перетаскиванию тяжестей все равно стоит провести. Пусть Истар думает, что все находится в Берзенге. Наверняка у него и тут есть шпион.

План мне понравился. Я попросила мага доработать подробности и велела Данрепу ему во всем помогать. По секрету сообщила, что мы собираемся перетащить в замок королевскую сокровищницу для безопасности и сделать это магическим путем. Мужик проникся и повел Ангера в подвал, выбирать подходящий. Также он обещал подобрать шестерых надежных бойцов для перетаскивания сундуков через портал.

Ночью маг ко мне прокрался и сообщил, что все готово. Он связался со своим учеником, который должен работать со стороны столичной сокровищницы.

Сначала идем мы с ним и получаем оттуда приличную сумму на текущие расходы. С этим я согласилась: война — это деньги. После чего Ангер передает своему ученику амулет для накладывания невидимости. Тот делает свое дело и покилает столицу. Спрячется у бабушки в деревне до конца войны.

Затем наступает очередь Данрепа и его орлов. Через иллюзию телепорта они будут таскать иллюзии сундуков и складывать их в выбранном подвале. Магии на это уйдет чуть-чуть. Самое сложное — придать нужный вес сундукам. Ну, в том, что касается магии, на Ангера можно положиться.

Я не стала откладывать дело в долгий ящик: мы отправились в подвал сразу же из моей комнаты и связались с Ангеровым учеником Исларом. Я несколько раз его видела: хороший парень. Честный.

Только вот права доступа в сокровищницу у него не было, пришлось кинуть ему магической почтой перстень-разрешение. Ангер пожертвовал своим: придворный маг туда может войти без ограничений, только вот вынести получится то, что вписано в специальную, подписанную королем ведомость.

У меня же доступ к средствам неограниченный, подтверждением этого является кольцо, которое Тарг надел мне на палец на свадьбе.

Так что парень отправился в сокровищницу и ждал там, пока Ангер из подвалов Берзенга открывал портал, пользуясь моим кольцом как ключом к охранному плетению. Стоило туману телепорта заклубиться, как оттуда начали вылетать тяжелые мешочки с золотом. Я едва успела отскочить, а то бы меня прибило на месте. Ангер же кинул в обратном направлении небольшой сафьяновый футляр с амулетом невидимости. Оставалось надеяться, что парень знает, как им пользоваться.

Все прилетевшие мешочки Ангер старательно собрал и сложил в три большие торбы, которые мы честно поделили между собой.

В результате мы поднялись из подвала, сгибаясь под тяжестью сумок с золотом. В моей было килограмм пятнадцать, не меньше. Засунули их ко мне под кровать и разошлись до утра.

А утром состоялось представление. Шестеро солдат под командованием Данрепа таскали иллюзорные мешки и сундуки через иллюзию порта из иллюзии сокровищницы во вполне материальный подвал. Сделано все было настолько достоверно, что никто не усомнился. Парней привели сюда с завязанными глазами, так же увели, и взяли клятву молчать. Если завтра во всем королевстве не будет известно, куда перевезли казну, я чайник.

После обеда руки у меня наконец дошли до ответа на письмо герцога. Я в очередной раз укрыла нас с Ангером тишиной и протянула ему голубой листочек.

— Вот посмотри. Что ты на это скажешь?

Маг начал не с чтения, а с изучения бумажки. Крутил ее, тер, нюхал, только что не лизал. Потом видно пришел к каким-то выводам, удовлетворенно вздохнул и углубился в чтение. Затем неожиданно спросил:

— Лиена, где ты нашла это письмо?

— В несессере Алиенор.

— Давай тащи его сюда. Будем изучать.

Я махнула рукой сидящей в уголке Терине и послала ее за футляром. Его Ангер ощупал и обнюхал гораздо более внимательно, чем письмо. Потом сообщил результаты.

— Хотелось бы знать, кто из магов работает на Истара. Раньше у него не было специалистов такого уровня. Сам он маг очень слабый, но по части теории в этом хорошо разбирается. Видимо, у него остались какие-то части от Лиены.

Части? Запчасти?! Ну и дела! Что имеется в виду? Оказалось, это могут быть волосы, ногти, капли крови. Хорошо, что не моча и испражнения. Я потребовала, чтобы Ангер пояснил, что там неладно с этим письмом. Он поспешил изложить свои соображения.

— Письмо зачаровано как магический контракт, но активируется не подписью, а вообще любой закорючкой, написанной твоей рукой. Если бы ты написала на нем хоть слово, то попала бы в магическую зависимость, и не важно, что бы ты изобразила, хоть «пошел ко всем демонам». А это такая штука… Любое твое действие, направленное против герцога, обернулось бы против тебя. Вернее, вернулось бы болью и страданием.

Это как раз понятно. Что там с несессером?

— В этой коробке зачаровано только зеркало. Карман на обратной стороне — маяк для магической почты. А само зеркало — следилка. К счастью, нерабочая. Ты ведь его практически не использовала.

Да чего там. Я его совсем не использовала, устанавливать неудобно. Держала в несессере карманом вперед, вынимала только раз, когда изучала содержимое, и тогда же перевернула зеркалом от себя. Да и потребности не было. В тех комнатах, где я жила, всегда было куда на свою красоту полюбоваться. Ангер между тем продолжал:

— То, что ты хочешь все-таки написать Истару, это правильно. Войну ты не остановишь, так хоть покажешь, что в его ловушку не попалась, но готова к переговорам. А вот что написать… У тебя есть идеи?

Как не быть? Я об этом все время думаю. С одной стороны не хочется злить зверя, с другой, слабость проявлять тоже не с руки.

— Я думаю, написать надо коротко и ясно: я всегда готова обсудить вопросы войны и мира, но мне нужны гарантии.

Ангер расхохотался:

— Ничего себе коротко и ясно! Более туманного ответа на предложения герцога не придумаешь. Ты просто талант. Он себе голову сломает, пока догадается, что ты его просто морочишь. Но у тебя есть шанс потянуть время. Например, он захочет выяснить, какие такие гарантии тебе нужны, а ты ему новый ответ в том же духе… Может неплохо получиться. Я тебе подготовлю стопку магических листков. Почтовый ящик для контактов с герцогом у тебя имеется. Так что вперед, моя королева!

Я не стала тянуть кота за хвост, тут же села и написала:

«Восхищаюсь вашей догадливостью. Доверять вам не могу, поэтому тот листок, на котором вы мне писали, я сожгла. Предлагаю пользоваться проверенным способом связи. Готова обсудить с вами семейные вопросы, а также вопросы войны и мира. Но мне требуются гарантии.

С уважением,

Алиенор, королева Ремирены».

Ангер из-за моего плеча пробежал текст глазами и показал большой палец. Тут этот жест означает то же, что и у нас: одобрение и восторг.

Ответ пришел когда я собиралась ложиться:

«Хитрая девчонка, не рассчитывай, что я попадусь в твои сети. Твой муженек тебе не поможет, он увяз, и надолго. Я постараюсь, чтобы навсегда. Ты думаешь, что в полной безопасности? Наивная крошка! Ты будешь в моей постели гораздо раньше, чем предполагаешь. А затем Ремирена падет к моим ногам.

Тот, кто хотел бы владеть тобой безраздельно,

Истар, герцог Кавринский».

Вот козел сластолюбивый! У меня от его письма завис процессор. Что это значит? Он мне угрожает? Чем именно? Или просто хвастает, пользуясь тем, что мы сидим здесь отрезанные от информации?

Я целый день думала, как ответить, а потом решила не отвечать. Неделя прошла в относительном покое. Никаких новых сведений не поступало. Связи с Таргом или другими военными не было. Ангер пытался посылать им письма, но ответа не получил. Зато пошел на поправку граф Эстерс. В тот день он впервые самостоятельно поднялся на башню, с которой я смотрела на море.

Выглядел неплохо, ничем не напоминал тот полутруп, который принесли в замок несколько дней назад. Магия — сила. В земных условиях он ни за что не поправился бы так быстро и кардинально.

По его словам, единственной его целью было меня поблагодарить, но я видела, что он тоскует. Его корабли ушли, а он тут на берегу. На море царил полный штиль. Мы полюбовались раскинувшейся водной гладью, а затем граф завел разговор:

— Ваше Величество, я слышал, что герцог Таргон разорвал помолвку своей дочери?

— Все верно.

— И граф согласился с таким решением?

— Конечно. Он подписал все нужные документы.

— Значит, Гредин эс Таргон свободна? Умоляю вас, я хочу просить ее руки!

Интересное дело! Почему он руки девицы с меня требует? Я-то тут при чем?

— Граф, но ее руки вам следует просить у ее родителей.

— Если Вы походатайствуете, они не смогут отказать. Ваше Величество, она выхаживала меня пока я был ранен, заботилась как ангел. Я даже не представлял, какая нежная душа у этой девушки.

Интересное дело. Я была уверена, что Гредин сидит себе с мэтром Юбером, изучает юриспруденцию, а она играет в сестру милосердия! Ей что же, граф нравится? Это она мне про него говорила? Ой, чует мое сердце, что-то тут не так. Не хочу я давать обещание графу. Если Гредин имела в виду другого, то я ее подставлю. Но и отказать тоже будет неправильно. Граф же продолжал изливать душу:

— Вы знаете, Ваше величество, я вдовец. Мой первый брак не был слишком удачным, мы с графиней никогда не могли найти общий язык. А Гредин… Она такая умница, с ней удивительно приятно разговаривать, и в глазах ее, голубых, как небо, столько чувства. Она такая нежная, хрупкая, как тростинка. И в то же время сильная…

Я прервала эти излияния:

— Вы говорили об этом с ней самой, граф? Если нет, поговорите. Откройте свое сердце.

Граф казался обескураженным.

— Но… так не делается.

Вот еще. Это не аргумент. Знаю я, как у них тут все делается. Приходят папа с мамой, говорят: «Дорогое дитя, вот твой муж», и деваться некуда. По-моему у девушки должен быть выбор. Так что я сказала:

— А вы сделайте. Если после этого она скажет мне, что хочет за вас замуж, я буду всецело на вашей стороне. Вы мне очень нравитесь, Рикар, я считаю вас достойной партией для такой замечательной девушки, как Гредин. (Тут я нагло соврала. Простите меня, местные боги!) У короля как будто были свои планы на руку дочери герцога Таргона. Но если тут любовь… Я поддержу вас и король мне не откажет.

По-моему, я его не убедила. Мужик все еще колеблется. Почему, хотела бы я знать?

— Ваше Величество, но я уже не юноша, да и красотой не отличаюсь…

— Вы боитесь, Рикар? Храбрый адмирал Эстерс боится девчонки?

— Вы правы, Ваше Величество. Пойду и попробую с ней поговорить…

Он ушел, а я осталась. Мне так хорошо было на этой башне. Небо, море и больше никого. Здесь так сладко было думать о моем любимом…

К вечеру поднялся ветер.

А на рассвете, поднявшись на башню, я увидела в лазоревой дали паруса. Часа через два можно было уже сосчитать количество кораблей. Пять. Три больших и два поменьше. Я ринулась вниз по лестнице, чтобы позвать адмирала, и чуть не сшибла его по дороге. Он бежал на башню, чтобы разглядеть все в подзорную трубу. За ним через две ступеньки мчался Ангер, а следом Данреп. Мы все столпились у парапета, граф взял в руки трубу, навел на горизонт… Лицо его стало мрачнее тучи.

— Ваше Величество, это не наши корабли. Ни одного знакомого паруса. Это могут быть пираты, и это самый лучший вариант.

Намек прозрачнее некуда. Ой, что-то мне нехорошо.

— Я поняла. Скорее всего это корабли герцога Истара.

— Еще через час я смогу сказать точно, но полагаю, вы правы.

— Давайте действовать исходя из самого плохого. Если, паче чаяния, наши страхи не оправдаются, легко можно будет все переиграть. Так что идем вниз, нам надо обсудить, что делать: защищаться или уходить.

Мы гурьбой спустились в зал, где обычно обедали, сели вокруг стола и начали обсуждение. Я хотела оборонять крепость, не зря же считается, что взять ее практически невозможно. Остальные склонялись к тому же самому. Только Данреп хмурил брови.

Я уже хотела предложить ему высказаться, как вошел слуга и сообщил, что пришли представители города и гильдий. Я велела вести всех сюда. Сама поднялась в комнату и переоделась в нарядное, но строгое платье из бордового бархата. К нему отлично подошло массивное рубиновое колье и такая же диадема. Королева так королева.

Когда я вошла, представители уже сидели за столом. При виде меня они вскочили и низко поклонились. Я жестом разрешила всем сесть, затем заговорила:

— Ни для кого не секрет, что началась война. Ее начали не мы. Герцог Кавринский вероломно напал на земли Ремирены, хотя клялся быть нам другом и союзником. Вы знаете, что он мой отец. Так вот, я отрекаюсь от такого отца и прошу всех вас быть этому свидетелями. Ремирена стала моей родиной и я буду ее защищать против всего мира! А теперь сообщите мне, уважаемые, цель вашего визита.

Высокий худой старик с морщинистым лицом и аккуратной седой бородкой поднялся и произнес:

— Ваше величество, я являюсь главой городского магистрата. Мы пришли сюда просить о милости. Паруса на горизонте — это вражеские корабли. Всю мою молодость я провел в море и не могу ошибаться.

Мне показалось, что я поняла.

— Вы просите, чтобы я защищала ваш город?

— Мы просим, чтобы вы ушли. Берзенг по большому счету никому не нужен. Мы — бедное графство. Кроме, извините, сиртайи, у нас нет ничего ценного, а ее тоже нет, потому что весна. Если здесь не будет вас, захватчики пограбят немного и уйдут.

Похоже, про перемещение казны эти ребята пока не слышали.

— Я поняла вашу позицию. Что скажут представители гильдий?

Поднялся невысокий крепкий мужчина средних лет:

— Я представитель гильдии мясников. Моя гильдия присоединяется к просьбе нашего мэра. Со мной гильдии булочников, рыбников и мукомолов.

За ним сказал свое слово могучий мужик в отличных доспехах.

— Я представитель гильдии оружейников. Моя гильдия тоже присоединяется к просьбе нашего мэра, а вместе с ней гильдии кузнецов, ювелиров, механиков и часовщиков.

За ним тот же текст повторил еще счетовод, а добил меня юрист, или, как здесь говорят, легист. Старикашка гораздо древнее нашего Юбера поднялся и трясущимся голоском проблеял:

— Я понимаю всю преступность нашей просьбы. Мы должны защищать королевство и его символ — короля и королеву ценой нашей жизни, так гласит закон. Если вы останетесь, мы будем вынуждены защищать нашу королеву. У вас всего шестьсот солдат и очень мало пушек. Думаю, об этом известно не одному мне. Долго сопротивляться не выйдет. Но в городе наши жены, дети и внуки. Если мы решим оказать отпор врагу… Они не успеют уйти и погибнут. Ради чего? Ведь мы не сумеем вас защитить с теми силами, которые имеются. Но если вас не будет в городе… Герцогу нужны вы, об этом все знают. Если вы попадете к нему в руки, он ваш отец и не сделает вам плохого, только заставит исполнять свои распоряжения. Но для нашей страны это будет означать потерю суверенитета. Если же вы уйдете в горы… Туда люди герцога побоятся сунуться. Они, как уже сказал наш многоуважаемый мэр, пограбят чуток, и уйдут. Наш город будет спасен и честь нашей страны не потерпит урона.

Я внимательно слушала старичка и во мне зрела уверенность: он прав! Корабли пришли за мной, это ясно из полученных писем. Надо сматываться, и быстро. А они пусть ищут сокровища короны в подвалах замка. Даже вывезти их смогут. Вот только на расстоянии десяти миль от места создания иллюзия распадется… Но займет это преследователей надолго. А мы тем временем уйдем в горы. Кто у нас там знает, где можно скрыться? Надо отпустить гильдийцев и поговорить с мэром и легистом поподробнее. Поэтому, выслушав речь старичка, я заявила:

— Господа, я выслушала ваши слова и склонна к ним прислушаться… Свое решение я сообщу через час. Прошу остаться господина главу магистрата и господина легиста. Остальные могут быть свободны.

Эк я их! Настоящая королева! А теперь продолжим совещание. Надеюсь, мне удастся убедить Ангера с компанией, что горожане дело говорили. Кстати, мы еще не выслушали Данрепа. Он местный и знает, как правильно.

— Господа, продолжим совещание. Мы еще не знаем мнения начальника нашего гарнизона. Господин Данреп, вам слово.

Старый воин встал, сверкнул единственным глазом, тяжело вздохнул и выдал свою экспертную оценку ситуации.

— Ваше Величество, я полностью согласен с господином легистом. Мне не удержать порт и замок с шестьюстами воинами. На кораблях герцога их может быть несколько тысяч, а еще баллисты и пушки. А у нас… Его Величество и граф Берзенг выгребли все подчистую. Замок будет осажден, и тогда большинство горожан погибнет, а это мои соотечественники. Не хотелось бы отвечать еще и за их гибель. Мой долг защищать вас и сохранить вам жизнь и свободу. В горах я за это ручаюсь, а здесь… В общем, я поддерживаю мнение горожан. Единственное, что меня смущает…

Данреп сверкнул глазами и показал ими куда-то вбок. Это он про сокровищницу. Ладно, потом ему объясню.

— Я поняла, господин Данреп. В свете того, что вы сказали, я приняла решение. Мы уходим. Собирайтесь, помогите собраться моему двору и девушкам. Пусть берут только самое необходимое. Теплую одежду, еду, оружие, деньги. Жду всех с вещами на замковом дворе. Через два часа выходим. Да, господин мэр, нам понадобится проводник. Здесь все не местные. И лошади.

Тут я услышала голос нашего адмирала:

— Лошади есть в замковой конюшне, Ваше Величество. Их достаточно. Отряд господина Данрепа тоже уйдет, но в пешем строю. На них лошадей не хватит. Если город сдается без боя, то, по закон, грабить его не положено.

В этом я сомневаюсь. Не в законе, конечно, а в том, что Истар будет его соблюдать. Этот мерзавец на все способен. С другой стороны, если ему действительно нужна Алиенор, он не будет тратить время на грабежи.

Но каков Эстерс?! Откуда он все знает? Вроде всю дорогу лежал как колода. Да, хватит ли ему сил держаться в седле? Ехать придется не один день. Ой, мамочки, что же это делается?! Так, хватит ныть и причитать, дело надо делать. Я как знала, только услышала о войне, собрала то, что может понадобиться при экстренном бегстве.

Мэр пообещал прислать своих сыновей в качестве проводников и представители города откланялись. Я скорее рванула к себе и принялась переодеваться. Платья на фиг, мне нужны штаны, теплые кофты и куртки. В горах холодно, я про это в книжках читала. Драгоценности… Плевать, если все обойдется, новые заведем. Деньги… Вот деньги еще никому не помешали. Купить еды, заплатить за ночлег… Никто не знает, куда в конце концов нас занесет. Горы еще не конец света, за горами тоже жизнь.

На этом размышлении ко мне постучали Ангер с девушками. Они тоже оказались сообразительными и оделись в соответствии с ситуацией в штаны и куртки. Общими усилиям мы вытащили сумки с золотом из-под кровати.

Внутри лежали кошели, в которые эти монеты развешаны по сотне, очень удобно. Я велела каждому прицепить себе несколько на пояс под одежду. Полтора килограмма золота это не бог весть что, никто, даже девицы, не развалятся. Остатки раздала солдатам. Если придется бежать, пусть хоть не с пустыми руками.

По совету Ангера я оставила в замке свой несессер, взяла только ножницы и пару расчесок, которые он счел магически нейтральными. Теперь маячок не будет указывать Истару мое местопребывание, а переписываться с этим гадским папой я не собиралась..

Одевшись и сложив две здоровые сумки, в сопровождении фрейлин я спустилась во двор. Там уже стояли лошади для всех, а еще пять симпатичных не то мулов, не то лошаков. Я в них не разбираюсь, но их существованию обрадовалась как дитя. Никто, конечно, ехать на таких зверях не собирается, но вот нашу поклажу можно будет на них нагрузить. С этой же идеей ко мне подошли наши мэтры: Юбер, Роген и Ангер. Я их полностью поддержала. Когда же мешки из кладовых перекочевали на спины этих созданий, то я поверила, что нам удастся улизнуть и спастись.

Очень порадовало меня поведение моих девушек. Никто не ныл, не жаловался, действовали быстро и слаженно. Вели себя просто идеально. Я была уверена в Сенар и Гредин, но поведение Ребозы и Камари стало для меня приятным сюрпризом. Особенно Ребозы. Она уже не юная девица, и для нее такие эскапады тяжеловаты, но она руководила всеми как подобает старшей и подавала пример стойкости и спокойствия в критических условиях.

А еще я заметила как смотрит на нее своим единственным глазом Данреп. Если так дальше пойдет, у меня не останется ни одной фрейлины, все замуж повыскочат.

Глава 26. Героиня спасается бегство, а король сражается на море

Тронуться в путь нам удалось даже раньше, чем планировали. Паруса на горизонте за это время успели настолько приблизиться, что адмирал уже с уверенностью называл мне типы судов и указывал на вооружение. Да, против этой эскадры с нашими убогими пукалками мы выглядели бы бледно. Тем больше причин уносить отсюда ноги.

Отряд Данрепа ушел по дороге, дружно печатая шаг. Нас же проводник повел коротким путем через сады и рощи молодых деревьев. Встретиться мы должны были за пятьдесят миль отсюда в ограде храма богини Ночи, там переночевать, а уже оттуда идти в горы одним отрядом. До места, где мне советовал укрыться наш маг, оставалось еще около двухсот пятидесяти миль.

Через окружавший замок сад лошадей пришлось вести в поводу и только на выезде сесть в седло. Мы выехали через секретную калитку в стене, довольно медленно спустились с горы по узкой тропке среди цветущих деревьев, но как только оказались на ровной местности, началась бешеная скачка.

И я еще считала себя неплохой наездницей?! Этот стремительный бег ни в какое сравнение не шел с нашими прогулками верхом. Попробуйте все время держать спину и ни разу не нарушить правильную посадку в течение пяти часов да еще на хорошей скорости. Когда мы наконец остановились у ворот храма богини ночи, моя задница была сбита до кости, а ходить я могла только враскорячку. К чести моей надо сказать, что на фоне других я выглядела вполне достойно: у всех дам была та же проблема. Со стонами мы добрались до отведенного нам странноприимного дома. Жрицы богини оказали всем первую помощь, но магичек среди них не нашлось. Как мы сможем завтра сесть на коней, остается загадкой.

Странноприимный дом оказался маленьким и довольно убогим. Всех женщин поместили в одной комнате, мужчины расположились в двух других. Во дворе журчал фонтанчик, из которого можно было пить, но дойти до него сил ни у кого не нашлось.

Мы повалились на сено, прикрытое тряпками (видимо так здешние жрицы понимали гостеприимство), не разбирая, где королева, где кто. Все тихонько постанывали, ощупывая поврежденные седалища. Через некоторое время нас посетил-таки мэтр Роген. Принес воды и мазь для задницы. Велел намазаться, одеться, лечь на живот и ждать. Он придет и поколдует. А когда мы сможем встать, будет ужин. Отряд еще не пришел, и раньше утра его не ждут. И что мы так летели?

После мази и врачебных манипуляций нашего мэтра у всех нашлись силы выползти во двор, откуда по храмовому комплексу разносился запах еды. Я думала, нас покормят жрецы, но ошиблась. Ужин приготовил мэтр Ангер в соавторстве с одним придворным, бароном Ласереном. Тот оказался большим гурманом и таскал с собой в сумке набор пряностей. Похлебка оказалась так хороша, что на ее запах вылезли местные жрецы и жрицы. Обойдутся, нам самим мало. А Ласерен еще извинялся:

— Простите Ваше Величество, за такую грубую, недостойную вас еду.

Я махнула рукой:

— Не прибедняйтесь, Ласерен, никто не рассчитывал на разносолы, а похлебка получилась изумительно вкусная, должна вас поблагодарить.

Мужик радостно вскинулся. Я бы не удивилась, если бы он в этот миг заорал что-нибудь вроде: «Служу Ремирене!»

Утром мы рассмотрели карту, которую предоставила верховная жрица, и убедились: до гор осталось двести миль. Кстати, не знаю, как здешняя миля приходится нашему километру, но если она его и больше, то не намного. Пятьдесят миль в день нам по силам, проверено. Значит, так и будем двигаться. А в конце пути оставим лошадей и двинемся в горы пешком. Там есть древнее святилище, в котором можно будет пересидеть войну, или хотя бы выиграть время. Пеший отряд решено было использовать для прикрытия и дезориентации противника.

Мы дождались Данрепа и объяснили ему план. Его солдаты должны были разделиться и идти дальше двумя разными отрядами, выбрав направление на разные населенные пункты. Затем каждый отряд опять делился и повторял маневр, и так три дня подряд минимум, после чего солдаты рассеивались среди местного населения. В каждом селении следовало пошуметь и привлечь к себе внимание. Мы же поскачем по безлюдным лесам. Данреп выслушал, все понял и отправился инструктировать своих сотников и десятников. Затем вернулся, когда мы уже садились в седла и попросил разрешения сопровождать королеву.

Ой, не королеву он хочет сопровождать, а кого-то еще! Так как операция прикрытия была отлично организована и не требовала присмотра (как, интересно, он может присматривать за несколькими отрядами, идущими в разные стороны?), то я милостиво разрешила.

Необходимости гнать во весь опор уже не было, и мы ехали обычной рысью, переговариваясь на ходу. Десять мужчин и пять женщин. Я со своими фрейлинами, трое мэтров, адмирал Эстерс и Данреп, бароны Ласерен и Комберг, очаровательный маркиз Киланор, изъяснявшийся исключительно комплиментами, и два простых дворянина: первый секретарь короля Ромер сер Казеи и второй — Ален эс Ниамен. Эти последние и писцы отличные, и воины неплохие, а у Ромера вообще голова отлично работает. Именно поэтому король его со мной оставил.

Эх, нам бы для верности сюда еще и Мирониса, но тот, как боевой маг, ушел с мужем на войну. Ну и хорошо, мне так спокойнее.

Признанным командиром стал граф Эстерс, даром что он еще не полностью оправился после ранения и операции. Хоть здесь не море, а самая что ни на есть суша, он толково распоряжался: вовремя командовал привал, распределял работы, невзирая на чины, выбирал дорогу и места для стоянок по карте и ни разу не ошибся.

Ехали таким порядком: впереди пятерка мужчин, за ними дамы, а тыл прикрывает вторая пятерка. Время от времени кто-то из кавалеров присоединялся к женской кавалькаде чтобы поболтать. Этакая милая прогулка и флирт, если не считать того, что идет война и мы убегаем от противника. Чаще всего подъезжал Ангер. Он обсуждал со мной какой-нибудь серьезный вопрос или делал сообщение, а потом подбирался к Сени и что-то ворковал ей на ушко.

* * *

На ярко-синем весеннем небе не было ни облачка, если не считать нескольких мазков, как будто оставшихся от метлы неаккуратной служанки. Свежий ветер весело надувал паруса «Филлиры» и трепал волосы короля… Стоя на шканцах, Таргелен снова чувствовал себя юным принцем. Но не тем бедолагой, не любимым собственным отцом и высланным на флот с глаз долой, а совсем другим человеком. Сильным, уверенным в себе, а главное — любимым самой прекрасной женщиной на свете.

Прошло уже несколько дней, как он покинул Лиену в Берзенге, и его тянуло к ней со страшной силой. Оставалось утешать себя тем, что военная кампания продлится недолго. Он скоро вернется к ней победителем.

Стоявший рядом с ним Олер эс Берзенг что-то подсчитывал про себя, затем поднял на короля свои синие, как небо, глаза и спросил:

— Тарг, а если мы встретимся с эскадрой кавринцев?

Здесь, на корабле, король был рад забыть свой сан и общался со старым приятелем так, как они это делали в детстве, когда учитель раздавал тумаки не глядя, где тут принц, а где простой графский сын.

— Олер, не «если», а «когда»… Они обязательно будут нас встречать, вопрос только где… Я ждал их еще у Силана, но там нам никто не встретился.

— У тебя есть план? Что делать на суше я себе представляю. Каритти знаю как свои пять пальцев, взять город не составит особой трудности. А вот на море…

— Ну так потому мы с тобой и пошли вместе. Ты на суше, я на море, тут моя епархия. Есть у меня одна задумка… Не зря же все корабли оснащены пушками по максимуму.

— А капитаны?…

Король тряхнул своей черной гривой и ответил с гордостью:

— Все они получили пакеты, которые должны вскрыть по команде с флагмана. Там я расписал каждому его задачи.

— А если у противника будет больше кораблей, чем у нас?

— Мой план как раз на это и рассчитан. Я примерно представляю себе, сколько у Истара военных кораблей с этой стороны полуострова. Не больше дюжины.

У Олера был неплохой военный опыт, но с кораблями он дела старался не иметь: слишком уж это сложное дело — морское. Поэтому уточнил:

— Это много или мало?

— Для нас многовато, мы же не рассчитывали вести военные действия и не стягивали корабли к Берзенгу. В Каритти их стояло максимум пять, но они или отошли к Истару или, на что я надеюсь, затоплены. Хоть и жаль, но в руках врагов они бы создали нам трудности. Шесть вывели в море мы, еще осталось примерно по столько же в Веррукке и в Эстерсе. И это только юг. Все-таки мы — морская держава, и кораблей у нас больше. Плохо, что их трудно координировать, да и расстояния большие. Я даже не стал вызывать подкрепление из Веррукки, его слишком долго пришлось бы ждать.

— А оно бы нам не помешало.

— Ничего, дружище, справимся теми силами, какие у нас есть. В ближайшие сутки мы дойдем до острова Церион, а там уже близко. Хорошо бы оказаться там при свете солнца, да чтобы ветер не переменился.

Берзенг решил узнать мнение короля:

— Думаешь, они встретят нас не в гавани, а у Цериона?

— Скорее всего. Его можно обойти только со стороны моря, между ним и сушей — подводные скалы. Так что если бы я устраивал засаду, лучшего места не найти.

— Для нас главное — пройти его без потерь. Я собрал шесть тысяч солдат, все, что могла дать моя провинция, и хотел бы потерять как можно меньше. А уж если терять, то хоть со смыслом.

— Ты же понимаешь, Олер, я совсем не мечтаю их утопить. Без них нам победы не видать, как своих ушей. Кстати, как тебе удалось собрать такую армию с такой скоростью?

— Скажи спасибо своей новой политике. После того, как мы раскассировали интендантов и выгребли их денежки в войсковую казну, теперь есть чем платить солдатам. А в нашей провинции заработки низкие, поэтому люди охотно идут служить. Да и снабжение удалось улучшить: сам лично закупал продукты и обмундирование. Правда, всех старых поставщиков пришлось гнать поганою метлой и искать новых, но дело того стоило. Теперь я понимаю, почему у нас все было так плачевно: надо просто почаще проверять этих ворюг!

Король не пожелал присвоить всю честь себе:

— Это Лиене надо спасибо сказать, она меня надоумила, что те, кто имеет доступ к государственным деньгам, их разворовывают.

Олер не пожелал поддерживать разговор, воспевающий коварную королеву:

— А то ты не знал!

— Догадывался, но как подойти понятия не имел. Тут же кавалерийским наскоком ничего не возьмешь. А она взялась за дело как хозяйка, и оказалось, что деньги оставляют следы и их можно найти. Ладно, я хочу отдохнуть. Пойду в каюту, до Цериона есть еще время. А тебе поручение: пусть канониры делом займутся. Откроют пушечные порты, выкатят и зарядят пушки, подготовят все… Качка небольшая, так что опасности зачерпнуть ими воды нет. Зато когда дойдет до дела, там решать будут минуты. И мы будем во всеоружии.

— А если ты ошибаешься и у Цериона нас никто не ждет?

— Чего проще: откатить пушки на место и задраить порты. Лучше они выполнят лишнюю работу, чем не сделают нужную.

С этой точкой зрения трудно было не согласиться. Олер кивнул, подтверждая, что понял задание. Король похлопал его по плечу и отправился в свою каюту, по дороге в который раз размышляя: не затаил ли старый друг в душе злобу против него. Берзенг не мог соперничать со своим королем, но сердцу не прикажешь. А в Лиену Олер влюбился настолько, что вел себя совершенно по идиотски.

Другого, посмевшего прийти к королеве с корзинкой сиртайи, Таргелен отдал бы под суд и спал спокойно: соперника ждала смерть. Но поступить так с другом детства он не мог и сейчас делал вид, что ничего не произошло. Берзенг ему подыгрывал, но каковы его настоящие чувства?

Через два часа на горизонте показались заросшие лесом две почти одинаковые горы: Церион. Эти остатки древнего вулкана высоко вздымались над морской гладью, их было видно очень издалека. Еще через час Таргелен разглядел в подзоную трубу то, что и предполагал увидеть: на траверсе острова его ждала эскадра Каврина из шести кораблей. Флагманского корабля герцога Истара среди них не было.

Но корабли стояли вполне себе грозные. По размерам и оснастке все они уступали «Филлире», но два из них превосходили все другие корабли королевской эскадры, а самые слабые были больше и лучше вооружены, чем то, что Тарг мог им противопоставить.

Зато выстроились они ровно так, как он и полагал: ровной линией, носом навстречу его маленькой эскадре. Собираются, как обычно, выходить по одному, поворачиваться бортом и давать залп, когда его корабли будут делать маневр, чтобы обойти препятствие.

Таргелен в душе поблагодарил Лиену за рассказы и махнул рукой: на мачту взвился флаг, давая всем капитанам знак, что пора распечатать конверт с распоряжением.

Эскадра герцога Кавринского выстроилась, оставляя свободным проход между островом и материком. Неопытный моряк мог бы поддаться на эту уловку, сунуться в ловушку, угодить на камни и потопить все корабли вместе с командой и солдатами.

Но глупо было полагать, что противник настолько наивен, что рассчитывает на эту уловку. Скорее всего кавринские корабли выжидали, когда королевская эскадра попробует их обойти, направится в открытое море и этим подставится под удары корабельной артиллерии.

Но король выбрал третий путь. Он велел прибавить парусов и эскадра полетела прямо навстречу неприятелю. Растерявшиеся кавринцы замерли на месте. Перестраиваться, чтобы тебя протаранили? Они пока не сошли с ума. Наоборот, расплылись и встали чуть свободнее, чтобы, когда корабли Таргелена окажутся между ними, дать залп. Вот только не были они готовы к такому маневру.

Да и не подумали, что, метя в неприятеля, будут стрелять друг по другу.

«Филлира» первая влетела в строй вражеских кораблей, и оказавшись между флагманом «Атан» и бригом под названием «Истар Прекрасный» по команде короля дала залп из всех своих пушек.

На кавринском флагмане были снесены все палубные надстройки и загорелись паруса. Адмирал, которого Тарг заметил издалека по начищеной кирасе и белым перьям на шляпе, ушел на дно во всем своем великолепии, но сам кораблю остался на плаву. «Истару Прекрасному» повезло меньше: в нем взорвался запас пороха, и гордый бриг развалился на куски.

К счастью, к этому моменту «Филлира» уже миновала место действия и не пострадала. И в этот момент, когда никто еще не успел перестроиться, второй корабль ремиренского флота барк «Ремира» повторил маневр флагмана и вывел из строя еще два корабля противника. Ему повезло меньше, его зацепило ответным залпом. Погибли двое и были ранены пять человек, но в сравнении с тем уроном, который понес противник, это были незначительные потери, а небольшие повреждения кормы можно было легко починить на ходу.

Остальные корабли герцогской эскадры сбились в кучу как бараны и пытались отстреливаться, но слаженные действия ремиренских капитанов, направляемых королем, не дали им возможности проявить себя. Один за другим они выходили из строя.

Матросы выбрасывались в море и плыли к острову. Таргелен велел им не препятствовать. Он не заинтересован в гибели этих людей: они — его будущие подданные.

Когда все было кончено, королевская эскадра, слегка потрепанная, но боеспособная, в полном составе двинулась к Каритти. Все были уверены: завтра они войдут в этот город и займут его.

Граф Берзенг составил королю компанию за бутылкой вина. Они выпили за удачу, за победу, за гениальный план морского сражения, затем Олер спросил Таргелена:

— Как ты думаешь, почему нас встретили всего шесть кораблей? Где остальные? В Каритти?

— Не знаю, сам об этом думаю. Вроде все здорово, а у меня душа не спокойна. Чувствую, где-то мы просчитались, а где — понять не могу. Ну да ладно. Дойдем до места — разберемся.

На следующий день к полудню перед ними открылась бухта Каритти, самая удобная корабельная стоянка южной части полуострова. На ее берегах раскинулся веселый богатый город: чистенькие белые дома под красными крышами, цветущие сады, мрачные башни форта и приветливая башня с часами на ратуше. Вода здесь кипела от лодок и лодочек всех видов и сортов, у причала разгружались три торговых шхуны, на рейде дожидались своей очереди еще пяток. Никаких следов военных действий с моря заметно не было. Военных кораблей, которые должны были охранять гавань, тоже. Все выглядело до неприличия мирным.

* * *

После второго дня скачки мы устроились на привал в уютной лощине недалеко от Лираи. Через нашу стоянку туда сбегал чистый ручеек. Бароны с маркизом отправились на реку чистить и поить лошадей, остальные занялись сбором хвороста и охотой, девушки разжигали костер, а меня Ангер отозвал в сторонку.

— Лиена, нам придется оставить здесь тех, кто не выдерживает наш темп. Не знаю, как нас могут чуять ищейки герцога, но они идут по следу.

— Это твои следилки сказали?

— Да. Пеший марш наших солдат, похоже, никого не обманул. Попробуем разделиться. Предлагаю отправить в соседнюю деревню мэтра Юбера (старичок совсем разваливается) и нашу крошку Камари. С ним ее честь будет в безопасности.

— Добавь к ним маркиза. Двое могут не привлечь внимания, а дама с двумя сопровождающими привлечет обязательно.

Ангер согласился, и когда все собрались за ужином, сообщил о нашем решении. Подал все под соусом подвига во славу короны и для спасения королевы. Молодец, никто даже спорить не стал. А я была рада, что моя фрейлина, которая с трудом переносила дорогу, будет в безопасности, да и мэтра Юбера жалко. Кабинетный червь, которого на старости лет заставили скакать сломя голову неизвестно куда… Тут и ноги недолго протянуть… А еще мы удачно избавились от сладкоречивого маркиза. Он меня раздражал.

Утром эта троица нас покинула. Адмирал проложил им маршрут, указал дорогу, и они не спеша по ней тронулись. Будем надеяться, что для них все закончится благополучно.

А мы понеслись дальше по прежней дороге. Избавившись от слабого звена, мы проделали гораздо больший путь и сильно приблизились к горам. Уже здесь начинались холмы и пригорки, попадались отдельные скалы и огромные валуны. Лес сильно поредел и уже не представлял собой укрытия. Но и жилья поблизости почти не было, люди навстречу не попадались, никто не смог бы нас сдать преследователям. Несмотря на это вечером Ангер опять сообщил мне, что погоня не отстала. Наоборот, приблизилась, и если завтра мы не достигнем гор, где у преследователей не будет преимуществ, то нас догонят и схватят.

Они бы уже нас догнали, если бы не отвлеклись на наших товарищей. Поэтому он предлагает повторить маневр. На этот раз поедут оба барона и Сенар. Я была поражена. Ангер собирается отпустить свою любимую с двумя посторонними мужчинами? Он объяснил мне свое решение: люди порядочные, проверенные, а с двумя спутниками благородной даме ехать безопасно для чести, не то, что с одним. Он бы ее ни за что не отпустил, предпочел бы Гредин или Ребозу, но те наотрез отказались без объяснения причин. Так что он жертвует своим счастьем. Ничего, я тоже разлучена с мужем, а это более значительное лишение. Я согласилась, выбирать особо не из чего.

Троица выбранных покинула нас еще ночью, как только небо стало чуть посветлее, рассчитывая к полудню добраться до большой деревни.

Хорошо, что сейчас ночи короткие. Мы выступили практически сразу за Сенар со спутниками, только поехали в разные стороны. Я уже научилась дремать в седле, и, когда в полдень адмирал скомандовал привал, он меня разбудил. Мы остановились в небольшой котловине между тремя довольно высокими холмами. Несмотря на то, что при приближении к горам становилось холоднее, здесь было тихо и тепло.

Дворяне под предводительством мэтра Рогена занялись едой, а граф собрал совещание из себя, меня и Ангера.

Маг сделал краткий доклад о том, что нас ждет впереди. Еще часа три, и мы достигнем того места, откуда начинается подъем, по которому не пройдут лошади. Дорога в святилище трудна и опасна, знают ее немногие и пройти смогут не все. Он предлагает снова отправить троих путать следы погоне.

С тем, кому надлежит нас оставить, затруднений нет. Это госпожа Ребоза эс Кринеран, ее возраст и сложение не позволят ей подняться в святилище, а также господа Казеи и Ниамен.

Ага, мою старшую фрейлину сейчас обозвали толстой. Хорошо, что она не слышала, а то бы от адмирала пух и перья полетели, несмотря на то, что это святая правда. Если нам придется лезть через узкий лаз, например, то Ребозин зад точно застрянет. Но зачем отправлять почтенную даму с мальчишками, если есть лучшая кандидатура?

Я возразила:

— Мою старшую фрейлину я с такой хилой охраной не отправлю. С ней поедет господин Данреп. Он опытный человек и справится в любой ситуации. Ему в помощь пусть едет Ниамен, а Казеи останется с нами. Вдруг мне понадобятся услуги секретаря?

Эстерс согласился, хотя и неохотно, а Ангер шепнул мне на ухо:

— Сводничаете, Ваше Величество?

— Помаленьку, дорогой мэтр. Женщина в любом возрасте хочет быть счастливой.

— Мужчина тоже.

Когда я объявила наше решение, Ребоза покраснела, а Данреп выглядел довольным, будто кот, сожравший крынку сметаны. С каждой тройкой уходил один вьючной мул, и теперь их осталось всего два, зато нагруженных сверх всякого вероятия.

Каждого отъезжающего мы снабжали золотом, но еды с собой давали мало. Адмирал пришел к выводу, что наши люди смогут прокормиться и найти ночлег за деньги в ближайших селениях, а в горах можно будет разжиться только дичью, так что еда нам самим понадобится. Зато от лишних шмоток мы избавлялись отважно.

Глава 27. Героиня лезет в гору

После обеда Ребоза со своими сопровождающими уехала, и уже маленький отряд из шести человек продолжил свой путь к тайному святилищу. Впереди скакал адмирал Эстерс, за ним еле поспевал наш лекарь, следом ехали мы с Гредин, за нами пара мулов тащили поклажу, а сзади маленькую кавалькаду прикрывали Ангер с Ромером сер Казеи. Через два часа мы добрались наконец до гор и начали подъем, но с лошадей не слезли, а через четыре часа граф скомандовал очередной привал. Мы с Гредин уселись на камень, подстелив плащи, и стали раскладывать по мискам кашу, приготовленную с утра. Гадость страшная, если не погреть, но с голодухи чего только не съешь.

К нам присоединились лекарь и секретарь, а вот маг с адмиралом нырнули в кусты и начали шуршать, перемещаясь то направо, то налево. Наконец, когда мое терпение близилось к точке закипания, оба вынырнули откуда-то сверху довольные друг другом.

Перекусив, адмирал изложил план действий. Еще пару миль мы проедем верхом, затем отпустим наших лошадей и дальше двинемся пешком.

Куда это мы их отпустим? Меня поспешили успокоить: впереди горная долина, на карте ее нет, но Ангер точно знал, что она тут. Мужчины ходили на разведку и нашли вход в это заповедное место. Лошадкам там будет привольно, а при случае их можно будет снова поймать и использовать. Хорошо, а дальше что?

Дальше начинается крутой подъем. Вещи придется тащить на себе довольно высоко и далеко. Течение Лираи пробило себе путь через горы, а над ним — природные пещеры, еще в древности переделанные под святилище. Вот туда мы и направляемся.

Адмирал дал команду трогаться. Путь до горной долины был близким, а за это время мне надо было многое обдумать. Например, стоит ли тащить с собой золото. И вообще, какой груз брать с собой, а какой похоронить где-то тут под камнем. Занятая этими и разными другими мыслями я и не заметила, как мы забрали немного в сторону от основного тракта, проехали через заросли колючего кустарника и оказались на небольшом перевале. Дорога от него действительно спускалась в красивую долину, заросшую зеленой травой и кустарником. Вдалеке удалось разглядеть синь озера. Райское местечко. Туда надлежало отправиться нашим лошадям. Нам же предстояло карабкаться по скалам, громоздившимся с обеих сторон от дороги. Пришлось остановиться и снять поклажу с мулов. Дальше последовала душераздирающая сцена: мы выбирали, что с собой, а что бросить. Оставить на видно месте вещи нельзя, чтобы не навести врагов, их придется прятать. Заберем, если будем возвращаться той же дорогой. А если нет… Ну, значит нет. Что-то мне подсказывала, что в ближайшее время я сюда не вернусь.

Итак, что же брать с собой?

Очевидно, еда нам нужна вся. Золото? Пара мешочков на всякий случай. Одежда? В горах холодно, нужны теплые вещи, и лучше тащить их надетыми на себя. Белье? Минимум. Оружие? То же самое.

И все равно, когда мы сложили все лишнее в расселину и завалили ее камнями, вещей осталось немало. Мы с Гредин тащили килограмм по двенадцать, мужчины раза в два побольше. Особенно беспокоилась я об адмирале. По мнению Рогена он не совсем поправился после ранения. Но стоило мне об этом заикнуться, как Рикар гневно возразил:

— Я абсолютно здоров!

И не позволил уменьшить тяжесть своего мешка ни на унцию. Ну что с таким делать будешь?

Ангер подвел наш маленький отряд к месту, откуда, по его словам, начиналась дорога вверх. Никакой дороги я не увидела, каменная стена с парой узких, не пролезешь, трещин, и все. Наш маг поколдовал немного, отчего одна из трещин стала значительно шире, и сказал:

— Видите эти три камня? Залезайте по ним в расселину, там начнется наш путь. Сначала будет трудно, придется карабкаться, затем полегче. Пусть адмирал идет первым. Я пойду замыкающим и закрою путь.

Ага, тут какая-то магия. Потом надо будет выспросить у Ангера подробности. Но терять на это время сейчас, когда каждая минута дорога, не стоит.

Мы начали восхождение. Первая миля далась труднее всего: приходилось карабкаться по скалам без намека на дорогу. Мне казалось, что я ползу по этим камням уже несколько часов, когда вдруг откуда ни возьмись возникла тропинка. По ней уже можно было идти, а не ползти на карачках, что не могло не радовать. Она довольно причудливо изгибалась, обходя камни и вела вверх не самым коротким, зато самым удобным путем. Топать пришлось часа четыре.

Кто объяснит, почему пешее хождение больше способствует умственной деятельности, чем верховая езда? Я тупо переставляла ноги и думала, думала, думала… Пока мы добрались до места, где наш адмирал скомандовал привал, в голове возникло множество интересных, хотя и нерадостных мыслей. На стоянке я поспешила поделиться ими с товарищами по несчастью.

— Рикар, Ангер, я вот тут подумала… Вам не кажется, что нас глобально подставили?

Эстерс пожал плечами и тяжело вздохнул.

— Ваше Величество, я не перестаю размышлять об этом с того момента, как увидел на горизонте вражеские корабли.

Правильно, адмирал у нас опытный, он сразу заметил подставу. Как плохо, что мой муж принимал решение, не посоветовавшись с этим человеком! Бросился в Каритти, ничего не разузнав и не разведав. А ведь был такой предусмотрительный. Шпионскую сеть наладил. Мы вместе донесения читали. А тут… Не перепроверил информацию, попер на рожон.

— О чем это вы, Рикар? — вылез маг.

— О том самом. Его Величество принял на себя командование эскадрой и полетел в Каритти без предварительной разведки. А его просто выманили. Если бы я был тогда в порядке… Но меня вывели из строя. Боюсь, специально. Я бы никогда не позволил увести все корабли и забрать пушки. Так не делается. Сам бы встал во главе эскадры как положено. Не позволил бы оставить вас в одиночестве. На то и был расчет, когда ко мне подослали убийцу. А потом все было просто. Враг ждал в засаде у острова Силана, когда эскадра уйдет, а Берзенг останется без прикрытия, чтобы захватить королеву. Этим я объясняю то, что корабли герцога не встретились с моими. До Каритти пять-шесть дней хода. Думаю, если сообщение о захвате этого порта было ложным, король во весь дух несется обратно, чтобы спасти вас, Ваше Величество. Но в Берзенге его ждут солдаты врага, а не любимая супруга. А если оно правдиво… В Каритти его встречали. Тогда нам не следует ждать скорого возвращения Его Величества.

Я нахмурилась. Мои дилетантские рассуждения до обидного совпали с профессиональным мнением адмирала. Ангер протянул с тоской:

— Я виноват. Получил два магических письма и поторопился принять их на веру. А теперь мы в заднице. Король неизвестно где. Армия там же… Королева… Вот она, но что толку? А в столице тем временем… Может, это вообще было плохой идеей — путешествовать по стране?

— Ангер, тогда я во всем виновата? Путешествовать была моя идея. Если бы не действия герцога, нам многого удалось бы добиться. Как минимум лояльности и управляемости провинций.

Адмирал дотронулся до моего рукава.

— Не вините себя ни в чем, Ваше Величество. Долг мужчин был не допустить такого. Теперь их долг исправить ситуацию. Давайте не будем искать виноватых, а посмотрим, что можно сделать.

Хороший мужик наш адмирал, и подход у него правильный. Не ищет виноватых, а думает, что делать. Но ошибки анализирует, чтобы не повторять. Если он Гредин хоть чуточку нравится, буду ее уговаривать за него замуж. Пусть только согласится, а там уж он сам ее уговорит. Такого не полюбить просто невозможно.

Он прав еще в одном: мы не представляем себе реальную ситуацию. Одни догадки. Если так, надо готовиться к худшему сценарию, к лучшему мы уж как-нибудь приспособимся.

— Давайте исходить из того, что Таргелен завяз в этой самой Каритти и на помощь не примчится. Выбираться придется самим.

Эстерс суммировал:

— Наша главная задача — чтобы вы, Ваше Величество, не попали в лапы герцога Истара.

Ох, уж это точно. И с государственной, и с моей личной точки зрения это будет полная задница.

— Полностью солидарна. И давайте уже, граф, оставим это титулование. Чай, не во дворце на приеме. Вы Рикар, он Ангер, я Лиена. Договорились?

Кажется, нашему адмиралу это понравилось.

— Договорились, Лиена. Но это только среди своих.

— Естественно. Итак, перед нами одна-единственная задача: мы не должны попасться в лапы герцога. Для этого и лезем на эту треклятую гору в поисках святилища. Но не окажемся ли мы там в ловушке? И еще: меня беспокоит погоня. Сколько мы ни отделяли отряды для того, чтобы ее сбить, ничего не помогло.

Ангер тяжко вздохнул и попробовал меня успокоить:

— Лиена, эти отряды и не могли сбить погоню. У преследователей наверняка есть маяк, настроенный на вашу кровь. Поиск «родная кровь» не удается сбить никакими амулетами. Все-таки герцог — ваш отец.

Ага, успокоил, называется. Только еще больше разволновал. Выходит, на все равно найдут?

— Тогда зачем все это? Зачем мы делили отряд? Зачем вообще мы идем к этому твоему древнему святилищу? Ты нам так и не объяснил, а я тебе поверила на слово. Вот сейчас задумалась: а надо было? Не будет ли это ловушкой?

Если нас загонят на гору, откуда нет выхода, и начнут правильную осаду… Вода там, я думаю, найдется, а вот еда… Откуда? Не попрем же мы на себе тонну продуктов. А без еды сидеть… Не такая уж я патриотка, чтобы голодать за идею. Но и сдаваться на милость папаши-герцога желания никакого. Так что, пока есть время, неплохо бы продумать другой план действий.

— Я могу ответить, Лиена, — сказал маг, — Делили мы отряд по двум причинам. Первая: это задерживает преследователей, заставляет их перенастраивать заклинание поиска. Может, вы не обратили внимание, а я каждой группе даю с собой вещицу с каплей вашей крови.

Экий он ушлый! Я действительно не заметила. А где он взял мою кровь? Хотя… Когда он проводил надо мной свои магические опыты, крови было пролито достаточно.

— Хорошо, поняла. А вторая причина?

— Мы не смогли бы подняться в святилище всем кагалом. Мне придется открывать проходы магией, и чем меньше будет спутников, тем легче это сделать. Семь человек — это предел моих возможностей.

Сейчас нас шестеро. Ловко он от лишних избавился. Но все равно ситуация мне не нравится.

— А потом нас там запрут и выморят.

Ангер замотал головой как упрямый ослик.

— Ничего подобного. Это только кажется, что выхода оттуда нет. Так думают профаны, а побывавшие в святилище маги знают точно: оттуда можно выбраться по тайному проходу под горами и оказаться сразу во владениях графа Фиррана, отца твоей фрейлины Ласанель. Отличное место, до столицы по реке два дня пути. Как вам такой план?

Пройти под горами и вернуться в столицу? Неплохо. Если только герцог нас там не ждет. Но это мы успеем проверить, когда выберемся. Маг между тем продолжал вещать:

— Об этом никто не знает, кроме тех, кто там побывал. Посещать святилище могут только маги и их спутники, но место это не слишком популярное. За последние пятнадцать лет там было всего три человека.

— Это…

— Я. Был там с двумя друзьями пятнадцать лет назад. По дороге полно ловушек и мест, где без магии не пройти. Их надо знать. У нас был план, который я позаимствовал в архиве Академии, но его мы случайно утопили. Ты обратила внимание, карты у меня нет, я веду вас по памяти. Зато в святилище есть схема, как добраться в Фирран. Высечена на стене. Правда, в зашифрованном виде, но это не препятствие. Надо только найти тайный вход… Прошлый раз, помнится, три дня искали, пока удалось расшифровать надпись и картинку. На этот раз все будет проще: шифр мне уже известен. Выход находится в святилище всех богов недалеко от столицы провинции.

Эх, была бы у меня внятная альтернатива… Но ее нет. Придется идти на поводу у нашего не в меру полного энтузиазма мага. Ну ладно, будем считать, что он меня успокоил.

— Очень на это надеюсь. Нам еще далеко?

— Дня два, два с половиной. В горах не получается идти быстро, да и расстояние приличное.

Эстерс напомнил магу о факторе, снижающем скорость продвижения отряда:

— Вспомните, Ангер, с нами дамы.

Не уважает он нас совсем, а ведь мы с Гредин вели себя просто образцово и до сих пор от мужчин не отставали. Маг согласился с адмиралом, но и в нашу сторону реверанс сделал.

— Ну тогда три. Хотя эти дамы не из тех, что хнычут и жалуются. Сильные духом.

Адмирал порывался что-то сказать про дамское тело, но поймал мой взгляд и замолк. Если надо, пойдем наравне с мужчинами. Два-то дня выдержим. Я сказала об этом Гредин, и она согласно кивнула.

На следующем привале она увлекла меня в сторону и робко попросила ее выслушать. Я громко объявила, что дамы сегодня варят еду, а мужчины собирают топливо и охотятся. Так как кавалеров осталось кот наплакал, они быстро разошлись и оставили нас одних.

— Говори, дорогая, нас никто не услышит.

— Ваше Величество…

— Называй меня Лиена, раз уж такое дело. Мы не во дворце, хвала богам. Поговорим не как королева с подданной, а как женщина с женщиной. Как подруги.

Девушка просияла.

— Лиена, как прекрасно. У меня никогда не было подруг. А вы… Об этом я могла только мечтать. Тогда зовите меня Дин, как в детстве. Лиена, не знаю, как начать… Вот в чем дело… По дороге граф Эстерс объяснился мне… Сказал, что хочет просить моей руки. Я адресовала его к родителям, но он просил сначала сказать, как к этому отношусь я.

Молодец, все-таки сделал как я велела. Не побоялся.

— А как к этому относишься ты?

— Не знаю. Он вдовец, гораздо старше меня. Адмирал, знаменитый флотоводец, один из первых людей в королевстве.

— Не поняла, ты считаешь эти качества плюсом или минусом?

Девушка задумалась:

— Скорее минусом. Будет ли он со мной считаться? А потом… Лиена, помните… Помните, я говорила вам о юноше…

Как не помнить. И кто же этот счастливец?

Девушка набрала в грудь воздуха и закрыла глаза, как будто собиралась сигануть в холодную воду.

— Это единственный сын графа Лиотар эс Эстерс.

Опаньки!

— Он мой ровесник. Мы вместе занимались верховой ездой и очень подружились. Тогда мы были детьми. А теперь он ваш паж. Правда, через год ему придется уступить место более молодому и идти в армию.

Помню я Лиотара, только мне и в голову не приходило, что он старший сын Рикара. Никогда не интересовалась фамилиями этих милых мальчиков. Да и на отца он совершенно не похож. Славный парнишка, черноглазый и кудрявый, как овечка. Выходит, у этого красавчика роман с нашей Гредин? Никогда бы не подумала. Она вечно его в шашки обыгрывает. Да он и не шибко красивее своего отца, только тип совершенно другой, не такой мужественный.

— Гредин, дорогая, а ты любишь Лиотара?

— Нет. Я вам тогда сказала, что он мне просто друг. Друг, который предпочтет жениться на мне, чем на дурочке по выбору родителей. Он верит в то, что хорошие, доверительные отношения и дружба в браке лучше страсти. Я тоже.

Э, тут куда ни кинь, везде клин. Сталкивать лбами из отца с сыном? Не дело это. Но, если парень не влюблен, он себе другую найдет. Мало ли в Ремирене девчонок? А папа, похоже, влюбился. С другой стороны, Рикар может от Гредин отказаться, если узнает, что соперничает с собственным сыном… А, не мое это дело, пусть сами разбираются. Выбор за девушкой. По крайней мере мне так кажется.

— Зная графа, не думаю, что тот стал бы принуждать сына или тебя, если бы ты ему честно сказала, что предпочитаешь Лиотара. Но дело не в нем, а в твоих чувствах. Кого бы ты сама выбрала? Отца или сына?

Девушка потупилась.

— Честно? Не знаю. Даже думать боюсь. Не хочу вставать между ними.

— Будешь ждать третьего?

Увидев непонимающий взгляд девушки, я уточнила:

— Третьего претендента на твою руку? Учти, он может и не появиться, а мы с королем обещали твоей матери выдать тебя замуж в ближайшее время.

Глаза Гредин сначала затуманились, а потом зажглись интересом:

— Лиена, скажите, а вы кого бы выбрали?

Ну ни фига себе вопрос!

— Я? Никого. Это твои женихи, тебе и выбирать. Одно скажу: граф влюблен, тут ты сама виновата. Никто не заставлял выхаживать его после ранения. Такие ситуации очень размягчают сердца мужчин. Он тебе такие дифирамбы пел, заслушаешься. Если он станет твоим мужем, то не по старой дружбе, а по любви. С другой стороны, важны твои чувства. Лиотара ты не любишь, а граф тебя смущает, как я понимаю, возрастом и величием. Ну, величие — дело наживное, как и возраст.

Вот и ответила. По сути не сказала ничего, но Гредин что-то для себя услышала, потому что по ее личику пробежала мечтательная улыбка.

— Лиена, а можно еще вас спросить? Вы любите своего мужа? Ведь да?

Что бы я ответила Дин еще недавно? «Не знаю?» Или соврала бы? Но сейчас ничто мне не мешало быть искренней.

— Люблю. Сначала не любила, боялась. Но он меня, скажем так, волновал. А теперь… Никого ближе и дороже для меня в мире нет.

Гредин помолчала немного, видно задумалась. А потом вдруг просветлела лицом и прошептала:

— Спасибо, я поняла. К Лиотару я просто очень хорошо отношусь, а граф… Он меня волнует, особенно когда смотрит так… пристально… и возраст тут ни при чем, он ведь не старик. Я скажу графу «да», и будет что будет.

Ай да я, ай да молодец! Правильно сориентировать это половина дела. Пусть Рикар мне спасибо скажет.

Не успели мы договорить, как мужчины вернулись. Хорошо, что я, болтая, ни на минуту не оставляла работы: отмеряла, резала, солила, перчила. Так что хворост мы встретили в полной боевой готовности: не успел заняться огонек, как над ним повис котелок. Прокипит хорошенько и будет сытная похлебка. Это юные дарования из книжек про попаданцев могут хвастаться своей неумелостью как отдельной доблестью. Половину своей жизни я прожила одна, а вкусно покушать любила всегда. Пришлось научиться. И вот мое умение пригодилось даже в роли королевы.

Глава 28. Король воюет, а королева продолжает лезть в гору

Король смотрел на собственный город и в душе его рос гнев. Он, как полный идиот, бросил Лиену и полетел сюда спасать своих подданных, а здесь… Мир и благоденствие! Никаких следов того, что город был взят войсками противника! Какая-то сволочь решила его обмануть и подставить, и он даже знает какая!

Или есть другое объяснение?

Таргелен вздрогнул, услышав голос Берзенга:

— Ты тоже думаешь, что нас провели, как малых детей?

Король произнес, без всякой связи с вопросом, но это и был наилучший ответ:

— Олер, когда-нибудь я доберусь до глотки проклятого герцога и просто перегрызу ее собственными зубами!

— Он же отец твоей Лиены!

Король зарычал от злости.

— Таких отцов надо убивать! Я бросил королеву одну в твоем замке, почти без защиты, и ради чего?! В Каритти кавринцев и не видывали, тут все ликуют и веселятся!

— Ты уверен? А вот у меня сомнения. Возможно, это только декорация, и нас тут поджидают. После того, как нас предал комендант Веррукки, я уже ничему не удивлюсь.

Слова Берзенга как ветром выдули злость из короля, он задумался, достал подзорную трубу и подозвал помощника:

— Всем сигнал: разворачиваемся и уходим в открытое море.

Мужчина не ожидал такого распоряжения и слегка оторопел. Король прикрикнул на него:

— Ну что рот раскрыл? Делаем вид, что уходим, а на самом деле идем дальше вдоль берега. Там, как мне помнится, должна быть еще одна бухта. Встанем на якоре и пошлем разведчиков в город.

Помощник побежал распорядиться, а Олер спросил взволнованно:

— Ты что-то увидел?

— В городе? Нет, и это меня больше всего настораживает. Есть кое-что другое… Эти шхуны…

— Торговые, которые разгружаются?

— Они, и те, что на рейде… Уж больно они одинаковые, если ты понимаешь, что я хочу сказать… И разгружаются подозрительно неспешно. Войск тут нет, иначе бы город не выглядел таким спокойным, а вот диверсия в порту планируется, носом чую. Нас здесь ждали.

— Ты думаешь, эти шхуны тут стоят…

— С порохом, не иначе. И набиты им под завязку: видишь, какая у них осадка?

Берзенг задал пришедший в голову вопрос и сам устыдился своей глупости:

— А если мы сейчас повернемся и уйдем, то не погонятся ли они за нами с той же целью?

Король хищно усмехнулся.

— Об этом можно только мечтать: в открытом море мы их из пушек расстреляем с дальнего расстояния.

Ответ короля не рассеял до конца сомнения его военачальника.

— Но эта бухта, куда мы направляемся, она, по-моему, уже не на нашей территории…

— В миле от границы со стороны Каврина. Тебя это сильно волнует?

Граф тряхнул головой, словно разгоняя неправильные мысли, и пошел дать распоряжение солдатам: сидеть тихо и ждать, высадка откладывается.

Корабли королевской эскадры заложили лихой разворот и двинулись в открытое море. На шхунах засуетились, забегали, стали показывать на уходящие корабли, но последовать за ними не решились.

Когда берег скрылся за кормой, была дана новая команда, маленькая флотилия снова повернула по большой дуге, на этот раз к берегу.

Через несколько часов «Филлира» бросила якорь в двух кабельтовых от берега. Остальные корабли подходили по одному и бросали якорь неподалеку. Бухта, в которую она пришла, была пустынна: песок, скалы, бедная растительность и целая армия чаек, которая вилась над пустынным берегом, оглашая его мерзкими воплями.

— Орут, — недовольно сморщился Таргелен, — хуже кошек. И чего орут? Не нравится мне это.

— Спускаем шлюпки? — спросил верный старший помощник.

— Погоди. Чайки — они как сороки, зря вопить не станут. Кто-то их напугал.

— Никого же не видно!

— Это на пляже никого не видно. А наверху за скалами может стоять целая армия. И высаживаться под ее прицелом — глупость несусветная. Надо послать разведку. Но как это сделать скрытно?

Подошедший Берзенг постарался реабилитироваться за утреннюю недогадливость.

— Есть идея. Я тут с твоим боцманом посоветовался, он это место знает, бывал не раз. Вон, видишь, сверху вода стекает, а рядом кусты растут? Ну, в восточной части бухты, видишь? Пусть трое матросов идут туда на ялике, как будто воды набрать. А на дне с ними должны быть еще двое или трое, но уже моих обученных разведчиков. Пусть матросы загонят свой ялик между той скалой и кустами и спокойненько набирают воду. Вряд ли им в этом будут мешать: если там и впрямь армия прячется, ей невыгодно себя обнаружить. Сверху это место просматривается плохо. Под шумок разведчики выберутся и займутся делом.

— А как обратно? — заинтересовался король.

— Точно так же. Надо будет сделать несколько ездок: нам же много воды нужно. А моим орлам трех часов за глаза хватит для рекогносцировки.

Шанс использовать разведку поднял королю настроение. Он очень не любил действовать при отсутствии достоверной информации и до сих пор злился на себя, что доверился сведениям, доставленным магической почтой, не перепроверил. Рассказам очевидцев веры больше, а если они еще и доказательства принесут… Только план Берзенга надо немного подкорректировать.

Он велел дать сигнал и через десять минут от каждого корабля к берегу двинулся ялик с тремя матросами и пустыми бочонками для воды на борту. Только на том, что отошел от «Филлиры» находилось пятеро разведчиков, которые лежали на дне, прикрывшись парусиной. Тарг делал ставку на то, что в толчее легче спрятаться.

Весь день до вечера ялики сновали туда-сюда, загружая питьевую воду в трюмы, и каждый раз матросы сообщали новости:

— Вроде тихо, но время от времени слышно что-то странное: то ли море так шумит, то ли лошади всхрапывают.

— Ничего не слышно и не видно, но в воздухе чувствуется запах костра.

— Когда ветер тянет с западной части бухты, воняет конюшней.

— Слышали голоса, но далеко, слов не разобрать.

— Оружие лязгает. Цепь? Какая цепь? Что я, не знаю, как цепь гремит? Это кто-то на саблях упражняется.

Стало очевидно: король прав, их ждали. Хотели заманить в город и напасть, скорее всего ночью, когда никто не будет ждать подвоха.

— Незадолго до сумерек вернулись первые разведчики. Доложили: между этой бухтой и Каритти всего пять миль, и на полпути, в удобной лощине стоят войска. Немного, тысячи две — две с половиной. Герцога с ними нет, командует генерал Астольф эс Тринерт, старый опытный вояка.

Король был поражен.

— Тринерт? Это же древность какая! Знаменитый полководец, не спорю, но… Он старше моего дедушки, если бы тот был жив! Мы его «боковой маневр» и «клещи» в детстве на уроках истории изучали.

— Да, живой памятник, — согласился Олер, — только боюсь, что его опыт нам выйдет боком: вряд ли герцог Истар поставил во главе своих солдат маразматика.

Разведчики продолжили выкладывать добытые сведения. К их удивлению корабли не слишком заинтересовали противника. Еще бы, Тринерт был известен тем, что большой воды боялся и флот не любил.

Здесь, над бухтой, он оставил небольшой отряд, человек двадцать. Следят за морем. Корабли заметили, послали донесение, а теперь ждут указаний.

Уже в темноте вернулись остальные разведчики. Не одни. Они притащили улов: офицера из штаба Тринерта с документами.

Таргелен собрал в своей каюте офицеров и провел допрос по всем правилам. За искренностью ответов следил маг Миронис. Не будучи менталистом, он был неплохим эмпатом и ложь чуял на расстоянии.

Парень попался из молодых карьеристов знатного рода, которые всегда толкутся при штабе, особенно если кампания предполагается простой. Вроде загородной прогулки. Никому из них почему-то не приходит в голову, что война в любой момент может обернуться своей страшной стороной и именно к ним. Адъютант был горд, заносчив и неосторожен, потому и удалось его выкрасть без шума. Уже на корабле он поначалу хорохорился, но, увидев короля, скис и рассказал все, что знал.

Герцог Истар послал войска под командованием своего самого опытного военачальника не для захвата Каритти, хотя это не исключалось. Задача операции: завлечь короля в ловушку, схватить живого и доставить к герцогу.

Шхуны действительно дожидались кораблей Таргелена. Они должны были изображать разгрузку и погрузку и в то же время следить за действиями короля. Как только он высадится на берег, дать знать Астольфу эс Тринерту и ждать. Ночью подойти поближе и взорвать корабли королевской эскадры. Никакого самопожертвования: магические запалы в бочках с порохом, активация с берега.

Взрыв должен был послужить сигналом для сухопутных войск к захвату Каритти. Астольф был уверен, что король приведет с собой не больше двух тысяч солдат, а ночью, спросонок, они не смогут оказать сопротивления.

Комендант порта участвовал в заговоре и должен был сообщить, где король остановится на ночлег. Предполагалось, что этим местом будет здешняя ратуша. В городе имелась временная резиденция для приема высоких особ, оснащенная всеми видами охранных заклинаний, но там специально начали ремонт еще две недели назад. Якобы готовились к визиту короля но не успели все доделать.

А ратуша — общедоступное место, там короля было бы нетрудно захватить.

Цель захвата? Бедный адъютант командующего выпучил глаза: этим вопросом он не задавался. Приказано — и все!

Когда бедолагу увели, король обратился к присутствующим:

— Ваши соображения?

Маг поднялся и сообщил:

— Если планируете захватить Тринерта врасплох, у меня все готово. Из дома брал на всякий случай, и вот пригодилось. Амулеты с пологом незаметного для лодок, такие же пологи на каждый десяток солдат на суше, парализующие заклинания, сонные чары… Для ночной вылазки самое оно. На две с половиной тысячи солдат противника хватит за глаза.

Олер обрадовался. Не каждый день выпадает случай переиграть такого матерого волка, как Тринерт. Он тут же набросал план действий и король с ним согласился.

Ялами с кораблей на берег будут срочно переправлены все солдаты. Первыми пойдут разведчики и ликвидируют угрозу от той группы, которая следит за бухтой, чтобы не успели подать сигнал. Затем солдаты скрытно, под прикрытием пологов, окружат расположение врага и применят сонные чары. Если не подействуют, тогда в ход пойдут парализующие.

Цель — нейтрализация противника, захват его штаба, всех документов и командующего. Если все пройдет гладко, утром они войдут в Каритти с суши и арестуют коменданта порта. Главное — застать его врасплох и не дать ничего взорвать: город и его жителей надо беречь.

Работать придется в бешеном темпе. Весенние ночи коротки, а на рассвете хорошо бы уже закончить с Тринертом и войти в Каритти.

Король пойдет со своими воинами, а корабли он будет ждать в гавани завтра в полдень. К этому времени все должно уже закончиться.

Операция была проведена без сучка без задоринки. От сонных чар Мирониса амулетов у кавринских солдат не нашлось. Обалдевший от наглости противника эс Тринерт был найден в исподнем на своей походной постели.

Когда старый военный понял, что происходит, то готов был покончить с собой. Какой позор! Он, столько лет считавшийся непобедимым, был захвачен в плен в одном белье! Не проиграл, а тупо попался!

И король, и Олер эс Берзенг были с ним вежливы, но все же намекнули, что негоже прославленному военачальнику брать на себя такое позорное задание, как диверсия в стране, не находящейся в состоянии войны с его родиной. Так что все закономерно: он пошел против правил чести и за это наказан неудачей.

Но допросить генерала не удалось, он замкнулся в себе и отказался отвечать на вопросы. Так он пытался сохранить остатки своего достоинства.

Таргелен махнул рукой. Некогда. Надо скорее идти в Каритти. К тому же начальник разведки и Миронис успели порыться в бумагах штаба и нашли там много интересного. Это должно помочь на допросах, но потом, потом…

Горожане и не заметили, как королевские солдаты заняли их город. Большая часть тихо проследовала в казармы, расположенные в крепости, а специальные отряды заняли все ключевые здания: ратушу, комендатуру, отделение магической почты и дома высших чиновников.

Коменданта порта они подняли с постели и Таргелен начал разговор с того, что сунул тому под нос его письма, найденные в штабе Тринерта. Голосом, больше подходящим змее, нежели человеку, поинтересовался, хочет ли несчастный облегчить свою участь признанием, или его сразу передать в руки палача.

После таких слов дело пошло весело: перепуганный комендант пачками сдавал всех известных ему агентов Истара в Каритти вместе со всеми их планами.

Первоначальный план был захватить в этом веселом городе короля и королеву, когда они приедут. Но они вдруг застряли в Берзенге и нарушили этим все планы. Пришлось срочно выманивать короля, чтобы захватить хотя бы его.

А королева?

Королеву планируется захватить в Берзенге. Для этого туда ушла основная кавринская эскадра с тремя тысячами солдат на борту. Вместе с ней в Берзенг ушел и сам герцог. Скорее всего Ее Величество Алиенор уже в руках своего отца.

Услышав это, Таргелен заметался. Скорее, скорее назад! Надо успеть, надо спасти Лиену! Как это сделать, он пока не представлял себе, но уже готов был лететь и сражаться.

Олер пытался его успокоить, но дело это было гиблое. Тарга трясло, как в лихорадке. Его бесценное сокровище, его любимая в опасности! И если бы он еще не знал о планах Истара! Но тот в своем письме все ясно изложил! Тут становится понятно, зачем зять ему нужен живой. Пока нужен. Сволочь собирается изнасиловать собственную дочь, а потом своего ребенка от нее выдать за законного наследника. Муж-то жив! Когда же дитя родится, Таргелен становится не нужен, его можно убрать, смахнуть со стола, как разыгранную карту.

Но своя судьба интересовала его сейчас меньше всего. Лиена! Как она там?

Из Берзенга никаких вестей! Ужас в том, что он тут побеждает, а она, возможно, уже в лапах Истара.

Связь была потеряна примерно на третий день после того, как они вышли из Берзенга. Магическая почта перестала работать по непонятной причине, и Миронис не смог ее восстановить. Тогда это казалось досадной помехой, не более. Сейчас было ясно — это часть плана герцога. Очень тревожная часть: маг, способный заблокировать почту, должен быть очень силен и невероятно искусен.

Тогда казалось, что это не слишком существенно. Тяжело, конечно, без весточки от любимой, но Тарг надеялся, что скоро к ней вернется. Даже картины себе рисовал, как она будет ждать его в старом замке и каждый день выходить на дозорную башню в надежде увидеть на горизонте его корабль. А вышло…

Корабль пришел, да только другой, вражеский. Одна надежда, что рядом с ней Ангер и Эстерс, надежные, проверенные люди. Они не оставят его дорогую девочку, помогут ей, переправят в надежное убежище.

Олер как будто подслушал его мысли, потому что сказал внезапно:

— Королева скорее всего укрылась в святилище древних богов. Ангер знает где это и мог отвести ее туда. Если так, то она в безопасности.

— Ты уверен?

— Нет, но надеюсь. Место это магическое, и, если Ангер вошел и закрыл за собой дверь, то никто не сможет туда ворваться снаружи, даже еще более сильный маг.

— Ты там был?

— Да. Пятнадцать лет назад я составил Ангеру компанию. Третьим с нами был Миронис.

Таргелен вдруг заметил, что ему стало легче дышать. Вернее, он наконец выдохнул. Если все так… В полдень придут корабли, они погрузятся и отсюда прямиком в Берзенг. А там… Будь что будет.

В полдень яркое весеннее солнце заливало морскую даль, несильный ветер закручивал на волнах веселые барашки. Но до самого горизонта не было видно ничего похожего на парус. Корабли не пришли.

* * *

Наше путешествие по горам затягивалось, а меня все больше жгли сомнения и опасения. Советоваться же я могла только с тем, кто хоть что-то знал о месте, куда мы направлялись. Так что, пока похлебка готовилась, я, чтобы не терять время, пристала к Ангеру как банный лист:

— Слушай, а те, кто идут по нашему следу, могут нас догнать?

Маг покачал головой.

— Вряд ли. Мы спутали следы, уйдя в расщелину, которой нет, а кружным путем сюда добираться трудно и долго. Но это не все здешние уловки, чтобы сбить преследователей с толку. Завтра с утра мы пройдем одно такое хитрое место… После чего нас просто не найдут.

— Но они могут догадаться, куда мы идем?

— Даже обязательно догадаются. Все знают про святилище. Но вот как туда попасть… Этой информацией владеют единицы. Не думаю, что такой знаток найдется во всей армии Истара. Так что если солдаты герцога туда отправятся, то попадут туда, куда им позволит магия. Они будут в нашей видимости, но примерно на полторы тысячи локтей ниже. И никаких шансов залезть. Постоят, погрозят и уйдут.

К нашей беседе присоединились Рикар и Роген.

— Но если ты там был, то почему там не мог побывать кто-то еще?

— Роген, много ты знаешь магов, которые отважились на путешествие к святилищу забытых богов? Кроме моего учителя, меня и Мирониса я не знаю никого. А ведь это достижение, которым грех не похвастаться.

Роген взлохматил пятерней свои и без того лохматые волосы.

— Да, точно, твой учитель… Где он теперь? Все еще преподает в нашей славной Академии?

Ангер досадливо махнул рукой.

— Ушел оттуда лет семь назад, когда на его отделение никого не набрали. Почему-то все хотят быть боевыми магами, никто не интересуется пространством и временем. Мы переписывались, но два года назад он перестал отвечать на письма, а перед этим сообщал, что хочет поискать счастья за морем.

Мне не слишком был интересен этот разговор двух бывших студентов, поэтому я влезла с вопросом:

— А что такого в этом путешествии, что на него надо отваживаться?

— Ну как же… Святилище охраняет древняя магия.

— Это не опасно? Для нас?

— Опасно, но не для тебя, Лиена. На тебя магия не действует. А мы пройдем, потому что я знаю все ловушки.

Ой, что-то все это меня напрягает. Слишком уж у Ангера бодрый голос. Знаю я этих мужчин. У них все всегда по плану радужно, а по факту — хоть плачь. Из раздела: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Но другого выхода я на сей момент не вижу. Значит, лезем на гору. Лишь бы вниз лететь не пришлось, у меня крылья не предусмотрены проектом.

Мы ползли вверх еще часа два, пока не начало смеркаться. Тогда разбили лагерь. Ни палаток, ни тентов, все тупо завернулись в одеяла и улеглись кто где.

Мы с Гредин устроились рядышком под большим камнем. Он хорошо прогрелся за день, а сейчас отдавал тепло. Мэтр Роген вдруг проявил инициативу и улегся у нас в ногах, загородив грудой мешков так, чтобы никто не смог пристроиться рядом. О нашей нравственности печется, не иначе. Остальные посмотрели на него с удивлением, но спорить никто не стал. Он лекарь, ему и заботиться о ночлеге королевы.

С вечера это размещение казалось отличным, но к утру мы с Гредин задубели. Камень остыл, а больше греться было не от чего, в смысле не от кого. Если бы нас окружали мужчины, может, было бы не так прилично, зато тепло. Так что я отозвала Рогена в сторону и тихо, чтобы никто не слышал, высказала ему свое недовольство, правда, в легкой дружеской форме. Он захлопал своими красивыми карими глазками, а потом попросил поговорить с ним без свидетелей. Это очень важно.

Я пообещала уделить ему время на следующей стоянке. Так что когда мы собрались пообедать, я оставила мэтра себе в помощь на готовку, отрядила Гредин с адмиралом за хворостом, а Ангера с секретарем послала на охоту. Все засмущались, но кротко пошли. Они что думают, я буду им в полевых условиях цирлих-манирлих разводить? Обойдутся.

Как только все скрылись за камнями, Роген обратился ко мне:

— Ваше Величество…

Я трижды нажала на камень в моем амулете.

— Так, дорогой мой. Давай договоримся. Или мы друзья и соратники, обращаемся друг к другу на «ты» и по имени, или не будем даже затевать разговор. Мне этот ваш этикет уже поперек организма встал.

Роген радостно сверкнул глазами:

— Значит, я не ошибся.

— В чем?

— Ты ведь не Алиенор? Тело то же, но сущность другая?

Это его слово «ваш» в применении к этикету подвигло на такие догалки? Сообразительный! Интересно, много их тут, таких сообразительных? Или уже все в курсе, одна я, как дура, шифруюсь?

— С чего ты это взял?

— Я обследовал герцогиню Алиенор магически, когда она прибыла в Ремирену. Кроме состояния здоровья выяснил еще и ее способности. Она была… Ну, неважно. А потом, когда я вернулся в охотничий замок из столицы, она резко изменилась. Сначала я думал, что она просто вылечилась от своего недуга. А потом прикинул… Нет, в старом теле новая девушка. Это стало абсолютно ясно после нападения барона Лизаменда.

Неважно? Нет уж, пусть объясняет, я хочу знать. Может, по этим признакам уже полстраны догадалось, кто я такая.

— Какие у тебя основания так утверждать?

— Магические. Магические способности привязаны к сущности, а не к телу. У Алиенор был слабенький дар природного мага. Очень незначительный, такой нет смысла развивать, лучше просто выбрать профессию садовника. А у тебя нет дара, зато агрессивная магия на тебя вообще не действует. Даже лечить тебя получается с большим трудом. Только с помощью зелий, но не напрямую.

Легко однако парень перешел на «ты». Наверное этому способствовало осознание что я не настоящая Алиенор.

— Ну предположим ты прав… Дальше что?

— Ничего. Ничего не изменилось. Ты — моя королева, я присягнул тебе на верность. Не дочери герцога Истара, а тебе. Ты же не обманывала короля, правда? Он все знал с самого начала?

Я кивнула, подтверждая его догадку. Лекарь обрадовался как ребенок, только не знаю чему. Своей правоте, наверное.

— Поверь, у тебя нет более преданного человека чем я. Ты предложила мне дружбу когда ничего от этого не выигрывала, и я горд этим. Ты не только моя королева, ты — мой друг. Просто мне нужно было знать, чтобы тебе помочь. Потому что если все так, как я думаю, тебе нужна помощь. Боюсь, не я один заметил разницу.

Я пробормотала себе под нос:

— Герцог Истар тоже дознался.

Роген встрепенулся:

— Поэтому он на тебя нацелился и пытается захватить? Как же я сразу не догадался?! А еще твои антимагические свойства… Это видело множество людей. Никто ничего не понял, но…

Я пробурчала:

— Но были отдельные личности, которых это заинтересовало.

Лекарь отмел мои инсинуации.

— Если ты имеешь в виду Мирониса, то он честный парень. Вот только на язык невоздержанный, это да. И голос у него громкий. Там, на поляне у беседки он орал как резаный. Все слышали, а кто-то, возможно, понял. Или герцогу донес.

— Согласна с твоим выводом. Но сейчас у нас другая задача, некогда тратить время на исторические изыскания. Кто бы я ни была по своей сущности, я жена короля. От этого танцуем.

— Танцуем? Но я не умею…

Я так и зашлась от смеха. Ангер уже привык к моему стилю, хорошо понимает такие метафоры. А бедный Роген принимает все за чистую монету.

— В смысле, из этого исходим. Чем ты собирался мне помочь?

— Ну, я могу немного, но… Скажи, ты не боишься попасть в плен к герцогу?

Ого, парень берет быка за рога. Сразу о том, при мысли о чем у меня весь организм сводит.

— Честно? Боюсь. Ангер уверяет, что у него все под контролем, но меня гложут сомнения. Что-то идет не так, и я не удивлюсь, если в святилище нас встретит улыбающийся Истар.

— Вот и у меня такое чувство. Иррациональное, но я привык доверять своим ощущениям. Герцог хочет завладеть Ремиреной и править на законных основаниях. Для этого ему нужна ты и лучше всего беременная.

Зрит в корень. Я сама все время об этом думаю. Но все же…

— Пусть обломится, я не беременна.

Роген как-то виновато втянул голову в плечи и посмотрел на меня с жалостью.

— Ты же понимаешь, такой недочет нетрудно исправить, и для этого необязательно быть нашим королем. Так что если нас все-таки захватят… Вот.

Он протянул мне на ладони небольшой серебряный медальон в форме капли. Я его открыла и увидела нечто, напоминающее сплюснутый шарик из перемолотой травы, завернутый в кусочек пергамента с письменами. Обычная упаковка, предупреждающая порчу.

— Что это?

— Довольно популярное снадобье, которое мне удалось существенно улучшить. Проглоти — и целый год не забеременеешь. Маг мог бы отменить действие, но на тебя магия не влияет. Если понадобится, то следующую ты сможешь найти… Извини, что приходится о таком говорить…

Мужик замялся и стал таким же красным, как его шевелюра. И почему я такая сообразительная? Знаю ведь, что он скажет.

— Говори уж. Где? В борделе?

Лекарь аж посинел от смущения и закашлялся.

— Д-да… Только там они не такие эффективные. Хватает на три луны, потом надо повторять.

Ага, все-таки есть у них противозачаточные для дам. Жен они берегут, а шлюхам самим приходится о себе заботиться. Это удачно, что Роген догадался мне передать эту волшебную таблетку. Вряд ли я что-то смогу противопоставить насилию, если Истар меня все-таки изловит, но вот цели своей я ему достигнуть не дам.

— Отлично. И когда ты это придумал?

— Еще до того, как тебя обменяли с Алиенор. Но тогда цель была другая. Таргелен собирался скормить такую капсулу невесте в первую брачную ночь, а потом почему-то передумал и вернул капсулу мне на хранение.

Понятно, почему передумал. Зачем противозачаточное, если о зачатии речь не идет. Да и в целом… Тарг советовался с обоими, но по отдельности, и один не знает о другом. Только королю известны все соображения и обстоятельства. Подстраховывался с обеих сторон. Не будем ломать игру.

— Поняла. Я не должна подставить Тарга и вместе с ним все государство ни при каких обстоятельствах. Спасибо, Роген, ты настоящий друг. Давай сюда твою таблетку. В случае чего как ее надо принимать?

— Проглотить, и все. Лучше, конечно, запить. Чем, не важно, хоть вином. Но и без запивки действовать будет.

Я надела подаренный им кулон и засунула его под одежду, затем нажала на камень браслета один раз..

— А теперь давай тише, сейчас все вернутся.

Действительно, уже через пару минут появились молчаливые и смущенные Эстерс с Дин, а за ними довольные жизнью маг с секретарем. Похоже, сегодня все плодотворно пообщались.

До вечера мы проделали довольно большой путь. Кое-где попадались отрезки вполне приличной тропы, но их было немного. Приходилось то, аккуратно ступая, идти по осыпям, то карабкаться на скалы и валуны, то перебираться через провалы и трещины. Наконец совсем под вечер Ангер скомандовал: «Стоп! Сегодня дальше не пойдем». Мы находились на почти круглой полянке, окруженной скалами, куда мы только что спрыгнули один за другим с огромного валуна. Я огляделась и увидела, что пути дальше нет. Был шанс опять взобраться на тот самый валун и поискать другую дорогу, но иного выхода не просматривалось: отвесные стены со всех сторон.

Наш маг, нимало не смущаясь, глядел на всех с гордостью, как бы говоря: «Ну, здорово я вас всех привел?»

— Ангер, а где выход из этого симпатичного местечка? По-моему, мы в ловушке, или мне только кажется?

— Выход будет. Но сейчас, мне кажется, самое время отдохнуть и подкрепиться.

Не согласиться с этим было невозможно и мы стали готовиться к ночлегу. Мужчины достали продукты, мы с Дин принялись за готовку. Полянка, надо сказать, попалась благоустроенная: там нашлось и гладкое место для сна, и углубление для очага и кусты для хвороста и прочих надобностей. С одной стороны по стене стекал ручеек, так что недостатка в воде не было. Поужинав, все улеглись спать, потому что маг предупредил: встать придется до рассвета. Моя фрейлина, лежа рядом, тихо сообщила, что сказала адмиралу о своем согласии. Он обещал просить ее руки как только война кончится.

— Дин, он тебя поцеловал?

— Нет, как можно! Он поцеловал мне руку и поблагодарил за честь.

Не знаю, может я такая развращенная своим миром, но мне эти реверансы перед лицом грозной опасности кажутся детской игрой и ужасной глупостью.

— Не знаю, может так надо, но я бы на его месте поцеловала свою невесту. Да и тебе неплохо бы узнать, как он целуется.

— Зачем?

В голосе девушки я услышала благоговейный ужас.

— Чтобы потом не мучиться всю жизнь. Знаешь, если тебе не нравится поцелуй мужчины, то все остальное тоже наверняка не понравится. Хотя для этого есть сиртайя. Но ее же не будешь лопать каждый раз…

Бедняжка Дин закрыла лицо руками.

— Лиена, не надо меня смущать. Мне стыдно даже думать о таком.

Она наверняка покраснела до корней волос. Ну да, их с детства приучают, что отношения между мужчиной и женщиной — табу. Полслова про это скажешь — опозоришься до конца своих дней. Так и у нас раньше было. Заниматься можно, обсуждать нельзя.

А вот граф меня удивляет. Это он такой благородный, что даже не попытался сорвать поцелуй у девушки, которая согласилась стать его женой? Руку-то он всем подряд целует. Тем более что мы не при дворе, а хрен знает где. Что-то тут не так. Да о чем я вообще думаю? За нами гонятся, а я тут Санта-Барбару развожу.

Глава 29. Героиня добирается до святилища и общается с отцом Алиенор

Утро началось с того, что сразу после завтрака Ангер велел собираться как можно скорее. Пока собирались, я отметила: сушеного мяса осталось мало. Еду надо готовить поскромнее, а то скоро все слопаем. Мы сгребли все в заплечные мешки и выстроились в рядок, как первоклашки на экскурсии.

Наш маг подошел к монолитной стене, поднимавшейся на добрых несколько десятков метров и прикрывавшей наше ночное убежище с запада, положил на нее руки и пропел несколько слов на неизвестном языке. Заклинание, однако. Стена пошла рябью и на этом месте открылась темная дыра в рост человека. Оттуда пахнуло сыростью и затхлостью. Ну еще бы, столько лет никто не проветривал. Подойдя ближе, я разглядела ступени, уводящие вверх. Ангер скомандовал:

— Поднимаемся по одному. Граф Эстерс, идите первым. За вами секретарь, за ним Ее Величество, следом Гредин, за ней мэтр Роген, а я замыкающим. Надо закрыть проход за нами.

— Там темно, — сообщил всем очевидное Эстерс.

Вместо того, чтобы по своему магическому обыкновению создать светляка, Ангер пожал плечами:

— Обойдемся без света. Лестница крутая, идти по ней невозможно, придется ползти наощупь.

Я боялась, что граф начнет препираться, но он вздохнул обреченно и полез в дыру. Я нырнула туда вслед за секретарем.

Лестница оказалась бесконечной и почти вертикальной. Мы ползли, ползли и ползли в полной темноте. Через некоторое время мозг привык к полному отсутствию света. Я перестала до боли напрягать глаза, зато обострились все иные чувства. Руки сами угадывали за что хвататься, ноги искали опору, уши слышали не только движение, даже дыхание каждого.

Время от времени я натыкалась рукой на двигающегося впереди Ромера, иногда меня хватала за ногу Гредин, но никто не извинялся. Отдергивали руки, чуть снижали темп и искали другую опору, только и всего. Разговоров никто не заводил, слишком трудным был путь, приходилось экономить силы.

Вот сейчас я в полной мере оценила свое новое тело. Алиенор была не слишком ловкой, но зато на удивление выносливой. Как только я приладилась дышать в такт движению, лезть стало просто. Лестница была чуть влажной и слегка скользкой, но ступени не были ни стершимися, ни выкрошенными, да и высота ступеней была рассчитана на то, что по ней будут пробираться ползком люди среднего роста. Так что и руки, и колени, и ступни находили опору.

Через некоторое время по каким-то ощущениям я поняла, что лестница не идет прямо, а слегка заворачивает вправо. Винтовая, надо полагать? А еще через некоторое время мне стало казаться, что она не кончится, пока мы по ней на небо не заберемся. Если учесть крутизну и высоту ступеней, а также то, сколько мы их уже преодолели… Здешние горы ниже.

На этом этапе меня затопило отчаяние: мы все-таки в ловушке, причем магической. Захотелось биться головой о стены, кричать, плакать и вообще бежать вниз и сдаваться на милость победителя. Но я сумела взять себя в руки. Сначала подумала, что бежать некуда, а потом вспомнила про Таргелена. Он где-то там воюет, мой родной, а я… Я должна быть его достойна и показывать пример подданным. Подумав так, я ощутила, что меня в темноте поддерживают руки моего дорогого мужа.

Примерно в тот же момент Рикар Эстерс грязно выругался, видно, он тоже подсчитал пройденный путь и пришел в ужас. Но на скорости движения это не сказалось; адмирал не замедлился, ползший за ним секретарь тоже, и я продолжала передвигать руки и переставлять ноги, потому что выбора не было.

Наши усилия и стойкость были вознаграждены: через пару минут мой нос учуял приток свежего воздуха, а затем вверху блеснул свет. Вскоре мы уже валялись на небольшой, укрытой от ветра площадке, от которой вдоль каменной стенки шла узкая тропка.

Боги, какое счастье! Наконец-то солнце, воздух, свежий ветер и никаких ступенек! Когда глаза привыкли к свету, я огляделась. Вокруг громоздились скалы, большая часть которых была серой и голой, но на некоторых рос изумрудный мох.

В одном месте площадка круто обрывалась в пропасть. Я посмотрела вниз: а не так уж высоко мы забрались. Хотя, судя по солнцу, которое уже перевалило за полдень, ползли по этой долбаной лестнице несколько часов кряду.

Я бросила удивленный взгляд на мага и получила ответ:

— А как вы хотели, Ваше Величество? Это плата за убежище. Магия. Мы должны были продемонстрировать стойкость перед трудностями, и выдержали испытание с честью. Ни нытья, ни жалоб. Я могу только выразить восхищение вами и вашей прекрасной фрейлиной.

То есть, темнота и нереальная длина лестницы — это устроено нарочно для проверки? Мне стало интересно:

— А если бы мы стали ныть?

— До сих пор ползли бы. Причем чем больше, тем дольше. Те, кто на этой лестнице теряли самообладание или пытались вернуться, так никогда и не вышли наружу.

При этих словах мага я обратила внимание на Гредин. Девушка лежала, подложив под голову мешок. Видно было, что она совершенно без сил, но глаза смотрели сурово и губы были упрямо поджаты. На одном характере доползла. Оставив с собой именно ее, я сделала правильный выбор.

Мы провели здесь пару часов. Ангер отказался греть воду магией, вроде здесь она не действует, топлива для костра не было, так что не удалось приготовить горячее, но мы подкрепились сухарями и изюмом, запивая их водой. Чем мне нравятся здешние горы, так это тем, что это не пустыня: нет проблем с водоснабжением, везде можно найти хоть слабенькую, но чистую струйку, стекающую с вершины. Мы отдохнули, умылись, напились и наполнили фляжки.

Эстерс торопил нас идти дальше, но Ангер не стал показывать дорогу прежде чем не убедился, что все достаточно отдохнули и подкрепились. Затем мы двинулись дальше по узкой тропке, которая вилась по уступу вдоль каменной стены, уходящей вверх под тупым углом. Мы снова шли гуськом, но теперь каждая дама была окружена двумя мужчинами. Меня страховали адмирал и секретарь. Их выбрали как более физически сильных. Наверное, это правильно: Гредин по сравнению с Алиенор кожа да кости, то есть, если вежливо, тоненькая и легкая, а у королевы весьма солидные женские части, что бюст, что попа.

Тропинка была в гораздо худшем состоянии, чем ступени. Там и сям попадались участки, выкрошенные почти на половину ее ширины, в двух местах пришлось прыгать. Но ничто не вечно: закончилась и эта неприятная дорога, дальше путь шел по гребню горы, петляя между скал. Ближе к закату мы снова оказались у высокой монолитной стены.

На этот раз Ангер не стал открывать дверь для все. Сказал:

— Мы уже почти у цели. Дальше можно пройти только поодиночке. Каждый за себя. Садитесь прямо на камни, расслабьтесь и постарайтесь очистить мозг от мыслей, а душу от чувств. Перед тем, кому это удалось, открывается дверь. Никто другой ее не увидит. Входите, не бойтесь. За этой дверью — святилище древних богов.

Утешил, называется. Сделать такое без подготовки не каждый сможет. Да, задачка непростая. Не знаю, все ли сумеют с ней справиться, медитации здесь не в моде. У меня есть определенный опыт занятия йогой, так что должно получиться. Маги наверняка умеют, для них это часть профессии. Но вот за Дин, за нашего адмирала и за Ромера сер Казеи я беспокоюсь.

С другой стороны у них хорошая мотивация… Если постараются, то смогут. Просто времени больше затратят. А, нечего гадать, у меня сейчас другая задача.

Я оглядела всех, поманила пальцем Гредин и прошептала ей на ухо:

— У тебя получится, я в тебя верю.

Мужчин подбадривать не стала: сами справятся. Выбрала местечко прямо под стеной, села поудобнее и постаралась выгнать все мысли из головы.

Расслабиться эмоционально оказалось просто, тут очень помогла усталость. А вот с мыслями я едва смогла совладать. Трудно это: ни о чем не думать. Мысли о Тарге: где он, что с ним, приходилось просто ногой из головы вышибать. Но в какой-то момент я вдруг увидела перед собой дверь, до противности похожую на дверь деревенского сарая.

Когда-то в детстве меня на лето отправляли в деревню к сестре моей родной бабушки. И вот там был сарай точно с такой дверью: низкой, кривоватой, сколоченной из досок, со старинной кованой ручкой. Я за эту ручку ухватилась, поднялась на ноги и вошла…

Несколько шагов пришлось сделать в кромешной тьме, затем стало медленно светлеть, настолько медленно, что глаза успевали привыкнуть. Когда же наконец удалось рассмотреть все вокруг, у меня челюсть чуть об пол не стукнулась. Я стояла в удивительном, ни на что не похожем помещении. Круглый зал без окон с куполоообразным потолком заливал золотистый свет, шедший непонятно откуда. Камень, послуживший облицовкой, больше всего напоминал «молочный» янтарь, но на ощупь им не являлся. Скорее всего это что-то вроде мрамора.

Вдоль стены по периметру шла образованная стройными колоннами неширокая галерея. Я в темноте ее проскочила и сейчас любовалась идеальными пропорциями этого зала, стоя как раз между двумя колоннами, покрытыми изящной резьбой в виде оплетающих ее растений. Больше всего поражало то, что в этом древнем месте, куда уже пятнадцать лет никто не заходил. Не было и намека на пыль. Такое чувство, что тут ежедневно делают влажную уборку, включая мытье стен и потолка. Несмотря на это было ясно, что никто нас тут не ждал: запах в помещении стоял абсолютно нежилой, да и тишина просто подавляла. Зря я боялась, что герцог Истар нас опередит: наш маг знал, куда нас вел.

По виду невозможно было определить назначение этого зала, и я решила задать этот вопрос Ангеру, он у нас спеца лист по здешним достопримечательностям. Обвела взглядом вокруг себя, разыскивая мага, и усмехнулась. Его не было.

Роген единственный справился с заданием раньше меня и уже бродил между колоннами, с восторгом и изумлением рассматривая стены и потолок. Только я решила спросить его о первом впечатлении, как в спину мне влетел наш маг. Тут я целиком виновата: надо было освободить проход.

Ангер подхватил меня под белы руки и отвел в сторону. Затем с гордостью обвел рукой зал, как будто являлся его архитектором, и задал вопрос:

— Ну как?

— Я поспешила выразить свое восхищение.

— Потрясающе! А что это? В смысле целевого назначения?

— Нижний храм, — ответил Ангер так. Как будто я спросила об очевидном, и затарахтел, — Есть еще верхний, там статуи и алтари. Под нами еще этаж, хозяйственный. Кладовые и хранилища уже тысячелетия пустуют, а вот купальни нам пригодятся. На этом этаже есть жилые комнаты. Там, где верхний храм, тоже не одно помещение… И еще над ним смотровая башня. Вернее, не башня, но… Не знаю как сказать, сама увидишь.

— Пошли покажешь или дождемся остальных?

Тут в разговор вступил лекарь:

— Давайте дождемся, а потом все вместе исследуем здешние пенаты.

Я согласилась с Рогеном: так будет лучше. Маг не слишком обрадовался такому решению, и стал тут же просвещать меня:

— Это система пещер природного происхождения, преобразованная трудом и магией в храмовый комплекс. Тут жили и отправляли обряды жрецы богов, которым нынче обыватели уже не поклоняются. Я имею в виду создателей этого мира. Маги их чтят до сих пор, ведь от них мы получили нашу силу.

На этих словах в зал вошел Ромер, захлопал глазами и ляпнул:

— Ух ты! Ну и местечко!

Увидев парня, я обрадовалась и одновременно заволновалась: у нас там адмирал с Гредин остались, как бы они не зависли перед закрытой дверью. Но переживала я зря. Почти сразу за секретарем в зал влетела обалдевшая фрейлина и бросилась ко мне:

— Ваше Величество, я справилась! Я смогла!

Я похлопала девушку по плечу. Что могу сказать? Молодец! Выступила лучше своего жениха. А он интересно почему застрял?

Ромер поймал мой взгляд, подошел поближе, поклонился и предложил:

— Ваше Величество, давайте я графа подожду, а господин маг вам все тут покажет. Мы вас после найдем. Ведь это возможно? — обратился он за подтверждением к Ангеру.

— Запросто. Оставайся здесь, стереги наши вещи и жди графа Эстерса, а я Ее Величеству устрою экскурсию.

Тут уж отказываться было глупо, тем более что ноги у меня устали стоять, я хотела найти место, где можно расположиться с удобствами. Ангер понял мои переживания и повел для начала показывать жилые помещения. Там тоже не было окон, но стоило войти в комнату, как откуда-то начинал литься все тот же золотистый свет, разгораясь все ярче. Ангер показал, как можно выключить освещение, хлопнув в ладоши и произнеся на древнем языке слово «Кэро», то есть «Тьма». Включить погашенный можно было двумя хлопками в ладоши и словом «Оро». Это если ты оставался в комнате. Стоило из нее выйти, как свет гас сам и снова зажигался когда кто-то входил.

У нас во дворце хуже устроено. А уж современные магические светильники древним в подметки не годятся.

В комнатах, как ни странно, сохранилась грубоватая, но добротная мебель: столы, стулья, комоды, кровати. Только тюфяки на них пришли в полную негодность, ткань от прикосновения превращалась в пыль. Я подумала что не в восторге от перспективы здесь заночевать и предложила показать мне верхний этаж. Может, там найдутся другие помещения.

Мы снова вернулись в нижний храм, где Ромер продолжал ждать графа, а оттуда Ангер повел нас по лестнице вверх, предупредив, что сейчас мы попадем в главное святилище.

Мне казалось, что оно должно походить на уже виденное, но к тому, что предстало нашим глазам, я была не готова. Зал был не просто большим — огромным! Здесь было хорошо видно, что это не рукотворное создание архитектора, а природная пещера со сталактитами и сталагмитами, украшенная фантазией художников.

Каждый сталактит был превращен в резную колонну, поддерживающую свод, а из сталагмитов древние резчики создали удивительные статуи, изображавшие, по-видимому, древних богов. Они были странные и чем-то напомнили мне божества древних моего мира: египтян и ацтеков. Человеческим телам были приданы звериные головы, а если человеческим было лицо, то можно биться об заклад: тело будет звериным либо птичьим. Я насчитала тринадцать разных, вероятно, это и был древний пантеон. Перед каждой статуей стоял небольшой алтарь с чашей для приношений, а в центре зала возвышался еще один, без чаши, но такого размера… На него не то что человека, быка можно уложить.

Все стены покрывали на редкость выразительные рисунки, изображавшие деяния звероподобных божеств. Между ними помещались рамки, заполненные неизвестными мне значками, наверное, описания. Надо потом спросить Ангера, может, он способен это прочитать и перевести для меня.

Окна здесь были, вернее, одно окно: огромная дыра наружу под самым потолком, через которую в святилище вливался закатный свет. Но размер зала был таков, что ему удавалось хорошо осветить только серединку, все остальное тонуло в теплых золотистых сумерках. Видимо, магическое освещение действовало и здесь, но солнце его приглушало. Но вот светило погасло, и магический свет вспыхнул ярко.

Мы с Гредин смотрели на все это великолепие разинув рот. Ангер стоял рядом гордый, как будто он все придумал и создал. А наш лекарь пришел в страшное волнение. Он бегал от статуи к статуе, что-то бормотал, по лицу текли слезы. Нарезав несколько кругов по святилищу, он подбежал ко мне, опустился на колени и поцеловал руку. Я была в шоке: никогда не думала, что наш веселый и рассудительный Роген может ни с того ни с сего сойти с ума.

— Мэтр, успокойтесь, встаньте и объясните мне, что случилось? Почему вы вдруг решили мне руки целовать?

Он покорно поднялся на ноги и пролепетал:

— Моя королева! Вы осуществили мою мечту. Никогда не думал, что смогу сюда попасть.

— Ну так за это надо благодарить мэтра Ангера.

— Нет, вас! Ангер никогда бы не взял меня с собой, если бы не надо было сопровождать королеву.

Я пожала плечами и переглянулась с нашим магом. Тот в ответ повторил мой жест.

— Что бы там ни было, а вы здесь, мой друг. Наслаждайтесь. А я вот беспокоюсь: мы уже давно бродим, а нашего храброго адмирала нет как нет.

Ангер пообещал сходить вниз и выяснить, куда подевался Эстерс, неужели не смог выполнить задание, а нам с Гредин предложил подняться в смотровую башню и полюбоваться на долину Лираи. Подошел к дальней стене, на что-то нажал, и рядом открылся проход с винтовой лестницей.

— Туда можно проникнуть максимум вдвоем, — пояснил он, — Стоять не получится, до окна доберетесь ползком, но поверьте — оно того стоит. Сейчас уже взошла луна и все должно быть хорошо видно.

Маг был прав: стоять в этой каморке смогли бы только дети до десяти. Но устройство помещения было рассчитано именно на то, что здесь будут лежать, глядя в невысокое, но широкое окно, через которое в каморку проникал голубоватый лунный свет. Небольшое каменное возвышение перед ним было подобием ложа. Оно было гладко отполировано, но казалось неровным: какие-то ямочки и бугорки… Стоило туда залезть и поелозить немного, пытаясь найти удобное положение тела, и стало ясно: они тут не зря. Все эти выпуклости и выемки удобно повторяли очертания человеческих тел, поэтому каменное ложе не казалось жестким. Да и холодным оно не было.

Гредин устроилась первая, высунула голову в окошко и ахнула. Я поспешила сделать то же самое.

Вау! Вообще-то у меня нет привычки издавать такие звуки, но тут… Просто фантастика! Вся долина Лираи до самого устья, залитая лунным светом, как на ладони. Вон башни Берзенга, вон корабли в порту, а вот и храм Ночи, где мы останавливались… Огоньки в окнах домов показывают, где здесь деревни. Город на берегу бухты сияет, как бриллиантовое колье…

Видят здешние боги, странно это. Как будто я не в окно смотрю, а вижу съемки со спутника.

Но это невозможно! Понятно, что с такой высоты должно быть далеко видно, но тут что-то другое. Магия?

Тут до нас донеслись крики, брань, конское ржание и топот множества ног. Они гулко раздавались где-там внизу. Видимо, враг добрался до гор, поднялся куда смог и теперь разбивает лагерь.

Я подползла повыше, чтобы рассмотреть не то, что вдали, а то, что происходит практически под нами. От самого окна монолит каменной стены обрывался вниз на высоту шестнадцатиэтажного дома, да еще и с отрицательным уклоном.

Все верно. Я угадала и про врага, и про магию. Ну невозможно с такого ракурса увидеть то, что происходит под скалой, с которой мы смотрим, а я увидела. Света луны и костров хватало, чтобы все рассмотреть подробно. Отряд человек сто, не больше, устроился на ровном участке и сейчас занимался хозяйственными делами. Солдаты ставили палатки и организовывали костры из принесенного с собой топлива. Ну, это им ненадолго: здесь хвороста нет, а магией на всю эту ораву не наготовишься.

Тем более что по ночам в горах холодно.

Одна палатка выделялась высотой и роскошью. В отличие от всех она была белоснежной, а полог, изображавший дверь, блестел в лучах луны золотой вышивкой. Если это не мой папа-герцог прибыл, плюньте мне в лицо!

Высунувшаяся вслед за мной Гредин толкнула в бок:

— Лиена, посмотрите, это не ваш отец с солдатами там, внизу?

— Он самый, — буркнула я, — Чтоб его древние боги драли! Уходим, пока нас не заметили.

Хоть я и не видела Истара лично, но что-то мне подсказывало: наша встреча не за горами. Но это завтра, а сегодня я голодная и спать хочу. Так что мы с Дин резво поползли на выход. В святилище уже все собрались. Наш адмирал наконец-то сосредоточился и сумел войти внутрь, так что пора было подумать о пропитании и ночлеге.

Для приготовления еды пришлось спуститься на самый нижний уровень, там у древних жрецов была кухня, которая до сих пор функционировала. Судя по ее размеру, количеству и качеству утвари, в святилище когда-то жила уйма жрецов разного ранга. Если, как говорит Ангер, их тут обучали для всей страны, то ничего удивительного. Удивительно, что все как новенькое, кроме тканей, которые рассыпались в пыль и исчезли.

Но устройство кухни было даже лучше современного.

На полках стояла металлическая посуда, надраенная до блеска. Из каменного зева в стене при нажатии на латунный рычаг лилась вода, камни-нагреватели ее кипятили. В охотничьем дворце я такие уже видела, но там они гораздо меньше. Не знаю, как в большом дворце, на кухню я не заглядывала, потому что не видела необходимости вмешиваться в отличную работу своих поваров.

Кроме кухни и пустых кладовок на нижнем этаже нашлась отличная купальня с двумя бассейнами. В одном в стену были вмонтированы те же самые камни-нагреватели. Ага, это теплая ванна.

Сам зал поражал красотой отделки. Все в нем было из того же золотистого «янтарного» мрамора, что и в нижнем храме, кроме мозаичных панно на стенах, изображавших «морские» сцены из жизни божеств.

Купались по очереди, а ели все вместе. После плотного ужина я объявила, что спать буду в смотровой башне. Там удобно и безопасно. Гредин возьму с собой для сохранности ее репутации, а мужчины могут устраиваться где хотят.

Ангер согласился с моими доводами и открыл нам с Дин проход наверх. Расстелив одеяла и подложив вещмешки под голову, мы улеглись и очень скоро заснули.

Проснулась я оттого, что меня кто-то звал по имени, тихо, но очень настойчиво. Открыв глаза, я прислушалась и поняла, что голос звучит в моей голове. Сон? Да нет, не похоже. Я подтянулась и приблизилась к окну, выглянула…

Ну точно, папаша! Стоит на камне напротив моего убежища и пялится на стену, пытаясь разглядеть меня за толщей камня. Не узнать невозможно: статная рослая фигура, гордая осанка, золотые волосы рассыпались по плечам, богатый дорожный наряд… Лицо отсюда видно плохо, но мне оно и не надо. Герцог Истар собственной персоной. Как он до моего мозга дотянулся? Если сам он маг посредственный, то… Артефакт?

— Конечно, Лиена, настроенный на тебя амулет ментальной связи. Мой маг специально сделал, чтобы я мог с тобой поговорить.

Ага, так он меня слышит?!

— Конечно слышу, дорогая. Когда ты думаешь обо мне, связь работает в обе стороны.

Понятно, если буду думать о еде, например, он не услышит.

— Меню своего обеда обсудишь после. А сейчас давай пообщаемся, благо никто не мешает.

Попробуем думать абстрактно. Артефакт ментальной связи штука редкая, дорогая и работает недолго, потом его надо снова подзаряжать и настраивать. Это я где-то прочитала или Ангер рассказывал…

— Ну что же ты молчишь, Лиена?! Я специально встал пораньше, чтобы говорить с тобой!

Моя уловка работает. Тянуть время или наоборот, использовать, чтобы узнать побольше?

Давай, валяй, высказывайся, я тебя слушаю.

— Фи, какая ты грубая. Сразу видно, что не моя дочь, она была гораздо лучше воспитана.

Что же ты ее, воспитанную, отдал своему уроду Лизаменду, чтобы тот над ней издевался?

— Мне нужен был контроль!

Ага, контроль. Девочка превратилась в механическую куклу. Личность настолько разрушилась от действий доброго папочки, что ничего не стоило подменить ее мной. А без этого бедняжка умерла бы года через три.

— Не спорю, Лизаменд перестарался. Но это работало! Девчонка перестала молоть глупости, говорила только то, что ей велели.

Не понимаю, какие такие глупости могла молоть хорошо воспитанная покорная дочь?

В ответе Истара звучало радражение.

— Ее мамаша-идиотка вбила девочке в голову разные дурацкие идеи насчет честности, любви к низшим и защите слабых. На дела дурищи не хватало, но молоть что попало, выдавая государственные тайны, она могла за милую душу. Она где-то подслушала мой план по захвату Ремирены с ее помощью и заявила, что никогда не станет в этом участвовать. Пришлось принять меры. Но я не жалею. Она меня раздражала своей глупостью и никчемностью. Ты не такая.

Уж это точно! Я не просто откажусь участвовать в твоих подлых затеях, я их напрочь разрушу!

Истар деланно засмеялся. Звук до меня не доносился, но в голове это звучало отвратительно, как будто дрель работает.

— Интересно, как ты можешь мне все поломать? Ты сидишь на горе безоружная с горсткой слуг. Спуститься боишься: я тут же тебя поймаю. Но и просидеть там долго не сможешь: еды у вас нет, разве самая малость. Рано или поздно ты сдашься, никуда не денешься. А я тебе хочу представить аргументы, которые помогут принять верное решение. Вот первый: твой муж у меня в руках. Это я выманил его в Каритти, а там уже ждали мои люди и захватили Таргелена в плен. Если хочешь облегчить его участь, выйдешь добровольно и сдашься. Тогда я не убью его сразу, а буду ждать, пока ты родишь от меня наследника престола. Мы выдадим его за законного сына короля Таргелена, а тебя сделаем регентшей.

Я слушала этот маниакальный бред, а в голове моей бухали молоты по наковальням. Тарг в беде, он попал в плен! Я сидела у окна, от горя раскачиваясь как старый еврей на молитве, а потом вдруг меня как молнией ударило: вранье это! Папаша врет! Нет у него моего Тарга! Нет и не было!

Стоявший до этого спокойно герцог вдруг засуетился. Проняло! Он почувствовал, что я ему не верю.

— Лиена, ты зря думаешь, что это неправда. Тебе, родной дочери, я бы не стал врать.

Ты определись, родная я тебе или нет, папочка! Да, я не верю, что ты мог поймать моего мужа в свою дурацкую ловушку, иначе ты бы представил доказательства, а не говорил голословно. Ты думаешь, что самый умный? Так вот, должна тебе сказать: ты ошибаешься. Есть не глупее, и их не так мало.

— Ну что же, если тебе не жалко мужа, я отправлю указание убить его на месте. Пусть его смерть будет на твоей совести. Мои войска стоят на перевале Овег, мои корабли идут к Эстерсу. Не будет короля — не будет и обороны. Я захвачу Ремирену, она упадет к моим ногам как спелый плод. А тогда и ты станешь моей, никуда не денешься.

Голос Истара в моей голове затихал, заканчивалось действие амулета ментальной связи.

Ну что ж, кое-что важное он мне сообщил. Даже если Тарг сейчас жив-здоров и находится в Каритти, как я думаю, страна под угрозой вторжения. Войска на перевале Овег? Мне срочно нужно в столицу! Срочно!

Я кубарем слетела с лестницы, пробежала через святилище мимо статуй разных страшилищ и влетела в жилые покои с криками:

— Ангер, Ангер, нам немедленно надо отсюда выбираться! Вопрос жизни и смерти!

Глава 30. Король воюет, а королева покидает святилище

На мои вопли из комнаты вылез завернутый в одеяло маг, постарался продрать глаза и миролюбиво произнес:

— Ну что такое случилось, твое величество? Неужели пожар?

— Герцог до меня добрался!

Сонного выражения у мага как не бывало. Он подскочил и схватил меня за руку:

— Как? Где он?

— Внизу, под скалой, стоит лагерем. Я с ним только что пообщалась.

— Каким образом? Он что, орал под окном?!

В такое пренебрежение секретностью и этикетом со стороны папаши даже Ангер не поверил.

— У него амулет ментальной связи, вот он со мной и связался.

— В жилых покоях надо было спать, — резюмировал маг, — через толщу камня такая связь не действует. Что он тебе сказал?

— Сказал, что в Каритти для моего мужа была подстроена ловушка, что он захватил Тарга в плен и продолжительность жизни короля теперь зависит от меня.

— Лжет, — убежденно высказал Ангер свое мнение, — Не верю я, что Таргелен так глупо попался. А даже если и так… Герцог-то здесь! Это он в ловушке. Из Каритти легко пройти и в герцогство, и во внутренние земли Ремирены, а из Берзенга можно выбраться только морем. Пока он до Тарга доберется, много чего может произойти. Тем более он там не один, а с Олером, да и Миронис… Такого боевого мага еще поискать.

— Можешь меня не успокаивать, я сама думаю, что Истар врет как сивый мерин. Меня другое волнует. Папаша этот гадский проболтался, что за перевалом Овег стоит его армия, которая готова войти в Ремирену и занять ее. А короля в стране нет, королевы тоже… Некому возглавить сопротивление.

Видно, мы здорово шумели. Откуда ни возьмись появился Эстерс: одетый, умытый и ко всему готовый.

— Ваше Величество, что вы сейчас сказали?

— Рикар, наш враг уверяет, что его войска готовы в любой момент вторгнуться в нашу страну.

— Не могу в это поверить, — затряс Ангер головой, как упрямое дитя, — Сам герцог здесь, а его армия будет сражаться без полководца? Так не бывает.

— А я думаю, что это правда, — вздохнул Рикар, — У Истара есть замечательные военачальники. Один Астольф Тринерт чего стоит, хоть и старый уже. Так что он вполне мог поручить им военную операцию, а сам занялся другими вопросами. Тем более что он скорее дипломат, чем воин.

— А как это соотносится с тем, что он мастер меча? — поинтересовалась я.

— Никак. Мечник — это не военачальник. Разные профессии. Герцоги Кавринские исстари в собственноручно развязанных войнах участвуют лишь номинально, а искусство боя на мечах для них скорее способ поддерживать свою форму.

Тут у меня родился новый вопрос, который я не сообразила задать Истару.

— Слушайте, а откуда герцог может знать, что Таргелена в Каритти захватили его люди? Почта не работает, значит, он не мог получить такое донесение. Или это она у нас не работает, а у него…

Ангер засверкал глазками:

— Верно подмечено! Если у нас не работает, то и у него тоже. Есть заклинание, блокирующее передачу сообщений, но оно накладывается на определенный участок площадью не больше чем… Ну, примерно… половина графства Берзенг. Думаю, центр как-то связан с самим герцогом. В общем, у него также нет связи, по крайней мере с Каритти. Он даже не может послать свои войскам приказ наступать. Для этого ему придется выбраться из зоны действия заклинания, привязав его к кому-то, или разрушив.

Я прикинула так и сяк…

— Нет, к себе герцог заклинание не привязывал. У нас когда связь пропала? На третьи сутки после ухода короля. А корабли Истара пришли еще через четыре дня. Явно кто-то пробрался в Берзенг с соответствующим амулетом и активировал его.

Мужчины в один голос рявкнули:

— Кто?

— Вы странные такие! А я откуда знаю? Шпион герцогский. А ты, Ангер, схалтурил. Нет связи, и нет. Покрутился, не починил и бросил. Надо было искать, откуда сигнал глушат.

Я перешла на лексикон моего мира, но маг меня отлично понял и потупился. Ну прямо первоклашка, не выучивший урока.

Он же пытался наладить связь, но поискать источник блокировки не догадался. Эх, зря он меня магии не стал учить. Я бы хоть понимала происходящее. А вообще маги — самые образованные, но не самые умные люди тут. Они на магию надеются настолько, что мозгом думать перестают. Кстати, в нашем мире зачастую то же самое с компьютерной техникой.

Но сейчас не время выяснять, кто виноват. Важнее решить что делать. Хорошо, что граф не спит, он хоть и морской, но опытный вояка. Может подсказать что-то разумное.

— Ладно, Ангер, я не в претензии. Сама должна была до тебя докапываться, а я пустила все на самотек.

Когда я приняла вину на себя, то оба мужчины вдруг покраснели и запыхтели как ежики. Ну да, в этом мире женщины ни за что не отвечают, с них взятки гладки, а тут я при мужчинах, коими они себя числят, пытаюсь бить себя в грудь с криками «Mea culpa!» Похоже, этим я их устыдила больше всего.

— Лиена, — забормотал маг, — Ты ни в чем не должна себя винить. Это я не выполнил своего долга. Если бы я вовремя задумался, почему нет связи, мы бы ее давно восстановили.

— А, Ангер, не бери в голову. Не думаю что у Истара был только один шпион и один амулет. Что сейчас гадать, кто виноват. Давайте лучше думать, что теперь делать. Ты, кажется, говорил, что отсюда есть выход куда-то вглубь страны, а там всего пару дней до столицы.

— Да, по реке, — оживился маг.

— Значит, сейчас завтракаем, собираемся, и ты нас ведешь. Что время зря терять? Чем раньше я окажусь в столице, тем раньше мы успеем выслать войска навстречу герцогским.

— Лиена, вы уверены, что так нужно поступить? — спросил вежливый адмирал.

Называть меня по имени он научился, но обращается со всем пиететом.

— Рикар, я надеюсь, у нас есть верные королю войска? Помнится, генералы в свое время произвели на меня очень благоприятное впечатление, неужели они не захотят защищать свою страну и королеву? В столице мы сможем собрать… как называется совещание по медному подносу?

Ангер пожал плечами и отвернулся. Понятно, обслуживать совет ему, а удовольствие это ниже среднего. Адмирал же согласно закивал головой:

— Это хорошая мысль. После того, как вы освободили наших воинов от жадных пиявок, высасывавших из войск все соки, большинство готовы за вас в огонь и в воду. Но зачем обязательно в столицу? Здесь безопасней.

— Вижу, что возражает он только для проформы, сам уже готов нестись в столицу сломя голову. Надо поддержать его, подтвердить правоту, тогда Ангер перестанет мне тут рожи корчить.

— Королева — символ, столица тоже символ. Войско должно видеть, кого и что они защищают. Поэтому я хочу поторопиться. Истар сейчас здесь, но если он поторопится…

Адмирал тут же все сосчитал.

— Ему до гавани дней пять, если по берегу, а по воде он будет там завтра.

— И почти неделю до Каритти. Я хочу быть в столице раньше, чем его войска начнут штурмовать Овег. Ангер, что скажешь? Получится?

Маг пожал плечами:

— Почему нет? Под горами двое суток, а там еще двое по воде… Сутки накинем на организацию путешествия… Мы успеваем с лихвой. Так что предлагаю немного задержаться. Получить силу богов, она нам не повредит.

Об этом я слышу впервые. Какую такую силу наш маг-хитрюга планировал здесь получить?

Оказалось, лично он свое уже взял в прошлый раз, а дважды боги не одаривают. Остальным Ангер предложил выбрать покровителя, принести ему жертву и молить… О чем? Да о чем угодно! Раз уж мы сюда дошли, то по одному желанию нам исполнят.

Обещал помочь выбрать подходящее божество, а насчет жертвы объяснил, что убивать никого не надо. Следует просто отдать то, что тебе на самом деле дорого.

Ну вот, поставил меня в тупик. Что у меня есть с собой такого дорогого, что я могла бы отдать богам? Ну не деньги же, в самом деле. Драгоценности? Обручальный браслет не снимается, а больше я в дорогу почти ничего не взяла, одни нужные амулеты. Разве вот сережки… Но они простенькие, и мне их ни капельки не жалко. И о чем просить? Хотя… О чем просить я знаю.

Пока мы разговаривали, проснулись остальные. Ангер предложил всем отправиться вниз и позавтракать, а затем собраться в нижнем храме и выслушать меня. А я должна принять решение: когда и куда мы идем.

Все правильно: дал мне время на раздумья.

На этот раз готовкой занялся наш лекарь, а я уселась в уголочке, чтобы хорошенечко все обдумать. Ангер подошел и присел рядом, создав вокруг нас зону тишины.

— Лиена, я понимаю, тебе трудно с этим согласиться. Но все же. Не лишай всех присутствующих их шанса.

— А сколько времени на это уйдет?

— От получаса до суток. Все зависит от силы желания и воли древних богов.

— То есть?

— Ты кладешь свое приношение на алтарь перед избранной статуей, становишься на колени, говоришь про себя свое желание и молишь божество его исполнить. Вслух лучше ничего не произносить.

Ага, у нас тоже есть поверье: свое желание не надо озвучивать.

— А как догадаться, что боги тебе вняли?

— Твое приношение исчезнет во вспышке света. Тогда можешь вставать и идти спокойно: все сбудется.

До полудня еще часа четыре, если не пять: мы сегодня рано встали. Отлично. Я приняла решение.

После завтрака все собрались в круглом золотистом храме и я объявила:

— Нам необходимо как можно скорее попасть в столицу. Поэтому выходим сегодня сразу после полудня. Но до этого у каждого из вас есть шанс получить дар древних богов. Как это сделать вам расскажет Ангер. Я же задаю граничное условие: кому боги не ответят до полудня, тот встанет и уйдет вместе со всеми неосчастливленный. Значит, такова его судьба или он недостаточно нуждался в том, о чем просил.

Маг на меня вытаращился в полном изумлении. Такое решение не приходило ему в голову. Все заговорили, соглашаясь с тем, что условия справедливые, затем маг отвел нас в верхнее святилище и объяснил, какое божество за что отвечает. Женских из них было только три, причем одно покровительствовало юным девам, второе — замужним женщинам, а последнее заведовало загробной жизнью. Я оставила свою фрейлину около птицы с прекрасным женским лицом, а сама направилась к женщине с роскошной фигурой, напоминающей мою собственную, но с головой кошки.

Подумала, сняла с руки браслет, создающий приватность (ценная, очень ценная для меня штучка) и положила его на алтарь. Потом мне пришло в голову, что для моего желания такая ценность недостаточная. Припомнив прочитанные тома романов фэнтези, я вытащила из-за пояса нож, чиркнула по запястью и хорошенько полила и браслет, и камень своей кровью. Перетянула рану носовым платком и встала перед статуей на колени.

Было ли то, что я про себя говорила, молитвой, не знаю. Всегда была далека от религии, не знала никаких молитв, но сейчас слова шли от сердца: я умоляла спасти и сохранить моего мужа. Пусть он вернется живым и здоровым.

Наверное, мое желание было настолько горячим, что я не простояла у алтаря и десяти минут. Яркая вспышка света на мгновение ослепила, а когда я снова смогла все видеть, браслета на алтаре не было, а камень был первозданно чист. Мою жертву приняли.

Вторым по скорости оказался Ромер. Юный секретарь моего мужа положил на алтарь снятый с шеи медальон, и теперь с сожалением смотрел на чистый, пустой камень. Видимо, вещь была ему действительно дорога. Роген простоял на коленях целый час, но в конце концов божество, чем-то напоминающее ассирийских крылатых быков сжалилось и приняло его жертву. Хотелось бы узнать, что эти двое загадали.

Гредин стояла на коленях немногим долее Рогена. Не дождавшись знака о том, что ее желание исполнится, она вдруг вскочила, но забирать подношение с алтаря не стала. Так тут принято.

Подошла ко мне и, низко наклонив голову, прошептала:

— Богиня не была ко мне благосклонна. Наверное, я сама виновата. Не знаю, чего хочу.

Хорошо, что она это осознала. Видно, перспектива брака с графом Эстерсом ее радует не больше, чем помолвка с Олером Берзенгом. Плохо, что я пообещала ее матери выдать девушку замуж в этом году: ей туда еще рано.

А вот наш граф стоял на коленях до упора, но так и не дождался милости выбранного бога. В полдень он без разговоров поднялся и сообщил, что готов идти. Мы к тому времени уже снесли к указанному Ангером месту все наши пожитки и припасы, так что маг тут же принялся колдовать.

Выбрал на стене одну рамочку с каракулями, положил на нее руки и начал нараспев произносить непонятные слова. Скоро до меня дошло, что он просто читает, что написано. Затем он перешел к другой рамочке и сделал то же самое.

Битый час наш маг кружил по залу, зачитывая надписи на стенах, причем явно делал это в каком-то одному ему известном порядке. Наконец урок древней письменности дал свои плоды: часть стены под его руками растаяла, за ней открылся проход, отличным образом освещенный все тем же золотистым светом.

Мы в него вошли.

* * *

Надо отдать королю должное: хотя он готов был рыдать и биться головой об стену, внешне это никак не проявилось. Он вызвал адъютантов и помощника и дал несколько распоряжений. Первое: отправить разведчика в бухту, где бросили якорь корабли и выяснить обстановку. Второе: послать кого-нибудь на башню дальнего форта на мысу с сигнальным фонарем. Возможно, корабли задержались в пути и скоро будут. Ну и третье: найти местных дознавателей, чтобы допросили Тринерта и членов его штаба поподробнее.

Он велел своим посланникам ни с кем ни о чем до выполнения миссии не разговаривать, сам же прошел в кабинет начальника порта, сел в удобное кресло у окна, велел подать перекусить и пригласил Олера разделить с ним трапезу.

Из головы Таргелена никак не шла мысль о том, что только предательство могло быть причиной исчезновения его кораблей. Горько и обидно было подозревать в этом друга детства, но… Олер влюблен в Лиену, а с его взрывным характером, самолюбием и гордостью, он мог возненавидеть Тарга после того, как сам же пытался увести у него жену. А еще… У него были все возможности совершить это злое деяние. Капитаны кораблей подчинились бы приказу генерала Берзенга, если бы ему вздумалось его отдать.

Обвинить друга в лицо было неимоверно трудно. А если король ошибся и Олер ни в чем не виноват? Как потом с этим жить?

Несмотря на то, что Тарг до сих пор не мог простить Олеру попытки соблазнить Лиену, забыть о многолетней дружбе он тоже не мог. И вот сейчас готовился к тому, чтобы за дружеским столом прощупать Берзенга на предмет лояльности царствующему дому. Ему нужны доказательства, вины или невиновности, все равно.

Олер пришел почти сразу. Тот, кто звал его к королю, нашел бравого генерала у конюшен. Тарг видел в окно, как они разговаривают, а затем Берзенг отправился к нему быстрым шагом. Заскрипела лестница и вот он уже в дверном проеме, стоит и улыбается виноватой улыбкой. Ни с кем сговориться не мог, это ясно.

Таргелен пригласил его сесть и начал разговор с очевидного:

— Олер, меня предали. Другого объяснения происходящему я не вижу.

— Может, произошла ошибка? Или случилось что-то непредвиденное? — с надеждой произнес воин.

Король покачал головой.

— Хотелось бы в это верить.

И тут до Берзенга вдруг дошло. Он поднялся со своего места и вскричал, ударив себя в грудь:

— Твое величество, ты меня в этом подозреваешь?! Клянусь, я верен тебе и Ремирене!

Затем опустился обратно в кресло и плечи его поникли.

Хотя… У тебя есть все основания мне не доверять. Алиенор, да? Твоя жена. Я, как мальчишка, как полный идиот ею увлекся. Она так хороша, так восхитительна, так ни на кого не похожа… Но поверь, любовь любовью, а присяга для меня не пустой звук.

Король в раздражении передернул плечами.

— Ты хочешь сказать, что мог бы увести у меня жену, но никогда не предал бы своего короля? Нет ли в этом противоречия?

— Нет! Никакого противоречия! — заносчиво выпалил Берзенг, — С королевой — это была моя глупость. Твоя жена, она… Мне казалось, что она с тобой несчастлива.

— А моя страна?… Я и король не самый лучший.

Олер отшатнулся, в изумлении вытаращив глаза:

— Это ты говоришь после всего, что для нее сделал? Я же не слепой! Мне честь не позволяла запускать руки в казну, но все видели, что в нашей Ремирене творилось! Все тянули что плохо лежит, и что хорошо. А ты приструнил воров, дал армии дышать, налоги упорядочил… Если ты плохой король, то кто хороший?!

Таргелен грустно усмехнулся. Все приписывают ему достижения его дорогой жены. Наверное это правильно, но несправедливо. Берзенг же с жаром начал каяться:

— Я поступил как подлец, когда пытался соблазнить Алиенор. Должен был соображать, что она как-никак королева. Но меня тогда несло… Я чуть последний разум не потерял, когда гулял с ней в саду. От запаха цветущей сиртайи совсем одурел и повел себя как последний мерзавец. Ведь если бы она уступила, а под влиянием сиртайи это было практически предопределено… Ты обязан был бы ее наказать. Но я сам наказан. В дерьме по самые уши. Она сильная и умная, а я дурак… Я и подумать не мог, что она тебя любит. Все ее поведение доказывало обратное, но теперь я вижу, как ошибался. Она настоящая королева и твоя истинная жена. Тарг, накажи меня, убей, если хочешь, но поверь: я не изменял тебе и своей родине. Если причиной наших бед предательство, то не мое.

Король махнул рукой, показывая, что не гневается:

— Я тебя понял. Ешь, пока не поступили донесения. Если корабли еще придут, мы тут же отправимся на них в Берзенг. А если нет… ты об этом думал?

Граф радостно закивал:

— У нас же был план пройти от Каритти до Нераминии и захватить весь перешеек? Так?

— Согласен. Но актуален ли он теперь, когда нужно срочно спасать Лиену? И хватит ли для этого войск?

— А что изменилось? В Берзенг мы сможем попасть только морем, а в Нераминии должна стоять эскадра. С другой стороны, если твоя жена укрылась в святилище, то оттуда под горами есть выход в центр страны в двух днях от столицы.

— Откуда ты знаешь?

— Сам с Ангером так выбирался. Жуть жуткая, но безопасно и недолго.

— Как бы узнать… К ней у меня почему-то не получается послать магическую почту.

— А в другое место?

Наивный вопрос Берзенга попал в точку. Почему-то Таргелену до сих пор не приходило в голову связаться не с другим человеком, а другим местом. Наверное потому, что самые доверенные люди находились сейчас рядом с Лиеной.

— Хорошая мысль. Пошлю-ка я запрос в столицу, и если сработает… мы пойдем туда через перевал Овег. Я послал за здешним наместником, графом Каритиан. Сможем мы набрать здесь еще солдат?

— Тысячи полторы, не больше. Каритана — маленькая провинция. Но вместе с нашими это будет внушительное войско.

Почувствовав, что друг больше не подозревает его в измене, Олер просто лучился энергией и энтузиазмом.

От стола мужчины перешли к карте и стали планировать свои дальнейшие действия по методу «А что будем делать если?…»

Вскоре вернулись посланные. Кораблей в бухте больше не было. Еще с утра туда прискакал солдат и передал приказ: всей эскадре сниматься с якоря и без остановок идти в Веррукку. «Капитан Филлиры» удивился, но пакет был запечатан королевским перстнем, а бумага подписана Таргеленом лично.

В связи с этим он забрал с собой привезшего приказ, а в бухте оставил троих матросов и свое послание королю. Он подчиняется, но хотел бы понимать, что от него требуется.

Берзенг поднял глаза на короля:

— Они могли пройти мимо Каритти так, что мы их не заметили?

— Могли. Скорее всего так и было. Мы же их не ждали раньше полудня, так что вполне могли пропустить, особенно если они шли в открытом море. Кстати, вот и повод проверить работу почты.

— А что ты им скажешь? Велишь вернуться или идти в Берзенг?

— Вернуться. В Берзенге может быть герцог, а я не хочу, чтобы он захватил мои корабли.

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Когда Таргелен подготовил новый приказ для своего капитана, пришел служащий порта и принес сводку погоды. Сюда идет буря, кораблям лучше встретить ее вдали от скал, которыми изобилуют здешние прибрежные воды. Непогода продлится несколько дней, так что о возвращении кораблей нечего и думать.

— Ну что ж, природа решила за нас, — пожал плечами король. Собираем войска и выступаем в сторону Нераминии. Когда дойдем до Гилона, повернем на Овег. А капитану я подтвержу распоряжение, только пусть идет не в Веррукку, в верности которой я сомневаюсь, а на острова, и ждет дальнейших распоряжений.

Письмо ушло и через полчаса поступило подтверждение: оно получено. Связь работает.

Через сутки армия короля вышла в путь и вступила на земли герцогства. Не встретив препятствий на своем пути, солдаты за три дня дошли до города Гилона и заняли его. Бургомистр и его советники не стали сопротивляться, а открыли Таргелену ворота пошире, уверяя, что мечтают оказаться под его рукой.

Король сделал вид, что поверил, но выставил везде усиленную охрану. Завтра он собирался отправиться в свою страну через перевал, но и Каврин, раз уж так случилось, упускать не хотел. Но для начала неплохо бы узнать, какую бяку ему приготовили. Кажется, здесь есть его шпион, а если так, то ночью он появится. Главное дожить.

Две попытки отравления за ужином король пресек на корню с помощью амулета, а нападать на него с оружием никто не стал, так что до спальни Тарг добрался живым и здоровым.

Шпион возник перед рассветом: постучал в окошко. Передал пачку листов с донесениями, а на словах сообщил самое главное: между Гилоном и Овегом стоит десятитысячная армия Истара под предводительством известного военачальника графа Зелла. Она ждет команды короля чтобы вторгнуться в Ремирену. Бургомистр еще вечером отослал туда сообщение, но оно до сих пор не дошло. Почему? Так получилось. Шпион скромно потупился. Придется дать ему орден и наградить деньгами.

Глава 31. Король одерживает победу, а героиня попадает в ловушку

Рассказывать, как почти трое суток наша команда тащилась под горами я не стану. Маг ошибся, идти пришлось дольше, чем он предполагал. Проход был довольно прямым, только пол все время то шел под уклон вниз, то поднимался. Везде равномерное освещение, гладкие стены без малейших ориентиров. Продвижение вперед абсолютно не ощущалось, было полное впечатление, что мы топчемся на месте. Очень скоро начинало казаться, что ты сходишь с ума.

Но мы прошли! Этим я буду гордиться и на смертном одре.

Наше подземное путешествие закончилось внезапно. Вдруг коридор пошел резко вверх, а затем превратился в лестницу, упиравшуюся в каменный люк. Ангер пошарил по стене, на что-то нажал и люк открылся. Вывалились мы в какой-то сельской местности на развалинах древнего храма. От него остался поросший травой мраморный пол, алтарный камень и несколько полуразрушенных колонн.

Вечерело. Похоже, день был жаркий, на закате мы не чувствовали холода. Я поискала глазами горы, под которыми мы прошли. Ого! До них отсюда прилично топать. Зато река тут явно рядом, от нее тянет прохладой и специфическим запахом, который присущ проточной воде.

Ангер предложил расположиться тут на ночлег, а завтра поискать жилье: где-то рядом город, столица провинции, до него миль пять, не больше. Там меня встретят как королеву.

Я с сомнением осмотрела свой наряд. В нем в приличное общество нос не высунешь. Выезжая из Берзенга, я не стала брать с собой роскошные придворные платья, выбрала охотничьи костюмы. У них под юбкой удобные штаны. Уже в горах от юбок пришлось избавиться. Мои спутники не делали мне замечаний, понимая, что выхода нет. Юбка в горах не просто мешает, она — источник опасности. Так что к моему виду в обтягивающих… мммм… лосинах и куртке спутникам пришлось привыкнуть, да и я не комплексовала, что недостаточно одета. Но войти в таком виде в город? А если еще вспомнить, что голову в последний раз я мыла… Не будем о грустном.

Ромер сразу понял мои сомнения и предложил сходить туда мужчинам. Они все организуют и принесут мне с Дин приличные платья. Так мы и решили, а роли распределили следующим образом: граф и Ангер, как люди в стране известные, идут в город и организуют помощь, если надо, обратятся к здешним властям, а Ромер с Рогеном остаются нас караулить. Ой, защищать.

Ночь прошла спокойно, утром наши красавцы отправились искать возможность переправить меня в столицу. Роген взял котелок и отправился на речку посуду помыть, а мы с Дин и Ромером устроились поудобнее на наших вещмешках и стали коротать время за игрой в слова.

Все было так мирно и славно, но меня что-то беспокоило. Что именно, я сообразить не могла, но с трудом сидела спокойно. Хотелось встать и бежать с этого места. Не зная, чем себя успокоить, я теребила висящие на груди амулеты. В какой-то момент под пальцами оказался подарок Рогена. Я машинально нажала пружинку и в руке оказалась та самая травяная таблетка, завернутая в клочок пергамента. Не знаю, что меня толкнуло, но я сунула ее в рот и запила остатками чая из кружки.

Ну вот, теперь год жизни моему Таргу в любом случае обеспечен. Даже если я попаду в руки папаши, наследника ему не видать, как своих ушей.

Проделав это, я огляделась. Ромер с Дин не обратили на мое деяние ни малейшего внимания, а вот возвращавшийся с речки Роген чуть не упал. Глаза у него стали по семь копеек, руки задрожали настолько, что посуда в котелке забренчала. Он подошел, сел рядом со мной и спросил шепотом:

— Уверена?

— Нет, но лучше так, чем не успеть вовремя.

Ромер с Дин навострили ушки, но я не собиралась им ничего объяснять, пусть это останется между нами с лекарем.

Время шло, солнце поднималось все выше, а наши посланные не возвращались. Наконец я заметила на тропинке движение. Сюда шел человек, судя по звукам один. Логично было предположить, что кто-то из мужчин остался в городе, а другой вернулся за нами. Я радостно вскочила на ноги и бросилась навстречу, никто даже встать не успел.

Пробежала полянку, и, миновав кусты, закрывающие меня от моих спутников, вдруг увидела….

По тропинке шел совершенно неизвестный мне мужчина. Немолодой, но очень импозантный, чем-то похожий на Шона Коннери в фильме «Скала» до того, как его подстригли. Высокий рост, длинные белые волосы, борода и очень живые карие глаза, которые смотрели на меня оценивающе, как на товар в лавке.

Дура! Головой надо думать! Такое чувство, что время от времени из меня вылезает Алиенор и я веду себя как маленькая девочка! Я остановилась, сделала шаг назад и оглянулась на моих друзей. Они застыли скульптурной группой, как будто это не жизнь, а фотография. Вот Дин открыла рот, желая что-то сказать, да так никак его не закроет. Роген запустил по обыкновению пятерню в волосы, и сидит с обалдевшим видом. Ромер застыл с протянутой к Дин рукой. Они не шевелятся, даже волосы неподвижны, как мраморные.

Тут до меня, как до жирафа, дошло: бежать надо, маг за мной пришел. Я прыгнула в сторону и припустила не разбирая дороги. В голове стучала одна мысль: магия на меня не действует. Надо уйти подальше от моих друзей: они этому типу не нужны, ясен пень, он охотится за мной.

Я неслась как заяц, понимая, что далеко убежать не смогу, я ничего тут не знаю. Но пусть в плен я попаду одна. Мои друзья меня выручат. Сейчас я думала о нашей команде как о своих самых лучших, настоящих друзьях. Мы такие испытания вместе прошли, не может быть, что для них я осталась чужой.

Как ни странно, топота я за собой не слышала, но бег свой не останавливала. Наконец, когда стала выдыхаться, попробовала оглянуться. Это стало для меня роковым. Тут же зацепилась ногой за незаметный в траве пенек и полетела в незаметный в траве овраг.

Буммм!!! Я увидела звезды белым днем и вырубилась.

Когда пришла в себя, была ночь. Это я поняла по тому, что рядом с моей кроватью горел ночник. Обыкновенный ночник под зеленым абажуром. На тумбочке.

Так. Стоп! Почему это я в комнате на кровати? Болит все. Я ехала на машине и влетела во встречную фуру… Ах, нет… Кажется, я бежала и упала… Вокруг был лес, еще деревья шумели… Если я упала, то могла что-то себе сломать, и теперь я в больнице.

Надо проверить, есть ли у меня что-то целое.

Попробовала приподняться и сесть. Получилось. Руки, кажется, целы. Я ощупала себя сверху донизу. Ноги тоже не сломаны, только синяки по всему организму. Хорошо меня приложило. А встать?

Спустила ноги на пол, попробовала на них опереться… ну, если не ныть, а стиснуть зубы, то встану.

Только я это подумала, как отворилась дверь. Вошел тот самый хрен, похожий на Шона Коннери. Посмотрел на меня, улыбнулся этак ласково-ласково, и сказал со вздохом.

— И заставила же ты меня побегать. Прав был твой отец — магия на тебя не действует, первый раз такое вижу.

Я злобно фыркнула:

— Почему же первый?

— Ты о том, что существуют антимагические стены и ловушки? Да, но живых людей с такими свойствами я не встречал. Почему ты от меня побежала?

— А надо было к вам бежать? Как-то это не пришло мне в голову.

— Да, ты точно не Лиена. Она была совсем другой. Глупая пугливая девочка. Жертва.

Ага. А я крупный хищник. Какое заключение можно сделать из его слов? Выходит, этот тип Лиену знал раньше. И по глазам видно: он не тупой самодовольный индюк, как Лизаменд, у этого красавца в голове мозги, а не труха. С ним непросто будет сладить, а может и вовсе невозможно. Но я сбегу. Наизнанку вывернусь, но вручить себя папочке в торжественной обстановке не дамся.

Надо провентилировать ситуацию и выяснить, кто меня поймал. Как? А очень просто.

— Вы кто?

Мужик не ожидал такого вопроса и ответил что на язык подвернулось.

— Я магистр высшей магии Дамон Ашерсан.

Ну, это кое-что, минимальная информация. Как там Ангер объяснял? Маги оставляют свои родовые имена и в обычной жизни их не используют. Второе имя дается им в награду за достижения. У нашего мага второго имени пока нет, а у этого, значит, есть. Заслуженный.

— Дамон, значит. Ну-ну.

Мое заявление вызвало у мужчины приступ смеха.

— Ты забавная, девочка. Не знаю твоего настоящего имени, буду звать тебя Лиена. Не против?

— Зовите, как хотите, я привыкла.

— Слушай меня внимательно. Я подрядился найти тебя, поймать и передать Его Сиятельству герцогу Истару, и я это сделаю, но позже Тебя надо подлечить, ты вся в синяках и ссадинах.

А то я не знаю. Скатиться в овраг и ничем себе не повредить — так только в голливудских фильмах бывает.

— Ну так лечите. Вы же маг.

Кажется я его разозлила.

— А ты — антимагическая сущность! Я не могу вылечить тебя быстрым способом, магией. Придется ждать, пока все заживет само, как на крестьянке.

— Зельем помажьте, говорят, помогает.

Он усмехнулся, взял со столика в углу кувшин, налил воды в стакан, добавил чего-то зеленого из фляжки.

— Пей. Не бойся, не отрава.

А я и не боюсь Еще бы он дал мне яд! Я этому гаду нужна живая и здоровая. Взяла и выпила пахнущую мятой и аиром жидкость. Сразу так спать захотелось. Я подобрала ноги, пристроила щеку на подушку, и погрузилась в сон без сновидений.

Второе пробуждение было до отвращения похоже на первое. Те же унылые стены и беленый потолок, тот же ночник у изголовья… Или я сутки проспала, или сейчас не ночь. А может не ночь была тогда? Странно как-то…

Я огляделась и поняла: занавеска на стене скрывает не окно, а что-то другое. Окон здесь нет как класса, поэтому и кажется, что вокруг темнота. А что это за помещение без окон? Подвал? Не подземное ли у Дамона логово и как мне отсюда выбираться?

Чувствовала я себя на этот раз гораздо лучше, легко смогла спустить ноги с кровати, встать и побрести вдоль стен, разыскивая необходимые удобства. Как раз за занавеской они и помещались, вполне себе благоустроенные, правда, оформленные довольно убого: белый кафель на стенах, красная плитка на полу, казенщина, одним словом.

Все же где я?

Так, напрягаемся, включаем мозги и начинаем соображать. Судя по всему не слишком далеко от того места, где этот тип меня поймал. Без сознания я находилась не слишком долго. Почему так думаю? А я не особо голодная. Выходит, после завтрака прошло немного времени, иначе желудок уже пел бы песни. А куда он мог меня утащить часа за два-три? Телепортация людей в этом мире не освоена, так что я пока в Ремирене.

Окон в моем пристанище нет, это говорит за то, что я в подполе. А надо мной, надо полагать, здание. Подвалы изолированно, без домой, не строят. Надо выбраться наверх и хоть в окно глянуть: куда меня занесло? А еще неплохо было бы узнать про моих людей. Когда я убегала, секретарь, целитель и фрейлина сидели обездвиженные. А где маг и адмирал? В городе застряли или их по дороге этот красавчик поймал? С другой стороны, зачем они ему? Вряд ли Истар заказал поимку не только дочери, но и всех остальных. А такие типы задаром не работают.

В ванной нашлось все, что нужно для счастья: мыло, всяческие средства для ухода в глиняных горшочках, полотенца, банный халат, а также чистое белье. Не совсем то, к чему я здесь привыкла, но вполне приемлемое.

Вымывшись и переодевшись, я вернулась в спальню. Какой же умник оборудовал эту комнату там, где положено находиться съестным припасам? Судя по ванной, это было сделано не вчера и не для меня. Мне только свежее бельишко принесли.

Но, что бы там ни было, надо выбираться. Входная дверь, напомнившая мне оные в больницах моего родного мира, естественно, заперта. Если я пленница, по-другому и быть не может.

Я подошла к этой архитектурной детали. Высокая, двустворчатая, выкрашенная белой масляной краской, которая уже кое-где облупилась… Да и сама комната с белеными стенами тоже не фонтан… Неказисто живет маг, Ангер меня в более роскошные условия поместил.

Задача ясна: из комнаты надо выбраться и здание обследовать, пока маг не пришел.

Я для проформы покрутила латунную ручку и, о чудо! дверь открылась. Выходит, он ее даже не стал запирать?! Он что себе думал, я еще год в себя не приду? Или не боится, что сбегу? Второе мне кажется ближе к истине. Мало ли что там снаружи. Может, дом тут такой, что из него не выберешься, стража кругом, или это вообще крепость неприступная.

Но что тут рассуждать? Смотреть надо. Изучать обстановку. Я поискала что-нибудь на ноги, не нашла и плюнула. Пойду босиком. Если по дороге попадется обувь — будет моя.

За дверью оказался короткий коридор, заканчивающийся винтовой лестницей. К моему удивлению она вела в обе стороны: наверх и вниз. Если я в подвале, то они тут двухъярусные?

Для начала решила двинуть наверх и очень скоро оказалась на крыше высоченной башни. Там никого не было.

Чтобы определиться со временем, первым делом я глянула на солнце. День явно недавно начался. Погода была по-весеннему яркая, по синему небу быстро-быстро неслись облака, солнце сияло, но ветер пока не дал воздуху прогреться. Хорошо, что халат мне попался теплый.

Я обошла башню по периметру и обозрела окрестности. С трех сторон меня окружали поросшие лесом холмы. А вот с четвертой расстилалось огромное и прекрасное озеро, на котором я разглядела множество рыбацких лодочек. Чем-то мне это напомнило картину, которую я копировала во дворце, «Замок Тер-Миан». Там вроде море было, а так очень похоже. Лесистые склоны, водная гладь, лодочки и замок на скале.

Плохо я еще знаю географию своего королевства, представления не имею, где этот Тер-Миан находится. А вот историю про него мне рассказали увлекательную, ради нее я и картину копировать начала.

История такова: в древности одному королю надоела собственная жена и он решил от нее избавиться. Отправил ее отдохнуть в этот самый замок Тер-Миан и велел своему доверенному слуге там с ней разобраться. Но слуга в дерьме мараться не захотел, а к тому же. Как я понимаю, неровно дышал к королеве. Привез ее в этот самый замок, открылся, а затем обставил все так, чтобы король поверил: жены больше нет. Умерла. Утонула в озере.

Стоп! В озере?! Так вот оно, озеро! И замок похож: такая же одинокая башня на скале.

Но я историю не дорассказала.

Дальше было весело: королева жила в замке, никуда не выходя, целых три года, слуга ее навещал. А затем, когда король решил избрать себе новую супругу, королева взбунтовалась. Явилась в столицу и привезла доказательства того, что муж пытался ее убить.

То ли в те времена король сидел на троне некрепко, то еще что, но собрались самые знатные люди королевства на совет. В общем, короля низложили, его сын, маленький мальчик, получил корону. А его мама стала регентшей и правила очень успешно. Спасшего ее слугу из простого дворянина сделала герцогом и всю жизнь прислушивалась к его советам.

Так вот, был в этой истории один интересный штрих. Когда королева сидела в замке, то было ей там скучно. Поэтому время от времени она переодевалась в простое платье и выходила на волю через потайной ход. Посещала окрестные города и деревни, знакомилась с жизнью людей, что впоследствии очень ей пригодилось.

Потайной ход, вот что меня вдохновило. Если это и впрямь замок Тер-Миан, из него есть ход наружу. А если нет, то будет! Прогрызу!

А где все же этот замок может находиться? Вспоминай географию, бестолочь!

Я постучала себя кулаком по лбу и это неожиданно сработало. Озеро! Есть местность недалеко от древнего святилища, где озер этих до чертиков. Действительно, маг недалеко меня утащил. Всего-навсего за реку. Там у нас озерный край располагается. Еще бы сообразить, где тут какая сторона света… Если я выберусь, куда мне от башни чапать? Вдоль озера направо или налево? А может быть лучше в холмы податься? Как я скорее к Зенте выйду? Река, текущая через все королевство, — самый надежный ориентир.

Покрутившись на площадке, я решила спуститься все же вниз и попробовать получить больше информации.

Пару этажей башни я преодолела, никого не встретив. А затем вдруг увидела полосу света. Падающую из-за двери и услышала шарканье ног. Кто-то в шлепанцах бродил по каменному полу. Я прижалась к стене и осторожно добралась до щели, через которую увидела примерно треть комнаты. В отличие от моей темницы эта комната отличалась роскошью и уютом. А еще в комнате было окно. Отдернутые бархатные синие драпировки пропускали потоки дневного света.

Сначала никого видно не было, но затем шарканье раздалось у самой двери, она распахнулась и голос мага, который я сразу узнала, произнес:

— Ну заходи, коли пришла, Лиена. Поговорим.

* * *

Выслушав донесение шпиона, Таргелен оделся и пошел к Олеру, которого по требованию короля поселили в соседней комнате. Поднял своего военачальника с постели, изложил ему полученную информацию и потребовал составить план действий. Спросонок Берзенг тупо водил взглядом вокруг себя, ничего не соображая, но вскоре очухался и заявил:

— Для начала арестовываем здешнего бургомистра и всю верхушку. Ничего личного. Пусть для собственной безопасности посидят в тюрьме. Так и мы будем уверены, что они нас не предают, а если мы не сумеем удержать захваченное, герцог тоже не сможет предъявить им обвинение в нелояльности.

Таргелен не ожидал такого тонкого подхода от обычно простого, как дубина, друга, поэтому уставился на него, не в силах переварить услышанное.

Олер рассмеялся:

— Думаешь, откуда я такой умный взялся? Это не моя идея. Нечто подобное я слышал от заместителя главы нашей интендантской службы, когда его при мне допрашивали. Он сдал своего начальника и еще кучу народу, но упросил твою жену посадить его в темницу, чтобы никто не подумал, будто он доносчик.

Ссылка на действия Лиены имела успех.

— Хорошо, так и сделаем.

Таргелен вызвал стражника и велел позвать сюда капитана, которому и передал указание схватить и заключить под стражу всех по списку. Список нашелся в бумагах шпиона, необыкновенно подробный и полный.

Отправив исполнителей, король снова обратился к Олеру:

— Чтобы вернуться в Ремирену, нам придется пройти через перевал. Свои-то нас пропустят, но вот как мы пройдем через армию противника?

— Придется драться. И, боюсь, без подготовки. У нас есть шанс застать Зелла врасплох. Он ждет указаний герцога, чтобы двинуться на штурм перевала, но не подготовлен к нападению с тыла.

— Ну да, кто же знал, что мы неслышно сзади подкрадемся.

Оба весело заржали, как молодые кони, представив себе, как подкрадываются к маститому военачальнику.

— Вот именно. Не думаю, что он долго будет находиться в неведении. Так что надо действовать, пока Зелл не перестроил ряды. Пусть нам найдут подробную карту местности, подумаем, откуда и куда будем наступать. У Зелла солдат больше, зато у нас преимущество во времени и возможность маневра, — Вдруг он сменил тему, — Кстати, как ты думаешь, где сейчас твоя жена? В убежище?

— Надеюсь. Я очень рассчитываю, что Лиена добралась туда. А может быть она уже в столице, как думаешь?

— Если она отправилась в столицу, то не сегодня-завтра туда доберется. Но я все же надеюсь, что она не настолько безрассудна, чтобы покинуть безопасное место. После того, что она устроила с высшими сановниками, господа на местах ее не слишком жалуют. Это в армии на королеву готовы молиться, а чиновное дворянство боится, как бы она со своими проверками до них не добралась.

Об этом Таргелен, чьи мысли были заняты угрозой со стороны герцога. Как-то не подумал. А ведь действительно…

— Думаешь, если она появится в центре страны…

— Без охраны, с небольшой, я бы даже сказал, условной свитой, то тут может произойти все, что угодно. А еще… дорога из святилища под горами — очень тяжелое испытание. Там вполне можно и не дойти.

— Ах, да, ты там был… И что? Так трудно?

— Да не трудно, а… Там можно сойти с ума, потеряться во времени и пространстве. Я бы не дошел, если бы Миронис не догадался мне глаза завязать.

От такого заявления король похолодел. Сможет ли его бесценная королева пройти много миль с завязанными глазами? А если она помешается от пережитого? Она женщина, а не воин. Представив себе жену, он почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Лиена, бедная моя, как тебе тяжело, а я ничем не могу помочь!

Потом Тарг стряхнул с себя тяжкие мысли. Ему надо вернуться в свою страну как можно скорее, а тогда уже думать, как спасать Лиену. С ней Ангер, он не даст волосу с ее головы упасть, а если с ней все же что-то случилось… Он костьми ляжет, но любимую свою исцелит во что бы то ни стало.

А сейчас надо выбросить все из головы и настроиться: предстоит битва.

Принесли карту, и, взяв ее, мужчины перешли в комнату короля. Там спал, свернувшись в кресле, бедолага шпион. Тарг не отпустил его после доклада, а велел ждать: вдруг понадобится. Это решение оказалось предусмотрительным: разбуженный шпион сразу сообразил, что от него хотят, и на карте показал, где встала лагерем армия Каврина. Особо отметил расположение шатра главнокомандующего: на отшибе.

Король и его военачальник, увидев это, пожали плечами и переглянулись. Зелл был знаменит на весь свет своей кичливостью и нежеланием смешиваться с толпой. Естественно, его шатер находился сзади от регулярного лагеря, если смотреть с перевала. Логично, если он планировал наступать в том направлении, но сегодня фронт подошел к нему с другой стороны.

То, что Зелл велел поставить свою палатку за общим лагерем, было вполне ожидаемо и очень выгодно для королевского войска. Нанести сюда первый удар, и битву можно считать выигранной.

Где-то через час они приняли план действий, через адъютантов вызвали командиров подразделений, вручили им предписания, и в авральном порядке отправились досыпать. Выступление было назначено на час рассвета, а весной светает рано.

Зелла действительно удалось захватить врасплох. Но, как бы ни мечтал Таргелен о легкой бескровной победе, но ее не получилось. В кавринской армии дело было поставлено грамотно. Несмотря на то, что большая часть солдат во время нападения ремиренцев спала, офицерам на местах удалось быстро наладить оборону лагеря, а в некоторых местах и перейти в наступление.

Но все же боги сегодня им явно не благоволили. Их оттеснили к берегу протекавшей здесь речки. Ну и что, скажете вы? Но речка эта была горная, она пробила себе путь сквозь скалы, протекала в глубоком каньоне и только через пятнадцать миль выбиралась на равнину. Рухнуть вниз на острые камни и быть унесенным яростным течением… Такого конца себе никто не желал.

А Таргелен взобрался на огромный камень и, с помощью мага, начал вещать громким голосом:

— Солдаты, остановитесь! Подумайте, ради чего вы здесь гибнете!

Покрывающий всю окрестность звук его речей не просто попадал в уши каждого. Миронис применил редкое, полузапрещенное, но очень полезное заклинание «Голос сердца». Услышавший его проникался доверием к сказанному, поэтому его запретили применять в обычной жизни, но кто может осудить короля, желающего примирить воюющих?

— Ваш герцог — мой тесть! Моя королева — дочь Каврина! А вы идете на нее войной! Как может отец воевать против родной дочери, желая отнять трон у своих внуков?! Это ли не низость?! Это ли не попрание всего доброго, что есть в сердцах людей?! И ради этого он посылает вас на смерть!

Тарг вещал вдохновенно, и все больше солдат останавливало схватку и прислушивалось. Вдруг один из вояк крикнул королю:

— А правда, что в Ремирене знатных ворюг из правительства казнили?!

Таргелен тут же сориентировался.

— Чистая правда! Моя королева посоветовала мне провести проверку их деятельности. Тех, кто был уличен в кражах, особенно у армии, мы казнили или отправили на рудники.

Отовсюду послышались возгласы:

— Вот бы и у нас…

К ночи более половины войска Каврина принесло присягу Таргелену и признала его своим королем. Офицеры противились, но их связали. Попавший в плен из-за своей гордости и дурости Зелл отлично понимал, что Истар его не простит, поэтому демонстративно перекинулся на сторону победителя и тоже принес присягу. Победа была почти полной.

Одно огорчало, Олер Берзенг был серьезно ранен. Он лежал в раскинутом для него шатре под присмотром двух лекарей и стискивал зубы, чтобы не стонать. О том, чтобы ему продолжать поход, речь не шла.

— Ну что ж, может, оно и к лучшему, — резюмировал зашедший попрощаться с другом Таргелен, — Я не знал, кого мне оставить в Гилоне, чтобы обеспечить наш тыл, а теперь ты и так тут задержишься.

— Ага, — грустно подтвердил обмотанный бинтами Олер, — придется мне навести тут порядок. Лекари говорят, недельку мне надо лежать, а потом буду как новый. Попросил бы задержаться до моего выздоровления, но понимаю, что королева в опасности. Тут уж мои интересы побоку. Как ты поделил войска?

— Перетасовал, чтобы ремиренцы и кавринцы служили вместе и не было почвы для создания нелояльных подразделений. Треть оставляю с тобой, пусть защищают наш тыл. А с остальными я иду в Ремирену. Боюсь, что встретят нас неласково. Истар явно подготовил мне подарочек, и ждет он дома.

Обсудив свои планы и договорившись держать связь, друзья расстались.

На второй день после этого Таргелен во главе армии подошел к перевалу Овег.

Глава 32. Героиня в плену

Когда тебя засекли, поздно прикидываться ветошью. Я толкнула дверь и вошла. Если не получилось разведки, попробуем что-то узнать из разговора.

Открылась та часть комнаты, которая мне не была видна из коридора: стол, покрытый синей вышитой скатертью, обитый бархатом диван и пара удобных кресел, на одном из которых восседал похитивший меня маг. Как его там звали? Дамон Эшерсан, кажется. Или Ашерсан, не важно.

Я не торопилась устраиваться во втором кресле, а сначала внимательно осмотрела комнату. Она больше той, в которой поместили меня, и окон здесь два. Узких, но не настолько, чтобы я не смогла пролезть. Как и на верхнем этаже, за шторой помещалась дверь в удобства. Отлично. Надо будет по ходу беседы туда отпроситься и проверить, есть ли там окно.

В комнате тепло, в моем халате даже жарко, а башня каменная да и время года… Пока еще не лето. Следовательно, здесь есть отопление.

За спиной мага виднелась часть стены, покрытая изразцами с ручкой от вьюшки под потолком. Ага, не камин, а калорифер. По трубе не пролезть, вопрос снят.

Да и топят его, скорее всего, не отсюда, а с нижнего этажа, топки не видно. А вот это уже интересно. Сто пудов, под нами что-то вроде бойлерной. Если так, должны откуда-то уголь или дрова доставлять. Там может быть люк или дверца на улицу. Сделаем зарубку на память.

Все, больше полезной для побега информации из интерьера не выжмешь, а маг уже проявляет нетерпение, возится в кресле, стучит пальцами по подлокотнику. Нервничает.

Я молча подошла и, не спрашивая разрешения, уселась во второе кресло, одарив мага широкой улыбкой. Заговаривать первой не стала. Как там нас учила незабвенная Джулия Ламберт? Не делай пауз, но если уж взяла — держи сколько сможешь.

Мужик этого правила не знал, поэтому моя улыбка и молчание вывели его из равновесия.

— Что молчишь, Лиена? Тебе не страшно?

Тут я наконец соизволила открыть рот.

— А должно быть?

При этом я посмотрела на мага, как на таракана, которого образцовая хозяйка застигла на своей стерильной кухне. Дамон это понял и взвился:

— Что это ты глядишь на меня с таким презрением, девчонка? Могла бы уважать возраст, знания и силу!

Ответила, сморщив нос, будто унюхала тухлятину:

— А я подлецов презираю вне зависимости от возраста! Знания и сила мерзавцев тем более презренны!

— То есть, ты считаешь, что, выполняя заказ твоего отца…

Я закончила за него:

— Ты совершаешь недостойную порядочного человека низость.

Произнеся эту сентенцию, я откинулась на спинку кресла и расслабилась. Дальнейшее зависело не от меня, но я очень постаралась. Вывела мага из равновесия, и сейчас мне надо только наводящие вопросы подбрасывать, он в запале сам все расскажет.

Расчет оказался верным. Гад тут же бросился оправдываться, хотя скрывал это под наступательной манерой.

— С каких это пор вернуть дочь отцу стало называться низостью?

— Примерно с тех, как этот отец пообещал ее изнасиловать. Или по-твоему инцест — это нечто доброе и благородное?

— О чем ты говоришь, девчонка?

Ого, он не был готов к такому повороту. Ну что ж, сделаем доброе дело, отговорим гада от его планов. Если удастся его уболтать, я спасена!

— О том что знаю, маг! Герцог Истар собирался взять в плен моего мужа короля Таргелена, а меня сделать своей наложницей, дождаться рождения ребенка, Тарга после этого убить, объявить младенца новым королем, а себя регентом. И не делай удивленного лица. Мне этот план был подробно изложен папашей лично.

Старикан тряхнул седой гривой.

— Мне известен совершенно иной план. Убрать короля Таргелена и заменить на более достойного. Тебя же я должен был забрать и спрятать на время военных действий, а затем передать отцу, который выдал бы свою дочь за нового короля.

Я уставилась на гордого собой мага, как баран на новые ворота. Что за бред он несет? Он сам-то себе верит? Такой пожилой дяденька должен был быть поумнее и не вестись на полную лажу.

— Ты сам-то понял, что сказал? Нет? Оно и видно. Проснись! Стряхни лапшу с ушей! Герцог Истар тебе наплел такую чушь и ты поверил?

Я покачала головой, как мать, которой пытается соврать глупое дитя. Маг смотрел на меня в задумчивости. Видно, обрабатывал информацию. Затем на его лице общая растерянность сменилась гневом, вытаращенные глаза сузились:

— Ты хочешь сказать, что герцог Истар обманул меня? Меня, старого опытного мага?

— Думаю, ты хотел обмануться. Сколько он тебе посулил за меня?

Дамон начал угрожающе подниматься с кресла:

— По-твоему, я продажный?

Я сделала невинные глазки и сложила ротик бантиком, но текст не смягчила:

— А по-твоему нет? Принимать на веру всякий бред может только тот, кто не заинтересован в правде. Так что если тебе не нравится ситуация, пиши на себя жалобу.

Отвернулась и уставилась в окно. Там был виден только кусочек синего неба с облачком, ничего интересного, но сейчас магу надо было дать побыть наедине с собой. Пусть пораскинет мозгами, ему полезно.

Дамон встал и начала бродить туда-сюда по комнате. Трудно было не обращать на него внимание, но я очень старалась. Тут главное не сбить мозговой процесс. Сейчас, когда я достаточно зашпыняла мага и он понял, что герцог его использовал, можно начинать договариваться. Пора переставать хамить и начинать быть милой.

Только пусть он успокоится и вернется в кресло. Тогда можно будет считать, что артподготовка завершена и переходить в наступление.

Я успела соскучиться: Дамон все бродил по комнате, время от времени пиная мебель. Наконец он подошел ко мне и спросил:

— Есть хочешь, королева?

Я подняла на него глаза:

— Хочу. Я голодная как не знаю кто.

Маг щелкнул пальцами и на столе появился поднос с салатницей, супницей, блюдом, накрытым крышкой, тарелками и столовыми приборами, а также бутылкой вина. За ним на стол плюхнулась корзинка с хлебом.

Сильный маг, однако! Наш Ангер так никогда не делает. Не знаю, может или нет, но на ерунду, вроде доставки обеда с кухни, никогда силу тратить не станет. А Дамону все ничего. Поставил передо мной тарелку и разложил ножи и вилки.

— Поедим, затем продолжим разговор. А то я злой, когда голодный. Думаю, ты тоже.

Ага, значит, он дозрел. Раз злой, значит понял, что герцог его использовал в темную. А никто не любит быть дураком, тем более такой сильный и опытный маг. Папаша зря ему мозги пудрил: стоит пудру смахнуть, и этот разгневанный тип бросится на него, как волкодав.

Я одарила мага свежей улыбкой и навалила на тарелку салата. Прямо как по заказу: свежие овощи, чуть сдобренные солью и специями, сбрызнутые соком здешнего аналога лимона, никакой другой заправки.

Суп с грибами тоже оказался вкусным, а под крышкой нашлась какая-то запеченная птичка с яблоками. Другого гарнира к ней не полагалось. Здорово, отличное диетическое питание. Надо будет во дворце велеть такое готовить, а то меня там пичкают жирным и тяжелым.

От вина я отказалась, попросила воды. Надо сохранять трезвую голову. Кувшин с водой нашелся в комнате, так что магу даже пальцами щелкать не пришлось.

Когда тарелки опустели, пришел слуга и забрал грязную посуду.

Понятненько. Сначала Дамон просто передо мной выпендривался, а когда понял, что меня не пробирает, то решил не тратить зря силы.

Похоже, сейчас мы сможем поговорить с ним нормально, как два взрослых человека.

Так и есть. Маг не продолжил то, что было до обеда, а попытался начать с чистого листа. Задал вопрос:

— Скажи мне, Лиена, отчего тебя так пугают планы твоего отца?

Он что, знает правило: кто задает вопросы, тот контролирует беседу? И что это он снова за папашу распинается? Поразмыслил и решил, что все в порядке? Ничего, ответим. Это может пойти мне на пользу.

— Ну, для начала меня не устраивает то, что он хочет убить моего мужа. Я стала королевой потому, что вышла за короля, а теперь не хочу, чтобы у меня все отняли.

О том, что для меня Тарг, я постаралась умолчать. Нельзя давать врагу оружие в руки. Дамон попытался возразить:

— Но ты можешь быть королевой и без него.

— Каким это образом?

— Думаешь, твой отец отнимет у тебя твои драгоценности, наряды, фрейлин? В любом случае ты останешься во дворце и будешь жить как привыкла, тебе будет положено достойное твоего статуса содержание. Если ты покоришься герцогу Истару, твоя жизнь не изменится.

Он меня за одну из местных дур принимает? Я презрительно рассмеялась.

— Не надо говорить со мной, как с тупой курицей. Мне плевать с высокой горки на драгоценности, наряды и фрейлин. Мне нужна свобода! А герцог запрет меня в золотой клетке и будет объяснять, что вот оно, счастье.

— А ты претендуешь на большее?

— Рядом с Таргеленом я была полноправной правительницей, такой и желаю остаться.

Вместо разумного возражения маг решил меня унизить.

— Нашла, чем гордиться, дура! Твой муж — ничтожество, посредственность!

Ой, до чего я разозлилась! Какого черта он оскорбляет Тарга мне в лицо?! Посредственность? Как бы не так! Это они с папашей моим драгоценным посредственности, потому что сидят с шорами на глазах и ничего не видят, кроме того, что им самим хочется. Сам убожество!

Захотелось вскочить и двинуть этой сволочи в лоб, но я сдержалась.

— С чего ты это взял? Можно подумать, ты хорошо знаешь Таргелена, что так говоришь. Но я что-то не видела тебя при дворе. Когда ты последний раз с ним общался?

И тут маг смутился. Прямо не верится!

— Ну, я его давно видел… Он тогда еще наследным принцем был… Мрачным таким парнишкой… Молчуном, — тут Дамон с полушепота чуть не сорвался на крик, — А его отец был ничтожеством! Бестолковым неудачником! И я не верю, что он мог воспитать из мальчишки достойного короля! Такое просто невозможно! Тем более что сыном король не интересовался, отослал на флот с глаз долой.

Тут я язвительным тоном задала следующий вопрос, тем более что знала: хорошего ответа на него нет. Недаром я читала все донесения наших шпионов и неплохо представляла себе состояние дел в Каврине.

— А герцог, значит, достойный правитель? Какие же достижения заставляют тебя так думать? У него в герцогстве царит покой и процветание? Дороги безопасны, нет разбойников и нищих, все жители богаты и счастливы? На чем основано убеждение, что он так хорош?!

Дамон как с разбегу в стенку врезался. Поднял руку ко рту, вытаращил глаза, стал хватать ртом воздух, затем справился с непослушным организмом и произнес так, как говорят люди, пытающиеся убедить сами себя:

— Он навел в герцогстве порядок. Да. Порядок.

Если бы я не знала, как на самом деле обстоят дела, то, возможно, поверила бы ему. Но в любом случае задала бы следующий вопрос:

— А где этот порядок находится и в чем заключается?

А теперь внимание, перехожу в наступление:

— Не в том ли, что герцог казнил или приказал тайно убить всех, кто так или иначе был с ним не согласен, а их земли раздал своим клевретам? А может быть в том, что по всем городам герцогства бродят его шпионы, хватают и сажают в тюрьмы всех, кто выразит малейшее несогласие с режимом? Может в том, что соседи доносят друг на друга, обвиняя в нелояльности? Ну еще бы: доносчик получает треть имущества осужденного. Знаешь, зачем Истар лезет в Ремирену? У него самого на полях работать некому. Все либо по тюрьмам маются, либо солдатами служат, либо в шпионы подались. Вот и хочет свои дела за счет нашего королевства поправить. Это, по-твоему, порядок?

Маг поначалу пытался открыть рот и возразить, а под конец сидел как обосранный и молчал. Но мне этого показалось мало, я добавила:

— А может наведением порядка назвать то, что он совершил над родной дочерью? Или то, что он только собирается со мной сделать? Думаю, ты, как опытный маг, должен знать, каким образом Лизаменд уничтожил сущность Алиенор, превратив живую девушку в куклу. Это он сделал с одобрения ее родного папочки. Теперь он собирается лично изнасиловать родную дочь, чтобы заделать ей ребенка и посадить его на чужой трон.

Дамон, до этого сидевший тихо, ссутулившись и скрыв от меня лицо за волосами, вдруг разогнулся и хмыкнул:

— Ну, ты же не его дочь! Так что тебе не на что жаловаться. А он мужчина красивый и любовник опытный. Может, еще понравится.

Я не его дочь? У меня есть что на это сказать.

— Это с какой стороны посмотреть. Для того, что он запланировал, нужно тело, а оно принадлежит как раз его дочери. Так что инцест тут налицо. А сущность… Моя сущность не желает иметь с ним ничего общего. Красавец! Скажешь тоже! Надменный, самовлюбленный зануда, рвотный порошок!

Я завелась и последние слова уже выкрикивала. Дамон призвал меня к порядку, и вовремя, а то бы я наговорила лишнего.

— Уймись, Лиена. Никто насиловать тебя не собирался. Я не верю, что герцог готов был так с тобой поступить. Мне он сказал совершенно другое, и у меня есть способ заставить его поступить согласно сказанному. Хочешь увидеть того, кому он тебя прочит?

Ну-ну, интересно, интересно… Я сузила глаза, но подняла повыше брови. Вид при этом получается презрительно-удивленный.

— И кто же этот несчастный?

— Скажи лучше счастливчик. Ты его хорошо знаешь, Лиена. Он всю дорогу следил за тем, чтобы с тобой все было в порядке.

Так, я в шоке. Значит, предатель все время был среди нас? Тот, кого я считала другом? Кто же? Роген? Не может быть. Ангер, чтоб его черти драли? Или этот милый мальчик Ромер сер Казеи? Ой, что-то я сомневаюсь, с ним герцог разговаривать бы не стал. Неужели граф Эстерс? Но его ранение, он же чуть не умер? Да и его желание жениться на моей фрейлине с этим никак не вяжется. Тогда Ангер, больше некому.

Я встала, выпрямилась и гордо заявила.

— Да, я хочу посмотреть в глаза этому подонку.

Дамон сделал вид, что не услышал последнего слова, а радостно схватил колокольчик и позвал слугу.

— Позови моего гостя, Тоз. Пусть он придет сюда. И вели кухарке принести нам всем чаю с пирожными.

Далее около четверти часа мы сидели в тишине.

Я готовилась к тому, чтобы встретить мага. Как он мог? Я ему так доверяла, он был для меня близким человеком, практически родным. И Сенар… Как он сможет жениться на мне, ведь он любит другую?! А Тарг? Это же его лучший друг. Я никак не могла решить, облить ли предателя презрением или сразу наброситься с упреками. Потом решила выслушать, что он скажет, а дальше действовать по обстоятельствам.

Пришла полная симпатичная тетка, принесла поднос с чашками и пирожными, заварник, сахар и огромный чайник, все еще фыркающий и плюющийся кипятком, водрузила все это на стол и подвинула третье кресло, стоявшее в углу.

Ее действия меня немного успокоили, поэтому, когда открылась дверь, я не заорала от удивления. На пороге стоял Рикар Эстерс собственной персоной.

Ффф-ууу, не Ангер. В первый момент я почувствовала облегчение. А затем на меня накатила дикая злоба. Сейчас я готова была порвать адмирала голыми руками. За все: за ушедшего неизвестно куда Тарга, за несчастную обманутую Дин, за мои попранные дружеские чувства…

Видно, это отразилось в глазах. Стоявший передо мной мужчина утратил самодовольный вид и побледнел.

Ага, думал, я тебе даром достанусь? Ты еще сто раз пожалеешь, что с герцогом связался, его вранье слушать стал. Хрен с маком тебе, а не королева!

Тут мне удалось сделать несколько глубоких вдохов и взять себя в руки. Я поджала губы и величественно (очень на это надеюсь!) произнесла:

— Граф Эстерс, неужели вы рассчитываете стать королем с моей помощью?

Дамон поднял вопросительно брови. Ага, заметил, что с ним я разговаривала попроще и на ты. Рикар же встал передо мной на колени и попытался схватить и облобызать руку, которую я тут же у него выдернула.

— Ваше Величество, моя прекрасная королева! Я надеюсь стать вашим мужем и защитником.

— Напрасные надежды. Я замужем за настоящим королем и мне не нужен фальшивый!

Хотела прибавить «да еще такой идиот, который верит моему папочке», но не стала. Эстерс вскочил.

— Не надо злить меня Лиена. Твой муж, конечно, король, но это пока он жив. А я думаю, что его уже нет в этом мире. Я все сделал, чтобы облегчить герцогу Истару его задачу и не сомневаюсь: он своей цели достиг, как достигает всегда.

Это он сейчас о чем? Я хмыкнула.

— Вы имеете в виду, что вас чуть не убили по придуманному герцогом плану и полагаете, что он планировал оставить вас в живых? Ну-ну. Наивный.

Граф с раздувающимися от гнева ноздрями шагнул ко мне, уж не знаю с какой целью, но маг его остановил.

— Держите себя в руках. Эта дама выведет из себя кого угодно, но если вы не сможете сохранять спокойствие, то все потеряете.

Ага, понял-таки с кем связался. Но это ты не все мои функции на себе опробовал. Погоди, то ли еще будет.

Не глядя на мага, я показала Эстерсу кресло.

— Садитесь и отвечайте на мои вопросы. Если не желаете, так и скажите, тогда разговор окончен.

— Не слишком ли вы много на себя берете, Лиена?

— Ваше Величество. Для вас я теперь всегда Ваше Величество. Не забудьте, когда будете писать прошение о помиловании. Итак, когда вы вступили в преступный сговор с герцогом Истаром?

Я не думала, что он ответит, но услышала:

— Незадолго до того как Таргелен решил предпринять поездку по стране. Я сам внушил ему эту идею по совету герцога.

Я напрягла память. Да, идея о путешествии по стране впервые прозвучала из уст короля, но он сам ее поначалу отринул. Это я потом ее реанимировала, уж больно увлекательной она показалась.

Но каков гад! Он называет короля по имени, как будто тот уже низложен. Ну берегись, сволочь! Я это запомню.

— Через кого вы сносились с Истаром?

— Через первого секретаря казначейства.

— Старого или нового?

— Нового, Лиена, тьфу, Ваше Величество, нового.

Ну правильно, старый-то в рудниках вкалывает. Это я маху дала. Ведь не хотела этого наглого баронишку ставить, но позволила себя уговорить. И вот результат.

— То есть, перед вами была поставлена задача выманить нас с королем из столицы и вы успешно с этим справились.

— Именно так.

— И за какие же блага вы пошли на измену?

— Я не изменял стране!

— Только королю и королеве, понятно. Это ваше мнение. И все же, что вам было обещано?

— ВЫ! — рявкнул Рикар, — Ничто другое меня не интересовало. С тех пор как я впервые увидел вас, понял, что мне больше ничего в этой жизни не нужно. Да, я хочу быть королем, чтобы иметь право в любое время видеть вас днем и ласкать ночью. Мне не нужна власть, ее я готов отдать Истару, мне нужны только вы, Лиена.

Какого черта он тогда к бедной Дин вязался? Изображал, что влюблен? Замуж предлагал? Лгун несчастный!

— А как это совместить с тем, что вы мне говорили о своей любви к моей фрейлине Гредин эс Таргон? Вы лгали и ей, и мне?

Граф усмехнулся и скривил губу.

— Она милая девушка и очень мне нравится. Но с вами я ее не сравню и на одну доску не поставлю. Если бы у меня не было возможности получить вас, я, может быть, и удовольствовался бедняжкой. Но выбирать между роскошной розой и подорожником, согласитесь, нетрудно.

Хорошо загнул. Забыл только, что подорожником врачуют раны, а у розы есть шипы, которыми эти раны наносят. Вот бредятина! Прямо: «Донна Роза, я старый солдат и не знаю слов любви…» И почему меня эти страсти совершенно не трогают? Эстерс тем временем все никак не мог заткнуться.

— С того дня, как мы с вами танцевали на балу, когда я впервые прикоснулся к вам и вдохнул запах ваших волос, для меня не существует других женщин. Все они — бледные тени. Я готов отдать все, чтобы иметь возможность быть с вами. Поэтому я и сговорился с герцогом. Он получит власть, зато я буду обладать вашим прекрасным телом.

Я ядовито усмехнулась.

— Знаете, мой знаменитый папаша написал мне примерно то же самое. Насчет обладать телом. Но только ему нужна еще и власть. Вернее, власть в первую очередь. А меня он тоже хочет ласкать по ночам и делать мне детей, чтобы потом посадить их на трон. Боюсь, ваши амбиции никак с этим планом не согласуются. Не знали? Удивлены?

Сказать, что Эстерс был поражен, значит сильно приуменьшить. Он захлопал ртом, как вытащенный из воды карп. Даже идеально сидящий на нем камзол вдруг стал выглядеть как одежка с чужого плеча. С трудом произнеся:

— Но… как же это?… — он уставился на меня совершенно больными глазами.

Жалеть его не входило в мои планы.

— А вот так, — сказала как отрезала, — идите и подумайте. Я вас больше не задерживаю.

Граф тяжело поднялся, сделал непонятный жест, поклонился и быстро вышел. Маг, молчавший на протяжении всей сцены, заметил:

— Ну, девочка, ты сильна. Как-то я иначе тебя себе представлял. Недооценивал. Я знаю Алиенор с детства и мне трудно представить, что она превратилась в такое… Такое… Даже слов не подберу. Устроить графу форменный допрос в такой ситуации… Так бы и герцог не смог. А твой муж? Он тоже перед тобой на задних лапках бегает?

Эк у него мыли скачут. Почти как у меня. О чем он спрашивал?

— Мой муж? Зачем ему? У нас полное взаимопонимание. Мы все делаем вместе, как и положено добрым супругам. Вместе спим и вместе государством управляем. Зря ты на него наговаривал, ничтожеством клеймил. Ничтожество, вроде твоего любимого герцога, никогда бы не позволило мне встать рядом и работать на равных.

У мага в глазах блеснуло понимание:

— Послушай, Лиена, а кем ты была в своем мире?

— Ну наконец-то догадался спросить. Руководителем я была. Хорошим, успешным, грамотным. Профессиональным. Не юной девицей, а дамой не первой молодости.

Не стала объяснять магу про фирму. Не поймет, тут аналогов пока не имеется. Пусть воображает, что это было на государственном уровне. Ха, по глазам вижу: именно так он и подумал.

— Лиена, а в твоем мире женщины могут быть…

Хороший вопрос!

— Главами государств? Могут. Еще как. И могу тебя заверить: это самые успешные главы самых процветающих государств. Знаешь почему? Потому что для женщины не важно то, что она главная. Важно, чтобы порядок был и дело делалось.

Дамон запустил пальцы в свою седую шевелюру и почесал в затылке.

— Боюсь, я что-то пропустил. Пользовался устарелыми сведениями. Надо выяснить, что произошло в Ремирене с тех пор, как ты там появилась.

О, дело стронулось с мертвой точки.

— Но не обольщайся. Я дал герцогу клятву и должен буду ее сдержать.

Блин, опять неудача. А мне казалось, что я его уболтала. Не учла магической клятвы, а то бы не стала надрываться. Но кое-что он мне сейчас скажет.

— Хорошо. А где тогда мои друзья?

— Кого ты так называешь?

— Тех, кто меня не предал. Ангера, нашего мага, Гредин, мою фрейлину, лекаря мэтра Рогена и Ромера, моего секретаря.

Странные друзья для королевы. Ну да ладно, отвечу на твой вопрос. Ангер, мой ученик, здесь, в подвале, сидит под замком. А остальные… Мне они были не нужны. Пока я тебя ловил, они находились вне времени, а потом я снял кокон. Так что, думаю, с ними все в порядке.

Выходит, это и есть пресловутый учитель Ангера. Ой, прямо от сердца отлегло. Дин с лекарем и секретарем живы-здоровы. А то их судьба лежала на сердце тяжким грузом.

Ангер… Ну, за его свободу мы еще поборемся.

Да, чаю мы так и не попили. Я налила себе остывшей заварки, слопала пирожное с вишенкой, и вдруг сообразила, что так и хожу в чужом халате.

Допила, поднялась, забрала кувшин с водой и блюдо с пирожными и огорошила мага заявлением:

— В общем так. Приличествующие моему званию платья и обувь, нормальное питание и помещение с окнами. Иначе разговор у нас не получится. В этой вашей конуре с кафельными стенами жить не собираюсь. У меня от нее депрессия. Убого и слишком больницу в моем мире напоминает.

Тут до мага что-то дошло и он спросил невпопад:

— Ах да, Лиена, а как ты вышла?

Я удивилась:

— А в чем проблема? Там было не заперто.

У Дамона глаза на лоб полезли.

— Я закрыл дверь на самое мощное запирающее заклятье.

— Аааа, заклятье… Может, дело в том, что я антимагическая сущность и заклятий в упор не вижу. Так что не надрывайтесь.

Повернулась и пошла. Ясное дело, вниз меня не пустят, придется выбрать дорогу наверх. По дороге заглянула в отведенную мне конуру, забрала покрывало с постели. Поднялась на самый верх, на смотровую площадку, устроилась там поудобнее и принялась уничтожать пирожные, сожалея, что это не бутерброды с ветчиной и сыром.

Мне было о чем подумать.

Глава 33. Король штурмует собственную крепость, а королева все еще в плену

Дорога далась непросто. Войско шло с минимальным обозом, практически налегке. Король планировал все необходимое, в том числе и съестные припасы для дальнейшей дороги, получить уже в Ремирене. И все равно было тяжело. Каждому солдату пришлось кроме оружия и амуниции тащить на себе здоровый мешок с продовольствием. Если бы по равнине… Но от Гилона дорога все время забирала вверх, стремясь к своей самой высокой точке, шла мимо пропастей, каменных осыпей и других красивых, но малоприятных мест.

Горы встретили короля и его войско непогодой. Ветер норовил сбросить людей и обозы в пропасть, камни стали скользкими от воды, холодный дождь пробирал до костей, но привалы были редки, а сухого топлива на костры для всех не хватало. Хотя никто не погиб, но горы не прощают ротозейства: у многих были травмы разной степени тяжести. Кто оступился, на кого камень свалился, у кого нога подвернулась…

Когда головная колонна поднялась на перевал и впереди показалась крепость, у всех вырвался вздох облегчения. Спуск в долину Зенты со стороны Ремирены был значительно более комфортным.

Оставалось переночевать под сенью королевской крепости, носившей то же имя, что и перевал, и вот он дом, рукой подать.

То, что называлось перевалом Овег, имело вид небольшой горной долины длиной не более полутора миль. Вход в нее со стороны Каврина закрывал небольшой, но хорошо укрепленный форт, расположенный над дорогой, которая здесь оказывалась зажатой между скал. Затем вдруг скалы расступались и дорога весело выбегала на роскошный альпийский луг. Пройдя по нему, она достигала уже непосредственно самой крепости Овег, откуда шла вниз.

Таргелен в детстве был в этих местах и прекрасно помнил как тут все устроено. Так что, когда он увидел на фоне закатного неба зубцы башни форта, у него впервые за много дней отлегло от сердца.

Как выяснилось, зря. Защитники форта не дремали. Армия, показавшаяся на дороге из Каврина, была ими воспринята как вражеская. Стены мгновенно ощетинились арбалетами, а из нижних бойниц показались жерла пушек.

Положение форта позволяло защищать теснину почти неограниченное время, а обойти это место нечего было и думать. Базальтовые скалы не давали такой возможности.

Король с боевым магом Миронисом выехали вперед.

Маг усилил голос короля и над ущельем раздалось:

— Король возвращается в свою страну! Приказываю пропустить войско короля Таргелена!

В ответ с башни раздался смех и выкрики:

— Какого такого короля? Нашего? Откуда бы ему тут взяться?

— Если уж он тут появится, то точно с другой стороны. А хитрости проклятого герцога мы раскусываем на раз!

— Нечего вам тут делать, валите обратно! А то нашпигуем болтами, «мама» сказать не успеете!

Вот что тут делать? Сражаться? Глупо. Сейчас по недоразумению тут можно всех солдат положить, а что потом? Не сражаться же с собственными людьми? И ругать парней-защитников перевала не за что. Действительно, откуда им знать, что король возвращается домой из рейда по Каврину.

Остается продолжать переговоры и думать, думать, думать.

Общение с гарнизоном форта король с удовольствием возложил бы на Олера. Его золотая шевелюра и синие глаза были хорошо знакомы ремиренским солдатом, а о его храбрости и удачливости в бою ходили легенды. Его могли узнать и усомниться. Короля знали значительно хуже, все-таки он всего третий год на троне.

Но оставленный в Гилоне генерал ничем не мог сейчас помочь своему монарху. Маг Миронис предложил поручить переговоры с фортом заслуженному полковнику Гесту эс Тиару. Благородный дворянин по рождению, Тиар был знаменит тем, что никогда не лез за словом в карман. Его шуточки и байки были настолько популярны у солдат, что ему прощали крутой нрав и рукоприкладство.

Король подозвал полковника и объяснил ему задачу. Гест эс Тиар надулся от гордости. В кои-то веки его высшие власти просят не заткнуться, а поговорить. Он заверил Таргелена, что не подведет, сделает все, чтобы король остался им доволен.

— Они поймут, как ошибались, когда не желали пропустить своего короля!

Миронис усилил эс Тиару голос, а сам отошел в тень большого камня посовещаться с Таргеленом.

— Ваше Величество, так мы тут не пройдем. Знаю я здешние правила: нас до утра ни за что не пропустят. Утром из крепости доставят мага, он сможет удостоверить вашу личность, но до этого…

Таргелен задумчиво оглядел свое войско, остановившееся на дороге. Дождь к этому времени прошел, но холодный ветер и не думал прекращаться. Все эти мокрые, продрогшие, голодные солдаты до завтра простудятся насмерть. Им бы сейчас привал, костер, чтобы обсушиться, горячее питание… Это в бою человек ни на что не обращает внимание и ему все нипочем. А вот так оставить их ждать на юру — убийство получается. Он, как король, не может этого допустить.

— Мир, ты знаешь выход? Предлагаешь всем сейчас устраиваться на ночлег там, где они стоят?

— Нет, Это не дело. На дороге невозможно нормально обустроить лагерь. Еще следует учесть, что конец нашей армии находится прямо над пропастью. А если ночью там будет обвал?

— Есть идеи?

— Знаете, Ваше Величество, было время — я служил в этой крепости. Хорошо тут все знаю. Придется нам с вами захватить собственный ваш форт.

У короля брови чуть не встретились с волосами от удивления.

— Это возможно?

Миронис улыбнулся во весь рот.

— Ваше Величество, у них нет мага.

— И?

— Мы с двумя десятками солдат должны проникнуть внутрь, а там я их для начала спеленаю заклинанием, а потом мы пропустим войско мимо форта в долину. Пусть становятся лагерем. Кстати, вдоль стен растет на редкость колючий шиповник. За зиму побеги прошлого года вымерзают, так что его можно пустить на топливо. Жалеть нечего, он сухой. Новый вырастет попозже.

Король прервал хозяйственные планы Мирониса.

— Отличный план, Мир. Но как мы попадем в форт? Вход-то из долины.

— Э, это все войско по одному туда не проведешь и за год, а двадцать человек… соберите их здесь, под защитой этого камня, и мы отправимся в крепость как к себе домой. Повешу на всех амулет невидимости, а потом пройдем цепочкой под стеной, куда они в любом случае стрелять не смогут.

— А на всех… Ах, да. Ты не сможешь. Ну что ж, пусть Гест эс Тиар и дальше отвлекает парней, а я сейчас выберу тех, кто пойдет с нами.

Миронис смешался.

— Ваше Величество, вам лучше подождать, пока путь будет свободен.

— Мир, ты же говорил «мы»! Неужели ты думал, что я струшу?

— Вы король и должны себя беречь, хотя бы для королевы.

Он хотел еще что-то сказать, но король его резко оборвал:

— Мир, прекрати. Моя королева должна мною гордиться и восхищаться. А как восхищаться тем, кто прячется за спинами солдат? Я иду с вами, это не обсуждается.

Двадцатка добровольцев собралась мгновенно. Среди нее чуть не половина были офицеры. Миронис построил их в цепочку, размотал веревку, велел каждому за нее схватиться и не отпускать, объяснил, как идти, и раздал амулеты невидимости. Их действия хватало минут на двадцать, но этого было достаточно. После короткого инструктажа группа захвата двинулась в путь.

Король шел четвертым и в глубине души жалел, что напросился. Идти невидимому в составе группы невидимок оказалось невероятно сложно. Кроме ощущения веревки в руке ничто не давало ему представления о положении собственного тела в пространстве. Он даже не видел, куда ставит ногу. То есть куда — видел, а ногу нет.

Из-за этого он пару раз здорово приложился об базальт, из которого состояла нижняя часть форта, и чуть не вывихнул лодыжку. Прихрамывая, он добрался наконец до входа в башню. Отсюда не было видно дорогу. Каменная лесенка без перил вела к тяжелой дубовой двери, окованной железом.

Внезапно перед ним возник Миронис. Маг сказал тихо:

— Подходите ближе и можете снимать амулеты. На этой стороне нет ни окон, ни бойниц.

Участники группы стали один за другим появляться на маленькой площадке перед лесенкой. Так как уже почти стемнело, их было плохо заметно и без невидимости.

— А как мы войдем? — спросил кто-то.

— Элементарно. Сейчас я отопру дверь и кину туда амулет с чарами сна и, на всякий случай, неподвижности. Потом ждем десять минут и спокойно заходим как к себе домой. Если кто-то не уснет, это будет чудо.

И всего-то! Так просто! А Таргелен мечтал, что это будет его подвиг. Ну что ж, зато он вернется к ней живой и здоровый. Только бы все с ней было в порядке.

Тем временем общение полковника с защитниками форта превратилось уже в настоящий балаган. Подколки, шутки ниже пояса и развеселая брань так и сыпались с обеих сторон. В этом сражении преимущество было у адмирала. От соленых шуточек Геста покатывались все солдаты не только на дороге, но и в самом форте, а его усиленному заклинанием смеху вторила вся армия.

Это был успех. Старый полковник наслаждался ситуацией: когда еще он заставит слушать себя несколько тысяч людей?

Но вдруг эс Тиар насторожился: форт, минуту назад подававший ему реплики, сделался на удивление тихим.

Прошло еще несколько минут, и на башне появился король Таргелен. Те, кто стоял близко к форту узнали его высокую худую фигуру с развевающимися по ветру черными волосами. Освещенный пламенем двух факелов, он обратился к своему войску:

— Путь свободен! Продвигайтесь вперед и обустраивайтесь лагерем сразу за фортом. Можете вырубать кусты на топливо. Завтра мы тронемся дальше, в родную Ремирену!

* * *

День был в самом разгаре. Солнце не так давно перевалило за полдень, пекло немилосердно. Но здесь, на верхушке башни, гулял ветер, поэтому сильно жарко не было.

Я устроилась в тени парапета, выставив на солнце ноги: пусть загорят.

В этом мире загар являлся отличительной особенностью простолюдинок, поэтому мне следовало бы прятаться от лучей, но я ничего с собой поделать не могла. Ноги все равно никто не видит, пусть хоть они радуют меня здоровым цветом и видом.

Пока ничего лучше халата маг не предложил, а его из-за жары пришлось снять и свернуть в виде валика под спину. Так что сидела я в малопристойном виде: рубашка на голое тело, задранная выше ехать некуда. Хвостик ее я пропустила между ног, прикрыв самое ценное, и так сидела, подставив лицо ветерку.

В голове бродили, сталкиваясь, вопросы и ответы.

Как этому магу удалось обосноваться в замке Тер-Миан? Это же не хухры-мухры, королевский замок. Королевский — значит мой! А у меня тут всякая пакость заводится, и никто хозяйке не спешит сообщить!

Следующий вопрос: как мне незаметно спуститься и найти Ангера? А то сидит в подземелье, бедняжка, один-одинешенек. За это путешествие я привязалась к самонадеянному магу гораздо больше, чем за все месяцы моего обучения в качестве невесты. Теперь, когда я знаю точно, что он не предатель, могу сказать: он стал мне чем-то вроде брата, причем младшего. Чувствую за него ответственность.

Наверное, это правильно. Королева должна чувствовать ответственность за своих подданных. Но Ангер мне еще и друг, он всю дорогу обо мне заботился и ни разу не предал моих интересов, даже тогда, когда считал, что я не права. Так что вытащить его и выбраться самой — вот моя программа-минимум.

Но все же…

В башне, где засел маг, тепло и убрано. Значит ли это, что здесь работают слуги, или все делается при помощи магии? Хорошо бы второе: магии я не боюсь, а человек способен меня заметить и задержать. Хотелось бы это выяснить до того, как придется действовать. Проверять на своей шкуре, рискуя жизнью, я не согласна.

Если все же придется встретиться с живой силой противника, мне нужно оружие. Где его взять? Нож не годится, я с ним не управлюсь. А вот чугунная сковородка или канделябр потяжелей — самое оно. Дал по башке — враг в отключке.

Сковородки должны быть на кухне. Еще бы дорогу туда узнать. С канделябром проще, я видела парочку в кабинете мага. Отличные трехрожковые подсвечники в виде девы с кувшином и юноши с гроздьями винограда стоят себе без дела. Возьму себе деву, она поухватистее. Если доберусь до кухни, сменю на сковородку.

Эх, ничего не получится, если Дамон так и будет в своем кабинете рассиживать. Мимо него мне не пробраться: слух у гада как у летучей мыши. Но должен же он отдыхать?! Какой бы ни был сильный маг, а все равно человек. Без отдыха он не много намагичит. Значит, спит где-то, и явно не в кабинете: там кровать не предусмотрена, диван тоже такой… нераскладывающийся. До этого местная инженерная мысль пока не дошла.

Да, не забыть бы: я ему тоже задачку подкинула, отказавшись спать в отведенной мне камере. Надо подождать и посмотреть куда он меня поместит.

Вот еще вопрос вопросов: как и когда он намеревается передать меня герцогу? И где сейчас эта сволочь (я Истара имею в виду) обретается? Все еще ждет у моря погоды под окнами древнего святилища?

Вряд ли. Значит, вернулся в Берзенг, сел на корабль и отплыл. Куда? Мы сейчас далеко от моря. Даже если взять лодку и плыть по Зенте, то только до Эстерса добираться неделю. Но закусай меня комар, если папаша договорился о встрече в Эстерсе. Это не в его интересах. Вряд ли он на самом деле желает вручить меня, как переходящий кубок, графу. А на своей земле Рикар сможет прижать Истара к ногтю и диктовать свои условия, тут даже самый сильный маг не в помощь.

Выходит, процесс передачи должен состояться на суше, но на территории Ремирены. Вторжение? С моря герцог не полезет, пойдет через перевал мимо крепости Овег.

Как это возможно, если Истар четыре дня назад был в Берзенге? Ему до перевала чапать и чапать, сначала по морю, затем по суше. Две недели минимум, даже если у него там войска готовые.

А ты молодец, Лиена, хорошо считаешь. Выходит, пока папаша где-то болтается, у тебя есть время отсюда слинять. Отлично. Не торопимся. Собираем сведения, выясняем пути для побега, готовимся и ловим удачный момент.

Но все же, как получилось, что враг засел в сердце страны в королевском замке? Кто его сюда пустил?

Вспоминай, бестолочь! Ты же изучала законы о королевской собственности. Надзор за принадлежащими короне дворцами и замками, расположенными вне домена короля, возлагается на правителя провинции. Он должен держать там небольшой штат слуг, следить, чтобы замок не пришел в упадок и раз в полгода проверять все лично, ему на это из казны деньги идут.

Мага сюда мог пустить только тот, кто за замок отвечает. Выходит, и здесь измена? А кто у нас ответственный? Папа моей фрейлины Ласанель, не так ли? Как его там, Фирран? Так же должна называться и провинция. Или я плохо помню карту? Ничего, у Дамона уточню между делом. Я умею заставить человека проговориться.

Тут на лестнице послышались шаги и голоса. Я живо одернула рубаху, подобрала ноги под себя и прислушалась. Разговаривали двое. Один голос был мне незнаком, а второй…

Я вдруг поняла, почему мне казался смутно знакомым голос Дамона. Сейчас, когда я не видела его лица, картина прояснилась. Это голос мага я слышала тогда в подземельях королевского замка. Тем же тоном, что и тогда., сейчас он давал указания слуге, а тот повторял за хозяином.

— Графа не выпускай из его покоев, а магу в подвал отнеси еду и одеяла. Там холодновато.

— Графа не выпускать, магу — обед и одеяла. Вина ему дать или водой обойдется?

— Обойдется. Заключенным вино к обеду не положено. На ночь дашь выпить настойки, чтобы не заболел. Все, иди. И не забудь насчет спален, я проверю.

— Все выполню в точности! — отчеканил слуга.

Я услышала затихающий топот ног: маг остался один. Почти сразу за этим его голова показалась из люка, а еще через мгновение он выскочил на площадку. Ишь, как ловко, прямо как молоденький.

Встал напротив меня и спросил удивленно:

— Что ты тут делаешь, Лиена?

— Не видишь? Сижу.

— Зачем?

— Затем! На солнышке греюсь. Воздухом дышу. Неужели непонятно? Что мне тут еще делать? А вот ты где шлялся?

Просто так спросила, но маг вдруг начал оправдываться:

— Ты же сказала, что не останешься в той комнате, вот я и готовил тебе другую.

— Ну и как, приготовил?

— Пойдем, покажу.

Но я вставать не торопилась.

— А нормальную одежду тоже приготовил? Чтобы мне два раза не ходить.

Дамон покаянно склонил голову:

— Пока нет. В этих краях нет городов, где можно быстро достать подобные вещи. Пока удалось добыть только белье, а еще экономка отдала платье своей дочери, тебе должно быть как раз.

В принципе, мне было все равно: хоть экономкиной дочки, хоть самой экономки, даже кухаркино сошло бы. Не все же полуголой ходить. Бродя в одной рубашке, как раз накличешь себе приключений на мягкую часть. Но вот так просто сдавать магу свои позиции? Не в моих правилах. Пусть для начала хорошенько прочувствует свою вину.

— Это мне ты предлагаешь надеть ношеное платье какой-то простолюдинки? Ты вообще соображаешь, кого похитил, чудик? — Я старательно изобразила возмущение, — Королеву, не прачку! Ты же это не вчера задумал, так почему не подготовился? Если ты не собирался меня убивать, то должен был подумать, во что мне одеваться, где спать, что есть. Я б еще понимала, если бы попала в тюрьму к врагам. Там камера без удобств и баланда — нормальное явление. Но ты же меня по приказу моего батюшки, чтоб его несварение замучило, похитил! Что, он тебе моих платьев пожалел? Их у него несколько сундуков должно было остаться.

Маг какое-то время смотрел на меня в изумлении, затем пробормотал:

— Я как-то не подумал…. Для меня было важно, что тебя надо захватить и передать…

— А то, что между, ты из рассмотрения выпустил. Небось думаешь про себя, что очень умный? Я тебе так скажу: умный человек не одного себя в зеркале видит, а на мир вокруг тоже внимание обращает. Сравнивает, анализирует, делает выводы, не принимает всякие глупости на веру, прежде чем начинать что-то делать. А уж когда до дела доходит, то у него все хорошо продумано, а не только начало и конец, — Тут я заметила, что маг начал сжимать кулаки и нехорошо дышать, и сменила фронт, — Ладно уж, надену эти обноски, раз ничего другого нет, не голой же мне быть. Но завтра чтоб подготовили приличный гардероб.

Раз гад поклялся доставить меня Истару и от своей клятвы не отступит, то и мне незачем сдерживаться и выбирать слова. Мои наезды на него действуют, разлитие желчи обеспечено. По-моему, он уже жалеет, что меня похитил. Убил бы, но я ему живая нужна, папаша труп не заказывал и оплачивать не будет. Если он не дурак, еще больше будет переживать из-за того, что вообще связался с герцогом, который навесил на него это провальное задание.

Почему провальное? Да потому что не сможет он меня вручить папашке в торжественной обстановке, я сбегу значительно раньше, а значит клятвы своей он не выполнит.

Помнится, Ангер говорил о том, что бывает с тем, кто не исполнил магическую клятву. Обычно наказание присутствует в ее тексте, причем исполняется ровно так, как было сказано.

«Пусть меня разразит гром» — в ближайшую грозу ударом грома вырвет барабанные перепонки и человек оглохнет.

«Помереть мне на этом месте» — и теперь придется то самое место обходить десятой дорогой, потому что стоит на него ступить и помрешь.

Можно быть уверенной, магу герцог послабления не сделал, не позволил сказать что-то безобидно, вроде: «Чтобы у меня от соленых грибов изжога была», тем более что грибы тут почему-то не солят.

Я обо всем этом размышляла, а тем временем встала и пошла за магом посмотреть, что за комнату он мне приготовил.

Мы с ним прошли мимо двери в ту больничную палату и спустились еще на этаж. Там я видела дверь, но прошла мимо без интереса: из-за нее не доносилось ни звуки. Сейчас же Дамон ее открыл и пригласил меня внутрь.

Ну что сказать… Спальня. Того же размера, что и кабинет под ней (это только меня в площади урезали), оформленная в зеленых тонах, теплая и уютная, она произвела приятное впечатление. Если еще санузел достойный, то я с удобством проведу здесь пару-тройку дней.

— Вот, — гордо произнес маг, — Пожалуйста, живи. Мне не жалко.

Ах, так это его спальня! Я хозяина с места согнала своими капризами. Ну ничего, в замке должны быть еще комнаты, так что перетопчется. Тем более что сам замок мой, а он тут так, приблудился.

На широкой кровати под бархатным балдахином (чуть не первый раз в этом мире балдахин вижу) были разложены различные предметы дамского туалета. Это очень хорошо. Сейчас приму ванну и приведу себя в порядок.

Я без всякого смущения обернулась к Дамону и предложила ему покинуть помещение. Нечего глазеть как дама мыться и переодеваться будет.

Надо сказать, с магом я несколько перегибала палку. Вела себя с ним так, как никогда бы не позволила себе со слугами. Есть у меня такое: с подчиненными буду сама любезность, даже если накажу или выгоню, никогда не повышу голоса и не стану бросаться оскорблениями. Все чинно, мирно, корректно.

А вот с теми, кто со мной на одной доске, а тем более выше… Тут я позволяю себе распоясаться. Ибо не фиг.

Маг держит меня в плену? Вот пусть и страдает от моего дурного характера. Наняла бы его на работу, была бы мила и очаровательна. С тем же, кто держит меня под замком, можно быть грубой и презрительной.

А уж если мне доведется пообщаться с пресловутым папашей… Ох, он у меня и получит! Все скажу, что думаю, да еще и прибавлю. Узнает, какое он ничтожество убогое.

Что там долго говорить… Маг глянул на «милое» выражение моего лица и смылся, как бумажка в унитаз. Я еще раз оглядела комнату. Ну все мне нравится, все устраивает, кроме одного: на двери нет запора. Ни защелки, ни крючка, ни шпингалета, ни щеколды, даже дужки для амбарного замка, и те отсутствуют. Маг, видимо, запирался на ночь с помощью заклинаний, а мне что прикажете делать? Комод двигать?

Не хочется, а придется: опасаюсь визита всяких левых личностей под покровом тьмы. Хотя это мало чем поможет: дверь открывается наружу. Ну ничего, перелезать через комод в темноте еще то удовольствие. А сколько от него шума! Так что любой злоумышленник не останется незамеченным. Но это ночью. А пока…

Дверь ванной закрывалась на задвижку, так что помыться мне удалось спокойно. Переодевшись в выделенное платье (очень, кстати, миленькое и удобное), я отправилась на поиски источника питания. Мне никто не сказал, что я должна сидеть в спальне как привязанная? Вот я и гуляю, знакомлюсь с окрестностями, так сказать.

Проходя мимо кабинета, я сунула туда нос и убедилась: маг куда-то ушел. Можно продолжать разведку. Этажом ниже, как я и предполагала, нашлась комнатка, откуда топили печь, согревавшую всю башню. Я, грешным делом, предполагала, что печи здесь топят так же, как в моей родном мире, дровами или углем: в дворце в каминах вечно горели поленья. Сейчас я поняла, что напрасно проецировала свои представления на реалии магического мира. Здесь у стены были сложены небольшие бруски, внешне напоминающие графит, но ни дров, ни тем более угля я не нашла, как и дверцы или люка для доставки.

Веселое гудение огня в топке навело меня на мысль сунуть туда нос и уяснить, чем здесь топят. Вот этими самыми брусками. Один лежал внутри, весь охваченный пламенем, но на вид совершенно такой же, как те, что я видела у стены. Никакой убыли от горения заметно не было.

Если одного хватает, чтобы целый день обогревать целую башню, то никакой люк не нужен. Один слуга вполне способен перетаскать топливо на целый год за пару часов.

Зато на том же этаже я нашла лабораторию, как у нашего Ангера, и лесенку, ведущую из башни в основное помещение замка. Она заканчивалась дверью, которая, вероятно, тоже была заперта магией, только для меня она оставалась открытой. Я толкнула ее, вышла в длинный и широкий коридор, и уже было обрадовалась, но тут меня поймали.

Откуда ни возьмись вывернулся граф Эстерс.

— Что вы тут делаете, Лиена? — зашипел он.

Не удержал его слуга в комнате, а жалко.

— Кухню ищу, — сообщила я ему.

— Зачем? — оторопел адмирал.

— Какой вы, однако, недогадливый. Есть хочу!

Он вцепился в мое запястье и потянул за собой. Чтобы не пахать носом землю, пришлось переставлять ноги. И куда, как вы думаете, он меня привел?! На кухню!

Там властвовала высокая дородная матрона с суровым, красным от вечного жара лицом. Меня она встретила сердито:

— Нечего тут ходить! Здесь не проходной двор, здесь еду готовят!

Возмущенный до глубины души Эстерс попытался наехать на тетку:

— Как ты разговариваешь со знатной дамой?

Ага, не сказал «с королевой». Боится открыть простому человеку мою личность. В Ремирене монархов несмотря ни на что уважают. Если в деревне узнают, что в замке под стражей находится королева, невозможно предсказать, во что это выльется.

— Ха, знатная дама! Знатным на кухне не место.

Я отвела графа рукой и приблизилась к кухарке.

— Извините, уважаемая, но с вашей кухни тянет такими восхитительными запахами, что невозможно удержаться. А я, честно сказать, проголодалась. Накормите?

Сработало. Тетенька глянула на меня уже менее сурово, ткнула пальцем в столик в углу и пробурчала:

— Садитесь, коли не шутите. Угощу чем-нибудь, не обижу.

Я гордо окинула взглядом обалдевшего от такого поворота графа, пробралась в угол и присела на табуретку. Тут же передо мной появилась миска с горячим овощным рагу и хороший кусок жареного мяса, затем рядом плюхнулись нож и вилка.

Граф так и продолжал стоять у входа, поедая меня глазами, но не говоря ни слова.

Я махнула ему рукой на выход:

— Вы можете быть свободны, граф Эстерс, с едой я справлюсь самостоятельно.

Он вздрогнул, развернулся и исчез. Кухарка довольно рассмеялась.

— Ловко ты его… Как помоями в рожу плеснула! У… индюк надутый, будет мне указывать. А ты ешь, девочка, ешь. Они тебя небось с утра голодом морят. А вчера, когда тебя принесли, ты и вовсе была без сознания. Так что давай, наворачивай. Тебе полезно.

Через полчаса мы с ней были уже закадычными подругами. Тетка Дора не пыталась у меня ничего вызнать, наоборот, оказалась просто кладезем информации. Она наконец нашла готовые ее слушать уши и вываливала все, что знала и о чем только краем уха слышала.

Будучи еще Элеонорой, я поздно заканчивала работу и рано на нее приходила, поэтому сталкивалась с охранниками и уборщицами напрямую, и могу сказать, что, в отличие от других работников, эти ко мне относились очень тепло. А все почему? Я никогда не стеснялась угостить уборщицу Дашу чаем, выкурить сигаретку с охранником или поделиться бутербродом с ночным техником. А они мне часто рассказывали такое, о чем я бы никогда не узнала, но что не один раз спасало положение фирмы и меня от серьезных неприятностей.

Пару раз искренне восхитившись готовкой Доры, я завоевала ее доверие и узнала много нового, увиденного через призму ее восприятия.

Например, мага она боялась и недолюбливала. Он появился с замке полгода назад, его привел доверенный слуга графа Фиррана (правильно я вспомнила название провинции) и сказал, что маг будет тут жить и трудиться во славу короля. Дора не представляла себе, чем он мог тут заниматься, отметила только, что ему все равно что есть, хоть помои подавай — сожрет и не поморщится. Только она не такая, гадость готовить не умеет и не будет.

Маг занял башню, и больше до последнего времени тут никого не появлялось. Сам Дамон время от времени уходил на несколько дней, но всегда довольно быстро возвращался. Да и зачем ему? У него магическая почта есть.

В его комнате убиралась экономка лично, личного камердинера у него нет и не было, а слугу Моза он в свою башню не пускал.

Сколько здесь слуг? Ну, считай. Кухарка, экономка, горничная (ее дочь, чье платье сейчас на мне), Моз и Тоз (Мозер и Тозанис) — слуги в доме, еще садовник, конюх и мальчишка при нем. Всего восемь. Управитель здесь не живет, раз в месяц наезжает.

Я появилась здесь аж позавчера, во второй половине дня. Ого! Граф пришел вместе со мной. Вернее, это он меня притащил на руках, а его самого привел маг.

Граф Доре тоже не нравился, но объяснить почему на не смогла.

— Мутный он какой-то, — да и весь сказ.

Можно ее понять. Мужик вляпался во что-то ему самому непонятное. Но очень сомнительное, с душком. Он и хотел бы себя убедить, что все хорошо и правильно, но не может.

Никогда не поставлю под сомнение многолетнюю службу Эстерса короне. Уверена, он был безупречен. И тут на бабе так срезался. Влип руками и ногами в самую черную измену. Конечно он не в своей тарелке, поэтому и воспринимается как «мутный».

Когда мои сотрудники выслушивали от меня речи, где я разбирала мотивы их неблаговидных поступков и находила им объяснения, им казалось, что я готова их оправдать. Говорят: понять — значит простить. Ничего подобного!

Понимание мотивов — поиск инструмента воздействия. На какую кнопку нажать, чтобы гад больше так не делал. Но если ясно, что такой кнопки не предусмотрено… Гнать такого сотрудника в шею!

Вот и я далека была от того, чтобы оправдывать графа Эстерса. Влюбился? Бывает. Но продиктованные этим чувством поступки отвратительны и преступны. Я не я буду, если он не получит по заслугам. Он сам сделал свой выбор и теперь жаловаться может только на себя.

В этой ситуации мне было жаль только Дин. Она поверила, что в нее влюбился достойный мужчина, на которого она смотрела снизу вверх, а это оказалось ложью. За ее боль я готова была порвать графа на мелкие кусочки.

Наевшись, я поблагодарила Дору и встала. Она попросила подождать и быстро собрала мне тяжеленную корзину с хлебом, сыром, маслом и ветчиной, а также парочкой крынок молока. Но основную тяжесть составляло не это. На дне пряталось бесценное оружие, которым кухарка снабдила меня по доброте душевной: чугунная сковородка с ручкой. Я не просила, честно, она сама догадалась. Вслух эта замечательная женщина сказала:

— Возьми с собой на ужин, чтобы за едой не ходить. Я ночую в деревне у сына, так что вечером не готовлю. А тебе есть надо, красавица, а то ноги протянешь.

Прикрыв все салфеткой, она всунула припасы мне в руку и вытолкала за дверь. Я задумалась, как найти дорогу обратно, но в коридоре меня ждал Рикар. Похоже, он отсюда и не уходил.

— Пойдемте, Лиена, я провожу вас.

Я молча сунула ему корзину и бодро двинулась по коридору. Еще раз убедилась, что топографический кретинизм — не моя болезнь. На лесенку, ведущую в башню вышла как по ниточке. Граф топал сзади и тяжело сопел, переживая свое положение.

Мы поднялись до отведенной мне спальни. Когда проходили мимо кабинета мага, то дверь в него открылась. Дамон сидел в кресле. Увидев меня, кивнул, а графу ласково сказал:

— Пойдете обратно — зайдите ко мне, есть о чем потолковать.

Знаю я эту ласковость, граф еще пожалеет, что из комнаты вышел.

У двери спальни я выхватила из рук Эстерса мою корзинку, вошла и схватила дверь за ручку, чтобы помешать ему войти следом. Запереть-то нечем! Он постоял, поскребся, но, не получив ответа, ушел. А я занялась делом.

Надо же себя обезопасить от проникновения всяких там… Поставила корзину на стол у кровати и взялась двигать комод.

Здоровая дубовая дура с ящиками! На то, чтобы поставить эту пакость поперек двери, я убила больше часа. Устала так, как будто воз везла. Хорошо хоть догадалась для начала все ящики вынуть, а то бы и с места не смогла сдвинуть такую тяжелюку. Зато потом, когда сил уже не было, пришлось их все на место вставлять.

Закончив работу, я вознаградила себя бутербродами, запила их молоком и решила, что пришло время отдохнуть.

В комоде нашелся запас ночных рубашек, правда, мужских, но меня это не смутило. Здесь мужские от женских отличаются в основном отсутствием кружева и вышивок. Так что, переодевшись, я спрятала сковородку под матрас и улеглась, но сон не шел.

То ли кровать мага оказалась слишком мягкой, то ли я — слишком возбужденной всем происшедшим, только заснуть не получалось. Я вертелась с боку на бок, прожевывая все, что было за день, и вдруг меня пронзило: что там с моим любимым мужем? Где он? Жив ли? Здоров?

Осознала, что все время гнала от себя эти мысли, не хотела думать о дурном, даже когда маг напрямую заявил, что Тарг скорее всего попал в плен Истару если не убит. А вот сейчас боль потери навалилась на грудь тяжелой плитой и мешает дышать.

Уймись, Лиена. Не может это быть правдой. Ты бы почувствовала. Не такая уж ты акула, какой хочешь казаться.

Это правда. Я сильно изменилась. После того, как мы с королем стали близки, произошло и другое сближение. Душевное. Поэтому мне все время казалось, что он посылает мне свои чувства и была спокойна: с моим мужем все в порядке. Но после слов Дамона…

Я потянулась к Таргу душой. Представила его себе: вот он сидит в кресле, камзол расстегнут, перед ним стол с бумагами, горит свеча… Он еще больше спал с лица, все косточки четко проступают через кожу. Но выражение спокойное, хоть и далекое от счастливого. Еще бы. Уверена, ему обо мне тоже сообщили, что я в руках герцога.

Я вглядывалась в созданную воображением картину и вдруг поняла: она живая. Так все и есть. Мой муж сидит не где-то в замке, а в походном шатре. Вон, ткань на стенах собралась складками и шевелится от ветра. Стол и стул складные, такие были в стандартном наборе для шатра полководца: писать приказы удобнее не на весу.

Выходит, он на свободе? Или это только мое воображение? А если не оно, то что? Магия? Но я не маг, я антимаг. Или все просто и это и есть любовь? Постаралась запомнить картинку как можно подробнее. Если местные боги судили нам снова увидеться, спрошу, было ли так на самом деле.

В любом случае это меня успокоило и дало возможность наконец заснуть. Тарг пришел ко мне во сне, пробежал пальцами по лицу, провел рукой по волосам, лег рядом, прижался носом к шее, начал гладить грудь… Как это бывает во сне, я не могла двинуть ни рукой, ни ногой и только принимала ласки, но в какой-то момент пересилила оцепенение и захотела ответить…

Тут до меня дошло, что это не сон! И это не Тарг! Комод не помог! Я открыла глаза и со всей дури заехала локтем в лицо графу Эстерсу!

Глава 34. Героиня бежит из плена

От удара граф глухо взвыл и исчез из поля зрения. Я вскочила и заняла оборону с другой стороны кровати, ближе к окну. Тут на тумбочке тоже нашелся канделябр, не такой роскошный, как в кабинете, зато более удобный. Стоило мне его схватить, как раздался стон, а затем с пола поднялся граф, держась рукой за глаз.

Хорошо я ему съездила! Между прочим, могла вообще убить, если бы удар пришелся не в глаз, а в нос, например. Нам о таком рассказывали на судебной медицине: сломанная носовая косточка входит в мозг и привет семье.

Подобный случай как раз в то время разбирали в суде: дама ударом локтем в нос убила насильника. Суд решал, превысила она меру необходимой самообороны или нет. В конце концов бедняжку оправдали: не ножом же она в гада тыкала.

Сегодня я бы тоже себя оправдала, если бы вместо живого Эстерса увидела бы его хладный труп. Но ему повезло. В худшем случае останется кривым, как адмирал Нельсон.

Я перехватила канделябр поудобнее и волком посмотрела на мужчину. Пусть не сомневается, если что, я не постесняюсь пустить в ход свое оружие.

Эх, у меня же сковородка под матрасом! Ну да ладно, нечего рассекречивать тайные арсеналы, она может мне еще понадобиться.

Он жалобно простонал «Лиена…» и протянул ко мне руки. Ха! Нас просто так не разжалобишь!

— Что вам угодно, граф Эстерс?

— Ты меня чуть не убила…

Я не повелась на его тон и слова. Чуть не считается.

— Напоминаю: на вы и Ваше Величество.

— Недавно ты предложила звать тебя по имени…

— Недавно я считала вас другом. Сейчас вижу, как ошибалась. Если хотите меня разжалобить, вы выбрали неудачные место и время.

Он снова застонал и сжал голову руками. Если хотел меня этим сразить, то не на ту напал. Умом я понимала, что у него может быть сотрясение мозга, но душа уверяла, что он просто играет. Стоит мне дать слабину, и гад этим воспользуется.

Так что я не стала спрашивать его о здоровье или соболезновать. Буркнула злобно:

— Болит? Сам виноват!

Пошарила свободной рукой по кровати: где-то тут я халат бросила. Не нашла и плюнула: все равно другая рука канделябром занята. Как тут оденешься?

Эстерс, увидев, что все его маневры не имеют успеха, грязно выругался и пошел к двери. Комод, к слову, стоял ровно там, где я его поставила. Он отодвинул его одним движением (вот силища у гада, а прикидывался умирающим), следом я услышала, как протопали вниз по лестнице его ноги.

Я закрыла дверь, но задвигать ничем не стала, как выяснилось, без толку. Ничего, завтра вынесу по этому поводу мозг Дамону. Пусть крючок что ли приделает.

Нашла халат, надела его на всякий случай и улеглась. Думала не засну. Куда там! Задрыхла как сурок. Разбудило меня солнышко, проникшее в щелку между занавесками.

Следом за светилом пришел слуга с подносом, принес завтрак. Дора расстаралась, наготовила мне одной как на роту солдат. И кашу, и омлет, и творожок с вареньем, и жареный бекон, и булочки с маслом и медом, все прислала. Булочки и мед я припрятала, от каши отказалась, а омлет с беконом и чай с молоком пошли на ура. Заодно поинтересовалась у слуги: а пленнк в подвале тоже получил такой завтрак? Узнав, что ему еще еды не носили, попросила передать ему от меня кашу и пару булочек.

Так как никакой записки я не приложила, слуга согласно кивнул, забрал поднос и удалился. Надеюсь, Ангер получит мое послание. Должен понять, что я жива, здорова, хорошо питаюсь и о нем не забываю.

После завтрака попытаюсь с ним повидаться.

Я еще не допила чай, как в дверях показался маг. Он легким щелчком пальцев отправил комод на место (а я его с таким трудом толкала), вошел и заговорил, как будто продолжая вчерашнюю беседу:

— Платья для тебя доставили. Что еще тебя не устраивает, Лиена?

— Меня не устраивает то, что на двери моей комнаты нет запора. Крючок хоть приделай или щеколду… А то ходят тут всякие, а потом жалуются, что я их чуть не убила.

Маг против воли рассмеялся.

— Да, не ожидал я, что ты станешь защищаться как дикий зверь, тем более против опытного и ласкового любовника. Вовремя граф догадался тебя покинуть, а то остался бы без глаза. Я с трудом остановил процесс и залечил. Неужели он тебе настолько неприятен?

Я изобразила удивление пополам с возмущением.

— А ты думал, я ему на шею брошусь? Пусть спасибо скажет, что я промахнулась и он жив остался.

У Дамона с лицом сделалось что-то странное.

— Ты… промахнулась? Куда же ты метила?

Кажется, я его запугала. А ну ка, поднажмем!

— В переносицу.

Он помолчал, обрабатывая полученную информацию, затем спросил:

— Тебя учили убивать?

— Меня учили исцелять, хотя, ты прав, иногда это одно и то же.

Маг запустил пальцы в свою седую шевелюру и сильно дернул. Кажется, таким способом он пытался вернуть себе душевное равновесие.

— Хорошенькое дело. Кажется, я погорячился, когда соглашался работать на герцога. Ты и меня убьешь не задумываясь?

— Если ты будешь угрожать мне, моим друзьям или моему мужу — да, не задумываясь.

Но ты потом будешь жалеть и винить себя!

Он попытался надавить на совесть. Ха, я ее никогда с собой не беру. Она у меня для домашнего употребления.

— Ты правильно сказал: потом. Когда задумаюсь. Но не переживай: я быстро утешусь тем, что спасла всех, кто мне дорог. По большому счету на остальных мне плевать.

— Ты страшная женщина, Лиена. Я бы отпустил тебя прямо сейчас, но прости, не могу. Может, я способен что-то для тебя сделать?

— Отведи меня к Ангеру. Я хочу его видеть и с ним говорить.

На самом деле я хотела узнать дорогу к тому месту, где держат моего мага, заодно посмотреть, как там с охраной и замками на дверях. Магия мне не страшна, у амбарного можно дужку перепилить или скобы выломать, а вот отпереть сувальдный замок я не смогу. Тут потребуется ключ.

Маг пожал плечами и согласился проводить меня к Ангеру после того, как я умоюсь и оденусь в новое платье. Его минут через десять принесла экономка. С ней пришла и ее дочь, здешняя горничная. Это с нее сняли то платье, р котором я вчера рассекала, но она, кажется, была не в претензии. Ничего, когда я сбегу, все мои наряды отойдут ей.

Принесенный экономкой туалет вполне годился в качестве парадного для провинциальной дворянки средней руки. В сущности, где-то в глубинке даже графиня бы таким не погнушалась, но в качестве придворного оно не годилось. При дворе такое платье засмеяли бы как старомодное. Так как другого не было, я позволила надеть его на себя. Попутно рассмотрела подробнее и пришла к выводу: не новое. Надевали один, может два раза, после этого стирали и гладили. У меня глаз-алмаз!

Вопрос: где в провинции Фирран можно найти ношеное, но почти новое платье на знатную девицу по модам пяти-десятилетней давности? У модистки? Нет, нет, и еще раз нет. Этот бледно-голубой цвет, эта темно-синяя бархатная отделка и узкие золотые кружева… Кого-то они мне напоминают? Не мою ли фрейлину Ласанель? Она носит примерно ту же гамму и набор тканей с поправкой на моду. Ну еще бы: блондинка. Если сравнивать с Алиенор, то они даже в чем-то похожи: светлые волосы, рост, фигура… У Ласанель бюст поменьше и талия пошире, но это несложно поправить за счет шнуровки, что, кстати, и сделала сейчас горничная.

Блин! Меня здесь за дуру держат! Думают, я не догадаюсь, кто мага в своей провинции привечал и в заговоре участвовал! Ласанель я ни в чем обвинить не могу, эта тетеха ничего делать не умеет, кроме как цветочки нюхать. Самая бесполезная из моих фрейлин. Мозгом она последний раз пользовалась в далеком детстве, когда на горшок просилась. Надо быть совершеннейшим дебилом, чтобы ее впутывать в грязные делишки: выдаст всех по простоте душевной.

А вот родители ее, мамочка с папочкой, мне за все ответят. Это они предоставили магу все необходимое для поимки и содержания королевы.

Интересно, чем их герцог подкупил? Или они боятся инспекции? Кстати, к ним я ревизию еще не посылала. Они, чтобы ее избежать, стакнулись с Истаром. Чем не мотив?

Но додумать эту мысль времени не хватило. Стоило мне облачиться в голубое платье моей фрейлины, как за мной явился Дамон.

Мы спустились с башни, прошли насквозь весь коридор жилой части замка и уперлись в обитую железом дверь. Маг связкой ключами на поясе, нашел нужный и вытянул всю связку, которая крепилась где-то в недрах его одежды с помощью витого шнура. Вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.

Итак, можно подвести первый итог: для того, чтобы вывести отсюда Ангера, нужен ключ, а лучше вся связка. Боюсь, это не последняя запертая дверь.

Мы спустились по лесенке в сводчатый подвал. Сначала оказались в винном погребе: с двух сторон нас окружали бочки, а у стен виднелись стеллажи с бутылками. Пройдя рад бочек до конца, маг снова извлек связку ключей и открыл следующую дверь, на этот раз просто дубовую с зарешеченным окошечком.

Я думала, это и есть камера, в которой держат мага. Щаззз!!!

За ней подвал продолжался, теперь в виде подземной тюрьмы, к счастью пустовавшей. С двух сторон от длинного коридора располагались камеры, их было не то восемь, не то десять. Заканчивался этот скорбный ряд круглым помещением, по центру которого стоял стол, а на столе фонарь. Сбоку была единственная дверь, которую маг отпер третьим ключом, а заодно поводил руками, видно, снимал еще и магическую защиту. Распахнул дверь и спросил меня:

— Ну, Лиена, ты удовлетворена?

Так бы и дала в лоб! Но это, к сожалению, не в моих интересах. Я заглянула в камеру. Обставлена она была почти роскошно, по крайней мере лучше того убожества, куда меня поместили сначала, но производила угнетающее впечатление за счет того, что сразу за нормальной дверью шла другая. Решетчатая. И вот эту решетку Дамон отпирать не собирался.

Ангер сидел на кровати и тупо пялился в одну точку. На меня он не обратил ни малейшего внимания.

Я вцепилась магу в запястье и зашипела:

— Ты что с ним сделал, гад?!

Он отшатнулся.

— Да ничего, что ты разошлась?! Просто это антимагическая камера, и мой ученик чувствует себя здесь немного… неуютно.

Неуютно?!!! Я вспомнила, как Ангер мне рассказывал про антимагические камеры. Это же просто пытка! Бедный парень сейчас совершенно невменяемый. Его надо срочно отсюда вытаскивать!

Я злобно посмотрела на Дамона, тот был совершенно спокоен, как будто так и надо.

— Немедленно переведи Ангера в нормальную камеру!

Маг покачал головой:

— Не могу. Сбежит. И ладно бы просто сбежал, но он и тебя отсюда выведет.

Ха, кретин! Это я отсюда выйду и Ангера выведу! Я сжала зубы и кулаки, чтобы себя не выдать. Думаю, выглядело это устрашающе, потому что увидев мою реакцию, Дамон попытался меня успокоить.

— Да не переживай ты так, ничего с ним не сделается. Как только я сдам тебя герцогу, отпущу парня. Мне его самому жалко, все-таки я его учитель.

— Ты не учитель, Дамон, ты сволочь, — пробурчала я, — А если бы тебя так?

Получила полный превосходства ответ:

— Ну, это же не он меня поймал, а я его. У кого сила, тот и прав.

Понятно, он думает, что сила у него и у герцога. За мной он силу признает только условно, иначе вел бы себя по-другому. Ну держись, Дамон, как тебя там, Эшерсан! Ты у меня не так запоешь!

Повернулась и пошла на выход. Маг меня окликнул:

— Эй, ты куда?

— Назад. Раз с Ангером поговорить нельзя, мне нечего тут делать.

Он догнал меня уже на лестнице. Видать двери запирал. А я шла и думала: замка целых три, зато сторожей ни одного. Надо похитить ключи и дело в шляпе!

Когда мы поднялись до его кабинета, он предложил мне туда пройти и поговорить. Мне с ним особо обсуждать нечего было, но раз человек просит…

Но этот паразит тут же стал уговаривать меня забыть про мужа и перекинуться на раненого Эстерса. Так его расписывал, как будто тот ему родным сыном приходится или он мне его собирается продать со скидкой. Ага, двух по цене одного.

Я послушала-послушала и махнула рукой.

— Не надрывайся, все равно не куплю.

Он аж оторопел, спросил невпопад:

— Почему?

— Да не нужен он мне даром! У меня муж любимый!

— Так уж и любимый? — сощурил глаз Дамон, — что-то я сомневаюсь. Не надо мне врать, девочка. Мои наблюдатели доносили, что у тебя с королем не клеится, вы почти не спите вместе. Так что лучше радуйся: тебя избавили от постылого мужа.

Ой, что-то меня занесло на нервной почве, я же скрываю, какие у нас теперь с Таргом отношения. Что бы ему такое сказать, чтобы он от меня со своим графом отстал?

— Думаешь, мой папаша-герцог обрадуется, если ты меня под Эстерса подложишь? Ой, что-то я сомневаюсь. Он меня для себя приберегает.

— Глупости, — отрезал маг, — Королевству нужен наследник, а от близкородственной связи могут родиться больные дети. Я не собираюсь тратить свою магию на исправления ошибок природы. Так что твоему отцу придется смириться.

Тут мне пришла в голову новая мысль.

— Может, ты у него инструкции запросишь? Ну, чтобы не ошибиться, а то мало ли… Заодно узнаешь, где он находится. А то куда меня сдавать неизвестно.

Кажется, я нажала на нужную кнопку. Маг начал рассуждать вслух.

— Если ты видела его у святилища пять дней назад… Сейчас он уже должен был выйти в море, а там связь работает. Надо попробовать.

Он достал из стола обычное приспособление для магической почты. Выглядит оно снаружи как папка: формат чуть поменьше А4, тисненая кожа, металлические уголки. Красотища!

Внутри тоже ничего: карман из тонкого сафьяна, в который вкладывают послание, с одной стороны, пластина для адреса с другой. Для удобства туда вложено стило, им пишут на пластине. Стило серебряное. А уж из чего пластина сделана, не знаю. Внешне больше всего похожа на слоновую кость, сваренную в зеленом красителе. Еще нужна специальная зачарованная бумага.

Такое устройство позволяет связываться со всеми, у кого есть аналогичное. Стоит написать адрес и вложить послание в карман, как оно переместится в аналогичный карман по выбранному адресу. Обычно этот адрес представляет собой имя получателя и еще какое-нибудь кодовое слово, чтобы обозначить его поточнее и чтобы не писали всякие левые типы всем подряд.

Адрес моего короля я помню наизусть, выучила, когда распрощалась с ним в Берзенге. Эх, написала бы, попробовала установить связь, глядишь, и вышло бы. Но кто же мне даст воспользоваться своим почтовым ящиком.

Маг тем временем строчил послание, время от времени поднимая глаза к потолку. Думает, зараза. Наконец он закончил, взял стило и нацарапал на пластине адрес герцога. Пока письмо не ушло, буквы горели серебром, и я их запомнила. А вдруг пригодится? Вообще-то послание уходит сразу, а тут мне хватило времени выучить все наизусть и подумать, почему почта тормозит. Но тут буквы, вместо того, чтобы исчезнуть, стали черными, а сафьяновый карман выплюнул листок с письмом прямо на пол.

Такое я уже наблюдала, когда пропала связь с Таргом. Видно папаша в море не вышел.

Дамон начал ругаться, видно ситуация его не слишком радовала. Еще бы! Если заказчик пропал, как он выполнит заказ?! А я ликовала: Истару до сих пор не удалось выбраться из Берзенга.

В общем, чтобы не тянуть кота за хвост, скажу: маг позвал слугу и тот приделал мне на дверь щеколду, да такую здоровую! Сказал, такая же стоит в конюшне. Да мне плевать, лишь бы дверь запирала.

На ночь я торжественно ее задвинула, а вот окно открыла: башня высокая, не залезть, к тому же мои враги внутри, а не снаружи.

Ночью меня разбудил странный шум, как будто кот скреб когтями по эмалированной поверхности. Я села на кровати и прислушалась. Звук шел из окна.

Спрятавшись за свисающую с балдахина занавеску, я осторожно наблюдала за окном. Вот на фоне медленно светлеющего неба показалась чья-то голова, за ней плечи, человек подтянулся на руках и перенес свое тело через подоконник. Я уже готова была заорать, но не спешила себя обнаруживать, и, как оказалось, правильно. Раздался легкий щелчок и лицо таинственного незнакомца осветилось язычком пламени. У меня отлегло от сердца. Ромер! Ромер сер Казеи, мой замечательный секретарь! Он тихо позвал меня:

— Ваше Величество! Ваше Величество! Королева Алиенор, где вы?

Я высунулась из-за портьеры:

— Вот она я! Ромер, как вы сюда попали?

Он обрадовался мне как дитя. Заулыбался во весь рот и ответил:

— Залез по стене. Позаимствовал у местного домушника кошки и залез.

Он показал мне пристегнутые к коленям и надетые на руки забавные штучки с самыми настоящими стальными когтями и на моих глазах последние отцепил. Затем похвастался, привешивая их к поясу:

— А еще у меня есть веревки и блок. Давайте я вас из окна спущу, а сам по стене слезу.

Какой он милый! Так и хочется назвать его Ромочкой. Ведь не бросил, нашел и пытается спасти, хотя не факт, что его за это наградят, а не накажут. Если он попадется нашим врагам… ой. Даже думать не хочется. Надо сделать все, чтобы не попал. Но убегать рано, у меня маг в тюрьме, а без него я бежать не согласная.

— Ромер, я не могу так просто отсюда уйти. Там в темнице наш Ангер. Его надо освободить. Уйдем вместе.

Парень в умоляющем жесте прижал руки к груди.

— Ваше величество, сюда я залез, потому что подкупил кухарку и она мне показала ваше окно, а вот как попасть в темницу, да еще и выйти оттуда, не представляю себе.

— Зато я представляю. Выйдем как нормальные люди, через дверь.

Вот моя сковородка и пригодится.

— Подождите, Ромер, я оденусь, и пойдем. Дорогу знаю, осталось ключи добыть.

Юноша удивленно поднял брови, но спорить не стал. Я схватила с кресла одежки и рванула в ванную. Одевалась в рекордном темпе, причем обошлась без служанки. Как это у меня получилось, не ведаю. Меня несло на гребне волны. Это было радостное возбуждение, смешанное с яростью, такое чувство всегда помогало творить чудеса. Ну, и платье я выбрала не голубое дворянское, а коричневое, то, что принадлежало горничной. Оно и внимание меньше привлекает, и грязь на нем не так заметна.

Выбежав из ванной, я вдруг обеспокоилась:

— Ромер, вы не голодны? У меня тут еда имеется.

Действительно, с обеда я припрятала кучу продуктов. Парень вдруг виновато улыбнулся:

— Я сыт, но вот Гредин и мэтр Роген…

— Так давайте возьмем для них корзинку!

— Не пойдет, Ваше Величество. Нам понадобятся свободные руки. Зато можно использовать мой блок и спустить ее из окна, если мы с вами выйдем через дверь.

Так мы и сделали. Пока он прилаживал блок, я расспрашивала:

— А где Гредин?

— Они с мэтром там, внизу, у озера прячутся. Ждут, когда мы с вами спустимся.

— А бежать как будем? Пешком?

— Ну что вы, Ваше Величество, мы уже лодку прикупили. Денег-то у нас с собой достаточно.

— А почему не купили еды?

— Опоздали. Пока вас искали и торговались с хозяином лодки, базарный день кончился, а привлекать к себе внимание мы побоялись. Мэтр сказал, что в провинции, в которой вот так могут среди бела дня похитить королеву и скрыть ее в королевском же замке, где угодно можно встретить самую черную измену. Я с ним согласен.

Да уж, тут трудно что-либо возразить. Все так и есть.

— Ромер, а где вы нашли домушника, который продал вам кошки?

— Да там же, в городе Фирине. Он на берегу Зенты, там, где мы ее по мосту перешли. Вы же знаете, что мы были на правом берегу, а теперь на левом, в озерном краю, в замке Тер-Миан? — я кивнула, — Так вот, в Фирине сначала нашего мэтра пытался обворовать карманник. Не понял, что перед ним маг. Мэтр его поймал и заставил сотрудничать. Так мы узнали, куда вас увезли, связались с местным домушником, который с удовольствием пожертвовал свои кошки ради вашего освобождения. Он хотел принять личное участие, но я подумал, что королеве не стоит знаться с ворами.

— Ну, это как сказать. А почему вор вдруг стал помогать королеве?

— Это долгая история. Сим не всегда был домушником, нужда заставила. Его отец проиграл суд и потерял все, что имел. В результате Сим стал вором, а его сестры — проститутками. Когда король на вас женился, то стал наводить в королевстве порядок, и многие простые люди связали это с вами. Вот и Сим надеется, что вы доберетесь-таки до Фиррана, и тогда неправедным судьям придется солоно.

Ого! На меня люди надеются! Нельзя, просто преступно будет их разочаровывать. Тем более что до Фиррана я обязательно доберусь. Мне эти заговорщики уже в печенках сидят! Но для этого надо как минимум выбраться из замка.

Я очень надеялась, что маг уже ушел спать. Ночь ведь на дворе, часа так четыре, если по земному понятию. Второй спальни в башне не наблюдалось, если не считать больничную палату этажом выше. Но Дамон сибарит, вряд ли он там расположится.

Будем считать по умолчанию, что в башне кроме нас с Ромером никого нет.

Я уже подошла к двери, чтобы откинуть щеколду, но вдруг что-то меня остановило. Сковородка! Без оружия я отсюда носа не высуну. Пошарив под матрасом, я извлекла бесценную чугунину и взвесила ее в руке. В самый раз! Ромер смотрел на меня, как баран на новые ворота. У него в мозгу сковорода и королева никак не склеивались.

Пришлось брать командование на себя.

— Ромер, на всякий случай… Я сейчас пойду первая и проверю, на месте маг или спать ушел. Если в кабинете сидит, сделаю вид, что захотела пить, а вода у меня в кувшине кончилась, и вернусь. Подождем, пока он покинет башню.

— А если ушел?

— Тогда я тебе посигналю и ты спустишься. Дальше вместе пойдем.

Парень задумался: он явно собирался идти в авангарде, но сообразил, что магу он ничего не сможет противопоставить, а уж объяснить, откуда он тут взялся… А для меня это вполне безопасно.

Задвинув сковородку за спину, я тихо и медленно сползла по лестнице на один этаж.

Блин! Как чувствовала! Дверь в кабинет открыта настежь, посреди комнаты стоит кресло с высокой спинкой, а в нем восседает маг. Перед ним столик, на котором стоят свеча, пара бутылок вина, из которых одна пустая, и бокал.

Но тут есть одна тонкость. Наглый от своей силы и безнаказанности Дамон умудрился сесть спиной к двери. Мол, вот я какой! Никого не боюсь! А зря. Ангер меня учил: дубина на магов действует точно так же, как и на всех остальных.

Гад расслышал-таки мои шаги и проговорил лениво:

— Что, Лиена, не спится? Не бойся, заходи.

Я заплетающимся языком ответила:

— Я не боюсь. Я воды хотела… Попить… у меня все кончилось.

На самом деле я лихорадочно оценивала обстановку. Маг сидит между мной и свечой, так что увидеть мои действия по тени не сможет при всем желании. Я подняла сковородку повыше.

— Воды? Может лучше вина, Лиена? Иди, составь мне компанию.

Пока он говорил, я сделала три шага, которые отделали меня от цели. Дамон пошевелился. Возможно, он обернется и увидит меня… Да! Вот сейчас!

И я с силой опустила сковородку на его затылок.

Маг не издал ни единого звука, просто обмяк в кресле и глаза его закатились. Я не стала проверять жив он или умер, а выскочила на лестницу и закричала трагическим шепотом:

— Ромер, скорее сюда! Скорее!

Звук разнесся по всей башне, невнятный, но пугающий. Ромочка слетел вниз как птичка.

— Ваше Величество, что?

— Ромер, я мага пристукнула.

Парень глубоко вдохнул и вошел в комнату. Увидел нечто в кресле, еще недавно бывшее Дамоном, резко выдохнул, подошел и положил два пальца на сонную артерию бездыханного тела.

— Он жив, Ваше Величество. Чем вы его? Сковородкой?

Я задумчиво кивнула. Труп можно было бросить здесь, но куда девать живого мага, так, чтобы он не смог быстро броситься в погоню? Решение пришло моментально: антимагическая камера! Тащить, правда, далековато, но мы все равно туда направляемся за Ангером.

Объяснила Ромеру свою мысль и в очередной раз порадовалась. Толковый парень, схватывает на лету. Оказывается, он, пока ждал меня, успел отсоединить блок и забрать веревку. Теперь она очень пригодилась. Мы обмотали ею мага как младенца свивальником.

Пока связывали, нашли у него на поясе ключи. Я перерезала шнур и забрала их себе. Устройство для магической почти с запасом бумаги тоже прихватила. Сорвала с лежащей на кресле подушки расшитую наволочку, засунула все туда и прикрепила к поясу. Даже если не сумею воспользоваться, так Дамона лишу связи.

Затем Ромочка закинул тело на плечи и потащил вниз. Я шла сзади со сковородой наготове. Вдруг маг очухается? Тогда я ему добавлю.

Нам здорово повезло, что маг не нанял дополнительных людей, а ограничился замковой прислугой. Никакой стражи нигде не было, мы шли по пустому коридору.

Где-то в середине маршрута мой спаситель устал. Прислонил все еще пребывающего в отключке мага к стене, разогнулся, стер с лица пот и спросил шепотом:

— Долго еще?

От усталости даже забыл обзывать меня величеством.

— До конца коридора, затем вниз, через винный погреб до темницы, и там еще… Раза в два больше, чем мы уже прошли, — ответила я честно, зато там есть двери… Пока буду их открывать, вы отдохнете.

Как выяснилось, мы выбрали не лучшее место для разговоров. Почти сразу, как только я закрыла рот, ближайшая дверь распахнулась и оттуда высунулась чья-то голова. Разбираться кто это времени не было: я со всего маху приложила неосторожного типа сковородкой. Он охнул и упал.

Ромер прокомментировал:

— Граф Эстерс. Я узнал его по печатке. А что он тут делает?

Действительно, в слабо льющемся откуда-то сверху свете фамильный перстень с гербом был хорошо различим. Я-таки приложила графа сковородкой. Но объяснять сейчас этому чистому и благородному юноше какая сволочь наш адмирал не хотелось. Поэтому я пробурчала:

— Потом, все потом. Сейчас надо торопиться.

Парень меня отлично понял, снова взвалил на плечи мага и потопал вперед.

Дальше все было легко. Для меня естественно. Ромер же чуть не надорвался: он был жилистый, но худой и легкий, а Дамон отличался крепким телосложением, ростом же вышел ничуть не ниже секретаря. В общем, когда мы совместными усилиями затащили мага в камеру и выволокли оттуда Ангера, бедный парень уже на ногах не стоял.

К счастью, стоило Ангеру покинуть антимагическую камеру, как он пришел в себя и принял активное участие в спасении себя любимого и меня заодно. Мы выбрались из подвалов, после чего он показал выход наружу. Оказывается, Ангер в этом замке бывал раньше и отлично его знал.

Вышли мы. Как я и обещала, через парадную дверь. Всего-то отпереть ключом! Но вот на воле мы дружно нырнули в кусты. Ромер показал дорогу к тому месту, где прятались Роген с Дин, а сам сбегал к башне за корзиной с припасами.

Прячась по кустам мы обогнули холм и попали прямо в объятья к моей фрейлине, которая, едва завидев нашу троицу, бросилась мне на шею и зарыдала. Никогда не ожидала такого от спокойной, суховатой, рассудительной девушки.

Глава 35. Героиня и король движутся навстречу друг другу

На наше счастье погода была хорошей, ни дождя, ни сильного ветра. Пройдя три озера и две протоки, мы настолько удалились от жилья и цивилизации, что мэтр Роген счел возможным пристать к берегу и разбить лагерь. Укромная заводь, отгороженная от озера кустами и склонившейся до самой воды ивой, спрятала нашу лодку ото всех. Отдохнувшие парни вытащили ее на берег, а мы с Дин стали обустраивать лагерь. К моему удивлению до вечера было еще достаточно далеко, так что ковыряться в темноте не пришлось.

К тому времени, когда солнце опустилось за горизонт, а на небе зажглись первые звездочки, у нас стояли сооруженные из одеял два шатра, горел костер, а на нем доваривалась каша.

Я беспокоилась, что придется голодать, но страхи эти не оправдались. До сих пор ребята сидели голодные только из-за того, что боялись разжечь костер. Пусть у нас кончилось вяленое мясо и сыр, но крупа, сухофрукты и заварка никуда не делись.

Мэтр и дальше не давал бы разжигать огонь, чтобы не выдать нас дымом, но я вспомнила отличный способ, при котором этого дыма всего ничего. Велела найти какое-нибудь полено потолще или пенек, желательно от хвойного дерева. Ангер с Ромером притащили из леса здоровый еловый пень, под моим руководством сделали глубоки зарубки крест-накрест, напихали туда сухой травы и мха и подожгли. Я не большая походница, но один из моих учредителей был фанатом рыбной ловле и отдыха на лоне природы. Он регулярно нам устраивал корпоративы на свежем воздухе, там я и научилась подобным премудростям.

В наших краях такую штуку называют финской свечой или фаер-пнем. Горит долго, жару дает много, а дыма — самую малость. А еще сверху очень удобно поставить кастрюлю или сковородку и готовить, чем мы и занялись.

Всыпали в воду крупу, посолили, а когда она разварилась, добавили сухофруктов. Не похвалюсь, что вкусно, но есть можно. Бедный Ромочка лепетал, что ему стыдно кормить таким королеву, но я резонно возразила: это все наши припасы, а голод не смотрит, королева ты или нет.

Эх, жалко сейчас весна, грибов нет. Очень бы они нас выручили. Я высказала эту мысль и тем вызвала у мужчин желание улучшить наш быт и питание.

Ангер решил с утра поохотиться, Ромер запланировал рыбную ловлю, а мэтр пообещал поискать дикие лук и чеснок, а также мяту, шалфей и другие пряные травы, они должны тут расти.

Здорово, конечно, но я никогда не была фанатом жизни на природе и подножного корма. Надо отсюда выбираться.

Каша была съедена, а чай выпит, Ромер с Дин убрали посуду, разошлись по разным шатрам и быстро заснули, а я осталась снаружи с Ангером и Рогеном. Хотелось спать, но я не торопилась. А вот скоростной забег в сон фрейлины и секретаря удивил.

Заметив это, Роген пробурчал, оправдываясь:

— А что я мог сделать? Они еще слишком юные, чтобы взваливать на себя бремя государственных тайн, а ведь мы сейчас именно о них говорить будем. Я добавил каждому в чашку по листику сон-травы…

Я не стала спорить с мэтром, доказывая, что раз ребята разделяли с нами все трудности, то имеют право на информацию. Право имеют, но вот нужна ли она им? Пусть отдохнут. Наконец пришло время обратиться к нашему магу и все прояснить:

— Ангер, я так и не поняла, что происходит. Откуда на наши головы взялся Дамон? Кто он такой, этот твой учитель, и почему принял сторону герцога в этой истории?

Мрачный маг недовольно передернул плечами. Кажется, мои вопросы ему не понравились.

— Что еще тебя интересует, Лиена?

— Каковы его способности и возможности? Не оказалось бы так, что мы зря бежим и только глубже увязаем в ловушке.

Ангер ответил не сразу. Когда он заговорил, в его голосе звучало отчаяние:

— Честно? Не знаю. Я теперь ничего не знаю.

Придурок с чувством вины на мою голову! Можно подумать, он в ответе за своего учителя.

— Так, если ты собрался рвать на себе волосы и бить себя в грудь, прекращай. Это глупо и неконструктивно. Кто виноват неважно. Важно что делать! Поэтому кончай казниться, начинай рассказывать матчасть.

— Что?

— Факты излагай, и поподробнее. Даже если они вроде не имеют отношения к делу, все равно вали все в кучу. Разберемся.

Маг пальцами разобрал грязные, свалявшиеся волосы, поправил на себе грязную одежду и рассказал…

Дамон Ашерсан был самым известным магом не только в Ремирене и Каврине, но и в остальных государствах, с которыми они вели дела. Родился он далеко отсюда, где-то на островах, там учился магии, затем приехал в Ремирену и поступил работать в здешнюю магическую Академию. Прозвище свое он получил задолго до того, как Ангер с ним познакомился, происходило оно от названия его родного острова Ашер. Что-то вроде «спаситель Ашера». Ага. В чем конкретно это спасение заключалось, осталось за скобками. Занимался он высшей магией: порталами, почтовыми заклинаниями, защитой и замками, иллюзиями, созданием сложных артефактов и всем, что требует не столько силы, сколько искусства. Боевой магией Дамон владел, но посредственно. По уверению Ангера тут Миронис мог дать ему сто очков вперед.

Известно, что Дамон усовершенствовал магическую почту и придал ей тот вид, в каком она нынче бытует. Он очень много работал над портальной магией, мечтая научиться перемещать живые объекты, но тут не преуспел.

Зато он добился невероятных результатов в другом. Заклинание, с помощью которого Ангер вытащил мою сущность в свой мир и вселил в тело Лиены, дал ему его учитель.

Тут маг застеснялся, затем поправился.

— Нет, врать не стану. Ничего такого он мне не давал. Я втайне скопировал его записи и усовершенствовал заклинание поиска подходящей сущности.

Роген на это заявление бровью не повел, а Ангер не побоялся при нем говорить. Как интересно! Я поторопилась удовлетворить собственное любопытство:

— Ангер, а Дамон проводил подобные эксперименты?

Маг тряхнул головой:

— Проводил. Брал умственно отсталых сирот и подселял в их тела новые сущности. Только… Не очень успешно у него выходило. Его создания приходили в себя, даже пытались начать жить в новом теле, но очень быстро умирали. Я быстро понял, что тут что-то не так. Выбор сущностей был произвольным, поэтому они не приживались.

Ох и сволочь мужик! Опыты на людях проводил. Но наш Ангер, выходит, от него недалеко ушел, раз с таким энтузиазмом об этом говорит. Маг понял, что я не в восторге от услышанного и затараторил:

— Почему так происходило? Я нашел ответ и думаю, что он правильный. Потому что сущности было плохо в новом теле. Дамон ведь не смотрел, в какое тело кого поселить. Например мужчину преклонных лет засовывал в тело юной девушки, а в одного мальчика даже впихнул сущность крупного животного.

Желая его закруглить, я произнесла с нажимом:

— Ты пошел другим путем.

— Да, вот именно. Я долго думал, как надо подбирать тело к сущности, а сущность к телу. Думаю, я нащупал правильный метод. Можно судить по результату.

Роген хмыкнул. Да уж, я — отличное подтверждение правильности теории Ангера. Победителей не судят. А Ангер подсунул королю и другу результат своего сомнительного эксперимента. Что бы он делал, если бы сущность не прижилась? А, пусть рассказывает дальше. Эта информация, хоть и интересная, но устаревшая.

— А как твой учитель оказался здесь, в нашем королевском замке, но на стороне нашего врага?

— Я могу передать только то, что слышал от него. Он поначалу хотел привлечь меня на свою сторону, уверяя, что я его лучший ученик, и кое-что поведал. Кстати, он не верил, что я переселил новую сущность в тело Алиенор, а полагал, что мне просто удалось ее вылечить.

— Думаю, теперь он тебе верит.

— Ну так вот. Сначала Дамон меня уговаривал, объяснял, как велик и хорошо герцог Истар и как ничтожен король Таргелен. Оказывается, он сильно повздорил с отцом Тарга, поэтому и покинул Ремирену. На этом Истар его и поймал. Дамон уверяет, что король хотел его унизить, обзывал ничтожеством, придурком убогим недоделком. Надо сказать, отец Тарга не был светочем разума, это так. Но переносить отношение к отцу на сына по меньшей мере глупо. Так я ему и сказал. Когда он понял, что я не собираюсь плясать под его дудку, скрутил и запер в той камере, из которой ты меня выпустила.

— Как он умудрился тебя скрутить?

— Ну, — растерялся Ангер, — я как-то не ожидал, что он применит ко мне силу. Между магами это не принято. А у Дамона с собой были антимагические оковы.

— То есть он повел себя неэтично.

— Да, точно, — обрадовался моей формулировке маг.

А я его еще менее этично треснула сковородкой по башке. Вряд ли такое принято среди королев. Но Ангер моих подвигов не видел, и хорошо. Кстати, интересно, как себя чувствует второй стукнутый? Когда мы уходили Эстерс так и лежал там, где упал. Вдруг я его все же убила?

Да нет, не может быть! Если уж Дамон жив остался, то граф и подавно живой, все-таки замах был поменьше, да лобная кость прочнее затылочной.

Но все это чувства и домысли, мне нужна конкретная информация.

Я снова стала приставать к магу:

— Так как Дамон обосновался в замке Тер-Миан?

— Истар ему рассказал, что его надежда на захват Ремирены через наследника не оправдался. У короля с королевой нет ни душевной. Ни какой-либо другой близости. Поэтому он предлагает заменить короля тем, кто сможет дать стране наследника. Они долго выбирали и наконец решили, кто это будет. Вернее, Дамон выбирал. Истар полностью на него в этом вопросе положился.

Ага, потому что знал, как будет обстоять дело в действительности. Ему не нужны чужие на троне Ремирены. А у такого опытного мага, как Дамон, сомнений не возникло. Еще бы! Ведь это он, великий, все будет планировать и осуществлять.

На всякий случай я спросила:

— А ты знаешь, кто этот избранник?

— Нет, учитель мне не сказал. Да это все равно. Если в нем нет крови древних королей, то королевские регалии его не признают. Да и ребенка тоже. Дамон не мог этого не знать.

— И как по-твоему он планировал выйти из этой ситуации?

— Возможно, это один из дальних родственников Тарга, такие в стране имеются.

— Ты можешь назвать пару-тройку имен?

— Конечно. Это герцог Таргон, отец нашей Гредин, герцоги Фош, но они тоже не подходят, старший уже старик, средний давно и прочно женат, а младший еще дитя малое. Еще граф Эстерс… Граф Эстерс?

Ну наконец-то! После этих слов я изложила то, что узнала в замке и добавила, что граф получил от меня сковородкой по башке. Ангер был ошарашен. Странно, он должен был лучше меня знать. А вот мэтр Роген смеялся от души. Затем посерьезнел и заметил:

— Лиена, а ты знаешь, что по признаку крови Истар вполне может претендовать на трон?

Ну вот, пасьянс сошелся! А я-то все думала… Еще в своде законов вычитала, что королевские регалии должны признать короля по крови, и недоумевала: как Истар планирует осуществить свой коварный замысел, если ни в нем, ни в его дочери нет ни капли соответствующей крови? А тут вон оно что!

Но рассуждать на эту тему некогда, надо решать насущные вопросы.

— Как ты думаешь, когда Дамон придет в себя и начнет нас искать?

— Не знаю, но думаю, что не очень скоро. Ведь вы с Ромером, как я понял, поместили его в антимагическую камеру, а он при этом в тяжелом состоянии, без сознания. Искать его станут не сразу. Слуга, который приносит еду, в камеру не заходит. Просовывает все через решетку и ставит на столик у двери. Так что заметить, что там не я, а Дамон, ему будет непросто. Больше никто в камеры не спускается.

— Ангер, ты знаешь, там еще граф Эстерс…

— В камерах? Он тоже попал в плен?

Пришла пора раскрыть ему глаза на нашего бывшего товарища.

— Нет. Дамон определил его на место моего будущего мужа.

— То есть… ты хочешь сказать?…

— Ты правильно догадался. Эстерс состоял в заговоре. Он уверял, что пошел на это из любви. Он в меня, видите ли, страстно влюбился и готов был на все, ради того, чтобы мной овладеть.

От этого известия Ангер просто остолбенел: такое не укладывалось у него в голове. Роген задумался и по привычке запустил пятерню в свои рыжие волосы. Затем сказал сердито:

— Глупости все это. При чем тут любовь? Конечно, ты ему нравилась, Лиена. Ты всем нравишься, но такая дикая страсть, ради которой он пошел на измену стране и королю, ненормальна. Его явно опоили приворотным зельем с настройкой на объект. А я, дурак, все время видел, что у него с аурой не все в порядке, но думал, что это последствия ранения.

Я поинтересовалась:

— Это можно будет как-то снять? Не хотелось бы потерять опытного адмирала.

Роген тяжело вздохнул.

— Снять-то можно… Но, боюсь, наступили необратимые изменения. Его же не вчера опоили. Думаю, еще дома, в Эстерсе. По крайней мере в Берзенг он прибыл уже готовым к употреблению.

Грустно. Граф мне всегда нравился, вызывал доверие, и мне приятно было узнать, что его неадекватное поведение вызвано не подлостью, а враждебной волшбой. Но если так… Пусть ответит за все, что совершил. Не это меня сейчас интересует.

— Когда он должен прийти в себя после удара сковородкой? И как скоро он догадается поискать Дамона, найти его в камере, вытащить оттуда и организовать наши поиски?

Кажется, пока мы беседовали с мэтром, Ангер как раз обдумывал эту тему, потому что ответил сразу:

— Не сразу, это точно. То есть, если он остался жив, прийти в себя должен был довольно скоро. Но вот состояние его при этом должно оставлять желать лучшего. Это же сотрясение мозга: головная боль, тошнота, головокружение… Я бы на его месте добрался до кровати и лег. Возможно, сразу даже не вспомнил бы, что было накануне.

Здравое суждение. Я бы трое суток отлеживалась, но я не мужчина.

— И когда?…

— Думаю, через сутки нас начнут искать.

— То-есть утром? А где, как ты думаешь?

— Я бы начал шарить по окрестным деревням и городкам вдоль Зенты. Очевидно, что тебе нужно выбраться из опасной провинции, а как еще это сделать? Здесь главная дорога — река. Правда…

— Что?

— Есть еще одна. Она идет по другому берегу Зенты до перевала Овег.

Услышав это, я чуть не подпрыгнула. Вот оно! Нам нужно туда, на эту самую дорогу!

Почему я была так в этом уверена, сказать не могу. Может, логика сыграла роль интуиции. Если Тарг живой, то из Каритти он пошел воевать в Каврин, другого объяснения я не вижу. Возвращаться ему придется через этот перевал, это единственный путь. Мое сердце подсказывает, что на этом пути я его встречу. Но торопиться не стоит хотя бы потому, что нам в любом случае надо будет перебраться через реку, а там нас будут ждать. В этом я тоже уверена.

Изложила свои соображения спутникам, они согласно закивали. Правда, на их лицах отразилось сомнение в том, что король жив… Плевать, я в этом не сомневаюсь. Или они не верят в то, что мы переберемся через реку?

Ой, что-то силы меня покидают… Я предложила наш совет перенести на утро, заползла в шатер к Гредин и уснула без задних ног, едва голова коснулась свернутого вместо подушки плаща.

Утром меня разбудила моя фрейлина. Не специально. Дин проснулась и осторожно пыталась выбраться из шатра на волю, но случайно от неловкого движения завалилась мне на ноги. Стала испуганно извиняться, как же, королеву зашибла. Я махнула рукой.

Раз уж все равно не сплю, надо вставать.

Мы умылись в заводи, набрали воды и снова разожгли потухшую за ночь финскую свечку. Прежде чем начинать день, надо подкрепиться.

За нами вылез Ромер. Ну еще бы, он спал дольше всех. Вчера на лодке и всю ночь в шатре. Сейчас парень был на удивление бодр и весел. Приветствовал нас с Дин и поинтересовался, о чем вчера шла речь. А то он все на свете проспал, даже стыдно. Я не стала ему объяснять, откуда такая сонливость, а пересказала окончание нашего разговора, вернее, его квинтэссенцию. Мы решили выбраться к Зенте ниже Фиррана, перейти на другой берег и ждать короля на дороге с перевала Овег.

К моей радости, парень ничего не стал уточнять, а засуетился по хозяйству. Достал миски и ложки, стал копаться в мешке с припасами… Я заметила, что он несколько раз как бы случайно задевал рукой или рукавом Дин, а она тут же краснела и опускала глаза.

Так, я что-то пропустила?

Кажется, на почве спасения меня любимой эти ребята очень сблизились. С одной стороны за них можно только порадоваться. Ромочка — парень симпатичный, а главное не дурак. И он явно нравится Дин. С другой… Он дворянин, но нищий, в смысле безземельный. Здесь это можно узнать по фамилии. Если «эс» — значит имеется домен того же названия, если «сер» — домена нет. Это, кстати, не исключает наличия кучи денег в банке, но и не гарантирует. У простолюдинов свои приставки. Горожане: купцы и ремесленники прибавляют к фамилии «су», а крестьяне — «ма». При дворе последних не встретишь даже среди слуг.

Так вот, насколько я знаю, у Ромера кроме благородного происхождения ничего нет. Только ум и образование. Вряд ли такой зять устроит герцога Таргона. Но у короля под рукой за последнее время образовалась куча свободных доменов. Тут на днях целое герцогство освободится.

Кажется, я забегаю вперед и делю шкуру неубитого медведя? Ничего, лучше заранее все распланировать, а потом от планов отказаться, чем решать все впопыхах, в последний момент. В общем, если ребята захотят быть вместе, костьми лягу, но их поженю.

А они и впрямь спелись. Вон как друг на друга взгляды бросают, любо-дорого смотреть.

Выбравшийся из шатра Ангер прервал мои наблюдения.

— Утро доброе. Сейчас будем решать что делать, или сначала позавтракаем?

— Кто же на голодный желудок принимает судьбоносные решения?

А это Роген следом за ним выполз. Правильно, лекарь первым долгом думает о главном: о еде.

Ромер отозвался:

— Каша скоро сварится. Чай тоже почти готов, осталось заварить. Но у нас нет масла, молока, сахара, да и соль кончается. Так что о вкусном можно не мечтать.

Действительно, вчера, несмотря на сухофрукты, получилась редкая гадость, и сегодня будет не лучше, я уж поняла.

Ангер сначала сверкнул глазами, а затем опустил плечи. Ага, магичить собрался, да вспомнил, что лучше нам перед его учителем не светиться, а то живо найдет.

Роген подошел к вопросу более практично.

— Сейчас съедим что есть. Можно еще поискать птичьи гнезда, там сейчас должны быть яйца.

Ну точно! Сковородку-то я не бросила, так и лежит в лодке. Можно яичницу зажарить. Ромер тоже об этом подумал, встрепенулся и нырнул в ближайшие кусты. Минут через двадцать, когда каша доспела, он вернулся, неся в шапке штук пятнадцать пестрых яиц немного побольше перепелиных.

— У горлинок взял, — гордо сообщил он.

Дин сбегала в лодку за сковородкой и в результате мы полноценно поели. Теперь можно и планы обсуждать.

Для начала Ангер извинился и сообщил, что подробную карту создать не может, так как применять магию опасно. В ответ Роген достал из недр своих бездонных карманов платок, на котором нужная нам карта была нарисована в подробностях.

— Вот, позавчера на мосту купил. Карта провинции Фирран. Вечно эти могучие маги на свою силу надеются, а мы, слабаки, по старинке действуем. Есть же и другие варианты.

Он расстелил карту на траве и мы сгрудились вокруг. Сначала долго пытались определить свое местоположение, спорили, мужчины чуть не поругались. Разрешила сомнения Дин, которая отлично запомнила наш путь: обратила внимание на приметы, которых никто больше не заметил, а затем нашла их на карте.

Оказалось, что от замка Тер-Миан мы двигались абсолютно нелогично: удалялись от реки почти по прямой, двигаясь на север. Надеюсь, это сбило Дамона со следа. Теперь нужно будет повернуть и отправиться для разнообразия на юг-юго-запад. Тогда, пройдя двенадцать или тринадцать озер, у нас есть шанс добраться до Зенты там, где она течет по землям другого герцогства. Хотя никто не даст гарантии, что тамошний герцог не заговорщик. Но там хотя бы нет сильного мага, который на нас охотится.

Определились и с направлением движения на сегодня. Надо было выйти в озеро и, двигаясь вдоль берега, отыскать третью от места нашей стоянки протоку. По ней мы попадем в большое озеро Круш, а уже оттуда пойдем дальше.

Главной проблемой на сегодняшний день оставалась еда. Мужчины готовы были охотиться и рыбачить, рыбы и дичи тут навалом, но соли осталось всего ничего, мука кончилась, крупы на донышке.

Ближайшая деревня была недалеко от озера Круш, там можно было попытаться все достать. Мы встанем лагерем где-то в протоке, а кто-то сходит в деревню и купит припасов. Может выдать себя за охотника, рыбака, а еще лучше травника, сейчас у них как раз начинается сезон заготовок.

Ну, если травника, то тут нет двух мнений. Ясно, кто в деревню пойдет: Роген. Он на самом деле травник выдающийся, так что сомнений он не вызовет.

Наш план оказался успешным: ко времени обеда мы перебрались в Круш и нашли место для нового лагеря. Вот только обеда у нас никакого не было.

Мужчины разделились. Ромер добыл откуда-то рыболовные крючки, накопал червей ложкой, и они вместе с Ангером пристроились на бережку рыбу ловить. Мэтр Роген из подручных средств соорудил себе костюм травника, который, по моему разумению, состоял из бесконечного количества карманчиков на жилете и кисетов, привешенных к поясу, взял пару пустых мешков, несколько золотых монет, сел в лодку и отправился в деревню за припасами.

Мы с Гредин остались охранять лагерь. Делать было нечего, так что мы улеглись на одеяла под тенью огромной ивы и принялись болтать, как и полагается девушкам.

Узнавшая про подлость графа Дин была грустна, но не казалась разочарованной. Поэтому я прежде всего спросила ее об этом.

— Знаете, — ответила девушка. — может, оно и к лучшему. Когда граф предложил мне стать его женой, я согласилась. Вы должны об этом помнить, я тогда с вами советовалась.

— Прекрасно помню, Дин.

— Но после этого душа у меня все время была не на месте. Я не была уверена в своем решении. Даже в святилище просила богиню, чтобы она вложила в меня чувство к будущему мужу. Но богиня не откликнулась.

Ага, значит граф все-таки ей не нравился. Решение дать ему согласие было продиктовано умной головушкой, но не поддержано сердцем.

— Помню, ты встала с колен даже раньше, чем должна была.

— Сейчас я понимаю: богиня выполнила мое желание, но не так, как я думала. Оттого и знака никакого не было. Просто пока я стояла на коленях, поняла: граф мне не нужен, ни душе, ни телу. Поэтому я и поднялась: не хотела вымаливать то, что мне не нужно. А подношение оставила: богиня открыла мне глаза. Сейчас неприятно вспоминать, что я думала о нем, как о будущем муже. Таргоны никогда не были изменниками.

Тут я потеряла терпение и задала прямой вопрос о том, что меня на самом деле интересовало:

— Тебе Ромер нравится, да?

Дин потупилась.

— Нравится. Мне он давно симпатичен, но я никогда не смотрела на него, как на того, в кого можно влюбиться. А тут… Пока мы шли в горы он меня все время поддерживал и опекал. Ну и потом… В подземном туннеле я бы не выдержала, сошла бы с ума, если бы не он, не его помощь и поддержка.

Не заметила. Экая я невнимательная к людям. А девушка все продолжала говорить про парня. Правильно я поняла: он запал-таки ей в душу.

— А когда мы отправились вас искать, то тут пообщались и совсем подружились. С ним интересно разговаривать: он много знает, и вообще очень хороший. Добрый, умный, честный, благородный, и мне кажется, что я ему нравлюсь.

— Нравишься, это и со стороны видно.

— Только вот мои родители никогда не позволят мне выйти за него. Ромер же даже не «эс». И что теперь делать я не знаю.

Я засмеялась.

— Твой отец желает, чтобы твоим мужем стал как минимум граф. Если все закончится благополучно, а я в это верю, то графство Ромеру я обеспечу, клянусь. А может что и получше найдется. Вряд ли король пожалеет награды тому, кто спас королеву. За одно то, что он залез на башню Тер-Миан в этих самых своих кошках, ему титул полагается.

Дин рассмеялась в ответ. Хорошо, что она больше ничего не сказала: с берега прискакал Ромер и принес двух отличных лещей.

— Вот, мы с мэтром Ангером поймали… Их можно запечь, если внутрь насовать всякой душистой травы..

Уложил улов на лист лопуха и смылся. Пришлось взять на себя функции Рогена и поискать душистые травы, подходящие к рыбе. Дин же осталась ее потрошить. Хотела почистить, но я вспомнила наши рыбалки и отговорила. Перемажется вся так, что не отмоешь, а толку чуть. После правильного запекания чешуя сама осыплется, как листья с дерева осенью.

Когда примерно через час я вернулась к лагерю, то застала идиллию. Дин со своим красавчиком сидели рядышком. Как голубки, и о чем-то тихо разговаривали. Рядом на листьях лежала выпотрошенная рыба, теперь уже не две, а четыре штуки. Выглядели они… по-разному. Одна наводила ужас. Такое чувство, что брюхо ей вскрывали не ножом, а по меньшей мере грызли зубами. С тремя другими расправились более традиционным способом. Явно юноша, как более опытный в этом деле, пришел на помощь своей подруге.

Чтобы не смущать, я их издали окликнула:

— Эй, принимайте товар.

Моя добыча состояла из дикого лука, которого под деревьями навалом, тимьяна, шалфея, мяты двух видов, мелиссы душицы. Возможно, тут они называются иначе, но запах именно такой. А еще я нарвала здоровый пук крапивы, чтобы накрыть рыбу до того, как мы начнем ее готовить. Да и потом… Класть ее в угли напрямую неправильно, лучше листьями обвернуть, а крапива для этого самое то.

Вернулся наш Ангер. Он, кроме лещей, наловил мелкой рыбешки на уху. Эх, жалко, у меня ни картошки, ни морковки. Придется обойтись тем, что есть. Или подождать Рогена?

Хорошо, что я все-таки не стала его дожидаться. Мэтр вернулся на утренней зорьке, усталый, но довольный. Лодка чуть не тонула от обилия припасов.

Оказывается, он попал туда очень вовремя. Местная повитуха отправилась в город к сыну на свадьбу, а дочка старосты вздумала рожать. Рогену пришлось принимать роды, а когда дитя появилось на свет, то принимать участие во всеобщем ликовании. В результате староста, узнав, зачем замечательный лекарь забрел в их деревню, завалил лодку всяческой жратвой, а денег не взял, уверяя, что все это местный товар, поэтому уважаемый может не стесняться, никто не обеднеет.

Мы с Гредин перебрали и по-новому уложили добытые припасы. Полмешка муки, крупа трех видов, мешок каких-то корнеплодов, два окорока, корзинка с яйцами, шикарная коса лука и не менее великолепная коса чеснока, мед в туеске, топленое масло в крынке… Живем! Если к этому изобилию прибавить результаты охоты и рыбной ловли, мы месяц продержимся!

Кстати, вчерашняя рыба была очень вкусная. Я леща не люблю, я больше по семге, но когда его запекли с травами… Пальчики можно было не то что облизать — обгрызть! В общем, я теперь спокойна за наше питание.

Но самое главное, что добыл Роген, это пилу. Уверял, что украл в самый последний момент, и очень этого стыдился. Пожалуй, стоит простить ему это преступление.

Теперь изготовление «финских свечей» не зависит от того, найдем ли мы подходящую деревяшку. Поваленных сухих стволов в лесу довольно, чурбаки под размер всегда можно сделать. Да и крест-накрест пенек лучше не рубить, а пилить.

После обильного горячего завтрака мы наметили маршрут на сегодня и тронулись в путь.

* * *

Маг из форта прискакал утром в страшном волнении. Завидев короля, упал перед ним на колени:

— Простите, Ваше Величество, наших дураков, что не признали!

Король милостиво махнул ему рукой, дав знак подниматься.

— Ничего. Зато я убедился, что они на страже. Но почему в башне не было мага? Положено же по штату?

Среднего роста, худой, но жилистый, с землистым лицом, испещренным мелкими морщинками и сединой на висках, мужчина производил впечатление опытного бойца, которому непривычно падать на колени перед кем бы то ни было. Он поднялся и сказал хмуро:

— Потому что в крепости всего один маг, Ваше Величество. Я дежурю в форте ежедневно с восхода до заката, два дня в декаду у меня выходные. Ночью здесь никого не пропускают, в мои выходные тоже. Купцы в приграничных городах знают график, когда перевал открыт: он вывешен там на главной площади. Мы просили прислать хотя бы еще одного мага, но тщетно.

Вперед выступил Миронис:

— Как же так? Вам еще четыре месяца назад было послано подкрепление. Солдаты и маги. Я лично отбирал: три мага, два из них только отучились и одни опытный.

Маг замотал головой. Сейчас было видно, что он еще совсем молодой. Это бесконечная усталость выбелила парню виски и навела морщины вокруг глаз и рта.

— Никто к нам не прибыл. Мы уже отчаялись ждать.

Король переглянулся со своим боевым магом. Миронис был в гневе, а сильнейший в стране боевой маг в таком состоянии способен очень на многое. Пусть остынет. Поэтому король подозвал своего адъютанта и велел выяснить, почему так получилось.

Молодой офицер вытянулся в струнку и сообщил:

— По донесениям из провинции Фирран, к которой относится крепость Овег, солдаты и маги прибыли к месту назначения и несут службу.

Таргелен поинтересовался:

— От них самих что-нибудь было? Например, заявление в магическую службу на амулеты?

— Нет, ничего не поступало. Вот у меня копия реестра, где такие запросы регистрируются. Ничего.

Отдышавшийся Миронис злобно произнес:

— Я виноват. Не бывает такого, что маги отправились к новому месту службы и все бы их устраивало. А тут никаких претензий, тишина. Я должен был насторожиться, а я расслабился.

Король успокаивающе положил руна плечо своего доверенного мага.

— Не кори себя, ты до сих пор отлично справлялся со своей работой. Просто страна у нас немаленькая, боевые маги в каждом гарнизоне, за всеми не уследишь. Ты же не мог разорваться на тысячу Миронисов. Но вот тебе указание свыше: не пытайся объять необъятное, найди достойного помощника. А что касается здешних дел… Мы обязательно дознаемся, куда девались посланные и почему мы получали донесения, что все в порядке, они прибыли и несут службу.

Местный маг с затаенной радостью сверкнул глазами и добавил мстительно:

— А еще, Ваше Величество, неплохо было бы узнать, почему герцог Фирран вечно задерживает нам жалованье и выплачивает не все.

Таргелен задумался. Жалованье военным шло по отдельным каналам, но служба магов содержалась из доходов провинций.

— А солдаты вовремя получают содержание?

Маг поднял брови, что-то прикинул, затем ответил:

— Не знаю точно, Ваше Величество, но могу сказать: последние три месяца солдаты перестали жаловаться на задержки.

Король сдержанно улыбнулся. Это ему привет от королевы. Три месяца назад она как раз налаживала снабжение армии и выплаты военным. Выходит, справилась. Надо и магов включить в эту схему, нечего им служить не королю, а местным владетелям.

Ему уже было ясно, что герцог Фирран переметнулся на сторону Истара, иначе зачем бы ему было подрывать боеспособность единственной крепости, сдерживающей вторжение?

Похоже, он успел в последнюю минуту. Еще день-другой, и войско Каврина хлынуло бы на земли Ремирены. Истару для победы надо было немного: дойти до столицы и сесть на трон, благо его родословная это позволяла. Предательство Фиррана давало возможность сделать это без особых потерь, а при отсутствии на месте короля и королевы столица не стала бы обороняться.

Истар перехитрил сам себя. Захотел кроме страны получить женщину и самолично за ней отправился. И где он теперь? Никто этого не знает. Скорее всего в Берзенге, но и это сомнительно. С этой провинцией связи как не было, так и нет, что там творится неизвестно.

Дальнейшее общение было перенесено в саму крепость. К беседе присоединились ее комендант и начальник гарнизона. Вести были неутешительные: кто-то скрывал настоящее положение дел от короля. Началось это недавно, полгода назад. На это время приходилось последнее правдивое донесение.

К чести офицеров, их донесения содержали честный анализ положения в крепости. Комендант, отвественный за магическую почту. Принес копии всех посланий. Но в столице ни одно из них не было получено. Донесения из Овега, казалось, были написаны под копирку и создавали благостную картину.

Король вспомнил, что примерно полгода назад разговаривал с Лиеной о том, что надо укрепить гарнизон Овега. Она так сказала потому, что Лизаменд просил ее обо обратном, и король внял этому предупреждению: послал туда солдат и магов. Но Истар сумел-таки ему помешать, причем сделал так, что Тарг ничего не заподозрил. Как ему это удалось?

Мрачный Миронис между тем сидел, грыз ногти и слушал, не встревая в разговор. Затем вдруг встрепенулся:

— Ваше Величество, где-то на территории Фиррана должен находиться сильный маг. Донесения посылались как положено, магической почтой. Чтобы ее перехватить и подменить, это же какой силой надо обладать! Да и умением повыше чем у нашего Ангера.

Маг! Это все объясняло, и в то же время запутывало. Чтобы что-то узнать, надо было спуститься на землю провинции Фирран.

Измученное подъемом в горы войско целые сутки отдыхало в долине Овег. Король же потратил это время на совещания и рассылку писем. Получил известие, что в столице все спокойно, как и во всех провинциях.

Не удалось связаться с графством Берзенг, туда все еще не проходили сообщения, и с Лиеной. У нее самой устройства для почты не было, ее антимагическая сущность грозила сломать тонкое заклинание, но Ангер должен был быть всегда рядом. Если они выбрались из Берзенга, связь должна была восстановиться.

Так что Тарг написал своему другу. Написал осторожно, не называя имен и мест. Просто сообщил, что здоров и хочет узнать о здоровье жены. Если все в порядке, тогда он напишет подробнее.

Вышло странно: письмо ушло как обычно, а значит, Ангер находится там, где связь доступна. Но ответа не было. Вообще. Тишина. Как будто его устройство лежит где-то в безлюдной пустыне, где некому заметить, что пришло письмо.

Сердце короля дрогнуло и рухнуло куда-то вниз. Не значит ли это, что герцог захватил-таки Лиену?!

Эта мысль мешала королю есть и спать. Он почти ничего не смог проглотить за ужином, а затем полночи ворочался, пытаясь представить себе, что там с его женой. Наконец, немного успокоившись, он вспомнил, что ему объясняли еще в юности. Если между мужем и женой после брачного обряда возникли чувства, значит они связаны не только формально. Их души всегда могут найти друг друга, причем чем брак старше, тем лучше это получается. А кроме того, это не магия. Вот и хорошо. Их с женой связи всего ничего, но можно же попробовать… Он попытался увидеть свою Лиену, потянулся к ней душой…

Возникшая перед его внутренним взором картина вызывала умиление. Похудевшая, замурзанная, растрепанная, но не ставшая от этого менее прекрасной и желанной, королева спала, подложив под щеку сложенные ладони. Темнота окружающего не позволяла сказать, где она находится, но что-то смутно напоминало солдатскую палатку. Наверное то, что ее голова лежала не на подушке, а на свернутом плаще.

Бедная! Если это на самом деле так, какие же лишения ей пришлось терпеть из-за него! Но это ничего. Если она жива и на свободе, они встретятся, и тогда он все ей возместит своей любовью.

Вид спящей Алиенор успокоил короля, и он заснул.

Наутро армия выступила в поход: перевал Овег был пройден. Еще день-другой, и они покинут горы. Впереди лежало герцогство Фирран. Предстояло разобраться с его владетелем прежде чем двигаться дальше. Мысль об этой задержке раздражала: Таргу казалось, что она отдаляет миг его встречи с женой.

Глава 36. Пути героини и короля наконец-то сходятся

Что тут тянуть кота за хвост? Про дальнейшее путешествие скажу вкратце.

Все шло по плану. Мы продвигались по абсолютно безлюдным местам, которые чем дальше, тем становились более дикими. Места напоминали карельский перешеек с поправкой на климат. Болотистые низины сменялись скалами. Протоки попадались то заросшие травой, то окруженные каменными стенами. Еды хватало, погода стояла отличная. Один раз нас застал ливень, но мы сумели укрыться под огромным камнем, нависавшим над берегом и образовывавшем нечто вроде небольшой пещеры. Зато потом полюбовались радугой.

Вскоре я потеряла счет дням: все они были похожи, как близнецы. Немного разнились окружающие пейзажи и ежедневное меню, но различия были несущественные. Маги тоже запутались, Ангер утверждал, что мы блуждаем по озерам одиннадцать дней, а Роген — что двенадцать.

Порядок навела Дин. Оказывается, она отмечала каждый прожитый день засечками на борту лодки. Прочитала о таком в романе и решила применить. По ее календарю выходило, что Роген прав.

У нее с Ромером дело шло на лад. По вечерам они сидели у костра рядышком. Ромочка брал ее за руку или перебирал кончик косы, она ему это позволяла, а все остальные делали вид, что не замечают.

На тринадцатый день мы вышли к реке. Широкая, бурная и мутная Зента простиралась перед нами. Я, честно говоря, испугалась. Пересечь эту ширь, да еще при таком течении… Можно, конечно, я видела, как ребята на лодках переплывали Оку в районе Коломны. Там примерно такие же ширина и течение. Снесет нас на пару миль, это как отдать. Затем лодку придется бросить и идти пешком.

В общем, пока мы не начали переправляться, надо обо всем подумать и все обсудить с моей командой. Потом не до этого будет.

Для начала я попросила Рогена достать карту и показать, где мы теперь.

Ого! Возле самой кромки. Если нас снесет, то мы потеряем последние ориентиры, карты местности на дальнейшее путешествие уже не будет. Затем я пристала к магу с тем, с чем приставала последние несколько дней. Зря я что ли сперла у мага его магическую почту? Хочу попробовать послать письмо Таргу. Если он жив и в зоне доступа, откликнется.

Ангер начал меня уговаривать не торопиться. Дамон может нас засечь и тогда… Да что тогда? Это он просто мстит за то, что ему самому всю дорогу не давали использовать магию, а его почтовое устройство осталось в замке Тер-Миан. Если сейчас Дамон нас засечет, то что он успеет сделать? Если бы, как в романах, он мог портал сюда открыть… Но нет, это невозможно. От замка и столицы Фиррана мы удалились на несколько дней пути. Вряд ли коварный маг находится настолько близко, что доскачет сюда раньше, чем мы переберемся через реку.

Ангер возразил: мы не знаем, если ли у него сообщники, где они и сколько их. А если он сможет послать кого-то нам навстречу?

В общем, мы договорились так: на другом берегу первое, что я делаю, посылаю письмо мужу. Я устала ничего о нем не знать и видеть только во сне. Надо сказать, последнее время он начал регулярно посещать мои сны. Каждый раз одно и то же: он сидит за столом в походном шатре, что-то пишет, потом поднимает голову и смотрит на меня. Никакой эротики, очень тревожный сон. Поэтому мое желание узнать что-нибудь о короле превратилось в настоятельную потребность.

Выторговав у мага возможность послать весточку Таргу, я повеселела. Не зря сперла у Дамона его почтовик. Поначалу я просто радовалась, что его без связи оставила. Пустячок, а приятно. Сама я этой штукой воспользоваться не в состоянии, но в нашей команде есть кому помочь.

Перед тем, как выйти из укрытия на реку, мы отдыхали почти полдня. Разбирали и перекладывали вещи, чтобы они не мешались, распределяли припасы. Продукты за эти дни мы основательно подъели, но тут решили не экономить. Наготовили от души и поели от пуза. Часть я отложила: когда переберемся на другой берег, надо будет сразу же покормить гребцов. После еды отдыхали часа два, переваривая. Заодно обсудили, куда дальше.

Было решено, что надо выйти на ведущую в столицу дорогу и двигаться в ее сторону, не рассекречивая моего инкогнито. Будем прикидываться путниками, ограбленными разбойниками и потерявшими своих лошадей.

Насчет инкогнито я не беспокоилась. После двух недель скитания по озерам я на себя была похожа чисто условно. Похудела, загорела. Если в моем мире я бы этому радовалась, то тут оставалось только плакать. Волосы тоже выгорели, темное золото ушло куда-то, я стала просто белобрысой девчонкой. Не одна я пострадала. Гредин, та вообще выглядела как деревенский пацаненок. Здесь длинные волосы носят дворяне. По столичной моде они подстригают их до плеч и завивают, а в провинции до сих пор носят чуть не до пояса, заплетая в косичку. Так что Дин со своими белокурыми лохмами сошла бы за сынка небогатого провинциального дворянина, из тех, кто бегает по двору вместе с детьми слуг.

В соответствии с нашим новым обликом были распределены роли. Мэтр Роген продолжал играть роль травника, благо все для этого у него имелось. Дин было решено выдать его сына, тем более что женского платья у нее не было. То единственное, которое я утащила на себе из замка, годилось только на меня. Я должна была изображать супругу Ангера, а тот в свою очередь — бедного дворянина, возвращающегося с родины к месту службы. Бедному Ромочке никак не могли подобрать подходящей роли, не тянул он со своими карими глазками на родственника кого-нибудь из нас. На крестьянина или ремесленника он тоже не походил, порода была заметна сразу. В результате решили, что он будет изображать друга и дальнего родственника Ангера, такого же бедного дворянина, едущего с ним по той же надобности.

Наконец роли были распределены, костюмы подготовлены, вещи уложены. Мы погрузились и отплыли.

* * *

В главный город Фиррана армия короля вошла с помпой: под звуки военного оркестра, развернув все знамена. Оркестр увели у герцога, вернее, у его полководца. Парни, которых третировал, заставляя играть ему, когда он изволил трапезничать или развлекаться со шлюхами, с удовольствием примкнули к солдатам Таргелена. Шли со всеми вместе в общем строю, поместив свои бесценные инструменты на телегу обоза.

Сейчас они получили достойную награду за лишения: всеобщее внимание. Они шествовали строем за свои тамбурмажором и играли все военные марши, какие знали, а из окон им махали платочками прелестные девицы и симпатичные матроны из горожанок.

Король ехал на отнятом у белом жеребце и выглядел победителем. Что в это время творилось в его душе, он старался никому не показывать. Для народа все должно было выглядеть красиво. Даже если в результате придется казнить пару десятков заговорщиков, пусть простые люди получат праздник.

На пороге городской резиденции королевских наместников его встречал перепуганный герцог Фирран. Этому высокому, плотному, осанистому мужчине с бородкой очень не шли бегающие глазки. По лицу было видно: он ждал другую армию и сейчас лихорадочно пытается сообразить, раскрыт он или нет. Тарг не стал устраивать спектакль прямо на ступенях, а велел проводить себя внутрь и подать обед.

При этих словах короля герцог вдруг приосанился. Ясно, он уже продумал способ вылезти из этой истории без урона. Но вот какой? Не собирается ли он захватить короля в плен? А может быть отравить? Или он не такой идиот: постарается всех сдать и самому вылезти чистеньким? Но это напрямую зависит от того, насколько он замазан во всей этой истории.

В парадной столовой Таргелена и его приближенных офицеров встретила богато одетая дама, окруженная другими, не такими нарядными. Герцог представил ее как свою дорогую супругу, а король вспомнил, что их дочь — фрейлина королевы. Если это та блондинка, что всегда сидит в углу и хлопает глазами, то она очень похожа на мать. Такая же пресная и унылая. Выдать замуж и отправить в провинцию: дочери предателя нечего делать во дворце.

Таргелена усадили за стол на центральное место, слева от него сел Миронис, а справа расположился герцог Фирран. Поначалу он пытался окружить короля с двух сторон, используя жену, но адъютант ловко отвел эти притязания, намекнув, что место доверенного мага — рядом с монархом.

После того, как был съеден сам обед, все блюда которого раскладывались на тарелки из общей посуды, принесли десерт и поставили перед каждым вазочку с мороженым, украшенным фруктами.

Тарг вздохнул: Лиена обожала такое мороженое, предпочитая его всем другим десертам. Взял в руки ложечку и тут же получил локтем в бок от Мирониса. Ясно — в мороженом яд. Это каким же надо быть кретином, чтобы травить короля на глазах у мага?

Он присмотрелся к стоящим на столе вазочкам. На первый взгляд они все одинаковые, но вот цветок на макушке у него из кусочков дыни, а на остальных из половинок желтой сливы.

Король взял и без стеснения поменял свою вазочку на вазочку герцога со словами:

— Терпеть не могу дыню, а вот сливы обожаю.

Заметив, как побледнел его сосед, король произнес злорадно:

— Ну что же вы так перепугались? Ешьте, это же вкусный десерт. Ваш повар делал, старался…

Когда герцог замер, не решаясь ни перечить королю, ни собственноручно отправить себя на тот свет, Таргелен добавил:

— Вам, может, яд не нравится? Мне почему-то тоже. Надо же, как странно.

Про себя отметил, что так же повела бы себя Лиена, а вслух скомандовал своим солдатам:

— Схватить! Даму тоже. И пригласите сюда дворецкого.

Приказ был незамедлительно выполнен. Слуги не оказали сопротивления, а дворецкий вообще с первой минуты стал активно помогать, желая, вероятно, облегчить свою участь. А может он так сильно «любил» своего бывшего хозяина?

От него король узнал следующее.

Старший сын герцога служил при дворе, а второй его сын пошел по дипломатической части и подвизался при посольстве Ремирены в Каврине. Он приезжал домой во время прошлого визита Истара во время свадебных торжеств. Тогда и привел в дом мага.

Сын скоро уехал обратно, а маг этот прожил во дворце Фиррана около месяца, каждый день встречался с герцогом и подолгу с ним говорил. Затем маг уехал, но дворецкий полагал, что недалеко, а именно в замок Тер-Миан. По крайней мере именно туда посылались ему припасы и оттуда являлись письма с требованиями прислать еще что-нибудь.

— Мне знакомо название Тер-Миан, но я не могу вспомнить откуда, — заметил король.

Маг подсказал:

— Ее Величество копировала картину, которая так называлась. Ту, что висела раньше в кабинете вашей матушки. Это изображение охотничьего королевского замка на озерах. Если маг окопался там…

— Послать разведчиков.

— Может, лучше солдат?

— Нет, не надо. Главное выяснить, там он или нет, разведчики с этим справятся. А рисковать людьми я не желаю.

— Я бы мог пойти с солдатами. Боевой маг…

— Миронис, ты мне нужен здесь. Я не собираюсь сражаться с этим магом. Много чести, да и ресурсов жаль. Перед нами сейчас другая задача: найти Ее Величество королеву, мою жену.

— Но оставлять врага в тылу…

Таргелен вздохнул и пояснил:

— Что он может один, кто бы он ни был? Фиррана, который его содержал, мы забираем с собой, его еще допросить надо. Кавринский герцог неизвестно где, его войска в ближайшее время сюда не придут. Мне другое интересно: куда подевалось подкрепление, которое мы выслали в гарнизон крепости Овег.

Дворецкий робко пролепетал:

— Ваше Величество… Если вы спросите коменданта нашего города… Он должен знать. Он сейчас тут, в своей комнате, вещички собирает.

— Коменданта сюда! — рявкнул король громовым голосом.

Затем добавил значительно тише:

— Уважаемый, отведете моих людей к комнате коменданта и поможете им взять его живым.

Надеявшийся смыться вояка не стал упираться и рассказал все, что знал. Прибывшие части в столице провинции брали на довольствие и отправляли в собственные замки Фиррана для несения службы в качестве охраны. Там они и находились. Солдатам все равно, где служить, лишь бы довольствие шло, а магам при отправке было сказано, что о конечном пункте назначения они узнают от герцога Фиррана. О том, что он им сообщил, можно было догадаться.

Король зло выругался. Развели тайну на тайне, а в результате… Тьфу! Бардак, который на руку только изменникам.

— Хорошо, что все пока поправимо.

Таргелен вызвал отличившегося у форта Овег полковника Геста Эс Тиар и отдал распоряжение.

— Полковник эс Тиар, назначаетесь военным комендантом провинции и временным наместником. Сейчас пойдете с Миронисом и принесете клятву. А затем берите под свое командование солдат и наведите тут порядок. Подробные указания получите завтра с утра. Я должен спешить в столицу. Если что, шлите письма магической почтой.

Полковник все понял, приосанился от осознания своей важности, пообещал блюсти интересы короны как свои собственные. Под конец спросил:

— А маг, Ваше Величество? Мага мне в помощь не оставите?

— И даже не одного. Всю информацию получите завтра, а пока… Займитесь расквартированием своих трех сотен, пусть остальных накормят и помогут с обустройством лагеря за пределами города.

Поняв, что король более не склонен к общению, эс Тиар вышел и через несколько минут во дворе уже раздавался его зычный голос. Полковник приступил к выполнению своих обязанностей.

Оставшись наедине с королем. Миронис спросил:

— Ваше Величество, а куда мы так торопимся? Еще здесь полно дел. Маг этот непойманный, агенты Истара вокруг. Фиррана и его людей надо допросить подробно. Может, задержимся?

— Нет, — ответил Таргелен, — что-то мне подсказывает, что впереди меня ждет моя Лиена. А если мы промедлим, то еще долго не встретимся.

— Ваше Величество, а насколько это важно? Все-таки она всего лишь женщина. Да, красивая, даже очень. Но зато дочка самого…

Король злобно сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей:

— Если ты еще хоть слово… — маг съежился под гневным взглядом своего короля, — Запомни, Миронис. Она моя жена и твоя королева. Это все, что тебе о ней надо знать. И чем скорее она окажется рядом со мной, тем лучше для всех.

Перепуганный боевой маг поспешил оставить короля наедине с его мыслями. Таргелен позвал адъютанта, велел принести все для письма и до ночи сидел, составляя указания для нового коменданта. Еще он написал и отправил несколько писем: Олеру в Гилон, градоначальнику следующего города на пути следования войск, доверенным людям в столицу и по большому развернутому посланию сыновьям герцога Истара. Если папаша глух к голосу разума, то, возможно, дети окажутся умнее.

На рассвете армия двинулась в путь. Дорога до столицы была широкой и благоустроенной, передвигаться по ней было легко. Под вечер войско стало лагерем возле небольшого городка. Король получил от полковника эс Тиара собщение: в замке Тер-Миан мага нет, он ушел оттуда дней десять назад. Зато там найден граф Эстерс в состоянии близком к помешательству. Что делать?

Тарг подумал, и написал ответ: мага не искать, графа вылечить и переслать в столицу под стражей.

Если он не знает где Лиена, то никто не знает.

Наутро войско двинулось дальше, а вечером снова заночевало у маленького городка. А вот под вечер третьего дня…

Городков на пути больше не предвиделось. Дорога шла по пустынной местности, сначала подходя почти к самому берегу Зенты, а затем удалялась от него, огибая невысокие меловые горы, в которых никто не жил, кроме разрозненных и немногочисленных добытчиков извести.

Солнце еще только собиралось садиться, но уже пора было искать место для ночлега. Опытный Миронис подсказал, что у отрогов этих самых гор должна быть удобная стоянка: там всегда ночуют торговые караваны. Может, не очень просторно, зато есть вода, а в лесу можно поохотиться на зайцев и коз.

Усталый король согласился со своим магом и надежным советчиком, а затем глянул на только что бывшую пустынной дорогу. На ней как из-под земли возникли двое: крестьянка и крестьянин. Ах нет, скорее всего они вышли из-под моста через овраг. Вероятно местные жители. Солнце светило из-за их голов, так что лиц было не разобрать, но костюмы говорили сами за себя.

Появившиеся люди, казалось, были напуганы видом войска, потому что замерли на месте. Затем случилось неожиданное. Женщина вдруг покачнулась и упала на колени. Мужчина бросился рядом, пытаясь ей помочь, но она отвела его руку, а затем издала странный звук, который звоном отозвался в окрестности.

Этот звук, непохожий ни на крик, ни на стон, непонятно почему вызвал в душе короля целую бурю. Он вдруг дал шпоры своей лошади и поскакал вперед, туда, где на коленях так и стояла неизвестная женщина.

Помедлив пару мгновений, за ним последовал маг, но не догнал своего короля. А тот влетел на мост и чуть не рухнул с коня. Женщина, улыбаясь такой знакомой улыбкой, протягивала к нему руки. Похудевшая, подурневшая, загоревшая, измученная, но такая родная и любимая…

— Лиена!

* * *

У самого берега на мелководье течение было слабенькое, но стоило чуть отплыть, и лодку потащило что есть силы. Сидевшие на веслах Ангер с Ромером еле-еле выгребали против течения. Они пытались развернуть нос ему навстречу, чтобы хоть как-то противодействовать, но помогало мало. Ребята просто надрывались в борьбе с рекой, а она, не обращая внимания на их усилия, несла нашу лодочку, которая вдруг перестала казаться мне надежной.

Тихие, сонные озера ни в какое сравнение не шли с бурной и своенравной Зентой. Нос лодки разбивал волны, обдавая впередсмотрящего и гребцов струями воды. Ветер срывал воду с весел и кидал в лицо нам с Рогеном. Но это было бы ничего, если бы я чувствовала, что мы продвигаемся. Но складывалось впечатление, что все усилия тщетны.

В какой-то момент я увидела впереди ту самую иву, которая зарывала вход в заводь, где мы начали наш путь по реке. Толкнула Рогена, который безуспешно пытался действовать рулем:

— Может, плюнуть на все и плыть до столицы? Река донесет.

Мэтр вздохнул:

— Это трое суток. Учти, дальше река будет довольно долго протекать между обрывистых скалистых берегов. Мы не сможем пристать.

— Ну и что?

— Ни отдохнуть, ни поесть, ни, извини, наоборот… трое суток… думаю, это плохая идея.

Я и сама уже поняла, что глупость сболтнула. Нам бы на берег выбраться, все равно где. Даже я уже промокла от брызг, срывающихся с весел. На озерах Гредин, так же как сейчас, сидела на носу лодки и сходила оттуда чистая и сухая. Сейчас она была мокрая, как упавшая в ведро мышь. Если ее не посушить в ближайшее время, она простудится.

Сжавшись в комочек, я сидела на своем месте закрыв глаза и впервые в жизни молила всех местных богов сохранить нам жизнь и дать достичь берега.

То ли моя молитва помогла, то ли наши ребята наконец-то приноровились, но когда я открыла глаза, то заметила: лодка уже пересекла середину реки и настойчиво движется к берегу. Мне даже вспомнилась задачка из учебника физики на сложение сил. Лодка движется к противоположному берегу под углом в 45 градусов, течение сносит лодку вниз со скоростью… Где и когда она достигнет противоположного берега?

Этот вопрос стоял и перед нами. Как ни надрывались ребята, течение Зенты упорно сносило лодку. Уже было ясно, что мы выберемся на берег значительно ниже, чем было запланировано. Это пугало. Не потому что нам было не все равно, где выйти на сушу, а потому что должны были начаться обещанные Рогеном обрывы и скальные стены.

Я уже успела заметить, что ландшафт берега меняется. Напротив нашей заводи шла низина с камышами, теперь там гладкий косогор и буйные кусты у воды, а подальше видны поднимающиеся ввысь меловые скалы. Нам во что бы то ни было надо пристать раньше. Через самые густые кустарники мы как-нибудь прорубимся, но со скалами воевать сил не хватит.

Хотела об этом сказать мужчинами, но глянула на их лица и промолчала. Глупо думать, что они сами этого не видят, вон как стараются.

Лодка ткнулась носом в берег практически на границе кустарника и меловых скал. Узкий, но чистый пляж здесь был засыпан мелкой галькой и остатками ракушек. Все так устали, что уже ни на что не обращали внимание. Стаскивали с себя мокрую одежду и развешивали ее на кустах, затем падали без сил наземь.

Все наши вещи промокли. Ангер побоялся накладывать на них заклятие непромокаемости, и теперь сердился на самого себя. Сколько там мы плыли? За это время ничего бы не случилось.

В конце концов нашлись два условно сухих одеяла. На одном устроились мы с Дин, на втором мужчины. Я вытащила из лодки котелок с остатками еды. Вода туда не попала, так как я удосужилась накрыть его моей любимой сковородкой. Но все так устали, что отказались наотрез.

Как ни странно, мы с Дин, хоть всю дорогу сидели и ничего не делали, тоже вымотались. Весь переход занял не так уж много времени, еще и часа не прошло с тех пор, как мы покинули другой берег. Но безумное эмоциональное напряжение слопало силы не хуже тяжелой работы.

Разлеглись в одних рубашках на голое тело на одеяле, закрыли глаза… Я чтобы отдохнуть, а Дин чтобы не видеть творящегося безобразия.

Отделенные от нас всего лишь кустом, на котором сохли одежки, на другом одеяле валялись полуголые мужчины в одних подштанниках. Ситуация по здешним понятиям — предел падения для тех и для других. Но в экстремальных условиях этикет и приличия превращаются в бессмысленную и бесполезную труху. Я бы сейчас и рубашку с себя стянула, она влажная. Правда, тогда Дин с ума сойдет, она и такое нарушение с трудом пережила. Но все-таки моя фрейлина разумная девочка, другие бы мне тут концерт закатили, а эта молчит и только глаза у нее по семь копеек.

Мы не прятались. Увидеть нас с берега было невозможно, а на реке никого не было. Странно, на Зенте очень оживленное судоходство, а нам не встретилось ни одного суденышка. Но думать об этом сейчас было лень.

Ветер, на реке бросавший в нас воду, на берегу быстро сушил наши вещи. Не прошло и часа, как я смогла сменить влажную рубаху на сухую, а часа через два одеться полностью.

И вот тогда вспомнилось мое решение связаться с Таргом. Я напомнила Ангеру о его обещании и получила ответ, убивший меня на месте.

Связи не будет. Почтовик промок вместе с зачарованной бумагой, а вода смывает любую магию. Теперь это просто красивая папка, вернее, бывшая красивая папка. От воды она раскисла, покоробилась, потеряла форму и цвет. Что уж говорить о бумаге? Листочки даже на подтирку больше не годились.

Мне захотелось кого-то пришибить. Ведь могли воспользоваться этой возможностью перед выходом! Нет, надо было зудеть и выносить мозг вместо того, чтобы просто сделать дело!

Разозлившись, я сунула магу в руки котелок с утренней кашей.

— На. Жри, и других не забудь покормить.

— Лиена, ты на меня злишься?

Его очаровательные голубые глазки глядели так проникновенно… Любая девчонка бы растаяла, только вот на меня они с самой первой встречи не действовали. Не произвели впечатления и сейчас.

— А ты как думал?! Надо было посылать сообщение тогда, когда я тебя об этом просила и не выпендриваться!

— Кто же знал…

— Ты! Ты знал, что вода смывает магию и ничего не сделал, чтобы это предотвратить. Даже непромокаемость не наложил. Ангер, ты у нас, конечно, один из лучших магов королевства и знаешь кучу всего. Твой учитель постарался. Одному он тебя не научил: думать и рассчитывать наперед собственные действия.

На это Роген вдруг хохотнул.

— Думаешь, его учитель сам умеет думать? Это главная проблема сильных магов. Им кажется, что магией можно заменить все что угодно, в том числе и собственную голову.

А ведь верно. Тот же мэтр может меньше Ангера, а соображает лучше. И это не связано с возрастом, оба еще не старые. Ведь не сказать, что наш придворный маг — дурак. Наоборот, он очень умный, если дело касается его научно-магических проблем. А стоит делу коснуться простых вопросов, где наука ни к чему, нужно простое разумение и здравый смысл, он тут же пасует. Была у меня сотрудница, которая вечно косячила. Оправдывалась так: «Я думала, но не додумала». Вот и Ангер наш не додумывает. Простой логики ему не хватает.

Но неумение думать нашего мага не извиняет. По-моему глупость — не смягчающее вину обстоятельство, а отягчающее. Так, хватит его ругать, он уже совсем раздавлен чувством вины. Сейчас не время выяснять кто виноват. Пусть попробует свою вину загладить и выправить положение.

— А исправить содеянное сможешь? Починить почтовик?

Ангер в недоумении вытаращил глаза, затем в них блеснул огонек понимания.

— Когда это, — он ткнул пальцев в изуродованную папку, — высохнет, я смогу снова наложить заклинание. Плохо, что бумаги нет.

— А если написать послание на чем-нибудь другом?

— На чем?

— Не на бумаге. На куске коры, например. Ее можно зачаровать?

По опыту знаю, что с гербовой бумагой это получается, хотя она не предназначена для магической почты. Если кора годится, я ее с окрестных кустов надеру.

Ангер пожал плечами. Значит, можно. Одно плохо: неизвестно сколько будет сохнуть папка. Это тебе не полотняные штаны. А тут даже костра толкового не разожжешь. В лесу на озерах было полно сушняка и бурелома, а здесь одни кусты, и сухих среди них не наблюдается.

Ладно, раз так, надо подкрепиться и выбираться к дороге.

Мы поели те припасы, которые для этого годились, остальные рассовали по мешкам. Когда же собрали остальной скарб, то стало ясно: мы это тащить не сможем. Одно дело, когда у тебя лодка и она везет, когда же все приходится переть на собственном горбу…

Мы без всякой жалости расставались с вещами, которые нас выручили в тяжелую пору. Все лишнее сложили в лодку и оттолкнули ее от берега.

Оставили по одеялу на брата, котелок, крупу, мед и чай. У Дин, Ромера и Рогена еще были остатки золота, а на дороге обязаны найтись постоялые дворы. Пилу бросили, а вот купленный мэтром еще в Фимаре топор и мою сковородку оставили. Я привесила свое любимое оружие к поясу. На всякий случай.

Теперь надо было только выйти на дорогу, которая, судя по карте, шла вдоль реки, то отдаляясь, то приближаясь. На каком расстоянии она проходит именно в этом месте мы могли только гадать: оно было за кромкой карты Рогена.

Полосу прибрежных зарослей миновали, идя впритирку к тому, что легкомысленно сочла меловым откосом. Там кусты росли реже и ниже, было легче.

Какой там мел! Мергель чистой воды, прямо как под Новороссийском! Мы быстро покрылись тонкой цементной пылью с головы до ног. Когда пылящий гравий под ногами кончился и началась нормальная, покрытая травой почва, я оглядела своих спутников и глупо захихикала. Казалось, все в одночасье поседели. Наше сходство явно увеличилось за счет цвета.

Но смеяться не стоило: мерзкая цементная пыль раъедала кожу и слизистые; уже через полчаса все обзавелись красными глазами и чесались как шелудивые.

Ангер стал ругаться, а наш дорогой мэтр пошевелил пальцами, покрутил головой и сказал:

— Правее в овражке должен быть ручей. Идем туда, умоемся.

Правильный подход. Надо срочно смыть эту гадость, а то нагуляем себе дерматит и конъюнктивит.

Ручеек в овражке нашелся. Вернее, ручей в овраге: оба оказались не такими уж маленькими. Мы спустились к воде и долго плескались. Ромочка даже ухитрился встать на колени и опустить лицо в воду. Затем он пристроился на камне и стал поливать мне и Дин из котелка. Мне — по долгу службы, а ей — по склонности души.

Когда печь, щипать и чесаться перестало, мы тронулись дальше. Овраг шел в нужном направлении, так что было решено не пониматься на поверхность до пересечения с дорогой. В случае опасности это давало дополнительное укрытие.

Решение оказалось верным. Дно оврага здесь тоже состояла из мергеля, но к нашему счастью было влажным и идти было удобно. Где-то через час мы добрались до дороги, которая в этом месте отстояла от реки довольно далеко. Роген намекнул, что нам повезло: дальше из-за рельефа местности они вообще очень сильно расходились, огибая горы с разных сторон.

Овраг нырял в высоченную арку виадука, а над ним как раз и проходил путь и перевала в столицу. Ромер предложил нам подождать, пока он разведает, где будет удобнее на нее выбраться и шмыгнул в росшие по склонам кусты. Мы же присели на каменные блоки, лежащие в основании моста. Я бездумно откинулась на нагретый солнцем камень и прикрыла глаза. Отдохну пока можно.

Из состояния прострации меня вывел мэтр Роген: Потряс за плечо и зашептал на ухо:

— Ваше Величество! Лиена! Просыпайся! Кажется у нас неприятности.

Я с трудом продрала глаза.

— Что стряслось?

Ответил Ангер:

— Мы с мэтром одновременно почувствовали, что земля дрожит. Сюда движется большая группа людей.

— Обоз?

— Как бы не войско. Что делать будем?

Я покрутила головой в поисках Ромера. Он сидел рядом с Дин и в волнении таращил свои красивые глаза цвета молочного шоколада. Спросила парня:

— Наверх подняться можно?

— Вполне, Ваше Величество. Здесь трудновато, но если перейти на другую сторону, там есть вполне проходимая тропка до самого верха.

А теперь включим логику. Войско? Тут возможны два варианта: король возвращается или герцог идет захватывать столицу. В каждом из этих случаев действия диаметрально противоположные. И что мне предпринять? Бежать навстречу или прятаться? Блин, хоть монетку кидай.

— А войско далеко?

Близко. Через полчаса головная колонна тут будет, — ответил Ангер.

Роген же спросил с жалостью:

— Что, думаешь, как узнать, Его это Величество или герцог Истар собственной персоной?

Я махнула на него рукой.

— Как узнать, как узнать… Подняться, выйти на дорогу да глазами посмотреть. Я их издалека различу.

— Сердцем? — усмехнулся лекарь.

— Зачем? По внешнему виду. По-твоему, они такие одинаковые? Если это король, то наше счастье. А если герцог? Успею я спрятаться?

— Лиена, а зачем тебе прятаться? — вдруг заговорил Роген, — думаешь, он тебя в таком виде узнает? Стоит крестьянка замурзанная, Истару и в голову не встанет, что это может быть его дочь.

Я прикинула и приняла решение.

— Одинокая крестьянка это как-то странно, особенно здесь, где никакого жилья нет. Мэтр, давай со мной. А остальные ждут сигнала. Если это Таргелен, я покричу и вы все поднимитесь. Если нет… постараюсь тут же спуститься и будем прятаться под мостом.

Ангер всполошился:

— Лиена, почему Роген? Давай пойду я, все-таки у меня сил побольше.

Вечно этот маг своей силой трясет, а головой подумать не хочет.

— Ангер, дорогой, не надо тебе светиться. Истар с тобой неплохо знаком, еще бы — придворный маг, а лекаря он никогда в глаза не видел. Так что ты меня рассекречиваешь, а он помогает скрыть свое лицо. Наши обноски довершают картину. Понял?

В общем, пока мы препирались и продумывали наши действия, армия приблизилась настолько, что ее стало слышно уже мне. Камни вибрировали от топота тысяч тяжелых сапог. Надо было торопиться.

Ромер показал нам с мэтром дорожку, и мы быстро полезли вверх. В том месте где мост заканчивался, к нашей удаче у обочины рос развесистый куст. Мы не стали из-за него выходить, и так все увидим, а если нужно будет прятаться, нырнем вниз незамеченными.

Вот топот стал громче и из-за поворота показалась голова колонны. Впереди группа всадников. Латы, перья, штандарты, знамена по ветру развеваются… Я присмотрелась. Эх, слабовата я в местной геральдике. Штандарт, кажется, королевский. Но это ничего не значит, Истар мог бы войти под таким же, с него станется. Я перевела взгляд ниже, на всадников. Они ехали плотной группой, семеро в ряд. В нарядных доспехах все мне казались на одно лицо. Я глядела, не узнавая.

Потом вдруг зрение прояснилось. Вот тот долговязый третий справа — это же Миронис! У него еще из-под шлема рыжие морковные кудри выбиваются. А по центру…

Я еще не осмелилась поверить своему счастью, но тут средний всадник как по заказу стащил с головы шлем и тряхнул черными волосами. Сомнений больше не было — это он, мой король!

Сердце сбилось с ритма и сделало какой-то неправильный скачок. Ноги подогнулись, и я опустилась на колени в дорожную пыль. Рядом рухнул ничего не понимающий Роген, схватил меня за руку, пытаясь нащупать пульс. С перепугу забормотал:

— Ваше Величество, Ваше Величество… Лиена, да что с тобой!

Ой, он наверное на дорогу не смотрит. Я блаженно улыбнулась, протянула руки к моему дорогому Таргу и сама не знаю как издала странный, но очень громкий звук.

Глава 37. Героиня занимается тем, чем и должна: обустраивается

Мой вопль был услышан. Таргелен отделился от колонны и пришпорил коня. Через мгновение он уже соскочил на землю рядом со мной.

— Лиена!

В ту же секунду я оказалась прижатой к его груди. Блин, как же неудобно обнимать мужчину, одетого в кирасу! Он и сам это понял, поэтому подхватил меня на руки, чтобы хотя бы лица у нас были на одном уровне. Его черные глаза сияли как лампочки.

— Лиена, я знал, я чувствовал что ты жива… Герцогу не удалось тебя похитить… Родная моя.

— Тарг… — прохрипела я, обхватив его шею покрепче.

Больше ничего сказать не удалось. Горло вдруг перехватило спазмом, а из глаз хлынули слезы. Я не плакала, нет, но они лились и лились по радостно улыбающейся физиономии и размазывались по блестящей поверхности кирасы.

Не отрывая взгляда от моего лица, король громко произнес:

— Лекаря сюда! Королева нуждается в помощи!

Тут я немного пришла в себя и завертела головой, разыскивая мэтра Рогена. Но его не было видно, зато из-под моста выскочил Ангер и замахал обеими руками, желая привлечь внимание Таргелена.

Куда там! Тарг никого вокруг не видел, одну меня. Только когда вслед за Ангером из придорожных кустов вылезли все участники моей эпопеи, он их заметил. Но обратился не к ним, а ко мне:

— Лиена, это все, кто с тобой был?

— Да, это весь мой отряд, — подтвердила я, — Без них мы бы никогда не встретились.

Подскакавший Миронис бросился к Ангеру, обнял его, чуть не расплющив тому лицо о свой доспех, и радостно заорал:

— Ангер, дружище, я уже не чаял тебя живым увидеть!

Тут подоспели другие офицеры. Они окружили нас с королем и при этом не забывали ликовать по поводу радостного события: чудесного спасения королевы. Один из них накинул мне на плечи свой форменный плащ. Вовремя, стало уже холодать.

Тарг, не отпуская меня, подозвал старшего из этих красавцев и скомандовал:

— Ведете всех на место привала. Разбиваете лагерь и ставите королевский шатер. Еще один дополнительный — для отряда королевы.

Тут я решила вставить свои пять копеек:

— И выделите в нем занавеской помещение для госпожи Гредин эс Таргон.

А что? Моя фрейлина должна где-то ночевать, но не в моей же супружеской спальне!

Хоть голос мой и звучал хрипло, но офицер расслышал мои слова и у него глаза полезли на лоб. Он лихорадочно искал среди моих спутников даму и не находил. Дин сейчас так напоминала мальчишку, что никому в голову не пришло заподозрить в ней фрейлину королевы.

Король сначала сверкнул глазами недоверчиво, затем еще раз внимательно оглядел мою команду и кивком подтвердил мое распоряжение.

Ребятам привели трех заводных лошадей, на которых они уселись. Гредин взял на седло Ромер, но у меня уже не было сил за них порадоваться.

Затем Миронис и все офицеры, кроме одного, вернулись и заняли свои места впереди колонны, поместив так называемый «отряд королевы» у себя за спиной. Тарг же остался со мной. Не бросил нас и самый молодой офицер, а к нему присоединился десяток молчаливых солдат с сержантом во главе. Они окружили нас с королем, показывая, что собираются защищать до последней капли крови. Какое счастье, что вокруг чисто поле и на нас просто некому нападать.

Мы с королем отошли в сторону и устроились на парапете моста. Мимо нас в походном строю проходила армия. Поравнявшись со своим королем, солдаты скашивали глаза в его сторону, но не позволяли себе нарушить строй. Я прикрывалась от их взглядов выданным плащом. Негоже солдатам лицезреть свою королеву в непотребном виде.

А они все шли и шли.

Это длилось долго, очень долго. По моему ощущению перед нами прошли не сотни, а тысячи. Солнце уже стало спускаться к горизонту, когда Тарг выпустил меня наконец из своих объятий и приказал своему адъютанту:

— Расстегни мне кирасу.

Юноша не сразу понял, поэтому король повторил нетерпеливо:

— Расстегни мне кирасу, я хочу ее снять. Королеве будет неудобно в седле, если на мне останется эта проклятая железяка!

Кираса была снята, король сел на коня. Я думала. Мне тоже помогут забраться, но адъютант просто подхватил меня как пушинку и забросил прямо в королевские объятья.

Надо сказать, все это время мы Таргом дружно промолчали. Оказалось, что он совсем не торопится все мне рассказать и расспросить обо всем. Ему совершенно достаточно держать меня обеими руками и тереться об мою шею, как будто он кот, выпрашивающий у хозяйки вкусный кусочек.

Но еще больше я дивилась самой себе. Мне тоже ничего не было нужно, лишь бы чувствовать тепло его тела, пусть даже через металлическую кирасу. Когда его длинный нос зарывался в мои волосы и фыркал в шею, я тоже чувствовала себя кошкой. Бедной помойной кошкой, которую вдруг взяли в дом, обогрели и налили молочка. Наверное это оно и есть — счастье.

По дороге он тоже ничего мне не говорил, кроме одной фразы, которую я и расслышала-то чудом, потому что Тарг выдохнул ее мне в затылок:

— Я так по тебе соскучился.

Наверное у меня в организме кончились слезы, потому что вот сейчас я готова была вполне осознанно зарыдать от радости, но у меня ничего не вышло. Зато я сохранила достойный вид, который мне очень понадобился при въезде в строящийся армейский лагерь.

На подходе нас встретил Миронис и первым делом протянул мне красивый бархатный плащ цвета запекшейся крови с золотой вышивкой вместо простого офицерского. Ага, на мои грязные обноски только такую роскошь и надевать. С другой стороны, никто не увидит свою королеву оборванкой.

Тарг помог мне завернуться в бархат. Когда же мы въехали наконец на территорию, окруженную палатками, нас встречали так, как в моем мире не встречают даже самых знаменитых звезд.

Крик стоял такой, что я чуть не оглохла.

Мы доехали верхом практически до входа в королевский шатер. Тарг соскочил с лошади и снял меня осторожно, как величайшую драгоценность.

В обычное время я и сама бы соскочила. Можно подумать, верхом ездить не могу. Но сейчас ласковые руки моего мужа казались самым желанным прибежищем. Я прильнула к нему, спрятав лицо у него на груди, а он помахал рукой своим солдатам и быстро втащил меня в шатер.

Мой сон меня не обманул. Именно здесь я видела его столько раз! Вот складной столик, вот кресло, и матерчатые стены того самого сине-зеленого цвета. На столе знакомая укладка с письменными принадлежностями.

Вот королевское ложе сон мне не показывал, а меня сгрузили именно на него. Я осторожно расстелила поверх плащ (все равно уже грязный) и легла на него. Хотелось всего: поесть, вымыться и поговорить, но сил пока ни на что не было. Я так сильно напрягалась последнее время, что теперь, когда почувствовала себя в безопасности, наступила реакция и мое тело отказывалось служить.

— Лиена, скоро нагреют воды и ты сможешь помыться.

Помыться! Какие, однако, приятные слова знает мой муж! Сейчас они прозвучали как самое нежное признание в любви.

Но и само по себе мытье было желанно как никогда. Хорошо, что состоится оно не прямо сейчас. А за то время, которое нужно для того, чтобы согреть воду, я как-нибудь наберусь сил.

Обратив внимание, что я блаженно улыбаюсь, но молчу, король опустился на ложе рядом со мной.

— Девочка моя, любимая, почему ты молчишь?

А действительно, почему?

— У меня голос сел, — ответила я хрипло.

— Давно? — заволновался муж.

Кажется, он уже готов бежать распекать Рогена, который не уследил.

— Только что. Тебя увидела, горло перехватило и голос сел. От волнения, — добавила я.

— Понимаю. Я, когда понял, что там, на дороге — ты, чуть с ума не сошел от радости. Счастье, что мне не отказали руки-ноги. Но голова ничего не соображала. Вижу тебя — и все. Как будто нет больше в мире никого, только ты. Потом я наконец тебя обнял и почувствовал, что не могу больше отпустить. И эта дурацкая кираса… Ты плачешь, слезы текут по бесчувственному металлу, а мне нечем их утереть.

Я выдавила из себя:

— Я не плакала… Просто слезы текли сами. От радости, наверно.

Он тут же снова прижал меня к себе и начал целовать.

В общем, когда солдаты притащили бадью и ведра с водой, Таргу пришлось срочно запеленать меня в лежащий на кровати плащ. Я порадовалась своей предусмотрительности: не зря его расстелила. Зато потом они ушли, а король засунул меня в бадейку и стал мыть. Намыливал, тер мочалкой, поливал из ковшика. Затем как-то незаметно оказался в воде вместе со мной и тут уже я его помыла хорошенько. Никогда не думала, что это так здорово.

Потом мы долго вытирались одной полотняной простыней. Из одежды у меня ничего не осталось и Тарг пожертвовал мне одну из своих рубашек. Выгода иметь высокого мужа: рубашка прикрывала колени.

Наконец чистые и счастливые мы перебрались на королевское походное ложе. Конечно, он могло бы быть и пошире, но я не привередничала. Главное Тарг рядом, а больше мне ничего и не надо.

Он укрыл меня одеялом до ушей и дернул за свисавший у изголовья витой шнур. Тут же появился адъютант.

— Ужин, Ваше Величество?

— Ужин. И пусть уберут воду. Да, еще… После того, как принесут еду, чтобы никто сюда не входил.

Ой, я, кажется, знаю, что он имеет в виду…

Солдаты унесли лохань, а другие солдаты принесли накрытый на двоих стол. Никаких разносолов, походная пища, зато не я ее готовила. Надоело уже играть роль типичной заботливой мамочки для всей команды. Да, я все умею делать, и неплохо, но это не значит, что оно мне нравится. Еще было вино и фрукты, по ним я за последнее время успела соскучиться.

Мы с Таргом выпили по рюмочке за победу, за наше воссоединение и за любовь.

Поужинав, я откинулась на подушки в предвкушении. Он склонился ко мне, начал гладить, ласкать и целовать, не переходя, впрочем, к активным действиям. Такое чувство, что он сейчас поцелует в лобик, завернет в одеяло и скажет: «Спокойной ночи, дорогая». Я чуть не заплакала от обиды:

— Тарг, я так кошмарно выгляжу, что ты больше меня не хочешь?

Кажется, я сумела его удивить.

— Лиена, как ты могла так подумать? Ты для меня всегда самая красивая. Я просто боюсь тебе повредить. Ты столько перенесла… Вдруг тебе сейчас это вредно?

Ни фига себе! Это он о моем здоровье заботится?

— Мне очень вредно ограничиваться поцелуями… Просто смертельно!

У него засверкали глаза:

— Ну, если ты уверена…

Еще бы я была не уверена! Столько времени об этом мечтала! Но слов уже было не нужно. Таргелен как с цепи сорвался, я тоже бросилась в этот безумный водоворот..

Утром, еще толком не проснувшись, мы все повторили. И вот что интересно: в результате у меня включился мозг на полную мощность. Еще вчера я способна была лишь молчать и радоваться. Чувств было много, а мыслей никаких. Соображение при виде живого и здорового короля наотрез отказалось работать.

А сегодня другое дело. Я была готова воспринимать информацию, анализировать и выдавать идеи.

Проснувшийся король посмотрел на меня и сказал:

— У тебя вид, как будто ты что-то задумала.

— Нет, пока не задумала, но собираюсь. Знаешь, я вчера ничего не соображала, а с утра мои мысли так и рвутся в бой.

— Могу сказать о себе то же самое. Теперь, когда ты рядом и мозги не заняты вопросом, где ты и что с тобой, в них полно свежих идей. И душа больше никуда не рвется, я снова стал целым.

Как он хорошо сказал! Целым! Как будто наконец собрались все детали огромного паззла и он превратился наконец в картину. У меня точно такое же чувство, и оно наполняет энергией до краев!

Одно «но»: как я буду действовать, если не могу вылезти из кровати? У меня, кроме рубашки Тарга, нет никакой одежды. Чтобы не тащить лишнего, я ее всю отправила с лодкой вниз по реке. Сообщила об этом королю и он призвал своего адъютанта.

— Далеко ближайший городок?

— Миль двенадцать в сторону, Ваше Величество.

— Отлично. Королеве и ее фрейлине нужна одежда. Мы можем нарядить мага и лекаря в армейское обмундирование, но дамам необходимы пристойные платья. Сегодня объявляю день отдыха. Мы не трогаемся с места, а ты пошли в город парочку шустрых ребят, пусть купят и привезут все нужное, желательно вместе с портнихой.

Парень поклонился и вышел. Я спросила:

— А мне, выходит, сегодня весь день с постели не вставать? Это не дело.

— Радость моя, оденься пока во что сможешь. Весь мой гардероб к твоим услугам.

Он это так пошутил, а я восприняла его слова как руководство к действию.

— Рубашку я у тебя уже взяла. Еще надо бы камзол, но я в нем утону. Ладно, давай так: к рубашке мне нужны два плаща, шарф и штаны. В твои я не влезу, может, у Мирониса попросишь: у него задница пошире будет.

У Тарга глаза на лоб полезли.

— Лиена, ты уверена в том, что сейчас сказала?

— На сто процентов. Надену штаны, шарфом подпояшусь, из одного плаща сооружу нечто вроде юбки, а второй наброшу на плечи вместо камзола. Этакий походный вариант — амазонка из подручных средств. Если учесть, что шарф у тебя шелковый златотканый, а плащи все сплошь бархатные, будет выглядеть прилично, даже богато.

Король посмотрел на меня с сомнение и вышел. Искать штаны для королевы он адъютанту не доверил, пошел сам. А я пошерстила его сундук и выбрала рубашку с пышными кружевными оборочками на груди, алый шелковый шарф и сине-зеленый бархатный плащ с богатой золотой каймой по краю.

Только успела сменить рубашку, как вернулся Тарг. Сунул мне сверток:

— Вот, надеюсь, подойдут.

Ура, штаны оказались тоже сине-зеленые, в тон к плащу. Да что же я удивляюсь: это цвет мундиров высшего офицерства. Король угадал с размером, на попу они налезли идеально, только оказались длинноваты.

Мои любимые сапожки, в которых я проделала весь путь, вычищенные стояли у входа в шатер. Новыми они не выглядели никаким боком, зато удобные! Попыталась так подвернуть брюки, чтобы спрятать их в сапоги. Получалось откровенно плохо: слишком длинные штанины никак не хотели помещаться в отведенном пространстве. Тарг посмотрел на мои мытарства, вытащил кинжал и подкоротил вредную одежку.

Зато с плащом, который я назначила изображать юбку, ничего делать не пришлось. Подвернутый внутрь воротник даже изобразил нечто вроде турнюра. А когда я повязала на талию шарф, даже король признал:

— Да, не ожидал. Здорово получилось. Королева на войне. В таком виде тебе не стыдно по лагерю ходить. Знаешь, по утрам я завтракаю вместе с офицерами, но если ты хочешь…

Я не стала принимать эту поблажку. С офицерами? Отлично! Но прежде всего мне надо навестить Гредин. Уверена, у нее те же проблемы, и я должна помочь бедной девочке.

— Я буду рада позавтракать вместе с тобой и твоими офицерами. Хоть посмотрю на них. Но сначала пусть меня отведут к моей команде.

Король пожал плечами и вызвал адъютанта.

— Лиена, только не задерживайся. Я без тебя есть не начну, а очень хочется.

Рассмеявшись, я потопала за стройным молодым офицером к стоявшей рядом палатке. Внутри никого не было: мужчины ушли на завтрак. Только в углу, за импровизированной занавеской, кто-то возился. Я окинула взглядом адъютанта: крупноват, его вещи тоненькой Гредин будут невероятно велики. Затем сообразила и скомандовала:

— Молодой человек, несите сюда два плаща, офицерский шарф, форменные брюки самого маленького размера и рубашку покрасивее. Будем одевать даму.

Повезло: парень попался понятливый. Нахально оглядел меня сверху донизу, ухмыльнулся, сказал:

— Будет исполнено, Ваше Величество.

После чего исчез. Я же направилась за занавеску к Дин. Она сидела там в одной рубахе, завернутая в одеяло и совершенно несчастная. Я продемонстрировала ей свой наряд и сообщила, что сейчас ей принесут все детали, чтобы сделать нечто подобное. Мой бодрый вид придал и ей силы, но она сомневалась в том, что это прилично, пока я не сказала весело:

— Мы еще это в моду введем, называться будет «королева на войне».

Тут за занавеской вежливо закашлял адъютант. Я выглянула и забрала у него вещи, а уже через пятнадцать минут вывела оттуда Дин в новом, наряде, который ей очень шел. Почему-то элементы военной формы делали мою фрейлину необыкновенно женственной.

Когда же я в ее сопровождении появилась за столом, офицеры встали. К тому, что все здешние мужчины на меня пялятся, я уже привыкла, но тут засекла очень заинтересованные взоры, которые они кидали на Дин. Вот пусть ее мамаша мне не рассказывает, какая ее дочь непривлекательная. Было бы желание. Я бы сейчас ее быстренько сосватала. Но девушка должна выходить замуж по любви, поэтому не стоит торопиться.

Кстати, за столом я увидела и Ангера, и Рогена, и даже нашего Ромочку. Правда, его запихнули на самый дальний конец общего стола.

Мы с Дин пришли в середине разговора. Ангер в общих чертах рассказывал про наши приключения. Прислушавшись, убедилась: о роли графа Эстерса наш маг умолчал. Это хорошо, такое надо будет обсудить с Таргом без свидетелей. Я уселась рядом с королем и он мне шепнул:

— Сейчас позавтракаем, и ты расскажешь мне все подробности.

— Обязательно. А от тебя я, в свою очередь, хочу услышать, как ты тут очутился, да еще во главе войска.

Тарг пообещал полностью удовлетворить мое любопытство Действительно, когда все поели, а Ангер закончил свое повествование, мы с королем вернулись в его шатер, где уже все было убрано, сели за столик, который я так часто видела во сне, и начали долгий разговор.

Похоже, кроме той самой, первой, когда он наобум лазаря понесся в Каритти, Таргелен не сделал ни одной ошибки. Практически без потерь победить сначала одного знаменитого полководца, а затем другого, забрать их войска себе и вернуться в свою страну, походя оттяпав приличный кусок от чужой… Хотя почему чужой? Долгие века Кавринское герцогство было частью Ремирены. Если они в результате воссоединятся, это будет именно то, о чем я мечтала, когда была еще королевской невестой.

Но не в этом суть. Главное, что благодаря своим разумным действиям, король вернулся живым и здоровым.

А ведь он очень умный человек. Не глупее меня будет, а где-то, возможно и посообразительней. И очень быстро учится. Еще недавно он не знал, куда тыркнуться, с чего начать и каким богам молиться. Меня слушал как оракула. А сейчас сам отлично соображает и просчитывает шаги. Может, я и не нужна ему больше?

Только я об этом подумала, как он накрыл мою руку своей.

— Лиена, знаешь… Каждый раз, как мне нужно было принимать решение, я думал о тебе. Спрашивал себя: а как бы ты поступила в этом случае? Что бы ты сказала? И каждый раз находил верный ответ. Мне кажется, только благодаря этому я вернулся в родную страну и привел обратно армию в целости и сохранности.

Ой, как приятно! Я от удовольствия просто растеклась сладкой лужицей сиропа. Никто и никогда не говорил мне таких замечательных слов! Правильно я полюбила своего короля: его нельзя не любить! На самом деле я не уверена, что в этих обстоятельствах сумела бы справиться так же красиво.

Затем пришла моя очередь рассказывать.

Я старалась как могла, вспоминая мельчайшие детали нашего путешествия. И как гильдии отправили нас из города, и как мы скакали к горам, путая следы, как нас отсалось всего ничего и как мы поднялись в святилище. Рассказала и о том, как вел себя тогда граф Эстерс, которому я всецело доверяла. А затем сообщила о его измене.

Король был потрясен. Он тоже доверял Рикару, тем более что считал того своим учителем в мореходной науке. То, что Эстерс все время вел меня в лапы мага, плохо укладывалось в его голове.

Затем я передала ему в красках историю моего нахождения в замке Тер-Миан и побега, заодно изложила все, что удалось узнать от Дамона.

И вот когда мы соединили все факты в общую картину, стало ясно, что ничего не понятно. Странная история. По большому счету загадочная. Такое чувство, что наши противники не согласовывали свои действия, каждый пытался обмануть и обыграть другого, а все вместе они друг другу мешали. Обычное дело для коварных людей: не доверять своим союзникам. А мы счастливо скользнули по линиям их нестыковок.

Надо еще подумать и посмотреть, чтобы нарисовать картину в целом, но сейчас перед нами стояли два вопроса.

Первый: где маг и что нам от него ждать?

Второй: где герцог Истар? Около трех недель назад я оставила его у горного святилища, и с тех пор о нем ни слуху, ни духу.

Как ни странно, герцога сейчас я боялась меньше. Вряд ли он, оторванный от своих баз, может сделать нам большую бяку. Хотя сумел же он склонить к измене столько лояльных подданных? Далеко не все довольны проводимой нами политикой.

Спросила об этом у Тагелена и услышала обнадеживающий лтвет:

— Лиена, он уговорил их, сидя на своем престоле, обладая полнотой власти и огромными возможностями. Сейчас ему, затерявшемуся на просторе графства Берзенг, без армии и денег, просто нечего предложить тем, кто еще вчера готов был перейти на его сторону.

Об этом я как-то не подумала. Значит, наша первоочередная задача — это маг. Перетянуть Дамона на свою сторону и заставить служить своим интересам показалось мне достойной задачей на ближайшее будущее. Осталось только его найти.

— Тарг, а он не мог уйти обратно в Каврин?

Король пожал плечами.

— Все возможно. Но у него тут неоконченное дело. Клятва доставить тебя герцогу Истару. Вряд ли он отступится, ведь это грозит ему серьезными издержками.

Мой муж, пожалуй, прав. Этот Дамон из тех, кто так просто не сдается. Не сомневаюсь, что мы его еще увидим.

А он (муж) вдруг посмотрел на меня лукаво и спросил ни к селу ни к городу:

— Лиена, а что ты сделала со своей фрейлиной?

Как что я с ней сделала? Ну и вопросы он задает!

— Что ты имеешь в виду?

— Девочка просто расцвела. Была такая невзрачная серая мышь, сидела в углу, не поднимая глаз… Да, знаю, знаю, что ты мне скажешь: серьезная, умная, ответственная, порядочная… Сюда можно прибавить сильный характер. Но ничего этого не было видно. А сейчас у нее глаза светятся, и вообще в ней появился кураж! Она больше не невзрачная!? А мы с тобой как раз обещали ее родителям, что она не засидится… Ты обратила внимание, как на нее смотрели мои офицеры. Раз граф больше не годится ей в женихи, я предлагаю, чтобы она выбрала одного из них. Это все родовитые дворяне, старшие сыновья. Вот мой адъютант, например. Отличный парень, старший сын герцога эс Сиднари, брат твоей фрейлины Дорилин. Он с нее глаз не сводил.

Э, мою Дин, кажется, сватают, и совсем не тому?

— Знаешь, Тарг, давай не будем торопиться. Она влюблена.

— В кого?

— В твоего бывшего секретаря Ромера сер Казеи. И он в нее тоже.

Как-то не нашел мой намек понимания у короля.

— Лиена, ты шутишь? Хочешь, чтобы герцог Таргон записался в изменники? Я не могу спорить, у Ромера много заслуг, но все же он не граф и не герцог.

Я надулась, как мышь на крупу.

— По-твоему, спасение моей жизни и чести не стоит графства? Ромер умный, толковый, честный и преданный парень. Думаю, у тебя есть все основания и возможности поднять его из низкой доли и осчастливить этим Гредин.

Король не торопился сдаваться. Признавая заслуги Ромочки, он предложил для начала просто отдать деревушку, которая дала имя секретарю, ему во владение, то бишь сменить «сер» на «эс». Меня это не устроило, но давить я не стала. Не получается сразу, пойдем длинным путем. Главное, чтобы он Гредин раньше времени не за того не просватал.

После обеда нам с Дин привезли платья. Прибыла пухленькая женщина-закройщица в сопровождении двух унылых тощих дылд и привезла с собой короба, набитые тканями, лентами, кружевами и готовыми изделиями.

В городке, откуда ее доставили, она была самая крутая хозяйка модного дома, поэтому гонору у нее было предостаточно. Она попыталась с порога навязать свое мнение относительно того, что нам надо. Но когда ей объяснили, что предстоит работа на королеву, тетенька сдулась, как воздушный шарик. Таких важных клиенток у нее еще не было.

В результате путем переделки и подгонки того, что привезла с собой портниха, нам с Дин удалось получить по три охотничьих наряда: курточка, штанишки и юбка с запахом. Что еще нужно для путешествия?

Готовые белье и чулки у модистки нашлись, верхние белые рубашки с кружевами тоже. Оставалось все подогнать, для чего все три женщины засели за работу в специально для этой цели раскинутой палатке. Обещали, что к утру все будет готово.

Действительно, когда я проснулась, меня уже ждал готовый гардероб. Я выбрала костюм цвета болотной зелени, простой, но красивый. Курточка и штаны бархатные, а юбка суконная, расшитая по краю цветами. В кои-то веки вместо камеристки мне прислуживал сам король, и ему это нравилось. Мне, кстати, тоже.

На этот раз не пришлось ехать на одном коне с королем. Мне подвели симпатичную каурую лошадку с длинным хвостом и аккуратно заплетенной гривой. Рядом с ней белый конь Таргелена казался огромным.

Король не надел свою кирасу и где-то оставил шлем. Я спросила почему и получила в качестве ответа встречный вопрос. Почему что? Что именно меня удивляет: то, что он не надел доспехов или то, что они были на нем позавчера?

В сущности и то, и то.

Объяснение оказалось забавным, как большая часть правил здешнего этикета. Предводительствуя войском на марше, король должен быть облачен в доспехи. Но если с ним едет королева, а на ней доспехов нет, то и ка короле их быть не должно. Почему? Чтобы у королевы не было сомнений в его доблести.

Вот бред-то!

Тарг согласился со мной и прибавил, что очень счастлив моим присутствием еще и потому, что не нужно таскать на себе эти кастрюли.

Портниха с помощницами еще на рассвете отбыла в свой городок, так что ничто не задерживало нашего движения.

Путь наш по Ремирене оказался простым и комфортным. Первый день мы объезжали по большой дуге местные горы и в конце концов остановились в деревушке у ее подножия. На следующий день к вечеру мы должны были достичь крупного города Митара, лежащего на берегу Зенты. Там дорога снова возвращалась к реке, что не могло не радовать.

Мы практически оставили горы за спиной, когда самый высокий из нас, Миронис, вдруг толкнул короля в бок и протянул руку вперед. Я заметила его движение и вытянула шею, чтобы разглядеть, что привлекло внимание боевого мага.

На середине дороги, подняв руку в приветственном жесте, стоял тот, кого я желала найти и боялась вновь увидеть. Дамон Ашерсан собственной персоной.

Глава 38. Героиня и король договариваются с магом

При виде этого типа у меня зачесались руки. Где моя королевская сковородка?! Эх, уплыла вместе с лодкой. Глупая я, глупая… Надо было ее к поясу приторочить, не такая уж она тяжелая. А то у нас тут чрезвычайная ситуация намечается, а я совершенно безоружная!

Я бросила быстрый взгляд на Тарга: он смотрел на мага совершенно бесстрастным взглядом. Только сжавшиеся в кулак, побелевшие на косточках пальцы выдавали его волнение.

В это время неожиданно раздалось ржание и конь под Ангером сделал свечку, разрушив строй и заставив шарахнуться в стороны других лошадей. Наш маг не сумел с ним сразу справиться и в результате ускакал куда-то в сторону. Надеюсь, конь его не сбросит, Ангер — отличный наездник.

Но что вообще случилось? Ангерг при виде учителя так перепугался сам, что напугал бедную скотинку? Странно, не верю я в это. У него много недостатков, но он не трус. Может, до сих пор разрывается между долгом и уважением к учителю? Ну и зря, тот-то его жалеть не стал, стукнул по голове и засунул в антимагическую камеру.

Глядя на вольты своего коллеги, Миронис подался вперед. Этот парень уже приготовил пару-тройку боевых заклинаний, зуб даю. К тому же у него нет глупого пиетета перед более опытным магом. При малейшей угрозе шарахнет так, что мало не покажется.

Таргелен поднял руку и остановил движение колонны. Затем бросил через плечо:

— Стоим, ждем. Пусть сам подойдет и скажет, что ему надо.

Я спросила осторожно:

— Ты ним знаком?

— А как же! Знаменитейшая личность. Учитель нашего Ангера. Он очень опасен. Наш Миронис, конечно, может пробить его щиты и уничтожить, но до этого мы все здесь поляжем от самых странных причин.

— Например?

— Например, все сойдем с ума или ослепнем. Дамон Ашерсан слабоват как боевой маг, поэтому Миронис учился не у него. Зато в более тонких и сложных видах магии ему нет равных. Я очень жалею, что он не на нашей стороне. Боюсь, в этом тоже виноват мой отец: он оскорбил Дамона и выгнал его из королевства. Не знаю почему, но уверен: это было страшной ошибкой.

Я опять пристально посмотрела на стоящего на дороге мага. Он стоял не двигаясь и, даже отсюда было видно, улыбался. Ой, не к добру это!

— И свое отношение к твоему отцу он перенес на тебя? Тоже мне мудрец! Ты ведь не сделал ему ничего плохого.

— Ничего хорошего тоже не сделал. После смерти отца я так был занят всем на меня свалившимся, что даже не вспомнил о его существовании. Мог бы послать письмо с извинениями и приглашение…

— Так, кончай себя винить за то, чего ты не сделал! Давай пока займемся насущным. Долго мы будем так стоять?

Как бы в ответ на мой вопрос Дамон опустил руки и мы услышали его голос, так, как будто он говорил в рупор:

— Я не причиню вам зла! Я пришел поговорить с королевой!

По знаку короля Миронис тут же сложил руки перед его губами и как-то странно ими хлопнул. Ответ Таргелена услышала вся армия:

— Прежде чем говорить с королевой предлагаю поговорить с королем. Но для этого ты должен дать магическую клятву, что не сделаешь ничего противного нашей воле.

Здорово он сказал. Я бы сформулировала «нам во вред», а это неверно. Как я уже убедилась, магическая клятва — забавная штука. Убежденность, что гадость делается для нашей пользы, в данном случае освобождает от ответственности.

К моему удивлению маг крикнул:

— Согласен! Пусть ко мне приблизятся те, кто сможет принять мою клятву.

Я заозиралась. Где наш Ангер? В подобном случае два мага лучше, чем один. Заметив, что красавчик выезжает из кустов, успокоилась. Он не пострадал, значит, может помочь коллеге. Надеюсь, он все слышал.

Король сделал им знак, и маги, пошептавшись, направились к Дамону для принятия клятвы.

Переговоров между магами мы не слышали, а вот текст клятвы разнесся над окрестностями как набат. Кроме продиктованного королем там было еще много всего. В общем, Дамон обещал не вредить нам ни делом, ни бездействием, ни словом, ни помышлением. Неплохо. Если учесть, как я его боюсь… Такая клятва должна меня успокоить. Конечно, я бы предпочла увидеть его связанного по рукам и ногам, но это почти одно и то же.

Вспышка света свидетельствовала, что клятва принята. Маги развернули лошадей и двинулись в обратный путь. Король взял меня за руку:

— Ну что, Лиена, поехали? Послушаем, что хочет нам сказать этот старый хитрец.

Я пожала плечами.

— Предпочла бы разговаривать с ним не на дороге при всем честном народе. Тут могут быть всякие тайны, о которых остальным лучше не знать…

— Ты права. Назначим ему свидание. Пусть приходит в Митар, у нас там есть резиденция. Хорошо?

— Отлично! Отдохнем, помоемся, поедим, а там и поговорить можно будет.

Тарг сложил руки так, как до этого делал Миронис, и крикнул:

— Твоя клятва принята. Жду тебя для разговора в Митаре, в малой королевской резиденции. Тебя пропустят и мы поговорим.

Ответ был:

— Я хочу говорить с королевой! Я смогу ее увидеть?

Король бросил на меня оценивающий взгляд, затем сообщил магу:

— Это зависит от нее. Если она захочет, ты сможешь все сказать ей лично. Если нет, передашь через меня, а она подумает.

Затем наклонился ко мне и шепотом добавил:

— Я хотел дать тебе самой ему сказать, но у тебя не стало бы работать магическое усиление голоса.

Согласно закивала головой. Все правильно. Да уж, в моих руках (губах?) их магические примочки не работают. Хорошо еще, что простые артефакты могу активировать, особенно если они воздействуют не на меня. Но каков же будет ответ Дамона?

— Согласен! Ждите меня сегодня же! — донесся до нас его голос.

Маг взмахнул рукой и исчез.

Я вытаращила глаза: телепортация невозможна, так куда он делся?

— Иллюзия, — устало вздохнул подъехавший Миронис, — Ему надо поддерживать репутацию выдающегося волшебника, вот и придумывает разные трюки.

— Я бы не стал он нем так пренебрежительно отзываться, — возразил догнавший коллегу Ангер, — Но тут ты прав, он ушел под прикрытием иллюзии.

Эта встреча испортила наше замечательное путешествие. Хорошее настроение куда-то смылось, и я, и Тарг ехали до самого Митара в тяжелом молчании. Каждый думал о том, что скажет нам маг и как ему на это ответить. Несмотря на принесенную клятву, Дамон не вызывал у меня доверия. Ну и что, что он великий маг? Человечишка он поганый, из тех, кто родную маму продаст, если выгоду увидит. Или я ошибаюсь?

С другой стороны, если мы сумеем с толком использовать его таланты, это может принести стране много пользы. Но для этого ему должно быть выгодно работать на корону. Скорей бы узнать, что ему надо и сколько он запросит за свою помощь.

В Митар мы въехали перед самым заходом солнца. Местные власти были оповещены заранее, так что резиденция была подготовлена к нашему приезду, а у ворот нас встречал градоначальник со своими приближенными.

Можно было не бояться, что он изменит королю. Если и была у него мысль перекинуться на сторону герцога, то сейчас он ее затолкал на самое дно самого дальнего сундука. Армия у ворот — самый веский аргумент быть лояльным. Но еду на наличие яда все равно надо проверить.

Представительный седой дворецкий отвел нас с королем в подготовленные для этого покои, которые состояли из общей спальни, двух кабинетов и двух гардеробных. Было видно, что нас ждали. Все сияло чистотой, нужные вещи, вроде чернил, бумаги, дров, растопки и салфеток, которые обычно убирают в отсутствии хозяев, заняли свои места. Мы тут же прошли в спальню. Там уже было постелено, натоплено, в ванной шумел бак для горячей воды и лежали полотенца.

Какое счастье! А то мне эта походная жизнь уже в печенках сидит.

Нам конечно приносили в шатер бадью с водой, но это далеко не то же самое, что нормальная ванна.

Я поставила наливаться воду и начала срывать с себя одежду, даже не оглянувшись на моего короля. Когда же стащила с себя последнюю тряпочку, оглянулась, и увидела, что он стоит рядом такой же голый, как и я, и, прищурив глаз, улыбается.

— Лиена, ты не против, если мы вместе искупаемся?

Еще бы я была против. Ванна тут большая, это не в маленькой бадейке кувыркаться. А так приятно, когда тебя моют… Да и мыть своего мужчину тоже большое удовольствие.

Мурлыкнув, как довольная кошка, я потащила его в воду. На широкой мраморной полке, которая шла вдоль ванны, стояло множество флаконов, баночек и коробочек, а также лежали разнокалиберные мочалки.

Мы старательно их перебирали, разыскивая те, что нам по нраву, а затем долго и со вкусом использовали. Терли друг друга, намыливали, смывали, перебирали и промывали волосы.

Сейчас стало ясно, что наше мытье в бадейке ничего не стоило. Половина моего загара оказалось грязью. Зато сейчас волосы наконец перестали напоминать сероватую паклю и снова принялись играть медовыми оттенками, но на тон светлее, чем были.

Заодно я рассмотрела наконец Тарга и слегка расстроилась. Он и так был худощавый, а сейчас стал откровенно тощим, несмотря на всю свою разработанную мускулатуру. Его что, не кормили без меня? Или он на нервной почве так исхудал?

Сама я тоже скинула килограммы и только собиралась этому порадоваться, как услышала:

— Ты так похудела, бедная моя девочка. Тяжело тебе пришлось. Но не переживай, все равно ты самая красивая.

Это он к чему? Думает, я из-за этого расстроилась? Поглядела ему в лицо: а ведь и правда он так думает. Не будем его разубеждать, но запомним. Если на дворцовых харчах я отъемся, он не расстроится, наоборот, станет считать, что я похорошела.

Наконец мы довели друг друга до невообразимой чистоты, да и утомились изрядно. Завернувшись в полотенца, перебрались в спальню. Там уже стоял сервированный чайный столик с разными сластями. Очень своевременно.

Так хорошо мне давно не было, я даже забыла, что скоро придет маг. Только вот он об этом не забыл. Раздался стук в дверь и голос дворецкого возгласил:

— Маг Дамон Ашерсан к Вашему Величеству. Прикажете принять?

Кормивший меня пастилой Тарг с трудом оторвался от этого интересного занятия и недовольно ответил:

— Проведите его в малую гостиную, подайте угощение, пусть ждет. А королеве пришлите служанку, ей надо помочь одеться.

Вот она, доля королевская! Хочешь не хочешь, а надо вставать и идти. Государственные дела ждать не будут. Это только дураки думают, что король может себе позволить целыми днями фигней страдать: развлекаться, веселиться, балы закатывать. Фигушки! Король — это должность, работа без выходных и отпуска. Он даже когда спит — все равно король.

Вот кто нам мешал послать мага в баню или хотя бы перенести встречу на завтра. А самим продолжать наслаждаться друг другом? Но нет, кротко встали и принялись одеваться. К счастью, чистое белье нам положили там же, где и полотенца. Я натянула панталончики и нижнюю рубашку, тарг тоже успел облачиться в подштанники, когда дворецкий из-за двери сообщил:

— Ваши Величества, ваши вещи и слуги прибыли и ожидают вас в гардеробных.

Наши слуги? Что-то я не в курсе, последнее время обхожусь без служанок. Я завертела головой, пытаясь сообразить, которая из двух гардеробных моя. Опытный король ткнул пальцем:

— Тебя ждут справа, Лиена.

Я послушалась и отправилась направо. Действительно, там уже сидела пухленькая симпатичная служанка. Она разложила на бархатном диванчике два моих пока еще чистых наряда и стояла в растерянности. Действительно, это костюмы для охоты. А никакой охоты не предвидится.

Да, это не Лизет, та бы живо сообразила как поправить дело. Но упрекать бедняжку за отсутствие опыта бессмысленно. Зато я за время, проведенное во дворце, научилась хорошо разбираться в том, как устроены наряды и что с ними можно сделать. Ткнула пальцем в рыжую бархатную амазонку.

— Вот это. У тебя есть булавки?

Девушка оживилась:

— Да, Ваше Величество. Есть швейные, незаметные, и красивые, с головками в виде бабочек.

Ну как же я забыла, английских булавок с замочком тут нет.

— Тащи бабочек. Заколешь ими юбку, чтобы не расходилась. У курточки отстегнешь рукава.

Девица поклонилась, достала коробочку с булавками из поясной сумки и предложила:

— Ваше Величество, тогда под этот костюм можно надеть золотистую рубашку. Прошу.

Она увидела, что общение с королевой ничем ей не грозит, успокоилась и оказалась весьма сноровистой и толковой. Такая и во дворце пригодится.

Я даже поинтересовалась под конец ее именем. Она назвалась Мартой. Какая прелесть, нормальное имя, как в нашем мире! Определенно я возьму ее с собой.

Наконец я вышла к королю. Сейчас в усовершенствованном Мартой наряде трудно было опознать амазонку, просто оригинальное платье для тайных переговоров. Смущала меня только обувь: ничего, кроме сапог, у меня не было. Ну ничего, под длинным подолом их не видно, а туфли завтра купим. Митар не деревня.

Король тоже приоделся, в светло-сером камзоле в сочетании с темно-серыми жилетом и брюками, заправленными в высокие замшевые сапоги в тон, он смотрелся очень импозантно.

Мы покинули спальню и дворецкий отвел нас туда, где дожидался Дамон Ашерсан. По дороге к нам присоединились Ангер с Миронисом, а также откуда ни возьмись вынырнул Ромер с письменными принадлежностями в руках. Молодец. Должен же кто-то выполнять на этих переговорах секретарские обязанности?

Наконец мы прибыли в малую гостиную.

Нахальный маг расположился в глубоком уютном кресле у богато накрытого стола, на котором ему выставили массу всяких вкусностей, и угощался от души, поджидая нас с Таргом. Даже не поднялся нас поприветствовать.

Мы тоже не стали здороваться. Маги придвинули для нас два кресла и расположились на скромных стульях по бокам и чуть сзади. Ромер сел за столик в углу и приготовился писать.

Дамон оглядел наши приготовления и произнес недовольно:

— Я хотел говорить с королевой.

— Говори, я слушаю, — ответила я с ядовитой улыбкой.

— Без свидетелей.

Ну никакого уважения к моему титулу. Разговаривает, как с простой девчонкой. А я не против, так беседа получится более конструктивной.

Я хлопнула ладонью по столу.

— Не выйдет. Будем разговаривать при свидетелях или не будем разговаривать вообще. Я не доверяю тебе, маг.

— Даже после того, как я принес клятву?

— До этого ты принес клятву герцогу Истару и она пока не выполнена. Или я не права?

— Права, я и не отрицаю.

Тут меня посетила весьма здравая мысль и я поспешила ее озвучить:

— Если ты жив и здоров, несмотря на то, что принес две взаимоисключающие клятвы, значит что-то придумал.

Мою высказанную довольно злобным тоном реплику Дамон встретил радостной улыбкой, как будто я ему пряник подарила.

— Я не зря верил в твой интеллект, Алиенор. Ты совершенно права, я действительно сообразил, как обойти клятву герцогу, но мне нужно твое содействие. Именно поэтому нам надо поговорить с тобой наедине.

— Если тебя так смущают наши маги, они могут отойти в сторонку и не подслушивать. Но на присутствии короля я настаиваю. Мы с ним — одно целое. И решение будет принимать он.

Дамон внимательно оглядел Таргелена, затем меня, затем опять моего мужа…

— Выходит, меня дезинформировали насчет ваших взаимоотношений. Вы действительно единое целое… Хорошо, я готов беседовать в вами двумя, но маги пусть уйдут.

Ага, разбежался! Береженого боги берегут. А я как не доверяла Дамону, так и не доверяю.

— Они не уйдут, а отойдут в сторонку. Ты можешь сделать полог тишины, чтобы нас не подслушали, но…

— Боишься? Ладно, чтобы ты успокоилась, я согласен. Пусть сядут на диване у стены. И этот милый мальчик тоже.

Тарг махнул рукой и наши спутники сменили дислокацию. После чего махнул рукой уже Дамон и все звуки вдруг исчезли, остались слышны только удары сердца: мои короля и мага. Полог тишины, будь он неладен!

Первым заговорил король:

— Что ты хочешь предложить моей жене, маг? Такого, что не должны слышать другие?

Дамон ответил вопросом на вопрос:

— Известно ли вам, что герцог пропал?

— Пропал? — выпалили мы с Таргом хором, будто готовились.

Затем опомнились, и дальше говорил только король:

— Как так пропал? Что ты хочешь этим сказать?

Дамон развел руками:

— А вот так. Пропал, и все. Его нигде нет. Он не вернулся в Каврин и никто не знает, где он сейчас.

Меня его слова не убедили. То ли я слишком долго боялась герцога, чтобы поверить, что он мне больше не угрожает, то ли это сработал мой знаменитый здравый смысл.

— Так не бывает. Наверняка кто-то его видел, просто не вышел с тобой на связь и не доложился.

— О! — обрадовался маг, — Насчет связи! Ты помнишь, что в замке Тер-Миан а пытался связаться с Истаром и из этого ничего не вышло. Он был в зоне, где почтовая магия не работала. Ты тогда предположила, что он все еще на территории графства Берзенг.

Я кивнула, соглашаясь.

— Ну так вот. Уже на следующий день его почта стала пропускать письма.

Интересно, а как он узнал? Его почтовик я сперла и теперь его останки находятся у Ангера. Маг понял, о чем я думаю.

— Ты права, прекраснейшая, мою почту ты забрала с собой. Кстати, поступила очень опрометчиво: по ней я мог живо тебя отыскать. Не отыскал только потому, что ты с ней что-то сделала. Или не ты, а Ангер. А вот устройство твоего мага осталось у меня.

И как я не подумала? Интересно, что Ангер сделал с Дамоновым почтовиком? Неужели испортил в первый же день, а потом мне морочил голову, не позволяя связаться с Таргом? Ладно, спрошу потом. Сейчас речь о другом.

— И что же случилось с почтой герцога? — спросил Таргелен, которому не над чем было голову ломать.

Дамон радостно сообщил:

— Заработала. В смысле, стала принимать письма. А вот ответов я не получал, но несмотря на это продолжал посылать. И на третий день его почта заткнулась. Письма больше не уходили по этому адресу. Так бывает, когда в конверте скопится более десяти листков.

Здорово. Не знала о таком. Век живи — век учись, дураком помрешь. Я всегда про себя представляла их магическую как аналог нашей электронной почты. Выходит, аналогия сомнительна. Сюда спама не накидаешь, почтовый ящик не резиновый. Не задумывающийся о таких глупостях король снова задал правильный вопрос:

— Выходит, герцог вышел из зоны действия сковывающего почтовую магию амулета, но почтовик потерял?

— Откуда ты взял, о король, что там был амулет?

Тарг довольно злобно ухмыльнулся.

— Я же не идиот, маг. Сковать почтовую магию мог только ты, другие такие умельцы ни мне, ни моему придворному магу не известны. Но ты был все это время здесь, в сердце Ремирены. Вывод может быть только один — амулет.

Дамон просто засиял, как учитель, чей тупой ученик на экзамене проявил чудеса сообразительности.

— Отличное рассуждение! Действительно, в Берзенг был послан шпион с таким амулетом. Он активировал его как только увидел на горизонте корабли Истара. Но ты ошибся, говоря, что герцог вышел из зоны его влияния.

Тут уж я догадалась:

— Просто амулет разрядился.

— Именно, моя королева. Чтобы питать такое заклинание нужно много энергии, так что действие такого амулета не вечно. Он и так продержался дня на три дольше, чем я рассчитывал.

Сейчас опять хвастаться будет. Зануда! Я сердито рявкнула:

— Хватит нам экзамен устраивать! Скажи прямо: амулет разрядился, почта заработала, но герцог умудрился ее где-то посеять и теперь ты не знаешь, где он и что с ним.

— Совершенно верно.

— И что в связи с этим ты нам предлагаешь?

— Все очень просто. С помощью магического поиска я найду герцога и Его Величество пошлет своих людей на поимку Истара. Вряд ли сейчас его будет очень трудно захватить. Затем они доставят его в столицу. Я клялся привести к нему Алиенор, кто бы ни обитал в ее теле, и поставить перед ним. Если я появлюсь перед ним, связанным и находящемся в камере, вместе с вашей прекрасной супругой, думаю, мою клятву можно будет считать выполненной. В ней же не указано, в каком виде он сам должен при этом быть.

А это может прокатить. Очень даже жизнеспособный план. Как ни раздражает меня Дамон, но получить на службу короне мага такого уровня — это дорогого стоит. Пусть отрабатывает свою вину передо мной: учит для нас новый магов, развивает почту и доставку грузов. Чем боги не шутят, вдруг он сподобится и разработает метод телепортации живых объектов? Боевка, конечно, важна, но в мирной жизни гораздо важнее связь.

Что-то я размечталась и прослушала, что ему ответил Тарг. Ага, согласился. Сейчас выясняет, как будет организован поиск. А теперь они обсуждают условия договора.

За снятие нависшей над Дамоном угрозы и исполнение клятвы король запросил ни много ни мало службу на благо короне на пятьдесят лет. Неплохо! В чем она будет состоять, Тарг пока не решил, ну это мы с ним вместе придумаем… Главное что Дамон согласился.

Ну вот и ладушки. Хватит секретничать. Я вклинилась в разговор:

— Дамон, снимай свой полог тишины. Все уже выяснили, решение принято, пора ужинать. Ты пока нас ждал налопался, а тут все голодные.

— А поиск?

— Завтра, все завтра.

Я уже хотела спать до одури, но не ложиться же голодной, а то среди ночи вскакивать и бегать в поисках жратвы по незнакомому дому… Некультурно это, право слово. А Истар подождет до утра, не сдохнет.

Маг снова махнул рукой, и все звуки вернулись. Такое чувство, что из ушей затычки вынули.

Король пригласил всех за стол и предложил поужинать. Сытый маг отказался, тогда Тарг вызвал дворецкого и велели устроить красавчика по первому разряду.

Я понимала, почему маг не остался на ужин. Дело было не в сытости. Просто не очень приятно есть за одним столом с теми, кто еще недавно был твоим врагом и явно затаил против тебя в душе некоторое хамство. И это работает как в ту, так и в другую сторону.

Стоило Дамону уйти, как наши маги почувствовали себя вольготно. Оживились, заулыбались, налили себе вина и положили закусок от души… Только бедный Ромочка сидел в уголке и робко жевал какой-то салатик. В лесу на озерах он чувствовал себя равным всем, а сейчас смущался общества, в которое попал.

Король проследил мой взгляд и подозвал к себе парня. Когда же Ромер подошел, вручил ему блюдо с какой-то жареной птичкой и сказал:

— На, держи. Съешь за здоровье королевы и выпей вина. Ее спаситель должен хорошо питаться, чтобы меня не сочли неблагодарным мои подданные.

Юноша вспыхнул, поклонился и, прижав к груди блюдо, сел на место. Оторвал от птички ножку и в один присест ее сгрыз, затем осмотрелся и налил себе вина.

Тарг зашептал мне в ухо:

— И впрямь хороший парень. После всех своих подвигов не зазнался. Завтра поговорю с ним.

Затем объявил для всех:

— Мы на два дня здесь задержимся. Войску надо отдохнуть, а у нас много работы, которую не выполнишь в седле. Хотя есть смысл поторопиться: еще три дневных перехода, и мы в столице.

Все, стоящее на столе, было таким вкусным, что я наворачивала от души, не в силах отказаться попробовать новое яство. Только в какой-то момент я вдруг поняла, что уже не сижу за столом, а еду верхом на своем дорогом муже в спальню. Как уж он умудрился взвалить меня себе на спину, не знаю.

Робко пискнув, я предложила спустить меня на пол, дойду сама.

— Нет уж, — ответил король, — Раз взялся — донесу.

И донес. Сгрузил на кровать и сел рядом.

— Лиена, как ты?

— Да я-то ничего, это ты как? Как додумался меня на себе таскать? И что вообще произошло?

— Ты заснула. Ела, пила, смеялась, что-то говорила. Потом раз! и тебя нет. Упала мне на плечо и спишь, как младенец. Да и сейчас не проснулась толком, вон, глазки мутные. Давай я тебя раздену и будем спать.

Как ни обидно было это признавать, он прав. Сил на любовные игры не осталось, день был слишком тяжелым, и не столько физически, сколько эмоционально. Несмотря на позитивный финал, разговор с магом подействовал на меня угнетающе. Иначе почему я задрыхла прямо посреди ужина?

Я позволила ласковым рукам мужа меня раздеть, попутно освобождая и его от одежды, а потом прикорнула на его плече. Проваливаясь в сон, подумала: как хорошо, что он у меня есть. Пусть сегодня мы не нашли в себе сил, чтобы заняться любовью, но просто заснуть рядом — уже счастье.

Глава 39. Полностью посвящена текущим делам

Утро пришло хмурое и дождливое. Над Митаром собрались серые тучи и вылезать из-под оделяла не было никакого желания. Капли стучали по подоконнику, своей монотонной песенкой нагоняя сон. Но я все же пересилила себя и открыла глаза, как только за дверью спальни началось активное движение.

Знаю я эти дворцовые приемчики. Пока Тарг не дернет за шнур колокольчика, никто не рискнет нарушить покой короля с королевой, но бродить и топать будут старательно, взывая к нашей сознательности.

Король заметил, что я проснулась. Сам он, похоже, уже давно не спал, а тихонько изучал бумаги, сваленные на столике у изголовья. И как не шуршать умудрялся? Но тут он отбросил их все и склонился надо мной.

— Лиена? Ты уже не спишь?

Я сморщила нос.

— Ага, поспишь тут. Топают как слоны.

— Кто такие слоны?

А действительно, кто? Здесь не знают подобных животных: огромных, с большими ушами, хоботом и клыками. Самые большие животные этого мира апарги примерно вполовину меньше, да и выглядят скорее как носороги. А, лучшей аналогии все равно не придумаешь.

— Слоны — это животные моего мира, размером вдвое больше апаргов. Когда ходят, так топают, что земля дрожит.

— Понятно, — рассмеялся Тарг.

В награду за пояснение меня тут же поцеловали, поцелуй перешел в нечто еще более чудесное… Друг от друга нас оторвали беззастенчивый стук в дверь и крики Ангера:

— Ваше Величество! Ваше Величество!

— Ну что тебе? — недовольно отозвался король.

— Важные известия! Получено донесение из Берзенга!

Ну что с этими государственными делами поделаешь? Приестся вставать и идти ответствовать. Хотя, честно говоря, Берзенг подождал бы пару часиков, ничего бы с ним не случилось. Кстати, как он сказал? Из Берзенга или от Берзенга?

— Лиена, а ты слышала, как он сказал? Из Берзенга или от Берзенга?

Ага, не одна я у нас глухая.

— Радость моя, сама об этом думаю.

Произнесла эти простые слова и обомлела. Как я сказала? «Радость моя»? Вот так легко и просто назвала Тарга этими словами? Да из меня же ласковое слово клещами было не вытащить! Если я говорила сотруднику «дорогой», это значило, что собираюсь ему шею намылить. А уж мужчины от меня сроду ничего подобного не слышали. И тут так легко и непринуженно… Сама не заметила, как сорвалось… Да, Элеонора Игоревна, ты сильно изменилась. Вернее, тебя больше нет. А вот это очаровательное существо, которое сидит сейчас на постели и смотрит во все глаза, как ее муж одевается, вовсе не ты, а совершенно новая женщина. С твоими мозгами, с твоей памятью, но другая. И не скажу, чтобы я не была этому рада.

Тарг не понял, почему я вдруг замолкла и остолбенела.

— Лиена, давай, не спи. Раз уж такое дело, надо вставать. Все равно теперь не успокоюсь, пока не узнаю, какие новости нам птица на хвосте принесла.

— Я тоже.

Поднялась и растерянно огляделась: где мои вещи? Нигде ничего знакомого не валялось.

Король набросил мне на плечи теплый халат, отороченный мехом. Свой собственный. Вот еще одно дело на сегодня: прикупить одежду и обувь. Только не хочется под дождь выходить.

— Лиена, твоя служанка ждет тебя там, — Он указал пальцем на дверь гардеробной, — а за нарядами и обувью мы пошлем сразу после завтрака. Только не увлекайся, через три дня мы будем в столице, а там тебя ждет твой гардероб. Хотя кому я говорю: ты же к нарядам равнодушна.

Благодарно потерлась щекой о его плечо и вышла в соседнюю комнату. Там меня поджидала Марта, успевшая к моему пробуждению переделать серую амазонку в домашнее платье. Пока переодевалась, пока меня причесывали…

Я нашла Тарга в кабинете в обществе Ангера, вездесущего Мирониса, Ромочки, приготовившегося исполнять свои секретарские обязанности, и моего дорогого мэтра Рогена. Разговор как видно только начался и шел на повышенных тонах.

— Я не знаю, чем они там себе думают! — разорялся Миронис, — Сожгли бы, и все!

Увидев меня, он захлопнул рот, как чемодан, и начал коситься то на короля, то на Ангера. Те хранили невозмутимый вид, Роген же в уголке давился от смеха.

Я решила сыграть в свою любимую игру.

— Простите, уважаемый мэтр, кто такие они и что они должны были, по вашему, сжечь?

— Отвечай, Миронис, — усмехнулся король, — Ее Величество задала тебе вопрос.

Маг вздохнул и начал:

— Они должны были сжечь корабли противника. По-моему это логично.

Ничего не поняла, пусть изложит подробности, тогда я смогу оценить логику. Под моим тяжелым вопрошающим взглядом Миронис продолжил:

— Из Берзенга сообщили, что больше недели назад туда прибыли корабли, те на которых Его Величество в свое время прибыл в Каритти. Они шли без опознавательных знаков, с них никто не высаживался. Просто среди бела дня остановились на рейде и стояли там на якоре до ночи. Наутро ни их, ни тех кораблей, на которых в Берзенг прибыли войска герцога Истара, в гавани не оказалось. Мелкие торговые суденышки остались на месте, исчезли только боевые суда. Те из торговцев, которые ночевали на борту, ничего не слышали и не видели.

Обалдеть! А главное ничего не понятно. То ли мы у герцога корабли сперли, то ли он у нас, то ли тут поживился кто-то третий. Плохо, что никто не видел, куда корабли ушли. Так, у меня вопрос:

— А почему они об этом сообщают только сейчас? Как я поняла, блокировка почтовой магии не работает уже… Вот эти самые полторы недели. У них было море времени, чтобы дать о себе знать.

Мужчины переглянулись и затем уставились на меня. Как видно, они так обрадовались самому факту донесения, что эта простая мысль не пришла им в голову.

Таргелен гордо улыбнулся.

— Я же говорил, королева сумеет посмотреть на все свежим взглядом и увидеть то, что мы пропустили. Ромер, пиши: сообщите, почему такая задержка с донесением, есть ли сведения о том, где сейчас герцог и его войска, а также кто сейчас находится в замке Берзенг. Ответ отправлять за подписью того лица, которое командует в замке.

В ответ на мои изумленные глаза пояснил:

— Донесение не подписано. Ясно только, откуда оно поступило, но авторство неизвестно.

Хорошенькое дело! Анонимку королю посылать — это уже верх неприличия!

Пока я переживала и раздумывала, ответ был готов. Ромер засопел чуть громче, затем поднялся и протянул королю голубой листочек.

— Готово. Подпишите, Ваше Величество, и можно отправлять.

Король подмахнул не глядя (надо будет сказать, чтобы больше так не делал) и передал Ангеру, который накорябал что-то внутри красивой синей кожаной папки, сунул туда зачарованную бумажку, захлопнул ее и радостно сообщил:

— Ну вот и все. Ждем ответа.

А я так и не поняла, что там наш Миронис собирался сжигать. Но выяснить это мне не дали, поволокли на завтрак.

Не знаю почему, но в Митаре под этим словом подразумевали на редкость обильную трапезу. У нас в столице попроще будет. Тут тебе и ветчина, и колбаса, и сыры семи видов, салаты, творожок с разными наполнителями, сладкими и солеными, каша трех сортов, омлеты, два мясных блюда, рыба копченая и жареная… Это если не считать выпечку и сладкие десерты. На шведском столе в дорогих гостиницах и то не встретишь такого разнообразия. Впихнуть в себя по кусочку — обожраться до полусмерти.

Я нашла омлет с кусочками овощей и им ограничилась. Ну разве еще к чаю бутерброд с ветчиной и сыром себе слепила. Тарг посмотрел на меня и съел только кашу с теми же бутербродом и чаем. Ромер тоже постарался не наедаться.

А маги пожадничали, причем всей командой. В столовой к нам присоединился Дамон. Сделал вид, что так и надо, и ни у кого язык не повернулся сказать, что его тут не ждали. И теперь он точно так же как Ангер и Миронис тяжело отдувался и держался за живот.

Я смотрела на них и хихикала. Ну маги, ну умники! Они думают, что им сейчас нехорошо? Пусть подождут часа два-три, когда все эти разномастные продукты у них в животе начнут отношения выяснять… Или у них заклинание на такой случай имеется?

Но вообще-то Дамон нам тут не нужен. Сейчас ответ из Берзенга придет, лучше, чтобы мы его прочитали без этого коварного типа. У него есть дело — вот пусть и займется, поищет герцога своими методами.

Когда все поели, я уже собралась напомнить Дамону о его обязанностях, но он заговорил первым:

— Ваше Величество, вчера мы пришли к неким договоренностям. Я хотел бы, чтобы они были изложены на бумаге и заверены магически. Тогда я смогу приступить к поискам герцога Истара. Без договора, вы же знаете…

Король спокойно ответил:

— Я сейчас же дам задание секретарю составить соответствующую бумагу. Когда она будет готова, вас позовут. А пока вы можете идти в отведенную вам комнату.

И махнул нам всем:

— Идемте. Займемся государственными делами.

Дамон жутко обиделся, это было видно по лицу. Вскочил, хотя от обжорства еле мог шевелиться, и быстро удалился.

А он думал, мы его в свою компанию примем, как малыши в песочнице? Привык себя при Истаре ничем не ограничивать и быть в центре всех интриг, теперь на другую сторону перекинулся и думал, что его тут с распростертыми объятьями встретят?

Ага, как бы не так! Теперь его держат на расстоянии те, кого он совсем недавно пытался с кашей съесть. Хорошее отношение и доверие заслужить надо.

В кабинете короля Ангер первым долгом бросился к почтовой папке. В ней лежал листок с новым посланием. Он достал его и прочел вслух.

«Сообщаю Его Величеству, что почта в Берзенге пострадала от некомпетентных действий мага, который пытался ее чинить. Правда, маг утверждает, что испортил ее нарочно, чтобы люди герцога Истара не могли ею воспользоваться. Думаю, что это глупые отговорки: почта не работала и пользоваться ею было нельзя. Восстановлена сегодня утром. Первое же послание ею переданное было донесение Вашему Величеству о наличии связи с Берзенгом и происшествии с кораблями.

Прибывшая в Берзенг армия герцога в настоящее время не существует. Отдельные отряды еще мародерствуют в графстве. Крестьяне их ловят и сажают в погреба до принятия решения верховной властью. Большую часть кавринских солдат крестьяне используют для работы на полях вместо ушедших с графом, те не сопротивляются.

Местонахождение герцога Истара неизвестно. Он прибыл в Берзенг вместе со своими войсками, преследовал королеву во главе незначительного отряда, затем от святилища в горах повернул на восток. Последний раз его встречали на территории графства около недели назад. Он с отрядом продвигался на восток в сторону графства Лерин. Об этом сообщил прибывший на рынок крестьянин из деревни Тасмин. Заверенные показания имеются.

По моему скромному мнению, он будет двигаться в Веррукку, где надеется найти помощь и поддержку своих сторонников. Эта информация от захваченного мной в плен полковника Метчета, бывшего у Истара начальником штаба.

Да пребудет с Вашим Величеством благословение наших богов.

Комендант крепости Берзенг Самиан эс Данреп».

Я чуть не запрыгала на месте от радости.

Данреп! Он же с моей Ребозой ушел! Значит, с ними все в порядке? Они вернулись? Хочу подробности!

Посмотрела вокруг себя: мужики стоят хмурые, задумчивые. Ладно, подробности потом. Есть более важные дела.

— Ваше Величество, будете что-то отвечать господину Данрепу? — вдруг раздался голос Ромера.

— Да, буду. Пиши: Благодарю за службу. Напишите подробное изложение того, что произошло в графстве после того, как Ее Величество покинула крепость и переправьте в столицу грузовым порталом при первой возможности. Держите меня в курсе, если появятся еще какие-либо сведения о герцоге Истаре. Сообщите о местонахождении и состоянии здоровья фрейлин королевы, оставшихся на территории графства. Ну, и подпись. Думаю, он знает сам что делать.

Да уж, этот старый лис не пропадет и другим пропасть не даст. А весточке о моих девочках и Ребозе я буду очень рада. Понятное дело, Тарг об Ангере и его Сени беспокоится, а мне они все дороги.

Король подождал немного, пока Ромер допишет, прочел и поставил свой вититеватый росчерк. Затем выхватил листок магической почты у парня из-под носа и положил другой, красивый лист гербовой бумаги.

— Сейчас Ангер отправит письмо Данрепу, а ты будешь составлять договор с Дамоном Ашерсаном.

Парень забеспокоился.

— Может, сначала на черновике? Зачем портить гербовый лист?

Король кивнул и Ромер тут же прикрыл дорогую бумагу целой пачкой черновиков. Магический контракт — дело тонкое, тут не один лист испортишь, пока формулировки подберешь. Нам бы сюда мэтра Юбера…

Последние слова я произнесла вслух и король их услышал:

— Лиена, ты совершенно права. Договор должен составлять специалист. Мэтр недоступен, но в Митаре есть свои легисты. Позовем самого уважаемого.

За юристом отправили Мирониса, как самого бесполезного в деле написания договоров, а пока суд да дело, Тарг начал диктовать Ромочке условия, о которых они вчера с Дамоном договорились.

Слушавший их Ангер был поражен:

— Не могу поверить! Ты так мягко обошелся с похитителем своей жены? Никак его не наказал, наоборот, взялся ему помогать в решении его проблем. От него можно было требовать всего, чего угодно, и он никуда не делся бы, выполнил как миленький. Он же так замечательно подставился, когда принял на себя две взаимоисключающие клятвы! И что? Он был у тебя в руках, а ты его, по сути, отпустил без выкупа. Что для такого как он пятьдесят лет! Ты мог бы заставить его работать на себя до конца жизни!

Действительно, почему это у нас Тарг вдруг стал таким мягким. Ну ладно я, меня практичность заедает. Да и не злюсь я на него больше, особенно после того, как сковородкой огрела. Опасаюсь, не доверяю, но это совсем другое. А муж-то мой должен был пылать жаждой мести! И вдруг такое разумное решение.

А вот Ангер злится. Не может простить своему учителю антимагическую камеру, но высказать это ему в лицо тоже не в состоянии. Вот и жаждет мести, да еще выполненной королевскими руками. Обойдется, нам не мстить надо, а дело делать.

Король же с интересом посмотрел на нашего мага и с интересом на меня. Затем обратился с вопросом:

— Лиена, ты можешь объяснить Ангеру, почему я так поступил?

Я удивленно ткнула себя пальцем в грудь:

— Ты меня об этом спрашиваешь?

— Я уверен, что ты поняла и сможешь объяснить Ангеру.

— Не могу гарантировать, что поняла правильно, просто скажу, как сама это вижу. Ты отказался от удовольствия отомстить ради будущего своей страны. В данном договоре были заинтересованы обе стороны в равной мере, он выгоден и короне, и магу. Дамон с радостью его подпишет. С радостью, а не под давлением. Значит и служить будет не за страх, а за совесть. Я права?

— На сто процентов. Я так рассуждал. Да, можно было воспользоваться ситуацией и принудить Дамона поклясться в вечной верности, обязать трудиться на корону до самой смерти. Боюсь только, что в этом случае смерть наступила бы слишком быстро. Моя смерть, а также смерть моей королевы. Нам это надо? И трудиться он стал бы спустя рукава, без малейшего энтузиазма. Поверь, я прекрасно все понимаю и знаю, как маги умеют обходить неугодные договоры. А то, что с довольного жизнью мага можно получить в разы больше, чем с несчастного, только и думающего, как тебе гадость сделать, можно видеть на твоем примере.

Сравнение с Дамоном Ангеру не понравилось. По-моему, он не очень понял, что ему объясняли, потому что вдруг вскричал:

— Я твой друг!

Король тяжело вздохнул.

— Вот именно. Я надеяться, что как друг ты лучше меня понимаешь. К тому же ты чуть не полгода дольше чем я общаешься с моей женой. Должен был уже проникнуться. Знаешь, когда мы с Лиеной подъехали к Дамону там, на дороге, я готов был разорвать его голыми руками. Убить за то, как он поступил с моей женой. Гляжу, а она спокойна, даже равнодушна. Думает о чем-то своем, очень важном, и плевать ей на этого самого Дамона. И я сдержался, не стал набрасываться на этого гада, а выслушал его. Смотрю, а моя Лиена совсем замечталась. Ангер, она всегда думает о будущем, о том, что можно сделать, и как это сделать лучше, а не о том, как наказать за то, что уже не исправишь. Вот и я подумал о будущем и понял, как надо поступить. Поэтому и предложил Дамону такой договор. Пободался с ним для вида, и предложил то, на что он явно должен был согласиться.

Я ничего на это не сказала. Просто взяла Тарга за руку и прижалась к нему щекой.

Мудрый у меня муж. А еще здорово, что он из моего отсутствующего вида умеет делать такие замечательные умозаключения. Мы с ним действительно одно целое. И вообще я его люблю, не забыть ему это сказать перед сном.

Вообще вопросы преступления и наказания, а также честности и предательства — дело тонкое. Когда против тебя играет открытый враг, его можно уважать. Если он принял твою победу и поклялся тебе в верности — прими его и ты и поставь под контроль. А вот если против тебя принялся играть свой, давший клятву верности…

С Дамоном король все правильно решил. Такие фигуры, как этот маг, подобны футболистам: какой клуб купил, за такой и играют. Бессмысленно напоминать себе и другим, что в матчах прошлого года он был нашим соперником. Если великий и ужасный Дамон готов играть в нашей команде, милости просим.

Другое дело граф Эстерс. Тут футболом и не пахнет. Он не игрок другой команды, а предатель. Пусть не по своей воле, но это мало что меняет. Верю, что его опоили, внушили и так далее. Но неужели свои мозги полностью отключились? Казнить его, может, и не стоит, но запереть на всякий случай нужно.

Руководить важнейшей провинцией он больше не может, командовать королевским флотом тоже. Жаль.

— О чем опять задумалась, дорогая? — оторвал меня от мыслей голос мужа.

— О графе Эстерсе, — ляпнула я сходу.

— Ты знаешь, что его захватили в замке Тер-Миан? Лежал там больной, в горячке.

Я ответила:

— Что схватили, слышала от тебя же, а про горячку — это новость.

А про себя подумала: если он умрет от той горячки, ему же лучше. Ни суда, ни позора, ни наказания. Даже можно будет выдать его за героя, который королеву спас. Это и для его сына (Лиотар ни в чем не виноват) и для государства было бы хорошо. Эстерс — человек известный, герой морских сражений и знаменитый флотоводец, если в глазах людей он станет подлецом и предателем, то многих это не отвратит от зла, а подвигнет пойти по этой же кривой дорожке.

Тарг заметил, как у меня глаза бегают, и прошептал мне на ушко:

— О графе отдельно поговорим.

— Правильно, сначала между собой обсудим, а потом объявим решение.

Тут как раз Миронис с легистом вернулся. Я ожидала лысого старичка, как мой дорогой мэтр Юбер, но пришел солидный статный мужчина средних лет, с роскошной шевелюрой и цепким взглядом умных карих глаз.

Поклонился, приветствуя царствующих особ, то есть нас с Таргом, представился и предложил изложить, что от него требуется. Король предложил ему сесть и подсунул текст, записанный за ним Ромером.

Нам нужно составить договор с магом, мэтр Рауль. Вот предварительные условия, маг не должен получить лазейку и обойти их во вред короне. Мэтр понимающе кивнул и углубился в чтение.

Следующие два часа я просто получала удовольствие. Ребята из Гильдии легистов — самые крутые, это я всегда знала! Дяденька составил такой договорчик — не подкопаешься! Он не работал молча, как мэтр Юбер. Каждую фразу, каждый оборот, каждую запятую он нам комментировал, объяснял, почему так, а не иначе. Особый упор делал на то, чтобы положения договора нельзя было толковать двояко. Когда же наконец он поднялся и с поклоном протянул королю окончательный вариант, король поклонился ему в ответ, признавая искусство мастера.

Я была этим тронута до глубины души. Похоже, мэтр тоже. Признание его профессионализма от короля было ему маслом по сердцу. Обычно провинциальные легисты не удостаиваются такой чести. Так что мешочек с золотом он просто сунул в карман, зато долго распинался, как ему дорого королевское внимание к его скромным усилиям. Затем обратился ко мне со словами:

— Ваше Величество, в нашей Гильдии ходят слухи, что вы подвигнули лучших легистов страны заняться нашим сводом законов, разделить его по смыслу и сделать более удобным для применения.

Я не нашла причин отказываться.

— Да, уважаемый, это так.

Он прижал руку к сердцу:

— Ваше Величество, могу ли я рассчитывать на вашу милость? С тез пор, как я об этом услышал, я мечтаю войти в эту группу! Конечно, есть более достойные…

Моя группа… полторы калеки… Мы с мэтром Юбером, Гредин и три писца… Я-то рисовала в уме всякие ужасы: что нас не поймут, что легисты примут нашу работу в штыки, что с нашими темпами мы никогда не закончим… А оказывается, слухами земля полнится и лучшие юристы страны мечтают нам помогать!

— Ни слова больше, мэтр Рауль! Я все поняла. Когда снова буду в столице и наша группа вернется к работе над сводом законов, пришлю вам приглашение. В уровне вашего профессионализма я имела счастье только что убедиться.

Бросила взгляд на мужа: он стоял гордый, как будто нобелевскую премию получил. Это он мной гордится. А вот у Ангера странное выражение лица. Ну да, он всю дорогу работал над тем, чтобы меня не разоблачили, а выходит, толку с того было чуть. Хотя… Никто не утверждает, что я не Алиенор, и это не может не радовать.

Когда мэтр наконец откланялся, Ромер перебелил текст, скопировав его на два листа гербовой бумаги. Один нам, другой — Дамону. После этого Тарг подписал оба экземпляра и скомандовал позвать мага.

Подписание заняло еще час: нудный маг желал, чтобы ему разъяснили каждый пункт. Поняв, что все лазейки убраны предусмотрительным юристом, он сначала загрустил, но потом приободрился и лихо поставил свою подпись. Затем Ангер прочитал какое-то заклинание и на бумагах в угу проступила синяя светящаяся руна. Я думала это все, но тут Миронис сделал то же самое. Руна проступила в другом углу, на того же вида, но на этот раз зеленая. Затем маги дружно дунули, и руны погасли.

— Вот и все, — сказал король, — Теперь вы, Дамон Ашерсан, у меня на службе.

— С того момента, как освобожусь от клятвы герцогу Истару, — заметил маг.

— Ищите вашего герцога. Последний раз его видели на территории графства Берзенг, он со своим отрядом шел в сторону графства Лерин.

— К Веррукке будет пробираться, — вздохнул маг, — Думает, его там ждут. Такой же идиот, как и все. Сам ищет предателей и сманивает людей забыть свой долг ради выгоды, и сам же рассчитывает на их верность. Ха! Пока он был на коне, он мог так думать. Проигравших никто поддерживать не станет, а он проиграл.

Король произнес раздраженно:

— На что он вообще рассчитывал?

Маг только и ждал, чтобы ему подали реплику, чтобы взорваться эмоциональной речью.

— Вот! Я задавал ему тот же вопрос! Он хотел захватить королеву и страну одновременно, выведя вас из строя. В случае чего ловить вас на жену как на живца, а поймав, ликвидировать. Мне он говорил, что заменит вас графом Эстерсом. У вас, как я понимаю, другая информация.

Тарг был спокоен и сух.

— Совершенно другая, что касается последнего вопроса: кем он собирался меня заменить. Если верить тому, что он написал Алиенор, он собирался заменять меня собой везде и во всем. На троне и в постели моей жены.

Дамон же просто кипел, но большая часть его негодования отдавала грубым наигрышем. Он хотел казаться лучше, чем на самом деле.

— Какая гадость! Мне герцог такого говорить не стал, знал, что я не его не поддержу. Я против кровосмешения, это отвратительно, к тому же дети родятся больные. Он это знал и потому придумал обманный ход. Заставил обрабатывать этого вашего Эстерса. Доказал, что тот со всех сторон подходит на роль короля-марионетки. Популярная личность, по крови может претендовать на престол, к тому же уже влюблен в королеву. Пришлось сварить ему приворотное зелье на волосах королевы. Оно срабатывает только если у мужчины уже есть какие-то чувства к женщине, зато порог критического восприятия снижает дальше ехать некуда. Остальное было делом техники: напеть, что можно обладать королевой только став королем. Он долго сопротивлялся, то шел навстречу, то начинал упираться. Но когда король исчез в морской дали, а Алиенор осталась рядом, такая красивая и беззащитная… тут все и сработало. Мне даже жалко мужика. Когда он поймет, во что вляпался, жить не захочет.

Мне тоже графа жалко, но это ничего не меняет. Тарг же обратил внимание на другое:

— Откуда было известно, что граф влюблен в мою жену?

— А кто этого не знал? Мне донесли мои агенты из ваших придворных. Многие слышали, как он ей во время бала объяснился.

— Лиена, он тебе объяснялся?

Я пожала плечами. Можно и так сказать, хотя тогда я восприняла это по-другому. Выходит, Рикар сам тогда подставился. Надо было язык за зубами держать. Из его мимолетного восхищения раздули такое, что бедолаге-графу и в страшном сне не снилось.

Таргелен покачал головой.

— И на этом Истар построил целую интригу? Хитер. Пожертвовать графом, а самому остаться в тени. Если у него выгорело бы, Эстерса пришлось бы убирать ему самому, если же нет — его казнил бы я. Граф должен был погибнуть в любом случае. А ведь я ему доверял как себе.

Сжал мою руку, желая успокоить меня и самому успокоиться, затем внезапно выдал команду:

— Список ваших агентов мне на стол.

Только что сидевший вальяжно в кресле Дамон так и подскочил:

— Но они… Они… Большинство не знали, на кого работают…

Он хотел еще что-то добавить, но король отрезал:

— Список с комментариями по каждому лицу. Разберемся. Наказывать буду тех, кто виноват, с остальными проведем работу. Мне не нужны при дворе чужие соглядатаи.

Дамон в растерянности поглядел на меня. А что я? Думает, буду ему подыгрывать? Я целиком и полностью на стороне моего мужа. Улыбнулась нежной улыбкой людоедки и подтвердила:

— Список агентов нам нужен до прибытия в столицу. А сейчас займитесь поиском Истара. Если Вам нужно что-то специальное магическое, поговорите с Ангером и Миронисом, думаю, они вам все подберут.

Дамон поднялся и, кивнув нашим магам, направился к двери. Навстречу ему из коридора вошел дворецкий и сообщил:

— Обед для их Величеств! Портнихи и бащмачник к Ее Величеству!

Что теперь делать? Идти обедать или обновлять гардероб? Мы отдали пальму первенства еде и отправились в столовую, велев портнихам подождать.

Глава 40. Герои находят герцога где не ждали и возвращаются в столицу

В столовой меня ждала моя фрейлина. Ну наконец-то она пришла в себя настолько, что вышла к людям, а то я беспокоилась, не встретив ее утром за столом. Я усадила девушку рядом с собой: она мне понадобится для примерки.

Обед в Митаре оказался еще более вкусным и обильным, чем завтрак, но наученные горьким опытом маги на этот раз осторожничали. Я же наскоро перекусила, извинилась и в сопровождении Гредин отправилась к портнихам.

Митарские модистки оказались такими же любительницами изобилия, как здешние повара. Предложенные мне модели представляли собой собрание умопомрачительных декоративных деталей, под ними не всегда можно было разглядеть ткань платья.

С трудом удалось убедить этих излишне активных дам уменьшить количество рюшек, бантов, оборок и других архитектурных излишеств. Они спорили со мной так, как будто перед ними была не королева, а глупая городская модница. В конце концов пришлось им напомнить, кто тут главный. А когда я выразила сомнение в их умении, сказав, что все эти фигульки призваны прикрыть огрехи кроя, дело было сделано.

Дамочки согласились отпороть все лишнее и подогнать три платья по фигуре. Шить новое было некогда.

Зато башмачник меня порадовал. Туфельки, ботиночки и сапожки выглядели просто и элегантно, а когда я сунула ногу внутрь, то не хотела снимать. У меня даже в столице не было такой удобной обуви. Если еще учесть, что к платьям я равнодушна, а хорошие туфли обожаю… У этого славного мастера есть все шансы стать поставщиком Ее Величества королевы.

Пока мы с Гредин занимались нарядами, маги трудились в поте лица над поиском герцога, а король диктовал Ромеру письма и приказы. Когда я вернулась в новой синей юбке, шитом золотом жилете и аккуратных туфлях в тон, он даже не обратил внимания. Показал рукой на стопку бумаг:

— Прочти, Лиена, может, я что-то упустил.

Поняла, что, будь я настоящей Алиенор, обиделась бы. Я так старалась, подбирала костюм, а он не заметил. Но я все-таки не домашняя курица. Да и любит он меня не за наряды.

Взяла стопку и стала читать. Ого, тут, оказывается, бумаги двух видов: послания их разных мест и ответы короля. Ромер разумно сколол их попарно, чтобы не запутаться. Можно сразу прочесть, что доносят из провинции и что на это ответил муж.

Сверху лежали самые неинтересные: из провинции два слова, мол, все нормально, чего и вам желаем, а в ответ король требует подробностей. Я перевернула стопку и взяла нижние листы.

Ура! Сообщение с островов. Эскадра из девяти королевских кораблей прибыла туда накануне. Так долго шли, потому что попали в шторм. Потеряли один корабль: он напоролся на рифы и затонул. Все люди спаслись.

Откуда лишние корабли теперь понятно: капитан, которого Тарг оставил за главного, сумел их увести из Берзенга. Как? Ума не приложу. На что он их взял, что они согласились?

Примерно такие вопросы и в письме короля. Согласна. Кивнула утвердительно и переложила бумагу на стол. Пусть посылают.

Сообщение из Веррукки. Пишет новый наместник. Форты восстанавливают ударными темпами. Торговля сначала замерла, но теперь активизировалась. Выловлено семь шпионов герцога Истара. Молодцы, так держать!

Сообщение из Эстерса. После ухода графа с эскадрой руководство принял на себя вернувшийся из столицы Лиотар. Действует по утвержденному плану, есть трудности, но он надеется с ними справиться. Хороший мальчик. Адмиралом ему не быть, он сухопутный до мозга костей, но вот наместник из него с годами выйдет отменный. От короля ему не ответ, а запрос: какие помощь и поддержка необходимы?

И вот чудо из чудес: сообщение графа Лерина. В лесу близ дороги на Веррукку появился отряд из шестидесяти человек во главе с герцогом Истаром. Шли скрытно, но были замечены егерями, которые и доложили об этом графу. Лерин выехал якобы на охоту в те леса и организовал встречу как бы невзначай. В данный момент Истар гостит у него в замке в качестве тестя короля. Вот Лерин и спрашивает, что ему с ним делать. Дальше ломать комедию, отпустить или запереть в подвал.

Обалдеть. Дамон герцога ищет, а его нам тут собираются на блюдечке с голубой каемочкой преподнести! Может, сказать магу, чтоб не парился? Или подождать, пусть независимой экспертизой подтвердит сведения?

В ответе короля я не сомневалась. Запереть. Весь отряд тоже изолировать, и ждать дальнейших распоряжений.

Я подняла глаза с текста на мужа. Он внимательно за мной наблюдал.

— Тарг, мне кажется, если есть возможность запереть Истара в антимагическую камеру, это надо сделать. Герцог хоть и слабый, но маг. Не знаю, есть ли такая в замке Лерин.

— Должна быть. А это не слишком жестоко?

Неужели он до сих пор верит, что я белая и пушистая?

— Ты шутишь? Это нормально. Там он будет сидеть спокойно, ничего не соображая, и не сможет ничего предпринять до нашего появления. А жесткость… Он первый подал пример, изуродовав родное дитя.

При Ромере я не стала уточнять, кто это дитя, но король отлично меня понял и тут же дал секретарю сигнал: дополнить письмо указанием про антимагическую камеру. А я вдруг сообразила, что ради нашего злодея надо будет тащиться в этот Лерин, причем почти сразу, как вернемся в столицу.

— Думаешь, нам придется туда ехать? А не проще ли его доставить в столицу?

Тарг задумался, затем резко замотал головой.

— Нет-нет, это было бы слишком опасно. У нас нет для него антимагической кареты. Еще сбежит, лови его потом.

Тут мне пришла в голову другая мысль. Параноидальная, но что делать! Жизнь такая.

— А это не ловушка? Мы же никак не можем проверить слова графа Лерина. Вдруг он заодно с Истаром или захвачен и пишет под давлением? Да и вообще: мы его почерка не знаем…

Король поднялся, обошел стол и положил руки мне на плечи.

— Лиена, милая, все может быть. Поэтому мы пойдем туда во главе как минимум тысячи солдат и возьмем с собой магов. Если граф не на нашей стороне…

Все-таки он король, а я всего лишь эффективный менеджер. Мне бы и в голову не пришло из-за этого гонять целую армию.

— Поняла. Поняла! Да, это выход. А что мы с ним сделаем, когда Дамон снимет с себя обязательства по клятве?

— Радость моя, а что мы можем? Убить? Казнить? Это противоречило бы всем законам. Вот низложить и заточить… да, заточить сможем. Тот же замок Фош подойдет. Особенно если с наследниками договоримся. Ты еще не читала, что творится в Каврине?

Ага, так там что-то творится? Ну-ка, ну-ка, интересно… Вслух же я задала риторический вопрос:

— Когда бы я успела?

— Тогда почитай, что нам пишут оба Истарова сына и наш общий друг Олер Берзенг. Их письма следующие в пачке.

Естественно, первым делом я схватилась за послания Олера. Знакомый все-таки. Их было два. В одном он сообщал, что выздоровление идет полным ходом и скоро он снова будет в строю. Не знаю в подробностях, что с ним было, но верю на слово.

Ответа к этому письму приложено не было, оно явно давнишнее. А вот второе оказалось свежим и новости в нем были интересные. Оба принца обратились к нему с просьбой замолвить перед королем словечко и поддержать их притязания на герцогскую корону. Каждый, естественно, старался для себя. Вот Олер и спрашивал, что им отвечать. А еще интересовался, когда в Гилон пришлют нового наместника: ему пора назад в Берзенг.

Я тут же полезла дальше в документы и нашла письма от обоих своих «братьев», Мерана и Карилана. Они оказались до отвращения похожи между собой, и все же разные. Главное: парни хотели мира.

Оба открещивались от деяний своего отца, а заодно посылали нежные приветы «милой сестренке». Оба обещали, что завоевания Таргелена так за ним и останутся, в смысле Гилон с окрестностями отойдет Ремирене. Но вот в чем заключалась принципиальная разница: старший Меран желал сохранить суверенитет Каврина, а младший Карилан готов был стать нашим вассалом при условии автономии.

Можно подумать, старший заботился о своем государстве, а младший о своих выгодах, но на самом деле все обстояло с точностью до наоборот. В письме Мерана красной нитью шла мысль: главное — не лезьте в мои дела, не мешайте творить все, что левая нога вздумает. Только этого никак нельзя было допустить. Судя по донесениям из Каврина, идеи у этой ноги были довольно дикие.

Младшенький же интересовался теми преобразованиями, которые мы начали, и выражал желание, чтобы в Каврине произошло нечто подобное. А еще он очень четко объяснял, что ему все равно, кто будет сидеть на троне, но важно, чтобы осуществилась мечта предков о едином государстве. Общность законов и управления позволит экономике развиваться более гармонично.

Мальчик меня тронул. Ну прямо как я перед картой, когда только сюда попала!

Таргелен весело меня подначил:

— Ну, кого поддерживать будем? По старшинству?

— По уму. Вот только как это провернуть…

— По закону никак. Даже если Истар отречется, наследует старший сын. Конечно, если мы присоединим Каврин, то можем передать бразды правления младшему. Осталось придумать, как это сделать. Одно скажу: воевать мне что-то больше не хочется. Боюсь, на этот раз бескровного варианта может не получиться.

У меня сложилось впечатление, что у «братцев» то же настроение.

— Парни, по-моему, тоже не горят желанием играть в войнушку. Готовы сдать папашу ради мира.

Таргелен внезапно сделал знак Ромеру нас покинуть, а сам подвинул кресло и сел напротив меня как можно ближе, так, что наши колени соприкасались. Секретарь виновато поклонился, вышел и закрыл за собой дверь. Муж взял меня за руки:

— Ты точно их совсем не помнишь?

Я покачала головой.

— Наверное было бы лучше, чтобы помнила, но чего нет, того нет. Никакой конкретики из бывшей жизни Алиенор моя память не сохранила. Так что если я с любым из них встречусь, то спалюсь на второй минуте разговора. Стоит им упомянуть что-то из нашего общего детства…

Король с грустью вздохнул.

— Значит, личная встреча ничего нам не даст. Я знал, что это так, но теплилась слабая надежда… Переговоры всегда лучше, чем обмен депешами, а уж при наличии родственных связей… Ничего, будем писать письма и посылать посольства.

Мы еще пошушукались, пытаясь выработать линию поведения по отношению как к герцогу и его сыновьям, так и к более близким персонажам. Я все думала, стоит ли сообщать Таргу, что все, кто бежал со мной через озерный край, осведомлены, что в теле Алиенор живет совершенно другая женщина, и им это по барабану настолько, что даже не придет в ум об этом сплетничать. Наконец решилась и рассказала. Какие тайны у меня от него могут быть?

Король обрадовался. Есть шанс, что и остальные рано или поздно примут этот факт моей биографии как должное. Единственный, кого он боялся посвятить, это Миронис. По словам короля и Ангера это такой законопослушный зануда, что оторопь берет.

А мне почему-то казалось, что этот морковно-рыжий тип воспримет все более чем нормально. Он не дурак и чувством юмора не обделен, насколько я успела заметить. Да и не бывают такие рыжики особыми занудами. Только излишне честными и порядочными.

Долго говорить нам не дали. Явился Дамон. С шутовским поклоном сообщил, что нашел герцога, развернул на столе карту королевства и торжествующе ткнул пальцем в Лерин.

Король радостно меня подтолкнул, я в ответ всадила ему локоть в бок. Йес! Что и требовалось доказать.

Далее пришли все остальные: маги, полковники, моя фрейлина и даже мэтр Роген, и началось совещание. Вопрос был один: куда дальше. Варианта два: сначла в столицу, затем в Лерин или в Лерин без захода в столицу.

Не зря говорят: сколько людей, столько мнений. Вроде простой вопрос, а такой галдеж начался! Оказывается из двух вариантов можно выбрать хоть шестой, хоть пятый, но при этом большинство будет недовольно. Король вел совещание спокойно, крикунов осаживал, неконструктивные измышления разоблачал, но дело не двигалось. Я-то была уверена: для себя он все решил, но почему-то дал всем высказаться. Будучи директором, я такого никогда не позволяла. Зачем зря время тратить?

От скуки подсела к мэтру Рогену. Его с утра видно не было, так что я поинтересовалась, где был. Он под проливным дождем весь день таскался по Митару, закупал редкие травы. То-то он такой заморенный, а нос распух и покраснел. Кажется мне, что ему не в совещании участвовать, а в постели лежать! Применять на себе собственные знания и умения. Он понял мой намек и робко предложил и мне немного полечиться. У него сейчас на кухне настаивается волшебное зелье для укрепления организма. И от простуды помогает, и в профилактических целях хорошо.

Посмотрела я на разговорившихся мужчин… Раньше вмешалась бы, построила, велела бы рассчитаться по номерам, а потом сообщила бы свою волю. А сейчас… пусть говорят. Доверяю принять решение своему мужу. Как скажет, так и будет.

Подхватила мэтра и отправились мы на кухню. Там нашлась Гредин. Оказывается, мэтр оставил ее караулить отвар, чтобы никто в него нос не сунул. Я себе представляла, что этого зелья всего пара чашечек, но на самом деле нас ждал весьма приличный котелок литра на три-четыре.

Кухарка сначала сопротивлялась, мол, негоже королеве на кухне, но потом отдала нам свой стол для чаепитий, выставила мед и сладости. Мы сидели, пили укрепляющее зелье, вспоминали наше путешествие, а Роген объяснял, для чего применяется та или иная травка.

Странно: алкоголя в отваре не было ни капли, но развезло меня как со стакана водки. У него там что, наркота?

Гредин как самая маленькая и слабенькая отрубилась на второй чашке. Заснула так, что невозможно разбудить. Пришлось звать стражника, чтобы отнес ее в комнату. Проводить его вызвалась кухарка, которой за это пообещали тоже налить зелья. Нельзя же, чтобы мужчина нес на руках юную деву без женского сопровождения. Неприлично.

Стоило им отбыть, как в кухню ворвался король. Оказывается, как только я ушла, он заскучал и быстро свернул дискуссию. Пошел меня искать, но не нашел бы, если бы не наткнулся на кухарку, конвоирующую бедняжку Дин в кроватку. От нее и узнал, что мы с мэтром устроились на кухне и квасим какое-то зелье.

Ему тоже налили, чтобы не сердился. Затем я узнала, каков план действий на ближайшее будущее. Решено идти в столицу, навести там порядок, а оттуда уже в Лерин, разбираться с папашей. Правильно, я бы и сама так решила.

После чего Тарг начал мне нашептывать, что пора уже идти отдыхать, нечего сидеть на кухне, когда можно лежать в постели. А это он хорошо придумал! Только как до нее дойти?

Встала с трудом, первые шаги сделала покачиваясь, но потом укрепившийся организм взял свое, и дальше я скакала как горная козочка. Тарг осторожно меня поддерживал, но это было излишне. Хотелось другого: чтобы он крепко меня обнимал. Я крепилась, люди кругом. Стражники, слуги бегают… Но вот когда мы добрались до спальни… Сиртайя отдыхает.

Утром нас никак не могли добудиться. Еще бы, заснуть удалось только на рассвете, да и то… Надо же, какой мощный афродизиак Роген нам подсунул! А еще уверял, что это так, для укрепления иммунитета.

Хотя это действие наверняка тоже было! Посмотревшись в зеркало и честно оценив свое состояние, я должна была признать: зелье сработало великолепно. Кроме легкой затраханности мне не на что было жаловаться. Все, что я заработала своим долгим бегством: сухость кожи, прыщи, мелкие ранки, потертости, раздражения — все исчезло в одночасье. Весь облик светился здоровьем. Усталость прошла, из меня просто перла энергия.

Подошедший сзади Тарг обнял меня сверху. Пристроил свой острый подбородок мне на макушку и довольно промурчал:

— Ты выглядишь потрясающе, Лиена. Стала еще красивее, если это вообще возможно.

Я поинтересовалась:

— Ты не в курсе, чем это нас давеча Роген напоил?

— Совершенно случайно мне это известно. Знаменитый восстанавливающий эликсир Морваны. Действительно восстанавливает идеальное состояние всех органов и тканей. Одно но: всегда имеет побочные эффекты со стороны психики и никогда нельзя предсказать, у кого они как проявятся. Одна радость — это ненадолго. Но именно из-за этого оно запрещено. Ведь кто-то может побежать с ножом по городу и начать резать всех встречных-поперечных.

Если так… Мы можем порадоваться, что всего-навсего трахались как кролики, Гредин просто уснула, а мэтр Роген… Кстати, а у него какая реакция? Ой, я надеюсь, мэтру за это ничего не будет? Подняла глаза на мужа: в них сверкало и переливалось лукавство. Дразнит он меня, что ли?

— Девочка моя, магам для личного употребления иногда, — он многозначительно поднял указательный палец, — не возбраняется. А мне так понравился результат, что думаю, чем наградить нашего мэтра, особенно если он ничего криминального не натворил.

О том, что случилось с Рогеном, мы узнали, когда вышли к завтраку. На этот раз стол не был столь обилен и разнообразен, потому что готовить его было некому. Кухарка с мэтром допили зелье и до утра заседали в кухне. Роген вспоминал все плохое и злое, что с ним случилось с самого детства, а сердобольная женщина плакала и к утру была не в состоянии выполнять свои обязанности.

Ничего, поданных нам в холодном виде остатков вчерашнего пиршества хватило бы на целую армию. После еды король дал приказ выступать. Вчерашний дождь ночью кончился, за ночь дорога подсохла, солнышко сияло…

Остаток пути до столицы прошел довольно приятно. Для меня и Гредин взяли карету и служанку, но по большей части бедная девица ехала там в одиночестве. Мы с Дин, как заправские путешественницы, гарцевали верхом на отличных лошадях из конюшни митарского градоправителя.

Двое суток пролетели как сон. В середине третьего дня мы въехали в столицу. Большую часть армии пришлось оставить в казармах за рекой, мы же с королем во главе группы из трехсот гвардейцев пересекли Зенту по широкому белокаменному мосту из трех арочных пролетов и направились через весь город к королевскому дворцу.

Обычно выезд короля собирает толпы народа, но в этот раз нас никто не встречал. Вообще город выглядел хмуро. Закрытые ставни, мало прохожих на улицах, да и то в основном мужчины, очень мало женщин, не бегают дети, не лают собаки…

Не нравится мне это. Я дернула Тарга за рукав:

— Тебе не кажется все это очень подозрительным?

И обвела рукой окружающую нас действительность.

Мы как раз выехали на рыночную площадь. Она была подозрительно пуста, только где-то сбоку сидели бабки с петрушкой и прочей зеленью. Ну, этим старушкам бояться нечего, хуже чем есть им все равно не будет. Но куда попрятались торговцы и почему? Не такие уж они трусы, за выгоду многие готовы хоть в пекло, а тут вдруг раз — и нету никого!

Ответа от Тарга я ждала несколько томительных минут, и вместо него получила вопрос.

— Знаешь, Лиена, а надо ли нам сейчас во дворец? Есть у меня чувство, что это ловушка.

Что у меня такое же чувство тут и говорить не надо.

— А куда тогда? Мы же не можем тупо нарезать круги по городу?

Тут к нам подъехал мэтр Роген. Он отделился от толпы наших сопровождающих и рискнул вклиниться в беседу царственных супругов.

— Ваше Величество, мы сейчас будем проезжать здание Гильдии кузнецов и оружейников. Может, заедем? Там вас точно никто не ждет, а кузнецы — ребята не робкого десятка. Можно будет узнать, что происходит в городе.

Хорошая мысль. Мы с Таргом согласно закивали и направили коней к высокому каменному крыльцу под красивым кованым козырьком. Вырвавшись вперед, нас опередил Миронис. Зная свой долг охранять короля и королеву от любых опасностей, он храбро постучал в окованную листовым железом и проклепанную мириадами заклепок дверь роскошным молотком в форме птичьей головы.

Лично я боялась, что дверь вовсе не откроется. Но она живо распахнулась, явив нам мрачного типа, не глядя буркнувшего:

— Что надо?

Не знаю, что с ним сделал Миронис, но внезапно тип сменил выражение лица на перепуганное и с почтением стал внимать магу.

— Ты с кем так разговариваешь? Законные король и королева оказали гильдии милость, решили посетить ее первой, едва въехав в столицу, а ты им хамишь, мурло неумытое! Ну-ка быстренько приглашай их внутрь и зови начальство!

Мужик согласно закивал, открыл дверь пошире и низко поклонился.

— Ваши Величества, прошу меня простить, не разобрал сослепу. Добро пожаловать в дом гильдии кузнецов и оружейников! Проходите в главный зал, сейчас нашего главу кликну. Вот он обрадуется!

Мы прошли в большой зал, служивший для заседаний, сели за огромный дубовый стол и принялись ждать. По команде Мирониса солдаты окружили дом, а вся наша компания ввалилась вслед за нами и тоже за столом устроилась.

Не прошло и трех минут, как в зал вбежал глава гильдии. Я помнила этого степенного мужчину с трудом могла поверить, что это он. Такие никогда не бегают, а раз уж побежал, значит очень допекло.

Мужик упал к нам в ноги и вскричал с рыданиями в голосе:

— Ваши Величества! Ваши Величества! Наконец-то! А мы уж не чаяли дождаться!

Глава 41. Король с королевой занимают собственную столицу

Таргелен поднял беднягу с пола и усадил рядом с собой. Кузнец пытался сопротивляться: как же это, он, простой человек, будет сидеть рядом с самим королем! Но почтительность же и помешала ему делать это эффективно, а когда Тарг ласково попросил его рассказать, что произошло в столице, он окончательно обмяк и чуть не расплакался.

— Ваше Величество, нам каждый день говорили, что вы больше не вернетесь. Говорили, что вы теперь пленник герцога, что он станет регентом при новом короле.

— Кто такое говорил? — спросил Тарг все так же ласково и спокойно, вот только от его голоса даже у меня все похолодело.

Кузнец же не испугался разгневанного короля, а продолжал как ни в чем не бывало:

— Так министры ваши. Премьер аж домой ко мне заходил. И не только ко мне, ко многим главам гильдий. Уговаривал не бунтовать ни при каких изменениях власти. Я грешным делом подумал, что вы, Ваше Величество, новые реформы придумали, но потом понял, что ошибся. Но это уже после было, когда этот, начальник канцелярии вашей, письмо прислал, чтобы мы, значит, не трудились, не ходили на совет, потому как мнение наше никому не интересно. А потом и другие заходили. Они и сказали, что вас Истар в плен захватил, а королева наша, — он поклонился мне и невзначай бросил взгляд на мой живот, — как покорная дочь будет на его стороне и сделает регентом при наследнике.

Я готова была расхохотаться: ишь, размечтался старый пень, шиш ему, а не наследник. Но глянула на короля и смех застрял у меня в горле.

Такого Тарга, с нехорошим прищуром глаз и ядовитой усмешкой, я раньше не видела. И хорошо, а то бы я точно знала, чего боюсь.

— И вы никуда не пошли?

Мужик развел могучими руками.

— Все главы гильдий такое получили. Мы собрались и обсуждали: идти или не идти? Лекари от нас тут же откололись, сказали, им все равно, кто бы ни был у власти. Они в эти дела не лезут, им своих хватает. Некоторые с ними согласились А я так рассудил: нам новый король не нужен. И многие со мной были согласны. А раз мы получили ваше поручение проследить за делами совета, мы его выполним. Только во дворец нас не пустили.

— А потом министр внутренних дел прислал письмо и своих ребят. У всех отняли устройства для магической почты. Вроде идут военные действия и мы обязаны их сдать.

— И вы сдали?

— У нас отняли. Никто не был готов к тому. Что вооруженные солдаты ворвутся в дома и будут забирать наши почтовики под угрозой смерти нашим родным и близким.

Тут я решила тоже спросить. Интересно же, насколько люди в этом мире отличаются от наших.

— А в процессе вас еще и пограбили? Или нет?

— Ну, Ваше Величество… Как без этого? Конечно пограбили. Хорошо, что в тех комнатах, куда они зашли, я ничего особо ценного не держу. И вообще. Мне-то жаловаться не на что. А вот у главы гильдии пекарей и кондитеров дочку увели и снасильничали. Тот не хотел сначала их в дом пускать, затем почтовик отдавать отказывался. Ну и пострадал. Самого избили, а девочку…

Ничем они наших не лучше. Такие же гады! Кажется, я сейчас пойду душить совет министров голыми руками. Тарг тоже так глазами сверкает, что ой-ой! Не завидую я кое-кому. А у нас почтовик имеется? Я ткнула короля локтем в бок. Он меня отлично понял, потому что обратился к Ангеру:

— Давай срочно вызывай в город наши войска. Пусть окружат дворец. Ведь министры мои во дворце засели? — на всякий случай спросил он кузнеца.

Тот подтвердил:

— Во дворце, во дворце, — а затем добавил, — А еще в казармах гвардии, в здании суда и тюрьмы и в ратуше.

Тарг махнул Ангеру:

— Ага, запиши, и пусть берут в кольцо эти здания тоже. Главное чтобы жители не пострадали.

— А жители и не высунутся, — радостно сообщил кузнец, — Их так запугали герцогом Истаром, что они носа из домов не высовывают, ждут, что будет.

— Отлично! Давай скорее команду.

— Ваше Величество, — забеспокоился Миронис, — надо мне пойти и обеспечить проход войск по мосту. Не исключено, что вас заманили в ловушку и попытаются отрезать от солдат.

Ангер, который уже составил и отправил сообщение, вскочил вслед за приятелем.

— Мы пойдем вместе.

Сидевший в дальнем конце стола Дамон тоже вдруг поднялся.

— Пойду помогу молодежи. Мало ли какие там могут возникнуть трудности, — и, пресекая намерение короля его остановить, добавил, — Я же поклялся ни делом ни бездействием… Как раз этот случай.

— Это хорошо, — зашептал тут кузнец, — Что вы ни до одного присутственного здания не успели дойти, первым делом сюда заглянули. Есть шанс, что враги ваши еще не спохватились.

Услышав его слова, маги ломанулись в дверь, а король им закричал вслед:

— Возьмите хоть два десятка солдат!

— Я тоже чуть не побежала за ними, так мне было интересно, как маги справятся с заданием и какие ловушки могли припасти для короля местные заговорщики.

Тарг меня поймал за хвост и усадил рядом.

— Лиена, прекрати паниковать. Успокойся.

Я паникую? Ему показалось! Я совершенно спокойна. Мне просто страсть как хочется все узнать и во всем поучаствовать, раз уж не получается руководить.

Король сжал мои пальцы и поднес к губам. Почему-то сейчас сдержанная ласка мужа вместо нежности вызвала глухое недовольство собой.

Наруководилась… Думала, со всем разобралась, решила все вопросы? По стране прогуляться поехала? Дура. Стоило только от этой многоголовой гидры взгляд отвести, как она снова поднялась. Эх, добрая я была, надо было нарубить голов побольше, теперь все сидели бы тихо.

— Лиена, не надо себя укорять. Я виноват гораздо больше тебя. Ты человек новый, к нашему гадючнику непривычный, могла неверно оценить ситуацию. Но я-то их всех знаю с детства, и все равно поверил, что все хорошо, расслабился. Надеялся, что мы оставили за спиной надежных людей. Кто же знал, что так дело повернется?

Кажется, я стала для моего мужа открытой книгой. С каких пор, хотелось бы знать?

— Ты научился мысли читать?

Он криво усмехнулся и шепнул:

— Да что тут читать, когда ты сопишь, как недовольный еж. Все слишком прозрачно.

— Тарг, по-твоему мы дураки?

— Мы наивные, но отнюдь не дураки. Пришли-то сюда не в одиночку, а во главе армии.

Он повернулся к кузнецу и спросил:

— В столице есть воинские части?

— Те гвардейцы, которые у нас почтовики отнимали, других нет. Они в казармах гвардии около дворца. Казармы за рекой и те, что за большим торжищем, стоят пустые. Еще полиция, но она ни во что не вмешивается. Ловит воров, как и раньше.

Мы с Таргом переглянулись. Куда это делись из столицы отборные части, которые всегда тут дислоцировались?

Глава гильдии между тем вспомнил, что соловья баснями не кормят, поманил из коридора служителя, что-то ему сказал и предложил нам с королем:

— Ваши Величества, не угодно ли подкрепиться? У нас тут кухни нет, но здание черным ходом выходит на задворки отличного трактира. Его глава гильдии трактирщиков держит, тоже наш человек.

Хорошая мысль. Я от всех этих волнений забыла, что голодна, а неплохо бы вспомнить. А Тарг, тот вообще за последнее время исхудал как Кащей Бессмертный, в чем душа держится. Я радостно заулыбалась:

— Угодно, конечно нам угодно! Заодно попробуем, чем глава гильдии своих постояльцев потчует.

Пока ждали еду, кузнец продолжал рассказывать, что тут без нас творилось. Всех отставленных министров вернули из тюрьмы и с каторги и посадили на старые места. Тех, кого вернуть уж было невозможно, заменили на каких-то совершенно левых личностей. Зря мне Тарг втирал, что должности передаются только по наследству: тут их отдали на откуп кому попало и никто слова не сказал.

Кажется, нас просто вынуждают поступить так, как я хотела с самого начала: выгнать на фиг весь их совет министров и поставить на их место новых людей.

Что удивительно: никто не боялся того, что король вернется и воздаст каждому от всей души! Даже приближающаяся армия им мозги не вправила. А ведь Таргелен с ними регулярно переписывался! Они знали, что он направляется к городу во главе почти трехтысячного войска. Ну ладно, двухтысячного. На что они рассчитывали?

Подняла на мужа взгляд, он ответил на мои мысли:

— Думаю, они рассчитывали захватить меня и начать торговаться с Истаром. Кто же знал, что он попадет в собственную ловушку? А тебя вообще никто в расчет не брал. Женщина, что с нее взять. Повязали и отдали бы герцогу неразумную дочь.

Он прав. Так бы все и было, если бы король был тем, за кого они его почему-то принимают, то есть дураком. А за последнее время я убедилась: он не просто не дурак, он очень умен. Просто три года назад он растерялся: не планировал становиться королем так скоро. Стал заниматься тем, что ему ближе: армия, флот.

Я просто повернула его лицом к другим вопросам, экономическим и юридическим, из-за состояния которых, страдали все стороны жизни государства, те же армия и флот в первую очередь. А стоило ему въехать в эти вопросы…

С другой стороны, без моей помощи он мог успеть потерять корону и всю страну прежде, чем понял, что происходит. Как ни крути, моя роль тут не последняя.

Надо спросить Ангера, какие граничные условия он ставил, вытаскивая меня и другого мира? Может, там было заложено какое-то свойство сущности, которое должно было помочь королю? Тогда хотелось бы узнать какое?

Пока мы тихо переговаривались, слуги принесли обед, но насладиться умопомрачительно пахнущими блюдами нам не было суждено. На улице, до сей поры тихой. Раздались крики, топот, лязг железа и ржание лошадей. Я легкомысленно вскочила и подбежала к окну. Мужчины вытаращились на это в ужасе и совершенно зря. У меня хватило ума не высовываться по плечи, а встать сбоку за тяжелой шторой и осторожно выглянуть.

Подошедший сзади Тарг положил мне руки на плечи и прошептал:

— Молодец, умница. А я уже испугался, что ты высунешься. По-моему там, — он указал пальцем в сторону дворца, — идет бой.

Эх, я бестолочь, не к той шторе прилипла. Мы переглянулись, аккуратно отошли внутрь и сменили место, чтобы попытаться увидеть происходящее.

Глава гильдии пристроился к другому окну и зашептал театральным шепотом, который раздавался громом в ушах:

— Ваше Величество, солдаты сражаются за ратушу. Ее отсюда хоть плохо, но видно.

Что он там видел, понятия не имею. Лично я могла разглядеть стены домов совершенно пустой улицы. Где-то впереди можно было уловить мельтешение, но и только.

Хуже нет ждать да догонять. А ждать, понимая, что ничего сделать не можешь, вообще мука мученическая. Я махнула рукой и вернулась за стол. Аппетита не было совершенно, даже божественные ароматы его во мне не пробудили. Но я точно знала, что голодна, поэтому стала методично кормить свой организм.

Где-то на пятой ложке пришло осознание, что это вкусно. Очень вкусно. Так что я доела суп, салат и горячее, затем добралась и до сладкого. Король ко мне присоединился едва понял, что сейчас сделать ничего не может. У него тоже не было аппетита, но не зря говорят, что он приходит во время еды.

К концу обеда появился трактирщик. Я помнила этого человека на совещании, тогда он не произвел на меня впечатления. Довольно крупный мужчина с лицом как непропеченый блин, таким же круглым, белым, рыхлым и невыразительным. Сейчас передо мной стоял полный достоинства хозяин своего дела. Заметив, что я обратила на него внимание, поклонился как положено и спросил:

— Ваше Величество, вам понравилось? Мой повар специально для вас старался. А десерт приготовила моя жена, она на это мастерица.

Я поспешила выразить свой восторг. Действительно, еда была ничуть не хуже, чем во дворце, а десерт и вовсе превосходил творения придворного кондитера. Трактирщик ответил:

— Мы для Вашего Величества в лепешку разобьемся. Лишь бы вы победили и уняли министров, а то житья от них нет.

Тут его взял в оборот Тарг и за короткое время выспросил все, что не решился поведать кузнец. Про поборы и обиды горожанам, про расхищенную городскую казну, и прочее подобное.

Под конец король уже метал молнии взглядом и тяжело дышал от гнева. И тут принесло Дамона.

— Миронис спеленал местных гвардейцев Сетью Бессилия, Ангер ему помогает, но долго они не продержатся, и тогда прольется кровь. Командир твердит, что послушается либо своего непосредственного начальника, либо самого короля. Вот меня и послали за вами.

Тарг поднялся и пошел на выход за Дамоном. Трактирщик метнулся наперерез:

— Ваше Величество, давайте через трактир. Так будет ближе и безопасней, из переулка вас никто не ждет, а я сыновей с вами пошлю.

Кузнец тут же ринулся на подмогу:

— Я тоже пошлю подмастерьев. Ребята крепкие, окружат как каменной стеной.

Я хотела было присоединиться, но Тарг так на меня посмотрел, что ноги подкосились, и я села обратно в кресло.

Они ушли, оставив меня в растрепанных чувствах. Боюсь, надеюсь, верю, сомневаюсь… В общем весь спектр переживаний. И никакой информации. Больше всего меня беспокоило, что за Таргом пришел не кто иной как Дамон. Не доверяла я этому продажному типу. Хотя… Он ведь клятву давал, или я чего-то не понимаю?

За мной пришли когда наступил вечер и на небе зажглись звезды. Ромер сер Казеи принес записку от мужа с просьбой проследовать во дворец. Вместе с Ромочкой вернулись сыновья главы гильдии кузнецов живые и невредимые.

Ой, у меня прямо от сердца отлегло, только ноги почему-то подкосились. Я поднялась и снова рухнула, не в состоянии двигаться.

Ромер это предвидел, потому что у дверей дожидался паланкин, в котором меня и доставили к мужу как ценный груз. По дороге маг сообщил, что гвардейцы сдались едва завидев короля, а их командир настаивал на собственном суровом наказании. Дворец же пришлось брать штурмом.

Наличие сильных магов на стороне короля решило дело: у столичных заговорщиков таковых не нашлось, а систему охраны дворца Ангер делал самолично и знал, как ее отключить и как перенаправить воздействие. В результате министры сейчас отдыхали в темнице, основные их приспешники тоже, солдаты, пришедшие с Таргом от Каврина охраняли все входы и выходы, а сам король ждал меня в своем кабинете.

По дороге до дворца я пришла в себя настолько, что спокойно дошла пешком до королевских покоев. Там меня ждали горячая ванна, чистое белье, ужин и совершенно замученный муж. Он сидел за столом и через силу старался разобраться в лежащих перед ним бумагах. Видно было, что устал до чертиков.

Вспомнила себя в таком состоянии, поняла, что толку от его сидения ноль, осторожно вынула перо из пальцев и потащила за собой в ванную. Он не сопротивлялся, шел молча, позволил себя раздеть и запихнуть в теплую душистую воду. Я послала благодарность здешним богам, что ванны во дворце напоминают маленькие бассейны, и полезла за ним.

Мытье подействовало просто потрясающе: король на глазах ожил и даже вспомнил, что жену можно использовать не только как мойдодыра. Мы довольно быстро перебрались в спальню.

Когда мой муж среди ночи все же вспомнил, что у него остались недоделанные дела и попытался встать, я страшно пожалела, что моя сковородка не со мной. Один несильный удар по башке ставит мозги на место.

Следующие дней десять прошли как в бреду. Во всех мало-мальски пригодных помещениях заседали дознаватели, следователи и прочие служители закона: допрашивали заговорщиков и слуг. А я волновалась. Что там поделывает папаша-герцог? Граф Лерин прислал сообщение, что ему удалось посадить нашего врага в антимагическую камеру, но его явно напрягала необходимость следить за гадом.

Наконец я не выдержала и обратилась к Таргу в тот момент, когда он не мог мне противиться:

— Сил больше нет терпеть это межеумочное состояние! Давай уже съездим в Лерин и решим вопрос с герцогом раз и навсегда!

Он начал морщиться и крутить головой.

— Не все так просто. С одной стороны, его поймали на нашей территории, где он находился без приглашения. Тут мы кругом правы. С другой стороны, он глава соседней державы, с которой у нас вроде как мир.

— Именно что вроде как!

Я тоже задумалась. Знаю точно: любые юридические крючки можно при желании или обойти или повернуть в свою пользу. А если в данном случае не пытаться сделать вид, что ничего не произошло? Вместо метода «шито-крыто» устроить показательный процесс с помпой! Позвать высшее дворянство из тех, кто у нас остался, соседей, тех же братиков моих, и судить герцога по законам двух стран?!

Высказала свое мнение мужу и услышала:

— Здорово. Надо с легистами это обсудить: может хорошо получиться. И мы тогда будем выглядеть красиво. Одного боюсь: что он при всех скажет, что ты не его дочь.

На меня вдруг нашла нетипичная бесшабашность.

— А фиг с ним, пусть говорит! Доказательств-то у него нет, а подобные слова надо доказывать. Эх мэтра Юбера сюда бы! Но где он?

— Лиена, не волнуйся насчет легистов. Знаю, мэтру Юберу ты доверяешь как себе, но тебе и мэтр Рауль понравился, а в столичной гильдии еще прорва столь же квалифицированных господ. Завтра позовем и посоветуемся.

Так мы и сделали. Знала бы во что это выльется, никогда бы не согласилась. Один легист — умник и душечка, толпа легистов — воплощенное зло. У них на двух человек минимум три точки зрения и все спешат свои мнения высказать. Так что простой ответ на простой вопрос занял у нас часов пять, как раз по часу на приглашенного мэтра. Они галдели как огромный курятник, и мне все время хотелось крикнуть: «Тише!» или заткнуть их каким-нибудь другим способом.

Но в конце концов коллегия великих юридических умов родила заключение: моя идея может сработать. Все они вызвались ехать вместе с королем и помочь в организации процесса. Я в очередной раз пожалела об отсутствии мэтра Юбера. Только он умел справляться с этой сворой. Король же поблагодарил и выбрал троих. Они должны были стать судьями. Обвинение и защиту решено было найти на месте.

Глава 42, предпоследняя, в которой героине приходится решать трудные задачи

«Мы вышли в ИСКпедицию, считая и меня» — напевала я про себя, когда ехала верхом бок о бок с королем. Я действительно чувствовала себя кем-то вроде плюшевого медведя, которого маленький мальчик всюду таскает за собой. Мальчиком этим был мой муж.

Перед нами лежал долгий путь в Лерин. Удобнее всего было бы дойти на галере до Эстерса. Затем по морю до Веррукки, а уж оттуда до Лерина рукой подать. Но на этот раз Тарг отверг водный транспорт. Мы должны были показать себя жителям лежащих по пути земель, да и всю прорву народа, которая пожелала нас со провожать и стать свидетелем торжества справедливости, на корабль не засунешь. Зато кареты и лошади у них свои собственные.

Королевский кортеж выехал из столицы под приветственные крики горожан. Это было странно: судя по веренице карет и всадников все население перекочевывало вместе с нами. Город должен был остаться пустым!

Выехать удалось не сразу. После того, как было принято решение об организации суда, мы еще двадцать дней готовились.

Юристы изучали документы, маги изготовляли амулеты, каретники ладили кареты, моя новая камеристка Марта укладывала платья в сундук, а мы с королем занимались государственными делами. В основном читали документы, которые доставляли следователи, а также изучали личные дела всех сановников королевства. Нужно же набрать новый совет министров!

В свободное время я бродила по дворцу как неприкаянная и совала всюду нос. Узнала много нового и интересного.

Каждый день приходили донесения шпионов изо всех уголков государства. Большая часть земель не повелась на посулы герцога и сохранила верность королю, но были и те, кто пошел на измену. Тарг решил не торопиться: отправить туда войска после суда над Истаром.

Еще прошли несколько сообщений от Данрепа и от Олера нашего Берзенга. Комендант крепости сообщал, что Ребоза жива-здорова, чего и всем желает, они поженились еще пока скрывались от солдат герцога и счастливы.

Олер же радостно сообщал, что оставил управлять Гилоном полковника эс Терзанда (кто такой не знаю) и возвращается домой. Тарг уверил меня, что выбор Берзенга правильный, он полковника знает лично и очень уважает. Если тот справится, быть ему графом Гилоном.

Но вот все было готово и мы тронулись в путь.

В столице оставили гарнизон и специальный отряд по охране тюрьмы. Хотя последнее было явной перестраховкой. Ангер с отрядом верных магов такую защиту наложил, что только ух! Еще на каждого заключенного надели по специальному ошейнику. Если бы им вздумалось бежать до суда или кто-то решил бы их освободить, преступников ждала быстрая смерть. Суд над ними был отложен до нашего возвращения из Лерина, а до этого с ними будут продолжать работать следователи. Об этом оповестили всех: наша столичная газета несколько дней подряд выходила со статьями на эту тему на первой полосе.

Под такое дело я познакомилась наконец с ее издателем, весьма хитрожопым типом. Несмотря на сомнительные моральные качества, в его лояльности сомневаться не приходилось. В дни, когда в столице хозяйничали сорвавшиеся с цепи министры, он ушел в глубокое подполье и газету не выпускал. За это я решила наградить его личной аудиенцией и под шумок вытрясла все про тираж и распространение.

Ужас, в смысле кошмар! Печать осуществлялась магическим способом, а это для массового издания полный гроб. Маги могли обеспечить не более ста копий зараз. Поэтому личные экземпляры получали только самые богатые и знатные люди столицы, остальные довольствовались чтением листов, развешанных на специальных стендах. Прямо как у нас в прежние времена.

От него я узнала, что в других городах газет просто нет, но население в большинстве своем грамотное. Еще прапрадедушка Таргелена ввел всеобщее начальное образование.

Кажется мне, что придется влезть-таки с культурной миссией и изобрести им печатный станок. Механика — не магия, работает себе и работает, невзирая на наличие или отсутствие резерва. Я хочу, чтобы нужную нам информацию доводили до всех граждан. Но это дело будущего.

Пока же нам предстояло добраться до Лерина, а это неблизко. По расстоянию примерно столько же, сколько от того места, где мы с Таргом встретились на дороге. Просто верхом, да еще малым числом народа мы добрались бы гораздо быстрее, но почти тысяча солдат, более двадцати карет и толпа неорганизованных всадников сильно замедляли дело.

До Лерина мы добрались на двенадцатый день. К тому времени я устала как собака и была такая же злая.

На месте выяснилось, что город не может приянть всех желающих, для этого он недостаточно велик. Прибывшие морем через Веррукку братья Алиенор со свитой, делегация наших островных и материковых соседей успели раньше нас и заняли все лучшие трактиры. Нас с королем, магов, легистов и высших сановников поселил в своем замке граф, остальные ютились кто где. Некоторым пришлось ночевать в собственных каретах за стенами города.

По прибытии я отправилась мыться и спать, а король задержался, беседуя с графом. Мне снился уже десятый сон, когда он пришел. Хотела расспросить, но он только рукой махнул: «Завтра, все завтра».

Наутро, еще до завтрака, мы отправились осматривать место, которое граф отвел под заседания. Достаточно большого зала не нашлось во всем Лерине, поэтому было предложено занять под это дело замковый двор. Раньше там проводились рыцарские турниры, так что места хватит. Доски для постройки трибун уже завезли. Если король прикажет, послезавтра можно будет провести первое заседание.

Мы с Таргом переглянулись и дали добро. Чем скорее, тем лучше.

Надо сказать, сам граф производил приятное впечатление. Все у него было среднее: возраст, рост, комплекция, внешность… Но серые глаза глядели умно, улыбка была открытая и приятная, да и в честности этого человека сомневаться не приходилось. Его графиня мне тоже понравилась: милая приветливая женщина. Она страшно переживала из-за того, что пришедший в замок как гость герцог превратился в узника. Дама посылала ему в темницу богатые обеды, чтобы как-то сгладить свою вину, но лояльность короне все равно была выше долга хозяйки: выпустить его она не пыталась.

После роскошного завтрака граф подал королю бумагу: список тех, кто просит его аудиенции. Я сунула туда нос и чуть не завизжала от радости. Почти все, кого мы потеряли в Берзенге! Мэтр Юбер, какое счастье! Он так нам необходим! Мои любимые фрейлины Сенар и Камари, придворные красавцы Ласерен и Комберг, маркиз Киланор и второй секретарь моего мужа Ален эс Ниамен, все, кого мы отправили в разные стороны, собрались здесь.

А в довершении всего моя няня Терин и горничная Лизет!

Тарг на меня посмотрел и все понял. Велел графу пригласить всех и сразу: мы к ним выйдем. У того на лице были написаны большие сомнения, но королевская директива была ясной и недвусмысленной. Он попросил час на организацию и мы милостиво согласились.

Оставшись с мужем вдвоем, я схватила его за руки.

— Тарг, они все живы и все приехали сюда раньше нас. Откуда узнали только? В этой глуши нет газет.

— Лиена, слухи работают ничуть не хуже, чем твои любимые газеты. Правда, все перевирают… Но общий смысл доносят верно. А из Берзенга в Лерин прямая дорога, добираться удобно да и недалеко.

— Я беспокоюсь: они могут сейчас быть не в лучшем виде. Хоть мы и снабдили каждого золотом…

— Понимаю. Дорога, разбойники, трактирщики, что, в общем, одно и то же, то да се… За мужчин волноваться не стоит, но вот наши дамы и мэтр… Он человек пожилой, для него это должно было быть серьезным испытанием. Ничего, если все живы-здоровы, остальное приложится.

Когда через час мы вошли в зал для приемов, наши люди уже ожидали там. Тарг оказался прав. Мужчины выглядели отлично. Поздоровели, посвежели, загорели. Дворцовая изнеженность сошла, перед нами вместо скучных придворных были бравые воины. Даже любитель посюсюкать маркиз Киланор стал похож на человека. Сени тоже покрылась легким золотистым загаром, что ей очень шло, больше никаких изменений в ней я не обнаружила. А вот Камари меня расстроила. Эта яркая, сияющая оптимизмом девочка просто погасла. Мрачно смотрела в пол, молчала и вид имела самый несчастный. Ясно, что с ней произошло нечто ужасное. Я положила себе расспросить девушку отдельно, без свидетелей.

На мэтра Юбера перенесенные испытания произвели двоякое действие. Визуально он уменьшился и ссохся, загар подчеркнул его морщины, сделав лицо еще старше, зато глаза горели умом и молодым энтузиазмом так, как не горели раньше.

Мы подошли к нему первому. Знаменитый легист сделал движение, как будто хотел упасть перед нами на колени. Король его остановил:

— Мэтр Юбер, мы очень рады видеть вас живым и невредимым. Вы прибыли вовремя. Я хочу предложить вам принять участие в суде над герцогом Истаром. Какую роль вы для себя выбираете?

— В кои-то веки я бы хотел быть обвинителем, Ваше Величество.

Брови короля удивленно полезли вверх. Он-то видел Юбера в роли судьи.

— Почему, мэтр?

Ответ был полон еле сдерживаемого гнева, клокотавшего в душе старого легиста.

— Я ненавижу его всей душой по многим причинам. Разрешите мне не оглашать их сейчас. Скажу одно: из-за этого отвратительного типа мы все слишком много натерпелись, чтобы я мог стать его судьей, а тем более защитником. Судья должен хранить беспристрастность, а тут о ней не может быть и речи.

Король сжал мою руку и доброжелательно кивнул Юберу.

— Отлично, мэтр, поручаю вам обвинять герцога. Но нам понадобится и защитник, как положено.

Старик равнодушно пожал плечами:

— Возьмите кого-нибудь из местных, Ваше Величество. В вашей стране везде неплохие адвокаты.

Разговоры с остальными мужчинами не представляли особого интереса. Все выражали верноподданнические чувства и стремились вернуться на службу. Король их обласкал, но никому не сказал ничего конкретного, кроме своего секретаря, которому предложил немедленно вернуться к своим обязанностям, а то Ромер зашивается.

Я подошла к дамам. Сказала несколько слов Сенар. Она благополучно путешествовала со своими спутниками. Оба красавца-барона вели себя образцово, а Комберг к тому же проявил качества хорошего командира. Он так разумно распланировал их маршрут, что солдатами Истара они нигде не пересеклись и всю дорогу не подвергались ни малейшей опасности. В ближайшей деревне Сени для приличия наняли служанку, так что она ни в чем не терпела недостатка. Как только узнали, что герцог пойман и находится в Лерине, поспешили сюда.

Мои служанки, стоявшие за спиной фрейлин, подтвердили: стоило прийти весточке, что герцог пойман и его будут судить, как они упросили Данрепа отправить их в Лерин навстречу королеве. На вопрос, как им было, когда замок заняли войска Истара, обе ответили, что в это время прятались в городе у главы гильдии ювелиров. Сидели тихо, пока в город не пришел Данреп во главе двух сотен солдат и не выгнал остатки герцогских воинов прочь. Куда они делись не известно.

К последней я подошла к Камари, которая упорно отворачивалась и не смотрела мне в глаза. Я похлопала ее по руке и пообещала, что поговорю с ней наедине как только общая встреча закончится.

Обратила внимание, что маркиз Киланор глядел на нас с Камари как-то виновато. Чем он ее обидел? В глазах же старого легиста я прочла горькое сожаление. Видно, он не смог от чего-то уберечь девочку. А, что с него взять, старик немного может. А вот молодой мужчина должен был костьми лечь, чтобы защитить даму… Камари же на своих бывших сопровождающих смотреть отказывалась, уткнув взгляд в пол.

К этому времени король уже со всеми потолковал и готовился закончить встречу, так что дольше томить бедную девочку было незачем. Я тихим голосом велела ей остаться, когда все уйдут. Планировала отвести в выделенный нам с королем кабинет, но только за последним посетителем закрылась дверь, Камари упала передо мной на колени и зарыдала. Король подошел, желая узнать, чем вызван слезоразлив, но я его услала. В присутствии мужчины Камари ничего не скажет.

С трудом удалось ее успокоить, после чего она, запинаясь на каждом слове, поведала мне, что произошло. Оказывается, маркиз оказался полным болваном и растяпой, а к тому же еще и трусом. На первой же остановке он услышал, что их догоняет разъезд герцогских солдат, и сбежал, бросив ее и мэтра. Они пытались уйти от погони и в какой-то момент разделились. Куда поскакал конь мэтра она не заметила, ее саму настигли и отвезли к герцогу. Узнав, что она — фрейлина королевы, он забрал ее в свой шатер и изнасиловал.

Бедной девочке пришлось проделать с ним большую часть пути: сначала до святилища, затем в Лерин. Она сумела убежать как раз тогда, когда герцог в лесу встретил графа и расшаркивался с ним. Утащила кошель с монетами, нож, плащ, ковригу хлеба и кусок окорока. На этом скудном имуществе продержалась пять дней: пила воду из ручья и ночевала в лесу, все время двигаясь в одну сторону, которую выбрала произвольно. Больше всего она боялась снова встретить герцога. В конце концов вышла к деревне и сумела уговорить тамошнего старосту ей помочь. Тут роль сыграли как деньги, так и то, что она, несмотря ни на что, выглядела и говорила как знатная девица в беде. Рассчитывая на благодарность ее знатных родителей, староста ей помог. Дал возможность привести себя в порядок, отвел в Лерин, куда по слухам должен был прибыть сам король, нанял ей комнату в трактире и содержал по сегодняшний день.

Во время ее рассказа я каждую минуту думала о том, что попадись мне «папочка», порву гада голыми руками. Подонок погубил девочку! Теперь ей не выйти замуж никогда. Даже если бы не было изнасилования, уже то, что она скиталась без сопровождающих, покрывало девушку несмываемым позором. Фрейлиной ей больше не быть. Тут, как бы я ни стояла за нее, меня никто не поддержит.

Я оставила свои размышления и снова прислушалась к тому, о чем она лепечет. Кама просила не возвращать ее родственникам. Лучше отдать в храм, чтобы она стала жрицей. Даже убить и то будет милосерднее.

Кошмар какой! Почему?

Я никогда не интересовалась семьями моих фрейлин и убедилась — зря! Оказывается, Камари эс Диол была младшей дочерью графа. У нее были два старших брата, которые теперь, после смерти родителей, являются ее законными опекунами. Диол — маленькое графство в горах, жители там невыносимо гордые и заносчивые. Потерявшую девственность в лучшем случае запрут в комнате и будут шпынять до тех пор, пока она руки на себя не наложит. Никому нет дела насколько она в этом виновата. В худшем же… Страшно говорить о таком.

Я взяла девочку за руку, отвела в отведенные нам покои и сдала с рук на руки Марте. Пусть пока скрывает бедняжку у себя, это самый безопасный вариант. Затем я разыскала мужа в кабинете и все ему рассказала. Пусть думает чем тут можно помочь. Поначалу он только злобно фыркал, представляя себе, как сдирает с Истара кожу, но затем задумался о дальнейшей судьбе девчонки и нашел вполне приемлемый выход.

— Ты знаешь, что в нее безответно влюблен наш мэтр Роген?

— Нет, откуда? Она ему нравилась, это было заметно, но любовь…

Хотя о чем я говорю? Много ли я в этом понимаю? Всю жизнь от чувств сама бегала и в чужие не особо верила. То, что сейчас со мной происходит — нечто запредельное, на грани фантастики. Но понимания чувств других оно мне не добавляет. Может Тарг и прав.

— Лиена, давай его позовем и спросим. Если он готов на ней жениться, то я его графом сделаю. По совокупности всего, что он для нас сделал, достоин. Благо у нас сейчас доменов свободных как грязи.

Я пожала плечами и согласилась. Попытка не пытка, а спрос не беда. Поговорить с нашим лекарем стоит, он человек хороший и Камари ему нравилась, это точно. У них всех тут предрассудки насчет девичьей чести, но вдруг у этого конкретного мужчины их меньше, чем у других? В свое время мне так показалось…

Конечно, по большому счету это не выход. Я убеждена в том, что у девушки должен быть выбор, а его-то как раз и нет. Вернее есть, но такой, что это и не выбор вовсе. Или замуж за Рогена, или в омут головой.

Тарг уговорил меня подождать пока он лично переговорит с мэтром. Этакий мужской разговор. Естественно, я не стала возражать: пусть все обсудят без свидетелей.

Лекарь пришел и они с Таргом заперлись в кабинете, а я устроилась в спальне. Сейчас меня уже не заботили беды моей фрейлины. Как будет, так будет. Я сделала что могла.

А вот о том, что произойдет через день, стоило поразмыслить. Я так храбро согласилась на этот суд… А вдруг герцог обвинит нас в подлоге? Все-таки я — не Алиенор, теперь это многим известно. Если он сделает это публично? Ой, что-то мне нехорошо.

От этих мыслей даже ноги стали ватные. Хорошо, что я прилегла, стояла бы — так бы и грохнулась. Ой, нет, не хочу об этом думать. Лучше про Камари. Я прислушалась.

За стеной звучал ровный рокот голосов. Баритон короля сменялся тенорком лекаря, затем все повторялось. Не ругаются — и то хлеб. Хотя куда Рогену с королем свариться?

Не успела я об этом подумать, как дверь открылась.

— Лиена, позови свою фрейлину, — раздался спокойный голос Тарга.

Я кликнула Марту и велела привести Камари прямо в кабинет. Она прошла через спальню, все так же пряча глаза, дверь за ней закрылась. Таргелен что-то произнес, затем вихрем ворвался в спальню и запер за собой дверь на два оборота ключа.

— Ну вот, если сейчас найдут общий язык, завтра пусть идут и женятся. Фу, гора с плеч. Зови свою Марту, пусть готовит тебя к ужину. На него соберутся наши высокие гости. Граф обещал, что его кухня не посрамит наше королевство.

Я уже собралась отдать распоряжение о том, какое платье надлежит привести в порядок, как вдруг к нам постучали.

Вообще-то ломиться в королевскую спальню — верх наглости, но ситуация сейчас такая, что приходится на многое закрывать глаза. Король выглянул в коридор. Там стоял наш Ромочка с безумными глазами.

— Ваше Величество, маг Дамон Ашерсан умоляет вас выполнить ваши обязательства.

Сказал и вытаращил глаза как по башке стукнутый. Сам не понял, что произнес и как выговорил. Но маг прав: чем скорее мы освободим его от клятвы Истару, тем лучше.

— Ты как, готова? — спросил меня король неуверенным голосом.

Сам он явно не был готов, но кто может быть готов к такому риску? Особенно если на карту поставлена не твоя никчемная жизнь, а жизнь самого дорогого существа?

Я бы тоже переживала, если бы пришлось рисковать Таргом. Но в клетку ко льву придется идти мне. Одна надежда на то, что герцогу в антимагической камере плохо, а я ее даже не замечаю. Для меня она — обычное помещение.

Не стала ему отвечать, просто взяла за руку и пошла на выход. Дамон ждал нас на пересечении двух коридоров.

— Ну что, будем исполнять условия клятвы? — как-то по-раздолбайски произнес он, — После этого я ваш слуга на пятьдесят лет.

Вместо ответа король спросил:

— Вы хорошо продумали технологию передачи Лиены ее отцу? Как звучала клятва?

— Передать в собственные руки. Все. Без дополнительных условий, я же уже говорил.

— Можно это сделать, не выводя Истара из камеры?

— Не уверен, но можно попробовать.

— То есть?

— Пусть ее Величество зайдет и прикоснется к своему батюшке, — с непередаваемым ехидством произнес маг, — я произнесу формулу освобождения, и, если клятва снята, мы это увидим.

— А если нет?

— Ее Величество не затруднит вывести герцога из камеры? Если она потянет его за руку, он должен пойти за ней, как барашек на веревочке. Он еще несколько минут будет не вполне адекватен, этого нам должно хватить.

Король на пару минут замолчал, задумавшись, затем тряхнул головой, как норовистый конь.

— Хорошо, идем. С нами будут еще маги и солдаты. На всякий случай.

По дороге он стучался во все двери. Вероятно, всех наших поселили как раз в этом коридоре. Потому что и Ангер, и Миронис, и еще парочка армейских магов, а также полковник выскочили на стук короля. Он велел полковнику привести шесть караульных и спуститься с ними к замковой тюрьме, а всем остальным скомандовал следовать за ним.

Тарг был так убедителен, что никто даже не попытался спросить что происходит. Все кротко поскакали за ним, как зайчики.

По дороге попался граф Лирен, и его с собой прихватили. Он должен был открыть для нас тюрьму и быть свидетелем того, что там произойдет.

До антимагической камеры пришлось спускаться глубоко в подвал, на целый этаж ниже, чем была расположена простая тюрьма. Крутая винтовая лестница завершилась круглой площадкой, на которой мы все столпились. Камера отделялась от нее простой металлической решеткой, правда прутья у нее были толщиной в мою руку.

С первого взгляда герцога мы не увидели, да и немудрено. Граф, опасаясь, как бы арест не оказался ошибкой, устроил в камере роскошный интерьер. Поставил кровать под балдахином, кресло, стол и комод. Бессмысленная трата ресурсов. Маг в такой камере находится в невменяемом состоянии и оценить заботу не может. Хотя валяться на кровати ему это не мешает, как и лопать от пуза. Обед, остатки которого красовались на столе, каждому пришелся бы по вкусу.

Я осторожно окликнула:

— Эй, папаша, в смысле батюшка… Герцог Истар, вылезай…

Копошение за занавесками балдахина сигнализировало, что герцог там, но показываться не хочет. Дамон нагнулся и шепнул:

— Ваше Величество, сейчас граф откроет решетку. Заходите в камеру. Начнем наш эксперимент.

Тарг остановил всех движением руки, после чего скомандовал солдатам встать определенным образом и взять герцога на прицел как только он высунет нос из-под балдахина. Мне же сказал:

— Лиена, дорогая, осторожнее. Иди по стенке и встань так, чтобы не загораживать арбалетчикам цель.

Я отлично сообразила, что и как надо делать, поэтому успокаивающе сжала его руку:

— Не волнуйся, я все поняла. Сделаю как ты сказал.

Граф смотрел на устроенное нами шоу с легким ужасом. Ему явно казалось, что все сошли с ума. Но оспорить приказ короля он не решился. По первому слову отпер дверь и, поклонившись, пригласил меня внутрь.

— Пожалуйста, Ваше Величество.

Я вошла и осторожно стала пробираться вдоль стены. Чтобы подойти к нужному месту пришлось обойти по периметру больше половины камеры. Герцог не подавал признаков жизни. Я испугалась, что он под воздействием лишения магии заболел и не в состоянии шевелиться.

Сделал еще несколько шажков по стеночке и с трепетом дотронулась до занавеси, скрывающей ложе. Хотела ее отодвинуть и посмотреть, не помер ли папашка, честно!

В то же мгновение мены схватили за руку и дернули что есть силы. Я влетела под балдахин рыбкой и плюхнулась сверху на папашу-герцога. Хоть он и ловко провел этот трюк, но все же сидение в антимагической камере не лучшим образом повлияло на его мозги и вестибулярный аппарат. Вряд ли он планировал оказаться придавленным всем моим весом. Но сейчас я со стопроцентной точностью была в его руках.

Дамон же воспользовался случаем и громко прокричал свою магическую формулу. Я боялась что не подействует. Напрасно. Громыхнул гром. Яркий свет, пробивавший даже бархат занавесей, затопил помещение. Клятва приказала долго жить.

Вот только мне это не помогло ни капельки. Истар, хоть и умученный свойствами своей камеры, держал крепко. Он даже что-то соображал. При попытке встать притиснул меня изо всех сил и зашептал совершенно безумным голосом:

— Лиена, Лиена, ты теперь моя. Сволочь-маг не соврал, доставил-таки прямо в руки.

Я дергалась и даже попыталась кусаться, но эта сволочь была гораздо сильнее. Если бы мы стояли, я провела бы прием, ну, или сковородку в ход пустила, а лежа бороться меня не учили. Оставалось кусаться, царапаться и ждать, когда мне придут на помощь.

Похоже, на этот раз такая стратегия оказалась единственно верной. Рука Истара вдруг разжалась, а глаза закатились. Тарг воспользовался подсвечником. Обошелся без арбалетов, молодец. Но на мой взгляд сковородка удобнее. Я ему так и сказала пока он вытаскивал меня из этой жуткой камеры.

Я хотела идти сама, он король подхватил меня на руки и вынес наружу. Маги, солдаты и граф встретили нас рукоплесканиями. Ишь, театр себе наши! Никакого уважения к короне!

Пока Тарг развлекался торжественным выносом тела, я через плечо пыталась разглядеть герцога в тени занавесей. Мне померещилось, или камера действительно содрала с него весь лоск? Как бы в ответ на мой вопрос бархатные портьеры раздвинулись. Что сказать? В этом своем облике герцог был ужасен. Роскошные белокурые волосы свалялись войлоком, щетина на небритой физиономии росла седая, глаза заплыли, а щеки наоборот, ввалились. Он идеальной красоты не осталось следа. Передо мной был гадкий грязный старик.

Если таким он выйдет к своим судьям, то что будет? Вызовет он жалость или отвращение? Добавит это веры его словам или уменьшит?

Не знаю, о чем думал король, но на лестнице ему пришлось спустить меня на пол. Слишком узко, тут и в одиночку-то пройти непросто, а уж со мной на руках… Мы поднялись и направились в наши покои. Пока шли по коридору среди подобострастной челяди и равнодушных охранниках, улыбались. Но стоило двери за нами закрыться, как Тарг с перекошенным от волнения лицом набросился на меня и начал ощупывать.

— Лиена, с тобой все в порядке? Что тебе сделала эта скотина?

— Успокойся, все нормально. Он просто попытался меня потискать, — пошутила я, но поняла, что делать этого не стоило.

Король пришел в ярость и готов был бежать обратно, чтобы оторвать гаду голову. Не скажу, что его эмоциональность меня не трогала, или я была против отрывания головы проклятого герцога, но тут пришлось вспомнить о государстве и повиснуть у него на шее.

— Тарг, что тебе дался этот старый облезлый дурак? Лучше поцелуй меня.

Он выполнил мое желание, увлекся и мы рухнули на кровать.

Почему, стоит только устроиться, чтобы пообщаться поближе с собственным мужем, как тут же находятся очень важные дела?

Марта постучала, чтобы напомнить: скоро торжественный прием, мне пора одеваться и причесываться. Блин! Так хочется послать всех на разные буквы, но положение обязывает.

Пришлось пообещать Таргу продолжение после приема, встать и идти наряжаться.

На приеме присутствовали важные гости: наши знакомые с островов, послы четырех держав с континента, король еще какой-то страны (на карте ее в лупу не разглядишь) и наследный принц страны побольше. Но главное, там были два моих так называемых брата, Меран и Карилан. Внешне оба до отвращения напоминали папашу. Высокие, статные блондины с голубыми глазами и красивыми породистыми лицами. Старший Меран повторял еще и отцовское выражение лица: смотрел на окружающих как на грязь под ногами. У Карилана физиономия была не такая идеальная, но зато живая. Он мне понравился гораздо больше.

Я не вызвала у братьев никакого сомнения. Они со мной расцеловались и каждый счел своим долгом сообщить мне, что я похорошела и повзрослела. То есть, они меня признали. С королем оба вели себя сдержанно, но уважительно. Ни одного намека на сидящего в темнице папашу я не услышала за весь вечер. Похоже, его уже списали.

Только выходя с торжественного ужина Меран поинтересовался:

— Когда состоится то, ради чего мы сюда прибыли? Не хотелось бы затягивать визит.

Тарг успокоил братьев, сообщив, что заседание состоится послезавтра. Начнется через три часа после восхода и продолжится столько, сколько потребуется. Последние слова никого не обрадовали, но ответить по-другому король не мог.

Наши маги на ужине присутствовали, а мэтр Роген нет, зато он дожидался нас у дверей спальни.

— Ваше Величество, — обратился он ко мне, — Прошу в вас руки вашей фрейлины Камари эс Диол.

— Она согласна? — спросила я.

Он стеснительно наклонил голову и посмотрел в пол, как давеча это делала его невеста.

— Мне сказала что да. Я понимаю, что я для нее как спасательный круг, но сделаю все, чтобы она не пожалела о своем решении. Так как, Ваше Величество?

Я улыбнулась и кивнула, соглашаясь, а король добавил словами:

— Завтра же на рассвете в храм. Тихо, без шума поженитесь, мы с Лиеной будем свидетелями, магов позовем… Потом что бы ее братья ни говорили, разженить вас будет невозможно при всем желании.

Глава 43, последняя. Королю и королеве наконец улыбнулась удача

Хорошо, что Тарг велел Рогену жениться на рассвете, а еще хорошо, что сейчас самое начало лета, дни длинные. Мы успели и в храм заскочить, поздравить молодых, и к процессу подготовиться.

Главным образом подготовка относилась к подбору подходящих нарядов из имеющихся. В столице собираться пришлось без Лизет, которая знала где что лежит и какие аксессуары к какому платью подходят. Неопытная Марта собрала два огромных сундука без всякого соображения. Свалила все, что нашлось в шкафах. В результате там было все, что нужно, но искать замучаешься! Сейчас к Марте присоединились Лизет с Териной, но это не увеличивало скорость работы, только добавляло суеты.

Суд — не развлечение, поэтому пришлось одеться не по погоде, теплой и солнечной. Темно-зеленое платье под горло с высоким воротником, слегка расшитое серебряной нитью по подолу выглядело строго и элегантно. К нему полагалась зеленая же мантия (зеленый — цвет королев). Волосы мне убрали гладко, на них отлично смотрелся обруч, который тут заменяет корону.

Я подумала, что небритый замученный герцог не прибавит нам с Таргом очков у зрителей, и велела привести его в порядок перед судом.

Оказалось, я зря беспокоилась. Графиня Лирен еще с утра послала к нему цирюльников и камердинера, так что, когда мы спустились во внутренний двор замка, переделанный под зал суда, Истар предстал практически во всем своем великолепии. Если, конечно, не придираться к тому, что цвет лица у него был землистый и роскошный костюм сидел как на вешалке.

Цвет королей — красный, поэтому Тарг появился на публике в мантии цвета свежей крови и костюме цвета запекшейся. К его черным волосам это очень шло, и к тому же подчеркивало торжественность момента.

Мы вышли позже всех, поэтому могли увидеть готовую картину разом.

С трех сторон по периметру шли высокие трибуны, забитые народом до отказа. Простых людей сюда не допустили, все же судят не деревенского вора, а герцога, но знати оказалось достаточно, чтобы заполнить немаленькое пространство.

В торце были устроены места для судей, обвинения и защиты, а над ними под пурпурным балдахином красовались два роскошных, но неудобных кресла для царствующих особ, то бишь для нас с Таргеленом. Судьи и обвинение уже заняли свои места. По традиции они различались цветом мантий: наш Юбер красовался в густо-фиолетовом, а три легиста-судьи облачились в бархат цвета горького шоколада. Адвокату полагалось небесно-голубое одеяние, но ничего цвета незабудки видно не было. Странно, неужели никто не согласился занять место защитника герцога?

Перед судьями возвышался небольшой подиум с удобной конторкой, место для свидетелей.

Посреди окруженной трибунами площадки стоял простой табурет, на котором кандалах сидел Истар. Шестеро стражников караулили каждый его жест. Выражение лица у герцога было из раздела «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“», но опущенные и чуть сгорбленные плечи говорили о том, что он не верит в благополучный исход дела.

Стоило нам с королем занять свои места, как заседание началось.

Для начала встал председательствующий и сообщил, что Истар эс Каврин, бывший герцог Кавринский от адвоката отказался и собирается защищать себя сам. Я хотела спросить у короля плохо это или хорошо в данной ситуации, и тут услышала:

— Идиот! На что он надеется? На какой-нибудь дикий древний прецедент?

Я вскинула глаза на говорящего. Так и есть, Дамон. Стоит рядом с троном, но почему-то никто на него не обращает внимания. Я спросила:

— Что ты здесь делаешь? Как пробрался?

Все-таки короля тут неплохо охраняют.

— Деточка, отвод глаз никто не отменял. Это на тебя ничего толком не действует, а стражники — нормальные люди.

Я подумала, что неплохо бы снабдить ребят амулетами против подобных заклинаний, а Тарг спросил меня шепотом:

— Лиена, с кем ты разговариваешь?

— С Дамоном, будь он неладен. Прокрался сюда под отводом глаз.

Я думала он возмутится, но мой муж на это спокойно сказал:

— Пусть не забывает: он у нас сегодня один из основных свидетелей.

— Я помню, — ответил Дамон, — И скажу все как надо. Но сейчас я хотел поговорить с королевой. Лиена, хочешь знать, почему я выступил против твоего отца?

Честно? Мне было наплевать. Главное что выступил, а остальное неважно. Но этот павлин считает, что он тут самый важный и всем безумно интересны его мотивы. Сделаем человеку приятное.

— Хочу конечно. Ведь не деньгами тебя сманил мой муж.

Дамон захихикал:

— Не деньгами, это точно. Только вот та пурга, которую я нес относительно близкородственных браков и несогласия с политикой…

— Была именно пургой. Я это поняла, не маленькая. И что же все-таки тебя подвигло?

— А то, что герцог мне врал. Никогда не говорил всей правды. А вы с королем — другое дело. С вами хоть знаешь, на каком свете находишься. Истар же не первый раз пытается меня использовать втемную, и это мне надоело.

Он думает, я в это поверю? Ага, как же. Держи карман шире. Он просто увидел, что Истар проиграл, и переметнулся к более вероятному победителю. Но говорить ему это я не буду. Зато очень ясно то послание, которое он хотел нам передать этой короткой речью: мужик хочет открытости и честной игры. Это мы можем обеспечить, не вопрос.

Я улыбнулась Дамону, сказала, что отлично его понимаю и пообещала, что мы еще поговорим. Сейчас надо не пропустить ничего важного, потому что представление судейской коллегии уже закончилось. Сейчас будет выступать мэтр Юбер.

Маленький легист поднялся и начал говорить. Заклинание усиливало его голос и казалось, что он колокольным звоном плывет над головами. Странно, мне казалось, что у мэтра Юбера довольно обычный голос, а сейчас я слышу роскошный баритональный бас очень мягкого тембра.

— Нравится? — снова пристал Дамон, — Это я заклинанием немного подправил, чтобы звучало выразительнее. Я же с сегодняшнего дня на службе у ремиренской короны, вот и взял на себя магическое обеспечение процесса.

Неплохо. Когда голос хорош, слушатели съедят любую ересь, а вот самые лучшие слова, произнесенные противным голосом, никто и слушать не захочет. Но наш мэтр и без этих ухищрений достаточно убедителен.

Я прислушалась. Юбер перечислял преступления герцога против Ремирены, ее короля и королевы, а также против собственного народа. Список был длинный и подробный, со ссылками на пункты договоров и статьи законов. Получалось убедительно. В изображении Юбера возникал гад ползучий, каким, по моему мнению, герцог и являлся.

Я вглядывалась в лица сидящих на трибунах. Как они реагируют? Естественно, наше дворянство меня интересовало меньше, а вот от лиц своих так называемых братьев я просто не могла отвести взгляд. Меран сидел с выражением «все вы тут говно» и держал морду кирпичом. Поверить, что ему все равно, мешал нервный бегающий взгляд, которым он время от времени смотрел на отца. Карилан же более непосредственно выражал свои чувства. Судя по всему папаша успел его достать так, что напрочь отбил все сыновние чувства, и теперь парень живо интересовался пунктами обвинения, готовый внести туда свою лепту.

Мэтр тем временем закончил перебирать нарушения пунктов договора с Ремиреной и взялся за нарушения законов Каврина о войне. Оказывается, герцог не имел права единолично решать вопрос о мобилизации и выдвижении частей к границе, а то, что он послал в Берзенг экспедиционный корпус, и вовсе было недопустимо.

Надо сказать, если бы Истар вернулся со мной подмышкой, ему бы все сошло с рук. Но он умудрился безвозвратно потерять пять боевых кораблей и две тысячи войска, причем объяснения, как это произошло, у него не было. Никаких военных действий не велось, однако же и суда, и люди бесследно исчезли.

Я бы им подсказала, где все это искать, но не вижу смысла.

Наши островные союзники сидели с ехидными улыбками: они-то хорошо знали, куда делать кавринская эскадра. Вот все рассосется, корабли переоснастят, назовут по-новому, и они войдут в ремиренский флот.

Отдельное обвинение огласил легист, специально для этого приехавший из Берзенга. Он был того же возраста, что и мэтр Юбер, и ростом от него не шибко отличался, но если столичный гость комплекцией напоминал сушеного кузнечика, то мэтр Мальдо был вылитый пончик, румяный, пухлый и кругленький. Роль сахарной пудры играли редкие кудряшки абсолютно седых волос.

Он обвинил герцога в бесчестном нападении на Берзенг и разграблении оного, отдельно упомянув хранившуюся там государственную казну.

Истар было вскинулся, даже плечи расправил, но затем что-то вспомнил, спохватился и сел на место.

Наконец обвинители закончили свои речи и главный судья предложил Истару сказать слово в свою защиту.

Тот поднялся и брезгливо дернулся, как будто ему спину укусил комар.

— Не уж, свое слово я скажу, когда вы предъявите доказательства. А пока посижу послушаю.

— Ваше право, — спокойно ответил председательствующий и обратился к обвинителям, — Прошу, вызывайте свидетелей.

Эх, знала бы, как тут все организовано, придумала бы отмазку, чтобы не ходить. Битых три часа на подиум для свидетелей выходили всякие разные люди. Простолюдины и дворяне, мужчины и женщины, воины и торговцы, моряки и сухопутные, в общем, каждой твари по паре. И все они рассказывали, какой герцог гад. Выходит, я и половины его непотребств не знала.

Когда все не очень важные свидетели были допрошены, судья объявил перерыв на обед. Тарг мне пояснил: сейчас всех, кто уже дал показания, выпроводят. Им не по чину слушать показания высших сановников, принцев и королей.

Так, выходит, мы с Таргом могли эту часть пропустить совершенно безболезненно!

Муж посмотрел на меня с легким упреком:

— Лиена, ты думай, что говоришь. Мы с тобой — символ. В данном случае правосудия. Так что не жалуйся, не каждый день нам приходится судить герцога Истара. Потерпим, лишь бы для нас и нашей страны все благополучно закончилось.

Он правильно говорит. А я сейчас готова была пойти на поводу своих желаний, поступить непрофессионально. Ведь королева — это тоже профессия, причем не из простых.

Я незаметно погладила Тарга по руке:

— Извини, я просто немного устала.

— Вот сейчас поедим и отдохнем, впереди самое сложное. Я должен тебя предупредить: тебе тоже придется давать показания и герцог имеет право задавать тебе вопросы. Старайся не лгать, но и правду говорить незачем. К счастью, магия на тебя не действует, иначе нам бы пришлось непросто. На подиум для свидетелей наложено заклинание Чистого Сердца.

— То есть, там невозможно солгать?

— Именно.

Хе, хорошо, что у меня с магией такие непростые отношения. Все-таки я не Лиена, хотя почти год отзываюсь на это имя. Но если герцог спросит напрямую кто я такая… Вот скандалище будет! Скажу что я — Алиенор. В сущности Элеонора и Алиенор — одно и то же имя с поправкой на местное произношение. По крайней мере я так думаю.

А если спросит: дочь я ему или нет? Ну что я словесной жвачкой занимаюсь? Выкручусь как-нибудь. Здесь все готовы герцога с кашей съесть, неужели ему удастся взять верх?

В состоянии крайней задумчивости я дала отвести себя на обед и проглотила все, что мне поставили под нос. Графиня Лерин от души посочувствовала:

— Ваше Величество, вам должно быть ужасно трудно и горько участвовать в этом суде. Ведь герцог — ваш родной отец. Я понимаю, с каким трудом дается вам выполнение вашего долга перед страной. Должна сказать: я вами восхищаюсь! Такая выдержка! Поистине королевская!

Я ответила что-то вежливое, мол, ценю ваше участие. Знала бы она! Меня сейчас заботят совсем другие мысли.

После обеда мне удалось немного отдохнуть, но не прошло и получаса, как пришел слуга звать нас на продолжение заседания суда. Тут уже дела пошли иные.

Мэтр Юбер одного за другим вызывал высших дипломатов обеих стран, которые готовили наш с Таргом брачный договор а также связанный с ним договор между Ремиреной и Каврином.

И почему я не изучила их раньше? Законами занималась… Но в законах я лопух, а на договорах собаку съела, и не одну.

Из слов свидетелей я вынесла одно: со стороны Истара работали на редкость хитрые и изощренные ребята, но и наши, ремиренские, не дураки были. И те и другие постарались на славу, чтобы обложить противную сторону всяческими трудновыполнимыми условиями, которые сводили их собственные обязательства на нет и получить тактический перевес сил.

Насколько я успела узнать, договор подписывался под давлением, так что работа кавринских легистов лежала на поверхности. Брак с Алиенор эс Каврин, наследник в течение пяти лет, регентство Истара в случае внезапной смерти Таргелена, потеря королем родного трона, если паче чаяния за эти пять лет умрет дочь герцога.

Истар, как водится, подстраховался с двух сторон. Сделал из дочери послушную марионетку из тех, которые долго не живут. Значит, он получил бы трон в любом случае: или через регентство при наследнике, или дождавшись естественной смерти Алиенор, которую сам же и обеспечил заранее.

А вот легисты Ремирены, не имея особого пространства для маневра, поработали с мелким шрифтом и вписали кое-какие штучки, на которые герцог просто не обратил внимание. А зря.

Одним из пунктов договора было охранение статуса кво. Пока длится брак, Ремирена и Каврин не лезут в дела друг друга. Ни король, ни герцог не имеют права появиться за границами своих государств без согласования с другой стороной. Если же такое случится, нарушивший границу считается агрессором и подлежит смерти. Его больше не защищает закон. Тот, на чьей территории он будет схвачен, имеет право его убить без суда, а наследник покойного станет правопреемником по договору.

Документы надо изучать! Думал ли Истар, грузясь на корабль, что своей вылазкой он поставил себя вне закона?

Сейчас я жалела только обо одном: что мы не поступили так, как предписывал этот самый пункт: не убили герцога, а зачем-то стали его судить. Глупая я, глупая! Надо было раньше с текстом ознакомиться!

Стоп! А Тарг, выходит, тоже этого не знал? Иначе зачем бы он сунулся на территорию Каврина во главе армии? Хотя так, конечно, безопасней. Но он тоже нарушил договор, причем в той же статье. Схватила мужа за руку и получила ответное пожатие. По тому, что он стиснул ладонь так, что аж больно стала, поняла: до него тоже дошло.

Посмотрела на Юбера: старичок тоже все сообразил и делает хорошую мину при плохой игре. А куда он раньше смотрел? Когда мы в Берзенге были?

Хотя… Король шел освобождать Каритти от вторжения герцога. Только вторжения на самом деле не было! Войска тихо себе стояли на границе. Вилы. Провокация удалась.

Если бы граф здешний на валял дурака, а пристукнул бы Истара там, в лесу, ему бы еще и спасибо за это сказали. А теперь… У нас трудности.

Свидетельские показания и зачитывание разнообразных документов заняли весь остаток дня. Перекрестный допрос (тут есть такое понятие) и слово для защиты оставили на завтра.

Мы вернулись в свои покои совершенно вымотанные, сил не было даже на то, чтобы принять ванну. Лизет с Мартой все же утащили меня в спальню, пока король, вытянув на полкомнаты длинные ноги, расслабленно сидел в кресле у камина. Дверь они оставили приоткрытой, чтобы мы могли переговариваться по ходу дела.

Меня раздели, обтерли губками с душистой водой, облачили в ночную рубашку и теплый халат. В это время в гостиной началось движение: к королю пришел мэтр Юбер. Я узнала старичка по голосу. Он собрался каяться, что дал неверный совет своему монарху. Позволил тому отправиться в Каритти и не предупредил, что на территорию герцогства соваться не стоит.

Ха, как интересно, Тарг бы оттуда выбрался, если не через земли Каврина? Корабли-то ушли в синее море.

Это я так подумала. Король же ответил более обстоятельно. Никто не виноват, кроме герцога.

Вообще, все, что произошло с Таргеленом и его армией, случилось на основании ложной информации, подсунутой герцогом. Король планировал операцию по освобождению двух городов, для чего должен был бы пройти весь перешеек насквозь по чужой территории. Но если бы дела обстояли так, как он думал, это был бы адекватный ответ агрессору.

К сожалению, мысли к делу не пришьешь. Листочки с донесениями, полученные магической почтой, неизвестно где. Потерялись среди суматохи. Вполне возможно, что самоуничтожились. Можно было бы доставить сюда кавринских генералов, чтобы они дали показания, но на это уйдет куча времени. Придется легистам выкручиваться как знают.

Юбер ушел, я вышла из спальни.

— Тарг, все так плохо?

— Плохо, да не очень. Меня-то на территории Каврина не остановили и в плен не взяли. А здесь я король. Но… Я только сейчас понял, что мы ввязались в аферу с непонятным финалом. Если сейчас герцога придется отпустить… даже не хочу думать, чем это может кончиться.

Я уже готова была повторить любимый жест нашего мага и почесать в затылке. Да, попали мы в собственную ловушку… Но если есть вход, должен быть и выход. Я не верю в безвыходные положения. Так и сказала:

— Прорвемся, не бойся.

— Да я и не боюсь. Просто разумно опасаюсь.

Мои слова! Я заглянула в бездонные черные глаза. Они светились умом и невероятным теплом для меня одной. Сейчас у меня даже не возникало вопроса, люблю ли я его.

Он мой! А я — его! И это не обсуждается! Он просто часть меня. Если ему будет больно — больно будет мне. Если его не станет… Нет, о таком даже думать не хочу!

Я столько лет жила, закрытая для чувств, как в консервной банке, и думала, что живу полноценно. Но только в этом мире мое убогое существование превратилось в жизнь, имеющую вкус, цвет и запах. Если Тарга не будет, я потеряю все, поэтому сделаю невозможное, чтобы его сохранить. Порву любого!

Возможно это и называется любовью.

Утро застало нас прижимающихся друг к другу, как котята в корзинке. Идти в зал суда не хотелось, но пришлось вставать и приводить себя в порядок.

Терина принесла нам завтрак в постель, а когда я пошла одеваться, начала причитать. Я не прислушивалась, но вдруг ухо уловило нечто, на что мозг обратил внимание:

— Только ласточка моя наконец с мужем поладила, как этот старый козел начал воду мутить! К родной дочке клинья подбивает, это ж надо! Убила бы и ни разу не пожалела! Наглый такой: уже в тюрьме, мог бы поскромнее быть, так нет! Говорит: все еще по-моему будет!

— Няня, а когда он это говорил?

— Так вот сегодня же! — ляпнула Терина и осеклась.

— Как это сегодня? Уж начала, так договаривай.

Она изогнулась крючком и приняла позу: «сами мы не местные, погорельцы бедные, ничего не знаем, поможите чем можете…». Но меня этим не проймешь.

— Няня, где ты видела герцога? И что он еще сказал?

Выяснилось: Терина с раннего утра отправилась в тюрьму на Истара полюбоваться. Прикинулась, что принесла ему горячую воду для бритья. Ее пропустили, после чего она отвела душеньку, любуясь на герцога за решеткой.

Не сомневаюсь, что она не просто смотрела, а еще и высказывала своем мнение, тетеньку от этого только кувалдой по голове и удержишь. А папаша молчать не стал и в свою очередь высказал няньке, что он обо мне и моем муже думает.

Я привязалась к няне как банный лист, требуя пересказать все, что она услышала от герцога. Та поднапряглась и выдала весь разговор близко к тексту. Никакой конкретики, Истар — мужик достаточно осторожный, чтобы не показывать припрятанные в рукаве карты. Но, что они у него имеются, понять было можно. Еще не все козыри сыграли.

Один из них мы знаем: я не его дочь, а другая женщина в ее теле. Но Истар намекнул, что козырь у него не единственный. Что еще?

Я ломала над этим голову, когда постучат король и напомнил, что через полчаса мы должны занять свои места в зале суда.

Платье пришлось надеть другое, на этот раз синее. Оно мне понравилось больше: хоть и под горло, но из тонюсенького полупрозрачного шелка. Чехол тоже тонкий и прикрывает практически только стратегические места. Его предложила надеть Марта. Няня с Лизет сомневались, но я после вчерашней жары была только за. Чем легче, тем лучше. А что просвечивает, так мантия нам на что? Без нее все равно нельзя. Не положено.

Тарг, увидев меня в этом платье, сверкнул глазами и уже хотел отправить меня переодеваться, а потом сообразил, что прозрачность видна ему одному. Издалека ее будет незаметно. Даже здорово: он сможет всю дорогу пялиться на мою грудь, а всем другим это будет недоступно.

Эх, если бы еще ситуация позволяла…

Когда мы поднялись на свое возвышение, я с первого взгляда заметила: Истар готов перейти в наступление. Куда девалась его расслабленность и согбенные плечи? Сейчас он демонстрировал идеальную осанку, гордо поднятый подбородок и свою знаменитую презрительную полуулыбочку.

Судья предоставил ему слово как тому, кто решил защищать себя сам.

Герцог поднялся с табурета, встал, поднял закованные руки и скрестил их на груди так, что цепи громко зазвенели. Картинный жест. Затем он устремил свой взгляд прямо на нас с Таргом и заговорил, обращая свою речь не к судьям, а к королю с королевой.

— Вчера я долго слушал, в чем меня обвиняют. И все это было бы верно, если бы не одно но. Король Таргелен Ремиренский первым нарушил договор, когда женился на этой женщине!

Он с трудом выбросил закованную руку вперед и, вытянув вперед указательный палец, драматично указал на меня! Ему мама не говорила, что неприлично пальцем показывать?

Все аж с мест повскакали! Одни мы сидели как истуканы.

Король накрыл мою ладонь своей и замер. Я не пошевелилась. Надеюсь, даже на лице ни один мускул не дрогнул. По крайней мере индифферентную улыбку удалось сохранить, как будто все, сказанное Истаром не имело ко мне отношения.

Герцог между тем повернулся боком к зрителям и продолжал, обращаясь уже не к нам, а к своим сыновьям и к посольствам других стран:

— Я выдал за этого человека свою любимую дочь! Привез свое дитя на смотрины и оставил в Ремирене якобы для обучения всему, что должна знать королева. Через полгода состоялась свадьба. Тогда я обратил внимание, что моя дочь изменилась, но не придал этому значения. Все-таки новые условия, новое окружение и такое неординарное событие как свадьба. Но шло время, и теперь я знаю точно: перед нами не Алиенор эс Каврин, моя родная дочь, а некто другой в ее теле!

За время его речи зрители успели снова сесть на свои места, и теперь шушукались так громко, что гул стоял как в метро при подходе поезда. Председательствующий поднял руку, призывая всех к порядку, и перекрыл шум магически усиленным голосом. Да так, что у всех уши заложило:

— Правильно ли я вас понял: вы отвергаете все обвинения в свой адрес и в свою очередь обвиняете короля Таргелена в том, что он подменил вашу дочь другой девушкой?

А легист-то не дурак! Очень умно ставит вопрос, и чует мое сердце, Истар сейчас попадется!

— Совершенно верно, вы абсолютно точно передали суть моей речи. Все, что я сделал, я имел право сделать, ибо договор уже был нарушен, и не мной.

Судья пожал плечами и сделал следующий ход:

— Не откажитесь сообщить суду, кто та особа которой была заменена ваша дочь Алиенор.

Истар помрачнел:

— Я не знаю. Маг Ангер притащил неизвестно откуда какую-то сущность.

— То есть, вы не можете нам это сообщить, потому что сами не знаете. Есть ли у вас другие доказательства ваших слов?

— Какие еще нужны доказательства? — раненым буйволом взревел вдруг Истар, — Я вижу, что это не моя дочь. Совсем другой человек.

Судья поджал губы и деревянным голосом ответил:

— Вы — лицо заинтересованное. Ваше свидетельство не может быть признано судом. Есть ли здесь люди, знавшие Алиенор с детских лет, которые готовы произвести опознание? Назовите их.

Говорит как по писаному. Чем-то мне напоминает задания из хрестоматии по русскому языку. «Спишите текст, выделите слова с безударным личным окончанием. Назовите их». Судья верит, что я настоящая Алиенор, а герцог хватается за любой предлог, чтобы затянуть процесс. Об истинном положении дел мужик не догадывается, поэтому так храбро зовет сюда свидетелей.

— Здесь сидят мои сыновья, братья Алиенор. Где-то в замке находится ее няня Терин, она растила Алиенор с самого раннего детства. Маг Дамон Ашерсан знает ее лет двадцать. Среди свиты моих сыновей тоже найдутся те, кто знаком с моей дочерью не со вчерашнего дня. Пусть они взглянут и скажут — она это или не она!

Главный судья встал, спустился со своего места вниз, поклонился нам с Таргом и сказал:

— Ваше величество! Ради правосудия и спокойствия в государстве соблаговолите спуститься сюда. Герцог настаивает на опознании, и, хоть это может оскорбить вашу королевскую честь, сделайте милость, не гневайтесь.

Таргелен легко подтолкнул меня и я поднялась с места.

— Хорошо, судья, хоть мне и неприятно, но ради блага государства я готова пройти эту унизительную процедуру. Пусть впоследствии это послужит образцом законопослушания королей.

Я спустилась на нагретые солнцем камни двора и мне тотчас принесли удобное кресло. Но я решила не садиться: не хочу, чтобы опознающие имели возможность смотреть на меня сверху вниз.

Судья тем временем пригласил братьев. Процедура опознания началась.

Первым подошел Меран. Посмотрел на меня, как баран на новые ворота, обошел по кругу, пропустил прядь волос между пальцев и сказал:

— Что тут думать и гадать? Это она, сестра моя Лиена.

— На основании чего вы делаете такой вывод? — не унимался судья.

— Ну как же? Ее мордашка, ее титьки, волосы опять же, и голосок. Что я, сестры своей не знаю?

— А личность? — крикнул разгневанный Истар, — Это же не ее личность!

Меран пожал плечами:

— О чем ты, отец! Какая у девчонки там может быть личность? Глупости это все.

В первый раз в жизни я радовалась такому откровенному унижению женского человеческого достоинства. Сказала Мерану с улыбкой:

— Спасибо, братец!

Парень тут же подхватил:

— Да не за что, сестричка, — и тут же судье, — Каких еще вам надо доказательств? Она это!

— Идиот! — завопил герцог, но на Мерана это не произвело ровным счетом никакого впечатления.

Он повернулся к герцогу и развел руками.

— Извини, отец. Я говорю что вижу, врать перед судом не буду. Получить молнией только за то, чтобы тебя в твоих выдумках поддержать, нет никакого желания.

Истар набычился и замолчал. Меран ушел на место, а опознавать меня уже спешил Карилан.

Сцена повторилась очень близко к тексту. Младший брат воздержался от упоминания титек, но в целом сказал то же самое. Еще добавил:

— У многих было мнение, что моя сестра — дурочка. Это просто потому, что мало кто с ней близко общался. Она просто молчаливая была, да и боялась отца сильно. Последние пару лет — да! Алиенор плохо соображала, но это было из-за болезни. Сейчас она здорова и стала совсем как раньше. Вы няньку ее спросите! Она Лиене мать заменила. Уж если кто и заметил, как она изменилась, то только она.

— За госпожой Териной сер Риаме послали, — сообщил секретарь суда, в котором я узнала Алена эс Ниамен.

Вот и отлично! Терин скажет все, как думает, а думает она правильно, так, как нужно.

Не прошло и трех минут, как привели няню. Я боялась, что она заробеет перед таким высоким собранием, но напрасно. Эта женщина шла защищать своего детеныша, которым считала Лиену, и тут даже боги ее бы не остановили.

К ее появлению председатель суда вернулся на свое место и весьма благосклонно приветствовал Терину.

Для начала задал ей вопрос: верно ли, что стоящая перед ней женщина — ее воспитанница Алиенор эс Каврин?

Нянюшка сначала оторопела, а потом сообразила откуда ветер дует и сердито ответила:

— А вам сказали, что это не она? Не верьте. Это моя бесценная девочка, моя Лиена. Боги и господин Ангер вернули мне ее!

Последние слова зацепили Истара, он обратился к судье с просьбой задать вопросы этой женщине. Так как ничего незаконного он не захотел, судья согласился.

— Терина, ты сказала, что Лиену тебе вернули боги и господин Ангер. Как это понимать?

Он думал получить от тетки выгодные для него показания? Не тут-то было! Она зашипела на него змеей:

— А так и понимать! Алиенор всегда была чудесной, умной девочкой, доброй и послушной. А потом ты что-то с ней сделал и она стала как неживая.

Судья заинтересовался:

— Когда это произошло?

— Года за полтора до того, как Алиенор поехала в Ремирену к жениху, охотно откликнулась Терина. Я тогда чуть с ума не сошла, думала, пропадет наша крошка, ей привили какую-то смертельную болезнь. Ведь если бы она умерла в замужестве, герцог бы все забрал себе.

— Почему вы считаете, что это сделал ее родной отец:

— А кто же еще? Он ее к себе вызывал, и с каждым разом в моей девочке гас огонек разума и жизни! Никогда не забуду и не прощу!

— А как вам пришло в голову, что герцог хочет ее извести?

— Ну, это я не сама придумала. Все слуги во дворце об этом только и говорили.

Ее слова очень не понравились Истару, но он хотел получить от нянюшки какое-то нужное ему признание, поэтому он снова попытался ее спросить:

— Терина, — осторожно начал герцог, — А что сделал господин Ангер?

Нянька радостно ответила:

— Он лечил Алиенор, давал ей зелья, и постепенно она пришла в себя.

Судью этот ответ устроил, а Истара нет, но получить другой он не мог. Надеясь выжать из мага правду, он попросил, чтобы Ангер рассказал о моем лечении.

Терину отпустили, и на подиум поднялся наш Ангер. Я пожалела, что решила не садиться и отказалась от кресла. От страха у меня ослабели ноги: он единственный, кто знает правду не понаслышке. Если Ангера правильно допросить, то он скажет, что я не дочь герцога, а иномирная сущность.

Но наш маг оказался не лыком шит. Он начал свое выступление с того, что заявил:

— Я не понимаю, чего добивается почтенный Истар. Естественно, что после замужества, став королевой другой страны, его дочь вышла из-под контроля, и герцогу это не нравится. Да, ее поведение изменилось настолько, насколько изменились обстоятельства. Но это не причина, чтобы подозревать ее в том, что она самозванка. Насколько мне известно, родство определяется по крови, а не по какой-то там мифической сущности. Здесь кроме меня достаточно квалифицированных магов, которые могут сравнить кровь герцога и Ее Величества королевы Алиенор. Думаю, такая проверка всех убедит.

Соткавшийся из воздуха Дамон зашипел мне в ухо:

— Это я ему подсказал. Парень уже навалил в штаны от страха, а я посоветовал перестать обороняться и перейти в нападение.

От этого мага есть толк! Не зря мы его простили.

Судья выслушал Ангера и не стал больше задавать ему вопросов. Наоборот, предложил закончить обсуждение нелепых измышлений герцога Истара, выдуманных с единственной целью — увести правосудие в сторону. Если у Ангера нет сомнений в том, кто я такая, то вряд ли другие маги дадут другой ответ.

Я с облегчением выдохнула. Оказывается, я все это долгое время сдерживала дыхание, сама того не замечая. Меня с почетом проводили на место, я плюхнулась в кресло и схватила мужа за руку. Она была ледяная. Ему тоже все это не просто так далось.

Мы переглянулись: все сложилось в нашу пользу. Еще немного, и Истара можно будет запереть в замке Фош. Пусть он там с Арсинил обнимается.

Но у герцога была еще карта в рукаве, о которой я понятия не имела. Не просто карта — козырной туз. Он решил не мелочиться и зайти с него.

— Ну что ж, раз все здесь решили меня дружно осудить, раз никто мне не верит, я хочу использовать свое право. Поединок равных! Пусть боги решают, кто достоин занять престол объединенной страны!

Судья обернулся к королю и развел руками:

— Ваше Величество, он имеет право…

Все засуетились, но никто ему не возразил. А мне никто ничего не объяснил. Что такое Поединок равных? Это то, что я думаю? В своде законов он мне не попадался.

А Истар громко издевался:

— Или наш юный королек не так уж уверен в своей правоте? Или сомневается, что мы с ним равны? Тогда почему он почел за честь жениться на моей дочери?

Я как-то упустила момент, когда рука короля исчезла из моей ладони. Тарг молча совершил невероятный прыжок, и вот он уже стоит рядом с герцогом.

— Я принимаю вызов! Пусть никто не говорит, что король Ремирены испугался какого-то ничтожества, не рискнувшего встать во главе армии. Королевство — не серебряная монета и не золотая пряжка, его нельзя украсть. Ты хотел украсть мое королевство и мою королеву, Истар? Это не ты меня, это я тебя вызываю!

Он поднял руку к небу и оглядел всех присутствующих. Несмотря на то, что герцог был его гораздо красивее, сейчас Тарг смотрелся более величественно и одновременно романтично. На его фоне герцог терялся. Дамы, которых немало было на трибунах, смотрели на моего мужа с восторгом. В сущности это не могло меня радовать, но радовало.

Тут я вдруг вспомнила, что говорил мне муж. Истар — непревзойденный мастер клинка, гораздо более сильный, чем Таргелен. Вот почему всегда так: как только справишься с одной бякой и хочешь на минутку расслабиться, вылезает другая, в сорок раз хуже. Мы боялись, что герцог уйдет безнаказанным, это нам казалось худшим из зол. Но мне и в голову не приходило, что он имеет все шансы выиграть. Кошмар! Что делать?

Между тем судья равнодушным голосом объявил:

— Сегодня через четыре часа после полудня состоится поединок равных. Герцог Истар Кавринский скрестит свой меч с королем Ремирены Таргеленом Вторым. Победивший станет королем объединенной страны. Все согласны?

Я думала, кто-то будет возражать, но таких не нашлось. Обычаи тут чтят, не то, что у нас.

Судья же продолжил.

— Сейчас поединщикам будет предложена легкая трапеза, а затем по обычаю они будут медитировать над своим оружием до самого поединка. В это время никому не дозволяется с ними общаться.

Он обратился ко мне:

— Это и вас касается Ваше Величество. Прошу, удалитесь в свои покои.

Я с надеждой устремила взор на мэтра Юбера. Может, он как-то сможет остановить это безумие? К моему удивлению старикашка был доволен как наевшийся сливок кот.

Чему он радуется? Я от ужаса едва с места смогла встать, а о том чтобы идти и речи быть не могло. Меня подхватили под руки няня и Дамон. И когда они спелись? Втроем мы дошли до отведенных нам с королем покоев.

После чего Дамон извинился, сказал, что займется оружием, и ушел. Интересно, о чем это он? Я не ходила смотреть как Тарг тренируется, но знала, что он это делает регулярно. А еще знала, что его тренировочное оружие лежит в сером футляре, боевое — в синем, а сами футляры прячутся под кроватью. Так было всегда во время нашей поездки. Доспехи же прибыли с нами в большом кованом сундуке.

Я велела Терин найти Мирониса. Пусть заберет оружие мужа и передаст ему. Дамону я не доверяю.

Няня убежала и через десять минут доставила боевого мага в глубокой депрессии. Даже морковные патлы, казалось, пожухли и не торчали бодро, а уныло свисали.

— Ваше Величество, зачем вы меня позвали?

— Затем, — веско произнесла я, — Возьми под кроватью синий футляр с оружием и передай королю. Там его меч и все остальное…

— Я знаю, — тоскливо проныл маг.

— Его доспехи в сундуке в гардеробной.

Тяжкий вздох был мне ответом.

— Ваше Величество, вы не знаете, наверное, но на поединок равных доспехи не надевают. Даже щит запрещен. Бойцы выходят в одних рубашках и дерутся не до первой крови, а до смерти.

Утешил! Я сейчас сама умру без всякого поединка!

Футляр маг забрал и пообещал отнести его Таргу. Я же заперлась в спальне, не желая никого видеть. Терине велела начать меня одевать за час до поединка. Сейчас я буду делать то, чего никогда не делала: молиться. Не умею, но буду. Пусть местные боги будут благосклонны к моему мужу!

Наверное молитва помогла. Мне вдруг вспомнились прочитанные книжки и я бросилась к своему кофру с драгоценностями. Чем можно пускать солнечные зайчики? Чем-то блестящим и гладким? А большой бриллиант подойдет?

Есть у меня колечко… Такого сверкающего бульника даже в Алмазном фонде нет.

План был готов в мгновение ока. Дни сейчас солнечные, благоприятные для моей задумки. Торопиться не буду. Пушу гаду зайчик в глаз, лишь бы момент угадать правильно. Тарг его убьет? И правильно сделает!

Приняв такое решение, я с чувством выполненного долга откинулась на подушки и задремала.

Разбудили меня служанки: пока одеваться. Для поединка Лизет выбрала мне темно-красное бархатное платье расшитое золотом с огромным кружевным воротником. Мантия к нему не полагалась, корона тоже.

Ну и отлично! Надену бриллиантовый убор, чтобы колечко не слишком бросалось в глаза. Зато сверкать стану как новогодняя елка. Под это дело мой солнечный зайчик проскочит незамеченным.

Зря я наряжалась. За прошедшие часы на небе собралась какая-то хмарь и затянула все густой кисеей. Тепло, светло, не жарко, отличная погода, но мне-то нужен солнечный луч! Теперь нечего ждать, когда солнышко выглянет: Истар может убить Тарга раньше. Придется импровизировать.

Не имея никакой подходящей идеи, я села на свое место.

Слуги графа Лерина быстро управились. Подиума для свидетелей больше не было, зато по центру двора столбиками с лентами была выгорожена площадка примерно шесть на шесть. Судьи вывели на нее поединщиков и отошли за ленты.

Таргелен и Истар стояли друг против друга без доспехов и даже без камзолов. Расстегнутые на груди рубашки, штаны, заправленные в сапоги, не доходящие до колен, пояс — вот вся их одежда. Тарг выше и тоньше, Истар мощнее.

Откуда ни возьмись набежали барабанщики и начали выбивать дробь. Затем появились жрецы в разноцветных одеяниях и запели нечто заунывное.

Под эти жуткие звуки вышел главный судья и объявил:

— Поединок равных! Король Ремирены Таргелен Второй против герцога Кавринского Истара! Они вышли сюда, чтобы решить, кому будет принадлежать трон объединенного королевства. Каждый сражается своим оружием. Бой до смерти! Пусть боги явят свою волю!

Жрецы сменили напев на более ритмичный, и под него к бойцам подошли мальчики лет двенадцати. У каждого в руках была бархатная подушка. На ней лежал меч.

Пареньки дошли до огороженного лентами периметра и застыли. Видно было, что они не знали, где чье оружие. Но и Тарг, и Истар не дали им стоять в недоумении. Подошли и взяли каждый свой меч, затем разошлись и, как боксеры, встали каждый в своем углу ринга.

Жрецы замолчали, раздался звук гонга, и оба метнулись друг к другу. Вернее враг к врагу.

Я не знаток боя на мечах, я в них понимаю не больше, чем свинья в апельсинах, а возможно и меньше. Но то, что я перед собой видела, с трудом поддавалось описанию, так это было красиво.

Поначалу противники прощупывали друг друга, и это напоминало завораживающий танец готовых к броску змей. Но с каждой минутой они двигались быстрее, и уже не нащупывали подходы, а дрались всерьез.

Если бы бой был до первой крови, то Тарг проиграл бы. Истару очень быстро удалось его достать. Набрякшая кровавыми каплями черта на боку ярко выделялась на белоснежной рубашке. Рана была незначительная, но она была, вытягивала из моего любимого силу и стесняла движение болью.

Следующий порез возник на плече, затем на бедре… Не зря Тарг утверждал, что в мастерстве боя ему далеко до Истара. А я ничем не могу помочь!

Демоны! Он так нашинкует моего мужа как капусту!

Я вскочила, не зная, что делать. А Истар уже поверил в свою победу. Он даже позволил себе на мгновение отвлечься. Вскинул на меня свои пустые как пуговицы глаза и коварно улыбнулся.

Этого я выдержать не могла, вспомнила весь лексикон российского начальника и закричала во весь голос первое, что в голову пришло:

— Истар! Чтоб ты сдох, козел вонючий!

Ничего нецензурного, ни слова матом. Но и этого оказалось довольно. Герцог сбился с ноги, потерял дыхание и на мгновение дрогнул. Тарг же не замедлил воспользоваться мгновением своего преимущества. Острая сталь вошла в сердце проклятого герцога, он покачнулся и начал падать как в замедленной съемке. На лице умирающего застыло удивление. Он так хорошо все рассчитал…

Таргелен выдернул меч и бросил его на землю.

Я не стала дожидаться, когда судья объявит результат, и так все ясно. Не чуя ног птичкой слетела к мужу и бросилась ему на шею. Меня переполняло удивительное чувство — чувство освобождения. Это все! Будет долгий трудный путь, будет борьба, победы и поражения, но сейчас закончился самый первый, самый главный этап моей новой жизни. Мы вместе и больше не должны ходить по краю. Слезы хлынули из глаз градом.

Тарг прижал меня к своей израненной груди, зарылся пальцами в мои волосы и прошептал:

— Не плачь, Лиена, все уже кончилось. Нам некого больше бояться. Герцог мертв, а я буду жить и все твои мечты претворю в жизнь.

— Ага, — хлюпнула я носом, — я знаю, все теперь будет хорошо.

Эпилог

— Элеонора Игоревна, Элеонора Игоревна! Немцы приехали!

От воплей моей неизменной секретарши Дины я поморщилась. Она чудо исполнительности, всегда все знает, никогда ничего не забывает, но голос! Бензопила в сравнении с ней ничто.

— Кто приехал, Дина?

— Да эти, на переговоры… Борман и Мюллер.

— Борман и Мюллер?

Бред какой-то… Так, стоп. Какие немцы, какие переговоры, что вообще происходит? Откуда тут Дина? Или?… Все это был сон?! Тарг, Ремирена, наша жизнь и наша любовь?… Сон? Не хочу! Если так, лучше бы мне умереть!

Я застонала от горя и проснулась.

Ой, какой счастье!

Надо мной расписные балки королевской спальни, между плотными шторами робко пробивается лучик только что вставшего солнца… Я там, где хочу и должна быть, а моя прошлая жизнь мне приснилась.

Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на спящего рядом короля. Часто мужчины во сне выглядят смешно и нелепо, но Тарг прекрасен. В комнате тепло, поэтому одеяло он отбросил, оно едва прикрыло его чресла и одну ногу, позволяя любоваться стройным торсом, раскинутыми мускулистыми руками и длинными ногами. Во сне он повернул голову набок, и сейчас глаз нельзя отвести от разворота сильной шеи и прилипших к ней прядей черных волос, От ресниц на щеку падает легкая тень, черты лица смягчились, чуть приоткрытые губы так и хочется поцеловать.

Кто сказал, что мой муж некрасив? Я его не променяю на толпу красавцев вроде Олера Берзенга. Он мой, и этим все сказано! В нем вся моя жизнь!

Тарг почувствовал, что я на него смотрю, и открыл один глаз.

— Лиена? Ты проснулась?

— Как видишь.

— Отчего так рано?

— Сон страшный приснился.

Он сел на кровати и привлек меня к своей груди. Погладил по волосам, заглянул в глаза.

— Какой? Расскажи, и он не сбудется.

— Он точно не сбудется. Мне приснилось, что ничего не было, что я опять Элеонора Игоревна, директор фармацевтической фирмы, старая, никому не нужная рабочая лошадь. Я так испугалась!

— Чего, моя хорошая?

— Я на миг поверила, что это правда. Что тебя не было и нет.

Он снова рухнул навзничь, увлекая меня за собой.

— Правда то, что ты моя жена и я тебя люблю. Все остальное — наглая ложь!

Когда он такой, у меня мозг напрочь отключается. Остаются желания, дикие, необузданные, каких не было и быть не могло у той, прошлой Элеоноры. Я застонала от возбуждения, а затем в мире не осталось ничего, кроме нас двоих.

Когда по прошествии времени мы лежали рядышком, обессиленные, муж мой вдруг спросил:

— Лиена, а как ты выглядела в той, прошлой жизни?

Ну он и спросил! Да уж не так, как сейчас. Никогда не была красоткой. Длинная, тощая, носатая…

— Ты правда хочешь знать? А не расстроишься?

Шаловливые пальцы пробежались по моей груди, погладили сосок, спустились ниже…

— Знаешь, мне кажется, я любил бы тебя даже если бы ты не была так божественно красива. Ведь я видел Алиенор раньше, и она мне совершенно не нравилась. Кукла. Только твоя сущность одухотворила и сделала это тело прекрасным.

— Ну держись. Чтобы узнать, какая я была, тебе достаточно посмотреть на себя в зеркало и представить, что там — твоя сестра-близнец. Только волосы не такие темные и глаза не черные, а светло-карие.

В первую минуту Тарг опешил. Широко раскрыл свои черные глаза, разинул рот, помолчал… затем откинулся на спину и захохотал.

— Я представил себе… Лиена, я был прав! Как ты думаешь, у меня был бы шанс не увлечься девушкой, похожей на меня, да еще такой умницей? Конечно, с первого взгляда я бы не влюбился… Но со второго или с третьего…

— А он был бы? Но все равно, мне приятно слушать.

Еще бы! Просто маслом по сердцу. Мой любимый муж утверждает, что любит меня не за внешность красавицы Алиенор, а за что-то другое, чего в зеркало не увидишь.

А он вдруг поднялся, завернулся в халат (всю красоту спрятал), и с громадным сожалением в голосе произнес:

— Пора вставать, Лиена. У нас куча работы.

Да уж. Больше полугода прошло с тех пор, как мы вернулись из Лерина, столько удалось за это время сделать, но работы меньше не становится.

Я укрылась одеялом и дернула за витой шнур, призывая камеристку с завтраком. Весь двор уже привык, что королева спит со своим супругом. С тех пор, как мы вернулись, я ни разу не осталась ночевать в своей законной спальне. Там у меня что-то вроде склада ненужных, но памятных вещиц. Я даже днем ложусь подремать поближе к мужу, например, на диване у него в кабинете, пока он донесения читает.

Поэтому, чтобы не смущать королеву, по утрам завтрак нам приносит не его камердинер, а моя горничная.

Утро до прихода прислуги — самая лучшая часть дня, наполненная любовью и беззаботностью. А потом начинается труд на благо государства. У каждого свой. Вместе мы проведем пару часов после обеда, когда Тарг будет зачитывать донесения шпионов, а я, лежа на диване, слушать и комментировать. Если я при этом засыпаю, значит, в державе все хорошо. Жалко, что такое случается нечасто.

Тогда в Лерине события налетели и завертели нас, как снежная лавина, и до сих пор до конца не отпустили.

Сразу после того, как герцог был убит, возникла свара между его сыновьями.

Пока мы с Таргом обнимались, братцы чуть не подрались. Старший был уверен в своем праве на герцогство как на суверенное государство, а младший надеялся, что король назначит его наместником. Они орали, топали ногами и толкались, пока между ними не влез председатель суда.

Судья пояснил, что по условиям боя между королем Таргеленом и герцогом Истаром эти земли объединились, чему свидетели все присутствующие.

Труп Истара еще не успели убрать, а Меран уже бросил вызов Карилану.

Я была в шоке: еще одного Поединка Равных моя психика бы не пережила. Тарг пошептался с судьей и тот объявил-таки, что бой между братьями состоится. Но боги не поощряют убийства родичей, поэтому драться они будут без оружия. Кто положит другого на лопатки, тот и победил.

Парней развели по разным комнатам и приставили к ним охрану. Ну и правильно, а то поубивают друг друга раньше времени.

Бой состоялся на следующий день на рассвете. Оба брата в одних набедренных повязках вышли на то же место, где погиб их папенька. Теперь эту огороженную площадку я с полным правом могла назвать рингом. Меран был помощнее, Карилан полегче и более шустрый. Самое забавное выяснилось, когда оба были уже на ринге. Разница в их стиле борьбы поражала. Представьте себе драку боксера со специалистом в области восточных единоборств. Бой продолжался полторы минуты. Ни один удар Мерана не достиг цели, зато когда Карилан заехал ему ногой в ухо, все было закончено.

Я шепотом спросила Тарга:

— Ты так умеешь?

Он затряс головой:

— Нет, но с удовольствием бы научился. Это стиль борьбы наших друзей с островов, им на континенте владеют немногие. А у Карилана оттуда наставник.

— Ты знал?…

— Конечно. Поэтому и предложил судье бой без оружия, но и без ограничений. Результаты такого поединка никто никогда не оспаривает, считается, что это воля богов.

Вот так. Век живи, век учись, дураком помрешь. Администратор я хороший, но сколько же еще мне предстоит узнать, прежде чем я полностью овладею королевской профессией…

Ничего страшного, учиться я всегда любила и рада, что не только Таргелену есть что у меня перенять, но и мне есть чему у него поучиться. Будем расти над собой вместе.

Отправленного в нокаут Мерана унесли. Ему предстояло лечиться у магов от сотрясения мозга, а затем принести вассальную клятву Таргу и собственному брату и получить от них хоть какой-нибудь вшивый домен в управление. Забегая вперед, скажу: младший отправил старшего братца управлять крепостью на границе с южными соседями, чтобы от него был поменьше вреда.

Карилан же сразу после боя принес присягу и получил Каврин в качестве домена, после чего мы до самого вечера с ним совещались. Он желал провести в Каврине такие же реформы, как те, которые мы начали в Ремирене.

Мы Таргом на два голоса ему все объясняли, а он переспрашивал и записывал. Под конец сказал:

— Не знаю, сестренка, какую такую сущность поселили маги в твоем теле, скажу только, что это пошло тебе на пользу. Ты стала умницей, и меня это радует. Я тебя и прежнюю любил, а уж эта новая Лиена — просто чудо какое-то.

После чего мы искренне расцеловались. Оказывается, это так здорово — иметь брата!

Вечером в замке графа Лерина давали бал. Не такой пышный, как в столице, но гораздо более радостный. Еще бы: не каждый день удается разрешить сразу столько неразрешимых проблем.

На следующий день мы покинули Лерин и отправились обратно в столицу. Там нас ждали незаконченные дела и новые трудности. Карилан сопровождал нас до дороги на Каврин. Он вез с собой тело отца, чтобы похоронить его в семейной усыпальнице.

Стазис покойнику обеспечил Дамон. Вообще создавлось впечатление, что теперь он — наш придворный маг, а вовсе не Ангер. Наш друг Ангер прилип к своей ненаглядной Сени и наотрез отказывался что-либо делать. Я к нему присмотрелась и поняла: парень прав. Постоянное пребывание в приподнятом настроении для мага просто опасно. На радостях намагичит что-нибудь, чего за сто лет не разгребешь, ну его.

Отдельно стоит упомянуть, что жених Сенар, за которого ее хотела выдать матушка, оказался замазан в заговоре по самые уши, так что о свадьбе речь больше не шла. Тарг решил дело просто: отдал домен Ангеру. Раз дамочка хотела выдать дочь за графа такого-то, она и выдаст. А то, что граф теперь — другое лицо, на дело влияния не оказывает.

Заодно решился и вопрос с Ромером. Мое нытье по этому поводу так королю надоело, что парню отдали аж целое герцогство. То самое, где он свои подвиги совершал. А что? По-моему, справедливо.

Гредин, которая все это время ходила как в воду опущенная, услышав новость, вдруг расцвела и стала такая хорошенькая! Ну еще бы! Ромочка не успел получить от короля бумагу о владении доменом и присвоении ему титула, как все бросил и побежал объясняться со своей любезной. Естественно, она согласилась. Думаю, родители тоже против не будут.

Я обещала, что девочка меньше чем через год выйдет замуж по любви? Я слово держу.

Только вот фрейлин у меня почти не осталось. Замужние дамы на эту роль не годятся. Придется набрать новых и старшую статс-даму на место Ребозы подыскать. Ее мне больше всего жалко: ну где я еще такую отличную тетку найду?

В столице нас ждала такая прорва дел, что поначалу казалось: мы в этом утонем, не справимся. Но не зря моя бабка всегда говорила: глаза страшат, а руки делают.

Самым трудным оказалось найти правильных людей и поставить их на правильные места. У меня за месяц мозоль на языке образовался, столько пришлось разговаривать. Про то, что с мозгом творилось, я уж молчу. Набрать министров и аппарат короля, найти людей на все ключевые должности, дать им подыскать себе помощников и всех их проверить… От обилия лиц, биографий и характеров можно было сойти с ума. Это тебе не начальника отдела продаж на работу взять. От правительства зависит жизнь целой страны.

У меня была смутная мысль ввести парламентаризм, но я пораскинула умишком и не стала торопиться. Пусть народ пока первые нововведения проглотит и переварит. Что их будет немало, сомневаться не приходилось. Идеи, которые я развивала перед королем еще в ту эпоху, когда от него бегала, упали на благодатную почву, и теперь он сам ими бурлил, как котел на огне.

Не знаю, увижу ли я плоды, но ростки будущего Таргелен своей стране обеспечит.

Два месяца прошло, пока удалось сформировать дееспособное правительство. Старые министры оставили тяжелое наследие. За это многие их них поплатились головами, но это мало меняло дело. Пришедшие на их место преданные короне люди зачастую концов не могли найти в доверенных им министерствах. Приходилось помогать советом и делом.

Зато работа по приведению в порядок свода законов пошла лучше некуда. Легисты, судившие герцога, с радостью вошли в рабочую группу и привели с собой помощников. Я, как обещала, пригласила мэтра Рауля. Теперь не было нужды заниматься этим самой. Раз в десять дней мне приносили очередной обработанный кусок для ознакомления, и все. Заодно легисты делали заметки относительно того, какие законы требуются вместо устаревших.

Фискальное ведомство тоже без дела не сидело, разработало новый налоговый кодекс. Ребята такое накрутили: непонятно, как это рассчитывать и взыскивать. Да и тех, с кого брать налоги не полагается, слишком много. Я посмотрела и для начала перечеркнула все. Велела им брать пример с гильдий: у тех все просто и понятно. Платят все, кроме тех, с кого нечего взять.

Мэтр Роген носился со своей идеей общедоступной больницы, где будут заодно учить лекарей. Камари всюду следовала за ним, не отходя ни на минуту. Ее здорово напугали родные братья. Узнав о неравном браке, красавцы прибыли и потребовали его немедленного расторжения, попутно обещая посадить девушку на хлеб и воду и заточить в башне навечно, чтобы не позорила род. Орали так, что в королевских покоях слышно было.

Таргелен меня отослал, а их вызвал к себе в кабинет и хорошенько пропесочил. Не знаю, что он им сказал, но уезжали братья эс Деол тихие и робкие, пыльным мешком из-за угла прибитые. Но сестру их это не успокоило. Она чувствовала себя в безопасности только рядом с мужем, как бы ни убеждали ее в обратном.

Графа Эстерса привезли в столицу примерно через месяц после того, как туда вернулись мы с королем. Поместили в тюрьму во дворце. Никакого желания его видеть у меня не было. Тяжелое это зрелище: видеть предателя, которому доверял безгранично. Но пришлось.

То ли приворотное зелье ему повредило, то ли сковородка моя, только болезнь его затянулась и до сих пор совсем не прошла. Вид у графа был жалостный. Статный, подтянутый, молодцеватый мужчина превратился в развалину. Раньше он на мои глаза выглядел как сорокалетний цветущий если не красавец, то симпатяга, а сейчас передо мной был шестидесятилетний неухоженный больной. Судить его и казнить не было ни малейшего желания.

Мы с Таргом постояли около его камеры, заглядывая в глазок, затем, не сговариваясь, развернулись и ушли. Уже у себя обменялись впечатлениями.

Пришли к выводу: нам его жалко. Рубить ему голову бессмысленно, но и возвращать на место глупо. Он больше ни на что не годен, по крайней мере пока.

Выход подсказала Гредин, сама того не подозревая. Она готовилась к свадьбе, и голова у нее был занята Ромером, Ромером, еще раз Ромером и немножко платьями. Но тут к ней приехали родители и потребовали, чтобы она устроила им аудиенцию у королевы. Им, видите ли, надо срочно поблагодарить Ее Величество.

Я ласково приняла герцога и его жену. Они-то не были замешаны в заговоре, просто образец лояльных подданных. После первых приветствий и расшаркиваний к нам присоединился король. Мы выпили чаю в моей малой гостиной, что считалось высшей милостью, допуском в ближний круг.

За столом завязалась непринужденная беседа, по ходу которой герцог упомянул крепость Ринт на побережье Таргона. Она имела какое-то стратегическое значение для мореплавание у этих берегов, но долгое время стояла разрушенной. Теперь герцог Таргон восстановил ее на свои деньги и просил прислать туда гарнизон. Матушка Гредин подняла другую тему. Сейчас, когда большинство моих фрейлин выходит или уже вышло замуж, мне понадобятся новые. Он предлагает кандидатуры двух своих племянниц. Походя она вспомнила о Ласанель, посетовав, что дочь государственных преступников тоже не может быть фрейлиной, тем более что имя эс Ферран она потеряла вместе с отцом.

Вроде вполне невинные замечания. Но, стоило герцогу и его жене уйти, как мы с Таргом повернулись друг к другу и открыли рты. Я свой захлопнула первая, дождалась, когда он сделает то же самое, и спросила:

— Ты подумал о том же, о чем и я?

— Ну, если ты решила отправить Эстерса в крепость Ринт комендантом и выдать за него свою бывшую фрейлину, чтобы зря не болталась, то да, у нас мысли сходятся.

Я обняла его, прижалась, и из глаз сами собой потекли слезы. Я раньше никогда не плакала, а сейчас стала практиковать это дело. Но не от горя и не от боли. От радости и полноты чувств.

Король поцелуями высушил мои слезы и пошутил:

— Не знал, что твоя любовь может быть соленой на вкус.

Излишне говорить, что мы так и поступили. Из крепости Эстерс прислал письмо, где благодарил за милость, клялся в вечной верности и просил за сына. Так как Лиотар ни в чем замешан не был, он получил домен отца и без этой просьбы. Толковый парень, он не стремился к морской или военной карьере, а интересовался хозяйством. Меня это только радовало. Адмиралов у нас достаточно, а вот толковых администраторов нехватка.

Ласанель тоже прислала благодарность. Еще бы. Ей после казни родителей замужество не светило вообще, да и всего имущества она лишилась. Брак с опальным графом был для девушки просто спасением.

Через три месяца после гибели Истара состоялась свадьба Гредин, которую отмечали со всей торжественностью. Мои опасения, что Ромеру припомнят недостаточно высокое происхождение, не подтвердились. Новоиспеченных графьев в королевстве было теперь пруд пруди, никто бы не стал сейчас мериться древностью рода, рискуя наскочить на поединок. Даже гордый герцог эс Таргон выразил удовлетворение, что его дочь выходит за равного.

Следом за Гредин вышла замуж Сенар. Счастливый Ангер отбыл с нею в свой новый домен, но обещал, что наведет там порядок и вернется.

Эти события стало неким водоразделом. Вот все кипело и бурлило, а вот — все вошло в русло, устаканилось и началась рутинная каждодневная работа по налаживанию государственной машины.

Мы с Таргом уже не впахивали по восемнадцать часов в сутки без отдыха. У нас появился график, рабочий ритм, расписание, в котором было даже выделено время для отдыха. Король возобновил свои тренировки с мечом, а я стала регулярно выезжать на прогулки.

Мне нашли новых фрейлин, милых девушек, с которыми меня не связывали совместные воспоминания. Статс-даму тоже подобрали: вдовствующую герцогиню Манкар, приятную и довольно молодую даму. Она не имела отношения к заговорщикам по очень простой причине: ее мужа не было в живых, а сыновья еще не вышли из нежного возраста.

Я поговорила с ней и убедилась, что она не помешана не этикете, поэтому дала добро на это назначение. У королевы должен быть двор, вот пусть она им и занимается.

Еще мы стали регулярно переписываться с Кариланом. Хороший парень оказался этот мой братец. Далеко не ангел, но главное — ума ему не занимать. А мозг к мозгу тянется.

О ком я забыла сказать? Ах, об Ормере. Эта дамочка продолжила свою певческую карьеру. Я даже сделала вид, что не помню, где и как ее застала, и милостиво пришла на ее спектакль. Спецслужбы поработали и выяснили: девицу к королю подослали специально, но использовали втемную, обработали так, что она была уверена: мстит королеве за то, что та увела короля со спектакля, приревновав к ней, Ормере.

О наших приключениях знаменитый драматург мэтр Зевкис написал пьесу и принес ее мне для одобрения (к королю сунуться не решился). Я прочитала и предложила переделать драму в комедию. Ну не люблю я драм. Народ надо веселить, у него и так жизнь нелегкая. А еще пригласила мэтра Зельса, композитора, который сочинил достопамятную оперу про сиротку, и попросила написать музыку. Пусть это будет не опера, а, по-нашему, мюзикл. Представление с пением и танцами. Мужики сначала не въезжали, но потом моя идея им пришлась по вкусу. Такого в Ремирене еще не видели. Теперь сидеть ждать, когда на премьеру пригласят.

Сегодня, прежде чем мы с Таргом разошлись по нашим канцеляриям, к нам подошел его новый секретарь и, страшно смущаясь, сообщил: мэтр Роген просит аудиенции у двух Величеств сразу.

Вообще-то мы регулярно с ним встречаемся. То ему нужны деньги на больницу, то люди в помощь, то он носится с идеей медицинского справочника для сельских лекарей…

Это к тому, что я-таки осуществила свою угрозу и дала одному толковому мужичку из Гильдии механиков идею печатного станка. Он пришел в восторг и меньше чем через месяц представил работающий прототип. Сейчас на нем печатается еженедельная газета «Глас короля», тираж аж три тысячи экземпляров. Так вот, Роген, прознав об этом, захотел облагодетельствовать всех сельских лекарей печатным пособием. Я идею поддержала и велела ему составить текст.

Может, он его принес?

Отказывать собственному лекарю в аудиенции было бы просто глупо, от него во многом зависит наше с Таргом здоровье. Поэтому король сообщил, что примет Рогена немедленно и велел пригласить его прямо в кабинет.

Мэтр с порога сообщил, что пришел не в качестве просителя, а в качестве придворного лекаря и личного целителя королевы. Диспансеризацию решил провести, что ли? Но он обратился к королю и покаялся, что во время нашего бегства дал мне пилюлю, препятствующую зачатию в течение года.

Тарг об этом давно знал, я практически сразу поставила его в известность. Тогда он сердился: женщины не должны себя травить, пить противозачаточные зелья — дело мужчин. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что мы с Рогеном поступили правильно. Так было безопаснее, и счастье, что наша предусмотрительность не понадобилась.

Поэтому сейчас король вежливо сообщил, что обо всем знает и полностью освобождает мэтра от ответственности. Его поступок был правильным. На что Роген радостно сообщил, что он изготовил антидот. Теперь, когда герцог мертв, можно спокойно рожать наследника.

Мы с Таргом переглянулись. Сейчас еще столько работы… Просто непочатый край. Сейчас все это бросить я не могу, иначе еще не собранная до конца государственная машина расползется. Вот через пару-тройку лет, когда дела наладятся настолько, что будут идти сами собой… Мы еще молодые, время есть. Наследника надо рожать в благоустроенном государстве.

Это я так подумала. А муж мой сказал:

— Очень хорошо, мэтр. Ваш антидот — большое достижение. Но нам он без надобности. Скоро действие пилюли и так закончится, зачем подвергать организм королевы еще одному воздействию? А с наследником мы немножко погодим. Года два-три. Нам спешить некуда. Правда, дорогая?

Когда же мэтр Роген, кланяясь, ушел, король вдруг стукнул себя по лбу:

— Лиена, пока ты никуда не ушла и пока я помню… У меня для тебя подарок. Делай с ним что хочешь, но я бы положил в королевскую сокровищницу.

Опять какое-то безумно дорогое украшение? Нет, судя по лукавым глазкам Таргелена, тут что-то другое.

Он тем временем сунул руку в свой рабочий стол и вытащил коробку. Для драгоценностей великовата будет. На вес… Тяжелая.

Я ободрала обертку и подняла крышку. На темно-вишневом бархате покоилась она! Моя сковородка! Ну точно она: вот тут у носика дефект отливки, из него всегда было трудно вымыть грязь. Боги! Где Тарг ее взял?

Я посмотрела на мужа. Он хитро мне улыбался.

— По твоим сияющим глазам я заключаю, что угодил?

— Очень! — искренне призналась я, — Но откуда? Как?

— Недалеко от столицы рыбаки поймали лодку без людей. Среди них был наш агент, который доставил ее в ближайший город и сдал властям. Она долгое время там стояла, ждала, не найдется ли хозяин. А когда твои приключения стали расходиться в народе в виде баек и сказок, до агента вдруг дошло, что именно на этой лодке ты бежала из замка Тер-Миан, и он сообщил в столицу. Все, что там было, вместе с лодкой мы распродадим на благотворительном базаре в пользу общедоступной больницы. А вот эта вещь явно относится к ценностям короны.

— Да уж, эта штука поважнее, чем грязная простыня, которыми здесь принято набивать сокровищницы, — согласилась я с мужем.

Рассмеявшись, мы обнялись и так и пошли на очередное заседание совета министров.

Content

Анна Стриковская
Профессия: королева

ПРОЛОГ

Глава 1, в которой мы знакомимся с героиней

Глава 2, в которой Элеонора становится Алиенор

Глава 3, в которой героиня морочит магу голову, но в конце концов с ним договаривается

Глава 4, в которой маг просвещает героиню насчет того, во что она вляпалась

Глава 5, в которой героиня лично знакомится с обстановкой

Глава 6, в которой героиня входит в роль

Глава 7, в которой героиня учится быть королевской невестой

Глава 8, в которой героиня выходит наконец замуж

Глава 9, в которой героиня благополучно переживает первую брачную ночь и умудряется заморочить голову своему новоиспеченному мужу

Глава 10, в которой героиня начинает играть роль королевы

Глава 11, в которой героиня занимается государственными делами

Глава 12, в которой героиня заботится о собственном благополучии

Глава 13, в которой героиня пьет без закуски и посещает оперу

Глава 14, в которой героиня находится в затруднительном положении

Глава 15. Героиня любуется своим мужем и изучает юриспруденцию

Глава 16. Героиня готовится разоблачить барона и танцует на балу

Глава 17. Героиня ловит злодея с поличным

Глава 18, герой страдает, а героиня думает о будущем страны и улаживает мелкие неприятности

Глава 19. Героиня трудится на благо державы, помогает магу и узнает, какая она дура

Глава 20. Героиня трудится на благо государства, забывая о личной жизни

Глава 21. Героиня отправляется в вояж по стране

Глава 22. Путешествие героини продолжается по морю

Глава 23. Героиня наконец находит общий язык с собственным мужем

Глава 24, в которой героине приходится вспомнить о своих опасениях

Глава 25. Король отправляется на войну, а героиня остается на хозяйстве

Глава 26. Героиня спасается бегство, а король сражается на море

Глава 27. Героиня лезет в гору

Глава 28. Король воюет, а королева продолжает лезть в гору

Глава 29. Героиня добирается до святилища и общается с отцом Алиенор

Глава 30. Король воюет, а королева покидает святилище

Глава 31. Король одерживает победу, а героиня попадает в ловушку

Глава 32. Героиня в плену

Глава 33. Король штурмует собственную крепость, а королева все еще в плену

Глава 34. Героиня бежит из плена

Глава 35. Героиня и король движутся навстречу друг другу

Глава 36. Пути героини и короля наконец-то сходятся

Глава 37. Героиня занимается тем, чем и должна: обустраивается

Глава 38. Героиня и король договариваются с магом

Глава 39. Полностью посвящена текущим делам

Глава 40. Герои находят герцога где не ждали и возвращаются в столицу

Глава 41. Король с королевой занимают собственную столицу

Глава 42, предпоследняя, в которой героине приходится решать трудные задачи

Глава 43, последняя. Королю и королеве наконец улыбнулась удача

Эпилог