Лина НЕИДЕАЛЬНАЯ

Гордость, сила и зима:

Стирая границы

Глава первая, рассказывающая о последствиях бурных гулянок

Время тянулось возмутительно медленно — казалось, что между ударами собственного сердца проходила целая вечность, хотя оно колотилось в привычном ритме. А я упорно сидела за столом и тупо смотрела на расположенную передо мной свечу.

— Давай, Прайд, еще раз попробуй зажечь свечу, — уже раз в пятнадцатый произнес сидевший напротив мужчина и взлохматил каштановые кудри.

Я перевела взгляд со свечи на Джейсона Грея, а это был именно он, и в очередной раз вздохнула. Угораздило же на него наткнуться в коридоре.

Прошло уже почти месяц с того момента, как я вступила в орден святой Линды и поселилась во дворце. И уже на следующий день по мою душу слетелись маги, которых в ордене всего оказалось пятеро, включая Лекса. Мой дар целительства — особая разновидность магии, и наши чародеи решили методом проб и ошибок выяснить, способна ли я на что-то еще в области колдовства.

Практически каждый день проходил следующим образом — после завтрака меня брали под белы рученьки и торжественно отводили в библиотеку, где наши чародеи пытались выявить глубоко скрытые магические таланты. Увы, они оказались скрыты настолько глубоко, что обнаружить их не удалось.

Первым делом выяснилось, что у меня напрочь отсутствуют способности к телекинезу. Под настойчивые взгляды я долго и упорно гипнотизировала пергамент, но пошевелился он только один раз — после чиха. Затем пришел черед безуспешных попыток создать пульсары — опять мимо. Кстати, импульсы мы творили, точнее, маги творили, а я пыталась изобразить, на свежем воздухе, чтобы что-нибудь не спалить случайно. В общем, как показала практика, это тоже не мое, только зря продрогли, ибо испытания проводились под меленьким, но от этого не менее противным, дождем.

Список можно продолжать до бесконечности — результат один, я обладала только магией целительства. Хорошо хоть не заставляли заклинания декламировать… Пока не заставляли.

— Грей, мы же уже выяснили, что я полностью неспособна к боевой магии, зачем мне пытаться свечу зажечь? — недовольно проговорила я. Первое время я добавляла к обращению «сэр» или что-то в этом духе, а потом плюнула и стала обращаться ко всем, исключая короля, просто по фамилии. Иногда по имени.

— Так мы еще бытовую магию не попробовали, — резко ответил маг и потер виски.

— А смысл? Неужели, если бы у меня были какие-то способности, кроме целительства, я бы их за восемнадцать лет не заметила?

Дверь библиотеки, где мы сидели, отворилась, и на пороге появился молодой мужчина, лицо которого было полностью усыпано веснушками. И я едва не подпрыгнула на месте, понимая, что это Тревор Сакс — воин из команды Грея. В свободное от тренировок время мы с ним довольно часто пересекались в библиотеке да и вообще неплохо ладили. Сейчас я в нем видела свою последнюю надежду на то, что он вытащит меня отсюда.

Джейсон повернулся ко мне спиной и уставился на вошедшего воина:

— Сакс, а ты что здесь забыл?

Я сделала максимально умоляющее лицо и сложила руки в характерном жесте, всем своим видом говоря: «Помогите!».

— Э-э, так я это, за Прайд, — быстро сообразил Тревор, чего я от него хочу. — Ей тренироваться пора.

Я быстро вскочила со стула и подбежала к двери, на пороге оборачиваясь:

— Присоединишься? — адресовала вопрос чародею.

— О нет, увольте, — он поморщился, видимо, представил, какой гул будет в его голове от лязганья мечей.

Полупустые коридоры дворца говорили о том, что обитатели еще и не думали покидать уютные постельки, приходя в себя после минувшей гулянки. Иногда попадались слуги, которые дремали, стоя, но, заметив нас, тут же начинали изображать бурную деятельность. Получалось, надо сказать, у них не очень хорошо, но как-то было все равно — мы направлялись в тренировочный зал, попутно обсуждая вчерашний праздник.

А посвящено было шумное веселье двадцатилетию Эвана Форса. Алкоголь лился рекой, а столы ломились от различной снеди, ближе к вечеру собравшиеся уже не различали свое ближайшее окружение и пили все, что горело. Причем, в прямом смысле — Лекс намешал в бокалы всевозможную выпивку, а затем поджег. Надо признать, его идея тут же начала пользоваться успехом, поскольку выпить «Пламя Дорэга», так он скромно назвал свое творение, захотели практически все мужчины. Женщины выбирали более слабые напитки, в основном, фруктовые вина.

И эффект от употребления не заставил себя долго ждать — мужчины, до этого не отличавшиеся особой подвижностью, лихо пустились в пляс, а наш именинник настойчиво приглашал на танец одну высокую и широкоплечую даму с короткой стрижкой, которая оказалась его старшим братом. Впрочем, Ричард к тому моменту уже тоже был весьма поддатым, так что братья исполнили два задорных танца. И что-то мне подсказывало, что Дик тоже думал, что с девушкой танцует.

Утром я проснулась без головной боли, поскольку вовремя перестала пить вино. Логично рассудив, что в ближайшие два-три часа меня вряд ли кто-то будет искать, решила направиться в архив, но где-то на полпути меня и выловил Джейсон Грей. Помятый, со следами вчерашнего пиршества на лице, он был явно не в духе. Аромат перегара ощутимо витал вокруг него в воздухе, указывать магу на это стало бы верхом нетактичности, тем более что он и так что-то подобное подозревал. Запах-то и послужил причиной того, что Грей слонялся по коридору — его супруга не захотела терпеть подобное зловоние в комнате. И я ее хорошо понимала.

И сидеть бы мне до посинения перед той проклятой свечой, если бы не мой рыжий спаситель, с которым мы уже успели обменяться впечатлениями от вчерашнего веселья. Тревор, кстати, был огурцом — свеженький, зелененький — рубашку неудачно подобрал — в общем, никакого похмелья.

Зал для тренировок оказался пустым и поступал в полное наше распоряжение. Это место заслуживало отдельного описания: одно из самых больших помещений дворца, разделенное на несколько секций. Правая половина зала отведена под занятия по стрельбе из луков и арбалетов, а также под метание ножей. Мишени, кстати, самые разнообразные — от обычных раскрашенных кругов до человеческих фигур. А вот слева обычно упражнялись на мечах или же просто оттачивали приемы ближнего боя.

— Это еще что, — отсмеявшись, сказал воин, но его голос все равно слегка сипел, указывая на бурный вечер. — Когда королю двадцать пять стукнуло — так все королевство дней семь гуляло. А дворец вообще еле устоял — как же, единственный монарх юбилей отмечает.

— Кстати, а где наш юбиляр?

— Да кто ж его знает, отсыпается где-то. Прайд, ты лишила меня чтения, так что, — мужчина как-то зловеще усмехнулся. — Пощады не жди!

Тренировочное оружие легче настоящего боевого, но не намного. Поранить таким оружием до крови практически невозможно, а вот синяки оставались — будь здоров! Я начала примериваться к мечам, останавливая выбор на одноручном клинке с широким лезвием. По той причине, что он похож на привезенное из дома оружие.

— Представь, что это настоящий бой. Готова?

Помещение заполнили звуки ударяющих друг о друга мечей. Сакс наносил удары вполсилы, но настолько быстро, что я едва успевала заметить их. Воин гонял меня практически по всему залу, в основном я оборонялась, впрочем, две-три относительно удачные атаки удалось провести. Но против опыта Тревора в боях я не могла особо ничего поставить, так что спустя некоторое время оказалась прижата к стене. Меч вылетел у меня из рук. Трев уже начал опускать оружие, планируя отойти, но планы слегка поменялись.

— Уй! Ты чего? — Сакс схватился колено, начиная массировать его.

— Извини. Ты ж сам сказал, представить, что бой настоящий, — я слегка смутилась, поскольку машинально пнула его. — Ну и оно как-то само вышло…

— Да уж, импровизация отменная получилась И, кстати, тот прием, что я в прошлый раз тебе показал, ты усвоила, молодец.

Я не успела возгордиться от небольшой похвалы, потому что дверь зала слегка приоткрылась, а спустя некоторое время в образовавшуюся щель просунулась взлохмаченная голова мальчишки-пажа. Он специально выждал время, чтобы в него чем-нибудь не попали в пылу сражения, а такие случаи частенько бывали.

— Госпожа Прайд, господин Сакс, там этого, того, — запыхавшийся паренек никак не мог подобрать слова. — Король через четверть часа ждет вас в зале совещаний.

Переглянувшись, мы с Тревором наперегонки бросились к дверям, поскольку за пятнадцать минут необходимо привести себя в относительно приличный вид.

* * *

К залу я подбежала практически вовремя, на ходу пытаясь застегнуть проклятую мантию. Полностью форму мы носили достаточно редко — на собраниях она обязательна, мол, дисциплинирует, а вот на задания чаще всего выезжали в своей одежде. Кстати, о заданиях, надеюсь, что нас куда-нибудь направят, желательно подальше. Во-первых, одного Лекса, пытающегося спровоцировать меня на магический всплеск, я еще как-нибудь готова выдержать, а во-вторых, все-таки хотелось поучаствовать уже в серьезном деле, потому что за все время мы с командой выезжали пару раз, и каждый раз приходилось стоять на стреме.

— Проходи, Прайд, осталось Сакса дождаться — и можно начинать.

Я проскользнула к своему месту за столом, попутно оглядывая всех собравшихся. Форсы нарочито смотрели в разные стороны, видимо, уже в курсе своих вчерашних подвигов; пятеро магов сбились в одну кучку и явно обсуждали очередную колдовскую пакость. Наш метаморф страдал от запахов, витавших в воздухе — даже в человеческом обличии он очень восприимчив к ароматам. А от перегара разве что глаза не резало, вот и не знал бедный Стоун, куда ему деваться.

Тэд Грин и Ларс Уэсли — ребята из команды Рейна — тоже что-то обсуждали между собой. Грин и Уэсли — двоюродные братья, эти двое настолько похожи внешне, что я частенько их путала — оба среднего роста, крепкого телосложения, даже стрижки у них одинаковые — бритые головы, так что цвет не разглядишь — то ли темно-русые, то ли светло-каштановые. Возраст тоже почти совпадал — Ларс младше кузена всего на два года. И он, кстати, тоже вещевик, как старший Форс. А вот Тэдди у нас мастерски владел мечом, а в свободное от заданий время он, кто бы мог подумать, цветы сажал. Как все-таки обманчива внешность!

Наконец, появился Тревор, и собрание теперь уже официально началось. Первые полчаса я слушала вполуха, поскольку обсуждались те вопросы, где мое мнение не играло абсолютно никакой роли: тренировка новобранцев, которые пополнили легион стражников, какие-то новые наконечники для стрел, урожай картошки… Урожай картошки? Недоуменно посмотрела на его Величество и поняла, что корнеплоды он приплел для того, чтобы проверить, насколько внимательно я следила за ходом разговора, а также, чтобы вырвать меня из собственного потока мыслей.

— Так, банши[1] в музее Истории больше не объявлялась, — король бегло просмотрел отчеты, которые не успел изучить накануне. — И, Темпл, леди Разерфорд опять прислала несколько писем, в которых слезно просит направить тебя к ней в поместье для проверки. Ей, в очередной раз уже, кажется, что там полтергейст завелся. Ты уж ей намекни как-нибудь уж, что у тебя семья, детки.

Уилл Темпл горестно вздохнул, а все остальные подло захихикали. Леди Эбигейл Разерфорд — весьма известная в светских кругах личность. Овдовела она лет двенадцать назад, дети давно собственные семьи создали, в общем, подыскивала герцогиня себе нового мужа. Или хотя бы любовника.

Уилла Темпла, еще одного мага ордена, вместе с Рейном, Грином и Уэсли года полтора назад отправили в поместье к Разерфордам, собственно, тогда там действительно завелся полтергейст. Навредить никому толком не успел, но имущество прилично попортил. Тогда-то женщина и положила глаз на Темпла, впрочем, я ее понимала — не будь он женат, да и будь я постарше, то сама бы в него влюбилась. Маг представлял собой ходячее воплощение девичьих грез — стройный, подтянутый брюнет, губы которого постоянно изогнуты в ироничной улыбке. Легкая небритость только добавляла шарма, а уж в его серых глазах, по слухам, утонул не один десяток девушек. Добавьте ко всему этому искрометное чувство юмора и великолепные манеры — вот вам и готовый женский идеал.

Внешность Темпла создавала впечатление, что этот красавец менял барышень, словно перчатки. Но на деле это было не так. Он счастливо жил в браке и воспитывал вместе с женой двух очаровательных детишек — сыну скоро исполнится десять лет, а вот девочке три годика. Его супруга, Гвендолин Темпл, из тех женщин, которые знают, как правильно себя преподнести. На фоне эффектного супруга ее внешность казалась неприметной, злые языки даже поговаривали, что «эта серая мышка опоила мага приворотным зельем и насильно женила на себе». Ха. Эти люди ее просто не знали. Было в этой женщине что-то особенное, делавшее ее непохожей на остальных. Мужчины практически моментально попадали под ее очарование, так что магу приходилось отгонять настойчивых ухажеров практически силой (магической, ему ничего не стоит поставить подножку, находясь в другом конце зала).

В общем, герцогине ничего не светило, но она этого упорно не желала понимать, всячески пытаясь заманить мага в свое логово.

— Уилл, а ты ей в лоб скажи, все как есть. Мол, вы старая и несимпатичная, — хохотнул еще один женатик ордена — Чарльз Кристалл. Тоже маг, кстати.

— Чарли, тебе легко говорить, — укоризненно посмотрел на него Темпл. — Но эта мегера ничего не понимает, а мне хоть в монастырь уходи!

— Кстати, о монастырях, — спохватился монарх. — Из монастыря Ровены Светлой[2] письмо пришло, мол, странности какие-то там происходят — люди пропадают на территории, по ночам шумит что-то. В общем, проверить надо бы.

Я опустила взгляд вниз, старательно пряча улыбку. И кто же у нас поедет…

— Придется, правда, внедряться в монастырь, они там к мирским людям настороженно относятся, мол, развращение чистых душ и все такое, а вот если вы из другого прихода — всегда пожалуйста, — Блейк украдкой показал мне кулак, поскольку я уже начала трястись от беззвучного смеха. Артур Рейн и Тревор Сакс тоже пытались сохранить серьезные лица, но получалось плохо. — О том, что из столицы кто-то приедет, знает только глава монастыря.

— Монастырь! Это то, что нам нужно! — хрипло произнес Ричард.

— Точно, ваше Величество! Направьте нас на это задание, заодно и здоровье подправим, там же целебный воздух и все такое, — поддержал брата Эван.

— Отлично, отправитесь на рассвете, чтобы к вечеру на месте быть, — произнес король, в глазах которого плясали плохо скрытые смешинки.

— Уверен, мы поладим с братьями-монахами. Прайд, готовься изображать глухонемого и щуплого монаха, — ехидно добавил старший Форс, предвкушая лучшие денечки за последнее время — когда еще выпадет шанс избавиться, пусть и ненадолго, от разговоров со мной — препираться за эти три недели мы меньше не стали.

Смешки за столами стали громче, но многие не понимали причины веселья. Я повернулась к Дику и одарила его ласковым взглядом, парень напрягся, поскольку знал, что это не сулит ничего хорошего.

— Знаешь, Форс, — слегка растягивая гласные, пропела я, прекрасно зная, как это его раздражает. — Есть одно маленькое-маленькое «но», — замолкла, выдерживая паузу. — Монастырь женский!

Не все присутствующие знали такие подробности о монастыре Ровены Светлой (хотя, по названию можно было бы догадаться), зато фантазия была у всех великолепная — стены буквально сотряслись от хохота, когда все представили нас в монашеском облачении.

Глава вторая, о непогоде и последнем пристанище

Туман, опустившийся на землю, по цвету напоминал разбавленное водой молоко. Практически все деревья уже сбросили листву, обнажив ветви, а по земле повсюду виднелись жалкие клочки пожухлой травы. В общем, листопад — последний осенний месяц — окончательно вступил в свои права, с каждым днем лишая население страны остатков тепла.

Проселочная дорога, по которой мы ехали, убегала куда-то вдаль и терялась в тумане. Солнце встало примерно полтора часа назад, однако не спешило выглядывать из-за серых облаков. Пронизывающий ветер заставлял меня натягивать капюшон куртки поглубже на голову, также я начала жалеть, что не додумалась взять перчатки.

Слегка натянув поводья, принудила Дьёго сбавить скорость — проклятый туман спутал все планы. При такой погоде мы не решались пустить лошадей даже рысцой, про галоп и говорить не стоило. Не хотелось бы, чтобы жеребцы переломали себе ноги; дорога, конечно, объезженная, но ям и ухабов никто не исключал.

— Лекс, а ты не можешь колдануть как-нибудь, чтобы туман исчез? — спросила я, украдкой сцеживая зевок в кулак.

— Как не могу, могу, — охотно ответил маг. — Ты больше хочешь дождь или снег? Погода-то нестабильная, неизвестно, что из колдовства выйдет. Тише, Дирк, тише, — осадил он гнедого жеребца, который в очередной раз решил ускориться.

— Если честно, то пока что я вообще не представляю, как мы с этим делом разбираться будем, из полученных материалов даже ничего не ясно. Надеюсь, что мать-настоятельница сможет что-то толковое сказать, — задумчиво произнес старший Форс.

— Не сможет, — тут же ответил ему брат.

— Что, очередной приступ ясновидения? Слушай, Эван, как ты так живешь? Это ж тебе ни сюрприз не сделаешь, ни подлянку не организуешь, — обернулась я и посмотрела на Форсов, которые ехали сзади на вороных конях.

— Я же не постоянно вижу. Как получится, иногда через день что-то в голове появляется, а иногда и месяц могу без видений прожить, тогда, карты в руки — и вперед, с песней. Так что сюрпризы можешь смело устраивать, а вот подлянки для Дика прибереги.

— Она уже устроила мне самую большую пакость в жизни, когда решила вступить в орден. Но и этого оказалось мало, король ее к нам решил прикрепить, чтобы окончательно добить меня, — гневно выпалил Ричард.

— Ой, как мы разгорячились-то! Слушай, Форс, если тебе на лоб плюнуть, зашипит?

— Не нарывайся, Прайд!

— Так! Стоп! — на правах командира Винтер взял ситуацию под свой контроль. — Почему вы не можете постоянно нормально общаться? Бывают же озарения у вас иногда, как тогда, в лесу, очень даже слаженно работали.

— А почему я должна воспылать добротой по отношению к кровнику?

— Ну Эвана-то ты не доводишь, Вэл. Вы с ним верные друзья-товарищи, хотя с Диком они ближайшие родственники.

— Так Эван и не лапал меня при первой встрече за все, что только можно и нельзя!

— А ты мне из-за этого чуть ногу, между прочим, не сломала! — вспыхнул Дик.

— Так не сломала же!

— То есть все завертелось из-за поведения старшего Форса? И если бы он держал себя в руках, то все могло бы быть иначе? — маг усиленно поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, смотря на нас с Диком по очереди.

Я как-то неопределенно пожала плечами и поплотнее запахнула куртку. А вот Ричард начал активно размышлять на эту тему:

— Думаешь, если бы не такая первая встреча, то мы бы сейчас бегали по полям и собирали цветочки, прошу прощения, остатки травы? Лекс, не забывай, что мы должны придушить друг друга при первой же удобной возможности.

— Но вы же этого не сделали.

— А кто сказал, что я не пытался? — в голосе вещевика была слышна плохо скрытая ирония. — Но тогда, во время приема, Прайд, когда раскрылась правда о ее семье, очень и очень быстро сбежала, потом ты сам, кстати, Лекс, помешал мне это сделать. Затем тебя спасать надо было — как-то не та ситуация, чтобы кровную месть осуществлять.

— А потом саму Валерию спасать пришлось, — подхватил Эван. — Некрасиво было бы — вытащить из переделки, чтобы потом прикопать в лесу.

— Вот-вот, ну, а в следующий раз мы уже встретились во дворце, во время принятия ее в орден. Согласись, ребята бы не поняли, если бы я зарубил только что вошедшую в зал девушку.

— Да уж. А почему бы вам просто не прекратить официально кровную вражду?

Взрыв хохота разрезал утреннюю тишину, заставив стайку птиц слететь с ближайшего дерева. А вот Винтер явно не понимал причин всеобщего веселья.

— Видишь ли, Лекс, прекратить кровную вражду могут только главы кланов, — отсмеявшись, включилась я в разговор. — А это Грегори Форс и Дориан Прайд — наши отцы соответственно. Эти двое ненавидят друг друга с такой силой, что ни о каком проведении ритуала, прерывающего кровную вражду, и речи быть не может.

— Я так понимаю, что отцу ты не сообщила, с кем ты в ордене будешь, — усмехнулся колдун.

— А сам-то ты как думаешь? Долго бы орден просуществовал в таком составе, узнай он, с кем я буду жить на одном этаже? Зато, — одарила мага улыбкой, — я сказала, что ты в ордене. К тебе он хорошо относится, как-никак, дочь ему вернул.

— Вэл, а я вот хотел давно спросить, но никак не получалось, — обратился ко мне Эван, теперь он ехал справа от меня, а Лекс и Дик — сзади. — Где ты так в ядах научилась разбираться? И у короля в бокале учуяла, и по ранению определила, что стрела не отравлена[3]. Вряд ли тебе об этом гувернантка рассказывала.

— А кто тебя ворожить учил? Правильно, самообучение. Какой же из меня был бы целитель, если бы я в ядах не разбиралась? Да и вам всем не мешало бы повнимательнее изучить их, а то траванет кто-нибудь, а вы и не поймете.

Туман наконец-то рассеялся, позволив нам пустить лошадей в полную силу.

* * *

Надпись на табличке перед въездом в село уверенно гласила: «Лихолесье». Никогда не понимала, почему села и деревни в нашей стране называются относительно нормальными словами, а вот над городами обычно издеваются — Гаст, Алия, Моркон. Наверное, так произошло потому, что названия деревням давали простые люди, а вот города «обзывали» по большей части представители благородных семейств, решившие блеснуть знаниями древневсеобщего языка. Так, Гаст, например, означает «громкий», Алия — «верная». Сейчас же все разговаривали между собой на всеобщем, а о древнем языке напоминали только названия да некоторые книги в определенных разделах библиотек.

Лихолесье оказалось достаточно большим селом, здесь даже имелся дом совещаний, а также постоялый двор, гордо именовавшийся «Последнее пристанище». Надеюсь, что владелец таким образом намекал на уютную обстановку, с которой не захочется расставаться, а не на качество еды.

Первый этаж хозяин предусмотрительно обставил столами и стульями — если гость перебрал с напитками, его можно положить отсыпаться в свободной комнате, а утром предъявить счет. Разговоры ненадолго стихли, когда наша четверка появилась на пороге; скользнув по фигурам равнодушными взглядами, посетители продолжили увлекательное занятие — опустошение бокалов.

Похоже, сырая погода согнала сюда большинство мужчин Лихолесья — свободный столик обнаружился с большим трудом, в самом неприметном уголке. Александр сразу же направился договариваться по поводу размещения наших лошадок, а также комнат, где мы планировали оставить вещи.

Всем известно, что монахи, а тем более монахини, на лошадях не передвигались, также они не носили с собой мечи, кинжалы и луки со стрелами. Жеребцов мы собирались оставить на постоялом дворе, а вот оружие было просто жизненно необходимо пронести в монастырь, не вызывая при этом лишних подозрений, кто знает, с чем мы там столкнемся. Но с помощью матери-настоятельницы мы планировали решить эту проблему. Как оказалось, она была знакома с бабушкой нашего короля, поэтому знала его чуть ли не с пеленок, а его Величество, в свою очередь, относился к матери Каталине со всей теплотой и заботой, а также безгранично ей доверял.

Отправляя письмо в орден, мать Каталина прекрасно понимала, что решать проблему приедут мужчины и что она сама запускает лису в курятник. Но из двух зол выбирают меньшее, поэтому спустя несколько часов мать-настоятельница будет ожидать нас на окраине села.

— Так, я обо всем договорился, комнату одну снял, все равно только вещи положить, — вернулся к столику довольный Лекс. — Дик, хватит уже заигрывать с девушкой, а то она так никогда нам еду не принесет.

Что верно, то верно. Разносчица не отходила от нашего столика, открыто кокетничая с Форсом. Если бы мы остались в Лихолесье на ночь, то я бы поставила бы последние деньги на то, что это время они провели бы вместе. Девушка наконец-то вспомнила о своих обязанностях и направилась в сторону кухни.

— Что? — возмутился Дик, ловя на себе укоризненные взгляды. — В конце концов, я настоящий мужчина, и мне нужна настоящая женщина!

— Желательно слепая и глухая.

— Прайд, опять нарываешься!

— Ни в коем случае! Просто не забывай, что вечером нас здесь не будет, не стоит давать девушке ложных надежд и обещаний, а вот после задания — хоть неделю на сеновале развлекайтесь.

— Вэл, а откуда это ты про сеновалы знаешь? Ты же у нас приличная девушка из благородной семьи. Или мы чего-то не знаем о нашем юном целителе? — хихикнул Лекс, дергая меня за косу.

— С вами свяжешься — и не о таком узнаешь. Где уже наша еда?

— Ты такая маленькая, а есть хочешь постоянно, куда только влезает все?

— Отстань, Эван, у меня растущий организм, — про то, что вырасту я уже только в ширину, моя персона, разумеется, умолчала.

Наконец в зале появилась фигурка с подносом в руках. Профессионально лавируя между столиками, девушка упорно двигалась к нашему месту. Низко наклонившись, она начала составлять тарелки с подноса, заодно показывая все то, чем ее весьма щедро одарила природа. Что уж говорить — даже я засмотрелась, а у парней и вовсе была реакция, как у котов на валерианку. Неизвестно, сколько бы продолжалось это представление, если бы девушку не окликнули другие посетители, впрочем, судя по многозначительному взгляду, она явно намеревалась вернуться.

Еда превзошла все ожидания, окончательно убедив меня в том, что владелец намекал на обстановку постоялого двора. Куриная котлета и запеченная картошка оказались выше всяких похвал, Дик и Лекс предпочли курице свинину, а вот Эван восторженно уминал овощное рагу. В кружках перед нами стоял крепко заваренный чай — ароматный и насыщенный, а не та жидица, которую обычно подавали в тавернах. Мои спутники, кстати, были слегка недовольны выбором напитков — они бы предпочли пропустить по кружечке пива, однако «вредная заноза» в моем лице не позволила им этого сделать, все же предстояло ехать в монастырь.

Комната, которую для нас снял Лекс, была небольшой, но достаточно уютной. Помимо необходимой мебели, вроде двуспальной кровати, тумбочки для мелочей и письменного стола с парой стульев, здесь также висели накрахмаленные занавески, лежал небольшой коврик, на котором не наблюдалось никаких подозрительных пятен. Рядом с дверью комнаты находился черный вход, собственно, из-за него-то выбор и пал на это помещение — ведь нам еще, переодевшись в монахинь, предстояло покинуть «Последнее пристанище». Прислонившись спиной к косяку, я смотрела, как мои спутники сосредоточенно копались в сумках и прикладывали одежду.

— Эм, ребят, я, конечно, ни на что конкретное не намекаю, но как вы собираетесь добиться сходства с женщинами? Даже сменив одежду, вы все равно будете похожи на мужчин в женской рясе. Я не думаю, что там у всех такие большие проблемы со зрением, чтобы не заметить настолько ярко выраженных дефектов во внешности.

— А для этого, малышка, — обернувшись ко мне, произнес маг. — У нас есть замечательный я — практически дипломированный специалист. Я наложу на нас иллюзии, такие дамочки будут — закачаешься. Даже на ощупь не отличишь!

— Вот этого вот не надо, — поспешил встрять Эван. — Мы в монастырь едем, а не в публичный дом, давай без лишних округлостей.

Представлять эту картину я даже не рискнула, решив посмотреть на готовый результат, что себя зря накручивать. Подойдя к своей сумке, выудила из нее зеленый шарф и начала сосредоточенно заматывать его вокруг шеи.

— Ты куда это собралась? Темнеет уже, — подозрительно спросил меня Ричард.

— Прогуляюсь пойду, — спокойно ответила я, надев заплечные ножны.

— Одна?

— А ты видишь рядом со мной еще кого-то? Слушай, Форс, я тут пыталась деликатно удалиться, чтобы не смущать вас во время переодевания, но с тобой даже этого сделать нормально нельзя!

— Так! Стоп. Валерия — иди, куда шла, долго не задерживайся. Дик — переодеваться, — маг тут же заткнул открывшего было рот вещевика. — Село тихое, люди здесь мирные, ничего с ней не случится, если ты так переживаешь.

— Вот еще, — пробурчал парень. — Просто знаю я женщин — вечно опаздывают.

Я тихо выскользнула в приоткрытую дверь, последнее, что успел зацепить мой взгляд — это переодевшийся Эван, который выглядел на редкость нелепо.

* * *

На улице действительно уже сгущались сумерки, и стало заметно холоднее. Так, и куда же мне идти? Посмотрев по сторонам, я решила пойти вправо, надеясь кого-нибудь встретить и спросить дорогу.

Мне необходимо найти человека по имени Дирон Ригли, насколько мне известно, сейчас ему около шестидесяти лет. И, если честно, я не была уверена, что он еще жив. На это имя я натолкнулась, когда изучала бумаги в архивах — членство в ордене являлось своего рода пропуском в абсолютно любые уголки дворца, и я этим активно пользовалась.

В архивах я старалась найти записи о «Весеннем листопаде»[4], охватывавшие последние десять лет. Упоминаний было не так уж много, потому что мало кто решался браться за изготовление этого яда. Когда норлак[5] полностью уничтожили, причастных к созданию отравы, точнее тех, кого удалось вычислить, арестовали и отправили на рудники. Имена в записях встречались не очень часто, однако Дирон Ригли был среди них. До своего ареста мужчина жил в Лихолесье, больше о нем ничего неизвестно — никаких пометок, указывавших на то, выжил ли он, вернулся ли домой, не сделали. Если верить данным, то освободить его должны были три года назад.

Внезапно из-за поворота показалась девичья фигурка, которая несла в охапке что-то объемистое. Приглядевшись, я поняла, что это наколотые поленья, а девушка, словно почувствовав мой взгляд, споткнулась буквально на ровном месте и выронила ношу.

— Может, я помогу вам донести дрова? — поспешила я к незнакомке.

— Спасибо, вот незадача какая, все время здесь оступаюсь, — пожаловалась девушка, откидывая назад свои длинные светлые волосы. — Предложи это мужик какой чужой, я б отказалась, но девушка девушку не тронет же.

Я не стала ее разубеждать, в конце концов, женское коварство не совсем та тема, которую обсуждали спустя три минуты после первой встречи.

Разделив дрова на две равные части, мы отправились вниз по улице. Девушка сначала украдкой, а потом уже и совсем откровенно меня разглядывала.

— Вы ж не местная.

— Что? — переспросила я, поскольку погрузилась в свои мысли и не разобрала ее фразы.

— Не местная, говорю, я здесь всех знаю.

— Прям так и всех, — усмехнулась я, с интересом на нее поглядывая. Она примерно моего возраста, но вполне может знать того, кто мне нужен. — Как тебя зовут-то?

— А то, я здесь с рождения. И батя мой отсюда, и мама. Меня Анна зовут. Вон, кстати, наш дом, пришли уже почти, — кивнула она в сторону небольшого, но очень уютного на вид двухэтажного домика.

— Вэл.

— Красивое имя. Надолго к нам?

— Нет. Слушай, Анна, мне нужно человека найти, он лет десять назад в Лихолесье жил. А вот тут ли он сейчас, я понятия не имею, — аккуратно подбиралась я к интересующему вопросу. В это время мы как раз приблизились к ее жилищу и начали потихонечку сгружать ношу.

— А кого надо-то?

— Дирона Ригли, — выпалила я на одном дыхании, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно. Девушка уронила остатки дров и повернулась ко мне с совершенно перекошенным лицом.

— Я, это, пойду, — Анна смотрела на меня перепуганными глазами, потом ее взгляд, видимо, наткнулся на меч за спиной, и зрачки ее еще больше расширились.

Входная дверь отворилась, и на крыльце появился мужчина в белой рубахе, видимо, его привлек грохот. Этот человек начал пристально оглядываться по сторонам, а особую суровость облику придавал нож для разделки мяса.

Схватив Анну за локоть, я начала быстрым шепотом говорить:

— Пожалуйста, я не обижу тебя. И этого человека тоже не трону, мне надо просто с ним поговорить, честное слово.

Мужчина, наконец, заметил нас и начал надвигаться, угрожающе сдвинув брови.

— Анна, все нормально?

— Да, папочка, — пролепетала девушка. — Эта девушка помогла мне дрова донести, я сейчас приду.

— Ну ладно, — еще раз шевельнув бровями, мужчина исчез из поля зрения.

— Анна, пожалуйста, скажи, Ригли в Лихолесье? Я еще раз обещаю, что не трону никого, — я говорила все еще почему-то шепотом, сердце начало колотиться с бешеной скоростью, ожидая вердикта Анны.

— Как ты с ним связаться умудрилась? Дурной это человек, очень дурной, его у нас теперь все опасаются, хотя и в лицо не говорят этого.

— Так он здесь!

— Тише ты! — шикнула девушка. — Здесь, куда ему деться, давно уж объявился. Он, поговаривают, торговал дрянью какой-то, от которой люди как мухи умирали. Но он этим не занимается больше, так что не ходи к нему.

— Я не собираюсь у него ничего покупать. И продавать тоже. Мне просто надо поговорить с ним.

— Да это дело-то не мое, я предупредила просто. Вверх по улице иди, на перекрестке направо сверни, по левой стороне дом его. Узнаешь, там калитка такая страшная, не проглядишь. А вообще, лучше бы тебе вернуться туда, откуда пришла. Не гоже девушкам с такими связываться. И это. Не говори никому, что я тебе на него указала, мне проблемы не нужны.

— Я понимаю, вот, — покопавшись в кармане штанов, я достала одну золотую монетку. — Купи себе что-нибудь. Извини, что испугала так.

— Не надо.

— Бери, — силой вложила монетку в руки. — Лент себе в волосы купи, все женихи твои будут, и платье новое — как раз хватит.

Щеки Анны покрылись легким румянцем, который никак не был связан с холодом, что неудивительно — у такой симпатичной девушки, как она, наверняка много кавалеров.

— Удачи тебе. И берегись его.

— Спасибо. Постараюсь.

К указанному месту я добралась практически бегом, как будто какая-то неведомая сила толкала меня в спину. Дом Ригли действительно оказался весьма узнаваем — это строение сохранило остатки былой роскоши, однако местами было изрядно потрепано. Видимо, во время отсутствия хозяина здание пустовало.

Остановившись перед калиткой, я начала перебирать в кармане монетки. Еще один плюс членства в ордене — это очень неплохое жалование. На две трети вполне можно было приобрести одного из лучших жеребцов из наших конюшен. Но деньги мне выплатят только тогда, когда мы вернемся во дворец, как раз будет примерно месяц, с того момента, как я оказалась в ордене. Пока что расходовались средства, взятые из дома.

Решив не тянуть кота за, кхм, не важно, за что, я толкнула массивную калитку, украшенную какой-то жуткой мордой. Вечернюю тишину разрезал скрип несмазанных петель, где-то вдалеке начал гулко лаять дворовый пес. Территория Ригли выглядела жутковато, больше всего мне хотелось развернуться и убежать. Поднялась по рассохшимся ступенькам на крыльцо и, глубоко вдохнув, постучала в дверь. Меня подло проигнорировали. Постучала еще раз. Опять ничего. Уже порядком раздраженная, я начала пинать дверь ногой, эти действия возымели успех.

— Чего надо? — гаркнул появившийся на пороге мужчина.

От неожиданности я поперхнулась и забыла все слова, которые собиралась сказать. Ригли не собирался ждать, пока гостья прокашляется, и попытался захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Все еще кашляя, просунула ногу между дверью и косяком, мешая осуществить задуманное.

— Поговорим? — блеснувшая в моих пальцах монета оказала благотворное влияние на хозяина, дверь моментально распахнулась, а я практически ввалилась внутрь.

— Прямо и налево, — произнеся эту фразу, владелец направился вглубь дома, громко шаркая при ходьбе. А ведь он не такой уж и старый, видимо, рудники сильно его подкосили…

На ходу разматывая шарф, я направилась следом за Ригли, попутно осматриваясь. Дом явно нуждался в ремонте, половицы так и скрипели под ногами, также было бы неплохо законопатить щели стенах. Слева от меня что-то пробежало. Надеюсь, здесь не водилась слишком кровожадная живность.

Мужчина уже ждал меня в комнате, которая когда-то выступала в роли гостиной, сейчас здесь был ужасный беспорядок. В помещении прочно обосновался запах табака вперемешку с ароматами дешевого вина. На небольшом столике, который стоял между двух кресел, лежал опрокинутый бокал с этим пойлом. Брезгливо сморщившись, я села на самый краешек засаленного кресла, положив шарф на колени.

— Ну?

Нда, бывший изготовитель ядов определенно не любитель поболтать.

— «Весенний листопад», — сразу перешла к делу. Мне хотелось поскорее покинуть это пропахшее, на мой взгляд, отчаянием место. Если бы отчаяние имело запах, то оно определенно пахло бы так — ветошью, скуренными сигаретами, затхлостью.

— Я ничего не знаю.

— А если подумать? — пододвинула по заляпанной столешнице монету.

— Деточка, — золотой тут же исчез. — А ты не боишься, что я тебя за такие вопросы прикопаю на заднем дворе?

— Не боюсь, — отвернула ворот куртки, демонстрируя знак, который обозначает прямое подчинение королю. Разумеется, нагло врала — мне было ужасно страшно, но я старалась говорить максимально твердым голосом.

— Даже так. На кой вообще приперлась? — рука мужчины скользнула куда-то вниз.

— Я не собираюсь вас арестовывать, за свое прошлое вы уже расплатились сполна, — вкрадчиво произнесла я, внимательно следя за его движениями. Ригли слегка расслабился, однако руку поднимать не торопился, в любой момент готовый кинуть в меня то, что сжимал в ладони. — Будем считать, что я здесь по личному вопросу. И о нашем разговоре никто не узнает.

— Допустим.

— Мне нужно знать, для кого вы изготавливали «Весенний листопад».

— Не помню, давно это было, — еще одна монетка перекатилась к его ладони. — Впрочем, последний заказ я делал лет десять назад, после пятилетнего затишья. Одно время листопад был популярен, хе-хе. Яды — лучшее средство для устранения неприятеля, спрос на них никогда не упадет.

— Имя?

— Не помню. — Звон монеты. — Луиза Олкот.

— Что о ней известно? Откуда она?

— Я в чужие дела нос не сую, да и тебе не советую, девочка, я заказ выполнил, деньги получил, хе-хе. Несильно они мне, однако, помогли, когда по мою душу явились. А теперь, проваливай.

— Если я узнаю, а я обязательно узнаю, что вы от меня что-то утаили, я вернусь, и тогда наш разговор не будет таким мирным, — пригрозила я, продолжая сидеть в кресле.

— Чего расселась? Убирайся, ясно же сказано было.

— Ждете, когда я повернусь спиной? Не на ту напали, а теперь, — встала и словно невзначай коснулась оголовья меча. — Проводите меня до двери.

Дирон Ригли осмотрел меня выцветшими глазами, затем развернулся и направился к выходу. Я направилась следом за ним, наблюдая за каждым движением. Казалось, что каждая мышца трясется от страха, но пока я не могла позволить себе расслабиться.

— Вот, что, девочка, ты ввязалась не в ту игру. Возвращайся домой к мамочке.

— Я обязательно навещу ее могилу, — процедила я сквозь зубы и вылетела на крыльцо, захлопнув за собой дверь.

Заматывая шарф, я спиной ощущала, что Ригли смотрел на меня из окна, поэтому не позволяла себе показать, насколько я напугана. Только свернув за угол, я бросилась бежать к постоялому двору.

Глава третья, о мужских приходах и не очень удачных импровизациях

Монахини получились, как настоящие — фигуры были весьма женственными, со всеми полагающимися округлостями, кисти рук стали уже, а черты лиц заметно смягчились. Даже на ощупь ладонь теперь казалась женской. Единственное, что не стал исправлять Винтер, это рост — монахини вышли очень высокими, но, в конце концов, кто сказал, что не бывает высоких девушек?

— Ну как? — в голосе мага послышалась плохо скрытая гордость, на себя он еще не до конца наложил иллюзии, поэтому пока щеголял со своим лицом. — Хороши, да?

— Потрясающе! Такое чувство, что они в этой рясе родились. А голос тоже изменился?

— Сама послушай, — из уст монахини вырвался басок Эвана. — Но могу говорить вот так, — писклявым голосом добавил он.

— Да уж, сестра Эовин, с таким голосом только знакомства заводить. Попробуй полушепотом разговаривать что ли, а то вся маскировка псу под хвост. К вам, ребят, это тоже относится.

— Сестра Эовин?

— А почему нет? Хоть как-то созвучно с твоим именем, нам же надо будет как-то обращаться там друг к другу.

Ребята оказались со мной солидарны, поэтому Дик стал сестрой Дианой, а Лекс — сестрой Александрой, мое имя осталось при мне. Завершив все приготовления, парни направились на лестницу, чтобы дать мне возможность переодеться. Глянув последний раз в зеркало, Лекс поспешно внес коррективы в заклинание — замаскировал щетину на лице.

Мое облачение было таким же, как у остальных — черная широкая одежда прямого покроя, слегка подпоясанная в талии, которая скрывала тело от шеи до пят. На голову следовало накинуть традиционное покрывало, опять-таки черного цвета. Решив особо не заморачиваться, я надела это все поверх рубахи и штанов, сапоги также оставила — все равно под рясой не видно. Сунув руки в широкие рукава, я приняла смиренный вид, зеркало, правда, отразило похоронно-скорбный образ.

* * *

Мать Каталина на проверку оказалась сухонькой, невысокой женщиной неопределенного возраста. Отчасти ее возраст скрывала ряса, отчасти — наступившая темнота. Спутником монахини был молодой парень лет двадцати на вид, именно он управлял телегой, на которой нам предстояло добираться до монастыря. Телега была почти полностью загружена мешками с продуктами, но там все равно могли впритык разместиться пять человек.

— Сестры, — обратилась к нам мать-настоятельница, заметив наше удивление, которое вызвал ее спутник. — Это Мерк, он помогает нам доставлять продукты в монастырь. О порядках нашего прихода я расскажу, когда мы прибудем на место, — этой фразой она явно дала понять нам, что разговор не предназначен для посторонних ушей.

Наше оружие Лекс уменьшил до таких размеров, что оно уместилось в небольшой мешок, вес от этого, правда, не изменился. Также в мешок отправились аптечка и еще кое-какие мелочи, вроде веревки и мыла. С горем пополам разместившись в телеге, мы начали наш путь до монастыря. Пожалуй, важно отметить тот факт, что в село мы въехали по одной дороге — достаточно ровной и укатанной, а дорога до монастыря находилась с противоположной стороны и была вся в ямах и ухабах. Удары судьбы об одно место терпели со скорбным молчанием, однако наши лица весьма красочно выражали мнение по этому поводу, заставляя мать Каталину прятать улыбку.

Спустя очень короткое (хвала небесам!) время наша процессия подъехала к монастырю. Территория на первый взгляд достаточно большая, но никого из обитателей не видно, кажется, мы приехали после отбоя. Что же, тем лучше — избежим хотя бы на время лишних расспросов. Отправив Мерка разгружать телегу, мать Каталина повела нас за собой в здание монастыря. Там мы долго кружили по запутанным коридорам и галереям, пока не попали в небольшую комнатку, единственным источником света в которой была одинокая свеча на столе.

— Присаживайтесь, — мать-настоятельница указала нам на стулья, расположенные перед столом. — От лица всего монастыря я выражаю вам благодарность. И надеюсь, что мужчины будут вести себя прилично и не нарушат правил монастыря. Впрочем, вас, девушка, это тоже касается. Остальные жители монастыря ни о чем не догадаются, замаскированы вы великолепно.

— Но вы как-то узнали, что я настоящая девушка.

— Может, потому что ты нам дышишь в пупок? — с ехидцей спросил Дик.

Я метнула в его сторону угрожающий взгляд. Я действительно намного ниже всех, но не настолько же, все по плечо буду. А с ростом неловко как-то вышло, могла бы и сама догадаться…

— Мать Каталина, могли бы вы поподробнее рассказать о том, что происходит в монастыре? — взял ситуацию под свой контроль Винтер.

— Увы, сие нам неведомо. Но за несколько дней пропали три наших монахини.

— А могли они сбежать? Ну или просто в Лихолесье уехать развлекаться? — выдвинул свою теорию Эван.

— Вынуждена признаться, — слегка улыбнулась уголками рта настоятельница, — сначала я и сама так решила, поэтому-то и не стала сразу бить тревогу. Наш приход не запрещает получать удовольствия от жизни, и иногда монахини действительно выезжают за пределы монастыря. Но это не длится больше пяти дней.

— Вы в письме упоминали еще какие-то посторонние шумы на территории, можете что-то конкретное сказать?

— К сожалению, нет. По ночам мы слышим странные звуки в коридорах и на улице, но не решаемся выйти и проверить, что происходит.

— Мать Каталина, а сохранились какие-нибудь вещи девушек? — внезапно спросил Дик.

— Их кельи сейчас пустуют, вы разместитесь рядом. Надеюсь, вы найдете там что-то, что сможет помочь. Сейчас сестры находятся на вечерней молитве, и я должна буду к ним присоединиться, но сначала пройдемте наверх.

* * *

Кельи, в которых нам предстояло разместиться, были похожи друг на друга как яйца одной курицы — комнатка размера два на три метра, из обстановки — только лавка с постельными принадлежностями да тумбочка для мелочей. Перинка оказалась достаточно мягкой, а подушка и одеяло — не свалявшимися от времени. Все-таки аскетизм аскетизмом, но и об удобствах в монастыре Ровены Светлой не забывали. Сквозь маленькое окошко едва-едва пробивался лунный свет, но его вполне хватало, чтобы осмотреться.

У нас в распоряжении имелся примерно час форы до тех пор, пока сестры не вернутся с молитвы, и его необходимо было провести с максимальной пользой. Поэтому Александр сейчас осматривал этаж на наличие каких-либо магических следов, а мы с Эваном изучали кельи исчезнувших сестер. На стреме сначала хотели опять оставить меня, но я наотрез отказалась это делать, поэтому почетную службу у лестницы нес Дик.

Осмотр первой из трех комнаток дал неоднозначные результаты — из личных вещей там нашлись только четки из можжевельника, которые мы решили взять с собой. Никаких других мелочей, вроде книги или вазочки, не было, что само по себе казалось странным. Устав монастыря не запрещал монахиням хранить какие-то личные вещи, и многие девушки этим активно пользовались. Мы попутно сунули нос в другие, занятые кельи — они отличались какой-то обжитостью что ли. Кто-то повесил на стену картину с изображением Ровены, кто-то собственноручно раскрасил окошко, в общем, все старались придать своему пристанищу более уютный вид. А здесь — ничего.

Вторая из пустовавших келий являла собой более интересное зрелище — ее обитательница точно любила рисовать, поскольку в тумбочке удалось найти чистые листы пергамента и несколько уголечков, также по полу были разбросаны смятые рисунки — в основном сценки из жизни монастыря и еще какие-то окрестные пейзажи. Но почему-то нарисованное девушке не понравилось, потому что она явно намеревалась избавиться от бумажек. Кстати, заниматься художеством наша пропавшая монахиня любила в постели — на одеяле и подушке были видны следы угля, словно она вытирала о них пальцы. Рисунки свои девушка сшивала в отдельный альбом, его-то мы и решили взять, может, у Ричарда получится считать хоть какую-то информацию.

А вот третья комнатка преподнесла нам сюрприз — жившая в ней девушка любила всякие безделушки — вся тумбочка была заставлена фарфоровыми статуэтками, которые изображали различных животных — зайчиков, кошечек, собачек. Именно в уменьшительно-ласкательной форме, потому что иначе назвать эти мордочки с наивными глазами язык просто не поворачивался. А еще неизвестная нам сестра увлекалась вышиванием — в своих картинах она предпочитала изображать пресловутых животных, ими же украшала стены кельи. От окружавшего зверинца меня начало порядком подташнивать, поэтому я поторопила Эвана, который копался в ящичке:

— Ну что там? Давай быстрее, а то я скоро сама мяукать начну.

— Да ладно тебе, вполне миленько так получилось. Ладно-ладно, — поднял Эван руки вверх в защитном жесте. — Смотри, что я нашел, должно подойти.

Он держал в своей преображенной ладони какую-то цепочку. Приглядевшись, я поняла, что это порванный браслет, состоявший из нескольких цепочек и подвесок. Да, в виде кошек. Выскользнув за дверь, мы уже собирались пройти в одну из наших келий, как вдруг перед нами откуда-то выросла девушка-монахиня. На вид она была моей ровесницей, может, чуть старше.

— Ой, а что вы делали в келье сестры Агаты? — удивленно спросила девушка, жадно нас разглядывая. Особое внимание она уделила новоявленной сестре Эовин.

— О, сестра, — тут же нашелся Эван и начал говорить трагическим шепотом: — мы слышали о постигшем вас несчастье и зашли помолиться о здравии сестры Агаты.

Поняв намек, я сложила руки в характерном жесте и начала беззвучно шевелить губами. На самом деле я произносила один очень неприличный стишок, но знать это никому не обязательно. Монахиня посмотрела на нас с ярко выраженной любовью и тоже начала молиться. Уверена, что у нее все было по-настоящему.

— Ах, это так мило с вашей стороны. Право слово, мы все себе места не находим. Ой, а зачем вам вещи пропавших сестер?

Какая наблюдательная девушка, чтоб ее!

— Милая сестра, — теперь настал мой черед солировать. — Мы хотели бы обустроить алтарь с этими вещами по правилам нашего прихода, дабы неустанно молиться о здравии и скором возвращении наших сестер.

— Ах, как это прелестно! Я не представилась, в приходе я сестра Анна, а как к вам я могу обращаться? — девушке явно не терпелось поболтать с кем-нибудь.

— Сестра Валерия, а это — сестра Эовин. Милейшая сестра Анна, вынуждены оставить вас, чем скорее мы начнем превозносить молитвы, тем быстрее проявится результат.

— Конечно-конечно, я сама неустанно молюсь о скорейшем возвращении наших подруг.

Откланявшись, мы бочком начали перемещаться к нашим кельям. Будем считать, что пронесло.

— Ох, а из какого монастыря к нам прибыли такие милосердные сестры?

Я мысленно застонала, какая неугомонная!

— Мы из прихода Артура Лучезарного, — радостно ляпнул Эван.

Повисла тишина. Я еле сдержалась, чтобы не шлепнуть себя ладонью по лбу. Эван…

— Это же мужской приход? — наконец оправилась от шока сестра Анна.

— Дело в том, — я развернулась к девушке и наградила ее максимально дружелюбной улыбкой. — Что совершенно недавно был основан женский приход, мы одни из первых монахинь. О, это такая большая честь и великая миссия, — соловьем заливалась я, надеясь, что сестра Анна поверит в этот бред.

— О-о, — уважительно протянула девушка, смотря на нас, как на святых посланников богов.

Пока она не опомнилась и не начала задавать нам еще кучу вопросов, я схватила Эвана под локоть и потащила в отведенные нам комнаты. Боковым зрением я видела, как он недоуменно хлопал глазами.

— Ну какой Артур Лучезарный? — разъяренно прошипела я Эвану на ухо.

— Первое, что в голову пришло. Я от нашего учителя слышал про такой приход.

— Надо было лучше слушать его! Чуть вся маскировка в бездну не полетела.

— Ах так! — обиженно засопел парень. — Вот сама бы выкручивалась. Ты-то стояла да глазками хлопала.

— Ладно-ладно, не злись, тебе не идет. Просто замоталась сегодня, вот и сорвалась, — поспешно пошла я на попятную, денек сегодня трудный выдался, а Эван просто под горячую руку попался.

— Я сам виноват, нельзя ж только на меч надеяться, надо ее и головой думать. Кстати, куда ты ходила, пока мы собирались?

— К изготовителю ядов, — честно ответила я.

— Ха, ладно, не хочешь говорить — не надо, в конце концов, ты взрослая девушка.

Я старательно прятала улыбку. Все-таки, если хочешь что-то скрыть — говори правду, я ведь не соврала ему. Так, а где наши спутники? Как выяснилось, Лекс и Дик уже дожидались нас в одной из келий. Интересно, почему это Форс оставил наблюдательный пост у лестницы и переместился сюда? Собственно, этот вопрос я задала вслух.

— А сама-то как думаешь, мог я в таком виде на лестнице столбачить?

Я еще раз осмотрела его и хихикнула, понимая, что меня смутило, как только мы вошли в комнату. Перед собой я видела красивое лицо с правильными чертами, на котором так и сияли голубые глаза. Мужское лицо. Кажется, что-то пошло не так с заклинанием.

— Тебя кто-нибудь успел заметить в таком виде? — Обеспокоенно спросил его брат и начал осматривать себя, но с его мороком все было в порядке.

— Успел, — добавил Лекс, который тоже щеголял со своим настоящим лицом. Он выдержал паузу, вдоволь налюбовавшись нашими перекошенными лицами, и добавил: — Я вовремя его заметил и увел.

— Ну ты и… — от возмущения я даже не смогла подобрать слов, поэтому решила перевести тему. — Нашел что-нибудь на этаже?

— Чисто. Вообще никаких магических следов, тут даже призраки не водятся. На редкость благоприятное местечко, если бы еще люди не пропадали, так вообще бы ему цены не было, — южанин задумчиво почесал свою бровь со шрамом, была у него такая привычка — когда его что-то беспокоило, то рука непроизвольно тянулась к шраму.

Мы с Эваном кратко рассказали о результатах осмотра, а потом передали Ричарду вещи, которые удалось найти в кельях. Он стянул у себя с головы покрывало и кинул его на койку. Затем передвинул тумбочку, поставив ее прямо перед собой, и разложил принесенные нами предметы.

Я с интересом наблюдала за его действиями, поскольку мне еще ни разу не доводилось посмотреть, как работает его дар. Лекс, например, всегда колдовал с какой-то нарочитой небрежностью что ли, весь его облик как бы говорил, что обращение к магии совсем не является трудным. Впрочем, это действительно было так. Я конечно, в этом ничего не понимала, но все маги из нашего ордена наперебой твердили, что у Винтера очень мощный потенциал, и, если бы не его характер, был бы он бриллиантом, а так — алмаз, который еще не успели обработать.

Старший Форс тем временем полностью погрузился в работу, перебирая пальцами принесенные нами четки. Его лицо выражало полную сосредоточенность, иногда он скептически хмыкал, видимо, над образами, которые вставали перед его глазами. Он явно осознавал все, что происходит вокруг него, и мог контролировать ситуацию. Помнится, мы с Эваном как-то шли по дворцу, и его посетило очередное видение о будущем. Так он пошевелиться не мог, просто застыл и смотрел куда-то перед собой остекленевшим взглядом. Ох, как я тогда испугалась за него, он ведь не реагировал на мои попытки его растормошить. А потом, когда все закончилось, посмотрел на меня своими наивными серыми глазками и потащил вперед, как будто ничего и не было.

— Так. Сразу скажу, что вещи были оставлены девушками добровольно. И совсем недавно, но это и так было понятно. И самое главное — они еще являются владелицами этих вещей, но, сколько они ими пробудут, я не могу сказать, — Форс смотрел перед собой, собираясь с мыслями. — Почему-то у меня такое чувство, что они где-то рядом, но вот где — я никак не могу понять.

— Слушай, а как твой дар вообще работает? То есть, я понимаю, что ты как-то получаешь информацию о предметах, но что это из себя представляет? — задала я давно интересовавший меня вопрос.

— Хм, трудно объяснить. По-разному все происходит. Иногда я со стороны наблюдаю за какими-то событиями, связанными с предметом, иногда образ владельца возникает. А вот дальнейшую судьбу предмета я узнать не могу. Вот, например, — он показал на альбом с рисунками, — я видел, как девушка сшивала свои работы, даже эмоции ее ощутил, она очень дорожит этими рисунками, но в тоже время боится их.

Эван взял у брата из рук альбом и начал перелистывать шуршащие страницы. Стыдно признаться, в келье у нашей художницы мы как-то не удосужились посмотреть, что же изображала девушка на листах. Я обошла парня и слегка опустила его руки вниз, чтобы тоже видеть сшитые листы бумаги.

А посмотреть было на что. Все картины казались мрачными, и дело совсем не в угле, которым рисовала девушка, хотя черный цвет еще сильнее усугублял положение. Это больше напоминало иллюстрации к историям, которыми обычно пугают малышню — еловый лес с одинокой избушкой, стоящей посреди поляны, озеро и затаскивающие в него случайного путника чьи-то когтистые руки, и это еще не полный набор. А вот на последнем рисунке оказался изображен монастырь. Здесь не нарисовали никаких чудовищ или отрубленных голов, но все равно казалось, что над строением нависла какая-то тень. В правом верхнем углу девушка начертила какой-то непонятный символ — правильный треугольник, который пересекала молния.

— Что это за знак? — Эван успел опередить меня и задать повисший в воздухе вопрос.

— Это руна, — уверенно произнес Лекс, — я видел ее очень давно в одном из учебников, когда еще в Академии учился. Только я никак не могу вспомнить, что она обозначает. А ведь руны я на «отлично» в свое время сдал, надеюсь, здесь есть библиотека или что-то в этом духе.

— Тише, — шикнул на нас Дик, — слышите?

Мы все замолчали и начали напряженно прислушиваться, сначала не могли понять, что же привлекло внимание старшего Форса, однако потом до наших ушей донеслись прерывающиеся звуки — такое чувство, что кто-то проводил металлическими спицами по каменной стене. Причем доносился звук с разных сторон — откуда-то сверху и снаружи, что было весьма странным — мы находились на втором этаже. Если только таинственное нечто, скребущееся сейчас в темноте, не умеет летать.

* * *

Все монахини уже разбрелись по своим кельям, поэтому мы без всяких трудностей забрали оружие и разделились. Я и Лекс отправились осматривать территорию вокруг монастыря, а братья должны были проникнуть на третий этаж. Только сейчас мы поняли, какую совершили оплошность — никто из нас не догадался попросить план местности, а это бы существенно облегчило осмотр.

Покров ночи превратил территорию монастыря во что-то мрачное и таинственное — деревья отбрасывали угрожающую тень, плохо смазанная дверь сарая скрипела и действовала на нервы, а полетавшая мимо сова зловеще угукнула и убедила, что является порождением тьмы. Страх медленно, но верно расползался телу, заполняя каждый его уголок, но в тоже время я наслаждалась этим чувством. Сейчас, идя плечом к плечу с магом и находясь под его прикрытием, я ощущала себя гончей, бегущей по следу. Неизвестность буквально толкала вперед, заставляя опережать Винтера на поворотах. Лекс же только снисходительно улыбался, глядя на мою нетерпеливость, видимо, помнил себя в младые годы.

Прямо под окнами монастыря были расположены круглые клумбы, в теплое время года они, наверное, выглядели просто прекрасно, сейчас же о растениях напоминали только сухие побеги. Мы старались передвигаться как можно тише, но каждое наше движение сопровождалось шорохами опавших листьев. Впрочем, обитательницам не привыкать к непонятным звукам под окнами, поэтому недовольных криков в духе «Эй, кто это там шатается» не последовало.

— Наши окна сюда выходят, ты внизу посмотри, а я наверх слевитирую себя, — дал короткие указания Лекс, и практически сразу передо мной возникли его сапоги.

Пока Винтер осматривал стену рядом с нашими окошками, я присела на корточки и разгребла в разные стороны листья. Ничего. Только наши собственные следы. Разочарованно вздохнув, я перевела взгляд на стену. Каменная кладка прекрасно сохранилось, время практически не оставило на ней своих следов, не было даже щелей, сквозь которые мог бы проникать ветер и создавать гулкие звуки. Я даже простучала несколько камешков, никакого тайного хода, разумеется, не обнаружила. В задумчивости я села прямо на краешек клумбы и стала дожидаться, пока Лекс налетается. Меч в поясных ножнах с гулом ударился о каменную кладку. И я порадовалась, что складки одежды достаточно неплохо скрывали его при ходьбе, кто знает, может, мы натолкнемся на какую-нибудь полуночницу. Пришлось бы объяснять, что это обязательный атрибут нашего мнимого прихода.

— Чисто, — Лекс мягко приземлился напротив меня. — У тебя что?

— Аналогично. Даже следов никаких нет, — я поднялась с клумбы и обернулась, смотря, не обронила ли чего, — Ого, ты только посмотри, на чем я сидела!

Прямо на камне была выцарапана такая же руна, которую мы видели в альбоме — треугольник и пересекающая его молния. Причем, эта руна выделялась черными контурами, как будто внутрь залили краску.

Лекс присел и сделал несколько пассов рукой, а затем разочарованно выдохнул:

— Ничего! Что за ерунда здесь происходит… — осекся он и как-то напряженно начал всматриваться в пространство за моей спиной, а потом резко кинулся куда-то в темноту.

Пару секунд я стояла в недоумении, а затем, выругавшись, бросилась догонять быстроногого колдуна. Что мы преследовали, я разглядеть никак не могла. Если честно, то я и Лекса видела с большим трудом, потому что в самом начале забега запуталась в юбке и чуть не прочертила носом по земле. Подобрав одежду и перехватив ножны поудобнее, продолжила бег по местности.

Да чтоб тебя!

Винтер поменял траекторию движения, и я окончательно потеряла его из вида! Перейдя на шаг, достала меч из ножен и попыталась выровнять дыхание, но сердце явно решило выпрыгнуть из грудной клетки и отправиться в погоню самостоятельно. Благо, ночь выдалась лунная, хотя бы в кромешной тьме плутать не приходилось.

Я напряженно вслушивалась в темноту, но до ушей доносились только звуки спящей природы. Я медленно передвигалась в ту сторону, где, по моим представлениям, должен быть Лекс. Какая-то тень пронеслась мимо и чуть не сбила с ног.

Зараза!

Развернувшись, я начала преследовать таинственную тень. О том, что буду делать, если догоню неизвестного, подумать как-то не удосужилась, но все равно не бросила своего спонтанного занятия, а продолжила бежать. Расстояние между нами упорно не желало сокращаться, я уже начала уставать, а вот мой партнер по бегу явно был полон сил. Передвигался он на своих двоих, а очертания фигуры полностью скрывал черный плащ.

Внезапно фигура остановилась и… исчезла. От неожиданности я поскользнулась на мокрых листьях и завалилась назад, по инерции проехав еще пару метров. Перевернувшись на живот, в недоумении уставилась на пустое пространство перед собой. Провалился! Я была настолько поражена нежданным исчезновением беглеца, что не заметила, как рядом со мной появился Лекс. Винтер рывком поставил меня на ноги, попутно отряхивая налипшую грязь.

— Ты с ума сошла? Какого демона ты за ним одна побежала? — начал сразу же меня отчитывать маг.

— Извини, ты, знаешь ли, отсутствовал, пришлось импровизировать, — с досадой сказала я, расстроенная неудачной погоней. — Ты где застрял?

— Упустил как-то, все время на хвосте у него был, потом смотрю — уже один бегу. Пока сообразил, с какой сторон пришел, пока вышел — ты уже собственный забег устроила, о чём думала только!

Я смущенно потупилась и начала ковырять носком сапога землю, сама знаю, что совершила на редкость опрометчивый поступок. Сначала думай, потом делай, Прайд! Но, с другой стороны, я же, как меня все уверяли, полноправный член команды, а со мной носились, словно с корзинкой с яйцами. Не могла же я вечно отсиживаться в кустах, пока ребята подвергали себя опасности. Мысли по этому поводу тут же были озвучены магу.

— Это да, — утвердительно кивнул он, — но, пока у тебя опыта мало, будь добра, без прикрытия никуда.

Винтер повернулся ко мне спиной и начал осматривать то место, где исчез наш таинственный гость. Я показала затылку мага язык, а затем присела рядом и протянула руку в земле, за что тут же удостоилась возмущенного шлепка. Ну и пожалуйста, не больно-то и хотелось. Справа донесся топот ног. Обернувшись, я увидела Форсов, стремительно двигавшихся в нашу сторону, и огибать нас они определенно не собирались.

— Ложись! — схватила Лекса за плечо, и мы вместе завалились на землю.

А через нас перепрыгнули Форсы и побежали дальше, однако они очень быстро остановились и начали озираться по сторонам.

— Какого демона здесь происходит? — Александр поднялся на ноги, попутно выплевывая попавшую в рот землю.

— Где он? — вместо ответа спросил Эван. Он дышал так тяжело, как будто брат скакал на нем всю дорогу. Взяв краешек покрывала, парень вытер пот со своего лба.

Мы с магом недоуменно переглянулись, поскольку не могли понять, о чем толковал наш провидец. Мы ведь ясно видели, что братья бежали вдвоем, но по их словам выходило, что они гнались за кем-то.

— Да рядом с вами промчался человек в плаще! А потом исчез, как сквозь землю провалился, — Дик все еще продолжал осматриваться вокруг, а потом со злостью пнул подвернувшийся под ногу камешек, отправляя его в незапланированный полет.

— У нас здесь тоже был посетитель. Но я бы не стал так категорично утверждать, что это человек, — пробормотал Лекс, направляясь обратно к зданию. — Пойдемте, больше здесь искать нечего. Пока нечего.

— Тогда кто же наш незнакомец? Или их двое? — всё ещё не унимался вещевик, пока мы продолжали свой путь.

— Знаешь, он не представился, — едко сказала я и тут же поймала на себе возмущенный взгляд. — Но двигался быстрее, чем обычный человек, подозрительно, не так ли?

— Знаете, что более подозрительно? — привлек всеобщее внимание Эван. — То, что мы своим грохотом никого не разбудили.

Все дружно посмотрели на окна: действительно, в них не было даже намека на огонек свечи, зажженной потревоженной монахиней. Весь монастырь окутывала тишина, такое чувство, что сама ночь сплела защитное покрывало от шума и накинула его на каменные стены здания. Выглядело это одновременно завораживающе и ужасающе, ощущение неправильности всего происходящего медленно, но верно окутывало пространство.

Передернув от холода плечами, я начала догонять ребят, поскольку, засмотревшись на монастырь, слегка отстала от них.

Не нравилось мне все это, очень не нравилось.

Глава четвертая, про мысли о вечном и любовные романы

В келье раздавалось яростное перешептывание — это мужская часть команды настаивала на том, чтобы отправить женскую, представленную в моем лице, спать. Женская часть активно возмущалась и настаивала на том, что тоже будет нести караул. Но победило большинство, поэтому меня оставили в одиночестве, а Лекс даже на дверь наложил какое-то заклинание, чтобы я не вздумала бродить по этажу.

Но я и не собиралась этого делать, решив, что стоит разобраться с полученной за день информацией. Стянув сапоги и сбросив рясу, улеглась прямо в штанах и рубахе на постель и закинула руки за голову. Пламя свечи слабо подергивалось, освещая трещинки на потолке, которые причудливо переплетались, превращаясь в запутанный узор. Точно так же переплетались мои мысли, только они больше походили на запутанный клубок ниток.

Что же я имела? По сути, ничего. У меня есть единственная ниточка, ведущая от Дирона Ригли — имя, сообщенное им. Среди знакомых нашей семьи не было Луизы Олкот, я вообще впервые услышала про нее. Могла ли эта женщина быть причастной к смерти матери? Не стоило делать опрометчивых выводов, пока информация не проверена. Может, в архивах найдется какое-то упоминание об Олкот. Похоже, я близка к тому, чтобы воспользоваться советом господина Траста — хранителя архива — поставить там себе раскладушку. В ордене если кто-то и замечал, что я подолгу пропадала среди пыльных свитков, то все равно не спрашивал. В конце концов, у каждого свои увлечения.

Огонек свечи слабо дернулся в сторону, повинуясь какому-то порыву. Я села на постели и поджала ноги к груди, неотрывно смотря на пламя. Что же здесь все-таки происходит? После рассказов Форсов я вообще не была уверена, что мы с Лексом за кем-то гнались. Ведь парни тоже явно кого-то преследовали, но мы ничего не видели И этот быстроногий бегун. Он не телепортировался, хлопка тоже не услышали, фигура просто растаяла. Как мираж.

Я опять легла и попыталась поразмышлять о вечном, а также о предназначении человечества в мире, но как-то очень быстро заснула.

* * *

Я всегда представляла, что жизнь в монастыре должна быть тихой и размеренной — по коридорам обязаны чинно и степенно ходить монахини, а вокруг стоять полная тишина из-за соблюдаемого обета молчания. Не знаю, как обстояли дела в других приходах, но здесь все иначе: монахини весело шушукались между собой, а повсюду то и дело раздавался задорный смех. Старшие сестры иногда пытались осаживать молодежь, но чаще всего не обрубали общее веселье. Хотя нет, были моменты, когда окружающая обстановка соответствовала моим представлениям — во время молитв лица всех женщин приобретали такое одухотворенное выражение, что не приходилось сомневаться в том, что они находятся на своем месте.

Библиотека, кстати, в монастыре имелась. Небольшая, конечно, большинство книг было посвящено религии, но попадались и другие экземпляры, более интересные. Мы с Эваном, ставшим вновь сестрой Эовин, сидели за столом, обложившись книгами со всех сторон, и пытались найти таинственную руну. Только вот нужного учебника здесь не оказалось, а жаль, тогда бы мигом справились с задачей. Но чего нет, того нет, и мы непрерывно шелестели страницами книг, полностью заполняя этим звуком помещение.

— Почему именно мы должны копаться в пыльной библиотеке? — удрученно спросил Эван, оглядывая стол.

— Потому что малолетки не должны мешаться, пока взрослые разбираются с проблемами, — процитировала я Лекса и отложила книгу к уже просмотренным.

— Ха, а если кто-нибудь сейчас нападет на «беззащитных детишек»?

— Закидаем пыльными книжками, — серьезно ответила я.

Мы переглянулись и прыснули от смеха, представив эту картину. Библиотека находилась в самом дальнем закоулке монастыря, чтобы до нее добраться, нужно было пройти по запутанным коридорам. Если бы неведомое чудовище решило поохотиться именно на нас, то, наверное, поплутав по помещениям, оно почесало бы в затылке и пошло искать более легкодоступных жертв.

— А ночью-то что было?

— А, ерунда, — отмахнулся парень. — Патрулировали коридоры, менялись иногда. Представляешь, одна девушка — лунатичка.

— Может, это она всех похитила? — заинтригованно спросила я, не пытаясь скрыть улыбку.

— Если только еду. Я ее около кухни встретил, она, завидев меня, вытянула вперед руку с краюхой хлеба и закатила глаза. А когда я ее окликнул, так искренне изобразила удивление, что я почти поверил, что она сама не знает, как здесь оказалась, — усмехнулся Форс и захрустел костяшками рук.

— Не делай так, — поморщилась я от неприятного звука. — Мы состаримся за этим столом!

— Да нет, всего лишь поседеем, — «утешил» меня коллега по несчастью.

Мы с удвоенным усердием закопались в книги, изредка переговариваясь между собой или зачитывая наиболее забавные абзацы. Один раз мне даже попался типичный любовный романчик со всеми вытекающими последствиями — бесконечными клятвами в вечной любви, отчаянными подвигами героев, уничтожающих врагов голыми руками и просто тоннами цветов, конфет и прочих подарков. Ах да, еще были картинки, очень подробные картинки, а в некоторых случаях — даже слишком подробные. Окончательно меня добило название «Любовная любовь», но следовало признать, что томик пользовался популярностью — страницы выглядели так, словно над ними пролили слезы почти все монахини.

— Вот, смотри, — наконец-то Эван протянул мне тонкую книжечку в кожаном переплете.

Я потерла веки, а затем уже принялась всматриваться в листы. От просмотренных книг уже рябило в глазах, буквы плясали и упорно отказывались складывать в слова. Но мне все-таки удалось заметить описание нашего символа, хоть и какое-то невнятное.

— Это дневник что ли какой-то? — я в недоумении перелистнула страницы. — Точно. Смотри, и даты проставлены. Последняя запись сделана девять лет назад.

— Ну-ка, что там пишут про символ, — парень перетянул книжицу в свою сторону. — Ого! «В темноте он обретает наибольшую силу. Я заставлю неверующих узреть истину», — зачитал он мне строки.

Со скрипом отодвинув стулья, мы поднялись и размяли затекшие тела, а затем отправились на поиски ребят, прихватив с собой дневник. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.

Мы шли по коридору, петляя на поворотах. Наше сосредоточенное молчание прервали голоса, послышавшиеся вдалеке. Я и Эван напряженно вслушались в звуки, пытаясь распознать владелиц, а затем в ужасе переглянулись. Сестра Анна! Вот уж с кем сейчас абсолютно не было времени разговаривать. С утра она и еще несколько монахинь поймали нас и засыпали вопросами о выдуманном приходе. Второй раз я не собиралась проходить через эту пытку, Эван, судя по бегающим глазам, тоже.

Монахини продолжали приближаться, времени на размышления не было, убежать в какое-нибудь помещение мы не успевали. Впрочем, одно действие мы успевали бы сделать — прыжком подскочив к окну, я рывком распахнула его и перепрыгнула через подоконник. Эван, не растерявшись, выпрыгнул следом. Неудачно. Практически на меня приземлился. Некоторое время мы раздраженно шипели, пытаясь распутать переплетенные конечности. Заслышав разговоры прямо над нашими головами, затихли в на редкость неудобных позах.

— Эти прибывшие сестры просто прелестны, как бы я хотела, чтобы они остались в нашем приходе, — вдохновенно щебетала сестра Анна.

— А мне они показались какими-то странными. И не место чужачкам у нас, — пробормотала одна из ее спутниц.

— Сестра Клер, ну что ты такое говоришь, они просто само очарование, — возмутилась еще какая-то девушка. Голос казался знакомым, но я никак не могла вспомнить, кому он принадлежал.

— Я все равно останусь при своем мнении.

Девушки начали перепалку между собой, однако их голоса достаточно быстро стихли. Видимо, они решили продолжить выяснять отношения по пути. Нам с Форсом удалось распутаться, и мы решили поискать ребят сначала на улице. Погода, кстати, оказалась не в пример лучше вчерашней — солнышко так и пробивалось сквозь облака, а ветра и вовсе не было. Но приближающаяся зима давала о себе знать — парок изо рта являлся постоянным атрибутом.

Ричард и Александр обнаружились под одной из раскидистых яблонь в компании матери Каталины. Они о чем-то негромко переговаривались и, казалось бы, совершенно не замечали нашего приближения. А мы с Эваном разве что не подпрыгивали от нетерпения, так хотелось поделиться нашей находкой с остальными.

— Судя по вашим довольным лицам, поиски увенчались успехом.

— Ты как всегда проницателен, Лекс, — довольно сказала я, помахивая книжкой. — Мать Каталина, кому принадлежала эта вещь?

Настоятельница с опаской приняла из моих рук книжицу и начала просматривать страницы. Некоторое время лицо женщины не выражало никаких эмоций, а потом на нем появилась мрачная тень. Глава монастыря молчала и нервно кусала губы, пытаясь собраться с мыслями, а затем начала говорить:

— Этот дневник принадлежал матери Хельге, она до меня стояла во главе монастыря, это была сильная женщина с твердым характером. Она была ярой сторонницей старых уставов — только в последние годы наш монастырь стал таким свободным, что ли. Если, конечно, это слово можно употребить в отношении монастыря, — усмехнулась мать Каталина. — И все же, еще каких-то тридцать лет назад приход наш был образцом строгости и благочестия. Но постепенно монахиням стало дозволяться больше обычного, надо сказать, что это воздействовало благоприятно.

— Но мать Хельга явно была против? — поинтересовался Дик.

— Да, дочь моя, — ответила пожилая монахиня, но тут же исправилась, — сын мой. Хоть она и стояла во главе монастыря, полностью она не могла изменить новые уставы, поскольку решение выносилось на совете, в который входило еще пять человек. А потом в монастыре стали происходить странные вещи, наподобие тех, что происходят сейчас — но только люди не пропадали.

— Скажите, — торопливо начал Лекс. Он уже успел пролистать дневник и теперь торопился высказать какую-то мысль, посетившую его голову. — А вам не попадались странные символы на территории, вроде треугольника с молнией?

— Они до сих пор есть, их сама мать Хельга нанесла на камни. Как она сказала, это оберег от злых сил.

— Да уж, а ваша мать Хельга была не промах, — присвистнул наш маг и продолжил под наши недоуменные взгляды. — В общем, помните руну, на которую мы вчера натыкались постоянно? На клумбе. Вы тоже, ребята, — обратился он к Форсам, — наверху видели. Этот символ относится к одним из запретных, поэтому я не сразу про него и вспомнил. Если не вдаваться в магические дебри, то объясню его действие так: им пользуются для того, чтобы внушить что-то окружающим. Мать Хельга, видимо, в свое время воспользовалась этим символом.

— В смысле — внушать? Ты хочешь сказать, что мы вчера носились за пустотой? За плодом нашего воображения? — слегка опешил Эван.

— Вроде того, а точнее — за очень качественными галлюцинациями.

— Мать Хельга скончалась почти девять лет назад, это все невозможно, — произнесла мать Каталина.

— Возможно или невозможно, но факт остается фактом. Вы говорили, что у вас уже было такое, — торопливо продолжил Лекс, боясь упустить мысль. — Эти руны надо активировать периодически. После смерти предыдущей настоятельницы все ведь прекратилось, правильно? А сейчас их кто-то снова активировал.

— Но тогда этот человек должен быть магом, разве нет? — в задумчивости почесала я кончик носа.

— Не обязательно, там все на крови завязано. Колешь палец булавкой да символ чертишь. Скажите, а могла мать Хельга хотеть выжить из монастыря тех девушек, которые могли не соответствовать ее представлениям об идеальных монахинях?

— Александр, это звучит ужасно, хотя, вынуждена признать, что за матерью Хельгой действительно замечались, кхм, странности. Она была приверженцем строгих нравов — чистота помыслов. Вы хотите сказать, что у нее была сторонница ее взглядов, которая теперь продолжает ее дело?

— Я хочу сказать, что мать Хельга может по ночам сдвигать крышечку с гроба.

Глава пятая, про чувство несобранности

— Мы не будем вскрывать гробницу, это кощунство! — разъяренно шипела я в сторону парней.

Наша четверка сосредоточенно пробиралась к небольшому каменному строению, находящемуся на заднем дворе. Парни тащили на себе инвентарь — лопаты, мотыги и прочие предметы, которыми можно было бы дробить камень. Все это мы одолжили в сарайчике возле ворот, который я сначала приняла за будочку для задумчивости. Мне торжественно вручили котомку с какой-то магической дребеденью Лекса. Всю дорогу я пыталась отговорить ребят от осквернения последнего пристанища монахинь, меня, разумеется, никто не слушал. Мы неумолимо приближались к склепу.

— Прайд, если боишься — так и скажи, нечего прикидываться святошей, — раздраженно бросил в мою сторону Ричард.

— Да причем тут это! Боюсь или не боюсь, — в тон ему ответила я. — Это неправильно! Эван, ну хоть ты им скажи!

— Вэл, да что такого-то? Откроем аккуратненько, Лекс свой ахалай-махалай прочитает, и домой поедем. Что ты трагедию делаешь из этого? — ответил Эван и осуждающе на меня посмотрел.

— Мы посягаем на святыни! А вдруг кто-то из девушек захочет помолиться костям усопших? И что они увидят — груду камней и разломанные саркофаги? — все еще отстаивала я целостность гробницы.

— Еще хоть что-нибудь скажешь по этому поводу, станешь соседкой покойниц, я тебя лично придушу! — практически взревел Ричард.

— Слушай, я понимаю, что по кладбищам ты никогда не гуляла и вообще возмущена до глубины души таким святотатством, но, если умершие будут сильно возмущаться, мы честно перед ними извинимся и свалим, — «успокоил» меня Лекс. Он, кстати, отозвал маскирующие чары, так что выглядели эти начинающие вандалы нелепо — юбки мало вязались с мужскими сосредоточенными лицами.

— Делайте, что хотите, пускай к вам разгневанные души потом являются, — окончательно сдалась я.

Если с раскапыванием могил на обычном кладбище я еще могла как-то смириться, дело есть дело, осквернение святых мест в мои планы никак не входило. Ой, кому я врала. Боялась я. Больная фантазия уже нарисовала пяток скелетиков, сложивших свои косточки в священной молитве. Но признаваться в этом, разумеется, не собиралась, уж не хотелось падать в глазах ребят, а Форс так и вовсе, если узнает, постоянно потешаться будет. Страх перед практически истлевшими костями я никак не могла объяснить, но от одной мысли о содержимом склепа, становилось жутко. Хороша защитница королевства, ничего не скажешь.

Склеп представлял собой одноэтажный каменный домик, материал, из которого он был сделан, больше всего напоминал мрамор. Дверь заменяла калитка из частых прутьев, замок отсутствовал, запиралась калитка изнутри на щеколду — девушки просовывали узкие ладошки сквозь прутья и отпирали строение. Парни обернулись и посмотрели на меня, явно ожидая, что я отодвину щеколду. Я же демонстративно скрестила руки на груди и отошла на пару шагов в сторону, всем своим видом говоря, что не собираюсь принимать в этом участия.

— Как за чем-то гнаться, так она первая, а как со склепом подсобить, так не дождешься, — проворчал маг, разминая пальцы.

Лекс подошел к решетке и протянул к ней правую руку. Некоторое время ничего не происходило, а затем он сделал движение в сторону, как будто отогнал муху. Маг потянул калитку на себя, и она без шума отворилась — кто-то регулярно смазывал петли. Забрав у меня мешочек, ребята вошли внутрь, а я повернулась спиной к входу и стала стоять на стреме, хоть об этом меня и не просили. Постою себе тихонечко, может, подозрительное что замечу. Но в склеп не войду! Я лучше еще за черной фигурой в капюшоне побегала бы, она хоть костями не гремела.

На плечо с неприятным сухим звуком что-то опустилось. Внутри все сжалось в холодный комок. Трепеща от ужаса, я повернула голову и перевела взгляд влево. На плече покоилась лучевая кость, фаланги спускались чуть ниже и касались покрывала.

Визгу, вырвавшемуся из горла, позавидовала бы любая банши. Мало соображая, что делаю, я схватила кость и дернула вперед. Второй визг не заставил себя долго ждать, поскольку она осталась в руке. Реакция на это последовала незамедлительно — я швырнула свою неожиданную ношу куда-то в темноту. Молча, кстати, третий вопль просто застрял где-то на полпути.

Обернувшись, я увидела этих трех паршивцев, которые даже и не думали сохранять серьезные лица. Лекс и Эван хохотали, схватившись за решетки, чтобы не упасть, а вот Дик стоял в непосредственной близости от меня и держал плечевую кость скелета, тоже не жалуясь на плохое настроение.

— Ты чего монахинями разбрасываешься? — ехидно осведомился он, отступая назад.

— Форс, ты скотина! Когда ты научишься думать своей дурной головой? — если бы я могла кричать, то оглушила бы его, но, увы, из горла вырывались только жалкие сипы.

Коленки тряслись так, словно я пыталась танцевать, а руки так и тянулись придушить этого самодовольно улыбающегося мерзавца. Я уже была готова вырвать из его рук эту несчастную кость и хорошенько отходить ей парня по всем доступным местам.

— Кстати, если перебудила всех, сама оправдываться будешь, — продолжил Дик, даже не пытаясь скрыть смех.

Меньше всего меня сейчас волновал спокойный сон монахинь. Я медленно приближалась к Ричарду, а он, гаденько ухмыляясь, отступал в склеп. Перешагнув порог, Дик победным взглядом уставился на меня, зная, что дальше я не пойду. Желание покалечить вещевика оказалось сильнее страха перед мертвецами. Я прыжком преодолела оставшееся расстояние и отчаянно вцепилась в кость, которую Форс все еще сжимал в руке. Лекс и Эван явно развлекались за наш счет, поскольку прекращать борьбу не спешили.

— Эх, молодежь, вам бы все развлекаться, — раздался справа приятный женский голос.

Мы все, как по команде, повернули головы и увидели перед собой полненькую монахиню, которая смотрела на нас с удивительной теплотой. Если бы она не парила в паре сантиметров над полом и не была жемчужно-белого цвета, то она бы ничем не отличалась от остальных. Монахиня висела в воздухе совсем рядом со вскрытым саркофагом, определенно являясь его постоялицей. Мы с Диком замерли, вцепившись в предмет конфликта, и смотрели на нее, недоуменно хлопая глазами.

— Мать Хельга? — деловито поинтересовался у призрака Лекс.

— Вот еще, — фыркнула монахиня. — Сестра Агрипа, а та зануда лежит с противоположной стороны.

— Извините, — смущенно пробормотал Эван.

— Да ничего, кости только на место положите, — добродушно отозвалась призрачная женщина.

Мы с Форсом одновременно разжали ладони, и кость с глухим звуком обрушилась на каменный пол.

— А нельзя ли поаккуратнее? — иронично изогнула бровь владелица.

Я выдавила из себя подобие улыбки и присела на корточки, не сводя взгляда с привидения. Рука шарила по полу и пыталась найти упущенное, но попадался пока один только камень.

— Ребят, да отомрите вы, первый раз призрака что ли увидели? — щелкнул рядом с нами пальцами Лекс.

— Угу, — на более длинную речь я сейчас была не способна.

— Сестра Агрипа, просим прощения за нашу вольность, — «ожил» наконец-то Дик и сразу же начал пускать в ход свое обаяние. — Хотя, я даже рад, что мы вас потревожили, когда еще представится возможность пообщаться с такой очаровательной женщиной.

Монахиня захихикала, как девчонка, и пригрозила Форсу прозрачным пальцем. Я все-таки смогла нашарить останки, которые лежали совсем рядом с моей стопой, и смущенно положила их на место. Эван и Лекс тем временем вскрыли нужный саркофаг, и маг начал выполнять над ним пассы.

— Ничего, — разочарованно вздохнул он. — Неужели это не она?

— Сестра Агрипа, — обратился к привидению Эван. — А никто из ваших соседей не выходит по ночам на прогулку?

— Она появлялась одно время, брюзжала, что Каталина совсем монастырь развратила, а если бы она вас тут увидела — вторично бы померла, — начала вспоминать монахиня. — А потом она исчезла.

— В смысле? — длина моей фразы определенно выросла.

— А вот так. Была, была, а потом бац — исчезла. После того, как здесь та девочка помолилась, я больше не видела Хельгу.

— Что за девочка? — встрепенулся Дик.

— Не знаю, как звать, после моей смерти появилась уже. У нее пальцы чумазые были.

Мы переглянулись и поняли, что подумали об одном человеке. А Лекс, судя по его лицу, так и вовсе знал, с чем предстояло столкнуться. Проблема была в том, что мы совершенно не знали, где искать девушку. Похоже, придется перекопать всю территорию монастыря, и этим мы и будем заниматься всю оставшуюся ночь. Подобрав инвентарь, все начали перемещаться к выходу.

— Девушка, — догнал меня голос монахини у самого порога.

— Д-да? — я так и замерла с занесенной ногой, не решаясь пошевелиться.

— Кость подберите да на место положите, а то чувствую себя какой-то неполной, — пожаловалась сестра Агрипа.

— О, конечно.

Аккуратно закрыв решетку, я поспешила догнать ребят, которые уже успели отойти на приличное расстояние. По пути обо что-то споткнулась и чуть не полетела на землю, но как-то смогла удержать равновесие. Слова, вертевшиеся на языке, не принято произносить на территории монастыря, поэтому я кое-как сдержалась. Однако все равно решила отправить тот предмет, о который запнулась, в непродолжительный полет с помощью волшебного пинка. Приглядевшись, опознала в предмете кость, которую так опрометчиво выкинула некоторое время назад. Преодолевая страх и брезгливость, я подняла часть скелета. Обернувшись, окинула оценивающим взглядом склеп и решила, что он не стал менее страшным. Потом положить можно будет… Или попросить Эвана.

Парни все-таки догадались остановиться и подождать меня. Находка не осталась незамеченной, однако ребята воздержались от комментариев, а только обменялись ехидными взглядами. А я с ходу задала вопрос, который терзал меня с самого появления призрачной монахини:

— Лекс, ты же говорил, что не почувствовал призраков? — возмущалась я. Встреча с сестрой Агрипой оставила в памяти весьма яркий след.

— Так я монастырь проверял, а не всю территорию. В здании на момент осмотра привидения не было, — спокойно ответил мне маг, посмеиваясь украдкой в покрывало, но затем он снова стал серьезным. — А теперь о главном. Я практически уверен, что мать Хельга вселилась в шкурку нашей художницы.

— Но куда делись еще две девушки тогда? Или матери Хельге нужны еще парадно-выходные костюмы? — шутливо поинтересовался Эван.

— Я думаю, ты прав, — озадачил нас всех Лекс. — Призрак не может долго находиться в одном теле, организм не принимает его и стремится избавиться.

— В общем, надо быстрее искать наших пропавших дамочек, — констатировал Дик. — Лекс, сможешь отправить нашу буйную монахиню по старому адресу?

— Да. Когда найдем ее, старайтесь в глаза не смотреть, а то под влияние попадете. А ты, Вэл, особенно, вряд ли ей мужское тело будет интересно для вместилища.

— Может, мы нашу леди-визг запрем от греха подальше? — выдвинул очередную оригинальную идею Форс-старший.

— Может, ты будешь делать что-то полезное, молчать, например? — посоветовала я. Нас разделяли Эван и Лекс, обегать которых я поленилась, поэтому ограничилась гневным высказыванием.

— Нет, запирать мы ее не будем, пусть лучше на виду будет, так оно надежнее, — протянул Лекс, скептически меня осматривая.

— Прекратите говорить обо мне в третьем лице, — возмутилась я. — Лучше подумайте, где могут прятать бедных девушек. Мы с Эваном днем смотрели план монастыря, никакие тайные ходы на нем не были отмечены. Кстати, Эван, как насчет маленького такого предсказания? Желательно, чтобы там было описание места, где находятся наши красавицы.

— Если бы все было так просто, Вэл, мы бы давно сделали ручкой монастырю и отправились бы во дворец пирожки лопать, — снисходительно пояснил мне провидец.

Возле входа в монастырь мы остановились, не зная, что делать дальше. Лично мне в голову упорно не хотели лезть никакие идеи по поводу предполагаемого начала поисков, потому что все уже было осмотрено вчера. Судя по рассеянно-сосредоточенным лицам моих спутников, у них был точно такой же творческий кризис. Эван присел на корточки и начал что-то чертить на земле подобранной палочкой, я присела рядом, но в темноте не могла рассмотреть его каракули. Видимо, бессмысленное ковыряние земли как-то активирует мозговую деятельность, потому что парень достаточно быстро предложил идею:

— Может, на живца попробуем?

Но его идея не получила должного отклика — старшие посмотрели на нас ошалевшим взглядом, а Дик так и вовсе покрутил пальцем у виска. А вот мне предложенный Эваном вариант показался не таким уж и плохим, и я поспешила поддержать парня:

— А что? Нам же надо как-то выманить нашу монахиню? Будем распевать непотребные песенки и все-такое, она не выдержит такого ужаса и…

— Самоликвидируется, — перебил меня Дик. — Ясно сказано же, чтобы ты на глаза старалась не попадаться призраку. Нет, потянуло приманкой поработать.

— Я ценю, конечно, твою заботу, — едко ответила я. — Но я имела в виду всех нас. Если ее поближе подпустить, она же распознает точно в вас мужчин, вселяться не захочет. Может, попытается выставить со своей территории нахалов, возомнивших о себе демон что.

— В любом случае, хотя бы высунется посмотреть, что за балаган здесь происходит, — радостно подхватил Эван. — А там, может, выследить получится. Да хоть что-то сделать.

— План так себе, если честно, — протянул Лекс. — Но шмакодявки правы, надо что-то делать.

— Я тут подумал, — пробормотал Дик, а затем прокомментировал мое хмыканье: — да, Прайд, взял и подумал. Так вот, нашему призраку нужно же кормить пленниц-то. Не может человек неделю без еды-воды прожить, а мёртвыми они ей ни к чему.

Эван начал трясти меня за плечо, от неожиданности я завалилась на бок. Кое-как вернувшись в прежнее положение, я хотела уже начать возмущаться, но неожиданно поняла причину столь активных жестов напарника. И тут же начала судорожно кивать, как бы говоря, что он может быть прав.

— Может, просветите нас, что у вас тут за разминка? — спросил Лекс и поставил нас на ноги с помощью магии.

— Прошлой ночью около кухни я видел монахиню, — начал тараторить Эван. — Я подумал, что проголодалась она, а сама девушка выдавала себя за лунатичку. Может, это наша призрачная настоятельница в новом обличии?

— Вот-вот! Если вчера ночью Эван спугнул ее, то сегодня она может захотеть пополнить запасы, — вдохновенно продолжила я, победно взмахивая костью, но потом сникла: — если уже не пополнила.

Лекс наколдовал пульсар и начал сосредоточенно копаться в котомке, спустя некоторое время ему удалось достать парочку камешков на шнурочках. В камнях я разбиралась не очень хорошо, если честно, но на первый взгляд мне показалось, что это кварц. Один камешек он отдал Эвану, а другой оставил себе.

— Если рядом будет привидение, то камень начнет светиться. Форсы — распевают похабные песенки под окнами кухни, Вэл — со мной на кухню, и, умоляю, день куда-нибудь эту проклятую кость!

Я вложила часть сестры Агрипы в ладонь Дику и, пока тот ничего не сказал по этому поводу, подобрала юбки и поспешила за Винтером.

Глава шестая, где поются песни и почти жуется морковь

Как показала практика, сидеть под столом в полной темноте надоедает где-то уже через полчаса. Наши с Лексом очертания полностью скрывали сумрак и скатерть, обзор из-за этого был так себе, но приближение призрака выдаст амулет. Стол находился прямо перед открытым окном, так что до нас очень хорошо долетало пение братьев. Репертуар они себе подобрали похабней некуда — и про девушек не особо тяжелого поведения пели, и про дамского угодника, и даже про принца, который зажал в темноте лакея. Но мать Хельга, если и впечатлилась сюжетами песен, высказывать свое мнение явно не собиралась. Хорошо, что кельи находились в другом крыле, а то бы точно все проснулись.

— Если честно, про песни я пошутил, — шепнул мне на ухо Лекс.

Я нервно хихикнула и потерла затекшую поясницу. Неловко получится, если нас накроет приступ радикулита в самый неподходящий момент — вряд ли мать Хельга будет любезно дожидаться, пока мы разомнем спины. Кстати, наша покойная настоятельница непозволительно опаздывала, допусти я в свое время себе подобную задержку — была бы отчитана отцом со всей строгостью. Но я оставила папу и его желание сделать из меня настоящую леди месяц назад, и проблемы положения в обществе сейчас волновали меньше всего.

Раздался звук тихих шагов — кто-то осторожно ступал по каменному полу. Затем послышалось шебуршание, как будто неизвестный нам человек перекладывал кулечки с одного места на другое. Казалось бы, мать Хельга в очередном костюме пришла на кухню и дала о себе знать, если бы не одно маленькое обстоятельство: амулет Лекса, призванный выявить присутствие призрака, завибрировал, но не замигал. Маг даже изумленно постучал по нему ногтем, но никаких изменений не последовало. Голос, раздавшийся совсем рядом, совершенно выбил из равновесия и заставил нас подскочить:

— Мужчины.

Короткая фраза была произнесена разъяренным шепотом, определить владелицу голоса никак не удавалось. Боковым зрением я увидела, как Лекс выбросил руку в резком жесте и одними губами произнес несколько слов. Кончики его пальцев на мгновение засияли, давая понять, что заклинание активировано. Раздались торопливые шаги, а спустя мгновение кухня вновь погрузилась в тишину, прерываемую пением снаружи.

Мы вылезли из-под стола, я хотела было рвануть в коридор и посмотреть, кто же нас навестил, но маг удержал меня за рукав и потянул к окну. Выбравшись на улицу, мы столкнулись с удивленными Форсами, которые даже забыли про песнопение.

— Я навесил «сетку», по следам отыщем, — объяснил свое поведение маг. — Пошли бы сразу, только бы внимание привлекли.

— На кухне кто-то был, но не призрак, — доложила я Форсам.

— Эван, идешь со мной по следам, вы остаетесь здесь, — коротко бросил Лекс, отдавая мне камень на шнурочке, который я обмотала вокруг запястья, чтобы не потерять.

Винтер и младший Форс удалились, оставив нас рядом с окнами кухни. Мы с Диком переглянулись и пожали плечами, решив отложить выяснение отношений на потом. Парень воткнул кость, с которой так и не расстался, в клумбу, мы разошлись в разные стороны и начали бездумно ходить вдоль стены, встречаясь на середине. Неизвестность выматывала хуже непрерывного бега, мне до ужаса хотелось сбегать в келью и принести меч. Да-да, на «дело» мы отправились без оружия — не метать же ножи в монахинь? Но сейчас я бы не отказалась от кинжала, чтобы кинуть его в мало-мальски несимпатичную рожу. Скорее всего, попасть бы не попала, но хоть душу бы отвела.

По чьим следам сейчас крадутся Эван и Лекс? Неужели наша призрачная настоятельница имеет очень даже живых сообщников? Почему-то мне казалось, что владелица голоса как-то связана с матерью Хельгой, хотя никаких доказательств не было. Мозаика никак не хотела складываться в целое изображение, мне казалось, что я упускаю какую-то очень важную деталь.

Камешек в моей руке замигал.

Я остановилась и подняла голову, встретившись с холодным взглядом Дика. Его рот искривила какая-то нехорошая усмешка, а я почувствовала, что медленно оседаю на землю. Последнее, что запомнила, прежде чем окончательно погрузиться в темноту — прикосновение рук, подхвативших мое обмякшее тело.

* * *

Сознание упорно не желало возвращаться в затуманенную голову, стоило только открыть глаза, как перед ними тут же начинала мельтешить земля с видневшимися листьями. Сфокусировав взгляд, я сообразила, что мельтешение связано с движением и что меня куда-то несут, перекинув через плечо. Кварц на запястье упорно сигнализировал о том, что рядом находится приведение. Решив притвориться, что все еще не пришла в себя, я попыталась разобраться, что же произошло.

Я помнила, что перед падением снова встретилась с Диком. Хотя, судя по миганию камешка, с монахиней в теле Дика. Что там Лекс говорил про то, что матери Хельге вряд ли понравится мужское тело для вместилища? Показать бы ему сейчас наглядный пример, который тащит меня неизвестно куда. Впрочем, в этом есть и положительная черта — я хотя бы буду знать, где находятся наши пропавшие монахини. Но вот что делать дальше я вообще не представляла, не выгонять же мать Хельгу из тела Ричарда словами «Кыш, противная». Даже если не буду смотреть в глаза, то физически все равно не одолеть. Если только по голове стукнуть чем-нибудь, подкравшись сзади…

Страха как такового я не ощущала, если бы меня хотели убить, то уже бы давно сделали это. Больше переживаний было из-за того, что Ричард вынужден сейчас делить свое тело с привидением. Интересно, он что-нибудь чувствует сейчас? И как это потом на нем скажется? У него и так характер не сахар, а что будет после столь интригующего соседства, я даже предположить боялась.

Пока я размышляла о состоянии Дика и о том, как разобраться с настоятельницей, он остановился. Я закрыла глаза и постаралась притвориться безвольным кулем, чтобы не выдать себя раньше времени. Судя по ощущениям, парень поднимался по ступенькам. Перехватив меня поудобнее за ноги, он открыл дверь, о чем оповестил скрип несмазанных петель. Форс торопливо прошел по трещащим доскам, открыл еще одно помещение и фактически скинул меня на какую-то подстилку. Поскольку сейчас им управляла мать Хельга, я решила не припоминать ему этого в дальнейшем.

Дождавшись, пока Дик уйдет и выждав некоторое время, я решилась открыть глаза и осмотреться. В помещении был спертый воздух, от которого в носу неприятно свербело, окна отсутствовали, так что рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я смогла увидеть прямо перед собой ничком лежащие тела. Подобравшись к ним поближе, я нащупала у девушек слабый пульс. Монахинь, кстати, было всего две. Получается, что в теле третьей наша вездесущая мать Хельга прогулялась до монастыря, там, она почему-то решила покинуть ее тело и вселиться в Дика. Или… Может, она почуяла неладное, увидев братьев, решила перестраховаться таким образом. Я не знала, способны ли призраки почувствовать присутствие человека в помещении, поэтому сделала мысленную зарубку — уточнить это у Лекса, когда мы встретимся.

Я встала и стала обходить комнату по периметру, ощупывая стены. Шероховатые, необработанные доски, самое помещение небольшое, по размерам — меньше келий в монастыре. Один раз я даже споткнулась о ногу одной из девушек, но монахиня так и не пришла в себя. Безуспешно потолкав дверь, я села на пол, прислонившись к стене. Прекрасно. Просто замечательно, вот теперь можно начинать паниковать. Дышать в помещении без окошек было трудновато, воздух попадал в комнату только через щель между дверью и полом. Я передернулась от холода и подула на замерзшие ладони, надеясь, что монахини не заболеют воспалением легких, лежа на холодном полу.

Решив, что смысла в маскировке уже особого нет, я стянула с себя рясу и кое-как прикрыла ею девушек. Еще раз толкнула дверь, особо не надеясь на положительный результат. Но на этот раз она отворилась, и я вывалилась на Ричарда. Однако камешек, привязанный к запястью, упорно сигнализировал о том, что в нем все еще сидит настоятельница. Не поднимая взгляда от пола, я со всей силы саданула кулаком кровнику под дых. Дик сдавленно охнул, а я проскочила мимо него и побежала по комнате. Форс, впрочем, недолго оставался в неактивной состоянии и тут же начал преследование моей скромной персоны. Точнее, начала, но не вязалась у меня как-то монахиня со здоровенным парнем, тело которого она позаимствовала.

Заметив еще одну приоткрытую дверь, я ворвалась в помещение и с грохотом закрылась. Справа стояла длинная палка, ей-то я и воспользовалась, чтобы зафиксировать положение. На всякий случай придвинув еще и стул, прислушалась к звукам. Дик некоторое время барабанил в дерево, а потом поменял тактику:

— Открой, Прайд, это я. Она ушла, — елейным голоском произнесли по ту сторону.

— А в рот тебе не плюнуть жеваной морковкой? — прошипела я, поскольку камешек все еще предупреждал о привидении.

За дверью послышался скрежет, а затем до моих ушей донесся звук шагов, который достаточно быстро затих. Выждав пару мгновений, я отодвинула стул, но палку оставила на месте. Загнала сама себя в ловушку, Лекс, Эван, где же вы? Звон бьющегося стекла заставил меня нервно обернуться — Форс успел обежать здание снаружи и разбил стекло прямо кулаком, и кровь с него медленно стекала на пол. Ну-ну, а мне лечить потом.

Засмотревшись на кровавые капли, я подпустила одержимого слишком близко, он подскочил ко мне и схватил за плечи, приподнимая над полом. Я зажмурилась и начала дрыгать ногам, пытаясь вырваться, но хватка у парня просто стальная.

— Все-таки есть преимущества в этом грешном теле, — раздался злорадный голос, в котором были слышны женские интонации.

Внезапно хватка ослабилась, я рухнула на деревянный пол, отбив колени.

— Беги, — практически прокричал Дик. Каким-то образом вещевик умудрился ненадолго вернуть себе контроль над телом.

Меня не потребовалось уговаривать дважды. Я проползла между широко расставленных ног Форса и, поднявшись, подбежала к окну, выпрыгнув из него рыбкой. Осколки разорвали рубашку и оцарапали до крови руки, я кубарем прокатилась по сырой земле. Встав на ноги, побежала за угол дома. Теперь было видно, что это небольшая одноэтажная избушка, сбоку есть какая-то пристройка. К ней-то я и направила свои стопы, чтобы схорониться на время и продумать дальнейший план действий.

К крыше пристройки оказалась приставлена широкая доска, задержав дыхание, я взбежала по ней, как по мостику, и легла на холодную крышу. Дышала я очень тяжело, изо рта вырывалось облачко пара, что свидетельствовало о похолодании. Несмотря на то, что я находилась на улице в одной льняной рубахе и штанах, холода практически не чувствовалось, сказывалась напряженность ситуации. Царапины на руках немилосердно ныли, также я все еще ощущала на себе хватку Дика, точно синяки должны остаться.

О, Всевышний, что же мне делать? Подползя к краю крыши, я аккуратно осмотрелась. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от радости: в области видимости показались Лекс и Эван, который нес на руках монахиню. От охватившей меня эйфории, я чуть не свалилась вниз, но вовремя взяла себя в руки. Я видела, как провидец аккуратно прислонил девушку к дереву, затем парни скрылись с моих глаз. Демон! Они же не знали про призрака в Дике. Подобравшись к тому месту, откуда залезала, я чуть не лишилась сознания — доска лежала на земле. Прыгать слишком высоко — ноги точно бы переломала.

Донеслись приглушенные звуки. Вернувшись к своей наблюдательной точке, я разглядела, как спиной к пристройке отступал Дик, прижимавший к себе за горло младшего брата. Особую трагичность вынужденной семейной ссоре придавал нож, которым вещевик угрожал Эвану. Лекс наступал, но решительных действий не предпринимал, опасался, что свои же пострадают.

— А теперь, маг, — холодным голосом сказал одержимый вещевик. — Ты отпускаешь нас. Я не намерена никого убивать. Но вот тела ваши грешные все же придется позаимствовать.

Лекс наткнулся взглядом на меня, едва заметно он качнул головой, намекая, что пора действовать. Я мысленно прочитала коротенькую молитву и прыгнула прямо на спину Дику. От неожиданности он рухнул на брата, каким-то чудом не пропоров ему горло, я по максимуму старалась придавить его сверху. Но он легко откинул меня, и я опять прокатилась по влажной земле. Винтер тут же сориентировался в ситуации и прокричал несколько магических слов. Дик слегка приподнялся над землей, а Эван поставил вокруг него четыре довольно крупных камня. Откуда он их достал, я вообще не понимала, как будто сам был магом, честное слово. Камни вспыхнули и образовали что-то вроде клетки. Некоторое время парень бесновался внутри силового поля, но покинуть его не мог. Затем Форс-старший осел на землю, а в клетке появилась призрачная монахиня. Она, в отличие от сестры Агрипы, была какая-то сероватая. Попытавшись пройти сквозь поле, мать Хельга разъяренно зашипела.

Эван без проблем вытащил брата из клетки, видимо, она рассчитывалась только на призраков. Дик, кстати, уже пришел в сознание и осматривался вокруг. Увидев меня, несколько потрепанную, но очень даже живую, он как-то облегченно улыбнулся уголком рта.

А наш призрак все продолжал метаться, периодически сотрясая воздух гневными воплями. Лекс, чертивший в упомянутом воздухе символы, морщился от криков. Надо сказать, от нервной монахини уже порядком начинала болеть голова. А пока я наблюдала за магом, Форсы направились внутрь дома, чтобы вынести пленниц на воздух.

— Все, мать Хельга, — довольно произнес Винтер, заканчивая приготовления. — Пора вам отправляться в гости, саму Ровену Светлую в качестве хозяйки не гарантирую, но там уж сами разберетесь.

— Богохульник, испытать тебе все муки после смерти! Всем вам! Я хотела вернуть порядок в монастырь, чтобы все не забывали о своем предназначении.

— Странные методы у вас, матушка, надо признать.

— А ты, грешница, обрядилась в мужские порты! Уже в зрелом возрасте находишься — давно пора либо неустанно молиться о спасении, либо семью держать.

— Мне кажется, человек, точнее, призрак, похитивший людей, не имеет права читать кому-либо проповеди, — высказалась я, ошарашенная боевым настроем Хельги.

— Так, хватит уже болтать, Лекс, заканчивай с ней уже, — бросил появившийся из-за моей спины Дик. На руках он держал одну из девушек, ее соседка по комнате сладко спала в объятиях Эвана.

Лекс начал творить свое колдовство, воздух вокруг заполнил предгрозовой запах, а лицо мага стало каким-то отрешенным. Прикрыв глаза, он нараспев произносил слова заклинания, руки Винтера были подняты над головой, и с кончиков пальцев срывалось какое-то серебристое сияние.

— Нет! — раздался резкий женский крик.

Девушка, которую до этого Эван оставил под деревом, неожиданно пришла в себя и стремительно бросилась к магу, пытаясь помешать ему отправить призрака в дальний путь. Она почти пронеслась мимо меня, но я успела схватиться за рясу, движение задержало монахиню и позволило Лексу завершить заклинание.

— Вы, вы, что вы сделали, — девушка упала на колени и в ужасе посмотрела на теперь уже пустую клетку.

Поведение удивило нас всех, Александр попытался подойти к ней, но монахиня в ужасе отползла назад. Лицо девушки перекосилось от ярости и отчаяния, кажется, она была близка к самой настоящей истерике.

— Ненавижу вас, — голос монахини сорвался на нервный крик. — Вы всё испортили! Мы просто хотели привести в порядок монастырь! Не подходи, — еще громче закричала она на приближающегося Лекса. — Такие вот обесчестили меня! Ненавижу вас!

Истерика окончательно накрыла бедную монахиню, ночь так и разрывали ее рыдания вперемешку с нервным хохотом. Она лихорадочно мотала головой в разные стороны, размазывая слезы по щекам. Я медленно начала к ней подходить, жестом показывая парням, чтобы они скрылись из поля зрения, не нужно нервировать бедную девочку, ей и так досталось. С неба медленно падал первый в этом году снег, касаясь поверхностей, он тут же таял, оставляя после себя только мокрые пятнышки.

Я опустилась на землю рядом с девушкой, которая никак не отреагировала на мое приближение. Как ее успокоить, я не знала, но хотя бы сбежать она не пыталась. Начав гладить ее по плечу, я попыталась сказать какую-то утешительную речь, но меня внезапно прервала сама монахиня. Она отняла руки от своего лица и уставилась на меня безумными карими глазами.

— Они ведь не правы, нельзя так жить в монастыре, — сбивчиво бормотала девушка, цепляясь за мои руки.

— Да, да, — не спорила я с ней, потому что это могло только навредить. Мне с большим трудом удалось не поморщиться от прикосновений, потому что она задела все еще кровоточащие царапины.

— И мы только хотели помочь всем, да, только помочь, — она начала раскачиваться и смотреть куда-то в одну точку. — Мать Хельга хотела помочь мне. Я так страдала, мне было так плохо, а она помогла мне, она хотела помочь всем. Но эти неблагодарные ее не поняли. Но я знаю, что делать, — голос девушки понизился до шепота. — Я их всех убью. А потом себя, тогда мы все вознесемся на небеса. Я так и сделаю, я так и сделаю. Ты ведь поможешь мне? Помоги мне вознести всех, тогда мы после смерти будем на небесах, нас возблагодарят на том свете. Где мои четки? Я хочу помолиться…

Девушка начала шептать совершенно невнятные слова, а затем завалилась на меня. Я подняла голову и увидела Лекса, на кончиках пальцев которого угасло золотистое сияние. Он взял девушку на руки и устало посмотрел на меня. Я поднялась с мокрой земли, и мы направились в сторону монастыря.

Как оказалось, избушка стояла в близлежащем лесочке, так что нам пришлось изрядно поплутать между деревьев. Пока мы выбирались, Лекс и Эван рассказывали о том, что произошло после того, как они оставили нас под окнами монастыря. Сеть, накинутая на девушку, оказалась выше всяких похвал, бедная монахиня даже не заподозрила, что на ее навесили заклинание. Но она наоборот дожидалась, пока за ней погонятся. Заметив преследование, девушка начала уводить парней как можно дальше от территории монастыря и леса, если бы не заклинание Лекса, то ей бы это удалось. В какой-то момент она решила, завела их достаточно далеко, а потом попыталась скинуть идущих по следу. А ребята сделали вид, что ей это удалось, а затем без проблем выследили почти у самой избушки. Там Винтер наложил чары, от которых девушка впала в сон. Что было дальше, и так известно.

— Ты сможешь помочь ей? — спросил у меня Лекс, прижимая девушку покрепче к себе.

Некоторое время я молчала, не зная, как подобрать слова. Девушка сошла с ума, даже не будучи профессиональным лекарем, даже не проводя никаких экспертиз, я точно могла сказать это. Думаю, что ребята тоже поняли, что с головой у несчастной не все в порядке.

— Я могу исцелить тело, но не душу, — медленно проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово.

На нас обрушилось нехорошее молчание. Каждый думал о чем-то своем, в глубине души жалея обреченную девушку. Скорее всего, остаток своих дней ей придется провести под строгим надзором докторов. Она всего лишь хотела построить идеальный мирок, хотя бы на территории монастыря. Если бы не люди, когда-то надругавшиеся над девушкой, ее судьба могла бы сложиться совершенно иначе. А мать Хельга… Она всего лишь дала монахине то, о чем она так страстно мечтала. Умиротворение.

Снег все еще продолжал кружиться над нашими головами, тая, едва соприкоснувшись с поверхностью. Грязь под ногами окончательно превратилась в месиво. Я наконец-то почувствовала холод и зябко поежилась. Монастырь встретил нас своими темными стенами.

Глава седьмая, о поросенке с яблоками и валерианке

Выезжать из монастыря собирались в полдень. Теперь уже в своем настоящем облике мы долго и муторно рассказывали матери Каталине и остальным о произошедшей истории. Любительница кошек и юная художница, сестры Агата и Рената соответственно, отсыпались в своих кельях. Они, кстати, даже не простудились, лежа на холодном полу в заброшенной избушке, чего нельзя было сказать обо мне — я на утро хлюпала носом и ощущала резь в горле. Лекарства от простуды я, бестолковая кукушка, оставила во дворце, так что лечение пришлось отложить до возвращения.

Сошедшую с ума монахиню звали сестра Роуз. Как оказалось, она недавно пришла в монастырь, совершенно разбитая и потерянная девушка пыталась начать новую жизнь. Именно в нее вселилась первоначально мать Хельга, несмотря на то, что мы подумали на художницу. Грязными пальцы были из-за четок, которые девушка практически всегда перебирала, они были покрыты слоем некачественной краски, поэтому пальцы девушки были чумазыми, как выразилась сестра Агрипа. Затем уже мать Хельга позаимствовала тело сестры Ренаты и заставила еще изобразить в своем альбоме руну, которая внушила нам галлюцинации. Также в теле художницы она активировала свои старые зарисовки на территории монастыря.

Сестра Агата же матери Хельге просто не нравилась, причиной тому послужила чрезмерная любовь юной сестры к безделушкам. Видимо, рассекая в ее теле, призрачная матушка надеялась на перевоспитание. Истинных причин мы уже все равно не узнаем. Могло ли соседство с призраком еще больше навредить затуманенному мозгу сестры Роуз, оставалось только гадать. Но девушка, поговорив с матерью Каталиной, добровольно решила отправиться к лекарям. Мы искренне надеялись, что для монахини все сложится удачно, если её не пришлось принуждать к лечению, то, может, она сможет восстановить свой разум.

Кстати, кости матери Хельги на всякий случай сожгли, мало ли что. Изгнать-то Лекс ее изгнал, но, кто знает, вдруг она вернется еще более озлобленная, чем до своего забега по территории. Старшие наставницы не особо оценили сожжение останков, но страх перед возвращением нервного призрака был сильнее, так что перед входом долго горел веселенький костерок. Ах да, лучевую кость сестры Агрипы мы тоже вернули на место. Правда, сначала на нее, воткнутую в клумбу, наткнулась сестра Анна, но все разрешилось вполне благополучно. Я даже лично отнесла кость в склеп, но не задержалась в нем надолго, все-таки лишний раз сталкиваться со скелетами — не по мне.

Провожали нас всем монастырем, парни ловили на себе восхищенные взгляды девушек, а я скромно сидела в телеге и ждала, пока они пожмут всем желающим ручки. Мерк, парнишка, привезший нас в монастырь, вызвался доставить и обратно. Видимо, ему не терпелось услышать историю из первых уст. Наконец, ребята залезли в телегу, и мы начали трястись по дороге в Лихолесье.

* * *

— Дик, — обратилась я к парню, который ехал чуть впереди меня.

Форс притормозил коня и поехал со мной бок о бок. Я была увлечена поимкой соскользнувшего конца шарфа, поэтому не сразу задала свой вопрос.

— Что ты хотела, Вэл? — Ричард проворно поймал шарф и замотал вокруг моей шеи. Между прочим, рассеченная рука его абсолютно не беспокоила, я залечила, как только мы вернулись в монастырь.

— Ты в избушке каким-то образом вернул себе контроль над телом, как тебе это удалось?

Лекс и Эван тоже попридержали коней, заинтересованно прислушиваясь к нашему разговору. Каким образом Дику удалось осуществить вышеупомянутое возвращение контроля, так и осталось загадкой. Кстати, он совершенно не помнил того момента, как мать Хельга заняла его шкурку. Ричард напустил на себя важный вид, но достаточно быстро сдался, начиная хихикать в воротник куртки.

— Ой, не смотрите вы все на меня так. Не знаю, честное слово, — поднял он руки в защитном жесте парень и чуть не упустил поводья.

— А как это? Когда в тебе что-то постороннее? — заинтригованно спросил брата Эван.

— Знаешь, как-то двусмысленно звучит, братишка, — уже откровенно хохотал Ричард. — Если ты интересуешься, как ты себя ощущаешь, когда в тебе сидит призрак, тут я могу ответить. Если тебя интересует что-то другое, тут я бессилен.

— Издеваешься? — пробурчал Эван, откидывая назад пепельную челку.

— А что, так заметно? На самом деле, я думал, что монахиня Валерию в качестве обновки выберет, вот и расслабился. Тут-то она меня и сцапала.

— Ну так логично, — хохотнул Лекс. — Если бы она в Вэл вселилась, то еще бы дня два тебя до избушки перла.

Я представила эту картину и поперхнулась кашлем; вчерашняя прогулка по лесу все больше и больше давала о себе знать.

— Но, — продолжил Дик. — Я видел все, что происходило, только пошевелиться не мог. На редкость неприятное чувство, вынужден признать. Кстати, Прайд, пока тащил тебя, всего костями исколола.

— Ой, какие мы нежные, — беззлобно фыркнула я, подкрепляя фразу оглушительным чихом.

— И тебе не хворать. На чем я остановился? Так вот, в какой-то момент мне надоело гонять Прайд по дому, плевать, что контролируют, эта заноза потом до конца жизни припоминать будет. Ну и оно как-то само вышло все, вступил с постоялицей в моем теле в конфликт, а затем полюбовался эффектно вылетевшей в окно девчонкой.

— До конца жизни или не до конца, это еще посмотрим, — осадила я своего коня, решившего отправиться в самостоятельный забег. — А вот за синяки точно обижусь.

На самом деле злиться я и не думала, хоть и пометил он меня знатно своими ручищами. Я с облегчением отметила про себя, что соседство с призраком никак на Дике не сказалось, не хотелось бы привезти во дворец что-то темное. Но Лекс перед выездом старательно колдовал над Форсом, пытаясь выявить наличие в нем чего-то потустороннего. Обнаружить в нем удалось только богатый запас нецензурной лексики, некоторые фразы были действительно сногсшибательны, я даже взяла парочку на заметку.

А Эван в какой-то момент осчастливил нас очередным предсказанием, на редкость бесполезным — сегодня во дворце на ужин запеченный с яблоками поросенок.

* * *

Я открыла дверь отведенной мне комнаты и хлопнула в ладоши, зажигая магические светильники. Постепенно они нагревались, и становилось ориентироваться гораздо легче. По размерам комната была не намного меньше той, в которой я жила дома до приезда сюда. Надо сказать, обжиться я еще не успела, поэтому спальня оставалась несколько официальной, что ли.

Кинув куртку на кровать, я присела на стул и стала расшнуровывать сапоги, выискивая взглядом туфли на плоской подошве, в которых обычно ходила. Куртка зашевелилась, и из-под нее высунулась рыжая усатая морда. Кот окинул меня желтыми глазами и потянулся всем телом, выпуская когти в покрывало.

— Оли, не цепляй покрывало! — укоризненно обратилась я к коту.

Котяра встряхнулся всем телом и спрыгнул на пол, спустя секунду на его месте стоял Оливер Стоун и энергично одергивал одежду. Метаморф приветливо мне улыбнулся и уселся на кровать, прямо на куртку. Я подошла к нему и попыталась выдернуть многострадальный предмет, не скажу, что это было легко, но, в конце концов, куртка отправилась в шкаф для верхней одежды.

— Здорово, Прайд, как там монахини?

— Твоими молитвами. Ты что забыл у меня в спальне? — с подозрением спросила я у уже развалившегося на кровати метаморфа.

— А у тебя здесь валерианкой пахнет, — промурлыкал молодой мужчина, потягиваясь всем телом.

— Валерианкой? — удивилась я, старательно принюхиваясь. — Ничего не чувствую.

Пока мы ехали до столицы, нос у меня окончательно забился, а резь в горле стала просто невыносимой. Но с помощью своих лекарств я надеялась встать на ноги за три дня. Различные микстуры и капли были привезены мной из дома, ими я заслужено гордилась, поскольку симптомы простуды они снимали практически мгновенно. А вот лекарства от более сложных болезней я пока так и не научилась готовить, образование не то. Но я уже приметила в библиотеке очень неплохие учебники, которые намеревалась перетащить к себе в комнату. Еще я отметила, что в спальне что-то изменилось, но никак не могла понять, что.

— А где секретер? — возмущенно спросила я у Стоуна, наконец-то поняв, что практически проглядела наличие, точнее, отсутствие, предмета мебели практически в мой рост.

— Э, секретер? — заметно стушевался метаморф, принимая вертикальное положение.

— Ну, тумба такая, с мой рост была почти, там еще дверцу откидываешь, на ней писать можно было.

— Я знаю, что такое секретер. Просто, как бы поделикатнее сказать-то…

— Да уж как-нибудь скажи уже, — начала раздражаться я, поскольку хотелось побыстрее принять лекарства. — Там аптечка моя была, куда секретер дели, демоны? Мы и на три дня не уехали, уже оприходовали!

— А ты ничего нового не замечаешь в обстановке? — увильнул от ответа Стоун.

Я мысленно сосчитала до пяти, чтобы не вскипеть. Играть в кошки-мышки сейчас совершенно нет настроения, но я терпеливо обвела взглядом комнату. Шкаф, комод, кровать, ширма… Как обычно всё, за исключением пропавшего секретера! Я уже хотела сказать Оливеру, чтобы перестал издеваться надо мной, но тут наткнулась взглядом на новый предмет.

— А это что еще такое? — обернулась к переместившемуся к двери Оливеру.

— Как что, туалетный столик, разумеется, — мурлыкнул метаморф, продолжая добираться до выхода.

— Я вижу! Что он здесь делает? Стоять! — остановила нацелившегося на дверную ручку Стоуна.

— Ну почему я попал под горячую руку? — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал мужчина, приглаживая растрепавшийся хвост, в который были собраны его волосы. — Столик тебе принесли этот, как-то девушка без туалетного столика — непорядок. А секретер передвинуть решили, увальни из стражи его зачем-то дверцей вниз перевернули. Ну, дальше сама догадаешься.

Я почувствовала, как у меня начал дергаться левый глаз. Да они знают, сколько времени я убила на приготовление лекарств? И все ради того, чтобы в мое отсутствие какие-то рохли разбили все флаконы. То-то на меня стражники косились подозрительно. Оказывается, это не воображение разыгралось. Я хотела было разразиться гневной тирадой, но вместо этого Оливер услышал не менее гневный чих. В дверь постучались, а затем в образовавшуюся щель просунулась светлая голова Эвана.

— Вэл, я хотел… О, небо, чем у тебя здесь так разит? — закашлялся парень.

— Валерианкой, — мрачно сказала я.

Если здесь разбились все лекарства, то смесь получилась просто гремучая, я даже порадовалась тому, что у меня заложен нос. Иначе бы точно слезу выбило. Хорошо, что противоядия остались целы, иначе дворец по камешкам собирать можно было бы. Эти флаконы я хранила на полках с одеждой, а что-то и вовсе с собой брала, мало ли что.

Эван, впечатлившийся ароматами моей комнаты, скрылся где-то в коридоре, за ним выскользнул метаморф, так что я осталась в одиночестве. Я подошла к окну и распахнула его пошире. Хоть запахов я и не чувствовала, голова все равно начинала болеть, кажется, еще и температура решила подняться в самый неподходящий момент. И лучше разыскать Тивальда Боунса — дворцового лекаря, пусть пропишет мне что-нибудь из своих запасов. Еще несколько раз чихнув, я поспешила привести себя порядок и покинуть пропахшую комнату.

Глава восьмая, про отсутствие иммунитета

Перо со скрипом плясало по бумаге, то вырисовывая скачущие буквы, то перечеркивая уже написанные строки. Периодически раздавались шипение и споры, а также доносились звуки перелистываемых страниц. В общем, в библиотеке, которую оккупировали мы с Эваном, был небольшой творческий беспорядок. Тревор Сакс, решивший разнообразить свой досуг, иногда опускал вниз книгу, окидывал взглядом хаос вокруг нас, как-то неопределенно хмыкал и снова утыкался в строки.

Написание отчета о задании в монастыре продвигалось со скоростью пьяной улитки, мы с Эваном уже успели три раза поссориться и столько же помириться, извести кипу бумажек и проклясть все на свете. Увы, это мало способствовало появлению нормального текста.

— Апчхи! — удрученно уткнулась я в платок. Лекарь выписал мне кучу микстур, но они совершенно не помогали, а только усугубляли положение, а я была не в том состоянии, чтобы сварить что-то толковое.

— Будь здорова, — кивнул из-за книги Трэв. — Как отчет?

— Отвратительно, — пожаловался Эван, сосредоточенно потирая ребро левой ладони.

Я посмотрела на свою левую руку и увидела, что она в таком же состоянии — вся в чернилах. Мы с Эваном левши, когда что-то пишем, то проводим по свежему тексту, поэтому бумага обычно приобретает светло-серый оттенок, а ладонь пачкается до ужаса.

— Форс, будь мужчиной, — ухмыльнулся Тревор. — Я уверен, осталось не так уж и много. Кстати, а брат твой где? Он там чуть ли на главное действующее лицо, описал бы все по-быстрому.

— Он, видите ли, занят, договорился встретиться с Мариссой, — проворчал провидец.

— Вроде с Клариссой? — уточнила я, пододвигая к себе сшитые отчеты о предыдущих заданиях.

— Может и так, — охотно согласился со мной друг. — Я в его девушках запутался.

Обмакнув перо в чернильницу, Эван начал сосредоточенно выводить строчки. Почерк у него, если честно, ужасный, но у меня не лучше. Пока он писал, я просматривала прошлые отчеты. Ого, тут даже про некроманта из леса Терпимости написано, оказывается, его звали Стюарт Лоусон. Ха, он ведь так и не представился тогда. Кстати, кто отравил Лоусона и его подельников — так и не выяснили. И тут внимание привлекли несколько фраз в отчете, которые я зачитала.

— Я так понимаю, это Дик писал: «Взбалмошная, неуравновешенная девчонка», вот еще: «С плохим глазомером». Это он про расческу, что ли? Так я с третьего раза попала, — прогундосила я.

— Точно-точно, — рассмеялся Эван. — Мы ж всё фиксируем, что происходит. Твое имечко довольно часто мелькало в бумагах.

— Да уж, я, кстати, ему еще за «демона в юбке» не отомстила, — припомнила я слова короля.

— Как вы все друг друга не переубивали еще? Я бы на месте Винтера вас всех прикопал давно бы, а он молодец, с детьми нянчится, — хмыкнул Сакс, уворачиваясь от скомканного пергамента. — Я же говорю — дети.

— Злой ты, Тревор, — смяла очередную бумажку и прицелилась.

— Кстати, глазомер у тебя действительно не очень, — приподняв бровь, прокомментировал он пролетевший над головой комочек. — Вот выздоровеешь, я тебя ножи научу нормально метать.

Я неопределенно хлюпнула из-за кружки, к которой жадно припала губами. В ней плескался горячий отвар шиповника и гибискуса, который наверняка имел приятный терпкий привкус. К сожалению, оценить вкусовые качества я не могла, поскольку болезнь притупила все мои ощущения. Если честно, даже голод перестал ощущаться, а пищу приходилось принимать, потому что так надо.

Оставив отвар в сторону, я начала писать завершение злосчастного отчета, а довольный Эван откинулся на спинке стула и начал насвистывать какой-то задорный мотивчик. Мысли путались в голове, а текст никак не желал приобретать приличный вид. Но отчет должен быть готов к завтрашнему утру, чтобы его торжественно зачитали во время небольшого совещания. Небольшого, потому что на нем будет присутствовать не весь орден; пока нас не было, команда Рейна отправилась куда-то на север страны.

Радостно чихнув, я посыпала пергамент меленьким песочком и передала Эвану, он попытался быстро пробежаться глазами по тексту, но потерпел в этом сокрушительное поражение. Не став разбирать мой корявый почерк, он прикрепил написанный кусок отчета к уже готовым страницам. Оставив нашего книжного воина, который любезно пообещал отнести отчет королю, в обществе книг, мы с моим кровным другом направились в сторону наших комнат. Забавная ситуация, о том, что мы с Форсами являемся кровными врагами, практически никто не знал, а мы старались не поднимать эту тему. Наших решительно настроенных родственников поблизости не было, а остальным, как мы посудили, нет особого дела до распрей двух семей. На самом деле, мы танцевали буквально рядом с краем пропасти, но пока что проблем особых не возникало.

Король Филипп, разумеется, знал о деликатной проблеме наших семей. Ведь перед тем, как я вступила в орден, всю мою биографию тщательно проверили, а не заметить столь значительный факт было просто невозможно. Когда только началось наше сотрудничество, Блейк вызвал «сумасшедшую четверку», так нас прозвали остальные, и тактично намекнул, что в случае кровопролития, обычным денежным взысканием мы не отделаемся. Лекс, который никому из нас родственником не приходился, присутствовал при сцене нравоучения на правах командира и просто хорошего друга. Я тогда попыталась пошутить про то, что от несчастных случаев никто не застрахован, но четыре многообещающих взгляда заставили смущенно потупиться. Впрочем, сам Блейк сказал всю эту речь исключительно для проформы, потому что то и дело скользил по нашим лицам каким-то очень довольным взглядом.

Мы шли по коридору и тихо переговаривались между собой, когда сзади раздался торопливый стук каблучков, заставив нас с Эваном прижаться к одной из стен. Мимо нас, весело хихикая, прошла стайка молодых фрейлин, а одна из них отделилась от группки и поравнялась с нами.

— Вечер добрый, господа, — приветливо улыбнулась девушка, поправляя черный локон, выбившийся из прически.

— И вам того же, леди Игрейн, — очаровательно улыбнулся ей Эван, а я лишь приветственно покашляла, уткнувшись в платок.

— Что-то вы, леди Валерия, совсем разболелись, — участливо посочувствовала мне Игрейн.

Леди Игрейн Дингл была девушкой приятной во всех смыслах этого слова. При дворе она находилась достаточно давно и знала всю его подноготную, однако сплетницей не являлась. Помнится, после нашей первой встречи мы остались друг о друге не самого лестного мнения. Как она потом призналась, я показалась Игрейн немного не от мира сего. Еще бы, когда тебя три часа под дождем гоняют, будешь не от мира сего — мы с ней столкнулись аккурат в тот момент, когда я шла к себе в комнату после безуспешных попыток магов научить меня создавать пульсары. А я тогда решила, что леди Дингл слишком угрюма и необщительна, но потом, пообщавшись поближе, мы остались очень довольны друг другом и поддерживали что-то вроде приятельских отношений, иногда устраивая совместные посиделки у камина. Конечно, я не ощущала себя рядом с ней настолько свободно, как это было с Вероникой[6] или Кристиной[7], но и особого дискомфорта тоже не возникало.

— И не говорите, леди, — удрученно пробормотала я, не переходя на «ты». — У вас какое-то дело?

— О да, я хотела бы украсть вашего спутника, чтобы он помог мне в одном деликатном вопросе, — хитро стрельнула карими глазами в сторону Эвана девушка.

— Помню-помню, — повернул голову на фрейлине тот. — Если леди соблаговолит подождать меня, то я возьму карты и поведаю, что же судьба уготовила вам.

— Премного благодарна, сэр Форс, я буду ждать вас в лиловой гостиной.

Произнеся эту фразу, леди Дингл развернулась на каблучках и торопливо пошла в сторону упомянутой комнаты. Многие фрейлины бегали к Эвану и просили предсказать им ближайшее будущее. Сам он пару раз предлагал и мне узнать, что ждет дальше, но я каждый раз отказывалась.

Свернув за очередной поворот, мы практически нос к носу столкнулись с Ричардом. Он куда-то шел, на ходу застегивая рубашку, глаза его маслянисто блестели, да и общий вид был весьма и весьма довольным. Эван принюхался и усмехнулся, давая понять, что от его брата сейчас исходит аромат женских духов. Дик же приветливо нам улыбнулся и даже соизволил поговорить:

— Привет великим труженикам! Как там отчет?

— Готов, пока ты там развлекался с Мариссой, — проворчал Эван, пытаясь отвесить Ричарду подзатыльник.

— Клариссой, — поправил его Дик, захватывая за шею и ероша кулаком волосы братцу.

— О, я же говорила! — победным взглядом посмотрела на провидца, а затем обратилась к Ричарду. — Кстати, у тебя на щеке помада осталась.

Дик скорчил забавную рожицу и стал копаться в кармане. Вытащив на белый свет кусочек ткани, он уже хотел приложить его к щеке, но вовремя осознал, что это некий кружевной элемент нижнего белья. Мы с Эваном деликатно сделали вид, что картины на стенах нас очень сильно заинтересовали, а вещевик быстро исправил оплошность.

— Кстати, Прайд, тебе там письмо прислали, — вспомнил Ричард. — И постарайся не попадаться на глаза Грею, а то ему сокол, письмо принесший, весь стол загадил.

— Сокол? — радостно переспросила я, поскольку догадалась, что это мой двоюродный братец прислал весточку.

— Ну да, его в клетку посадили да к тебе в комнату оттащили. Что, любовные записочки? — спросил Форс с какой-то непонятной интонацией.

— Может быть, — уклончиво ответила я. В конце концов, Дика совершенно не касалось, с кем я переписывалась.

Проявив удивительную для больного человека резвость, я практически тащила за собой Эвана, который, в принципе, не особо-то и упирался. Уже возле двери в свою комнату, я поняла, что младший Форс собирался заняться немного другими делами, нежели топать за сопливой, во всех смыслах этого слова, девчонкой. И, помахав парню обчиханным платочком, неисцелённая целительница в моем лице скрылась за дверью.

* * *

— Таким образом, призрак… А-апчхи!

— Прайд, как ты умудрилась заболеть? — иронично вопросил Дик Форс, протягивая мне платок. — Разве у тебя не должно быть иммунитета к болезням?

— С чего это? — гундосо пробормотала я, утыкаясь в платок.

— Ты же целитель, — улыбнулся Чарльз Кристалл, отодвигая от меня кружку с остатками отвара гибискуса и шиповника, чтобы я не смахнула ее на пол во время активной жестикуляции.

— Не аргумент. Тогда магов, по этой логике, нельзя заколдовать.

— Ну все, понеслась ворчать, — расхохотался маг, отчего вокруг его глаз образовалась сеточка морщин.

Чарли Кристалл был старше меня почти на пятнадцать лет, однако общий язык мы с ним нашли достаточно быстро. Этот добродушный маг охотно прикрывал меня перед Греем или Рейном, которые все еще хотели обнаружить во мне какие-то магические способности, тогда как остальные чародеи плюнули на это дело. Однажды он даже наложил на меня иллюзию, из-за которой я казалась кадкой с растением. В общем, по манере поведения этот задорный светловолосый мужчина никак не тянул на порядочного семьянина, которым являлся.

Дверь в зал совещаний распахнулась, и в помещение вошла девочка-служанка, толкавшая перед собой столик на колесиках, на котором расположились глиняный кувшин и стаканы. Ее косички смешно торчали в разные стороны, а серые глазёнки с восхищением поглядывали на собравшихся.

— Вот, просили с кухни принести. Для переряктики, — с очень важным видом произнесла девочка тоненьким голоском, особенно выделив незнакомое для нее, но наверняка очень важное слово.

— Спасибо, солнышко, — улыбнулся ей король, окончательно смутив малышку.

Она изобразила что-то похожее на реверанс и выскочила за дверь. Я покосилась на пустую теперь уже кружку и встала, направившись к столику. Жажда просто измучила, но я никак не могла напиться.

— Кто-нибудь будет? — спросила у мужчин, наклоняя кувшин и наливая в стакан темно-зеленую жидкость.

Их лица приобрели практически такой же оттенок, что и напиток, и я решила, что так они выразили свой отказ. Жидкость оказалась немного тягучей, словно кисель, и, наверняка, была просто отвратительной на вкус. Но его я все равно не ощущала, поэтому с легкостью влила в себя это пойло и прошагала к своему месту.

— Прайд, давай дочитывай отчет и отправляйся на боковую, — поторопил меня король Филипп. — Если бы было разборчиво написано, то вообще бы весь день отлеживалась бы.

Я извинительно чихнула и придвинула к себе бумаги. Разбор текста растянулся практически на двадцать минут, поскольку в некоторых местах я сама не могла разобрать, что вчера накатала в порыве вдохновения. В некоторых моментах откровенно импровизировала, стараясь, чтобы этого никто не заметил, но Лекс все равно украдкой показал мне кулак. Наконец, закончив с этим неблагодарным, но очень благородным занятием, я встала из-за стола, намереваясь отправиться в свою спальню.

В глазах запрыгали черные точки, а от желудка до легких прокатилась обжигающая волна боли. Я пошатнулась и вцепилась в край стола пальцами, чтобы не упасть. Что такое? В висках стучала кровь, но я как-то умудрилась обогнуть стол и направиться к выходу на негнущихся ногах. Кажется, меня кто-то окликнул, но в ушах звенело, и звуки долетали, как сквозь накинутое одеяло. Взгляд зацепился за столик, который находился в шаге от меня. А на нем кувшин со стаканами… Не может быть. Но… Да, я уверена, что в отвар что-то подмешали. Нельзя, чтобы его еще кто-то выпил. Дыхание перехватило от спазма, и я почувствовала, что теряю сознание. Уже падая на пол, каким-то образом умудрилась зацепиться за столик и опрокинуть его. Звон бьющейся посуды сопровождал начавшееся путешествие в темноту.

Глава девятая, в тихом омуте…

В комнате царило мрачное молчание, связанное с тяжелым состоянием лежавшей в кровати девушки. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Лицо напоминало восковую маску, черты лица заострились, а под глазами залегли практически черные тени, губы были до того бескровными, что практически сливались по цвету с бледными щеками. В общем, видок самый подходящий для того, чтобы положить ее в гроб и прикопать на ближайшем кладбище, до которого, кстати, не так уж и далеко.

Я с тоской окинула взглядом свое тело, накрытое одеялом, и отплыла к окну, осматривая находящихся в комнате людей. Эх, знал бы отец, сколько сейчас мужчин находится в спальне его дочери, точно бы сошел с ума. Сразу стало как-то неловко за разбросанные по комнате чулки и книги. Но навести порядок ввиду моего состояния я, увы, не могла, поскольку спокойно проскальзывала сквозь предметы. Нет, я не являлась призраком, потому что еще была жива, но вот сколько еще проживу — неизвестно.

Я сейчас представляла собой полупрозрачную тень, химеру. В отваре, который нам принесли, находился яд, название которого я не могла определить, потому что на момент принятия его не ощущала ни вкусов, ни запахов. Но действовать он начал достаточно быстро, в течение получаса. Это сужало круг поисков, но ненамного. По какой-то причине яд не убил меня сразу, и я застряла между мирами живых и мертвых.

Полноватый мужчина с добродушным лицом склонился над моим телом и сосредоточенно щупал пульс. Лицо выражало смесь тревоги и опасения, но он никак не решался нарушить молчание, повисшее в помещении. Тивальда Боунса, дворцового лекаря, с трудом удалось отыскать, он был где-то в городе, однако, услышав про меня, тут же оставил дела и вернулся. Он сразу же выгнал всех из комнаты на время осмотра, сделав исключение для монарха да Лекса с Эваном. Король остался ввиду своего положения, а вот маг и ясновидящий просто отказались выходить за дверь даже под угрозой казни.

— Ну как она? — нетерпеливо спросил Лекс, устроившийся у изголовья кровати.

— Не могу сказать ничего конкретного. Сильнейшая лихорадка. Вы же знаете, что леди Прайд серьезно простудилась, что-то спровоцировало ухудшение ее состояния, — ответил наконец лекарь, поправляя очки на носу.

— То есть у леди Прайд просто тяжело протекает простуда? — с заметным облегчением уточнил король Филипп.

— Я полагаю, что да, милорд. Как только леди придет в сознание, я дам ей лекарств, что поставит ее на ноги.

Я застонала вслух. Все равно никто меня не услышал бы. Как только я обнаружила, что парю в воздухе тенью, то сразу же попыталась докричаться до людей в комнате. Безуспешно. Стон был вызван тем, что лекарь не сумел увидеть симптомы отравления, а списал все на обыкновенную болезнь. Как же так, господин Боунс? Хоть я тогда и находилась не в самом лучшем состоянии, но отравление ни с чем не могла спутать.

Мужчины начали копошиться в комнате, пробираясь к выходу. Я поспешила выскользнуть из комнаты, вид собственного тела действовал угнетающе и мешал сосредоточиться. В коридоре обнаружила Дика, который мерил его шагами и иногда бросал встревоженный взгляд в сторону двери. Заметив, что она приоткрывается, парень напустил на себя уверенную независимость и вообще сделал вид, что случайно здесь оказался. Лекарь сразу же откланялся и поспешил по своим делам, смешно переваливаясь с одной ноги на другую.

— Форс, только не говори, что ты все это время нес почетный караул в коридоре? — одними уголками рта улыбнулся король, оглядывая вещевика.

— Никак нет, ваше Величество. Просто шел мимо, а тут и вы все появились, — с нарочитой небрежностью обронил Форс.

Эван и Лекс ехидно переглянулись за его спиной, но вслух ничего не сказали. Но внезапно лицо Эвана приобрело землистый оттенок, глаза остекленели, и он уцепился за плечо Александра, чтобы не упасть.

— Что ты видел? — озабоченно спросил его колдун, придерживая за талию.

— Похороны, — тихо шепнул побледневшими губами Эван и беспомощно посмотрел на окружающих.

Короткое слово обрушилось, словно гильотина на голову приговоренному. Собственно, это и был мой приговор. Демон, неужели Черная Странница все-таки приберет меня к своим костлявым рукам? Отчаяние захлестнуло ледяной волной, я еще раз попыталась докричаться до мужчин, находящихся в коридоре, но они меня не слышали.

— Я с ней посижу, — прошелестел Эван и скрылся с удивительной скоростью в моей комнате, старательно пряча лицо.

— Найдите Боунса, пусть еще раз осмотрит Прайд, может, он ошибся, а дело не в простуде? — потёр лоб король.

Лекс и Дик разошлись с правителем в разные стороны, я, поколебавшись, устремилась за ними. Надо как-то дать им знак, что меня отравили. Но казалось, что хотели избавиться от всех, как же повезло, что я одна решилась глотнуть этого пойла. Везение, конечно, сомнительное, но лучше один полутруп, чем девять трупов.

Девушка в красном платье вынырнула откуда-то и схватила Дика под локоток, уводя в сторону. Форс махнул рукой Лексу, давая понять, чтобы тот не уходил далеко, и маг остановился в нескольких шагах от парочки, нетерпеливо затопав ногой по полу.

— Я тебя везде ищу, солнышко, — ласково обратилась она к Дику, прижимаясь к нему.

— Кларисса, я сейчас занят, — Дик попытался вывернуться из объятий девушки, чем только раззадорил ее.

Я с интересом смотрела на парочку, вот, значит, как выглядит известная мне по одним разговорам леди Кларисса. Следовало признать, что Форс действительно разбирается в женщинах. Девушка была красива, даже слишком красива: карие глаза искусно подведены и призывно смотрели на Дика, пухлые алые губки растянуты в обворожительной улыбке, а чуть вздернутый носик добавлял очарования. Единственное, что мне не понравилось в ее внешности, это искусственно вытравленные до белизны волосы, уложенные в замысловатую прическу.

— Ты такой напряженный, — пальцы леди Клариссы пробежались по плечам Форса и остановились на груди. — Пойдем, я помогу тебе расслабиться.

— Я же сказал, что у меня нет времени, — осадил девушку Ричард. — Ты не видела Боунса?

— О, так он же осматривал леди Прайд, — с издевкой протянула она мое имя.

Ого, кажется, я ей не нравилась. Я вспомнила, что за всё время, что жила во дворце, мы с ней пересекались всего пару раз. Леди Кларисса предпочитала общество другой девушки с созвучным именем — леди Мариссы, я припоминала, что эти двое достаточно похожи между собой. Видимо, из-за этого Эван их путал постоянно.

— Он снова нужен, если встретишь, скажи ему, чтобы зашел к Прайд в комнату.

— Твоя забота о ней просто трогательна, — приподняв бровь, протянула леди Кларисса.

Форс ничего ей не ответил и ушел, потянув за собой Винтера. Кларисса гневно открыла веер и поджала губы. Готова поспорить, что передавать лекарю слова оставившего ее в одиночестве молодого человека она и не собиралась.

* * *

Я всегда любила сидеть в библиотеке, особенно по вечерам, когда обитатели дворца разбредались по своим спальням и коридоры заполнялись тишиной. Обычно мы с Тревором допоздна засиживались за книжками, обложившись разными вкусностями и делясь впечатлениями от прочитанного. Вот и сейчас я парила от одного шкафа с книгами, до другого, пытаясь сосредоточиться. Нужно было понять, что за дрянь я выпила, а потом как-то дать знать об этом ребятам.

Так, что известно об отваре? Ничего. Тягучая жидкость темно-зеленого цвета, скорее всего там был яд без вкуса и запаха. Или нет? Я же ничего не ощущала. Демон, умудрилась же заболеть в такой неподходящий момент. В то, что отравление подгадывали под плохое самочувствие моей персоны, верилось с большим трудом. Но, с другой стороны, кто знал, что я разбираюсь в ядах? Положа руку на сердце, достаточно многие, так что призрачная теория подгадывания тоже не казалась такой уж нереальной.

Скорее всего, яд должен быть убить нас всех практически сразу, чтобы не успели ничего предпринять. Боль… Боль была обжигающей, моментально раскатившейся практически по всему телу. Я перебрала в голове яды, которые соответствовали симптомам — они все не имели запаха, но многие обладали травяным вкусом. Их легко замаскировать в отваре, но они все бы убили меня практически сразу после появления симптомов.

Я обвела взглядом библиотеку, посмотрела на Сакса и Кристалла, которые сосредоточенно листали книги. Лицо Тревора было на редкость отсутствующим, он сидел и смотрел в строки, но взгляд утыкался в одну точку.

— Отомри, — щелкнул пальцами маг, и с них соскочили иллюзорные бабочки.

— Я тут, — вяло пробормотал Тревор и снова уткнулся в книгу.

Я подлетела к столику, на котором стопкой лежали различные книги. Где-то в середине разместился справочник по ядам. Мне казалось, что я упускала что-то важное, полистать бы книгу, точно бы сообразила, в чем дело. Но не достать же, вот она рядом, а вот взять — нетушки. Я раздраженно махнула рукой в сторону корешков, рассчитывая, что проскочу через них, как и через другие предметы, но вместо этого книги обрушились на пол. Не веря своим глазам, я наклонилась и попыталась взять справочник, однако пальцы мои прошли сквозь него. Везение закончилось. Звук упавших книг привлек внимание мужчин за столом. Они недоуменно переглянулись, а Кристалл даже спустил с пальцев поисковое заклинание.

— Чисто, — задумчиво сказал он.

Меня даже магией не почувствуешь сейчас, ну что за притеснение по признаку материальности!

Тревор Сакс подошел к лежавшим на полу книгам и стал поднимать их. Добравшись до справочника по ядам, он задумчиво покрутил его в руках и понес к столу, где сидел маг.

— Я тут подумал, — сказал Сакс, кладя книгу на стол и стуча по ней пальцами, — мне кажется, что тут дело не в простуде.

— Думаешь, неизученная болезнь? — маг взял в руки кружку и начал рассматривать ее.

— Зачем Прайд стол опрокинула? Тебе не показалось это странным? — Сакс все еще стучал пальцами по книге.

Ну же, Трэв, ты близок! Вот же книга!

— Плохо стало, она ж сознание потеряла. Но, — маг со стуком поставил кружку на стол, — Прайд как будто специально к столику дернулась.

Если бы они могли меня видеть, то лицезрели бы фигуру со сложенными в молитвенном жесте руками. Давайте, ребята!

— Захотела пить или же, — отмерял слово за словом Сакс. — Наоборот не хотела, чтобы кто-то выпил из кувшина.

Мужчины переглянулись, потом перевели взгляд на книгу, которую принес Тревор, а затем одновременно выдохнули:

— Яд!

Наскоро собравшись, они выскочили из библиотеки, явно намереваясь сообщить о своем открытии Боунсу и остальным. Я осталась на месте, приложив руки к груди. Похоже, у меня все-таки есть шанс задержаться на этом свете на более долгий срок. Хорошо, что они установили факт отравления, но от чего — это еще предстояло выяснить. Думай, Прайд, думай.

Взгляд в очередной раз наткнулся на кружку, оставленную магом, и я облегченно захохотала, все равно никто не услышал бы. Поняла! Перспективы выжить становились все более и более реальными, надо только как-то подтолкнуть ребят. На совещании я пила отвар гибискуса с шиповником. Он-то и не позволил мне отправиться в объятия Черной Странницы, смягчив действие яда. Гибискус сыграл роль антидота, поэтому я сейчас находилась в состоянии тени. И подходил только один яд.

«Тихий омут».

О, кто-то знатно позаботился о том, чтобы личность отравителя не установили — уже через пару часов после смерти в теле не удалось бы обнаружить никаких следов. Так. У меня есть для себя две новости. Хорошая — в моем шкафу есть пузырек с противоядием. Плохая — у меня не больше двенадцати часов, чтобы как-то сообщить об этом ребятам. Если ничего не удастся сделать, то к утру я умру.

Глава десятая, где ведутся разговоры у камина и нервно кусаются губы

Я скользила безмолвной тенью по коридорам дворца, не зная, как подсказать ребятам, от какого яда медленно умирало мое тело. Если ничего не придумаю, то состоятся похроны. Отправляться на кладбище, пусть и в гробу из дорогого дерева, не хотелось. Внимание привлекли разговоры, слышавшиеся из-за приоткрытой двери в гостиную, где беседовали фрейлины. Прислушавшись к словам, поняла, что речь идет обо мне. Конечно, подслушивать чужие разговоры нехорошо, но и сплетничать тоже не очень красиво. И тем более, все равно меня никто не увидит. Взвесив все за и против, я просочилась сквозь приоткрытую дверь и осмотрела комнату.

Возле камина собрались четыре девушки, у каждой на коленях было по корзинке с рукоделием, они весьма увлеченно копались в нитках. Но не менее увлеченно шел процесс перемывания моих косточек.

— Во дворце было гораздо спокойнее, пока сюда не заявилась эта выскочка! — гневно выпалила леди Кларисса, распутывая моток ниток.

— Согласна с тобой, Рис, — поддержала ее леди Марисса, поправляя высокую прическу. — И все мы знаем, каким способом она попала в орден.

Ну-ка, поподробнее, мне ужасно интересно, как же я в орден-то попала. Точно не зря зашла. Влетела. Тьфу, заглянула, в общем.

— Хватит! — вскрикнула леди Игрейн и гневно положила пяльцы на столик. — Как вам не стыдно! Леди Валерия больна, а вы устроили здесь танцы на костях.

— И что? На ней свет клином не сошелся, однако все носятся с ней, как с писаной торбой. Сэр Сакс так и вовсе из-за нее избегает меня, то ему надо леди Прайд прием боевой показать, то книгу какую-то интересную. Тьфу, аж противно! — вспылила Марисса.

Эта девушка настойчиво пыталась окучить Тревора Сакса, но сам мужчина не проявлял к ней никакого интереса, стараясь всячески избегать. И да, я пару раз вытаскивала его прямиком из объятий, уж больно у рыжика вид несчастный был. А леди Марисса считает, что я нацелилась в Сакса, вот это вот поворот событий.

— Вы просто завидуете ей, — тихо произнесла девушка, о присутствии которой я успела забыть.

— Чему завидовать-то, Тина? — едко поинтересовалась леди Кларисса, однако вид у нее стал уязвленный.

— Как же, — заправила за ухо светлую прядь девушка. — Она красивая, умная, занимает не последнее положение в обществе, да и в ордене к ней наверняка прислушиваются.

Я удивленно смотрела на говорившую; мы с ней никогда не общались, но меня она видела, судя по всему, довольно часто. Если честно, было безумно приятно, что меня защищала эта хрупкая девушка с тонкими чертами лица. И невольно я прониклась к ней очень теплыми чувствами. Если я выживу, то обязательно с ней поговорю. Если выживу…

— Красивая, как же. Обрядится вечно в штаны и носится по дворцу, словно пожар начался, — прокомментировала Кларисса.

Ну, хоть ум не отрицала. Мелочь, а приятно.

— Знаешь, кому-то не нужно навешивать на себя гору мишуры, чтобы быть привлекательным, — заступилась за меня Игрейн.

— Допустим, но в ордене-то ее держат за симпатичную мордашку да за кое-что пониже пояса, — победно посмотрела Рис на своих оппонентов и искривила ярко-красные губы в презрительной усмешке.

— На вашем месте, леди Кларисса, я бы следил за тем, что вы говорите, — послышался за спиной голос Дика.

Он и Джейсон Грей прошли прямо сквозь меня и остановились около кресел, и появление новых действующих лиц заставило всех вздрогнуть.

— Сэр Форс, я просто говорю про то, что леди Прайд явно попала в орден за, э, некие заслуги, никак не связанные с защитой королевства, — начала выпутываться слегка испуганная леди Рис.

— То есть вы, леди Кларисса, сомневаетесь в правильности выбора вашего короля? — вкрадчиво спросил сэр Грей, прищуривая глаза.

— Я, нет, право слово… — продолжила лепетать она. Карие глаза девушки бегали из стороны в сторону, не останавливаясь подолгу на одном месте.

— Может, вы могли бы предложить более достойную кандидатуру? Что же, напишите прощение его Величеству, он его обязательно рассмотрит, — продолжил словесное наступление маг. — Вы благородны по происхождению, леди Ислинг. А вот столь неприятная вам Валерия Прайд сочетает в себе не только благородство происхождения, но и души. И если кто и находится среди членов ордена по праву, то это она. Приятного вечера, леди.

Закончив свою гневную отповедь, сэр Джейсон покинул гостиную, Дик же, помедлив некоторое время, последовал за ним. На лицах всех присутствующих в комнате читались явное удивление и шок. Если бы я сейчас могла плакать, то слезы покатились бы из глаз. Никогда бы не подумала, что этот суровый мужчина способен на такой жест в мой адрес. Все то время, что я находилась в ордене, он нещадно критиковал меня, всячески высмеивая попытки доказать, что я не пустое место. И теперь оказалось, что он обо мне не такого нелестного мнения.

Я вылетела в коридор, пытаясь догнать удалявшихся мужчин. Мне казалось, что это нужно сделать. Они, кстати, не так уж и далеко ушли и остановились у лестницы.

— Джейсон, я думал, что ты не в особом восторге от женщины в ордене, — удивленно протянул Форс.

— Я по-прежнему считаю, что это не женское дело.

— Но то, что ты сказал…

— И от этих слов я не отказываюсь, — перебил парня маг. — Я действительно считаю, что Прайд на своем месте.

— Объясни тогда, на парня она никак не тянет, — усмехнулся Дик.

Грей некоторое время молчал, в задумчивости потирая подбородок, а потом со смешком произнес:

— Ты же помнишь, как ее принимали в орден. В зале стояла встрепанная даже не девушка, а девочка, смотрела на всех глазами испуганного олененка. Я тогда решил, что это детоубийство какое-то, ну как щуплая девица будет защищать королевство? Однако оказалось, что Прайд обладает внутренним стержнем.

— Да уж, и ужасным характером, — кивнул Форс.

— Может быть, но ты ведь тоже будешь переживать, если она не выкарабкается, — искоса посмотрел Джейсон на Ричарда. — Девочка непосредственная и твердая одновременно. Наверное, этим она и подкупает. Ну, а ваши перепалки — так и вовсе блаженство для души, и я бы не хотел лишаться этого развлечения.

— Я тоже, — сказал Форс, и я уловила в его голосе нотки грусти.

— О, — кинул взгляд за спину Дика маг, — кого-то ждет разбор полетов, удачи, дружище. Пойду, узнаю у Боунса, определил ли он яд.

С этими словами Грей подошел к лестнице и начал подниматься наверх, а его место практически сразу заняла разъяренная леди Кларисса. Лицо перекосилось от злости, она была буквально готова наброситься на Форса c кулаками и скинуть его вниз.

— Какого демона ты позволил ему так со мной разговаривать? — в бешенстве крикнула девушка, обличительно тыча пальцем в Дика.

— Во-первых, изволь говорить спокойно, — холодным тоном произнес Ричард, не позволяя себе повысить голос. — Во-вторых, я считаю, что он целиком и полностью прав, а твое поведение недопустимо.

— Да неужели? Он оскорбил меня, при всех унизил, — гневно расхаживала из стороны в сторону Кларисса. И я невольно отметила, что ее красная помада размазалась вокруг губ, а голос становился все выше и выше. — А ты даже не заступился за меня!

— С каких это пор констатация факта называется оскорблением?

— С каких пор? С каких пор? — судорожно хватала ртом воздух она. Парировать было нечем, поэтому леди Ислинг перевела тему: — А ты-то что всполошился так? Ты ее терпеть не можешь, но стоило этой выскочке чихнуть, как ты мигом стал добреньким. С какой радости?

— Успокойся, я не намерен вести разговор на повышенных тонах, — парень оторвал от своей груди руки девушки, поскольку она уже успела начать колотить его своими маленькими кулачками.

— Просто признайся, что ты неравнодушен к этой пигалице! Но огорчу тебя, дорогой, тебе ничего не светит. Всем и так известно, что она предпочитает греть постель твоему братцу, который ее и притащил. Да ее половина ордена уже в койку затащила, включая короля! — продолжала неистовствовать девушка.

Лицо Дика исказилось от ярости, в какой-то момент мне показалось, что он влепит разбушевавшейся девице пощечину. Кларисса и сама испугалась вида Форса, поскольку притихла и даже прикрыла глаза. Бить ее парень не стал, но и сдерживался он с огромным трудом. Впервые я видела Дика таким злым, захотелось спрятаться куда-нибудь от его гнева, хоть он и не был направлен на меня. На какую-то секунду даже показалось, что вокруг все потемнело, но это ощущение быстро прошло.

— Вы сами себя слышите, леди Кларисса? — произнес Форс таким тоном, от которого у прозрачной меня по спине пробежал табун мурашек, а уж Рис так и вовсе чуть сознание не потеряла. — Настоятельно вам рекомендую не судить всех по себе. И если вы позволите себе негативные высказывания в адрес леди Прайд или любого другого человека, живущего во дворце, то вы совершите самую большую глупость в своей жизни.

После этих слов Форс развернулся и оставил девушку в одиночестве. Выглядела она просто жалко, губы тряслись, а глаза были на мокром месте. Леди Ислинг прижала дрожащие руки к губам и смотрела вслед уходящему Дику неверящим взглядом. Я парила рядом с ней и была в похожем состоянии, только мой шок был более приятным.

* * *

Я просочилась в свою комнату и устало оглядела ее. Тело по-прежнему лежало на кровати и выглядело не очень свежим. А рядом сидел Эван и держал мою руку. Выглядел он не намного лучше — бледный, на лице видны следы тяжелого дня, а глаза как-то подозрительно блестели. Я невольно закусила губу, потому что было очень больно видеть, как он сидит рядом.

— Дружочек ты мой хороший, — зачем-то вслух сказала я и провела прозрачными пальцами по щеке Эвана.

Он дернулся от прикосновения и повернул голову, посмотрев прямо на меня. Серые глаза выражали бесконечное удивление, но затем они вновь заволоклись дымкой усталости. Эван спрятал лицо в ладонях и замер так на некоторое время. Я же еще раз до него дотронулась, но больше он никак не реагировал на мои прикосновения.

Дверь отворилась, а в комнату вошел метаморф. Он приблизился к Эвану и положил руку ему на плечо, заставив вздрогнуть.

— Уже за полночь, Эван, ложись спать, — преувеличенно бодро сказал Оливер, однако выглядел он тоже достаточно уставшим.

— А если… — парень не решился озвучить свои страшные мысли и просто кивнул в сторону кровати.

— Я покараулю, посплю котиком на животе у Прайд, если дыхание прервется, то сразу шум подниму. Иди, так ты ей не поможешь, — настойчиво выпроваживал парня из комнаты Стоун.

Эван все-таки послушался мужчину и вышел в коридор, я последовала за ним, чтобы убедиться, что он отправится в постель. Мы практически сразу же наткнулись на разгневанного Лекса. Точнее, Эван наткнулся, а я проскользнула сквозь парней.

— Проклятый Боунс! — практически прокричал Лекс, нервно запуская ладонь себе в волосы. — Чтобы определить яд, ему нужно провести анализ отвара, а это затянется до утра, не меньше!

Я вся сжалась внутри. У меня нет времени до утра. К утру я буду годна только для вскрытия.

— А можно ускорить как-то? — кусал губы Эван.

— Там ребята в справочниках копаются, пытаются яд подобрать. Но, — Лекс тоскливо развел руками. — Наш главный специалист по ядам сейчас в малопригодном состоянии. Эй, — взъерошил волосы парню маг. — Все хорошо будет, наша сестренка выкарабкается, ее даже отравить толком не смогли.

Я грустно улыбнулась словам Лекса. Сестренка… Всевышний, я действительно обрела в лице Лекса старшего мудрого братца, который всегда выручит. Вспомнился тот момент, когда я только-только вступила в орден и ничего еще не знала. Грей в тот день довел меня своими придирками чуть ли не до слез, и мы с ним знатно поцапались, поскольку маг всячески намекал на мою профнепригодность. Лекс, ставший свидетелем нашего скандала, наколдовал Грею, к моему немалому удовольствию, петушиные перья и клюв. Убегали от взбешенного Джейсона мы вместе.

Демон, я выживу. Где этот Боунс? Чего бы мне это ни будет стоить, но я достучусь до него!

Глава одиннадцатая, о пользе животных

Поплутав по дворцу, я все-таки смогла найти комнату Тивальда Боунса, однако самого владельца в ней не оказалось. Ладно, придется подождать, не будет же он всю ночь гулять, тем более, что на столе все было готово для анализа отвара. Я осмотрела его комнату и бессовестно почитала названия на скляночках, а также пробежалась взглядом по книгам. Недурно, весьма недурно. Странно, что при таких материалах, Боунс не смог приготовить лекарство, которое бы вылечило мою простуду.

Наконец хозяин решил вернуться в свои покои и даже привел гостя — мужчину средних лет, в руках у которого был мелкий пуделек. Присмотревшись, я узнала посла одной из ближних стран — Ронии. Интересно, что ему так поздно понадобилось от лекаря, неужели желудок разболелся?

Посол спустил на пол собаку, и она начала старательно обнюхивать то место, над которым я сосредоточенно парила. Затем мужчина скрестил руки на груди и уставился на Боунса темными глазами, от взгляда которых становилось не по себе. Больше всего этот человек напоминал коршуна, а крючковатый нос только добавлял сходства с птицей.

— Извольте объяснить, как такое произошло, — суровым тоном начал посол, а его собачка робко тявкнула.

— Сэр Роуг, — сбивчиво начал лекарь, снимая очки и протирая стекла. — Произошло какое-то досадное недоразумение.

— Недоразумение? — сдвинул брови Роуг. — Провал плана вы считаете недоразумением? Вам были даны четкие указания, а вы должны были предоставить конкретный результат. А что на деле? Одна недотравленная девчонка, которая по вашим же словам, знает яды как свои пять пальцев. Вы отдаете себе отчет в том, что будет, когда она очнется?

— Не очнется. Самое позднее, к рассвету она умрет. Люди из ордена как-то поняли, что ее отравили. Но, увы, я не успею сделать анализ, опоздаю на какие-то мгновения, — с притворным сожалением сказал Боунс, разве что слезу не пустил. — А дальше следов яда в теле девчонки не найдут.

— Странно, что она вообще еще жива, даже яд паршивку сразу не взял. А казалось бы, все играет на руку — вам оставалось только не дать ей выздороветь, чтобы исключить вероятность распознавания отравы.

Какая прелесть. У меня сейчас начнется мания величия, отравление действительно подгадали. Тьфу. Только что я стала свидетелем измены королевству! И кто главное действующее лицо — лекарь, который уже почти двадцать лет занимал этот пост! Негодованию не было предела. Я разъяренно отмахивалась от лаявшей на мои ноги псинки, но заливавшаяся тявканьем шавка волновала сейчас меньше всего.

— Проверил бы ты комнату, Боунс, — посмотрел на пуделя Роуг и, подхватив его на руки, направился к двери. Все это время собака продолжала рычать на меня, высовываясь из-за плеча посла.

Тивальд Боунс неспешно подошел к креслу и устроился в нем, открыл какую-то книгу. Анализ отвара он, разумеется, и не собирался начинать проводить, прекрасно зная, что я выпила «Тихий омут». Затем он взял с тумбочки зеркальце и глянул в него, изобразив максимально скорбное выражение лица. Нет, он еще и отчаяние репетировал, каков подлец! Ткнув ему прозрачный шиш прямо в нос, я развернулась и поплыла к выходу. Еще и демонова собака облаяла…

От неожиданно пришедшей в голову идеи я на некоторое время замерла, а потом полетела в свою спальню с такой скоростью, на которую только была способна. Эта моя последняя надежда, если ничего не выйдет, можно будет смело заказывать домовину.

На полном ходу влетев в комнату, я с мрачным удовлетворением заметила лежавшего на моем животе Стоуна, который принял излюбленный облик рыжего кота. Если собака посла меня увидела, то, может, и Оливер в облике животного сможет распознать. Кот медленно то поднимался, то опускался, следуя в такт слабому дыханию.

— Оли, вставай, — протянула я полупрозрачную руку и провела по шерсти кота. — Мне нужна помощь.

Реакция не заставила себя долго ждать: распахнув желтые глазищи, кот уставился на меня и кубарем прокатился по кровати, разъяренно зашипев. Спрыгнув на пол, он принял человеческий облик и резво выскочил за дверь. Зараза! Я подлетела к шкафу и стала пытаться открыть дверцу, но ладони только проскальзывали сквозь нее. Я с ужасом посмотрела на кончики своих пальцев и поняла, что больше их не вижу. Мои призрачные очертания с каждым мгновением все больше и больше таяли в воздухе.

Поздно.

В комнату с грохотом ввалился Оливер, практически тащивший на себе ничего не понимающего Лекса.

— Прайд была здесь! — возбужденно сказал метаморф, осматривая комнату.

— Она и сейчас здесь, вон лежит себе на кровати, — произнес Александр, подходя к кровати и щупая мой пульс.

— Ты не понял! Она говорила со мной! И стояла там, где ты сейчас стоишь, — тряс за плечо мага Оливер.

Лекс осмотрел комнату, скользнув взглядом сквозь меня, пустил парочку поисковых импульсов и, вздохнув, покачал головой.

— Я ее тоже не вижу сейчас, но Прайд была здесь, — продолжал отстаивать свою позицию Оли. — Лекс, я не сошел с ума.

Песок на моих жизненных часах неумолимо пересыпался из сосуда жизни в сосуд смерти. Казалось, что я слышала, как он медленно шебуршал своими частичками. Руки были прозрачными уже до локтей, я в отчаянии пнула письменный стол, к которому переместилась. Раздался приглушенный стук, привлекший внимание ребят. Сейчас они, сами того не осознавая, смотрели прямо на меня. Оливер как-то странно извернулся воздухе, и на пол уже приземлился здоровый рыжий кот. Янтарными глазами он посмотрел прямо на меня, а потом мяукнул, повернув голову в сторону Александр.

— Оли, в шкафу противоядия, — не теряя времени, зашептала я коту.

Он процокал по полу в сторону шкафа и поставил лапки на дверцу, призывно зовя Лекса. Тот не растерялся, одним прыжком подскочил к шкафу и распахнул его, лихорадочно выбрасывая из него вещи. Ткань разных цветов летала по комнате, оседая на различных предметах. Пока маг разбрасывался одеждой, я наклонилась к рыжему коту и жарко зашептала:

— Проверьте Боунса и посла Ронии, этого Роуга. Я всего не знаю, но это точно они. Знаю, звучит бредово, но просто поверь мне.

Морда кота приобрела на редкость озадаченное выражение, если бы я сама этого не видела, то никогда бы не поверила, что такое могло произойти. Лекс тем временем выудил из шкафа котомку с противоядиями и поставил на стол. Маг попытался ослабить горловину мешочка, но это никак не удавалось, поэтому он просто разорвал ткань, раскладывая флаконы по поверхности.

— Какой? — нервно спросил он, снимая с плеча мою блузку и кидая ее себе за спину.

Оливер уверенно запрыгнул на стол и выжидающе посмотрел на мою полупрозрачную фигуру. Я подлетела к столу и уверенно кивнула на небольшой пузырек из темно-синего стекла, горлышко которого было заткнуто красной пробкой. Кот мяукнул и дотронулся лапой до показанного мной флакончика, Лекс схватил его и бросился к кровати, на ходу вынимая пробку.

Я опустила взгляд вниз и не рассмотрела свои ноги, которые таяли буквально на глазах. Не сдержав стона, отвернулась от кровати, чтобы не видеть своего умирающего тела. Только сейчас я поняла, что не смогла бы проглотить противоядие, поскольку лежала без сознания. По идее, вся моя жизнь должна была промчаться перед глазами, но я перед собой видела только распахнутый шкаф.

С обреченным смирением я закрыла глаза, провалившись в темноту.

* * *

— Давай, ложечку за короля, ложечку за законы, — настаивал Эван, сосредоточенно зачерпывая бульон.

— Эван, я же лопну сейчас, — всячески уворачивалась я от провидца, прикрываясь перебинтованной рукой.

К своему немалому удивлению, я все-таки выжила. Как оказалось, Лекс, осознавший, что выпить противоядие я не способна, в отчаянии полоснул по моему предплечью кинжалом и влил содержимое флакона непосредственно в рану. Я с такими способами принятия лекарств была не знакома, но, как ни странно, вариант Винтера оказался очень даже действенным, а след от ножа скоро сойдет на нет, ибо заживляющая мазь — стоящая вещь. Когда я в первый раз открыла глаза, то состояние мое мало отличалось от предсмертного. Но проглотить влитое в рот противоядие я смогла, после чего с чувством выполненного долга погрузилась в ставшее уже таким родным забытье.

Первая неделя прозинца[8] уже подходила к концу, но я практически все время проводила в постели. Попытки выбраться из комнаты ничем хорошим не заканчивались — в первый раз на меня гневно набросился Эван, развопившийся, что я еще слишком слаба. А во второй раз — гордо промаршировала до шкафа, но потом была вынуждена в прямом смысле ползти обратно в постель, поскольку голова самым предательским образом закружилась. Зато от простуды практически не осталось и следа, так что я могла в достаточно полной мере наслаждаться ароматами и вкусами блюд.

Эван, кстати, буквально переселился в мою комнату, проводя здесь все свободное время. Уходил он только на короткие совещания да на ночь. Однажды я ради шутки предложила перенести матрас и расстелить его на полу, парень тогда серьезно задумался над этим, однако подсунутый под нос кулак заставил принять младшего Форса правильное решение. А я, хоть и ворчала на него, все равно была рада, что мой друг находился рядом.

Одним из первых, как бы ни показалось странно, меня навестил Джейсон Грей. Он весьма своеобразно проявил свою заботу, притащив гору учебников по классификации нежити, и велел тщательно изучать их, дескать, лично проверять потом будет. Я помнила недавно подслушанные слова, поэтому не стала возмущаться, чем немало озадачила мага. На самом деле, днем ко мне частенько забегал кто-нибудь из ордена, ненадолго, конечно. Но, так или иначе, за короткий промежуток времени я успела, не выходя из спальни, повидаться со всеми членами ордена. Кроме Дика.

Он днем демонстративно не показывал и носа на пороге моей комнаты, за что нещадно был обруган Эваном. Когда тот в очередной раз начинал возмущаться поведением старшего брата, я каждый раз тушевалась и не решалась рассказать об одном маленьком событии. Я тогда только-только начала приходить в себя и большую часть времени проводила во сне. В одну из самых первых ночей меня вырвал из дремоты звук открывающейся двери, а затем послышались приближающиеся шаги. Даже с закрытыми глазами удалось почувствовать, как кто-то всматривался в мое лицо. Затем гость провел кончиками пальцев по моей щеке и тихо направился к выходу. Я тогда не утерпела и слегка приподняла веки; свет, пробивавшийся в приоткрытую дверь из коридора, обозначил фигуру Ричарда Форса, который навестил меня под покровом ночи. Этот его безмолвный жест значил гораздо больше, чем, если бы Дик постоянно обивал лоб о дверь спальни.

Кстати, обещанные Эваном похороны состоялись. Но проехался на плечах мужчин в гробике из красного дерева Тивальд Боунс. Стоун сразу же передал мои слова членам ордена, так что еще до рассвета по душу лекаря явились стражники во главе с королем. Как мне потом сказали, сердце Боунса не выдержало, и он замертво рухнул, как только увидел мрачное лицо правителя. Так что должность дворцового лекаря теперь официально считается свободной. Причина, подтолкнувшая Бонуса на предательство, банальна донельзя — деньги. В его комнате был обнаружен золотой запас, также удалось найти дарственную на особнячок с видом на море — сразу же после осуществления задуманного Боунс планировал оставить пост и отправиться в свое новое жилище.

Посла же успел перехватить Тревор; сэр Роуг, почуяв неладное, как раз собирался сделать ноги из дворца, но бдительный воин оказался проворнее. Первое время Роуг категорически отказывался сознаваться в содеянном, однако суровые маги все-таки узнали правду, прибегнув к телепатии. Как оказалось, Роуг намеревался развязать смуту в королевстве, решив убить короля и верных ему людей. Моя болезнь действительно была очень даже на руку отравителям, поэтому они решили не дожидаться возвращения команды Рейна, намереваясь разобраться с ними позже. После массового отравления Роуг планировал подтолкнуть своего правителя к войне между Ронией и Ламелией, которой, хвала Всевышнему, не суждено начаться. Во всяком случае, не в ближайшие сроки. Теперь уже бывшего посла торжественно депортировали из страны на родину, судить его будут по законам Ронии.

За время моей болезни снег окончательно успел запорошить все вокруг, а я с нетерпением ждала, когда Эван снимет неофициальный конвой с комнаты. Внутреннее чутье подсказывало, что из провидца выйдет замечательный каркас для снеговика. Улыбнувшись коварным мыслям относительно моей сиделки, я забрала тарелку с бульоном и покорно начала есть.

Глава двенадцатая, красное и белое

Снег весело похрустывал под подошвами моих сапог, от холода наверняка раскраснелись щеки, а волосы уж точно выбились из-под шапки и растрепались от несильного, но очень холодного ветра. Но я и не собиралась сбавлять шаг, сосредоточенно двигаясь к намеченной цели. Иногда приходилось останавливаться и поудобнее перехватывать так и норовившие выскользнуть из рук кульки.

А торопилась я поскорее добраться до почтового отделения, свертки — это подарки домашним на Новирок, до которого оставалось чуть больше семи дней. Изначально отмечать Новирок планировалось дома, в кругу семьи, однако буквально пару дней назад отец прислал письмо, в котором упомянул, что все праздники он с дядей и его женой проведут в Зельне. Кажется, это связано с заключением очередного договора на поставку лошадей. Кристина же в своем последнем письме также упомянула, что они с матерью поедут в деревню к дальним родственникам. Так что отмечать дома Новирок мне было не с кем. В особняке, разумеется, останутся еще слуги, но с ними я не была в достаточно близких отношениях.

Остановившись перед дверью, я несколько раз глубоко вдохнула, поскольку успела прилично запыхаться, торопясь добраться к месту назначения до закрытия. И тут же возникла неразрешимая задача — не получалось попасть внутрь, потому что руки заняты кульками с подарками. Я жалобно посмотрела по сторонам, но, как назло, именно сейчас улицы были на редкость безлюдны, всех загнал по домам и тавернам начавшийся снегопад.

Пока я размышляла, как же попасть внутрь здания, дверь распахнулась и мазанула по рукам, которые я от неожиданности разжала, уронив ношу.

— Прошу прощения, леди, мне так неловко, — донесся до меня смутно знакомый голос. — Леди Валерия?

Подняв голову, я с удивлением обнаружила перед собой Дерека Уоррена, того самого папиного знакомого, у которого мы гостили летом.

— Сэр Уоррен, какая неожиданная встреча, — искренне поприветствовала я мужчину и присела, подбирая свертки.

— Я полагаю, сэр Дориан тоже здесь? — Уоррен присел рядом и заглянул куда-то за плечо, надеясь увидеть отца.

— Нет, я здесь одна.

Слова явно удивили сэра Дерека, но он решил временно воздержаться от вопросов. Взяв себе часть кульков, мужчина открыл дверь, пропуская меня вперед. Оформление посылки заняло не очень много времени, я как раз успела кратко, не вдаваясь в особые подробности, рассказать Уоррену о том, что теперь обитаю в столице. Также не стала рассказывать об основном роде своей деятельности, просто упомянула, что состою на государственной службе. Сэр Дерек определенно хотел узнать бы побольше, но по моей интонации понял, что распространяться я не намерена, поэтому благоразумно сменил тему.

Когда мы вышли на улицу, снег перестал валить крупными хлопьями, теперь настал мой черед расспрашивать неожиданного спутника.

— Ну, а вы? Вы давно приехали в Алию? — нетерпеливо спросила я, надевая перчатки.

— А вы сильно торопитесь, леди Прайд? Не желаете ли прогуляться, тогда я бы в полной мере удовлетворил ваше любопытство.

Я посмотрела на звездное небо, еще раз отметила, что снег перестал падать, и неуверенно пожала плечами, выражая согласие. Уоррен аккуратно подхватил меня под локоток, и мы медленным шагом направились к дворцу.

— Я в столице по делам мастерских, ничего интересного — бумажная волокита, — размеренно произнес своим излюбленным тоном Уоррен.

С момента нашей последней встречи он ни капли не изменился, сохранив при себе всю прежнюю красоту и грацию. Его даже не портила эта теплая одежда, в которой мужчины чаще всего становились похожи на медведей, сэр Уоррен же наоборот приобрел еще большую солидность и привлекательность.

— И надолго планируете задержаться?

— Уже через пару дней снова отправлюсь в дорогу. Надо признать, я думал, что путешествие выйдет на редкость скучным, однако встреча с вами скрасила мое одиночество.

— Не стоит благодарности, — не сдержала смешка я.

За разговором дорога до дворца пролетела практически незаметно, я и оглянуться не успела, как мы с сэром Уорреном оказались рядом с воротами. А самая тяжелая часть дороги, в горку, и вовсе прошла непринужденно, даже дыхание не сбилось. Снег опять начал кружиться, медленно оседая на землю в своем танце. Я остановилась и энергично отряхнула снежинки с шубки, а затем подняла голову на сэра Уоррена. Он пристально смотрел на меня, намереваясь что-то сказать.

— Заряд кончается, — сказала я, приглядевшись к фонарю за спиной Уоррена.

— Что? — поперхнулся какой-то заготовленной фразой мужчина и совершенно не по-джентльменски уставился на меня.

— Фонарь за вами мигает, заряд магический кончается, — пояснила я недоумевающему сэру Дереку.

Дерек Уоррен обернулся, некоторое время он осматривал пресловутый фонарь, а затем, повернув голову, откровенно расхохотался, чем вогнал меня в краску.

— Леди Валерия, вы сама непосредственность. Постарайтесь не растерять этого. Доброй ночи, — откланялся Уоррен и начал спускаться вниз по дороге, и очень скоро его поглотила темнота.

Поднявшаяся метель полностью скрыла его следы, как будто и не было нашей встречи. Я еще раз посмотрела на фонарь в обрамлении снежинок, тот пару раз мигнул и окончательно погас. Я пожала плечами и направилась в сторону входа, заряд же действительно кончился.

* * *

Короткое совещание было назначено на раннее утро, поскольку многим членам ордена предстояло выезжать на рассвете следующего дня. Так из нашей команды во дворце оставалась я одна, ко мне присоединялись Тедди Грин и Ларс Уэсли, остальные ехали отмечать Новирок с родственниками. Король Филипп наскоро проинструктировал отъезжающих, мол, максимальная бдительность, чуть что — сразу сообщить, но долго затягивать с речами не стал.

Новирок — один из самых любимых праздников нашего народа, который знаменовал наступление нового года. Некоторые, особо устойчивые к алкоголю, начинали отмечать его где-то за несколько дней до истинного наступления торжества. Заканчивалось же празднование обычно только спустя декаду, в общем, на ближайшие дни дворцу предстояло знатно опустеть, многих слуг его Величество уже отпустил. Казалось бы, просто идеальное время для очередного покушения на королевскую персону, но, видимо, незадачливые убийцы предпочитали решать такие вопросы на трезвую голову. За всю историю нашего королевства не было ни одного случая, когда кто-нибудь покушался на правителя в этот период.

— Так, на этом все. Всем хороших праздников, — закончил речь король, а потом добавил: — Чуть не забыл, Прайд, тебе письмо пришло.

— Сокол принес? — уточнила я, потянувшись через весь стол за конвертом. Может, Крис решил навестить меня? Он планировал отмечать Новирок вместе с товарищами по учебе, но, кто знает, вдруг его планы изменились.

— Нет. Кажется, мальчишка какой-то доставил.

На конверте действительно стояло мое имя, но почерк показался абсолютно незнакомым. Под грохот отодвигаемых стульев я распечатала послание и сразу же устремила взгляд в конец письма, чтобы узнать отправителя. Усмехнувшись, я хотела уже более подробно изучить текст, но заметила, что Эван самым наглым образом заглядывает мне через плечо.

— Эван, ты сейчас глаза уронишь, — щелкнула я по носу пойманного с поличным парня и демонстративно убрала сложенную бумагу в карман штанов.

— Так мне же интересно, кто тебе пишет, — притворно обиделся на меня младший Форс.

— Мужчина, — с издевкой произнесла я. — Умный, красивый, богатый, заботливый.

— И несуществующий, — прогоготал Дик. — Таких пряников в сиропе не существует, Прайд.

— Если ты не соответствуешь критериям, Форс, то не надо сразу всех мести под одну гребенку, — фыркнула я и выскочила за дверь, пока Ричард не съязвил еще что-нибудь.

Самое интересное, я ведь опять сообщила чистую правду — Дерек Уоррен, приславший весточку, подходил по всем указанным пунктам и даже больше. Я притормозила около одной из ниш и достала письмо, углубляясь в чтение. Так, и что же от меня потребовалось внезапно объявившемуся мужчине?

А хотел он встретиться сегодня днем на площади Теодора Освободителя, дабы «провести время в моем приятном обществе». Я свернула послание и задумчиво постучала им о ладонь. Я была абсолютно свободна и с чистой совестью могла принять приглашение сэра Дерека, но какое-то странное чувство удерживало от скоропалительного согласия. Вчера мы с ним довольно мило побеседовали, летом наши отношения тоже складывались весьма благоприятно, но я все равно не могла полностью расслабиться в его присутствии. Видимо, сказывалась разница в возрасте, однако с тем же Артуром Рейном или Уиллом Темплом такой проблемы не возникало, с ними я общалась очень даже непринужденно.

Взвесив все за и против, я решила все-таки встретиться с сэром Уорреном, рассудив, что отказ может обидеть его. Сэр Дерек хороший папин знакомый, да и не есть же он меня собрался. Пока я размышляла, спрашивая мысленно совет у стоявшей в нише статуи, сзади подкрался Лекс и дернул за косицу.

— О чем задумалась, малышка?

— О вечном, — улыбнулась я. — Как думаешь, его Величество разрешит мне временно использовать комнаты Боунса?

Нового лекаря после недавних событий пока так и не нашли, так что помещения покойного Боунса пустовали, а мне надо было заново варить многие лекарства. Тем более, я уже наметила в голове парочку интересных идей для некоторых зелий.

— Не знаю, спроси у него как-нибудь под бокальчик вина, — подмигнул маг, приобнимая меня за плечи и направляя в сторону лестницы.

— Если что, скажу, что ты надоумил, — пригрозила я. — Когда вернешься?

— Не знаю еще. А поехали со мной, у меня ж пятеро братьев. Самому мелкому, правда, тринадцать, но из остальных-то точно жениха тебе подберем.

— И почему всем так не терпится выдать меня замуж? — возвела я глаза к потолку, из-за чего споткнулась о внезапно появившуюся ступеньку.

— Оп, не падать, — удержал меня Лекс. — До Новирока далеко, а ты уже кренделя выписываешь, прям боязно оставлять.

— Лекс!

До этажа, на котором находились наши спальни, оставался еще один лестничный пролет, я уже занесла было ногу, чтобы начать подниматься, но Лекс настойчиво развернул меня и подтолкнул в сторону коридора.

— Наши комнаты этажом выше, — мягко напомнила я Лексу, пытаясь вернуть себе нужное направление.

— А ты вроде хотела в гостиной посидеть? — заюлил маг.

— Я хотела пойти к себе в комнату и заняться своими делами.

— А ты не можешь сделать это попозже?

— Лекс, — я посмотрела на него суровым взглядом. Получилось не очень, конечно, потому что Винтер не сдержал смешка. — Какого демона ты не пускаешь меня на наш этаж?

— Ну, там Дик будет, — с неохотой признался маг.

— Логично, он там тоже живет.

— Ты не совсем правильно поняла, он там с Клариссой будет. Сама понимаешь, разъедутся, ну и…

— Пестики-тычинки, — закончила я за него. Почему-то мне было неприятно это слышать. — Подожди, прям с утра что ли?

— Ну, это ж Ричард Форс, когда его останавливало время суток? — иронично поинтересовался маг.

— Я-то откуда знаю, не проверяла, знаешь ли. А вот ты, дружочек, как я погляжу, очень даже осведомлен.

— Что за грязные намеки? — притворно возмутился колдун, хватая меня в охапку и уже намеренно неся в сторону гостиных. — В общем, отложи свои дела в комнате на часик. Или на два, как дело пойдет.

— Они же не у меня в комнате. Да и к Форсу я ломиться не намерена.

— Ну, Кларисса девушка темпераментная, — хмыкнул Лекс. — Хотя я не понимаю, что он в ней нашел. Я вообще удивлен, что они помирились.

— Лекс, ты сплетничаешь, — пожурила я друга, подходя к креслу и устраивая в нем свои косточки. Я понимала, о какой ссоре он говорит, но расспрашивать не собиралась, мне казалось, что это неправильно. По сути, я вообще не должна была знать о разговоре Форса и Клариссы.

— Нет, я всего лишь информирую свою боевую подругу. Ладно, — согласился Лекс, столкнувшись с моим ехидным взглядом. — Сплетничаю. Но не говори, что тебе самой не интересно.

— Да не особо, — как можно равнодушнее пожала плечами я, хотя любопытство пыталось взять верх. — Они взрослые люди, сами разберутся.

— Самое обидное, этот хитрый лис Грей явно знает о причине ссоры, тогда как мне, своему лучшему другу, этот бл… блондин не хочет рассказывать. Грей так подленько улыбается всегда, когда я пытаюсь выпытать у Форса правду, но Джейсон тоже не колется.

Я посмотрела на лицо Александра, полное самого искреннего негодования, и рассмеялась — таким обиженным он выглядел.

— А где вы с Диком вообще познакомились?

— О, это очень славная история. Однажды я шел по ярмарке и увидел, как Дик помогает какой-то старушке донести ее кошелки. Сумок оказалось так много, что бедный парень не мог разогнуться. Разумеется, я не мог бросить его и кинулся на помощь. Что, неубедительно?

— Неа. Если добавишь в повествование пару-тройку симпатичных девиц, то будет реалистичнее.

Маг с довольной улыбкой закинул руки за голову, точно вспомнив что-то очень хорошее. В моей голове окончательно утвердились мысли, что парни познакомились в ходе каких-то не очень приличных, но зато очень приятных для них обстоятельств. Я кидала в сторону Лекса пытливые взгляды, но он упорно хранил молчание.

— Чем заниматься будешь, Вэл? — вынырнул наконец из воспоминаний Винтер.

— Не знаю еще, — вопрос застал меня врасплох, поскольку никаких планов я не построила. — Говорят, ярмарка будет. Схожу как-нибудь. Лекарств поварю, а то ж остолопы те всё поколотили!

— Не спали дворец. Так, — Александр покопался в кармане и достал колоду карт. — Играем?

— Сдавай, — согласилась я, надо же как-то коротать время. — Ставлю серебрушку.

— Как ты мелочна, — хмыкнул Лекс, кидая карты на стол.

Сегодня явно был не мой день в азартных играх, масть упорно не шла, а на руках имелась одна мелочь. Под конец я уже откровенно скулила и обвиняла мага в мухлеже. Лекс же обогатился сегодня за мой счет на семь серебрушек. Наверняка заработал бы и больше, но денег с собой у меня больше не было.

— Я же опаздываю! — резко вскочила я с кресла и опрокинула его, поняв, что действительно засиделась.

— Свидание, малышка? — поинтересовался маг, поднимая многострадальный предмет и крича мне вдогонку: — Ты, кстати, мне желание должна!

Но я ему ничего не ответила, поскольку уже с грохотом неслась вверх по лестнице.

* * *

Девушки из приличного общества не опаздывают на встречи, не носятся сломя голову и уж точно не ругаются на подвернувшихся под ногу прохожих. Я же с легкостью сейчас нарушила эти негласные правила, а под конец и вовсе умудрилась поскользнуться и проехать часть пути на своей нижней части. Но каково же было мое удивление, когда я добралась до площади Теодора Освободителя и не обнаружила на ней сэра Уоррена.

Он появился спустя минут пять, уверенно лавируя между прохожими и периодически уворачиваясь от всадников. Лицо сэра Дерека было удивительно сосредоточенным, словно он подсчитывал, сколько горожанок приобретет отрезы на платья, произведенные именно его мастерскими. Увидев меня, неловко топчущуюся на одном месте, мужчина сразу же заулыбался и приобрел на редкость цветущий вид.

— Прошу прощения за задержку, леди, — припал к тыльной стороне моей ладони мужчина. — В свое оправдание могу сказать, что встреча с вами просто глоток свежего воздуха после разговора с моим партнером. В качестве извинения прошу вас принять мое приглашение в одно замечательное место.

— Вы меня заинтриговали, сэр Дерек, что же это за место? — улыбнулась я, принимая руку.

— А это, моя дорогая леди, будет сюрпризом.

Он потянул меня за собой, уверенно огибая людей и попутно рассказывая забавные истории из своей жизни. Больше всего впечатлил рассказ о таинственном воре, который крал исключительно белую ткань. Виновником оказался сторож, у которого было десять дочерей на выданье, вот он и приложил руку к хозяйскому добру. Но сэр Уоррен с пониманием отнесся к ситуации и лично выделил материалы на оставшиеся пять платьев для девушек.

А «сюрпризом» оказалась небольшая, но очень уютная кондитерская, которая расположилась в одном из переулков. Сама я ни за что не смогла бы найти это заведение из-за неприметной вывески, но люди все равно знали о местечке, и от посетителей не было отбоя. Нам удалось занять столик около окна, сэр Уоррен шепнул пару слов разносчице и вернулся к прерванному разговору.

— Как вам здесь?

Я еще раз окинула взглядом помещение, чтобы вынести окончательный вердикт. Пожалуй, мне здесь нравилось, даже очень: круглые столики застелены идеально накрахмаленными скатертями персикового цвета, на окнах висели занавески такого же оттенка, а несколько пейзажей на стенах только добавляли уюта. Запахи, витавшие в кондитерской, сводили с ума. Аромат свежей выпечки смешивался с запахом карамели, создавая просто потрясающую гамму. За столиками сидела в основном одна молодежь, но недалеко от нас устроилась пожилая пара, которая с удовольствием попивала горячий грог.

— Ваше извинение чудесно, сэр Уоррен, — позволила я себе небольшую толику кокетства. — Как вы узнали про это место?

— Когда я жил в столице, все мои знакомые девушки просто сходили с ума по этой кондитерской.

К столику подошла девушка с подносом, кинув восхищённый взгляд на моего спутника, она начала составлять с подноса сладости. Ого. Похоже, сэр Уоррен решил заказать всё, что только можно, очень скоро на поверхности совершенно не осталось свободного места. Поддерживая непринуждённый разговор, мы принялись за уничтожение сладостей. В какой-то момент я замолчала, увлекшись крошением пирожного, а подняв голову, столкнулась с неотрывным взглядом карих глаз моего собеседника.

— У меня сахарная пудра на лице? — смущенно спросила я, поднося пальцы к лицу.

— О нет, что вы, — успокоил меня сэр Уоррен и отвел взгляд. На какой-то момент мне показалось, что в его глазах мелькнула искорка удовлетворения. — Скажите, а чем вы планируете заниматься, когда ваша служба подойдет к концу?

— Я только недавно приступила к ней, а покидать в ближайшее время планирую, — постаралась я скрыть напряжение, охватившее меня. Почему-то рассказывать об истинном роде своей деятельности не хотелось.

— И все же, как воспримут тот факт, что вы рано или поздно захотите создать, например, свою семью?

Мне совершенно не нравилось, что разговор ушел в эту степь, но отступать было некуда.

— А почему вы считаете, что я этого захочу?

— Все люди этого хотят.

— Но ведь вы, — кивнула я на правую руку сэра Уоррена, — так и не женились. Роль леди Уоррен до сих пор свободна, — не удержалась я от колкости.

— Подловили. Однако я надеюсь, что моя холостяцкая жизнь не продлится столь уж долго, — понизив голос, сообщил мне сэр Дерек.

— Уже темнеет, — напряженно отозвалась я, все же попытавшись смягчить интонацию, но мне это плохо удалось.

Дерек Уоррен понял, что я хочу завершить неловкий для себя разговор, и не стал настаивать на том, чтобы задержаться в кондитерской. Почему-то мне стало дурно, и я, путаясь в пуговицах шубы, торопливо шла к выходу, решив, что глоток свежего воздуха немного приведет в чувство. Ветер больно хлестнул по ладоням холодом, поэтому я поспешила надеть на замерзшие руки перчатки. Разговор оставил после себя неприятный осадок, причину которого никак не удавалось распознать, а источник беседы практически сразу вышел из кондитерской и повел меня в сторону дворца.

* * *

— Спасибо за прекрасный день, леди Валерия.

— Я тоже признательна, что вы смогли уделить мне время, — отмерила я дежурную фразочку, но все-таки не удержалась от укоризненного вздоха. — Вам не следовало так тратиться, сэр Уоррен.

Причиной послужил огромный букет кроваво-красных роз, которым наградил меня спутник. В какой-то момент сэр Уоррен попросил меня постоять некоторое время в одиночестве и юркнул в какую-то лавку. Спустя некоторое время из лавки появился сначала букет, в котором я потом насчитала около трех десятков цветков, а из-за него торжественно выглядывал сэр Дерек. Большие, практически с мой кулак, розы издавали просто умопомрачительный аромат на морозе. Весил букет очень даже прилично, и нести его я уже порядком подустала, однако из вежливости не сообщала этого мужчине.

— Это самое малое, что я мог сделать для вас.

— Хорошего вечера, сэр Дерек, рада была встретиться с вами, — переложив букет на левую сторону, я стянула с руки перчатку и протянула ладонь для прощания.

Сэр Уоррен прикоснулся губами к моей ладони, задержав поцелуй на более долгий срок, чем предусматривали правила этикета.

— До скорой встречи, моя дорогая леди Валерия.

Распрощавшись, сэр Дерек направился вниз по дороге, а я почему-то смотрела ему вслед, не в силах бороться с охватившей тревогой и печалью. Правда, перед тем, как окончательно скрыться из поля зрения, он обернулся и окинул меня долгим взглядом, словно стремился запомнить каждую черточку. Я неловко улыбнулась ему в ответ и поспешила к входу во дворец.

Розы в руках были покрыты снегом. Красное и белое. Кровь на белом снегу. Я усмехнулась своим внезапным ассоциациям, пора перестать читать на ночь книги о нечисти, которыми буквально завалили мою комнату Грей и Рейн. Снег сзади захрустел от чьих-то торопливых шагов; хоть я и находилась на защищенной территории, стало как-то не по себе.

— Поздновато возвращаешься, малышка.

— Рейн! Откуда идешь?

Артур Рейн поравнялся со мной, и дальнейший путь мы продолжили вместе. Как только я вступила в орден, маг выдумал себе за правило называть меня уменьшительно-ласкательными формами: малышка, крошка, девочка… Прямо как Лекс. Список можно продолжать до бесконечности. Первое время я сердито фырчала на него, но, что скрывать, та отеческая теплота, с которой ко мне относился Рейн, была приятна.

— Подарок маме забирал, чтоб ей пусто было, — откинул назад неровную челку Рейн и поудобнее перехватил большую коробку, мешавшую ему при ходьбе.

Я еле сдержалась от смеха. Отношения Рейна и его тещи, которую он скрепя сердце называл мамой, были похожи на схватку кобры и скорпиона. И я даже не могла предположить, кто выйдет победителем в этой битве: дипломированный специалист с многолетним стажем, вооруженный всеми возможными магическими приемами, или же немолодая женщина, вооруженная сварливым характером, а в минуты особого гнева — сковородкой. Хорошо, что жили они отдельно, навещая родственников несколько раз в год, иначе Тиаре Рейн, супруге нашего мага, пришлось бы похоронить кого-то из родных.

— А тебе не кажется, что твой букетодаритель староват? — с самым невинным выражением на лице спросил Артур.

— Что за намеки, Рейн? И вообще, ты что, подсматривал?

— Да нет, случайно увидел. Иду, никого не трогаю, настраиваюсь на поездку. Смотрю, впереди меня парочка идет какая-то, смотрю внимательнее, а это малышка наша с каким-то хмырем чешет.

— Он не хмырь, Рейн. Это папин старый знакомый, — непонятно почему начала оправдываться я, приподнимая подол платья, чтобы без проблем подняться по лестнице до входа.

— А спорим, что твоему папеньке этот «старый знакомый» так тщательно ручки не нацеловывает? — все еще продолжал докапываться маг.

— Мог бы и не подсматривать, между прочим. Или вообще другой дорогой пойти, — уже начала я замахиваться цветами на назойливого чародея, который решил поиграть в заботливого папочку.

— Ну, улица такая длинная, пустынная, мне было страшно одному возвращаться, — хохотнул он.

Я кинула на него возмущенный взгляд и увидела, что Артур еле сдерживается от совсем уж открытого смеха. Я попыталась сохранить серьезное выражение лица, но не выдержала и, предварительно показав Рейну язык, расхохоталась. Некоторое время мы сосредоточенно поднимались вверх по лестницам, оставляя после себя мокрые следы.

— Дочка-то твоя на каникулы к бабушке приедет? — перевела я тему.

— Так она уже там, умасливает эту мегеру перед нашим приездом, — очередное «ласковое» прозвище тещи Рейн произнес полушепотом, потому что мы уже приблизились к его комнатам. — Ладно, до встречи, крошка. Смотри у меня.

Завершив короткую тираду, Рейн скрылся за дверью, а я пошла дальше по коридору. Надо будет одолжить одну из напольных ваз, которые стояли на этажах практически на каждом шагу.

* * *

— А потом мы повязали того бандюгана, — закончил рассказ об одном из предыдущих заданий Лекс.

— И даже сохранили ему в целости все кости? — с деланным удивлением спросила я, уже открывая дверь в комнату.

Мы с Лексом как раз возвращались после ужина, и колдун травил забавные байки, чтобы скрасить дорогу до спален. Выезжали в основном все рано утром, так что маг обнял меня на прощание и направился к себе, чтобы хорошенько выспаться перед предстоящим путешествием. К телепортации он по-прежнему старался лишний раз не прибегать.

В комнате пахло розами и еще чем-то смутно знакомым. Я была уверена, что уже когда-то ощущала этот аромат — свежий, но немного пряный одновременно. Подойдя к вазе, провела пальцами по нежным бутонам, надо же — даже не подмерзли на холоде. И тут раздался торопливый стук в дверь, а затем в комнату влетел Эван.

— Слушай, а ты Дика не видела?

— Нет.

— Нигде не могу его найти, — пожаловался мне провидец.

— И ты ищешь его у меня комнате? — снисходительно поинтересовалась я. — Думаешь, он прячется у меня под кроватью?

— Мало ли, вдруг ты видела. Пойду, еще поищу этого засранца. Ты скоро ложиться будешь? Я хотел забежать напоследок.

— Я буду ждать тебя, мой прекрасный ясновидящий, — патетично сказала я и выпроводила парня за дверь.

Подойдя к кровати, я уселась на нее и принялась ослаблять шнуровку на платье — после прогулки не успела переодеться, практически сразу отправившись есть. Посторонний запах, который я ощутила при входе, как будто бы стал сильнее. Почему-то сегодняшний день вымотал и физически, и морально, хотя я сегодня даже не тренировалась. Если бы дверца шкафа была открыта, можно было бы попытаться докинуть снятое платье прямо с места. Спать я, конечно, еще не собиралась, решив дождаться Эвана, но переодеться определенно стоило.

Я встала и потянула платье наверх, но проскользнувшая в сознании деталь заставила вернуть его в прежнее состояние. Дверца шкафа. Я точно помнила, что, когда уходила, оставила ее открытой, есть за мной такой грешок. Кажется, кто-то побывал здесь в мое отсутствие. Я медленно подошла к шкафу, по пути вытащив из ящика стола кинжал, и резко открыла его.

Пусто. Вещи, разумеется, были на своих местах, а вот из глубины шифоньера никто не выпрыгнул.

Я стала медленно подходить к кровати, собираясь поднять покрывало и заглянуть под нее. Пальцы уже касались краешка, оставалось только сделать одно движение кистью. Стук слева заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Бред какой-то, — пробормотала я, резко перемещаясь к окну и закрывая его.

Кинув кинжал на кровать, я взяла халат и сосредоточенно потопала в ванную. Горячая вода должна меня успокоить. Собственно, что я так переполошилась? Может, и забегал кто зачем-то. Не нашел — закрыл машинально шкаф да вышел. Я бросила в бадью несколько зачарованных кристаллов и стала дожидаться, пока она наполнится, а вода нагреется. Аккуратно залезая, я услышала, как раздался хлопок двери. Рука дернулась, и тело с плеском опустилось на дно.

— Эван, ты? — крикнула я, сосредоточенно отплевываясь.

Молчание было мне ответом. Еще несколько раз позвав друга и ничего не услышав, я поленилась вылезать и проверять, что за ерунда происходит. Если меня решили прикончить, то пусть подождут, пока я вымоюсь. Однако в дверь никто не ломился, поэтому предполагаемое убийство откладывалось. Из ванной я вышла в относительно мирном расположении духа, смеясь над своей паранойей. Запаха свежести и пряностей больше не ощущалось, что окончательно убедило в излишней нервозности. Пригладив мокрые волосы пятерней и поплотнее запахнув халат, я подошла к письменному столу, чтобы закрыть выдвинутый ящик.

На темно-коричневом дереве белела роза. Ошарашенная, я так и опустилась на стул и дотронулась пальцами до стебля. Несильная боль от шипа развеяла сомнения о галлюцинациях. Я поднесла розу к лицу и с наслаждением вдохнула аромат; она пахла не так, как красные, запах был более нежным. Еще раз посмотрев на стол, я увидела, что неизвестный, одаривший меня цветком, оставил записку:

Тебе больше подходят белые цветы.

Слова были написаны аккуратным почерком, словно кто-то с наслаждением выводил их на бумаге. И кто же решил преподнести цветочек? Я резко дернулась в сторону кровати, чуть не опрокинув стул, и, рухнув на колени, откинула покрывало и заглянула вниз.

Никого.

Сунув руку между полом и кроватью, я пошарила в пространстве, но, разумеется, никого не схватила за волосы. Пальцы дотронулись до чего-то прохладного, зажав это что-то в кулаке, я поднялась на ноги и вернулась к столу. Раскрыв ладонь, увидела зеленый листочек, который наверняка до этого находился на стебле белой розы. Интересно получается, кто-то был в моей комнате, услышал, как открывается дверь, и спрятался под кроватью. Надо было сразу проверить, интересно, как бы гость выкручивался тогда?

Повертев розу в руках, я поднесла ее к губам и поцеловала мягкие лепестки, а затем поставила цветок в кувшин с питьевой водой отдельно от красного букета.

Я действительно любила белые цветы.

Глава тринадцатая, о стереотипах и заботе о ближнем

Я была напряжена, словно кошка перед прыжком, руки аккуратно пытались выполнить движение правильно. Еще немного… В самый последний момент кисть дернулась, слишком затянув петлю.

— Это издевательство! — воскликнула я, гневно откидывая вязание.

Спицы проехали по столешнице с неприятным звуком, заставив Теда Грина усмехнуться.

— Совсем все плохо?

— А сам как думаешь? — кивнула я на связанный кусок.

— Ужасно, — даже не попытался соврать мужчина.

Я и сама знала, что выглядит будущий шарф просто жутко, потому что вязала просто отвратительно. И я бы ни за что не притронулась к спицам, если бы не проклятый Лекс. На следующий день после отъезда от него пришло письмецо, в котором говорилось, что надо бы исполнить проигранное желание. А желал у нас маг, чтобы я лично связала ему шарф. Вернее, было два варианта: связать шарф или показать свои стихи. Иногда, особенно осенними вечерами, меня посещало вдохновение, и я рифмовала любовь с кровью, а розы с морозами. Лекс каким-то образом увидел листок с очередными бредовыми зарисовками юной девушки, с тех пор он периодически пытался выпросить полные тексты. В общем, я из двух зол выбрала шарф.

Самое обидное, что цвет выбранной шерсти был очень красивый — насыщенно-фиолетовый, иногда уходящий в черноту. Он ассоциировался с горячими южными ночами и, на мой взгляд, очень подходил Лексу. Я так и представляла, как он лежит где-нибудь на песке и смотрит на темное небо. Или висит где-то на этом шарфе. Я уже готова из кожи вон вылезти, но связать еще метра два, чтобы повесить потом Лекса лично.

Грин встал и подошел к каминной полке; пошарив в вазе с фруктами, он достал яблоко и кинул в мою сторону. Подняв руки вверх над головой, я поймала яблоко и с наслаждением вонзила зубы в сочный плод. Тэд вернулся к креслу и начал сосредоточенно чистить апельсин, срезая кожуру ножом.

— Может, — задумчиво сказала я, проглотив кусок. — Петли слегка ослабить, тогда поприличнее будет?

— А не проще просто купить шарф?

— Нет, Тедди, это дело чести. Проигрыш в карты — святое. Хотя, мне тогда вообще масть не шла, — пожаловалась я.

— Зато в любви повезет, — иронично отметил мужчина. Лезвие в руке слегка дрогнуло и полоснуло его по большому пальцу.

— Ага, в большой и чистой, словно вымытый дракон, — фыркнула я, протягивая руку к его ладони и исцеляя небольшую царапину.

— Благодарю, — кивнул Тед и стер кровь с пальца. — Как все-таки удобно иметь в команде целителя, прям не жизнь — а сказка. Жаль только, редко вы встречаетесь.

— Редко, но метко. А вообще, это вроде как наследственное, у меня вот мамина бабушка была целителем, ее записи даже остались. Чисто теоретически, кто-то из моих потомков тоже унаследует дар.

— А вот у нас один я в семье оказался без способностей, — немного грустно улыбнулся Грин. Его кузен Ларс был вещевиком, как и отец.

Матери Теда и Ларса приходились друг другу родными сестрами. Мало кто в нашей стране не знал имени сестер Саммерс — блестящих предсказательниц. Несмотря на замужество, практиковали они под девичьей фамилией, идеально дополняя друг друга. К ним когда-то обращался за прогнозом сам Генрих III, наш покойный король. Но дар не помог им уйти от собственной гибели — почти пятнадцать лет назад они вместе с мужьями погибли при кораблекрушении. Теду тогда было пятнадцать лет, а Ларсу только-только исполнилось тринадцать, воспитывала затем вмиг осиротевших мальчиков бабушка по линии матерей. Ее не стало три года назад, так что Грин и Уэсли остались единственными родственниками друг у друга.

— Может, ножи пойдем покидаем, — предложила я мужчине, чтобы избавить его от грустных воспоминаний.

— После Новирока-то — самое оно, — сказал он, поднимаясь с кресла.

Что верно — то верно. Этой ночью вся столица дружно отмечала Новирок, поэтому даже сейчас, в первый вечер нового года, коридоры дворца были окончательно пустынными. Я после гулянки проснулась за полчаса до захода солнца с идеально пустой головой, все воспоминания напрочь выветрились из головы. Безумно радовал тот факт, что проснулась у себя в комнате. Одна. Тед открыл глаза в одной кровати с двоюродным братом и королем, они, кстати, так и продолжали отсыпаться, просто заходи — и бери королевство. Иногда я искренне начинала считать, что каждый раз кто-нибудь готовит очередной заговор, затем пьет рюмочку за успех мероприятия, потом еще одну. И еще. И трезвеют заговорщики только спустя несколько дней после праздника, откладывая неудачную кампанию на следующий год.

Прихватив несчастное вязание, мы с моим спутником погрузились в полумрак коридора.

* * *

Я резко дернулась и оторвала взгляд от бумаг, лежавших передо мной. Сколько я уже здесь находилась? Судя по затекшей спине, никак не меньше трех часов. Мы с Тедди изначально действительно отправились в тренировочный зал, где мне показывали, как правильно метать ножи в цель. Я оказалась на редкость бестолковой ученицей, то неправильно держала оружие, смещая тем самым центр тяжести, то слишком высоко заносила локоть, из-за чего тоже не попадала в цель. Из десяти бросков только два достигали места назначения, и то — один пришелся по соседней мишени, в которую я вообще не целилась. В конце концов, Грин отчаялся научить меня попадать в цель, и мы разошлись, решив отложить тренировку на какой-нибудь другой день. Спать я совершенно не хотела, поэтому направилась в архив, где и сейчас продолжала находиться.

Мне пришлось порядком покопаться в старых бумагах, но старания были вознаграждены — я нашла то, что искала — дело Луизы Олкот, той самой заказчицы «Весеннего листопада». Ее история оказалась достаточно банальной — супруг госпожи Олкот пресытился семейной жизнью и подыскал себе более молодую любовницу. Может, если бы у пары были дети, то неверный муж погулял бы да вернулся в семейное гнездышко, но, увы, за почти десять лет брака потомство так и не появилось. А вот молодая любовница господина Олкота смогла забеременеть и должна была подарить ему долгожданного наследника. Как гласило признание Луизы, прикрепленное к делу, муж захотел развестись с ней, чтобы жениться на беременной девушке и воспитывать своего ребенка. Господин Олкот хотел разрешить дело мирным образом, назначив пожизненное содержание Луизе, которого хватило бы на безбедное существование. Но супруга посчитала это недостаточной компенсацией за ветвистые рога на голове и решила получить в свое полное распоряжение все состояние мужа. Тогда-то она и обратилась к Дирону Ригли, а полученным ядом она отравила мужа. И беременную девушку.

Сабрина Толсон погибла в возрасте восемнадцати лет, сейчас ей могло исполниться двадцать семь. Если бы не родители девушки, то, скорее всего, это преступление не было раскрыто, одному Всевышнему известно, чего им стоило донести дело до самого короля. Убийцу их дочери покарали со всей строгостью — остаток своих дней ей предстояло провести в тюрьме, Луиза Олкот, надеясь на послабление, выдала изготовителя «Весеннего листопада», но ей это не помогло. Она так и не вышла на свободу, практически сразу ее убили в тюрьме во время одной из драк, разумеется, намеренно. И, если честно, мне было совершенно не жаль эту женщину.

Хлопком погасив свет в архиве, я взяла свечу со стола и направилась к выходу. К моменту гибели моей матери Луиза Олкот была мертва уже с полгода, а «Весенний листопад» конфисковали и уничтожили. Так что версию с ее причастностью можно было смело отбрасывать. Интересно, а какой стадии достиг отец в своем расследовании?

Свеча в моей руке погасла от сквозняка, погрузив коридор во тьму. Прекрасно. Магических светильников в коридорах, разумеется имелись, но сейчас же людей во дворце было очень мало, поэтому временно мы пользовались индивидуальными источниками света, мой — только что погас.

Темноты я не особо боялась, но все равно стало как-то жутковато. Скользя правой рукой по стене, я шла к лестницам, искренне надеясь, что не споткнусь обо что-нибудь по пути. Какой-то непонятный шорох донесся до ушей, заставив остановиться. Такое чувство, что это шуршали мыши, которые копошились в бумаге, но грызунов во дворце точно не было. Если бы я была магом, то пустила бы по коридору поисковый импульс, но увы и ах. Звуки тем временем стихли, я некоторое время постояла на месте, а затем продолжила путь. В конце коридора забрезжил огонек, заставив меня ускорить шаг.

Практически выбежав к источнику света, я чуть не врезалась в медленно бредущего по коридору Ларса Уэсли. Тот держался за голову и целенаправленно передвигался в сторону кухни, а общий вид его выражал вселенскую тоску.

— Помочь? — предложила я сосредоточенному вещевику.

— А ты можешь? — с надеждой посмотрел на меня мужчина, охотно подставляя лоб.

— До кухни доведу.

— А, пес с тобой, пошли, — поморщившись, потянул меня за собой Ларс.

Избавить его от похмелья я смогла бы с помощью специального недавно сваренного зелья, но ему еще предстояло настояться. Антипохмельный заговор у меня получался, мягко говоря, не очень. А грубо говоря — мог запросто усугубить ситуацию. В комнату возвращаться не хотелось, иначе пришлось бы терзать ненавистный шарф, а вот перекусить я бы не отказалась. Как я поняла, что мужчина направлялся на кухню? Элементарно, рассол — единственное, что способно сейчас облегчить его страдания.

Дворцовая кухня пустовала в столь поздний час, так что мы бессовестно забрались прямо в холодильные комнаты и начали самозабвенно копаться в продуктах. Если бы мы провернули это дело при свете дня, то тут же бы получили черпаком по лбам от кого-нибудь из поваров, но темнота надежно скрывала наше злодеяние. Прохладная температура в помещении поддерживалась с помощью заговоренных камней, которые были здесь практически на каждом шагу.

Закрепив факел на одной из полок, мы с вещевиком вскрыли бочку с солеными огурцами, Ларс зачерпнул заранее прихваченной кружкой рассол и с наслаждением начал пить. Я же выудила себе несколько огурцов и, усевшись на закрытую бочку с еще какими-то соленьями, принялась есть добычу, беспечно болтая ногами.

— И давно тебя на солененькое тянет? — хлюпнул из-за кружки заметно подобревший мужчина.

— Это все стереотип, Уэсли. А придумали все это наверняка продавцы лежалых огурцов.

Тот неопределенно хмыкнул и сам потянулся к соленому овощу, с громким хрустом отправив его в рот. Ларс вообще был не особо разговорчивым, действуя по принципу «делай, а не болтай». Надо сказать, его метод в работе был очень эффективным, а вот обычной жизни закрепил за Уэсли репутацию «темной лошадки». Мне до сих пор было иногда трудно поддерживать с ним разговор, впрочем, как и ему со мной.

— Пойдем?

Я с готовностью спрыгнула с бочки, захватив с собой огурец, и направилась к выходу. Если честно, сидеть здесь было достаточно холодно. Мы с Уэсли вышли за дверь холодильной комнаты, вновь оказавшись на кухне. Странное дело, на какой-то момент мне показалось, что, как только мы вернулись сюда, звуки, больше напоминавшие шепот, затихли. Но, судя по тому, как напрягся Ларс, мне не одной показалось.

Жестом он показал, чтобы я обходила один из столов с левой стороны, а сам мужчина занял позицию на правом фланге, прихватив по пути топорик для мяса. Практически без шума мы передвинулись к обозначенным местам и увидели, как из-под столешницы высовывался краешек белой ткани. Все встало на свои места.

— Показалось, пойдем, Прайд, — преувеличенно громко сказал Уэсли и затопал ногами на одном месте.

— Да, так спать хочется, — подключилась я к игре.

Нарочно создавая шум, мы вышли в коридор и притаились по бокам от двери. Ларс погасил факел, чтобы тени не привлекали внимания; в этой части дворца в коридоре были окна, поэтому мы могли ориентироваться в пространстве благодаря лунному свету. Спустя некоторое время стали раздаваться звуки шагов маленьких ножек, а затем в коридор буквально вывалилась низкая широкая фигура, накрытая простыней. Увидев темный силуэт Уэсли, она попятилась назад, практически сразу налетев на меня.

— Ку-ку, — мрачно сказала я, сдергивая с детей испорченную простынь с прорезями для глаз.

— Ыы, тетя Вэл, дядя Ларс! — дружно завопили пойманные с поличным ребятишки.

— И что это мы так поздно не в своих постельках? — самым невинным голосом поинтересовался мужчина.

Трое мальчишек сосредоточенно засопели и заковыряли носками обуви каменный пол. Они были детьми дворцового конюха и сводили с ума всех обитателей своими выходками. Мальчишки-погодки являлись практически точными копиями друг друга, самому старшему исполнилось десять лет. Имена у них тоже были созвучные — Билл, Уилл и Нилл.

— Мы гуляли, — начал выпутываться Билл.

— О, надо же, какая увлекательная история, — изобразила я удивление. — И часто вы в простыню обряжаетесь для прогулок?

— Ну, тетя Вэл, — шмыгнул носом средний брат и начал сознаваться. — Мы хотели попугать вас чуток. Вы бы так здорово завизжали, если бы на призрака наткнулись.

— Прелестно, то есть в коридоре возле архива тоже вы шуршали?

— Угу, — покаянно вздохнули братья, а затем Нилл продолжил тоненьким голосочком, — но вы там долго сидели, мы аж заснули.

— А потом к-а-а-ак выскочили, бледная, в руке свечка, ну вылитый призрак, напугали, — пожаловался Билл.

— Чудно, оборвать бы вам все троим уши да на шею повесить. Вот пожалуемся отцу, он вас мигом приструнит, — суровым голосом пообещал вещевик, шутки ради примериваясь к ушам.

По коридору начало разноситься хныканье проказников, поскольку с тяжелой отцовской рукой они были очень хорошо знакомы.

— Ну-ка, марш отсюда, — ткнула я огурцом себе за спину.

Не успели мы и моргнуть, как о братьях напоминала только простынка, которую я по-прежнему сжимала в руке. Обсуждая проблемы воспитания, мы с Ларсом направились в наши комнаты.

Ох уж эти дети.

* * *

— Вот, Лекс, я выполнила условие, — елейным голоском произнесла я, наматывая шарф магу на шею.

Два с половиной метра фиолетового недоразумения я все-таки связала, выпив при этом все запасы пустырника. Кстати, последние сантиметров пятнадцать шарфа были очень даже приличными, но я бы не решилась в ближайшее время взять в руки спицы.

— А я думал, ты выберешь другой вариант, — пробормотал Лекс, наблюдая за моим зловещим лицом. — Задушишь же!

— Так сейчас носят, — соврала я, потуже затягивая концы шарфа.

Лекс вернулся спустя семь дней после Новирока, а за день до него приехали Форсы. Стыдно признаться, но соскучиться я успела по всем троим, даже про Дику, который с ходу же отпустил в мой адрес язвительный комментарий, показывая, что в новом году кое-что совершенно не изменится. С каждым днем дворец все больше и больше оживал, наполняясь гулом обитателей, которые прибывали с завидной регулярностью.

— Сестренка, ты явно хочешь меня задушить, — щелкнул меня по носу Лекс.

— Ни в коем случае, — ответила я, продолжая свое темное дело. Находились мы на улице, поэтому издалека это выглядело как искренняя забота о ближнем.

Но закаленного в боях мага провести оказалось не так уж и просто, меня оперативно посадили в сугроб и начали прикапывать сверху снегом. А за нашей возней долго еще наблюдало старшее поколение и даже делало ставки. На меня, кстати, поставили унизительно мало денег, а зря. Мне удалось вырваться и проворно забраться на дерево. Закидывать снежками мага я продолжила со своей новой позиции, собирая материал для этого с веток.

— Как дети, — усмехнулся появившийся из пустоты Дик.

Два снежка, прилетевшие в него с разных сторон, заставили парня ругнуться сквозь зубы и присоединиться к забаве.

Глава четырнадцатая, о святых и не очень

В спальне нашего короля я оказалась впервые. Надо сказать, весьма разочарована. Если честно, думала, что она будет более представительной, что ли, а комната по размерам была чуть больше той, что выделили мне, да и обставлена практически так же. Двуспальная кровать застелена изумрудно-зеленым покрывалом, на столе в беспорядке лежали свитки с наверняка очень важными записями, а на ширме криво устроилась парадная мантия монарха, на которой виднелись достаточно большие пятна.

Сам король уже успел снять рубашку, оставшись в одних штанах, и уселся на кровати, терпеливо дожидаясь меня.

— Опаздываешь.

— Зато вы точны. Впрочем, как и всегда.

Я приставила стул к кровати и села на него. Блейк развернулся ко мне правым боком, подставляя плечо, которое слегка припухло.

— Обезболивать будем или потерпите?

Король Филипп посмотрел на мое серо-зеленое от усталости лицо и уверенно сказал:

— Мужчины боли не боятся.

— Вывих, — констатировала я после минутного осмотра и резко вправила руку.

— Ох. Хоть бы предупредила.

— Зачем? Чтобы вы дергаться начали? — с пальцев уже начали было соскальзывать зеленые искорки, но король меня остановил.

— Ну уж нет. Давай-ка, пока мазью какой-нибудь помажем, а то потом тебя вперед ногами выносить придется.

Я с благодарностью посмотрела на него и начала копаться в принесенной заранее аптечке. Почему-то именно в этот день почти все решили разболеться — заговор зубов, исцеление синяков и ссадин, сломанное ребро, а еще надо прибавить к этому двухчасовую тренировку с Тревором и Тэдом. Я буквально валилась с ног от усталости.

Руку король вывихнул, неудачно упав с лошади, на седле которой внезапно порвалась подпруга. Именно порвалась, а не была подрезана, что исключало вероятность очередного покушения. Его Величество мог бы обратиться к дворцовому лекарю, и тот бы мигом вправил ему руку, но вот незадача — после событий, связанных с «Тихим омутом», нового лекаря пока так и не нашли. Я, конечно, в меру возможностей старалась помочь страждущим исцеления, щедро отливая лекарства из своих запасов и залечивая ссадины и ушибы.

Но лекаря нужно было срочно искать, потому что я не имела должного образования. Если простуду или несварение желудка я знала, чем лечить, то за более сложные болезни откровенно боялась браться, а вдруг не тем чем-нибудь напоила бы? Да, такого рода болезни исцелять следовало исключительно лекарствами, потому что в этом случае зараза как бы распространялась по всему телу, и чтобы вылечить, допустим, грипп, мне бы пришлось не отходить от больного с неделю. Я в очередной раз пожалела, что не воспротивилась отцу, который настоял на моем домашнем обучении, и не выучилась на настоящего доктора.

Начав наносить заживляющую мазь, я решила поднять тот вопрос, из-за которого на мою голову наверняка полетят шишки:

— Ваше Величество, я понимаю, что вы уже не один раз это слышали, но у вас до сих пор нет наследника…

— И ты туда же? Сейчас будешь сватать мне очередных девиц? — закатил к потолку глаза Блейк.

— Я же не предлагаю вам прямо сейчас жениться на абы ком, просто присмотрелись бы.

— И это говорит девушка, которая сделала все, чтобы избежать скорого замужества. Ты меня, конечно, извини, но из твоих уст описание прелестей семейной жизни будет звучать неубедительно.

— Но от меня и не зависит судьба всего королевства, — мягко, но настойчиво сказала я. — А если учесть, сколько раз на вас покушались…

— А давай я на тебе женюсь, Прайд? А что? Ты знатного происхождения, вполне достойная кандидатура, — воодушевленно начал монарх, не пытаясь скрыть ехидных интонаций. — Будешь меня всюду сопровождать и лечить. Благодать.

— Я лучше в монастырь пойду, — фыркнула я, но тут же вспомнила, с кем разговаривала, и сразу же перевела тему. — Что там с новым лекарем?

— Одни охламоны, которые не способны отличить обыкновенный насморк от аллергии, — усмехнулся король, делая вид, что не заметил моей дерзости.

Закончив накладывать повязку, я хотела было задать один вопрос, но никак не решалась, опасаясь реакции.

— Спрашивай уж, что хотела, — заминка не укрылась от монарха.

— Кто такая Линда? — выпалила я на одном дыхании, внимательно наблюдая за правителем.

Лицо Блейка сохранило свое прежнее выражение, однако в его глазах на какой-то миг вспыхнула глубоко спрятанная боль. Но эта секунда прошла, и он с улыбкой произнес:

— Прайд, ты же образованная девушка, сама прекрасно знаешь, что святая Линда — покровительница путников.

— Да-да, — перебила я, — девушка-менестрель. Но я ведь спрашиваю не про cвятую Линду. Меня интересует, кто такая Линда.

Святая Линда была посланницей Лота — бога пути и торговли. По верованиям, поклонение ему помогало сделать верный выбор на распутье. А девушка-менестрель должна своими песнями утешать сбившихся с пути.

Я зажмурилась, ожидая, что сейчас над моей головой пронесется буря. Однако этого не произошло, я позволила открыть сначала один глаз, затем, не заметив летящих ножей, и второй.

— И кто тебе насплетничал?

— Никто. Я сама догадалась.

— И как же, поведай это своему королю.

— Ну… — я растерялась и начала теребить цепочку на шее. — Трудно сказать. Пожалуй, сначала меня покоробило то, что орден, занимающийся, так сказать, восстановлением справедливости, назван в честь покровительницы путников. А если честно, то я заподозрила что-то, когда поближе вас узнала. Я заметила, что во время крупных сборищ вы не просто окидываете толпу дежурным взглядом, а целенаправленно кого-то ищете. А совсем недавно я в библиотеке книгу нашла, там рассказывается про одного моряка, который потом стал капитаном. И свой корабль он назвал в честь жены. Тогда я подумала, что вы орден тоже решили посвятить какому-то дорогому человеку.

В комнате повисло молчание, которое никто из нас не решался нарушить. Я ждала, когда полетит моя голова с плеч, а вот какие мысли кружились сейчас в голове у короля, оставалось только гадать. Спустя некоторое время я поняла, что ответа на свой вопрос дождаться не суждено, и начала собирать аптечку. У самого порога меня я услышала голос Блейка.

— Линда Перевелл.

— Что? — Пальцы чиркнули по дверной ручке, которую я уже было собралась опустить вниз.

— Линда Перевелл — девушка, в честь которой я назвал наш орден.

Король Филипп подошел к секретеру и достал из него бутылку вина и парочку бокалов. Сдвинув гору бумаг в сторону, он поставил свою ношу на стол и заполнил емкости жидкостью темно-рубинового цвета. Расценив это как приглашение остаться, я присела на стул, пристроив аптечку среди сваленных документов.

На вкус вино оказалось удивительно приятным — терпким, насыщенным, но без сивушного запаха, который присущ многим алкогольным напиткам. Продолжая согревать бокал в руках, я внимательно смотрела на монарха, который сидел напротив. Он уже опустошил свой бокал и теперь задумчиво крутил его в руках, пытаясь собраться с мыслями и начать тяжелый разговор.

— Даже не знаю, с чего начать, это долгая история, — неуверенно проговорил Блейк, лицо которого выражало сомнения относительно правильности своего решения.

— С чего-нибудь. А потом уже и сами поймете, что говорить, ваше Величество.

— Что ж. Думаю, ты догадываешься, что обучался я всему во дворце, а не в школе или еще где-то. И у меня были замечательные учителя — семейная пара Кристиан и Мария Перевеллы. Они не принадлежали к высшему свету, но людьми были очень хорошими, именно они показали мне, что такое настоящая семья. Мой отец, конечно, заботился обо мне, как умел, но все-таки был королем и ставил государство превыше всего, и я не имею права его в чем-либо обвинять. Но все же… — замолчал он, и правильное лицо монарха омрачила набежавшая тень печали.

— Вам хотелось бы, чтобы он иногда больше времени проводил с вами?

— Вроде того. Мне с младых лет твердили, что рано или поздно я взойду на престол и что поведение мое должно быть достойным. Но, знаешь, ребенку все-таки хочется побыть ребенком. А Перевеллы — они были для меня, как родные дядя и тетя, что ли, и они были искренне привязаны ко мне, не потому, что я наследный принц, а потому, что я — это я.

Филипп Блейк замолчал и принялся вновь наполнять бокалы. Сегодня он открылся для меня с совершенно другой стороны, я перестала видеть в нем сверхчеловека. Осознание того, что наш король — обычный человек с обычными желаниями обрушилось, словно ведро ледяной воды. Что говорить, я всегда считала, что наш король всегда контролирует ситуацию, что он всегда спокоен, а сейчас увидела, что он такой же, как и все мы. Демон, он действительно самый лучший правитель!

— У Кристиана и Марии была дочь Линда, я старше ее на три года, поэтому росли мы фактически вместе. Она знала меня как никто другой, про себя я могу сказать то же самое. — Выражение лица короля сразу же смягчилось, как только он заговорил об этой девушке. — Шли годы, мы росли. К сожалению, родители Линды скончались, когда ей исполнилось семнадцать лет, но мне удалось уговорить отца закрыть глаза на ее происхождение и оставить при дворе в качестве фрейлины. Честно скажу, это было непросто, но все же я это сделал. И зачем я все это тебе рассказываю?

— Может, потому что вы считаете, что это правильно? Вы уже тогда любили ее? — задала я очевидный вопрос, поскольку не сомневалась, что этих двоих связывало именно это чувство.

— Я всегда ее любил. Буквально с самой первой нашей встречи, когда она была девчонкой с торчащими в разные стороны косичками, а я все пытался корчить из себя взрослого. И все-таки она тоже полюбила меня, даже не знаю, почему…

Я отпила из бокала вино, чтобы как-то скрыть улыбку. Многие девушки мечтали бы назвать тогдашнего принца, ставшего теперь королем, своим возлюбленным, потому что открывавшиеся перспективы были безграничны. Но что-то подсказывало, что госпожа Перевелл не руководствовалась выгодой, если уж Блейк полюбил ее, то это, безусловно, замечательная девушка.

— Естественно, мы старались скрывать ото всех, какие отношения нас связывают, отец никогда бы не допустил моего брака с безродной девушкой. Несмотря на все трудности, мы были счастливы, это бросалось в глаза.

Я понимала, о чем он говорит. Если человек по-настоящему счастлив, то он буквально сияет от этого чувства. Это трудно объяснить, таких людей нужно видеть своими глазами. Кстати, о глазах — у короля они практически неуловимо потемнели, кажется, приближалась развязка этой истории.

— В конце концов, мы решили тайно пожениться, а потом — что было бы, то было. Я тогда уехал на несколько дней, по поручению отца, вернулся накануне церемонии. Но Линда исчезла, буквально растворилась — забрала все свои вещи и пропала. С тех пор я больше ее не видел. А она даже не оставила никакой записки.

— Вы пытались найти ее? — проговорила я, ощущая, как от этого рассказа слезы навернулись на глаза. Какая злодейка — жизнь. Неужели все сильные мира сего должны вступать в брак, который сулит какую-то политическую выгоду? Неужели короли не имели права на простое человеческое счастье?

— Пытался, конечно. Но, если человек не хочет, чтобы его нашли, то сделать это практически нереально. Я даже не знаю, жива ли она сейчас. Не стану скрывать, у меня были короткие интрижки с другими женщинами, но никто не смог заменить Линду. В конце концов, короли не женятся по любви, я был молод и горяч, но даже теперь, спустя три года, я бы все равно хотел жениться на Линде Перевелл. — Король сцепил пальцы в замочек и положил их перед собой на столешницу, это явно сделано для того, чтобы скрыть то, как заставили его нервничать воспоминания. Я накрыла своими ладонями руки правителя, и некоторое время мы сидели в тишине.

— Ваше Величество, — нарушила я молчание. — Посмотрите, как вы изменили наше королевство, а вашу жизнь поменять — никогда не поздно. Сейчас вы творите историю, и только вам решать, кто будет рядом с вами в эти времена.

— Может, не судьба? Ты веришь в судьбу, Прайд?

— Только в ту, которую можно изменить.

— Ты внешне на нее чем-то похожа, — неожиданно сказал правитель. — А вот характеры у вас разные.

— Полагаю, госпожа Перевелл никогда бы не позволила себе мелкие кражи с кухни? — улыбнулась я.

— Вроде того. Моя Линда, — с удивительной нежностью произнес Блейк, — всегда мечтала о семье и детях. А вот твой муж будет жить, как на пульсаре, только не обижайся, хорошо?

— На правду не обижаются, — хихикнула я, а затем указала взглядом на дверь. — Я могу быть свободна?

— Да, конечно. Только, сохрани наш разговор в тайне. В ордене о Линде до недавнего времени знал только Винтер, и я надеюсь, что ты не станешь распространяться.

— Слово члена ордена, — кивнула я и вышла за дверь.

Разговор с правителем оставил после себя грустный налет, ужасно жалко было и короля, и незнакомую девушку. Самое печальное, что, скорее всего, меня ожидала похожая судьба — в высшем свете действительно редко заключаются браки по любви. Если сейчас я успешно скрывалась от отца с его вечными намеками на свадьбу во дворце, то неизвестно, что будет через год-другой. Папа, конечно, не стал бы накидывать мне мешок на голову и пинками загонять в храм, но вот изобразить умирающего, которого исцелит только брак единственной дочери — это вполне в его стиле. Как раз перед моим отъездом в столицу он прикинулся тяжело больным, надеясь задержать в особняке. Помнится, отец даже смутился от отповеди, которую я прочитала на тему его недостойного поведения.

Я села на широкий подоконник в одном из коридоров и прижала ноги к груди, смотря за стекло. Ледень[9] медленно уходил, решив оставить после себя яркий след в виде метели. Окно выходило на дворцовый парк, в котором, несмотря на снегопад, было много народу. Я даже видела, как Уилл Темпл со своей супругой играли с детьми. В какой-то момент сын и дочка отбежали куда-то, а Темпл подхватил свою жену на руки и начал кружиться с ней на одном месте. Вернувшиеся дети обнаружили маму и папу лежащими на снегу и весело смеющимися. И я невольно отметила, какие они счастливые, настоящие… Из раздумий меня вырвал Эван, подкравшийся сзади и напугавший до полусмерти.

— Грустишь? — Он забрался на подоконник и сел напротив.

— Просто задумалась.

— Влюбилась, что ли?

— Почему это?

— Если девушка задумчивая, то точно влюбилась, — резонно отметил Эван.

— Или она просто использует голову по назначению, — парировала я.

— И то верно, — кивнул ясновидящий и прошептал: — Слушай, мне тут помощь в одном деле нужна, не окажешь услугу?

— И почему я думаю, что мне это не понравится? — задала я риторический вопрос, спускаясь на пол.

* * *

— Так и знала, что мне не понравится!

У Эвана имелось одно страстное увлечение — он просто обожал что-то строить. Самой большой радостью для него было найти какой-нибудь новый чертеж и попытаться претворить его в жизнь. Скворечников он сколотил просто уйму, а где-то в моей комнате валялась табуретка его производства. Вещи получались довольно-таки кособокие, но наш отважный предсказатель не сдавался. Младший Форс верил, что наступит тот день, когда он сможет сделать что-то по-настоящему полезное. О, Всевышний, почему я не переубеждала его в свое время, а наоборот — всячески подбадривала?

Если кратко, то Эван откопал чертеж какой-то штуковины, которая в перспективе должна парить. И, разумеется, не удержался и попытался построить это загадочное нечто. На деле летательный аппарат выглядел так: Эван взял три деревянные рейки, толщиной примерно с два моих запястья, и скрепил их между собой в одной точке. Таким образом, конструкция напоминала полураскрытый веер, затем Форс натянул на это сооружение плотную ткань. Если смотреть на это сверху, то можно разглядеть равнобедренный треугольник. Держаться предстояло за специальную перекладину, которую наш доморощенный конструктор прикрепил к основе. И вот мы стояли на крыше дворца, на ее плоской части, и Эван предлагал испробовать его творение на деле.

— Вэл, ты же не боишься высоты, — заискивал передо мной Эван, невинно хлопая серыми глазками.

— Я боюсь, что после твоих испытаний потребность в страхах вообще отпадет, — отнекивалась я, одергивая куртку. — И вообще, разве ты один не можешь?

— Да нет же, там на двоих рассчитано, для баланса.

— Брата возьми, если угробишь, только спасибо скажу.

— Было бы нечестно, если бы моей первый полет разделил тот, кто меня совсем не поддерживал. Пожалуйста, — совсем умоляющим взглядом посмотрел на меня друг.

Я еще раз прокляла те дни, когда убеждала Эвана не бросать своих начинаний, а затем с тоской обернулась на него. Вот стоял он сейчас с самым несчастным видом и так преданно заглядывал в глаза, что отказать просто не получалось.

— Мы не удержимся, руки могут соскользнуть, а без перчаток холодно будет, — уцепилась я за последний аргумент.

— Я там сделал крепления из веревок, чтобы страховаться. Ты что, не доверяешь мне? — прикинулся обиженным парень.

— Конкретно сейчас, не особо, — призналась я, подходя к конструкции и пролезая в петлю.

Издав боевой клич, Эван подскочил к летательному аппарату и занял позицию справа от меня, предварительно закрепив все веревки. Приподняв конструкцию за перекладину, мы начали разгоняться. Отталкиваясь от невысокого парапета, я зажмурилась, ожидая, что мы тут же полетим поперек ветра. Походили секунды, но падения так и не последовало, и я позволила себе открыть глаза.

Прямо под нами простиралась белоснежная территория дворца, над которой мы парили, словно огромная птица. Ощущение безграничной свободы накрыло с головой, хотелось громко-громко закричать, чтобы все вокруг узнали о моей эйфории.

— Эван! У тебя получилось! — в полном восторге повернула я голову к другу.

Тот был таком же состоянии, что и я. Лицо его светилось от радости и с трудом сдерживаемой гордости за свое творение, если бы не нужно было держать за перекладину, то он бы точно захлопал в ладоши. За всеми восхищенными охами и ахами мы как-то не заметили, что пролетели над дворцовым забором и теперь парили над Алией, постепенно снижаясь. Это немного омрачало полет, потому что в скором времени мы доберемся до густо заставленных домами улиц. Нам еще повезло, что дворец стоял как бы над городом, на возвышенности, иначе наш полет закончился бы гораздо раньше.

— Как разворачиваться?

— Я об этом не подумал.

— Не подумал? А тормозить как?

— Об этом я тоже не подумал, — пробормотал Эван, а затем попытался оправдаться: — Издержки.

— Ох, Эван, издержки, да мы в лепешку расшибемся, когда в здание влетим, — жалобно проскулила я.

Сейчас мы пролетали над ярмарочной площадью, которая пустовала в поздний час, но вот дальше нам определенно могут еще попасться люди на улицах. Левым краем мы все-таки зацепили одно здание, из-за чего нас ощутимо тряхнуло, а скорость снижения заметно увеличилась, как и угол падения.

— Мама! — в унисон крикнули мы с Эваном, когда произошло столкновение.

Упали прямо на один из уличных лотков, проломив ему гнилую крышу и свалившись внутрь. Грохот сломанных досок тут же привлек внимание жителей ближних домов. Стали раздаваться звуки распахивающихся окон, а также нарастал гул от голосов. Мы шипели от боли и пытались выкарабкаться из обломков нашего транспорта, получалось, откровенно говоря, плохо. Каркас переломился практически пополам, а ткань и вовсе опутала тела. Так еще и веревки предательски мешались.

— Что за происки тьмы? — раздался над головами суровый мужской голос.

Мы инстинктивно вжались сильнее в обломки, стараясь не шевелиться. Если нас обнаружат здесь, то владелец лавочки лично прикопает, никакой король не спасет. Голос принадлежал одному из продавцов посуды, на редкость сварливому мужчине. Хорошо, что товар он каждый раз уносил домой, опасаясь воров, иначе вопил бы гораздо сильнее.

— Позовите стражу, — наконец-то начал прорезаться голос у владельца. — Кража средь бела дня!

Ну, это он преувеличил, давно уже стемнело.

— Вон они! Вон воры! — раздался смутно знакомый голос.

Неужели нас обнаружили? Однако позорного сдергивания ткани не последовало, наоборот, звуки начали удаляться, как будто люди бросились догонять воришек. Выждав еще немного времени, я и Эван кое-как выпутались и поспешили к задней двери, сквозь которую владелец обычно попадал в ларек. Обломки мы тоже взяли с собой, чтобы, так сказать, не оставлять следов. Хромая и ругаясь, свернули за ближайший угол и прислонились в ближайшей стене.

— Ох, кажется, я что-то сломала, — простонала я, вытаскивая из-под куртки непонятно как попавший туда обломок деревяшки. — А нет, показалось.

— Повезло, что они отвлеклись, иначе не сносить нам головы, — в тон мне ответил подбитый товарищ.

— Я жду объяснений, — донесся голос, ранее кричавший про воров.

Мы повернули головы и увидели, как нас целенаправленно испепелял взглядом Чарльз Кристалл. Значит, это он нам помог. Его суровый вид мало способствовал красноречию, и выдали мы только маловразумительное мычание. Вид у нас был, похоже, на редкость забавный, потому что маг еле сдерживал смех, вкупе с сурово сдвинутыми бровями это смотрелось очень комично.

— Это я виноват, — сразу же кинулся защищать меня Эван.

— Оба хороши, — не уступала я первенство вины другу.

— Цыц, малявки! — прикрикнул на нас Кристалл. — Вы хоть осознаете, что могли все себе переломать?

— Так не переломали же, — сдавленно пискнула я, за что удостоилась сурового взгляда мага.

— Ну-ка, марш во дворец.

Мы с Эваном удрученно переглянулись и медленно отправились в сторону обозначенного места, но вид у нас был такой скорбный и несчастный, что колдун не выдержал и сказал:

— Особо никто не заметил вас, хотя летели вы знатно, знатно.

— Ты нас сдашь? — аккуратно осведомился Эван.

— Следовало бы, но я этого делать не буду. Вы ларек проломили тому нехорошему человеку, который нас пару дней назад обдурил. Буду считать себя отомщенным.

— О, Чарли, спасибо, — радостно воскликнула я.

— Но, — сделал он эффектную паузу. — За молчание вам придется поработать.

Лицо его не внушало особого доверия, я сдавленно сглотнула, осознавая, что маг задумал какую-то феерическую пакость. Я и Эван судорожно сцепили ладони и поковыляли к дворцу, молясь, чтобы Кристалл не вогнал нас в могилу.

* * *

— Могло быть и хуже, не находишь? — неуверенно спросила я, поправляя одежду.

Эван скептически хмыкнул и замер в требуемой позе. После небольшого совещания, на котором внезапно всплыл «появившийся непонятно откуда дракон и разрушивший лавку торговца с посудой», мы с младшим Форсом отправились выполнять условия договора с Кристаллом.

Требование Чарльза оказалось весьма, хм, неоднозначным, что ли. Близилась седьмая годовщина со дня его свадьбы, и решил наш маг преподнести жене в подарок нечто особенное. В частности, он решил напомнить Анжелике, своей супруге, о дне, когда они впервые встретились. Кристалл вдохновенно описывал нам события десятилетней давности, чтобы мы с Форсом могли проникнуться настроением. Они познакомились на маскараде, Чарльзу тогда только-только исполнилось двадцать два года, и он, как один из лучших учеников Магической Академии, получил возможность посетить бал-маскарад в королевском дворце. Там-то он и встретил девушку в нежно-розовом платье, которая просто пленила его своим очарованием. Анжелика Лион была фрейлиной при дворе. Она тоже обратила внимание на загадочного молодого мужчину в темно-синем камзоле, лицо которого, так же, как и ее, скрывала маска. Тот вечер навсегда остался в памяти молодых людей, но в следующий раз они встретились только через год. А еще через два сыграли свадьбу. И Чарльз твердо решил изобразить день их первой встрече на холсте.

Я и Эван стояли перед ним и сосредоточенно позировали, для полноты образа мы переоделись в те самые наряды, которые были на будущей чете Кристаллов десять лет назад. Платье Анжелики сохранилось просто в прекрасном состоянии, чего нельзя сказать о камзоле Чарльза, но маг ловко зачаровал одежду Эвана, чтобы она приняла нужный вид. Чтобы сберечь подол платья, пришлось надеть туфли на очень высоких каблуках, потому что леди Анжелика выше меня ростом.

— Не крутитесь, — сосредоточенно выглянул из-за мольберта Чарльз. Вид у мага был на редкость сосредоточенный, и он уже успел порядком измазаться в красках.

— Так точно, командир, — слаженно выдохнули мы с моим напарником по несчастью и поправили маски.

Местом для проведения экзекуции выбрали бальный зал, в котором и произошла судьбоносная встреча. Я и провидец замерли в одном из движений менуэта, а маг старался с максимальной точностью перенести все на холст. Но спустя некоторое время Чарли отложил кисти и начал с сомнением меня осматривать.

— Не так что-то, — задумчиво пробормотал маг. — Волосы!

— А что с ними? — недоуменно спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

— Приподними и зафиксируй, чтобы шея была открыта, — протянул мне Чарли шпильки. Ума не приложу, откуда он их достал только.

Выполнив требуемое, размяла затекшую поясницу и снова приняла изначальную позу. Ноги в неудобных туфлях болели, словно я несколько часов ходила по битому стеклу. Эван сочувственно поглядывал на меня сквозь прорези маски и тихонечко, практически не разжимая губ, рассказывал смешные истории. Секунды складывались в минуты, а минуты в часы… Наконец Чарльз объявил, попутно снимая иллюзию с Эвана:

— Достаточно на сегодня. Бегом в комнаты, а то Анжелика скоро из города вернется, и завтра…

Не дождавшись завершения фразы, Эван схватил меня за руку и потащил прочь из зала с такой силой, что я еле успевала перебирать ногами. Около лестницы остановилась и обреченно схватилась за перила.

— Все, сил моих больше нет, я не могу сделать в этих проклятых туфлях ни шага, — с чувством сказала я, приподнимая тонкий шифон.

— Чуть-чуть осталось. Эй, ты что делаешь? — возмутился парень, глядя на меня.

А я не делала ничего особенного, просто сняла туфли, взяв их в левую руку, и застонала от удовольствия, ощущая, как мраморная ступень приятно холодит ступни. Я была решительно настроена продолжить наш путь босиком.

— Простудишься же.

— Все равно, туфли не надену, хоть режь, пошли лучше, — сдернула я уже порядком надоевшую маску и кивнула головой в сторону лестницы.

— О нет, я не позволю леди морозить ножки, — повторил жест с маской друг и всучил ее мне.

А затем он внезапно подхватил меня на руки и с легкостью понес вверх по лестнице. Я не стала особо обольщаться по поводу своего веса, а просто мысленно похвалила товарища за усердные тренировки.

— Вот так вот и рождаются слухи о несуществующих романах, — усмехнулась я, цепляясь за шею Эвану правой рукой, в которой держала маски. Вырываться я не собиралась, решив с комфортом добраться до комнаты.

— Поболтают и перестанут.

— Ага, тебе легко говорить, а как же моя девичья честь, — притворно возмутилась я.

— Вэл, ты уже связалась с двумя кровниками, не уверен, что приличные девушки так делают, — начал дразниться друг.

И ведь не поспоришь. Продолжая подъем, мы неустанно подтрунивали друг над другом и так воодушевились процессом, что едва не врезались в парочку, которая тоже была увлечена друг другом, но немного в иной форме. Леди Кларисса Ислинг и сэр Ричард Форс слились в страстном поцелуе. Неожиданно для себя я вздрогнула, когда увидела эту картину. Шаги Эвана привлекли их внимание, и они расцепили объятия, недоуменно уставившись на нашу колоритную конструкцию. А затем губы леди Рис изогнулись в презрительной улыбочке, а сама она кинула торжествующий взгляд на старшего Форса. Весь вид девушки говорил о том, что она получила подтверждение наших с Эваном интимных отношений. Ну-ну.

— Хочешь, предскажу, что будет дальше, — шепнул мне на ухо Эван.

— Тут не надо быть ясновидящим, — в тон ему ответила я.

— Ах, леди Прайд, — язвительно обратилась ко мне девушка, пристально осматривая. — Я смотрю, вы прямо цветете.

— Вашими молитвами, леди Ислинг, — отправила я ей ответную улыбочку, даже не собираясь спускаться на пол.

— Братец, в честь чего такая неслыханная щедрость? — невинно осведомился Дик, делая шаг в сторону от Клариссы. — И в честь чего такой маскарад? Прайд, слезай, хватит брату моему руки оттягивать.

— Ты сама вежливость, Дик, — фыркнул Эван, поудобнее перехватывая меня.

— Остынь, мелкий. Тебя, кстати, Оливер срочно искал зачем-то, он буквально три минуты назад вниз спускался.

— Точно, я забыл совсем, что мы с ним договаривались… Подержи-ка, — передал Эван удивленную меня на руки не менее удивленному брату и тут же скрылся.

Мы с Диком недоуменно посмотрели друг на друга. Тот хоть и не был в восторге от внезапно появившейся меня на его руках, но скинуть на пол не пытался. Стало как-то неловко. Кларисса, судя по выражению лица, медленно закипала, готовясь закатить истерику. Такой расклад совершенно не устраивал, и я начала пихать замершего Форса локтем в живот, намекая, что пора опустить меня на бренную землю.

— Я это терпеть не намерена! — гневно сказала Рис и, резко развернувшись, начала удаляться.

— Иди, догоняй девушку, — посоветовала я Ричарду.

Тот послушался совета и направился вслед за леди Ислинг. Я вздохнула и продолжила:

— Только меня поставь уже куда-нибудь.

— А, точно, — опомнился он.

Ричард даже любезно придержал меня за локоть, пока я надевала ненавистные туфли. Убедившись, что я в состоянии продолжить свой путь самостоятельно, Форс все-таки отправился в погоню за давно скрывшейся леди Ислинг. Правда, спустя несколько шагов он обернулся и непринужденно обронил:

— А тебе идет, когда волосы наверх убраны.

— Спасибо, — немного удивленно произнесла я.

Дик явно хотел еще что-то сказать, но потом махнул мне рукой и направился по горячим следам беглянки-Рис.

Глава пятнадцатая, о непунктуальности и впечатлительных невестах

Солнышко ласково пробивалось сквозь окна, заполняя все помещение ярким светом. Лучи неторопливо скользили по цветочным гирляндам, которые были развешаны по храму, а снаружи, несмотря на морозную погоду, слышалось пение птиц. Никак не скажешь, что за окном унор[10] — самый холодный и непредсказуемый месяц зимы. Казалось, что и погода была не против благословить намечающийся брак. Жрец недоуменно окинул собравшуюся компанию взглядом, но все-таки решил приступить к брачному обряду:

— Благочестивые господа, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух любящих сердец…

«Благочестивые господа» в лице всего ордена прыснули со смеху, Лекс даже пустил фальшивую слезу умиления, а «любящие сердца», представленные мной и королем, попытались изобразить искреннюю радость. Получалось, конечно, не очень хорошо, потому что мы периодически косились в сторону входа, ожидая подлянки. Если честно, то я активно сомневалась в том, что наша авантюра увенчается успехом. Поток воспоминаний закружил меня, относя на пару дней назад…

…Я тогда сидела в зале совещаний и ждала, пока начнется очередное собрание. За столом мы расположились пока что впятером — я и команда Рейна; остальные, включая короля, задерживались. Потянувшись к кувшину с водой, начала пить прямо из него, поскольку стаканов поблизости не было.

— О, Прайд, хорошо, что ты уже здесь! — донесся до меня голос короля.

Повернув голову, увидела, как монарх вошел в зал вместе с Греем, Эваном и Лексом.

— У меня для тебя хорошие новости, через два дня наша свадьба, — как ни в чем не бывало заявил король.

Я в тот момент как раз делала очередной глоток, так что эта новость меня, мягко говоря, удивила. А если честно, то от неожиданности вода выплюнулась обратно в кувшин, а сама я зашлась в судорожном кашле. Эван начал услужливо бить меня по спине, да так, что у меня чуть позвоночник не осыпался. Кое-как отпихнув руку ясновидящего, я совсем невежливо вытаращилась на короля:

— А поподробнее?

— В храме Селины Хранящей мы торжественно поженимся через два дня, — с самым серьезным лицом сказал монарх.

На остальных, кстати, его заявление не произвело столь впечатляющего эффекта, а троица, вошедшая вместе с королем, так и вовсе еле сдерживала улыбки. А я ничего не понимала, но довольное лицо короля зарождало в голове подлые мысли о смене власти.

Пантеон богов в нашем мире самый разнообразный, но особняком над всеми возвышается один — Всевышний Отец. Если кратко — Всеотец, вряд ли он обидится на сокращение. По преданиям он и создал наш мир из пустоты, а остальные боги так или иначе состояли с Всевышним в родственных связях. Например, Ровена Светлая[11] приходилась ему родной дочерью, а вот Селина Хранящая — и вовсе любимая супруга Всевышнего. Одна из любимых, если быть точнее, потому что вдвоем они бы не смогли «развести» такое количество богов в мире…

Многие боги имели своих посланников, как тот же Лот[12]. Например, Октус был покровителем мира мертвых и по совместительству являлся посланником Дорэга. А сам Дорэг являлся богом подземного мира, его королем, а также приходился младшим братом Всеотцу. Кстати, почему-то посланник Дорэга был более опасен, чем он сам. Король мира мертвых по легендам тихо и мирно сидел у себя под землей, тогда как Октус знатно бедокурил, а последователи культа Октуса так и вовсе причиняли уйму неприятностей (один Стюарт Лоусон чего стоил).

Браки у нас действительно заключались в храмах вышеупомянутой Селины, которая, собственно, являлась богиней домашнего очага. И, как можно было догадаться по ее имени, этот домашний очаг и огонь в нем, Селина и охраняла. Практически у каждого бога были свои храмы, их еще именовали божьими домами, а служители храмов обычно назывались жрецами. Впрочем, допустимо было обращение «отец» или «мать» в соответствии с полом. А те, кто решил посвятить свою жизнь служению определенному богу, но в силу определенных обстоятельств не мог стать жрецом, обычно направляли свои стопы в соответствующий монастырь, как например, наши старые знакомые из чертогов Ровены Светлой.

— О чем разговор ведете? — поинтересовался вошедший в зал Ричард.

— О свадьбе Валерии, — радостно сообщил Эван.

— Вот как, — протянул Дик, сохраняя непринужденное лицо, но его зрачки все-таки немного расширились. — И кто этот сумасшедший?

— Я, — махнул рукой король.

— Э, прекрасный выбор, ваше Величество, — перестал уже что-либо понимать старший Форс. А затем аккуратно уточнил: — И давно у вас такие, хм, теплые отношения?

— Минут двадцать, — беспечно отозвался монарх.

— А что происходит, собственно? — подал голос Уилл Темпл, пуская в нашу сторону наколдованных мотыльков, чтобы привлечь внимание.

Но король удовлетворил любопытство страждущих только тогда, когда орден собрался в полном составе. Как выяснилось, косвенно в нашей скоропалительной свадьбе был виноват Эван, который в очередной раз узрел мрачное будущее. Видение переместило его на три дня вперед, как раз в день рождения Лекса, который совпадает с одной значимой датой для нашего королевства.

Именно в этот день был подписан договор об объединении западной и восточной частей королевства, а в этом году сему событию исполняется двести лет. Тогда во главе государства, разумеется, уже стоял род Блейков. Если у короля Филиппа на данный момент не имелось прямых наследников, которые могли бы претендовать на трон, то Персиваль Блейк, сидевший тогда на престоле, такой проблемой не обладал. Насколько я помнила из курса истории, у него имелось десять детей. И все от разных жен. Шут его знает, то ли женщины тогда были слишком слабые здоровьем, то ли король обладал, эм, таким темпераментом… В общем, практически каждый год Персиваль играл пышную свадьбу, затем, через некоторое время после рождения ребенка, следовали не менее пышные похороны, и дальше по кругу. Странно, что такими темпами монарх нажил себе только десять потомков. Видимо, потом уже невесты стали осмотрительнее и не торопились принимать предложение руки и других органов, которые шли в комплекте с конечностью.

Как известно, никто не вечен под луной, и Черная Странница в один далеко не прекрасный для Персиваля Блейка день прибрала его к рукам. И тут-то началось основное веселье. По законам престол передавался старшему сыну, а вот остальные дети, мимо которых проплыла корона, были недовольны этим обстоятельством. Тогда и произошел знаменитый раскол королевства на две практически равные по своей территории части, а все детишки, соответственно, разделились на два лагеря. Так что формально Ламелия превратилась в два самостоятельных государства. Часть братьев поддерживала севшего на престол старшенького, надеясь потом втихаря сместить его, а остальные были их ярыми оппонентами. И растянулся раскол практически на двадцать с лишним лет, братья отправлялись в мир иной — иногда самостоятельно, а иногда им помогали. В конце концов осталось два самых младших брата — Фернан, управлявший восточной частью, и Дэмиан, руководивший западной.

В дальнейшем история умалчивала, почему они все-таки решили вернуть всё на круги своя, но разрешился раскол мирным путем — братья подписали договор, причем Дэмиан добровольно уступил трон, а сам отправился в монастырь замаливать грехи. В какой монастырь ушел Дэмиан — тоже осталось загадкой. А вот его брат вошел в историю как Фернан Объединитель, правил он страной достаточно мудро и справедливо.

И вот, в честь двухсотлетия этого события, по всей стране организовывались пышные гуляния, в Алии так и вовсе должен состояться бал, на который съедутся многие знатные семьи практически со всех уголков Ламелии. Торжество и узрел наш провидец. Как оказалось, в его видении во время веселья было совершено очередное покушение на монарха, увенчавшееся успехом. Эван не смог точно сказать, каким образом будет совершено убийство, но пострадать при этом должно было огромное количество людей. Младший Форс, разумеется, тут же рассказал королю о скором несчастье, которое ждет всех нас в недалеком будущем.

— Поэтому мы разыграем небольшой спектакль, но за день до праздника, — продолжал рассказ его Величество. — К тому времени уже все подозреваемые соберутся во дворце. Мы не можем допустить, чтобы пострадали невинные люди.

— Ваше Величество, а почему вы так уверены, что план сработает? — спросила я, потирая виски. — Почему вы так уверены, что преступники перенесут запланированное на день назад?

— Коронация, Прайд. Когда мы поженимся…

— Если поженитесь, — неожиданно поправил монарха Дик. Джейсон Грей покосился на него и улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Если мы поженимся, — согласился Блейк, — то тебя надо будет короновать. Следовательно, в случае моей смерти ты становишься официальным преемником.

— А что мешает убить вас вместе с молодой супругой во время бала? — промурлыкал Оливер Стоун.

— Ничего. Но, — взял слово Грей, — наша задача спровоцировать таинственных недоброжелателей на незапланированное покушение. Распустим соответствующие слухи, дескать, король женится. Присовокупим к этому сплетню: молодая супруга сразу же после коронации отправится к любимой троюродной бабушке по линии не менее любимого дедушки. Ищи ее потом по всей стране, проще сразу укокошить.

— Прайд, даже не спросишь, почему именно ты? — ехидно осведомился король, прекрасно знавший, что к скорому замужеству, пусть и призрачному и очень-очень гипотетическому, я не стремилась.

— А смысл? Все ведь уже решено. Тем более, мы же не можем выдавать какую-нибудь девушку из дворца за вашу невесту, это ведь огромный риск.

— Кто ты? И что ты сделала с Прайд? — в притворном ужасе спросил Дик, прикладывая ладонь к моему лбу. — Это ж разумные слова!

— С другой стороны, — убрала я его ладонь, — никогда не поздно обрядить в платье Форса, фатой завесить, никто и не разглядит…

Но Дик отказался надевать свадебный наряд, хотя я бы все отдала за это зрелище. Так что перед алтарем сейчас стояла я, обреченно сжав в одной руке достаточно высокий букет, а в другой — ладонь короля. Между тем нас никто так и не попытался убить, а жрец все приближался к жутким фразам «согласен ли ты взять в жены…» Мы с королем в ужасе уставились друг на друга, все-таки по-настоящему вступать в брак не хотелось. Расторгнуть узы, конечно, потом удалось бы, потратив на это немало времени и нервов. И никакой королевский статус не поможет.

— О, Всевышний, мне дурно, — зловещим шепотом сказала я и начала оседать на пол.

— Дорогая, что с тобой? — подключился король, подхватывая меня. Потом он как будто бы стушевался и неловко добавил: — У нее ноги мерзнут.

Видимо, жрец увидел под юбкой сапоги, которые никак не вязались с образом счастливой невесты. Тут еще и букет обрушился на каменный пол с угрожающим шумом — дело в том, что в качестве его основы был короткий меч, а вокруг прикреплены цветы. Я упорно изображала обморок, едва сдерживаясь от смеха, потому что духовное лицо явно пребывало сейчас в культурном шоке. Сдавленно пробормотав извинения, он, судя по шагам, удалился в одну из комнаток. Жрец нам попался молодой, с такими хитрющими глазами, что больше он походил на яблочного вора, чем на служителя храма.

Я приоткрыла глаз и, убедившись, что неназванный отец действительно ушел, бодренько соскочила на вниз. Присев на одну из скамеек, бессовестно задрала юбку и с наслаждением почесала коленку прямо сквозь штаны. Свадебного платья как такового у меня не было. Имелась широкая белая юбка и такого же цвета рубашка, от фаты тоже отказались, воткнув мне в косу несколько цветов и гордо назвав это «Прическа праздничная, упрощенная». Мои боевые товарищи тоже были при относительном параде, подобрав одежду таким образом, чтобы она не мешала в движении. В храме оказалось достаточно холодно, поэтому все мы остались в верхней одежде, а остальные даже остались в перчатках. Нам же с королем пришлось морозить руки, лично у меня уже пальцы сводило от холода.

— Задерживаются, — недовольно сказал король, с надеждой посмотрев на вход.

Увы, там никто не появился с воплями: «Ха-ха! Сейчас буду убивать вас всех!». Таинственные убийцы с каждой минутой разочаровывали все больше и больше. Никакой пунктуальности. Жрец тем временем снова появился перед нами и намекнул, что обряд заключения уз необходимо начать сначала.

Мне вручили немного потрепанный букет, а затем я и король Филипп заняли исходные позиции. Рыжий отец еще раз внимательно окинул нас взглядом, почесал небольшую бородку и начал вдохновенную речь. Иногда он срывался на смешки, но, в целом, держался очень даже неплохо. И опять начало дело доходить до тех фраз, которые мечтают услышать все нормальные брачующиеся. Нормальные. А вот у нас опять торопливо забегали глаза в разные стороны, а я уже приготовилась еще раз изобразить впечатлительную невесту, но в этом не было необходимости.

— Не делай этого, сестрёнка! — издал истеричный вопль Лекс.

Пока все присутствующие недоуменно таращились друг на друга, тот подскочил ко мне, перекинул через плечо и вприпрыжку направился к выходу. Честно, он слегка подпрыгивал, пока двигался вперед. Пинком открыв дверь, маг выскочил на улицу, забежал за угол и поставил меня на снег. Я кинула злосчастный букет и присела на корточки, потому что стоять от хохота не могла. Вытерев набежавшие на глаза слезы, я посмотрела на Лекса, который тоже откровенно смеялся над сложившейся ситуацией. Бедный жрец…

Подошедший Артур Рейн отчаянно боролся с душившим его смехом и пытался внятно рассказать, что произошло в храме после нашего эффектного исчезновения. Жрецу сказали, что Лекс воспитывал меня с малолетства, вот и перенервничал немного, но, когда мы вернемся, можно будет начать все сначала. После этой фразы многострадальный отец, по словам Рейна, в очередной раз удалился.

Когда мы втроем все-таки вернулись в храм, молодой жрец как-то странно хрюкнул и прикрылся книгой. Мои губы тоже подрагивали от тщательно сдерживаемой улыбки, а Эван так и вовсе рыдал от смеха, уткнувшись в плечо брата. Встав на свое место, я утвердительно кивнула, давая понять, что можно начинать очередную попытку всего этого безобразия.

— Может, не надо? — нервно хихикнул жрец, а затем поднял руки в защитном жесте. — Начнем сначала.

Третий круг операции под кодовым названием «Поженятся-не-поженятся» подходил к своему логическому завершению, как неожиданно до наших ушей донесся крик:

— Ложитесь!

— Ура! — машинально выкрикнула я, заваливаясь вместе с королем на бок.

По пути мы подмяли под себя жреца. Как раз вовремя — едва устроились на каменном полу, как над нашими головами пролетел огненный шар, который гулко врезался в стену и растекся по ней. Жрец под нами трясся, что-то мне подсказывало, что он не пропавшие святыни оплакивал, а просто хохотал в истерическом припадке. Помещение тут же заволокло едким дымом, от которого заслезились глаза, а легкие начали разрываться от кашля.

Поднявшись на ноги, мы с королем практически поволокли все еще истерично хохочущего и все еще ничего непонимающего жреца. В комнатушку с нами ворвалось еще несколько человек, остальные остались на месте происшествия. Судя по доносившемуся лязгу мечей, там кипела оживленная битва.

Покушение все-таки состоялось.

Глава шестнадцатая, о плохом влиянии и лжи

Вход в комнату быстро забаррикадировали, а маги — Темпл и Кристалл — даже наложили какое-то блокирующее заклинание. Но, судя по огненному шару, у наших противников тоже был чародей в комплекте. Итак, мы оказались запертыми вшестером: я, король, относительно успокоившийся жрец, Уилл Темпл, Чарли Кристалл и Эван. Грохот и крики, доносившиеся из-за двери, мне совсем не нравились.

Пока маги пускали поисковые импульсы, стараясь разобраться в обстановке, я судорожно снимала юбку и обрывала цветы вокруг меча. А Эван и король Филипп кратко объясняли жрецу, оказавшемуся отцом Дироном, что произошло. Комната явно использовалась в качестве кладовой — здесь так и были навалены различные предметы мебели и какие-то железки. А вот окон никаких не оказалось, зато практически под потолком имелось зарешеченное отверстие, сквозь которое пробивался воздух.

— Дрянь дело, — ругнулся сквозь зубы Чарли. — С нашими дерется человек десять. Еще на улице точно засада есть, но тут даже окна нет, чтобы импульс выпустить.

— Можно как-то отсюда выбраться? — обратился к отцу Дирону монарх.

— За стеной находится класс, раньше там с детишками занимались, сейчас ремонт идет, занятия остановлены, — издалека начал отец, — если решетку выбить, то можно попасть в соседнее помещение. Из класса можно будет добраться через коридор до еще одной комнатки. И уже оттуда открыть дверь.

Уилл пружинистым шагом подошел к еще одной двери, приложил к ней руку и попытался отодвинуть засов, который был с другой стороны. Но осуществить задуманное не удалось, а красивое лицо мага выражало искреннее разочарование. Обернувшись, он поднял взглядом какой-то предмет, доказывая, что телекинез ему все еще подвластен.

— И давно в храмах засовы из антимагического металла? — иронично поинтересовался Темпл.

Этим сплавом пользовались для того, чтобы лишать магической силы чародеев. Не навсегда, разумеется, просто металл не давал энергии формироваться и находить выход в качестве заклинаний.

Мое скромное предложение выбить дверь с помощью той же магии, увы, не нашло должного отклика. Стены в храме были достаточно старыми, могли не выдержать удара и похоронить нас под обломками. Оставалось только воспользоваться предложенным отцом Дироном вариантом.

Все дружно подняли головы и оценили размеры окошечка. Узковато. Расширять с помощью заклинания тоже не решились. Потом все дружно посмотрели в мою сторону. Я еще раз глянула наверх. Ну да, я вполне пролезла бы. Скинув с себя куртку, поудобнее перехватила меч, а Чарли заставил мое тело взлететь в воздух.

Решетка сидела в стене гораздо плотнее, чем я предполагала. Она шаталась в хлипкой стене, но выниматься из нее упорно отказывалась. Заковыристо ругаясь сквозь зубы, я старательно ковыряла стену мечом, осыпая моих товарищей по несчастью известкой.

— Лекс на тебя плохо влияет, — отметил Эван, услышав знакомое словечко.

— Дочь моя, грешно браниться в божьем доме, — вспомнил о своем предназначении отец Дирон.

— А вы помолитесь пока за мои грешки-то, — предложила я, все-таки вытащив решетку и кинув ее в руки жрецу.

Там вполне могла расположиться засада, поэтому я сначала просунула в отверстие правую руку. Не скажу, что ее было меньше жалко, просто левая рабочая, а без ноги остаться не хотелось. Однако отрубать конечность никто не спешил, поэтому я начала пролезать в дыру, махнув на прощание сапогами оставшимся внизу мужчинам. Какой вид им сейчас открывался, я старалась не представлять.

Когда я научусь сначала думать, а потом делать? Эта мысль не давала не покоя весь тот короткий момент, пока я падала вниз. Оттолкнувшись руками от стены, я отправилась в незапланированный полет. Тогда как следовало лезть вперед ногами, тогда можно было бы ухватиться руками за край и спрыгнуть вниз с небольшой высоты.

Грохот доложил моим мужчинам о том, что я добралась до места. Благословите все боги того, кто додумался начать ремонт в храме! Парты стояли одна на одной, поэтому летела я недолго, зато потом съехала вниз на столе и ощутимо приложилась боком. Могло быть и хуже.

— Прайд, ты жива?

— Вроде того.

Я подобрала клинок, который догадалась все-таки перекинуть в комнату заранее. Сквозь окно до меня долетали звуки сражения, видимо, часть наших все-таки переместилась на улицу. Пригнулась, чтобы не привлекать к себе внимания, и поспешила добраться до двери. Прислонившись спиной к стене, воровато выглянула из-за угла, но никого и ничего не увидела. Однако звуки движения докладывали, что я в коридоре не одна. Задержав дыхание, метнулась к дверной ручке и ввалилась в комнату, в которой находился еще один вход в каморку с запертыми товарищами.

— А вот и наша невеста, — насмешливо протянул какой-то мужчина, разглядывая меня.

— Э, здрасьте, — машинально сказала я, до глубины души пораженная внезапным знакомством.

В комнатушке нас было четверо: я, двое бандитов и еще кто-то, ничком лежавший около окна. Присмотревшись, едва сдержала вскрик, потому что узнала в человеке Оливера. Вокруг него разлилась лужа крови, а сам он не подавал никаких признаков жизни.

— Вам тут медом намазано, сначала метаморф прилетел, теперь будущая королева пожаловала. Или не королева? — уточнил второй мужчина, все еще пристально рассматривая меня.

В голове лихорадочно заметались мысли. Они не знали, что за дверью скрываются король и члены ордена в компании жреца. Получается, пришли недавно, иначе слышали бы наши разговоры, а то и грохот парт. Что же делать? Я не могла подобраться к двери, тот мужчина, что был с красной повязкой на шее, стоял прямо рядом с ней. Второй расположился рядом с ним, у него на одежде вообще отсутствовали отличительные знаки, а цвет волос скрывала косынка.

Почему они не нападали? Я покрепче сжала меч, хотя и понимала, что все равно не смогу долго выстоять против соперников.

— Скажи-ка, девочка, — с издевкой поинтересовался у меня мужчина с красной повязкой. — Ты хочешь выжить?

— Неплохо было бы, — осторожно ответила я, не сводя взгляда с мужчин.

— Отведи нас королю, ты же знаешь, где он. А мы тебя не тронем.

Что же делать? Увести их отсюда? Но тогда комната так и останется запертой, а я потом уже вряд ли смогу что-либо кому-то рассказать. А Оливер… Я немного дернулась, отгоняя от себя плохие мысли, сейчас нельзя думать о том, что Стоуна уже могла забрать Черная Странница. Пробежать мимо них и открыть дверь не получится…

Мужчины стояли спиной к двери, за которой скрывались мои спутники, они не видели, как в щель между ней и полом проползла серебристая дымка, сложившаяся в фразу: «Открой дверь и падай».

— Допустим, я знаю, где он. А где гарантии, что вы меня не убьете?

— А нет гарантий, только честное слово.

— Честное, — задумчиво протянула я. Надо было убедить их пропустить меня. Либо заставить самих открыть дверь.

— Твой дружок на полу еще жив, — как бы невзначай упомянул мужчина в бандане. — Чем быстрее отведешь нас к королю, тем раньше сможешь позвать на помощь. Должен же кто-то сегодня выжить.

Разумеется, мне никто бы не дал позвать на помощь, но я сделала вид, что поверила сладким речам. Прищурив глаза, мечом указала мужчинам, чтобы они посторонились, а затем, не поворачиваясь к ним спиной, начала медленно приближаться к заветной двери. Я по стеночке передвигалась к цели, чувствуя лопатками все шероховатости опоры. Бандиты (нормально их язык не поворачивался назвать) следили за мной, не отрывая взглядов, но я все-таки смогла добраться до засова. Сердце колотилось с бешеной скоростью, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Оставалось сделать последний рывок. Надо просто ляпнуть что-нибудь, чтобы как-то их отвлечь, пусть это будет и самой бредовой фразой.

— Это еще один выход, — нагло соврала я, а затем в ужасе уставилась за спины убийц.

Игра оказалась достаточно убедительной. Или же соперники попались такие доверчивые, но на долю секунды они замешкались. Этого времени хватило на то, чтобы дернуть засов и распахнуть дверь. Затем я рухнула на пол и откатилась к Оливеру, прикрывая его тело. Раздался жуткий грохот, даже сквозь плотно сомкнутые веки до меня долетела яркая вспышка света, а потом все затихло. Я обернулась и увидела, как Эван и Чарли связывали поверженных мужчин, а жрец осторожно выглянул из комнаты, где они до этого скрывались, Темпл пускал сквозь открытое окно поисковые пульсары. Король же как-то незаметно оказался рядом со мной.

— Что со Стоуном?

Вместе нам удалось перевернуть тело, с губ метаморфа сорвался приглушенный стон. На лице его не было ни кровинки, глаза плотно зажмурены от боли. Трясущимися руками я распахнула его куртку и с треском разорвала рубашку, обнажая рану. Плохо. Полоснули прямо по животу, и потерял Оливер слишком много крови.

Зажав руками его рану, я начала затягивать ее, попутно произнося обезболивающий заговор. Давай, Оли, ты не должен умереть… Оторвав кусок от своей рубашки, промокнула рану, чтобы хоть как-то видеть, что происходило с ней. Как сквозь туман до меня долетела фраза короля:

— Темпл, остаешься здесь. Отец Дирон — тоже. Остальные за мной.

Относительно меня приказа не было, но тут и так все понятно. Не дать умереть Стоуну.

— Давай, Оли, — отчаянно шептала я, чтобы не давать панике захлестнуть меня. — Ты же кот. У кошек девять жизней…

Любимым воплощением Оливера действительно был кот. Рыжий, усатый котяра, который обожал нюхать лекарства в моей комнате. Уилл что-то делал с помощью своей магии, я слышала какое-то шевеление. Отец Дирон усиленно молился, умоляя богов сохранить жизнь Стоуна. Мой мир сузился сейчас до умирающего мужчины. Зеленые искры соскакивали с пальцев, по которым так и стекала кровь. Не знаю, сколько времени я так сидела. Были моменты, когда я начинала терять сознание, но каким-то чудом мне удавалось держаться. В очередной раз стерев кровь с живота Оливера, увидела, что рана его заметно уменьшилась. Она все еще кровоточила, но опасности для жизни не представляла, больше я ничего не могла сделать, не было сил. Раздался треск материи, а затем в мою руку вложили только что оторванные ленты ткани.

Как я потом разглядела, это оказались куски рясы нашего невольного соратника. С помощью мужчин мне удалось сделать перевязку Стоуну, тот еще не приходил в сознание, но дышал достаточно уверенно. Я обреченно прислонилась к стене, пытаясь успокоить трясущееся тело. Немного подташнивало от больших затрат энергии, но ощущения были вполне терпимыми.

За окном раздался звук взрыва. Я резко открыла глаза и посмотрела на Темпла.

Начинался третий раунд.

Глава семнадцатая, где возносятся молитвы

Тех двоих, с которыми я изначально столкнулась в комнате, Темпл ввел в магический сон, их можно не опасаться. Надо было выбраться на улицу к остальным. Мое воображение нарисовало гору окровавленных тел, увенчав ее мертвым королем. Бр-р. Нет, нельзя об этом думать. Я сейчас была в малопригодном на что-либо состоянии, но и отсиживаться тоже отказывалась. Уилл понял, что переубедить меня не получится, поэтому зачаровал комнату, чтобы в нее никто не мог войти, оставив свободным от колдовства только окно. Засов, кстати, мы вырубили мечом и закинули вглубь кладовки. А через окно я должна была выбраться наружу, как только почувствую себя лучше.

Отец Дирон взял на себя заботу о нашем раненом товарище, а я сидела на полу и даже боялась выглянуть в окно, чтобы лишний раз не видеть того, что там могло происходить. Уилл ушел уже достаточно давно. Иногда до нас долетали приглушенные крики, но целая картинка происходящего не складывалась. В какой-то момент я поймала себя на том, что сосредоточенно молилась своей покровительнице — Магдалене.

Магдалена-целительница помогала таким, как я. Обладающим даром исцеления. А вознесение ей молитв, по преданиям, могло придать жизненных сил. Прилива энергии как такового я не ощущала, но бессвязное бормотание немного успокаивало. На полу вокруг меня лежали оборванные лепестки — я нервно вытащила из косы все цветы и безжалостно ощипала их. Пару раз я уже пыталась пройтись по комнате, но эти попытки не увенчались успехом — стоило встать, перед глазами тут же начинало все плыть.

Любит — не любит, выживет — не выживет…

Последний лепесток с цветка опустился на пол. Не выживет.

Я резко встала и, не обращая внимания на головокружение, направилась к окну. Обернувшись, коротко кивнула жрецу, а затем начала вылезать. Вернуться назад я уже не смогу, Уилл сформировал чары таким образом, что, как только окно захлопнется, попасть через него внутрь будет уже невозможно.

Снег хрустнул, приняв на себя мое тело, стрелы не полетели градом, никто не кинул огненный шар. Вокруг вообще не было ни одного живого человека. Мертвых — пятеро. Я с замирающим от ужаса сердцем подошла к телам поближе; четверо лежали лицами вверх, их я видела первый раз в жизни. Пятый лежал ничком, снег вокруг него больше всего был окрашен красным. Ветер играл со светлыми волосами умершего, словно насмехаясь над всем этим.

На подгибающихся ногах я подошла к лежавшему мужчине (хотя, в данной ситуации все-таки было бы уместнее употребить слово «труп») и робко схватила его за плечо, переворачивая. Кровь еще не успела засохнуть, от рта вниз бежала тягучая струйка, карие глаза остекленело смотрели в небо. Карие. Сердце, до этого позорно затихшее, начало колотиться в груди, выравнивая темп. Погибший паренек был совсем молодым, года на три старше меня. И если я еще могу изменить свою жизнь, то он этой возможности лишился навсегда. На его месте мог оказаться кто угодно из моих товарищей. Перед глазами стало все мутно от внезапно появившихся слез.

— Спи спокойно, — прошептала я, закрывая ему глаза.

А вокруг ни души, и снег настолько утрамбован, что найти следы не было никакой возможности. Кричать «Ау!» — верх неразумности, хотя я и так уже совершила непоправимую глупость — вышла на открытую местность. Но врагов рядом не было, иначе я бы присоединилась к мертвой пятерке. Покрепче сжав в руке короткий меч, начала отходить в небольшой лесок, рядом с которым и находился храм.

Собственно, больше вокруг не было ничего, поэтому-то выбор и пал на это место, чтобы мирные жители не пострадали. Я приближалась к лесу, ожидая, что в меня полетят арбалетные болты, но этого не последовало. Вокруг стояла просто звенящая тишина, от которой становилось не по себе. Ветки немного хрустнули от моего прикосновения, а затем сомкнулись за спиной. Я заметила на снегу цепочку кровавых следов, но не успела пройти по ней. Кто-то схватил меня сзади, зажав рот рукой, и, резко развернув, прислонил к дереву. Меч выскользнул из ослабевших пальцев и вонзился в снег.

— Эван, — облегченно выдохнула я, порывисто обнимая друга и тщательно ощупывая его спину на предмет лишней вентиляции. — Где остальные?

Выглядел ясновидящий на редкость помятым, губа разбита, а на лбу налилась здоровенная шишка, но главное — он был жив. Больше всего я боялась, что в мужчинах наделают дырок — от кольчуг отказались в самый последний момент, потому что не знали, что в храме будет так холодно. Слежку мы не исключали, не хотелось бы провалить операцию из-за того, что кто-то, заглянувший в окно во время обряда, увидел бы откровенно готовых к нападению свидетелей. Был еще вариант зачаровать кольчуги, наложив на них иллюзию, но это заклинание могло дать осечку в любой момент. И маги требовались с полным набором сил. Если бы знать заранее про холод…

Сейчас бы вскочить на лошадь и ускакать за подкреплением. Но транспорт мы оставили в ближайшей деревушке; по банальной причине — жалость. Не хотелось, чтобы животные погибли зря. Ведь, скорее всего, напавшие в первую очередь лишили бы нас коней. За час мы пешком добрались до храма, кто знает, сколько добираться лесом.

Эван бегло осмотрел меня, а затем отдал упущенный ранее меч, взял за руку и куда-то повел. Юноша нервно озирался по сторонам и одновременно шепотом рассказывал о ситуации. Когда они с Кристаллом и Блейком вышли их храма, никого рядом не было. Добравшись до леса, троица нарвалась на засаду, в пылу битвы они разъединились. С тех пор прошло где-то полтора часа, но Эван больше никого не видел. В один из обходов он заметил меня. Вот и вся история.

Вокруг нас было предостаточно следов, но, куда они вели, определить просто невозможно. И неизвестно, чем могли закончиться наши блуждания в лесу, если бы не новые действующие лица.

Всё началось с того, что я ощутила, как мне на шею набросили веревку и слегка придушили до такой степени, что сознание ненадолго покинуло. Очнулась, впрочем, достаточно быстро, первым увидела лежащего на земле Эвана, которого лупили всем, чем только можно, трое мужчин. Четвертый же стоял рядом и поигрывал кинжалом.

— Оставьте его! — не своим голосом завопила я, подрываясь с земли и с ходу запрыгивая на спину одному из бандитов. Тот откинул меня, словно надоедливую собачонку, я впечаталась прямо в дерево и со стоном сползла вниз.

— Вэл!

— О, и голосок прорезался, — довольно отметил тот, что игрался с кинжалом. Внешне он был достаточно симпатичным молодым мужчиной, но взгляд заставлял подвывать от ужаса — такой холодный. — За себя ты не волнуешься, мы уже заметили. Подведите-ка подружку его.

Ко мне с нехорошей улыбкой на губах начал приближаться один из подручных. Когда он подошел на достаточное расстояние, я лягнула его, за что тут же получила звонкую оплеуху. Когда в глазах прояснилось, я уже стояла с заломленными за спиной руками. Во рту был нехороший металлический привкус крови; меня успели вытряхнуть из куртки, оставив в одной рубашке, которая и так не отличалась особой цельностью.

— Ну, парень, — произнес главарь, водя острием по моему лицу. — Будешь говорить, где король?

— Пустите ее, я не знаю!

И мы ведь действительно не знали. А если бы знали — все равно бы ничего не сказали.

— Неправильный ответ, — спокойно возразил мужчина и резко вогнал кинжал мне чуть ниже правой ключицы.

Короткий крик, слетевший с губ, быстро сменился витиеватой бранью, которой я разразилась, чтобы не разрыдаться от боли. Когда перед глазами картинка вновь стала четкой, я увидела перед собой лицо главаря, который с фальшивым сочувствием приподнял меня за подбородок.

— Как нехорошо, когда молоденькая девушка так ругается. Ой как нехорошо.

— Пошел ты, — сплюнула я прямо ему на рубашку.

Еще одна пощечина заставила голову дернуться влево, а Эвана разразиться бранью похлеще моей, но к его словам сразу же примешались звуки ударов. А мучитель с истинным удовольствием вытер окровавленный кинжал о мою же, между прочим, рубашку и начал примеряться еще к какой-нибудь части тела. Но торжеству зла не суждено было свершиться — едва замахнувшись лезвием, мужчина опустился сначала на колени, а затем и окончательно рухнул на снег. Из спины торчали три стрелы.

Это вызвало короткое замешательство у державшего меня громилы. Я резко выпрямилась и откинула голову назад, судя по ощущениям, попала по горлу. На какой-то момент хватка на запястьях ослабла, и мне удалось вывернуться и сразу же откатиться в сторону. Через секунду в шкурке головореза прибавилось несколько дырок.

Когда я поднялась на дрожавшие ноги, то увидела, что рядом с Эваном лежат еще два подстреленных тела, а сам он не шевелится. А нашими спасителями оказались Тед Грин и Тревор Сакс, которые теперь показались из-за голых кустов. Не став размениваться на слова благодарности, на которые, впрочем, совершенно не было времени, я подлетела к Эвану и обрушилась рядом с ним на колени.

— Эван, Эван, — сиплым голосом позвала я друга, отчаянно щупая пульс.

Напавшие на нас мужчины отходили его до такой степени, что лицо разглядеть просто не было возможности, до такой степени все залила кровь.

— Уходим, — резко сказал Сакс, вручая мне кусок ткани. — Сама идти можешь?

Я кивнула, прижимая материю к своей ране, чтобы хоть как-то остановить кровь. Тревор подошел к Эвану и, закинув находившегося без сознания ясновидящего на плечо, направился к Теду, готовому в любой момент выпустить стрелу.

— Стойте! — донесся до нас голос жреца.

Тот спешил к нам со всей возможной скоростью и на себе он фактически тащил Оливера, который, хоть и перебирал ногами, но на прогулки сейчас не был способен.

— Подожгли храм, еле выбрались, — сразу объяснил отец Дирон.

И побитая компания начала плутать по лесу, отчаянно заметая следы. Я не спрашивала, куда мы идем, наши спасители явно знали дорогу, а только крепче прижимала ткань к повреждению и куталась в куртку. Её в последний момент догадалась набросить себе на плечи. Сумерки уже окончательно опустились на лес, когда мы вышли к небольшому одноэтажному зданию. Как оказалось, это королевский охотничий домик, отец нашего нынешнего монарха довольно часто стрелял по живности.

В дом мы ввалились, едва не выбив дверь, и сразу же увидели облегченные взгляды остальных.

Глава восемнадцатая, где рассматривается вероятность услуг некроманта

— Эван! — ураганом подлетел к Тревору Дик, помогая отнести брата на лежак.

Я села прямо на пол, чтобы успокоиться. Руки и ноги тряслись до такой степени, что я просто больше не могла сделать ни шага. До сих пор казалось невероятным, что мы выбрались из западни. Рана на ключице начала ныть с новой силой, напоминая о себе, ее следовало промыть, но пока я ни на что не была способна. В это время король подошел ко мне и начал поднимать за левую руку, чтобы отвести куда-то.

— Это еще не конец, — мрачно сообщил он.

— Ваше Величество, может, мы вас сами того? А то столько мороки, — мрачно пошутила я, опираясь на монарха.

— Сошлю, — беззлобно ответил Блейк.

Я осталась одна в небольшой комнатке, которая выполняла роль ванной — здесь было зеркало, умывальник и несколько ведер. А еще на табуретке стоял тазик с водой и лежала небольшая аптечка. Морщась от боли, я сняла рубаху и подошла к зеркалу, чтобы оценить размер повреждений. Белье безнадежно испорчено, а жаль, это был один из любимых комплектов. Помимо ножевого ранения тело усыпали синяки разной степени фиолетовости, лицо тоже веселенькое — на правой скуле синяк, губа разбита, мелкие ссадины. А шею украшал ожог от веревки, который неприятно пощипывало.

Вода в тазике окрасилась от крови. Кое-как наложив повязку на ключицу, я натянула на себя испорченную рубашку и вышла к остальным, прихватив бинты. Первым делом направилась к Эвану, вокруг которого суетился Ричард. Как он был зол! Он точно хотел лично покарать тех несчастных, которые посмели покуситься на его младшего братца. Ух, я даже пожалела тех извергов. Честно, предложи кто-нибудь Дику сейчас воспользоваться услугами некроманта, тот бы с радостью согласился, лишь бы только лично вогнать в могилу тех проходимцев.

Эвана к моему приходу уже успели раздеть до штанов, лицо омыли. Странно, но в доме почему-то не было холодно, видимо, маги постарались. Когда я начала проводить диагностику, то руки жутко дрожали, отбрасывая с кончиков пальцев неровные серебристые искорки.

— Твари, — зашипела я, оценив ущерб.

Досталось моему другу очень сильно — правая почка отбита, так еще и сломали парочку ребер. По количество синяков и ссадин вообще говорить не стоит — парень был практически весь как один большой кровоподтек. С разбитых губ ясновидящего слетел обреченный стон, заставив меня поспешно наложить обезболивание.

— Потерпи, мой хороший, потерпи, — бормотала я, начиная процесс исцеления.

Начать решила с почки, на ее восстановление понадобилась основная доля времени и сил. Но все-таки мне удалось вернуть органу здоровое состояние. В виске глухо отдалась тупая боль, намекая, что лимит сил исчерпан, если продолжать — то можно будет рядом Эваном укладывать. Далее наступил черед бинтов и примочек. Дик протянул мне их такое количество, словно хотел, чтобы я обмотала его брата с головы до ног. Аптечка в охотничьем домике была самая элементарная, а свою я, о ужас, оставила в седельной сумке Дьёго.

— Потом продолжу, — сообщила я, когда закончила со всем.

Голова не кружилась, но в ней прочно поселилось такое ощущение, какое бывает при недосыпе. Какая-то звенящая пустота. Я окинула взглядом мужчин — Оливер, хоть и был все еще бледным, довольно бодро разговаривал с Тревором и отцом Дироном. Заметив мой взгляд, он махнул рукой, как бы говоря, что вполне продержится сам. Остальные передвигались на своих двоих и могли подождать, пока вернутся силы. Кроме Джейсона. Тот лежал на правом боку и периодически морщился от боли. Судя по тому, как он хватался за бедро, ранение было там. Максимально твердым шагом я подошла к магу и откинула покрывало.

— Учти, буду расценивать как домогательство, Прайд, — прокомментировал мое движение Грей.

— Ага, а еще жене пожалуйся, — разрешила я, разматывая бинты, чтобы оценить повреждение.

Ранение от стрелы, чистое, невоспаленное. Наконечник успели вытащить до меня, чему я была несказанно рада — вот чего не умела, того не умела. Тихо пробормотала обезболивающий заговор и сменила повязку.

— Что? И все? А устроить зеленое представление?

— Увы, на большее пока не способна, обратись через пару часиков, — пожала я плечами и невольно сморщилась от боли. Мимика не укрылась от черных глаз мага, он принял сидящее положение и пожурил меня:

— Надо было тебе себя сначала залечить, ну или боль убрать. А потом уже за меня браться.

— А она сама себя лечить не может, — ответил за меня подошедший в компании изрядно потрепанного Рейна Дик.

— Да? — покосился на меня Грей, словно требуя опровержения.

— Чистейшая правда, а поесть ничего нет?

— Небо, Прайд, такой момент напряженный, а ты думаешь, как бы желудок набить, — возвел глаза к потолку Ричард.

— У меня стресс, Форс. У меня свадьба сорвалась, три раза. И ели мы днем последний раз!

— Что должно произойти, чтобы эти двое прекратили препираться? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Артур, садясь на лежак рядом с временно выбывшим из строя магом.

— Конец света. А вообще, когда совесть раздавали, эти двое спорили. Вот и не досталось обоим, — усмехнулся Грей, посматривая на нас искоса.

Можно было продолжить спор, да я приметила в уголке комнаты одинокое пустующее кресло и устроилась в нем, свернувшись калачиком. Взгляд скользил по комнате, выхватывая малейшее движение. Дик преданно сидел рядом с Эваном, терпеливо дожидаясь, пока тот проснется. Маги сбились около лежака Грея в кружок по интересам и что-то увлеченно обсуждали, с ними же был и Блейк. Периодически от их размахиваний по комнате начинали разлетаться искорки. Остальные находились рядом с вернувшимся чуть ли не с того света Оливером. Пару раз они махнули мне, подзывая, но сине-зеленое лицо говорило само за себя.

Пока мы были в безопасности. Но что будет потом? Дальнейшего плана пока что не обсуждали, дом зачарован, но ощущение тревоги упорно не желало оставлять меня, отчасти из-за неизвестности, отчасти из-за того, что часть моих соратников все еще находилась в разобранном состоянии. Из-за того, что я сейчас беспомощна, словно котенок.

— Валерия, правильно?

— Да, отец, — удивилась я, принимая сидячее положение.

Жрец в порядком потрепанной одежде присел на подлокотник и протянул мне сухарь. Некоторое время отец Дирон задумчиво перебирал четки, а затем решился на дальнейший разговор.

— Скажи, дочь моя, тебя устраивает твоя жизнь?

— Решили переквалифицировать меня в монахини? — не удержалась я от едкого вопроса. — А по поводу всего происходящего, можете быть уверены, я полностью отдаю себе отчет в своих действиях.

— Я видел, как вы привязаны к тем мальчикам, — кивнул он в сторону Форсов. Мальчики, кстати, были младше его максимум лет на десять. — Впрочем, как и ко всем здесь собравшимся.

— Эван мой лучший друг, — с нежностью сказала я, но практически сразу стала серьезной. — Он из-за меня пострадал. Я не прощу себе, если не справлюсь.

— Его брат тоже вами дорожит.

— Мы же в одной команде, — невольно улыбнулась я, — сама не знаю, как мы еще не придушили друг друга.

— Кто знает, — уклончиво ответил жрец, пряча улыбку. — Но уверен, вы приобрели гораздо больше, чем потеряли.

* * *

Воспоминания часто могут настичь нас в самый неподходящий момент. Бывает, память начинает играться с людьми, когда этого ждешь меньше всего, когда человек наиболее уязвим. А бывает, что наоборот, приятные картинки из прошлого помогают подавить чувство тревоги.

Мои руки скользили над телом Эвана, а с пальцев соскакивали зеленые искорки. Если телом я продолжала находиться в охотничьем домике рядом с пострадавшим другом, то мысли оказались далеко от этого места. Не могу сказать, что думала я только о том, выживем мы сегодня или нет, хотя этот вопрос очень волновал. В голове вихрем проносились самые разнообразные отрывки из прошлого: отец учит кататься меня на лошади, а мама, смеясь, пытается остановить эту затею, мне тогда только исполнилось семь. А вот — мы с Лексом наворовали бутербродов с кухни и забрались на деревья в саду, это было недели две назад, а мне кажется, что прошла уже целая вечность. Вот — мне шестнадцать лет, двоюродный брат приехал на летние каникулы домой, и мы с ним без разрешения удрали в Гаст. Помнится, тогда мы с ним забрались на крышу городской ратуши и сверху наблюдали за городом. В какой-то момент Крис с возмущением закрыл мне глаза, потому что по обычно пустующей улочке пробежали мужчины. Совершенно голые мужчины, прикрывавшиеся кроватными подушками.

Закончив с Эваном, я встала со стула и потянулась всем телом, разминая затекшую спину. Ключицу вновь обожгла волна боли, которая достаточно быстро сошла на нет. Я пробежалась взглядом по комнате, осматривая присутствующих; внимание приковали Джейсон Грей, который разминал подлатанную ногу, и Филипп Блейк.

Король Филипп стоял, опершись руками о подоконник, и смотрел на звездное небо. Его губы слегка подрагивали от тщательно сдерживаемой улыбки, но я даже в полумраке могла разглядеть, что монарх поглощен какими-то очень приятными воспоминаниями. Не сдержав своего любопытства, я подошла к нему и встала справа, тоже посмотрев в небо.

— Хорошая ночь, не так ли?

— Ровно на столько, на сколько это возможно в сложившейся ситуации, — протянула я, все еще смотря наверх.

Несмотря на то, что охотничий домик стоял посреди леса, обзор на звезды все равно каким-то образом оставался замечательным. Такое чувство, будто сотни алмазов рассыпали по бархату — так красиво было небо. До полуночи оставалось не более часа.

— Вам не страшно?

— Страшно? — невпопад переспросил король.

— Ну да, ведь до рассвета мы можем и не дожить, пока что у нас передышка. Но напасть могут в любую минуту.

— Меня с детства готовили к тому, что однажды я унаследую корону. Правитель должен ставить свой долг перед страной превыше всего, полный контроль разума над эмоциями — это я впитал чуть ли не с молоком кормилицы. Страх — непозволительная роскошь, на которую я не имею права. Но да, я боюсь. Боюсь, что подведу королевство. Однако сейчас рядом со мной надежные люди, которым я доверяю, которые доверяют мне. Вот только одного я не могу понять: стал ли я достойным правителем для Ламелии?

— Вы и сами прекрасно знаете ответ, — повернула я голову к правителю, а затем накрыла его ладонь своей.

— Хочешь секрет? — неожиданно спросил меня Блейк, понизив голос. — Мы с Линдой собирались пожениться как раз в этом храме. Никогда не думал, что снова окажусь здесь.

— И все же оказались. Только невеста подкачала, — хихикнула я, убирая руку.

— Ты хорошо держалась, во время третьей попытки так и вовсе была сама уверенность.

— У меня был достойный пример перед глазами.

Мы посмотрели друга на друга и прыснули от смеха. Почему-то на душе стало очень легко, несмотря на то, что в столицу мы можем и не вернуться. Король нашел ответ в своей душе, кем он стал. А вот кем стала я? Активно поразмышлять на эту тему я так и не смогла, потому что между мной и королем кто-то вклинился, настойчиво распихивая нас в разные стороны.

— Чай, — невозмутимо сказал Дик, протягивая две кружки. Я не могла не удивиться, откуда здесь продукты но, видимо, домик иногда все-таки проверяли.

Король не удержался от короткого смешка, который он издал, прикрывшись напитком. Я же смогла пригубить самую малость — чай был слишком горячим и причинял немилосердную боль разбитой губе.

— Невкусный? — озадаченно поинтересовался Форс.

— Вкусный, больно просто, — успокоила я вещевика, ставя кружку на подоконник.

— Да уж, тебе прилично досталось.

— До свадьбы заживет, — машинально сказала я, а потом засмеялась, — если я до нее доживу.

Однако о перспективах «дожить до свадьбы» мне тоже не довелось поразмышлять, поскольку было организовано небольшое совещание, связанное с решением более животрепещущего вопроса: дожить до утра. Маги установили на дом защиту, но неизвестно, как долго она продержится в случае нападения, к тому же среди не очень дружелюбно настроенных мужчин имелось несколько чародеев. И гипотетически маги из стана противника могут попытаться взломать чары.

Еще одно досадное обстоятельство, омрачавшее и без того не пышущую светом ситуацию, — мы не знали точного числа противников. Увы, никто из тех, с кем довелось сражаться мужчинам, не удосужился предоставить списки участвующих в покушении. Было известно только то, что поредели противники на тринадцать человек: пятеро, которых я видела у храма, четверка, атаковавшая нас с Эваном, еще четверо были убиты в моменты блуждания по лесу ребятами. Под вопросом была судьба двух мужчин, которых Уилл ввел в транс. Когда храм подожгли, отец Дирон, ввиду его природного благодушия, не смог бросить их там и выволок наружу. Оставив их лежать на снегу, жрец подхватил Оливера и направился в лес, а что стало с теми двумя — загадка.

Среди нас тоже было четыре не способных сражаться человека — жрец, ввиду его статуса, а также Эван, Оливер и я — ввиду понятных причин. Оливер, кстати, рвался превратиться в сову и облететь лес, чтобы выявить в нем наличие преступных элементов. Я как бы невзначай упомянула, что не полностью заживленная рана не выдержит таких трансформаций, поэтому с частью внутренностей он сможет попрощаться. Стоун кинул на меня такой обиженный взгляд, как будто это я его располосовала мечом. Метаморфу явно было неловко, что сейчас он находился не в самом лучшем своем состоянии, хотя Оли этого старался не показывать. Эван же так и продолжал спать, ему вообще противопоказано лишнее шевеление.

— Блейк, выходи, — разнесся по всей комнате голос, хотя новое действующее лицо было на улице.

Попались.

Глава девятнадцатая, о путешествиях и упрямстве

Неловкость сложившейся ситуации удручала, мы совсем не ожидали столь внезапного появления наших противников и ошарашенно таращились друг на друга. Тишину нарушил король, очень своеобразно нарушил, я даже не подозревала, что он такие слова знает.

— Вырвалось, — буркнул монарх, игнорируя обращённые на него взгляды.

— Твои люди нам не нужны, — продолжал голос, достаточно приятный, надо сказать. — Выйдешь добровольно, жизнь им сохраним. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя гибли люди?

— А с кем имею честь разговаривать? — поинтересовался Блейк, желая потянуть время.

— Не выходишь через пятнадцать минут, мои люди атакуют, — проигнорировали вопрос. — Время пошло.

Маги проверили целостность защиты, добавили что-то в плетение заклинаний.

— Плохо дело, там семнадцать человек, — сообщил Лекс, после того, как к нему вернулся поисковый импульс.

— А нельзя телепортировать нас куда-нибудь? — с надеждой спросила я, теребя цепочку на шее.

— Сестрёнка, это надо делать на открытом воздухе. Вряд ли те головорезы пропустят нас, чтобы мы смогли начертить пентаграмму.

— Сколько защита продержится? — поинтересовался Грин, проверяя заточку меча.

— Смотря, как атаковать будут, — неопределённо пожал плечами Рейн, отходя от окна. — У них там тоже маги. Трое или четверо, не могу точно сказать, пока они силушку молодецкую не спешат показывать.

— Десять минут, — сообщил голос.

Я нервно подошла к окну и посмотрела на улицу — стрельбы из луков или арбалетов можно пока не опасаться, поскольку защита должна была выдержать. Мама… Мне открылся просто «изумительный» вид: с этой стороны стояло шестеро мужчин самого что ни на есть бандитского вида. Может, другие нападавшие были более симпатичными, но увиденная мною шестерка вызывала одним своим видом неприязнь. Такое чувство, что они согласились на участие в покушении только потому, что им не терпелось перерезать кому-нибудь глотку.

Самый высокий мужчина маслянисто улыбнулся мне, обнажив два ряда гнилых зубов, а затем с издевочкой отправил воздушный поцелуй. Я не удержалась и показала жест, символизирующий самое искреннее пожелание ему на данный момент. А желала я гнилозубому отправиться в небольшое такое путешествие с эротическим уклоном.

В комнате между тем кипела активная деятельность: всё небольшое количество мебели тщательно сдвигалось к двери, а Эвана так и вовсе отнесли на лежаке в импровизированную ванную комнатку, чтобы хоть как-то обезопасить от сражения. Меня с отцом Дироном тоже хотели туда отправить, но потом передумали и вручили арбалеты. Да-да, рыжему отцу тоже пришлось стать невольным участником битвы. Ему тактично объяснили, что противники вряд ли будут утруждать себя излишним разглядыванием соперников. А жреца они наверняка уже мысленно добавили в число наших соратников. Мы должны были отстреливаться из-за опрокинутого стола. Отец, кстати, изначально хотел разить противников священным словом, но, столкнувшись с моим ироничным взглядом, признал, что болтами будет эффективнее.

— Время вышло, Блейк, ты сделал неправильный выбор.

Дом сотрясся от ударов, которые нанесли маги из команды соперников. Наши колдуны стояли около распахнутых окон и сосредоточенно забрасывали атаковавших пульсарами, поскольку защиту высторили одностороннюю и рассчитанную на внешние удары. Эх, надо было подкинуть подлую идейку — начать стрелять раньше, чем истекло время на раздумья…

— Если что, стреляйте на поражение. Прайд — хоть куда-нибудь, — приказал монарх, намекая на мою меткость, а точнее — на ее отсутствие.

Я со вздохом кивнула, сжимая арбалет и ужасом ожидая того момента, когда пришлось бы открыть огонь. В своей жизни я не убивала никого, крупнее мухи, и страх лишения человека жизни заставил нервно сглотнуть. И тот факт, что настроены к нам отнюдь не дружелюбно, как-то не сильно успокаивал. Собственная психологическая слабость, проявившаяся в самый неподходящий момент, дико раздражала.

Защита не выдержала. В одно из окон ворвался пульсар; пролетев через все помещение, он ударился о стену и взорвался, опалив все вокруг себя. Дверь слетела с петель, в дом тут же ворвались несколько человек, даже сдвинутая мебель их не задержала. И закипела битва! Мы с отцом Дироном по мере возможности отстреливались, но я ни разу не попала, только немного притормаживала соперников. Самые большие проблемы начинались тогда, когда необходимо было перезаряжать арбалет. Я этого сделать просто не могла, поэтому каждый раз приходилось просить об этом жреца. А вот он словно родился с оружием в руках. Перезаряжал отец Дирон арбалет очень ловко, однако особой меткостью тоже не блистал.

Звон ударяющихся друг о друга мечей смешивался с бранью, к которой периодически добавлялся грохот упавших тел. Я в очередной раз подняла голову и увидела, что в левое окно лезет очередной недоброжелатель. Арбалетный болт, пролетевший на его головой, слегка поумерил пыл. Окно…

Демон!

В комнатушке, куда мы перетащили Эвана, было одно единственное, заколоченное окно. Но что стоит разломать деревяшки? Откинув в сторону разряженный арбалет, я ринулась к двери, едва не угодив при этом под чей-то кинжал.

— Стой, Прайд! — донесся до моих ушей чей-то крик.

Но поздно, я уже держалась за ручку. Закрывая дверь, увидела, как мою сторону летит арбалетный болт. Успела. Заколоченное окно было раскурочено, в него как раз только-только закончил залезать один из бандитов. Присмотревшись, я распознала в нем того человека, которому столь недавно предложила попутешествовать.

— Поцелуемся, крошка? — гоготнул мужик.

Оружия под рукой не было, поэтому я не придумала ничего умнее, как схватить тазик с водой и выплеснуть содержимое в лицо мужчине. Импровизированные банные процедуры из не совсем свежей воды заставили моего соперника на мгновение оцепенеть. Этим-то я и воспользовалась: подскочив к мужчине, организовала ему поцелуй с металлической поверхностью таза. Мокрый соперник поскользнулся и начал заваливаться на пол, увлекая меня за собой. Рухнув, он ударился затылком, а я добавила еще один удар тазом, который завибрировал от этого в руках. Тяжело дыша, села прямо на мокрый пол и начала искать, чем бы связать потерявшего сознание мужчину. Больше всего хотелось выкинуть его из окна обратно в лес, но сил бы на это просто не хватило. Я уже заканчивала фиксировать поверженному руки за спиной его же ремнем, когда Эван решил прекратить играть в спящего принца и торжественно открыл глаза.

Он недоуменно обвел помещение мутным взглядом, не понимая, что происходит. Грохот распахнувшейся двери заставил меня мысленно попрощаться с жизнью и в ужасе обернуться. Я ожидала увидеть все, что угодно: от занесенного меча, до огненного шара.

Но это был всего лишь Ларс Уэсли, который обзавелся новыми ссадинами и синяками. Увидев меня, мокрую и окончательно растрепанную, однако очень даже живую, он разразился гневной тирадой, поминая Прайдов до седьмого колена. Также Ларс не забыл упомянуть, что человек, бросающийся совершенно безоружный в гущу сражения, никак не может иметь права называться разумным существом. А затем ловко метнул кинжал в окно. Судя по донесшимся хрипам, угодил точно в цель.

— Что там?

— Наши целы, хоть и потрепаны. Часть переместилась на улицу. Забираем Форса.

Эван оперся на меня, и мы, пригнувшись, начали перемещение под прикрытием Ларса. Добравшись до стола, я рухнула на пол и увидела, как Уэсли забаррикадировал дверь с торчащей стрелой, засунув в ручку подсвечник. Прочухавшийся Эван настаивал на том, чтобы ему дали меч, однако удостоен он был только арбалета, все равно сражаться нормально парень еще не мог. Исцелила я его не полностью, но заниматься окончательным завершением лечения было как-то несподручно.

От недавно выполненных кульбитов рана на ключице вновь открылась, я зажимала ее левой рукой, но никак не могла остановить кровь. Прекрасно, не хватало скончаться в битве не как все приличные люди — от меча или стрелы, а умереть от кровопотери. Звуки сражения в домике тем временем стихли, выглянув из-за стола, я увидела только несколько лежащих тел. Переглянувшись с Эваном и отцом Дироном, мы устало облокотились на стол, позволив себе небольшую передышку.

Но не тут-то было. В одно из окон влетел желтый шар. Соприкоснувшись с полом, он разлетелся на пять шаров поменьше, которые начали медленно краснеть.

— Бежим! — взревел жрец, хватая нас с Эваном за шкирки.

Опрокинув многострадальный стол, мы со всех ног бросились врассыпную. А я, голова моя чугунная, так и вовсе выпрыгнула в ближайшее окошко, в которое и влетел указанный шар. Летела я, наверное, красиво. И сразу же врезалась в одного из вражеских магов, который и решил нас подорвать. Надо сказать, что злодея-чародея удалось удивить таким эффектным появлением, от неожиданности он обхватил меня, и мы в обнимку прокатились по снегу. В домике раздался взрыв, который окончательно выбил все окна. Внутри бушевало пламя, начавшее поглощать строение.

Я и молодой маг продолжали лежать на снегу и таращиться друг на друга, а затем он нагло спихнул меня на снег. Быстро сориентировавшись, колдун вскочил на ноги и начал создавать сине-фиолетовый шар. О том, что целиться он будет в меня, я как-то сразу догадалась. Поэтому сходу запульнула магу снежок промеж глаз, а затем вскочила и побежала куда-то, лавируя между дерущимися. Мокрая одежда не добавляла приятных ощущений, но думать об удобстве было как-то некогда. О теоретической болезни после пробежки тоже не время размышлять, тут бы выжить хотя бы.

Заходя на очередной вираж, я обо что-то споткнулась и полетела на снег. Моё эмоциональное высказывание, последовавшее за падением, заставило отца Дирона, о ноги которого я и запнулась, попытаться прочитать очередную проповедь (вот она, истинная преданность своему делу!). Однако от вознесения молитв пришлось отказаться, не так-то просто улепётывать от разгневанного мага с кучей лишних слов, но этого и не пришлось этого делать. К нашему скромному междусобойчику присоединился Лекс, который лихо вступил в схватку со своим коллегой.

— Вэл, — весело сказал Винтер, уворачиваясь от пущенного пульсара, — откатитесь куда-нибудь да отдохните чуток.

Легко сказать. Когда рядом с тобой полыхает пожар, из-за чего вокруг периодически летают куски дерева, как-то не очень просто находиться в расслабленном состоянии. А если прибавить к этому кипевшую вокруг битву, то и вовсе забывается такая вещь, как покой. Но мы с отцом Дироном действительно начали отходить от основного поля сражения, точнее, жрец отходил, а я практически висела на нем. Все силы были отданы ранее на пробежку, а теперь от потери крови меня ощутимо пошатывало, а рубашка так и вовсе практически полностью приобрела красный цвет. Но холода не ощущалось, отчасти из-за пожара, бушевавшего рядом, отчасти из-за стрессовой ситуации.

Звуки битвы начали доноситься как-то приглушенно, кажется, жрец звал меня по имени, но в ушах настойчиво поселился звон. Привело в себя умывание снегом, которое в спешном порядке осуществил отец Дирон. Я сразу же заметила, что прямо поверх рубахи он затянул рану обрывками своей рясы. Интересно, его одежда бесконечная какая-то?

Перед нами появились новые действующие лица различной степени потрепанности: Филипп Блейк, яро сражавшийся с темноволосым мужчиной, который на вид был чуть старше нашего короля, и Ричард Форс, ему в соперники достался лысый мужчина, выше и шире вещевика раза в полтора. Дела у дерущихся шли с попеременным успехом, а с каждым выпадом они приближались к нам. Отец Дирон, завидев такое дело, рывком поставил меня на подгибающиеся ноги и потащил за деревья.

— Им надо помочь, — вяло дернулась я обратно.

— Как? Снежками закидать?

— Хотя бы!

— Стой, оглашенная! — крикнул мне в спину отец Дирон.

Пошатываясь, я все-таки вернулась к изначальному месту сражения и увидела следующую картину: король лежал на земле без оружия, ногой в грудь ему упирался давешний соперник, который намеревался пригвоздить нашего правителя мечом к снегу.

— Вот и все, Блейк, — зловеще произнес мужчина. И я поняла, кто разговаривал с нами в доме. Все начало казаться заторможенным, медленно он поднял руки с мечом и медленно начал опускать их на нашего короля.

— Нет! — вскрикнула я, с ужасом глядя на творящееся.

Кто знает, то ли мой внезапный крик отвлек напавшего, то ли он потерял концентрацию от близости скорой победы. Но мужчина проглядел тот момент, когда на него напрыгнул Дик и сбил с ног. Вещевик подмял под себя противника и пару раз ткнул лицом в снег, как провинившегося котенка, а затем заломил ему руки. Осмотрев место битвы, Форс опустился на корточки и устало умылся снегом.

Потихонечку сюда начали стягиваться все члены ордена, находившиеся в разной степени подбитости. Взглядом я пыталась найти Эвана, но мне это никак не удавалось. Сердце нехорошо сжалось. Демон, да где же он? Его вытащил откуда-то Оливер, который тоже был не самой первой свежести. Эта еле стоящая на ногах парочка плюхнулась на снег и начала осматриваться. Заметив меня, Эван слабо улыбнулся разбитыми губами, а потом начал заваливаться на метаморфа.

Все пленники в количестве десяти штук были связаны и теперь кучкой валялись сбоку. Наши маги суетились вокруг членов ордена и накладывали заклинание, не дававшее нам окончательно превратиться в сосульки, — вся верхняя одежда осталась в доме и теперь наверняка превратилась в угольки.

Пока Лекс махал вокруг меня руками, завершая формирование заклинания, я тупо смотрела в небо. Надо же, мы все-таки выжили. Это казалось каким-то невероятным. Звезды показались какими-то особенно прекрасными, а луна так и вовсе вызывала невольное умиление. Кажется, через пару часов рассвет, до которого мы доживем. Следующие сутки наступили, сегодня вечером начнутся торжества. Кстати…

— С днем рождения, Лекс, — улыбнулась я и обняла насквозь пропахшего потом, кровью и гарью мага.

Винтер как обычно растрепал мне волосы, а затем начал увлекать туда, где в перспективе должен был заканчиваться лес. Наша побитая компания начала свой путь до деревеньки с оставленными лошадками, не забыв при этом прихватить пленников.

А сзади весело догорал охотничий домик…

* * *

Гуляния состоялись, король лично объявил о начале бала, на котором смогли присутствовать все члены ордена. Лица их сияли идеальной ровностью, никаких ссадин и синяков, я могла собой заслуженно гордиться. А вот сама я лично оценила всю прелесть вуали и закрытого под горло платья. К нестабильным иллюзиям было решено не прибегать, естественная маскировка надежнее. Мази и настойки должны были стереть все это безобразие с лица, но на это понадобится несколько дней. А на заживление раны на ключице, по прогнозам, уйдет не меньше полумесяца, но шрама, если не забывать обрабатывать, остаться не должно. Но вот запасы мази придется пополнить в ближайшее время, потому что почти вся она уже была израсходована.

Наших пленников, разумеется, на бал никто не пригласил, зато они смогли в полной мере насладиться комфортабельными темницами королевского дворца. Честное слово, темницы Алии очень даже неплохие, там даже нет проблем с отоплением. Но схваченные не оценили трогательной заботы об их здоровье и продолжали выкрикивать проклятия в адрес короля. И, разумеется, они клятвенно обещали вернуться и отомстить. Удачи. Рудники, на которые они отправятся в ближайшее время, с удовольствием будут выслушивать коварные планы до конца жизни новоиспечённых каторжников.

Причина покушения отнесла нас на двести лет назад, когда братья Фернан и Дэмиан заключили мирный договор, а Фернан стал законным правителем. Как оказалось, перед тем как уйти замаливать свои грехи в монастырь, Дэмиан успел оставить после себя небольшое потомство. Организатор покушения — тот самый мужчина, едва не убивший короля — оказался потомком того Дэмиана. Все сводилось к тому, что он считал несправедливым тот факт, что Ламелией правили теперь потомки Фернана. И решил вернуть на престол «истинных королей», а особое удовольствие ему бы доставило личное убийство Филиппа Блейка. Если честно, то в какой-то момент мне показалось, что больше Лоуренса Вайса, так звали неудавшегося убийцу, интересовала смерть нынешнего правителя, чем сама корона.

Отец Дирон, кстати, ненадолго перебрался в Алию. А весной начнется отстройка храма, король выделил деньги из государственной казны на это благое дело. В конце концов, если бы не наш маленький спектакль, то храм стоял бы и стоял. Жизнь медленно входила в привычное русло…

В один из зимних вечером я сидела у себя в комнате перед зеркалом и сосредоточенно обрабатывала заживляющей мазью боевые ранения на лице, когда ко мне ворвался возмущенный Эван. Все-таки не зря я в свое время над ним не разгибалась, провидец был как новенький, а уж прыти его оставалось позавидовать. Ничего не сказав, младший Форс юркнул в шкаф, аккуратно прикрыв за собой дверцу, но небольшая щелка все равно осталась. Это было что-то новенькое. Не успела я подивиться странному поведению, как в комнату, зловеще хлопнув дверью, ворвался Ричард.

— Какого демона! — завопила я, поплотнее закутавшись в халат. — Стучаться тебя не учили?

— Где этот паршивец? — Дик гневно метнулся к кровати и посмотрел под нее.

Видимо, Эван допек старшего брата, а теперь скрывался от его праведного гнева. Дик, кстати, уже успел заглянуть в ванную, а также за ширму. А вот до шкафа еще не добрался, что было весьма странным, я бы в первую очередь искала там. Но друга надо как-то спасать.

— Успокойся, Форс. Единственный паршивец здесь на данный момент — это ты. У меня тут не проходной двор, чтобы ты нагло врывался и начинал без разрешения шариться по моим вещам. А если я к тебе так залетать буду?

— Я видел, как он сюда забежал, придушу пакостника! — заскрипел зубами Ричард и начал двигаться в сторону шкафа.

— Полегче, вояка! — схватила я его за плечо и начала разворачивать в сторону двери. Безуспешно.

Внезапно Дик посмотрел на мое лицо, а затем провел большим пальцем по щеке. Я поймала себя на том, что от его прикосновения по телу пробежали сотни мурашек.

— Ты чего это? — с подозрением спросила я, отступая на шаг назад.

— Ты мазь не размазала, — беспечно ответил Форс.

Со стороны шкафа раздался хрюкающий звук. Услышав его, Дик просиял и рванул к многострадальной мебели. Дернув дверцу на себя, он запустил руку в шифоньер и выудил… мою полупрозрачную ночную сорочку! Даже не полупрозрачную, а прозрачную. И очень короткую. Это был подарок Вероники на Новирок, в приложенной записке было написано, что она желает мне «использовать ее по назначению вместе с мужем». Пока Ричард недоуменно разглядывал предмет моей одежды, я подскочила к нему, выдернула из пальцев вещь и захлопнула дверцу.

— Это уже ни в какие рамки не укладывается, Дик! — шлепнула я его по руке все той же сорочкой. — Не доводи до греха!

— Э, симпатичная сорочечка, Прайд, — сконфуженно сказал Ричард.

— Нравится? Дарю!

Завершив фразу, я натянула на голову Дику эту проклятую сорочку, а потом пинками отправила его к двери. Парень, как ни странно, подчинился и покинул комнату. Я некоторое время подождала, а затем выглянула в коридор, но Форса там не было. Эван тем временем выбрался из шкафа и теперь сосредоточенно запихивал обратно вывалившиеся вещи.

— И что на этот раз послужило причиной скандала?

— Да так, — неопределенно сказал Эван, — просто мой брат очень упрям.

— Это не новость. И всё же? Чем ты его допёк?

— Сказал ему, что он отказывается признавать очевидное.

— Кто ж признается?

— Ты бы тоже не призналась? — скосил на меня серые глаза друг.

— Конечно! Я вообще очень хорошо понимаю, почему он это так тщательно скрывает. Другое дело, что не всегда выходит…

— Так ты в курсе?! И давно? — подскочил Эван и вытаращился на меня.

— О, я всегда это знала. Буквально с самой первой встречи я поняла, что брат твой на редкость пустоголов.

— А, ты об этом…

— А ты о чем подумал?

— Почти об этом же, честное слово!

Верилось в это с трудом, уж больно кристально чистым взглядом смотрел на меня ясновидящий. Однако допытываться я не стала, все равно ничего бы из Эвана выбить не удалось. Еще некоторое время поболтав с ним, я тактично выпроводила парня из комнаты, сославшись на то, что мне надо переодеться. Это было сущей правдой, и, закончив приводить себя в порядок, я села за стол и еще раз перечитала доставленное накануне письмо:

Здравствуйте, моя дорогая леди Валерия!

Я пишу Вам это письмо, а за окном в очередной раз разбушевалась непогода. Но в последнее время метель приносит мне истинное наслаждение, потому что напоминает о нашей с Вами встрече. Я неустанно благодарю богов за то, что в тот день решил пойти той дорогой. Если бы не мимолетный порыв, то мы бы с Вами так и не пересеклись, представляете?

Недавно я встречался с моим деловым партнером. Вынужден признать, он удивительный профессионал в нашем деле, но иногда проявляет редкостное занудство. Так вот, в какой-то момент в таверне, где мы сидели, прямо за его головой начал мигать светильник. Я невольно заулыбался и поймал себя на мысли, что в голове так и вертится Ваше невинное замечание по поводу магического заряда. Кстати, мой деловой партнер решил, что улыбка моя связана с его совершенно неуместной шуткой, так что мы с ним смогли заключить очень выгодный договор. Однако это целиком и полностью Ваша заслуга, моя дорогая леди.

Должен признаться, в последнее время мне многое о Вас напоминает: книги в библиотеке, замерзший теперь уже пруд, цветы в вазах… Знаете, говорят, что случайных встреч не бывает. Как думаете, наша встреча тоже не была случайной? В моей душе теплится надежда, что мы еще встретимся, во всяком случае, Ваш покорный слуга этого бы очень хотел.

Надеюсь, что Вы не найдете мое эмоциональное письмо дурным тоном и все же простите мне эту дерзость.

Искренне Ваш Дерек Уоррен.

Я придвинула к себе стопку чистой бумаги и в задумчивости пощелкала пальцами по перу. И что же мне ему написать? Если бы я написала про то, как нас всех чуть на кусочки в лесу не порубили, то, думаю, не было бы у папы больше хорошего знакомого. Хотя, вряд ли бы Уоррен стал вести себя подобно эмоциональной барышне.

Дорогой Дерек Уоррен…

Едва написал эту фразу, я задумалась, а с пера прямо на бумагу упала чернильная капля и расползлась в разные стороны. Как-то слишком фамильярно. А если попробовать вот так:

Многоуважаемый сэр Уоррен.

Дальше я гневно перечеркнула надпись, а скомканную бумажку откинула за спину. Может, вообще ничего не отвечать? Это было бы слишком грубо, но фраза получилась больно уж официальной. С другой стороны, какой она должна быть? Ведь мы с сэром Дереком находились не в тех отношениях, чтобы писать друг другу метровые письма. Мы с ним вообще не были ни в каких отношениях, я всего лишь дочь его знакомого. Но почему-то письмо намекало, что мужчина явно другого мнения.

Гора бумажек за моей спиной продолжала расти, а письмо все никак не желало приобретать нормальный вид. Но в итоге я смогла победить в борьбе с эпистолярным жанром и, посыпав текст мелким песком, запечатала конверт, а затем поставила печать. Почему-то написание выжало из меня все соки, и я сидела на полу, подбирая скомканные бумажки, совершенно опустошенная.

— Малышка, а у тебя нет… Ух ты, что очередной полёт вдохновения? — ворвался в помещение Лекс.

— Привет, Лекс. Что ты хотел? — поинтересовалась я, озадаченно глядя на вошедшего мага. Кажется, моя комната пользуется сегодня особой популярностью.

— Да справочник один найти не могу, не ты взяла?

Я отрицательно покачала головой, а бумажки из рук посыпались на ковер. Лекс наклонился и подобрал смятые комочки, а потом, не удержавшись, начал разворачивать один, чтобы заглянуть, что там написано.

— Лекс! — укоризненно сказала я, выдергивая бумагу из его пальцев.

— Понял, понял. А стоит ли твой Дерек того, чтобы из-за него столько бумаги переводили? — хитро поинтересовался Александр.

— Он не мой, — возмутилась я.

— Да? А когда я его видел, он очень даже бодро болтал. Ладно, молчу, — поднял руки в защитном жесте маг, столкнувшись с моим суровым взглядом.

— Вот и молчи, — показала я Винтеру язык. — Как маленький, честное слово.

— Заботишься, заботишься. И что взамен? — состроил из себя обиженного колдун.

— А взамен удивительная неблагодарность! — хихикнула я и запульнула в Винтера бумажкой. — Если тебя это успокоит, то к Уоррену я не испытываю абсолютно никакого романтического интереса. Доволен?

— А к кому испытываешь? Должен же я знать, кто покорил сердце моей сестрёнки?

— Что, проверять будешь? Найдёшь этого человека и вызовешь на допрос с пристрастием?

— Ага, — победно ткнул пальцем мне щёку Лекс, — значит, есть кто-то!

— А ты куда-то шёл, Винтер? — начала я разворачивать его к выходу.

Вытолкав мага за дверь, я еще раз осмотрела бумажки и закинула их в камин. Огонь тут же начал плясать на новой добыче, быстро пожирая ее.

Наверное, есть.

Глава двадцатая, о пирожках и трезвости

— Просто признайся, что мы заблудились, — настойчиво советовала я Дику.

Тот шел на пару шагов впереди меня, проваливаясь в снег чуть ли не по колено, и упорно отрицал очевидное. Мы уже пару часов блуждали по лесу, но выхода из него так и не нашли. А все потому, что вредный вещевик яро доказывал, что знает короткую дорогу до деревеньки Ромовые куличи, в которой нас дожидались Эван и Лекс.

Изначально мы оказались в Ромовых куличах, потому что стало известно о расшалившемся фамилиаре. Совсем недавно в этой деревеньке отравилась к праотцам местная знахарка, обладавшая неплохими магическими способностями, а вот ее дух-хранитель осиротел. Некоторое время он никуда не высовывался, а потом начал бедокурить, привлекая к себе внимание.

Фамилиары не могут долго существовать без хозяина, они начинают как бы болеть, а затем и вовсе исчезают. Наш, так сказать, клиент просто хотел намекнуть, чтобы кто-нибудь его да приютил. Когда мы приехали на место, то Лекс быстро нашел с духом общий язык, фамилиар добровольно забрался в клетку для перевозки. Выглядел он, кстати, как откормленный белый котяра, видимо, духи все-таки могут толстеть. В соседнем селе под названием Дубовка проживала какая-то дальняя родственница усопшей, тоже колдунья. К ней-то мы с Диком и отвезли фамилиара, а Эван и Лекс остались в Ромовых куличах, чтобы дождаться брата нашего мага, который должен был приехать в деревню на преддипломную практику.

Лошадок жалко было гонять по такому холоду, поэтому до Дубовки нас на телеге подвез местный гончар. Он как раз спешил на ярмарку, так что легко согласился на двух с половиной пассажиров. Кот-фамилиар, кстати, не испытывал никакого дискомфорта и явно был доволен переездом. Колдунья оказалась очень приятной женщиной, которая больше напоминала румяный пирожок. Собственно, пирожками-то нас тетушка Тамина, так она представилась, активно и попотчевала. Распрощавшись с местной знахаркой, мы пошли обратно в Ромовые куличи по дороге. И давно бы уже добрались до места, если бы мой спутник не предложил «срезать через лесок».

— Мы не заблудились, — упрямо мотнул головой парень.

— Да неужели? А следы вон чьи? Белки-переростка? Волка-большенога? Мы уже проходили тут четверть часа назад!

— Ну так выведи нас, если такая умная!

— Я изначально не корчила из себя великого проводника, а предлагала идти по дороге. Но кое-кто, не буду показывать пальцем, заверял меня, что знает короткий путь. Эй!

Последний вопль относился к снежку, которым Форс попал мне прямо по голове. Затем Дик отскочил от меня на достаточное расстояние и поманил рукой, словно вызывая на снежный поединок. Я начала лепить снежок и приближаться к обнаглевшему кровнику. А тот отступал назад, продолжая держать меня на таком расстоянии, с которого я бы точно не попала. Остановившись, я метнула комочек ввысь.

— С глазомером совсем беда, — нагло ухмыльнулся Ричард, а затем зашипел от холода.

Я кинула снежок прямо в ветви елки, под которой он так опрометчиво стоял. Промахнуться было очень трудно, так что долетело все по адресу. Лапы закачались, а снег с них посыпался прямо на Форса. Увидев его растерянное лицо, я просто не смогла удержаться от смеха.

— Ну все! — вскрикнул парень и побежал прямо на меня.

Я с громким визгом, который смешивался с хохотом, начала удирать от преследования. Некоторое время мы кружили между деревьев, потом Дик сделал резкий выпад и повалил меня в снег, придавив сверху.

— Сдавайся, Прайд! — угрожающе навис надо мной Дик, однако глаза его так и искрились от еле сдерживаемого смеха.

— Ни за что! — запальчиво воскликнула я.

Видимо, Форс поддался, потому что мне удалось перевернуть его на спину. Теперь я фактически лежала на нем и сосредоточенно засыпала снег за шиворот Ричарду. Он выкинул руку вперед и надвинул мне шерстяной платок на глаза, ослепив на мгновение. Пока я поправляла головной убор, Ричард в очередной раз перевернулся и опять навалился, придавливая.

— Это нечестно!

— А снег под одежду честно?

— А с тобой иначе нельзя! — поднапряглась я и снова оказалась сверху.

Однако Форс не стал меня переворачивать обратно. Мы так и лежали, отчаянно смеясь, и никак не могли остановить рвущийся наружу хохот. Я и вовсе уткнулась лбом в куртку Дика, а он обхватил меня за пояс, но скидывать на снег не торопился. В какой-то момент я подняла голову, раскрасневшееся от холода и хохота лицо Дика было очень и очень близко, если бы я немного подалась вперед, то легко смогла бы поцеловать его в подбородок. Или в губы. Эта мысль заставила скатиться на снег, однако подниматься я не спешила, оставшись лежать на спине.

Высокие деревья убегали ввысь, упираясь макушками в ясное небо, на котором не было ни облачка. Казалось, стоит протянуть руку — можно дотронуться до небосвода. Зима медленно подходила к концу, но холода еще не спешили уходить, не давая долгожданной весне начать прогулку по стране. Несмотря на то, что лежали мы на снегу, холода я не ощущала. Все-таки правильно подобранная одежда в уноре[13] — главное.

— Хорошо-то как, — донесся до меня бархатистый голос Дика. — Никаких тебе упырей, заговоров, благодать!

— И не говори, — с чувством поддакнула я. Потом не удержалась и ехидно добавила: — Еще бы девушку пофигуристее под бок, тогда твое счастье было бы полным.

— Еще не вечер, вот доберемся до места…

— Знаешь, я вот тебя не понимаю, если честно, — повернула я голову в сторону лежавшего рядом парня, — ты же вроде в отношениях с Клариссой. Но на других девушек так и заглядываешься, не очень красиво по отношению к ней, не находишь?

— А ты думаешь, я ее люблю? — вопросом на вопрос ответил Форс, смотря на меня.

— Тебе виднее, — осторожно произнесла я.

— Всевышний, только не говори, что считала, будто нас с ней связывает любовь до гробовой доски. Рис меня тоже не любит. Но она не глупа и была бы не прочь войти в наш клан, все-таки Форсы обладают большим весом в обществе, нежели Ислинги.

— Это да, но все равно, какая женщина будет терпеть, если ее мужчина будет левака давать? Как же чувство собственничества?

— А ты собственница? — прищурив глаза, спросил Дик.

— Вот смотри, женишься ты, будешь изменять жене, — не стала я отвечать на его вопрос, — станет она терпеть?

— Ты только что зарубила на корню мою семейную жизнь, которая еще даже не началась, — хохотнул он, затем сбрасывая с себя всю веселость. — Вэл, брак — святое. Поверь, свою жену я сделаю самой счастливой на свете. Но женюсь только тогда, когда удостоверюсь, что встретил свою суженую.

— На голову контуженную, — не удержалась я от колкости. Как-то не укладывался у меня в голове образ того Дика, которого я знала, с серьезными рассуждениями о браке.

— Чья бы корова мычала-то, на тебя вообще ни один нормальный мужчина не позарится, — фыркнул мой собеседник.

Я не удержалась и показала ему язык, а затем вновь устремила взгляд ввысь. На самом деле, ситуация была на редкость забавная: могла ли я еще год назад предположить, что буду валяться в снегу вместе со своим кровником и вести с ним беседы о ценностях брака? Да что там говорить, могла ли я знать, что вообще когда-то встречу кровных врагов? Что однажды окажусь именно в той ложе, где решат обсудить убийство короля? Но вынуждена признаться: моя жизнь стала гораздо лучше с тех пор, как я повстречалась с этой сумасшедшей троицей, с тех пор, как я вступила в орден. Как будто нашелся тот недостающий кусочек мозаики, отсутствие которого хоть и не мешало по жизни, но все равно причиняло какое-то неудобство.

— Пойдем? А то у меня уже замерзает важная часть меня, — кивнула я Дику, поднимаясь на ноги.

— Дубленка ж длинная вроде, — пробормотал он, повторяя мое движение.

— Форс! — Я хлопнула себя ладонью по лбу. — Я о голове!

* * *

К Ромовым куличам мы все-таки вышли, даже еще не начало смеркаться. Стоит ли упоминать, какими эпитетами мы награждали друг друга, пока выбирались из леса? О да, лично я обогатила свой словарный запас, Дик, судя по лицу, тоже. Продолжая переругиваться, мы приближались к постоялому двору. Открыв тяжелую дверь, я вошла в пропахшее едой помещение и с наслаждением вдохнула ароматы. Пирожки давно уже переварились, было бы неплохо подкрепиться.

Я обвела взглядом помещение: достаточно чисто и уютно, мебель выглядела крепкой, а разносчики еды — трезвыми. Но, посмотрев в сторону столика, где сидели наши друзья, я начала сомневаться в своей трезвости.

— Дик, а с чем пирожки были? — осторожно спросила я, снимая дубленку.

— С капустой, а что?

— Кажется, не просто с капустой. У меня Лекс двоится в глазах! А вот ты, — я повернула голову на спутника, — хвала Всевышнему, в единственном экземпляре. И Эван тоже.

Внезапно Форс так заливисто расхохотался, что привлек к нам внимание всех, кто сидел на первом этаже за столами. Я недоуменно хлопала глазами, не понимая, почему он так развеселился. В конце концов, я уже откровенно пихала его локтем в бок, чтобы парень прекратил издеваться. Он начал подталкивать меня в спину по направлению к столику, все еще продолжая издавать сдавленные звуки.

— Привет, красавица, — хором сказали Лексы.

— Прайд, отомри. Это, — указал Форс на левого Лекса, — Алан, младший брат нашего мага.

Я повнимательнее присмотрелась. Разницы между ними почти не было, несмотря на то, что Алану, как оказалось, двадцать три года. У младшего Винтера отсутствовал шрам на брови, видимо, придется так их различать, а еще его глаза имели чуть более светлый оттенок.

— Значит, ты у нас гроза всех привидений, вурдалаков и просто нехороших людей? — с улыбкой произнес Алан, сжав мои пальцы.

— Вроде того. Валерия, — представилась я.

— А я знаю. Лекс про тебя рассказывал, ничего, что я на «ты» сразу? Так вот, активно сватал мне тебя. Но, предупредил бы, что ты такая хорошенькая, я бы кольцом обзавелся сразу.

Небо! Они и правда совсем одинаковые! Даже характеры похожи. Окончательно меня добил абсолютно идентичный взгляд, который братья проводили разносчицу. Если Форсы обладали незначительный сходством, то здесь — практически один в один. Я совершенно невежливо уставилась на Винтеров, переводя взгляд то на одного, то на другого, приоткрыв рот в восхищенном удивлении.

— Алан, — усмехнулся Дик, — не советовал бы тебе на ней жениться.

— Почему? Что, сам нацелился?

— Не дай Всевышний. Она в могилу только так вгонит.

— И так вот всегда, — пожаловалась я новоприбывшему магу. — Ни за что не скажешь, что этот невоспитанный вещевик родной брат вот этого, — кивнула на Эвана, — прекрасного юноши. А вы все так похожи?

— Да, — ответил за братьев ясновидящий. — Знаешь, куклы такие есть? Большая кукла, ее открываешь, внутри такая же поменьше. Открываешь ту, что поменьше — там еще одна. И так далее. Вот Винтеры — как те куклы. Когда я в первый раз их всех рядом увидел, у меня прям в глазах зарябило.

— И что? Вы все маги?

— О да, Академия вешается. У нас вот младшенький осенью поступил, — хохотнул Лекс, — так магистр Стонкс нервный тик заработал. В любом случае, хоть один из нас, но точно диплом получить должен. Алу вообще чуток осталось, если не вышибут. Я удивлен, что не вышибли, как меня в свое время, он — как я характером, — гордо приобнял брата за плечи Александр.

— А у меня вот только двоюродный брат, он в этом году тоже выпускается. А родных братьев, сестер у меня нет.

— А ты попроси у папы на Новирок, — подмигнул Алан. — Пусть с мамой организуют подарочек, как раз успеют.

За столом повисло молчание, а Лекс укоризненно шикнул на брата. Тот понял, что сказал что-то не то, и осторожно посмотрел на меня. Я не злилась на болтливого колдуна, он же не знал, что мамы уже давно нет на этом свете. Как никто не знал того, что у меня мог бы быть братик или сестричка. Но все равно легкая грусть царапнула сердце.

— Мама умерла, а отец так и не женился. В общем, — я выдавила из себя почти искреннюю улыбку, — братиков не предвидится. Возьму себе Лекса и Эвана в старшие.

— А Дика? — облегченно спросил Ал, заметив, что я не сильно расстроена его нетактичным замечанием.

Я окинула взглядом Ричарда, изобразила глубокую задумчивость, а потом вынесла вердикт:

— Нет, спасибо, мне двух хватит. С Крисом — так и вовсе три будет. Куда мне столько? Солить, что ли?

— Если бы ты моей сестрой была, я бы повесился на ближайшем дереве, — заверил меня Ричард.

— Что ж ты молчал-то? Все, будь моим братом! Дать веревку?

— Ха, весело у вас тут. Откуда ты вообще свалилась на них?

— С ветки, — хором воскликнули мы, а затем наперебой начали рассказывать историю нашего знакомства.

Шутки и байки за столом не стихали ни на минуту. Я отметила, что мне очень понравился Алан, хороший парень. Добрый, открытый, но чувствовалась в нем сила. Надежный.

За окном уже давно стемнело, посетителей становилось все больше и больше, начинала играть музыка. Я, сославшись на усталость, направилась в комнату, которую для меня сняли ребята, и завалилась на кровать прямо в одежде.

Глава двадцать первая, про уютные гробики и увлекательные истории

Я вынырнула из дремоты, когда кто-то открыл дверь в занимаемую мной комнату, хотя засов был задвинут. Стараясь не поддаваться панике, скользнула левой рукой под подушку и сжала холодную рукоятку серебряного кинжала. Раздался звук тихих шагов, кто-то аккуратно приближался к кровати. Ладонь дотронулась до плеча, я резко развернулась на спину и выставила вперед руку с кинжалом, но вовремя поняла, кто ко мне пришел.

— Лекс! Напугал, кто так делает?

Маг стоял рядом, перекинув через плечо дубленку, которую я забыла внизу, и явно хотел чего-то. Сделав в памяти заметку, что от Лекса следует закрываться на ключ, а ключ прятать подальше, я села и начала протирать заспанные глаза. Сквозь тонкую занавеску пробивался солнечный свет, оповещая о наступлении следующих суток. Надо же, хотела прилечь ненадолго, а в результате проспала всю ночь.

— О, молодец, малышка, уже нужные рефлексы приобрела, — похвалил мой выпад с кинжалом Лекс, а затем плюхнулся на постель. Я еле успела поджать ноги, иначе придавил бы. — Пошли по кладбищу прогуляемся, дубленку я твою принес, но лучше куртку надень, мало ли что.

— И что у нас на кладбище? — поинтересовалась я, слезая с кровати и натягивая сапоги.

— Пока неизвестно, вот придем на место — посмотрим.

— Умыться-то дай, изверг. Про завтрак я вообще молчу.

— Кто-то очень долго спит, но заботливый я завернул тебе пирожков с собой. Не задерживайся, мы внизу.

Закрыв дверь за магом, я подошла к умывальнику и стала приводить себя в относительно приличный вид. Голова немилосердно трещала, как будто вчера я пила не травяной чай, а кое-что в разы крепче. Видимо, сказывалась предстоящая перемена погоды, до весны оставались считанные денечки. Перспективы прогулки по кладбищу тоже не особо прельщали, но там хотя бы скелеты не должны находиться. А если и должны, то лежат они себе в гробиках, никого не трогают, надеюсь.

Мои спутники уже дожидались на улице, я еще раз подивилась сходству Лекса и Алана. Но теперь можно было прибавить дополнительное отличие: Алан несколько ниже брата, а также шире в плечах. Дорога до кладбища прошла относительно спокойно, не считая небольшой перепалки с Диком, который обвинил меня в излишнем обжорстве. На что я тактично спросила у Эвана, не желает ли он в будущем стать главой клана. Ясновидящий отказался от этой гипотетической чести, но и брату тоже намекнул, чтобы тот вел себя прилично.

Заснеженное кладбище выглядело на редкость уютно, снег так и искрился на могилках, а вокруг весело скакали птички. Я невольно начала мурлыкать себе под нос мотивчик «Ты лежишь в уютненьком гробике», что вызвало нездоровый смешок у Эвана.

— А что мы должны здесь найти? — запоздало полюбопытствовала я, оглядываясь по сторонам.

— А тут кто-то могилы по ночам раскапывает, сегодня ночью тоже пошерудили знатно, — бросил через плечо Алан.

— Восстание скелетов? — нервно хихикнула я, рефлекторно перестраиваясь поближе к Эвану.

— Пока непонятно, может, местные просто могилы грабят. Но взглянуть все равно стоит.

А между тем мы явно приближались к раскопанной могилке — впереди столпились жители Ромовых куличей и что-то очень бурно обсуждали. Слова их до нас пока не долетали, но жестикуляция у всех была очень даже активная. Группа особо заинтересованных состояла из десяти человек. Несколько женщин в возрасте, которые лузгали семечки и пытались узнать новые подробности, чтобы разнести их по всем Ромовым куличам, мужчины, пытавшиеся делать умные лица, периодически выглядывали мальчишки, которых взрослые тщательно отгоняли от могил. Среди собравшихся особенно выделялся седовласый мужчина с вислыми усами, который стоял прямо около могилы и осматривал ее самым критичным взглядом. По качеству его одежда была гораздо лучше, чем у многих присутствовавших, а уважительные взгляды, которые на него кидали, окончательно убедили, что мужчина этот занимал высокий по местным меркам статус.

Приосанившись, Алан деловито направился прямо к старосте, как оказалось, седой мужчина занимал именно эту должность. Лекс, усмехнувшись, направился за братом. Я и Форсы начали ходить среди собравшихся, чтобы попытаться выяснить какие-то подробности.

— Ы, милка, дык это все происки Мирайи! — прошепелявила одна бабулька, которую я расспрашивала.

— Кто это?

— Ты чавой, не знаешь? — вытаращилась на меня старушка: — Я тебя усе сейчас расскажу.

И начала невысокая бабулька рассказ, в котором неведомая мне Мирайя по ночам раскапывала могилы, чтобы варить приворотные зелья. А этими зельями она опаивала честных мужчин, которые, бесстыдники такие, тут же про жен забывали и начинали непотребства устраивать. Прямо на кладбище. Прямо с трупами.

— Ты, Алесса, брось ерунду нести, совсем девку запужала! — осадила заболтавшую меня старушку другая женщина, которая была помоложе. — Не слушай, деточка. От Алессы к Мирайе муж в свое время ушел, тридцать лет уж почти прошло, а она все забыть не может.

— Молчала б, Мина! Больше некому такое делать! У меня вообще корова не доена, — прошамкала Алесса и направилась к выходу с кладбища, смешно переваливаясь с одного бока на другой.

— Мина, а вы как считаете? Что здесь происходит? — обратилась я к оставшейся рядом женщине.

На вид ей было около шестидесяти лет, лицо так и разрисовала сетка морщин, однако серые глаза Мины не выцвели и продолжали смотреть на мир с такой задорностью, которая больше присуща маленьким девочкам, чем старушкам.

— Дочка, я не думаю. Я знаю, тут нечисто. Как померла Фионка, так и вовсе беда. Она хоть как-то нечисть проклятущую сдерживать могла. Никакого спасу теперь нет. Но, чую, сестрички ваши мигом разберутся.

— Сестрички?

— Ну да, вон, смугленькие, что со старостой лялякают. Справные девки, зря в магики пошли. Ну, бывай, дочка.

Попрощавшись, старушка последовала примеру недавно покинувшей нас Алессы. А я посмотрела на магов, которых Мина приняла за женщин. Видимо, у нее плоховато со зрением. Ее определенно сбили с толку достаточно длинные волосы южан, до плеч. Но не заметить трехдневную щетину…

Я направилась к Эвану и Дику, которые расспрашивали стоявших недалеко мужчин. Каменные надгробия мелькали перед глазами: Том Родсон, Аманда Кролс, Оливия Лоусон… Лоусон. Что-то знакомое. Стюарт Лоусон! Тот некромант, который хотел омолодиться за счет меня и единорога. Интересно, покойная ныне Оливия как-то с ним связана? Они, судя по датам на камне, вполне могли быть братом и сестрой. Или мужем и женой.

— Потопали, малышка, здесь больше нечего ловить, — дернул меня за косицу Лекс, тем самым вырвав из задумчивости.

— Вы идите, а я потом догоню вас. Если что — на постоялом дворе встретимся.

— Куда это ты собралась? — уточнил Дик, уставившись на меня.

— На свидание! Форс, имею я право на личное пространство?

— Да пожалуйста, — фыркнул Ричард, — мне-то что.

Убедившись, что две пары братьев скрылись, я подошла к старосте, который давал указания мужичкам относительно свежеразрытой могилы. Если мужчину и удивил мой вопрос, то виду он не показал, терпеливо ответив на него. Наскоро простившись с ним, я поспешила прочь с кладбища, а начавшаяся вскоре метель окончательно стерла мои следы.

* * *

Двухэтажный деревянный домик стоял слегка на отшибе и больше напоминал большой пряник. А снег на крыше только добавлял сходства с этой сладостью, потому что лежал подобно глазури. Если бы Дик узнал, с чем я сравнивала строение, то в очередной раз отпустил бы какую-нибудь шуточку по поводу моей тяги к еде.

Поднявшись по дубовым ступеням на крыльцо, я в нерешительности остановилась перед дверью. А затем пару раз робко ударила по дереву. Практически сразу дверь распахнулась, и на пороге появилась очаровательная девчушка лет десяти. Ее светлые кудряшки растрепались, а рот был приоткрыт, поскольку она явно хотела что-то сказать. Но девочка растерялась, увидев на пороге совершенно незнакомую тетю.

— Здрасьте, — тоненьким голосочком сказала она, разглядывая меня зеленющими глазами.

— Привет, солнышко, а мама или папа дома?

— Папа уехал в город, а мамы тоже нет.

— Лотти, с кем ты там разговариваешь? — раздался суровый басок, а затем на пороге появился парнишка пятнадцати-шестнадцати лет. Симпатичный такой мальчишка, через пару годиков от девочек отбоя не будет. — Сколько раз тебе говорили, чтобы ты дверь не распахивала! А вдруг воры? Здравствуйте, вы к кому?

— Тетя к маме или к папе, — пропищала Лотти. «Тетя» смущенно кашлянула и подтвердила слова малышки кивком.

— Мама скоро придет. Можете ее подождать, — сказал юноша, распахивая дверь пошире и пропуская меня вперед.

— А ты не боишься незнакомцев пускать? — спросила я, принимая приглашение и тщательно вытирая ноги о половичок.

Мальчишка осмотрел меня взглядом сверху вниз, а потом беспечно ответил:

— Неа, ты ж ростом с табуретку. Что ты мне сделаешь? Ой, извините.

— Да ладно, — фыркнула я, — ненамного я тебя старше. Вэл.

— Адам. Куртку на гвоздик повесь, а сапоги на полочку кинь, полы только вымыл.

Выполнив все указания Адама, я направилась вслед за ним, аккуратно ступая по деревянным доскам. Судя по обстановке, семья отнюдь не бедствовала, потому что мебель была относительно новой, а в самой большой комнате, куда меня привел парнишка, владельцы и вовсе застелили пол ковром. В деревнях не многие могли себе такое позволить. Его сестра с ногами забралась на стул и начала что-то сосредоточенно рисовать на листочке.

Я присела на стул и с интересом начала осматриваться вокруг. Да, Лоусоны определенно не нуждались, они даже могли позволить себе камин, в котором весело плясал огонь. Да и дети выглядели очень ухоженными. Я почувствовала, что Адам с не меньшим интересом рассматривает меня.

— А зачем тебе мама-то? — спохватился парнишка.

— Спросить у нее хотела кое-что.

— Если по поводу кладбища, то не знает она ничего. Мама вообще старается избегать всякой мистики. А я вот думаю, что там вурдалаки.

— Почему сразу вурдалаки? Может, другое что.

— Да точно вурдалаки, больше некому. Смотри, могилы разрыты? Разрыты. По-любому упырь из нее вылез.

— Упыри и вурдалаки это разные виды нежити, — вспомнила я главы из учебников, — тем более, что вурдалаки на кровных родственников нападают. А постояльцы разрытых могил не были в родстве. Или хочешь сказать, что в Ромовых куличах вурдалачье нашествие?

— А ты что, ведьма? То есть магичка?

— Ну, один мой товарищ, сказал бы, что я та еще ведьма, но нет. Однако с магами знакома.

— Ух ты! И они старички с посохами и седыми бородами? И жуть могучие?

— Вроде того, — хихикнула я, вспомнив своих знакомых «старичков».

— Адам, кто к нам пришел? — раздался мелодичный женский голос, а вскоре на пороге комнаты показалась и его обладательница.

Если бы я не знала, что она мать Адама, то приняла бы ее за старшую сестру ребят. Шерстяное платье подчеркивало стройность фигуры, а светлые волосы еще хранили на себе немного снежинок. Она совсем не была похожа на сельскую жительницу, в каждом ее движении чувствовалась уверенность, которая больше присуща аристократкам или, на худой конец, горожанкам.

— Здравствуйте, — встала я со стула, приветствуя хозяйку дома.

— День добрый. С кем имею честь разговаривать?

Речь выдавала в вошедшей жительницу города. Во всяком случае, говорок у нее был точь-в-точь алийский. А вот Адам, когда говорил, мешал городские и сельские словечки.

— Валерия. Могли бы вы уделить мне немного времени?

— Смотря, по какому вы вопросу, Валерия. Меня зовут Лиара, — женщина прошла к свободному стулу и села напротив меня. — Адам, покорми сестру.

— Ну мам!

— Адам, — слегка подняла брови Лиара, заставив сына подчиниться. Он еще некоторое время ворчал, но, перехватив сестру поперек живота, скрылся из комнаты.

— Скажите, кем вам приходилась Оливия Лоусон?

— Это моя мать. Что? Ее могилу разрыли?

— Нет, что вы. Я не по этому вопросу. Точнее, я и мои товарищи разбираемся с кладбищем, но с вами я хотела бы поговорить по личному вопросу. Вы как-то связаны со Стюартом Лоусоном? Или это просто однофамилец? — нетерпеливо спросила я. Лиара, разумеется, сейчас жила под фамилией мужа, однако я не запомнила, под какой. Но староста любезно подсказал, что в девичестве она была Лоусон.

— Он скончался летом, — сразу же напряглась Лиара. — А за грехи отца, которого я видела последний раз тридцать лет назад, я отвечать не намерена. О его смерти мне сообщили власти. Но хоронить я его не стала, он в общей могиле. Я знаю, что он чуть не прирезал какую-то девчонку, но я к этому не имею никакого отношения. Уходите.

— Я знаю. Видите ли, это меня он чуть не прирезал. А вам сообщили причину его смерти?

— О, — сочувственно посмотрела она на меня, — мне жаль, что у вас с ним не самое приятное знакомство вышло. Я знаю, что его отравили. Каким-то «Осенним листопадом». Я не вникала в подробности, да мне все равно, что с ним. Для меня он умер гораздо раньше.

— «Весенним листопадом», — поправила я женщину.

— Зачем ты здесь, Валерия? — перешла на «ты» Лиара. — Неужели решила отомстить родственникам за моральный ущерб?

— Не сочтите за бестактность, сколько вам лет? Тридцать пять?

— Сорок, — улыбнулась Лиара, явно польщенная скидкой на возраст.

— Моей маме тоже было бы сорок. Она умерла восемь лет назад. Именно от этого яда, которым отравили вашего отца. А я просто пытаюсь понять, один человек отправил их путешествовать с Черной Странницей или нет.

Некоторое время Лиара молчала, разглядывая меня со смесью удивления и жалости.

— Вот как, — протянула моя собеседница. — Мне жаль твою маму. Как яд назывался? «Весенний листопад»… Ничего не знаю о таком. Мой отец оставил нас, мне тогда было десять лет. Но он никогда не упоминал ничего такого. Впрочем, где-то должна быть его записная книжка, не знаю, почему я ее не выкинула до сих пор… Если я найду ее, могу прислать тебе, если это как-то поможет.

— Это было бы замечательно, Лиара. Извините, что разбередила вам старые раны на душе. Я запишу, куда отправлять.

Я уже стояла на пороге в одежде, когда Лиара все-таки посмотрела на адрес, который был накорябан на бумажке.

— Ого, никогда бы не подумала. И как тебя занесло во дворец?

— Это долгая, но увлекательная история. Всего доброго, Лиара. У вас замечательные дети.

Метель на улице уже стихла, а солнце начинало медленно садиться. Я направилась в ту сторону, где по моим представлениям должен был быть постоялый двор. Справа от меня послышался звук ломающихся веток, словно кто-то пробирался мимо.

— Выходи. Медведь и тот тише, — сказала я, поворачиваясь к кустам и скрещивая руки на груди.

Глава двадцать вторая, где рушатся хлипкие конструкции и выписываются кренделя

Ветки начали раздвигаться, наконец явив передо мной всклокоченного Эвана.

— И? — спросила я, как бы намекая, что не против услышать объяснения.

— Какая неожиданная встреча, Вэл, — почти искренне удивился Эван. — Ладно. Я тут намеренно.

— Это я заметила. Причем, слежки за мной не было. Ты знал, где меня искать. Опять будущее подглядел?

— А что я должен был подумать, если увидел, как ты, совершенно безоружная, в какой-то дом на отшибе направилась? — начал словесно атаковать меня Эван. — Вдруг случилось бы что-то? К кому ты ходила?

— В гости, — буркнула я.

За все то время, что мы работали вместе, я так и не рассказывала ребятам, что пытаюсь докопаться до истины. Они акцентировали внимание на отлучках и набегах на архив, но особо с расспросами не лезли. Парни знали, что мама скончалась, но настоящие причины для них так и остались загадкой. Эван как-то спросил меня, доверяю ли я ему. Я доверяла. Может, настало время рассказать ему обо всем?

— У тебя проблемы какие-то? — продолжал допытываться друг.

— Эван… Даже не знаю, с чего начать-то, — подцепила я товарища за руку и потащила в сторону постоялого двора. — Это все началось задолго до нашего знакомства.

— Что же? О, дай угадаю! Точно, несчастная любовь? Вас разлучили, и теперь ты ищешь его по всему белому свету?

— Его я действительно ищу. Только он — тот, кто убил мою мать, — тихо сказала я.

Странно, я думала, что эти слова дадутся с невероятным трудом, но все оказалось гораздо проще. Просто рядом с Эваном мне не нужно прикидываться кем-то, кем я на самом деле не являлась. Ему можно было все открыто сказать. Вот и сейчас он смотрел на меня взглядом, в котором не было ни капли осуждения, только понимание.

— Ты знаешь, как она погибла? — спросила я.

— Нет, если честно. Кажется, это было какое-то громкое дело, но я, извини, как-то не придавал этому особого значения. Сама понимаешь, у нас дома кровники особо не обсуждались, — виновато протянул он.

— Истинная причина смерти — «Весенний листопад». Да, — кивнула я, подтверждая его невысказанный вопрос, — как и у некроманта. Но я пока не смогла выяснить, один человек отравил их или нет. Сроки хранения по данным совпадают, но… Я пытаюсь проверить всех, кто как-то связан, сам понимаешь, проще искать иголку в стоге сена.

Мы успели приблизиться к постоялому двору, поэтому мнение Эвана я так и не узнала, поскольку оба благоразумно замолчали. На первом этаже опять собралось очень много народу, но наших товарищей здесь не было. Видимо, все еще ходили по деревне. Заказав еду, мы с Эваном разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться перед обедом. Но не успела я снять верхнюю одежду и ополоснуть руки, как ко мне ворвался, размахивая вязаной кофтой над головой, недавно покинутый друг.

— Я не могу это так оставить, Вэл, помолчи, — остановил меня жестом Эван. — Я понимаю, что это вообще не мое дело, но все решено. В любом случае, хочешь ты этого или нет, я постараюсь помочь тебе. Если учесть, что почти все, кто связан с этим делом, преступные элементы, то одна вообще больше ни к кому не пойдешь! Только не начинай, что мне по идее не должно быть дела до матери моей кровницы и прочее, если ты это скажешь — укушу.

— Сама укушу, неужели ты думаешь, что я могла бы тебе такое сказать? Только пусть это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

— Заметано, сестричка.

Всевышний, какая волна нежности прокатилась по телу от слов Эвана. Почему-то стало легко-легко, ведь он всегда сможет поддержать меня, помочь. Я смотрела на улыбавшегося парня, глаза которого так и искрились. Ему было очень приятно, что я поделилась с ним своими проблемами. Не сдержавшись, с громким визгом подбежала к другу и просто запрыгнула на него, обвив руками и ногами, а затем от души расцеловала в обе щеки. Эван пошатнулся от моего внезапного порыва и начал отступать назад. Подозревая, что сейчас наша хлипкая конструкция завалится, я расцепила ноги. Как раз вовремя — Эван все же упал, хорошо, что прямо на кровать, которая протестующее скрипнула от тяжести двух тел.

— Леди себя так не ведут, — пожурил меня друг, которого я придавила. Впрочем, судя по дергавшейся груди, на плохое настроение он не жаловался.

— Не будь занудой, Эван, тебе не идет. Если бы я всегда вела себя, как леди, то кое-кого задавило бы обломками. Не знаешь, кого?

— Понятия не имею, — прикинулся наивненьким Эван и поцеловал меня в макушку.

— Так, всё, отпускай-ка меня, а то сейчас, по закону подлости… — не успела я договорить, как дверь без стука отворилась.

— Вэл, Эвана не видела? — спросил Дик и закашлялся.

— Кто-то ворвется, — закончила я все-таки фразу.

Эван подо мной трясся от беззвучного смеха. Я лица его брата не видела, но, судя по доносившемуся кашлю, тот был более чем впечатлен представшей перед его глазами сценой. Кое-как вывернувшись из рук младшего Форса, я скатилась прямо на пол.

— Похлопать тебя по спинке, Дик? А вообще, мог бы и постучать.

— Да, — подхватил Эван, — вдруг мы бы не одеты были?

— Что? — хором завопили мы с Диком.

— Шутка, — мигом принял вертикальное положение этот оригинал.

— Да я тебя за такие шутки! От брата нахватался, что ли?

— А я здесь вообще причем?

— Это все твое дурное влияние! Не от Лекса ж он такому научился!

— Вообще-то, вы с ним больше времени вместе проводите. Так что к тебе претензии все.

— Вы так ругаетесь, как будто лет десять в браке прожили, — заявил Эван и быстро проскочил между нами в коридор.

Мы с Диком ничего не успели сказать ему, только вытаращились друг на друга.

— Всыпать ему? — иронично поинтересовался Ричард, направляясь к выходу.

— Я могу его легонечко травануть, чтобы неповадно было…

— Вэл! Он мой брат все-таки! Лучше слабительное.

— Секундочку, — я сделала вид, что иду к сумке со снадобьями.

— Вэл! — обхватил меня за пояс Дик и выставил за порог.

А затем, вцепившись в ладонь, чтобы я не вздумала завернуть куда-нибудь по пути, Ричард повел меня за собой вниз, где нас уже должен был дожидаться накрытый стол. Я сначала хотела высвободить руку, но потом передумала и легонько сжала пальцы.

* * *

— И обычно он нападает и вскрывает черепушку, чтобы добраться до мозга.

— Лекс, мы едим.

— Надо проверить, находили кого-то с вывернутым ливером наружу. Такое тоже может быть.

— Мы едим! — еще раз воскликнула я и отставила тарелку с мятой картошкой, которая теперь напоминала упомянутый мозг.

На первом этаже стоял гул, поэтому наших разговоров особо никто не слышал, а если и слышал, то не придавал особого значения. В любом случае, задание с фамилиаром плавно перетекло в еще одно, связанное с разграбленным кладбищем. И братцы-маги радостно сообщили, что очень сильно подозревают: здесь замешан гуль.

Что такое этот гуль и с чем его едят, за едой нам, собственно, и объясняли, отчаянно жестикулируя. После каждой фразы мы с Эваном все больше грустнели и начинали уныло ковыряться в тарелках, чувствуя, как аппетит сходит на нет. Итак, гуль — это представитель нежити, судя по рассказам Лекса, имевший на редкость неприятную внешность. Видимо, не особо привлекательная внешность достаточно сильно огорчала гуля, потому что он вполне мог перекинуться в человека и ходить рядом с людными местами. Точнее, притаиться рядом и напасть на одинокого путника с одной целью — закусить. А если путники не спешили попадаться в радостные объятия гуля, то он вполне мог заморить червячка, пообедав покойником, желательно, посвежее.

Днем на кладбище Алан и Лекс тщательно осмотрели могилы, даже кое-где нашли следы когтей. Счастью Алана не было предела — еще бы, только приехал, а тут уже и материал для практической части диплома готов. Почти готов — осталось его только выловить и укокошить. Стоит ли говорить, что при свете дня гуль предпочитал не высовывать своего бренного тела? В общем, меч и магию нам помощь!

— А почему вы так уверены, что это гуль?

— Был бы тут Грей, всыпал бы он тебе по первое число, крошка. По глазам вижу, что пропустила ты эту главу в учебнике.

Что я могла поделать с тем, что гули не представляли абсолютно никакой ценности в плане медицины? Скорее всего, я действительно пробежалась взглядом по тексту, а затем прочитанное заботливо выветрилось из головушки. Что говорить, мне гораздо проще было удержать в памяти названия сотен трав, а также практически все способы их применения в полевых условиях, чем запомнить отличия оборотня от вервольфа, к примеру.

— Форма следов от когтей, то, как могила разграблена, да много причин, — загибал пальцы Алан, которому явно не терпелось устроить засаду.

— И что мы будем делать? Устроим чьи-нибудь похороны? — с надеждой спросила я и покосилась на Дика.

— Лучше, — не дал вставить Ричарду и слова Лекс, — ловля на живца. Устроим ночную прогулку по кладбищу.

— А какие умственные способности у гуля? — на всякий случай уточнил Эван. — Насколько он туп, чтобы ничего не заподозрить при виде гуляющих посреди ночи по кладбищу людей?

— Разделимся, часть по дороге заброшенной будет ходить, а часть — по кладбищу. Если что — сразу мечом голову отсекайте.

— И еще, — добавил Лекс, — он может принять вполне приличный облик, чтобы заманить в ловушку, так что — нос по ветру держать. Так, я и Эван якобы навестим могилку нашей бабушки, вы — гуляете по дороге. Делайте, что хотите — но гуля выманите! Если что — замирайте, он на шевеление очень хорошо реагирует.

Мы переглянулись с Аланом и Диком, а затем направились за одеждой. Ловля на живца — так ловля на живца.

* * *

Снег кружился белыми хлопьями, практически сразу скрывая наши следы. Ромовые куличи остались позади, а впереди расстилалась темнота, которая не сулила ничего, кроме неизвестности. Я и Ричард Форс сосредоточенно отмеряли шаги, а затем встали друг напротив друга, обнажив оружие.

— Приступим? — перетек Дик в боевую стойку.

— Давно пора было разобраться, — кивнула я, сжав меч.

Мы напали одновременно, звон мечей разрезал ночную тишину. При желании, кровник сразу бы победил меня, но ему хотелось растянуть удовольствие. У него было явное преимущество в силе, зато я была более юркая. Тревор мог мной заслуженно гордиться, приёмы, которые он мне показывал в свое время, сами собой всплывали в голове, а тело машинально их выполняло. Мы знатно гоняли друг друга по сугробам, пока Дик не запнулся и не завалился на спину, выронив меч. Я быстро села на парня, приставив оружие к его шее.

— Ну, вот и все.

— Больше ярости, — шепнул Дик.

— Что?

— Ярости, говорю, добавь.

— А, точно, — шепнула я, понимая, что надо говорить громче. — Моли о пощаде, ха-ха-ха! Вот и смерть твоя пришла, хо-хо-хо!

— Ты решила гуля взять измором? Он так точно от смеха скончается, — фыркнул он.

— Ах простите, ваше вещевичное Величество! — я нетерпеливо поерзала, вглядываясь в темноту. — Ну где он?

— Меч-то убери, ненормальная. И не ерзай так, — стушевался Дик.

Я продолжала сидеть на нем, изображая свершение кровной мести. По пути мы кратко обсудили возможные варианты засады и решили, что гуляющие ночью по пустой дороге люди будут выглядеть уж очень подозрительно даже для гуля. А вот решившая разобраться между собой парочка кровников — как раз то, что нужно. Тем более, что гулю очень бы понравилось — и свежий труп есть, и выжившего догнать можно будет.

Разумеется, никто никого не собирался убивать, нам надо было только изобразить достаточно убедительную схватку, а Алану следовало занять наблюдательную позицию недалеко от нас. И вот, битва разыграна, но нежити, решившей подзакусить, как-то не наблюдалось.

— Делать-то что будем? — неуверенно поинтересовалась я.

Ричард резким движением выбил из моих рук оружие и мягко толкнул в сторону, намекая, чтобы я откатилась. За то время, что мы работали вчетвером, нам каким-то образом удалось достигнуть понимания в некоторых вопросах — иногда хватало одного только взгляда, чтобы понять, чего от тебя хочет товарищ. Вот и сейчас я поняла, что Дик хочет заново начать драться. Подкатившись к своему мечу, я поднялась на ноги и встала прямо перед тоже принявший вертикальную позицию Ричардом.

— Не шевелись, — одними губами сказал Дик, а глаза его расширились от удивления.

— Он что, сзади меня? — с замершим от нехорошего предчувствия сердцем спросила я.

Руки с мечом начали трястись. Дик глазами указал, чтобы я опять упала вниз, что было тут же выполнено, а он с мечом наголо понесся на гуля. Пока я перекатывалась на бок, но на время потеряла способность ориентироваться, а когда сфокусировала взгляд, то увидела, что монстр отшвырнул Ричарда в сторону.

Да, выглядел гуль действительно не очень — длинное вытянутое тело венчала непропорционально большая голова, казалось, что руки сгибались в локтях под всеми возможными углами. А огроменным клыкам я и вовсе уделила особое внимание. Все это я уже отмечала, когда бежала на гуля, замахиваясь мечом, поскольку монстр собирался перекусить Диком.

Подбежав, я присела, уворачиваясь от когтей, а затем рубанула по той части гуля, где у нормальных людей должны располагаться ребра. Надо было целиться в шею, но до нее я бы при всем желании не смогла дотянуться. Меч вошел в тело монстра, словно в подтаявшее масло. И так там и остался, я один разок дернула его, но оружие никак не хотело выниматься. А вторую попытку возмущенный таким непочтительным отношением к своему телу гуль не собирался давать, угрожающе рыкнув на меня и замахнувшись когтями. Но торжеству зла не суждено было состояться, поскольку окончательно обалдевший монстр получил по морде пульсаром, который растекся по ней с еле слышным шипением.

— Не стой столбом, — дернул меня за руку Дик, таща в сторону.

Гуль погнался почему-то за нами, хотя Алан, на мой взгляд, тоже был аппетитненьким. Но именно сзади настойчиво доносился хруст снега, а также слышалось зловещее рычание.

— Меч дай свой, — задыхаясь от бега на морозе, попросил Дик.

— Он в нем остался, поворачивай!

Мы немного изменили траекторию и теперь двигались в сторону кладбища. Судя по звукам, Алан продолжал забрасывать гуля пульсарами, поскольку иногда слышались глухие удары, но настойчивая нежить все равно не желала переключиться на мага. И тут я увидела, как в нашу сторону по дороге медленно направлялись Эван и Лекс, очень медленно, практически вразвалочку. Однако, завидев наши приближающиеся фигуры, парни начали проявлять удивительную активность. Александр принялся на бегу создавать огненный шар, а Эван обнажил меч. Кстати, собирался маг метнуть шар очень и очень скоро.

Мы с Диком одновременно дернули друг друга вниз. Вместе мы и завалились, закрыв головы руками, потому что над ними очень прилично громыхнуло от столкновения с пульсаром. А затем я почувствовала, что тело перекатывается по снегу само по себе — кто-то из магов постарался убрать нас с дороги. Раздался предсмертный (пожалуйста, ведь предсмертный же?) рык гуля, а потом все затихло. Я подняла голову и с облегчением увидела, что Эван деловито протирает свой меч снегом, а маги суетятся вокруг упокоенного гуля. Дик лежал рядом на снегу и пытался отдышаться.

— Как ты меч умудрилась в нем оставить?

— Ты свой вообще обронил где-то. О, звезда упала. Загадывай желание.

— Загадал, — после секундного молчания сказал он.

— Что загадал? — осведомилась я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

— Не скажу, а то не сбудется, — хмыкнул Дик.

Я кинула в его сторону насмешливый взгляд, а потом подошла к Эвану, забрав свой меч, который заботливый провидец уже успел протереть, и вложив его в ножны. Пока Винтеры продолжали колдовать над мертвым гулем, я посмотрела в небо и увидела, что вниз сорвалась еще одна звезда. Но загадывать я ничего не стала, потому что желание все равно бы не сбылось.

* * *

Отмечали мы убиение гуля шумно и весело, угощая всех, кто заходил в двери постоялого двора. В какой-то момент я начала подозревать, что люди выходили и заново заходили, чтобы получить бесплатную выпивку. Но, если честно, было как-то уже все равно. Я тихо попивала грог, а вот мои мужчины развлекались за счет игры, правила которой сводились к тому, кто кого перепьет. Количество пустых рюмок перед ними увеличивалось с удручающей скоростью, но победитель пока так и не был выявлен.

— Так, ребятушки, я спать, — поднялась я из-за стола и кивнула своим спутникам.

От выпитого грога по телу разлилось приятное тепло; я не ощущала себя пьяной, однако и засиживаться не собиралась. Основной причиной моего спешного ухода послужило то, что в голове начали роиться такие мысли, на которые даже намека не должно было быть. Но нет, сознание явно решило сыграть злую шутку.

— Дбброй ночи, Валерии, — не очень ровно помахал рукой Эван, обратившись ко мне во множественном числе.

— О, кому-то хватит уже.

— Я нрмльно, — отнекивался ясновидящий.

— Я про себя, — слукавила я, сделав движение ладонью за спиной, намекающее на то, чтобы мне дали ключ. — Проводи подругу до комнаты, а то заблужусь.

— Пшли, но я вернсь.

— Конечно, — улыбнулась, сжав в руке ключ от комнаты Дика и Эвана.

Всего мы сняли три комнаты — я, на правах девушки, проживала в гордом одиночестве, а вот ребята разделились по кровному родству — брат с братом. И нам с Эваном предстояло совершить нелегкий для него подъем по лестнице, потому что ноги парня сейчас определенно существовали отдельно, выписывая просто удивительные кренделя. На второй этаж мы понимались минут пятнадцать, а я неустанно благодарила Всевышнего, что на третьем этаже все комнаты были заняты. Кое-как отперев дверь, я ввалилась в помещение и втащила за собой Эвана.

— Кроватка! — радостно сказал Эван. — О, еще одна!

— Кроватка, кроватка, алкашня, — тихо пробормотала я, подталкивая его к одной из коек.

Парень сделал пару шагов назад и плюхнулся на кровать, которая угрожающе прогнулась, но испытание выдержала. Эван попытался поймать сапог и стянуть его, но, кажется, обувь упорно убегала от него. Но он не сдавался и справился с задачей, забросив сапоги в дальний угол комнаты.

— Минуточку плжу и спщусь, — заплетающимся языком заверил меня Эван.

— Обязательно, — кивнула провидцу, подходя к окну и открывая форточку.

А затем прошлась взглядом по комнате, выискивая кувшин с водой. Поиски достаточно быстро увенчались успехом, я налила воды в стакан и поставила его на тумбочку рядом с кроватью Эвана. Кому-то утром будет очень хотеться пить. Я села на пустую кровать, собираясь дождаться, пока он заснет, а то потянет на приключения — ищи потом по всем Ромовым куличам. Эван посмотрел на меня, а потом пьяно хихикнул:

— Ну вот как ты не змечешь, что… — тут сон его окончательно сморил. — Хр-р-р.

— Что ты напился, как свинья, дружок, — прошептала я, накрывая друга одеялом, и пригладила его растрепанные волосы.

Никогда бы не подумала, что Эван — храпит. Интересно, что он хотел сказать? Я готова была поставить последние деньги на то, что утром он этого и не вспомнит. Открыв дверь, я поперхнулась, потому что увидела, как Лекс, Дик и Алан (именно в таком порядке), обняв друг друга за плечи, пытались изобразить танец задорных синичек — то есть дергали ногами в разные стороны и что-то весело чирикали. Угораздило же со скрытыми алкоголиками связаться… Дик отделился от конструкции и начал ломиться в мою дверь, которую я еще не успела отпереть. Винтеры же скрылись в своей комнате и с грохотом в ней разместились.

— Форс, ты промахнулся комнатой, — подошла я к нему и потянула на себя.

Он повиновался, но в какой-то момент запнулся и начал заваливаться на меня, а я рефлекторно обхватила его торс руками и начала отступать назад.

— Я не удержу тебя, Дик! — на ходу верещала я.

С громким топотом мы ворвались в комнату, я уцепилась пальцами правой руки за дверной косяк и смогла удержаться на ногах. Кое-как я перекинула левую руку Дика через плечо и повела его в сторону койки. Докатилась, Прайд. Я представила, что сказал бы отец, узнай, что его дочь пытается уложить спать очередного пьяного кровника. Одного она уже уложила. Если опустить нецензурную брань, то он бы промолчал…

— Все, спи, пьянь, — помогла я улечься Дику на кровать. И горестно спросила у пустоты: — И что мне с вами всеми делать?

— Понять и простить, — сонно пробормотал Ричард, обнимая подушку.

Я невольно улыбнулась, примерилась к его сапогам, но поняла, что только растормошу начавшего засыпать парня. Прикрывая за собой дверь, услышала нечеткую фразу, которая, видимо, никому конкретному не предназначалась:

— Сбылось, кстати.

Глава двадцать третья, о фикусах и теплых руках

Что может быть прекраснее ранней весны, когда снег уже почти полностью растаял, вокруг весело зажурчали ручейки, а природа начала оживать в прямом смысле? Пожалуй, только цветение деревьев, но до этого еще очень и очень далеко, а пока что мы могли наслаждаться долгожданным теплом. Я с удовольствием вдыхала свежий воздух, и счастье мое было бы полным, если бы не зудящий над правым ухом Джейсон Грей, который пытался выпытать, как же все-таки убить упыря.

Но обо всем по порядку. В самом начале брезня[14] король Филипп сообщил на очередном собрании, что намерен посетить Ронию — государство, граничащее с Ламелией на севере. В последнее время отношения между Ронией и Ламелией становились все более и более натянутыми, а случай с послом, который хотел отравить короля, отнюдь не способствовал установлению стабильного мира. Вести, приходившие от посла Ламелии в Ронии были, мягко говоря, неважными, если бы ни одна сторона ничего не предприняла, то обязательно началась бы война. Но наш правитель сумел найти выход.

На территории Ронии находилась деревня под названием Гнильцы. Формально она принадлежала Ламелии, а на самом деле давно уже пустовала. И эти Гнильцы были бельмом в глазу, потому что территориально от Ламелии они находились достаточно далеко, с проверками не наездишься, а принадлежность деревушки к другой стране не позволяла Ронии проложить через нее торговый путь. И наш монарх вел долгую переписку с правителем Ронии — королем Августином III (нет, плохая фантазия у венценосных особ определенно наследственное явление) — и вот, кажется, они пришли к согласию. Цель нашего путешествия — подписание мирного договора, а в качестве приятного подарка Рония получала пресловутые Гнильцы. Точнее, подписывать договор, разумеется, будут правители королевств, а мы просто сопровождали короля. Ради такого случая в путь-дорогу отправились две команды ордена — наша и Грея, который, все еще жужжал мне над ухом.

— Ну же, Прайд. Вот идешь ты такая по лесу, а навстречу тебе упырь. Что делать будешь? — пытался выковырять из моей головушки какие-то знания о нежити маг.

Я посильнее сжала поводья Дьёго, еле сдержавшись, чтобы не ускакать от ответа. Мы ехали неспешной рысцой вдоль леса, граница была преодолена два дня назад, а до столицы Ронии нам оставалось добираться еще несколько часов. В пути мы находились уже восьмой день, и все это время Грей буквально не отходил от меня, заваливая разными вопросами по своей специальности. Можно воспользоваться телепортацией, но в Ронии никто из наших магов ранее не бывал. Занесло бы в какой-нибудь благословенный фонтан — одними Гнильцами не отделались. Да и слишком много энергии пришлось бы затратить на телепортацию магам, а нам тогда их тащить в качестве груза. Одно дело, когда Лекс перенес нас двоих вместе с лошадью, а тут на троих магов — девять коней и всадники. В общем, проще добираться своим ходом. Хотя, если бы Грей был в бессознательном состоянии, то лично для мне это сыграло на руку…

— Давай, что делать будешь?

— Лекса позову.

— Лекса нет. А упырь голодный, зубами щелкает.

Я с тоской окинула взглядом деревья вокруг, посмотрела на остальных мужчин, которые ехали спереди и сзади, а потом выдала:

— А вот чисто теоретически, кто быстрее бегает — я или упырь?

— Прайд!

— А что? Грей, я реалист. Огнем я швыряться не умею, факел — не первая вещь, которую я постоянно ношу с собой. Либо Лекс, либо бег.

— Вот! Помнишь же, что огнем его надо бить! Чего прикидываешься?

— Ты спросил, что я стану делать, если встречусь с упырем. Я тебе ответила. Какие проблемы?

— Не придирайся к словам. Ты должна быть готова к столкновению с абсолютно любой нежитью.

— Хорошо, — покорно сказала я, а Грей покосился на меня, пораженный покладистостью. — Тогда ты будешь мне перечислять все яды и симптомы от отравления. В алфавитном порядке.

— Ну ты загнула. Мне бы хоть треть вспомнить, я все-таки боевой маг, а не отравитель.

— Вот! А я — целитель. Не требуй от меня невозможного, я не могу разбираться во всем одинаково хорошо. Я честно стараюсь запомнить все, что только возможно, про нежить, но мне нужно больше времени. Ты же остальных не заставляешь вбивать в голову всю информацию.

Грей опять покосился на меня и запахнул форменную куртку. Да, ради такого случая, как поездка в соседнее королевство, мы выехали в форменной одежде. Черные куртки были просто созданы для ранней весны — как раз не было ни жарко, ни холодно. Климат Ронии практически полностью совпадал с погодными условиями нашей страны, так что особые прелести акклиматизации не грозили.

Мне до жути хотелось поскорее оказаться в столице Ронии — Дорздене, это один из древнейших городов нашего континента. Кстати, название переводилось как «постоянный», и это было весьма символично, потому что столицей Ронии этот город является уже несколько столетий. Но на осмотр достопримечательностей у нас будет не так уж и много времени, уже утром мы должны отправиться дальше, потому что резиденция короля расположена в нескольких часах езды от столицы. Но, если честно, я не собиралась уделять особое внимание архитектуре, хотя она, судя по записям, должна быть крайне впечатляющей.

Я намеревалась посетить храм Магдалены-целительницы, который располагался в столице. Ради такого случая в седельной сумке лежало длинное платье василькового цвета, которое, как я надеялась, сохранило приличный вид. И предвкушение предстоящего похода, который состоится уже сегодня вечером, заставляло меня возбужденно ерзать в седле.

Тем временем наша делегация, состоявшая из девяти человек, выехала на открытую местность. На деле при подписании договора будут присутствовать еще три советника его Величества, но они выехали раньше, чтобы подготовить все документы, и уже дожидались нас в замке. Чему я, если честно, тихо радовалась, потому что членов ордена советники, мягко говоря, не жаловали, однако открыто выступать против короля не смели.

Вокруг расстилалась черная равнина, на которой кое-где виднелись белые островки снега. Небо над головами было ясное-ясное, солнце находилось в зените и начинало припекать, что не могло не радовать. Неожиданно впереди показался дуб-исполин, который возвышался над местностью, словно башня. Я так и представила, что где-то наверху заточена прекрасная принцесса, жаждущая спасения, а затем усмехнулась своим глупым мыслям.

— Айда наперегонки до дуба, — услышала я задорный голос Лекса.

— Кто последний — пишет отчет, — крикнул король, подгоняя своего жеребца.

Я ударила Дьёго пятками и пустила его в галоп, наклонившись при этом к холке и сжав посильнее бока коня ногами. Наконец-то! От скорости сразу же засвистело в ушах, а разглядеть что-либо на земле стало просто невозможно, все слилось в одну сплошную черную линию. Коса окончательно растрепалась, выбившиеся прядки так и щекотали лицо, но это абсолютно не смущало. Ощущение какого-то безграничного восторга накрыло с головой, что говорить, для меня всегда было самым большим наслаждением скакать на лошади бешеным галопом, когда оставались только я и дорога. И ничего больше.

Мы все направились к дубу, разделившись на две группы. Впереди скакали Грей, Кристалл и Форсы, а я, король, Лекс и Сакс со Стоуном отставали от них где-то на два корпуса. Внезапно лидирующая группа начала заворачивать немного вправо, я присмотрелась и поняла, что они движутся к мосту. А прямо по курсу перед нами разверзся овраг, к которому мы приближались и приближались. Оливер и Тревор тоже отделились от нас и направились к остальным, а мы втроем все продолжали приближаться к краю. Ширина оврага была не больше пяти метров, глубина тоже приблизительно такая же. Почти у самого края мы с магом и королем выстроились в одну линию, а затем кони оттолкнулись от земли.

Ощущение полета продлилось, увы, недолго, наши лошадки без видимого труда преодолели препятствие и продолжили нести к дереву. Теперь мы были лидирующей группой, а основная борьба развязалась между Лексом и Блейком, я отставала где-то на полкорпуса. Мужчины, преодолевшие овраг через мост, спешили к дубу, но явно не успевали добраться до него раньше нас.

— Ничья, — удовлетворенно хохотнул Лекс, когда он и король одновременно дотронулись до коры.

Остальные приближались к нам, а в конце я с удовлетворением увидела Джейсона Грея! Ага, боги покарали его за экзекуцию моего мозга. Я начала пить прохладную воду из фляги, запрокинув при этом голову наверх. То, что я увидела на ветках, заставило впихнуть емкость с водой в руки к подошедшему Эвану. Все дружно спешились, давая лошадям отдых, да и что говорить, хотелось размять ноги.

— Я не думал, что ты через овраг прыгнешь, Вэл, — обратился ко мне Эван, а затем дернул за рукав, потому что я таращилась наверх. — Что ты там увидела?

— Судя по горящим глазам — очередную важную для лечения штуку, — прокомментировал король Филипп и тоже поднял голову.

О да! Прямо на ветвях дуба находилась красная омела. Если белую омелу можно было легко достать в лавках, то ее красная соратница встречалась достаточно редко. И в Ронии я нашла ее практически на первом же дубе. Руки так и зачесались спрятать это сокровище к себе в мешочек, чтобы потом, когда мы вернемся в Алию, сварить зелье, смягчающее нарывы. Этот рецепт я давно взяла на заметку, но приготовить лекарство не было возможности из-за отсутствия основного компонента.

— Подсадите меня кто-нибудь до нижней ветки.

— Давай слевитирую, — предложил Грей.

— Ни в коем случае! Никакой магии рядом с красной омелой, она этого не любит, — я чуть ли не пришла в ужас от такого кощунства.

Покопавшись в седельных сумках, я вытащила носок и засунула его в карман куртки. Носок, кстати, обхихикали, потому что он был голубой в розовую овечку, но это подарок Марты, она лично связала мне три пары с разными узорами. Очень теплые, между прочим.

— На тебе сейчас такие же носочки, Прайд? — хитро спросил Оливер, сажая меня на плечи.

— Нет, на мне сейчас в кошечку, Оли, — отозвалась я.

И ведь не соврала. Зеленые носки с узором в виде рыжих кошек были скрыты от глаз моих спутников, но они точно решили, что я пошутила. Вот и говори правду этим мужчинам. Оливер встал и подошел к стволу почти вплотную, я вытянула руки наверх, уцепилась за ветку и начала карабкаться на нее. Давненько я по деревьям не лазала, однако навыков не растеряла, с каждым движением приближаясь к омеле. Наконец, оседлав ближайшую ветку, я начала сосредоточенно срезать растение и трепетно упаковывать его в носок. Как повезло, совсем молодой побег, его целебные свойства гораздо выше.

— Иди к мамочке, сладенькая моя, — приговаривала я.

— Другие так мужа любимого зовут, а эта ненормальная к фикусу обращается!

— Сам ты фикус, Форс, — огрызнулась я на вещевика. — Много ты понимаешь. Это же просто бесценное растение, — воодушевленно махала я носком, который уже успела заполнить, — оно… Мама!

Я до такой степени увлеклась жестикуляцией, что съехала вбок на ветке, здорово перепугав своим визгом всех остальных. Однако скрещенные ноги не дали мне упасть, теперь я висела вниз головой, судорожно сжимая драгоценный носок, хорошо, что кинжал в ствол воткнула заранее. А мужчины озадаченно смотрели на меня.

— Кидай носок, Прайд!

— Еще чего! Она не должна помяться! И никакой магии! — завопила я, заметив, что маги начали делать пассы.

На самом деле, особого дискомфорта я не ощущала, в детстве и не так по веткам скакала. Но вот омела не должна была получить повреждений. Цепочка, выбившаяся из-под воротника, щекотала лицо, мешая сосредоточиться. Точно! Кое-как расстегнув куртку, я сунула пухлый носок за пазуху, предварительно завязав его. Раскачав корпус, изогнулась дугой, а затем схватилась руками за ветку, только тогда я позволила себе расцепить ноги. Снизу донеслись облегченные вздохи.

Вниз мне спускаться всегда было почему-то легче, вот и сейчас успело раздаться буквально два-три комментария относительно моей бестолковости, а я уже сидела на самой нижней ветке. Но отважные мужчины не торопились помочь преодолеть расстояние до земли, решив понаблюдать, как я буду выкручиваться. В принципе, можно уцепиться руками за ветку, а потом спрыгнуть вниз, с такого расстояния точно бы не расшиблась. Но попала бы я прямиком в грязь, в достаточно жидкую грязь, которая даже сверху казалась на редкость неприятной. Перспективы продолжать дальнейшую дорогу перепачканной не грели, но спутники мои с преувеличенным интересом разглядывали пейзаж вокруг. И мне еще что-то смеют говорить по поводу ребячливости! Схватившись покрепче за ветку, я «стекла» вниз и теперь висела, беспомощно дергая ногами. Грязь суше не стала, а мои вредные товарищи даже Дьёго не желали подводить, чтобы я прямо в седло плюхнулась.

— Ну кто-нибудь! Ну ребят, — обратилась я к своей команде, однако они сделали вид, что не слышат меня. — Ах так! Значит, как у них похмелье, так сразу «Вэл, солнышко», а как помочь — не дождешься от них!

Лекс соизволил сжалиться, подошел к висящей мне и обхватил за талию, спуская на землю. А потом потащил к Дьёго.

— Спасибо, я сама как-нибудь, — едко сказала я, пытаясь вывернуться.

— Не фырчи, малышка, — ответил Лекс, ставя меня около коня. — Или будешь жаловаться своему Уоррену?

— Он — не мой, Лекс! — зашипела я, убирая носок с омелой в сумку.

Эти шуточки Александра по поводу меня и сэра Уоррена достали до такой степени, что пару раз Винтер уже просил желудочные капли и начал с опаской брать еду из моих рук. А все потому, что Дерек Уоррен регулярно присылал письма, на которые приходилось вежливо отвечать. И кто заметил меня с конвертами? Правильно. А уж когда Лекс лично вручил мне очередное письмо, то я и вовсе чуть не придушила южанина за самодовольную физиономию, которая так и сияла!

Еще раз кинув гневный взгляд на мага, я устроилась в седле и потрепала Дьёго по холке. Остальные уже тоже рассаживались, готовясь продолжить путь. Дальше начиналась достаточно неровная местность, поэтому мы пустили лошадей неспешным шагом. Судя по карте, часа через три мы прибудем в Дорзден, поэтому можно особо не гнать лошадей. Ехали группками по три человека: маги спереди, в центре король с воином и метаморфом, а сзади я и Форсы. Эван, кстати, косился на меня и ерзал в седле, вызывая не самые лестные ассоциации.

— Спрашивай уж, что хотел, — кивнула я ехавшему по правую руку от меня провидцу.

— Иногда меня начинают терзать смутные сомнения, что ясновидящая ты, а не я, — почесал затылок Эван, а затем с самым хитрющим выражением лица спросил: — А у тебя все серьезно с этим Уорреном?

Раз. Два. Три. Убью. Пять.

Я вдыхала в себя свежий воздух, чтобы успокоиться и не залепить по лбу другу. Вот уж от него я такой подлости вообще не ожидала, он тоже теперь будет меня доставать по этому поводу? А Эван продолжал ехать, откровенно таращась на меня, весь его внешний вид говорил о том, что он жаждет услышать из моих уст подробнейший рассказ. А вот его братец наоборот демонстративно держал голову прямо, но, случайно повернувшись налево, я увидела, что он скосил взгляд, определенно решив получить очередную тему для шуточек надо мной.

— Как мне надоел весь этот бред. Сначала Лекс, теперь ты, — обиженно выдохнула я, — как дети. Я на дубе четверть часа назад сидела, у меня и с ним роман. А с Дьёго мы вообще тайные любовники, и я жду от него жеребеночка!

— Это совсем уже бред.

— Как и то, что у меня что-то с сэром Уорреном.

— Но он же не просто так тебе пишет, — продолжал допытываться Эван и как бы невзначай спросил, — что пишет, кстати?

Шесть. Семь. Зараза. Девять. Десять.

— Ну ладно, не хочешь, не рассказывай, — надулся Эван. — Хоть скажи, человек-то хороший? И как выглядит? Сколько лет?

— Это человек, который никогда ничего не делает просто так, — протянула я, вспомнив свое первое впечатление об Уоррене. — Надежный. Далеко не дурак. Красивый. Щедрый, но практичный. В целом, неплохой, но…

— Но ты в него не влюблена, — неожиданно констатировал Ричард.

— Это ты с чего взял? Она ж его описала в самом лучшем свете.

— Эван, она его описала, как делового партнера, а не как возлюбленного.

— Я вам не мешаю, мальчики? — приподняла я брови и посмотрела по сторонам на братьев.

— Точно, ты ж у нас специалист по женщинам, — не слушая меня, начал задирать брата Эван. — Только посмотришь и сразу всю подноготную вычислишь!

— Зависть — плохое чувство, мелкий, — злорадно ответил Дик. — В любом случае, влюбленные себя так не ведут.

— Да неужели? — спросил провидец таким голосом, словно вкладывал в свои слова какой-то скрытый смысл. Смысл, понятный только им двоим.

— Не нарывайся, — растерял было свой запал Ричард, но потом все равно продолжил, — а вот глядя на Прайд, кстати, я вообще не уверен, что она когда-либо влюблялась. Ай, больно! — схватился он за затылок и потер его, поскольку рука у меня с детства тяжелая была.

— Что, получил? — довольно сказал Эван, а потом тоже начал тереть затылок и возмутился: — А мне за что?

— За все хорошее. Хватит обсуждать меня при мне. Это первое. Второе — имею я право на личную жизнь, в которой не будет ваших любопытных носов? Ричард! Я же не лезу в твои отношения с девушками. Тебе бы понравилось, если бы я у тебя в комнате сидела и давала дельные советы, пока ты там опылением занимаешься? — начала возмущаться я.

— Опылением? — не понял Дик и слегка отъехал влево, чтобы я не дотянулась до него. — А, ты о…

— Так, ну Всевышний с ним с опылением, — прервал начавшуюся заварушку Эван. — Ну хоть первая любовь-то была? Вот я честно скажу, что влюблен был в нашу гувернантку.

— Что? В госпожу Милингтон? Не может быть!

— Почему не может-то?

— Да она ж была размером с дракона. Когда она садилась на диван, то он приподнимался.

— Зато от нее булочками пахло. И шоколадом, — улыбнулся Эван.

— Чудненько. Мой брат был влюблен в кондитерские запахи, — пробормотал Дик. — Ладно, раз уж такое дело, скажу. Эван, помнишь, к нам как-то приезжал папин товарищ. С семьей.

Я с интересом прислушивалась к фразам братьев. Они сейчас так оживленно посматривали друг на друга, сразу было видно, какое между ними взаимопонимание, несмотря на вечные ссоры. И какие новые подробности биографии Форсов открываются, надо же. Я невольно хихикнула и посмотрела в спины наших спутников, которые тоже о чем-то переговаривались, но вряд ли их разговоры касались всяких юношеских увлечений. Солнце стало припекать сильнее, заставив расстегнуть куртку и в очередной раз припасть к фляге с водой.

— Да, Кристина Никлсон, — мечтательно протянул Дик, прищурив один глаз от слепящего солнца.

— Подожди, — встрепыхнулся Эван, — ей же лет семнадцать было. Так?

— Ага, самое оно. Девушки все хорошеют и хорошеют, эх…

— А тебе четырнадцать!

— И что? Но она была ужасно привлекательна. Да не паникуй ты так, дальше невинного поцелуя в щечку дело почти не зашло. Все-таки, Тина тоже не глупая девушка. Однако в ней меня больше привлекала внешность. А вот Изабелла, — с какой-то непонятной интонацией протянул последнее имя Форс.

— Ты решил про всех своих девушек рассказать? — не сдержалась я от смешка. — Ладно, не обижайся. Что за Изабелла?

— Я тогда старше был уже, — охотно начал рассказывать Ричард. — А вот она гораздо младше, совсем девчонка. Не знаю, как объяснить. Если Кристина вызывала по большей части физическое влечение, то Изабелла привлекала чем-то внутренним. Смелая и бесхитростная. Взъерошенный воробей. Не знаю, где она сейчас, если честно.

Надо же. Никогда бы не подумала, что Дик так тепло может вспоминать что-то из прошлого. Невольно я позавидовала неизвестной Изабелле, потому что, судя по рассказу, она была совсем маленькой, но все равно сумела оставить след в душе Форса. Я настолько задумалась, что не сразу заметила, как на меня двух сторон уставились братья, явно чего-то ожидая.

— По идее, на этом моменте должен быть твой душещипательный рассказ, — подсказал Дик, — а потом ты торжественно скажешь, как его звали.

— Да. Откровенность за откровенность, — поддакнул Эван.

— Я не просила об этом, — улыбнулась я. — Я не знаю имени.

— Как так? Вэл, это нечестно!

— Эван, я правда не знаю. Я его видела всего один раз в жизни, когда маленькая была. И мы не представились как-то друг другу.

— И каким был этот мальчик?

Я некоторое время ехала и молчала, не зная, как ответить на вопрос. А правда, каким? Я плохо помнила его, твердо знала лишь то, что он был старше меня лет на пять. Лучи солнца скользнули по моему лицу и заставили сморщиться, а потом я сказала:

— Теплым. — Я ответила на недоуменные взгляды: — У него руки очень теплые были. Так, давайте закончим уже с детскими воспоминаниями, а то смотрите, как мы отстали.

Это было действительно так — наши спутники пустили коней рысцой по ровной дороге, ведущей к Дорздену. Я стукнула Дьёго пятками, подгоняя вперед, а братья на некоторое время остались позади. И воспоминания снова отнесли меня на несколько лет назад, в весенний сад Торнтонов, где я и встретила мальчика с теплыми руками.

Глава двадцать четвертая, о компрометировании и невидимых ношах

— Проходите, проходите, — суетливо говорил губернатор Дорздена, рассыпаясь перед нами в поклонах. — Эй, ребятушки, коней в порядок приведите, чтобы они к утру бодрячком были.

Господин Освальд Крид занимал должность губернатора Дорздена и близлежащих к нему территорий вот уже пятнадцать лет, и за это время преступность на вверенных ему землях существенно снизилась. Во всяком случае, так он сам утверждал, пока сопровождал нашу делегацию в дом. В этом мужчине чувствовалась военная выправка, каждый шаг был четко отмерен, но речь его была торопливой, словно тот опасался забыть заготовленную фразу. Возраст уже начал оставлять на нем свои следы — светлые волосы были тронуты сединой, а вокруг глаз прочно обосновалась сеточка морщин. Но со спины ему нельзя было дать больше сорока лет, хотя на деле возраст губернатора перевалил уже за пятый десяток.

— Это такая честь принимать вас в нашем доме, — продолжал рассыпаться в благодарностях господин Крид. — Через час извольте откушать, а пока отдохните, комнатки вам уже подготовили, ванны осталось только заполнить.

Ванна! О да, о ней я сейчас мечтала больше всего. Широкие лестницы с белыми ступенями показались какими-то особенно длинными, а каждый шаг давался с невероятным трудом. Но я не смогла не отметить великолепное убранство особняка, находящегося почти в самом центре столицы. Даже снаружи здание поражало воображение своими размерами, а внутри так и вовсе оказалось еще более впечатляющим. Отделка явно была дорогой, но не броской, отсутствовали те безвкусные предметы, которыми так стремились заполнить свои дома дорвавшиеся до власти выходцы из средних слоев населения. Несмотря на то, что Освальд Крид поднялся по карьерной лестнице с самых низов, его дом не похож на дешевую безделушку. Здесь чувствовались стиль и утонченная женская рука.

Слуги, которые попадались нам по пути, выглядели очень опрятно и сыто, при виде хозяина они не падали в благоговейный обморок, но мужчины тут же отдавали честь, а женщины слегка приседали в поклоне. Сам же губернатор вежливо улыбался им, и улыбка эта отнюдь не была натянутой. Во всем доме царила какая-то светлая атмосфера, а яркое освещение и белая мебель только добавляли уюта.

Отведенная мне комната тоже оказалась очень уютной и достаточно просторной. Я опустила свои сумки на пол и начала увлеченно в них копаться. Достав банные принадлежности, сразу же потопала в ванную, на ходу расставаясь с одеждой. А увиденная бадья так и вовсе заставила застонать от будущего удовольствия — она была просто огромна. С наслаждением погрузившись в ароматную воду, которая источала запах миндаля и шиповника, я откинулась на бортик и удовлетворенно закрыла глаза. Усталость медленно отступала, мысли прояснялись, а также появился аппетит. Пар от воды приятно щекотал лицо, невольно заставляя улыбаться, а все тело стало таким расслабленным. Я умудрилась заснуть и с бульком погрузиться на дно бадьи. Внезапный нырок тут же пробудил и заставил покинуть начавшую остывать воду. Кинув в емкость впитывающие кристаллы, я обмоталась потуже полотенцем и прошла в комнату, затем завалившись на кровать.

Свежее постельное белье услужливо хрустнуло под моим телом, надо бы начать собираться, но сонливость опять навалилась с новой силой. Видимо, ванная была все-таки слишком горячей. Больше всего хотелось подремать пару часиков, чтобы потом сразу же направиться в храм, но это невежливо по отношению к принимающей нас стороне. Сумки находились как-то возмутительно далеко, заставив пожалеть о том, что телекинезом я не владела. Еще и разбросанные по всей комнате вещи не мешало бы собрать, моя форменная рубашка так и вовсе покоилась на ширме, а штаны улетели под стул. Хорошо, что с собой есть еще комплекты формы.

Пересилив себя, я начала собираться. Но первым делом вытащила собранную омелу и разложила ее на комоде, чтобы она немного подсушилась, а уже затем начала разбираться с одеждой. Вещи теперь аккуратно лежали стопочкой на стуле, а васильковое платье дожидалось своей минуты на кровати. Больше всего времени ушло на то, чтобы распутать то воронье гнездо, что образовалось на голове. Сами по себе волосы мои были не особо густыми, но кудри все равно постоянно путались. Пару раз я пыталась их обрезать, но меня за этим занятием застукала леди Игрейн и чуть не придушила. Свои волосы она наоборот всячески пыталась превратить в локоны, но укладка у нее долго не держалась.

Заплетя волосы в привычную косу, я обулась, а затем начала надевать платье и столкнулась с проблемой — шнуровка располагалась сзади. Руки просто отказывались вывернуться под нужным углом и затянуть верх достаточно туго. Мои попытки справиться со шнуровкой прервал стук в дверь.

— Прайд, ты скоро?

Обернувшись, я увидела, что в комнату просунул голову король и терпеливо дожидался ответа на свой вопрос.

— Три минуты, ваше Величество. Будьте добры, позовите кого-нибудь из служанок, мне нужна помощь.

— Есть более быстрый вариант, — сказал правитель. Сначала я не поняла, что он подразумевал, а потом почувствовала, что шнуровка затягивается.

— Ваше Величество, вы меня компрометируете! — возмутилась я. — Не так туго, мне еще дышать надо.

— Прайд, расслабься, нас губернатор вообще хотел в одной комнате поселить. Слухи, слухи.

— О, сплетни о нашем маленьком представлении и до Ронии долетели? — поинтересовалась я, поправляя длинные рукава платья.

— Вроде того. Зараза, — ругнулся сквозь зубы король.

— Сами вообще-то тогда план разработали, теперь пожинайте плоды.

— Да я петельку пропустил, — объяснил Блейк, а затем начал ослаблять шнуровку.

— И это более быстрый вариант? — обреченно спросила я, в очередной раз лишенная доступа к воздуху резким рывком, который теперь уже затягивал верх. — Есть в этом здании хоть кто-то, способный одеть женщину?

— Тут, знаешь ли, больше в обратных действиях все как-то практиковались.

— Ваше Величество!

С горем пополам монарху удалось справиться с добровольно взваленной на собственные плечи миссией, и мы все-таки направились в столовую. Разумеется, торжественный выход не остался незамеченным: мы практически сразу столкнулись с Тревором Саксом. Он торопливо шел к лестницам, небось, опять зачитался у себя в комнате. Увидев нас, Трэв притормозил и удивленно спросил:

— А вы почему так задержались?

— Платье застегивали, — опередил меня король.

Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Какой срок дают за убийство короля? Пятнадцать.

— Да, его Величество хотел пойти в платье, но синий цвет ему не пошел, — не удержалась я от шпильки.

— Наш целитель явно не в духе, — ухмыльнулся король, даже не рассердившись на замечание.

— Так голодная же, если Прайд голодная, все, тушите свечи, — со знающим видом произнес Тревор.

Кстати, да. Есть хотелось просто ужасно. Потому что последний приём пищи был утром. А сгрызенные втихаря от остальных сухари лично я не считала за полноценный обед. Как-то незаметно подошли к столовой, и я на мгновение ослепла от яркого света. Постепенно глаза привыкли, и мы направились к свободным местам. Королю, разумеется, оставили место во главе стола, а по правую руку от него устроился хозяин дома. Тревор по пути нашел себе место рядом с Оливером, так что мне ничего не оставалось, как сесть на оставшееся свободное место — слева от Блейка.

Дожидались, собственно, только нас троих. Однако остальные явно не скучали, развлекаясь за счет бесед. На противоположной стороне стола расположилась семья губернатора и Форсы, а остальные были по левую руку от меня. Лия Крид, жена губернатора, оказалась приятной женщиной лет пятидесяти. Она определенно нервничала, принимая столь важных гостей, поскольку то и дело подзывала слуг и давала им все новые и новые указания. Чуть полноватые руки суетливо переставляли приборы перед собой, иногда она наклонялась к старшему сыну и делала какие-то замечания.

Как оказалось, всего у четы Кридов было четверо детей. Дочерей — трое, но самой младшей девочке только-только исполнилось шесть лет, поэтому за обедом она с нами не сидела. Джон Крид в перерывах между наставлениями матери увлеченно общался с магами, сидевшими напротив. Молодой человек расспрашивал их о различных особенностях магии, в основном его интересовала телепортация, потому что, как я поняла по разговорам, его невеста жила достаточно далеко, что не позволяло им часто видеться.

Одни блюда сменяли другие, обед шел своим чередом. За столом слышались шутки и различные истории, так что обстановка была очень дружелюбной, что позволило хозяевам немного расслабиться. Слуга встал справа от меня и хотел было налить вино в бокал, но я жестом его остановила.

— Все-таки у Ламелии скоро появится принц или принцесса? — добродушно поинтересовался у короля Филиппа губернатор, комментируя мой жест.

От такого предположения грех было не поперхнуться. И закашлялся, почему-то, Дик. А я решила объяснить господину Криду, что мы не являемся с королем женихом и невестой.

— Наследник обязательно появится, — начала я. Потом, переждав очередной приступ кашля Ричарда, продолжила: — Но вот только его матерью буду не я. Слухи о том, что мы с его Величеством находимся в близких отношениях, сильно приукрашены.

— Дело в том, что я действительно имел честь называть леди Прайд своей невестой, но это было сделано только для того, чтобы разоблачить преступников. Иными словами, фиктивная помолвка.

— Прошу простить меня за это недоразумение, — сразу же занервничал господин Освальд и выронил столовые приборы, а его жена тут же залилась краской.

— Что вы, — улыбнулась я, — злые языки многое говорят. А в ваших словах не было дурного умысла. Отсутствие вина в моем бокале я могу объяснить своим желанием посетить храм Магдалены-целительницы.

— Надеюсь, он устоит, — сдавленным голосом пробормотал Дик, судя по всему, в горле у него все еще першило.

— Конечно, — отправила я на другой конец стола ядовитую улыбку. — Я же без тебя пойду.

— Сэр Эван, — трогательно краснея, начала говорить семнадцатилетняя Роза, средняя дочь Кридов, — а правда, что вы можете предсказать судьбу?

— Разумеется, госпожа Роза, но, даже не делая расклад, я могу сказать, что ваша судьба сложится просто замечательно.

А Эван, оказывается, тот еще дамский угодник, видимо, это семейное. Ему доставляло удовольствие смущать еще не достигшую совершеннолетия девушку, которая покраснела сильнее и постаралась спрятать лицо за светлыми локонами. А вот ее старшая сестра Жаклин особое внимание уделяла Ричарду, так и стреляя в его сторону глазками. Они были очень похожи с сестрой — миловидные девушки с очаровательными улыбками.

Я дотронулась до руки короля, привлекая к себе внимание, и взглядом указала на дверь, как бы спрашивая разрешение на выход. Блейк коротко кивнул, а затем указал на окно, намекая, чтобы вернулась я не очень поздно.

— Что ж, господа, вынуждена вас оставить. Всего доброго, — встала я из-за стола, а затем присела в реверансе.

— Леди Валерия, — неожиданно встрепыхнулась Жаклин, — позвольте я провожу вас. Вы ведь впервые в Дорздене. Папочка, можно я покажу леди Прайд город?

Я неуверенно кивнула, показывая, что не против компании. В принципе, проводник мне действительно не повредит, но, судя по плутовато прикрытым глазам девушки, ей явно не терпелось покинуть столовую именно в моем обществе. Достаточно быстро получив согласие от отца, девушка быстро скрылась за дверью, чтобы переодеться. Я некоторое время помедлила, а затем также направилась в отведенную мне спальню, чтобы взять кое-что из вещей. Интересно, что кроется за внезапной благотворительностью госпожи Жаклин?

* * *

Основал столицу Ронии некий Крейн Эплдорф много-много веков назад. Как гласила история этой страны, раньше на всей территории Дорздена простирались бескрайние болота. Эплдорф направлялся из одного конца страны в другой с группой исследователей, однако по какой-то неведомой причине решил задержаться на болоте. Спустя какое-то время на болотах возникло поселение, а затем уже оно разрослось до города. Это краткая история основания, а полную версию мне поведала Жаклин, пока мы продвигались по узким улочкам. И если честно, после ее рассказа меня не покидало чувство, что Эплдорф просто заблудился, но, чтобы никто ничего не заподозрил, подсуетился и основал селение…

Жаклин, до этого торопливо рассказывавшая различные истории, внезапно замолчала и немного нервно поправила шаль. Она решила не просто проводить меня до храма, а посетить его вместе со мной, чтобы помолиться о здравии своей семьи. Некоторое время мы в молчании шли по улице, и вокруг раздавались только наши шаги, а затем госпожа Крид робко спросила:

— Госпожа Валерия, а вы хорошо знаете сэра Ричарда?

Судя по румянцу, появившемуся на еще щеках, наш вещевик ей очень и очень понравился. Так, глазки горели, пальцы теребили пуговицы на одежде. Всё. Готова. Еще одно покоренное сердечко можно прибавить в копилочку побед Ричарда на любовном фронте. Одно его присутствие оказывало на девушек такое действие, как валерианка на котов. А ведь он не прилагал особых усилий. Надеюсь, ему хватит ума не обижать госпожу Крид.

— Я бы так не сказала, мы в одной команде меньше полугода.

— Вот как, — протянула Жаклин. — А у него есть невеста?

— Вроде нет, — неуверенно сказала я. Его отношения с Клариссой были м-м-м, интимными, но предложения руки и сердца со всеми вытекающими последствиями Дик ей не делал. — Госпожа Жаклин, я думаю, это вам лучше будет у него самого спросить. Все-таки личная жизнь, сами понимаете.

— Да, я прошу прощения за свою бестактность. Просто, ах, как неловко, — еще больше стушевалась госпожа Крид, — не рассказывайте, пожалуйста, о нашем разговоре. Но сэр Форс очень привлекательный мужчина, он такой… И, ну, сами понимаете. Девушка девушку всегда поймет, мне проще у вас что-то спросить. Вы считаете меня легкомысленной?

— Нет, почему же, — успокоила я девушку, которой, как она сама недавно сообщила, только-только исполнилось двадцать лет. — Тем более, что не мне упрекать вас в легкомысленности, я сама сегодня чуть с дерева не свалилась.

— Вы серьезно?

— Как никогда, — заверила я Жаклин и кратко поведала историю добычи омелы. Кажется, девушке байка понравилась, потому что сначала она неуверенно улыбалась, а потом уже открыто хихикала.

— А вы отчаянная, — прокомментировала она, а затем снова вернулась к интересующему ее вопросу, — а какой он?

— Дик-то? — задумчиво почесала я кончик носа.

Нет, он, конечно, та еще заноза в одном месте. В пятке — вроде и ходить неудобно, но как-то заставляет не расслабляться и постоянно быть в тонусе. За все то время, что мы были знакомы, я как-то не задавалась вопросом, как к нему отношусь. Наши вечные споры и подколки воспринимались как само собой разумеющееся, как будто всё так и должно быть. Нет, подкалывала я его всегда за милую душу, но всё же я искренне им восхищалась, как и всеми в ордене. Я давно отметила для себя, что Дик Форс не из тех, кто будет колебаться, не из тех, кто будет сдаваться. Он будет бороться до конца, пожалуй, эта черта мне в нем очень нравилась.

— Он как-то обмолвился, что сделает свою жену самой счастливой на свете. И знаете, я ему верю, — улыбнулась я. — Только давайте, это останется между нами.

— Конечно. Вот мы и пришли, кстати.

Я подняла голову и с восторгом оглядела храм, который до этого видела только на картинках в книжках. Больше всего он напоминал распустившийся русалочий цветок, который так часто можно встретить на водоемах. Сам храм был построен из белого мрамора, но сейчас в лучах закатного солнца он казался красным, словно небо вокруг. Тот, кто построил его, был не иначе как богом. Потому что земной человек просто не в состоянии сотворить такое прекрасное здание.

Перед самым входом я начертила в воздухе у себя перед лицом две пересекающиеся бесконечности — знак Магдалены, а затем поправила шаль на голове и вошла в храм. Здесь стоял горьковато-сладкий запах, чем-то похожий на запах хризантем, который, казалось, проникал в каждую клеточку, заставляя дышать глубже. Почувствовав легкий аромат меда, я поняла, что в храме все пропиталось вереском. Вокруг все было заволочено какой-то непонятной дымкой, из-за чего очертания посетителей расплывались перед глазами. Жаклин что-то сказала мне и затерялась среди людей, а я принялась бродить по храму, жадно вдыхая пьянящий аромат вереска.

Здесь было много людей, кто-то с радостным лицом зажигал свечу перед портретом Магдалены и чертил в воздухе знаки бесконечности, кто-то, наоборот, рыдал на коленях и тоже чертил знаки. Я заметила, что возле плакавших людей запах горечи преобладал, а возле улыбавшихся — сильнее пахло сладостью. Помимо воли мои руки начали сиять зеленоватым светом изнутри, но искорки не спешили соскальзывать с пальцев. По телу медленной волной раскатилось умиротворение, а легкая улыбка не покидала лица.

Перед образом Магдалены я опустилась на колени и склонила голову, беззвучно шевеля губами. Молилась я за разных людей. За отца, который так и не женился после смерти матери. За дядю и тетю, которые так и не смогли родить второго ребенка, хотя очень хотели. За Криса, который вечно ввязывался в авантюры. За свою команду, которую я любила всем сердцем. За всех членов ордена, которые так часто рисковали своей жизнью. За Линду Перевелл, которая сейчас находилась неизвестно где. За многих.

Я почувствовала, что рядом со мной кто-то тоже начал молиться. От этого человека я ощущала одновременно и горький, и сладкий запах, не в силах выделить что-то преобладающее. Любопытство брало верх, я скосила взгляд в сторону и смогла увидеть мужские ладони, которые так и сияли изнутри зеленоватым светом. Как и мои. Поражённая внезапной догадкой, я совершенно невежливо уставилась на мужчину, жадно его осматривая.

Он стоял на коленях перед образом Магдалены и молился с закрытыми глазами, тонкие губы быстро шевелились, а голос был понижен до торопливого шёпота. На вид он казался немного старше моего отца, но у папы не имелось даже намёка на седину, а волосы молившегося мужчины так и испещрили белые нитки. А возле рта я четко увидела глубоко залегшие морщины, как будто раньше он много улыбался, а теперь же повода для смеха у него было мало. Одежда мужчины оказалась достаточно поношенной, но чистой и аккуратно выглаженной. Выглядела она дорожной, словно он между делом зашел помолиться в храм. Было в увиденном мною целителе что-то загадочное и простое одновременно.

— Во времена моей молодости девушки были скромнее, — низким голосом произнес мужчина, поворачивая лицо ко мне. Зеленые глаза смотрели с укором и ярко выраженным осуждением.

— Я… Извините, я не хотела вас обидеть, — покраснев, начала оправдываться я. — Просто, ваши руки, они светятся зеленым.

— Это не заразно, девушка, — фыркнул целитель, поднимаясь на ноги.

— Я знаю, — тоже вскочила я. — Я просто никогда не сталкивалась еще с целителями. Простите, я правда не хотела обидеть вас.

— О, вот как, — окинул он меня заинтересованным взглядом. — Кто передал дар?

Я не успела ответить, потому что ощутила резкий приступ дурноты. Голову словно стянул стальной обруч, а запах вереска стал просто невыносимым. В глазах все помутнело, я видела, как мужчина беззвучно шевелил губами, что-то спрашивая. Но в ушах поселился настойчивый звон, я никак не могла понять, чего он от меня хотел. Как в тумане я ощутила, что меня схватили за локоть и повели куда-то. По щекам хлестнул свежий ветер, но перед глазами все равно было неясно, прояснилось все только через некоторое время. Я осознала, что сижу на лавочке, а надо мной нависал целитель, сурового лица которого не могли скрыть опустившиеся сумерки.

— Ты сколько в храме провела, девочка?

— Час где-то, — прошептала я еле слышно. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в носу прочно обосновался ставший удушающим запах вереска.

— С ума сошла что ли? Да даже полчаса это слишком. Ты чем думала? Теперь до утра точно отходить будешь, бестолочь.

Я чувствовала себя так плохо, что даже сил не было огрызнуться на него. Целитель отчитывал меня, словно провинившегося котенка, нагадившего в хозяйские сапоги. Но я не могла понять, за что. Меня немного потрясывало, а взгляд почему-то не желал фокусироваться.

— Или ты в первый раз в храме-то? — догадался уточнить целитель. Дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжил: — Тогда понятно всё. Учитывая, что ты не знаешь элементарщины, предположу, что дар от бабушки или дедушки достался, которых ты не застала.

— От прабабушки, — пробормотала я, стаскивая с головы шаль. Дышать становилось немного легче, хоть я все еще видела не слишком четко.

— Звать-то тебя как, горемыка?

— Валерия.

— Ну, а я Седрик. Вот, что, Валерия, знаешь, чем в храме пахло?

— Вереском, — утвердительно кивнула я.

— Не просто вереском, — сказал Седрик, садясь рядом на лавку. — Жженым вереском.

— Там не пахло ничем горелым.

— Потому что вереск был вымочен в соке плодов снежноягодника. Знаешь, что это, дубинушка?

— Седрик, вы могли бы не так активно сомневаться в моих умственных способностях? Естественно, знаю, все его свойства перечислить? — едко спросила я.

— Ладно, может, не дубинушка, — согласился он, явно довольный моими знаниями. — Из-за того, что вереск был вымочен в соке, жженым и не пахло.

— Но ведь там многие по несколько часов проводят — и ничего.

— Они не целители. Вереск в храме только на таких, как мы, вот так действует.

— Зачем ж тогда жечь его? Чтобы отлавливать целителей? Кому плохо станет, к тому за помощью и бросаться? — недоуменно спросила я.

— Ну, обычные люди ощущают редкостное умиротворение и покой. А вот целители… Скажем так, это помогает понять, кому помощь нужна.

— Вот почему от кого-то пахло горечью, а от кого-то — сладким! — посетила внезапная мысль.

— Хм, может, с тобой еще не все потеряно? — наградил меня одобрительной улыбкой целитель. — Это помогает понять, у кого душа болит. Видела, там же многие за кого-то молятся, за кого-то душа болит. Часто, разумеется, нам нельзя нанюхиваться всего этого дела.

— А что будет, если перенюхать?

— Вот, смотри, — он достал ножичек и провел по своему пальцу, оставив царапину. — Попробуй залечить. Да-да, один целитель может вылечить другого. Пробуй.

Я протянула руку в привычном жесте, сосредоточилась, но ничего не произошло. Я закрыла глаза, опять сосредоточилась, но опять ничего не произошло. В ужасе попыталась провести диагностику целителя, но опять ничего не вышло. Я лишилась своего дара?

— Да не нервничай так, Валерия. Через сутки точно в норму придёшь. Вот тебе и ответ, так что, будь осторожнее с жженым вереском. Навсегда, конечно, так дара не лишишься, но остаться на несколько часов без кусочка себя неприятно, не правда ли?

— Еще как, — выдохнула я. Я так привыкла к силе исцеления, что не мыслила без нее своей жизни.

— Мой сын также испугался, когда на время лишился силы, — горько усмехнулся Седрик.

— А сколько ему?

— Было бы двадцать три. А так ему навсегда осталось двадцать.

— Простите, — прошептала я.

— Ничего. Рано или поздно понимаешь, что всех спасти не удастся. Будь это твоя жена или сын, — на мгновение зеленые глаза Седрика остекленели. — И все же… Ужасно несправедливо, когда не можешь спасти близкого, не находишь?

— Это точно, — удрученно сказала я, вспомнив маму. Её я так и не смогла спасти.

— Ну, бывай. Больше в храм не суйся пока что.

— До свидания. Надеюсь, вы найдете то, что ищете, — неожиданно даже для самой себя сказала я. Целитель пристально на меня посмотрел, а потом усмехнулся.

— Скорее уж «прощайте», вряд ли свидимся. Ну, не хворай.

Седрик встал и направился за ворота, немного ссутулив плечи. Такое чувство, будто он нес какую-то видную одному ему ношу. И не знал, как от нее избавиться. Я подняла руки и начертила в воздухе знаки бесконечности, надеясь, что это хоть как-то поможет ему в пути. Словно почувствовав мое движение, он обернулся и повторил жесты, а затем его поглотила толпа, вышедшая из храма, скрыв от моих глаз. Госпожа Жаклин выискивала меня среди людей, вяло махнув ей, я направилась к дочери губернатора, и мы вместе покинули территорию храма.

Глава двадцать пятая, где пророчат почесуху, а также обнаруживаются непустые комнаты

Тихие вечерние посиделки шли своим чередом. Практически все разбрелись кто куда обособленными группками. Я сидела в кресле рядом с Эваном, напротив которого устроились Жаклин и Роза. И наш провидец с хитрым лицом тасовал колоду карт, намереваясь раскрыть девушкам тайны будущего. Шестилетняя Мия дергала сестер за подолы платьев, привлекая внимание.

— Поиграйте со мной, пожалуйста.

— Мия, не приставай, — настойчиво сказала Жаклин, горящими глазами глядя на карты.

— А со мной ты хочешь играть? — наклонилась я к малышке.

— Хочу!

Я встала и поправила штаны, а затем переместилась вслед за Мией к окну, где она разложила свои игрушки. Изначально я хотела поехать с остальными осматривать окрестности, поэтому переоделась, но потом поняла, что не выдержу разговоров о политике. Да и запах вереска все еще не желал меня отпускать, нагоняя теперь сонливость. Так что, сославшись на то, что Эван мне тоже должен погадать, я присоединилась к молодым людям в гостиной. А король с командой Грея отправились вместе с губернатором и его женой объезжать территорию. Куда пропали Лекс, Дик и Джон — загадка.

В куклы нам с Мией довольно быстро наскучило играть, поэтому мы единогласно решили придумать другое развлечение. Прятки отмели, потому что с моей стороны было бы невежливо заглядывать во все места в чужом доме. А малышка Мия явно бы не стала прятаться в гостиной. Для жмурок было слишком мало народа. Если только…

— А давай в лошадку?

— Это как?

— Залезай, — велела я девочке, бухаясь на четвереньки. Вот заодно и растормошусь.

Девочке затея понравилась, она запрыгала на одном месте, забралась на меня, сжав ножками бока и положив ладошки мне на плечи. Я изобразила лошадиное ржание, заставив Эвана выронить колоду, а затем сосредоточенно поползла по мягкому ковру. Мия точно была в восторге от необычного для нее занятия, потому что весело хохотала. Мы «обскакали» гостиную по кругу три раза, а на четвертом круге я впечаталась лбом в чьи-то ноги. А затем почувствовала отсутствие дополнительного веса в лице Мии, видимо, ее кто-то снял. Подняв голову, я увидела, что ноги принадлежали Джону Криду, который теперь держал сестру на руках и еле сдерживал смех, глядя на меня сверху вниз. По бокам от него расположились Дик и Лекс, которые тоже находили мой внешний вид забавным. Тут я догадалась встать на ноги и принять более достойную позу.

— Сестрёнка, — хохотнул Лекс, — только не говори, что у твоего отца закончились лошадки и теперь он будет разводить скаковых людей?

— Как ты догадался? — деланно удивилась я.

— А давайте в жмурки играть, — заёрзала на руках у Джона Мия. — Пожалуйста, пожалуйста!

— Желание маленькой принцессы — закон, — неожиданно для всех согласился Ричард, доставая откуда-то шёлковую повязку. — Но ты водишь.

Собственно, играть стали все, кто был в гостиной. Правда, Жаклин сначала не хотела дурачиться но, заметив, что Дик нацелен на игру, тоже присоединилась, встав справа от него. Раскружив Мию по кругу, мы разбрелись по комнате, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. Малышка очень быстро поймала Лекса и даже смогла угадать, что это он. Правда, она слегка приспустила повязку, но этого никто не «заметил». Лекс тоже долго не мучился, почти сразу заграбастав меня в охапку.

— Так, ну тут все просто, — сказал он, даже не начав ощупывать меня, — пахнет травами, значит, Вэл.

На глаза мне тут же нацепили повязку, от которой пахло чем-то пряным. Погрузившись во тьму, я несколько раз покружилась на одном месте, а затем начала охоту. Доносившееся со всех сторон хихиканье никак не давало выбрать направление, а мягкий ковер заглушал шаги. Хлопки доносились со всех сторон, я аккуратно пошла вперед и через пару шагов врезалась в стену, отбив коленку. Хихиканье стало громче, давая понять, что нужно взять левее. Робко шагая, я приближалась к источникам звука. Судя по ощущениям, кто-то должен был быть прямо напротив меня. И тут я почувствовала, что справа кто-то дернулся в сторону, сделав резкий выпад рукой, схватила этого кого-то за запястье.

— Ага! Так, рука широкая, значит, мужчина, — довольно прокомментировала я.

Встав, как я надеялась напротив, принялась ощупывать свою добычу. Добыча, кстати, не выдавала себя голосом и стояла на редкость смирно.

— Так, челка есть, — скользнула я руками к голове и перебрала волосы, а затем провела ладонями вниз до шеи, — волосы короткие. Значит, не Лекс.

— Верно, малышка, — подал голос Александр откуда-то сзади.

А руки продолжили изучать пойманного. Кончики пальцев дотронулись до щёк и губ, но портрет это мне так и не помогло составить, зато я почувствовала, как кто-то выдохнул и обжёг дыханием ладони.

— Кто же ты у нас? — задумчиво протянула я, а затем нащупала, что на шее висит цепочка с круглым медальоном. — Ага! Ты — один из Форсов, но, — провела рукой от своей макушки вперед, как бы замеряя рост. Ребро ладони дотронулось до шеи пока неразгаданного брата. — Эвану я достаю почти до подбородка, а здесь расстояние больше. Значит, ты — Дик!

Завершив фразу, я стянула с себя повязку и победным взглядом уставилась на Ричарда. Он стоял очень близко и разглядывал меня, мне показалось, что зрачки его удивленно расширились, словно Дик не до конца понимал, что сейчас произошло. На меня же нахлынуло какое-то странное оцепенение, которое я никак не могла с себя сбросить.

— Теперь дядя Дик водит! — воодушевленно воскликнула Мия.

От ее голоса я вздрогнула, а затем вложила в ладонь Форса платок и встала в круг. Ричард надел повязку и несколько раз прокрутился на одном месте, а затем начал игру. Надо сказать, что лавировал по комнате он очень даже профессионально, а потом поймал «случайно» оказавшуюся Жаклин. Девушка настойчиво крутилась рядом с ним, так и норовя попасть в его руки, однако ей пришлось попотеть, потому что Дик явно ориентировался не на хлопки, а на запах. Принюхавшись к навязавшейся пленнице он, как мне показалось, немного сник, а затем аккуратно положил девушке руки на плечи.

— Девушка в платье, — немного разочарованно протянул он, — госпожа Жаклин, я полагаю?

— Угадали, — кокетливо ответила Жаклин.

Игра в жмурки еще долго бы продолжались, если бы не появилась няня Мии и не увела ее спать. Девочка очень не хотела уходить, ещё бы, когда с ней ещё будет играть такое количество взрослых. Когда маленькая госпожа покинула нас, все как-то разбрелись в очередной раз по углам. Жаклин развлекала Дика беседой в темном уголке комнаты, а Роза играла в карты вместе с Джоном и Лексом. Я же ждала, что мне наворожит Эван, наконец-то дорвавшийся до моей судьбы.

— Ну, юная дева, узри же своё будущее, — противным голосом сказал провидец, мешая колоду.

Быстро-быстро он начал кидать карты на стол в каком-то понятном одному ему раскладе, а его лицо приобрело на редкость важное выражение. Снаружи раздался цокот лошадиных копыт, видимо, остальные вернулись с прогулки. А Эван всё всматривался в карты, выкладывая их перед собой.

— Ну что там? Слушай, а ты можешь увидеть, найду я того, кого ищу?

— Ты про?

— Именно, — кивнула я, намекая на убийцу матери, хотелось бы знать увенчается эта авантюра успехом.

— Так, — почесал лоб друг, — ты рано или поздно узнаешь правду, это я точно вижу. Но когда — не могу сказать. Я тут кое-что другое вижу ещё, дорогу круглую, и ты по ней бегаешь. И ещё, — он внезапно замолчал, а потом резко смешал карты. — Нет, ничего.

— Что? Эван, — щёлкнула я пальцами перед его носом, а он внезапно перехватил мою ладонь и пристально на неё посмотрел. — Слушай, либо говори какое-то жуткое предсказание, сулящее мне почесуху, либо сделай нормальное лицо.

— Показалось, — немного дёрганно улыбнулся Эван. — А ты себя хорошо чувствуешь? А то ты бледная какая-то, как из храма вернулась.

Настал мой черед дёргаться. Я явно была сейчас не способна кого-то исцелить, сонливость все ещё не желала отпускать. Но почему-то я верила Седрику, который сказал, что всё нормализуется. Просто я ощущала какую-то беспомощность. Ведь, если что-то произойдет с моими спутниками, а силы не вернутся до этого времени… Нет. Заверив Эвана, что все просто замечательно, я подцепила его под локоток и потащила в столовую.

* * *

В столовой поселился настойчивый гул голосов, периодически слышалось звяканье чашек, и раздавался весёлый смех. Рассадка была такая же, как и за обедом, я краем уха слышала, как его Величество о чём-то говорил с губернатором и его женой, а Лекс что-то сосредоточенно втирал Чарли. Я отстранённо мешала чай, хотя и пила его без сахара, просто надо было как-то занять руки. Прав оказался Седрик, когда сказал, что неприятно лишиться частички себя, пусть и ненадолго. Я раньше как-то никогда не задумывалась о сущности моего дара, воспринимая его как должное. А сейчас, лишившись на некоторое время способностей, поняла, насколько они для меня важны. Горько-сладкий запах, который присутствовал в храме, казалось, продолжал преследовать, мерещась даже здесь, в доме господина Крида. Ложечка с тихим звяканьем выпала из пальцев и ударилась о блюдце. И все почему-то смотрели на меня, явно чего-то ожидая.

— Что-то случилось?

— Мы спрашивали, как вам храм, леди Валерия, — улыбнулась Лия Крид, а затем обеспокоенно уточнила: — С вами всё нормально? Вы немного бледны.

— Благодарю за заботу, — кивнула я. — А храм великолепен. Я его видела раньше только в книгах, но наяву — он гораздо прекраснее, словно кувшинка.

— А запах там был просто прекрасен, чувствуете? — вдохновенно начала щебетать Жаклин. — Я так рада, что там можно было приобрести благовония.

Я пригляделась и увидела, что все вокруг заволочено, как в храме. А на противоположном конце стола стояло металлическое блюдо, от которого исходил легкий дымок. Запах вереска все сильнее заполнял помещение. Как я так задумалась, что не заметила, как зажгли травы? Всем присутствовавшим, кстати, запах пришелся по нутру, а вот я снова ощутила приступ дурноты, который накрыл меня с головой. Нужно было выйти на воздух, я опять надышалась вереском, а это значило, что сила исцеления вернется ещё позже.

— Я прошу прощения, — собственный голос донёсся до меня, как сквозь туман. Мне был жизненно необходим свежий воздух, я сосредоточенно пробиралась к выходу, натыкаясь на мебель.

— Прайд, тебе плохо? — обеспокоенно спросил кто-то, кажется, Тревор.

— Просто немного душно, — обернулась я и выдавила подобие улыбки. Не стоит волновать всех, я ведь почти в порядке. — Я скоро вернусь, — а вот тут вот я покривила душой, не собираясь возвращаться в пропахшую вереском комнату.

Я не помню, как добралась до выхода, но спустя какое-то время до меня стали доноситься звуки улицы, а потом я осознала, что сижу на ступенях какого-то дома. Где я сейчас находилась, было непонятно, как сюда добралась — тоже, но пока что это абсолютно не волновало. Жадно вдыхая воздух, я отстраненно смотрела прямо перед собой, изредка выхватывая взглядом людей, которые проходили по освещенной улице. Казалось, что вечером город оживал еще больше, потому что так и слышались разговоры, которые смешивались со смешками. Мимо проезжали экипажи, иногда появлялись всадники, постепенно звуки стали слышаться все чётче и чётче. Да и в глазах прояснялось, но сердце все равно никак не желало стучать в нормальном темпе, зато теперь я могла ощущать что-то помимо запаха вереска. Вокруг пахло сточной канавой и потными лошадьми, но эти запахи сейчас казались прекраснее всего на свете. Лишь бы не вереск.

— Что, детка, с работы поперли? — раздался рядом мужской голос.

— Что? — недоуменно переспросила я, поднимая голову и разглядывая мужчину. Точнее, парня, на вид он был моим ровесником, хотя, кто разберет в темноте.

— Пойдем, я тебе заплачу гораздо больше, чем бывшие клиенты, — наклонился ко мне парень, обдавая запахом перегара.

— Я не падшая женщина, — помотала я головой. Странно, я же не вульгарно одета, верхней одежды, правда, не было, но это же не показатель.

— О, ну, раз ты любишь такие игры, — пьяно протянул парень, поправляя длинные и вроде бы светлые волосы, — то ты, разумеется, невинная путница, случайно оказавшаяся рядом с публичным домом.

Ещё лучше. Только я могла чисто случайно, а это действительно случайность, усесться на ступени борделя. Из всех домов в городе надо было выбрать именно этот, верно, сам Илок[15] подтолкнул меня к этому, а теперь ехидно ухмылялся где-то за спиной. Пока я корила себя за глупость, парнишка уселся рядом со мной и недвусмысленно начал придвигаться всё ближе и ближе. Я отодвигалась влево, пока ступени не кончились, а кончились они внезапно. Перил отсутствовали, так что я свалилась прямо в нерастаявший сугробик, но очень быстро встала на ноги и начала активно подрагивать от холода. Сердце все еще колотилось слишком быстро, но теперь уже не от вереска, а от напряженности ситуации.

— Меня зовут Джеймс, — поднялся на ноги молодой человек и начал приближаться ко мне. — А тебя как, солнышко?

— Джиневра, — неуверенно соврала я, пятясь назад. Назвавшийся Джеймсом оперативно перекрыл путь, не давая пройти, как оказалось, парень гораздо менее пьян, чем я решила вначале. Кричать не имело смысла, потому что стражники да и местные люди решили бы, что это часть любовных утех, которым обычно предавались в этом доме. Вот только у меня была несколько иная развлекательная программа, но, как деликатно донести это до Джеймса, я не представляла.

— И сколько ты берешь за свои услуги, Джиневра? — ухмыльнулся он и пальцами пробежался вверх по моему животу. Но конечной цели я не позволила достигнуть, потому что уперлась руками в его грудь. Джеймс, кажется, решил, что это часть игрищ, потому что тут же исправился: — Прости, мы же играем в недотрогу. О, прекрасная Джиневра, — гаркнул он мне прямо на ухо, — помоги же уставшему путнику обрести покой и умиротворение!

— А… Э… А пошли к тебе, — брякнула я, лихорадочно продумывая план побега. Мое предложение Джеймсу очень понравилось, что говорить, я чуть не ослепла от его улыбки. Он нагло обнял меня за талию и повел было вглубь улочки, но я его остановила: — Я только вещи возьму, а то холодно. Подожди меня тут, зайчоночек.

— Поторопись, кисонька, — отпустил меня парень и подтолкнул к ступеням. Направлять он меня хотел шлепком по мягкому месту, но я шустренько присела, поэтому схлопотала по пояснице.

Взлетев по ступеням, я торопливо потарабанила в дверь, а затем проскользнула в образовавшуюся щель. И тут же оказалась в мире похоти и разврата. Здесь тоже было все покрыто сизой дымкой, только это было из-за сигарет, а еще все вокруг словно пропиталось насквозь алкоголем. Открывшая дверь женщина недоуменно вытаращила глаза и закашлялась до такой степени, что ее пышная грудь чуть не вывалилась из корсета. Я же обогнула женщину не особо тяжелого поведения и побежала дальше по дому, стараясь не смотреть на не совсем одетых людей. Ай, да что скрывать, кое-кто был совсем уж голым.

Я уже начала активно сомневаться в своем и так изначально не самом гениальном плане. А суть его была такова — выбраться через окно с противоположной стороны. Как же хорошо, что здесь нет решеток, это я успела заметить ещё снаружи. Щеки уже совсем раскраснелись от стыда и бега, когда я вылетела в коридор с кучей совершенно одинаковых дверей. А звуки, доносившиеся из-за этих дверей, заставили меня ещё больше покраснеть. Открыв дверь в самом конце коридора, я вбежала в комнату.

Да, не в пустую.

Парочка, которая там находилась, явно не ожидала, что в самый разгар веселья к ним присоединится ещё кто-то. Они на секунду замерли, а затем запутались в руках и ногах и свалились с кровати. Я готова была сквозь землю провалиться, приличной девушке вообще не положено видеть обнажённых мужчин, тем более в таких количествах… Закрыв лицо руками, я подбиралась к окну, а справа от меня пара, судя по звукам, пыталась распутаться.

— Извините, простите, продолжайте, — пискляво говорила я, распахивая окно и вылезая в него.

Выпрыгнула, разумеется, в лужу, но это было не важно. Главное — что Джеймс так и дожидался меня около ступеней, а я уже судорожно бежала, куда глаза глядят. Глядели они в сторону улочек, по которым я долго петляла, пока не выскочила на главную площадь. Мы проезжали ее сегодня днем, я еще подивилась странному памятнику в виде фруктовой корзины, который символизировал почему-то мир и благодушие. Бросившись наперерез какому-то экипажу, остановила его и под поток отборнейшей брани полезла в коляску.

— К дому губернатора. Если будете ехать и молчать, заплачу вдвойне, — тоном, который не терпел пререканий, сказала я.

Экипаж сдвинулся с места, а я откинулась на спинку сидения и затряслась от холода и беззвучного смеха. Вот вам и девушка из высшего света. Кажется, эту поездку я еще ой как долго буду вспоминать.

Глава двадцать шестая, об огородах и пирожных

Расписной потолок выглядел как-то удручающе, несмотря на то, что был стилизован под небо. Однако все эти облака нагнетали атмосферу и навевали тоску, заставляя думать о смысле жизни и прочих философских вещах. Но особо разлеживаться времени не было, поскольку уже через пару часов нам надо предстояло выезжать в замок короля Августина III. Скоро должен был появиться министр иностранных дел Ронии, некий Уильям Бэкон, чтобы сопровождать нас до места назначения. О том, что у нас будет провожатый, выяснилось во время моего отсутствия, за которое, кстати, я получила приличный нагоняй от Лекса и Чарли.

Сложив все свои вещи в седельные сумки, я еще раз окинула взглядом комнату, проверяя, не оставила ли чего. Выловив мальчишку-слугу, попросила отнести все в конюшню, а сама направилась вниз к остальным, чтобы позавтракать. Вчерашняя прогулка без верхней одежды, хвала Всевышнему, никак не сказалась на моем здоровье, зато отразилась на одном комплекте формы, превратив его в грязное недоразумение.

В столовой уже собралась вся семья губернатора, включая маленькую Мию, которая приветливо помахала мне и похлопала по стулу рядом с собой, приглашая присесть. А вот где пропадали все мои спутники — непонятно, потому что никого из ордена за столом пока что не было. Я заняла место рядом с Мией и начала неторопливо завтракать, попутно слушая рассказ девочки про пони, которого обещал ей купить папа. От моего взгляда не укрылось то, что Роза находилась в каком-то радостном воодушевлении, а вот ее сестра наоборот была на редкость задумчивой. Жаклин смотрела прямо перед собой, а ее руки крошили в тарелку кусочек хлеба. Заметив, что я ее разглядываю, она указала взглядом на выход, намекая, что желает переговорить после завтрака. Мой еле заметный кивок дал понять, что намек не остался без внимания, девушка заметно расслабилась и даже начала улыбаться. А, когда появились члены ордена, она засияла подобно начищенному подсвечнику.

— Привет, сестричка, — плюхнулся рядом со мной Эван и поцеловал в щеку. — Как спалось?

— Неплохо, а тебе? Слушай, ты причесывался вообще? — уставилась я на всклокоченного парня и попыталась пригладить торчащие во все стороны волосы. А заодно провести диагностику, но оба действия оказались безуспешны: силы пока так и не вернулись, а волосы Эвана остались растрепанными.

— Да заснул с мокрой головой, — фыркнул парень, а затем с наслаждением начал поглощать выпечку, лежавшую на его тарелке.

Краем глаза я заметила, что Жаклин поднялась из-за стола и направилась к выходу. Выждав немного времени, я, сославшись на то, что желаю проверить, все ли собрала, также покинула столовую. Девушка ждала меня прямо за дверью, нетерпеливо расхаживая из стороны в сторону. Увидев, как я появилась на пороге, она кивнула и повела за собой вверх по лестнице. Пока мы шли, Жаклин немного нервно озиралась по сторонам, а я еле за ней поспевала. Наконец мы вошли в ее спальню, и девушка жестом пригласила меня сесть в одно из больших кресел, которые стояли около окна. Комната Жаклин была просторной и светлой, как и все в этом доме, пожалуй, я бы назвала это помещение нежным, потому что в каждой детали чувствовалась рука хозяйки.

— Леди Валерия, — обратилась ко мне Жаклин, усаживаясь в кресло и нервно сцепляя пальцы в замочек, — могу я попросить вас об одной услуге?

— Смотря, чего вы желаете, — улыбнулась я.

— Ах, — встала девушка и прошлась по комнате. — Мне так неловко навязываться, но мне просто не к кому обратиться за помощью. Вы, как девушка, должны понять меня… Могли бы вы передать сэру Ричарду вот это, — Жаклин подошла к туалетному столику и взяла с него свиток, перевязанный розовой ленточкой.

Как-то не хотелось быть голубем с любовными записочками, вообще не хотелось вмешиваться во всю эту ситуацию, становясь третьей лишней. Но у старшей дочери губернатора было такое умоляющее лицо, что я невольно протянула руку и сжала послание. Жаклин так и просияла, а затем торопливо обняла меня, я только и смогла улыбнуться да ответить на ее объятие. Все-таки Жаклин Крид — очень хорошая девушка, светлая и чистая.

— И еще, леди Валерия, могли бы вы отдать письмо потом, когда вы уже на место прибудете. Или, если такое возможно, просто оставьте его где-то среди вещей, а не отдавайте лично в руки. Простите, что вмешиваю вас…

— Что вы, обещаю, это все останется нашим маленьким секретом. Пойдемте вниз, мы скоро выезжаем, — кивнула я в сторону двери, а потом убрала свиток в карман, стараясь не помять.

Когда мы подошли к столовой, то услышали, что там велись оживленные разговоры, кажется, Уильям Бэкон уже изволил приехать. Пора прощаться с семейством Крид и отправляться в дальнейший путь. Пройдя в столовую, я убедилась в своих предположениях — министр иностранных дел действительно почтил нас своим присутствием и теперь сосредоточенно знакомился со всеми. Жаклин прошла к своей семье и встала справа от отца, дожидаясь, пока он завершит разговор. Я же окинула равнодушным взглядом сэра Бэкона, но не смогла выявить для себя что-то интересное — с такой внешностью самое место в тайной канцелярии. В нем было все слишком обычным — обычные волосы мышастого оттенка, серые глаза, типичные черты лица. Пожалуй, встреть я его на улице, не обратила бы внимания. А вот этот мужчина, которому на вид было около пятидесяти лет, явно не упустил бы ни одной детали во внешности случайно увиденного на улице человека, уж больно пристально он осматривал всех нас, казалось, что он даже делает какие-то заметки в памяти.

— А это, сэр Бэкон, — кивнул в мою сторону Блейк, — леди Валерия Прайд.

— Рад знакомству, леди, — дежурно поцеловал мою руку сэр Бэкон, а затем пристально посмотрел в лицо, вызывая на поединок взглядов. Но наша негласная битва так и не успела начаться, потому что министр как-то странно выпучил глаза и начал судорожно кашлять.

Пока его отпаивали водой, я невольно покосилась на свое отражение. Вроде все нормально, глаза и нос на своих местах. Хотя, мне показалось, что сэр Бэкон как будто бы узнал меня, но мы до этого никогда не встречались, в этом я была уверена. Однако судорожно пивший воду министр так странно на меня косился, что я невольно начала вспоминать все свои прегрешения. Может, я вчера его обрызгала водой из луж, пока бежала к экипажу?

— Прошу прощения за заминку, — сдавленным голосом просипел сэр Бэкон. — Пройдемте же на выход. Ах да, забыл сказать, нас еще будет сопровождать мой сын Джереми, он должен подъехать с минуты на минуту. Леди, позвольте стать вашим спутником, — обратился ко мне министр и тут же практически потащил за собой, схватив за предплечье.

Чтобы не толпиться, мои спутники взяли куртки и отправились одеваться на улицу, а вот я и навязавшийся сэр Бэкон задержались и остались наедине. Министр начал помогать мне надевать верхнюю одежду, а затем я услышала, как он тихо сказал на ухо:

— Позвольте выразить свое восхищение, леди, эмоции вы контролируете просто замечательно. Но позвольте спросить, что в публичном доме делала девушка благородного происхождения?

Настал мой черед закашляться. Министр иностранных дел в публичном доме. В борделе. Да как угодно назвать — смысл не изменится.

— А вы что там делали? — только и смогла просипеть я, оборачиваясь и разглядывая сэра Бэкона.

— О, то, чем вы мне так любезно разрешили продолжить заниматься, пока вылезали в окно.

Краска стыда залила мое лицо, какой позор. Как можно было из всех комнат выбрать ту, где расслаблялся министр иностранных дел? Который еще и лицо мое запомнить умудрился. А я… А что я, я запомнила несколько другие части тела.

— Небо, леди Прайд, только не говорите, что вы действительно не запомнили моего лица, а я только что сам раскрыл все карты? — начало доходить до сэра Бэкона всё происходящее.

— Я как-то другое запомнила, — прокашляла я. Теперь настал черёд смущаться Уильяму Бэкону. Надо же, вогнала в краску человека, который мне в отцы годился. — А давайте, я вас не видела, вы меня не видели? И никому не будем говорить об этом досадном недоразумении?

Бэкон судорожно кивнул и открыл дверь. Наши лошадки были уже готовы, а мои спутники прощались с семьей губернатора. Мужчины воодушевленно целовали женские ручки и обменивались рукопожатиями с Освальдом Кридом. Поймав взгляд Жаклин, я коротко кивнула и похлопала себя по карману, намекая, что все будет выполнено в лучшем виде. Откуда-то подъехал молодой человек на сером коне. Остановившись, сын министра, начал спешиваться. И это ему почти удалось, но, когда мы столкнулись взглядами, он нервно дернулся и не очень грациозно бухнулся на каменную брусчатку. А я, пробормотав, что, кажется, забыла что-то в комнате, взлетела по ступенькам и захлопнула входную дверь. А потом три раза ударилась лбом о дерево. Медаль «Неудачница года» должна быть у меня в кармане.

Мало того, что видела министра не в самом приличном виде, так еще и его сын вчера пытался скрасить свой досуг в моем обществе. Ха, было бы весело, если бы они на выходе встретились, потому что вряд ли сэр Бэкон знал, что Джеймс, хотя, нет, Джереми, решил покутить в бордельчике. Яблочко от яблоньки недалеко падает. Сэр Бэкон, судя по всему, вдовец, кольца на пальце не было, а сын имелся, а то совсем неловко уж было бы смотреть в глаза матери семейства. Глубоко вдохнув, я переложила письмо из кармана штанов за пазуху, а потом вышла на улицу, сияя как будто бы искренней улыбкой. Все уже сидели на лошадях, кроме сына министра, который держал за уздечку моего Дьёго. Наскоро простившись с семейством Крид, я забрала поводья из цепких пальцев Джереми.

— Джиневра, значит? — с идзевочкой пропел рядом Джереми, откидывая назад светлые пряди. Его руки потянулись ко мне, подсадить решил, ну-ну.

— Молчал бы, Джеймс, — не менее язвительно протянула я, а затем откинула наглые руки. — И морковку свою попридержи, зайчоночек, если не хочешь в дальнейшем лишиться части своего огорода.

Нашу перепалку скрывал ото всех бок Дьёго. Джереми Бэкон окинул меня взглядом, а затем начал спиной отходить к своему коню, который стоял рядом. По его губам я четко прочитала: «Стерва». Нет, я не стала ругаться, а просто показала ему кулак. С оттопыренным пальцем. Выпрямившись в седле, я спиной ощутила, как Джереми изучал меня, и вся передернулась от омерзения.

* * *

Замок поражал своими размерами. Его высокие шпили мы заметили еще издалека, казалось, что башни заканчиваются под самыми облаками, а сам замок вот-вот окажется под самым носом. Но расстояние обманчиво, уже полчаса мы видели каменное здание, но так к нему и не приблизились. Построен замок был из белого камня, а вот крыша была черной, я невольно сравнила своего Дьёго с ним — белый с черной гривой. Всю дорогу я старалась держаться как можно дальше от Бэконов, знакомство с которыми напрягало все больше и больше. Если отец семейства еще мог претендовать на звание разумного человека, министр все-таки, то сын… Рядом с ним я ощущала резкие приступы ненависти ко всему, что шевелится, а шевелился обычно рядом, собственно, Джереми. Он, кстати, оказался ровесником Эвана, но мой друг никогда бы не позволил вести себя так рядом с женщиной.

Вблизи замок и вовсе давил своей массивностью, казалось, что сейчас он просто обрушится и завалит обломками. Издали заметив наше приближение, стража начала опускать подвесной мост, который обрушился на землю, разбрызгав грязь. Я краем глаза отметила, как Джейсон спустил с пальцев какое-то заклинание, а затем еле заметно кивнул, давая понять, что путь чист. Лошадей тут же увели в конюшню, а сумки начали оттаскивать по выделенным покоям. А нас уже повели в комнаты, чтобы немного отдохнуть перед аудиенцией у короля. Шли мы чинно и благородно, попутно слушая историю замка, которую я пропустила мимо ушей, потому что откровенно глазела по сторонам.

Во-первых, тут практически на каждом шагу стояли рыцарские доспехи. Пустые. Я проверила, украдкой отстав от остальных. Во-вторых, море гобеленов на стенах, в основном это были сюжеты из жизни предков короля Августина III, когда они совершали какое-то очередное славное деяние, вроде усекновения дракона или посадки дерева. В-третьих, слуги. Их было очень много, и они открыто таращились на нас и перешептывались между собой.

Приглашенных на подписание договора прибыло более чем достаточно, поэтому со свободными комнатами была напряженка. Мне досталась смежная комната — с общей ванной, а вот кто мой сосед — пока загадка, потому что я засмотрелась по сторонам и не увидела, кто зашел в соседнюю дверь. Скинув сапоги, я прошлась по мягкому ковру, ощущая, как ворс приятно щекочет стопы даже сквозь носки, которые на этот раз были с рыбками. А потом начала вертеть письмо Жаклин Дику. Интересно, а что она там написала? Наверное, что-то про голубые глаза и сверкающую улыбку. Рука помимо воли потянулась к ленточке, но я вовремя остановилась. Меня не касается, что там написано, хоть мне интересно. А что Дик ответит ей на письмо? Что за мысли в голове. Меня это не касается. Успокойся, Прайд.

Сунув до поры до времени письмо в карман, я разложила вещи, а затем проверила кровать на мягкость. Не самая удобная, видимо, специально, чтобы гости не залеживались, но недолго перекантоваться можно. Я вообще плохо высыпалась, если спала не на своей кровати, а к дворцовой в Алии так и вовсе привыкала почти три месяца. И тут за дверью в ванную комнату послышалось какое-то движение, кажется, мой сосед объявился.

— Кто мой сосед? — заинтригованно спросила я, постукивая по двери. Открыть не решилась, вдруг, он уже успел оголиться.

— Сюрприз, — радостно распахнул дверь Эван. Одетый. — Я хотел помыться, но дамы вперед. О, у тебя тут уютненько, — заглянул он через мое плечо в комнату, опираясь рукой о косяк.

— А у тебя что? — поднырнула я под руку Эвана, пересекла ванную и вошла в соседнюю комнату. Почти так же, как и у меня, только кровать без балдахина. И мне почему-то казалось, что она удобнее. Быстро проверив свои догадки методом ощупывания матраса, я обернулась к другу и коварно предложила: — Может, поменяемся? Ты же знаешь, как я плохо засыпаю на непривычной кроватке, а у тебя тут помягче, вроде.

— Чего не сделаешь ради подруги, — охотно согласился Эван, а затем направился в ванную. — Вещи твои пойду перенесу.

— Тогда свои захвати сразу, — кивнула я на седельные сумки, которые лежали на кровати слева от меня.

— Кстати, спасибо, что напомнила. Это Дика, перепутали слуги.

Дождавшись, пока ясновидящий скроется, я начала расстегивать сумку, чтобы положить письмо Жаклин. Но пальцы почему-то тряслись, застежка никак не хотела поддаваться. Не хотелось, чтобы Эван застукал, как я копалась в вещах его старшего брата. Кое-как запихнув изрядно пострадавшую от моих действий бумагу, я привела сумку в порядок и приняла самый невинный вид, который только можно было придумать. Как раз вовремя, секунду спустя на пороге появился Эван с моими пожитками, быстро поменяв сумки местами, он вышел из комнаты, отправившись к брату. А я направилась в ванную, предварительно оставив записку другу, чтобы не вздумал ломиться. Наблюдая, как бадья заполняется водой, я решительно выгоняла из головы мысли, в которых, почему-то, были письмо Жаклин и Дик, радостно скакавший по комнате и кричавший о постигшем его счастье. Что за бред в голове?

* * *

Интересно, кто это только придумал — произносить витиеватые речи, одно вступление к которым доводит до зубовного скрежета? Явно какой-то человек с прогрессировавшей манией величия, потому что в нормальном состоянии слушать это все просто невозможно. Встреча с правящей династией состоялась на неофициальном уровне, то есть присутствовало всего около тридцати человек от двух стран. Короли Ламелии и Ронии торжественно обменивались приветствиями вот уже полчаса, но к основной цели нашего приезда так пока и не приблизились. Зато упомянули дедушек и бабушек, которые гордились бы своими потомками, решившими в такой «нелегкий для всех нас момент встретиться, дабы решить столь животрепещущие вопросы, которые уже не один десяток лет мешают нашим странам идти рука об руку…». Муть.

Лицо Филиппа Блейка выражало смесь обреченного смирения и тщательно замаскированного негодования, так уже поперек горла встали эти речи, после которых наш монарх, определенно, должен был обнаружить мозоль на языке. А вот ламельские советники, стоявшие рядом с Блейком, одобрительно кивали, довольные словами нашего молодого правителя. Приехавшие за несколько дней до нас советники уже успели установить контакты с политическими партнерами, во всяком случае, так они сами утверждали.

Августину III наш король годился в сыновья — правителю Ронии перевалило за шестой десяток, на троне он уже сидел более двадцати лет. Король Августин из рода Кэрролов смотрел на окружающих уже немного поблекшими глазами, в которых, я готова была поклясться, была скрыта вековая мудрость. Он как бы взглядом говорил Блейку: «Что такого ты, мальчик, можешь сказать, чего я не знаю? Но я принимаю твои правила. Пока принимаю». Военный мундир, в который обрядился король Ронии ради такого случая, сидел на раздобревшей фигуре слишком плотно, казалось, что пуговицы сейчас отлетят и попадут какому-нибудь незадачливому министру по лбу. Седые волосы Августина III были уложены таким образом, чтобы прикрывать лысину, а тяжелая корона, переливавшаяся в свете, только помогала фиксировать прическу.

А вот королева Виктория выглядела просто замечательно для своего возраста. Ей нельзя было дать на вид больше сорока лет, хотя в этом году отмечали ее пятьдесят пятый юбилей. Высокая, стройная, с безукоризненно прямой спиной, она возвышалась над подданными и скользила по лицам взглядом равнодушных зеленых глаз. Какие это глаза, они были так прекрасны, что за один взгляд не жалко и умереть. Но на лице королевы нельзя было прочитать никаких эмоций, только светский интерес, который на деле и гроша ломаного не стоил. Виктория Кэррол явно скучала на этой встрече. Или делала вид, что скучала, потому что иногда она позволяла себе одобрительные кивки, когда ее муж говорил особо душещипательные строки из своей речи.

Наследник престола разглядывал Филиппа Блейка с уважением, приправленным толикой зависти. Еще бы, они были ровесниками, но Блейк — уже король, а Эдвард Кэррол — пока только принц. Вряд ли принц Ронии желал смерти своему отцу, но, думаю, не отказался бы, если бы тот добровольно отрекся от короны в пользу сына. Кстати, принц Эдвард вел занимательную беседу с министром Бэконом. Столкнувшись со мной взглядом, сэр Бэкон как бы случайно дотронулся пальцем до подбородка, намекая, что наш негласный договор в силе. Рядом с этими двумя стояла девушка, беспечно обмахивавшаяся веером и изучавшая людей в зале. Выглядела она, как ожившая картинка из сказок о принцессах, наверное, потому что ей и была. Аннабель Кэррол внешне была очень похожа на своего старшего брата, если бы не разница в возрасте, то их легко можно принять за близнецов. Светлое платье, отделанное кружевами, делало принцессу похожей на облако или на пирожное, щедро украшенное кремом. Словно подтверждая последнюю мысль, желудок коротко проурчал, заставив Дика покоситься на меня, закатить глаза и произнести одними губами фразу: «Ты безнадежна».

А по обрывкам фраз становилось понятно, что скоро вся эта пытка речью подойдет к концу, потому что доносились слова «подпишем» и «очень рад». Мысленно я исполнила веселый танец и покосилась в сторону дверей. Но кое о чем я забыла: о том, что должно быть торжественное завершение, подводящее итоги этой встречи. Минус еще полчаса из жизни, которые растянулись на целую вечность для моего окончательно прилипшего к спине живота. И вот, когда уже произошло торжественное пожатие рук и целование ручек, когда уже всех оповестили о том, что вечером состоится бал в честь прибывших гостей, когда все уже практически рванули к дверям, король Филипп сделал жестом знак, что хочет еще что-то сказать. На какой-то момент мне даже почудился хоровой стон, но это было только разыгравшееся воображение, а вот вопрос нашего короля заставил меня всю обратиться в слух:

— Могу я узнать, какова судьба Эрвина Роуга?

О да, что стало с послом Ронии, который чуть было не устроил массовое отравление, интересовало всех, кто прибыл. Меня — особенно, как-никак, главная пострадавшая, хотелось какой-то моральной компенсации хотя бы.

— Он скончался, — неожиданно сказала королева Виктория низким, утробным голосом.

— Мир его праху, — без особого сожаления сказал Лекс так, чтобы его услышала только я.

— Сэр Роуг должен был отправиться на каторгу за то, что он сделал, — продолжила королева, задержавшись взглядом на мне, — но его нашли мертвым в камере.

Что ж, Роуг легко отделался, вряд ли бы его изнеженный дворцовыми прелестями организм выдержал испытание каторгой. Конечно, о мертвых либо хорошо, либо ничего, но только вот покойный Роуг был совсем уж мрачной и неприятной личностью. Наверное, все же нехорошо так ругать его, пусть даже и в мыслях, но, с другой стороны, я имела право испытывать неприязнь к послу. Так и достигнув равновесия между совестью и обидой за моральный ущерб, нанесенный несколько месяцев назад, я, подталкиваемая в спину Лексом, направилась к выходу.

А еще предстояло вытерпеть бал.

Глава двадцать седьмая, о винограде, сопении и бубенцах

Мне всегда казалось, что танцующие пары рассказывают какую-то историю своими движениями. Полонез, например, представлялся разговором двух важных людей, которые только что заключили со всей помпезностью особенный договор. А менуэт навевал мысли о робком кавалере, который никак не может признаться в своих чувствах не менее робкой барышне. Осмотрев вальсирующие пары и отогнав мысли о хлопьях снега, я начала пробираться к столам с закусками. По пути еле увернулась от Дика, танцевавшего с какой-то привлекательной (еще бы, зная Дика) блондинкой, а потом чуть не налетела на короля Филиппа, который кружился в вальсе вместе с принцессой Аннабель. Девушка что-то увлеченно щебетала, а вот Блейк выглядел на редкость отстраненным, он вежливо кивал на фразы, но взгляд его был направлен как бы сквозь принцессу. И почему-то мне казалось, что мысленно он танцевал с Линдой Перевелл…

Взяв в руки гроздь винограда без косточек, я неторопливо отправляла ягоды в рот. Заметив, что руки мои заняты, усатый офицер поменял траекторию движения и оперативно пригласил на танец скучавшую неподалеку девушку. Единственная дама, заявившаяся на бал в штанах и сапогах, коей, собственно, я и являлась, вызвала нешуточный интерес. Невольно в голову приходили сравнения с диковинной птицей в клетке, на которую откровенно таращились. Периодически поступали приглашения потанцевать, на которые поступали вежливые до определенного момента отказы. Потом это уже порядком все надоело, поэтому пришлось вооружиться виноградом.

То, что будет организован бал, я подозревала, но намеренно не взяла платья, которое соответствовало бы случаю. Танцевать я умела, но не особо любила. Одно дело в свое удовольствие покружиться в вальсе, а другое — стоптать себе и оттоптать кавалерам ноги в опостылевших плясках. А официальной версией для моих боевых товарищей, которые позволили себе немного расслабиться, но все равно оставались настороже, было мое желание «неустанно нести свою службу». Хотя, возможно я бы и хотела потанцевать с кем-то особенным для себя, но все равно бы не смогла в этом признаться. Даже самой себе. Виноград в руке закончился, симпатичный рыжеволосый парень, завидев такое дело, рыпнулся в мою сторону. Но тут же был вынужден развернуться, потому что я приветливо помахала рукой с зажатым апельсином.

— Малышка, ты так всех кавалеров распугаешь, — материализовался рядом со мной Лекс в компании Чарльза Кристалла.

— Это я умею, — согласно кивнула я, снимая шкурку с апельсина. Сколько папиных кандидатов в мужья я успела отвадить до того, как вступила в орден — не сосчитать. Хотя, некоторые кадры были весьма забавными. Особенно тот мужчина, кажется, Тибальд Ройм, который постоянно рассказывал о смальте, кусочках, из которых складывалась мозаика. Помнится, однажды он взялся показывать мне эту смальту, хотя, компания ему явно не требовалась. Я вообще толком не поняла, зачем ему невеста, потому что влюблен сэр Ройм точно был в эти кусочки. Но, когда я заснула за просмотром, он почему-то обиделся и сказал, что я задела тонкие струны его души. В общем, той еще скрипкой был несостоявшийся женишок.

— Кстати, о тебе спрашивал Джереми Бэкон, — припомнил Чарли, принимая у меня треть апельсинчика.

— Надеюсь, ты сказал, что я провалилась. Или умерла.

— Что, не понравился мальчик? Мне тоже. Кстати, вон он, долго жить будет. У тебя секунда, чтобы скрыться.

Старательно смотря в сторону, я направилась в противоположный конец зала, обходя Джереми по максимальной амплитуде. Зал был просто огромен, чтобы пересечь его быстрым шагом понадобилось не меньше трех минут, а ведь еще надо не попадаться под ноги танцующим. Проходя мимо окон, высота которых равнялась высоте стен, я с грустью отметила, что никакого балкончика за ними нет. А жаль, это было бы очень кстати, потому что становилось достаточно душно. Сам бальный зал оказался очень похож на тот, что размешался в алийском дворце — просторный и светлый. Хрустальные люстры, заправленные магией, зрительно помогали сделать помещение еще больше, а каменный пол покрывали замысловатые узоры, в которых смутно угадывались очертания какого-то растения. Видимо, тот, кто расписывал пол, и сам не знал, какое растение он изобразил, потому что больше всего это напоминало смесь папоротника и подорожника, а цветы походили на пионы. Смутно так походили.

— Ой, извините, — смущенно пробормотала девушка-служанка, задевшая меня подносом.

— Ничего, — немного отодвинулась я от стола, давай ей возможность составить бокалы. Служанка как-то неловко переставляла посуду, один раз она даже чуть не опрокинула чашу с пуншем, видимо, впервые прислуживала на таком мероприятии. На вид она была моей ровесницей, из-под косынки торчала русая челка, серые глаза смотрели на все очень внимательно, а форменное платье подчеркивало угловатость фигуры. — Как тебя зовут?

— Э… Элиза, — робко пролепетала девушка, искоса глядя на меня. Наверное, она чаще слышала приказы, потому что мой вопрос застал ее врасплох. — А почему вы не танцуете?

— О, я в неподходящей одежде, — подмигнула я девушке, нацеливаясь на яблоко. — А ты не знаешь, когда это все закончится?

— Совсем скоро, — оглядела Элиза зал своим пристальным взглядом, — совсем скоро. А правда, — она понизила голос до шепота, — правда, что вы лично разоблачили сэра Роуга? Как вам это удалось? Ой, извините, мне нельзя было спрашивать, — в ужасе прижала она ладошки ко рту, все еще продолжая внимательно смотреть не меня.

— Не извиняйся, — попыталась я одобрительно потрепать по плечу Элизу, но она как-то дернулась в сторону. Заметив, что я недоуменно на нее покосилась, служанка выдавила подобие улыбки и сделала шаг ко мне. Может, ей просто не нравилось, когда к ней прикасались посторонние? Элиза, кстати, продолжала пытливо смотреть, ей определённо не терпелось узнать подробности разоблачения Роуга. Я еще раз подивилась тому, как разлетается по свету информация, а потом начала говорить: — Сэр Роуг просто оказался не в то время и не в том месте. Поправочка, для него не в том месте.

— А как вы обо всем узнали?

Рассказывать о том, что я тенью бродила по дворцу, пока мое тело медленно умирало, как-то не хотелось. Девушку я видела первый раз в жизни, а сообщенная информация уж точно в кратчайшие сроки разлетится по всему замку. Если вести о моем скромном участии в деле с Роугом так открыто блуждали среди общества, то сплетни из первых уст будут просто вишенкой на куске торта. Я не представилась, но Элиза точно знала, что я прибыла с ламельской делегацией, знала, как меня зовут. Еще раз окинув взглядом служанку, я увидела, что из-под ее платья выбился висевший на шее тоненький шнурочек, на котором висел кулон в виде свернутой змейки.

— Красивый кулон, — перевела я тему, кивая на змейку. — Он что-то значит?

— Н-нет, просто подарок, — тут же спрятала шнурок служанка, а затем суетливо начала откланиваться. — Прошу прощения, что так задержала вас, всего доброго.

Развернувшись на каблучках, Элиза торопливо принялась пробираться к выходу, свой поднос она оставила на столе. Я проводила служанку удивленным взглядом, а затем вновь стала разглядывать танцующие пары. Я так увлеклась, что пропустила коварное приближение Джереми, который подкрался и опять гаркнул меня на ухо:

— Потанцуем, Джиневра? Или тебе больше нравится настоящее имя?

— А как ты с больной ногой танцевать будешь?

— У меня не болит нога, — непонимающе уставился на меня сын министра, заправляя длинную прядь за ухо.

— Неужели? — удивилась я, а затем от всей души наступила ему на ногу, посильнее надавливая пяткой. Форменные сапоги, кстати, у нас были на толстой, рифленой подошве, в них категорически не рекомендовалось даже случайно наступать кому-то на конечности. И Джереми Бэкон подтвердил это, слегка взвизгнув тоненьким голосочком, но из-за громкой музыки его почти никто не услышал. — А говоришь, не болит. Удачи, Джеймс.

Прихватив со стола яблоко, я направилась к выходу из зала, потому что заметила там скопление знакомых синих мантий. А это значило, что пытки плясками подошли к концу, теперь можно было расслабиться в отведенных комнатах.

* * *

— Спишь? — раздался тихий шепот возле кровати.

Спала, пока кто-то не вошел в комнату посреди ночи и не начал задавать глупые вопросы. Вот что этот человек рассчитывал услышать? Спросонья я плохо соображала, что от меня вообще нужно, угораздило же дверь забыть запереть. Но это никак не походило на покушение, потому что убийцы не уточняют, спит человек или нет. А сразу делают свое грязное дело, и правильно, нечего расстраивать жертву перед смертью.

— Не спи, дело есть, — все еще шепотом произнесли совсем рядом с кроватью.

Да кто там такой настойчивый? Я накрылась одеялом с головой, пытаясь избавиться от этого ночного кошмара в лице назойливого посетителя. Так и хотелось сказать: «Я сплю, не мешай, изверг». Но выдать смогла только маловразумительное мычание. Некто принял это за приглашение и нагло растянулся рядом на кровати, это я поняла по тому, как примялся матрас. Поползновений на девичью честь не последовало, поэтому я снова провалилась в сон. Ненадолго, сразу же над ухом снова раздался теперь уже раздосадованный шепот:

— Мне помощь нужна, ты ж у нас мастер деликатные тексты составлять.

Когда я успела стать мастером в указанной области, прошло как-то мимо меня. Почему надо решать этот вопрос прямо сейчас — тоже непонятно, я еще раз издала приглушенное мычание, надеясь, что неизвестный скроется. И сильнее накрылась одеялом, повернувшись на правый бок. По идее, я сейчас лежала в одной постели с мужчиной, надо было встать и выпроводить его, но желание спать пересиливало. Стыд мне, позор и вечное порицание. И опять меня выдернул из объятий сна шепот:

— Надо просто аккуратно все написать, чтобы не обидеть. Да прекрати спать, когда я с тобой разговариваю!

Раздался хлопок, зажегший свет, а потом одеяло начали отбирать. Я настойчиво боролась за него, в конце концов, резкий рывок заставил повернуться на левый бок, а одеяло так и вовсе откинули куда-то в ноги. Сил терпеть эту наглость больше не было, я резко открыла глаза. Увиденное зрелище заставило на секунду оцепенеть. Ричард Форс, лежавший прямо передо мной, тоже испытал все прелести шокового состояния, я начала серьезно опасаться, что его глаза выпадут и затеряются в подушках.

— Пошел вон из моей постели, — прошипела я, сразу же проснувшись.

— П-прайд, ты что делаешь в кровати моего брата? — просипел Дик, стараясь не смотреть на меня. Получалось у него, откровенно говоря, плохо. Помимо воли взгляд его перемещался на мое тело. Тут важно отметить тот факт, что, собираясь в Ронию, я умудрилась забыть ночные сорочки. И спала я, собственно, в нижней части белья (ай, ладно, в трусах) и обыкновенной льняной рубахе с длинными рукавами, которая еле-еле прикрывала ту область, на которую упомянутое белье надевалось. Во сне рубаха имела свойство задираться, обнаруживаясь по утрам практически на голове. Сейчас, судя по ощущениям, рубашка была где-то на уровне талии.

— Вон! — практически выкрикнула я, пихая Форса в грудь. Не рассчитала немного, он от неожиданности кубарем свалился с кровати, а я схватила одеяло, обмоталась им и юркнула за ширму. Щеки просто горели от возмущения и стыда. Кажется, я поставила рекорд по скоростному одеванию. Потому что, когда я, пылая праведным гневом, выскочила из-за ширмы, облачившись в штаны и швырнув одеяло обратно на кровать, Ричард только-только поднимался с пола.

— Что ты тут забыла? — возмутился Дик, отряхиваясь и не очень дружелюбно смотря на меня.

— А тебе не кажется, что я должна этот вопрос задавать? Вообще-то, это ты только что вломился ко мне в комнату и нагло улегся на кровать! Да ты в этой одежде целый день шатался везде, где только можно было. Еще и в обуви!

— Мне следовало раздеться? — едко осведомился Ричард, опасно приближаясь.

— Следовало, — язвительно сказала я, тоже делая шаг, — в своей комнате.

Мы стояли напротив и целенаправленно прожигали друг друга взглядами. Но Форс не спешил осыпаться на ковер горсткой пепла, как и я. В комнате только слышалось возмущенное дыхание, я тяжело дышала, потому что пыталась контролировать свои эмоции, а не устраивать свершение кровной мести с помощью подручных средств. В честь чего Дик изображал сопение пьяного дракона, понятно не было, но кровник ждал объяснений. Как будто это я к нему в спальню вломилась!

— Вэл, у тебя все нормально? Дик? — показался на пороге ванной заспанный Эван, на ходу застегивавший рубашку. — Ты что здесь делаешь?

— Лучше скажи, что твоя дорогая подружка забыла у тебя в постели?

— Ревнуешь, Форс? — прокомментировала я, стараясь поддеть его. Больше всего это все напоминало сцену ревности, когда супруг застал неверную жену в объятиях любовника. Но жен, мужей и любовников здесь не было. И Форс не мог меня ревновать, скорее он злился из-за того, что оказался в такой нелепой ситуации. А после предыдущей фразы он и вовсе посмотрел на меня совсем уж диким взглядом и определенно решил придушить.

— Технически это ее постель, вообще-то, — торопливо вклинился между нами Эван. — Мы почти сразу поменялись комнатами, потому что здесь матрас лучше, а Вэл плохо спит на чужих кроватях…

— Очень важное уточнение, Эван, — выдохнула я, постепенно успокаиваясь. Если я не прибила Дика сразу, то уже можно быть уверенной, что кровопролития не произойдет. Хотя теперь такое скопление Форсов в моей спальне начинало напрягать. Надо было как-то выпроводить их, и поскорее, потому что у ясновидящего было такое плутоватое выражение, как будто он хотел что-то высказать брату. — Почему бы вам не устроить братские посиделки в другом месте? Форс, ты же к Эвану шел, промахнулся, с кем не бывает. На самом деле, ни с кем такого не бывает, но ты же у нас уникальный.

— Прайд, не нарывайся!

— Вообще-то, ты должен был сказать: «Прости меня, пожалуйста, остолопа». Но даже эта простая фраза тебе явно не по силам!

— И что еще я, по-твоему, не могу сделать? — прищурился Дик, отодвинув брата и снова приблизившись ко мне.

— Ребят, может, — начал было бедный провидец, но, столкнувшись с нашими яростными взглядами, мгновенно сдался. — Ладно, продолжайте.

— Признать очевидное, — пропела я, снова поворачиваясь к Форсу. Ричард удивленно на меня посмотрел, затем кинул суровый взгляд на брата, а потом снова обратил свое внимание на кровницу. А я тем временем продолжила: — Ты никогда не признаешь, что вот тут вот действительно допустил оплошность. Но нет, вместо того, чтобы по-тихому извиниться и скрыться с глаз моих, строишь из себя оскорбленную невинность. Все, спокойной ночи.

Завершив фразу, я подошла к столу и принялась наливать в стакан воду, а затем жадно стала пить. За спиной послышались шаги, Эван, что-то пробормотав, кажется, удалился к себе в комнату. А вот Дик по-прежнему стоял сзади, я чувствовала, как он смотрит на меня. В очередной раз послышались шаги, но не удаляющиеся, а приближающиеся.

— Не злись, — обошел меня Дик, а затем протянул оттопыренный мизинец. — Давай мириться.

Этот жест смотрелся так мило, что я еле сдержалась от улыбки, сохраняя максимально суровый вид. Вот умеет же Форс применять свое обаяние, когда надо. Нарочно смотря в другую сторону, я протянула ему мизинец. Вещевик тут же сплел наши пальцы и начал раскачивать руки. Свободную ладонь он положил мне на макушку, повернув на себя голову, заставив смотреть в лицо. Самое забавное, что сейчас он был очень серьезен в этом детском жесте, а во взгляде не было и капли иронии.

— А вообще, ты сама виновата, — ухмыльнулся Дик. — Надо было дверь запирать.

— Ах ты паршивец! — возмутилась я и попыталась нанести ему несколько ударов кулаками по широкой груди. Попыталась — потому что расхохотавшийся кровник проворно перехватил меня и закинул на плечо. Оставалось только осыпать несильными ударами спину и мстительно ворчать. А Ричард тем временем приблизился к кровати, сгрузил меня вниз и, прежде чем я успела что-то сделать, схватил одеяло и плотно обмотал им, прижав руки к телу.

— Спи, неугомонная, — откинул с моего лица нависшие пряди волос Форс, а затем быстро проскочил в ванную, захлопнув за собой дверь.

Пока я выпутывалась из одеяла, дверь в ванную, Дик, разумеется, уже запер. Я пару раз стукнула по ней, но открывать мне не спешили. И этому человеку летом исполнится двадцать три года! А по поводу входной двери — это он прямо в точку, надо бы исправить эту оплошность, а то новых ночных визитеров моя психика не вынесет. Уже засыпая, я вспомнила слова Ричарда о деликатном тексте, видимо, братья сейчас сосредоточенно писали ответ госпоже Жаклин. Эта мысль заставила шевельнуться в груди какое-то непонятное чувство, но понять, что это, я так и не смогла, окончательно сморенная сном.

* * *

Настроение было просто прекрасным, несмотря на то, что провели очередную экзекуцию собранием. Короли обсуждали последние детали договора, внося дополнительные коррективы, советники дружно поддакивали, а остальные маскировались под предметы мебели. Иными словами, это совещание должно было навевать тоску, но я так сияла улыбкой, что под конец на меня уже начали коситься мужчины из ордена. Еще бы, выглядело это действительно подозрительно, ведь обычно моё лицо во время таких мероприятий больше напоминало вежливую маску. Грей даже с опаской поинтересовался, в честь чего это я так сияю, но полученный ответ про хорошую погоду его мало удовлетворил.

Причина веселья была на редкость банальна: проснувшись сегодня утром, я почти сразу вцепилась в Эвана и незаметно для него все-таки смогла провести диагностику. Возвращение дара и послужило причиной приподнятого настроения, а также редкостного благодушия. Я даже добровольно вызвалась поехать завтра в Гнильцы, чтобы «осмотреть» подарочек в последний раз. Изначально меня собирались оставить в замке, заменив Оливером. Грей и Кристалл будут проверять все вокруг с помощью магии, а Эван и Сакс должны были удостовериться в безопасности опытным путем. Тронный зал по случаю такого события, как подписание мирного договора, уже сегодня начали заставлять мебелью. Король Августин уверял, что в его замке мы можем ни о чем не волноваться, но все же следовало перестраховаться. Меня, конечно, могли бы припахать к простукиванию стен или еще к чему-нибудь, но рядом наверняка крутился бы Джейсон и вдалбливал бы мне в голову что-то про нежить. Так что, рассмотрев возможные перспективы, я выбрала поездку на свежем воздухе, туманно намекнув, что в замке от меня не было бы вообще никакой пользы.

На самом деле, поездка в Гнильцы носила чисто формальный характер, если бы не дань традициям, то ее вообще бы не было. О каких традициях так упорно все твердили, я не поняла. Видимо, король Филипп завтра должен будет биться лбом о землю в Гнильцах и плакать, что отдает их, родимых, совершенно незнакомым людям. Но всегда будет их помнить и рассказывать своим потомкам, что когда-то принадлежала эта деревенька Ламелии… В очередной раз посмеявшись над своими глупыми мыслями, я устремилась дальше по коридору в сторону комнат, напевая одну песенку про дракона, который хотел похитить принцессу, но перепутал башни и украл пожилого мага. В песне дракон еще долго удирал от обрадовавшегося такой удаче колдуна — ведь шкура дракона и его зубы — очень ценные ингредиенты для зелий.

— Соскучилась по мне? — поинтересовался Джереми, который стоял между рыцарскими доспехами. Я его даже сразу не заметила, неплохая маскировка, однако.

— Чего тебе? — настроение сразу же упало, а вместо песни про дракона в голове настойчиво закрутился мотив «Шел б ты…».

— Хочу показать тебе мою комнату, — встал передом мной парень, не пропуская вперед. — Но она в другом крыле.

— Вот и осматривай ее в одиночестве, — фыркнула я, пытаясь пройти, но Джереми оказался более проворен, чем предполагалось. — Я тебя предупреждала, по-моему. Проблемы со слухом? Или появились дополнительные ноги?

— Давай тогда прямо здесь, по-быстренькому, — ухмыльнулся сын министра и потянулся к ремню, — а потом побежишь всех остальных ублажать.

Помимо воли я подскочила к потерявшему всякий стыд молодому человеку, который не иначе как по недоразумению являлся аристократом, и залепила пощечину, от которой его голова слегка дернулась в сторону. Он дотронулся пальцами до, как я надеялась, пламенем горящей щеки и стер выступившую кровь. А я с мрачным удовлетворением наблюдала, как набухала царапина на его щеке.

— О, кошечка с коготками, — слизнул Джереми кровь с пальца. — Правда глаза колет? Скажи, а с кем тебе больше нравится кувыркаться в постели? С блондинчиками? Или тебе нравятся мужчины поопытнее? А может, ты предпочитаешь рассказывать сказки на ночь вашему королю?

— Да как ты смеешь даже упоминать их своим поганым ртом? — окончательно вызверилась я, выхватывая кинжал. Оскорбления в свой адрес я еще как-то могла стерпеть, потому что прекрасно представляла, как со стороны смотрится единственная девушка среди стольких мужчин. Но то, каким тоном этот червяк выплюнул слова о моих товарищах. Даже не червяк, слизень, его глаза так и наполнились испугом, когда я прижала лезвие к его горлу. — Ты даже мизинца не стоишь, жалкий трус. Где же твое красноречие? Язык проглотил? Боишься, что твою шкурку попортят, слизняк?

Он действительно был напуган, над губой выступили капельки пота, а глаза нервно бегали из стороны в сторону. Отчаянно прижавшись к каменной стене, Джереми даже не делал попыток высвободиться. Как же он был жалок. Убивать его я не собиралась, да и что говорить, парню бы не составило большого труда выбить из моей руки оружие, которое я судорожно сжимала в подрагивавшей от гнева ладони.

— Если, если, — дрожащим голоском практически пропищал Джереми, судорожно сглатывая. — Ты что-то сделаешь, это будет политический скандал. Мой отец этого так не оставит!

— Смотри, как запел! — изобразила я удивление. — Только и можешь прикрываться политикой да спиной папочки, без которого ты — пустое место, — прошипела фразу, отходя на пару шагов назад и отмахиваясь от него, давая понять, чтобы Джереми проваливал.

Надо сказать, без стали под горлом он стал чувствовать себя гораздо увереннее. На лице опять появилась самодовольная усмешка, хотя руки, которыми он вытер пот со лба, все еще немного дрожали. Спиной Джереми отступал назад, придумывая, чтобы еще такого сказать мне, дабы последнее слово осталось за ним.

— Дешёвка, — презрительно сплюнул он себе под ноги, сморщив нос, как будто смотрел на что-то не очень аппетитное.

Я же равнодушно смотрела на него, потому что знала, что через секунду он горько об этом пожалеет. Но я ошиблась, все случилось гораздо быстрее. Джереми Бэкон даже сообразить не успел, что произошло, как его руку заломили за спину, а потом он уже полировал лицом стенку. Тревор Сакс незаметно подкрался к парню сзади. На какой части разговора товарищ присутствовал, я точно сказать не могла, потому что сама заметила рыжего воина практически в самый последний момент.

— А сейчас, мальчик, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, пропел Тревор. — Ты будешь извиняться перед леди Валерией. Да так, чтобы она эти извинения приняла.

— Трэв, не надо, — запротестовала было я, но тут же осеклась, столкнувшись с взглядом Тревора.

— Не слышу извинений, мальчик.

— Прости, — прохрипел Джереми, колени которого выплясывали какой-то танец.

— Издеваешься? Даже я не слышу, а она — тем более. И будь добр, на «вы» обращайся, — силой развернул парня Сакс ко мне лицом.

— П-п-ростите, леди Прайд. Такое больше не повторится, — прозаикался парнишка, волосы которого окончательно намокли от пота, а затем сделал попытку вырваться. — Пусти, громила!

— Он прощен? — вопросительно посмотрел на меня Трэа и, дождавшись судорожного кивка, развернул Джереми к себе лицом, а затем прошипел: — Ещё раз поблизости увижу — костей не соберешь. Понял? Я спросил: понял?

— Д-д-да.

— А теперь, проваливай, пока я не передумал и не разобрал тебя на кусочки, — задал направление бледному парню Сакс с помощью чудодейственного пинка. Спотыкаясь, Джереми с максимально возможной скоростью скрылся дальше по коридору. Тревор проводил его взглядом, а затем потащил меня по направлению к комнатам.

— Спасибо, Трэв. Но, наверное, не стоило так угрожать ему, — пролепетала я.

— Стоило, Прайд. Я догадываюсь, чего от тебя этот проходимец хотел. Тоже мне пуп королевства выискался, пусть займется стиркой штанишек своих, ему полезно. Меньше будет непотребности приличным девушкам предлагать.

— Только вот он меня приличной девушкой не считает, — горько усмехнулась я, возвращая кинжал в поясные ножны.

— Подожди, — развернул меня за плечи Тревор и посмотрел сверху вниз, — он назвал тебя…

— Не прямым текстом, конечно, я бы сказала, что в завуалированной форме.

— Так, кто-то у меня зубов не досчитается, — дернулся было Тревор назад, но я его притормозила.

— Трэв, спасибо тебе большое. Но не стоит на него размениваться. Этот трус того не стоит, ты бы видел, как он испугался, когда я ему кинжалом угрожала.

— Эх, Прайд. Ты, конечно, не обижайся, но репутацию мы тебе все подмочили.

— Если бы я так тряслась над своей репутацией, то меня бы здесь не было, — улыбнулась я, запуская руки в карманы.

— И то верно. Пошли, маленькое недоразумение.

— Почему сразу маленькое? Мне почти девятнадцать.

— Зато роста — никакого. Кстати, в следующий раз, бей сразу по бубенцам, чтобы неповадно было. Тебе снизу как раз удобно будет.

— По бубенцам? — не сразу поняла я, а потом почувствовала, что щеки покрылись румянцем смущения. — Это скажется на рождаемости.

— В любом случае, такие как этот Джереми, — прошепелявил имя Тревор, — не должны размножаться. Кстати, дверь запирай хорошенечко.

Дверь действительно стоило проверять. Вряд ли, конечно, выйдет ночной конфуз со спальнями, но сегодня хотелось бы спать без лишних пробуждений. В основном потому, что завтрашний денек обещал быть трудным — сначала поездка в прогнившие Гнильцы, потом подписание договора, а затем очередные гуляния в честь всего этого дела. Не хотелось бы заснуть лицом в салате, это было бы по меньшей мере невежливо, по большей мере — глупо.

Глава двадцать восьмая, о многофункциональных местах и невозможном

Казалось, что время в Гнильцах как будто остановилось. Складывалось такое ощущение, словно отсюда отлучились ненадолго, а когда вернулись — обнаружили только уныние и запустение. Сама деревня была небольшая — всего одна улица, вдоль которой так и наставлены покосившиеся от времени домишки. А прямо посередине единственной дороги зачем-то выкопали колодец. Его предназначение так и осталось загадкой, потому что рассказы упорно доказывали, что воды в колодце никогда не было. И не будет.

В общем, Гнильцы оказались на редкость неинтересным местом, в которое можно было и не ехать. Чтобы обойти деревню, понадобилось не больше получаса, а теперь вся наша группа, состоявшая из пяти ламельцев и семи ронийцев, стояла возле колодца и чего-то выжидала. Я поймала себя на том, что сосредоточенно кошусь на короля Филиппа, ожидая, когда же он начнет сотрясать рыданиями воздух, отдавая дань традициям, о точной сути которых нам никто не удосужился сообщить. Блейк же не менее сосредоточенно смотрел на представителей Ронии, выжидая проявления признаков пресловутых традиций, которыми нас сюда и загнали. Пятеро из семи были безликими стражниками, которые топтались неподалеку. Оставшиеся — министр Бэкон и принц Эдвард. Видимо, они тоже понятия не имели, в чем должна выражаться дань, поэтому мы в молчании изучали колодец.

Еще и погода подводила — все небо было затянуто серыми тучками, и периодически накрапывал мелкий дождик. Становилось холодно и неуютно, но молчание по-прежнему никто не нарушил. Колодец тоже не спешил дарить развлечение, все еще оставаясь каменным и бездушным. Я запахнула форменную куртку и, переминаясь с ноги на ногу, задала интересовавший меня вопрос:

— А что это за здание?

На краткий миг мне послышался вздох облегчения, потому что фраза послужила своеобразным толчком к движению. А двигаться мы начали к упомянутому строению, которое волей-неволей привлекало внимание. Просто это оказалось единственное трехэтажное здание в деревне. На вид оно тоже было достаточно обветшалым, но сохранилось все же гораздо лучше других домов. Во всяком случае, стекла здесь были целы, тогда как другие здания так и зияли черными дырами.

— Это дом совещаний. И почтовое отделение, а еще в подвале располагались кабак и, хм, место для досуга, — на последнем словосочетании принц Эдвард немного сбился и покосился на меня.

— Какое многофункциональное местечко, — хохотнул Лекс, пихая Ричарда локтем в бок. — Жаль, мы к тому досугу не успели.

Вещевик и маг так ехидно переглянулись и прыснули в кулаки, что стало понятно — познакомились эти двое точно не на почте. Я еще раз окинула взглядом здание — на третьем этаже от ветра хлопали ставни, а потом из окна вылетели три летучие мыши. Сразу вспомнились детские страшилки про черный-черный дом в черном-черном городе. К реальности меня вернул голос короля Филиппа:

— Прайд, ты с нами? Нам настойчиво рекомендовали посетить местную достопримечательность. Или боишься призраков?

Оливер уже скрылся в доме, а король стоял на крыльце и вопросительно на меня смотрел. Ронийцы отправились за лошадьми, а Лекс и Дик стояли невдалеке и о чем-то шептались, периодически хихикая в воротники курток. Пожалуй, заглянуть в местную достопримечательность действительно стоило.

Я взбежала на крыльцо по рассохшимся ступенькам и прошла в дом, где уже ходили Блейк и Стоун. Здесь пахло затхлостью и сыростью, а гнилой пол угрожающе прогибался под весом наших тел. Прямо около входа располагался прилавок, за которым когда-то принимали посылки и выдавали письма. Сейчас он был покрыт слоем пыли, на котором виднелись цепочки от мышиных следов. Чуть дальше располагались стол и несколько стульев. Тоже пыльные.

Я прошла к лестнице, по пути споткнувшись о металлическое кольцо. Кажется, это был вход в подвал, где раньше кутили и развлекались с девицами, а также употребляли хмельные напитки. Дождавшись, пока король преодолеет расстояние до второго этажа, я тоже начала подниматься. Ступени так и скрипели, в какой-то момент по одной пробежала трещина, разделившая ее пополам. Такими темпами Рония сможет здорово сэкономить на сносе, дом просто разваливался, хотя мы не прилагали для этого никаких усилий. На втором этаже было душно, мои спутники невольно начали расстегивать куртки, а я свою и вовсе несла в руках, а потом сбагрила Оливеру.

Второй этаж занимали ранее жилые помещения — однотипные, похожие друг на друга спальни, в которых можно было обнаружить жалкие остатки мебели. А вот на противоположной стороне было что-то вроде гостиных и кабинетов, во всяком случае, там стояли потрепанные диваны и кресла, кое-где виднелись книжные полки со следами от мышей. Собственно, раньше здесь проживали староста со своей семьей. Кстати, он-то и был негласным владельцем кабака и импровизированного публичного дома. Иными словами, был и так самым уважаемым человеком в селении, еще и старостой являлся. Почему-то съехавшие отсюда люди не стали увозить весь свой скарб, то ли причиной послужили суеверия: новому дому — новая мебель, то ли просто стало лень. В одной из комнат даже сохранилось старенькое пианино, которое едва не развалилось, когда я приподняла крышку. Пальцы легли на пыльные клавиши, и раздался звук расстроенного инструмента.

— Слышите? — неожиданно затих Блейк. Я и Стоун замерли и прислушались, пытаясь понять, что заставило его так взбудоражиться. — Наверху что-то шумит.

Там, судя по рассказам, должны были находиться гостевые комнаты. Действительно, с третьего этажа доносились какие-то звуки, которые больше напоминали треск. Но и снизу мне теперь отчетливо что-то слышалось. Судя по встревоженным лицам мужчин — не мне одной. Больше никому не хотелось задерживаться в казавшемся уже откровенно странном доме. А еще вокруг начал расползаться едкий запах… Запах дыма!

Дом загорелся каким-то непостижимым образом. Дружно вывалившись в коридор второго этажа, мы обнаружили, что лестница на третий этаж уже вся скрыта пляшущими языками пламени. Доступ к низу — тоже перекрыт огнем. Запах гари пробирался сквозь одежду и, казалось, заполнял все тело прямо через кожу. Пригнувшись и зажимая лица рукавами, вернулись в комнату с пианино, чтобы через проходные комнаты добраться до еще одной лестницы. От дыма слезились глаза, а легкие разрывались от кашля, приходилось пробираться на ощупь.

За считанные мгновения огонь охватил практически все вокруг. О том, почему мы не заметили возгорания, думать было некогда. В какой-то момент мы с Оливером переглянулись и без слов поняли друг друга. Главное уберечь короля, пусть даже ценой собственных жизней. С лестницы мы едва не кувырнулись, потому что не заметили ее из-за черного дыма. На первом этаже пламя бушевало еще сильнее, жадно пожирая все доступные предметы. Лестница привела нас в противоположный от главного входа конец зала. Мы сюда не дошли во время осмотра, потому что видели, какой гнилой пол. Если я еще как-то смогла бы по нему пройти, то вес мужчин доски бы точно не выдержали.

Мы заходились в судорожном кашле и лихорадочно осматривались. Вокруг уже начали падать вниз балки и доски, огонь тут же приступал плясать на новом топливе. С этой стороны здания не было даже окон, через которые мы могли бы выбраться. Я практически не могла дышать, а потом обессилено обрушилась на колени. Сквозь дым я увидела, как король и метаморф бились плечами о стену. Не сразу до меня дошло, что они пытались выломать дверь, но все-таки мужчинам удалось снести ее с петель.

За дверью было что-то вроде стеклянной веранды. Стеклянной! Ее легко разбить. Эта мысль поставила меня на ноги и подвела к королю и Стоуну. Какой-то странный треск раздался над нашими головами. Оливер схватил Блейка за плечи и вытолкнул за дверь, а затем прыгнул на меня, сбивая с ног. И тут же на то место, где мы недавно стояли, обрушились доски, завалив выход. Но это было уже не важно, ведь Блейк теперь сможет выбраться. Именно об этом я думала, пока становилась на четвереньки. Выпрямиться в полный рост просто не было сил, к тому же снизу было немного легче дышать.

— Прайд! Стоун! — кашляя, прокричал король.

— Уходите, мы через окно, — прокашлял Оли, а затем обратился в кота. Правильно, тогда доски его выдержат.

Я практически ничего не видела, только ползла на мяуканье Оливера. Огонь, везде горевшее дерево, приходилось уворачиваться от нервно плясавших языков пламени. Надо было добраться до противоположного конца зала. Иногда я заваливалась, не в силах продолжить движение, тогда Оли возвращался и утыкался мне в щеку мокрым носом. Окно было уже совсем близко, все еще кашляя, я схватила какую-то деревяшку и выбила стекло, которое разбилось с тихим звоном. Тихим — потому что все вокруг стоял грохот от треска огня и ломавшихся балок. Подняв голову, как в тумане, я увидела, что сверху что-то начинает падать. Все казалось каким-то замедленным, руки сами схватили кота и вышвырнули его в разбитое окно. Мне показалось, что Оли как-то обиженно мявкнул, когда вылетал наружу.

А потом меня завалило обломками, которые придавили все тело. Последнее, что я запомнила, — это шум полыхавшего пламени и короткую вспышку света.

* * *

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу на продавленной кровати. Обстановка вокруг не напоминала комнату в замке, здесь была старая, рассохшаяся от времени мебель. Странно, может, заехали по пути в какую-то деревню, чтобы откачать нас. Голова немилосердно трещала, а легкие все еще разрывались от дыма. Я с опаской села и пошевелила конечностями, они с неохотой повиновались, скорее всего, меня уже давненько здесь положили. Голова отказывалась что-либо соображать, а запах гари, пропитавший всю одежду, еще больше сбивал. На табуретке возле кровати стоял тазик с водой, а на стуле висела чья-то белая рубаха. Ее-то я и позаимствовала, поскольку моя форменная рубашка больше напоминала решето. Белая рубаха была очень сильно велика, потому что принадлежала мужчине, рукава пришлось подвернуть до локтей, чтобы они не скатывались вниз.

Холодная вода немного привела в чувство, но в ушах почему-то поселился настойчивый звон. В любом случае, меня вытащили из того кошмара, а временное недомогание было всего лишь мелочью по сравнению с тем, что могло случиться. За все время, что я находилась в довольно тесной комнатушке, никто так и не зашел. Видимо, выясняли причину пожара.

Выйдя из комнаты, я обнаружила, что нахожусь на втором этаже, спуститься предстояло по хлипкой лестнице, которая шаталась, но не скрипела. Пройдя чуть дальше по коридору первого этажа, я обнаружила комнату, возле окна стояла знакомая черноволосая фигура.

— Лекс! — радостно позвала я.

Колдун обернулся и уставился на меня с выражением ужаса, которое быстро сменилось на яростное. Что-то в его облике изменилось, но я не успела понять, что, потому что Винтер сотворил пульсар и метнул его в меня. Я спряталась за дверь и начала медленно отступать к выходу, ища себе что-то, чем можно было бы отбиться. Лекс. Метнул. В меня. Пульсар. Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать, кажется, он немного не в себе.

Пока я размышляла о состоянии Лекса, тот успел выскочить из комнаты и броситься на меня с кинжалом наголо. Я запнулась о ковер и повалилась на спину. Единственное, что я успела сделать — подставить левую ладонь под лезвие. Боль от соприкосновения с кинжалом отрезвила меня от первоначального шока, заставив гаркнуть на Винтера:

— Ты совсем, что ли?

Почему-то Лекс не стал повторять попытку закалывания, удивленно смотря на кинжал. Зато маг поднял меня с помощью левитации и, сковав все движения, потащил в комнату. Я чувствовала, как кровь стекает по пальцам на пол, но не могла пошевелиться. Кинув меня на диван, Лекс, не снимая чар, взял стул и уселся лицом к спинке, пристально уставившись.

— Что ты за дрянь?

Я окончательно убедилась, что это не Лекс. Он бы никогда не стал со мной так разговаривать.

— Молчишь. Хорошо. Серебро тебя не берет. Попробуем огонь, — на кончиках пальцев колдуна заплясали язычки пламени.

— Лекс, ты белены объелся?

— Заткнись, тварь! Решила поиграть на чувствах и принять облик Валерии? Что же, тебе это удалось.

— Да я и есть Валерия! А вот ты — точно не Александр.

Тот презрительно сморщился и сплюнул на пол, явно показывая, что не намерен меня выслушивать. Кажется, он твердо решил подпалить меня, решив начать с волос. Я с ужасом шарила взглядом по комнате, не зная, что предпринять, но тут заметила знакомый темно-фиолетовый предмет на тумбочке.

— Шарф! Я его связала тебе!

Маг удивленно погасил огонь и требовательно уставился на меня, почесав шрам на брови. Эта его привычка добавила уверенности, что передо мной настоящий Винтер, но он не верил, что я — Валерия Прайд.

— Я тебе связала его, потому что проиграла в карты. Ты загадал желание, в письме написал. Либо шарф, либо стихи. Я никому не показывала письмо, о втором условии никто не знал.

Как только я закончила эту фразу, то почувствовала, как ко мне вернулась способность двигаться. А спустя секунду ребра затрещали от объятий, в которые заключил меня Лекс.

— Вэл! Но как? Это невозможно, — бормотал маг, ощупывая меня на предмет осязаемости.

— Дай что-нибудь, чем руку перевязать можно, — жалобно попросила я.

Я ничего не понимала, друг, названный брат хотел меня убить. И убил бы, от этого безумно хотелось расплакаться. Лекс подскочил, метнулся куда-то в коридор и сразу же прибежал обратно с бутылкой и куском ткани. Выбив пробку, он щедро плеснул жидкостью на ладонь. Я зашипела от боли, потому что в бутылке, судя по запаху, находился чистый спирт. Лекс тем временем перевязал мне руку, я заметила, как сильно тряслись его пальцы. Закончив перевязку, он неверяще смотрел на меня, а глаза его были полны слез.

— Что происходит? Лекс, что происходит?

— Откуда ты здесь?

— Я спустилась из комнаты, вы же сами меня туда отнесли.

— Да нет же! Этого просто не может быть!

— Лекс, я очнулась наверху, спустилась вниз, а ты на меня накинулся. Почему?

— Почему? Почему? — нервно запустил себе в волосы руку маг. — Да мы тебя похоронили три года назад!

Глава двадцать девятая, о повторах и размытой реальности

В глазах сразу же потемнело, а голову словно сдавил металлический обруч. Я умерла? Но это невозможно, я очень даже живая. Покойники не могут мысленно так ругаться. Я посмотрела на Лекса и поняла, что изменилось в его внешности: с левой стороны появилась седая прядь. Это никак не укладывалось в моей больной голове, я хотела задать Лексу несколько вопросов, но отвлек звук, донесшийся откуда-то из глубины дома. Как оказалось, шум доносился из кухни, а то, что я увидела на ней, окончательно подкосило.

Ричард, сидя на стуле перед столом, пытался поймать стакан с какой-то жидкостью. Видимо, посуда от него убегала, потому что выполнил это действие в хлам пьяный вещевик не сразу. Жадно выпив содержимое емкости, он обвел нас с Лексом осоловелым взглядом, задержав его на мне.

— Ты ведь ненастоящая, — с тупой улыбкой сказал Дик, распространяя вокруг запах дешёвого алкоголя.

— Я тебе покажу, какая я ненастоящая! — взревела я, подлетая к этому пьянице и замахиваясь кулаком.

Точный удар прямиком в челюсть сбил расслабленное тело Форса со стула и отправил на пол. Нда, переусердствовала немного. Видимо, сказались мой стресс и проспиртованный организм Ричарда. Раньше б я никогда не смогла выбить сознание из Дика, зато теперь он лежал около стула и сладко спал.

— Лекс, помоги перетащить этого алкаша, я сейчас с ума сойду просто.

Маг сделал манящее движение рукой и начал левитировать спящего Дика в сторону лестницы на второй этаж. Когда тело вещевика пролетело мимо меня, я заметила на его подбородке красный воспаленный шрам. О, Всевышний, что еще произошло после моей смерти? Пока Лекс отсутствовал, я осматривала кухню, в которой только что разыгралось представление. Все доступные поверхности были завалены посудой — чистые тарелки и заляпанные стаканы, треснувший кувшин, столовые приборы, выглядывавшие из сковородки. Окончательно меня добила жирная мышь, которая нагло сидела на столе и что-то ела, периодически поднимая голову и осматриваясь.

— Он спит, хорошо же ты его приложила, — вырвал меня из состояния равнодушия голос Лекса.

Чувства, которые я сейчас испытывала, были на редкость сумбурны: злость и отчаяние, страх и нервозность. Я не понимала, что происходит, и твердо намеревалась вытрясти из Лекса всю информацию. А Дик, явно находящийся в лютом запое, только усугубил ситуацию. И где Эван вообще? Я чувствовала, что ко мне медленно подкрадывалась истерика, больше всего хотелось сесть на пол и завыть, потому что происходящее никак не желало укладываться в голове.

— Какого демона здесь происходит? — помимо воли голос сорвался на истеричный крик. — Ладно, у Дика всегда в голове солома была, но Эван-то почему за братом не следит?

— Вэл, через месяц после, — голос мага надломился, — после твоей смерти, Эвана не стало.

Я почувствовала, что коленки подогнулись, я бы непременно рухнула на пол, если бы Лекс не передвинул с помощью телекинеза стул. Предмет нехорошо скрипнул, когда на него обрушилось мое тело, но устоял и не рассыпался на щепки. Я сидела и пыталась протолкнуть в легкие воздух, который застревал где-то на полпути, отказываясь проходить дальше. Эван, мой лучший друг, погиб почти вслед за мной. Перед глазами пронеслось его лицо с этой вечной мальчишеской улыбкой и встрепанными пепельными волосами. Глаза тут же стали видеть все размыто из-за навернувшихся слез, которые никак не желали катиться по щекам.

— Как? — прошептала я, поднимая голову на Лекса.

Тот подошел, сел на корточки и, взяв мои трясущиеся руки в свои, заглянул в глаза. Лучше бы он этого не делал. За все то время, что мы были с ним знакомы, никогда я не видела у Александра такого пустого взгляда. Он долго молчал, его глаза на какой-то момент остекленели, словно чародей вспоминал и вспоминал прошедшие события.

— Когда ты умерла, все пошло наперекосяк, — начал говорить Лекс, уставившись в одну точку. — Что ты последнее помнишь?

— Пожар. Мы с королем были в доме, начался пожар, Оли его за дверь успел вытолкнуть. А доступ к двери завалило, — потирая виски, начала я восстанавливать в памяти события. — Потом Оливер в кота обернулся, мы почти до окна добрались. Но что-то падать начало, я кота в окно выкинула и… Я помню, как на меня обрушились доски. Очнулась я здесь уже. До определенного момента я была уверена, что вы вытащили меня.

— Ты погибла тогда, — с горечью произнес Винтер. — А Оливер, он себя больше всех винил, его-то ты спасла тогда. Помнишь, в тот же день короли должны были подписывать договор? В общем, нас всех отправили в замок, а из ближайшей деревни людей привезли, чтобы они завал разгребали. Филипп, — впервые за все время Лекс назвал короля просто по имени, — хотел отложить подписание договора, пока твое тело не найдут, но его мало кто слушал.

Александр поднялся на ноги и отошел к окну, он некоторое время молчал, смотря сквозь стекло. Наконец, откинув седую прядь назад, он продолжил свой нелегкий рассказ:

— Стоит упоминать, как мы были подавлены тогда все? Вот только это никак не повлияло на отсрочку. Я до сих пор не могу поверить, что мы это допустили, — начал Лекс нервно заламывать пальцы, — что недоглядели. Вечером, точнее, уже почти ночью, все собрались в зале. Помню, как король Августин извинялся за тебя, только вот нашу сестренку его извинения нам не вернули. А потом… Знаешь, я четко помню, как часы пробили десять раз, а потом королям поднесли ларчик с документами. По идее, его должны были до этого проверить, мы и сами должны были еще провести осмотр, но… Когда крышку открыли — оттуда на правителей набросились лерийские кобры. Мужчин не спасли.

Я в ужасе прижала ладони ко рту, отказываясь верить в то, что сейчас сказал Лекс. Но маг не спешил разуверять меня. Лерийские кобры в Ронии! Лерия — это южное государство, состоявшее из нескольких островов. Иными словами, эта страна — родина Лекса, ведь его мама — южанка, и родился он тоже в Лерии. Только после появления первого сына на свет госпожа Винтер перебралась в Ламелию. На юге очень часто можно встретить ядовитых животных, а пресловутые кобры — одни из самых опасных. Смерть после укуса обычно наступала в течение десяти минут.

— О том, что нашего короля больше нет, стало известно достаточно быстро, — отстраненно продолжил Винтер. — Линда, как только узнала, сразу приехала из Табаргана. Твоим родственникам тоже сразу сообщили. К тому моменту, когда мы доставили ваши тела в столицу, Дориан Прайд уже был там.

Я застонала, опустив лицо в ладони. Отец, наверное, просто сошел с ума от горя. Сначала жена, потом дочь. Лекс посмотрел на меня, явно собираясь сказать еще что-то, и точно не менее ужасное.

— Он увез тебя в родовое поместье, а затем вернулся в Алию. И убил Эвана.

— Нет! — вскрикнула я. Слезы наконец-то хлынули из моих глаз, потому что представляла, чем это все обернулось.

— Клана Прайд больше нет, — тихо сказал Лекс, подходя ко мне и обнимая сзади за плечи. — Ваша кровная вражда переросла в практически официальную войну, и… В общем, из Форсов теперь остался только Дик.

Мне казалось, что я сейчас потеряю сознание. Тупая боль расползлась по всему телу, заполняя каждую его клеточку. Слова Лекса доносились, как сквозь одеяло, а я не могла ничего сказать, потому что из горла вырывались только маловразумительные хрипы. Я почувствовала, как Лекс вложил мне в руку стакан. Поднося его к губам, я искренне надеялась, что там яд. Ледяная вода свела зубы и рухнула в желудок, обдав холодом пищевод.

— Договаривай, — прошептала я, понимая, что Лекс еще не все мне рассказал.

— Королева Виктория поспособствовала началу войны с Ламелией, в которой и так была смута. Нашей страны теперь больше нет. Кстати, новоиспеченная правительница не особо долго горевала, несмотря на то, что скоропостижно овдовела. А потом разом лишилась детей. Да, принц Эдвард и принцесса Аннабель тоже погибли. Но это уже произошло после нашего отъезда из Ронии. Я даже толком не знаю, что с ними случилось.

Я сидела, обхватив голову руками. Как же такое могло получиться? Этого не должно было произойти, не должно. Но почему-то все случилось. Почему я оказалась здесь, в будущем, где от моей команды осталось только два человека?

— А где мы вообще? — неожиданно даже для самой себя спросила я, чтобы как-то отвлечься и не начать истерить.

— В Лерии, это дом моей матери, — почесал шрам Лекс. — Он, правда, продан давно. Но владельцы сюда и носа не показывают. Так что мы тут основательно засели.

— А остальные где? Тоже в Лерию перебрались?

Лекс замолчал. Тишина, которая повисла в кухне, мне не понравилась. Сердце нехорошо замерло, я притихла, ожидая, что скажет маг.

— Никого больше нет, Вэл, — выдохнул наконец Лекс. Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы покатились по щекам. Стало так невыносимо больно, что захотелось опуститься на пол и сжаться в комочек. Хотелось защититься хоть как-то от внешнего мира. А Винтер тихо продолжил: — Новая власть нас всех вне закона объявила. Как же, самые преданные покойному правителю Ламелии люди. Хорошо, что семьи успели переправить в разные страны. Нас методично всех истребляли, мы с Диком чисто случайно выжили. Недавно вот Гвендолин весточку прислала. Она после смерти Уилла совсем плохая была, но ради деток справилась, — отстраненно произнес Лекс, глядя куда-то пред собой.

Гвендолин и Уилл Темплы… У них была такая любовь, которую разрушили ради политической игры. А многие ребята так и не завели своих семей. Это же нечестно, совсем нечестно. Больше всего на свете я хотела проснуться и понять, что это все страшный сон. Я ущипнула себя за руку, но картинка перед глазами по-прежнему оставалась ясной, лишая последней надежды на то, что это все ненастоящее. Лекс присел рядом со мной на стул, покопался в одежде и извлек папироску. А раньше он не курил…

Все, за что мы так яро боролись, кануло в небытие. Принцип домино — толкнули одну костяшку, а повалились все. Если бы мне кто-то раньше сказал, что моя смерть может повлечь за собой такие последствия, то я бы расхохоталась этому человеку в лицо. По кухне пополз сладковатый дымок, я принюхалась к нему и закипела от возмущения — запах льёрника, растения обладающего наркотическим эффектом, я ни с чем не могла перепутать.

— Ты совсем, что ли? — в очередной раз крикнула я, отвешивая магу хорошую оплеуху и отбирая зажженную папиросу.

— Ты чего? — схватился Лекс за ухо.

— Чего я? Чего я? — я нервно вскочила и начала метаться по кухне. — Я полчаса назад узнала, что умерла три года назад. Согласись, немного выбивает почву из-под ног. Затем я узнаю, что мой лучший друг погиб от руки моего отца, его брат спился, а мой названный брат — подсел на наркотики. Вся моя семья уничтожена. Наша страна уничтожена. А в довершение — дело всей нашей жизни улетело в бездну!

Закончив гневную тираду, я кинула окурок на пол и уставилась на Лекса, пытаясь выровнять дыхание. Я понимала, что он ни в чем не виноват, но просто не могла сдержать нахлынувших эмоций. Такое чувство, что весь мир рухнул, разлетевшись на тысячи осколков, каждый из которых пронзал тело насквозь. Собственно, так оно и было.

— Знаешь, я уже и забыл, что тебя по запаху не проведешь, — впервые за все время улыбнулся Лекс.

— Толку-то от этого…

— Знаешь, я не хотел навредить тебе, честно. Просто, представь себе, что я испытал, когда увидел нашу погибшую сестренку.

Я передернула плечами, не очень приятно слушать про то, как тебя не стало. Но я же здесь, как такое могло произойти? А Лекс тем временем отстраненно продолжал:

— Да, тебя только по этой белой рубашке и смогли найти, единственное светлое пятно, демон! — дальше Лекс ругнулся так витиевато и заковыристо, что я в очередной раз подивилась его лексикону.

Что-то в произнесенной им фразе заставило меня насторожиться. Белая рубашка?

— Повтори, — резко попросила я.

И Лекс повторил, добавив еще парочку крепких выражений.

— Я не об этом, ты сказал, что меня нашли в белой рубашке.

— Да.

— Но я ее надела перед тем, как спустилась! Я была в форме, я пришла в себя наверху, моя черная рубашка, — я особенно выделила цвет, — оказалась вся порванная, меня не могли найти в этой рубахе!

Мы с магом ошарашенно уставились друг на друга, все происходившее было странным. Нет, не так. Это было слишком странным даже для нас. Лекс опять потянулся к шраму и сосредоточенно поскреб его ногтями. Выражение лица мага постепенно менялось с недоуменного на удивленно-понимающее. Он взял меня за руку и повел в какую-то комнату, которая находилась рядом с кухонькой.

Комната была практически полностью завалена всякими магическими штуковинами, по стенам висели пучки непонятных волокон, а на столе свалены разные баночки и скляночки. Кто-то, видимо Лекс, передвинул всю мебель по периметру комнаты, освободив центр. В центре комнаты мелом была начерчена пентаграмма с немного неровными лучами.

— Помещение, из которого ты вышла, находится прямо над этой комнатой.

— И что это нам дает? — непонимающе спросила я, нервно расплетая косу и поскребывая макушку.

То, что рассказал Лекс, заставило мои глаза полезть на лоб: за несколько часов до нашего с ним разговора он провел обряд. О том, во что ему выльется это, маг умолчал, но ставка явно была очень высока. Кратко суть обряда сводилась к следующему: Лекс намешал свои порошки, поджег их и разбил сосуд со смесью в центре пентаграммы, требуя явить ему то, что поможет исправить этот кошмар, в котором все живут последние годы. Сам маг толком не знал, что должно было произойти, но, когда дым рассеялся, перед его глазами было волшебное «ничего». Он, конечно, ради приличия постоял некоторое время в помещении, проверил его на присутствие чего-либо, а затем в самом мрачном расположении духа отправился в комнату, где я его и обнаружила.

Все сводилось к тому, что заклинание сработало, обряд был проведен удачно, а призвал Лекс меня. Каким-то образом он умудрился выхватить меня в момент смерти в настоящем и отправить в будущее. Оставался открытым вопрос: как же все исправить? Ответ прост, словно полено, я не должна умереть в 969 году, тогда и спустя три года все будет иначе. Лекс должен отправить меня назад, в день моей гибели, но спустя секунду после того, как я исчезла в том времени. Это все казалось просто невероятным, но, если удалось сделать скачок в будущее, то и с прошлым все тоже должно было получиться.

Был только одно обстоятельство, которое пугало и меня, и Лекса. И мы долгое время не решались озвучить своих предположений: белая рубашка. Лекс утверждал, что нашли тело в ней, а из этого получалось, что Винтер вытянул меня из прошлого, затем, скорее всего, мы сделали такие же выводы — что взял, надо вернуть назад. Чародей прочитал свои заклинания, я вернулась на три года назад и всё-таки умерла.

Я долго не могла понять, как такое возможно: если я была в будущем и, вернувшись, снова погибла, то почему сейчас все повторяется. Лекс тоже никак не мог разобраться в этой ерунде, потом он хлопнул себя ладонью по лбу и начал сосредоточенно листать какую-то книгу. Затем он подсунул мне текст, и все встало на свои места.

Временная петля. Это явление было описано в научной литературе, но по большей части в теории, а нам «посчастливилось» столкнуться с ним на практике. В основе временной петли лежало обычно некое событие, которое постоянно повторялось. Это как перебрать днем гору зерна, лечь спать, а утром снова обнаружить зерно перед собой. В нашем случае — я каждый раз была в ужасном будущем, каждый раз возвращалась назад и каждый раз погибала.

Но эту петлю надо разорвать.

* * *

Я поднималась вверх по лестнице в комнату, чтобы немного отдохнуть. Тупая боль, поселившаяся в теле, никак не хотела уходить, но хотя бы последствия пожара не давали о себе знать. Я знала, что у меня будет попытка всё исправить, но сейчас, поднимаясь по рассохшимся ступеням, я испытывала только одно — страх. Скорее всего, всё это время Ричард и Александр тоже испытывали страх. Боязнь за родственников, которые могут стать пешками в государственных интригах. В сознании промелькнула мысль, что против Ричарда больше некого использовать, вся его семья мертва. Как и моя. По сути, друг у друга остались только вещевик и маг, при таком раскладе Лекс вряд ли сможет когда-то повидаться с семьёй. Устало я отметила, что ребята действительно плотно здесь засели. До этого места новоиспечённая власть пока что не добралась. Маскировочные чары стали постоянным атрибутом в жизни Винтера и Форса, вот и сейчас Лекс, изменив личину, отправился за продуктами.

Сквозь приоткрытую дверь пробивался тонкий луч света, а также доносился плеск воды. Я некоторое время в нерешительности стояла в коридоре, а затем тихо вошла в комнату. Спиной ко мне стоял Дик и сосредоточенно умывался над тазиком с водой, щедро поливая голову. Свою рубашку он кинул на кровать, оставшись в штанах. Запах перегара еще витал в комнате, но движения Форса все же были четкими и уверенными. Взяв полотенце, Дик начал вытирать капельки, струившиеся по телу. Когда он наконец поднял голову, то увидел в оконном отражении, что я за ним наблюдала.

— Ты как, нормально? Лекс заходил ко мне, кратко обрисовал ситуацию, — повесив полотенце на шею, начал подходить ко мне Дик. — И, предупреждая твой скепсис, сразу скажу, что смог разобраться во всей терминологии, — выдавил он из себя какое-то подобие улыбки.

— Нормально? — язвить я была не настроена. — Смотря, что подразумевать под этим словом. Согласись, все, что происходит вокруг, изначально не нормально.

Я смотрела прямо перед собой, а Дик в этом время подошел ко мне почти впритык. Протянув вперед руку, я дернула вниз полотенце, обнажив полузажившую рану от меча на теле Дика, которая пересекала все туловище наискосок от правой ключицы до живота. Рана была воспаленной и кровоточила в некоторых местах. Такое чувство, что Ричарда попытались разделить на две не совсем равные части, я с трудом представляла, как он смог выжить после такого удара.

— Кто тебя так? — машинально провела я пальцами по ране, от них тут же начали отскакивать серебристые искорки диагностики.

— Твой двоюродный брат. Это, — Ричард щелкнул себя пальцами по подбородку, — тоже он. Прости. У меня не было выбора.

Он говорил короткими, рублеными фразами, в голосе не было никаких эмоций. Я прислонилась спиной к двери и съехала по ней на пол, устало запрокинув голову и смотря на Дика снизу вверх. Винила ли я его? Нет, он просто пытался выжить в этом кошмаре, но слезы все равно навернулись на глаза, а душевная боль расползалась по телу с новой силой. Ричард уселся рядом со мной, облокотившись на дверь, и снова заговорил:

— Я правда не хотел всего этого.

— Я знаю, Дик, знаю, — не глядя, я нашла его ладонь и легонько сжала дрожавшими пальцами.

— Когда, — голос Ричарда дрогнул, — когда тебя не стало, твой отец узнал, что мы работали вместе. Смерть единственной дочери — более чем достаточный повод для того, чтобы начать открытую охоту на кровников.

Папа… Папа мог принять скоропалительное решение, поддавшись эмоциям. Его нрав удавалось сдерживать только маме, иногда мне.

— Эван, он просто подвернулся ему под руку, иначе Дориан бы с отца моего начал. А потом отец уже начал открытое преследование, мама пыталась его остановить, но…

Я много слышала о Грегори Форсе, знала, как он выглядит. Одно упоминание о нем заставляло сердце трепетать от ужаса — хладнокровный, преданный кровной вражде. Он, услышав фамилию Прайд, сразу же обнажал оружие и стремился атаковать.

А Дик все рассказывал и рассказывал, я чувствовала, какую боль он испытывает от этих слов, но ему просто необходимо было выговориться. А кто как не кровница, пусть и считавшаяся мертвой, лучше всего поймет одинокого в своем горе парня, хотя теперь уже молодого мужчину, сейчас Дику почти двадцать шесть. Мы сейчас были в одинаковой ситуации — без семьи. Наши родственники уничтожили друг друга. Только, если я была вынуждена справляться с информацией, которая обрушилась на меня потоком, то Дик терпел все это уже три года. И я не хотела знать, что творится у него в душе, хотя догадывалась. Догадывалась по его потерянным, стеклянным голубым глазам, что внутри у него все выжжено.

Он рассказал, как его мама попыталась встретиться с тетей Роксаной, чтобы хоть как-то повлиять на разъяренных мужчин. Тогда они обе погибли, Грегори Форс подложил взрывчатку в карету, не зная, что моя тетя находилась там вместе с его женой. Следующим стал дядя Дэниэл, его сердце просто остановилось. А вот мой отец и глава клана Форс погибли в сражении друг с другом. В их поединке изначально не было бы победителя, только проигравший, каждый лишился слишком многого.

— Мы уже тогда с Лексом долго скрывались, но три месяца назад твой двоюродный брат выследил меня, до сих пор не знаю, как ему это удалось.

— Он был адвокатом, мечтал расследовать преступления, — с горькой нежностью вспомнила я о Крисе. Мой двоюродный брат, мой отважный Ким Раслер[16] погиб совсем недавно.

— Когда мы с ним встретились, — вспоминал Дик, утирая злые слезы, — я разрывался на две части: одна часть хотела отомстить за моих родных, а другая все время вспоминала девочку с большими глазами, которая точно бы этого не допустила.

Только сейчас я смогла понять, что Дик тоже противился нашей кровной вражде. Да, когда он только узнал, что я — Прайд, то настроен был убить меня. Но только потому, что нам с детства внушали — кровников надо уничтожать. Кланы Прайд и Форс существовали в каком-то негласном перемирии, ведь не составило бы особого труда выяснить, где сейчас кто-то из враждебного стана. Но наши отцы этого не делали. А вот встреться они случайно, то устроили бы поединок. А мы, дети своих отцов, мы уживались вместе, несмотря на разногласия. И если и грозились придушить друг друга, то не подкрепляли слова действиями. Даже сейчас, зная, что Дик лишил жизни Криса, я бы не смогла убить его.

— Я похоронил его рядом с твоими, за могилами присматривают, а я… Я ни разу не был у нас с тех пор, просто не могу себя заставить, — Дик уткнулся лбом в колени, а плечи его затряслись.

Я сама уже давно плакала, глотая соленые слезы, терпеть это все не было больше сил. Я встала на колени рядом с потерянным кровником (другом?) и обхватила за плечи, как бы накрывая его сверху своим телом, словно это могло защитить от окружающего мира. Наверное, мне следовало что-то сказать ему, как-то утешить, но все слова в этой ситуации казались бессмысленными и пустыми. Получалось только гладить Дика по голове и плечам да сдерживать всхлипы, так и норовившие вырваться наружу. От Ричарда пахло перегаром и еще чем-то странным, но не льёрником. Что ж, хотя бы он не пристрастился к наркотикам, хоть какая-то приятная новость. Сколько мы так сидели, я не знаю, в какой-то момент моя рука скользнула от плеча Дика вниз по груди, и я ощутила горячую влагу на пальцах, которая не являлась слезами.

— Пойдем, надо залечить рану, — я встала с пола, украдкой сморкаясь в полотенце.

— Ты ненавидишь меня? — прошептал он, отводя взгляд покрасневших глаз.

— Не больше, чем три года назад.

— Как-то уклончиво, не находишь? — Дик подошел к кровати и послушно лег на нее.

Что я должна была ему ответить? Даже в самые наши первые встречи я никогда не испытывала к нему ненависти, ведь он не сделал мне ничего плохого. Пару раз чуть не пристукнул, но не со зла же, а потому что считал это своим долгом. Потом мы начали работать в одной команде, я привязалась к Дику, как и ко всем. А сейчас, сейчас грани между реальностью и вымыслом для меня настолько размыты, что я просто не могла выразить словами тех чувств, которые испытывала.

Воспаление на ране снял заговор, я освоила его относительно недавно, вот только на практике не было случая применить. Зеленоватые искорки еще долго соскакивали с моих пальцев, пока я исцеляла физическую рану Ричарда. Заштопать его порванную в клочья душу я не могла. Наконец, вернув груди гладкую кожу, я направилась к двери.

— Полежи немного, — обернулась я к Ричарду уже у самого порога.

— Когда Лекс тебя отправляет?

— Завтра. Или послезавтра, как к нему достаточно сил вернется.

За время нашего разговора я забыла о том, что мне еще предстояло сделать, а теперь, после слов Дика, меня трясло вдвойне: от усталости и от страха, который снова начал расползаться по телу. Неизбежность. Я боялась, что не смогу все исправить, что все старания будут напрасны. Внезапно я ощутила, как Дик подошел ко мне сзади и обнял за плечи, прижав к себе и уткнувшись носом в пропахшие гарью волосы.

— Почему мы снова должны тебя терять? — донесся до моих ушей его обречённый голос. Ричард не верил, что мне удастся разорвать петлю. Я сама сейчас в это не верила.

— Не потеряете, — я даже немного удивилась тому, как мягко и одновременно уверенно прозвучал мой голос. — В этот раз все будет иначе.

— Ты каждый раз погибала, — развернул он меня к себе лицом и пристально посмотрел в глаза. — Оставайся. Тебе выпал второй шанс, воспользуйся им.

— А как же второй шанс для Эвана? Для наших родителей? Для короля? Для всех? Ты же прекрасно понимаешь, если я останусь здесь, то до конца жизни буду винить себя за то, что ничего не попыталась сделать.

— Почему-то мне кажется, что ты каждый раз это говорила. Знаешь, меня всегда это удивляло в тебе: ты готова думать о ком угодно, кроме себя. Кровника завалило обломками? Хей, надо его вытащить. Короля решили убить, хм, надо бы остановить беспредел. Вот и сейчас. Ты стоишь, такая маленькая и напуганная, вся трясешься, но пытаешься убедить меня в том, что все будет хорошо. Ты не меняешься.

— Я такая же, как и была три года назад, ведь для меня не было этого времени, — неловко улыбнулась я и зачем-то протянула руку к лицу Дика, а потом провела кончиками пальцев от его правого виска до подбородка. И очень серьезно добавила: — Но вот ты сейчас не тот Ричард Форс, которого я знала.

— Тот Дик тоже умер три года назад.

— Нет, — я дотронулась ладонью до его груди там, где билось сердце. — Я уверена, что он где-то здесь.

А спустя мгновение я вновь оказалась в объятиях Дика, он крепко-крепко сжимал мои плечи и опять опустил лицо в спутанные волосы. Я отчаянно прижималась к человеку, который несколько месяцев назад убил моего последнего родственника, но осознание этого факта не вызывало никаких эмоций. Я должна его ненавидеть за то, что он сделал? А смысл? В этом никто не виноват, просто так легла карта. У меня будет попытка все исправить, пусть шансы практически ничтожны, но они все же есть. А сил думать о том, какие чувства я должна сейчас испытывать к кровнику, просто не осталось.

Какое-то непонятное ощущение нахлынуло на меня, оттесняя ненадолго страх и тревогу. Какое-то нежно-щемящее чувство, которое и нравилось, и одновременно причиняло боль. Я вывернулась из объятий Форса и потянула на себя дверь, уже выходя за порог, обернулась и сказала:

— Всё будет хорошо.

Сквозь скрип закрывающейся двери до меня долетел еле слышный шепот:

— Ты так ничего и не поняла…

Глава тридцатая, где складывают два и два, а также диктуют правила

Утро спешно развеяло надежды на то, что все произошедшее — просто дурной сон. Проснувшись, я обнаружила перед собой покосившуюся мебель, которая окончательно убедила в реальности всего. Снизу слышалась какая-то возня, доносилась приглушенная ругань, поэтому я быстро привела себя в порядок и поспешила спуститься. Как оказалось, ребята зачем-то делали перестановку в гостиной, а ругались они из-за того, что Лекс чуть не попал Дику диваном по ноге. Мое появление на пороге комнаты заставило мужчин прекратить споры, зато они уставились на меня, как на живой труп. В принципе, это было практически истиной.

— Отомрите, — щелкнула я пальцами. — Я еще не умерла.

Кажется, они хотели сказать что-то, но я сразу же развернулась и направилась в сторону кухни. Иначе я бы просто разрыдалась. Если вчера все, что случилось, еще как-то укладывалось в моей голове, то сегодня я просто изнывала от ужаса. Умирать второй раз за сутки тоже не хотелось. Пока ребята что-то делали в комнате, я начала накрывать на стол, чтобы как-то занять руки. И первой пострадала мышь, гневно согнанная полотенцем. Из принесенной вчера Лексом еды осталось немного хлеба да вяленого мяса, а еще удалось обнаружить почти полную кринку прохладного молока. Тихие шаги сзади застали меня врасплох, и я выронила одну из глиняных кружек, которая разлетелась на десяток черепков. Тело как-то само опустилось на пол.

— К счастью, — невпопад сказал Дик, присаживаясь на корточки рядом с осколками. Он хотел было собрать то, что осталось от кружки, но я перехватила его ладони и крепко сжала.

— Порежешься, — объяснила я свое движение. Хотя, оно только наполовину было связано с опасением повреждений. — Надо замести, где у вас тут веник?

Веника, видимо, не было, потому что подошедший Лекс прибрался с помощью магии, а затем мы начали завтракать. В гнетущем таком молчании, которое расползалось по кухне, заполняя все доступное пространство. Дик и Лекс виновато косились на меня, все это очень сильно напоминало поминки.

— Может, байки травить будем? Ну, или песню споем какую, — предложила я. Но ребята не воодушевились, а только еще сильнее вытаращили глаза, что вкупе со скорбными лицами смотрелась на редкость глупо. — Сидим, как на похоронах.

— Ну… Так… Это, — вякнул Лекс, почесав бровь.

— Не самый удачная байка, — фыркнула я. — Так. Не надо хоронить меня раньше времени. Я очень даже жива.

— Пока жива.

— Браво, Дик, умеешь подбодрить, — пару раз хлопнула я в ладоши. Боль в рассеченной ладони заставила на короткий миг поморщиться, но это быстро прошло. — Знаешь, прямо придает боевой настрой. Лекс, когда ты меня вернешь обратно?

— Завтра днем.

— Отлично! А это время давайте потратим на то, чтобы я отправилась в благоприятном расположении духа. И если я там все-таки изволю помереть, не хотелось, чтобы последним моим воспоминанием были ваши кислые физиономии.

Начинать никто из них не собирался, поэтому пришлось самой вспоминать глупые истории, в которые я попадала. И в которые попадали окружающие. Я поделилась с ребятами воспоминанием про голых мужчин на улице Гаста, которые бежали по каменной брусчатке и отчаянно прикрывались подушками. Правда, Дик и Лекс не оценили мой рассказ, потому что как-то странно переглянулись, начали покашливать и вообще постарались перевести разговор на другую тему. Видимо, мысленно сочувствовали тем голышам. Когда с завтраком почти было покончено, Дик начал собираться к колодцу, чтобы принести воды. Лекс накинул на него облик рябой девушки, которая не вызывала бы у мужчин никаких мыслей, кроме панических.

— Слушай, Ричард, а где твой медальон? — Я еще вчера заметила, что на шее вещевика больше не висела золотая цепочка с клановым медальоном. И мне было очень любопытно, куда он его задевал, ведь Дик почти никогда не расставался с этой вещью. Форс начал греметь ведрами и вообще сделал вид, что не услышал моего вопроса, а потом и вовсе выскользнул из кухни. Я недоуменно посмотрела на Лекса: — Я что-то не то спросила?

— Малышка, ты же умная девочка, но иногда бываешь такой глупышкой, — иронично посмотрел на меня колдун.

— Я же не знала, что это его заденет, — попыталась я оправдаться. — Я догоню его и извинюсь.

— Тебе точно надо потренировать мозг, — хмыкнул Лекс. — Вот и попробуй загадку одну решить: загляни-ка в тумбочку к Дику. А потом попытайся сложить два и два. Только тс.

Завершив туманную фразу, Александр вышел и оставил меня в одиночестве. Я ничего не понимала, не уверена, что в состоянии сейчас разгадать головоломку. Но приняла решение, воспользоваться советом мага и сунуть свой любопытный нос в вещи Ричарда. Наверное, он лишился медальона при каких-то не очень приятных обстоятельствах, о которых лишний раз лучше не напоминать. Хотя, последние три года — это и были не очень приятные обстоятельства.

Лекс продолжал переставлять с помощью магии мебель в гостиной, а Дик пока так и не вернулся с водой. Поколебавшись некоторое время, я все же направилась в комнату, которую занимал Ричард. Кстати, именно в ней я вчера пришла себя, следовательно, и Дика вчера ограбила на рубаху. Пройдя в комнату, я уставилась на тумбочку и замерла в нерешительности. Может, не следовало поддаваться на провокацию Лекса? С другой стороны, он бы не стал устраивать воскресшей подруге подлянку.

С неприятным звуком выдвинув ящик тумбочки, я запустила в него руку и начала искать что-то. Что — я сама не знала, а пальцы пока что находили только некачественно обработанное дерево. Но потом я кончиками пальцем дотронулась до чего-то тонкого и прохладного, до цепочки! Ага, наверное, порвалась, а ювелиру отдать нет ни денег, ни возможности. Но каково было мое удивление, когда я достала предмет.

Я действительно держала в пальцах цепочку. Серебряную цепочку с кулоном в виде олененка. Точно такая же висела у меня сейчас на шее. Что там Лекс говорил? Сложить два и два? Я не была до конца уверена, но почему-то мне казалось, что медальон Ричард положил в мой гроб. Не раскапывал же он могилу, когда хоронил Криса. Не в силах стоять, я опустилась на скрипучую кровать, по пути вернув цепочку на дно ящика. Никогда бы не подумала, что Дик сохранит что-то на память обо мне. И этот его жест заставил прокатиться по всему моему телу волну теплоты и невольного умиления. А еще я вспомнила, что Лекс носил тот уродливый шарф, который я ему связала, точнее, выстрадала.

Опять стало невыносимо грустно, но хотя бы слезы не лились. Это оказалась какая-то приятная грусть, потому что я осознала, что мы несмотря ни на что были одной командой. Да, все мы очень разные, мы часто переругивались между собой. Но в то же время — мы идеально дополняли друг друга. Кто, как не Эван, мог осадить своего разошедшегося брата? Кто, как не Лекс, всегда был готов прикрыть мою спину и другие части, от магов из ордена? Да и я сама частенько мирила переругавшихся между собой мужчин, которые все-таки слушались вредную целительницу.

— Валерия? — вырвал меня из задумчивости голос Дика. — Ты что-то хотела?

— Нет, — неуверенно повернула я голову в его сторону. Ричард стоял на пороге и недоуменно меня рассматривал. Говорить, что я без разрешения копалась в его вещах, как-то не хотелось. — Я задумалась и комнату перепутала. Извини.

— Ничего, — сел он рядом со мной на кровать, которая прогнулась еще больше. — Будем считать, что квиты. За Ронию, помнишь?

— Еще бы! Для меня это было совсем недавно, вообще-то!

— Правда, чтобы ты полностью считала себя отомщенной, я должен быть не совсем одет.

— Ну вот что ты за человек такой? — возмутилась я и посмотрела на Ричарда. — Все надо опошлить.

— Зато ты не сидишь с пасмурным лицом. Сама же хотела отправиться обратно бодрячком, — поддел меня Дик и задумчиво потер щеку. Потом он пристально на меня посмотрел и понизил голос: — Слушай, ведь, если ты выживешь, то вот этого всего же не будет? По идее, всё это же не произойдет? И я из 969 года не буду помнить, допустим, нашего вот этого разговора, потому что для меня он не состоится?

— По идее, да. Наверное, это все буду только я помнить. Хотя я бы предпочла все забыть. Так глупо все, да? Ты бы поверил, если бы тебе сказали, что одна смерть потянет за собой такую цепочку?

— О, кого-то потянуло на размышления. Пойдем к Лексу, выпьем с горя, — потянул меня в сторону выхода Ричард.

— Алкоголем свои проблемы решают слабые люди, — нравоучительно сказала я, идя следом. Надо было действительно присоединиться к Александру, только вот пить я не собиралась. Не хватало еще погибнуть не в дыму, а по пьяни — свалившись здесь с лестницы.

— Значит, я — слабый, — усмехнулся Дик.

— Я так не считаю, — серьезно посмотрела я на замершего от моих слов Ричарда. Потом я порывисто обняла его на короткий миг и бегом спустилась по чуть не развалившейся лестнице.

* * *

Сумерки уже опустились на окрестности, когда мы втроем с мрачным удовлетворением оглядывали гостиную. Точнее, то, что от нее осталось. Заливаться алкоголем мы не стали, решив заняться более полезными вещами — подготовкой помещения к моему завтрашнему переносу. Собственно, этим с самого утра уже и занимались Дик и Лекс, а теперь все было почти готово. Всю мебель составили вдоль стен, освободив центр, ковер скатали и вообще забросили куда-то на второй этаж. Можно было бы, конечно, воспользоваться той комнатой, в которой вчера магичил Лекс, но он опасался, что пентаграмма даст сбой, и меня вообще занесет не туда.

Пока мы заканчивали перестановку, я всячески расспрашивала про подробности пожара. Как оказалось, удалось установить, что возгорание началось одновременно и на третьем, и на первом этажах. Иными словами, это был намеренный поджог. И виновника, надо сказать, быстро вычислили. Им оказался один из тех безликих стражников, который сопровождал нас в тот день. Действительно, в какой-то из моментов из пятерки отделился человек и отлучился ненадолго. Правда, тогда все решили, что он отошел по нужде, поэтому не стали акцентировать на этом внимание. Но то, как быстро нашли виноватого, наводило на мысли, что стражник был всего лишь пешкой в чужой игре. В большой игре, которая велась с королевским размахом.

— Думаете, все-таки к этому приложила руку королева Виктория? — нервно спросила я, перекатывая по столешнице отваренную в мундире картофелину. Закончив разбираться в гостиной, мы переместились на кухню, чтобы поесть и обсудить дальнейший план действий.

— У нас было три года, чтобы подумать. Точнее, у меня, поскольку вот этот, — кивнул на Дика Лекс, — почти всегда беспросветно пил.

— А ты к льёрнику пристрастился, — отбил подачу мага Форс.

— Ребят, — похлопала я в ладоши, привлекая внимание, и сморщилась от несильной боли. Порез от кинжала Лекса причинял некоторое неудобство, а заживляющей мази у парней не было. — Вернемся к нашим уткам. Точнее, к королеве. Почему вы так уверены, что она причастна? Допустим, что война с Ламелией была действительно выгодна. Допустим, что инициатор поджога она. Но ведь погибли потом оба короля. Так еще и дети потом умерли.

— Могла ли мать поспособствовать гибели собственных детей? Тебя это смущает? Малышка, когда дело касается политики, то все чувства отступают на второй план. Тем более, слишком уж много совпадений было. Королю настойчиво нашептывали, что надо бы посетить этот проклятый дом совещаний. Без задней мысли, конечно, так, для общего развития.

— И еще, — отобрал у меня истерзанную картофелину Ричард и принялся снимать кожуру, — никого из ближайшего окружения покойного короля Августина при дворе не осталось. Новая метла по-новому метет. По слухам, некоторых тоже отправили к Черной Страннице добровольно-принудительно. Держи, — протянул он очищенный корнеплод.

Я задумчиво начала жевать картошку, практически не ощущая вкуса. Мои друзья пытались убедить в том, что за всем ужасом, который происходит уже три года, стоит нынешняя правительница Ронии. В памяти сразу же всплыл ее образ — красивая, уверенная в себе женщина. Которая скучала на официальных приемах. Или все-таки делала вид, что скучала? Загадка никак не желала решаться, могла ли она одна разыграть такую партию? Этот вопрос я задала вслух.

— Вряд ли, — в унисон сказали мужчины. А Лекс затем продолжил: — Но и на марионетку она не тянет. Скорее всего, тандем. Вопрос только — с кем. Насколько нам известно, все эти новые министры и советники раньше особо в замке не мелькали. Но зуб даю, королева Виктория приложила свою ручку.

— Зуб твой не поможет Вэл, — взлохматил волосы Дик. — Представь, ворвется она в замок и начнет кричать, что королева переворот устраивает. Как думаешь, повесят Валерию или голову отрубят? Доказательств никаких нет. Мы сами только на свои домыслы опираемся.

— То есть, мне по-любому крышка, — невесело усмехнулась я, примериваясь, обо что бы вытереть пальцы. Примеривалась я, почему-то, к штанам Дика, который сидел слева. И уже даже начала прикидывать, как бы незаметно выполнить свой грязный замысел.

— Не прицеливайся к моим штанам, как к салфетке, — щелкнул меня по щеке он, заставив слегка покраснеть. Какой внимательный, однако.

— А если телепатию попробовать? — зацепилась за еще один вариант. И тут же сникла: — Кто позволит копаться в голове у королевы? Слушай, Лекс, — неожиданно вспомнила я, — а ты меня перенесешь прямо в горящее здание? Нельзя как-то рядом вышвырнуть?

— Извини, сестренка. Откуда взял, туда и положу.

— Слушайте, если я пойду прогуляюсь, это будет сильно подозрительно? — резко перевела я тему. Сейчас нужно было побыть одной, чтобы не показывать парням, какое отчаяние захлестнуло меня после нашего разговора.

— Нет, в принципе. Тебя тут никто никогда не видел, только накинь что-то. Летние ночи даже на юге прохладные, — протянул Лекс и жестом остановил Дика, который, кажется, хотел встать и пойти со мной.

— Летние? — уже на пороге обернулась я. Надо же, а погибла я ранней весной, то есть прошло чуть больше трех лет. Кое-как выдавив из себя улыбку, сказала: — Никогда не видела южного неба. Хоть сейчас полюбуюсь.

Парни начали тихо переговариваться между собой. Вроде Дик что-то возмущенно говорил Винтеру. Но смысла фраз я не поняла, потому что уже схватила чью-то пропахшую табаком куртку и буквально вывалилась за дверь.

* * *

Южное небо переливалось тысячами бриллиантов, на которые так были похожи звезды. Словно драгоценности высыпали на шарф, который я связала Лексу во время праздников по случаю Новирока. Для меня с тех пор не прошло и трех месяцев, а казалось, что это было целую вечность назад. Я лежала недалеко от покосившегося домика прямо на траве, закутавшись в куртку и тупо смотря на небо. Скорее всего, это последние звезды, которые я вижу в своей жизни. Да, все повторится снова. Опять будет пожар, опять будет Лекс, метнувший в меня пульсар. Опять будет пьяный Дик. Только с ними уже буду не я, это будет другая Валерия. Которая тоже будет вот так лежать и не знать, что ей делать дальше.

Умирать, не дожив до девятнадцати, это ведь так нелепо. А сейчас я сама себе казалась до ужаса противной, потому что… Потому что, предложи мне теперь Лекс или Дик остаться в этом времени, я бы согласилась. Вчера Дик сказал, что я думаю о ком угодно, кроме себя. Но сейчас в голове были только эгоистичные мысли о сохранении собственной жизни. Я резко встала и с тоской посмотрела на немного нелепое здание. Оно, казалось бы, завалилось на один бок, а водосточная труба и вовсе опасно накренилась. На первом этаже одиноко горел свет в окне, а на неплотных занавесках были видны две мужские тени. Эти тени жестикулировали, даже не слыша разговоров, я понимала, что Александр и Ричард оживленно спорили.

Запахнув поплотнее огромную куртку, я невесело поплелась куда-то вниз. Дом стоял как бы на холме, по пути я пару раз поскользнулась на траве, но все равно добралась до подножия благополучно — не расквасив себе нос. Миновав колодец, из которого Ричард днем набирал воду, вышла на тропинку, которая была едва ли заметна в темноте. По пути споткнулась о какой-то камешек и раздраженно пнула его, отправив в полет. Я всего лишь глупая целительница, которая почему-то решила, что в состоянии защищать королевство наравне с мужчинами. А теперь нашего королевства нет, и меня тоже почти что нет. Всевышний, что мне делать?

Но все боги нашего мира не спешили на помощь нерадивой целительнице, давая понять, что выкручиваться надо самой. Как-то неожиданно для себя я обнаружила, что вышла к берегу, на который жадно налетали пенные волны. Накатываясь одна на другую, они с нетерпением скользили по мокрому песку, стремясь заполнить как можно больше пространства. И тут я поняла, что впервые в своей жизни увидела море. Луна выглянула из-за облаков и отразилась на водной поверхности, давая немного освещения. А я все смотрела на прибой, не в силах оторваться. Руки начали стаскивать одежду, которую я расположила за одним из камней, а сверху придавила сапогами.

Оставшись в одном белье, я неуверенно начала двигаться в сторону воды, ощущая, как проминается под стопами влажный песок. Очередная волна лизнула ноги, заставив робко отступить на шаг назад. Водная стихия казалась теперь какой-то подавляющей, какой-то слишком могучей. Несколько раз глубоко вдохнув, я начала заходить в воду. Если песок был уже холодным, то море, наоборот, еще не успело остыть. Вокруг настойчиво расползался запах соли, сразу же защипало порез на руке, а повязка и вовсе соскользнула и уплыла. Но я только глубже заплывала, делая размеренные гребки.

Очередная волна оказалась слишком высокой, она накрыла меня с головой, вдавливая как можно глубже. Соленая вода залилась в уши и нос, ноги не доставали до дна, а волны все накатывали и накатывали. Сил бороться со стихией больше не было, я тонула и даже не пыталась выплыть. Легкие настойчиво требовали хотя бы маленький глоточек воздуха, но все тело как будто превратилось в мешок с картошкой.

— …Ты что, мне не доверяешь? — с нарочитой обидой протянул Эван, когда я отказывалась опробовать его летательную штуковину…

— …Для меня ты всегда останешься ребенком, за которого я буду переживать, — негромко сказал отец, смирившись с моим решением уехать в столицу…

— …Сестренка, ты явно хочешь меня задушить, — с легкостью разгадал мой коварный план Лекс, пока я затягивала концы шарфа…

— …Крошка Вэл, — задорно окликнул меня двоюродный брат, вернувшийся на каникулы. — Давай в Гаст поедем. Я тебе пряник куплю…

— …Ты решила гуля взять измором? Он так точно от смеха скончается, — иронично сказал Дик, на котором я сосредоточенно сидела и изображала свершение кровной мести…

Резко вынырнув, я жадно вдохнула и сделала парочку мощных гребков. Сильнее, еще сильнее, я не покорюсь водной стихии. Руки начали болеть от напряжения, но заплыв продолжался. С каждым новым движением тело заполняла усталость, смешанная с уверенностью. Тяжело дыша, я выбралась на берег и опустилась на колени. Вода стекала с волос, ладонь зудела от соли, а дыхание никак не хотело выравниваться. Но я победила. В этой изначально неравной схватке все-таки человек (в моем случае, человечек) одержал верх.

Пошатываясь от усталости и от разбушевавшегося ветра, который заставлял ежиться, я вернулась к своим вещам и стала судорожно натягивать их на мокрое тело. Одежда немилосердно прилипала, но все равно в результате оказалась на нужных местах. Когда я, все еще мокрая и наверняка до ужаса взъерошенная, вышла к старому дому, Ричард и Лекс стояли перед входом и вглядывались в темноту. Мое эффектное появление заставило их лица немного вытянуться. Колдун открыл было рот, чтобы что-то сказать, но теперь уже его остановил Дик:

— Сходи за водой, Лекс. Ей надо помыться.

Александр негромко и нецензурно (зная Лекса, точно нецензурно) поворчал, но все равно отправился к колодцу, размахивая пустыми ведрами. Он уже почти скрылся из виду, когда вокруг него расползлась дымка маскировочных чар. Когда я проходила к входу, Дик аккуратно взял меня за ладонь, притормаживая.

— Ты ведь догадалась, куда делся мой медальон? — ровным голосом спросил он. Я смотрела на входную дверь, но все равно ощущала, что этот вопрос был задан как бы в сторону, тоже не поворачивая головы.

— Да, — тихо, но четко ответила я, чувствуя, как теплые пальцы Дика сильнее сжали мои.

— Когда вернешься назад, сделай так, чтобы спустя три года он продолжал висеть на моей шее, хорошо?

— Конечно, — повернулась я к нему и пристально заглянула в лицо. — Ты веришь, что у меня получится?

— Теперь да. Не стой на ветру, — подтолкнул меня к двери Дик.

Теперь я тоже верила, что смогу побороться. Мне поддалась водная стихия, значит, и с огненной мы еще поиграем. Вот только правила буду диктовать я.

Глава тридцать первая, о неверных вычислениях и манто

Вдох, выдох. Опять вдох. Снова выдох. Сердцебиение было просто ужасающим, а дыхание помимо воли учащалось. Судорожные попытки успокоиться ни к чему не приводили, руки, стягивавшие волосы в косицу, упорно подрагивали. До моего возвращения в прошлое оставались сущие мгновения, и от этого пальцы начинали трястись еще сильнее. Выжить, разорвать проклятую петлю, это предстояло сделать совсем скоро. Но вот как это осуществить — не было никаких мыслей.

Я примерно знала, что меня ждет — всюду горящие языки пламени, едкий дым, слепящий глаза. Но как выбраться из здания… Времени на размышления у меня там не будет, надо сейчас полностью продумать все возможные варианты. Только они никак не желали проясняться в голове, по-прежнему оставаясь на редкость туманными. Дом обрушится, я должна выйти раньше, чем это произойдет. Лекс сказал, что меня еле достали из-под обломков, нашли по белой рубашке, которая не до конца утратила свой цвет тогда в пожаре. Руки сжались в кулаки, до боли вгоняя короткие ногти в ладони. К демону белую рубашку!

Распахнув шкаф, я начала передвигать вешалки. Формально комната была закреплена за Лексом, вещи в шкафу принадлежали ему. Ночевал эти дни маг вместе с Диком, перетащив еще одну кровать в соседнее помещение. Сейчас Винтер завершал внизу последние приготовления для моего переноса назад, а я твердо решила начать рвать петлю прямо сейчас. В шкафу висело несколько льняных рубашек, и почти все они были белыми. Издевательство. В самом углу валялись две скомканные рубахи — синяя и зеленая. Но одна рубашка зияла дырищей с два моих кулака, а у второй был оторван рукав.

— Ты готова? — раздался за моей спиной голос Дика.

Я так увлеклась поисками одежды, что приход вещевика прошел мимо. Обернувшись, начала пристально рассматривать мужчину, которого сбил мой настойчивый взгляд. Ричард немного нервно поправил воротник своей темно-фиолетовой рубашки, а потом кивнул в сторону двери, намекая, что пробил час. Ага, фиолетовая, это вполне должно подойти.

— Раздевайся, — уверенно сказала я, подходя к Дику. Он поперхнулся какой-то фразой и ошеломленно посмотрел на меня, делая пару шагов в сторону.

— Ты чего? — после короткого отступления Ричард налетел на стену.

— Раздевайся, — повторила я, жадно смотря на одежду. Но Форс еще больше переменился в лице и теперь двигался вдоль стены. Ах так! Прыжком подскочив к нему, я вцепилась в рубашку и начала тянуть ее наверх. — Снимай уже эту несчастную рубаху!

— Я понимаю, ты нервничаешь, — отбивался от меня Дик. Получалось у него не важно, но потом он все-таки схватил меня за руки, развернул и прижал спиной к своей груди, лишая возможности шевелиться. Некоторое время я дергала плечами, пытаясь вырваться, но потом сдалась. Ричард немного ослабил хватку и тихо спросил: — Но ты правда считаешь, что это следует делать? Ты не думала, что я, допустим, не смогу уже спокойно смотреть, как ты перемещаешься назад?

— Не будь жмотом, Форс! Тебе рубашки жалко? — обиженно спросила я, делая еще одну попытку вырваться. — Я не хочу отправляться в белой, хватит уже. Пусть темная будет!

— Так ты просто переодеться хочешь, — как-то горько протянул над моей головой Дик. Потом я почувствовала, что он отпустил меня, а еще спустя мгновение вложил в руки одежду. — Как закончишь, спускайся вниз.

Прижимая к себе темно-фиолетовую ткань, я обернулась и увидела, как Форс скрылся за дверью. Вспомнился наш с ним разговор, когда я только оказалась в будущем. И опять по телу расползлось это щемящее чувство, которое теперь уже категорически не нравилось, но было решено списать все на страх и нервозность. Уверенно избавившись от белой рубашки, я переоделась в отобранную вещь и в последний раз оглядела обшарпанную комнатушку. В голове поселились позорные мыслишки, например, забиться под кровать или спрятаться в шкаф, чтобы меня никто не нашел. И тут же пришла еще одна мысль, на этот раз не позорная: если я успею выбраться из дома, то в замок поеду вместе со всеми. Договор все равно будут подписывать, но ведь я скажу про кобр, тогда будет возможность поймать преступников с поличным. И не придется необоснованно обвинять королеву, и вообще ничего этого не будет.

Хлопнув себя ладонями по щекам, я направилась вниз, нарочито громко топая. Чем ближе я подходила к гостиной, тем сильнее начинали трястись коленки, а желание завыть в голос так и вовсе стало казаться первостепенным. Но отступать было некуда. Войдя в комнату, я увидела, что на полу уже начертили пентаграмму, на лучах которой стояли чадящие сизым дымом блюдца. Не знаю, что в них тлело, но из-за всего этого помещение заполнил какой-то приторный запах, от которого начинала болеть голова. Лекс сосредоточенно стоял возле стола и тщательно смешивал в плошке свои магические порошки. Лицо колдуна было довольно спокойным, но я все равно видела, как потрясывались его руки.

— Почти готово, посиди немного, — попытался ободряюще улыбнуться мне Винтер. Вот только взгляд карих глаз был очень печальным, а потом Лекс отставил плошку и резко подошел ко мне: — Может, останешься?

— В такой-то компании? Пьющего и курящего? — с наигранным возмущением спросила я, порывисто обнимая Александра. Он ничего не ответил, а только крепче прижал меня к себе, попутно гладя по голове. — Да, да, ты ведь опять эту дрянь курил. Меня по запаху не проведешь, сам говорил.

От Лекса действительно пахло льёрником, мужчина даже не пытался отпираться. Разжав руки, я подтолкнула мага к столу, чтобы он завершил все приготовления, а сама подошла к окну и выглянула за занавеску. Погода как будто издевалась, нагоняя тоску, — дождь медленно накрапывал, а все небо было затянуто серыми тучами. Невольно я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять нервную дрожь. Вдох, выдох. О, Магдалена, помоги мне!

— Давай, малышка, пора.

Ноги стали совершенно онемевшими, но тело как-то само переместилось к пентаграмме. Я встала ровно по центру и посмотрела на Лекса, держащего в руках плошку, от которой теперь исходил легкий искрящийся дымок. От объятий воздержались, ограничившись практически твердыми кивками. Я косилась на дверь, но она не спешила отворяться.

— А Дик не придет? — немного разочарованно спросила я. Хотелось попрощаться, но Ричард не торопился переступать порог комнаты. Я вообще не знала, где Форс сейчас находится.

— Вэл, — неожиданно усмехнулся Александр, — ты сложила вчера два и два?

— Да, но к чему ты это спрашиваешь? — недоуменно покосилась я на южанина.

— Кажется, ты получила не четыре, а три, — туманно ответил Лекс и принялся читать заклинание.

Сначала он говорил слова медленно, размеренно, но затем темп начал убыстряться. Воздух вокруг как будто бы наполнился запахом озона, а то, что находилось в блюдцах, принялось слабо взрываться. Очень скоро в комнате уже почти ничего нельзя было разглядеть, а Лекс все произносил и произносил слова. Мне казалось, что грудь сдавил тугой обруч, но это было точно не от страха. Неужели уже начало работать заклинание? Коленки начали трястись с удвоенной силой, я видела, как Александр медленно (или мне уже все казалось таким замедленным?) подошел к пентаграмме. Губы его шевелились, но слов совершенно не было слышно. Я крепко стиснула зубы, чтобы подавить вой ужаса, который так и хотел вырваться из груди.

Он все-таки пришел. Когда Лекс уже занес руки, чтобы бросить плошку к моим ногам, Дик все-таки вошел в комнату. Я машинально отметила, что он переоделся в светлую рубаху и теперь казался до ужаса бледным. Наверное, у меня лицо было не лучше, потому что ноги и вовсе начали подгибаться. Я не услышала, а скорее почувствовала, как около моих ног раскололся на черепки сосуд, брошенный Лексом. Дышать стало еще тяжелее, от ног к голове медленно поднимался дым с фиолетовыми искрами. Звуки и вовсе перестали доноситься, казалось, вокруг осталась только выжженная пустыня. А я продолжала смотреть на замершего на пороге Ричарда, который теперь уже почти окончательно слился по цвету с рубашкой. Грудь так невыносимо сдавило, что воздух никак не желал проталкиваться в легкие. Раздался хлопок, и меня ослепила яркая вспышка света, а затем вокруг расползлась темнота. Последнее, что запомнила, — совершенно бескровное лицо Дика, по губам которого я прочитала фразу: «Ты обещала».

* * *

С визгом, который потонул в грохоте бушевавшего пламени, я рухнула на деревянный пол. Угораздило же порталу открыться высоко. Но времени жалеть свои ребра не было, нужно выбираться. От дыма сразу же запершило в горле, и заслезились глаза. Почему-то Лекс переместил меня не к окну, где я в прошлый раз потеряла сознание, а к одной из лестниц. Отчаянно бросившись вперед, я споткнулась о металлическое кольцо на полу и упала. А когда вновь кинула взгляд в сторону предполагаемого выхода, то увидела, что туда теперь не пробраться. С губ сорвался всхлип вперемешку с кашлем. Я была в ловушке, я погибну. Проклятое кольцо! И тут в голову пришла совершенно шальная мысль.

Резко подкатившись обратно к кусочку металла, я судорожно дернула его вверх, пытаясь открыть дверцу. Там внизу должен быть подвал, может, получится переждать, пока дом будет рушиться. Вокруг все трещало от огня, но крышка никак не поддавалась. Не знаю, как мне это удалось, но я буквально лопатками ощутила, как сверху что-то падает. С отчаянным криком дернула за кольцо, вход в подвал отворился, а я кубарем скатилась вниз по лесенке. Крышка тут же захлопнулась, заглушая звуки огня. Я лежала на каменном полу, который холодил бок, и жалобно скулила, не в силах пошевелиться. Когда я падала, то здорово ободрала себе руки, которые теперь немилосердно саднили, а еще ужасно ныла правая коленка. Ну а левая ладонь и вовсе представляла собой печальное зрелище.

В подвале было темно, все еще пахло гарью, но я хотя бы не задыхалась. Пока что не задыхалась. Я опять в ловушке, в которую сама себя загнала, выкроив только несколько минут для жизни. Резко сев и поморщившись, встала и начала на ощупь передвигаться по подвалу. Я не сдамся, я ведь обещала. Глаза постепенно привыкали к темноте, а руки обшаривали пространство вокруг себя. Сверху что-то совсем уж угрожающе загромыхало. Невольно я бросилась вперед, обо что-то споткнулась и опять завались на пол, закрывая голову руками. Но на меня ничего не обрушилось, зато, кажется, это начал рушиться дом. Как там Лекс сказал, многофункциональное местечко, чтоб ему пусто было? Зданию, разумеется, а не Лексу.

Я безуспешно покричала, но никто меня не услышал. Я сама могла расслышать только звуки грохотавшего пламени, которое наверняка жадно плясало на обломках. Опять становилось тяжело дышать. Что ж, хотя бы смерть от голода и жажды мне не грозит, я просто задохнусь здесь. Еще раз попытавшись ощупать пространство, продвинулась куда-то вправо. Где теперь находится вход в подвал, трудно было сказать. Зато нашла стойку, очень ощутимо так нашла, здорово приложившись коленкой. Как будто у меня их нескончаемый запас. Остальную мебель, которая должна была бы находиться в кабаке, нащупать пока не удалось. Как же это глупо, погибнуть в цвете лет да еще и практически в борделе!

А ведь здесь рядом действительно должен быть импровизированный бордельчик, ведь его подразумевали под «местом для досуга». Кстати, забавно получалось, что староста деревни жил практически над этим развратным местом. Но, если кабак, он официально держал, то публичный дом был, так сказать, не совсем признанным источником дохода. Скорее всего, у неизвестного старосты была семья. И если с толпой пьяниц, проходящих через дом, она могла смириться, то вряд ли бы стала терпеть уйму продажных женщин…

Я резко хлопнула в ладоши, но магическими светильниками здесь и не пахло. Значит, придется искать вход в обитель похоти на ощупь. У меня появилась призрачная надежда на то, что в бордель должен вести какой-то ход с улицы. Ведь должны же были клиенты и, кхм, работницы как-то туда попадать. Сначала необходимо в это заведение добраться, а потом уже в нем поискать тайный ход. Но надо поторопиться, потому что дышать становилось все труднее и труднее, и опять заслезились глаза. Кое-как удалось добраться до стены, по пути обрушив сваленные в кучу стулья. Теперь ладонями я ощущала шероховатое дерево. Медленно я обходила подвал по периметру и иногда натыкалась на разные предметы. Лучше бы на дверь наткнулась, потому что сверху все еще доносился приглушенный грохот огня. И потолок над головой запросто мог обрушиться, погребя меня под завалами.

Глаза окончательно привыкли к темноте, я практически перестала натыкаться на мебель, поскольку видела ее смутные очертания. Пальцы нащупали дверную ручку. Радостно кашлянув, я открыла найденную дверь и прошла в соседнее помещение. Здесь было легче дышать, запах гари еще не добрался, но было также темно. Голова закружилась, так что тело помимо воли обрушилось на колени, а легкие начали буквально разрываться от судорожного кашля. Появилась жуткая слабость, не было сил, чтобы просто подняться на ноги, а про осмотр помещения и речи не шло.

Если я не выберусь, то умру от отравления, и времени осталось не так уж и много. Эта мысль кое-как привела меня в вертикальное положение, правда, я практически сразу же начала падать. Чтобы избежать падения, зачем-то широко расставила руки и уперлась ладонями в шершавые стены. Получается, я сейчас в каком-то коридоре. В голове поселилась настойчивая пульсирующая боль, я попыталась ослабить шнуровку на рубашке, но пальцы не слушались. Это вызвало жуткое раздражение, заставив в гневе стукнуть кулаком по стенке, а по щекам покатились злые слезы. Я так устала, больше всего хотелось лечь прямо на пол и заснуть.

Судорожный кашель заставил согнуться пополам, а еще подкатила тошнота, но распрощаться с содержимым желудка было не суждено — он и так был пуст. Я с утра не смогла заставить себя проглотить и кусочка. И тут я поняла, что мое тело теперь даже не найдут. Кому придет в голову искать пропавшую девчонку в подвале? Ноги сами начали еле-еле передвигаться, кое-как, опираясь о стенку, я медленно брела вперед. Пальцы ощущали изменения в структуре, каменная стена сменялась иногда деревянными дверьми, а затем снова возвращался холод камня. Двери? Ах да, я же в борделе, наверняка там комнаты, в которых развлекались посетители.

Тупик. В конце коридора не было никакой двери. Жалобно всхлипнув, я опустилась на пол и прислонилась спиной холодной стене. Вот и все. Дым начал добираться уже и досюда, кажется, пол в доме все-таки обвалился. Получается, сейчас я уже не под домом, а чуть дальше. Но от этого не становилось легче ни на каплю. Кашель опять разрывал легкие, а руки были безвольно опущены вдоль тела. Сколько мне осталось? Десять минут? Пятнадцать?

Небольшой сквознячок проскользнул по пальцам, заставив поджать их. И тут я резко вскочила на ноги, не обращая внимания ни на головную боль, ни на головокружение. Руки теперь лихорадочно ощупывали стенку, пытаясь найти какой-нибудь рычаг. Как я могла забыть, что собиралась искать тайный ход? Но теперь, ощутив легкий ветерок, я точно знала, что выход совсем рядом. О том, куда ход приведет, старалась не думать, хоть куда-нибудь, где будет не так трудно дышать. Слева на стене, чуть выше моей головы, удалось найти выступ. Я попыталась надавить на него, но до конца сделать это не получилось, какую-то пружину заклинило. Ну уж нет, теперь я точно умирать не намерена.

Из последних сил я начала бить кулаком по плитке, пытаясь заставить ее открыть потайную дверь. Давай же! Раздался сухой щелчок, и медленно, словно издеваясь, дверка начала отъезжать. Но образовалась только щель, в которую мне удалось с горем пополам протиснуться. Опять темнота, но, кажется, это тоже какой-то коридор. Здесь был очень спертый воздух, который давил на грудь еще сильнее, чем угар. И опять я зашлась в судорожном кашле, от которого уже начали болеть все внутренности. Но надо было двигаться вперед, я понимала, что рано или поздно просто потеряю сознание, но сделать это надо как можно дальше. А еще лучше — вообще не терять его, но тут уж как Всевышнему будет угодно.

Такое чувство, что стены коридора кто-то тщательно обработал — я чувствовала, что под ладонью деревянные панели. Немного сыроватые, кое-где совсем подгнившие, но это действительно были панели. А вот пол хода никто так и не удосужился привести в нормальное состояние, под подошвами сапог четко ощущалась земля, иногда даже попадались мелкие камешки. Иногда — довольно крупные, на один такой я налетела в темноте и рухнула вниз. Впрочем, я достаточно быстро поднялась и продолжила свой путь, стремясь выбраться из этого мрачного места. Теперь становилось тяжело дышать не потому, что легкие наполнялись дымом, а потому, что в ходе вообще было мало воздуха. Но все равно надо двигаться дальше. По телу расползлась дрожь, а коленки все больше подгибались. Каждый шаг давался с ужасным трудом, каждый вдох причинял немилосердную боль, которая, казалось бы, была готова раскроить грудную клетку напополам. Хоть бы немного свежего воздуха, пожалуйста…

Похоже, кто-то из богов все же услышал мои молитвы. Я действительно ощутила приток воздуха и невольно попыталась двигаться быстрее. Спотыкаясь и все еще скользя рукой по стене, я бросилась прямо. Оставалось надеяться, что там нет никакой ямы или люка, а то можно было бы получать награду в области «Самая нелепая смерть». Голова все еще жутко кружилась, теперь уже не только от того, что я надышалась всякой дрянью в пожаре, свою роль также сыграл свежий воздух, который жадно вдыхался. Прямо перед собой удалось нащупать какой-то лаз, прикрытый чем-то вроде деревянной панели, которые были на стенах коридора. Слабость, катастрофическая слабость разлилась по всему телу, а в голове поселился настойчивый гул. Толкнув деревянную поверхность, я вывалилась вперед, где дышалось достаточно легко, и упала, устало закрыв глаза и провалившись в забытье.

* * *

Очнувшись, я не смогла сдержать стон боли, которая противно поселилась, казалось бы, во всем теле. Начали болеть сразу все ушибы, а в голове прочно обосновалась пустота. В затекшем теле медленно нарастало покалывание от сотен мелких иголочек, которые так и поселились под кожей. Где я вообще? Опять подкатила тошнота, поэтому пока даже решила не делать попыток принять вертикальное положение, а только повернулась на спину. И тут же резко села, впрочем, от неприятных ощущений, разлившихся по конечностям, быстро завалилась на бок, а потом опять легла на спину. Было чему удивиться, если честно. Прямо перед собой я видела каменный цилиндр, через круглое отверстие наверху четко могла разглядеть кусочек неба. Что же это получается, тайный ход привел меня на дно колодца? Ха, то-то в нем воды отродясь не было.

Пока дыхание медленно выравнивалось, я в голове прокручивала, как же выбраться отсюда, стараясь не обращать внимания на холод. Логично, что здесь должна быть еще одна дверь, ведь не залезали же гости сюда через верх. Колодец-то прямо в центре деревушки стоял, как-то слишком уж было бы подозрительно, если бы вниз часто спускалась вереница людей. Хотя, это было бы забавно… Живенько нарисовав себе эту картину, я невольно рассмеялась, не обращая внимания на небольшую боль в грудной клетке. Это все пройдет, главное, что я выжила. А звезды, которые я видела в Лерии, не стали последними в моей жизни. Уже начали опускаться сумерки, скоро опять можно будет полюбоваться на ночное небо…

Демон!

Кое-как встала на ноги и начала ощупывать каменную кладку, пытаясь найти очередной рычаг, плитку, кнопку… Что угодно, что могло открыть следующую дверь. Судя по небу, сейчас около восьми часов вечера. Сам колодец неглубокий, не больше пяти метров, ведь он, как выяснилось, был сугубо для декоративной цели. В Гнильцы мы приехали около полудня, в это же время Лекс из будущего вернул меня обратно. Получалось, что без сознания я провалялась на сырой земле не меньше шести часов, если выкинуть то время, которое ушло на то, чтобы добраться до колодца. Чем это грозит здоровью, я старалась не думать. Александр сказал, что в десять часов в зал внесут ларец с кобрами. Меня все считают мертвой, ларец опять не проверят, только уже ничего нельзя будет исправить, ведь петля разорвана.

Я обшарила каждый сантиметр этого несчастного колодца, разумеется, ту часть, до которой доставала руками, но ничего не нашла. А небо продолжало неумолимо темнеть, сигнализируя о том, что время не соизволило замедлить свой бег.

— Эй, вытащите меня отсюда! — покричала я наверх.

— Сюююда, сюююда, — издевательски прошептало эхо, ударяясь о каменную кладку.

Отважных спасителей, наперебой бросающихся мне на помощь, не наблюдалось. Еще раз ощупала каменную кладку. Имелись небольшие выступы, за которые можно было бы кое-как уцепиться пальцами, но ноги ставить было некуда. Между камнями были щели, Тед, например, с легкостью бы поднялся с помощью двух коротких мечей. У меня не было сейчас даже одноручника, он так и остался прикрепленным к седлу Дьёго. Дьёго… Его ж наверняка увели в замок, придется еще и лошадь где-то добывать. Но это сейчас второстепенная проблема, сейчас надо выбраться наверх. Еще раз осмотрела кладку и увидела, что в нее вделаны какие-то скобы, в которых я распознала подобие лестницы. Вот только до них я при всем своем желании не могла допрыгнуть, но кто сказал, что попыток не было? Порядком выдохнувшись, я опустилась на землю и с тоской обвела взглядом полутемный колодец. И тут же наткнулась на деревянную панель, который до этого прикрывал лаз.

Подскочила к деревяшке и доволокла ее до стены, установив под углом на манер мостика под скобами. Надеюсь, она выдержит мой вес. Отошла как можно дальше назад, а затем взбежала вверх по деревяшке. У самого края подпрыгнула и попыталась ухватиться за перекладину. Панель рухнула на землю, а пальцы хватанули воздух, и я обрушилась вниз, больно приложившись коленями. Затем снова поднялась, обиженно потерла отбитые места и вернула все на место. Я подула на замерзшие пальцы, а затем сделала еще одну попытку допрыгнуть до перекладины. Мимо, только колени стали сильнее болеть.

Я стала уже порядком подзамерзать, поскольку фактически находилась в каменном погребе. Моя куртка осталась в горящем доме, теперь от нее, как и от многофункционального здания, были только одни воспоминания. А из будущего прихватить верхнюю одежду я как-то не догадалась, что скрывать, мысли мои тогда оказались заняты совсем другим. Деревянная панель снова была приведена в исходную позицию, я опять максимально разбежалась и предприняла очередную попытку добраться до скобы.

Ладони сомкнулись на холодном металле. Получилось. Но теперь я беспомощно висела и дергала ногами, стараясь не обращать внимание на боль в ладони. Подтянуться не вышло. Видел бы меня сейчас Трэв… Немного раскачав нижнюю часть туловища, уперлась подошвами сапог в каменную стену колодца, все еще судорожно сжимая руки на перекладине. Со стороны это должно было смотреться просто нелепо, но мне главное было зацепиться ногами за скобу, слава Всевышнему, ее размеры должны позволить это сделать. Правая нога поехала вниз по камню, а руки едва не сорвались, но каким-то чудом я смогла удержаться. К боли от ушибов прибавилась боль от тянущихся мышц, но у меня получилось зацепиться ногами за перекладину, как это удалось, я сама не понимала.

Разжав ладони, отклонилась назад и повисла вниз головой, позволяя выбившейся из-под рубашки цепочке с кулоном пощекотать лицо. А затем раскачала корпус и изогнулась дугой, поднимая туловище. Удалось схватиться за скобу, которая была на две выше самой нижней. Казалось бы, дело сделано, но маленькое недоразумение по имени Валерия умудрилось запутаться в собственных же ногах. Пытаясь распутать конечности, обнаружила, что ноги у меня, оказывается, могут изгибаться под разными углами. Не скажу, что это открытие принесло в жизнь какую-то радость, скорее добавило боли в мышцы. Мне наконец-то удалось начать подниматься по импровизированной лесенке как нормальному человеку. Но тело слушалось с большим трудом, в конце концов, я же не акробатка.

Выбравшись из колодца, просто рухнула на землю, не в силах некоторое время даже попытаться пошевелиться. Все мышцы тряслись, казалось, стоит только подняться на ноги, они тут же подкосятся. Но настойчивые сумерки не давали расслабиться, спотыкаясь, я направилась к тому месту, где раньше стоял дом совещаний. Теперь на его месте был завал, который медленно, но верно догорал, распространяя вокруг запах гари.

На достаточном расстоянии от завала столпились мужчины, которым, видимо, предстояло это все разгребать. Мою приближающуюся в полумраке фигуру они пока не видели, да это и не требовалось. Мне срочно нужно было раздобыть транспорт и мчаться во весь опор в замок. И тут я заметила привязанных слева лошадок и слегка поменяла траекторию движения. Начав отвязывать поводья ближайшей гнедой коняшки, я услышала сзади себя гневный голос:

— Куда руки тянешь, ворюга!

Обернувшись, увидела невысокого, коренастого мужчину, которому не очень понравились мои действия. То, что он не в особом восторге, я поняла по суровому взгляду и деревяшке, которой мне угрожал полноватый человек. Но я продолжала конокрадство, а эта сцена привлекала все больше и больше народу, который оторвался от созерцания пепелища. И теперь толпа мужчин приближалась к привязанным лошадям и ко мне, случайно затесавшейся в этот небольшой табун. Деревяшкой меня, кстати, мужик бить не стал, а просто схватил за руку, оттаскивая назад. Но я была настроена решительно и всячески пыталась вернуться обратно.

— Девка, ты вообще кто? — озадаченно поинтересовался коренастый, не ожидавший такого активного сопротивления.

— Дракон в манто, — огрызнулась я, все-таки вырываясь и с налету забираясь в седло.

Не дав никому прочухаться, подхватила поводья и пятками направила коня в сторону дороги. В спину мне летели жуткие, я бы даже сказала коварные, напутствия, в которых упоминались мои, э, интимные отношения с конем, дорогой, пожаром, Ламелией и многими другими вещами. Но разворачивать лошадь и читать лекцию о правилах поведения я не стала, а только сильнее наклонилась к холке, пуская скакуна в бешеный галоп. Не менее бешено колотилось мое сердце, потому что я едва-едва успевала приехать в замок вовремя. Решив пока себя не накручивать на неприятности, постаралась вытряхнуть из головы все мысли.

Остались только дорога и я.

Глава тридцать вторая, где некоторые амбиции так и не реализуются

Опаздывала, я немилосердно опаздывала, но оставалось только понукать коня и сильнее вжиматься в седло. А еще осыпать себя различными эпитетами, потому что в темноте я пропустила развилку и ускакала не в ту сторону. Обнаружила это не сразу, в результате потеряла добрых двадцать минут и теперь вообще могла не успеть к десяти часам в замок. По мере приближения к замку нарастала паника, я совершенно не представляла, как останавливать покушение, как выдвигать предположение, кто виновник, точнее, виновница.

Слева показалась небольшая рощица, которую мы проезжали по пути в Гнильцы, через нее можно попытаться срезать путь. Недолго думая, направила лошадь прямо в заросли, отчаянно продираясь сквозь них. Голые ветки, на которых пока были только одни намеки на будущие листочки, задорно хлестали меня по рукам и спине, даже щеке досталось. Но все-таки мне удалось выбраться через некоторое время на дорогу и вновь пустить коня в галоп. Бедная лошадка, кстати, уже была вся в пене, однако я не могла пока что ей позволить передохнуть. В ушах свистело от ветра. А коса окончательно растрепалась, но я только продолжала всматриваться в темноту.

Хвала Всевышнему, замковый мост почему-то оказался опущен, по нему я проскакала арбалетным болтом, резво появившись во внутреннем дворе. Спешившись, бегом направилась к входу, не обращая внимания на ноющие мышцы. Но попутно не могла отметить, что во дворе стояли еще не расседланные лошади и несколько телег, как будто что-то привезли недавно. С грохотом влетела в замок и понеслась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Тронный зал, насколько я помнила, должен быть на третьем этаже, в восточном крыле. Сейчас я находилась в северном, но где-то точно находиться зал, из которого можно добраться до другого крыла.

Слуги, периодически попадавшиеся на пути, торопливо сливались со стенами, опасаясь быть сбитыми с ног. Не знаю, слышали ли они о том, что я вроде как погибла, но бледнели они при виде надвигающегося урагана в моем лице знатно. Невдалеке послышались раскатистые звуки марша, значит, я почти на месте. Это придало сил и заставило бежать быстрее. Весь коридор восточного крыла был преодолен за считанные секунды. С ходу влетев в тяжелые двери, я начала судорожно дергать их на себя. Но к моему ужасу они оказались заперты!

— Откройте! — в панике закричала я, молотя кулаками по дереву.

Но крики и самозабвенные удары не были слышны из-за гремевшей музыки. А я все стучала по двери, отчаянно дергала ручки, но внутрь попасть не могла. Меня охватило дикое отчаяние, неужели все зря? Слабо всхлипнув, пнула запертую дверь, а затем судорожно осмотрела коридор, выискивая взглядом кого-нибудь из слуг. Должен же быть еще один вход в тронный зал, в ламельском дворце он был. В конце коридора я увидела знакомую фигуру, которая медленно пересекала холл. Весь вид мужчины был на редкость удрученным, а ссутуленные плечи только добавляли уныния в его образ.

— Оливер! — взвизгнула я, бегом приближаясь к Стоуну. Крик заставил метаморфа обернуться и уставиться на меня совершенно диким взглядом. А я тем временем добежала до него и начала тараторить: — Сколько времени? Надо попасть в тронный зал!

— Ты, ты, — запинаясь, выдавил из себя Оли, пристально глядя мне в лицо и не предпринимая никаких действий. Он выглядел очень бледным, а глаза стали совсем кошачьими — я так и видела в них янтарные отблески, тогда как в обычном состоянии его глаза были орехового цвета. Кажется, Стоун решил, что я мстительный дух, который пришел покарать его.

— Оли, прошу тебя! Нет времени, — начала я совсем уже паниковать. — Я живая и настоящая, но надо попасть в тронный зал. Оли! — схватила его за плечи и потрясла. Прикосновение рук убедило Стоуна, что перед ним находится очень даже материальное существо.

— Но как? Валерия, мы же решили, что ты, что там, — сбивчиво говорил Стоун, ощупывая мои плечи на прозрачность.

— Я знаю, — перебила я его, — потом, умоляю. Надо попасть в этот проклятый тронный зал до десяти часов. Поверь мне!

Метаморф наконец понял, чего я от него хочу, видимо, отправился от первичного шока. Я его не винила, если бы передо мной сейчас возник считавшийся погибшим боевой товарищ и о чем-то настойчиво просил, вряд ли бы я смогла адекватно на все реагировать. Схватив меня за руку, Стоун побежал обратно к дверям тронного зала, но практически около них свернул куда-то направо, к неприметной лесенке. Как прерывисто прокричал Оливер, оставалось не более пяти минут, но в конце коридорчика, по которому мы теперь бежали, находился еще один вход в зал. Ближайший, всего входов — три, один главный, два как бы по бокам. Откуда Стоун знал про боковые двери, оставалось только гадать. Но мы уже врывались в зал, едва не столкнувшись при этом и не завалившись на пол. Кратко я объяснила метаморфу, что ларец не должен быть открыт.

Грохот распахнутой двери не привлек должного внимания, его просто не расслышали за музыкой. Небо, сколько народа собралось в тронном зале, практически яблоку негде упасть было. Лихорадочно работая локтями, мы с Оливером продирались сквозь толпу к королям, которые сидели за длинным столом в ожидании договора (а если мы не успеем, то приговора). Люди возмущенно шикали на нас, намекая, что мы нарушаем торжественность момента. Мужчин из ордена я не видела пока что, зато с ужасом услышала, как в отдалении били часы. Сколько ударов было отмерено — сказать я не могла.

— Найди магов! — нервно велела я Стоуну, а сама продолжила пробираться вперед, чтобы найти человека с ларцом.

Без лишних слов Оливер растворился в толпе, уверенно лавируя между людьми. Еще одни боковые двери отворились, явив очам собравшихся мужчину лет пятидесяти, который отчаянно молодился. Одет по последней моде, но смотрелось это на нем достаточно нелепо, а прическа так и вовсе не соответствовала возрасту — черные волосы были асимметрично подстрижены. Это оказался один из министров Ронии, который шел к королям с самой сияющей улыбкой на свете, а в руках у него был ларец!

— Стойте! — выкрикнула я, бросаясь вперед. Увы, крик мой так и потонул в общем гомоне, который раздался при виде моложавого министра.

Шаг за шагом он все ближе подходил к столу с королями, а я осознала, что физически не успею прорваться сквозь толпу, хоть и не оставляла этих попыток. Министра и стол разделяли какие-то жалкие два метра, когда я налетела на сэра Бэкона-старшего, который самозабвенно жевал яблоко. Увидев меня, министр иностранных дел, удивленно вытаращился и начал:

— Леди, вы целы…

Но договорить он не успел, потому что я выхватила яблоко из рук министра, размахнулась и кинула в сторону уже другого министра. Того самого, который нес ларец, а сама продолжила пробираться сквозь толпу. Красиво спикировав, обгрызенный местами фрукт приземлился аккурат на подстриженную макушку мужчины, заставив его опешить (хм, проявляется ж меткость, когда надо). От неожиданности музыка притихла, а сам министр разжал руки, и ларчик начал падать вниз. Но я уже видела, как Оливер вытолкнул в первый ряд толпы с противоположной стороны Грея, который абсолютно ничего не понимал.

— Грей, сеть! — не своим голосом заорала я, привлекая всеобщее внимание.

Какой же Джейсон профессионал все-таки! Смотрел маг на меня, а вот рука его машинально была выброшена в сторону ларца, который чуть-чуть не долетел до пола. Это только все кажется долгим, на самом деле на все ушло несколько секунд. Сформировав вокруг ларца магический кокон, Джейсон привлек его к себе, все еще не сводя с меня недоуменного взгляда. А в тронном зале повисла звенящая тишина, собравшиеся люди недоуменно переводили взгляд друг на друга. Я поняла, что стою около самого стола, где сидели король Филипп и король Августин. А вот королевы Виктории поблизости не было, хотя место справа от мужа для нее заготовили.

Успели, хвала небесам, мы успели. Но облегченно порадоваться я не смогла, потому что меня оперативно схватила стража и поставила прямо напротив королей. До Блейка медленно доходило, что я очень даже настоящая, он тут же сделал знак стражникам, чтобы они отпустили меня. Однако послушались они только тогда, когда получили разрешение от своего правителя. Когда руки стражников разжались, я схватилась за стол и устало оперлась на него. По телу снова разлилась слабость, связанная уже со снятием напряжения. Теперь, когда самая страшная часть осталась позади, можно было расслабиться, чем, собственно и занялись мои конечности — ноги упорно подкашивались, а пальцы на столешнице самостоятельно отбивали нервную чечетку.

— Прайд? — ошеломленно встал из-за стола король Филипп и, опершись на него двумя кулаками, наклонился ко мне, внимательно разглядывая.

— Ага, — выдохнула я, тяжело дыша.

— Живая? — неуверенно уточнил Блейк.

— Укусить? — брякнула я, прикладывая дрожащие руки к начавшей раскалываться голове. Было так не важно, что никто ничего не понимает, что вокруг медленно нарастает паника. А сил прояснить ситуацию вообще не осталось, они закончились тогда, когда я выкрикнула фразу, обращаясь к Грею.

Я почувствовала, что кто-то подлетел ко мне и крепко сжал в объятиях, заставив вздрогнуть от боли в ребрах. А потом этот человек практически силой довел меня до стула и усадил на него. Только спустя какое-то время я смогла разглядеть, что это Эван. Эван, который теперь не погибнет от руки моего отца. Провидец был таким бледным, встревоженным и одновременно радостным, вот только сказать он ничего не мог. Младший Форс просто смотрел на меня, крепко вцепившись в ладони. Я посмотрела ему за спину и увидела остальных мужчин из ордена, которые наконец прорвались к месту действия. Их лица были для меня видны, как в тумане, но облегчение я четко смогла прочитать. Дик и Лекс отделились от остальных, подходя поближе, та мне хотелось крикнуть: «Видишь, я сдержала обещание!». Но сил хватило только на короткую улыбку, а потом я зашлась в судорожном кашле, осознавая, что последствия пожара еще некоторое время будут меня преследовать.

— Сохраняйте спокойствие, — громогласно потребовал король Августин III. Да, сумбур в зале творился приличный, но люди хотя бы не метались в панике, а только беспокойно перешептывались. — А юная леди объяснит нам, что произошло.

— Ваше величество, пожалейте леди, — неожиданно появилась откуда-то королева Виктория, которая выглядела на редкость взволнованной. — Ей следует отдохнуть, а расскажет все молодой человек, который пришел с ней. Элиза, проводи леди Прайд в ее комнату.

Король признал правоту жены и позволил служанке подхватить меня под локоток и потащить в сторону выхода. А я машинально пошла за ней, абсолютно не соображая, что происходит. Кажется, сказывалось отравление при пожаре, которое оказалось для меня не смертельным, но очень неприятным. Опять подкатила тошнота, я обернулась назад и увидела, что Грей поставил ларец на стол, все еще не снимая с него защиту. Оливер что-то сбивчиво рассказывал, он ведь знал совсем немного. А еще я столкнулась взглядом с Лексом, который подмигнул мне, а потом сразу стал серьезным. Элиза резко дернула меня за руку, заставляя идти быстрее.

Некоторое время мы шли в молчании, в глазах медленно начинало темнеть. Голова стала кружиться все сильнее, я совершенно не понимала, куда мы идем. Кажется, это были какие-то заброшенные коридоры, очень пыльные, что странно, при таком-то количестве слуг. А еще подкатило осознание, что там, в зале, люди совершенно не представляют, кто организатор покушения. Наверное, все свалят на того стражника… Демон! Я же не успела ни с кем поделиться предположениями по поводу королевы, она очень быстро вытурила меня из зала. Резко выдернув руку из пальцев Элизы, требовательно уставилась на нее:

— Куда мы идем?

— В вашу комнату, леди, — пропела Элиза, пытаясь снова взять меня за руку.

— Врешь, я дорогу помню, — резко сказала я, отступая по стеночке назад. Похоже, это какой-то тайный ход, везет же мне на них сегодня. — Ты что задумала?

Вместо ответа Элиза сделала резкий выпад, от которого я просто не успела увернуться, и с неожиданной для такой хрупкой девушки силой приложила меня обо что-то головой. Да так приложила, что в глазах еще больше потемнело, я начала оседать вниз на каменный пол. Служанка схватила меня за запястья и поволокла дальше по коридору. Да откуда у нее сил столько? Я брыкалась, но не могла вырваться, только хрипло визжала. А мой визг ударялся о стены и эхом разлетался по всему коридору. Девушка ослабила хватку и буквально отшвырнула меня куда-то в сторону, заставив прокатиться по полу. А затем Элиза села на меня, придавив, и начала душить. Отбиваясь, я не могла не отметить, что весит она гораздо больше, чем могло показаться, да и руки никак не тянули на девичьи.

— Когда же ты уже сдохнешь, маленькая дрянь, — прошипела служанка, сильнее сдавливая шею.

Из горла вырывались жалкие сипы, а легкие просили хотя бы капельку воздуха. Я судорожно била Элизу по рукам, пытаясь стряхнуть с себя. Но девушка не собиралась отступать, сильнее наваливаясь на меня. Из-под ее платья выбился шнурочек с кулоном, который теперь покачивался из стороны в сторону. Рука зачем-то схватила его и дернула на себя, срывая с шеи девушки. Змейка кольнула ладонь неожиданным всплеском энергии, а Элиза вздрогнула и убрала руки. Я тут же оттолкнула ее и отползла на локтях назад, недоуменно смотря то на шнурок, то на служанку, и кое-как вставая.

А служанка перестала быть служанкой. Ее очертания быстро менялись, увеличиваясь в длине и ширине. Черты лица становились более грубыми, нос выдвинулся вперед и загнулся вниз, придавая сходство с коршуном, волосы потемнели. Я с ужасом увидела, что передо мной стоит Эрвин Роуг, который должен быть мертвым!

— Вы же умерли, — ошарашенно сказала я, отходя назад на подгибающихся ногах.

— Тебе ли не знать, что из мертвых достаточно легко возвращаться, — лающим смехом отозвался бывший посол, угрожающе ко мне приближаясь.

Я подпустила его достаточно близко, а потом хлестнула по лицу шнурочком, целясь в глаза. Попала, но выслушивать нелестное мнение о себе не стала, а развернулась и побежала вглубь коридора, не обращая внимания на слабость. В этом тайном ходе было небольшое освещение, так что плутать в потемках не приходилось. Зато за спиной слышался громкий топот настигавшего меня посла, он-то был полностью здоров. Коридор вильнул вправо и сразу же закончился, я с ходу врезалась в каменную стену. Ну хоть тут-то должен быть рычаг, не мог же тайный ход вести в тупик. Голова взорвалась от боли, которую причинил рывок за косу. Я пронзительно завизжала, пытаясь отбиться, но тщетно. Зато мужчина ловко нажал на какой-то камень, и проход отворился. А посол поволок меня по замковой стене, собираясь скинуть вниз.

— Пусти! — выкрикнула я, отчаянно брыкаясь, и готовая оставить косу в руках этого ненормального.

И ведь отпустил, с силой швырнув в сторону и снова заставив прокатиться по каменной плитке. Со стоном я попыталась подняться, но просто физически не успела этого сделать. Коршуном (какая ирония, ведь Роуг так похож на эту птицу!) подлетел ко мне мужчина, больно вцепившись в плечи и приподнимая над землей. Ногами я пыталась достать до него, но ничего не получалось. Оставалось только визжать и пытаться звать на помощь. Но здесь оказалось какое-то глухое место, даже окна не выходили в эту сторону. Единственная башня зияла темнотой, а стражников не было видно. Еще и ветер разбушевался, так и норовя залезть под одежду.

— Заткнись! — прошипел Роуг, ставя меня на ноги и тут же с наслаждением отвешивая звенящую пощечину.

Удар оказался настолько сильным (или я так ослабла?), что я просто рухнула, больно приложившись боком. И все-таки смогла дрыгнуть ногами, сбив этим самым посла, а потом забралась на него сверху и попыталась ударить кулаком промеж глаз. Да только Роуг оказался проворнее и перехватил мою руку, больно ее выворачивая. Щека просто горела от боли, и все тело крутило, но я отчаянно пыталась бороться. Эрвин опять схватил за волосы, запрокидывая голову назад, однако попытки вырваться не были оставлены. Посол подволок меня к крепостному зубцу и прислонил спиной, ставя на дрожащие ноги. Руками пошевелить не получалось, но ногами и головой я очень яростно мотала. Роуг встряхнул меня, и я приложилась затылком о каменный зубец, а в глазах в очередной раз все померкло.

— Как же хочется переломить твою тоненькую шейку, — ненавидяще сказал посол, — только это было бы просто. А теперь представь, что будет с твоим тощеньким тельцем, когда ты рухнешь на камни.

Он точно решил скинуть меня вниз! Я стала вырываться еще сильнее, но попытки оказались пустыми. Меня еще раз ощутимо приложили спиной о зубец.

— Давно вы в сговоре с королевой? — брякнула я первое, что пришло в голову, лишь бы потянуть время. Кто знает, может, предположения из будущего верны. Только я вряд ли уже об этом узнаю. Но лицо Роуга приобрело выражение легкого удивления.

— Деточка, только в книжках злодеи рассказывают о своих планах, — сдвинул он меня ближе к краю, опасно наклоняя. А потом мужчина хмыкнул: — Вот как такая пигалица может испортить тщательно продуманные операции? Впрочем, — еще сильнее наклонил меня вниз Роуг, а я с трудом уцепилась пальцами за краешек зубца, — больше ты никому не помешаешь.

Посол медлил, не торопясь распрощаться со мной. Наверное, хотел увидеть в глазах животный страх. А я не боялась, мне было просто все равно, я так устала. И пришло горькое осознание, что петля разорвана зря, но ничего уже нельзя будет исправить. Я умру, а вслед за мной рано или поздно погибнут все те, кого я так отчаянно пыталась спасти. И снова погибнут короли, развяжется открытая война между нашими кланами, только на этот раз навсегда. А в ящике тумбочки так и будет лежать серебряная цепочка с олененком, вот только складывать два и два будет некому. Эти мысли заставили слабо трепыхнуться, чтобы как-то отсрочить неизбежное, а потом я отчаянно плюнула в лицо Роугу. Хоть какое-то приятное воспоминание перед смертью будет.

— Брыкайся, — разрешил мне Роуг, свешивая вниз, больно прижимая к камню поясницей и готовясь отпустить. На плевок он даже внимания не обратил: — Все равно никто тебе не поможет.

— Ошибаешься! — рыкнул голос справа.

А дальше все произошло буквально за секунду: Роуга отшвырнуло в сторону, меня перетянуло обратно, и я рухнула на отбитые колени. А потом посмотрела в сторону и увидела, что это Лекс сначала отвесил послу несколько ударов и затем уже обездвижил его магией. А я только и смогла тихо всхлипнуть, глядя на спину своего спасителя. Оставив Роуга лежать ничком, Александр метнулся ко мне и, плюхнувшись рядом, крепко прижал к себе. Еще раз всхлипнув, я окольцевала руками мага и уткнулась ему в грудь, а он гладил меня по волосам и сильнее сжимал в объятиях ноющее тело.

— Лекс, там кобры, пожар, Роуг, — бессвязно лепетала я, судорожно трясясь.

— Все хорошо, сестрёнка, все хорошо, — бормотал Винтер, все еще гладя растрепавшиеся волосы. — Ты молодец.

Он оторвал меня от себя, разглядывая в полумраке наверняка бледное лицо. Сам Александр был тоже непривычно бледным, даже загар не мог этого скрыть. Я осматривала Лекса, понимая, что белая прядь в ближайшее время ему не грозит, медленно доходило, что всё закончилось. И тут я заметила на голове мага кое-что и протянула руку.

— Ай, не дери мне волосы, — дотронулся он до моего кончика носа, улыбаясь уголком рта.

— Рано тебе еще седеть, — прошептала я, разжимая ладонь и пуская по ветру единственный белый волосок, который только что был безжалостно выдран. А потом снова начала нервничать: — В зале всё нормально?

— Спи, сестрёнка, — поднёс к моему лбу ладонь Лекс.

Я увидела, как с кончиков его пальцев сорвалось сияние, а потом завалилась в надежные руки человека, которого искренне считала своим братом.

* * *

Меня разбудила боль, которая снова расползлась по всему телу, из-за того, что я неловко повернулась во сне. Устроившись поудобнее на левом боку, стала дожидаться, пока всё перестанет болеть, а заодно вспоминала минувшие события. С момента моего спасения Лексом прошло два дня, а проснулась от наложенных чар я только сегодня утром. И сразу же потребовала подробнейших рассказов, опасаясь, что во время вынужденной спячки что-то еще могло случиться.

Первым делом мне сообщили все про Роуга, смерть которого была сфальсифицирована. Сам он долгое время скрывался под личиной девушки, а помогал ему в этом замечательный амулетик, который я сорвала в пылу борьбы в тайном ходе. Собственно, этот амулет и помог во многом разобраться, потому что Дик старательно считал с него всю информацию. Правда, ему пришлось работать с одним из ронийских вещевиков, потому что чужестранцам, которые навели столько шороху, особо не доверяли. Впрочем, подобную информацию грех было не поставить под сомнение.

Как оказалось, сэр Роуг и королева Виктория действительно составляли тандем, который распространялся не только на политическую арену. А некоторые предстоящие рокировки на троне они и вовсе обсуждали в одной постели. И то, что королева почти на пятнадцать лет старше Роуга, их не смущало, как говорится, любви все возрасты покорны, хе-хе. Вот так вот внезапно открылось наличие у короля Августина III больших и ветвистых рогов. Как давно длилась связь посла и королевы, точно сказать было нельзя, но именно с легкой руки ее Величества Эрвин Роуг и покинул тюрьму. Для этого потребовались только услуги магов, очень убедительные угрозы и, разумеется, золотые монеты. В камере в результате обнаружили замаскированный труп, который приняли за посла. Впрочем, те, кто осматривал место происшествия, тоже получили золото в карман, так что особо они не усердствовали. Но истинное лицо, заказавшее вызволение посла из тюрьмы, для исполнителей осталось загадкой, а вот сам Роуг тоже удивился, когда встретился со спасительницей. Ричард даже хотел в узком кругу рассказать, как бурно отмечалось чудесное спасение, но ему посоветовали попридержать такие истории и не рассказывать их при дамах, то есть при мне.

Прямых доказательств того, что королева Виктория была причастна к ламельскому отравлению, не было, однако основания так полагать имелись. Итак, какая же ситуация была в Ронии перед нашим приездом: замаскированный Роуг тихой тенью скользил по замку, собирая информацию, а королева Виктория дергала за ниточки своего венценосного супруга. Но все проделывалось очень и очень аккуратно, чтобы не вызывать лишних подозрений. Также постепенно обрабатывалось ближайшее окружение короля, но, судя по всему, это не возымело должного успеха, ведь в будущем при дворе не было никого из свиты короля Августина. И вот стало известно о том, что прибудет ламельская делегация, посол с королевой начали расставлять шахматные фигуры, попутно жертвуя пешками.

Плавно нас подводили к тому, что надо посетить тот несчастный дом, так, с чисто ознакомительной целью. А сопровождавшему нас стражнику, который и устроил пожар, были вручены две коробочки. Что за вещества в них находились, я не особо поняла, разобралась только, что в коробочках были перегородки, которые разделяли жидкости. Вступив в реакцию, эти вещества возгорались, а что должно было случиться потом — и так понятно. Стражник стал первой разменной шестеркой в этой игре, из него изначально собирались сделать виноватого. Но, как можно было догадаться, организаторы не рассчитывали, что пожар в доме закончится смертью короля Филиппа, скорее это был ход, направленный на выбивание почвы из-под ног. А лерийские кобры должны были стать апофеозом всего этого безумства, этого завуалированного переворота. Ну, а публичность замысла стала верхом цинизма и жестокости.

Не стану скрывать, моя мнимая смерть обрадовала Роуга, который воспылал ко мне лютой ненавистью еще после случая в Алии. Еще когда его повязали, он заподозрил, что моя кудрявая голова как-то с этим связана. Вроде бы маловато мотива для ненависти, но как-то нелепо, когда планы рушатся из-за такой «пигалицы», как меня скромно назвал посол. А когда я громогласно, во всех смыслах этого слова, объявилась в зале, да еще и вместе с Оли сорвала очередную попытку покушения, нервы у посла не выдержали. У королевы Виктории я тоже уже была в печенках, поэтому-то она и быстро удалила меня из зала, резко появившись рядом со столом. То, что она изначально за ним не сидела, как бы говорило, что Виктория Кэррол опасалась за свою жизнь и не хотела, чтобы кобры выбрали ее в качестве жертвы.

Причина, толкнувшая королеву Викторию на такое вот мероприятие, оказалась одновременно и простой, и сложной — ум. Все эти годы королева являлась достойной спутницей своего мужа, прекрасно разбираясь в политике. Вот только женщина была слишком умна, чтобы оставаться в тени венценосного супруга, а нереализованные амбиции, особенно женские — страшная вещь. И тут в жизни королевы Виктории появился Эрвин Роуг. Трудно сказать, кто в их союзе был ведущим, а кто — ведомым, они действительно стоили друг друга. Стоили, но не любили…

Своего мужа она, по своему же признанию, терпела больше тридцати лет, а дети вызывали у нее презрительную усмешку. Принц Эдвард и принцесса Аннабель тоже должны были стать разменными фигурами, если бы их отец погиб. Когда мне все это рассказывали, я внутренне содрогалась, осознавая, какая это страшная женщина. Ведь она столько лет носила маску, не выдавая себя ни словом, ни жестом. Королева с ледяным сердцем, которая никого не любила. Даже того же Роуга она не любила, как и он ее. Раньше я упомянула, что любви все возрасты покорны, только вот у них это была любовь к власти, которая так и останется в некотором роде нереализованной. Судя по рассказам, Роуг так и вовсе начал тянуть с собой на дно королеву Викторию, когда все раскрылось. Собственно, именно его слова и были основными показаниями, которые позволили получить открытое разрешение на использование телепатии. Однако и королева, осознавая свою дальнейшую судьбу, всячески старалась выбить себе послабление, выдавая всех тех, кто имел отношение к покушению. В результате набралось около пятнадцати человек, которые в случае успешной кампании заняли бы место при дворе.

Тяжелее всего в этой ситуации приходилось Кэрролам, не каждый день узнаешь, что жена и мать, во-первых, хочет тебя убить, а во-вторых — всю жизнь притворялась. Брак, кстати, практически сразу же расторгли, так сказать, вне очереди. В этом деле вообще была проявлена удивительная оперативность, ведь всех заговорщиков рассекретили меньше чем за сутки. Остаток своих дней они все проведут в жутковатом местечке — Алвалосе. Так называется тюрьма для особо опасных преступников, которая находится к востоку от континента на острове посреди океана. До ближайшего населенного пункта от нее плыть на корабле около полмесяца, так что посетители там не особо часто появляются. Вот и все, что мне сегодня рассказали.

Хотя, нет. Не все. Практически с ходу я начала расспрашивать Лекса, как он узнал, где меня искать. На что маг пояснил, дескать, не понравилось ему лже-Элиза, профессиональная интуиция. И он решил проследить за нами, чтобы удостовериться, что отведут меня в нужную комнату. Однако чутье не подвело Винтера, но очень скоро он потерял нас из виду, когда Элиза-Роуг и я скрылись в одном из тайных ходов замка. А помогло Винтеру потом напасть на след то, что я сдернула шнурок с шеи посла — амулет тогда выбросил некоторое количество энергии. Магический всплеск и указал Лексу верное направление, и появился друг очень вовремя. Если бы он задержался хоть ненадолго, то, что от меня осталось бы после падения со стены, с легкостью уместилось бы в небольшую коробку.

Сухо прокашлявшись, я повернулась на спину и протянула руку к мисочке, стоявшей на тумбочке, и едва не опрокинула ее. Но свет включать было лень, тем более не хотелось рези в глазах. Все-таки пришлось сесть и опустить руку в мисочку, чтобы достать плававшую в ней ткань. Отжав найденный кусочек, я приложила его к лицу, закрывая рот и нос, и несколько раз глубоко вдохнула. В плошке была настойка, которая облегчала першение в горле и ощущение песка в носу, оставшиеся в качестве напоминания о пожаре. Еще местные лекари прописали мне различные микстурки и порошки, которые должны были помочь от отравления, однако рецептами доктора напрочь отказались делиться. А вот то, что я несколько часов пролежала на холодной земле, как ни странно, никаких последствий после себя не оставило. Приняв очередную дозу лекарств и даже ничего не опрокинув в темноте, я устроилась на левом боку и снова попыталась заснуть.

И тут я услышала, как дверь в ванную приоткрылась, а человек прошел в мою комнату, мягко ступая по ковру. Ночной гость сделал еще несколько шагов и встал позади меня. Это был не убийца, но я все равно почувствовала, как гулко заколотилось сердце, потому что предполагала, кто это. За моей спиной дышали достаточно размеренно, но звенящая тишина утраивала все звуки. Я лежала и прислушивалась к тому, что происходило сзади, силясь разгадать движения. Легкое, практически неощутимое прикосновение к волосам заставило прикусить губу, чтобы сдержать нервный вдох, а по всему позвоночнику пробежались туда-сюда мурашки. Потом визитер, судя по шагам, начал удаляться обратно в ванную. Я услышала, как дверь начала закрываться и не смогла сдержаться:

— Я не сплю, Дик.

— Я знаю, — после небольшого молчания сказал он, а затем начал прикрывать дверь.

— Четыре.

— Ты о чем?

— Если сложить два и два, то будет четыре, — пояснила я, все еще не поворачиваясь к явно озадаченному моими словами Ричарду.

— Спи, счетовод, — фыркнул за спиной Форс и все-таки ушел, оставив меня в одиночестве.

Улыбнувшись темноте, я придвинула к себе одну из подушек и обняла ее, прижав к животу. Проблем со сложением у меня не было ни в будущем, ни в настоящем, только в нашем времени числа были округленными в большую сторону. А результаты будущего не имели права на существование и не должны появиться.

И я выкину их из головы. Завтра.

Глава тридцать третья, где баллады совсем не поются

— Проходите, проходите, — суетливо говорил губернатор Дорздена, рассыпаясь перед нами в поклонах. — Эй, ребятушки, коней в порядок приведите, чтобы они к утру бодрячком были.

Где-то я это уже слышала…

В замке короля решили долго не задерживаться. Хотя я еще не до конца оклемалась, товарищам была преподнесена информация о прекрасном самочувствии. Хотелось как можно быстрее вернуться в Ламелию и забыть это путешествие, едва не обернувшееся катастрофой. Мужчины молчаливо были со мной полностью согласны, поэтому сделали вид, что поверили байке, и лошадей заставляли ехать гораздо медленнее. Вариант телепортации опять отклонили по старым причинам. Почти единогласно решили заехать на обратном пути к господину Криду, а сэр Бэкон-старший даже вызвался доехать с нами до Дорздена. А вот его сыночек отказался от поездки и решил дождаться возвращения отца в замке. Точнее, Тревор как бы невзначай спросил у Джереми, поедет ли он с нами, на что парень немного дерганно ответил что-то про давно построенные планы. Видимо, правильный выбор ему помог сделать угрожающий хруст пальцев Сакса, которые он «случайно» разминал, задавая вопрос.

Зато губернатор очень обрадовался, когда узнал, что наша делегация заглянет к нему, так что встретили нас опять радушно и искренне. В доме была все такая же светлая и теплая атмосфера уюта, а слуги так и вовсе бросились с вещами наверх с такой прытью, будто специально ждали, когда же мы покажемся на горизонте. Когда я поднималась вверх по лестнице, то от меня не укрылся мелькнувший подол платья, который быстро скрылся за углом второго этажа. Госпожа Жаклин пока так и не решилась выйти и поприветствовать нас, впрочем, пока из семьи Кридов удалось поздороваться только с хозяином дома.

Дальше все было по стандартному плану — приведение себя в порядок, обед в милой обстановке, а потом все разбрелись кто куда. Я предпочла уединение в отведенной мне комнате, потому что разговаривать ни с кем не хотелось, к тому же поездка до дома губернатора сильно вымотала. Разувшись, прошла по мягкому ковру и устроилась в кресле, которое стояло перед уже разожженным камином. Языки пламени так и плясали в очаге, а я уставилась на огонь, отстранённо о чем-то думая. Странно, я думала, что у меня будет теперь некоторое время страх перед пламенем, но открытый огонь расслаблял, а не нагонял панику. Как-то незаметно я умудрилась задремать, положив голову на подлокотник. Из дремоты вырвал легкий стук в дверь, сначала я решила, что мне показалось, но потом звук повторился.

— Открыто, — крикнула я, потягиваясь в кресле. — Ваше Величество?

— Не вставай, — прервал мои попытки поприветствовать его должным образом монарх, который и вошел в комнату. Выглядел он достаточно фривольно, позволив себе закатать рукава рубашки и расстегнуть верхние пуговицы. А вот на лицо набежала тень усталости, вызванная событиями последних дней. Договор правители все-таки подписали, но вот сколько сил он выкачал из всех нас, об этом даже думать не хотелось. А король Филипп придвинул стул к камину и сел, устало потерев лоб. — Как самочувствие?

— Хорошо, спасибо, — осторожно ответила я, разглядывая Блейка. Что-то подсказывало, что зашел он не просто справиться о моем здоровье. — Что-то случилось?

— Случилось, — не стал отнекиваться монарх, а потом пристально заглянул мне в глаза. — Прайд, что случилось в горящем доме?

Я нервно затеребила цепочку на шее и невольно передернула плечами, вспоминая то ужасное будущее, в которое меня затянуло. О том, что произошло, я так и не рассказала, прямых вопросов не задавали, как-то было немного не до этого. А самой не хотелось вспоминать, потому что… Потому что это было очень больно. Никто не увидит того будущего, а я в нем побывала и воочию всё ощутила. Когда мы двинулись в дорогу, то появилась надежда, что обо всем забудется и спрашивать никто ни о чем не будет. Король терпеливо молчал, а потом продолжил говорить, все еще пристально глядя на меня:

— Согласись, когда хрупкая девушка практически в одиночку раскрывает такой заговор, это выглядит весьма эффектно, — мягко произнёс Блейк. — Эффектно и не очень правдоподобно.

— Вы подозреваете, что я как-то ко всему этому причастна? — встрепенулась я, окончательно осознавая, что разговора избежать не удастся.

— Я — нет, однако по ушам мне знатно проехались на эту тему многие, — размеренно проговорил король. И я понимала, кого он имел в виду — советников, которые, кстати, все еще остались в замке, намереваясь вернуться чуть позже. Впрочем, наверняка были еще люди, которые впечатлились произошедшими событиями. — Твоя рубашка, чудесным образом поменявшая цвет и превратившаяся в мужскую, тоже дает им пищу для размышлений.

Я невольно хмыкнула, представив, какие лица были бы у всех, если бы меня нашли в белой рубашке. Но если я все расскажу королю, как могут быть советники и другие уверены, что это правда? Докатилась, Прайд, почти политическая преступница.

— Прайд, — понизил голос Блейк и, встав, перешел к столу. Некоторое время я видела только его спину, а потом он развернулся и сказал: — Когда я приглашал вступить тебя в орден, это значило, что я доверяю тебе. Доверься и ты мне.

— Ваше Величество, — тихо подошла я к правителю и встала рядом, не зная с чего начать. Ладонями он опирался на столешницу, правое запястье было обмотано цепочкой с крупными звеньями, на которой висел хрусталь. — Не замечала раньше за вами любви к украшениям, — пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями.

— Как же девушки ловко переводят темы, — усмехнулся король, а затем проворно расстегнул цепочку и вложил мне в ладонь. — Можешь потеребить ее, а то рука на шее как-то уже приелась, — посоветовал Блейк, намекая на мою привычку, связанную с нервами. Невольно я сжала кулак, ощущая, как острые грани хрусталя впиваются в левую ладонь, на которой, кстати, уже не осталось следов пореза.

— Вы что-нибудь слышали о временной петле? — издалека начала я, перемещаясь обратно к креслу и опираясь о спинку.

— Полагаю, это по специальности наших магов?

— Верно, — кивнула я, а потом слова полились из меня сплошным потоком.

Цепочка, отданная мне королем на временное пользование, подверглась нещадному терзанию, а я все говорила и говорила. Король же внимательно за мной наблюдал, позволяя продемонстрировать свое удивление только легким движением брови. А я уже рассказывала, что Лекс и Дик из будущего догадались про королеву, только сообщника вычислить не смогли. Точнее, одного из сообщников. Блейк довольно улыбнулся, когда услышал, что его подчиненные построили верные догадки. Когда я завершила свой рассказ, он некоторое время молчал, а потом спросил:

— И ты добровольно пошла на верную смерть? Неужели не было мысли остаться и прожить жизнь там? — в этом вопросе не было никакой иронии или осуждения. Королю просто было интересно знать, что же ощущает человек, добровольно подписавший себе приговор.

— Честно? — грустно улыбнувшись, посмотрела на Блейка и, дождавшись его кивка, продолжила: — Были. Мне было так страшно, я думала, что скончаюсь еще до того, как Лекс перенесет меня обратно.

— Но ты все-таки рискнула, хотя знала, что каждый раз погибала. И опять чуть не погибла. Дважды, — невесело сказал король Филипп.

— Если бы не рискнула, то мы бы с вами сейчас не разговаривали, — вздохнула я, в очередной раз передергиваясь от неприятных воспоминаний. — Вы мне верите?

— Конечно.

— Но почему? — удивилась я. Ведь эта история невероятна, советники запросто поставят ее под сомнение. А правитель верил мне.

— Потому что, если бы ты врала, то в ладошке твоей уже была бы дымящаяся дырка, — позволил себе открытую улыбку Блейк.

Я разжала левую ладонь, еще раз посмотрела на цепочку и отшвырнула ее, осознавая, что это какой-то артефакт. Который мог меня покалечить.

— Не раскидывайся, это ценная вещица, — ловко поймал в воздухе цепь Блейк, а потом пояснил: — Эта штучка обжигает, если человек врет.

— Проверка на блохастость? — нервно уточнила я, быстрым шагом подходя под освещение люстры, чтобы разглядеть руку.

— И ты ее с блеском выдержала.

— А если бы я врала? — невпопад спросила я, все еще осматривая ладонь. Как хитро меня обдурил король, отдав артефакт, я даже ничего и не заподозрила, да и не было подозрений, если честно. А еще сейчас в голове вертелись мысли, что была упущена какая-то деталь, как будто я должна еще что-то сказать, что-то, связанное с Линдой Перевелл. Вот только что?

— Тогда это бы означало, что я ошибся в тебе, но, — король переместился ко мне и встал напротив, положив руку на плечо, — этого не произошло. Чему я несказанно рад. Надеюсь, тебя не сильно обидела проверка, но так было нужно. Зато теперь есть доказательства, которые заставят советников и остальных попридержать языки.

Какая обида? Ведь это было правильно, но король выглядел немного виноватым. Он всегда относился к нам, как к равным, никогда не смотрел ни на кого свысока, хотя имел на это полное право. А еще я поняла, что проверка артефактом была выбрана для того, чтобы избежать телепатии. Вряд ли бы хрусталь раскалился до такой степени, что оставил бы дымящийся след, скорее всего, я бы просто от неожиданности разжала ладонь. А вот копошение в голове могло оставить после себя последствия, потому что, скорее всего, читать мои мысли не разрешили кому-то из магов ордена. И король Филипп, судя по всему, подозревал, что особой аккуратностью пришлые маги отличаться не будут. Только я хотела поблагодарить правителя за такую трогательную заботу, ведь по-другому этот жест никак нельзя было назвать, как раздался торопливый стук в дверь, а потом она отворилась. Одновременно посмотрев на источник звука, мы с Блейком обнаружили Ричарда, который, как мне показалось, немного удивленно смотрел на нас.

— Прошу прощения, — ядовито произнес Дик, — не знал, что ты занята.

— Я уже собирался уходить, — отозвался Блейк, убирая руку с моего плеча, которое он все это время сжимал. Перед тем, как закрыть за собой дверь, монарх с улыбкой произнес: — Не разнесите комнату.

Проводив тяжелым взглядом короля, Ричард уставился на меня, а я четко увидела, как он немного нахмурил брови. Похоже, Форс явно находился не в духе, но и уходить парень тоже не собирался. Жестом пригласила его присесть, а сама начала копаться в оставленной на втором стуле котомке, выискивая лекарства.

— Ты что-то хотел? — поинтересовалась я, еле сдержав сухой кашель. Руки в этом время заставляли столешницу пузырьками.

— Хотел спросить кое-что, но, — иронично хмыкнул за моей спиной Ричард, даже не пытаясь скрыть недовольства в голосе, — вижу, что тебя уже развлекли беседами.

Эта фраза прозвучала так колко, что от неожиданности я прекратила борьбу с пробкой одного из флаконов и, крепко зажав его в правой ладони, развернулась лицом к Форсу. Дик так и не сел, а продолжал буравить меня взглядом, еще и сопеть начал. Что-то мне это напоминало…

— Если у тебя плохое настроение, — размеренно произнесла я, смотря на Ричарда и попутно пытаясь вытащить пробку из флакона, — то я в этом не виновата. Либо спрашивай, что хотел, либо иди и срывайся на кого-нибудь другого.

Выражение лица Дика на секунду смягчилось, когда он обратил внимание на мои жалкие попытки разобраться с затычкой. Он резко приблизился и настойчиво отобрал бутылечек, а потом уверенным движением откупорил его. Кивнув в знак благодарности, высвободила емкость из теплых пальцев парня и снова повернулась лицом к столу, принявшись заполнять стакан настойкой.

— Я хотел спросить, мм, — на секунду замешкался Ричард за моей спиной, а потом закончил фразу, — не видела ли ты Жаклин.

— О, вы уже перешли на ты? — потянулась я за кувшином с водой и чуть не промахнулась. Но потом смогла сжать пальцы на его ручке и щедро разбавить настойку водой, потому что вкус у лекарства был просто премерзкий.

— Ревнуешь, Прайд? — вкрадчиво поинтересовался Дик, сверкая ехидной улыбочкой и вставая справа от меня.

— Если только к твоей самоуверенности, — нарочито громко фыркнула я, а затем приподняла стакан в тосте. — Ваше здоровье, сэр Форс.

Жидкость с неприятным, чуть металлическим привкусом, скользнула в пищевод, я непроизвольно сморщилась, но влила в себя содержимое. Пока я заглатывала лекарство, Дик всё ещё наблюдал за мной, видимо, рассчитывал, что я подавлюсь и забьюсь в конвульсиях. Но к его разочарованию этого не произошло, а стакан был с громким стуком поставлен на стол. Потому что мне начало казаться, что воздух в комнате как будто бы сгустился, а во взгляде Ричарда появилось что-то от Дика из будущего. Звук позволил стряхнуть оцепенение, а Форс и вовсе занервничал и засобирался к выходу, что-то бормоча себе под нос. Правда у самого порога он обернулся и окинул меня критичным взглядом:

— Ты бы отдохнула, а то бледная, ну вылитая поганка.

— Иди уже, любитель отвесить девушке комплимент, — не сдержалась я от смешка.

Дверь тихо закрылась, а я опять осталась в одиночестве, но спешить в объятия постельки не стала, а подошла к окну и отодвинула занавеску, уставившись на свое отражение. Похоже, Дик мне действительно комплимент сказал, потому что я выглядела гораздо хуже поганки. Надо сказать, что лицо мое никогда особой румяностью не отличалось, а о загаре почему-то даже и речи почти не было. Хотя к темноволосым по идее солнышко должно тянуться. Но нет, моя кожа на солнце не приобретала красивой смуглости, а становилась какого-то желтоватого оттенка, вызывая нелестные ассоциации. Впрочем, девушкам из высшего света вроде как вообще полагалось щеголять с аристократической бледностью. Так что особой трагедии из отсутствия красивого оттенка кожи я не делала.

Погасив свет хлопком, забралась на подоконник и стала рассматривать уже погрузившуюся в сумрак улицу. Окно спальни выходило на задний двор, позволяя разглядеть деревья в саду, а также железную ограду, за которой виднелась дорога. Деревья выглядели достаточно мрачными, хотя на них уже начали набухать почки, и даже горевший фонарь не спасал ситуацию. Впрочем, было в этом зрелище что-то немного чарующее, мистическое. Так и хотелось, чтобы из-за тени деревьев показался странствующий менестрель и исполнил какую-нибудь балладу о любви. Стекло запотело от моего дыхания, машинально я начала вырисовывать пальчиком знакомые цифры, которые упорно вертелись в голове. Это ведь все неправильно, но почему-то мысли никак не хотели отпускать, нагоняя ужасную тоску.

В тени деревьев показались человеческие фигуры, однако никаких музыкальных инструментов у них в руках не имелось. Первая фигурка выделялась белым пятном в сумерках, это оказалась Жаклин Крид, которая нарядилась в светлое платье и немного зябко куталась в шаль, тоже белую. Вторая была высокой, широкоплечей и принадлежала Ричарду, очертания которого немного размазывались из-за темной одежды. Фонарь не особо помогал, потому что находился слишком далеко. Молодые люди переместились ближе к источнику освещения, теперь я достаточно четко могла разглядеть их лица и стала невольным свидетелем беседы, но отходить от окна не спешила.

Было видно, что госпожа Крид нервничает, потому что ее руки то и дело принимались теребить бахрому на шали, заплетая косички из ниток. Ее лицо я полностью рассмотреть не могла, но казалось, что щеки девушки полыхают румянцем смущения. Дик тоже выглядел достаточно взволнованным, он что-то говорил госпоже Жаклин, а выражение его лица казалось немного виноватым. По движению губ можно было сказать, что каждое слово Дик произносил медленно, как бы тщательно взвешивая. А вот мое сердце никак не желало биться медленно, наоборот, оно все сильнее и сильнее стучало, пока я вглядывалась в разговаривавшую парочку. Вот вам и баллада о любви, только вместо менестреля одна глупая целительница, которая никак не может оторваться от созерцания.

Госпожа Жаклин запахнула шаль плотнее и на мгновение повернула голову в сторону дома, скользя взглядом по окнам. Я инстинктивно замерла и даже задержала дыхание, хотя меня не должно было быть видно снаружи. На какую-то долю секунду показалось, что на окне моей спальни Жаклин задержала взгляд, а затем девушка снова повернулась к парню. Немного неловко улыбнувшись ему, госпожа Крид взяла слово, но она говорила более торопливо, а бахрома на шали так и вовсе начала терзаться с удвоенной силой. Дик перехватил руки девушки, спасая накидку, а я почувствовала резкую боль, которую причинили вогнанные в ладони ногти. А молодые люди уже начали прощаться, потому что Ричард дотронулся губами до пальцев девушки и склонил голову в вежливом поклоне. Госпожа Жаклин присела в реверансе, а потом поспешила оставить Форса в одиночестве, торопливо направляясь в дом. Ох, надеюсь, этот болван не наговорил ей гадостей.

С удивлением я заметила, что Ричард не спешил вернуться в дом, парень вновь вернулся в тень и прислонился спиной к дереву. Казалось, что теперь уже Дик принялся изучать особняк, но точной уверенности в этом не было. Форс еще достаточно долго стоял под деревом, как будто бы обдумывал мировые проблемы, и отсутствие верхней одежды его не смущало. Простудится ведь, а мне потом лекарствами отпаивать. Словно услышав мои мысли, он начал шевелиться, а потом и вовсе направился в сторону дома. Прежде чем окончательно скрыться из виду, Дик поднял голову и еще раз посмотрел на окна. Я опять замерла, хотя осознавала, что разглядеть в темноте человека, который сидит на подоконнике, практически невозможно. И все же на какой-то миг показалось, что смотрит Форс прямо на меня. Его рука дернулась к волосам, ероша их, а потом Ричард запустил руки в карманы и побрел дальше, очень скоро он совершенно пропал из поля зрения.

Лицо почему-то начало гореть, я даже немного передернулась в ознобе. А потом снова посмотрела на запотевший участок стекла, где до этого старательно вывела пример.

— К демону цифры, — сама себе сказала я, резко протирая окно ладонью.

* * *

Дом, милый дом. Надо же, за почти полгода в ордене дворец действительно стал моим вторым домом. Потому что дом — это не строение, это не каменные стены и железная ограда. Дом — это там, где хорошо, там, где ты забываешь о плохом. Несмотря на вечные дворцовые сплетни и интриги, я действительно ощущала себя здесь комфортно и была рада вернуться в столицу.

Наше путешествие, растянувшееся почти на месяц, все-таки подошло к концу, дубень[17] еще не успел разменять вторую декаду, а мы уже приближались к дворцовым воротам. Было видно, что все рады возвращению, а особенно сияли Грей и Кристалл, ведь для них это означало встречу с семьями. Я с грустью подумала о том, что с осени не была у нас в поместье; письма приходили достаточно часто, но иногда меня охватывала жуткая тоска по дому. Иногда хотелось снова оказаться в своей комнате и беспечно поболтать о чем-нибудь с Кристиной, а не с ужасом ждать, пока с задания вернется одна из команд, надеясь, что прибудет она в полном составе. А во время дороги в Алию мою голову не покидали мысли о том, что я зря приняла приглашение его Величества. Потому что вечно со мной случались какие-то недоразумения, Эван точно был прав, когда сказал, что я просто притягиваю к себе неприятности. Кто простудился в монастыре, а потом не смог распознать яд? Прайд. Кто вместе с ясновидящим нарвался на засаду, из-за чего друг чуть не погиб? Прайд. Кто умудрился «умереть» во время поездки в Ронию? Прайд. Прайд. Прайд.

Размышления о собственной никчемности никак не хотели оставаться позади, я была гораздо слабее мужчин, хоть и нещадно тренировалась. В настоящем же бою всё равно не смогла бы одержать верх. Медленно, но верно душу мою заполняли сомнения. В общем, в последние дни настроение было на редкость отвратительным, а еще стала появляться плаксивость, которая не имела никакого отношения к некоторым особенностям женского организма. И если многие списали мою излишнюю задумчивость на последствия болезни, от которой уже и не осталось следа, то Эван сразу догадался, что причины кроются в чем-то другом. Но друг не спешил вызывать меня на допрос с пристрастием, однако и встревоженные взгляды не переставал кидать. Вот и сейчас я почувствовала, как он взял меня за ладонь и что-то сказал.

— Приехали, — улыбнулся Эван, когда я перевела на него взгляд. — Ты уже пять минут в пустоту перед собой смотришь.

— Задумалась просто, — неловко ответив на улыбку провидца, спешилась с Дьёго. Тут же подбежали слуги, которые сняли седельные сумки, а самого скакуна повели в конюшню. А мы с Эваном направились к лестнице во дворец, чтобы впервые за долгое время оказаться в своих комнатах.

— Может, расскажешь, что с тобой такое?

— Я просто немного устала, правда.

— А еще совершенно немного осунулась и стала до жути рассеянной. Вэл, — понизил голос друг, бросая на меня очередной тревожный взгляд. — Если это из-за, ну, ты поняла, то ты найдешь его. Мы найдем, я же обещал. Это временный ступор.

— Я знаю, — теперь уже искренне улыбнулась я. — Я тебе доверяю, Эван. Поэтому и уверена, что все получится.

Расследование действительно встало на одном месте. Перед поездкой в Ронию нам удалось наткнуться еще на одно имя, Итан Прайм, вот только найти следы мужчины никак не вышло. Прайм также изготавливал «Весенний листопад», но мужчина был более удачливым, нежели мой знакомый из Лихолесья. Когда стало известно о темных делишках Итана Прайма, его попытались арестовать, но он оказался проворнее и скрылся гораздо раньше. Сведения о нем были внесены в архивы, но вот разыскать его властям так и не удалось. Прайм нешуточно заинтересовал меня, потому что этим летом будет девять лет, как он скрылся. И как не стало мамы. Даты в документах говорили, что в середине червеня[18] 960 года господин Итан изволил пропасть, отравленную стрелу в Амелию Прайд выпустили незадолго до его исчезновения. Совпадение сроков и вызвало глубочайший интерес к его скромной персоне, которая была настолько скромной, что не желала являться добровольно в Алию, чтобы поведать все свои тайны.

Возможно, провидец продолжил бы засыпать меня подбадривающими фразами, если бы неожиданно перед нами не появились две радостно-возбужденные девушки: леди Игрейн Дингл и Мартина Сторм. Леди Сторм — та самая девушка с тонкими чертами лица, которая являлась оппонентом Клариссы Ислинг во время жарких дебатов относительно моей не слишком свежей на тот момент персоны. Данное самой себе обещание я сдержала, начав общаться с леди Тиной, которая действительно оказалась замечательной девушкой. Эта светловолосая, худенькая леди держалась с удивительным достоинством, впрочем, позволяя себе иногда некоторые вольности, когда находилась со мной и Игрейн. Вот сейчас обе девушки были нешуточно оживлены, а столкнувшись с их радостными взглядами, я поняла, что направлялись они именно к нам.

— С возвращением, как дорога? Не сильно утомились? — прощебетала Игрейн, цепляясь за мою руку и направляя за собой.

— Повара обещали приготовить нечто грандиозное по случаю вашего возвращения, — поддержала разговор леди Сторм, поднимаясь рядом с Эваном по лестнице, но вот брать его под руку девушка не стала из-за своей природной скромности.

— А вы, леди, как всегда прекрасны и просто озаряете все вокруг, — задорно сказал Эван, уже сам предлагая руку Мартине, которую та с легкой смущенной улыбкой все же приняла.

— Вы же еще не были у себя в комнате? — хитро прищурившись, обратилась ко мне леди Дингл.

— Нет, мы как раз шли на этаж, — принялась рассказывать я, но неожиданно меня перебила Тина:

— О, тогда вы будете приятно удивлены. Просим прощения за нашу бестактность, вам наверняка не терпится отдохнуть с дороги, но… Впрочем, вы сейчас сами все поймете.

Фрейлины запутали еще больше, но на расспросы не отвечали, а только хитро улыбались. Даже Мартина позволила себе лукаво прятать улыбку за светлыми локонами, а взгляд серых глаз стал совсем уж плутоватым. Туманными фразами леди плавно подводили к тому, что в спальне ожидает какой-то приятный сюрприз, но у меня почему-то нехорошо затянуло под ложечкой. Надеюсь, там не скелет, по которому можно будет изучать названия костей. Вот мы уже стояли перед дверью в мою комнату, а я нервно сглотнула и кинула умоляющий взгляд в сторону Эвана. Друг правильно расценил мимику и первым прошел в помещение, однако криков ужаса и грохота упавшего тела за этим не последовало. Подождав для верности некоторое время, я с опаской переступила порог и застыла в изумлении:

— Это что за оранжерея?

В спальне обнаружился избыток красного цвета, которого до отъезда и в помине не было. Я даже пару раз моргнула, силясь согнать наваждение, но оно никуда не пропадало, перед глазами по-прежнему стояли напольные вазы с букетами роз. В комнате повис аромат цветов, который в таком количестве казался немного приторным, а избыток емкостей затруднял перемещение. Я перевела недоуменный взгляд на Эвана, который распахнул окно и теперь уже с трудом лавировал к выходу.

— Красиво, да? И ничего страшного тут нет. Но тебе больше белые цветы подходят, — улыбнулся он. — Так, не буду мешать вашему девичнику.

Откланявшись, Эван вышел в коридор, а вот сзади меня появились до ужаса довольные Игрейн и Мартина. Леди Дингл прикрыла дверь и даже закрыла ее на ключ, чтобы никто не помешал разговору. Если десять минут назад я только и мечтала о горячей ванне, то теперь жаждала получить объяснения. Подозрения относительно отправителя букетов имелись, но всё же хотелось получить словесные доказательства. И девушки с лихвой удовлетворили моё любопытство, воодушевленно рассказывая, что же случилось во время нашего отсутствия.

Как оказалось, буквально через два дня после отъезда во дворце объявился сэр Дерек Уоррен, который выказал желание повидаться со мной. Как истинный джентльмен на встречу с девушкой сэр Дерек пришел с огромным букетом красных роз. Вот только запланированная мужчиной встреча, как можно было догадаться, не состоялась, мужчине любезно сообщили, что я уехала в другую страну с делегацией и вернусь не раньше, чем через месяц. По словам Игрейн, сэр Уоррен весьма расстроился, потому что опять был в Алии проездом, заехал буквально на пару дней. Оставшийся без торжественного вручения букет отнесли в мою комнату и поставили в одну из принесенных ваз. И этим можно было бы ограничиться, потому что цветы были обработаны каким-то специальным составом, который не позволил бы им увянуть до моего возвращения. Но одна из записок, которую я уже успела прочитать, гласила, что сэр Уоррен желает, чтобы «очаровательная леди Валерия» могла любоваться только на самые свежие цветы. По этой причине каждый день во дворец доставлялся очередной букет, а торговец лавки, судя по всему, просто купался в золоте.

— Кажется, сэр Уоррен настроен по отношению к вам решительно, — констатировала Мартина, присаживаясь в одно из кресел.

— Думаете? — невпопад спросила я, раскрывая одну из седельных сумок, которые уже успели доставить в покои. Достаточно быстро достав два свертка, вручила их девушкам, которые тут же начали увлеченно снимать упаковку. — Я даже опасаюсь, что слишком решительно.

— Но вы же не будете отрицать, Валерия, что сэр Уоррен весьма интересный мужчина с очень привлекательной внешностью, — отметила Игрейн, заканчивая копошиться в свертке, а потом она воскликнула: — Какая прелесть!

Мартина вторила восхищенному восклицанию подруги, давая понять, что привезенные сувениры пришлись по душе. В свертках скрывались мотки пряжи и новые спицы, которые я купила в пригороде Дорздена, еще когда мы ехали в ту сторону. И леди Сторм, и леди Дингл страстно увлекались вязанием, создавая действительно прекрасные вещи. Мне оставалось только наблюдать за тем, как из-под их ловких пальцев появляются настоящие шедевры, потому что иначе называть эти кружевные салфеточки и прочие вещицы язык просто не поворачивался. Судя по тому, как загорелись глаза Мартины, она уже точно знала, во что превратит этот моток ниток. Мы еще некоторое время пошушукались, а потом фрейлины тактично оставили меня в одиночестве, дабы я могла немного отдохнуть перед ужином.

Но я, вместо того, чтобы сразу направиться в ванную, стала выдвигать ящики письменного стола и копаться в бумагах. Под руки попадались разные письма и просто наброски стихотворений, но нужного клочка я пока так и не нашла. Демон, да куда же я ее засунула? Практически выпотрошив один из ящиков, мне удалось найти сложенную вдвое записку.

Тебе больше подходят белые цветы.

Перечитав еще раз одно единственное предложение, я убрала листочек на дно ящика и теперь уже с чистой совестью принялась разбирать сумки. Носок с омелой занял свое почетное место на комоде рядом с различными склянками. По мере того, как сумки опустошались, в голове моей наступало какое-то просветление. Почерк точно был не Эвана, уж больно аккуратно написаны слова, да и наклон такой, который не свойственен левшам. Скорее всего, друг не вкладывал в свою фразу о белых цветах какой-то тайный смысл, а просто констатировал факт.

Вещи были разобраны, мысли относительно уложены в голове, но всё равно внутри остался какой-то червячок сомнений, который приносил некоторое неудобство. Теперь я сосредоточенно сдвигала вазы, освобождая проход, надо бы потом отнести часть в гостиные, а то запах роз все-таки немного душил. Закончив вынужденную перестановку, я увидела, что на полу лежит записка, которую незаметно для меня просунули в щель между дверью и полом.

Я все еще считаю, что тебе больше подходят белые цветы.

Глава тридцать четвертая, в которой прерываются разговоры о мохнатых и пернатых

Когда я в первый раз оказалась в Алии, мне было пятнадцать лет. Отец тогда поехал на очередную деловую встречу и взял меня с собой, чтобы показать столицу. Помню, тогда город совсем не понравился, он показался каким-то слишком шумным и неспокойным, а люди, которые носились туда-сюда по улицам, и вовсе вызывали раздражение. Зато теперь я была полностью очарована Алией и искренне не понимала, как же могла не полюбить ее с первого взгляда.

Алия — то место, где каждый обязательно должен найти себе то, что придется по душе, будь то шумные развлечения или тихие посиделки с чашкой горячего чая. Этот город просто заставляет полюбить его, потому что, если ты не влюблен в него, то делать здесь просто нечего. Улицы Алии сплетаются в загадочной паутине, еще три минуты назад вы шли, буквально распихивая горожан локтями, прокладывая себе дорогу, а теперь, завернув за угол, вы уже слышите только собственные шаги. Город вечной жизни, город, который даже ночью никогда полностью не засыпал, продолжая сиять одинокими горящими окошками.

Ну а весной столица оживала еще больше — со всех концов страны сейчас стягивались караваны, ярмарки так и манили горожан, а еще на площадях часто можно было увидеть бродячих артистов. Суета, поселившаяся в городе, невольно поглощала и заставляла на время забывать о проблемах и неурядицах. Вот и сейчас я стояла и заворожено смотрела на то, как паренек в цветастой одежде ловко жонглировал бутылками, а его помощница все подбрасывала и подбрасывала их.

— Валерия, ну ты где? — окликнула меня Тиара Рейн, которая уже успела отойти на достаточное расстояние и теперь призывно махала рукой.

Еще раз взглянув на артистов, я приподняла подол платья, которое надела, поддавшись на уговоры, и поспешила догнать женщину, а наши спутницы и вовсе уже ушли достаточно далеко. Дубень радовал хорошей погодой, позволяя окончательно распрощаться с теплой одеждой и обувью, а госпожа Рейн и вовсе пренебрегла плащом, закутавшись в теплую шаль. Несмотря на то, что Тиара являлась обладательницей смуглой кожи и густых, иссиня черных волос, родилась она не в Лерии, а на западе нашей страны, практически рядом с зельнской границей. В отличие от своего мужа, госпожа Рейн не была боевым магом, а больше профилировала в бытовой области, однако диплом о высшем магическом образовании имела. Впрочем, в минуты ссор эти двое вполне могли начать закидывать друг друга пульсарами вполсилы, стараясь не покалечить, все-таки пятнадцать лет в браке прожили.

Некоторое время вдвоем поплутав среди людей, я и Тиара пересекли площадь и направились в сторону одной из улочек, пока не заметили дожидающиеся нас две светловолосые фигурки. Их вполне можно было принять за сестер, но Гвендолин Темпл и Мартина Сторм, а именно они терпеливо ждали нас, не состояли в родственных связях, однако были похожи между собой. Обе светловолосые, сложены тоже примерно одинаково, а почти десятилетняя разница в возрасте издалека оставалась практически незаметной. Поравнявшись с леди Темпл и Сторм, мы разбились на парочки по возрасту и направились дальше по узкой улочке, продолжая двигаться к намеченной цели.

Куда могут направляться четыре женщины? Разумеется, туда, где они смогут с чистой совестью распрощаться с содержимым своих кошельков, что должно благоприятно отразиться на настроении. Да что скрывать, уже отразилось, потому что мы уже успели оставить несколько монет у торговца различными банными принадлежностями, а купленные флаконы к вечеру уж точно должны быть доставлены посыльными во дворец. Мысленно прикинув, что можно будет сотворить с купленными кремами и бальзамами, я еще раз убедилась, что правильно поступила, приняв приглашение Мартины походить по городу. Правда, сначала с нами должна была пойти еще Игрейн, но потом она вспомнила, что уже кое с кем договорилась, и что-то мне подсказывало, что этот кое-кто иногда очень любит иногда выпустить коготки в покрывало. Потому что рядом с леди Дингл часто можно было заметить один рыжий хвост, а сама она все чаще и чаще становилась очень веселой практически без видимой на то причины.

— Хорошо же, а вы сначала идти не хотели, — позволила себе небольшую подколку Тина. Мы по-прежнему обращались друг к другу на «вы», а вот шедшие чуть впереди нас жены магов на вполне законных основаниях обращались к нам без лишних формальностей.

— О, я осознала все свои ошибки, — хихикнула я, беря под руку леди Сторм.

Предложение девушки я действительно сначала восприняла без особого воодушевления, потому что в очередной раз находилась в пасмурном настроении и была твердо намерена перевернуть весь архив, только бы найти хоть немного информации. На что Мартина проявила несвойственную ей суровость и отчитала меня со всей строгостью за то, что я: во-первых, совершенно перестала выходить на улицу, во-вторых, стала пропускать приемы пищи, в-третьих, вообще буквально ушла в себя и возвращаться точно не собиралась. Под настойчивым напором леди Сторм пришлось сдаться, потому что приведенные ей аргументы существовали. После возвращения из Ронии я действительно стала более замкнутой, была ли основной причиной тоска по дому или же просто сказалась накопившаяся усталость, но сомнения все больше и больше одолевали. Постепенно мне начинало казаться, что я не по праву нахожусь среди членов ордена, занимая место более достойного человека. И всеми силами я старалась отогнать от себя эти мысли, теперь уже намеренно изводя себя тренировками и старательно зазубривая учебники, которые в свое время порекомендовали маги. И голодовку, кстати, я не объявляла, а просто завела привычку перекусывать на ходу. Хорошо, что разговора с советниками и прочими людьми касательно ронийского происшествия не было, король Филипп взял всё на себя и после очередного собрания сообщил, что волноваться больше не о чем.

— Уилл тебя, кстати, очень хвалил, — обернувшись, улыбнулась Гвендолин. — Сказал, что ты делаешь большие успехи, но не переусердствуй.

— Это точно, — подхватила разговор госпожа Тиара, — что скажет сэр Уоррен, когда увидит, твоё бледное личико? Уже пришли, кстати.

— Почему он должен что-то говорить? — смущенно пробормотала я. Теперь мы стояли перед входом в одну из лавок, но заходить пока не спешили.

— Дай подумать, — изобразила глубокую задумчивость леди Темпл. — Потому что если мужчина в самом расцвете лет…

— Очень привлекательный мужчина в самом расцвете лет, — перебила подругу Тиара, поправляя шаль.

— Именно, так вот, просто так мужчина не будет заваливать девушку цветами. Тем более, ты бы видела, как он расстроился, когда не застал тебя во дворце.

— Да он мне в отцы практически годится, — отнекивалась я, а потом, сдавшись под тремя ехидными взглядами, признала: — В демонски обаятельные и привлекательные, но все-таки в отцы! Сэр Уоррен же ровесник Уилла.

— Валерия, — с улыбкой посмотрела на меня Тиара, — тебя же никто не заставляет идти с ним в храм прямо завтра. В любом случае, сэр Уоррен умеет ухаживать за женщинами, этого у него не отнять. Ухаживай за мной в свое время так кто-нибудь, то боюсь, я бы не смогла устоять, — хихикнула женщина, а потом хитро мне подмигнула, — или малышка-целительница больше любит светловолосых?

— Темноволосый, светловолосый, какая разница? — постаралась я скрыть охватившее волнение и перевела тему: — Пойдемте?

Тихо звякнул колокольчик на двери, оповещая работников лавки о новых посетителях, нам тут же помогли избавиться от верхней одежды и проводили в зал, где и были выставлены основные товары. Во всем помещении витали тонкие ароматы дорогих духов, которыми пользовались многочисленные посетительницы, а цокот каблучков так и раздавался по дубовому паркету. Сама лавка была обставлена с утонченным вкусом, особое внимание уделялось различным деталям, будь то резные ножки столиков или же вазочки, в которых стояли цветы. Стеллажи, на которых размещался товар, выдержаны в одном стиле и радовали глаз отсутствием излишних украшений, чтобы не отвлекать от того, ради чего сюда все, собственно, и пришли.

Это местечко по праву пользовалось огромной любовью среди жительниц Алии, потому что именно у господина Арчера и госпожи Свит можно было приобрести лучшее, не побоюсь этого слова, белье в Ламелии. И ничто так не поднимало настроение, как новый комплект, это я точно знала. Была у меня определенная слабость к красивому белью, хоть демонстрировать его было некому. Но все равно безумно приятно осознавать, что у тебя под одеждой что-то изысканное, а не какие-нибудь жуткие панталоны в не менее жуткий цветочек. Вот и сейчас, разглядывая тонкое кружево, я не могла не порадоваться, что не родилась века на два раньше, когда женщины были вынуждены надевать то, что одним своим видом могло отбить у мужчин охоту к продолжению рода. Сейчас же даже представительницы не высшего сословия могли позволить себе приобрести недорогое, но достаточно симпатичное белье. Правда, не в этой лавке.

Господин Арчер и госпожа Свит, к огромной радости клиентов, находились в творческом тандеме уже много лет и за это время успели сделать сотворить себе неплохую репутацию. На вывеске так кратко и значилось «Арчер и Свит», а коробки, в которые упаковывались покупки, говорили сами за себя. Бельё стоило дорого. Безобразно дорого. Умопомрачительно дорого. Но, дракон меня раздери, потраченные деньги действительно того стоили, поскольку ткань была прекраснейшего качества и казалось, что она вот-вот растает в пальцах, если такое сравнение уместно в данном контексте. Кстати, сорочка, которую мне подарила Вероника на Новирок, приобретена именно здесь, вот только я никак не могла вспомнить, куда задевала ее подарок.

Словно замышляя какой-то заговор, Тиара и Гвендолин отошли от нас и что-то начали тихо обсуждать, хитренько перемигиваясь. А я подначивала Мартину примерить потрясающий комплект из черного кружева, старательно расписывая, как великолепно он будет на ней смотреться. Девушка хоть и немного смущалась, но не отнекивалась и попросила отнести белье в одну из примерочных кабинок. Меня саму уже в примерочной дожидалась гора разнообразного белья, но я не утерпела и прихватила еще красный корсет. Выглядела эта вещь просто изумительно, хоть надеваться должна не просто так, а по поводу.

А примерив корсет, я поняла, что ни за что с ним не расстанусь: талию он буквально сводил на нет, а вот грудь наоборот красиво приподнималась так, что в ее наличии не приходилось сомневаться. Особыми выдающимися формами я никогда не могла похвастаться, но, пожалуй, в этом корсете и на меня кто-нибудь польстится. Надевать мне его, конечно, пока было не для кого, но решение купить вещь пришло практически само собой. Не смутила даже цена, которая оказалась несколько выше предполагаемой.

Закончив с примеркой и определившись с покупками, я и Мартина стали дожидаться, пока наши спутницы сделают свой выбор. Отложенные вещи дожидались оплаты за прилавком, а мы неспешно ходили от одних моделей к другим, попутно обсуждая всякие женские мелочи.

— Нет, это просто невыносимо! — раздался сзади высокий женский голосок, который принадлежал леди Клариссе Ислинг. Мы с Тиной переглянулись и скорчили одинаковые рожицы, стараясь слиться с окружающей обстановкой, надеясь, что фрейлины нас не заметят. Даже не поворачиваясь, я была уверена, что рядом с леди Ислинг точно должна быть Марисса Клайм.

— Все совсем плохо? — поинтересовалась Марисса, подтверждая свое присутствие.

Я дернула было Мартину за рукав, намереваясь отвести в сторону, потому что подслушивать разговоры было не очень красиво. С другой стороны, мы стояли спинами к девушкам, они при всем желании не могли разглядеть наших лиц, а если мы начнем перемещаться, то столкнемся с дамами нос к носу. Но дальнейшая произнесенная фраза заставила притихнуть и навострить уши, правда, причины, по которым я это сделала, совсем не нравились.

— А сама как думаешь? Мы месяц почти не виделись, а пришлось чуть ли не силком в кровать укладывать, — понизила голос Рис. Судя по шагам, фрейлины отошли немного вбок.

— А ты забеременей, тогда он точно как приличный человек женится.

— Забеременеешь тут. Этот ураган в постели предельно аккуратен, папашей не хочет становиться, — фыркнула Кларисса, а потом добавила: — Во всяком случае, не моих детей. Хотя, Кларисса Форс очень даже звучит.

— А ты намекни как-нибудь, что, мол, не уверена точно, но… — подкинула очередную «гениальную» мысль Марисса. Нет, для них-то она гениальная, но мне как-то неприятно было слушать про то, как собираются окучивать Дика.

Леди Ислинг и Клайм затерялись среди остальных покупательниц, а мое настроение, до этого сделавшее скачок вверх, теперь грозилось окончательно и бесповоротно провалиться в подвал. И я даже не знала, что больше задело: то, что на Ричарда планировалась открытая охота, или же то, что после возвращения из Ронии он по-прежнему проводил время в объятиях леди Ислинг.

— Вот хищница, — возмущённым шепотком сказала Мартина, вырвав меня из задумчивости. — Надеюсь, у нее хватит ума так не делать, потому что обман с легкостью раскроется. Вы же способны почувствовать новую жизнь?

— Да, — кивнула я, вспомнив маму, а потом со смешком добавила: — Правда, я не тот человек, к которому Дик ринется за помощью. К тому же, он — вещевик, так что сможет сам по предмету понять всё, отследив момент.

Как-то незаметно рядом с нами оказались Тиара и Гвендолин, которые выглядели просто до неприличия довольными, и мы начали проталкиваться к прилавку, чтобы оплатить покупки. Сегодня был настоящий ажиотаж, работницы буквально сбились с ног, а сами владельцы по мере возможностей помогали им в зале. Так, например, госпожа Свит лично оказывала помощь в примерочных, а господин Арчер помогал собирать коробки. Собственно, мои вещи упаковывал именно он. Аккуратно убирая красный корсет к остальному белью, господин Арчер окинул меня взглядом и позволил себе одобрительное высказывание:

— Прекрасный выбор. Это абсолютно новые модели, леди… — осекся мужчина, не зная моего имени.

— Прайд, — подсказала я. — Отправите коробку на мое имя во дворец?

— Непременно, леди, — устало улыбнулся Арчер. Все-таки выдался суматошный денек, который пока даже не спешил заканчиваться. Я слышала, что этот пятидесятилетний мужчина буквально на днях вернулся из путешествия, ему явно хотелось отдохнуть, однако дело не стояло на месте.

— О, я смотрю, наша скромная птичка прикупила кое-что откровенное, — ехидно пропела Кларисса, вырисовываясь не пойми откуда и бесцеремонно разглядывая содержимое моей коробки, которое венчал корсет. — Решили порадовать кое-кого?

— Леди Ислинг, — подарила я девушке ласковую улыбку. — Я смотрю, вам так скучно в собственной постели, что вы суете нос в мою? Всего доброго, — откланялась я и присоединилась к своим спутницам, которые уже дожидались у порога.

Тихо звякнул колокольчик на входной двери, и мы направились в сторону дворца, переговариваясь между собой. Правда, у меня остался неприятный осадок от разговора, который оказался подслушан, но стыдно, почему-то, абсолютно не было.

* * *

Мышцы уже предательски ныли, а пот струился вниз по шее, неприятно щекоча кожу. Но я снова и снова делала выпады в сторону Теда Грина, пытаясь пробить его защиту. Грин же весьма успешно блокировал мои атаки, и звук, доносившийся от ударов мечей, настойчиво поселился в ушах. Но я твердо была намерена хоть как-то выбить воина из колеи, чтобы доказать, в первую очередь, самой себе, что тренировки не прошли даром. Тед занес тренировочный меч для очередного удара, а я поднырнула под его руку, попутно достаточно подло ударив локтем в бок. Этого делать было не запрещено, но только особого эффекта мое действие не возымело. Резко развернувшись, Грин уверенным движением выбил тренировочный меч из моей руки, а я почувствовала, что заваливаюсь назад.

— Не падать, — поймал меня мужчина и потянул на себя, давая возможность удержаться на ногах. — Перерыв.

Тяжело дыша, я приблизилась к одной из лавок и с грохотом обрушилась на нее, опираясь на стену. Тед протянул мне полотенце, которое тут же было подвергнуто нещадной эксплуатации, а сам мужчина дышал возмутительно ровно и с легкой улыбкой пил из фляги. А я разглядывала остальных тренировавшихся, особое внимание уделив группе, которая стояла напротив мишеней и лихо отправляла в полет одну стрелу за другой. Действия их были настолько ладные и уверенные, что я невольно задала вопрос:

— Может, мне из лука начать учиться стрелять?

Тед слева издал какие-то непонятные звуки, повернувшись к нему, я увидела, что он судорожно кашляет. Похлопав его пару раз по спине, вырвала из рук мужчины флягу, потому что ее содержимое вот-вот должно было вылиться на пол. Грин наконец прокашлялся, а потом с опаской посмотрел на меня:

— Может, не стоит? Я ни на что такое не намекаю, но, — не договорил он, потому что опять закашлялся.

— Но я скорее сама себя застрелю? — хмыкнула я, разгадав причину резкого приступа першения.

— В точку. Тетиву ж еще натянуть надо, начни с ножей пока, — посоветовал Грин, звучно почесав макушку. — Хотя, с ними тоже у тебя раз на раз не приходится.

— Вот почему так? — посетовала я, вспомнив, что действительно попадаю в цель с какой-то непонятной вероятностью.

— Зато с мечом управляешься неплохо. В последнее время так вообще все лучше и лучше получается, — искренне похвалил меня мужчина, а потом очень серьезно добавил: — Но ты слишком сильно выматываешь себя.

— Я не…

— Не спорь, Прайд, — перебил меня Тед. — А теперь — марш отсюда, чтобы пару дней тебя не видел.

— Тебе просто не терпится к своим фиалкам, — фыркнула я, начиная снимать защитные щитки. Фиалки Грин действительно недавно пересадил и теперь трепетно за ними ухаживал, опасаясь, что они не приживутся.

Грин несильно шлепнул меня полотенцем, однако отнекиваться не стал, так что из зала мы вышли вместе, предварительно распихав обмундирование по местам. Как бы я ни отнекивалась, что не устала, на деле еле переставляла ноги. Одежда была вся мокрая от пота, да что там, убранные в косу волосы ужасно влажными, с них разве что соленые капли не стекали. Но в голове я так и прокручивала прошедшую тренировку, пытаясь понять, как же пробить оборону Теда. Наверное, надо взять в плен один из его любимых цветочков, как миленький признает мою победу. Пока я строила коварные планы относительно победы над воином, мы уже успели дойти до лестниц, где Грин меня покинул и направился в сторону теплиц. А я уже в одиночестве продолжила свой подъем, мечтая с ходу завалиться в постель, но липкое тело настойчиво намекало на банные процедуры.

— Вэл, а у меня для тебя кое-что есть, — окликнул меня Лекс. Притормозив и обернувшись, я увидела свою команду, которая тоже поднималась по лестнице. А вот в руках у Лекса были объемистый пакет, перевязанный бечевкой, и письмо, которым колдун помахивал теперь уже перед моим носом. — Танцуй, малышка!

В нашей стране действительно существовал глупый обычай — радостно пританцовывать, когда получаешь письмо. Точнее, если получаешь письмо от представителя противоположного пола. Вот только сил на пляски у меня не было, так что я просто на ходу протянула руку и не удержалась от бурчания:

— Лекс, я хочу помыться, мне не до плясок.

— Малышка, — азартно убрал письмо за спину Винтер, — представь, как твой Дерек расстроится, когда узнает, что ты не плясала от радости.

— А я смотрю, ты уже и его почерк так хорошо изучил? — ехидно поинтересовалась я, потому что на конвертах писались только место и имя того, кому следовало доставить послание.

— С той регулярностью, с которой тебя заваливают этими писульками, грех не запомнить, — отбил мою подачу маг. А вот Форсы, кстати, шли и молчали, я даже обернулась, чтобы проверить, на месте они еще или куда-то делись. Но братья преданно шли сзади, Эван прятал лукавую улыбку и косился на старшего, который все больше и больше хмурил брови.

— Это не писульки, — невольно ляпнула я, вспомнив обычный размер писем. Сзади послышалось какое-то возмущённое сопение. Теперь мы вчетвером шагали по коридору, направляясь к комнатам. Дойдя до своей спальни, я требовательно посмотрела на Лекса. Мужчины, кстати, теперь стояли рядом со мной, выстроившись в одну линию. — Я жду.

— Не знаю, плохо просишь, — продолжил играться Александр. Теперь он, отдав сверток Эвану, крутил конверт в руках. — Интересно, а что там? Так и вижу: «Моя прекрасная леди Валерия, вы — луч света в моем темном мире», — издевательски пропел Лекс, строя глазки письму.

Внезапно Дик привлек в себе всеобщее внимание, резко вырвав из смуглых пальцев колдуна конверт и опасно сжав бумагу, которая хрустнула в его ладони. Я готова была поклясться, что четко разглядела в полумраке коридора, как нехорошо блеснули глаза вещевика. Эван и Лекс покосились на него, но промолчали, а сам Ричард вложил письмо в мою ладонь и, так ничего и не сказав, направился в свою комнату. О том, что он прибыл на место, нам сообщил громкий хлопок двери, который заставил всех подскочить.

— Это тоже тебе, — неловко сказал Эван, отдавая пакет, а потом поспешил ретироваться, прихватив с собой Лекса.

Думать о внезапной вспышке гнева Ричарда сил просто не было, поэтому я затолкала эти мысли в своей голове куда подальше и прошла в комнату. Я сдержала свое обещание, и вазы расставили по гостиным дворца, себе оставила только парочку. Розы, кстати, уже начали потихонечку увядать, но они и так простояли почти полмесяца, а некоторые букеты — и того больше. Положив письмо на стол, я начал крутить полученный пакет и заметила, что к нему приложена небольшая записка:

Здравствуй, Валерия!

Надеюсь, это поможет тебе в поисках. Ты обязательно найдешь ответы на свои вопросы, но, умоляю, будь осторожна.

Лиара.

Дрожащими от охватившего волнения пальцами я начала судорожно срывать упаковку, не обращая внимания на то, что бечевка больно впивалась в пальцы. Веревку кое-как удалось стянуть, не разрезая. Под бумагой обнаружилась достаточно пухлая книжечка в темно-коричневом переплете, самым примечательным в ней был замочек — позолоченный, выполненный в виде ящерки, а вот ключика не обнаружилось. Я еще раз потрясла распотрошенный пакет, и оттуда выпала записка.

Извини, ключ я найти так и не смогла.

Первым желанием было просто отковырнуть замочек кинжалом, потому что до жути хотелось поскорее заглянуть в записи Лоусона. Я поймала себя на том, что сосредоточенно копаюсь в ящике, выискивая оружие, а в правой руке продолжаю сжимать книжку. А потом книга была отложена на стол, и я перевела дух. Как маленькая, еще бы в рот потянула полученное! Лоусон был некромантом, кто знает, может, он наложил на свои записи какое-то заклинание от непрошеных визитеров. То, что книжка никак не среагировала в моих руках, еще ни о чем не говорит.

Кое-как вернув себе способность мыслить хоть немного логически, я спрятала доставленную посылку, а потом направилась в ванную, потому что терпеть липкую кожу сил уже просто не было. Ну а после надо будет выловить Эвана, потому что одна голова хорошо — а две лучше.

* * *

— Эван, я зайду? — постучала я в комнату друга, но ответа так и не дождалась.

Еще пару раз стукнув по двери, я приоткрыла ее и прошла в спальню ясновидящего. Но приятеля не обнаружила, хотя он точно заходил сюда — на стуле висела его рубашка, в которой Эван был некоторое время назад. В задумчивости почесав кончик носа, я невольно и чихнула, потому что в помещении было весьма прохладно. Тонкая занавеска так и трепыхалась на окне, из-за чего бумажки, лежавшие на столе, разлетелись по комнате. Не сдержавшись, подошла к окну и прикрыла его, а потом принялась собирать листочки. Взглянув на один, не удержалась от смешка — опять очередные наброски, которые Эван надеялся претворить в жизнь. И я искренне надеялась, что очередная затея друга не будет связана с полетами.

Устроив стопочку листов на столе, я еще раз обвела комнату взглядом и усмехнулась, увидев на кровати пустую тарелочку, в которой до этого находились какие-нибудь орешки или семечки. Неужели парню самому приятно спать на крошках? Нет, этой его привычки — есть на кровати, пусть и заправленной, я никогда не могла понять. Сколько раз я забегала к Эвану и заставала его за этим занятием — с упоением он уплетал какие-нибудь закуски, попутно делая пометки в чертежах.

Покинув комнату, я задумчиво потарабанила пальцами по стене, а потом решила поискать его у брата. Правда, Дик, скорее всего, не в духе, но не прибьет же он меня. Чем ближе я подходила к комнате Ричарда, тем больше убеждалась в том, что он пребывает в дурном настроении. Потому что отчетливо слышала ругань, которая доносилась из-за его двери, так что я помимо воли убыстрила шаг, чтобы прервать возможное кровопролитие.

— Тогда почему ты так бесишься? — запальчиво воскликнул Эван. Ага, вот он где спрятался, хотя, судя по воплям, прятать надо провидца.

— Я не бешусь! — прорычал Дик.

И тут я добралась до двери и принялась бесцеремонно стучать в нее. А потом начала опускать ручку вниз, опасаясь попасть под горячую руку. Крики, кстати, затихли, так что, когда я прошла в помещение, то увидела Форсов, которые выглядели весьма недовольными. А увидев меня, Ричард стал еще более недовольным и кинул в мою сторону гневный, но, увы, малоэффектный взгляд.

— Чего тебе? — сердито спросил он, как будто бы я являлась источником всех его бед.

— И тебе не хворать, — фыркнула я. — Вообще, я к Эвану.

— Вот и забирай этого паршивца, чтобы глаза мои вас обоих не видели!

Эван пробормотал, что подождет меня в коридоре, а вот Ричард подошел к окну, раздраженно отодвинул занавеску, едва не сорвав ее, и уставился на улицу. А я так и продолжила стоять посреди комнаты, пытаясь сдержать набежавшие внезапно слезы. В последнее время я была готова расплакаться по любому поводу, а резкая фраза Дика выбила из колеи, обрубив радостное предвкушение, вызванное посылкой Лиары. Несколько раз глубоко вдохнув, я подняла голову и увидела, что Форс по-прежнему таращится в окно, стоя ко мне практически спиной.

— Знаешь, ты иногда ведешь себя хуже ребенка, — тихо сказала я, внимательно изучая напряженную спину Ричарда. Он немного вздрогнул от моего голоса, но не повернулся. А я продолжила: — Неужели тебе самому нравится бросаться на людей?

— А чего ты хотела, Прайд? — резко развернулся ко мне Дик и начал пристально рассматривать. — Не забывай, что мы должны, — выделил он слово голосом, — друг друга ненавидеть.

— И ты все для этого делаешь, — попыталась я скрыть разочарование в голосе, но это плохо удалось. А лицо Ричарда приобрело немного виноватое выражение, он что-то хотел сказать, но я начала говорить раньше: — Но я не о себе. Эван — твой брат, а ты так себя с ним ведешь, как… Зачем ты пытаешься казаться гораздо хуже, чем есть на самом деле? Подумай о тех, кому ты дорог.

Не став дожидаться ответа, я быстро покинула комнату. Эван преданно подпирал стенку в коридоре, схватив его за руку, потащила в сторону своей комнаты. Жестом показала, что на время стоит воздержаться от расспросов. Оказавшись в спальне, я заперла дверь, чтобы никто не начал ломиться, а сама прошла в ванную, чтобы умыться. Эвану предложила подождать меня пару минуточек, что он беспрекословно начал выполнять. Ледяная вода освежила и немного привела в чувство, уж больно неприятное ощущение поселилось в груди после слов Ричарда о ненависти. Но вот ненависти к нему я никогда не испытывала, хотя должна была, ведь это прививали с детства. А теперь я уже вообще ничего не понимала, а разбираться во всем не хотелось, потому что чутьё подсказывало, что результаты мне не понравятся.

— Знаешь ли ты, мой дорогой друг, — патетично начала я, выходя из ванной, — что я хочу тебе показать?

— Я, конечно, польщен, но, — немного занервничал Эван, — тебе не кажется, что уместнее было бы позвать леди Дингл или Сторм?

Я поперхнулась заготовленной далее фразой, а потом проследила за взглядом Эвана, который был направлен в сторону моей кровати, и звонко расхохоталась. Ох, Эван… А он теперь недоуменно смотрел то на меня, то на коробку из лавки белья, которую я еще не успела разобрать. У меня от смеха слезы на глазах выступили, друг же с подозрением начал прихихикивать, однако в смешках его проскальзывала нервозность.

— Ты серьезно решил, что я собралась устроить тебе демонстрацию белья? — отсмеявшись, я начала искать запрятанную книжицу. — Извини, если разочаровала.

— Только не говори никому, — уже сам рассмеялся Эван, подходя поближе и рассматривая предмет в моих руках. — Что это?

Кратко я рассказала ему про то, как записи попали в мои руки. И кратко посовещавшись, мы решили попробовать начать «копать» со стороны некроманта, может, удастся разжиться хоть какой-нибудь информацией. Эван, кстати, предложил знакомый метод избавления от замка, но тоже очень быстро признал его рискованным. В результате решили отнести книжку на проверку одному из магов, но точно не к Лексу, потому что не хотелось вмешивать еще и его. А Винтер вполне мог вспомнить по магической силе нашего покойного приятеля (хотя, скорее уж неприятеля). Можно было бы вообще обратиться к кому-нибудь из городских магов, скорее всего, так мы и поступим. А еще решили начать проверять записи, связанные с культом Октуса. Конечно, его представителей «разогнали» больше пятидесяти лет назад, но все равно, должны быть хоть какие-то зацепки. В любом случае, надо же было хоть куда-то двигаться в нашем расследовании, поскольку этот ступор ужасно выводил из себя.

Радостно потирая ручки, мы с Эваном обсуждали дальнейшие планы, завалившись при этом на кровать. И мне казалось, что жизнь потихонечку налаживается, и вечные выходки Дика перестали казаться такими раздражающими.

* * *

Я резко дернулась и первое время не могла понять, где нахожусь. Постепенно глаза привыкли к яркому свету, и я недоуменно обвела взглядом книжные полки и письменные столы. А потом поняла, что умудрилась заснуть в библиотеке, извернувшись под непонятным углом в кресле. Когда мы с Эваном разошлись, он направился предсказать кому-то ближайшее будущее, а я решила посидеть над учебником по зельям. В библиотеке обнаружила Тревора, который увлеченно читал книгу про кораблестроение. Мы с ним достаточно долго просидели вместе, а потом Сакс отправился спать, потому что рано утром их команда должна была выехать на очередное задание, кажется, они поедут куда-то на юг страны. Я же решила еще немного почитать, но как-то незаметно провалилась в сон.

Встав и размяв затекшую поясницу, я подобрала упавшую книгу и направилась к полкам, чтобы поставить ее на место. Можно было бы, конечно, оставить учебник на столе, но тогда слуги поставят туда, где я его могу и не найти. Поэтому пришлось с кряхтением карабкаться вверх по лесенке, чтобы добраться до одной из полок. Пару раз чихнув, я все-таки осуществила задуманное. Нда, слугам следовало бы почаще протирать здесь пыль. Я услышала, как дверь в библиотеку, несмотря на поздний час, начала приоткрываться, а затем до ушей долетели обрывки разговора:

— Ты ведешь себя иногда хуже ребенка, — со смешком сказал Грей, проходя в библиотеку. Столкнувшись со мной взглядом, он слегка приподнял брови и позволил озвучить свое удивление: — О!

— Сегодня все считают своим долгом сообщить мне об этом? — иронично поинтересовался прошедший вслед за ним Дик. И тоже удивился, заметив, как я замерла на лестнице, забыв поставить ногу на перекладинку ниже: — О!

— Я уже ухожу, — пробормотала я, завершая маневр и спускаясь на пол.

— Вспомнил, — на редкость фальшиво произнес Джейсон, попутно хлопая себя по лбу. — Я же хотел…

Что он хотел, мы так и не узнали, потому что маг проворно выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. А я и Форс остались в библиотеке, в которой поселилось глухое молчание. Я в сторону Ричарда вообще старалась не смотреть, опасаясь, что тот опять начнет орать. Так что медленно, можно сказать бочком, я пробиралась к двери. Безумно хотелось проскользнуть в коридор и броситься бежать со всех ног, лишь бы только не ощущать на себе внимательного взгляда Ричарда. И только я облегченно рванула было к дверной ручке, как Дик плавным движением перекрыл доступ к отступлению. Пришлось срочно поменять траекторию и сделать вид, что вот таким вот странным путем я добиралась до очередного книжного шкафа, который стоял около входа. Скептическое хмыканье, послужившее оценкой моему рывку, предпочла не заметить, сделав вид, что просто до ужаса увлечена книгой «Стратегическое планирование атак в полевых условиях». Я услышала, как Дик глубоко вдохнул, и мысленно приготовилась к очередной порции ругани, вот только сил отбиваться от нападок совершенно не было.

— Валерия Прайд, прости меня, пожалуйста, остолопа! — громко сказал Дик, заставив меня подскочить от неожиданности и начать недоуменно на него таращиться. А он смущенно кашлянул и, взъерошив себе волосы, спросил: — Ошибся? Вроде, ты предлагала такой вариант извинений.

Я поняла, что Ричард говорил про нашу ссору в Ронии, когда он вломился ко мне в комнату. Тогда я действительно обронила что-то в этом духе, вот уж не думала, что Форс запомнит сказанную в запале фразу. Но сказать что-либо я просто не успела, потому что Дик опять начал торопливо говорить:

— Ты ведь целиком и полностью права. Кстати, с Эваном я уже поговорил, так что братская дружба, любовь и так далее, и тому подобное восстановлены.

— Видимо, он тебя заодно обучил своему лучшему щенячьему взгляду, — только и смогла пробормотать я, судорожно запихивая книжку на место. У Дика действительно сейчас было такое покаянное лицо, что я даже не знала, что сказать. Он, заметив борьбу с литературой, протянул руку к полкам и помог одержать верх в этой битве, ненароком задев мои пальцы. От короткого прикосновения я опять вздрогнула и, пытаясь сдержать появившуюся дрожь, отошла к креслу, где сидела до этого. Ричард оценил мое перемещение по-своему, медленно приближаясь, он продолжил говорить:

— Но сейчас речь не об Эване, а о тебе, — Дик подошел практически вплотную, а я от неожиданности плюхнулась в кресло. А Ричард опустился сбоку на корточки и устроил голову на подлокотнике, при этом преданно заглядывая в глаза. Я даже немного смутилась, а если честно, хотелось немножко повыть, потому что коварство Дика обычно не знало границ. Что он еще сейчас отчебучит? Но Форс опять взъерошил себе волосы и очень серьезно продолжил: — Прости меня, пожалуйста. Я тебе столько сгоряча наговорил, а теперь жалею о своих словах. Еще и ненависть сдуру приплел.

— Но ведь ты прав, — тихо, почти шепотом сказала я, сжав руки на коленях в замочек. — Мы ведь действительно должны, — надавила голосом на слово, — друг друга ненавидеть. Ты все правильно сказал.

— Если я сказал, что мы там что-то должны, это не значит, что это действительно так! — нервно подорвался с места Дик. В какой-то момент мне показалось, что его голос немного дрогнул, да и сам парень заметно стушевался, резко отошел к окну и уселся на подоконник. Я видела, как он опять запустил пальцы в волосы, а потом немного горько добавил: — Но я делаю все для этого.

Кажется, теперь моя очередь подходить, что я и сделала, аккуратно встав напротив. Подоконники в библиотеке широкие и, что весьма важно, низкие, так что наши лица теперь находились примерно на одном уровне. Я четко видела, как Дик опять нахмурился, а между его бровей залегла вертикальная морщинка. Сейчас он был очень сосредоточенным и одновременно потерянным, а я просто не знала, что ему сказать. Ведь мы и правда должны друг друга ненавидеть, тогда все было бы гораздо проще. Неожиданно я протянула руку к лицу Дика и дотронулась до его лба, попутно откидывая встрепанную чёлку. От моего прикосновения он вздрогнул, но не отпрянул, а я неловко улыбнулась и, продолжая приглаживать мягкие пряди, сказала:

— Не хмурься, тебе не идет. Появятся морщинки раньше времени, чем девушек соблазнять будешь? — шутливо спросила я, теперь усаживаясь рядом и начиная беспечно болтать ногами.

— Открою тебе по секрету, — уловил настрой Дик и, понизив голос, наклонился к моему уху, опасно обжигая дыханием: — Я пользуюсь другими методами.

Я осознала, что мы сидим как-то уж слишком близко и невольно отодвинулась чуть влево, машинально поджимая под себя левую ногу, правда, при этом случайно задела ладонь Ричарда. Дик, кстати, тоже заподозрил слишком близкой контакт, потому что начал сдвигаться вправо, а боковым зрением я увидела, что он как будто бы немного смутился. Повисла неловкая тишина, которая прерывалась только тихим дыханием.

— Так ты больше не злишься? — неожиданно прозвучал вопрос. Повернув голову вправо, я увидела, что Дик опять внимательно меня разглядывает.

— Ну, — протянула я, почесав кончик носа, — ты, конечно, та еще заноза, но я не в обиде.

— Нарываешься же, Прайд, — фыркнул Дик, убирая мне за ухо выбившуюся из косы прядь. — Почему мы не можем нормально говорить хотя бы три минуты?

— Потому что мы должны, — еле сдерживая смех, сказала я.

— Друг друга ненавидеть, — воодушевленно закончил Ричард.

А потом мы переглянулись и уже открыто расхохотались, осознавая всю абсурдность ситуации. Отсмеявшись и вытерев набежавшие слезы, я начала вставать, чтобы отправиться спать. Вот только у затекшей левой ноги, кажется, были другие планы — она предательски подломилась, а я чуть не загремела на пол. Но Ричард не был бы Ричардом, если не его хваленая реакция. Свидание с полом так и не состоялось, потому что Дик проворно подцепил меня за руку, а затем буквально силой усадил рядом. Морщась, я растирала ногу, ощущая, как под кожей практически хороводы водят ежики, а Форс ехидно комментировал мое выражение лица.

— Мог бы и пожалеть, — поддела я Дика.

— У мышки боли, у собачки боли, — издевательски начал перечислять представителей животного мира он. — У зайчика боли, у белочки боли…

— Не надо у белочки, — хихикнула я, кое-что вспомнив.

— Не замечал у тебя раньше особой любви к белкам, — совсем развеселился Дик, слезая на пол и становясь напротив. Теперь он как бы нависал надо мной, опираясь руками на подоконник, я даже чувствовала запах пряностей, который исходил от Форса. И этот запах мне безумно нравился, потому что я невольно прикрыла глаза и начала дышать медленнее и глубже. Сообразив, что пауза затянулась, начала выкручиваться:

— О чем мы? А, белки. Ну, они скачут, скачут по деревьям, — начала я отползать вглубь подоконника. Напряжение в библиотеке нарастало, а Дик все продолжал нависать, сверкая глазищами, и губы его были изогнуты в легкой улыбке. Только вот мне стало как-то не до улыбок, потому что от всего этого сердце пропустило пару ударов. Я судорожно сглотнула и сдавленно сказала: — В общем, славные зверюшки.

— Очень, — хмыкнул Дик, теперь уже ставя колено на подоконник, который казался прямо-таки каким-то бесконечным. А я мысленно наградила Форса званием «Его коварное Вещевичество», потому что он все приближался и приближался. — Воробьи, кстати, тоже забавные.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор о мохнатых и пернатых, если бы дверь в библиотеку с громким звуком не распахнулась. Я от неожиданности врезалась спиной в окно, которое оказалось не закрыто на защелку. И все бы ничего, да только створки распахивались наружу. Коротко взвизгнув, я начала вываливаться, попутно схватившись за Дика. Но он тоже потерял равновесие, так что вниз мы полетели вместе.

О, Всевышний, спасибо тебе за то, что надоумил представителей рода Блейков сделать библиотеку на первом этаже!

Я лежала на земле и неустанно благодарила богов, правда, молитвы были выражены кашлем. Кашляла я потому, что Дик свалился прямо на меня. Хорошо, что он как-то умудрился сдвинуться и обрушился не полностью, иначе бы точно раздавил. А так из лёгких всего лишь выбился весь воздух, а лопатками я ощущала влажную землю, потому что трава ещё не превратилась в сплошной ковер.

— Ты как? — сдавленно спросил Форс совсем рядом с моей головой.

— Плохо, — честно ответила я и слабо трепыхнулась. — Ты меня раздавил почти.

— Прости, — пробормотал Ричард, опираясь теперь на землю рядом с моими плечами и становясь на четвереньки. А я наконец смогла вдохнуть полной грудью и приподнялась, чтобы начать отползать, все равно одежду стирать.

Вот только я немного не рассчитала и дернулась слишком высоко, едва не врезавшись лбом в подбородок Дика. И теперь наши лица оказались очень близко, очень-очень близко. Ой, Форс, что ж ты такой красивый-то? Я в очередной раз сглотнула, все равно продолжая жадно смотреть на лицо, которое теперь находилось в такой опасной близости. Ричард тоже внимательно разглядывал меня, я даже чувствовала его дыхание. Но пошевелиться просто не могла.

— Эй. Вы там живы?

Одновременно вздрогнув, мы с Диком закопошились, парень развернулся и плюхнулся на свою пятую точку, а я наконец смогла полноценно сесть и полюбоваться на… Оливера! Вот, значит, кто с таким грохотом в библиотеку ворвался.

— А я смотрю, свет горит, решил, что забыли выключить, — торопливо начал Стоун, рискованно свешиваясь из окна. — Гляжу — вы там летаете. Поднимайтесь, земля ж сырая.

— Какая забота, Стоун, — проворчал Дик, поднимаясь на ноги. Я в это время уже отряхивала свои штаны, попутно пытаясь понять, сколько земли забилось в волосы. Форс же ловко залез обратно и теперь протягивал мне руку, предлагая помощь. — Хватайся.

Я хотела сначала отказаться, а потом поняла, что двери уже заперли, так что придется возвращаться через окно. Теплые пальцы Дика сжали мое запястье, и спустя секунду я уже оказалась втянута обратно на подоконник. Быстро миновав мужчин и пожелав им доброй ночи, я выскочила за дверь и понеслась в сторону своей комнаты.

Ох, Всевышний, сделай так, чтобы я спала без снов. Потому что только голубых глаз в сновидениях мне не хватало ко всем остальным проблемам!

Глава тридцать пятая, в которой мореплаватель прибывает в столицу

Аманда Лейн была мертва. На её лице навсегда застыло выражение липкого ужаса, а прекрасные зеленые глаза остекленело смотрели куда-то прямо перед собой. Рыжие локоны девушки беспечно разметались по брусчатке, и весенний ветерок слегка игрался с ними, как будто бы издеваясь над произошедшим. Тело девушки было накрыто белой простыней, на которой недвусмысленно краснело пятно в области живота. Но самое удручающее впечатление на меня почему-то произвел одинокий башмачок, который валялся в полуметре от трупа.

Сглотнув внезапно подкативший к горлу комок, я отвела взгляд от погибшей и подошла к Лексу, который только-только закончил разговаривать с одним из дознавателей. Заметив мой вопросительный взгляд, колдун только покачал головой, а я горестно вздохнула. Аманда Лейн стала четвертой жертвой неизвестного, который вышел на охоту в Алии. Первое тело нашли на следующий день после отъезда команды Грея на задание, жертвой стала Элис Рампт. Ее обнаружили в одном из переулков на западе столицы; живот девушки был неаккуратно вспорот крест-накрест, но все деньги и украшения остались на месте.

Вторую жертву — Марту Липсон — нашли через три дня, девушка лежала ничком в сточной канаве на севере столицы, практически около ярмарочной площади. И опять живот был вспорот крест-накрест. Одинаковый способ убийства послужил первым звоночком для дознавателей, чтобы объединить два дела в одно. Осмотр тел показал, что в гибели девушек нет ничего мистического, просто хладнокровное убийство. Но дело с каждым днем принимало все более серьезный оборот: третья девушка, Оливия Тикллет, была найдена мертвой на севере Алии уже на следующий день после того, как нашли Марту. Собственно, тогда-то король Филипп и отдал приказ объединиться членам ордена с дознавателями, потому что угроза нависала над городом все отчетливее и отчетливее. Надо сказать, что совместная работа не принесла практически никаких результатов, потому что нас буквально не хотели подпускать к уликам и документам, связанных с этим делом. Орден святой Линды не жаловали в среде дознавателей королевской стражи его Величества, монарху, конечно, перечить не посмели, но и работать нормально тоже не давали.

И вот, после почти семидневной передышки, найдена четвертая жертва, теперь уже на юге столицы. Оставив на месте преступления Уэсли, Грина и Темпла, я и Лекс направились в сторону здания управы, старательно огибая столпившихся зевак. В который раз я подивилась людям, которые только и хотели поглазеть на чужое горе. По улицам так и доносилось щебетание птиц, но в такой ситуации все это чириканье казалось неуместным, а Александр даже пульнул в сторону одного голубя небольшую молнию, едва не подпалив птице хвост.

— Что, малышка, готова получить порцию презрительных взглядов, приправленных солидным количеством недовольства? — поинтересовался Лекс, когда мы, спустя десять минут, остановились перед управой.

Я посмотрела на трехэтажное здание, которое производило довольно мрачное впечатление. И дело было вовсе не в темном камне, из которого его построили, хотя это тоже сыграло свою роль. Свою роль играла атмосфера, в которую мы попадали, как только переступали порог управы. В спину обычно так и летели косые взгляды, а еще часто слышался шепоток. Отряд дознавателей королевской стражи даже не думал скрывать своей неприязни по отношению к ордену, хотя попадались и достаточно дружелюбно настроенные экземпляры. По сути и дознаватели, и мы состояли на государственной службе, однако первым явно не нравилось, что в дело вмешались «королевские выскочки», так за глаза нас называли.

— Пошли, — кисло кивнула я в сторону дверей и начала подниматься по каменным ступеням, чувствуя, как ноги с каждым шагом буквально наливаются свинцом.

Пропустили нас почти что беспрекословно, но проведя тщательный осмотр. Если бы рядом не было Лекса, который стоял и сурово хмурил брови, то мой осмотр провели еще более тщательно и в более укромном месте. На мужчин из ордена просто подозрительно косились, а в мой адрес допускались совсем уж откровенные смешки. Стоит ли упоминать, что ходил откровенный слух, будто я защищаю короля совсем уж ревностно и делаю это в его спальне? А в свободное время я, по жарким уверениям некоторых особ, подзащищала остальных членов ордена. Разумеется, в голос об этом не вопили, а один особо любопытный паренек был «случайно» спущен Лексом с лестницы.

— Винтер! — донесся сзади нас голос Каролины Уилсон. То, что я иду рядом с магом, женщина предпочла не заметить.

Каролина Уилсон являлась одним из верховных дознавателей, а в будущем она вполне могла занять место начальника отряда. И госпожа Уилсон определенно была настроена на это, к своим тридцати двум годам она успела подняться буквально с самых низов карьерной лестницы. Самостоятельно, о чем нам несколько раз сказали при первой встрече. Дама эта действительно обладала хваткой бульдога, чутьем кошки и ядом кобры. И очень тяжелой походкой. Казалось, что она вбивает гвозди своими шагами по мере приближения к нам.

— Я приказала вам явиться в полдень, — холодно проговорила Каролина, окидывая Лекса взглядом стальных серых глаз. Меня она опять проигнорировала.

— Приказы, госпожа Уилсон, нам отдает монарх, — задорно ответил Лекс, чем еще больше разозлил дознавателя. — Вы же можете рекомендовать нам.

— Настойчиво рекомендую вам, Винтер, следить за речью, если не хотите, чтобы на вас королю поступила жалоба, — чеканно произнесла каждое слово женщина, поправляя выбившуюся из пучка прядь черных волос. — Явитесь в шестой зал. Она — тоже, — изволила обратить на меня внимание Уилсон, а потом круто развернулась на каблуках и пошла дальше по коридору.

— У меня, вообще-то, имя есть, — проворчала я ей в спину.

Думаю, и так понятно, что меня данная особа вообще считала за пустое место и предпочитала в упор не замечать. И дело было не только в возрасте, хотя к Эвану Каролина относилась более чем прохладно, а еще и в том, что я девушка. И госпожа Уилсон уж точно была уверена, что в орден я попала через постель, о чем говорил ее многозначительный взгляд, которым она меня иногда окидывала. На государственной службе вообще редко встречались женщины, а если они и встречались, то возраст их обычно уже приближался к тридцати годам, мне же не стукнуло и двадцати. В общем, дальше можно не продолжать.

Лекс ободряюще потрепал меня по голове, и мы направились в сторону шестого зала по мрачным коридорам управы. Почему-то здесь предпочитали экономить на освещении, несмотря на то, что светильники были магическими. Но все равно свет оказался приглушенным, из-за чего на стенах причудливо плясали тени, а сама атмосфера становилась еще более гнетущей. Видимо, это делалось для того, чтобы вызванные на допрос сразу же сознавались во всех своих грехах. Продолжая тихо переговариваться, мы подошли к двустворчатым дверям, а потом уже прошли в помещение.

На мгновение я зажмурилась от яркого света, а потом окинула привычным взглядом зал. Все как обычно: посередине стояли сдвинутые письменные столы, на которых навалены различные документы и в сторону сдвинуты чашки, прямо напротив входа висела карта города, где булавками отмечены места обнаружения тел, а по всему залу туда-сюда перемещались люди, которые достаточно громко переговаривались. Возле окна расположился Эван, который что-то с упоением писал на одной из досок, кои расставили по всему залу. Доски эти находились на колесиках, и их с легкостью можно было переместить из одного конца в другой, а на черных поверхностях делались пометки, связанные с делом.

— Ну что там? — поинтересовался Эван, когда я подошла к нему и заглянула в записи. Доска была посвящена обнаруженной Аманде Лейн, некоторые данные о которой уже успели доставить в управу.

— Рыжая, зеленоглазая, юг столицы. Живот вспорот крест-накрест, — вяло отозвалась я, отряхивая черную рубашку провидца от мела.

— Нда, убийца точно не по внешности жертву выбирает, — протянул парень, делая соответствующие записи.

Что верно, то верно. Внешность жертв, а также их комплекция были абсолютно разными, как и части Алии, в которых найдены тела. Но способ убийств говорил о том, что работает один человек, но вот по какому принципу он выбирает, на кого поохотиться — этого мы так и не смогли выяснить. Оставив Эвана разбираться с пометками, я переместилась к карте и вколола булавку на то место, где была несколько часов назад обнаружена несчастная Аманда. Биографии девушек сейчас судорожно проверяли, стараясь обнаружить хоть что-то, что могло их связывать, но пока что никаких зацепок, несмотря на продолжительный срок работы, получить не удалось. Девушки вообще не были знакомы, посещали они в свое время разные школы, а Элис Рампт вообще обучалась дома. Даже жили они в разных концах Алии. Но должно быть что-то общее.

— Должно быть что-то общее, — машинально сказала вслух я, все еще рассматривая карту.

Каролина Уилсон, которая проходила мимо очередными документами, издевательски похлопала в ладоши, а потом подошла к своим коллегам. Волна негатива, которая исходила от этой женщины, иногда, казалось, готова была сбить с ног. Очень часто она отпускала в мою сторону завуалированные подколки, тщательно наблюдая за реакцией и определенно желая довести до слез. Я старалась не обращать на нее внимания, но фразы иногда становились до такой степени колкими, что я в очередной раз убеждалась в своей профнепригодности. Со стороны окна послышался такой звук, как будто бы птица билась в стекло. Повернув голову, я убедилась, что это действительно так: в закрытую створку старательно стучался сокол, к лапке которого было привязано письмецо.

— Здесь вам не зверинец! — гневно воскликнула Каролина.

— Пойдем, Споук, — вздохнула я, сажая сокола себе на плечо и выходя в коридор. Птица потерлась головой о мою щеку и сжала лапки. — Нет, покормить тебя мне нечем.

Ссадив Споука на подоконник, я отцепила письмо и принялась изучать, что же там написал Крис. Некоторое время назад я написала ему по поводу своих сомнений, а еще спросила, не попадались ли ему похожие случаи. Кристофер, конечно, без пяти минут адвокат, но все равно проявлял особый интерес к загадочным делам. В управы крупных городов уже были отправлены запросы, но ответы пока еще так и не дошли. Вряд ли дознаватели стали бы скрывать от ордена такую важную информацию, хотя, кто их знает.

В два часа на ярмарочной площади.

Прочитав записку, я чуть не расцеловала птицу. Крис в Алии! Небо, мы же почти год не виделись, то он в разъездах, а потом уже я покинула отчий дом. А на каникулы братец и носа дома не показывал, веселился и развлекался. Но теперь на носу диплом, так что пора бы моему непутевому Киму Раслеру браться за ум. Выпустив сокола в окно, я воодушевленно ворвалась в зал и плюхнулась за стол, придвинув к себе документы. Наделанный мной грохот привлек всеобщее внимание, которое достаточно быстро сошло на нет. Если к мужчинам остальные еще как-то прислушивались, то я могла хоть песни петь, все равно никто бы не обратил внимания. Но сейчас было абсолютно плевать на косые взгляды, подколки и прочие проявления антипатии, я так и ерзала, дожидаясь того, когда можно будет бежать на долгожданную встречу. И, кстати, никто и слова не посмеет сказать, потому что будет законный обеденный перерыв. На обратном пути надо будет зайти в лавку к магу и забрать записную книжку Лоусона, а еще лучше сделать это перед встречей с братом. Наши с Эваном догадки оказались верными, некромант действительно наложил на свои записи защитные чары, однако за несколько золотых монет один маг любезно согласился помочь избавиться от заклинания. Понимая, что время не убыстрилось ни на секунду, я тяжело вздохнула и пододвинула к себе очередные материалы.

— Скоро есть пойдем, обжора, — хмыкнул Дик, усаживаясь рядом со мной. Ха, он решил, что я, как обычно, проголодалась, впрочем, вещевик был не так далёк от истины. Придвигая к себе документы, парень случайно уронил записку от Криса, которую, впрочем, умудрился поймать почти у самого пола. И сразу же решил сунуть туда свой любопытный нос.

— Это моё, — настойчиво сказала я, накрывая своими руками ладони Ричарда и пытаясь отобрать клочок бумаги. Форс приподнял правую бровь, со смехом поглядывая на меня, но записку отдавать не собирался. — Отдай.

— И что мне за это будет? — вкрадчиво спросил Дик, даже не делая попыток стряхнуть мои руки.

— О, абсолютно ничего, — фыркнула я, теперь уже пытаясь разжать его пальцы и стараясь не обращать внимания на то, как от этого начинают бегать мурашки по спине. — Укушу! — пригрозила я и начала примериваться к его запястью. Краем глаза я заметила, как Эван довольно покосился на нас и усмехнулся каким-то своим мыслям. Ох, эти взгляды друга в последнее время становились все более и более частыми.

— Что опять не поделили? — поинтересовался Рейн, опираясь на противоположный конец стола. А потом он отправил в нашу сторону небольшой импульс, который пребольно уколол пальцы. Пока мы с Диком обиженно дули на ладони, Артур телекинезом приманил к себе записку. А мне оставалось только грозить магу кулаком.

Артур, к его чести, проявил редкостную благоразумность и не стал читать, что же было написано на бумажке, а просто отдал её мне. Записку же я демонстративно запихнула в свою кожаную сумку, стараясь не замечать ехидного взгляда Ричарда. А потом начала читать бумаги с зафиксированным допросом соседей Элис Рампт. Проживала девушка одна, как раз на западе столицы, где ее и нашли. Госпожа Рампт снимала комнату у некой старушки, по счетам платила исправно, долгов не было. Судя по описи ее имущества, Элис вообще не нуждалась, потому что многие вещи в ее комнате оказались достаточно дорогими. Соседи на погибшую жалоб не имели, шумных компаний она не приводила, да и вообще была милой и прелестной девушкой. Но этот факт не помешал убийце свершить свое мокрое дело и лишить жизни несчастную.

Время неумолимо приближалось к двум часам, а когда меня тронули за плечо и позвали к выходу, я с такой радостью подхватилась, что едва не забыла на стуле куртку. После обыска, который на этот раз вообще был чисто символический, потому что количество мужчин рядом со мной заметно увеличилось, мы вышли из управы и с наслаждением вдохнули весенний воздух. Все-таки в здании было уж слишком мрачно, и дышать там становилось достаточно трудно.

Немного пошептавшись с Эваном, я пошла в противоположную от мужчин сторону, заодно сказав какую-то отмазку, почему не иду обедать с остальными. Город, как обычно, просто поглощал своим движением, заставляя двигаться все быстрее и быстрее. Как-то даже не верилось, что на улицах города устроил свою засаду паук. Почему-то я представляла убийцу в виде паука, который хитро сплёл свою паутину, постепенно подтягивая запутавшихся жертв. Больше всего напрягало то, что мы абсолютно не знали, с какой стороны подбираться к нему, он не оставлял никаких следов. Да и почему он? Нельзя было исключать вероятности, что это кровопролитие могла начать женщина. Но чутье упорно твердило, что за всем стоит мужчина.

Лавка мага с практически неприметной вывеской, на которой был изображен пульсар, достаточно приветливо встретила меня. Дверь отворилась без скрипа, а владелец — седовласый колдун — коротко улыбнулся и отставил в сторону ступку с пестиком. Конечно, наши маги из ордена смогли бы решить проблему с заклинанием гораздо быстрее, но не хотелось привлекать их по понятным причинам. Я даже заплатила чародею одну монетку сверху, после того, как он протянул мне записную книжку, замок на которой все еще был целым. Теперь его можно просто срезать или попытаться вскрыть шпилькой, что мне и продемонстрировали, засунув в скважину небольшую иголку, как бы показывая, что опасности нет. Убрав книжицу в сумку, я покинула лавку и с чистой совестью направилась на ярмарочную площадь.

Ноги сами несли меня на место встречи с двоюродным братом, а сердце радостно билось в предвкушении. Интересно, он надолго в столице? Жалко, что времени у нас будет не так уж и много, но, если что совру что-нибудь, мол, ходила на место преступления или еще что-то. Честно, сейчас все проблемы отступали на второй план, мне хотелось хоть немного побыть крошкой Вэл, которую всегда сможет защитить от тревог любимый двоюродный брат. Который, кстати, опаздывал. Я уже успела дойти до площади, но Кристофер и не думал явиться пред мои светлы очи. Ладно, подождем.

Стоять на одном месте я просто не могла, поэтому сосредоточенно мерила шагами пятачок вокруг себя. А ну как разминулись бы? Где потом искать друг друга? Люди, перед которыми я резко меняла траекторию движения, в особый восторг не приходили, но осыпать меня проклятиями тоже не спешили. Я все ходила туда-сюда, теперь уже глядя себе под ноги, пока не врезалась в кого-то.

— Привет, Бельчонок.

Глава тридцать шестая, о здоровом образе жизни

С замирающим сердцем я подняла голову и взглянула на знакомые черты лица, а потом с радостным визгом бросилась на шею брата, попутно целуя его в колючую щеку.

— Крис! — воодушевленно лепетала я. И тут же с подозрением спросила: — Слушай, а ты чего так оброс-то?

Кристофер действительно выглядел так, будто забыл, что на свете существует вещь, именуемая ножницами. Его черные волосы, обычно слегка прикрывающие уши, теперь были собраны в низкий хвост, а несколько выбившихся коротких прядок челки придавали ему немного залихватский вид. А легкая небритость на лице тоже добавляла сходства с разгильдяями, да и взгляд серых глаз по-прежнему остался задорным, показывая, что кое-что совершенно не изменилось.

— А ты совсем отощала, Белка, — задорно сказал брат, все еще крепко сжимая меня в объятиях и шутливо пересчитывая ребра.

— Ты же знаешь, что меня так уже давно никто не называет, — хмыкнула я, расцепляя руки и все еще жадно осматривая Криса. Белка. Детское прозвище, которое прилипло ко мне из-за тяги полазить по деревьям. И, если честно, это вызывало приятные воспоминания.

Схватив Криса за ладонь, я потащила его в сторону лотков с пирожками. Есть хотелось, но заходить в таверны не было желания, тем более, что погода стояла просто прекрасная. Наскоро отоварившись, мы направились в сторону улочек, чтобы усесться где-нибудь и уже вдоволь наговориться. Правда, даже по пути мы ни на минуту не умолкали, потому что впечатлений за время нашей разлуки скопилось просто уйма. Крис, как оказалось, в Алии проездом, уже сегодня вечером он и его товарищ поедут дальше. Ночевать в городе они не хотели, решив прокатиться ночным трактом, как меня попытался заверить брат. Но, поймав мой настойчивый взгляд, признался, что они выбиваются из графика и едва-едва успевают к началу практики в Моркон — город, который находится в паре дней езды от Алии. Я же кратко поведала о проблемах в столице и, что скрывать, открыто наябедничала на Каролину Уилсон, потому что из всех дознавателей она была мне наиболее неприятна.

— Каролина Уилсон, — протянул Кристофер, запихивая в рот выпечку, а затем прошамкал: — Про нее байки ходят. Эта дамочка обладает хваткой волка.

— И ядом кобры, — поддакнула я, облизывая с пальцев вишневую начинку пирожка, а потом моя ладони в фонтане, на бортике которого мы теперь сидели и рассматривали прохожих.

— Но она умна, нет, она демонски умна, — продолжил Крис, звучно почесывая щеку. — Вряд ли бы она опустилась до травли сопливой девчонки.

— Спасибо, Крис, — фыркнула я, брызгая на брата водой. — Но, да, ты прав, что это все выглядит очень глупо. Я ей не соперница.

— Может, ты у нее увела кого-нибудь, а, крошка Вэл? — шутливо поинтересовался братец, щекоча меня. А потом серьезно добавил: — Ты писала отцу, каким делом вы сейчас занимаетесь? Нет? И не пиши. Лучше дяде не знать о том, в какие передряги влипает его дочка.

Я кивнула, согласная с Кристофером, папа и так многого обо мне не знал. Например, о парочке кровников, которые находились в моем непосредственном окружении, он, хвала Всевышнему, не догадывался. И двоюродному брату о Форсах тоже знать не следовало, потому что он всегда был, м-м-м, более радикален в этом плане.

Я принялась расспрашивать его о похожих делах, но Кристофер только покачал головой, однако обещал в Морконе попытаться разузнать что-нибудь. Впрочем, разговоры о работе достаточно быстро прекратились, потому что было решено не тратить драгоценное время на тяжелые беседы. Мы с Крисом просто гуляли по городу, болтали обо всем на свете, уворачиваясь при этом от экипажей и просто людей. Мы даже опять вернулись на ярмарочную площадь, где я уговорила брата примерить широкополую шляпу: пару лет назад с головными уборами он просто не расставался. Мне же на голову Крис нацепил шутовской колпак, который был велик и постоянно съезжал на глаза. В общем, я покупать его себе не стала, решив попозже подарить брату на окончание Академии. Затем Кристофер слегка смущенно прокашлялся и поинтересовался, что можно подарить девушке, чтобы намекнуть о своих чувствах, но и чтобы не казаться слишком назойливым. Успехом у девушек братец всегда пользовался, но, судя по тому, как он встрепенулся, эта дама была чем-то особенным, и Крис не хотел позволять себе что-то, что могло бы ее оскорбить.

— Мой двоюродный братец влюбился? — хитро покосилась я на него, мысленно потирая ручки. — А расскажи, ну пожалуйста, пожалуйста! — теперь я просто скакала вокруг Криса и канючила, требуя подробнейшего рассказа.

— Уй, егоза! — дернул меня за косицу брат. — Не скачи, а то вообще ничего не скажу.

Я скорчила умоляющую рожицу и так жалобно посмотрела в серые глаза Криса, что тот нарочито громко вздохнул и начал рассказывать про некую Элизабет. Фамилию девушки он так и не назвал, но, по словам, Лиз была очень хорошенькой, неглупой, а также обладала искрометным чувством юмора. А проживала она, правильно, в Морконе, так что это была еще одна причина, по которой братец так рвался в этот город. И, разумеется, девушке при встрече он бы хотел сделать приятный подарок. Сначала он хотел приобрести какое-нибудь платье, но я его сразу же отговорила, во-первых, трудности с размером, а во-вторых, это уж как-то слишком серьезно. Я предложила приобрести шаль, а еще настойчиво твердила про цветы, но тут все было давно узнано — Элизабет любила тюльпаны. Оказалось забавно смотреть, как мой достаточно искушенный в общении с противоположным полом двоюродный брат, растерянно смотрит на разноцветные ткани и кидает в мою сторону жалобные взгляды. Интересно посмотреть на эту девушку, раз она заставила Кристофера так всполошиться. Кажется, в ближайшее время я захочу посетить Моркон…

Но все хорошее имеет свойство рано или поздно заканчиваться. Приобретя шаль лазурного оттенка и аккуратно упаковав ее, мы направились в сторону управы. Чем ближе мы подходили к зданию, тем больше не хотелось снова оказываться среди дознавателей. И купленный Крисом пряник, который я крутила в руках, никак не спасал положения, хоть и был сделан в виде задорного цветочка.

— Мне пора, — с тоской сказала я, глядя на ступени управы.

— Выше хвост, Бельчонок, — крепко обнял меня Кристофер и поцеловал в макушку. А я только сильнее сжала кольцо рук вокруг его талии, стараясь сдержать набежавшие слезы. Расставаться безумно не хотелось, когда мы еще увидимся? И было абсолютно все равно, что решат люди, глазеющие на обнимающуюся парочку. — Кстати, по поводу Каролины не сильно расстраивайся, но и особо помыкать собой не позволяй. Если что, твой Ким Раслер тебя спасет.

— Иди уже, Раслер, — все-таки улыбнулась я и погладила его по колючей щеке. — Побрейся что ли к следующей встрече. Тем более, вдруг Лиз не нравятся бородачи-усачи, — хихикнула я, за что получила несильный щелчок по носу. А Крис словил по лбу пряником, судя по тому, что сладость даже не треснула, скорее я зубы о нее переломаю.

Я смотрела на то, как Крис удаляется от меня пружинистым шагом, и отчаянно пыталась скинуть тоску, которая накатила теперь с удвоенной силой. А когда я увидела, кто идет ему навстречу, то сердце убежало вниз и предательски застыло в области левой пятки: медленно Форсы приближались к одному из Прайдов, и то, что сзади братьев идут Рейн и Винтер, как-то не очень утешало. Но ведь Крис не должен знать, как выглядят братья Форсы. Вот они уже были на расстоянии пяти шагов, трех. Прошли мимо. Я облегченно выдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Воображение уже нарисовало, как Дик и Крис яростно душат друг друга, мы с Эваном носимся вокруг них и пытаемся разнять, а Лекс и Рейн делают ставки.

А мужчины тем временем уже успели подойти ко мне, и вместе мы направились в управу, где нам предстояло очередное погружение в ворох бумаг и карт.

* * *

— Как же она меня бесит! — гневно вскрикнула я, усаживаясь на кровать и раздраженно расплетая косу.

— Успокойся, Вэл, — присел в кресло Эван. — Хотя, она действительно перегибает.

— Такое чувство, что я одним своим существованием мешаю ей жить. Честное слово, как будто не ты с Диком, а она — моя кровница!

Каролина Уилсон в очередной раз довела меня, окончательно выбив из колеи. Было гораздо лучше, когда госпожа дознаватель меня просто игнорировала, теперь же она придиралась буквально к каждому вдоху, а под конец заявила, чтобы я не смела таскать своих любовников к управе. Даже не знаю, что поразило больше, что Криса записали в ряды воздыхателей или что он резко увеличился в количестве. Честно, было очень неприятно, что госпожа Уилсон так меня опускала. Я, конечно, не гений и все такое, но ведь хоть какую-то пользу могу приносить. Да, мое самолюбие существенно пострадало от нападок женщины, и в душе кипела какая-то совершенно детская обида, так и хотелось утереть Каролине нос, показав, что я не пустое место. Внутренне я понимала, что на провокации поддаваться не стоит, но поделать с собой ничего не могла. Какой же я все-таки ребенок.

Откинувшись на кровать, я некоторое время разглядывала потолок, пока Эван бормотал что-то по поводу спокойствия. Какое спокойствие? С этим понятием скоро окончательно попрощаются все жители города, если уже не попрощались. От всего этого просто голова шла кругом, неведомый убийца в городе, неизвестный убийца моей матери, к тому же, загадочные записи Лоусона, в которые, кстати, уже давно пора заглянуть. Заметив, что я сосредоточенно ищу что-то в сумке, Эван хитро посмотрел на меня и запер дверь, даже кресло к входу пододвинул. Усевшись в центре нерасправленной кровати, я сосредоточенно ковырялась в замочке-ящерке шпилькой, пытаясь открыть книжку. А друг ходил туда-сюда по комнате, периодически давая «дельные» советы.

— Не мельтеши, — сморщилась я. — Лучше сядь и помоги. Только обувь снять не забудь.

— Может, срезать просто? — поинтересовался Эван, стаскивая сапоги и плюхаясь рядом с такой силой, что я завалилась на бок. А сам парень отобрал у меня книжицу и теперь увлеченно ковырялся в замочке.

Вряд ли в дневнике были какие-то ценные записи, иначе бы Лоусон не оставил его, даже если бы и покидал дом в срочной спешке. Но все равно, хотелось бы, чтобы книжка запиралась хоть как-нибудь. Опираясь на слова Лиары, можно было сделать вывод, что записи сделаны около тридцати лет назад, однако сохранились они на первый взгляд неплохо — даже уголки почти не обтрепались. Что я рассчитывала увидеть на страницах, не знаю, но почему-то казалось, что это должно дать хоть какую-нибудь зацепку. Тут я заметила, что Эван прекратил колупаться в замке и начал о чем-то сосредоточенно думать.

— Слушай, — аккуратно начал Эван, откладывая книжку. — А что ты будешь делать, когда мы его найдем?

— Не знаю, — честно призналась я. — Наверное, надо будет сдать его дознавателям, чтобы подняли дело. Только нужны будут доказательства. Эван, я как-то даже за все это время не думала об этом, потому что результатов особых нет. Тебя что-то беспокоит? — спросила я, поскольку заметила нервозность парня.

— Просто, — замялся он, опять принимаясь ковырять замок. — Ты никогда не думала, что к этому может быть причастен кто-то из нас?

— Мы бы тогда с тобой сейчас не разговаривали, — покачала я головой. — Сам посуди, по сути, между нашими кланами установлено негласное перемирие. Прайды не трогают Форсов, Форсы не трогают Прайдов. И стараются лишний раз не пересекаться. Тем более, что вас должны были проверить по логике дознаватели, потому что, как ни крути, идеальные кандидаты. Но узнай папа, что Форсы как-то могут быть замешаны, то…

— Да уж. Причем, в таком случае, наказание было бы по всей строгости. Орна[20] на кровное родство распространяется, а мама твоя вступила в клан уже после замужества. Правда, вряд ли бы твой отец стал бы дожидаться официального наказания, — пробормотал Эван.

— Давай больше не будем об этом, ладно? — передернула я плечами. — Дети за отцов не ответчики.

— Вот только отцам это не объяснишь, — вздохнул Эван. И почти сразу всполошился: — Кажется, получается, цепляй.

Я встрепенулась, дергая пальцами застежку, пока Эван все еще шерудил шпилькой. Ящерка все-таки поддалась, мы едва не столкнулись лбами, заглядывая, что же написал некромант. Слипшиеся от времени страницы переворачивались с достаточно громким шуршанием, а я даже забыла, как дышать. На бумаге обнаружились различные рисунки с непонятными символами, наверное, с какими-нибудь злодейскими рунами, различные записи без дат, кое-где на полях были пометки. И, разумеется, имени убийцы матери не было написано нигде крупными буквами, так что пришлось завернуть губу обратно. Судя по строкам, покойный Лоусон периодически записывал сюда все, что только можно, потому что попадались самые различные записи от «подарок Лиаре» до «выкинуть кошку». Когда-то некромант являлся порядочным семьянином, который не забывал о своей дочери, но потом что-то заставило его кардинально поменять взгляды.

— Смотри, — ткнул пальцем в одну из записей Эван, а затем прочитал вслух: — «Не забыть отдать Прайму…». Дальше смазано, не разобрать. Думаешь, это про Итана Прайма? Хотя, ему сейчас лет сорок, вряд ли Лоусон был как-то связан с ребенком.

— Может, родственник? Отец, дядя? — неуверенно уточнила я. — В любом случае, надо собрать все, что известно о Праймах. Ох, Эван, — я нервно подскочила и начала ходить по комнате. — Если он как-то связан? Если это вообще он?

— У тебя сейчас такое лицо, как будто бы ты готова бежать в архив и закопаться в нем на веки вечные, — усмехнулся Эван, откладывая книжку и вставая с кровати. А я невольно хихикнула, потому что действительно была готова распахнуть дверь и помчаться в указанном направлении с радостным гиканьем. И когда Эван успел меня так хорошо изучить? Впрочем, учитывая, сколько времени мы проводили вместе, то возможностей было хоть отбавляй. — А вообще, кому-то надо больше времени проводить на свежем воздухе. Ты себя в зеркало видела?

— Как это нетактично с твоей стороны намекать на мой дурной внешний вид, — окончательно раззадорилась я, обувая туфли.

— Я за честность, — хохотнул Эван, тоже натягивая свою обувь. А потом он сурово пригрозил мне: — Никаких архивов, никаких тренировочных залов. Лежать и отдыхать! А я пойду поищу братца своего, — переместился он к двери, отодвигая кресло.

— Может, не стоит? — неуверенно предложила я. — Он не в духе был, когда мы возвращались во дворец из управы. У вас что-то во время обеда произошло?

— Скорее, после, — туманно ответил друг и скрылся в коридоре, оставив меня в одиночестве.

Что вот он подразумевал? До обеда Дик был довольно добродушным, во всяком случае, на плохое настроение не жаловался, когда мы поднимались все вместе в управу — тоже. И внезапно, хоп, опять насупился и начал о чем-то сосредоточенно думать. Надо бы намекнуть ему, чтобы показался Ригану Локсу — новому дворцовому лекарю — да и самой не мешало бы провести диагностику. Может, он заболел? Или Кларисса все-таки начала активные действия? Они, вроде, все еще продолжали проводить время вместе, и, если честно, это порой очень сильно огорчало. Потому что Дик не заслуживал того, чтобы его так подло использовали, а леди Ислинг точно настроена получить колечко на безымянный пальчик. Я не рассказывала Ричарду о подслушанном разговоре, но сегодня намекнула ему, чтобы он был осторожнее. Тогда-то я и познала все прелести дурного настроения Форса, нет, он не стал орать, а так посмотрел на меня, я бы сказала, со смесью укора и разочарования, что пришлось срочно ретироваться. И ведь не докажешь, что хотела, как лучше.

Господин Локс, кстати, был назначен на должность как раз перед нашим отъездом в Ронию. Правда, он признался, что не сможет выполнять обязанности дворцового лекаря на постоянной основе, но до конца года господин Риган точно пробудет с нами. И я сейчас постараюсь объяснить, почему он вступил на должность лекаря на временной основе. Локс — доктор по призванию, зельнскую[21] Академию лекарей он закончил около двадцати лет назад на правах лучшего ученика. И за двадцать лет никто так и не смог пошатнуть этот его негласный титул, ну, а слава о таланте господина Локса давно уже разнеслась по многим странам. И лекарь, к его чести, не пытался нажиться на чужих болезнях, за свои услуги он брал умеренную плату. А еще господин Риган вел активную практику, разъезжая по стране и стремясь помочь страждущим. Также он работал над диссертацией, в основе которой лежит разработка нового лекарства. Собственно, по этим причинам Локс и не останется навсегда при дворе. Надо сказать, что с этим мужчиной у нас сложились, на мой взгляд, неплохие отношения. Я бы даже сказала, что он взял меня под свою опеку, стараясь научить варить сложные лекарства, за что я ему была безгранично благодарна. Именно он помог довести до ума зелье из красной омелы, так что нарывы жителям дворца в ближайшее время не грозили.

Потянувшись в кресле, я все-таки встала и решила пойти к господину Ригану, чтобы обсудить с ним рецепт лекарства от краснухи, который он мне недавно подсунул для изучения. Эван ведь говорил, чтобы не было архивов и тренировок, вот я и пойду к лекарю, оставшись при этом чистой перед другом. Представив, как Эван отчитывает меня со всей строгостью, я хихикнула и не спеша вышла за дверь, намереваясь направиться к лестницам. Но кусочек белой ткани привлек мое внимание, а подобрав его, я поняла, что это носовой платок. Который был усыпан бурыми пятнами подсохшей крови. А монограмма на платке в виде букв «РФ» говорила о том, что принадлежит он Дику. Собственно, это был мой подарок на Новирок — я подарила ребятам из своей команды на праздник наборы из нескольких платочков, которые заказала в одной из лавок. Помимо инициалов я тогда еще попросила вышить знак Магдалены — две пересекающиеся бесконечности.

Зажав в пальцах платок, я поспешила вернуться к себе в комнату, чтобы забрать аптечку, и направилась к Ричарду. Кажется, он умудрился пораниться, но за помощью почему-то не обратился, хотя, может ему обработал повреждения Локс? В любом случае, я уже стояла перед дверью в комнату Форса и торопливо стучала.

— Открыто, — раздался приглушенный голос, а я уверенно прошла в комнату, оглядывая парня критичным взглядом. Если он и поранился, то точно не смертельно. Зато мой приход удивил Дика, он некоторое время недоуменно на меня смотрел и неуверенно задал вопрос: — Ты что-то хотела?

— Ты обронил, — показала я платок и тут же чуть не поперхнулась, внимательно осмотрев пространство. Дик сидел в кресле у камина, а на низком столике перед с ним стояла початая бутылка вина. Причем, давно початая, потому что глаза у Ричарда уже поблескивали, а щеки немного раскраснелись. И тут я заметила, что одну бутылку парень уже «уговорил», она валялась около камина. — Знаешь, пить в одиночку, это явный признак алкоголизма, — немного возмущённо сказала я.

— Бери бокал и присоединяйся, — кивнул Дик на второе кресло и начал подливать себе вино, а я заметила, что правая рука у него сбита в кровь, к тому же слегка припухла и приобрела синюшный оттенок.

— Что с рукой? — спросила я, подходя быстрым шагом и перехватывая ладонь, не давая сжать бокал. А потом обратила внимание на левую руку, которая лежала на подлокотнике, с ней была такая же ситуация. Такое чувство, что Ричард долго и упорно колотил что-то или кого-то кулаками. — С кем подрался?

— Ни с кем, — попытался он выдернуть ладонь, но я вцепилась в нее подобно клещу. — Слово члена ордена. В зале опробовал один из мешков.

— Пар выпускал что ли? — улыбнулась, уже спуская с пальцев серебристые искорки. Недавно нам действительно привезли для тренировок мешки, наполненные чем-то вроде песка, а выглядели они словно огромные кроватные валики. И эти конструкции висели в одном из углов тренировочного зала. — Руки почему не замотал? Знаешь же, что только так сбить можно.

— Забыл, — попытался как можно беспечнее сказать Дик, но я ему не поверила, потому что как-то подозрительно он отвел взгляд.

— Оборвать бы тебе уши, чтобы не забывал, — принялась ворчать я, раскладывая на столике свои флаконы. — Почему сразу не обработал? Смотри, воспалилось уже немного.

— Локс занят был, там детки конюха ветрянку подхватили. К тому же, — уголком рта улыбнулся Дик, — он же не всегда с нами будет, надо самим приспосабливаться.

— Ну, а ко мне что не пришел? Я бы сразу тебе залечила все, а теперь надо ждать, пока отвары подействуют, — вздохнула я, выливая на бинт отвар календулы и ромашки и аккуратно присаживаясь на подлокотник. Дик слегка вздрогнул, когда я приложила к его повреждению примочку, даже слегка поморщился. — Сильно щиплет? Потерпи немножко, обезболивать не буду, — виновато сказала я, а затем принялась дуть на руку Ричарда.

— К тебе не пришел… — протянул он. — Так и ты тоже не всегда рядом будешь.

— До демонов допился что ли? — возмутилась я, повторяя процедуру с левой рукой. Теперь можно было нанести противовоспалительную мазь и подождать несколько минут. Кончиками пальцев, старясь не причинить лишней боли, я аккуратно обрабатывала ссадины. Можно, конечно, пробормотать обезболивающий заговор, но ради такой мелочи этого делать не стоило. Если применять обезболивание на незначительные повреждения, то может возникнуть привыкание, и на серьезные раны уже не будет оказано такого эффекта. Я так увлеклась обработкой, что даже забыла то, что хотела сказать, но все-таки продолжила: — Ну куда я денусь-то?

— Ну, как куда? — охотно начал размышлять Ричард, рассматривая теперь свои руки, на которых белела мазь. — Замуж выйдешь да укатишь к своему муженьку в поместье. Вряд ли он станет терпеть, что его жена таскается по королевству. Да еще и в компании мужчин.

— Нет, ты точно допился, — вздохнула я и поочередно дотронулась ладонью до его лба и щек. — Температуры нет вроде. Не нравишься что-то ты мне в последнее время. У тебя всё нормально?

— Как будто бы раньше нравился, Прайд, — фыркнул Ричард и потянулся к бокалу, но я проворно перехватила его руку. Дик повернулся ко мне и спросил, обдавая запахом вина: — Будешь играть в заботливую мамочку?

— Может быть, — уклончиво ответила я, слегка отстраняясь. Не потому, что меня смущал запах алкоголя, скорее в краску вгоняло то небольшое расстояние, которое было между нами. — Не хочешь рассказывать, я не настаиваю. Просто знай, что тебе всегда смогут помочь, не только кто-то из нашей команды, а из всего ордена.

— Вот как ты это делаешь, скажи на милость? — поинтересовался Дик, а потом продолжил, потому что я недоуменно на него покосилась, на мгновение отрываясь от ладоней, с которых аккуратно стирала мазь. — Как ты одной фразой заставляешь меня ощущать себя виноватым во всем, чем только можно?

Я пожала плечами и сосредоточилась на повреждениях Дика. Хорошо, что пальцы не переломал себе, а всего лишь расшиб костяшки. Интересно, что же все-таки заставило его так неистовствовать? С правой рукой пришлось прилично посидеть, потому что ей Ричард наносил основную долю ударов, так что разбита она была сильнее. Я продолжала сидеть на подлокотнике и отбрасывать с пальцев зеленые искорки, слегка прикрыв глаза. Дик тоже молчал и не задавал больше никаких вопросов, но, судя по ощущениям, он наблюдал за мной.

— Что молчишь? — неожиданно спросил Ричард, заставив меня подскочить от неожиданности. — Впрочем, — с непонятной интонацией сказал он. — Я же не Эван, с ним тебе интереснее. И его ты не заставала в компании вина.

— Ты не Эван, — согласилась я, усмехнувшись и приступив к лечению левой руки. — Ты моментами очень вредный вещевик, но ты — это ты. Но, между прочим, свои проблемы алкоголем решают слабые люди.

— Значит, я слабый.

— Я так не считаю, — очень серьезно посмотрела я на Дика, которого мои слова заставили слегка опешить, а потом он неуверенно улыбнулся. Я же еле сдержалась от того, чтобы не прижать пальцы к губам, понимая, что сейчас мы неосознанно повторили диалог из будущего. И сразу же суетливо наклонилась к ладони Ричарда, старательно пряча лицо за волосами, чтобы он не увидел моего смущения. Плохо, всё очень плохо, Прайд. Кажется, теперь я была бы не прочь решить проблемы алкоголем, потому что в голове теперь происходил невероятный сумбур.

— Ты спрашивала, что со мной происходит, — сказал Дик, откидывая мои волосы с лица свободной рукой и ненароком задевая щеку. — Проблема в том, что я и сам не знаю, что. Но я не уверен, что хочу, чтобы это всё прекращалось. И одновременно хочу.

— Что «это»? — пробормотала я, отпуская руку Дика, которую он, однако, не стал сразу убирать.

— А вот этого я тебе не скажу, — сжал на мгновение Ричард мои пальцы, а затем встал с кресла.

— Не больно-то и хотелось, — беззлобно фыркнула, принимаясь складывать склянки обратно в аптечку.

— Не хочешь потанцевать? — неожиданно спросил он, отходя от окна, в которое он уже успел вылить вино, не став его допивать.

— Форс, ты пьяный, — рассмеялась я, затягивая горловину мешочка с лекарствами.

— Не пьяный, а выпивший, — отбил подачу Ричард. — Так что? Только, чур, ноги не оттаптывать.

— Чур, ниже талии лапы не тянуть, — пригрозила я, с сомнением посматривая на Дика, который теперь стоял в центре комнаты.

Предложение потанцевать, если честно, прозвучало на редкость неожиданно, но хотя бы пить Дик не собирался. Но даже в подпитом состоянии старший Форс был на редкость обаятельным, этого у него не отнять. Так что отказать язык просто не повернулся. Оставив аптечку в одном из кресел, я подошла к Ричарду и встала напротив, пытаясь сдержаться от смеха. Он склонил голову в ироничном поклоне, а я изобразила реверанс, который смотрелся достаточно нелепо.

— Что мы тогда танцевали? У Райвэнов? — поинтересовался Ричард, пристально смотря на меня и протягивая ладонь. У него сейчас было какое-то непонятное выражение лица, которое я никак не могла разглядеть из-за тени.

— Не помню, — призналась я, поднимая руку к его ладони. Наши пальцы уже почти соприкоснулись, когда за дверью послышались громкие звуки, кажется, кто-то кричал. — Похоже, что-то случилось.

Не сговариваясь, мы с Диком метнулись к выходу и выскочили в коридор, обнаружив там взволнованных Лекса и Теда. Они поочередно стучались во все комнаты и, судя по всему, искали меня. Потому что, когда прозвучал робкий вопрос о том, что происходит, южанин обрадовано вскрикнул и схватил меня за руку, потащив в сторону лестницы.

— Да что происходит-то? — спросила я, когда мы почти бегом спускались вниз.

— Уилл. Локс сейчас в лазарете, но долго Темпл не протянет.

Теперь уже я сильнее вцепилась в руку Александра и потащила его в сторону нужного крыла. А расспрашивать обо всем буду позже, когда Темпл будет в безопасности.

Глава тридцать седьмая, о подмоченной репутации и страдающей мебели

Лазарет во дворце был не самый большой, человек на тридцать, не более. Собственно, его только недавно отремонтировали, а до этого все хворали в своих постельках, как, например, я во время событий «Тихого омута». Лазарет представлял собой зал с большими окнами, который разделялся на шесть комнаток, где размещались больные. Сейчас Уилл был и вовсе единственным постояльцем, его разместили в дальнем закуточке. А вокруг то и дело носились служанки с тазиками и окровавленными полотенцами.

Распахнув тонкую дверку, я прошла к Темплу, который лежал на койке около окна. Около него суетился Риган Локс, пытавшийся остановить кровотечение. Заметив меня, лекарь облегченно вздохнул, но в сторону не отошел, дожидаясь, пока я приготовлюсь. Справа на столе уже лежали подготовленные лекарства, бинты, также я нашла там косынку, под которую спрятала волосы. В плошку со спиртом окунула руки, а затем насухо вытерла их полотенчиком. И только потом, глубоко вдохнув, подошла к койке, где господин Локс уже убирал в сторону бинты, показывая увечье.

Две резаные раны протягивались по всему животу, образуя крест. О том, кто мог нанести повреждения, я сейчас старалась не думать, полностью сосредоточившись на лежавшем почти без сознания маге. Благо, что ранение уже успели подсушить. Практически скороговоркой пробормотала обезболивающий заговор, отбросив с кончиков пальцев красноватое сияние. А потом принялась за исцеление, попутно осматривая беднягу Темпла. Он был очень бледен, а над губой выступили капельки пота, которые никак не могли затеряться в щетине, плотно сжатые веки иногда подрагивали.

Судя по краям раны, яда в теле Уилла не было, хоть какая-то приятная новость. Но вот крови он потерял слишком много, однако Темпл оказался на редкость живучим, буквально хватаясь за ниточку жизни. Нет, он не мог просто взять и уйти к Черной Страннице, он не мог оставить свою семью. Тело мага я стала видеть совсем мутно, отчасти из-за навалившейся усталости, отчасти из-за навернувшихся на глаза слез. Если он не выкарабкается, я просто не представляла, как буду смотреть в глаза Гвендолин. Кажется, я начала заваливаться на бок, тогда мне под нос сунули резко пахнущую тряпицу, приведя в чувство. Проморгавшись, увидела рядом с собой спокойно-профессиональное лицо Локса. Он почти всегда сохранял ледяное спокойствие, не позволяя эмоциям захлестнуть его в работе. Как бы я хотела обладать этим качеством…

Кто-то взял меня за руку и отвел к тазику с водой, чтобы я могла отмыть ладони. Господин Риган в это время принялся перевязывать раны Уилла. Мне удалось достаточно стянуть порезы, остановив при этом кровь. Но о полном исцелении пока что было говорить рано, в любом случае, ночь лучше посидеть рядом с ним. Мои руки начали отмывать, а потом я поняла, что рядом со мной стоит Гвендолин Темпл. Надо же, я даже не заметила ее присутствия в комнате, зато теперь могла разглядеть бледное лицо, на котором невозможно было прочитать хоть какие-то эмоции. Волнение женщины выдавали только слегка подрагивавшие пальцы, из-за чего ее обручальное кольцо бликовало в свете.

— Все будет хорошо, — сжала я руки Гвендолин в ободряющем жесте.

— Я знаю, Валерия, — скованно улыбнулась она. — Спасибо. Вам всем.

— Он уснул, — сказал Локс, потирая переносицу. — Я загляну к пострадавшей. А вы останьтесь здесь, мало ли что. Прайд, если что, знаешь, что делать.

Я коротко кивнула, устраиваясь на одной из коек и провожая взглядом мужчину. Господин Риган прихватил несколько пузырьков, которые стояли на тумбочке у входа, и вышел за дверь. А леди Темпл придвинула стул и села рядом со своим мужем, осторожно убирая с его лба налипшие волосы. Руки женщины все еще немного тряслись, но лицо теперь было чуть более расслабленным, она позволила себе легкую улыбку, глядя на разметавшегося по койке супруга. Я поняла, что сейчас лишняя в этой сцене, и, дотронувшись до плеча женщины, показывая, что выхожу, удалилась.

Как я уже говорила, лазарет представлял собой один большой зал, разделенный на шесть комнатушек. Между дверьми был коридорчик, пройдя по которому можно попасть либо в один из холлов, либо в комнату для ночных дежурств, которую лекарь оборудовал под кабинет. Но я не решилась уходить далеко, оставшись стоять в коридорчике на тот случай, если Гвендолин понадобится помощь. Рука помимо воли потянулась к цепочке на шее, а я пыталась разобраться, что произошло, пока не выловлю кого-нибудь и не расспрошу. Рана на животе Тепмла доказывала, что орудовал наш маньяк. Нет, Уилл, безусловно, красавец, но вот на девушку никак не тянет, даже в темноте. А господин Локс сказал о пострадавшей, получается, что было совершено очередное нападение, которое предотвратили. Команда Рейна была сегодня в ночном патруле, но в это время наш маньяк вышел на охоту. Кстати, я погорячилась, решив, что наш покалеченный маг единственный постоялец, в одной из комнатушек должна быть девушка.

— Ну как он, сестренка? — поинтересовался Лекс, появляясь слева.

— Уснул. Я пока не всё залечила. Сейчас с Уиллом жена, — кратко отчиталась я, всё ещё продолжая теребить цепочку. — Ты знаешь, что там произошло?

— Да, — кивнул Лекс, а затем начал рассказывать, что было ему известно.

Мои догадки оказались верны — Уилл действительно вмешался во время очередного нападения. Пока что точной картинки не складывалось, потому что покалеченного Темпла нашли на приличном расстоянии от потерявшей сознание девушки. На ее теле не было серьезных повреждений, ее ушибы и небольшой порез в области живота Риган обработал, а сейчас бедняжка отсыпалась. Ей, как сказал Александр, я могу заняться и утром. И вообще в любое время, потому что было решено оставить ее на территории дворца, чтобы исключить вероятность второго нападения.

— Как думаешь, они видели нападавшего? — поинтересовалась, опускаясь на корточки в коридоре.

— Пока трудно сказать, — сел рядом Лекс. — Кстати, напали на юге столицы, девушка блондинка. Вроде Розалия Мейсон, как-то так. Она ненадолго пришла в себя, а потом снова отключилась.

— А Уилла решили убрать, потому что он возможный свидетель. Но технику убийца не изменил, — протянула я, обращаясь даже не к Лексу, а к пустоте, потому что произнесенная фраза была очевидной. — Что же их все-таки объединяет? Они ведь не были знакомы…

— А лично я не понимаю безалаберности девушек, — неожиданно вскинулся Александр. — Ведь известно же, что в городе творится. Так нет, ходят в одиночку. Там сейчас Ларс пытается по вещам информацию хоть какую-то получить, но, когда я уходил, было все печально. А Дик успел тяпнуть уже, мало ли, что он там насмотрит с косых глаз-то. Мог бы и меня, кстати, позвать, — прикинулся обиженным Лекс. Я так и представила, как застаю эту парочку, вдрызг пьяную, потому что в компании Винтера двумя бутылками дело бы точно не ограничилось. — Ты сама-то как? Или тебя на соседнюю койку надо укладывать?

— Все хорошо, — кивнула я, поднимаясь. Чувствовала я себя на самом деле вполне сносно, пожалуй, ночь рядом с Темплом в состоянии продержаться.

Махнув на прощание Лексу рукой, я вернулась в комнатушку, где находилась чета Темплов. Гвендолин продолжала сидела рядом с мужем, крепко сжимая его ладонь. Лица женщины я не видела, но была абсолютно уверена, что она сейчас смотрит на супруга с безумной нежностью. Мои шаги заставили леди Тепмл вздрогнуть, она обернулась и устало улыбнулась. А теперь, в полумраке светильников, ее лицо казалось посеревшим, на нем так и отражались испытания трудного дня.

— Гвендолин, идите отдыхать. Тем более, дети переживают, — посоветовала я женщине. — А я подежурю.

— Дети с Анжеликой, — ответила леди Темпл. — А Уилла я не оставлю. Не потому, что не доверяю тебе. Просто не могу. Я нужна ему.

Встав со стула, она немного нервно начала копаться в кармане платья, а потом извлекла немного помятую папироску. Пробравшись к окну, Гвендолин распахнула его, а потом зажгла папироску о свечу и начала нервно курить. В первый раз я ее видела за этим занятием, но сейчас женщина казалась какой-то особенной. Какой-то волевой, сильной и в то же время беззащитной.

— Уилл всегда меня ругает, если застаёт за курением, — сказала леди Гвендолин, делая очередную затяжку. — Собственно, я и курила-то последний раз шесть лет назад почти, когда выкидыш был. Тогда он не стал у меня сигарету отнимать, — протянула женщина, стряхивая пепел. Я в молчании опустилась на кровать, не пытаясь задать никакого вопроса. Да это и не нужно было, жена мага сейчас просто предавалась воспоминаниям, стараясь отогнать тревогу. — А так у нас было бы четверо детей.

Эту фразу Гвендолин произнесла с такой горькой нежностью, что сердце невольно защемило. А она, выпустив изо рта струйку дыма, рассказала, что косвенно последнему выкидышу поспособствовала ее свекровь, которая так и не смогла принять безродную невестку. Да, статус «леди» Гвендолин обрела уже после замужества. Ирма Темпл так и не смирилась с выбором младшего сына, хотя молодые всячески старались наладить отношения. Однако леди Ирма не сменила гнев на милость даже после рождения первого внука — Хьюго. Может, окажись мальчонка похож на Уилла, бабушка была бы благосклонна, но паренек почти точная копия матери. И даже то, что он унаследовал от отца способность к магии, не повлияло на пожилую аристократку. Она старалась всеми возможными способами поссорить пару, так что они очень быстро стали жить отдельно, впрочем, иногда навещая мать Уилла. В один из визитов разразился очередной скандал, во время которого леди Ирма подняла руку на невестку. Подорванный первым выкидышем организм остро среагировал на очередной стресс, и беременная женщина слегла с лихорадкой. Болезнь спровоцировала потерю ребенка, собственно, после этого случая Уилл и Гвен перестали ездить в родовое поместье Темплов. Но маг все-таки переписывался со старшим братом, сохраняя небольшую связь с семьей.

— Представляешь, Вэл, — усмехнулась Гвендолин, выбрасывая окурок в окно. — А ведь Уилл мне сначала ни капли не понравился. Впрочем, как и я ему.

— Серьезно? — удивленно и совсем невежливо уставилась я на женщину. Потому что в это просто не верилось, для меня Темплы были просто образцом идеального брака. Они рядом уже много лет, но все равно сохранили трепетное отношение друг к другу.

— Конечно, — с нежностью глянула на бледного супруга леди Темпл, а затем она присела рядом со мной. — Мы впервые встретились в таверне, где я работала. После смерти родителей надо было как-то сводить концы с концами, вот папин друг и взял меня под свое крылышко, предоставив место. Я когда первый раз Уилла увидела с компанией друзей, сразу решила, что он из тех парней, которые нагло пользуются своей красотой. Понимаешь, о чем я?

— О да, — улыбнулась я, невольно вспоминая одного самоуверенного вещевика.

— Мне Уилл потом уже признался, что, если бы я сразу клюнула на его чары, ничего бы у нас не получилось.

— А что вы сделали, если не секрет? — заинтригованно спросила я, разглядывая повеселевшую от воспоминаний леди Темпл.

— Подмочила ему репутацию, — хихикнула Гвендолин. — В прямом смысле. «Случайно» споткнулась около его стула и облила пивом. Но он сам виноват, нечего было, пока я заказ принимала, руки к коленкам моим тянуть.

Я так и замерла с приоткрытым ртом. Кто бы мог подумать, что Уилл, приличный семьянин, с таким трепетом относящийся к жене и детям, в молодости был тем еще гулякой. Хотя, будь я мужчиной и имей такую внешность, то сама бы не стеснялась этим пользоваться.

— А как вы поняли, что любите его?

— Трудно сказать, — пожала плечами она. — Это как-то само собой приходит. Просто в один прекрасный момент я поняла, что совершенно не представляю своей жизни без этого обалдуя. Что, Валерия, — хитро покосилась на меня Гвендолин, — боишься не распознать суженого?

— Дик как-то сказал, что на меня ни один нормальный мужчина не позарится, — тихонько, чтобы не разбудить мага, рассмеялась я.

— Много твой Дик понимает. Сам-то дальше своего носа не видит. Или же прикидывается, что не видит, — беззлобно поворчала леди Темпл. — В любом случае, девочка, не надо гнаться за счастьем. Оно само придет, когда настанет время.

Невольно я повернула голову в сторону двери, но счастье и не думало обивать порог, хотя, это было бы забавно. Как-то незаметно начало светать, и в комнатушке слышались только наши приглушенные разговоры да размеренное дыхание Уилла Темпла.

* * *

Бедность буквально сквозила изо всех щелей. Комната Розалии Мейсон больше напоминала тесную клетушку, в которую владелица как-то умудрилась впихнуть кровать, небольшой шкаф и стул со столом. Ходить здесь следовало очень аккуратно, чтобы случайно не задеть скрипучую мебель, иначе она бы просто развалилась. Продавленная кровать была заправлена пестрым лоскутным одеялом, на единственном маленьком окошке висела одинокая занавеска. Средств на существование девушке едва-едва хватало, но она всеми силами старалась навести в своем жилище уют.

Материальное положение девушки заставило еще раз всех дружно почесать макушки, потому что госпожа Мейсон выбивалась из общего ряда жертв. Остальные девушки были вполне обеспечены или хотя бы обладали средним достатком. А здесь — острая нищета. Розалия снимала комнату на одном из постоялых дворов на юго-востоке Алии, владелец которого предоставлял жилище всем желающим за достаточно небольшую плату. Соседи девушки тоже не обладали особым достатком и вели скромный образ жизни. А сама Мейсон существенно отличалась по комплекции от остальных жертв — ее худоба была просто болезненной, однако это не умаляло ее миловидности. Я бы даже сказала, что острые черты лица придавали девушке определенную живость.

— Что скажешь об этих вещичках, Прайд? — спросил меня Ларс Уэсли, с которым мы и осматривали комнатушку. Его двоюродный брат сейчас опрашивал постояльцев внизу.

Я внимательно посмотрела на кровать, где мужчина разложил вещи девушки. Не так уж и много, большинство были достаточно поношенными, но чистыми и аккуратно выглаженными. Однако среди простой и практичной одежды особняком выделялся один наряд — черное бархатное платье, которое даже издалека казалось достаточно тяжелым. Я подошла и пощупала ткань, отмечая ее высокое качество.

— Должны быть туфли, — уверенно сказала я, осматривая низ шкафа, где девушка хранила башмаки. Тоже изрядно потрепанные, у одного ботиночка даже пятка сбилась. А вот в правом углу стояла коробка из обувного магазина, которая буквально кричала о своей роскоши. Присев, я достала ее и довольно продемонстрировала вещевику дорогие туфли на плоской подошве.

— Неужели на госпожу Розалию свалилось нежданное богатство, и она решила себя немного побаловать? — хмыкнул Уэсли, прикидывая стоимость платья и обуви. — Однако она производит впечатление рационально мыслящей девушки, вряд ли бы она спустила все деньги на один туалет.

— Скорее бы она заменила ботинки или же купила бы новый стул, — аккуратно присела я на краешек стола. — Значит, подарок. Причем, от весьма обеспеченного мужчины.

— Или от обеспеченной подруги, — выдвинул теорию Ларс. — Или какой-то родственницы.

— Нет, — покачала я головой. — Точно мужчина дарил. Туфли видишь? Что ты о них скажешь?

— Практичные, удобные, — терпеливо начал перечислять вещевик, звучно почесывая макушку. — Дорогие, явно под платье куплены.

— Вот. Удобные, — победно подняла я палец вверх. — Но, поверь, под это платье они смотрятся просто ужасно. Сюда нужен каблук. Если бы я дарила вечерний туалет подруге, то подбирала вещи, которые бы сочетались не только по цвету и материалу, но и общей композиции.

— И охота девушкам ноги на каблуках ломать, — фыркнул Ларс.

— И все ради того, чтобы вам, мужчинам, нравиться, — развела я руками.

Из-за пережитого стресса девушка все еще находилась в не самом лучшем состоянии, так что расспросить ее не удалось. Уилл же еще пару дней проведет в лазарете, его рану я почти полностью исцелила, а остальное доделает заживляющая мазь. Со слов мага получилась следующая картина: во время патрулирования города в одном из переулков удалось заметить какую-то возню. И Темпл, метнувшийся к месту действия, увидел, как девушку пытался зарезать мужчина в капюшоне. Причем, девушка кричала, но звук ее голоса не разносился по улице. Скорее всего, в кармане убийцы лежал активированный поглотитель звуков — это небольшой кристалл, заправленный соответствующими чарами. Обычно их покупали те, кто жил рядом с источниками шума. И еще, наш убийца имел в своем арсенале несколько магических примочек — потому что Уилла он оглушил с помощью какого-то артефакта, какого именно — этого Темпл не смог сказать. Но теперь у нас был примерный рост убийцы, а также можно точно сказать, что это весьма неплохо подготовленный в физическом плане мужчина. Да, описание, конечно, очень точное — под него попадали чуть ли не все мужчины Алии. Но лучше хоть что-то, чем ничего.

А обыск комнаты госпожи Мейсон тем временем продолжался. Периодически попадались подарки от ее кавалера, о чем свидетельствовала их роскошь. Неизвестный мужчина чаще всего дарил девушке предметы одежды, например, перчатки или шаль. Однако в ящике рассохшегося стола я обнаружила дорогой костяной гребень, украшенный эмалевыми цветами.

— Интересно, — протянула я, рассматривая гребень. — Почему этот мужчина не предложил девушке перебраться в местечко поприличнее? Денег, потраченных хотя бы вон на то зеркало, с лихвой хватило бы на оплату комнаты на неплохом постоялом дворе.

Зеркало действительно было роскошным и шло в паре к гребню, потому что украшали его такие же цветы. А вот романтичных записок с признаниями в любви ухажер не писал, во всяком случае их не обнаружили. Девушка вообще как будто бы не вела ни с кем переписок.

— Потому что он не намерен на ней жениться, — с легкой улыбкой посмотрел на меня Ларс. — Забота о жилье может восприниматься как намек, а просто дорогие подарки оставляют не такую явную почву для размышлений. В любом случае, подарки эти с намеком были, — продемонстрировал мне Уэсли красный элемент нижнего белья, который он держал за лямку.

Заинтригованная, я подошла и заглянула в ящик с бельем. Здесь были и самые простые комплекты, но попадались также и вещи «Арчер и Свит», как, например, красное белье. Все-таки мужчина госпожи Мейсон, эм, неплохо так вложился в нее. Видела я в лавке, сколько стоил тот комплект.

— Вы не имеете права! — раздался с первого этажа гневный вопль.

Переглянувшись, я и Уэсли поспешили вниз, чтобы разобраться. Спустившись, обнаружили Теда Грина, который что-то терпеливо объяснял какому-то мужчине, а также двух дознавателей, вместе с которыми мы сюда пришли — Джефферсона и Торнби. Эта парочка была вполне нейтрально настроена к представителям ордена, так что с ними работать было приятнее всего. Но сейчас они выглядели достаточно раздраженными и напряженными. Джейкоб Торнби даже держал наготове оружие. Другие постояльцев не было видно, впрочем, как и владельца.

— Что здесь происходит? — громогласно спросил Ларс, заставляя обратить внимание на нас.

— Этот господин, — указал на неизвестного мужчину Том Джефферсон, откидывая со лба русую челку, — отказывается пройти с нами в управу.

— Вы не имеете права меня арестовывать! — еще раз гневно воскликнул мужчина, которому на вид было около сорока лет.

— Вас никто не арестовывал, — спокойно поправил его Торнби, однако в его темных глазах так и плескалось плохо скрытое раздражение. — Вы всего лишь ответите на несколько вопросов.

— Задавайте их здесь! — истерично вскрикнул мужчина, скрещивая руки на груди. Всем своим внешним видом он напоминал рассерженного ежа, а вот возле его ног стояла коробка из знакомой бельевой лавки. И теперь я уже с ярко выраженным интересом оглядывала гостя. Неужели это знакомый госпожи Мейсон? Обратив внимание на его правую руку, я чуть не задохнулась от возмущения — на безымянном пальце как влитое сидело массивное золотое кольцо.

— Господин, э, — замешкался Тед, не зная, как обратиться к мужчине.

— Сэр Ливертайн, — пренебрежительно отозвался тот.

— Сэр Ливертайн, вы знакомы с Розалией Липсон? — теряя терпение, спросил Том.

— С Розалией Мейсон, — поправила я его. — Марта Липсон это третья погибшая.

— Марта мертва? — просипел сэр Ливерстайн, а затем закатил глаза и осел на пол.

— Да, Прайд, тебе бы только неприятные новости сообщать, — покачал головой Джейкоб, подходя к телу и щупая пульс. Этому дознавателю было около тридцати лет, если бы меня попросили описать его двумя словами, то это было бы следующее сочетание: заботливый циник. Если он видел, как кто-то начинал откровенно клевать носом, то тут же подсовывал чашку с тонизирующим напитком, правда, попутно не забывал отпустить парочку колких фразочек. Но ему я прощала многие колкости, хотя бы потому, что он был один из немногих, кто не считал меня коллективной грелкой. Когда же он один раз шикнул на Каролину, и вовсе была готова обустроить в своей комнате посвященный ему алтарь и ежедневно возносить молитвы.

Чтобы привести в сознание сэра Ливертайна, потребовалось минут пятнадцать. Зато потом он уже не имел возражений и беспрекословно отправился в управу. Полученная информация говорила о том, что Ливертайн был знаком с двумя нашими барышнями. Но что-то конкретное можно будет сказать только после составления протокола.

* * *

В зале совещаний стоял гул, собрание членов ордена протекало в буйном ключе. Весь круглый стол был так и завален бумажками, а сам зал совещаний напоминал теперь помещение в управе, где велась работа по делу алийского убийцы. Дознаватели прислали во дворец копии документов, так что пока что мы работали на два фронта. Я, правда, к вечеру уже совсем ничего не соображала, сказалась бессонная ночь, проведённая рядом с Темплом. Хорошо, что сегодня меня не возьмут в ночной дозор. Устало потерев виски, я отложила листок бумаги и сделала хороший такой глоток крепкого чая. А потом, тяжело вздохнув, принялась читать записи допроса сэра Ливертайна, которые прибыли буквально полчаса назад.

Итак, сэр Дастин Ливертайн действительно находился с госпожой Розалией Мейсон в определенных отношениях, наличие жены и троих детей его совершенно не смущало. Кстати, как оказалось, девушка прекрасно знала о том, что у Ливертайна была семья. Правда, как она призналась, ей сказали, что леди Ливертайн чуть ли не двумя ногами в могиле, а «благородный Дастин» не может бросить жену, которая и так почти покойница. Розалия с таким восторгом говорила о своем любовнике, что у меня язык не повернулся ей сказать, что леди Ливертайн пребывает в добром здравии и со дня на день должна осчастливить отца семейства еще одним ребенком. К госпоже Мейсон я заходила несколько часов назад, чтобы начать исцелять рану, полностью избавиться от повреждения можно будет позже. Надо сказать, что от шока пострадавшая оправилась достаточно быстро, но вот внешность напавшего описать, увы, не смогла. Скрывать свою связь с сэром Дастином Розалия и не думала и даже поинтересовалась, когда она сможет вернуться к себе. На что девушке было сказано, что пока ей безопаснее будет во дворце, а ее работодателю король лично напишет о причине ее отсутствия.

С покойной Мартой Липсон у Ливертайна тоже был в свое время роман, однако он закончился несколько месяцев назад. Как говорили записи допроса, Марте надоела роль вечной любовницы, и она поставила ультиматум сэру Дастину: либо она, либо семья. Развод не входил в планы мужчины, так что госпоже Липсон дали отставку, а сам Ливертайн нашел утешение в объятиях госпожи Розалии. Как сообщил Джефферсон, который и привез документы, мужчину отпустили домой после нескольких часов допроса, запретив покидать город.

— Все могут быть свободны, — устало сказал король Филипп, который тоже принимал непосредственное участие в расследовании. — Рейн, заменишь Прайд в команде Винтера ночью. Прайд, не забудь зайти в лазарет, только не засни по пути.

Да уж, следы бессонной ночи все больше и больше давали о себе знать. Можно было бы выпить «Толику» — средство, которое позволяет при регулярном применении не спать до семи дней. Однако его не следовало пить без лишней необходимости, например, если не надо было от кого-нибудь удирать или догонять, не имея времени на полноценный отдых. Прекрасным тонизирующим эффектом обладает еще настойка женьшеня, но у меня от нее обычно начинали жутко свербеть ладони, и лицо покрывалось красными пятнами.

Разложив бумаги по коробкам, мы отнесли их в ту самую комнатушку, где я тряслась от страха перед тем, как его Величество представил меня ордену. Если раньше здесь располагались только лавки, то теперь комната превратилась в небольшой архив, где стояли несколько полок, а также парочка шкафов на ножках. Надо сказать, что мебель была не самая новая, какие-то дверцы и вовсе скрипели, но почему-то замену не проводили. Впрочем, я что-то слышала про намечающийся ремонт, видимо, тогда-то и будут обновлять все остальное. Еще здесь можно было найти небольшие запасы непортящихся продуктов, вроде сухарей и печенья, на тот случай, если собрание затянется.

Я о чем-то задумалась, ненадолго выпав из реальности, а когда осмотрелась, то обнаружила, что осталась в комнатушке одна. Поставив свою коробку в шкаф, захлопнула дверцу. И тут же на меня сверху упала пыльная карта, скатанная в трубку. Недовольно почесав макушку, подняла ее и начала примериваться, как бы вернуть предмет на место. Можно было бы закинуть наверх, но я запросто могла не рассчитать и перекинуть, а доставать потом, копаясь в пыли — не хотелось. Я уже привстала на цыпочки и с сосредоточенным пыхтением начала заталкивать трубку наверх, но внезапно карту выхватили из моих рук. От неожиданности я пошатнулась и завалилась чуть вперед, упираясь ладонями в дверцы шкафчика. Неустойчивая мебель опасно покачнулась, врезалась сначала в стену и начала падать, а меня кто-то обхватил за талию и оставил в сторону. Как раз вовремя — с ужасающим грохотом шкафчик рухнул, и по помещению пронесся полускрип-полустон несчастной мебели.

— Вот демон! — с чувством сказала я, глядя на погром.

— Согласен, — произнес над моей головой человек, который сначала выхватил карту, а потом и меня из-под шкафа. И этим человеком был Дик, который зачем-то вернулся в комнатушку.

— Если бы ты так не подкрался, ничего бы не было, — протянула я и посмотрела на него. И тут до меня дошло, что я прижата к кровнику, который как-то не спешил расцеплять объятия. Впрочем, Ричард тоже начал осознавать, что руки его находятся совсем не там, где нужно, и просто шарахнулся от меня. Я сама дернулась в противоположную сторону и налетела на опрокинутый шкаф, плюхнувшись на его заднюю стенку. Которая, будь ей неладно, треснула, а я провалилась внутрь. И теперь неловко дергалась, пытаясь выбраться. Еще и поясницу ободрала, и она неприятно саднила, надеюсь, хоть заноз не получила. А Дик, который всего лишь запнулся о лавку, теперь разглядывал меня и уже начинал подло хихикать. — Хватит смеяться!

— Сейчас скажешь, что опять я виноват? — фыркнул парень, скрещивая руки на груди и даже не собираясь помогать мне. Но я уже сама выбралась и пыталась оценить размер ссадины. С очередной форменной рубашкой надо попрощаться, потому что в ней точно была дырища. Дотронувшись пальцами до поясницы, я непроизвольно сморщилась и еле сдержалась от того, чтобы не зашипеть. Ричард, заметив такое дело, нарочито закатил глаза, а потом сказал: — Ладно, показывай, что там у тебя.

И я показала. Шиш.

— Я серьезно, Прайд. Мало ли, занозу посадила, — начал приближаться Дик, предварительно смерив мою конструкцию из пальцев ироничным взглядом.

— Вот только не надо на мне проверять свои навыки лекаря, — угрожающе сказала я, отступая. — Лучше шкаф на место поставь.

— Я просто прошу показать, не занозила ли ты спину. Ты ж меня потом со свету сживешь!

— А больше тебе ничего не показать?

— А есть варианты? — приподнял он бровь. — Ой, да делай, что хочешь. Как маленькая, честное слово.

— Кто бы говорил, — выдохнула я, обходя Ричарда, который действительно начал поднимать настрадавшийся сегодня шкафчик. — Ты зачем вообще вернулся, тебе ж в караул с остальными скоро уходить?

— Тебе Локс какие-то документы передал, — охотно начал говорить Дик, с легкостью ставя мебель в вертикальное положение.

— И где они? У тебя в руках ничего не было. Врете, господин вещевик, — поймала я на горячем Форса.

— Ладно, — нисколько не смутился этот врунишка. — Но документы действительно есть. Их Эван к тебе в комнату должен закинуть. А я тебе сказать кое-что хотел.

— Ну так говори, — пожала я плечами, присаживаясь и начиная собирать бумажки. Дик тоже сел, помогая мне в этом деле, но говорить дальше он не спешил. Я некоторое время продолжала сгребать листочки, но потом поняла, что паузу он выдерживает не для интриги, и щелкнула рядом с его носом пальцами. — Я же не телепат всё-таки и так не смогу понять, что ты там сказать решил.

— Да я по поводу нашего вчерашнего разговора, — немного неловко признался парень, забирая у меня бумажки и запихивая их на полку. А я заметно напряглась, ожидая, что он сейчас скажет. — Ты там мои слова слишком серьезно не воспринимай, хорошо? Сама понимаешь, с пьяных глаз чего только не скажешь.

— Конечно, — улыбнулась я уголком рта. Но почему-то сейчас я испытывала смешанные чувства. Не знаю, что я рассчитывала услышать, но после сказанного четко ощущалось одновременно и разочарование, и облегчение. — Только ты давай прекращай эту привычку — проблемы алкоголем заливать, хорошо?

— Что-то я не припоминаю, чтобы ты меня не единожды заставала за этим занятием, — пробормотал Ричард, резко дергая дверцу, как бы вправляя ее. Получилось не очень хорошо, но теперь шкаф можно было попытаться закрыть. Вот только задняя стенка чудесным образом не хотела принимать изначальное состояние. Впрочем, все равно не видно.

Я же на последнюю фразу Дика только неопределенно усмехнулась, вспоминая, в каком состоянии первый раз увидела его в Лерии. Кроме короля никто так и не знал, что я умудрилась побывать в будущем. Пару раз меня, разумеется, пытались расспросить, но я всем своим видом дала знать, что не желаю обсуждать всё это. Эван, кстати, некоторое время дулся, но потом сменил гнев на милость. Впрочем, решающую роль в этом сыграло то, что я притащилась к провидцу с горой орешков и изъявила желание узнать, что же за чертеж он нашел в очередной раз.

Некоторое время я и Ричард силились навести здесь хотя бы видимость порядка, но потом терпение лопнуло, так что все было распихано кое-как.

— А Риган не говорил, что за бумаги? — поинтересовалась я, когда мы уже вышли из каморки и направились к выходу из зала совещаний. — Я все равно сейчас в лазарет собиралась, мог бы и меня дождаться, кстати.

— Нет, он просто сказал, чтобы ты их просмотрела, а потом сказала, что думаешь по этому поводу, — пожал плечами Ричард, а потом присвистнул. — Слушай, у тебя кровь идет, прям пятнище мокрое на чёрном видно. Так сильно покорябалась? — немного виновато уточнил он.

— Да у меня кровь просто не очень хорошо сворачивается. Не как у мужчин, конечно. Знаешь, есть болезнь такая, только у мужчин проявляется, даже синяк может привести к летальному исходу? Вот, у меня всё, тьфу-тьфу, не так, просто долго не могу остановить кровотечение обычно.

— Ясно. То есть ждать, что ты сама к праотцам сейчас отправишься, мне не стоит, — притворно вздохнул Дик. — Придётся лично тебя укокошить.

— Не дождешься, — хмыкнула я, уже берясь за дверную ручку. — А аптечка моя так у тебя и осталась?

— Если бы кое-кто ночевал у себя в комнате, — в своей излюбленной форме начал подкалывать меня Ричард, — то он бы заметил, что аптечка лежит себе на комоде.

— Спасибо, — вполне искренне поблагодарила я, пока мы направлялись к лестницам, чтобы разойтись в разные стороны. Спину мне обработает Риган, а от порванной рубашки еще никто не умирал.

— Прайд, ты точно не головой приложилась? — с издевкой поинтересовался Дик, пытаясь дотронуться до моего лба, но я с приглушенным ворчанием отмахнулась от него. — Я серьезно, Вэл. Ты сама не своя, как мы из Ронии вернулись. И это не только я вижу.

— Все нормально, — слегка улыбнулась я, стараясь не обращать внимания на теплое чувство, которое разлилось по телу после его слов. — Слово члена ордена.

Дик только покачал головой, сосредоточенно смотря на меня. А я всеми силами пыталась убедить саму себя, что мои недавние слова правдивы. Но это плохо получалось, а какая-то необъяснимая тревога с каждым днем нарастала все больше и больше. Сейчас мы с Ричардом стояли около лестницы и как-то неопределенно изучали друг друга. Это не была игра в гляделки, скорее, каждый из нас в чем-то сомневался. Он неуверенно протянул ладонь к моему лицу и почти дотронулся до щеки, но в самый последний момент рука метнулась к моим волосам и слегка взъерошила их.

— Так может делать только Лекс! — притворно возмутилась я.

— Конечно, он ведь твой «старший братец», — хихикнул Дик, отходя назад. А потом он зачем-то добавил: — Но если эта привилегия доступна только «братьям», то я от нее откажусь.

— Потому что, будь я твоей сестрой, ты бы повесился на ближайшем дереве, — хмыкнула я, махнув ему рукой и начиная спускаться вниз.

Я уже прошла один лестничный пролет, когда подняла голову и увидела, что Дик провожал меня взглядом, облокотившись на перила.

— Не поэтому, — достаточно тихо сказал он.

Я четко увидела, как лицо его приобрело ошарашенное выражение. И Дик практически бегом скрылся из поля моего зрения.

Глава тридцать восьмая, в которой происходит неофициальная встреча с носителем неофициального звания

— Сэр Ливертайн, — холодно и чётко, словно вбивая гвозди, произнесла Каролина Уилсон. — Вы задержаны по подозрению в совершении четырех убийств и двух покушений.

Дастин Ливертайн заметно побледнел, однако не стал поднимать крик и покорно последовал за дознавателями, которые повели его по коридорам в одну из камер временного содержания. Утром госпожа Уилсон отправила в дом сэра Ливертайна несколько человек, которые в достаточно любезной форме пригласили его в управу для очередного допроса. А уже ближе к обеду всплыло достаточное количество фактов, которое позволило отдать приказ о задержании.

Появление нового действующего лица поспособствовало активной деятельности, а полученная информация заставила всех принять боевую стойку, образно говоря, разумеется. Итак, как оказалось, наш любвеобильный сэр Ливертайн был связан со всеми жертвами. Марта и Розалия состояли с ним в интимной связи, как уже говорилось ранее. Последняя жертва, Аманда Лейн, которую нашли на юге Алии, ранее работала гувернанткой в доме Ливертайна, но где-то месяц назад она попросила расчет, потому что собиралась переезжать в другой город.

Элис Рамт, девушка из обеспеченной семьи, приходилась близкой подругой старшей дочери сэра Дастина. Девушка с родителями достаточно часто бывала в гостях у теперь уже подозреваемого. Под общую категорию, казалось бы, не подходила Оливия Тикллет, но потом выяснилось, что она была дочерью владельцев пекарни, где семья Ливертайнов уже несколько лет заказывала хлеб и другую выпечку. Все эти зацепки поставили мужчину на первое и единственное место среди подозреваемых. В день нападения, по словам Дастина, он целый день провел у себя в кабинете, разбирая бумаги. Его жена и дети сейчас находились у матери леди Ливертайн в предместье Алии. Собственно, там его супруга и собиралась рожать. А вот слугам дали внезапный отгул, о причинах которого не сказали. Сам же мужчина тоже не хотел говорить, почему отпустил прислугу, а потом признался, что собирался в тот день встретиться с Розалией. Но запланированное свидание так и не состоялось, девушка не пришла из-за работы, а уже ночью свершилось нападение.

Теперь сэра Ливертайна должны тщательно осмотреть врачи, чтобы определить его психическое состояние. Человек, который хладнокровно совершает такие убийства, не может быть полностью здоров. Разумеется, были разногласия в кандидатуре задержанного на звание «алийского палача», так его именовала молва. По описанию Уилла, напавший был не очень высокого роста, а также достаточно коренастым. А сэр Дастин же наоборот — высокий и худощавый. И то, что он пришел на следующий же день после нападения навестить Мейсон, тоже казалось странным, если только он не решил завершить начатое… В любом случае, город ничего не терял от задержания: если это действительно он, то хвала Всевышнему, если нет, то настоящий убийца, до которого должны долететь слухи, должен расслабиться и совершить ошибку.

Разрешение на использование телепатии выбить из начальства Каролине не удалось, зато ордер на обыск был подписан за милую душу. И в доме сэра Ливертайна обнаружили несколько магических заглушек, что поспособствовало укреплению позиций в качестве основного подозреваемого.

Каролина с мрачным удовлетворением записала что-то на бумаге, а затем присыпала ее мелким песком. А я с жуткой тоской оглядела ее кабинет, искренне не понимая, почему это госпожа дознаватель решила сегодня провести надо мной пытки своим обществом. Не успели мы утром прийти в управу, как женщина практически в приказном тоне заявила, что я и Артур Рейн сегодня будем работать с ней. На деле маг с ней действительно работал, а я же старательно отбивалась от нападок. Сейчас же он ушел сопровождать задержанного, оставив меня наедине с этой коброй.

Кабинет госпожи Уилсон полностью подходил ей, казалось, что помещение хранит отпечаток владелицы. Обставленный по необходимому минимуму, он был просто идеально убран: книги на полках стояли буквально в линеечку, нигде ни пылинки, а на столе идеально ровно лежали различные папки. Письменные принадлежности, листы бумаги в рядочек расположилось перед Каролиной. Внутри здания стены были выкрашены в неприятный желто-зеленый цвет, если поближе к ним приглядеться, то можно увидеть неровные мазки. Но что-то подсказывало, что здесь вряд ли удастся найти и малейшую шероховатость. Уилсон, пожалуй, могла лично выкрасить свой кабинет. Однако сознание упорно не желало рисовать ее с кистью в руке, а наоборот показывало женщину, которая стояла над рабочими с плеткой.

Солнечные лучи, проникавшие сквозь открытое окно, заставляли глаза слезиться, а лоб покрываться испариной. Во всяком случае, я убеждала себя, что страдаю от излишней потливости именно из-за жары, а не из-за нахождения в одном помещении наедине с этой дамочкой. Я слегка передвинула стул в сторону, и он с неприятным звуком прочерчил по каменному полу, заставив Каролину повернуть на мою сторону.

— Я всегда считала, что леди, коей ты вроде как являешься, — презрительно прошипела она, — всегда делают все изящно и утонченно.

— А я всегда думала, что сильные и независимые женщины, коей вы себя позиционируете, не опускаются до подобных мелочей, — в тон ответила я, намекая на ее отношение.

— Попридержи-ка язычок, если не хочешь, чтобы на твою мордашку поступила жалоба королю, — издевательски пропела госпожа Уилсон, откладывая перо.

— О, надо же, — хмыкнула я. Уже порядком надоело, что эта женщина упорно пыталась смешать меня с грязью. И сейчас я уже была готова придушить Каролину и добровольно отправиться в камеру, все равно идти недалеко. — И что же вы там собираетесь написать? Может, что-то в духе: «Дышала и мешала мне одним своим существованием»?

Лицо дознавателя застыло ледяной маской, но глаза так и полыхали от тщательно сдерживаемого гнева. С максимально предельной аккуратностью она отодвинула стул и чеканным шагом приблизилась ко мне. Я же вскочила и с вызовом начала смотреть прямо в бесстрастное лицо женщины. Она была выше меня почти на полголовы, так что имела небольшое преимущество, смотря сверху вниз. Но проигрывать в этом поединке я теперь не собиралась.

— Вижу, леди Прайд, — надменно выплюнула она мое имя, — вы целиком и полностью дочь своего отца. Воспитал такую же гордячку, как и он сам.

Упоминание отца взбесило до такой степени, что руки сами сжались в кулаки. Я была готова вцепиться в этот идеально уложенный пучок и выдрать из него пару прядок, а еще разукрасить ее лицо длинными царапинами. Да будь эта женщина хоть трижды гением сыска с блистательной репутацией, никто не давал ей права отзываться так о моем папе!

— Госпожа Уилсон, — угрожающе рыкнула я, предварительно с шумом втянув в себя воздух, — что-то я не припомню, чтобы в обязанности дознавателя входил переход на личности. Я смотрю, вам очень нравится делать о людях поспешные выводы. Не самое лучшее увлечение.

Брови женщины поползли вверх, а губы сжались в одну тонкую нитку. Ее руки дернулись вверх, а потом Каролина сцепила их в замочек перед собой, опасно сжимая пальцы. Я же упорно сверлила ее взглядом, не собираясь отступать.

— Сегодня. Ночью. Идешь. В дозор. Со мной. И Торнби, — холодно процедила госпожа Уилсон. Круто развернувшись, она вернулась к своему рабочему столу.

— Непременно, — едко ответила я, а затем выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью напоследок.

* * *

В помещении лазарета неприятно пахло заживляющей мазью, открытую баночку с которой я нетерпеливо крутила в руках. Лекарь тем временем обрабатывал поясницу настойкой, от которой ссадину неприятно пощипывало. Осматривая светлые стены, я невольно отметила, что неплохо было бы повесить парочку картин, да и занавески не мешало бы заменить на более яркие. Тогда здесь стало бы поуютнее. Видимо, это у женщин в крови — пытаться благоустроить помещения. Я нетерпеливо поерзала на жесткой койке, намекая, что хочу побыстрее разделаться с обработкой.

— Не вертись, — хмыкнул за моей спиной Локс. — Давай мазь. Смотрела бумаги?

— Да, — кивнула я, протягивая Ригану баночку. — Выглядит заманчиво, но я не уверена, если честно. Просто так заявиться туда, так сказать, вне конкурса.

— Я могу походатайствовать за тебя, все-таки чего-то да стою, — со смешком произнес лекарь, аккуратно нанося мазь. — Король, кстати, тоже вряд ли против будет, так что еще и от него рекомендательное письмо будет. Только запрос уже надо прямо сейчас делать.

— Который могут и отклонить, — озадаченно сказала я, поправляя цепочку на шее.

— А могут и одобрить, — резонно отметил Риган. — Готово, можешь идти к нашей потерпевшей. По поводу нашего разговора пока не распространяйся, чтоб не сглазить.

Я с готовностью соскочила с койки и направилась в сторону двери, с тоской вспоминая увиденного в Ронии целителя. И почему целители не могут излечить сами себя все-таки? Ужасная несправедливость, как ни крути. Продолжая размышлять об этом жизненном явлении, я завернула в комнатушку, где лежала Розалия Мейсон. Теперь девушка являлась единственной постоялицей лазарета — Темпл еще вчера вернулся в свои комнаты, полностью избавленный от ранения. Небольшой след, конечно, остался, но Гвендолин, принимая очередную баночку с мазью, лукаво пообещала лично обрабатывать живот мужа.

Розалия полулежала на подушках и с упоением читала какую-то книжку. Впрочем, судя по тому, как она периодически прикладывала к глазам платок, то это был любовный роман. Кажется, сейчас там намечалась особо душещипательная сцена. Рядом с кроватью на тумбочке стояли стеклянный кувшин с морсом и тарелка с фруктами. А я довольно отметила, что, несмотря на нападение, девушка перестала выглядеть такой изможденной. Сказывался отдых, который получил измученный тяжелым трудом организм. Госпожа Мейсон, как выяснилось, работала в одной из таверн посудомойкой. Заведение это работало круглые сутки, так что девушка часто трудилась в ночную смену.

— Как самочувствие? — поинтересовалась я, приближаясь к кровати.

— Замечательно, леди Валерия, — бодро отозвалась Розалия, приветливо взмахивая рукой. — Ваш крем просто чудо, даже уже и не помню, когда мои ладони были такими мягкими.

— В следующий раз принесу вам еще, — улыбнулась я. Сама терпеть не могла, когда руки были шершавыми. А постоянные тренировки никак не способствовали мягкости кожи, так что ладони приходилось усиленно мазать кремом. Увидев, во что превратились руки девушки от грубой работы, я в один из своих визитов сделала ей небольшой подарок.

Госпожа Мейсон тем временем покорно задрала сорочку, показывая живот, на котором виднелся почти заживший порез. Быстро ополоснув руки, я приложила пальцы к теплой коже и сосредоточилась на исцелении. Поскольку изначально Розалия не сильно пострадала, то и залечить ее повреждение получится полностью, след даже не придется убирать с помощью мази. Пока зеленые искорки слетали с пальцев, девушка немного ежилась. Как она сама мне призналась, когда я в первый раз ее осматривала, во время исцеления ощущается какое-то холодное покалывание. Это стало интересным открытием, потому что я никогда ни у кого не спрашивала, а что, собственно, чувствуется во время лечения.

— Вот и все, — довольно сказала я, закончив с лечением. — Завтра можете выйти на прогулку.

— Спасибо. Если бы не вы, остался бы такой уродливый шрам, — лучезарно улыбнулась девушка, заплетая свои светлые волосы в косу. — Кстати, не хотите почитать книгу? Я почти закончила.

— А что за книга? — спросила я, бросая взгляд на одеяло. На ярко-розовой книжице желтело название: «Запрети мне тебя любить». — Нет, я не любитель такого жанра.

— А зря, очень увлекательная история, — воодушевленно начала рассказывать Розалия. Кажется, книга ей действительно очень понравилась, даже карие глаза так и засияли, когда девушка заговорила о тексте. — Представляете, у главных героев отцы просто жуть как ненавидят друг друга.

— Почему же? — заинтригованно поинтересовалась я, протягивая руку к тарелке и выбирая персик.

— В молодости один отбил у другого девушку, женился на ней. У него дочка родилась, а у другого мужчины — сын, — принялась пересказывать сюжет госпожа Мейсон. — И вот, парень и девушка волею судьбы сталкиваются на балу.

— И сразу влюбляются друг в друга? — прошамкала я с набитым ртом.

— Нет же! Тогда было бы не так интересно, — забрала у меня половинку персика Розалия. — Они наоборот строят друг другу пакости, потому что знают о непростых отношениях их отцов. И там еще есть девушка, которая влюблена в Роберта, это главный герой. И она подруга Виктории, это героиня, но она терпеть ее не может, потому что завидует. В общем, сейчас Виктория ждет ребенка от Роберта, а он сидит в тюрьме, куда его засадил родной отец.

— Они ж пакости друг другу строили, когда ребенка-то успели заделать? — хлюпнула я, едва не подавившись.

— О, там такая трогательная история получилась, — еще больше вдохновилась Розалия, облизывая пальцы, по которым стекал сок. — На Викторию напали, а ее спас Роберт. В общем, скрываясь, они набрели на пещеру, а тут еще и гроза. И они провели ночь вместе, а на утро осознали, что натворили, и пришли в ужас. И договорились, что ничего как будто не было, ради отцов. Но все равно влечение было таким сильным, что они не могли с ним бороться. Жаль, в жизни такого не бывает.

— Может, оно и к лучшему? — не сдержала я улыбку и теперь уже с подозрением покосилась на книжку. Внимательно запомнила название и сделала зарубку на память: не читать ее. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если это будет последняя книга в мире.

Мы еще некоторое время поговорили с Розалией на отстраненные темы. О задержании сэра Ливертайна ей решили не рассказывать, ведь его вина пока что не доказана. Да и не хотелось омрачать его образ в глазах девушки, с таким восторгом она описывала мужчину. Я же искренне считала, что госпожа Мейсон заслуживает порядочного человека себе в спутники, а не того, кто будет обманывать ее. Но иногда глаза девушки почти неуловимо темнели, и казалось, что она догадывается о многом положении вещей. И от этого становилось совершенно не по себе.

Покинув госпожу Розалию, я направилась наверх, чтобы переодеться — на город уже опускались сумерки, предстояло идти в караул. Ночь в компании Каролины Уилсон, то еще удовольствие. Вряд ли она, конечно, решить стать последовательницей убийцы, но вот очередная словесная атака точно грозила. Наша утренняя стычка это только подтверждала. Как бы я ни старалась, но разгадать причины столь негативного отношения ко мне Каролины так и не смогла. И недавно я услышала, как Джейкоб Торнби сказал ей что-то в духе: «Девочка же не виновата». В чем не виновата? Эта фраза только добавила загадок.

И эту бочку дегтя не могла подсластить даже ложка меда, выраженная тем, что в дозоре также будут Уэсли и Грин.

* * *

Алия — город вечной жизни, который не спит даже ночью. В свете последних событий жителей на улицах в темное время суток стало гораздо меньше, но все равно периодически попадались группки людей. Их даже не смущала начавшая портиться погода, горожане только посильнее запахивали одежду и спешили дальше. А начало кветня[22] традиционно решило порадовать ламельцев грозами: все небо было затянуто темными тучами, иногда даже слышались раскаты грома.

Мысленно порадовавшись, что куртка с капюшоном, я поспешила догнать Торнби и опять принялась пытать его относительно Каролины. Сама женщина сейчас была где-то в паре улиц от нас вместе с Тэдом и Ларсом. Видимо, дознавателей обучали не только технике допроса, но и методам ухода от оного. Джейкоб абсолютно не желал делиться информацией.

— Прайд, не в моих правилах обсуждать коллег. Если тебе так неймется, то сама и спроси у Уилсон.

— Так она мне и скажет, — озадаченно пробормотала я. То, что Каролина знает моего отца, не давало покоя. Неужели…

Мимо с громким смехом промчались два паренька, которые что-то увлеченно обсуждали. Они так вкусно ели крендели, что живот невольно начал урчать, хотя я достаточно плотно поужинала. Свернув в один мрачный переулок, мы начали двигаться к площади Теодора Освободителя, чтобы встретиться с остальными. Пожалуй, вот это темное местечко было бы самое удачное для нападения — дома стояли очень близко, так что идти приходилось цепочкой по одному. К тому же, здесь находилось не очень много окон, а в завершение мрачной картины имелся даже вход в подвал. Наверняка сырой и весь пропахший крысами. Рука невольно потянулась к оголовью меча, хотя, вряд ли крыс принято убивать таким способом…

— Тебе рассказали про новые подробности? — жадно вдыхая воздух, поинтересовался Джейкоб, когда мы пересекли переулок.

— Пришли результаты запросов? — спросила я, тоже с наслаждением дыша полной грудью. Крис, кстати, прислал мне пару дней назад весточку, где писал, что про подобные случаи найти ничего не удалось.

— Было по одной жертве в Лестеле, Дампле и Орнуле, — размеренно произнес дознаватель. — Вывод?

— Все по торсийскому тракту, — пожала я плечами, представив карту континента. Торсия — страна, которая граничит с Ламелией на севере, как и Рония. — Убийца-путешественник? Был в городах проездом и решил развлечься?

— Предположительно.

Мы так и продолжали патрулировать город, встречаясь каждые два часа на площади и производя смену спутниками. Сейчас уже было около часа ночи, так что жителей на улицах встречалось все меньше и меньше. Маньяк тоже не спешил выскакивать из-за темного угла и покорно сдаваться. Зато ветер разбушевался с новой силой, а небеса так и разрождались молниями. Я терпеливо шла сзади Каролины и Ларса, осматриваясь по сторонам. Торнби ушел вместе с Грином, а остальные отряды нам пока не попадались.

Тишину ночного города порезал истошный женский вопль, который доносился откуда-то справа, из переулка. И тут же раздался второй крик, но уже слева. Коротко ругнувшись, Ларс бросился вправо, а Уилсон понеслась влево, на ходу доставая кинжалы. Третьего вопля, который задал бы мне направление, не последовало, так что я припустилась бегом за Каролиной. Физическая подготовка у женщины была просто отменная, поскольку бежала она без видимых усилий. И тут она внезапно свернула в одну из улочек. Прибавив темп, я наскоро оказалась около дознавателя, которая замерла и стала прислушиваться к звукам.

— Ты дышишь, словно бык, — рыкнула она на меня. Я действительно сбила дыхание на повороте и теперь пыталась отдышаться. — Спугнешь.

— Нас намеренно разъединили, — сказала я, доставая оружие и напряженно всматриваясь в темноту.

— Играется, гад, — сплюнула под ноги Каролина.

Ветер затих. И теперь вокруг стояла какая-то неживая тишина. Стараясь ступать как можно тише, мы прошли до конца переулка, прикрывая друг дружке спины. Все мышцы были напряжены до предела. Наш убийца неплохо подготовлен, может захотеть использовать какую-нибудь магическую примочку. Переулок остался позади, мы вышли на небольшую торговую площадь, где были различные лавки. Я открыто позволила себе выдохнуть и тут же словила снисходительную усмешку. Справа раздался какой-то шорох. Повернув голову, увидела, что это всего лишь пустая бутылка, которая прокатилась совсем рядом с моей ногой.

— Надо вернуться к Ларсу, вдруг у него все по-настоящему, — дернулась я обратно. — И вдруг на него напали.

— Не будь идиоткой. Это шанс, — понизила голос Уилсон. — Он нападает на женщин, так что…

— А вдруг мы не в списке? Закономерность-то так и не выявили. Тем более, нас двое, — нервно покрутила я меч, озираясь.

— В списке, — раздался откуда-то сверху приглушенный голос.

Как по сигналу, мы подняли головы и увидели на козырьке здания темную фигуру. Вспышка молнии осветила его на краткий миг. Встреча с «алийским палачом» состоялась на более чем неофициальном уровне

Глава тридцать девятая, в которой все-таки пошел дождь

Раскат грома согнал секундное оцепенение, а затем Каролина занесла руку, чтобы метнуть кинжал. Мужчина тут же нырнул в окно, скрывшись в здании. В этой части города находились различные лавочки, жилых помещений было не так уж и много. И где-то рядом скрывался маньяк. Добровольно сдаваться он и не собирался, как и оставлять нас в живых, иначе не подал бы голос. Но сначала паук решил поиграть с жертвами. А мы начали отходить чуть дальше от дома, даже не собираясь заходить в него.

— Я так понимаю, фраза «Именем короля, вы арестованы» бесполезна, — полушепотом сказала я, покрепче сжав меч.

— Не проворонь его, — в тон мне ответила женщина, скользя взглядом по темному дому. Она сунула руку в карман и практически сразу побледнела. Это я разглядела даже в темноте. — Сигнальные кристаллы. Выронила.

Я почти застонала вслух, оценив размер бедствия. Кристаллы были еще одним магическим изобретением, которое могло указать место. Их выдали дознавателям на случай обнаружения убийцы. Убийца есть, кристаллов нет. Их следовало крепко сжать в руке и подбросить в воздух. Потом они должны были взорваться и яркой вспышкой указать место.

Надо где-то притаиться, здесь мы как на ладони. Радовало, что стрелять из лука или арбалета он не будет. Иначе пристрелил бы сразу, тем более, палач всегда пользовался одной тактикой. Но где он? Скорее всего, он попытается нас опять разделить. Надо было вернуться к более оживленным улицам. Но для этого следовало снова пройти по тому мрачному переулку. А какое самое лучшее место для нападения? Правильно, темный и мрачный переулок. Правда, на эту площадь вели только такие вот проулки, просто идеальное место для нападения.

Порыв ветра заставил поежиться, а очередная вспышка молнии осветила здание, на котором была видна тень мужчины. Раскат грома прокатился по крышам, а следующая молния показала только стену. Убийца переместился. Мы с Каролиной стояли спина к спине, забыв про разногласия и судорожно осматривая местность. Кричать пока смысла не было, это могло его спугнуть. Бежать — тоже, тогда он почувствует наш страх. Не знаю, что ощущала Каролина, но у меня от страха разве что коленки не подкашивались, а зубы выстукивали нервную дробь. Теперь я поняла все прелести выражения «кровь в жилах стынет».

Справа что-то вспыхнуло, на мгновенье ослепив светом, а потом повалил дым, который вызвал судорожный кашель. Не сговариваясь, мы с женщиной подорвались с места и бросились бежать. Дальше Каролина просто втолкнула меня в один из переулков, а сама побежала дальше. Я же только ускорилась, стремясь поскорее выбежать на широкую улицу. Сердце бухало с такой скоростью, что казалось, его стук отдается эхом в голове. Выскочив на освещенную улицу, почти не раздумывая, свернула и промчалась дальше.

Теперь я была на той улице, где располагались мастерские. На ветру со скрипом покачивались вывески, нагнетая обстановку. Сбавив шаг, я двигалась вперед и торопливо озиралась по сторонам, стараясь заметить малейший шорох. Дыхание отказывалось выравниваться, а в ногах поселилась жуткая слабость. Необходимо где-то спрятаться и придумать, что делать дальше. И вокруг ни души, кажется, все решили именно в эту ночь притаиться в домах.

Сзади почудился шорох. Обернувшись, я никого не увидела, но поспешила уйти. Меч в руке чуть ли не ходуном ходил, а все тело сделалось таким слабым, что каждый шаг теперь давался с невероятным трудом. Опять шорох. Плохо соображая, что делаю, я нырнула в один из переулков. Да, да, в один из тех, который являлся идеальным местом для нападения. Дома стояли очень тесно, два человека вряд ли бы смогли разойтись. Судорожно оглядываясь, я пробиралась вперед. О том, чтобы вступить в открытый бой пока и речи не было, кто знает, какие еще сюрпризы заготовлены у мужчины. Переулок тускло освещали самые простые магические светильники, которые практически не работали. В общем, я налетела на сваленные в кучу мешки и завалилась на них. Меч выскользнул из руки и звякнул о камни. Этот лязг показался раз в десять громче, чем обычно.

Опять послышались какие-то звуки, которые только усилили панику. Торопливо подобрав упущенное оружие, обернулась к началу переулка и увидела на стене изломанную тень. А вот ее владелец пока не показался в проходе. Ужас буквально приковал к месту. Бежать, надо было бежать, но ноги отказывались слушаться. И тут я заметила совсем рядом приоткрытую дверь. Ноги соизволили подчиниться, и я ужом проскользнула в помещение, закрывая его. Искать засов не решилась, а просто села на пол, пытаясь унять сердцебиение.

Не знаю, куда я забралась, но здесь пахло чем-то съедобным, хоть и не особо аппетитным. В окошко пробивалось немного света, однако картину обстановки это не помогло составить. Прижимая к себе оружие, я осторожно повернула голову направо, стараясь рассмотреть улицу. Но там не было никакого шевеления. Неужели показалось? Или же он игрался со мной, подобно кошке с мышкой? Трясущимися руками я положила меч себе на колени, стараясь успокоиться.

Он сказал, что мы с Каролиной в списке. Но что нас с ней объединяет? И эта ниточка должна тянуться к остальным жертвам нападения. Что же это за нить? Убийца очень проворен, физически подготовлен просто замечательно. Еще и различными штуковинами оснащен. Выходит, что достаточно обеспечен. Или же наворовал? Я потерла виски, а меч съехал на пол, прочертив по нему с неприятным звуком. Я сжалась от ужаса, а сердце так бешено забилось, что казалось, его стук послужит сигналом убийце. Шли секунды, но в дверь никто не ломился, как бы давая намек, что смертоубийства не будет. Пока не будет.

Зато в сложившейся ситуации был один плюс — сэр Ливертайн точно не убийца, если только он не научился быть в двух местах одновременно. Но кто же он? С кем могли пересекаться и я, и Каролина, и все девушки? В голову не лезло абсолютно никаких мыслей. Надо постараться найти остальных или хотя бы Уилсон. И тут я в очередной раз похолодела от ужаса: а вдруг он уже убил ее? Как бы я к ней ни относилась, женщина не заслуживала смерти, тем более от руки этого душегуба. Я даже была готова поклясться, что она осознанно приняла огонь на себя, уводя его.

Всевышний, что же делать? Как бы на моем месте поступили ребята? Эван, пожалуй, начал переговоры, а потом уже бросился к оружию. Лекс бы тоже разговаривал, но у него был бы нецензурный монолог, а следом он обнажил меч. Или же маг начал атаку во время своей реплики. А Дик вообще не стал бы размениваться на разговоры, а сразу перешел к активным действиям. Но только я сейчас совсем одна, и страховать меня некому. Я не разглядела за тот короткий миг, был ли у мужчины меч. В любом случае, животы жертвам он вспарывал чем-то другим, как предположили эксперты, чем-то, похожим на бритвенный нож.

Я начала теребить цепочку на шее, прикидывая в голове, как бы со всем этим разобраться. Первой подлой мыслью было забаррикадировать дверь и дождаться утра, но эти порывы пришлось быстро затолкать подальше. Если мы с ним сойдемся на мечах, то какое-то время я все-таки продержусь. Но вот сколько? И как в таком случае привлечь внимание? У маньяка наверняка поглотители звука в карманах. Вспомнив о кристаллах, я усмехнулась. Повелись, как сопливые ребятишки, на крики, хотя знали, что он подготовлен.

Еще раз глянув в сторону окна, на четвереньках поползла в его сторону. Оперлась дрожащими пальцами на подоконник и выглянула, силясь рассмотреть улицу. И еле сдержалась от испуганного вскрика: напротив стояла черная фигура. Это был наш убийца, с которым нас разделяло лишь тонкое стекло. Вместо того чтобы спрятаться, я продолжала таращиться на него, словно завороженная. Коренастый, среднего роста, в общем, все сходилось с описанием, которое дал Темпл. А лицо скрывала сплошная маска, больше похожая на намотанный платок с прорезями для рта и глаз. Мужчина, словно почувствовав мой взгляд, начал поворачивать голову. Я же оперативно плюхнулась на пятую точку и посильнее вжалась в пол. Пожалуйста, он же не видел меня? Мое больное воображение тут же нарисовало ему три ряда клыков и красные глаза, полыхающие гневным пламенем.

Как же снова заколотилось сердце с бешеной скоростью. А в голове мелькали жуткие картинки, в которых палач вершил свое грязное дело над моим телом. Я больно ущипнула себя за руку, лишь бы только не взвыть в голос. Но в помещение все еще никто не врывался, зато за окном слышалось шевеление. А потом послышалось… журчание! Которое достаточно быстро прекратилось. Удаляющиеся шаги доложили, что облегчившийся убийца начал уходить. Я же чуть не последовала его примеру, только это был бы отнюдь не уход из этого места.

Выждав некоторое время для верности, я протянула руку к мечу, позже снова с опаской выглянула в окно. Теперь там никого не было, но выходить туда все равно как-то не хотелось. Вернув меч в заплечные ножны, я поднялась и направилась вглубь помещения, выставив руки перед собой. О том, чтобы попытаться зажечь магические светильники, и мысли не возникло. А вот черный ход, через который я сюда попала, заперла. Иначе получит нагоняй рабочий, нехорошо выйдет. Да и мне все-таки спокойней будет. Пробираясь, я даже как-то умудрялась не натыкаться на мебель, вовремя нащупывая ее. Ощущения доложили, что сейчас я на кухне, это окончательно убедило, что попасть умудрилась в таверну. Даже ничего не обрушив, я добралась до двери, приоткрыла ее и, обнажив оружие, выглянула. Разумеется, никого не обнаружила, но мало ли что. Не убирая клинок, принялась лавировать между столами, очертания которых угадывались в темноте.

Главный вход оказался заперт, о чем радостно сообщила безуспешно подерганная ручка. Убрав меч, я переместилась к окну и посмотрела в него: чисто. Глубоко вдохнув и вытерев вспотевшие ладони о штаны, открыла задвижку и потянула раму вверх. Еще раз осмотрелась, с легким кряхтением полезла на улицу и брякнулась на брусчатку. Как можно тише закрыла окно и в очередной раз посмотрела по сторонам. Никого и ничего, только слышались звуки грома да периодически сверкали молнии. Прямо атмосфера из тех книжек, где герои спасаются от убийц, а те потом появляются у них перед самым носом. Перед моим носом находилась только мрачная улица, так что я начала ее пересекать, все еще надеясь натолкнуться на своих.

Было очень жутко, а раскаты грома только нагнетали обстановку. Но я продолжала двигаться вперед, сжимая в руке меч. По стеночке придвинулась к углу дома и собралась заглянуть за него, но мое внимание привлекли торопливые шаги. И владелец этих шагов приближался ко мне и вот-вот должен был показаться. От страха я чуть не осела на брусчатку, но вовремя вспомнила, что являюсь членом ордена святой Линды. Стало быть, должна быть смелой и отважной, а также нести справедливость в массы. Кое-как достигнув равновесия между совестью и трусостью, крепче сжала оружие, готовясь атаковать. Ближе, еще ближе, и вот тень показалась из-за угла, а я сорвалась с места.

— Чтоб тебя разорвало! — от души выругалась Каролина Уилсон, которой я едва не оттяпала нос.

— И вам не хворать, — выдохнула я, выравнивая дыхание. Если честно, сейчас я была готова расцеловать эту кобру, которой, кстати, попортили шкурку. Женщина болезненно морщилась и держалась за плечо. — Что с вами?

— Упала, — коротко бросила она. — Пошли.

Но я только вернула оружие на место и быстро ощупала ее руку. А потом резко вправила ее. Нет, Каролина не стала орать, однако на лице у нее так и читалось все, что она обо мне думает. Кажется, это было что-то очень неприличное и весьма нецензурное.

— Если расстегнетесь, смогу убрать боль.

— Ты же у нас крошка-целительница, я и забыла, — протянула дознаватель, выполняя требование.

Какая же странная это была ситуация: ночной город, по которому бродит убийца, готовый атаковать в любой момент, а мы тут устроили передвижной лазарет. Когда Уилсон расстегнула рубашку, я не смогла удержаться от одобрительной ухмылки: на женщине красовался один из комплектов «Арчер и Свит», в белье она определенно знала толк. На обезболивание понадобилось совсем немного времени, этот заговор у меня был отточен чуть ли не до совершенства. А Каролина тихо рассказывала о результатах побега: некоторое время он гнался за ней, но, когда она уже притаилась и решила атаковать, убийца исчез. Буквально сквозь землю провалился. Руку же она повредила, когда неудачно перепрыгнула с одной крыши на другую во время осмотра местности. Тогда-то Уилсон и заприметила, как я вошла в таверну, и поспешила к главному входу, верно просчитав ход моих мыслей.

Теперь я ощущала хоть какую-то уверенность, потому что вместе у нас был шанс выстоять. Как-то незаметно мы вернулись к тому месту, где разошлись с Ларсом, но вещевика здесь, увы, не было. Как и не оказалось вокруг людей, которые еще час назад иногда показывались. Но намечающаяся гроза разогнала всех по домам. Я невольно пожаловалась Каролине, мол, чего убийце дома не сиделось с чаем и плюшками, в такую-то погоду? Женщина как-то неопределенно усмехнулась, но язвить не стала.

— Сигнальные кристаллы! — позволила себе воскликнуть Уилсон, радостно бросаясь к темневшему на брусчатке мешочку.

— Они не потребуются, — раздался насмешливый голос. И тут от стены отделались тень в черной маске, которая перекрыла доступ к кристаллам, встав между ними и дознавателем.

Кинувшись к фигурам, я не могла не отметить, что красные отблески мне в таверне точно почудились со страху. Уилсон же, не теряя времени, замахнулась на убийцу кинжалом. Мужчина ловко перехватил ее руку, больно вывернув и заставив вопль сорваться с губ Каролины. Затем он толкнул дознавателя на меня, так что я еле успела увернуться, чтобы не пропороть ее мечом. Замешка позволила маньяку пнуть мешочек вглубь переулка, а потом он что-то бросил на землю. Опять вспышка света и душащий дым. Невольно я зажмурилась и вслепую запахнулась мечом. Подножка сбила с ног, заставив завалиться на бок. Стальная хватка сжала плечо, разворачивая на спину. Глаза все еще резало, но я смогла разглядеть нависшую фигуру и заорала. Вопль остался неоцененным, маньяк убегать и не думал, как и сдаваться. Зато мужчину уверенным движением сбила с ног Каролина, и теперь они боролись. Достаточно быстро встав, я метнулась было ей на помощь, однако женщина крикнула:

— Сигнал!

Со всей возможной скоростью я побежала дальше по переулку, торопясь выполнить приказ. Да куда же он отшвырнул кристаллы?! Кое-как разглядев искомое, принялась развязывать мешочек, кинув меч рядом. Пальцы отчаянно тряслись, но мне удалось достать один. Я крепко сжала его в руке, ощутив, как шарик нагрелся, подбросила вверх. И тут же завалилась на живот, потому что меня огрели по голове. Сознание подло хотело потеряться, но дыхание убийцы за спиной послужило мотивацией. Сжав рукоятку меча, развернулась и выставила его перед собой.

Сталь сошлась со сталью. Мужчина не ожидал блокировки и на мгновенье замешкался. За что тут же получил по коленке. И тут проявились чудеса скорости: я резко встала на ноги. И чуть не рухнула обратно: во время своей борьбы Уислон сорвала маску с убийцы. Что он сделал с женщиной, я не знала, но перед собой видела господина Арчера! Владельца бельевой лавки! Мамочка! От удивления я едва не пропустила удар и невольно отступила назад.

Продержаться, дождаться помощи — только эти мысли бились в голове. Отчаянно блокируя удары, я не могла не отметить его хорошую физическую подготовку. Несмотря на возраст, Арчер двигался уверенно, а атаки его были точными и размеренными. Звуки ударов тонули в раскатах грома, а вспышки молний периодически освещали переулок. Удар, еще удар, блок. Подсечка, снова удар. Дыхание сбивалось все больше и больше. А сердце готово было выпрыгнуть от страха из груди.

Мы кружили по переулку, и мне казалось, что прошла уже целая вечность. Но помощь все не приходила, а руки от напряжения уже начали дрожать. Да что скрывать, колени упорно подгибались. Теперь Арчер заставлял меня отступать назад, а его глаза в темноте казались по-настоящему безумными. Мужчина занес меч для очередного удара. Я поднырнула под его руку, попутно нанося удар локтем под ребра. Сработало. Убийца растерялся, а я пнула его под колени, заставив упасть. Меч выпал из его руки и откатился чуть вперед. Арчер хотел подобрать оружие, но тут же ощутил мой клинок между своих лопаток.

— Вы арестованы, — с мрачным удовлетворением произнесла я. Надо признать, фраза доставила просто неописуемое удовольствие. Дальше по переулку я увидела распластавшееся тело Каролины и не смогла удержать дрожь в голосе: — Медленно поднимайтесь, руки вверх.

Он начал вставать, выполняя требуемое. Затем Арчер выбросил правую руку назад и разжал кулак, бросив мне что-то в лицо. Порошок попал в глаза и нос, заставив зажмуриться. В носу тут же засвербело, а во рту поселился неприятный привкус. Но удара не было. Кое-как проморгавшись, я увидела, что Арчер убегает вглубь переулка. Пришлось тут же сорваться с места и погнаться за ним, с трудом различая предметы вокруг. Не знаю, что за дрянь он бросил мне в лицо, но видела теперь я все очень мутно. Кажется, Каролина слабо простонала, когда я пробегала мимо. Но внимание было приковано к размытой удаляющейся фигуре.

Арчер стремительно убегал, но я не оставляла надежд догнать его. По идее, сигнал уже должны были заметить, но наши все равно рядом пока не показались. А я не должна упустить этого ненормального. Мужчина слегка притормозил, давая мне приблизиться, а вскоре свернул за угол. Поиграть решил. Хорошо. Выскочив из переулка, я увидела, что Арчер отодрал приколоченные доски и прошмыгнул в дверной проем. Приняв предложенные правила, я последовала за ним.

Я знала это место, раньше здесь располагалась книжная лавка. Но совсем недавно владелец решил перебраться в помещение побольше. Если целостностью двери и окон бывшая лавка не могла похвастаться, то вот книжные полки остались на месте. Их очертания угадывались в темноте. Грянула очередная вспышка молнии, на мгновение осветив помещение. Тень мужчины виднелась на противоположной стене.

— Сдавайтесь, — громко сказала я, осторожно продвигаясь вдоль стеллажей с зажатым мечом. Было ужасно страшно, но отступать некуда. Но теперь небольшое преимущество на моей стороне — клинок владельца бельевой лавки так и остался лежать на камнях в переулке. — Все равно у вас не выйдет сбежать.

— И все же я попытаюсь, — раздался насмешливый голос. Очередная вспышка прорезала тьму. Я ругнулась про себя — мужчина куда-то переместился. Раскат грома заставил подскочить на месте, напугав почти до полусмерти.

— Зачем? Вас найдут, — передвинулась к краю полок и выглянула из-за угла. Чисто. Перешла в соседний ряд, стараясь ступать тише. Арчер молчал, не торопясь выдавать свое положение. А я пыталась прикинуть, смогут ли нас здесь найти. По идее, мы сейчас не очень далеко от места подачи сигнала. Пока приведут в чувство Уилсон, пока сообразят, что к чему… Нельзя дать маньяку скрыться. — Зачем вам все это?

— Чтобы сделать мир чище, — издевательски пропел Арчер.

Серьёзно? Он что, был знаком с матерью Хельгой из монастыря? Та хоть относительно мирными способами пользовалась. А здесь же… Откуда-то справа послышался скрип половиц. Я вся напряглась, готовая в любой момент атаковать. Но мужчина не торопился набрасываться, зато я слышала его хриплое дыхание. Кажется, вынужденная пробежка наградила его одышкой.

— Мир просто полон грязных шлюх. Таких, как ты и эта сучка-дознавательница.

Я чуть не поперхнулась от возмущения. Да я вообще невинна, словно цветок ромашки. По поводу Каролины, конечно, ничего утверждать не буду. Интересно, на основании чего это он сделал такие выводы? Лично бдел? Очередной ряд был пройден, снова вспышка молнии. Под новый раскат грома я юркнула в следующий проем.

— Моя мать тоже была шлюхой, — размеренно проговорил Арчер. И теперь я четко слышала его шаги. Кажется, теперь не я была кошкой на охоте, а он. — Родила меня от какого-то клиента. И вместо того, чтобы в приют сдать, таскала за собой. Все думала, богатей какой-нибудь разжалобится и женится. Да только кому нужна потаскуха?

Я молчала, сосредоточенно пробираясь вдоль полок. В висках отчаянно пульсировала кровь, а ладони были мокрыми от пота. Я очень боялась, что меч просто выскользнет из них и с грохотом обрушится на пол. На мгновение притормозив, сняла заплечные ножны и сжала их в правой руке. Когда-то давно, еще в мои первые дни пребывания в ордене, Трэв показал прием двойной атаки — сначала наносился удар мечом, а потом уже ножнами. У меня никогда не получалось выполнить этот элемент точно.

— Молчишь? — раздался голос Арчера практически над самым ухом. Я нервно заозиралась по сторонам, однако мужчины рядом не было. Зубы так и скрипнули, он забавлялся за мой счет. — Правильно. Я видел, как моя мать спала с этими. И все они приходили в восторг от ее красного белья. А твой хахаль оценил?

Демон. Неужели он выбирал жертв среди тех, кто покупал в его лавке красное бельё? Мой корсет, вещи в комнате Розалии, наверняка и Каролина тоже прикупила что-то такое. Если просмотреть описи имущества остальных жертв, то, скорее всего, будет это совпадение.

— В других городах тоже вы постарались? — выкрикнула я, перемещаясь в угол и замирая.

— А хочешь секрет, птичка? — злорадно поинтересовался мужчина. Не дождавшись ответа, он продолжил: — Моя мать сдохла, когда собиралась к очередному клиенту. Она попросила передать ей бритвенный нож, чтобы сделать ноги гладкими для очередного кобеля. И я передал ей. Думаю, она даже не поняла, что произошло.

Я чуть не вскрикнула, но кое-как смогла сдержаться. Но ножны все равно выскользнули из ослабевшей ладони, наделав жуткий грохот. А я в ужасе нырнула под один из прилавков. Сейчас было так страшно, что способность мыслить более или менее логически издевательски сделала мне ручкой и скрылась в неизвестном направлении. Сжавшись на деревянном полу, я превратилась в сплошной слух. И еще почему-то опять начало щипать глаза, хотя некоторое время назад последствия порошка меня не беспокоили. Я увидела ноги в сапогах, которые стояли совсем рядом. Арчер наклонился и подобрал ножны. Я закусила костяшку на правой руке, мысленно молясь всем подряд.

— А ты не расскажешь мне свой секрет? — пропел убийца, отшвыривая ножны. — Нехорошо получается, — продолжил он, отходя куда-то. — Я тебе рассказал свои тайны, твоя очередь.

Выглянув из-за прилавка, я увидела, что путь чист. Достаточно резво подхватилась и вновь переместилась к книжным полкам. Я хотела обрушить их, чтобы выиграть немного времени, и уже начала примеряться. Но очередная молния осветила помещение. И на стене проявились две тени — моя и Арчера.

— Поиграли и хватит, у меня еще долгая дорога впереди, — тень начала двигаться левее, ближе к моей. И тут он начал опрокидывать, поочередно толкая, книжные полки, которые рушились с жутким грохотом. Я еле успела добежать до конца ряда, но один стеллаж меня все-таки зацепил. Пришлось рыбкой выныривать, а потом я прокатилась по полу. По пути обронила меч и теперь вообще не могла сказать, где он. Звук удара металла о дерево удовлетворил Арчера, потому что он сказал: — Так-то лучше.

Теперь об открытом столкновении и речи не было. Бежать, хоть куда-нибудь. Я начала вставать, но рывок за капюшон вернул в обратное положение. Попыталась отцепить его, но тщетно. А мужчина теперь приближался ко мне, и в руке у него было что-то похожее на нож. Точно! Бритвенный нож. Путаясь в застежках, я выскочила из куртки, оставив ее болтаться на деревяшке. Схватила какой-то обломок и швырнула его в сторону Арчера. Попала, чем только раззадорила убийцу. Я вцепилась в еще одну деревяшку и начала отступать назад, планируя использовать ее в качестве блока.

Когда же ему надоест использовать свои магические штучки? Эта мысль так и билась в голове, пока я летела из окна. Он опять напустил дыма, подкрался ко мне и подло вышвырнул на улицу. Хорошо, что первый этаж и стекол не было. Я больно приложилась лопатками и затылком о камни, а во рту поселился противный привкус крови. Быстро встать не получилось, даже завопить не вышло, смогла издать только жалкий писк.

Он приближался ко мне, сжимая в руке бритвенный нож. Когда расстояние сократилось, я лягнула его чуть ниже пояса. Издав сдавленные звуки, Арчер согнулся и выронил оружие. Я вскочила и попыталась убежать. Попыталась. Потому что меня тут же пнули под коленку, и я упала обратно. Умудрилась перевернуться на спину и начала отползать назад. А мужчина опять шел ко мне. Подвывая от ужаса, я отодвигалась. Он продолжал приближаться, заставляя мысленно попрощаться с жизнью. И тут пальцы сомкнулись на деревянной рукоятке. Отчаянно я махнула рукой в сторону убийцы, заставив его отшатнуться. Это дало немного времени для того, чтобы кое-как подняться на ноги. И тут Арчер в очередной раз бросился на меня, вынуждая снова сделать выпад в его сторону.

О том, что попала, я поняла, когда на меня полилась кровь. Горячая и склизкая, которая залила все вокруг. Арчер захрипел и схватился руками за горло. Я ощутила, как его кровь залила мою одежду, заставив отшатнуться назад. Запах стал просто невыносимым. Убийца рухнул на колени и завалился на бок. Рефлекторно отдернулась назад еще больше, с ужасом вслушиваясь в хрипы. Отшвырнув нож, я смотрела то на свои залитые руки, то на умирающего мужчину. Казалось, что это тянется целую вечность. А потом бросилась к нему, чтобы попытаться залечить рану, но было поздно. Мужчина издал последний хрип, и взгляд навсегда остекленел.

Еще раз окинув взглядом тело, я перевела взгляд на свои руки. И почти сразу ощутила, как к горлу подкатил тягучий комок. Спотыкаясь, отбежала к сточной канаве и, согнувшись пополам, попрощалась с содержимым желудка. Руки и ноги начали трястись, а рвотные спазмы по-прежнему не прекращались. Вытерев рот ладонью, я поняла, что размазала по лицу кровь. И опять согнулась, готовая выплюнуть желудок.

— Пей, — вложил кто-то в мою руку открытую флягу.

Будь это яд, я бы все равно сейчас не смогла бы распознать его. Поднесла фляжку к губам, сделала приличный глоток и тут же выплюнула все. Язык обожгла горечь алкоголя.

— Пей, — настойчиво сказали справа, перехватывая мою руку и направляя флягу ко рту.

Пересилив себя, сделала новый глоток, ощутив, как горькая жидкость скользнула по пищеводу. Но скоро по нему разлилось достаточно приятное тепло. Еще три глотка я сделала самостоятельно без напоминания. В состоянии отупения протянула емкость обратно и увидела, что ее забирает Ларс Уэсли. Кажется, алкоголь сделал свое дело, на пустой желудок я почти сразу опьянела. И сейчас сидела прямо около сточной канавы, абсолютно ничего не соображая. Как-то отстраненно я заметила, что Уэсли вылил себе на руку жидкость, кажется, это был коньяк. Потом он провел по моему лицу, умывая, и начал лить алкоголь на ладони, стараясь очистить от крови.

Ларс поставил меня на ноги и накинул на плечи свою куртку, а я стояла, судорожно вцепившись в его ладонь. Бросив взгляд назад, увидела отчаянно ругающуюся Каролину, которая была вполне целой. И еще дознавателей, которые стояли вокруг Арчера. Арчера. Тело опять скрутили спазмы, однако тошноту как-то удалось побороть. Еще два глотка из фляги были сделаны беспрекословно. И в голове поселилось прочное ощущение накинутого одеяла.

— Тед, — приглушенно позвал двоюродного брата вещевик. — Мы здесь не нужны пока.

Грин подошел к нам и окинул меня обеспокоенным взглядом. Я пьяно посмотрела на него и попыталась усмехнуться, чем вызвала тревожный вздох. Дорога до дворца прошла мимо меня. В захмелевшем сознании отпечаталась только мозолистая рука Уэсли, за которую я хваталась, словно утопающий за соломинку.

Дождь все-таки пошел.

Глава сороковая, об угрызениях совести

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком и тупо уставившись в пустоту перед собой. Сапоги валялись где-то под стулом, туда же отправилась грязная одежда. Вернувшись в комнату, я долго отмывалась, но все равно казалось, что на ладонях остались следы крови. В срочном порядке было организовано небольшое собрание, на котором основному очевидцу разрешили не присутствовать. Так что я в одиночестве сжалась в комок у себя в комнате. По стеклу били крупные капли дождя, а раскаты грома заставляли вздрагивать и нервно вытирать ладони о штаны. Пока я находилась в ванной, ко мне забегал Локс и оставил лекарств на тумбочке, до которых я пока так и не добралась. Не было сил даже просто пошевелиться, а о том, чтобы выпить что-то, и речи не шло. Больше всего хотелось провалиться в забытье, но стоило закрыть глаза, как тут же возникал образ умирающего Арчера. И я продолжала лежать, чувствуя, как остатки хмеля постепенно сходят на нет. Легкий стук в дверь заставил сбросить оцепенение.

— Войдите.

— Не ложилась ещё? — в комнату зашёл Ричард, который держал на весу правую ладонь. — Я тут дверью пальцы прищемил, разогнуть теперь не могу. Посмотри, пожалуйста.

Я взмахнула рукой, подзывая парня к себе, а сама в это время села и свесила ноги с кровати. Очередной раскат грома заставил нервно дернуться и посмотреть в сторону окна. То, что Дик уже рядом, я поняла только по тому, как примялся матрас. А само приближение Форса прошло мимо. Взяв его теплую руку в свои ладони, я как-то отстраненно начала осмотр.

— Ничего серьезного, просто небольшой ушиб, — мой собственный бесцветный голос донесся как будто сквозь одеяло, а Дика заставил вздрогнуть.

— У тебя такие руки холодные, — встревоженным голосом произнес он. — Ты в порядке?

Я не ответила, полностью погрузившись в процесс исцеления. Некоторое время в комнате были слышны только звуки бушевавшей на улице грозы.

— Вэл? — тревога в голосе Ричарда продолжала нарастать, а я осознала, что давно закончила лечить руку, но все равно сжимала ее в своих мелко трясущихся ладонях.

Медленно я подняла голову и посмотрела прямо в пронзительные голубые глаза. Что-то в моем лице заставило его зрачки слегка расшириться. Поддавшись какому-то внезапному порыву, я обняла Дика и начала беззвучно плакать, уткнувшись носом ему в грудь. Сейчас я больше всего боялась, что он оттолкнет меня, тогда придется остаться наедине со своими мыслями. Но вместо этого Ричард крепко прижал меня к себе, одной рукой неловко гладя то встрепанные волосы, то вздрагивающие от душащих рыданий плечи.

— Что? Болит что-то? Или испугалась сильно? Успокойся, девочка моя хорошая, сейчас всё прошло. Тебя никто не обидит, мы здесь рядом. Я рядом, — немного бессвязно пробормотал Дик, продолжая перебирать мои спутанные кудряшки.

Он еще что-то говорил, но слова невозможно было разобрать. Голос иногда понижался до шёпота, но объятия были надёжными и крепкими. А я продолжала плакать, трясясь всем телом. Не выдержав, сорвалась на приглушённый всхлип, который заставил Дика прижать меня еще крепче. Я чувствовала, как сильно бьётся его сердце, а в неразборчивом шёпоте четко улавливались такие интонации, которые были неожиданными, — искренняя теплота и забота. Несмотря на все наши перепалки и взаимные подколки, на нашу кровную вражду, Ричард по-настоящему беспокоился обо мне. И это заставило ещё сильнее начать поливать слезами рубашку бедного Форса. Он хоть и не был в восторге от внезапного омовения, все же не делал попыток отцепить меня от себя. Наоборот, Ричард с такой силой сжал руки, что стало труднее дышать.

— Дик, я его убила, — наконец смогла выдавить я.

— Вот в чём дело, — протянул мой утешитель. — Глупенькая, не вини себя. Ты защищалась, к тому же он был мерзавцем.

Я отстранилась от Дика и пристально заглянула ему в лицо.

— Он был человеком. А я, я… — голос снова предательски сорвался на всхлип.

— Послушай меня, — он взял мое лицо в свои ладони и стер подушечками больших пальцев слезы, стекавшие по щекам. — Этот урод не заслуживает того, чтобы из-за него плакали, тем более ты. Ты ему вообще одолжение сделала. Знаешь, что с такими в тюрьме делают? А на рудниках? Вот-вот.

— Просто… Я даже не колебалась, когда замахивалась, я какой-то монстр.

— Хватит ерунду говорить, — сердито произнес Дик. — Если кто и был монстром, так это Арчер. Ну вот, опять плачешь, что же мне с тобой делать? — на удивление нежно спросил он.

Форс выудил из кармана штанов неестественно большой платок и приложил его к моему носу.

— Сморкайся. Ну, не слышу, громче. Вот и умница. Нет, себе оставь, — отказался Ричард от протянутого платка. — Знаешь, только не говори никому, что я это тебе сказал. Нам бы и за десять лет не удалось бы найти в команду кого-то лучше, чем ты.

— Форс, ты ли это? — прогундосила я из-за платка, который вновь подвергся истязаниям. Но эта фраза Дика заставила сердце екнуть.

— Сам в шоке. Но я серьезен как никогда — ты гораздо сильнее, чем кажешься. И чем ты сама думаешь. У нас на заданиях ещё не раз будут возникать такие ситуации, это оборотная сторона медали. Только выглядит всё красиво — благородные цели, мир в королевстве, а на деле — много чернухи. И все в ордене убивали, ради самозащиты в основном, но факт остается фактом. Вспомни хотя бы тот момент, когда твоя лжесвадьба была. Помнишь же, чем дело кончилось.

— И ты тоже? — удрученно шмыгнула я носом, откладывая мокрый платок в сторону.

— И я, и Лекс, даже Эван. Эван, кстати, сильнее всех переживал, но с ним проще было — выпили да по девочкам пошли. Как говорится, приятное с полезным совместили, — лицо Ричарда приобрело мечтательное выражение.

— Эй, — пихнула я его локтем в бок, — ты вообще-то меня утешаешь, так что рассказы о твоих похождениях не совсем то, что нужно.

— Вот, уже улыбаешься.

— Тебе лишь бы шутить, — попыталась я легонько стукнуть его костяшками пальцев по лбу, но руку проворно перехватили.

— А ты сумасшедшая, — фыркнул Ричард, продолжая сжимать мою ладонь.

— Вот как? — посмотрела я на него, слегка прищурив глаза и вытирая свободной рукой следы слез. Весь этот наш разговор как-то успокаивал и оттеснял посторонние мысли.

— А какая нормальная девушка добровольно будет разъезжать по стране и рубить нечисть направо и налево, а еще попутно раскрывать заговоры? Но, вынужден признать, я восхищаюсь вами, леди Прайд, — Дик шутливо изобразил поклон и поцеловал мою руку.

— И кто из нас сумасшедший? — почему-то я произнесла эту фразу шепотом.

— Может, оба?

Некоторое время мы сидели и смотрели друг на друга, не пытаясь отвести взгляд или начать ненужный разговор. Я с удивлением заметила, что сердце начало стучать все быстрее и быстрее. Тревоги улетели куда-то далеко-далеко, мир сузился до размеров одной комнаты, а потом и вовсе сосредоточился на сидящем рядом человеке. Затуманенное сознание отметило тот факт, что мы непроизвольно тянулись навстречу друг другу…

Раздавшийся раскат грома помог сбросить нахлынувшее оцепенение. Я резко выдернула свои пальцы из ладони Форса, а он сам вскочил с кровати и переместился к двери.

— Я вспомнил, мне еще к Лексу зайти надо, — Дик попытался найти дверную ручку, но удалось это ему только с третьего раза.

— Да-да. А я вообще спать хочу, — я старалась смотреть куда угодно, только не в его сторону.

— Вот и чудненько.

Дверь за Форсом закрылась, и я снова осталась в одиночестве. Подойдя к окну, отодвинула занавеску и прислонилась лбом к холодному стеклу. Похоже, я действительно сошла с ума.

* * *

Утро не принесло с собой ничего хорошего — угрызения совести отступали очень медленно, настроение было на редкость мрачным, а вскочивший красный прыщ на носу только усугубил ситуацию. Хорошо, что этой ночью я спала без кошмаров, приняв на ночь убойную дозу успокоительных капель, а то сейчас бы вообще напоминала недавно укокошенного Арчера.

Зеркало безжалостно отразило мою бледную физиономию с залегшими под припухшими глазами тенями. Волосы после сна и вовсе напоминали развороченный стог. Расческа предательски запуталась и напрочь отказалась работать по своему прямому назначению. Безуспешно подергав ее пару раз, я плюнула на это дело и оставила ее болтаться где-то сзади, не распутаю — так выстригу.

Спрятав лицо в ладонях, я прокручивала в голове прошедшие события. Я — убийца. Сердце неприятно кольнуло от этих мыслей, а на глаза опять начали наворачиваться слезы. Если физически я все-таки оказалась готова дать отпор, спасибо тренировкам, то морально — нет. Разница между усекновением вурдалака и живого человека — колоссальна. Вступая в орден, я знала, на что иду, но где-то в глубине души надеялась, что до убийства людей дело не дойдет. Дошло. Убеждения Форса, конечно, успокоили меня, но червячок сомнений все равно остался.

Ричард Форс. Надо же было ему зайти ко мне в комнату! Как же вовремя гром прозвучал, иначе… Представив картину, которая могла бы произойти, я слегка смутилась и начала яростно дергать висевшую расческу. Этого только не хватало — увлечься кровником, да меня отец за такие дела лично в могилку уложит! От этих мыслей по телу прокатилось какая-то щемящая боль. Пробежав практически от макушки до пяток, она прочно обосновалась в районе сердца.

Я тряхнула головой, отгоняя от себя ненужные мысли, и расческа вылетела из волос, закатившись куда-то под кровать. Как вести себя теперь с Диком — я вообще не представляла. Эх, Веронику бы сейчас сюда, она бы мне точно совет смогла дать. Она-то уж не допустила бы подобной ситуации, а если и допустила, то выкрутилась как-нибудь. Нет, такое произошло только потому, что я не до конца протрезвела. И была стрессовая ситуация. Иначе мне бы и в голову такое не пришло, правда?

Грязная одежда всё ещё лежала под стулом, при взгляде на неё к горлу опять подкатил липкий комок. Нервно сглотнув, я подошла к смятым вещам и брезгливо скомкала их, а затем швырнула в камин. Потом переместилась к комоду и сделала пару глотков успокоительного прямо из флакончика. Надо было развести настойку в воде, но вряд ли бы мне сейчас помогла слабая концентрация. Лекарство подействовало достаточно быстро, уже через несколько минут по телу разлилось чувство расслабления. И в голове все словно разложилось по полочкам. Появилось спокойствие, неестественное, но спокойствие.

Видеть никого не было никакого желания, но и отсиживаться целый день в комнате тоже нельзя. Сделав еще несколько глотков настойки, я вышла в коридор и не спеша направилась в сторону лестниц. В висках теперь почему-то ломило, а тело слушалось немного заторможенно. Если меня кто-то и окликал, то я не отвечала, направляясь куда-то. Куда — я сама не знала. Голода не ощущалось, на улицу тоже идти не хотелось: во-первых, там было еще мокро от ночной грозы, во-вторых, дождь мог снова начаться в любую минуту. Сама погода словно издевалась, нагоняя еще большую тоску и тревогу. Немного потаращившись на затянутое тучами небо, я сделала зарубку на память — выпить еще лекарств, когда вернусь в комнату.

Незаметно для самой себя пришла к лазарету и, немного поколебавшись, толкнула тяжелую дверь. В нос ударил привычный запах лекарств. Медленно прошла в кабинет Локса, по пути заглянув к Розалии. Но девушку я не застала, наверное, она все-таки ушла гулять. Хотя, по такой-то погоде… Кажется, Риган опять засиделся допоздна над своей диссертацией: на столе стояли грязные чашки, а на тарелочке сиротливо лежал обкусанный местами бутерброд. Не знаю, зачем я вообще к нему пришла, что хотела, но почему-то решила дождаться лекаря.

Присев на свободный стул, я принялась смотреть прямо перед собой, стараясь ни о чем не думать. И не моргать. Стоило прикрыть глаза, как подсознание тут же рисовало образ залитого кровью Арчера. Тишину нарушало только звяканье кулона, который я в очередной раз начала теребить. Я ведь защищалась, у меня не было выбора. Почему мне тогда так плохо? Я не хотела, честно. Пришлось укусить себя за костяшку пальца, чтобы не всхлипнуть. А потом я решительно встала и начала искать лекарства. Пальцы тряслись, из-за этого перебираемые пузыречки перезвякивались. Не стоило пить успокоительное в таких количествах, но иначе я просто не могла.

— Риган, а ты не… — дверь открылась, и в комнатушку зашел Ричард. Увидев меня, он попятился назад и почти сразу налетел на Эвана. А я выронила склянку с лекарством, которая каким-то чудом не разбилась, и сразу же отвела взгляд. Щеки предательски вспыхнули, заставив поскорее занавеситься волосами.

— Вэл! — воскликнул Эван, обходя брата и подходя ко мне. — Ты как? Температуры нет? А то щеки горячие, — озабоченно поинтересовался он, дотрагиваясь до моего лица. Я покачала головой. Но Эван, кажется, сразу заподозрил неладное, потому что тревожно глянул на меня и продолжил тараторить: — О, да в тебя красавчик какой-то влюбился.

Дик, который продолжал стоять около двери, закашлялся и начал смотреть на брата, как на ненормального.

— Что за бред ты несешь, мелкий?

— Примета, — покосился на старшего Эван. — Смотри, прыщик на носу. Значит, влюбился кто-то. На кончике — кто-то красивый. Вы не знали этого?

Мы с Ричардом судорожно помотали головами, а потом он и вовсе начал что-то преувеличенно бодро и громко рассказывать. Я с нарочитым шумом переставляла скляночки, но из обрывков фраз поняла, что вернулась команда Грея. Ясновидящий пару раз хотел встрять в поток речи старшего брата, но куда там. Незаметно вошедший лекарь некоторое время удивленно смотрел на собравшуюся здесь компанию и деликатно прокашлялся, привлекая внимание. Так и не поняв, зачем Форсы сюда пришли, Локс вытолкал их за дверь и с ходу вцепился в меня.

Внеплановый осмотр был совершен со всей тщательностью и скрупулезностью. Сколько всего пришлось наслушаться от мужчины: он практически сразу определил, что я влила в себя непозволительно много успокоительного. Впрочем, ему и особых усилий прилагать не пришлось — действие лекарств стало проявляться сильнее, затормозив мою реакцию. Даже сейчас я продолжала слушать, как господин Риган отчитывает меня, и отстраненно поддакивала его словам.

— Я все прекрасно понимаю, — медленно проговорила я, чувствуя, как наваливается слабость. — Но и ты меня пойми, не могу я по-другому сейчас, не могу.

— Давай-ка тебя на пару деньков в лазарете разместим? — предложил лекарь. — Отдохнешь, отоспишься.

— Это все я могу делать и у себя в комнате, — слегка улыбнулась я. — Тем более, тут я просто с ума сойду. Так хоть отвлекаться буду.

— Смотри у меня, — пригрозил он, встав и начав искать что-то на полках. Достаточно быстро Локс извлек небольшой мешочек и протянул мне. Под тканью я смогла ощутить какие-то засушенные травы. — Заваривай и пей на ночь в течение десяти дней. Только по одной чашке.

— Ромашка, мелисса, пажитник, зверобой, — уверенно перечислила я, сунув нос в мешочек. Пахло еще чем-то очень похожим на анис, но это был не он. — Что там еще?

— Ты смотри, навык не пропьешь, — прокомментировал перечисление Риган, протирая очки. — Ты не назвала оржеточник. Про него только в некоторых учебниках пишут, вот ты не слышала о таком. Если кратко — то ты будешь спать без снов после сбора этого.

— А если выпить больше?

— Не проснешься.

Я сильнее сжала в руках котомочку. Такое в мои планы все-таки не входило.

* * *

Следующие пять дней слились в один бесконечный поток. Суета, связанная с делом Арчера, поглотила всех вокруг, а вести о личности «алийского палача» произвели невероятный фурор. Госпожа Свит была вынуждена срочно сменить вывеску, а также нанять больше мастериц — продажи взлетели просто до небес. Местным кумушкам так и хотелось выведать подробности у женщины, которая на деле и знать ничего не знала. Единственная теперь владелица бельевой лавки скрывалась от них в управе дознавателей, не по своей воле, разумеется. Но допрашивали госпожу Свит долго, муторно и монотонно, тщательно все фиксируя. С ее слов выходило, что покойный Арчер никогда не проявлял излишней агрессии. Наоборот, он был весьма общительным, всегда старался сделать все для процветания лавки. Иногда даже покупки лично доставлял покупательницам. Правда, выяснилось, что доставлял лично он только те коробки, в которых было красное белье, таким образом узнавая, где живут будущие жертвы. А еще всплыл один интересный факт: пока Каролина Уилсон была в управе, Арчер принес к ней домой коробку из лавки. Ему услужливо сообщили, что с хозяйкой он встретиться не сможет, поскольку она будет в ночном карауле, так что дома объявится только утром. Думаю, и так понятно, на кого той ночью решил поохотиться убийца.

С сэра Ливертайна, разумеется, тут же сняли все обвинения, и он вернулся к себе домой. Он, кстати, даже не справился о здоровье Розалии, да и вообще постарался покинуть город. По слухам, направился к жене, которая со дня на день должна была разрешиться от бремени. Впрочем, госпожа Мейсон не сильно переживала по этому поводу. И я подозревала, что она давно для себя уже решила, что пора заканчивать их роман. Сегодня девушка покинула дворец и сообщила мне, что решила переехать в другое место. И помогать с переездом ей будет Ларс Уэсли…

Я эти дни тоже почти безвылазно провела в управе, снова и снова описывая прошедшие события. И все это сказалось на запасах успокоительного, которые я почти полностью прикончила. Каждый раз получая очередное напоминание об убийстве, приходилось прибегать к помощи лекарств, чтобы заглушить эмоции. Точную дозировку я соблюдала только со сбором лекаря, за который каждое утро мысленно благодарила Локса. Кошмаров не было, как и мирных снов. Я просто проваливалась в забытье, просыпаясь утром с идеально пустой головой. Эван всячески старался меня расторомошить, заманивая в архивы, но не хотелось связываться ни с чем, хоть как-то связанным со смертью. Ничего не хотелось.

Но был в моем заторможенном состоянии один плюс — абсолютное спокойствие. Не появлялось таких моментов, когда хотелось закатить истерику и разрыдаться. Однако внутри прочно поселилась необъяснимая пустота, иногда я могла настолько задуматься, что не всегда слышала, как ко мне кто-то обращался. Если своих жертв Арчер выпотрошил физически, то со мной он это проделал морально. Вот и сейчас я так сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу почувствовала, как Лекс дернул меня за рукав, привлекая внимание. Слегка вздрогнув, я повернула голову в сторону мага и столкнулась с его обеспокоенным взглядом. В последние дни Винтер вообще пытался носиться со мной как курица с яйцом, даже не стал подкалывать по поводу очередного письма Уоррена.

— Почти закончили, — одними губами произнес колдун, указав на стол.

Очередное собрание, на котором орден теперь уже присутствовал в полном составе, действительно подходило к концу. И все, о чем на нем говорилось, я добросовестно прослушала. Впрочем, ни одного замечания не сделали, хотя фигура с пустым взглядом должна по меньшей мере раздражать. Отчет по этому делу, кстати, посадили писать не меня, решив, что хватит и того, что по мою душу слетелись дознаватели.

— А теперь, — сказал Рейн и выудил откуда-то приличную такую бутылку с вином, — предлагаю выпить за избавление Алии от маньяка!

Предложение было встречено с должным одобрительным гулом, и очень быстро вином заполнили бокалы. Оливер потянулся к центру и начал расставлять их перед нами. В какой-то момент метаморф неловко задел один, бокал опрокинулся, и по столешнице потекло красное вино. Красное, словно сама кровь. Некоторое время я с ужасом наблюдала, как жидкость медленно скользила в мою сторону. До ушей доносились приглушенные разговоры, кажется, искали, чем бы протереть стол.

Красное. Кровь. Красное. Кровь. Кровь. Кровь…

К горлу подкатил тягучий комок, я резко встала, опрокинув стул, и под недоуменные взгляды мужчин бросилась к двери. Отчаянно прижимая ладонь к губам, я пыталась добраться до уборной. В конце концов, когда сил бороться с тошнотой просто не осталось, распахнула окно и, опасно свесившись, распрощалась с ужином. В сознании промелькнула мысль, что под окнами кто-то может находиться, однако гневных воплей не последовало.

Кое-как вернув себе вертикальное положение, я прислонилась к стене, а затем и вовсе съехала по ней на пол, вытирая рот мантией. Перед глазами прыгали черные точки, а тело тряслось, словно от лихорадки. Надо было встать и добраться до комнаты, но казалось невозможным просто пошевелиться. Вместо того чтобы устроить из-за пережитого шока хозяйке истерику, мой организм решил показать свое недовольство стрессом таким вот образом. Отчасти я сама была виновата, поскольку всячески старалась заглушить эмоции лекарствами.

Перед глазами прочно обосновалась темнота, поэтому пришлось прикрыть веки. Я медленно заваливалась на бок, но ничего не могла с этим поделать, так было плохо. Так еще и собрание было проведено поздно, так что даже слуг поблизости не оказалось. Неожиданно я почувствовала, что кто-то подхватил меня на руки и, бережно прижав к себе, куда-то понес. До носа долетел приятный аромат свежести и пряностей, заставив шевельнуться в голове какое-то воспоминание. Но мозг упорно отказывался работать, поэтому я так и не вспомнила, почему этот запах показался важной деталью.

Человек, несший меня, остановился. Я приоткрыла глаза и увидела, что это Дик, с которым мы эти дни старательно избегали друг друга. Словами не описать, как я была ему сейчас благодарна, опять он оказался рядом в минуту моей слабости. Причиной заминки послужила борьба с дверью в комнату, но Ричард все-таки смог одержать верх. Когда он вошел, я слабо хлопнула в ладоши, зажигая свет; не хватало только упасть в темноте, споткнувшись обо что-нибудь.

— Очнулась? — участливо поинтересовался Форс.

Рассказывать о том, что я все это время была в сознании, было бы долго, поэтому ограничилась утвердительным кивком. Тем времен Дик донес меня до постели и мягко посадил на нее, а затем отошел. Как я поняла по звуку льющейся воды, парень переместился к письменному столу, где стоял кувшин. Я в это время с закрытыми глазами пыталась расстегнуть застежку на форменной мантии. Неравная борьба продолжалась какое-то время, но я все-таки победила. Что-то холодное и мокрое дотронулось до щеки, заставив вздрогнуть. Я открыла глаза и, сфокусировав взгляд, увидела, что это Дик протирал мое лицо влажным полотенцем.

— В комоде аптечка, принеси, пожалуйста, — еле слышно прошелестела я.

— Может, не надо? Ты очень много лекарств пила за эти дни. Водички попей и спать ложись, — он присел рядом со мной и протянул стакан. Во рту была неприятная горечь от желчи, хотелось прополоскать его. Кинув жалобный взгляд в сторону ванной комнаты и прикинув расстояние, я поняла, что преодолеть его просто не в состоянии. Но Ричард правильно все расценил и, оставив стакан на тумбочке, решительно сказал: — Посиди-ка.

Вцепившись в краешек кровати, я отстраненно наблюдала, как Дик развил бурную деятельность: быстро поставил стул прямо передо мной, схватил запачканную мантию и забрал с собой в ванную, там он еще некоторое время покопошился, а потом принес тазик с водой. Установив его на поверхности, Ричард приглашающим жестом указал на емкость, предлагая умыться. Дрожащими руками я зачерпнула воды и с наслаждением умылась, как бы сгоняя с себя противные ощущения. Ледяная вода и слегка взбодрила, и вызвала новый приступ озноба, но стекающие вниз по шее капли нисколько не раздражали. Прополоскав предварительно рот, я принялась пить из стакана, ощущая, как прохладная жидкость остужает пищевод.

— Кстати, я полотенце не в стакане намочил, — уточнил Дик, уже успевший оттащить таз обратно и вернуться. Я от неожиданности хлюпнула и едва не подавилась.

— Мне как-то в голову не пришло, что ты мог сначала намочить полотенце, а потом этой же водой напоить меня, — честно призналась я, протянув стакан Ричарду.

Пока он относил посуду на место, я наклонилась, чтобы расшнуровать сапоги. Это был очень опрометчивый поступок: я едва не кувырнулась с кровати, но меня оперативно поймал Форс. Убедившись, что кровница зафиксировалась в сидячем положении, он помог избавиться от обуви. Кое-как я легла на заправленную постель и свернулась калачиком, пытаясь дотянуться до краешка покрывала. Но очень скоро необходимость в этом отпала, Дик накрыл меня шерстяным одеялом, которое, видимо, взял с кресла. Я поняла, что сейчас он уйдет, а этого сейчас очень не хотелось. Моя рука машинально вцепилась в его пальцы.

— Не уходи, — помимо воли сорвалось с губ. — Побудь со мной, пока я не засну. Пожалуйста.

Выражение лица Дика поменялось с удивленного на понимающее.

— Конечно, — ласково сказал он, начиная передвигать кресло к кровати. Усевшись, Дик шутливо предложил: — Рассказать тебе сказочку, Прайд?

Я слегка подняла голову и столкнулась с его взглядом, в котором не было ни капли иронии. Дик действительно собрался потчевать меня историями? Я невольно улыбнулась ему, а затем вновь опустила голову на подушку.

— Молчание — знак согласия, — подытожил Ричард. — Жила-была на свете одна маленькая девочка, которая очень любила сидеть на дереве и наблюдать за происходящим. Шли годы, девочка росла и превратилась в красивую девушку, но страсть к наблюдениям у нее так и не прошла, а наоборот, только усилилась. В один из летних вечеров девушка сидела на ветке и слушала пение птиц. Внезапно она увидела, как рядом остановились три прекрасных принца, которые были братьями. Они о чем-то оживленно спорили, но девушка никак не могла понять, о чем…

Голос Дика обволакивал и медленно убаюкивал, я начинала проваливаться в сон. Смысл сказки долетал до меня обрывочно. Кажется, девушка познакомилась с братьями-принцами, а потом даже влюбилась в среднего брата. Окончание истории так и вовсе прошло мимо, потому что сон окончательно прибрал меня к своим рукам. И последней мыслью было то, что я так и не поблагодарила своего заботливого кровника.

Глава сорок первая, в которой так и не происходит становление на путь истинный

— Что думаете? — спросила я у Кристины и Вероники, выходя из-за ширмы и поправляя платье.

В нашем родовом поместье я уже находилась чуть меньше месяца: меня отправили в вынужденный отпуск и добровольно-принудительно сослали домой. Не скажу, что упиралась руками и ногами за дверные косяки и орала, что никуда не поеду. Наоборот, вещи были собраны в максимально короткие сроки, а Лексу, который осуществлял телепортацию, я и дообедать не дала. Правильно говорят, что дома и стены лечат: от состояния, вызванного убийством Арчера, практически не осталось следа. Во всяком случае, в кошмарных снах он ко мне не являлся, а из успокоительного я пила только чай с ромашкой.

Папа очень обрадовался негаданно-нежданно свалившейся дочери, причем, в прямом смысле свалившейся. Лекс что-то напутал с векторами, и нас выкинуло прямо в гостиной, хотя целился Винтер изначально на территорию за забором, где произошла наша вторая встреча. Александр пару дней погостил, а потом вновь отправился в столицу, пообещав забрать меня в середине червеня[23]. И я искренне надеялась, что на этот раз приземлился он туда, куда нужно.

— Больше похоже на свадебное платье, — восхищенно цокнула языком Вероника.

— Вот и мне так кажется, — обеспокоенно посмотрела я на подруг, которые терпеливо сидели в креслах.

Платье было кремового, почти белого цвета, из-за чего навевало мысли об одном мероприятии, название которого начиналось на букву «С». Длинные рукава представляли собой тончайшее кружево, которому так и хотелось прикасаться. Такие же кружева находились на лифе, а вот пышная юбка, шуршащая при каждом шаге, радовала глаз мелким жемчугом. Вот только с размером сэр Уоррен, который и подарил это платье, немного не угадал — после недавних событий я еще больше отощала, как выразился бы Крис. Мой девятнадцатый день рождения отмечали семь дней назад, собственно, по этому поводу и сделали такой дорогой подарок. Просто так я бы его не приняла, а так было неловко отказываться. Собственно, сэр Дерек гостил в особняке до нашего с Лексом внезапного нашествия, об этом я знала из писем. Правда, отправляясь домой, я и предположить не могла, что Уоррен еще будет в поместье. Он и послужил причиной, по которой Винтер не стал надолго задерживаться — маг не нравился владельцу мастерских еще с первой встречи, когда тот вернул меня от некроманта. Несмотря на то, что сэр Уоррен старательно надевал маску светской вежливости при виде Лекса, было видно, что маг у него едва ли не поперек горла встал. Сам Александр тоже не светился от восторга от общения с Уорреном и особо не утруждал себя излишней манерностью в его компании. Скорее он просто старался сократить свое с ним общение до минимума, понимая, что я бы не хотела конфликта. К слову, если бы не мое внезапное появление, что Уорреном бы в поместье и не пахло. Но папа любезно предложил ему погостить подольше и, думаю понятно, что приглашение приняли.

— Но вкус у него определённо есть.

— Думаю, госпожа Кроули права, то есть Вероника, — торопливо поправилась Кристина, столкнувшись с немного обиженным взглядом подруги. Ей, как и мне, не нравились излишние формальности. И если от остальных слуг она еще терпела «вы», то от почти ровесницы категорически отказывалась выслушивать подобное обращение.

— И всё-таки оно слишком, ну, такое, — сделала я неопределённый жест рукой, призванный описать отношение к подарку.

Еще некоторое время покрутившись перед подругами, я убрала платье обратно в коробку и переоделась в более привычную домашнюю одежду. Собственно, мы увлеченно копались в подарках, которые я так и не удосужилась полностью разобрать. Большинство приглашенных были папиными знакомыми, и почему-то почти все они считали, что я лохматая — расчесок и гребней надарили просто уйму. Кое-кто перепутал «девятнадцать» и «девять», потому что иначе объяснить несколько кукол мы не смогли. Куклы, кстати, оказались очень красивыми, а наряды у них были такие, которые и не стыдно надеть королеве. В общем, игрушки заняли почетное место на камине и туалетном столике. Еще изрядно пополнилась шкатулка с драгоценностями, но я вряд ли решу что-то забрать с собой.

За чаем и шоколадом, а также веселым потрошением свертков время летело незаметно, и в комнате то и дело звенел смех. И я ощущала то спокойствие, которого давно не было. Сейчас казалось, что проблемы легко решаются, стоит только прибежать к папе и забраться к нему на колени. Впрочем, я так и поступила в первый день дома. Рассказала, разумеется, не все, иначе появилась бы у отца седина. А я снова испытала то ощущение из детства — когда засыпаешь на руках папы, а просыпаешься уже в своей кровати. Сколько бы я ни пыталась корчить из себя сильную и независимую, все равно оставалась глупым и напуганным ребенком, которому так нужно надежное плечо рядом.

— Вэ-э-эл, — хитро прищурившись, протянула Вероника. — А у вас там в ордене ведь одни мужчины, да?

Я осторожно кивнула, подозревая, куда сейчас начнет клонить подруга. Кристина, кстати, до этой фразы собиравшаяся уходить, чтобы помочь матери, села обратно и с интересом прислушалась. Да, моя служба вызывала нешуточный интерес, а еще больший интерес вызывали товарищи.

— И все красавчики? — уточнила подруга, накручивая на палец длинные светлые пряди. Дождавшись робкого «Ну да», она радостно выпалила: — Ну а кто самый-самый-то?

— Да они все ничего, — пробормотала я, перемещаясь к столику и принимаясь расчесывать волосы, чтобы скрыть охватившее смущение. Потому что в голове настойчиво крутился один нахальный образ, который я всячески старалась прогнать. — Уилл Темпл. Но он, во-первых, женат, а во-вторых — ровесник сэра Уоррена. А так — замечательный человек, его жене очень повезло.

— Разница в возрасте, это не так уж и страшно, — резонно отметила Кристина, заплетая рыжую косу.

— Полностью поддерживаю, — поддакнула Вероника.

— Нет, ещё подругами называются, — возмутилась я, скрещивая руки на груди.

Девушки хитро переглянулись, а потом поспешили ретироваться: Вероника засобиралась домой, а Кристина все-таки направилась на кухню. Проводив взглядом коляску, которая направилась к поместью Кроули, я вздохнула и пошла обратно к дому, стараясь ни о чем не думать.

* * *

Сегодня ночью я на себе проверила простую истину: каждый звук под покровом темноты усиливается почти в три раза. А если уронить на пол подсвечник, то диапазон и вовсе возрастает до небывалых размеров. Тихо выругавшись, я подобрала железку и пригрозила кулаком доспехам. Готова последние деньги поставить, что раньше эти груды металла тут не стояли. Они-то и напугали меня, когда я миновала очередной поворот, хорошо, что хотя бы визжать не стала. Притаившись, подождала, пока в коридорах появятся распаниковавшиеся слуги во главе с суровым главой клана, однако дом продолжал спать. Сунув подсвечник в одну из ниш, я продолжила пробираться в сторону кабинета отца.

На улице в очередной раз разбушевалась непогода, так что периодически вспыхивавшие молнии позволяли ориентироваться. Правда я совершенно не представляла, что говорить, если натолкнусь на кого-нибудь. Вряд ли резко выдуманный приступ лунатизма прозвучит достаточно убедительно. Подойдя к дубовой двери кабинета, я убедилась, что свет в нем не горит, и аккуратно проскользнула внутрь. Сейчас было два часа ночи, и все должны спать. Но не следовало исключать вероятности наткнуться на какого-нибудь полуночника. Можно, конечно, попросить Кристину постоять в почетном карауле, но не хотелось еще и ее вмешивать во все это.

В отрытое окно влетел ветер, запахло сыростью, и я невольно передёрнула плечами. Документы, которые мне были нужны, хранились в секретере, стоявшем прямо рядом с окном. Сколько себя помнила, его всегда запирали на ключ, и я часто пыталась вскрыть замочек с помощью подручных средств. Обычно попадалась, получала втык и на некоторое время оставляла попытки. Теперь же все было иначе: в один из дней я опять задремала у папы в кабинете, а на мгновение приоткрыв глаза, увидела, как отец запирает секретер, а ключ убирает куда-то слева от мебели. Потом я позорно провалилась в сон и проснулась уже у себя в комнате.

И вот я твердо была намерена обшарить каждый сантиметр слева от секретера и найти тайник. Первым делом нажала на все подозрительные выемки и впадинки на мебели, но оный упорно не желал открываться. Видимо, по той простой причине, что его там не было. В темноте поиск значительно затруднялся, но свет я не зажигала, опасаясь привлечения внимания. Дальше наступил черед стены. Низ, примерно метр в высоту, представлял собой деревянные панели, а верх до потолка был задрапирован тканью. На панели я тоже понажимала, кое-где постучала, но они не спешили отодвигаться. Ножки секретера, пол около него, под ним — все тщательно осмотрела. И ничего. Вообще. Озадаченно почесав макушку, я вернулась к диванчику и прилегла на него, чтобы под тем же углом рассмотреть кабинет. Правда, тогда здесь горел камин, но общие очертания все равно сейчас можно было разглядеть.

Только я устроилась на диване, за дверью послышались приглушенные разговоры, а в щель между полом настойчиво пробивался свет. Какой приличный особняк обходится без тайного хода, который открывался бы, допустим, выдвинутой книжкой или же нажатием на украшение камина? Наше родовое поместье в этом плане было на редкость неприличным. За неимением потайного хода, я выпрыгнула в окно, поскользнулась на мокрой траве и завалилась на спину. И быстро-быстро подкатилась к стене, стараясь не обращать внимания на дождь. Это было проблематично, но у меня возникли проблемы посерьезнее — собаки, гулявшие по территории, и люди, вошедшие в кабинет.

Псы пока что не торопились облаять округу, я их вообще не видела. Оставалось надеяться на пропахшую травами одежду да на милость богов. Лежать на мокрой траве тоже было неприятно, но пошевелиться я просто не могла, красочно представив лицо отца, если меня все-таки обнаружат. То, что в помещение вошел папа, сомневаться не приходилось: я четко слышала его приглушённый голос, а потом раздался хлопок, зажёгший свет.

— Что-то мы засиделись за шахматами, — сказал кому-то отец, подходя к окну. Теперь я слышала его голос прямо над собой и посильнее прижалась к стене, надеясь не закашляться не вовремя. Подоконник нависал над землей, так что хоть немного от капель он защищал, но приятного все равно было мало.

— В хорошей компании время летит незаметно, — вежливо ответил Дерек Уоррен. От звука его голоса я подскочила и едва не ударилась головой о каменный подоконник. Дальше стали слышаться шорохи, слово мужчины закопались в бумагах, а из разговоры и вовсе стали совсем тихими. Я уже хотела отползти в сторону и пробраться обратно в дом, потому что становилось холоднее. Но потом голоса опять послышались надо мной, пришлось затаиться. — Непогода бушует.

— Да. Впрочем, эта гроза ничто по сравнению с той, что была в ночь, когда Вэл родилась, — тепло произнес отец. Раздался звук откупоривания бутылки, а затем послышался плеск жидкости. — Столько лет прошло, а мне кажется, как будто вчера было всё.

Если бы папа предавался воспоминаниям в другом месте, я была бы ему очень благодарна. О том, во что превратится одежда, я старалась не думать, а только прикидывала, насколько еще затянется приступ ностальгии.

— Старею, видимо, — хмыкнул отец. — Вот и тянет на воспоминания. Думаю, что вам, друг мой, — фривольно обратился к сэру Дереку он, — не очень интересно слушать отеческие воспоминания.

— Отчего же, — мягко возразил Уоррен. — Скажите, Дориан, сколько времени потребовалось на уговоры леди Валерии, чтобы вы дали своё согласие на переезд в Алию?

Разговор перешёл непосредственно к обсуждению моей персоны, подслушивать беседу отца с сэром Уорреном было очень неловко. Да что там говорить — дико и неимоверно стыдно, словно я заглянула в чью-то спальню.

— Нисколько.

— Вот как? — в голосе сэра Дерека четко промелькнуло удивление, а затем он звучно поставил бокал на подоконник. — Это, конечно, не моё дело, но юная девушка, одна, в большом городе. Пусть и в королевском дворце. Будь у меня дочь, я бы её никуда не отпустил.

О, Всевышний. Неужели они действительно будут обсуждать методы воспитания? Такими темпами я к ним скоро присоединюсь, потому что всплыву!

— А кто сказал, что я хотел её отпускать? И кто сказал, что не попытался задержать? — в голосе прозвучала плохо скрытая усмешка. А я вспомнила разыгранный спектакль по книге «Тяжелобольной отец и неблагодарная дочь».

— Запретили бы, заперли бы в комнате, домашний арест в конце концов, — продолжил предлагать различные идеи сэр Дерек. А я мысленно погрозила ему кулаком. Нет, посмотрите на него! Тоже мне нашёлся идеолог воспитания. — Впрочем, тогда бы леди Валерия не была бы леди Валерией, — с непонятной интонацией протянул мужчина. Я была готова поклясться, что сейчас его губы подрагивали от легкой улыбки, во всяком случае, голос звучал именно так.

— Вот видите, вы и сами всё прекрасно поняли. Она давно не ребёнок. И всё же, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знал, что о ней позаботятся.

Я все-таки чихнула. Тихо, зажав себе нос, но чихнула. А очередной раскат грома скрыл фразу, которую произнес сэр Уоррен, однако мне показалось, что в конце прозвучало что-то, похожее на «всё же» или «тоже». Раздался очередной хлопок, погасивший свет, а затем донеслись удаляющиеся шаги. Дверь захлопнулась, я подскочила с сырой земли и забралась обратно в кабинет. Меня можно было выжимать, а одежда подлежала стирке. Решив принять на всякий случай в комнате лекарств для профилактики, я, все еще не зажигая свет, направилась обратно к секретеру. По пути что-то зацепила ногой, но успела перехватить предмет около самого пола. Это оказалась папина любимая трость с набалдашником в виде головы орла.

Сжав ладони на полированном дереве, я в задумчивости теперь смотрела на мебель, обдумывая слова отца. Сырая одежда только добавляла сосредоточенности, хотя должно было быть совсем наоборот. Папа никогда не подпускал меня к записям, которые связаны со смертью мамы. Он хотел защитить своего ребенка от внешнего мира и делал все для этого. О том, что его дочь влезла в самостоятельное расследование, отец, как я надеялась, даже не догадывался. Не стоило добавлять ему еще тревог из-за непутевого чада. Сколько раз я ни пыталась выведать информацию у отца, каждый раз эта тема сворачивалась, иногда в очень резкой форме. Мне недвусмысленно давали понять — и думать об этом забыть.

Сейчас, сидя в кабинете у отца, вся промокшая и замерзшая, намеревавшаяся вскрыть секретер, я четко осознавала, что окончательно завралась. Слишком многое приходилось утаивать, чтобы не вызвать бурю эмоций: Форсы, риск, которому подвергались члены ордена, собственные поиски убийцы, то, что я сама — убийца… Истинная причина временного возвращения домой ведь так и не сообщилась, да и Лекса я попросила не распространяться. Я далеко не идеальная дочь, о которой мог бы мечтать любой глава клана, было безумно страшно, что отец разочаруется во мне. Может, еще не поздно стать примерным ребенком?

Раздался сухой щелчок. Изумленно я глянула вниз и поняла, что, предаваясь активным душевным терзаниям, увлеклась и крутанула набалдашник трости. И голова орла поддалась, заставив продолжить вращать ее. Становление на путь истинный откладывалось — в трости скрывался тайник, в котором был обнаружен ключ. Затолкнув мысли о раскаянии подальше, я подошла к секретеру и вставила находку в замочную скважину. Еще один щелчок доложил, что замок открыт, и я потянула дверку на себя.

Нервно обернувшись и посмотрев на вход в кабинет, я все-таки решила зажечь небольшой светильник, висевший рядом на стене. Приглушенные лучи разлились около мебели, позволив ориентироваться. Внутренние ящички не запирались, в них я бессовестно заглянула первым делом. Там лежали разнообразные письменные принадлежности, еще какие-то ключи, свечи и прочие вещи, которые иногда должны быть под рукой, потому что разыскивать их лень. Когда я открыла последний ящичек, то на секунду замерла, ощутив горький запах лилий. Некоторое время не могла понять, почему от этого аромата сердце буквально сжалось, а потом вспомнила, что так всегда пахло от мамы. С тоской повертев в руках небольшой флакон духов, я убрала его обратно. Стекло звякнуло обо что-то металлическое. Достав предмет, я не смогла сдержать вздоха: это были обручальные кольца родителей, которые уже после маминой смерти отдали ювелиру. Один золотой ободок распилили, соединили со вторым, а потом запаяли. Еще там лежали перевязанные лентой письма, на которых значилось имя отца. С тяжелым сердцем я захлопнула ящичек и в очередной раз вздохнула.

Документы были разложены по папкам, так что пришлось достаточно покопаться, чтобы найти нужную. В какой-то из моментов, я не сдержалась от всхлипывающего смешка, потому что обнаружила свои детские рисунки. Надо сказать, они были просто ужасны, впрочем, если я сейчас возьмусь за мелки, то будет не лучше. Что обычно рисуют дети — свои впечатления. Так на листках узнавались два длинных огурца с пририсованными руками и ногами, а также одинаковыми прическами, в которых различался только цвет. Про лица и говорить не стоит — они скалились жуткими улыбками. И за руки огурцов держался огурчик поменьше, у которого было не менее страшное лицо. В общем, наш семейный портрет мне явно не удался. А вот яблоня на другом рисунке определенно вышла неплохо, но общее впечатление портили три уродливые колбасы, призванные изображать меня и двух мальчишек, с которыми я однажды повстречалась. Если честно, то различий не имелось вообще, а волосы у мальчиков вообще нарисованы зеленым, потому что желтого мела тогда под рукой не оказалось. Закончив с ностальгией, я наконец добралась до интересовавших меня бумаг.

Шелест наполнил кабинет, а я старалась не обращать внимания на то, как трясутся руки. Там был целый список, из которого постепенно вычеркивались имена. Многих отец проверил лично, убедившись в невиновности. Разумеется, первыми значились Форсы, фамилию вывели с такой яростью, что перо в свое время прорвало бумагу. Несмотря на работу дознавателей, папа проверил кровников. Хорошо, что не стал скоропалительно устраивать сражение с Грегори Форсом, иначе это все плохо бы кончилось. Дальше тоже было достаточно много имен, но следовали пометки о невиновности. Закончив с бумагами, я убрала все на место, разложив все по местам.

Ключ занял свое законное место в тайнике, а трость я оставила около стола. Щелкнув пальцами и погасив светильник, я тихо вышла в коридор и направилась в свою спальню. В памяти были сохранены несколько имен, но два среди них стояли особняком. Одно — Итан Прайм, на него отцу удалось выйти, но обнаружить мужчину так и не получилось. Зато, как я поняла по записям, Итана назначили на должность главного подозреваемого, и папа не оставлял надежд найти его. Я даже написала на листочке маршрут Прайма, который до этого был зафиксирован на бумагах. Вдруг это как-то поможет.

А второе имя тоже оказалось хорошо знакомо. И оно все расставило на свои места. Во всяком случае, теперь я в этом была почти полностью уверена.

* * *

Он был похож на дикую кошку. Двигался плавно и экономно, иногда совершая выпады. Больше всего это напоминало пляску со смертью, вот только кровопролития не подразумевалось. Четкая, уверенная комбинация завораживала, заставляя смотреть на мужчину, не отрывая взгляд.

— Хорош, правда? — спросил папа, кивая в сторону сэра Уоррена, который тренировался недалеко от нас. — Как оружием владеет, а как двигается. Заметь, не теряя при этом мужественности и привлекательности.

— Папа, твой восторг по поводу внешних данных сэра Уоррена заставляет меня волноваться, — улыбнулась я, переводя взгляд на отца.

Мы не спеша прогуливались, разговаривая о разных мелочах, пока не вышли на открытый участок и не обнаружили там Дерека Уоррена. Завидев мужчину, папа немного недовольно покосился на мои штаны, но вслух возмущаться не стал. Я и так уже прослушала лекцию о том, что девушки из приличного общества не должны падать вниз с деревьев с такими словами, которые я озвучила. Сам факт залезания на липу отец оставил без внимания, а вот мой сочный комментарий, который последовал за треском ветки, его очень взволновал. На несчастную липу я забралась, чтобы сорвать несколько листочков, но намерения осуществить не успела, свалившись вниз.

— Пап, я тебя давно спросить хотела кое о чем, — неуверенно обратилась я к отцу. Мы уже добрались до одной из скамеек и теперь отдыхали под лучами солнца. Он поправил воротник своей рубашки и кивнул, беззвучно спрашивая, что же я хотела. — Ты потом не женился, потому что не хотел, чтобы у меня мачеха была? Опасался, что я ее не приму?

Он некоторое время молчал, а потом запустил руку в волосы. Я еще раз невольно отметила, что седины на черных волосах так и не появилось, что не могло не радовать. Но вот отвечать на мой вопрос папа не спешил, тщательно что-то обдумывая. Теперь мы сидели на лавочке, продолжая смотреть на тренировку.

— Просто, — прервала я молчание, — ты ведь еще молод, и повторный брак — естественное желание. Да и младших братьев и сестер никто не отменял, — скованно улыбнулась отцу. — Это ведь не будет значить, что ты забыл маму. Но всегда же проще, когда рядом с тобой есть кто-то.

— Знаешь, я и не заметил, что ты стала такой взрослой, — проговорил отец, обнимая меня и целуя в макушку. Я только крепче прижалась к нему и заглянула в лицо. Голубые глаза отца были слегка сощурены от солнечного света и немного слезились. Думаю, что последнее не связано с ясной погодой. — У меня после смерти твоей мамы были отношения с другими женщинами, но ни одну я не смог привести в дом. Казалось, что я пятнаю память об Амелии. И твоей реакции я тоже опасался. Ты ведь росла с такой верой в любовь мамы и папы, что жениться на другой женщине означало бы разбить красивую сказку. Да и не встретил я той, которая заменила бы твою маму.

— Может, надо искать не замену, а женщину, которая делала бы тебя счастливым? — я поцеловала папу в щеку, а потом тихо заговорила ему на ухо: — Все имеют право быть счастливыми. И я знаю, что маму ты до сих пор любишь и помнишь. И она бы точно хотела, чтобы ты был счастлив.

— Я уже счастлив, что смог воспитать такую дочь, — с неприкрытой гордостью произнес отец, поглаживая меня по спине. — Но не жди, что я побегу в храм сегодня же.

— Ладно, — притворно вздохнула я, — до завтра подожду.

— Можно, кстати, двойную свадьбу сделать, — почти что ненавязчиво намекнул он. Я практически и не заподозрила, что во второй свадьбе принимала бы непосредственное участие.

Семейную идиллию прервал подошедший сэр Дерек, который предложил размяться главе клана Прайд, однако предложение было вежливо отклонено под предлогом важных дел. А потом папа самым гнусным образом взял и скрылся, оставив нас наедине! Сэр Уоррен с усмешкой посмотрел вслед отцу, а потом перевел взгляд на меня.

— Я так понимаю, леди Валерия, сэр Прайд только что намекнул, что сегодня я без партнера для тренировки. Не вам же мне меч в руки вкладывать, — иронично спросил мужчина, в карих глазах которого промелькнуло что-то непонятное.

— Почему бы и нет? — неожиданно для самой себя отозвалась я, вставая со скамьи. Захотелось размяться и, что скрывать, было интересно проверить, сколько я выстою против такого опытного воина.

Наскоро сбегав в дом и подобрав себе тренировочное оружие, а также оперативно вернувшись, я встала напротив соперника, который внимательно изучал меня с легкой улыбкой на губах. Но и идти на попятную он не собирался. Как я ни старалась, но разгадать этого мужчину мне так и не удалось. Сэр Уоррен продолжал пристально смотреть, и во взгляде его промелькнула какая-то непонятная искорка, которая означала, пожалуй, азарт.

— Дамы — вперед, — отвесил легкий поклон Уоррен, перетекая в боевую стойку.

Я нанесла пробный удар, нацеленный на выявление слабых мест. Уверенный блок показал, что прорех в обороне не наблюдается. У мужчины было существенное преимущество в силе. А вот разница в росте могла сыграть в мою пользу. Еще один удар, который не менее уверенно заблокировали.

— Сдаетесь, леди?

— Не сегодня.

Хищно улыбнувшись, Уоррен атаковал. Еле успев выставить блок, я невольно попятилась назад. Короткая передышка была прервана новым ударом. На этот раз я просто увернулась, пустив клинок соперника по лезвию своего меча. Это дало время для очередной попытки пробить оборону. Не вышло, зато на лице сэра Дерека было четко написано удивление. Сталь ударялась о сталь, и мы кружили по траве, все же постепенно отступая в тень деревьев. Стало очень жарко, под ногами хрустели ветки, но азартная тренировка не прекращалась. И мне, и Уоррену было интересно, чем все это закончится.

Я понимала, что он намеренно не дерется в полную силу, хотя некоторые удары поражали своей мощью. В какой-то момент пришло осознание, что сражаемся мы машинально, тогда как все внимание сосредоточено на взгляде соперника. Карие глаза меня просто загипнотизировали, но и сэр Дерек выглядел завороженным. Удар, еще удар, блок, подсечка, прыжок. Я неудачно приземлилась, и зрительный контакт прервался. Сбросив оцепенение, выполнила разворот и провела очередную атаку. А вот противник мой не успел среагировать должным образом, неудачно подставив меч. Но мужчина быстро сориентировался, поудобнее перехватив оружие.

Мне теперь приходилось отступать, блокируя удары. И опять темные глаза приковывали внимание. Шаг вперед, два шага назад, заполучить лидерство не удавалось. Я запнулась о корень и едва не упала, успев удержать равновесие. Сделала несколько шагов назад, и лопатки ощутили сухую кору дерева. Неужели опять проигрыш? Сэр Уоррен занес меч, чтобы выбить мое оружие из рук. Я все-таки, изловчившись, присела и ушла в чуть в сторону. Сама не знаю, как это произошло, но в следующий миг сэр Дерек лишился оружия! Я смогла выбить своим одноручником клинок из его ладони. Но Уоррен даже не посмотрел в сторону отлетевшего меча, его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Затем мужчина непринужденно улыбнулся и поднял руки вверх, признавая поражение.

— Кажется, я погорячился, когда предложил вам сдаться. Вас не так-то просто уложить на лопатки, леди Валерия, — склонил голову в поклоне Уоррен, а его голосе прозвучали довольные нотки.

— Но кто сказал, что вы не пытались? — выдохнула я, все-таки выравнивая дыхание. Сэр Дерек же дышал достаточно мерно, во всяком случае, старался это делать.

По пути подобрав оружие, мы начали выбираться к дому, поддерживая вежливый разговор. Я ощущала довольно приятную усталость, поскольку дома практически не тренировалась. Когда мы вернулись на то место, где изначально занимался сэр Уоррен, я не сдержалась и принялась искоса посматривать на него. Надо сказать, даже после тренировочного, но от этого не менее утомительного, боя выглядел мужчина возмутительно привлекательно. Даже одинокая капля пота, прокатившаяся от его виска и затерявшаяся в воротнике рубашки, подчеркивала мужественность. А я не знала, как подвести к интересовавшему меня вопросу.

— Прошу, — открыл входную дверь Уоррен и сделал приглашающий жест.

— Сэр Уоррен, — все-таки обратилась я к нему, когда мы уже поднимались вверх по лестнице. — Скажите, в какой момент вы решили мне поддаться?

— Моя дорогая леди, вы победили вполне честно, — начал было мужчина, но осекся, заметив мой насмешливый взгляд. — Когда вы к дереву отступили. У вас такой взгляд был разочарованный, что я слегка ускорил вашу победу.

— На пару лет тренировок, — фыркнула я, скользя рукой по перилам.

— Перед вами трудно устоять, — одарил меня очередным взглядом Уоррен. От фразы я почувствовала, что щеки начинают гореть, хотя до этого жар от тренировки спал.

— Вы заставляете меня краснеть, — укоризненно пробормотала я первое, что пришло в голову, лишь бы только не допускать неловкого молчания.

— Румянец вам к лицу, — произнес он очередную фразу. — Хотелось бы чаще его видеть.

Я выдавила из себя улыбку, хотя больше всего хотелось сбежать. В фразах сэра Уоррена невольно просматривалось двойное дно, и я просто не знала, как отбить подачу без лишних фривольностей. Хвала Всевышнему, что комната, выделенная мужчине, находилась этажом ниже, так что к себе я добиралась в одиночестве. Но Уоррен настаивал на том, чтобы довести меня прямо до порога опочивальни, пришлось уверять, что из-за поворота не набросится кровожадное страховидло в доспехах и дойду я нормально.

Уже переодевшись к обеду, я сидела за туалетным столиком и задумчиво переставляла флаконы, пытаясь отогнать тревогу. Неумолимо приближалась время возвращения в столицу, но предварительно надо было кое-что сделать. И я уже договорилась с отцом, что он не будет сопровождать меня, потому что это необходимо сделать в одиночестве. В запасе у меня имелось еще почти шесть дней, чтобы подготовиться, однако я все равно боялась.

Глава сорок вторая, черное и белое

На кладбище всегда было холодно, даже несмотря на солнечную погоду. Сегодня же небо в очередной раз затянули тучи, а ветер пригибал траву. Открыв калитку, которая даже не скрипнула, я прошла по мягкой траве вглубь участка. На могильном камне красивыми завитушками были выведены строки:

Амелия Прайд (Родон)

15 дубня 929 — 10 червеня 960

Спи спокойно, любимая жена, заботливая мать, хорошая дочь

Рядом уже лежали белые лилии: отец приходил сюда за некоторое время до меня, оставив на могиле мамины любимые цветы. Положив к ним принесенную сирень, я села на траву и некоторое время просто смотрела на надгробье. Сирень мама тоже любила, она как-то рассказывала, что надо искать цветочки с пятью лепестками. Если его съесть, загадав при этом искреннее и светлое желание, то оно обязательно сбудется. Когда мамы не стало, я объела всю сирень в саду, желая, чтобы она вернулась. Больше я никогда не искала цветки с пятью лепестками.

— Привет, мам, — тихо произнесла я, собравшись все-таки с духом. — Девять лет уже прошло. Ты прости, что я так долго не приходила, просто сначала меня дома не было, а потом просто не могла себя заставить. Не знаю, почему. Но, знаешь, каждый раз, когда я твою могилу вижу, ты словно опять умираешь. А я вот платье надела для тебя, видишь, — зачем-то сказала я, расправляя темно-зеленую ткань. — Тебе всегда нравилось меня наряжать, как принцессу. Только вот не вышло из меня принцессы. Мам, знаешь, нам тебя очень не хватает, — отвела я взгляд в сторону, чтобы не сорваться на всхлип. Но несколько слезинок все равно прокатились по щекам. Вытерев их тыльной стороной ладони, я снова посмотрела на могилу. — Мы его найдем. Обязательно. Правда, я и папа по отдельности ищем, но мы найдем его. Во что бы то ни стало.

Передернув плечами, я опять замолчала. Рука теребила кулон на цепочке, а в голове хороводом кружились мысли. Столько всего хотелось сказать, но одновременно все слова казались лишними. В нашем мире ходили легенды, что Черная Странница всегда забирает с собой лучших. Мама действительно была самой лучшей, только от этого не становилось легче.

— Знаешь, ты мне сейчас нужна, как никогда. Я так запуталась, совершенно не представляю, что делать дальше. Я человека недавно убила, представляешь. Я не хотела, так вышло, но мне так плохо было. Только выбора не было, честно, иначе он меня бы убил. И все равно, иногда так плохо бывает, словно Оли одеяло скребет. Оли — это метаморф, он любит в кота обращаться, он славный. На самом деле, я рада, что в орден попала. И команда у меня самая лучшая. Правда, одного человека мне придушить иногда хочется. И я понимаю, что не потому, что мы достаем друг друга, а по другим причинам. Потому что так не должно быть…

Я еще долго сидела перед могилой матери и говорила, говорила, говорила. Это казалось правильным. И я точно знала, что папа, когда сюда приходит, точно так же говорит обо всем. Рассказ получился долгим, а слезы, почти не переставая, капали на платье. Но от всего этого на душе становилось легче. Вот только совет дать мне мама не могла, а он так был нужен.

— Я скоро обратно в Алию уеду. Не знаю, когда вернусь. Но это не значит, что я забыла тебя. Мам, я люблю тебя, очень-очень, — тихо прошептала я, вставая и проводя ладонью по холодному камню.

И потом, не оборачиваясь, я поспешила к калитке, лавируя между могилами предков. Захоронения Прайдов находились на ближайшем к Гасту кладбище, том самом, где однажды объявился вурдалак. Сюда можно было попасть с двух сторон — со стороны города и со стороны дороги, ведущей к нашему поместью. На этой части находились только наши захоронения, обнесенные невысоким заборчиком, до остальных могил надо приличное время идти. Я же, бросив последний взгляд на надгробия, направилась к месту, где оставила лошадь. Дьёго остался в королевских конюшнях, так что временно я ездила на вороной Звездочке.

Коротко кивнув кустам, в которых притаились провожатые, я собралась было оседлать лошадь, но деликатное покашливание сзади заставило обернуться.

— Мне сказали, что я тебя здесь могу найти, — неуверенно проговорила Каролина Уилсон, разглядывая меня. Казалось, что она чувствует себя неловко без формы дознавателя. Но светлое платье с завышенной талией ей удивительно шло, как и распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам. А невдалеке была привязана лошадь женщины — светло-серая кобыла.

— Давно вы здесь? — поинтересовалась я, наматывая уздечку на руку.

— А ты не очень-то удивлена, — протянула Каролина. — Не против небольшой прогулки?

Приняв приглашение, я потянула Звездочку в сторону дороги и стала ждать, пока дознаватель отвяжет свою лошадь. Кусты шелохнулись, давай понять, что сопровождение тоже начало перемещаться в сторону дома. Пару раз прикрикнув на непослушную кобылу, госпожа Уилсон приблизилась ко мне, и мы направились пешком по дороге. Некоторое время мы просто молчали, рассматривая природу. Как и полагалось приличным дорогам к кладбищам, здесь вокруг были темные деревья, а также виднелись достаточно мрачные кусты. Впрочем, волки не торопились выбегать и нападать на нас, я вообще не уверена, что здесь они водились.

— Так быстро время летит, — отстраненно начала говорить Каролина. — Девять лет ведь уже прошло?

— Верно, — протянула я.

— Даже не спросишь, что я здесь делаю?

— Полмесяца назад спросила бы, но теперь… Вы ведь вели дело моей матери? — в лоб спросила я. Брови женщины поползли вверх, но потом она усмехнулась.

— Кто-то все-таки насплетничал? Впрочем, нет. Ты сказала про полмесяца, а ты уже здесь была. Отец рассказал?

— Не совсем, — уклончиво отозвалась я. Второе имя, которое привлекло мое внимание в записях папы, имя Каролины Уилсон. Рядом с ним была пометка, служившая своего рода напоминанием. Напоминанием о том, что на это имя надо написать жалобу в столичную управу. Остальное я уже додумала сама, высказав только что свое предположение.

— Что же, — вздохнула женщина. — Я тогда только-только закончила Академию, досрочно защитив диплом. Распределили меня в алийскую управу, в общем, казалось, что жизнь налаживается. Я же в Гасте родилась, не в самой богатой семье. И точно знала, чтобы добиться успеха, надо прогрызать себе дорогу самостоятельно. И тут такая удача, я — лучшая в выпуске, место в столице, о чем только может мечтать вчерашняя выпускница?

— Об удачном начале карьеры?

— Именно, — позволила себе улыбку Каролина. Выражение лица смягчилось, теперь ее не хотелось сравнивать с коброй. — Дело Амелии Прайд — мое первое серьезное расследование. И единственный провал в карьере. Думаю, ты представляешь, какой был нанесен удар моему самолюбию. Да и сэр Прайд подлил масла в огонь — накатал на мое имя жалобу, меня отстранили. И два года не подпускали к серьезным делам.

— Вот как. А я — живое напоминание о провале? Поэтому вы, ну, не особой радостью при виде меня пылали?

— Глупо, да? Но даже сильные и независимые женщины, коей я себя позиционирую, — усмехнулась госпожа Уилсон, — ведут себя иногда, словно глупые девочки. Но ты хорошо держалась.

— О да, придушить вас хотелось всего лишь раз семь на дню, — фыркнула я, дергая поводья, поскольку лошадь начала уходить в сторону.

Как-то незаметно мы приблизились к воротам поместья, в которые незадолго до нас прошмыгнули сопровождающие, о чем говорили свежие следы. Каролина со знающим видом изучала кованую решетку, а также территорию за ней, словно сравнивая с чем-то. Впрочем, женщина здесь уже бывала.

— Зайдете на обед? — неуверенно спросила я, кивая в сторону дома.

— Думаю, это лишнее.

— Попросить проводить вас до города? Сами знаете, дороги небезопасные.

— Нет, меня ждут.

— Передавайте Торнби привет, — улыбнулась я, глядя, как женщина садится на лошадь.

— Иногда ты бываешь слишком наблюдательной. Как вернешься, дай знать. У меня для тебя есть кое-что. Думаю, тебя это заинтересует. Удачи, Валерия.

Не став дожидаться ответного слова, Каролина начала удаляться. Впервые она назвала меня по имени. Что ж, пожалуй, следует разжаловать ее из кобр в ужики.

* * *

Сегодня мне впервые за время, пока я не пила отвар, приснился кошмар. Та ночь, когда я убила Арчера. Все было так же, как и тогда: гроза, Дик, пришедший в мою комнату, исцеление ушиба, разговор. А потом парень превратился в убийцу и набросился на меня с бритвенным ножом. Я проснулась с криком и некоторое время не могла понять, где же нахожусь. И не знаю, от чего сердце колотилось быстрее — от ужасного сна или от имени, которое сорвалось с губ. Какое-то время я сидела на кровати и осматривала комнату, а потом встала и босиком вышла на балкончик.

Скорее всего, кошмар приснился из-за посещения кладбища, потому что остаток дня меня преследовало тревожное состояние. Устало облокотившись на парапет, я разглядывала участок и пыталась успокоить разбушевавшиеся мысли. Взглянула вдаль, но, разумеется, вспышки желтого цвета не увидела, хотя, это было бы забавно. Зато слышалось карканье ворон, которое казалось каким-то особенно зловещим, учитывая мрачное настроение. Невольно я пожалела, что не умею стрелять из лука, иначе устроила бы внеплановую охоту…

Ветер заставил поежиться и переступить с ноги на ногу. Еще некоторое время посмотрев на серое предрассветное небо, я вернулась в комнату и решительно прошагала в ванную. Скоро собак с территории уберут, так что можно будет прогуляться, все равно заснуть не смогу. Горячая ванна всегда меня успокаивала, а пена с легким пряным запахом и вовсе казалась чем-то неземным. Еще бы немного свежего аромата… От последней мысли я невольно дернулась и с головой погрузилась на дно бадьи, выплеснув часть воды наружу. Глаза тут же защипало, а во рту поселилась горечь мыла. И без того отвратительное настроение было испорчено еще больше, и я надеялась, что одной из причин сейчас ой как икалось.

Почти что без приключений завершив омовение, я вернулась обратно в комнату и окинула взглядом раскрасневшееся лицо. Интересно, а редисочный цвет кожи можно отнести к разряду «легкого румянца, которому следует чаще появляться»? Так и не придя к однозначному выводу, я решила напоследок побыть примерной дочерью и добровольно надела муслиновое платье фиалкового цвета. Даже волосы наверх убрала и лентой перевязала. Ну а что, мне не так уж и трудно, а папа порадуется. Ладно, вру, трудно, я чуть половину волос не выдрала, пытаясь собрать их, но результат того стоил.

Чем там обычно должны заниматься девушки из приличных семей? Вязание, вышивание, рисование. Нет, нет и еще раз нет. А вот занятия музыкой вполне могут сойти для досуга, тем более, что мне действительно захотелось сыграть что-нибудь. Ноты почему-то лежали в коробке в шкафу, хотя я, вроде, туда их не клала. Прижимая к груди потрепанную тетрадь, я уже вышла в коридор, но потом сообразила, что что-то не так. Пришлось возвращаться и обуваться. Последний раз посмотрев на себя в зеркало, я все-таки начала осуществлять первоначальную задумку.

Черный рояль стоял в танцевальном зале, в котором иногда устраивались приемы. Помимо музыкального инструмента здесь были еще диваны на резных ножках, поставленные вдоль стен и несколько низких столиков. Мраморный пол недавно начистили просто до блеска, я едва не упала по пути к роялю. Добравшись до инструмента, я положила ноты и хлопнула в ладоши, зажигая свет. В этом крыле не было комнат прислуги, а остальные спальни находились на верхних этажах, так что можно не опасаться кого-то разбудить.

Пальцы в привычном жесте легли на клавиши, а потом по залу полилась торопливая мелодия. Больше всего она напоминала весеннюю капель, когда только-только становится тепло и начинают таять сосульки. Рука дернулась, и я взяла неверную ноту, бессовестно сфальшивив. А раньше это произведение удавалось безукоризненно. Размяв пальцы, я снова начала играть, теперь уже внимательнее смотря на клавиши. Белое, черное, белое, черное… Чисто отыграв мелодию, я довольно усмехнулась и начала опускать крышку.

— Сыграйте еще что-нибудь, леди Валерия, — раздался справа голос сэра Уоррена. От неожиданности я вздрогнула и прихлопнула пальцы крышкой. Папа может мной гордиться, я только ойкнула и принялась трясти пострадавшими конечностями, заодно косясь на подкравшегося мужчину, который был по другую сторону окна. Сэр Дерек, заметив такое дело, ловко вскочил на подоконник и спустя секунду оказался в зале. Опустившись рядом, он взял мои ладони и начал дуть на пальцы. — Прошу прощения, я не хотел вас напугать. Я прогуливался и услышал, как кто-то играет на рояле. И не утерпев, принялся подслушивать, надеюсь, вы не сердитесь.

— Ничего, — немного сдавленно сказала я, чувствуя, как в пальцах пульсирует кровь. — Что заставило вас так рано проснуться?

— Сам не знаю, — обезоруживающе улыбнулся сэр Дерек. — Но я ничуть не жалею, что решил прогуляться. Правда, калечить вас в моих планах не было, — в извинительном жесте он прикоснулся губами к моим пальцам.

— Что вы, от ушибов еще никто не умирал, — смущенно пролепетала я, аккуратно пытаясь высвободить руки. Ага, так мне это и удалось, мужчина делал вид, что не замечает робких попыток.

— Леди Валерия, я завтра уезжаю, — признался сэр Уоррен, пристально глядя мне в глаза. — И я очень бы хотел провести этот день с вами, если вы не против, конечно. Я осмелился спросить разрешения у сэра Дориана украсть вас, он дал согласие. Но, если вы откажетесь, то я не буду настаивать, — понизил голос он, все-таки поднимаясь на ноги и отходя к открытому окну. Однако искоса мужчина продолжал на меня посматривать, ожидая ответа.

Времени на размышления было не так уж и много, слишком затянувшееся молчание тоже можно расценивать двояко. А голове я лихорадочно просчитывала, чем грозит отказ: порцией нравоучений от отца, а также чувством вины, потому что сэр Дерек точно расстроится.

— Я не уверена, что в Гасте есть такие замечательные кондитерские, как в Алии, — мерно проговорила я, начиная собирать ноты.

— О, я заготовил немного иного рода мероприятие, — оживился Уоррен. — Могу я попросить вас кое о чем?

— Сегодня вы меня все больше и больше интригуете, — улыбнулась я, осторожно ступая по полу в сторону дверей.

— Не меняйте прическу. Эта вам очень идет, — в очередной раз смутил меня он.

* * *

В дамском седле достаточно проблематично держаться, а про быструю скачку и заикаться не стоито. Балансировать на движущейся лошади, при этом поддерживая непринужденный разговор, не самое веселое занятие. Впрочем, Звездочка вела себя очень прилично и не норовила пуститься галопом. Кстати, имена лошадям, которых мы разводили, давали самые разнообразные, взять, например, моего Дьёго или же маминого Ветра. Если жеребенок родился зимой или осенью, то его называли как-то в роде Листика или Ручейка, а вот весенние или летние жеребята вполне могли зваться Тирками. Почему такая традиция существовала, я никогда не могла понять, но так было со времени основания семейного дела. Эту историю я сейчас самозабвенно рассказывала сэру Уоррену, пока мы направлялись куда-то. Куда — этого мужчина не хотел говорить даже под страхом пыток. А, когда шутливо предположила, что меня будут продавать в рабство, он только подивился моей догадливости.

Пока что прогулка складывалась весьма неплохо, в разговоры велись на исключительно общие темы. Погода так и вовсе радовала — солнышко ласково припекало, по небу плыли облака, в общем то, что лекарь прописал. Правда, невольно мне начинало казаться, что природа как-то издевается: то по небу пролетят голуби в количестве двух штук, то мимо пробегут, играясь, два зайца. Когда Звездочка начала жаться к жеребцу сэра Уоррена, я тоже сделала вид, что ничего не замечаю. Но когда на юбку мне села пара бабочек, то я уже начала с подозрением коситься на мужчину. Однако никаких поползновений в мою сторону сделано не было, так что пришлось успокоить свою паранойю.

Часа через два конной прогулки, когда обсудили уже очень многое, а мы все так и не приехали на место, со мной приключился очередной приступ подозрительности. После утренней встречи в танцевальном зале мы почти сразу уехали, не дожидаясь завтрака. Но я очень надеялась, что в седельных сумках у сэра Дерека припасена какая-нибудь еда. Иначе я укушу его за ляжку. Правильно расценив плотоядный взгляд, мужчина поспешил заверить, что скоро будет привал.

— Приехали, — улыбнулся Уоррен.

Мы только-только выехали из небольшой рощицы к реке, которая лентой серебрилась невдалеке. Противоположный берег был достаточно крутой, и на нем расположился сосновый бор. А «наша» часть напротив являлась пологой и оказалась просто создана для посиделок. Сама же речка не широкая, но удивительно быстрая, а еще мне почему-то казалось, что она достаточно прохладная. Едва я успела спешиться, как сэр Уоррен деликатно намекнул, чтобы я удалилась ненадолго, но все равно продолжала находиться в поле его зрения. Кажется, операция под названием «Романтическое-приключение-или-хотя-бы-завтрак» началась.

Я покорно принялась прогуливаться, стараясь не обращать внимания на урчащий желудок. Краем глаза заметила притаившегося в кустах нашего конюха Грима, которого отправил отец. Приветливо махнула ему рукой, на что получила не менее дружелюбный жест пирожком и продолжила шагать взад-вперед. У меня были проблемы посерьезнее — как вести себя с Уорреном. Все элементы происходящего буквально кричали о том, что у нас тут не деловая встреча. Внутренне я понимала, что всякие непристойности мне предлагать не будут, но все равно было неловко. Если сейчас мне бы предложили выбрать между злобно настроенным скелетом и сэром Дереком, то выбор пал бы на первого. Чего ожидать от груды костей — это было понятно, а вот в случае с мужчиной все возможные варианты просто отказывались просчитываться. Решив, что времени для подготовки прошло уже достаточно, я вернулась к тому месту, где оставила своего спутника.

— Прошу, — приглашающим жестом указал мужчина на расстеленное покрывало.

— Сэр Уоррен, кажется, вы зря скрывали в себе талант к устройству выездов на природу, — улыбнулась я, опускаясь вниз.

Покрывало в бело-зеленую клетку почти полностью было заставлено различными тарелками, заполненными снедью. Глядя это, я никак не могла понять, как все поместилось в сумках да еще и прибыло в приличном виде на место. В основном трапезничать нам предстояло фруктами, выпечкой, овощами. Впрочем, я довольно заметила, что на одном блюде лежат сырная и мясные нарезки, а мигающий рядом кристалл убедил, что на жаре это не испортилось. Такими кристаллами было очень удобно пользоваться во время длительных путешествий, когда нет возможности обедать на постоялых дворах или же добывать свежее мясо охотой. Стоило это чудо тоже достаточно дорого, собственно, по этим причинам цены на морепродукты завышались — так торговцы окупали затраты на магоборудование.

— Вы уже бывали в этих местах? — поинтересовалась я, принимая бокал с рубиновой жидкостью, в которой с удовольствием распознала вишневый сок. Отлично, пить днем — это вообще дурной тон, это раз. Меньше алкоголя — меньше проблем, это два.

— Несколько раз, но проездом, — охотно отозвался мужчина, протягивая мне блюдо, накрытое блестящей крышкой. Ловким жестом открыв его, сэр Дерек показал, что на тарелке скрывались кексы, на которых уютно устроилась красная роза. Поскольку других представительниц женского пола здесь не было, цветок поступал в мое полное распоряжение.

— Благодарю, — поднесла к лицу бутон, вдыхая сладкий аромат. — Все-таки вы неисправимый романтик.

— Знаете, леди Валерия, — поправил черные пряди Уоррен, — когда я был младше лет на пятнадцать, то мечтал быть комедиантом. Хотелось путешествовать, развлекать публику на площадях, может, собрать свою труппу… Леди Валерия?

Я же сдавленно смеялась, а потом, глядя на растерянное лицо мужчины, открыто хохотала. Сил бороться со смехом просто не было.

— Простите, мне так неловко, ой, — опять зашлась я в новом приступе хохота. — Не хотела обидеть вас, сэр Дерек, просто, — опустила лицо в ладони, а мужчина теперь мог любоваться на мои вздрагивающие плечи. — Я просто представила вас в шутовском костюме. Знаете, лоскутные такие? Только с юбкой, а еще со свекольными румянами.

Некоторое время Уоррен недоуменно смотрел на меня, а потом, видимо, тоже представил обрисованный образ. За все время нашего знакомства я никогда не слышала, чтобы сэр Дерек так смеялся. Он даже слегка завалился на бок, не в силах справиться с эмоциями, а весь его внешний вид вызывал и у меня нескончаемое веселье. Я даже увидела, как из кустов показалось озабоченное лицо конюха, которое, впрочем, быстро скрылось. Карие глаза моего спутника уже начали слезиться, но он никак не мог остановиться.

— Простите, я не хотела вас обидеть, — хихикнула я в очередной раз, беря с тарелки кекс.

— Что вы, — хохотнул Уоррен, вытирая набежавшие слезы. — Давно я не чувствовал себя таким живым. Знаете, в этом что-то есть. Если я все-таки решу сменить род деятельности, то буду советоваться с вами по поводу костюмов.

После совместного увеселения напряжение, которое я ощущала, слегка отступило. Так что под оживленные разговоры наш завтрак на траве завершился, а солнце начало ощутимо припекать. Сэр Дерек даже позволил себе закатать рукава рубашки, а вот мне расстегивать было нечего. Точнее, было, но тогда можно точно попрощаться со статусом приличной девушки в глазах мужчины. Заметив, что неловкое молчание снова хочет прокрасться в наши ряды, я спросила разрешения удалиться и, прихватив фруктов, направилась к небезызвестным кустам. Там, после коротких переговоров, выменяла карты и очень довольная вернулась обратно. О том, что у Грима будут с собой карты, я знала точно, потому что уж очень он любил на досуге пасьянсы раскладывать.

Заметив, что я тасую колоду, сэр Уоррен был, мягко говоря, удивлен. А я решила, что уже и так успела показать ему себя не в самом лучшем свете, так что отступать некуда. Впрочем, мужчина тоже не особо настаивал на том, чтобы несчастные карты уничтожили, так что спустя короткое время кипела битва. На желания после случая с Лексом я играть зареклась, а предлагать денежные ставки не стала по двум причинам: первая — отсутствие, собственно, каких-либо финансов, вторая — как ни странно, остатки благородного воспитания. Кстати, когда мы были в Ронии, я как-то зашла в комнату Лекса, уже не помню, что я от него тогда хотела. Но это так и не получила, тут же выскочив за дверь, потому что обнаружила нашу делегацию (без советников, зато с королем) за игрой в карты. На раздевание. Как я поняла по отсутствию одежды, шел кон эдак пятнадцатый.

В общем, решили играть на интерес, так что уже очень скоро кипела оживленная карточная битва. Надо сказать, сражение шло с попеременным успехом, мы сыграли уже несколько конов, но победу, так сказать, чередовали. А потом удача от меня в очередной раз отвернулась, и пришлось мухлевать. Несколько раз это удавалось, но позже попытки сбросить мелочь были обнаружены.

— Леди, да вы жульничаете! — усмехнулся Уоррен, искоса на меня поглядывая.

— Вам показалось, — мягко ответила я, не пытаясь скрыть улыбки. Некоторое время мы играли в гляделки, потом я перевела взгляд на свои карты и поняла, что выиграть нет никаких шансов. — Эта жара просто невыносима, — пожаловалась я, кидая свой карточный веер в общую кучу и вызывая этим новый приступ хохота у мужчины, который разгадал хитрость.

— Знаете, я хочу вам кое в чем сознаться, — отсмеявшись, заговорил он.

— В чем же? — совсем развеселилась я. — Вы на самом деле не сэр Дерек Уоррен, а его злобный брат-близнец?

— О нет, моя дорогая леди, дело в моем, м-м, не совсем достойном поведении.

— Вы меня заинтриговали.

— Наша с вами первая встреча произошла, когда вы и сэр Дориан тем летом приехали в мое поместье, — издалека начал мужчина, протягивая мне тарелку с виноградом. Есть я не хотела, то блюдо так настойчиво пихали в руки, что пришлось взять кисть. — Если с сэром Прайдом мы знакомы уже около шести лет, то до прошлого года наше с вами знакомство протекало заглазно. Но про свою дочь сэр Дориан рассказывал мне весьма часто.

— Полагаю, даже слишком часто, — усмехнулась я, все-таки отправляя в рот ягоды. Кажется, я поняла, куда Уоррен клонил.

— Слово за слово, от меня поступило приглашение в поместье, разумеется, правила этикета подразумевали упоминание того, что отец ваш может прибыть не один. Знаете, леди, родителям свойственно идеализировать своих детей, так что, когда вы прибыли в мой дом, я был настроен весьма предвзято. И, боюсь, что не всегда у меня получалась роль благодушного хозяина.

— Вот как, — отложила я виноград. Вспомнилась наша поездка в гости, которая закончилась моим похищением. И я тогда действительно видела, что Уоррен не всегда был приветливым хозяином. — А зачем вы мне об этом рассказываете?

— Наверное, чтобы искупить свою вину? Думаю, вы тогда заметили, что иногда я не выглядел образцом доброты и благодушия. Мы с вами много времени проводили наедине, признаюсь, в первые такие встречи, я опасался, что придется изображать интерес к разговорам о веерах. Я просто не знал, о чем разговаривать с такой юной леди, — рассеянно проговорил сэр Дерек. Какое-то время он смотрел в сторону, но вскоре снова заговорил: — Да и мой скептицизм сыграл свою роль. Но знаете, шло время, и я понимал, что сэр Дориан слукавил в своих словах. А теперь я в этом уверен еще больше. Он в своих рассказах преуменьшил ваши достоинства чуть ли не в три раза, — взял он в плен мою ладонь и слегка дотронулся до пальцев губами.

— Сэр Уоррен, я… Вы меня просто в краску вогнали, — робко вымолвила я, не зная, что еще сказать.

— Но ведь это действительно так, леди Валерия. Вы — удивительная девушка. А я круглый болван, — неожиданно выдохнул сэр Дерек, резко вставая и поворачиваясь лицом к реке.

— Ну почему же круглый, — мягко сказала я, тоже вставая и становясь рядом. — Вы в прекрасной форме, круглым вас никто не посмеет назвать. Скорее, прямоугольным, — пристально разглядывая точеный профиль, усмехнулась я. Мужчина слегка повернул в мою сторону голову и не сдержался от смешка. — И вы уж точно не болван. Во всяком случае, я так не думаю. Надеюсь, что моего мнения вам достаточно.

Я увидела, как брови мужчины слегка приподнялись, а само лицо приобрело удивленное выражение. А взгляд стал таким расслабленным, что опять я почувствовала себя неловко. Помимо воли я прошла чуть вперед и протянула руки к волосам, желая поправить ленту. Было очень стыдно, потому что я осознанно позволила себе флиртовать с ним, но сделала это не потому, что я испытывала к Уоррену какое-то влечение. Нет, причины крылись в другом, от этого становилось стыдно вдвойне. Понимая, что молчание затянулось, я задала вопрос:

— А что это за река?

— Рьина, — охотно ответили мне из-за спины.

— Рьина, — отстраненно повторила я. — Я была на Рьине, давно очень. Мы тогда с братом были в гостях у… Ой! — шальной ветер вырвал из ладони ленту и отправил ее в полет.

Совершенно забыв про Уоррена, который, кажется, что-то крикнул мне вслед, я машинально побежала догонять упущенную вещь. Хорошо, что туфли на плоской подошве позволили не переломать ноги по пути. От бега остатки прически еще больше разлохматились, и пряди начали лезть в лицо. Приблизившись к воде, я с разочарованием увидела, как лента приземлилась аккурат на середину речки и теперь уплывала вниз по течению. Сзади послышался шорох травы, а затем я боковым зрением увидела, как сэр Дерек встал справа от меня.

— Представляете, упустила, — с досадой выдохнула я.

— Зато Рьина нет, — тихо, но немного досадливо проговорил мужчина.

Лента уже давно скрылась из поля зрения, но мы не спешили уходить с речки, продолжая смотреть на водную гладь. И на том берегу тихо перешептывались сосны, словно обсуждая прошедший день.

Глава сорок третья, об одних сплошных неловкостях

Что вы знаете о неловких ситуациях? Если ты чихнул с открытым ртом, а вся еда вылетела на соседа напротив — это неловко. Если ты перебрала с вином и случайно наговорила всяких глупостей — это очень неловко. А если ты сидишь в шкафу своего кровника и слышишь, как он собирается познать на практике все прелести фразы «пестики-тычинки» — это просто верх неловкости.

Я посмотрела влево, где, по идее, должен был находиться Лекс, и укоризненно вздохнула. Все началось с того, что Винтер переместился к нам поместье, чтобы забрать меня обратно в столицу. Разумеется, не сразу же, а погостив несколько дней. Благо, сэр Уоррен уже покинул особняк, так что обошлось все без стычек. Спустя некоторое время, когда душещипательные прощания были закончены, а также получены торжественные обещания от Александра, что меня не дадут в обиду, мы отправились в путь-дорогу. Нет, попали мы прямиком в Алию, даже во дворец. Даже на этаж ордена. А вот дальше все пошло совсем не по плану.

Портал открылся прямо под потолком, и мы рухнули с высоты почти четырех метров вниз. Новость хорошая — упали на кровать. Новость плохая — сверху вылетели сумки с вещами. Новость очень плохая — мы выпали в комнате Дика. Новость просто отвратительная — кое-как распутавшись и стряхнув вещи, мы услышали за дверью голоса, владельцы которых пытались попасть в комнату. Но, судя по тому, какие звуки доносились, двое, а именно такое количество намеревалось оказаться в спальне Форса, были очень увлечены друг другом. В общем, особого времени на размышления не имелось. Заклинание Лекс чисто физически не мог прочитать — не хватило бы ни энергии, ни времени на плетение. Оставалось только прятаться.

И вот я и Лекс притаились в шкафу не в самых удобных позах, хорошо, что вещи успели запихнуть под кровать. Сами не полезли, потому что именно ее бы подвергли нещадной эксплуатации Дик и Кларисса. Судя по грохоту, время они собирались провести очень и очень жарко. Больше всего хотелось выскочить из шкафа и убежать куда-нибудь подальше, но если это сделать, то я — труп. Точно будет свершена кровная месть. Фантазия совсем разбушевалась, причем, акт кровной мести осуществляла в мыслях почему-то я, а не надо мной… Внезапно по ту сторону шкафа все затихло. Что? Уже? Я разочарована.

— Я сначала в ванную, — пропела Кларисса. — Жду тебя, котик.

Котик. Как пошло.

— Я к тебе присоединюсь, — раздался голос Ричарда совсем рядом со шкафом.

— Нам хана, — тихо шепнул Лекс.

Дверцы распахнулась. Встреча команды, пусть и в не самом полном составе, состоялась. Если бы я этого сама не видела, то никогда бы не подумала, что глаза могут так увеличиваться в размере. Судя по звукам, Рис не хотела долго ждать, решив вновь показаться в комнате. Надо было спасаться.

— Закрой дверь, котик, — прошипела я, цепляясь за упомянутую и пытаясь вновь оказаться в темноте.

— Пошли вон из моего шкафа, — прохрипел Дик, старательно испепеляя нас взглядом. Но тут он услышал шаги девушки и лихорадочно захлопнул шифоньер, едва не залепив нам по лбам дверцами.

— Ищешь полотенца? — проворковала леди Ислинг. — Давай помогу. — Дверцы опять начали приоткрываться.

— Не надо. — Опять стало темно. — Ты иди, а я подойду попозже, — многообещающе сказал Ричард. Так многообещающе, что я воочию ощутила его ладонь на своем горле.

Еще что-то сказав, девушка, судя по звукам, начала удаляться. Раздался хлопок двери, а потом стало доноситься пение. Кажется, леди Ислинг принадлежала к той категории людей, которые не любят мыться в тишине. Однако оценить ее певческие способности нам не дали, вновь распахнув шкаф. И почему-то свой гнев срывал Дик именно на мне. Он так резко выдернул меня на свет, что я невольно крутанулась и теперь стояла спиной к кровати. А вот Лекс выбрался вполне самостоятельно.

— Всевышний, — еле слышно прошипел Дик, надвигаясь на меня, — что я такого сделал в прошлой жизни, что в этой мне послали тебя?!

— Дик, это случайность, — пропищала я, отступая назад и бросая жалобные взгляды в сторону Винтера, но тот запутался в рубашках и был слегка занят.

— Случайность? — продолжал наступление Форс.

— Котик, ты идешь? — Дверь в ванную начала приоткрываться.

Винтер тут же юркнул обратно в шкаф, а мне прятаться было некуда. Вот и все, кажется, сейчас прольется кровь. Чуть ли не взвыв в голос, Ричард сгреб меня в охапку и… прыгнул на кровать. Прежде чем я что-то успела сообразить, он схватил одеяло и натянул его на меня, полностью скрывая тело, и крепко-крепко прижался.

— Рис, рыбка, я скоро приду, — пропел парень прямо над моей головой, еще сильнее сжимая руки.

— Может, лучше я к тебе? — игриво поинтересовалась девушка.

— Не надо! — чуть ли не завопил Дик. И я вместе с ним. Я ничего не видела, но, судя по голосу, Кларисса находилась как бы сзади. Тот непонятный моток, коим по стечению обстоятельств я на данный момент являлась, от девушки должна была скрывать спина Ричарда. — Потерпи чуть-чуть, это сюрприз, — уже мягче проговорил он.

Ага, сюрприз. И лучше леди Ислинг не знать, какой.

— Рис, Рис, я знаю, что ты здесь! — раздался панический выкрик, который смешивался с ударами по двери. Это Марисса Клайм разыскивала подругу. — Твои родители приехали! Уже весь дворец с ног на голову перевернули, а тебя нигде нет.

Я замерла, мысленно сложив руки в молитвенном жесте. Родители леди Ислинг, судя по рассказам, придерживались строгих взглядов, и им категорически не нравилось, что их дочь фрейлина при дворе. Ричард за моей спиной тоже застыл, с такой силой прижавшись, что стало не хватать воздуха, которого из-за одеяла и так не было в избытке. Я услышала, как леди Ислинг тихонько ойкнула, а затем раздались торопливые шаги и звук открывающегося замка. Сказав что-то неразборчивое, но, скорее всего, извиняющееся, девушка удалилась, о чем поведал хлопок двери.

Одеяло тут же сдернули, а сам Ричард расцепил руки и повернулся на спину. Решив воспользоваться его замешкой, я принялась отползать к краю кровати. Александр, судя по звукам, покинул ставший уже таким родным шкаф, но брать слово не спешил.

— Вот откуда ты свалилась на мою голову? — повернулся ко мне Ричард и смерил взглядом.

— Конкретно сейчас или вообще? — непонятно зачем уточнила я. Кровать самым подлым образом закончилась, бок ощутил твердый пол, который его не воодушевил. Потирая ушибленное место, я покаянно произнесла: — Извини.

— Да, дружище, — подал голос Лекс. Он опять убирал вещи в шкаф. Под суровым взглядом Форса южанин даже пытался их разгладить. — Честное слово, случайно вышло. Ты же знаешь, что у меня с этим заклинанием не лады…

Я в это время сосредоточенно копалась под кроватью, доставая сумки. На душе было мерзко. Если бы обстоятельства не сложились таким вот образом, то Дик очень славно провел бы время с Клариссой. От этих мыслей в груди как будто еж заворочался, хотя мне-то какая разница. Его право, пусть делает, что хочет. И все же…

— Вообще, я имею полное право потребовать компенсацию, — протянул совсем рядом Дик. Судя по тону, скандал не должен состояться.

— Требуй, — разрешила я. Подняв голову и столкнувшись с недоуменным взглядом, пояснила: — С Лекса. Он нас закинул, пусть и отдувается.

Дик, успевший уже подползти к краю кровати, некоторое время смотрел на меня, а потом хмыкнул и, встав, принялся поправлять сбившуюся постель. Александр же, заметивший, что убийства не произойдет, окончательно развеселился и начал всерьез размышлять о компенсации.

— Дик, надеюсь, ты не станешь требовать, чтобы я надевал вот это? — задорно поинтересовался маг, маша в сторону Дика бирюзовой тканью. Очень знакомой бирюзовой тканью… Ричард, заметив, что показывает друг, настороженно покосился на меня, а потом подскочил к Винтеру и принялся отбирать у него вещь. — Мне это только на нос, больше на размерчик Вэл тянет, — закончил мысль Лекс, лишившийся все-таки предмета.

— Потому что это и есть мой размерчик! — завопила я, бросая на пол сумки, которые до этого взяла в руки, намереваясь пойти к себе. Дело в том, что в отправившейся по рукам вещичке я распознала ночную сорочку, которую мне подарила Вероника. Еще вспомнить не могла, куда задевала презент. А ее прикарманил этот гнусный вещевик! Резко подскочив к Форсу, я принялась тыкать в него пальцем, пытаясь сказать обличительную речь. — Ты, ты… Ночнушечный вор, вот кто ты!

— Ты сама сказала, что подарок, — нагло отозвался этот паршивец, даже не пытаясь оправдаться. Нет, посмотрите на него!

— Да я тебя сейчас…

— Что? Залечишь до смерти? — ухмыльнулся Дик, все же делая пару шагов назад. Но ночнушкой он издевательски помахал перед моим носом. Я гневно посмотрела на Лекса, призывая к помощи, но этот не менее вредный колдунишка прислонился к шкафу и демонстративно изучал свои ногти.

— Вот, значит, как? Лекс, а ты вообще! От тебя я такого не ожидала, — принялась я теперь возмущаться в сторону Винтера.

— Малышка, этот твой Уоррен очень дурно на тебя влияет, — начал дразниться южанин.

— Он не мой! — окончательно взорвалась я. Но попыток сократить количество членов нашей команды до двух предпринято не было. Хватило только на гневный взгляд, а потом я резко развернулась и пошла к двери. — Да лучше бы я в карете тряслась, чем с тобой, Винтер, связалась!

Звучно хлопнув дверью, я пошагала к себе комнату. На полпути гневно подпрыгнула и чуть не заорала в голос, осознавая, что надо возвращаться. Громко ворвавшись, подхватила свои сумки, кинула очередной суровый взгляд на слегка притихшую парочку и выскочила обратно. Едва выйдя за порог, снова вернулась, выдернула из пальцев Ричарда сорочку раздора и окончательно удалилась.

Хохот, прилетевший в спину, заставил перебрать в голове количество всех слабящих средств, которые имелись в наличии.

* * *

Я на максимально возможной скорости неслась обратно во дворец. За спиной как будто бы выросли крылья, и хотелось расцеловать все, что движется. Под конец моего пути люди начали подозрительно шарахаться, но было все равно. Радостно напевающим вихрем я ворвалась во дворец и торопливо побежала на этаж ордена. По пути не удержалась и раскружилась с одной девочкой-служанкой, которая проводила меня задорным, но слегка непонимающим взглядом. Перескакивая через три ступеньки, я взлетела на нужный этаж и пробежала по коридору. Ворвавшись в комнату Эвана, с ходу закричала:

— Я уже пришла!

— Подожди, я в ванной, только зашел, — раздался приглушенный басок из-за закрытой двери.

— Ну Эван! Как не вовремя! — заканючила я, стаскивая сапоги. — Давай быстрее!

Расправившись с обувкой, я забралась на кровать друга и, не утерпев, принялась прыгать на ней, как в детстве. Поступок был на редкость ребячливым, но эмоции просто били через край, тем более, провидец не стал бы возмущаться. И вообще, сколько уже можно намываться? Кровать, кстати, пока что с честью выдерживала испытание, даже не пытаясь развалиться. Я все еще продолжала скакать, когда дверь в комнату открылась, а на пороге появились Дик и Лекс. Завидев меня, они переглянулись и усмехнулись, а я, не удержавшись, завалилась вниз.

— Лекс, ты точно Прайд телепортировал, а не ребенка девятилетнего? — с издевочкой пропел Ричард в сторону мага. За что тут же получил подушкой, которой я попала ему в живот. Ха-ха! Я еще могу что-то! — Ах так? Получай! — Подушка прилетела обратно.

Издав боевой клич, я принялась швыряться в вошедших думочками и валиками. Но парни ловко уворачивались и наступали. Когда они подошли совсем вплотную к кровати, я вцепилась в одну из подушек, готовая защищаться до последнего. Еще раз переглянувшись, Дик и Лекс подхватили себе по оружию и кинулись на меня. И закипел бой подушками! Перья летели только так, постель Эвана и вовсе превратилась во что-то непонятное. По комнате разносились веселый хохот и сдавленные вопли, когда противник пропускал удар.

— Вы мне тут что устроили? — возмущенно воскликнул Эван, выскочивший из ванной на звуки.

Выглядел он на редкость забавно: мокрые волосы облепили голову и с них капала вниз вода, рубашка была просто накинута на голое тело, а свою нижнюю часть провидец без лишних затей обмотал полотенцем.

— Мелкий, ты бы оделся, тут дама все-таки, — посмотрел на брата снизу вверх Дик, поскольку до этого распластался на кровати.

Если Дик хотел смутить Эвана, то это ему не удалось. О, никогда я не видела, чтобы друг так смотрел. Мне даже стало стыдно, ненадолго, секунды на три, но оно того стоило. Я про себя довольно отметила, что при надобности он способен сразить всех не только взглядом наивного песика, но и взором разгневанного вурдалака.

— Быстро привели все в порядок! Через минуту вернусь — проверю, — заявил Эван, а потом гордо развернулся и потопал обратно в ванную. Надо сказать, при его внешнем облике, получилось весьма смешно.

Под шумок Александр выскользнул в коридор, чтобы его не припрягли к работе. Ричард тоже хотел ретироваться, но я проворно перекрыла доступ к отступлению, а потом повелительно указала в сторону кровати.

— Эксплуататорша! — наигранно цокнул языком он, но все-таки вернулся обратно и принялся встряхивать одеяло. Решив, что побега не будет, я принялась помогать парню, подбирая разбросанные подушки. Неожиданно Дик хихикнул. — Забавно получается. Каждый раз, когда ты, я и Лекс оказываемся втроем в спальне, приходится постель поправлять.

— Дик! — укоризненно проговорила я, ощущая, как щеки слегка покрываются румянцем от фразы с подтекстом. — Обязательно надо все опошлить?

— Здрасьте, — почти искренне возмутился Форс, ехидно сверкая улыбочкой. — Я ничего такого не говорил, ты сама додумала. И кто из нас все опошляет?

— Дай подумать, — картинно постучала я пальцами по подбородку. — Один вредный, противный, нахальный, самоуверенный, — с каждым синонимом я приближалась все ближе и ближе, — вещевик! — довольно завершила фразу, хлопая его по плечу подобранным валиком.

— Ах ты…

— Кто? — лукаво поинтересовалась я, отступая назад и обороняясь подушкой. Сознание упорно кричало, я слишком увлеклась, поддавшись хорошему настроению, но можно же иногда позволить себе слабости, разве нет?

— Вредная, противная, нахальная, самоуверенная, — терпеливо перечислил Ричард, приближаясь и кладя ладони на подушку.

— Ты повторяешь, — фыркнула я, тяня валик на себя и ощущая, как пульс начинает учащаться.

— Точно, — как будто бы спохватился Дик, все еще пытаясь заполучить думочку методом перетягивания. — Ты упрямая, сумасбродная, настойчивая, чудная, — с каждым шагом Ричард делал шаг вперед, а мне оставалось только выполнять аналогичное действие, но только назад. Неожиданно произошла встреча моих лопаток со стеной в комнате, и с ним нас теперь разделяла только подушка.

— Если сейчас же не сделаете все, как было, то вы оба — трупы! — сурово пообещал Эван, вновь появляясь в комнате.

Разжав руки, я ушла чуть вбок и вернулась к кровати, чтобы продолжить приводить ее в порядок. Пальцы слегка дрожали, но я старалась этого не замечать, мысленно ругая себя на все лады. Прайд, что-то ты совсем расслабилась!

Под суровым взглядом провидца относительный порядок удалось навести, и Ричард поспешил уйти. На вопрос брата, а зачем, собственно, они приходили, был дан ответ, мол, тренироваться хотели позвать. Заполучив Эвана в свое полное распоряжение, я тожественно встала посреди комнаты и четко заявила:

— Я обожаю Каролину Уилсон!

От такой неожиданной новости друг поперхнулся и выронил расческу. О том, что госпожа Уилсон вела дело моей матери, я рассказала Эвану сразу же, но теперь настало время новых подробностей. Жестом показав ему, что нахожусь в трезвом уме и твердой памяти, я принялась рассказывать о результатах похода, которые и послужили причиной прекрасного настроения. А была я сегодня в управе дознавателей, куда Каролина пригласила меня зайти. Узнав, что именно она назначила встречу, меня даже не стали обыскивать, а когда на выходе я от избытка эмоций заключила женщину в короткие объятия, то охрана и вовсе чуть ли не слегла.

Желая искупить свою вину за необоснованную травлю, Каролина помогла мне сунуть нос в одни очень интересные документы, которые хранились в архиве управы. Официально наша встреча была представлена как оформление очередного протокола по делу Арчера, но на практике все оказалось иначе. В кабинете госпожи Уилсон, который уже и не казался таким холодным, я за чашечкой чая с любопытством прочитала, что же удалось узнать дознавателям. Они тоже проверяли всех, кто как-то связан с «Весенним листопадом», попадались даже такие имена, до которых мы с Эваном просто не успели дойти. Но самое главное ждало дальше — Итан Прайм. Разумеется, Каролина не спрятала его в шкафу и не подарила мне, перевязанного ленточкой. Прайму было уделено особое внимание, все сводилось к тому, что он стал главным подозреваемым. Но, вот незадача, найти его не удалось, а потом дело осело в архивах. Но Каролина не была бы женщиной с хваткой змеи, если бы так просто оставила все это. Нет, она пыталась найти Прайма, чтобы, во-первых, тот получил по заслугам, во-вторых, чтобы окончательно очистить свою репутацию. Расследование теперь госпожа Уилсон вела неофициально, так сказать, ради личного интереса. Осталось только зацепиться за след Итана Прайма, и я надеялась, что моя информация, полученная из бумаг отца, хоть немного поможет. На прощание мы с женщиной договорились держать друг друга в курсе дела. Но призрачные поиски теперь обрели практически осязаемость.

Пока я без умолку трещала, Эван только довольно крякал и одобрительно кивал головой. Когда рассказ закончился, младший Форс приглашающим жестом указал на кровать и великодушно произнес:

— Запрыгивай. От таких новостей не жаль и проломить все.

Взвизгнув, я схватила его за руку, и очень скоро мы скакали по матрасу, совершенно забыв про то, что являемся защитниками королевства.

* * *

В зале для тренировок стоял немилосердный грохот: мечи ударялись друг о друга, мишени так и стонали от кинжалов и стрел, а пол сотрясался от прыжков. Ричард наступал на меня с мечом в руках, а лицо его приобрело такое кровожадное выражение, словно тот действительно намеревался осуществить свой долг перед предками — прибить кровницу. Впрочем, мне удалось действительно довести парня чуть ли не до белого каления — уже битый час Дик показывал прием ухода от прямого удара мечом, который я никак на могла выполнить правильно.

— Ну что непонятного? Блокируешь, чуть разворачиваешься, уходишь в сторону!

— Ты слишком сильно бьешь, — проворчала я, в очередной раз подбирая выпавшую из рук железку.

— В настоящем бою никто не будет ждать, пока твое высочество соберется.

— Я знаю, Форс!

Пытка приемом снова началась, но дело пошло гораздо веселее. С каждым новым ударом Дика я мысленно проговаривала какое-нибудь ругательство. На моих способностях воина это, конечно, не сильно сказалось, но зато доставило моральное удовлетворение. Спасение неожиданно пришло в лице Артура Рейна.

— Малышка, там тебя твой садовод дожидается.

— Садовод? — удивленно переспросила я, снова упустив оружие.

— Ну да, этот любитель задаривать юных девушек букетами, — фыркнул маг, убирая со лба челку.

— Дерек? Здесь?

— О, посмотрите на нее, уже Дерек. А кто-то уверял меня, что это «старый папин знакомый», — передразнил Рейн, придавая при помощи магии своему голосу мою тональность. — Я намекнул, что ты занята, но этот хмырек настойчив. Явно намерен ждать тебя до посинения, собственно, в синей гостиной он тебя и ждет.

— Я так понимаю, — холодно проговорил Дик, — у тебя наметились более интересные дела, нежели тренировка.

— Извини, — виновато улыбнулась я, — но я освою прием, честно-честно!

Дик равнодушно пожал плечами, а затем предложил Рейну встать с ним в пару. Лавируя между людьми, я пробралась к выходу и направилась в свою комнату. На то, чтобы привести себя в порядок, ушло почти полчаса, однако сэр Уоррен оказался терпелив, как никто другой. Когда я прошла в открытую дверь синей гостиной, он стоял у окна. Не знаю, какое у него было выражение лица, но спина сэра Дерека выглядела на редкость задумчиво. Или это черная рубашка придавала ей такой вид? О, Прайд, что за бред у тебя в голове?

Синяя гостиная, кстати, называлась так не потому, что была целиком и полностью оного цвета. Нет, в упомянутом оттенке представлены только камин, шторы на окнах и ковер. Мебель же радовала глаз приятным медовым отливом, а дополнительный уют придавали висевшие на бежевых стенах пейзажи на морскую тематику.

— Вы опять озолотили торговца цветами? — проговорила я, намекая на букет алых роз, который с трудом уместился в одну из напольных ваз.

— Леди Валерия! — обернулся сэр Дерек на мой голос. — С нашей последней встречи прошло не так уж и много времени, но вы еще более прелестны, чем тогда.

— Вы вгоняете меня в краску, — пригрозила я пальцем мужчине, а затем устроилась в кресле. — Вас в Алию опять привели дела мастерских?

— Может, я просто захотел навестить одну мою очаровательную знакомую?

Я смущенно улыбнулась и принялась наливать заранее подготовленный чай, чтобы хоть чем-то занять руки. Вручив чашку сэру Дереку, принялась болтать на нейтральные темы, вроде погоды, не давая ему перевести разговор на личные дела. А он явно был настроен перевести беседу, потому что, забирая напиток, сэр Дерек как будто бы случайно взял меня за руки и отпустил далеко не сразу. Бесконечно говорить, стараясь не допускать неловких пауз, не вышло. Во время повисшего молчания сэр Уоррен внимательно рассматривал меня, не пытаясь скрыть легкой улыбки. Когда терпеть его теплый и одновременно настойчивый взгляд стало просто невозможно, я переместилась к окну, не зная, как заполнить тишину.

— Леди Валерия, — подошел ко мне мужчина, — я в скором времени планирую переехать в Зельну.

— Вот как? — удивленно посмотрела я на Уоррена. — Полагаю, планируете наладить там свое производство?

— И это тоже. На самом деле, я приехал, чтобы спросить у вас кое-что. Вы бы поехали в Зельну со мной?

— С вами? — вопрос застал врасплох, я не совсем понимала, куда он клонит. — Но в качестве кого?

Дерек Уоррен улыбнулся, а затем, положив руки мне на плечи, начал медленно наклоняться к лицу. Действия мужчины ошарашили меня, но я не могла пошевелиться. Карие глаза становились все ближе и ближе, а до губ осталось крошечное расстояние. А я была так растеряна, что просто приросла к месту, не в силах что-либо сделать.

Звон бьющейся посуды заставил повернуть голову в сторону. Я с изумлением обнаружила, что на полу лежит поднос, а чайные принадлежности разлетелись чуть ли не по всей гостиной. Собирал белевшие на синем ковре осколки фарфора Дик. Воспользовавшись заминкой, я вывернулась из рук Уоррена и тоже начала подбирать посуду. Сэр Дерек, однако, не остался в стороне, так что поднос мы заставляли в шесть рук. Как прерванная сцена смотрелась со стороны, я старалась не думать.

— Прошу простить мою неловкость, — начал Дик, но в голосе его не было ни капли раскаяния. — Сам не знаю, как я споткнулся об этот столик…

Споткнулся? В гостиной спокойно можно было танцевать, мебель абсолютно не мешала, тем более, что стол находился далеко от прохода. Но Ричард упорно извинялся за то, что налетел на предмет обстановки.

— Что вы, молодой человек, со всяким может случиться, — произнес сэр Дерек таким тоном, словно каждое слово — это нож.

Ситуация в комнате заметно накалялась. Мы уже успели встать с пола, однако перемещаться никуда не спешили. Мужчины сосредоточенно буравили друг друга взглядами, а я стояла с несчастным подносом. Беспомощно переводя взгляд то на одного, то на другого, я отчаянно пыталась придумать, как же сгладить эту неловкость. Но в голову, как назло, ничего не лезло, что только усугубляло положение дел. Такое чувство, что между этими двумя даже воздух потемнел, хотя лица так и сияли светскими улыбками. Аристократы, демон бы их побрал. От души поставив многострадальный поднос на не менее многострадальный стол, я привлекла к своей скромной персоне внимание.

— Сэр Ричард, позвольте представить сэра Дерека, очень хорошего знакомого моего отца, — последнее слово я особенно выделила, намекая, что Дику не следует называть свой клан.

— Рад встрече, — с подчеркнутой вежливостью сказал Дик, протягивая свою ладонь. Но в его голосе я уловила такие интонации, что можно было гроб заказывать.

— Могу я уточнить, из какого вы рода? — в тон ему ответил Уоррен, едва касаясь ладони вещевика.

— О, оставим излишние формальности.

А затем эти двое снова начали испепелять друг друга взглядами, старательно обнажая зубы. Я невольно отметила, какие они все-таки разные: блондин и брюнет, молодой парень и зрелый мужчина, день и ночь. Объединяло их сейчас одно: недовольство, тщательно спрятанное за маской благодушия. А предполагаемая причина скандала и вовсе заставила меня судорожно сцепить пальцы в замочек. Я отчаянно боролась с одним желанием — выскочить в коридор, оставив Ричарда и Уоррена здесь. Но тогда, боюсь, пришлось бы покупать новый ковер…

— Сэр Дерек, позвольте показать вам нашу библиотеку, — попыталась я сказать фразу достаточно твердо, стараясь не смотреть в сторону Дика. Надо было увести Уоррена, потому что в гостиной разве что предметы от напряжения не летали, хотя никто из присутствовавших здесь не являлся магом. К счастью.

— О, это было бы интересно. В свое время мы с вами, Валерия, — опустил привычное «леди» Уоррен, — прекрасно проводили время среди книг.

Затем он приобнял меня за талию, чего себе раньше никогда не позволял, и начал увлекать в сторону выхода. Я спиной ощущала тяжелый взгляд Дика, но так и не смогла заставить себя обернуться.

* * *

На столицу уже медленно опускались сумерки, когда я и Дерек Уоррен спустились по дворцовым ступеням. Розовое закатное небо заволокли слоистые облака, которые сейчас казались лиловыми. Вечер подарил долгожданную прохладу, заставляя невольно вздрагивать от внезапных порывов ветра. Во всяком случае, я искренне надеялась, что дрожь связана именно с погодой. Мальчишка проворно подвел коня и торжественно вручил уздечку владельцу. Ловко поймав в воздухе серебряную монетку, паренек поспешил удалиться, задорно насвистывая незамысловатую мелодию. Посмотрев какое-то время на удаляющуюся фигурку, я вновь сосредоточила внимание на мужчине. Хвала Всевышнему, за то оставшееся время, что мы провели сегодня вместе, тема дневного инцидента не поднималась, но от этого лично мне не становилось легче ни на каплю.

— Надеюсь, мы скоро увидимся, Валерия.

— Сэр Дерек…

— Мне было бы приятно, если бы вы обращались ко мне просто по имени, — мягко перебил меня Уоррен. — И прошу вас, подумайте все-таки над моим приглашением.

— Дерек, вы же понимаете, что… — я никак не могла подобрать нужных слов, сложившаяся ситуация давила на все мое существо.

— Не утруждайте себя объяснениями, это лишнее, — улыбнулся мужчина, а затем припал губами к моей руке. — Я не прощаюсь, Валерия.

Резво вскочив в седло, Уоррен устремился к воротам, я проводила его взглядом, а потом со стоном опустилась на ступени. Сцена, произошедшая в синей гостиной, оставила после себя горький осадок. И я никак не могла понять, что меня больше всего огорчало: что я допустила подобное или что свидетелем был Дик. Я почему-то боялась встретиться с ним, так и представлялось, как он отпускает очередную шпильку в мой адрес, а потом уходит со своей Клариссой. А почему он, собственно, должен мне что-то говорить? Я же ему никогда ничего не высказывала, когда он миловался с леди Ислинг. Стоп, а я почему ему должна что-то говорить? Еще один стон сорвался с губ, а кулак машинально потянулся ко лбу.

— Не заработай сотрясение мозга, — посоветовал мне Джейсон Грей, присаживаясь рядом на ступени.

— Будешь меня отчитывать?

— А есть, за что?

— Не бери в голову, — отмахнулась я, а потом пожаловалась: — Вот почему я вечно попадаю во всякие глупые ситуации?

— Когда за молодой и привлекательной девушкой ухаживает мужчина, это не глупая ситуация, а вполне нормальное явление.

— О, Всевышний! Грей, скажи, хоть кто-нибудь не в курсе того, что ко мне приходил гость? Ну никакой личной жизни!

— Прайд, ты что. Какая личная жизнь! Дело — превыше всего, — с притворным ужасом продекламировал маг. Но потом он очень серьезно добавил: — Просто разберись в себе. Определись, чего ты хочешь.

— Я уже определилась, раз я здесь.

— Я не об этом. Хватит сидеть на холодных камнях, пойдем во дворец.

В одном из коридоров Грей покинул меня, и дальше я пошла в одиночестве. Его совет, определиться с тем, чего я хочу, не давал покоя. Если бы все было так просто… Какой смысл определяться в своих желаниях, если они так и останутся просто желаниями? Где-то в глубине души я уже нашла ответы на вопросы, но сама себе боялась в этом признаться. Потому что не видела смысла лишний раз терзать душу, прекрасно понимая, что некоторые вещи изменить не в состоянии.

Я настолько увлекалась самокопанием, что не заметила, как дошла до двери в свою комнату. Но, вместо того, чтобы зайти, так и продолжала смотреть на темное дерево, словно оно могло меня обнадежить.

— Сестрёнка, не хочу расстраивать, но через стены ты проходить не умеешь.

Я обернулась и с ужасом уставилась на Лекса. Точнее, южанина я была рада видеть, а вот при виде его спутника сразу же захотелось позорно дезертировать. Прямо сквозь пол. А Ричард стоял рядом с Лексом и упорно делал вид, что его здесь вообще нет.

— Лекс, я просто задумалась, — выдавила я из себя улыбку и сразу же услышала скептическое хмыканье Дика.

— В любом случае, это лучше делать в уютном креслице, — улыбнулся маг и окончательно растрепал мне волосы. — Иду, Уилл!

Дальше Лекс самым подлым образом направился в конец коридора, откуда ему призывно махал Темпл. А мы с Диком остались наедине в коридоре, который сейчас мне показался особенно мрачным и зловещим. Кто был мрачным и зловещим — Ричард или все-таки коридор, я, если честно, так и не разобралась. Поэтому, некоторое время поколебавшись, решила, что оба. Сердце нехорошо заколотилось в ожидании бури, но ничего не происходило: я продолжала старательно изучать дверь, а Дик пристально меня рассматривать. Его взгляд четко ощущался боковым зрением.

Мы просто молчали, и это действовало более угнетающе, чем, если бы сейчас разразился скандал. А еще я почему-то чувствовала себя виноватой, хотя ничего такого не делала. Внутри все сжалось, а рука так и тянулась к цепочке на шее, однако этот порыв удавалось сдерживать. Решение попытаться проникнуть в комнату пришло как-то само собой, не вечность торчать в этом злосчастном коридоре. Но планам не суждено было сбыться: только я потянула дверь на себя, как Дик резким движением захлопнул ее. Попытка уйти в сторону тоже не принесла должных результатов, меня поймали в ловушку. Теперь мы с Форсом стояли лицом к лицу, и я твердо намеревалась в срочном порядке научиться проходить сквозь предметы. Другого способа обогнуть Дика, который уперся руками в дверь, не давая сделать шаг вправо или влево, у меня не было.

— На будущее, — тихо произнес он, пристально смотря мне в глаза, — постарайся не допускать таких двусмысленных ситуаций, как сегодня днем.

Кровь прилила к лицу. Так и знала, что он себе что-то надумал! Больше всего хотелось закрыть глаза, но если бы я это сделала, то сама себе призналась бы, что мне небезразлично мнение Форса.

— Иначе что? — не менее тихо спросила я, прищурившись. — Знаешь, со стороны вот это все тоже смотрится двусмысленно, не находишь?

Он резко наклонился, до меня долетел запах пряностей, а ухо обожгло дыхание Дика.

— Только тут никого нет. А если бы и был, — шепнул тот, — то решил, что у нас тут очередная перепалка, не так ли?

Спокойно, Валерия, дыши ровно. Ничего сверхъестественного не произошло. Просто кровник, с которым ты чуть однажды не поцеловалась, отчитал тебя за недопоцелуй с мужчиной в два раза старше. А недопоцелуй получился как раз потому, что вмешался этот самый кровник. Я как-то даже не знала, кого из богов попросить о помощи: то ли бога глупости, то ли бога смеха.

— Ты ведь специально скинул поднос, — неожиданно для себя произнесла я.

— Может быть. А может — нет, — пожал плечами Ричард, наконец отходя от меня. Затем он направился дальше по коридору.

— Это не вопрос был.

Сказав эту фразу, я проскользнула к себе в комнату и судорожно повернула ключ в замке. Прислонившись лбом к дереву, издала очередной приглушенный стон и еле удержалась от того, чтобы хорошенечко не стукнуться головой.

Хотя, я и так на всю голову стукнутая.

Глава сорок четвертая, о любопытном Викторе

Лето в Ламелии очень непостоянное время года. Днем солнце обычно немилосердно припекало, зато ночью можно зубами клацать от холода. По поводу палящих лучей тоже не стоило заранее обольщаться, потому что никогда не знаешь, что будет через полчаса летом. Вот вы гуляли и изнывали от жары, а спустя очень короткое время все небо заволокли свинцовые тучи, и припустил такой ливень, что впору строить плоты. Но даже непостоянная погода не могла помешать нечисти вершить свое темное дело, а также никак не способствовала снижению уровня преступности.

На очередном собрании ордена святой Линды король Филипп сообщил, что на задания выезжают все команды. А сам он намеревался отправиться в дорогу с нашей четверкой. Делалось это по двум причинам: во-первых, если все разъедутся, то некому будет защищать короля, а это, собственно, главная и основная наша обязанность; во-вторых, его Величество и сам был не прочь выбраться в небольшое путешествие по стране, чтобы не потерять сноровку. Официальной же версией его отсутствия в столице будет поездка с очередной дипломатической миссией. Оставалось только распределить, кто куда поедет. Первое место — центр Ламелии, там, судя по слухам, завелась какая-то неведомая, но от этого не менее зубастая нечисть. Второй вариант — Браймен, городок аккурат около границы с Торсией. Точных сведений не было, но имелись основания полагать, что там разбушевался грифон.

— Третья команда поедет в Табарган, — уверенно объявил король Филипп. — Там люди пропадают, но никаких магических аномалий не было зафиксировано.

Табарган. Где же я слышала уже это название? Табарган…

— … Линда, как только узнала, сразу приехала из Табаргана…

— Ваше Величество, давайте отправимся в Табарган! — так и вскочила я, пораженная внезапным воспоминанием. Решив добавить убедительности в свой порыв, дальше выпалила первое, что пришло в голову: — Я всю жизнь мечтала там побывать!

Упс. Кажется, я ляпнула что-то не то. На меня так и вытаращились все мужчины, а Эван и Оливер даже закашлялись. Покопавшись в своих скудных познаниях, удалось вспомнить, что Табарган — это портовый город на юге Ламелии. Контингент собирался соответствующий, так что приличные люди там редко надолго задерживались. Ох, госпожа Перевелл, ну и удружили… Смущенно кашлянув, я села обратно на стул, стараясь придумать более разумные аргументы.

— Я поддерживаю эту идею, — неожиданно начал говорить Лекс, внимательно смотря на меня. Но очень быстро он перевел взгляд на правителя. — Сами посудите, в нашем составе один я могу, если что, пульсаром в харю залепить.

— Да и вам там будет проще конфиденциальность сохранить, — размеренно произнес Темпл, почесывая щеку. Что верно, то верно, в отдаленных уголках страны мало кто знал, как выглядит монарх. Как говорится, на иллюзии надейся, но и сам не плошай.

— Тогда решено, едем в Табарган, — подвел краткий итог Блейк. — Осталось с остальными разобраться…

Началось обсуждение, плавно перетекающее в распределение, но я совершенно не слушала, украдкой переводя дух. Какая же я пустоголовая! Столько времени потеряли. Я ведь знала, что Линда Перевелл весной должна была находиться в Табаргане, но потом все так завертелось, что это просто выскочило из головы. Сейчас же начинался второй месяц лета, и оставалось надеяться, что девушка по-прежнему там. Может, получится найти ее. У этой истории любви появился призрачный шанс получить продолжение. Блейк ведь все еще любит госпожу Перевелл, да и у нее тоже должны были остаться к нему чувства, раз она сорвалась с места и примчалась, узнав о его гибели. Я еще раз мысленно поблагодарила Всевышнего и Магдалену за то, что петлю все-таки удалось разорвать.

Слово за слово, но собрание все-таки завершилось. Зал наполнился грохотом отодвигаемых стульев, а я заметила, что монарх взглядом намекнул на то, что мне следует задержаться. Дождавшись, пока все выйдут, Блейк присел рядом на стул и протянул папку.

— Проверяй, ставь подпись, и отправлять будем. Сама знаешь, сколько с бумагами мороки. Или передумала?

— Да я не знаю, — со вздохом призналась я, шебурша документами. Они были необходимы для того, чтобы сделать запрос в зельнскую Академию лекарей. Господин Локс не оставлял надежд выбить мне местечко для прохождения обучения. Разумеется, не на весь срок обучения, а он составлял пять лет. Впрочем, пока о времени говорить рано, ведь еще даже не отправлены документы. В папке лежали моя характеристика, рекомендации Локса, письмо от короля Филиппа, а также несколько ходатайств и заявлений. В скором времени все, что нужно, было подписано и уложено обратно. — А можно будет отказаться, как думаете?

— Сначала ответа дождемся, а там посмотрим. Боишься? — вопросительно посмотрел на меня монарх.

— Просто на сколько они могут сократить обучение? На год? На два? А как же орден?

— Будешь в длительном отпуске, — пожал плечами он.

— Оплачиваемом? — тут же уточнила я, пряча улыбку.

— Как ты меркантильна, Прайд, — усмехнулся Блейк. — Посмотрим. Но пока что…

— Молчок, — понятливо качнула я головой, уже направляясь к двери.

Когда выходила, то меня чуть с ног не сбили советники его Величества, которые словно поджидали за дверью. Оставив монарха в обществе очередных порций документов и их принесших, я не спеша направилась по коридору в сторону лестниц. Выезжать собирались через пару дней, так что со сборами пока что можно было повременить. Я шла по коридорам, периодически здороваясь с мелькавшими слугами, в голове так и кружились мысли об Академии. Плюсы и минусы обучения как-то не хотели раскладываться по чашам, чтобы взвеситься. С одной стороны, это замечательная возможность, чтобы освоить приготовление новых лекарств. С другой — если обучение затянется, то я такими темпами растеряю все приобретенные навыки члена ордена. Но ведь можно было бы тренироваться и в Зельне, да и с собой учебников взять…

— Сестрёнка, а пойдем прогуляемся.

Прежде чем я успела что-то ответить притаившемуся около лестницы Лексу, тот схватил меня за руку и потащил в сторону выхода. На недоуменные взгляды и вопросы колдун не отвечал, вызвав еще большее непонимание. Винтер так сосредоточенно пробирался на улицу, что люди, встречаемые по пути, невольно начинали сторониться. Видимо, не только мне поведение мага показалось странным. Миновав очередные двери, мы вышли на лестницу, ведущую в сад. Но и там Лекс не успокоился, усиленно таща меня в сторону деревьев. Я уже начала заподазривать, что меня решили прикопать под ближайшим кленом. Шло время; клен, каштан, а также тополь мы миновали, выйдя к фруктовым деревьям, которые уже давно отцвели. Лекс все-таки остановился и посмотрел по сторонам. Свидетелей рядом не было, что заставило судорожно сглотнуть.

— Ну и? — поинтересовался Александр, прислоняясь к вишне и скрещивая руки на груди.

— В каком смысле? — опешила я, настороженно за ним наблюдая.

— Зачем тебе в Табарган? — достаточно сурово посмотрел на меня Лекс.

— Так задание же, — путано начала я, не зная, что делать. Вопрос, если честно, застал врасплох. Но под пристальным взглядом пришлось сознаваться: — Там может быть Линда Перевелл.

— А про Линду ты откуда знаешь? — вытаращился Лекс.

— Король сказал, — невпопад отозвалась я, пытаясь подобрать слова. В принципе, монарх упоминал, что Александр знает о Линде, так что ему можно рассказать…

— А с чего ты взяла, что она там? — рассеянно пробормотал колдун. Кажется, мне удалось его удивить, причем, достаточно сильно.

— Ты сказал, — честно призналась я, заставив мага закашляться. — Давай по порядку все.

Опустившись на траву и дождавшись, пока Лекс сядет рядом, я принялась рассказывать о минувших событиях. Чем дальше углублялась в дебри повествования, тем сильнее вытягивалось лицо друга. Сначала он удивленно крякнул, когда узнал, что на практике пришлось столкнуться с временной петлей. Сообщив, что в будущем из членов ордена в живых были только Лекс и Дик, я обогатила свой лексикон еще несколькими словечками. Когда рассказала, что Ричард почти спился, а Александр подсел на льёрник, то начала серьезно опасаться, что сюда сбегутся люди, привлеченные столь красочными оборотами. Но окончательно мага добили мои слова про заклинание, суть которого очень смутно удалось передать: тогда Лекс разразился такой речью, приличными в которой были только предлоги. Закончив свой долгий монолог, Александр поведал, что колдовство то было очень мощное, не каждому под силу. В общем, наш не совсем дипломированный маг мог собой гордиться. А когда он рассказал, чего стоит эта магия, то послушал уже коротенький, но от этого не менее эмоциональный монолог в моем исполнении. Цена обращения к тому заклинанию — примерно десять лет жизни.

— И ты думаешь, что она там? — сосредоточенно поинтересовался Винтер, когда с бурными речами было все-таки покончено.

— Даже если нет, то вдруг получится разузнать что-нибудь, — возбужденно вскочила я на ноги и принялась ходить вокруг вишни. Но вот моего приподнятого настроения южанин не разделял. Он продолжал сидеть и сосредоточенно чесать шрам на брови. — Думаешь, что не получится?

— Видишь ли, малышка, я не уверен, что нужно вообще искать.

— Но почему? — вскрикнула я, сникая. Я-то уже понадеялась на помощь, ведь Лекс точно знал, как выглядит госпожа Перевелл.

— Успокойся, — дернул меня за руку Лекс, заставляя сесть рядом. — Ты думаешь, ее не искали? Если человек не хочет, чтобы его нашли, то поиски бесполезны. Линда сбежала, ничего не объяснив, и…

— Но у нее наверняка были причины, — перебила я. — И она сорвалась с места, когда узнала о трагедии. Может, для них еще не все потеряно? Может, получится хотя бы поговорить?

— Малышка, ты веришь в сказки? — усмехнулся Лекс, взъерошивая мне волосы. А я сидела, нахохлившись, точно воробей, и бросала в его сторону самые несчастные взгляды. — Попытаться стоит. Тем более, одну тебя по Табаргану нельзя отпускать ходить.

С радостным визгом я бросилась на шею Лекса и поцеловала его в колючую щеку, попутно уронив на траву. Он хрипло расхохотался, однако достаточно быстро стребовал с меня обещание вести себя хорошо.

Сейчас я была готова пообещать хоть звезду с неба.

* * *

Сборы в дальнюю дорогу — дело нервное и хлопотное. По прикидкам на путешествие уйдет не меньше месяца, так что надо было тщательно продумать, что же брать с собой. Я сосредоточенно смотрела на сваленные в кучу вещи и пыталась понять, что из этого понадобится в пути. Что-то отложила сразу в отдельную стопку, а над чем-то достаточно долго размышляла. Наткнувшись на пресловутый красный корсет и вовсе начала думать: а не выбросить ли его вообще? Воспоминания с ним были связаны не очень приятные, но внутренняя скупердяйка услужливо напомнила цену. Повертев некоторое время вещицу в руках, я закинула ее к остальным вещам, решив разобраться позже.

Постепенно куча на кровати увеличивалась, а дорожные сумки не желали разбухать. Решив отдохнуть некоторое время от мелькавшей перед глазами одежды, я принялась разбирать бумажки. Записи Лоусона были надежно запрятаны и заперты на ключ, который без особых затей я засунула в карман шубы. Оставалось только ответить на письмо сэра Дерека, тогда можно вернуться к упаковке вещей. Но не успела я сесть за перо, как в дверь постучали.

— Дик? — удивленно спросила я, открыв дверь. Он стоял в коридоре с довольно хмурым выражением, заставив предположить, что снова находится не в духе.

— Есть что-то, что головную боль поможет убрать? — поморщился он, потирая лоб. — Я Локса не нашел, так бы не стал ломиться, — зачем-то добавил Ричард. В последнее время мы и вовсе перестали разговаривать мирно, чаще ругаясь и жестче обычного подкалывая друг друга. Но теперь, кажется, появился шанс отправиться в путь в состоянии перемирия.

— Проходи, — широко распахнула я дверь, приглашая войти. — Только у меня тут не убрано.

Некоторое время поколебавшись, Ричард все-таки прошел в комнату и устроился на пуфе около туалетного столика. Я же суетливо прошла в ванную и быстро ополоснула руки.

— Только, чтобы не слишком мерзкое на вкус было. И не пахучее, — попросил он и в очередной раз поморщился.

— Сделаем все в лучшем виде, — заверила его я, подходя и становясь напротив. — Где именно болит?

— Лоб, виски. Как будто внутри молотками стучат, — пожаловался он. Заметив, что я подняла руки, Дик слегка напрягся: — Может, лучше лекарством?

— Я целитель или кто? — фыркнула я. — Или боишься?

— Вот еще, — сдался Ричард и закрыл глаза.

Довольно усмехнувшись, я приложила пальцы к его лбу, попутно откинув челку, и провела диагностику. Так, на всякий случай. Не выявив никаких отклонений, торопливым шепотом принялась бормотать слова заговора, который должен был снять боль. Его записала моя прабабушка, а помогала осваивать слова еще мама. Но тут искорки не соскакивали с пальцев, ладони просто замерзали на мгновение, как бы впитывая в себя недуг.

— Вот и все, — довольно сказала я, сжимая и разжимая онемевшие на время пальцы.

— Здорово, вообще не болит, — восхищенно открыл глаза Дик и помотал головой из стороны в сторону. — Спасибо.

— Обращайся, — улыбнулась я, ощущая, как конечности вновь обретают чувствительность. Ричард, кстати, не торопился уходить. Он продолжал сидеть на пуфе, осматриваясь. Чтобы как-то сгладить неловкое молчание, я спросила: — Ты уже собрался?

— Да, давно уже, — охотно отозвался он. — А у тебя, я смотрю, полным ходом сборы идут, — кивнул Дик на погром в комнате. — Помочь?

— Я сама как-нибудь управлюсь…

— Да ладно тебе, — поднялся на ноги он и начал подходить к кровати. — Должен же я как-то отблагодарить мою спасительницу, — совершенно обезоруживающе улыбнулся Дик, лишая последних аргументов.

Так и не распознав в намерениях Ричарда какого-то подвоха, я тоже встала рядом и принялась сортировать предметы. Странное дело, но сейчас было ощущение абсолютного комфорта, хотя со стороны сцена должна смотреться по меньшей мере неоднозначно. Я могла предположить, что заниматься сборами буду вместе с Эваном, лучший друг все-таки, но то, что при этом будет присутствовать его старший брат — это находилось за пределами фантазии. Впрочем, мы ведь тоже друзья, наверное.

Удивительное дело, но польза от Ричарда имелась просто колоссальная — он складывал одежду таким образом, что она занимала чуть ли ни вдвое меньше места. А я только хлопала глазами, следя за движениями ловких пальцев. А под конец подсунула свое любимое одеяло, которое было достаточно объемным, но спалось под ним очень хорошо. Усмехнувшись, Дик принялся скручивать протянутый предмет, а потом проворно упаковал его в одну из сумок.

— Как ты это делаешь? — удивленно спросила я, оглядывая результат трудов. Оставалось убрать только те вещи, которые занимают не очень много места и которые Ричарду видеть совсем не обязательно. Впрочем, они и так все покоились в комоде.

— Ловкость рук, — развел указанными Дик. — Я всегда считал, что у девушек должен быть порядок, а у тебя тут что только не валяется. Вон даже, — помахал он свертком, обвязанным синей ленточкой. — Вряд ли ты собиралась его с собой брать, однако в общую кучу свалила.

— Это нужное, — дернулась я в его сторону, пытаясь отобрать довольно объемистый кулек.

— Неужели? — сделал Ричард пару шагов назад. Повертев в руках ношу, он без проблем распознал в ней подарок. — И кто же будущий счастливый обладатель? — немного прохладно уточнил он. Я сделала очередную неудачную попытку отобрать сверток, а потом нехотя призналась:

— Ты. Просто, — непонятно, почему смутилась я, стараясь не смотреть на Форса, — мы же еще не вернемся, когда у тебя день рождения будет. Ну и в свой праздник как-то нехорошо без подарков, и я подумала… Эй, ты что творишь? — возмутилась я, заметив, что Дик увлеченно пытается развязать ленту.

— Ну, а что? Это же практически мое. Ты же мне все равно его подаришь, — отозвался Ричард, смотря на меня таким взглядом, от которого я на секунду опешила. Но только на секунду. Ладно, на две. Хорошо, на три. Специально протерев глаза, я ринулась отбирать сверток. Вцепившись одной рукой, я потянула его на себя. — Ну я одним глазком, — не отпускал подарок Дик.

— Дик, — ласково обратилась я, приближаясь на шаг и делая манящий жест рукой, намекая, чтобы Форс наклонился. — Знаешь историю про Виктора и ярмарку?

— Про любопытного Виктора? — хитрым голосом уточнил он, склоняясь.

— Именно, ему там нос оторвали! — воскликнула я, хватая Ричарда за нюхательный орган одной рукой, а другой все-таки вырывая сверток. А потом быстро-быстро отбежала к сумкам и стала сосредоточенно убирать туда отобранное. Нос, конечно же, остался себе спокойненько на нужном месте, чего не скажешь о моем сердце. Оно уж больно подозрительно рухнуло куда-то в желудок на пару мгновений, но скоро вернулось на место, застучав с удвоенной силой.

— Знаешь, мне кажется, что ты не все в подарок упаковала.

Недоуменно я подняла голову и почувствовала, что становлюсь такого же цвета, как и предмет, который Дик держал в руках — красного. Прайд, ну как ты могла забыть, что кинула бельишко туда? Форс, кстати, переводил взгляд то на меня, то на корсет и совсем уж гнусно ухмылялся. Я же старалась контролировать чесавшиеся руки и пыталась придумать ответный ход, который должен был бы уложить Дика на лопатки.

— Фо-о-орс, — протянула я, вставая и беря в руку полотенце. — Признавайся, я о тебе чего-то не знаю? Твоя нездоровая тяга к белью наводит на мысли, что у тебя под одеждой надето что-то интригующее.

— Хочешь проверить, Пра-а-айд? — прищурился Ричард, а рука его метнулась к шнуровке на рубахе и слегка ослабила ее.

Зараза. Один-ноль в пользу Форса.

— Может быть, — пропела я, стараясь не покраснеть от двусмысленной фразы. Дик улыбнулся уголком рта, делая шаг навстречу, а я мстительно добавила: — А может быть и нет.

Один-один.

Эта игра в кошки-мышки была неправильной. Но, дракон меня раздери, почему же она так нравилась? Эка невидаль, Прайд, ну стоял напротив демонски красивый кровник, подумаешь. Ну улыбался так, что сердце было готово проломиться наружу сквозь грудную клетку. Ну подбирался все ближе и ближе с каждым шагом… Подбирался? Вернув остатки разума на законное место, я скомкала полотенце, швырнула его в сторону Дика и даже попала по голове. Он как-то странно вздрогнул и слегка стушевался, покосившись в сторону выхода.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду, — бормотнул он, двигаясь к двери.

— Да-да, только…

— Что? — обернулся Дик, как-то настороженно на меня посматривая.

— Корсет верни, воришка!

Ричард покосился на свою правую руку, в которой сжимал белье, и, честное слово, его щеки слегка порозовели. Но Форс быстро вернул себе контроль над ситуацией и, предварительно одарив меня сияющей улыбочкой, кинул изрядно пострадавшее за последние пятнадцать минут бельишко в кресло и выскользнул в коридор.

Тихо посмеиваясь, я принялась убирать оставшиеся вещи по местам. Странное дело, сейчас эта двоякая ситуация перестала казаться таковой. Нет, не стать мне истинной леди, это уж точно. Впрочем, это как-то не сильно расстраивало.

* * *

— А-апхчи!

— Будь здоров, Эван, — отозвалась я, сосредоточенно переливая микстуру от кашля из большого флакона в пузырек поменьше.

Мы уже пару часов сидели в кабинете Локса и пытались собрать походную аптечку. Лекарь же оставил нам комнату на разграбление, а сам направился к себе в спальню, прихватив материалы, которые в будущем должны все-таки стать диссертацией. И правильно сделал, иначе бы его бумаги изрядно пострадали, потому что один раз друг уже чуть не опрокинул банку с порошком, а я вовремя успела поймать одну из настоек.

Эван, кстати, искренне не понимал, зачем везти с собой в Табарган такое количество лекарств, но в дороге всякое могло случиться. По расчетам на лошадях нам добираться примерно полмесяца, еще не следовало забывать о нестабильности погоды. Но я подозревала, что провидец ворчит по той причине, что с непривычки обчихался. В любом случае, отлынивать он все равно не стал, оказывая помощь. Наконец все флаконы были заполнены, оставалось обернуть их в бумагу, чтобы не разбить в пути, и сделать соответствующие подписи.

— Как думаешь, когда мы вернемся, Каролина уже разузнает что-то? — понизил голос Эван, сосредоточенно выводя название.

Сегодня я опять встречалась с госпожой Уилсон и разговаривала с ней по поводу Итана Прайма. Попытки отследить мужчину с помощью королевских архивов ни к чему не привели, оставалось только уповать на материалы отца. Из них следовало, что перемещался Прайм, отчаянно путая следы. Если проложить его маршрут на карте, то получится ломаная, пересекающаяся в нескольких местах линия. Сначала Итан направился на север страны, затем ненадолго посетил центр Ламелии, не задерживаясь по долгу в городах и селах, потом переместился на восток. Отец потерял его около Торсии, скорее всего, туда-то Прайм и направился. Собственно, эти подозрения были озвучены Каролине, которая пообещала сделать несколько запросов. Но тут возникала следующая проблема: смена имени. Даже путешествуя по Ламелии, Прайм сменил чуть ли не десяток фамилий, однако отцу каждый раз удавалось напасть на след. Теперь приходилось надеяться только на Уилсон, и я молилась, чтобы она смогла найти что-то нужное.

— Что раньше времени гадать, — пожала я плечами. — Как ты думаешь, это может быть действительно он?

— В любом случае, ему есть, что скрывать. Иначе бы просто так не пустился, — резонно отметил Эван, складывая завернутые флаконы в заранее подготовленную торбочку. Я же теперь расставляла лекарства по местам, чтобы не получить нагоняй от Ригана. — Вроде, все.

— Здесь — да, я еще из своих запасов кое-что возьму.

— Вэл, признайся, ты нас намеренно будешь заражать, чтобы не зря это все возилось туда-сюда?

— Ты явно на это напрашиваешься, — хихикнула я, отбирая мешочек с лекарствами.

Выезжать мы должны уже завтра, но Эван даже и не думал собирать вещи, клятвенно заверяя, что там дело пяти минут. Но все равно друг был вынужден отправиться к себе, чтобы потратить вышеуказанное время на подготовку сумок. В результате уже через полчаса я начала подозревать, что в ближайшие часы ясновидящий ко мне не заглянет. Но я и сама не скучала, поскольку пыталась найти банку с согревающей мазью, но она словно провалилась. Перерыв почти все в комнате, удалось обнаружить записку от Лекса, в которой он сознавался, что «одолжил вонючку на временное пользование». Скорее всего, маг потянул себе что-то, а меня не нашел, зато заграбастал лекарство, которое действительно пахло не самым лучшим образом, но и не убивало напрочь обоняние. И называлась мазь не «вонючка», между прочим, а «Орлия», в честь основного компонента. Плоды одноименного растения и придавали такой аромат, который иногда даже был слегка душащим.

Поскольку я хотела окончательно разделаться с аптечкой, то направилась на поиски мага. Первым дело заглянула к нему в комнату, но там не обнаружила и вообще поспешила уйти поскорее. У Лекса имелась одна дурная привычка — всякие магические эксперименты он просто обожал проводить именно в своей спальне, обосновывая это тем, что ему так лучше думается. Скорее всего, просто было лень спускаться в лаборатории. Вот и сейчас в комнате Винтера я остро ощутила запах чего-то паленого и одновременно горького. Побродив по дворцу и поспрашивав окружающих, никаких результатов не получила — южанина найти не вышло. И я уже боялась, что он как-то смог создать несколько своих копий, потому что одновременно его видели и в саду, и на крыше, и на кухне, а еще в библиотеке, оранжереях и вообще в городе. В общем, показания расходились, отказываясь направлять на след Винтера. Однако одна из фрейлин подсказала, что в последний раз видела колдуна в компании Ричарда.

Решив попытать удачу, я вернулась на этаж ордена и терпеливо прошла к комнате Дика. Надеюсь, хотя бы он на месте. Пару раз стукнув по двери и так и не дождавшись ответа, я опустила ручку и проскользнула в помещение. Заготовленная фраза про исчезнувшего Лекса так и застряла в горле, а перед глазами все тут же поплыло. На кровати сидел Дик, что было вполне нормальным явлением, ведь это его комната. На этом типичность ситуации заканчивалась, и начиналась полнейшая, по моему мнению, неразбериха. На коленях у Ричарда устроилась леди Кларисса Ислинг, которая мало того, что страстно припала к нему губами, так еще и воодушевленно расстегивала рубашку на его груди. Я начала пятиться назад, попутно отмечая, что руки Ричарда безвольно висят вдоль тела. И тут он заметил меня, пытавшуюся добраться до выхода. Даже с такого расстояния я видела, как он удивленно распахнул глаза, а руки переместил на плечи Клариссы. Девушку порадовала активность Форса, потому что она вдохновенно опрокинула его на кровать.

Я все-таки смогла найти выход и, пробормотав себе под нос извинения, выскочить в коридор. Ноги сами понесли куда-то, а щеки теперь уже пылали от стыда и гнева. Злилась я, разумеется, больше всего на себя. Вот дернул демон спрашивать про Винтера у Дика, которому, видите ли, приспичило развлечься. Еще было до жути обидно, что Форс наверняка видел, как я изменилась в лице, и теперь точно решит, что мне есть дело до его похождений. А мне абсолютно все равно. Бросив взгляд в стекло и увидев свое отражение, пришлось смириться, что не абсолютно. Да и что говорить, сердце как-то нехорошо кольнуло, когда я только увидела эту парочку. Потому что… Нет. Нет. И нет. Если только чуть-чуть.

Люди, попадавшиеся на пути, сразу начинали шарахаться от меня. А я все шла, пытаясь успокоиться, пока не врезалась в закрытую дверь. Потирая лоб, открыла ее и прошла в зал для тренировок, пустой, кстати. Тем лучше, никого не покалечу. Закатав рукава рубашки, я начала передвигать стойку с кинжалами поближе к линии, от которой предстояло бросать оружие. На это увлекательное занятие мне потребовалось добрых десять минут, во время которых я осыпала себя различными проклятиями. Взяв в руку кинжал, отвела ее назад, тщательно представила самодовольную физиономию Форса и метнула кинжал.

Ого! В яблочко. Еще более красочно нарисовав в воображении Дика и поставив рядом с ним Клариссу, кинула следующий кинжал. Точно в цель. Может, всегда этим методом пользоваться? Мишени так и стонали от вонзавшейся в них стали, а мои мысли постепенно прояснялись. Ну подумаешь, увидела, как кровник с девушкой целуется. Хрясь. Это его дело. Бдымс. Мне все равно. Дзыньк.

Тяжело выдохнув, я уставилась на мишень, которая ощерилась кинжалами. Не все, конечно, попали в цель, какие-то валялись на полу, но все равно это было гораздо лучше, чем обычно. Эх, жаль, что Тревор не видел, все-таки я не такая уж и безнадежная… Подойдя, я попыталась выдернуть один из кинжалов, но он так плотно засел в дереве, что даже не покачнулся. Я уперлась ногой в многострадальную мишень и начала раскачивать кинжал, поплотнее обхватив рукоятку. Медленно, но верно он поддавался, а, когда все-таки оказался в руке, я по инерции начала заваливаться назад. И обязательно приложилась бы лопатками о каменный пол, но незапланированное падение прервалось гораздо раньше. Потому что спиной я врезалась в человека, который рефлекторно обхватил меня за плечи и сделал пару шагов назад.

Вывернувшись из рук, я увидела, что поймал меня Дик. Вид у него был такой, словно он судорожно избавился от Клариссы и галопом пробежал по всему дворцу. Рубашка оказалась все еще расстегнута до середины груди, кое-где выбилась из штанов, волосы встрепаны, а щеки раскраснелись от бега. Он пытался отдышаться и явно хотел что-то сказать, однако глаза его так и бегали из стороны в сторону. Я изобразила подобие улыбки, а потом вернулась к мишени и продолжила выковыривать из нее кинжалы.

— То, что было, это не совсем то, о чём ты подумала, — раздался его голос справа от меня.

— Я ни о чем не подумала, — равнодушно ответила я, все еще дергая оружие на себя. Разумеется, безуспешно.

— Не прикидывайся, — приблизился Дик к мишени и резким движением выдернул кинжал, а затем вложил его в мою ладонь. — Я прекрасно представляю, как всё со стороны выглядело. Но там не совсем так было…

— Я не понимаю, ты оправдываешься? — переместилась я к стойке и положила оружие. Ричард в это время выдергивал остальные кинжалы, мой вопрос застал его врасплох, потому что Дик удивленно обернулся и едва не упустил заполученное оружие.

— Оправдываюсь? Вот еще, — сразу же пошёл на попятную Форс, — просто не хочу давать тебе лишний повод для вечных шуточек.

— Тогда чего ты от меня хочешь? Извинений? Что ж, это обоснованно. Прости, что вломилась к тебе, это было верхом бестактности, больше такое не повторится.

— Какие извинения, Прайд! — вспылил Дик, швыряя кинжалы на стойку. — Тебе вообще не за что извиняться.

— Как и тебе. Во всяком случае, не передо мной.

— Я просто подумал…

— О чем ты подумал? — неожиданно для самой себя подошла я к Ричарду и начала застегивать пуговицы на его рубашке, при этом пристально глядя в глаза. — Форс, ты взрослый мальчик. Ты вправе заниматься с кем угодно, когда угодно всем, чего только твоя душа желает, — уверенно говорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— С кем угодно, — протянул Ричард, перехватывая мои руки, поправлявшие воротник его рубашки.

Близко. Мы находились гораздо ближе, чем надо было. Я даже видела свое отражение в его глазах и старалась дышать как можно тише, чтобы не показывать, что меня как-то это волнует. В зале повисла звенящая тишина, мне казалось, что я слышала, как проклятое сердце колотилось изнутри о грудную клетку, намереваясь выскочить наружу. Но лицо, судя по отражению в глазах Форса, никак не изменилось. Ай да Прайд, ай да молодец. А что, сама себя не похвалишь — никто не похвалит.

Глаза в глаза, не пытаясь спрятать взгляд за ресницами. Но Дик явно пытался спровоцировать меня хоть на какую-то реакцию, которая подтверждала бы то, что я наврала в своих недавних словах. А ведь я действительно слукавила, только Форсу об этом знать совсем не обязательно. Я почувствовала, что его пальцы начали перемещаться к моим запястьям, и открыто усмехнулась, высвобождая руки и отходя на несколько шагов назад. А на лице Ричарда я теперь четко могла прочитать разочарование. Хотел прощупать мой пульс, дружочек? Хорошая попытка, я почти попалась.

— Будь добр, верни стойку на место и с пола подбери ножи, — кинула я через плечо, уже открывая дверь. — И рубашку заправь.

— Мне показалось, или тебя все-таки волнует в порядке ли моя одежда? — донесся голос Ричарда сквозь звук от передвижения стойки по каменному полу.

— Показалось, разумеется, — послала я улыбку.

— Обманывать — нехорошо, — как бы невзначай сказал Дик вроде и себе под нос, но так, чтобы я его точно услышала.

Нехорошо. Зато правильно.

Глава сорок пятая, об умниках и теоретиках

Мелкий, но от этого не менее противный дождь, шел, не переставая. Больше всего хотелось добраться до теплого места и сменить уже мокрую одежду, а еще выпить чего-нибудь горячего или даже горячительного. Можно было бы, конечно, заранее надеть куртки с капюшоном, но они были в седельных сумках, которые, вот незадача, отсутствовали. И вот мы впятером, промокшие, продрогшие, подгоняли коней, стремясь добраться хоть до какого-нибудь населенного пункта. Проблема заключалась в том, что карта тоже отсутствовала, как и ориентиры, которые помогли бы определить местоположение. В воздухе так и зависла фраза: «Какой умник предложил воспользоваться телепортацией?!»

Этот умник, кстати, иногда виновато косился на остальных и вообще уже двадцать шесть лет звался Филиппом Блейком. Собственно, с чего все началось. Наша команда с королем во главе из Алии выезжала первой, остальные отправлялись в дорогу через два-три дня. И тут монарху пришла в голову идея сократить дорогу до Табаргана. Определенный смысл в его словах был, чем раньше мы бы добрались до города, тем раньше начали бы разбираться со странностями в нем. Поскольку в нашем распоряжении имелись силы всех пятерых магов, то телепортацию вполне можно было осуществить. Тем более, как оказалось, Чарли Кристалл пару раз посещал те края, так что вполне мог задать направление. В результате путь должен был сократиться до двух дней. Сказано — сделано.

На дворцовой территории начертили пентаграмму, которая вмещала бы пятерых всадников, а также седельные сумки и оружие. Почему багаж нельзя было закрепить, как обычно, маги обосновали тем, что и так переносится большой вес. И лучше его хоть как-то распределить, в противном случае мы можем телепоритроваться по кусочкам, так что не должно быть ничего лишнего. Вот начиная с этого момента, идея и перестала казаться такой уж и безоблачной. А дальше маги и вовсе переругались между собой, споря о своем колдовском. В какой-то момент я зажмурилась, потом услышала хлопок, а, когда открыла глаза, поняла, что сижу верхом на Дьёго и нахожусь на лесной опушке. Одна.

В ходе активной жестикуляции магов заклинание дало сбой, и нас раскидало по разным сторонам, а должно было перенести дружной кучей. Очень скоро выяснилось, что разметало нас на территории одного леса, так что с помощью Александра мы собрались в течение двух часов. И даже все конечности оказались на месте, а то, судя по рассказам, иногда случались и такие накладки. Но вещи отправились куда-то отдельно от нас. Самое ужасное было то, что мы и понятия не имели, куда же все-таки телепортировались.

В общем, в срочном порядке придумали новый план — добраться до ближайшего населенного пункта, а там смотреть по обстановке. Но по закону подлости ближе к вечеру пошел дождь, который не добавил благодушия. Хорошо, что нам хотя бы было, чем расплатиться за ночлег — догадливый Эван на страх и риск тайком от магов прицепил кошель к поясу, тогда как остальные распихали сбережения по сумкам. Правда, денег у провидца имелось не так уж и много, по той причине, что он использовал сумку не совсем по назначению — засыпал ее печеньем, а на дне чисто случайно оказалось несколько монет. Но лучше хоть что-то, чем ничего.

Уже стемнело, а мы так и не нашли, где же переночевать. Всевышний, в какую же глушь нас закинуло? Бедные кони были уже все в мыле, а из-под их копыт комьями летела грязь. А еще становилось просто зверски холодно до такой степени, что зубы начинали выбивать дрожь.

— Впереди селение! — воскликнул Лекс, откидывая с лица мокрые пряди.

Я присмотрелась и чуть не разрыдалась от умиления — вдалеке действительно виднелись силуэты домов. Не сговариваясь, мы начали подгонять лошадей, стремясь скорее оказаться в тепле. Непогода разогнала всех по домам, однако ложиться многие жители еще и не собирались — в окнах виднелся свет. Сил добираться до постоялого двора, которого, во-первых, могло и не оказаться, а во-вторых, на оплату которого, скорее всего, не хватило бы денег, не было, поэтому решили постучаться в первый попавшийся дом.

Король Филипп негласно взял на себя роль парламентера, отправившись на крыльцо. Выглядел, он, кстати, совершенно не по-королевски, чему способствовала самая обычная одежда, а также последствия долгого дня. Кстати, во время поездки обращаться к нему следовало просто Фил, меня это сбивало, так что я вообще говорила привычное «вы». Дверь дома распахнулась, и на пороге появился мужчина средних лет. Пока его Величество что-то говорил, лицо хозяина не выражало никаких эмоций, но потом тот все-таки расщедрился на кивок в сторону входа. Так ничего и не сказав, мужчина скрылся обратно в доме, но достаточно быстро вернулся, уже одетый в куртку и обутый в сапоги.

— Дети — в дом, — впервые заговорил хозяин достаточно грубым голосом, ткнув пальцем в меня и Эвана.

Мы дружно кивнули и, спешившись, поспешили выполнить указание, не став верещать, что никакие мы не дети. А мужчина, подхватив наших коней за уздечки, кивнул остальным, показывая, чтобы они следовали за ним.

— Проходите, — сказал король Филипп, — а мы пока лошадей разместим.

Завершив фразу, он поспешил присоединиться к мужчинам, оставив меня и ясновидящего на крыльце. Перед тем, как войти, мы тщательно обтерли ноги о половичок, бессовестно измазав его, я даже выжала волосы. А потом с удовольствием нырнули в дом, оказавшись в передней. Здесь висела вешалка, на которой болталась верхняя одежда, а также стояла полка для обуви. Повесить нам было нечего, зато от сапог мы избавились с огромным удовольствием. Некоторое время неловко попереминались с ноги на ногу, покосились на дверь, но наши спутники пока что не появились.

— Ребятки, ну что встали? — выглянула к нам какая-то женщина, судя по всему, жена владельца. В руках у нее была тарелка, которую хозяйка вытирала чистым и выглаженным полотенцем. — Проходите, проходите, на улице-то что творится.

Не успели мы поздороваться, как женщина с удивительной прытью скрылась, а нам оставалось только поспешить за ней. Достаточно быстро мы вошли в помещение, служившее столовой, о чем говорили обеденный стол и парочка буфетов с посудой. Тарелку хозяйка торопливо поставила и тут же принялась копаться в ящике, доставая столовые приборы.

— Сейчас на стол накрою, — суетливо говорила она. — Да не стесняйтесь, садитесь. Ой, да вы ж все мокрые, — всплеснула руками женщина. Торопливо откинув черную косу назад и вытерев руки о передник, она быстро прошла в очередное помещение. Не успели мы с Эваном и глазом моргнуть, как хозяйка уже вернулась со стопкой полотенец. — Держите. Ох, вас, наверное, Кайл напугал, да вы не бойтесь, он добрый, просто молчаливый.

— Рената, не суетись ты так, — раздался голос владельца, который вошел в помещение вместе с остальными. — Дай во что одеться, а потом разговоры говорить будем.

Рената тихо ойкнула, а потом поманила нашу мокрую пятерку за собой, чтобы отвести в комнаты. По пути она все равно продолжала болтать, сетуя то на погоду, то на насекомых.

* * *

Как же все-таки замечательно ощущать себя сытой, согревшейся готовящейся вот-вот отправиться в теплые объятия постельки. Я сидела за столом и лениво осматривалась вокруг, краем уха слушая разговоры, поскольку от съеденного немилосердно клонило в сон. А большая вязаная кофта, в которую я теперь была одета, еще больше размаривала. Приютившая нас семья Тонксов охотно снабдила путников сменной одеждой, достав старые вещи из сундуков на чердаках. С мужскими нарядами проблем не возникло, поскольку пара воспитала троих сыновей, да и многие вещи Кайла сохранились. Как я поняла по рассказам, сейчас в доме проживал только младший ребенок, ему было пятнадцать лет, и он уже спал, а старшие уже завели собственные семьи. А вот женскую одежду найти сразу не удалось, но Рената заверила, что постарается отыскать что-то для меня. Впрочем, я не жаловалась, потому что ощущала себя в вещах не по размеру очень уютно.

Поздний ужин прошел в мирной обстановке, а для меня начался с приобретения новых родственников, на должность которых назначили Александра и короля Филиппа. По легенде я и мои свежеиспеченные братья в компании Эвана и Дика, которые волею судьбы стали нашими троюродными братьями, направлялись в Табарган — здесь изменений не произошло. Но в город нам надо было не для расследования, а для того, чтобы сесть на корабль и отправиться в Лерию, дабы выдать «малюточку Вэл, которая совсем недавно пешком под стол ходила, замуж». На моменте появления у меня жениха, я чуть не подавилась компотом, но вовремя выдала это за охвативший от волнения трепет. Чего только не сделаешь ради любимой сестры; по рассказам выходило, что мы воспользовались услугами магов, чтобы поскорее оказаться в Табаргане, однако произошла накладка, из-за чего мы лишились вещей. В общем, свалили все на меня, так что приходилось смущенно улыбаться и возвышенно вздыхать, а также хлопать ресницами, вспоминая жениха. На самом деле я представляла, как методично избавляюсь от своих мужчин, так что радость вышла вполне убедительно.

Попросив разрешения удалиться, я распрощалась со всеми и поплелась на второй этаж, где Рената уже приготовила комнаты. Мне досталась угловая спальня, обставленная по необходимому минимуму. Около окна находилась кровать, которая уже издалека показалась мягкой, на стене справа висело зеркало в деревянной раме, а прямо под ним находился комод. Класть в него мне было нечего, но ящики я все равно бесцельно повыдвигала, ничего в них не обнаружив. Не удержавшись, забралась на постель и отодвинула занавеску, выглянув в окно: дождь припустил еще сильнее. Вот теперь я его снова любила, потому что находилась в теплом доме. Сразу стало уютно, как в детстве, когда мама рассказывала во время грозы очередную историю. Как-то незаметно я задремала, положив голову на сложенные на подоконнике руки. А проснулась от того, что меня кто-то попытался уложить на подушку, мягко обхватив за плечи. От неожиданности я вздрогнула и, открыв глаза, увидела Ричарда.

— Напугал? — тихо поинтересовался он, убирая руки.

Это была первая фраза за весь день, которую он мне сказал. После вчерашнего случая мы друг с другом не разговаривали, но и не избегали. Просто не обращали внимания, в лучших традициях кровных врагов. Я ощущала какую-то неприятную обиду, что ли, и почти всю дорогу пыталась объяснить для себя ее мотивы. Очень быстро нашла нужную причину, то тут же затолкала ее в голове подальше, решив больше никогда не думать об этом. Получалось, если честно, не очень хорошо, потому что невольно мысли возвращались обратно. Не знаю, о чем думал Дик, но он тоже оказался подвержен приступу задумчивости, что не укрылось от остальных. В общем, ситуация получалась не очень хорошая.

— Хозяйка тебе тут вещей нашла, — кивнул он на охапку, сложенную в ногах. Сам Ричард в чужой одежде, которая была ему слегка маловата в плечах, выглядел так по-домашнему, что я не смогла сдержаться от легкой улыбки.

— А все легли уже? — хриплым спросонья голосом спросила я первое, что пришло в голову.

— Ложатся, — как-то облегченно проговорил Дик. Он еще что-то хотел сказать, но потом передумал, направившись к двери. А я в общей куче вещей увидела ночнушку, и в голове моментально созрел план, как снять напряжение между мной и Ричардом. Уже у выхода, он обернулся: — Спокойной ночи.

— Дик, мне кажется, что это тебе нужнее, — торопливо сложила я предмет и кинула в сторону парня. Ричард тут же проявил чудеса реакции, поймав ткань и развернув ее.

— А мне-то это зачем? — недоуменно переводил он взгляд то на меня, то на ночнушку. Она, кстати, была сшита из теплой ткани, могла вместить в себя, пожалуй, три меня, а еще обладала длинными рукавами и кучей воланчиков и рюшечек.

— Ну как же, — уже не пыталась я скрыть смеха, вставая и направляясь к замершему Форсу. — Ты же у нас любитель сорочек.

— Так то сорочек, — протянул он, определенно пытаясь потянуть время, чтобы придумать достойный ответ. Кажется, в голове у Дика уже сложилась какая-то картинка, потому что он очень быстро добавил: — А не средств от нежелательной беременности.

— Даже так, — проговорила я, лихорадочно продумывая варианты ответа. Вот ведь, знала же, что Дик мастер двусмысленности, но все равно ввязалась в игру. Но отступать теперь некуда.

— Сама посмотри, — продолжил Ричард, изучая сорочку. — Тут пока доберешься, вся охота пропадет. Впрочем, — перевел он взгляд на меня, — можно и больше фантазии проявить.

И я, не будь дурой, проявила. В моем воображении Ричард стоял, обряженный в эту сорочку, которая была ему немного коротковата, так что торчали икры. На рукавах швы, как мне казалось, и вовсе должны начать трещать. Но и этого оказалось мало. Разум издевательски добавил к образу Форса длинные локоны, а также нанес легкий макияж. Еле сдержавшись от смешка, я стала подходить ближе, собираясь отобрать сорочку и приложить ее к Ричарду, чтобы проверить предположения по поводу длины. Вряд ли он разрешит надеть на него ночнушку, хотя, тогда бы я просто лопнула от смеха. Приблизившись, принялась отбирать вещь, чтобы потом осуществить задуманное.

— Что ты делаешь? — еле слышно спросил Дик, когда я оказалась совсем рядом.

— Проявляю фантазию. Ага, так и думала, — цокнула я языком, смотря вниз. Сорочка заканчивалась примерно там, где и представлялось. — Коротковата будет.

— Ты серьезно только что представила меня в ней? — проговорил Дик. Подняв голову, я столкнулась с его удивленным взглядом и кивнула. Ричард пару раз удивленно моргнул, а потом в очередной раз усмехнулся: — Вот что за мысли в твоей голове? И ведь подразумевал другое, а ты как-то все наизнанку вывернула.

— Что за мысли в твоей голове, — дотронулась я до его лба пальцами, а потом поспешила отойти к комоду, предварительно впихнув сорочку в руки Ричарду. Посмотрев в зеркало и убедившись, что щеки не покраснели, повернула голову к Дику и укоризненно сказала: — Неужели так трудно не сводить все ко всяким неприличиям?

— Когда находишься в комнате с красивой девушкой, это как-то непроизвольно выходит, — развел руками Ричард.

— А ты считаешь, что я красивая? — глупо уточнила я, ощущая, как внутри что-то екает.

— А разве нет? И вообще, значит, этому твоему Дереку можно считать тебя красивой, а мне нет? — возмущенно выпалил Дик, слегка нахмуриваясь.

— Он-то тут вообще при чем? — разочарованно выдохнула я, поворачиваясь к нему спиной. Похоже, он серьезно считал, что между мной и сэром Уорреном что-то есть, и от этого стало сразу не по себе. Я не хотела, чтобы Ричард так думал, хотя тогда это бы все существенно облегчало. — Пора спать ложиться.

— Вэл, ну не обижайся, — раздался сзади извиняющийся голос. — Я не хотел. Демон, ну хочешь, вот.

Послышалось шебуршание, а через какое-то время Ричард силой развернул меня лицом к себе и отошел на несколько шагов назад. Увидев его, я замерла ненадолго с приоткрытым ртом, а потом начала нервно хихикать. Вот как на такое чудо можно злиться? Он стоял и расправлял все эти рюши и воланы на сорочке, которую нацепил на себя. Рукава не треснули, но очень и очень плотно облегали плечи, а из-под подола торчали обтянутые штанами икры. В качестве завершающего штриха Дик присел в реверансе, и тут я не выдержала и рассмеялась в голос, старательно закрывая рот ладонями.

— Вот так и спускайся утром на завтрак, скажешь, что это традиция нашей семьи, — еле выдавила из себя я, продолжая разглядывать Ричарда.

— Значит, не злишься, — обрадовался тот и принялся стягивать с себя ночную рубашку. Примерно до середины процесс шел весьма успешно, а потом Дик пару раз дернул руками и умоляюще посмотрел на меня: — Я застрял, кажется.

— Это знак, Форс. Ходить теперь тебе в ней веки вечные, — злорадно пообещала я, все-таки подходя к нему. — Наклоняйся, горюшко.

Дик послушно выполнил требование, а я вцепилась в сорочку и принялась тащить ее на себя. Засел Ричард очень и очень плотно, теперь его голова была от меня полностью скрыта, но дальше плеч двигаться вещь просто отказывалась. Я сосредоточенно пыхтела, но действие никак не желало доводиться до конца. В голове промелькнула мысль — упереться ногой в Ричарда, но я быстро сообразила, что послужит опорой, и отказалась от этой идеи.

— Как ты в нее поместился вообще? Может, кого из наших позвать? — задумчиво протянула я, хватаясь поудобнее.

— Я тебе позову! — возмутился Ричард. Лица я его не видела, но почему-то очень красочно представила мимику. — Тяни давай.

— Да тяну, — отозвалась я, делая очередной рывок. Сорочка все-таки поддалась и сдернулась. Вместе с рубахой. И теперь Дик стоял в одних штанах, а я с некоторым опозданием сообразила, что невольно на него засмотрелась. Хорош, зараза. Даже слишком. Пытаясь отогнать непрошеные мысли, я судорожно разделила вещи, которые до этого сжимала в руках, швырнула обратно рубаху и преувеличенно бодро сказала: — Все, можешь одеваться и идти.

— Да и я так могу дойти, тут недалеко же, все равно потом снимать, — пробормотал Дик, закидывая одежду на плечо и двигаясь к двери.

— Я тебе дойду! — чуть не подпрыгнула я от возмущения. — А вдруг увидит кто? Не забывай, что для хозяев я счастливая невеста, а ты вообще мой двоюродный брат.

— Троюродный, — поправил меня он, все-таки надевая рубаху. — Так что чисто теоретически…

— Чисто теоретически я сейчас избавлю свой клан от одного кровника, — угрожающе скрутила я ночнушку, чтобы задушить ей Форса.

Фыркнув, Дик показал мне язык, а потом скрылся за дверью.

Ох, не к добру мне этот теоретик приснился, не к добру.

* * *

— И представляешь, дочка, сбежала Дарина со своим полюбовником, больше и не видели, — воодушевленно рассказывала Рената, лепя очередной пирожок.

— Ого, — выдала я, сосредоточенно обмазывая яйцом уже лежавшие на противне пироги, которые так и просились, чтобы их отправили в печку.

За те три дня, что мы жили у Тонксов, я узнала почти все о жителях села Живые Болотца, в которое нас и закинуло. Как уже можно было догадаться, план максимально сократить дорогу давно с треском провалился, но по расчетам в Табарган мы все равно прибудем дня на четыре раньше, чем если бы добирались на лошадях. Но чтобы выдвинуться в путь, надо было раздобыть денег, чем и занимались все это время мужчины. Причем, это удалось им довольно легко — староста села как раз строил себе новый дом, так что работу получилось найти очень быстро. Я и не подозревала, что члены ордена святой Линды еще и скрытые плотники, но все, включая короля, проявили к этому делу просто удивительные способности. Я же, как и подобало приличной девушке, помогала Ренате по хозяйству, попутно узнавая все новые и новые факты о селе. Почему мы не попросили выслать денег из столицы? О, тогда бы пришлось здесь зазимовать, в переносном смысле, конечно. Ближайшее почтовое отделение располагалось в Табаргане, в общем, быстрее самим заработать.

До города придется добираться где-то два дня, во всяком случае, так выходило по карте, которую показал Кайл. Правда, впереди уже не будет никаких селений, так что нас ждет ночевка под открытым небом, оставалось надеяться, что погода не подведет. Впрочем, в последние дни солнышко припекало, а дождей и вовсе не было. А еще Рената сообщила, что завтра организовывают ярмарку, где, судя по рассказам, можно будет купить все для дороги. Женщина также намекнула, что местные платья очень даже неплохие, а потом спохватилась, что, наверное, у меня уже есть наряд. Ренату очень интересовала предстоящая свадьба, хозяйка то и дело переводила разговор на моего несуществующего жениха. Причем, отвечать на ее вопросы я не успевала, потому что женщина начинала сама рассуждать, так что оставалось только поддакивать.

Несмотря на излишнюю разговорчивость, мне нравилась Рената. Пожалуй, она подкупала своей любовью ко всем, ведь нас она и вовсе приняла более, чем радушно, а забегавших соседских детишек неизменно угощала чем-то вкусным. Кайл тоже на деле оказался не таким суровым, как показалось при первой встрече, просто он предпочитал делать, а не болтать, невольно заставляя сравнивать его с Ларсом Уэсли. В любом случае, Рената и Кайл Тонксы дополняли друг друга и были вполне счастливы.

— Ты смотри, обрезалась все-таки, — посетовала женщина, показывая ладонь с кровоточащим пальцем. Быстро ополоснув руки в ведре, я в привычном жесте отбросила зеленые искорки, затягивая царапину. Рената удивленно охнула, некоторое время она разглядывала руку, а потом на секунду задумалась над чем-то. — Спасибо. А что же вы отдельно от отца-то едете?

— От отца? — невпопад переспросила я, лихорадочно соображая, что папа забыл в Табаргане. А потом поняла, что Рената имела в виду нашего общего с «братьями» папулю, который, вот незадача, отсутствовал в природе.

— Ну да, он на декаду раньше вас тут был. Быстро нашему Тэдди перелом вылечил, — охотно отозвалась женщина, доставая из печи противень, на котором уже аппетитно пахли пироги с капустой. — Или он раньше поехал договариваться? — сама ответила на свой вопрос Рената. — Седрик же?

— Седрик, — отстраненно кивнула я, решив не вдаваться в подробности.

Пока Рената суетилась у печи, я размышляла, как же тесен мир. Были все основания полагать, что Седрик, посетивший Болотца, тот самый целитель, которого я встретила в Ронии. Интересно, а он еще в Табаргане? Или уплыл куда-нибудь? Или вообще направился куда-то в другое место? В любом случае, я надеялась, что у мужчины все складывалось благополучно.

— Так, отнеси-ка братьям обед, — поставила на стол передо мной Рената корзинку, которую уже заполнила едой. А я так задумалась, что пропустила весь процесс сборов.

Судя по весу, хозяйка твердо решила накормить мужчин так, чтобы они не смогли продолжать работу. Представив, как на траве лежат четыре раздувшихся шарика, я, посмеиваясь, вышла на улицу и не спеша направилась в сторону стройки. Все то время, что мои спутники там работали, я носила им обеды, как и подобало настоящей сестре. Так что времени запомнить дорогу было предостаточно, как и зафиксировать в памяти всех старушек, с которыми надо поздороваться по пути. Впрочем, даже если бы мои начинающие плотники усиленно перемещались, найти их бы не составило громадного труда. Вот и сейчас я только свернула в нужную сторону, а уже увидела вдалеке скопление цветных пятен. По мере приближения пятна приобретали очертания девушек, которые наблюдали за стройкой, облокотившись на невысокий заборчик.

Полюбоваться действительно было чем. Четверо полуобнаженных красавцев-мужчин, которые в поте лица трудились так, что видно, как под кожей напрягались мышцы. А если одно из этих чудес еще и улыбку в сторону забора отправит, то можно смело бежать за водой. Остальные работники тоже на недостаток женского внимания не жаловались, но безусловными лидерами являлись члены ордена святой Линды, что невольно вызывало у меня приступы гордости. Иногда в голову закрадывались мыслишки, что деньги можно было бы и заработать куда более простым способом — запустить мужчин в не совсем одетом виде гулять по главной сельской улице, в первый же заход набрали бы достаточную сумму.

Завидев приближающуюся фигуру женского пола, наблюдательницы сначала отвесили по паре-тройке суровых взглядов, но почти сразу распознали «сестру тех самых», поэтому пропустили к калитке без кровопролития. Бывали и такие случаи, когда кто-то пытался проникнуть в первый ряд вне очереди, тогда начиналась битва. По пути в корзинку мне засовывали ленты, записочки и платочки, хорошо, хоть сами залезть не пытались. Жестом позвав своих мужчин к обеду, я прошла за угол, надеясь хоть немного скрыться от посторонних глаз, и принялась раскладывать еду на скатерть. С этой стороны падала тень, а забор уже заменили на высокий, но парочка щелочек все-таки имелась, и иногда слышалась какая-то возня. Я уже успела завершить все приготовления, когда наконец появились мои мужчины, успевшие умыться и накинуть рубашки. Некоторое время я умиленно наблюдала, как они уминают еду, а потом продемонстрировала послания от девушек.

— Что передать прекрасным дамам?

— Что обратно мы поедем другой дорогой, — усмехнулся король Филипп.

— Да ладно тебе, Фил, — по-свойски пихнул локтем его в бок Лекс. — Тебе тоже передали ленточек.

За веселыми разговорами и шуточками время летело незаметно, а я невольно поймала себя на мысли, что его Величеству до смерти все это нравится. Сейчас он не был правителем Ламелии, нет, на траве сидел простой парень Фил, который придумывал, как бы подколоть друга. Да, не своего подчиненного Винтера, а друга Лекса. Не знаю, считал ли Блейк меня и Форсов своими друзьями, но я воспринимала его скорее как приятеля, чем монарха. Во всяком случае, сейчас уж точно. Воспоминания невольно отнесли меня к зимнему покушению, когда мы с королем разговаривали в охотничьем домике. Тогда король Филипп задавался вопросом:, а стал ли он достойным правителем для Ламелии. Сейчас, спустя несколько месяцев, я четче и четче понимала, что с каждый днем Блейк становится все лучшим королем. Возможно, родись он в другой семье, то мог бы распоряжаться своей жизнью так, как ему заблагорассудится. Но тогда всего этого просто не было: ни меня, сидящей и наблюдающей за всем этим действом, ни Дика, который, посмеиваясь, под шумок доедал последний пирожок, ни Лекса и Филиппа, которые теперь уже в шутку мерились бицепсами, ни Эвана, заснувшего после обеда… Заснувшего? Но это было действительно так, ясновидящий сладко спал, подложив под щеку правую руку.

— Разбудить его? — тихо спросила я, подозревая, что мужчинам скоро надо будет возвращаться к работе. Протянув руку в голове Эвана, я на всякий случай провела диагностику, но она показала, что парень здоров, словно бык.

— Пусть поспит чуток, — удивительно заботливо произнес Дик, убирая от брата кринку с молоком, чтобы тот ее случайно не опрокинул. Впрочем, он сразу же припал к сосуду губами, утоляя жажду.

— Совсем вы его загоняли. Наверняка заставляете лошадиную долю работы за вас всех делать, — улыбнулась я, разглядывая, как король и маг отошли к какому-то ящику и принялись соревноваться в меткости, забрасывая в него мелкие деревяшки.

— Такими темпами надо будет орден переименовывать в орден святого Эвана, — весело отозвался за моей спиной Дик.

— Как вариант, — начала было я, но, увидев Ричарда, прыснула. — У тебя усы молочные.

Дик, не особо задумываясь, вытер лицо ладонью, из-за чего часть капелек переместилась на щеку и затерялась в легкой щетине. За это время мужчины успели обрасти, что было весьма необычно для меня, поскольку небритость предпочитал только Александр. Король, кстати, решил повременить с бритьем, так сказать, для конспирации, а вот Форсы перед дорогой клятвенно заверяли, что избавятся от лишней растительности на лице. Их она ни капли не портила, но Дик мне все равно больше нравился гладковыбритым, а сейчас он казался слишком серьезным и непривычным. Не сдержавшись, я протянула руку к его щеке и вытерла белые капли, ненароком дотронувшись до губ. Дик слегка вздрогнул, и некоторое время мы смотрели друг на друга, а потом я сообразила, что забыла убрать ладонь от лица Ричарда, и неловко ее отдернула.

— Ты колючий, — сказала я первое, что пришло в голову, теперь уже старательно разглядывая скатерть, попутно разглаживая на ней складочки.

— А у тебя всегда руки холодные, — произнес Ричард, накрывая мою ладонь своей. Я дернулась, но попыток высвободить руку не предприняла, как и не стала поворачивать голову в сторону. — И мягкие, словно ты меч никогда в руках не держала.

— Это, конечно, может показаться странным, — попыталась я все свести в шутку, силясь успокоить участившийся пульс, — но я же все-таки девушка.

— А кто пирожки все слямзил? — полувозмущенно-полусонно осведомился Эван, который уже успел проснуться, и теперь осматривался вокруг заспанным взором.

Я лихорадочно выдернула свою руку и суетливо подорвалась с места, едва не запутавшись в подоле ситцевого платья. Уже почти скрывшись за углом дома, я обернулась и крикнула, чтобы парни не забыли все упаковать в корзину. Не знаю, что они мне там ответили, потому что я припустила к дому Тонксов, но дышать стало трудно отнюдь не от быстрого бега.

И я совершенно не представляла, что мне с этим делать!

Глава сорок шестая, в которой состоялось собрание любителей тавтологии

Я резко открыла глаза и некоторое время вглядывалась в темноту, даже не пытаясь вытереть мокрые веки. За окном иногда припускались лаять дворовые псы, заставляя лишний раз настораживаться. Но вспомнив, что на нежить собаки должны выть, я слегка успокоилась, но поняла, что заснуть с легкостью не выйдет. Натянув на ноги шерстяные носки, в которых ходила по дому, я принялась пробираться в сторону выхода, стараясь никого не разбудить. Все равно дальше крыльца уходить не собиралась, так что можно было и не брать с собой ничего для самозащиты. Да и от кого обороняться? Добираясь в темноте к входной двери, я искреннее надеялась, что не от кого. По лестнице удалось спуститься весьма благополучно, только один раз проскочила через две ступеньки, но ухватилась за перила и не наделала грохота. Потом относительно тихо добралась до вешалки с верхней одеждой и, по пути закутавшись в куртку, выбралась на крыльцо. Которое уже было занято. Некоторое время я разглядывала спину Дика, потом поплотнее запахнула куртку и, убедившись, что сорочка полностью скрывает ноги, решила сесть все-таки рядом на ступеньку.

— Я думал, что ты так и будешь там стоять, — сказал Ричард, разглядывая звездное небо.

— Как ты понял, что это я?

— Догадался, — пожал плечами он, теперь переводя взгляд на меня. — Что вскочила?

— Кошмар приснился, — неожиданно для самой себя призналась я, невольно сжимая пальцы в кулаки.

— Арчер?

— Нет, хвала Всевышнему, нет.

— Расскажешь? — пристально посмотрел на меня Дик. В темноте мне показалось, что его лицо приобрело какое-то неуверенное выражение.

— Нет, — покачала я головой, а потом торопливо добавила: — Не потому, что не доверяю тебе или еще что-то, просто не могу.

— А ты мне доверяешь? — уточнил Ричард, слегка улыбаясь.

— Мы больше года знакомы, за это время ты пытался убить меня всего пару раз. А теперь я уже и вовсе не боюсь, что ты расковыряешь меня мечом. Так что… Да, я тебе доверяю.

— Я тебе тоже, — после некоторого молчания очень тихо произнес Дик.

— Ну да, я ведь тебя не пыталась убить, — фыркнула я.

— А как же мои потраченные нервы? А нога?

— Какой ты злопамятный, Форс. Один раз на ногу наступила, до конца жизни припоминать будешь?

— Да ты на моей стопе кадриль плясала, — возмущался Ричард, даже не пытаясь скрыть улыбки. Мы в очередной раз столкнулись взглядами и тут же замолчали, вновь принявшись разглядывать звезды.

— Знаешь, бывают такие сны, которые преследуют нас почти всю жизнь, — почти шепотом сказала я, смотря на перемигивающиеся огонечки на небе. — И от них не получается сбежать.

— Да.

— У тебя тоже такое бывает? — удивленно посмотрела я на Дика. Дождавшись кивка, спросила: — Расскажешь?

— В другой раз. Это не самая лучшая сказка на ночь, — краешком губ улыбнулся он и тут же стал на редкость задумчивым. Я продолжала разглядывать профиль Ричарда и размышлять над словами. Надо же, не одну меня посещают давние ночные кошмары. Сейчас я была почти уверена, что Дик именно поэтому сидел посреди ночи на улице, и сразу захотелось хоть как-то отвлечь его от невеселых мыслей.

— А помнишь, ты мне как-то сказку одну рассказывал? — как можно небрежнее поинтересовалась я. — Чем там дело закончилось?

— Ты еще тогда самым наглым образом заснула, — повеселел Дик, вновь поворачиваясь ко мне. — Там все было, как и во всех приличных сказках: жили долго и счастливо.

— И умерли в один день, — хмыкнула я, невольно ежась от внезапного порыва ветра.

— Какое же это счастливо, если все умерли? — иронично поинтересовался Дик, но взгляд его остался очень серьезным.

— В любом случае, в жизни такого не случается, — почему-то совсем тихо добавила я, ощущая, как по телу пробежалась дрожь, никак не связанная с ночной прохладой. Но внезапно мое внимание привлекли звуки, разрезавшие тишину. — Слышишь?

Кто-то приближался к дому Тонксов, задорно насвистывая. На воров не похоже, на случайного путника — тоже. Если я невольно напряглась, то Дик наоборот продолжал оставаться возмутительно спокойным. Свист изменил мотив, теперь это было что-то еще более веселое, а я увидела, как Ричард прыснул в кулак.

— Эван? — удивленно уточнила я, разглядывая появившегося младшего Форса.

Ясновидящий, надо сказать, тоже ошарашился, когда увидел нас на крыльце — поперхнулся на полусвисте. Я разглядывала неожиданно появившегося друга и невольно отметила его жутко довольное выражение лица, которое никак не желало скрываться за маской удивления. Сам Эван выглядел достаточно растрепанным, а на его штанах я заметила налипшую сухую травинку.

— Ты долго сегодня, — начал Дик, разглядывая младшенького. — Мне пора испытывать братскую гордость?

— Вэл, а ты не замерзла? Может, в дом пойдешь? — явно попытался меня спровадить Эван.

Судя по тому, как настойчиво меня хотели отправить спать, разговор не предназначался для женских ушей. Разумеется, я никуда не пошла, а только демонстративно скрестила руки на груди, рассматривая провидца. Эван кинул на меня обиженный взгляд, а потом одарил Дика не менее возмущенным сопением. Мамочки, какая прелесть, оказывается, гневное сопение — это семейная черта Форсов. Невольно я представила, как братья стоят рядом со своим отцом и дружно гневаются, оглашая местность такими вот звуками. Ричард же откровенно веселился, глядя на брата, который не хотел колоться при мне. Я еще раз окинула взглядом Эвана, отметила его растрепанный вид и покосилась на Ричарда, сопоставляя факты. Ох ты ж. Судя по всему, выражение моего лица слегка изменилось, потому что теперь Эван обиженно заявил брату:

— Из-за тебя она догадалась!

— Ей же не пять лет, как и тебе, — пожал плечами Дик. — Тем более, что в этом нет ничего ненормального.

— Все равно! Вэл — чистая, невинная девушка, ей совсем не обязательно знать…

— Напомню, что эта чистая, невинная девушка раздела тебя в первую же встречу, мелкий.

— А тебя в третью — огрызнулся Эван. — Нет, в пятую.

— Ну, а меня, будем считать, во вторую, — рассмеялся непонятно откуда появившийся Лекс.

Я переводила взгляд на членов своей команды, набрала в легкие побольше воздуха, чтобы обругать их всех, но только выдохнула. И ведь не поспоришь — я действительно в самом начале знакомства видела всю троицу отнюдь не при параде. Правда, Лекс тогда уже был без одежды, а Дик оголялся сам.

— Даже не будешь возмущаться? — ехидно поинтересовался Ричард. — Мы же только что наговорили двусмысленностей, которые ты так не любишь.

— А смысл? — пожала плечами я, вглядываясь в темноту.

— Кого ты там высматриваешь? — прищурившись, уточнил Лекс.

— Меня, полагаю, — раздался голос короля Филиппа, а потом и сам монарх появился рядом с нами. — Извини, если разочаровал, Валерия, но я перед долгой дорогой все-таки предпочитаю отсыпаться, а не радовать своим обществом хорошеньких девушек. А наши товарищи точно посетили прелестных барышень, — усмехнулся Блейк. — А вообще, могли бы хоть записку оставить. Просыпаюсь — никого нет, койки пустые. Ладно, эти двое не первую ночь кутят, странно, что наш вещевик только сейчас решил пойти по их стопам.

— Ничего я не пошел, — слишком торопливо сказал Дик, смотря почему-то на меня. Я невольно посмотрела на его ноги и увидела, что парень в носках. Значит, действительно никуда не ходил, от этого почему-то сразу стало спокойнее.

Я отодвинулась чуть к перилам, чтобы иметь возможность видеть всю четверку, и не смогла сдержаться от улыбки.

И как я раньше жила без всего этого?

* * *

Дорога, дорога…

Солнце уже слегка клонилось к горизонту, но все равно продолжало ощутимо припекать. Однако погода радовала отсутствием дождей, поскольку эту ночь — последнюю перед прибытием в Табарган — нам придется провести на природе. Вчера мы распрощались с семейством Тонксов и покинули Живые Болотца, направившись к конечной цели своего путешествия. Рената намеревалась собрать нам с собой столько еды, словно хотела, чтобы еще осталось что-то на свадебный пир, но кое-как женщину удалось отговорить от излишнего хлебосольства. Но пирожки как нельзя лучше скрашивали путь и способствовали благоприятному расположению духа.

Пыль поднималась под копытами жеребцов, а дорога продолжала расстилаться вдаль, но до наступления темноты мы еще вполне успевали проехать приличное расстояние. Во всяком случае, я так считала. Но каково же было мое удивление, когда мы остановились, свернув в небольшую рощицу. Сначала я решила, что это привал, чтобы размять ноги и навестить ближайшие кустики, но очень быстро поняла, что коней мужчины разгружают не просто так.

— А мы разве дальше не поедем?

— Нет. Иначе завтра приедем в Табарган слишком рано, а так будет шанс затеряться среди караванов и прочих путников. Все-таки не хотелось бы лишний раз внимание привлекать, — пояснил король Филипп. — Тем более, здесь удобное место для ночлега.

— И я даже уже нашел воду, — радостно заявил Эван, ставя на землю котелок. — Тут совсем рядом озеро с очень чистой водой, Лекс проверил, живность там не водится.

— О, даже можно будет нормально помыться? — улыбнулась я, копаясь в седельных сумках в поисках крупы.

На ярмарке нам действительно удалось приобрести все самое нужное для путешествия — начиная от сумок и заканчивая вполне неплохим зубным порошком. Единственное, чего не удалось найти на прилавках — это качественного оружия, так что в роли вооружения у нас пока что были только Лекс да кулаки. По пути нам не встретились личности криминального характера, но вот сам город, по слухам, просто рассадник для разбоя. Да и пропавшие люди тоже не давали покоя.

Очень скоро лошадки уже были привязаны и накормлены, уютно горел костерок, на котором варилась каша. Я терпеливо помешивала гречку, чтобы она не подгорела. Готовить вызвалась сама, не потому, что хотела поразить всех своими кулинарными способностями. На самом деле я коварно отвертелась от обустройства спального места, логично рассудив, что мужчины справятся со всем быстрее. Так и произошло, вода из котелка не успела выпариться еще и наполовину, а мужчины уже спокойно занимались своими делами.

— Малышка, иди, умойся пока, а я дослежу за едой, — присел рядом со мной Лекс.

Здраво рассудив, что почти готовое блюдо маг не испортит, я вооружилась гребнем, полотенцем и мылом и принялась продираться сквозь плотные кусты по направлению к озеру. Выйдя к воде, я не смогла сдержать удивленного вздоха, поскольку увиденное так и просилось на холст: солнце уже собиралось садиться, но закат еще не начался. Водная гладь даже издалека казалась такой чистой, что было даже кощунственно залезать в нее котелком, впрочем, он был почти чистым. А совсем рядом склонила свои ветви плакучая ива, почти касаясь листьями воды. Красота да и только.

Умывание и причесывание прошло без лишних приключений, правда, я едва не упустила полотенце, но это мелочи. Когда я спустя какое-то время вернулась к месту нашей стоянки, то обнаружила, как Лекс снимает пробу с гречки. Судя по довольному лицу, получилось вполне себе ничего, но, скажите на милость, что надо сделать, чтобы испортить такое простое блюдо? Хотя, ответ прост — дать его Эвану. Приготовленный ужин тихо остывал в котелке, дожидаясь своего часа. Никакого мяса у нас не было, так что гречку решили залить молоком, благо, что оно не испортилось благодаря наложенным на флягу чарам. Как объяснил Винтер, в основе заклинания лежит «запоминание» температуры. Мол, если надо сохранить что-то холодным, то изначально это что-то должно быть прохладным. Собственно, этими чарами пользовались наши маги во время покушения на короля, когда вся верхняя одежда сгорела. Жаль, что не вышло воспользоваться этим чудом несколько дней назад, когда мы мокли под дождем, но тогда у Лекса просто не было на это магических сил.

— Кстати, Вэл, тебе Рената подарочек к свадьбе передала, просила отдать потом, но я не могу больше это скрывать, — хохотнул Лекс, доставая из сумки какой-то свернутый предмет.

Да, это была сорочка, силуэт которой едва-едва угадывался за рюшами и оборками. Мы все смотрели на это чудо ткацкого производства, а я опять начала проявлять фантазию. На этот раз ночнушку «примерил» Лекс, так что невольно я начала маскировать смех кашлем. Сзади раздалось какое-то похрюкивание. Обернувшись, увидела, что Ричард отчаянно борется с душившим его хохотом. Остальные же теперь косились на нас с подозрением.

— Дик, ты подумал о том же, о чем и я?

— Если ты подумала, что я подумал, будто ты подумала, что Лекс в этом, то да.

— Именно так я и подумала, — кивнула я, глядя на мага, которого, кажется, наши размышления не вдохновили.

— Так, мыслители! Я вам тут сейчас подумаю! — угрожающе начал метать молнии глазами Винтер. В прямом смысле, даже подпалил веточку какую-то.

— Я воды пойду наберу, — сразу же дернулся Дик к кустам, по пути прихватив второй котелок.

— А я тебе помогу, — хихикнула я, ныряя следом, лишь бы не попасть под горячую руку мага. Он спустя три минуты отойдет, но если сейчас ему попасться, то отойти можем мы. В мир иной.

Все еще продолжая смеяться, я и Дик вышли к озеру. Солнце уже начало садиться, окрашивая воду во все оттенки красного с редкими вкраплениями золотых искорок. Еще немного, и огненный шар полностью скроется, и все вокруг погрузится в сумерки, но пока что окрестности попали под чары заката. Красота природы проникала буквально в каждую клеточку, я смотрела на садящееся солнце, словно завороженная, совершенно не обращая внимания на слезящиеся глаза. Невольно подумалось о том, что мама непременно бы смогла запечатлеть этот момент на холсте, мне же оставалось только сохранить закат в памяти. О том, что, по идее, мы пришли за водой, даже и вспоминать не хотелось.

Обернувшись, я увидела, что Ричард уселся под плакучей ивой, беспечно бросив котелок на землю. Я бы и не заметила парня, если бы не его сапоги, видневшиеся из-под склоненных ветвей. Он совершал сейчас страшное преступление — не видел этого прекрасного заката. Быстрым шагом подойдя к дереву, я поднырнула под ветви и, взяв Дика за руку, мягко потянула на себя, заставляя встать. Напустив на себя нарочито недовольный вид, он подчинился, и солнце заставило его сощурить глаза. Я подвела его к краю берега и аккуратно развернула лицом к озеру.

— Смотри, как красиво, а ты хотел просидеть все под деревом, — шутливо отчитала я своего спутника.

Я продолжала наблюдать за ним, невольно осознавая, что мне нравится это делать, нравится смотреть, как происходят метаморфозы с лицом Ричарда. Он смешно сморщился от солнца, но черты все-таки немного смягчились. И все равно Дик пытался поспорить со мной хоть о чем-нибудь:

— Это закат, который бывает каждый день, сколько мы их уже видели? — произнес Ричард в свойственной только ему манере и повернул голову, смотря на меня.

— Нет, — еле-еле качнула я головой, — этот закат больше не повторится.

Повернув голову налево, я продолжила рассматривать небо. Скрылось уже больше половины солнечного диска, глаза снова начали слезиться, и я непроизвольно сморщилась. Наверное, у меня сейчас было на редкость глупое выражение лица, но абсолютно не хотелось что-то с этим делать. Только не сейчас. Боковым зрением я ощущала, что Дик непрерывно смотрит на меня, и от этого улыбка помимо воли начала наползать на лицо. Казалось, стоит пошевелиться, и вся магия этого места пропадет, но взгляд стал слишком пристальным, так что я не выдержала и повернулась к Ричарду.

Он стоял буквально в одном шаге от меня, ветер еще больше взъерошил его торчащие в разные стороны волосы. Из-за этого Дик сразу стал похож на совсем еще юного мальчишку. Солнце продолжало слепить глаза, и я, не выдержав, слегка прикрыла веки, попутно пытаясь справиться с непослушными прядями волос. Очередной порыв ветра затих. Я снова посмотрела на Дика и увидела, как он сделал шаг навстречу. А спустя какое-то мгновение ощутила, как мягкие губы соприкоснулись с моими.

Голова тут же начала кружиться, словно я выпила крепкого вина. Помимо воли я подалась чуть вперед, цепляясь пальцами за рубашку Дика, чтобы не упасть. Его руки скользнули вниз по моей спине и остановились на талии, еще крепче прижимая к себе. Казалось, что ноги оторвались от земли. По телу разлилась приятная истома, а сердце и вовсе было готово выпрыгнуть из груди. Я чувствовала себя тряпичной куклой в надежных руках, но, о ужас, эти ощущения мне безумно нравились. Этот момент как будто длился целую вечность, но прекратилось все так же резко, как и началось.

Открыв глаза, я с изумлением обнаружила, что небо и земля по-прежнему на своих местах, хотя по моим ощущениям они давно перевернулись. Мы бестолково смотрели друг на друга, а на лице Дика и вовсе застыла блаженная улыбка, но через некоторое время оно начало приобретать выражение легкого ужаса. Я и сама уже оказалась в подобном состоянии. Медленно, но верно пришло осознание того, что произошло.

Краска смущения залила лицо, я опустила голову вниз и уткнулась взглядом в рубашку Дика, которую все еще продолжала сжимать. Расцепив пальцы, принялась разглаживать складочки, пытаясь хоть как-то справиться с нервозностью. В висках пульсировала прилившая кровь, а молчание только добавляло неловкости в сложившуюся ситуацию. Не знаю, какие мысли сейчас роились в голове у Ричарда, но я была близка к самой настоящей панике. Если раньше за мной не замечали особой склонности к обморокам, то теперь я находилась на грани потери сознания.

— Я, это, пойду, — пробормотала я, все еще смотря прямо перед собой.

— Угу, — издал сдавленный звук парень. Кажется, он тоже пребывал в похожем состоянии. Я безуспешно дернулась вправо, но по-прежнему находилась к плену рук.

— Дик, — пискнула я, зажмуриваясь на мгновение.

— Да? — хрипло спросил он.

— Ты всё ещё держишь меня.

— О, прости. — Руки разжались, а я оказалась на свободе.

Бочком, не поднимая взгляда, я переместилась в сторону и принялась отчаянно продираться сквозь кусты по направлению к лагерю. По-хорошему, надо бы умыться, но берег оккупировал Дик. Ноги все еще ужасно тряслись, но если бы я остановилась, то просто упала бы на землю. Надо же было так влипнуть! Прайд, ты дура. Круглая дура! Угораздило же влюбиться в кровника. После произошедшей сцены глупо отрицать, что у меня к нему имелись какие-то чувства. Но я же всеми силами старалась подавить в себе эту слабость, а что в результате вышло? Вспомнив, что, собственно, вышло, я чуть не завыла в голос. Как-то незаметно выбралась на поляну, где расположился наш лагерь, и пересекла ее, намереваясь побродить среди деревьев, пока окончательно не успокоюсь.

— Ты куда? — удивленно спросил меня Эван.

Подальше от твоего братца!

— Да там травка одна, ее на закате рвать надо, — сказала я первую пришедшую на ум фразу.

— А, — протянул он. Но все равно продолжил допытываться: — А вода где?

— В озере. В смысле, Дик принесет, — оборачиваясь, проговорила я, а затем попыталась продолжить свой путь, но тут же наткнулась на Лекса.

— Ты куда это?

Они сговорились, что ли? Вместо ответа кивнула куда-то за спину мага, и он послушно меня пропустил. Судя по всему, уже успокоился. Везет ему!

— У тебя температуры случайно нет? А то красная какая-то, — не унимался наш колдун.

— На солнце, наверное, обгорела.

— А Дик-то где?

Я пожала плечами и поспешила удалиться в очередные кусты, но сразу же влетела в короля Филиппа. Он, хвала Всевышнему, сразу же отодвинулся, давая дорогу, но все равно спросил, куда же я дела Форса. Но вопрос остался без ответа, потому что я практически убегала от места стоянки. Заладили: «Где Дик? Где Дик?». Вот этого точно не хотелось знать в ближайшее время. Раздраженно пнув подвернувшийся по пути сучок, я продолжила петлять, пока не нашла поваленное дерево и не усадила на него свои бренные останки. Нервы были взвинчены просто до предела, а руки так и тянулись придушить кого-нибудь — то ли себя, то ли Форса, с этим я пока не определилась.

Нет бы в Лекса влюбиться, так нет, потянуло на диковинки. Да от Дика все женщины головы теряли, стоило ему разочек улыбнуться и пару раз посмотреть голубыми глазищами. А я молодец, почти год продержалась. Ладно, полгода. Да чтоб ему пусто было! Ну ладно я, сопливая девчонка, дорвалась до свободы, вот и наломала дров. Но Форс-то о чем думал? Должен же он был представлять, что произойдет с родителями, если они узнают эту информацию. Воображение услужливо подсунуло следующую картину: я и Дик висим на соседних березах, покачиваясь в петлях, а рядом наши отцы облегченно вытирают пот с лица. Жуть.

И самое обидное, что я даже не могла четко отследить момент, когда это все началось. Перед глазами пронеслось воспоминание: я плачу на груди у Дика из-за того, что убила, а он неловко меня утешает. А потом… Пора было себе признаться, что я тогда потянулась к нему навстречу не потому, что меня направил алкоголь. Нет, я сама этого хотела, а капелька хмеля только добавила немного смелости. Но оглядываясь в прошлое, я осознавала, что мое влечение к этому нахальному парню началось гораздо раньше. Как-то незаметно я привязалась к нему гораздо сильнее, чем должна была.

Комар сел на щеку и начал пить кровь. Нервно влепив себе пощечину, я покончила с этим беспределом. Удар отрезвил ровно на столько, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Главное делать вид, что ничего не произошло. Правда, совершенно не было представлений, как же это осуществлять, ведь от одного только воспоминания щеки начинали краснеть, а сердце трепетать в груди.

Сумерки уже окончательно опустились на местность, когда я поднялась с дерева. Наш костерок, горящий среди зарослей, являлся прекрасным ориентиром, так что я без проблем вернулась к лагерю. Король, Лекс и Эван приветственно взмахнули ложками, приглашая поужинать. А вот Дик устроился на лежаке, накрывшись с головой, и преспокойненько спал. Увидев эту картину, я чуть не задохнулась от возмущения. Я там, значит, терзалась, а этот зачинщик спать завалился!

Мысленно послав его по матушке и другим родственникам, я гордо протопала к костру, по пути принимая из рук Эвана тарелку с едой. Ела, почти не ощущая вкуса, машинально поднося ложку ко рту. Наблюдательный маг с ехидцей осведомился, куда я задевала «чудодейственный лопух». Я отмахнулась от него, мол, не нашла, и вызвалась нести караул — все равно этой ночью заснуть не смогу, так хоть польза какая будет. Мужчины долго меня не уговаривали, практически сразу же отправившись на боковую. Но предварительно Александр наложил защитный контур от нежелательных визитеров, мало ли.

Очень скоро возня стихла, и над лагерем начало разноситься мерное сопение, которое иногда смешивалось с лошадиным храпом. Почти сразу же Ричард откинул одеяло и повернулся, осматривая поляну. Значит, притворялся спящим. Столкнувшись с ним взглядом, я схватила палку и начала сосредоточенно ковыряться ей в углях, как бы намекая, что у меня есть более интересное занятие, чем разглядывание всяких там Форсов. Чем ближе он подходил, тем интереснее мне казались тлеющие угли. Дик сел с противоположной стороны костра и начал смотреть на пляшущие языки пламени, которые отражались в его глазах.

— Поговорим? — раздался тихий вопрос.

Я покрепче сжала палку, цепляясь за нее, как за последнюю надежду. Лекс что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Глазами я показала Дику, чтобы он ушел с поляны. Правильно расценив мой взгляд, он поднялся и направился к кустам какой-то нетвердой походкой. Подождав, пока сомкнувшиеся за его спиной ветви перестанут качаться, я встала и сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Кинув умоляющий взгляд в сторону лошадей, но так и не дождавшись от них поддержки, пошла туда, где недавно скрылся Форс.

Ричард терпеливо дожидался меня, прислонившись спиной к березе. Ночь размыла его очертания, так что разглядеть выражение лица не было никакой возможности. Я приняла зеркальную по отношению к нему позу, выбрав в качестве опоры молодую осинку. Мы опять погрузились в молчание, не решаясь начать разговор.

— Там, на озере… — сбивчиво начал Дик.

— Сделаем вид, что ничего не было, — перебила его я. Он хотел что-то возразить, но я жестом его остановила и продолжила тараторить, закатывая рукава рубашки, чтобы занять пальцы. — Это будет правильно. Сам посуди, не можем же мы шарахаться друг от друга, нам еще работать вместе. Так — заключаем пакт о неразглашении, и все довольны.

— А если не шарахаться, а наоборот? — повернул голову в мою сторону Форс. На какой-то момент мне показалось, что его глаза в темноте как-то сверкнули.

Я хрипло рассмеялась, до боли вгоняя ногти себе в ладони.

— Нет, Дик. Самое разумное объяснение произошедшего — солнечный удар, помутнение рассудка.

— Ты сама-то в это веришь? — иронично вопросил он.

Нет. Но лучше никому об этом не знать.

— Да, верю, — постаралась вложить в голос как можно больше твердости.

Дик дернулся, словно от пощечины. Кажется, слова сильно его задели, да мне самой они дались с невероятным трудом. Но так будет лучше для всех нас. Необходимо прямо сейчас расставить все точки, потому что потом я уже не уверена, что смогла бы так легко отказаться от всего. А этот момент рано или поздно бы наступил. Впервые я пожалела, что никогда не стану главой клана…

Шорох травы доложил о приближении ко мне Ричарда Форса на слишком опасное расстояние. Понимая, что ничем хорошим это не закончится, я дернулась было к костру, но Дик остановил меня, придерживая за запястье. Кожа под его пальцами мгновенно вспыхнула, и я, к своему стыду и позору, ничего не смогла поделать с этой реакцией.

— Не знаю, что ты там себе напридумывала, но открою тебе один секрет: женщина, даже если у нее случилось, как ты выразилась, помутнение рассудка, не целует мужчину так, — последнее слово он произнес с заметным нажимом.

Я опять почувствовала, что краснею. Зараза. Я не виновата, оно как-то само получилось…

— Если тебе сейчас проще думать, что солнце макушку напекло, я не стану переубеждать. В конце концов, нам будет над чем поразмышлять в ближайшее время. Но, скажи, Валерия, если бы не одно досадное обстоятельство, связанное с нашими семьями, твое отношение к этой ситуации было бы другим? — с каждой фразой Форс коварно подбирался все ближе и ближе ко мне, а после вопроса я и вовсе ощущала, что он стоит ко мне практически впритык.

— Я предпочитаю не опираться на эфемерное «если», — уверенно сказала я, по одному отгибая пальцы Дика.

— Ты не ответила.

— Потому что не вижу смысла говорить о том, что никогда не наступит.

— Почему же?

— Не будь ребенком, — огрызнулась я, все еще делая попытки отобрать руку. Куда там. Резко Дик развернул меня за плечи лицом к себе и пристально заглянул в глаза.

— Ты дрожишь.

— Я замерзла и хочу вернуться к костру.

— Врёшь. Тебе страшно. Чего ты боишься? Меня? Хочешь сказать, что я страшнее Арчера, который тебе чуть живот не вспорол? Или, может, хуже Роуга?

— Хватит, — упрямо мотнула я головой, упираясь ладонями в грудь Дика, не подпуская к себе. А он явно хотел сократить расстояние между нами и все еще продолжал держать меня за плечи. Я чувствовала, как быстро бьется его сердце, хотя внешне Ричард казался вполне спокойным. Во всяком случае, голос его был четкий и размеренный, я бы даже сказала, вкрадчивый.

— Вот и ответ — ты боишься самой себя, Валерия. И кто из нас двоих ребенок? И сколько тебе нужно времени, чтобы повзрослеть?

— Ах ты… — я даже не смогла подобрать слов, только попыталась оттолкнуть Дика. Но он оказался гораздо проворнее, ловко сжав в объятиях так, что я почти не могла пошевелиться. И отвернуться не получалось, потому что… Потому что это было похоже на какое-то наваждение.

— Кто? — тихо поинтересовался Ричард, наклоняясь так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. И я не понимала, чего хочу больше: отпрянуть или же потянуться вперед. Наверное, все было написано у меня на лице, потому что Дик усмехнулся и разжал руки. — Маленькие девочки должны ночью спать. Я посижу в карауле.

— Не смею отговаривать, — едко сказала я, отшатываясь от него. В висках опять лихорадочно пульсировало, а в горле совсем пересохло.

Пока я расшнуровывала сапоги, Ричард с самым независимым видом сидел около костра, словно пять минут назад не прижимал меня к себе. А я отчаянно боролась с желанием засветить ему по лбу обувью. Раньше я точно знала, что не испытываю к нему ненависти. Теперь же возненавидела, как никого другого.

Потому что он был прав.

Глава сорок седьмая, которую автор предпочел оставить без названия

Весь Табарган, казалось, насквозь пропитался запахами соли и водорослей, которые заглушали душок рыбы. Обилие зловоний никак не сказалось на количестве жителей, а также приезжих — по мощеным улицам приходилось передвигаться очень аккуратно, чтобы не затоптать кого ненароком. Пятерка всадников вызывала у местных ярко выраженное недовольство, но присутствие в команде мага спасало от обильного потока гневной брани, стоило Лексу только «случайно» колдануть. Но ворчание все равно слышалось. Мы бы и сами с радостью продолжили свой путь пешком, но надо было оставить где-то коней. Но уже на третьем постоялом дворе с относительно невысокими расценками нам отказали, поскольку все места оказались заняты. А на что-то более приличное рассчитывать не позволяли денежные запасы, потому что еще необходимо разжиться каким-никаким, но оружием.

В город мы попали без проблем, даже не привлекли излишнего внимания, в основном потому, что пришли не в составе караванов. Стражники были больше заинтересованы в них, рассчитывая получить больше денег за ввоз товаров. Так что возле городских ворот разразился крупный скандал, который нам повезло миновать. На этом везение закончилось, потому что место для ночлега мы так и не нашли, продолжая петлять по улицам и периодически выслушивая не самые цензурные высказывания.

Удача решила все-таки нам улыбнуться на шестом постоялом дворе. Хотя, это была скорее не улыбка, а злорадный оскал, поскольку строение внешне больше напоминало завалившийся стог сена. Здание даже издалека выглядело таким ветхим, что я откровенно боялась в него входить. Но и покидать даже на время своих спутников как-то не хотелось, потому что вокруг то и дело мерещились несимпатичные рожи. Названия у постоялого двора не было, зато имелась конюшня, в которой удалось разместить лошадок. И лично я надеялась, что транспорт наш не подцепит всяких блох.

Как оказалось, здесь сдавали не комнаты, а койки. И, хвала Всевышнему, имелось одно тесное-претесное помещение, в котором кроватей было по количеству человек в нашей группе. Про правила приличия, подразумевающие отдельное размещение меня от мужчин, все предпочли разумно умолчать. Лично я здраво рассудила, что лучше компания четырех знакомых мужчин, чем вообще непонятно что.

— Я так понимаю, произносить что-то в духе «есть ли тут ванная», глупо и бессмысленно, — отстраненно проговорила я, оглядывая комнатушку.

Кровати стояли впритык, так что складывалось впечатление, что это одно большое ложе. Всё, больше мебели не было, даже никакой колченогой табуретки не предоставили. Расстояние между койками и стеной оказалось таким узким, что, пробираясь к краю, я пару раз завалилась вперед. Скрип, раздававшийся за этим, не воодушевлял, а моментами и вовсе пугал. Духота казалась просто невыносимой, и я решила распахнуть единственное окно, возле которого и заняла себе место. Но глянув на улицу, тут же передумала — там открывался вид на кучу отходов, над которой роились мухи. А рядом паслась коза, которая увлеченно жевала селедочный хвост. Кажется, я чего-то не знала об этих животных…

— Почему же? — отозвался за моей спиной Лекс. Обернувшись, я увидела, что он открыл какую-то неприметную дверку, за которой обнаружилось еще более тесное помещение, где стояли ведра и тазики. — Но вот после обеда на улицу надо бегать.

— Надеюсь, обедать мы будем не здесь, — пробормотала я, переплетая косу. И тут я заметила, что вещи остальных уже лежат на койках, но самих мужчин не было видно. — А где все?

— Пошли покупать оружие, хоть какое-нибудь. Потому что с нашими денежными возможностями — нормальное не светит. А мы с тобой пойдем-ка прогуляемся да сплетни послушаем.

Коротко кивнув, я пробралась обратно и вышла в коридор, терпеливо дожидаясь, пока Лекс наложит на дверь заклинание. Замок, конечно, имелся, но открыть его можно было чуть ли не иголкой. Наконец, завершив все манипуляции, маг потянул меня в сторону лестницы, и мы вновь оказались на улицах Табаргана. Долго не думая, направились ближе к центру города, решив начать оттуда, где больше людей. Впрочем, в Табаргане народ был просто везде.

— Малышка, а вы с Диком опять поругались? — спросил Лекс, сосредоточенно проталкиваясь вперед, при этом не выпуская моей ладони.

— Да нет, — напряженно отозвалась я. — Мы же вполне вежливо разговариваем друг с другом.

— Вот-вот, слишком вежливо.

— Мы же взрослые люди, вечно, что ли, ругаться? — пробормотала я. С Диком мы действительно разговаривали подчеркнуто вежливо. А я старалась вообще с ним лишний раз не пересекаться. Надо сказать, что мои попытки Ричард почти всегда одаривал скептическим взглядом и хмыканьем. Я же надеялась, что никто так и узнает, что между нами произошло. Подозревая, что Лекс не отстанет, я решила перевести тему: — Как мы Линду искать будем?

— Легко и непринужденно, — фыркнул друг. — Будем ломиться во все двери и спрашивать: «Извините, у вас тут сбежавшей невесты не завалялось? Нет? Ладно, будем искать».

— Не смешно, — обиженно надулась я. — Ты же нас в лесу отследил как-то.

— Так то в лесу, я просто поисковый импульс пустил, чтобы людей найти. Тут это бесполезно, потому что люди везде.

— А по ауре как-то считать? Как с Лоусоном тогда?

— Вэл, — снисходительно улыбнулся мне Александр, — я, конечно, ценю твою веру в мои магические способности, но прошло три года. Как я хорошо ни был знаком с Линдой, ее ауру я просто не смогу отследить.

— Ну хоть узнать-то ее ты сможешь, если увидишь? — разочарованно вздохнула я, осматриваясь. Госпожа Перевелл, разумеется, и не думала махать нам ручкой из-за ближайшего угла.

— По идее, она не так сильно должна была измениться, хотя, кто вас, девушек знает, — почесал шрам колдун. — Смотри, куда прешь, ишак!

Какой-то парень так сосредоточенно бежал сквозь толпу, что врезался в нас с Лексом. Удар оказался настолько сильным и неожиданным, что маг выпустил мою руку, а я и вовсе начала падать. Видимо, у паренька взыграла совесть, потому что он попытался меня поймать, но только царапнул правое предплечье. Моя нижняя часть ощутила каменную брусчатку. А незнакомец, поняв, что сейчас на него полетят шишки, торопливо поставил меня на ноги и поспешил удалиться. Правда, он все-таки обернулся и крикнул:

— Извините!

— Ногти подстриги, — тихо проворчала я, рассматривая набухающую царапину. Послюнявив палец, стерла кровь и пожаловалась Лексу: — Смотри, что твой почти земляк сделал!

Парень действительно был похож на жителя южных островов. Во всяком случае, загар, темные волосы и карие глаза шли, так сказать, в комплекте с этим растяпой. Хотя, кто его знает, может, на корабль опаздывал. Лекс же покопался в кармане и протянул мне платок, которым я сосредоточенно обмотала руку, чтобы лишняя зараза не попала. И очень скоро мы уже продолжили свой путь. Можно было бы прийти к местным властям и разузнать у них все, но тогда очень быстро разлетятся вести, что в Табарган нагрянули из столицы. Это стало понятно, когда одна из торговок поинтересовалась, хорошо ли мы устроились. Причем, женщину мы с Лексом видели первый раз в жизни. Но нам охотно сообщили, что при въезде в город мы стояли в очереди перед сыном внучатой племянницы подруги сестры этой торговки. Оставалось только крякнуть от скорости распространения вестей.

— Недоброе вы время выбрали для посещения, ой недоброе, — словоохотливо начала женщина, назвавшаяся Кридой. — У нас тут люди-то так и пропадают, просто по двадцать человек в день. Жуть.

— Прям так и по двадцать? — хмыкнул Лекс, счищая отлетевшую в него шелуху от семечек, которые лузгала Крида. Но руку мою он еще крепче сжал, видимо, опасался, что я провалюсь куда-то.

— А то, — так яро подбоченилась женщина, что мы с магом переглянулись и поняли, что число надо делить на десять, а то и на двадцать. — Давеча вон, у соседкиной сватьи племяшка вышла ночью в отходник, всё, не пришла. Уволокли, прям в чем была.

— А с чего вы взяли, что уволокли? — поинтересовалась я.

— Ты, деваха, вообще от брата ни ногой. Вон, Катарина тоже такая же была — молодая да красивая. Ой, горюшко-то какое, ой беда-то какая, — заголосила Крида, привлекая всеобщее внимание.

Поняв, что больше от нее ничего добиться не удастся, я и Лекс начали пробираться назад. А то на нас уже подозрительно косились, словно подозревая в краже людей. Интересно, а почему Крида решила, что девушку уволокли? Могла и сама сбежать, а мог и зверь какой напасть. В общем, единогласно решили сходить к матери пропавшей, благо, что удалось оперативно выяснить, где она живет. Все-таки сплетни — чудесная вещь.

Как оказалось, жила Катарина вместе с отцом и матерью, которые не особо переживали из-за пропажи дочери. Родителей девушки больше волновало, что они теперь не успевают нарубить капусту, чтобы заквасить ее. Ведь пропали одни рабочие руки. А из разговоров стало понятно, что бытует мнение, будто бы девушка сбежала развлекаться с ухажером, который к ней часто захаживал. Ах да, еще бедной Катарине обещали, что сидеть она не сможет, когда вернется. Но опять-таки, не из-за якобы побега, а из-за торможения работы.

— Странная семейка, — пробормотала я, когда мы вышли из дома и направились дальше по улицам.

— Да нет, — пожал плечами Лекс. — Типичная рабочая семья. Если не сделают заготовки, то потом придется затянуть пояса. Некогда думать о дочурке. Обычно это нормально.

— Все равно, как-то уж очень необычно. Вот представь, что из твоей семьи кто-то из младших пропал.

— Не представляю, — хохотнул Лекс. — Я бы даже на Артура, нашего самого мелкого, не стал нападать. Он может пульсаром зарядить — будь здоров.

Александр еще хотел что-то сказать, но внезапно стал очень серьезным и кинул суровый взгляд куда-то влево. На кончиках пальцев у него уже появилось небольшое сияние, готовое в любой момент сорваться в атакующем заклинании. Меня тут же отодвинули за спину, но я все равно аккуратно выглянула и увидела, что за нами наблюдал высокий и худощавый мужчина с острыми чертами лица. Он не пытался напасть, просто внимательно изучал, Лекс тоже не спешил испепелить незнакомца. На какое-то мгновение мы с ним столкнулись взглядами, и я невольно вздрогнула. Внезапно справа что-то громыхнуло, что заставило отвлечься. А когда я повернула голову обратно, то увидела, что подозрительный незнакомец исчез.

— Куда он делся? — почему-то шепотом спросила я.

— Не знаю, — напряженно отозвался Лекс. — Пойдем отсюда.

Прежде чем успело еще что-то произойти, я и маг поспешили вернуться на постоялый двор. Однако чувство напряжения не желало опускать, заставляя нервно озираться по сторонам.

* * *

— Иди сюда. Иди сюда. Иди сюда.

Я поднялась с кровати и как-то отстраненно заметила, что в окно пробивается тусклый лунный свет. Кровать возмущенно скрипнула, когда я села обратно, чтобы зашнуровать сапоги. Переодеваться в сорочку я постеснялась, так что спать завалилась просто в чистых штанах и рубахе. Тело как-то само встало. На ощупь я пробиралась к выходу, ощущая, как кожа просто горит. Такое чувство, будто у меня поднялась температура, даже иногда колотило в ознобе.

— Ты куда? — оторвал голову от подушки Эван, рядом с которым я до этого спала.

— Жарко, умыться хочу, — еле ворочая языком, произнесла я, хотя с губ хотела сорваться фраза: «Не знаю».

— Иди сюда. Иди сюда. Иди сюда.

Я продолжала идти, хотя совершенно этого не хотела. Мной словно кто-то управлял, кто-то звал меня. Голос говорил, и я понимала, что должна выполнить указание. Должна прийти. Но куда? Я пыталась позвать на помощь, но словно онемела. Рука потянулась к двери и толкнула ее, пришлось выйти в коридор, хотя я всеми силами противилась этому. Да что происходит?

— Иди сюда. Иди сюда. Иди. Иди. Иди.

Я вышла на улицу и свернула в сторону. Ночь разрезали только мои шаги, от этого становилось еще страшнее, но ничего сделать не получалось. Вперед, не останавливаясь. Свернула направо, а затем прошла чуть дальше.

— Я знал, что ты ненормальная, но не до такой же степени!

Дик, который уже успел немного запыхаться, поравнялся со мной и теперь шел рядом. Я пыталась остановиться, попросить его о помощи, но голосовые связки как будто парализовало, а ноги упорно несли вперед.

— Будь добра, скажи, куда это ты собралась.

Сознание отчаянно вопило: «Не знаю! Помоги!», но голова отказывалась поворачиваться. Я продолжала идти.

— О, теперь ты меня решила полностью игнорировать, здорово, — едко отозвался Ричард. Видимо, ему надоело говорить самому с собой, потому что он схватил меня за правое предплечье и слегка дернул: — Да остановись, когда я с тобой говорю!

От неожиданности я вздрогнула и словно согнала с себя оцепенение. В ушах зазвенело, а потом пришлось на мгновенье зажмуриться. Однако спустя очень короткое время все встало на свои места: слышались звуки ночного города, а перед глазами был раздраженный Дик. Ой. По телу почему-то разлилась неимоверная усталость, сразу захотелось спать. В голове настойчиво поселилось одно желание — лечь прямо на брусчатку и закрыть глаза.

— Пойдем обратно, — тихо проговорила я, дергая Дика за рукав обратно. Надо поскорее вернуться к Лексу, пока эта странности снова не начались. А Ричарду я попытаюсь объяснить все по пути.

— Ты издеваешься? — резко спросил он, выдергивая руку и заставляя меня вздрогнуть. — По-твоему, это нормально? Закатывать молчаливую истерику, а потом вести себя, как будто так и надо?

— Я не закатывала ничего, — попыталась я прервать Ричарда, чтобы объяснить, что со мной происходит что-то непонятное. Внезапно я заметила, что он пошатнулся, а потом стал медленно опускаться вниз, а потом и вовсе завалился на бок, облокотившись о стену дома. — Что-то болит? Дик, не пугай меня.

Сев рядом на корточки, я дрожащими руками обхватила его лицо, не понимая, что же произошло. Получалось, что Ричард просто взял и заснул. Вряд ли он резко решил сменить способности вещевика на чудо-сон, оставалось понять, что же его усыпило. И разобраться, как разбудить парня, потому что до постоялого двора я его просто не доволоку. Странно, вроде, иголки никакой не было, какого-то дыма — тоже.

— Да что же с тобой? — шепнула я, легонько похлопывая Дика по щекам. Безрезультатно.

— Иди сюда. Иди сюда. Иди сюда.

Тело вновь начало двигаться, поднимаясь на ноги. А я с ужасом осознавала, что ничего не могу с этим поделать. Попытки оказать сопротивление ни к чему не приводили, голос упорно звал меня и направлял. Я даже перестала отмечать дорогу, потому что в голове были мысли только об оставшемся на улице Ричарде. Да, тогда никого не было, но не факт, что сейчас улицы также пустынны. А вдруг кто-то нападет? Он же совершенно беззащитен. Почему я не могу пошевелиться? Что же делать? А я ужасом представляла, что будет дальше. Картины рисовались не самые радостные, в основном там все заканчивалось моей бесславной кончиной.

А я еще так молода… И вообще, я уже один раз умирала, мне не понравилось! Совершенно. Но только сейчас не будет возможности все исправить. Но если в конце своего пути я все-таки перестану топтать бренную землю, то будет такое же развитие, как и в Ронии. И плевать, что Форсы не приложат к моей смерти рук, отцу-то этого не докажешь. Рядом была? Была. Кровные враги есть? Есть. Всё, достаточно для того, чтобы сократить семейство Форсов. Еще и Лексу влетит.

Интересно, а мог в меня вселиться призрак? Когда в монастыре Ричард попал под воздействие матери Хельги, то я потеряла сознание, столкнувшись с ним взглядом. Но я себя контролировала, когда Дик заснул, получается, что не призрак. Тогда что? Я почти всегда находилась рядом с Лексом, если бы попала под магическое воздействие, то он должен был понять. Во всяком случае, я на это очень сильно надеялась. Маги в ордене постоянно твердили про изменение магического фона. Если бы я еще знала, как это должно проявляться! Нет, общие представления имелись — вокруг каждого человека, не важно, маг он или нет, сплетена какая-то сеть. Разумеется, простой человек ее не может увидеть, но для колдунов это не проблема. Если бы меня заколдовали, то Александр должен был это ощутить, как тогда, в Ронии с артефактом.

Тело все еще отказывалось подчиняться, но хотя бы осматриваться мне никто не пытался запретить. На самом деле, эта вынужденная прогулка уже порядком начала напрягать, учитывая репутацию Табаргана. Вряд ли неведомый, зачаровавший меня, заодно и прибавил сил, выносливости, а также присовокупил это мастерскими владениями боевыми приемами. Впрочем, стоило на горизонте показаться криминальным элементам, как меня разворачивало и отводило. Эта трогательная забота прямо умиляла, если бы не одно, но — в мои планы не входило шатание по ночному городу. А учитывая, куда меня завело, то и вовсе хотелось поскорее вернуть себе контроль, вот только я совершенно не представляла, как. Мелькавшие на улицах люди невольно заставляли вспоминать, что Дик остался там совсем один без сознания.

Неожиданно я все-таки остановилась, но конечности все равно не слушались. Нет, мое мнение здесь кого-нибудь вообще интересует? Передо мной стоял небольшой одноэтажный дом, больше похожий на собачью конуру. Хотя бы в порт меня не отвели, уже радует, но, насколько я помнила, он должен находиться совсем рядом. Но это место тоже как-то не спешило остаться в памяти как самое милое и доброе. Дверь лачуги тихо отворилась, и на пороге возникла тень.

— Заходи.

Глава сорок восьмая, в которой готовятся к не самому увеселительному мероприятию

В комнате пахло чем-то сладковатым, из-за чего почему-то очень хотелось пить. Казалось, что все вокруг насквозь пропиталось этим запахом, заставив невольно сморщиться. Нервно постучав ногой по полу, я прошагала к дивану, плюхнулась на него и удрученно подперла щеку рукой, осматривая помещение.

Буквально все здесь кричало о богатстве и роскоши, начиная с шелковых тканей, использовавшимися для украшения помещения, и заканчивая безумно дорогой мебелью. Комната была просторной и светлой за счет магического освещения. А вот окна отсутствовали, из-за чего трудно понять, какое же сейчас время суток. Ночью, когда я вошла в лачугу, то почти сразу заснула, прямо как Дик. Разумеется, разглядеть никого не успела. Очнулась я уже здесь буквально несколько мгновений назад, и пока что мое одиночество так никто и не поспешил скрасить.

Сосредоточенно почесав царапину, я к своему неудовольствию заметила, что она снова начала кровоточить и как будто бы стала больше. Странно, может, меня не слишком удачно транспортировали? Или же намеренно углубили повреждение? Сейчас, когда в голове не было постороннего голоса, картинка начинала постепенно складываться. Сразу вспомнился тот странный мужчина, которого мы видели вместе с Лексом. Я смотрела ему прямо в глаза, то есть он вполне мог меня зачаровать. Но вот ставшая больше царапина не давала покоя, а ощущение легкой лихорадки продолжало тревожить. Если ко всему этому в прямом смысле приложил руку тот южанин? Или он не совсем южанин? Нет, ну почему именно я вечно попадаю в такие ситуации? Приехали разбираться с пропажей людей, а в результате сама умудрилась исчезнуть. Но особо долго посокрушаться относительно своей невезучести я не успела, потому что услышала, как ключ поворачивается в замке.

Я сразу же подскочила и отлетела в противоположный угол, по пути схватив вазу. Дверь все-таки изволила отвориться, а в комнату вошел тот самый парень, которого мы видели с Лексом. Только сейчас он выглядел гораздо более представительным и, как ни странно, опасным. Лицо так и застыло холодной маской, а на губах появилась усмешка, и на какой-то момент мне показалось, что карие глаза полыхнули багряным блеском. Невольно я сжала вазу посильнее и отошла еще на пару шагов назад. О том, что надо бы задать несколько вопросов, и мысли не возникло.

— Переодевайся, — коротко сказал он, бросая на диван вещи, которые до этого были в его руках. Однако я все равно смогла разглядеть, что ткань не отличается особой плотностью.

— А если не стану? — севшим голосом спросила я, сосредоточенно смотря ему за спину. Там никого не было, можно попытаться прорваться наружу…

Ваза выпала из рук и разбилась, а осколки разлетелись по полу и едва не обрезали меня. Тело само направилось к дивану, а потом я поняла, что расстегиваю свою рубашку. Наверное, все эмоции отразились на лице, потому спустя долю секунды контроль снова вернулся ко мне.

— Еще вопросы? — осведомился парень, приподнимая бровь. Впрочем, выслушивать он меня и не собирался, практически сразу направившись к выходу.

— Что ты такое? — спросила я, когда он уже почти вышел. На самом деле, вопросов было гораздо больше, начиная от того, где мы находимся, и заканчивая, какого демона я тут вообще делаю.

— Оу, — протянул он, оборачиваясь. — Можешь называть меня Стил.

— Я не твое имя спрашивала.

— А большего тебе и не надо знать, сестрё-ё-ёнка, — передразнил Лекса тот и вышел за дверь, не забыв ее запереть.

Пришлось все-таки переодеваться. Руки машинально расправлялись с застежками, а в голове вихрем проносились мысли. То, что Стил все еще контролирует меня, не давало покоя. Даже сбежать не получится, сразу же прикажет вернуться. Но это не значит, что не должно быть попыток вырваться. Скорее всего, за мной скоро придут, но вот куда переправят? Я даже не знала, где нахожусь на данный момент. Придется ориентироваться по ситуации, вот только настойчиво казалось, что она будет не совсем благоприятная. Да и весь этот маскарад… Чем моя одежда не угодила? Впрочем, окончательно переодевшись, я поняла, чем.

То, во что мне предложили обрядиться, не скрывало наготу, а подчеркивало ее. Даже свободные штаны, плотно фиксировавшиеся на щиколотке, были почти прозрачными, так что силуэт ног очень хорошо обрисовывался. А верхняя часть «костюмчика» и вовсе вызывала возмущенное сопение (кажется, я стала скрытой родственницей Форсов): это больше напоминало верхнюю часть платья с громадным декольте, только без рукавов. Все бы ничего, да только заканчивалось сие одеяние прямо под грудью. Зеркала в комнатушке не было, так что разглядеть себя полностью я не могла, но чутье подсказывало, что выглядит это все со стороны очень вызывающе. Окончательно меня добили туфли со странными загнутыми мысами, однако они оказались весьма комфортными.

Переодевание давно было закончено, а навестить меня никто не торопился, так что решение приняла в пользу повторного обыска. Первый я провела сразу же, как очнулась, пытаясь найти выход. Комод на изогнутых ножках тут же подвергся тщательному осмотру, но он не таил в себе ничего, кроме гребней да шпилек. Рассудив, что лучше что-то, чем ничего, я по-быстрому убрала волосы наверх, попутно засунув в прическу как можно больше заколок. Звон многочисленных браслетов немного раздражал, но их принесли вместе с одеждой, как бы намекая, что драгоценности тоже следует надеть. Впрочем, что скрывать, я надеялась успешно выпутаться из этой передряги, а потом слегка увеличить денежные запасы нашей группы за счет украшений.

Ничего, что сгодилось бы на роль оружия, найти так и не удалось. И я уже начала всерьез размышлять, где бы спрятать осколки разбившейся вазы, но меня очень не вовремя прервали. Стил, снова вошедший в комнату, коротко кивнул на выход, предварительно смерив меня оценивающим взглядом. Я же молча подчинилась, помня, что, меня очень легко заставить делать все, что угодно. Все, что угодно… От этой мысли нехорошо засосало под ложечкой, а воспоминания о внешнем виде окончательно укрепили не самые приятные подозрения. Я шла по коридору, с содроганием представляя, что ждет в следующем помещении. Но пока что никуда заходить мы не спешили, хотя дверей вокруг было предостаточно.

— Куда мы идем? — решилась я все-таки на вопрос.

— Ты всегда так много болтаешь? — хмыкнул Стил справа от меня. Однако агрессии он не проявил, так что я осторожно продолжила прощупывать почву.

— А где мы?

— Там, где сбываются мечты и осуществляются желания, болтушка.

Фраза не вдохновила, потому что мне настойчиво казалось, что мечты и желания не распространялись дальше постели. Сразу же захотелось предпринять попытку к бегству. Какие могут быть слабые стороны у Стила? Если я начну с ним драться, то заведомо проиграю, потому что он сразу же возьмет контроль над моим телом в свои руки. Надо как-то вырубить его, но как? В будущем я очень легко заставила Дика заснуть от моего удара, но он был пьян. А сопровождавший меня южанин казался очень даже трезвым. Если толкнуть его, то он может удариться о стену, но тут достаточно узко. И я не уверена, что сила удара будет достаточной. Что же делать?

Пока я строила коварные планы относительно гипотетического устранения Стила, тот подошел одной из дверей и открыл ее.

— Проходи, — жестом указал он. — Здесь тебе будет с кем поговорить.

Только прошла вперед, как сзади раздался хлопок. И не успела я осмотреться, как почувствовала какое-то движение слева. Еле успела выставить руку в блоке, закрывая голову, и на нее тут же обрушился металлический поднос. По комнате расплылись звуки удара и мое возмущенное шипение.

— Ох, прости, — виновато произнесла девушка, которая и организовала мне такое теплое приветствие. — Я думала, что это он пришел.

— Если бы, — удрученно выдохнула я, потирая ушибленное место и рассматривая горе-воительницу. Симпатичная, даже очень. Одета так же, как и я, только у меня костюм бордовый, а у девушки темно-синий. На этом наше сходство не заканчивалось — темные волосы и светлая кожа, не очень высокий рост. — А ты случайно не Катарина?

— Нет, — еле заметно улыбнулась моя собеседница. — Катарина на диване спит, — кивнула она в сторону и на мгновенье замолчала. — А я Роза.

— Валерия, — отозвалась я, подходя к спящей. Да, внешне тоже похожа на меня и Розу, только одежда зеленая. Похоже, в Табаргане охотились на такой вот тип девушек. — Она так и не просыпалась?

— Перед тем, как нас сюда привели, она кричать начала, что не пойдет никуда. И этот, — сморщилась Роза, вспоминая о Стиле, — усыпил ее. Кстати, замок не вскрыть, он только снаружи отпирается, — печально выдохнула она.

Пока Катарина спала, я и Роза принялись обыскивать комнату, а попутно девушка рассказывала, как она сюда попала. В принципе, все совпадало и с моим случаем — случайная царапина на улице, ночью девушка услышала зов, пришла к лачуге, потеряла сознание. Очнулась она уже здесь, но в другой комнате. Во времени Роза совершенно перестала ориентироваться, так не смогла сказать, сколько же времени она здесь находилась. Но за все время спала она пять раз. А недавно к ней в комнату привели Катарину. Хвала Всевышнему, пока девушки пребывали в заточении, их никто не бил, не морил голодом, да и вообще условия содержания были самыми что ни на есть благоприятными.

Это-то и заставляло паниковать еще больше. Товар не хотели испортить. То, что нас будут продавать, я начала подозревать еще во время переодевания, а Роза окончательно убедила меня в этом. Когда к ней в комнату доставили Катарину, девушка притворилась спящей и услышала, как Стил и еще кто-то обсуждали торги, которые должны скоро состояться, а товара мало. На самом деле, Роза проявляла просто удивительную осмотрительность и находчивость, узнавая много информации. Невольно я прониклась к этой девушке уважением, потому что действовала она осторожно и предусмотрительно. Контроль Стила на нее уже не действовал, но Роза продолжала прикидываться покорной, не давая ему повода для проверки.

Наш обыск, кстати, так ни к чему и не привел. Никаких колюще-режущих предметов обнаружить не удалось. Здесь даже посуда была металлическая, а еду уже заботливо порезали и разложили на блюдах. Подносы, конечно, можно использовать, но их тут же прикажут оставить. Оглядев уставленный блюдами стол, я мрачно предложила Розе разъесться до такой степени, чтобы нами не заинтересовались. Девушка на мою идею изобразила глубокую задумчивость, а потом прыснула со смеху. Но мы не успели привести коварный план в исполнение, потому что раздался удивленный возглас, а потом послышался тихий плач. Это Катарина все-таки проснулась и увидела, что в комнате появилась еще и я. Так что планы срочно поменялись — надо было успокоить девушку. Но она явно решила выплакать весь запас слез, потому что наши слова, попытки напоить ее водой ни к чему не приводили, а отвешивать пощечину тоже не хотелось.

— Вы не понимаете, не понимаете, — всхлипывала девушка, размазывая слезы. — Нас увезут. И с концами. Мы с моим Ником не увидимся больше. Вообще. А мы только решили пожениться!

— Успокойся, — присела рядом Роза и приобняла девушку за плечи. — Все будет хорошо. Мы обязательно выберемся.

Пока она говорила Катарине что-то утешающее, я тоже примостилась рядом и попыталась исцелить царапину на тыльной стороне ладони девушки, замаскировав это под одобряющий жест. Попыталась. Именно. Зеленое сияние сорвалось с пальцев, но вот повреждение не спешило затягиваться. Замечательно, просто здорово. Оставалось искренне надеяться, что влияние Стила никак не повлияло на мой дар, иначе я придушу его. Что же он такое? Я была готова поклясться, он не человек. И дело было даже в том, что парень легко контролировал других. Нет, просто…

Что скрывать, раньше за мной не замечалось способности к восприятию сверхъестественных аномалий, я же все-таки не магичка. Но рядом со Стилом я теперь четко ощущала что-то, не дававшее покоя. Нет, это был не страх, хотя определенная доля такового все же имелась. Скорее уместно сравнение со связью, тем более, что она имела место быть, ведь парень все еще контролировал меня. А учитывая, что Катарину усыпили, то на нее воздействие тоже еще распространялось. Что же нам делать? Если полчаса назад я была твердо намерена выпутаться из этого капкана, то сейчас надежды на это становились все более и более призрачными. Но внешнее спокойствие Розы помогало не впадать в панику. Что-то в этой девушке заставляло меня брать себя в руки, хотя были моменты, когда хотелось последовать примеру Катарины. Однако взгляд Розы выдавал тревогу, просто девушка не позволяла панике захлестнуть ее. Но в серых глазах так и мелькала печаль, тщательно замаскированная уверенностью. Да и успокаивала она тоже, надо сказать, очень хорошо: Катарина перестала плакать и теперь активно эксплуатировала салфетку.

— Выберемся — напишу жалобу королю, — мрачно пообещала девушка.

При упоминании его Величества я и Роза слегка вздрогнули. Знала бы Катарина, что король Филипп здесь и что он лично разбирается с пропажами людей. Правда, не думаю, что это ее так сильно бы утешило. Кстати, оставалось надеяться на Лекса. Что бы он там ни говорил, в его магические способности я верила очень и очень сильно.

— Роза, — неожиданно поинтересовалась я, — а на что ты рассчитывала, пытаясь оглушить вошедшего?

— Не знаю, — беззаботно пожала она плечами. — Если честно, первое, что пришло в голову, когда я услышала, что дверь отпирается.

— Любишь импровизировать? — не сдержалась я от легкой улыбки.

— О да, не всегда удачно, правда.

Мы втроем прыснули со смеху, немного сгоняя напряжение. Что ж, хотя бы компания приятная подобралась. А если нас одному человеку продадут, то мы его втроем доведем до белого каления — будет назад возвращать. Еще и сверху приплатит, чтобы обратно забрали. Правда за всеми этими душевными терзаниями и последующими утешениями мы как-то совершенно забыли придумать хоть какой-нибудь план. Вот она, женская натура. А когда спохватились, было уже поздно — дверь начала отпираться.

* * *

Работорговля — это такое слово, которое заранее не подразумевает увеселительное мероприятие. Поправка, для тех, кого, собственно, будут продавать. Наша не самая радостная процессия уныло двигалась куда-то по коридорам, а мрачные переглядки с девушками только добавляли напряженности. Стил, увы, решил прийти за нами в компании еще двух человек, так что попыток пленения даже и предпринимать смысла не было. Но это дало почву для размышлений: а что если Стил не может одновременно контролировать двоих? Он, кстати, словно почувствовав, что я думаю о нем, обернулся и послал мне улыбку, которая больше напоминала оскал. Впрочем, так оно и было: я четко видела два ряда остро заточенных зубов, а глаза парня и вовсе окончательно стали багряными. Невольно я опустила взгляд на его руки и увидела, что ногти удлинились и слегка заострились.

Я пару раз видела нашего Оливера, когда он находился на грани между двумя ипостасями. Помню, в последний раз он знатно поцапался с Лексом из-за тяги последнего к магическим экспериментам. Тогда подопытным стал бедняга Оли, а я сидела в комнате на правах наблюдателя и должна была отмечать любые странности. Уж не знаю, что именно там пошло не так, но в результате Оливер полностью лишился обоняния. Метаморф без обоняния — не метаморф. Именно это в очень грубой форме Стоун объяснял магу. Александр же не менее нелестно утверждал, что ничего бы не произошло, если бы Оли не дергался. В общем, слово за слово, а лечить «блохастого кошака» и «недоделанного колдунишку» пришлось мне. Но царапины, которые Стоун оставил на Лексе, очень быстро затянулись под моими пальцами. Кстати, обоняние само собой вернулось спустя час, а эти двое на радостях направились таверну, оставив меня тогда посреди погрома.

Учитывая, что залечить царапину Катарины не вышло, вряд ли Стил тоже метаморф. Хотя, может полукровка? Я еще раз окинула взглядом парня и чуть не вскрикнула, наконец осознав, кто он. Джейсон мог бы мной по-настоящему гордиться, будь он рядом, потому что знания по его специальности в моей голове действительно имелись. Стил действительно был полукровкой, что безумно радовало в нашей ситуации, потому что в противном случае нас с девушками ожидала бы незавидная участь. Кто-то из родителей парня был лэрносом — плотоядной (ну, а какой еще?) нечистью. В своем настоящем облике выглядят эти твари точь-в-точь как картинки из книжек, которыми пугают детей: в наличии имеются клыкастая морда с ярко-красными глазами, лапы с жуткими когтями, кожистые крылья, тело все покрыто чешуей, а в завершение — шипастый хвост. В общем, внешность не самая располагающая к дружеским посиделкам у костра. Поэтому-то у лэрносов и предусмотрена вторая ипостась — человеческая. Кстати, размножались они между собой тоже в обликах людей, этому не было никакого научного объяснения.

Логично, что лэрносы достаточно разумны и обладают еще и человеческой речью, также им не чужды и другие людские эмоции и чувства. И Стил — живое тому доказательство, вряд ли его родитель перепутал и спарился не с тем. Казалось бы, живут себе и живут, никому не мешают, если бы не одно маленькое, «но» — а именно предпочтения в еде. Да-да, нет для лэрноса большего удовольствия, чем подзакусить свеженькой человечинкой. А мозг — так и вовсе для них лакомство, причем обычный мозг не подходит. Свою жертву лэрнос царапает, а потом уже начинает процесс внушения и доводит несчастного до сумасшествия. Мозг умалишенного — вот лучший деликатес для лэрноса, причем, процесс лишения рассудка необратим. А нам просто несказанно повезло. Но порадоваться этому факту я не успела, поскольку нас привели в еще одно помещение.

Впрочем, нет. Это была сцена с опущенным занавесом. Даже не подходя, я видела, что ткань — тяжелый бархат, обшитый золотыми нитями. Дубовый пол оказался застелен коврами, которые заглушали наши шаги. Еще рядом стояла трибуна, видимо, оттуда будут вестись торги. Ах да, чуть не забыла, в рядок были расположены телеги, на которых стояли одиночные клетки с достаточно частыми прутьями. В них нам и предстояло разместиться. Не сдержавшись, я бросила на Стила возмущенный взгляд, всем своим видом говоря, что эта идея мне совсем не нравится.

— Извини, болтушка, — хмыкнул он, отпирая клетку и подталкивая меня. — Желание покупателей — закон. Тем более, надо же будет вас в новый дом как-то перевезти.

— Да ты прямо образец заботы и добродетели, — прошипела я, все-таки забираясь внутрь. Все равно иначе заставил бы. Но не успела я развернуться, чтобы хотя бы плюнуть ему в рожу, как клетку тут же занавесили плотной тканью. Что, простите? Мы тут птицы, что ли? В голову закралась подлая идея — взять и заснуть, а в завершение еще и захрапеть. Ну, а что, вдруг у кого-то неприятие храпящих рабынь.

Сделав пару шагов, я убедилась, что меня не контролируют. Так что с чистой совестью вытащила из волос шпильки и принялась ковыряться в замке, рассчитывая открыть его. И я была уверена, что мои соратницы по несчастью сейчас занимались тем же самым. Благо, что наверху клетка была широкой, так что ткани я не касалась, и со стороны моих попыток не должны увидеть. Чтобы не привлекать внимание звоном, я подтянула браслеты ближе к локтям. А вот замки я вскрывала откровенно плохо, потому что обучение начинающего взломщика не входило в обязанности моей гувернантки. Самообучение же ни к чему не привело, правда, тренировалась-то я только на папином секретере, но и с ним все оказалось глухо. Так что сейчас, ковыряясь в злосчастном замке и мысленно поминая всех, кого только можно, я сделала зарубку на память — идеально освоить это дело. Как показала практика, взлом — очень важное и необходимое умение. Надо бы подкинуть королю Филиппу идейку, мол, обучать всех основам.

Долгожданного треньканья или щелчка, оповестившего бы о том, что свобода почти близко, так и не прозвучало. Криков, сообщавших, что побег девушек удался, тоже не слышалось. Это заставляло еще больше нервничать, потому что торги должны были начаться с минуты на минуту. В публичный дом нас, скорее всего, не продадут, скорее купит какой-нибудь богатей для коллекции. Но смысл-то от этого не менялся, и перспектива греть кому-то постель, если честно, пугала. Нет, как говорится, что естественно — то не безобразно, но одно дело, когда пестики-тычинки случаются с любимым или хотя бы приятным человеком, а другое — когда в прямом смысле с первым встречным, который вряд ли будет ждать смены своего статуса на вышеуказанный.

Я передернулась, еле сдерживая всхлип, и руки неловко дернулись, а шпильки выпали из дрожащих пальцев. Тут же присев, я попыталась достать до пола, но просто не дотягивалась. А больше шпилек не было, ими я поделилась с девушками, едва успев передать их, перед тем, как нас принялись выводить. Зло схватившись за прутья, дернула их, но резкого прилива сил с последующим выламыванием решетки не последовало. Справа от себя я услышала всхлип, говоривший, что у Катарины тоже плохо шли дела. О происходившем с Розой оставалось только догадываться, но из всех нас у нее был более реальный шанс на побег, ведь она полностью свободна от влияния Стила. Вот только куда бежать, где прятаться в случае побега? Сюда нас привели запутанными коридорами, и как найти выход из этих катакомб не было никаких представлений.

И тут клетка дернулась, а я чуть не упала. Повозку привели в движение. Раздался вскрик Катарины, который сразу же оборвался.

— И ты не вздумай кричать, болтушка.

Телега остановилась. Ткань сдернули, и я сразу же ослепла от яркого света, совершенно не видя, сколько народа сидит или стоит в зале.

— Господа, торги объявляются открытыми!

Глава сорок девятая, описывающая нормальные и ненормальные встречи

Их было очень много. Рабовладельцы, с удобством разместившиеся за круглыми столами перед сценой, планировали пополнить свои коллекции. Когда глаза постепенно привыкли к слепящему свету, я принялась рассматривать толпу, совершенно не слушая, что там говорил распорядитель торгов. Хотя, что скрывать, я слышала только одно — как быстро колотится мое сердце, гулко отдаваясь в ушах. Повернувшись направо, увидела бледную Катарину, которая сжимала трясущимися руками прутья. У Розы тоже с лица спали все краски, но она стояла по центру клетки, сцепив пальцы в замочек. На мгновенье мы столкнулись взглядами, и девушка что-то прошептала, но я так и не смогла разобрать, что именно.

Все собравшиеся были мужчинами, а их одежда больше напоминала расшитые халаты. У тех, чьи ноги я могла разглядеть, из-под полов выглядывали широкие штаны, так же, как и у меня, сужающиеся у щиколотки, а обувь представляла собой туфли с загнутыми носами. Многие замотали головы, кто-то даже лицо скрыл, оставив одни глаза. Покопавшись в голове, я пришла к выводу, что почти все они жители островов, которые расположены за Лерией. И все они жадно рассматривали нас. А парочка, сидевшая в первом ряду совсем уж откровенно пялилась на Розу и активно переговаривалась между собой. У, похотливые собаки!

— Итак, под первым номером у нас идет сладкоголосая пташка, которая будет развлекать вас своими речами, — воодушевленно вещал мужчина за трибуной, а я почувствовала, что мою повозку опять толкают. Ну почему сразу я?

— Ничего личного, болтушка, текст не я составлял.

Не успела я найти взглядом Стила, чтобы жестом показать все, что я о нем думаю, как он сам появился и направился прямиком к трибуне. Что-то сказав мужчине, который на вид был ровесником Рейна, полулэрнос удалился, попутно послав мне клыкастую улыбку.

— О, у нас пополнение в списке товаров, — определенно обрадовался распорядитель, он даже захлопал в пухлые ладоши и едва не свалился с табуретки от нетерпения. Сам по себе мужчина этот оказался невысокий и достаточно полный. Из зала этого видно не было, но до края трибуны с пола он не доставал, поэтому воспользовался табуреткой. — С него и начнем. Прекрасный юноша станет украшением вашей коллекции, а его гибкое тело — настоящее наслаждение для ценителей.

Пока распорядитель заливался соловьем, описывая все мыслимые и немыслимые достоинства несчастного парня, клетку с ним толкал высокий мужчина, по глаза замотанный в ткани. Судя по прокатившемуся гулу, рабовладельцы очень заинтересовались новым товаром. А я с омерзением подумала, что они не гнушаются мужеложством. Клетку со мной отодвинули назад, так что прибывшего я видела только со спины. Парень тоже был в таких же штанах, как и большинство, а вот торс ему оставили голым, да еще и маслом смазали. Так что в свете он очень даже красиво переливался, позволяя будущим владельцам полностью оценить его. Мне, парень, кстати, почему-то показался со спины знакомым, но освещение так било в глаза, что я просто не могла нормально его рассмотреть. Даже цвет волос толком увидеть не представлялось возможным, вроде бы светлые. И тут он положил правую руку на поясницу и пальцем как будто бы прочертил круг.

Эван!

От удивления я чуть не икнула, сердце быстро забилось в груди, а по телу разлилось такое радостное чувство, что захотелось пуститься в пляс. Но внешне пришлось казаться спокойной. Нарисованный круг был одним из символов, которыми мы пользовались в ордене, чтобы передавать информацию, когда нет возможности переговорить. И означал он боевую готовность. Остальные тоже должны быть здесь, мы спасены!

Распорядитель объявил изначальную цену за Эвана, и со всех сторон тут же послышались крики, поднимающие ее. Я заслуженно возгордилась другом, но решила не предаваться этому чувству слишком долго, а стала вновь рассматривать зал. Где-то должны быть остальные. Из всей толпы человек десять не принимали участия в торгах. У половины лица были замотаны, так что рассмотреть никак не получалось. Я снова натолкнулась взглядом на тех двоих, которые все еще таращились на Розу. Лица их скрывали обмотанные ткани, но вот у одного я все-таки разглядела шрам на правой брови. Тут он поскреб его ногтями, а потом все-таки перевел взгляд на меня. И подмигнул.

Ой, это я короля и Лекса мысленно обозвала похотливыми собаками? Это была случайность. Почему я решила, что рядом с Винтером сидит Блейк? Потому что из-под повязки виднелась темная прядь. Еще раз осмотрев зал, я начала нервничать, потому что Ричарда так и не увидела. А если он так и не проснулся? Нет. Остальные бы так дело не оставили, с ним все должно быть хорошо. Во всяком случае, я себя в этом по возможности убеждала.

Торги все еще активно велись, а за Эвана предлагали уже и вовсе громадные деньги. Повернувшись в сторону девушек, я хотела ободряюще им улыбнуться, но заметила, что Роза стала совсем белой и отошла вглубь своей клетки. И взгляд она не сводила с Филиппа Блейка. Как и он с нее. Я вспомнила, как девушка вздрогнула в комнате, когда речь зашла о его Величестве, как неуловимо потемнели ее глаза, когда она услышала про намечающийся срыв брака Катарины, и тихо охнула.

— Ну здравствуй, Линда Перевелл, — одними губами прошептала я, рассматривая ее.

— Пожар! Пожар! — неожиданно раздался откуда-то истошный крик.

В таких случаях всегда призывают сохранять спокойствие. Но кто когда выполнял требования? Сразу же началась жуткая паника, а воздух стали сотрясать тревожные крики, что голова готова была взорваться. Нас никто и не подумал выпускать, потому что все занимались увлекательнейшим занятием — самозабвенно орали. Распорядитель все-таки свалился с табуретки, а потом бросился наутек, едва не запутавшись в полах халата. В зале поднялась пыль, так что видимость стала просто нулевая, а я даже откровенно закашлялась. Но все равно смогла разглядеть, что мужчина, вывезший клетку с Эваном, приблизился к Катарине. Когда он сдернул с лица повязку, я распознала в нем того человека, которого видела вместе с Лексом.

— Ник! — воскликнула она, радостно бросаясь на шею мужчине, как только клетка отворилась. Ага. А я уже его записала в ряды работорговцев…

Впрочем, размышлять о том, кто кем и кому приходится, времени не было. За всей этой суматохой я совершенно потеряла из виду Лекса и Блейка, но на сцену они еще не прорвались. Зато увидела, что Эван очень легко открыл свою клетку и направился прямиком ко мне. Ник к тому времени уже успел освободить Катарину и Розу, прошу прощения, Линду. Последняя, надо сказать, выглядела до ужаса бледной и так и порывалась пуститься в бега. Что же, это у нее получалось очень неплохо.

— А где Дик? — спросила я, когда наконец оказалась на свободе.

— Где-то здесь, — проворчал Эван, впрочем, не давая четкого ответа на вопрос. Я же украдкой выдохнула, осознавая, что с Ричардом все нормально, во всяком случае, было до того, как он пришел сюда. Иначе остальные вряд ли бы взяли его на дело. — А теперь уходим. Пожар, конечно, не настоящий. Но остальные очень скоро это поймут.

И вот наша достаточно приметная группа двинулась в коридоры. Которые на этот раз не отличались пустынностью, но паника не спешила утихать, что пока было только на руку. Попутно мужчин предупредили, что я и Катарина можем не всегда контролировать свои действия. Опять бесконечные коридоры, которые продолжали петлять, впрочем, иногда мы проходили через залы. И мне уже начинало казаться, что это какой-то город. Но больше напрягала нервозность Линды, которая напоминала готовый сорваться в полет арбалетный болт. В какой-то момент, когда мы сворачивали в очередную галерею, я краем глаза заметила, что она метнулась куда-то в сторону. Я дернулась вслед за ней и еле успела перехватить за руку.

— Стой!

— Я дальше сама, — упрямо мотнула она головой, пытаясь вырваться. Но я была подобна клещу.

Наша перепалка так и не успела развиться, потому что сзади послышались крики, а потом раздался грохот. Обернувшись, мы увидели, что коридор разделила решетка с частыми и толстыми прутьями и наши спутники были по ту сторону. Эван яростно дергал какой-то рычаг, который, видимо, привел в действие механизм, а Катарина плакала в грудь Нику и бормотала:

— Я не хотела, он приказал!

— Зараза, — ругнулся Эван, дернув прутья. — Тебе он ничего не приказал?

— Нет, — осторожно произнесла я, прислушавшись к своим ощущениям. Руку Линды я по-прежнему крепко сжимала. Но тут произошло еще одно непредвиденное событие: пол под ногами стал ходить ходуном, так что мы едва удержали равновесие. — Это ведь не часть плана, да?

— Прячьтесь, — коротко приказал друг, вглядываясь куда-то за наши спины. — Все хорошо будет. Лекс сможет отыскать вас.

При упоминании имени мага Линда в очередной раз дернулась, а я кивнула Эвану и потащила девушку в ближайшее помещение, которое оказалось пустым. Оно было сквозное и явно выполняло роль некого холла, о чем говорил минимум мебели, который сводился к диванам да пуфам. Попыток вырваться Линда не предпринимала, но и разговаривать не спешила, так что шли мы в напряженном молчании. И я с ужасом ждала, когда Стил вспомнит о моем существовании и прикажет явиться пред его багряные очи. Выйдя в очередную галерею, некоторое время поколебавшись, свернули налево и чуть не натолкнулись на группу людей, но вовремя нырнули в открытую комнату. За дверью послышались голоса, но смысл слов разобрать не удавалось. Здесь выход был только один, так что оставалось затаиться на время и переждать. Новый толчок не поспособствовал повышению оптимизма, а только заставил мрачно переглянуться. Шум за дверью поутих и, выждав некоторое время, мы решились на вылазку. Я попыталась опустить дверную ручку, но она отказывалась шевелиться.

— Захлопнулась, — мрачно констатировала Линда. — Можешь отпускать, все равно не сбегу.

С этими словами она практически выдернула свою руку из моих ослабших пальцев и прошла к кровати. Да, судя по всему, мы вломились в чью-то спальню. Здесь были все полагающиеся предметы мебелировки, даже имелось тройное зеркало в полный рост. На нем, кстати, висели знакомые штаны, расшитые задорными узорами. Сама комната была обставлена в преимущественно красных и золотых тонах, из-за чего немного рябило в глазах. Линда сосредоточенно копалась в ящиках комода, а я даже со спины видела, как она напряжена.

— Почему ты бежишь от него теперь? — тихо спросила я, приближаясь. После фразы Эвана девушка все равно догадалась, что я знакома и с Лексом, и с королем. Выбраться отсюда у нас нет возможности, а в молчании проводить время было бы совсем странно. Но с таким трудом найденная Перевелл не спешила брать слово. Я протянула руку к ее плечу и легонько дотронулась. — Линда.

От моего прикосновения она дернулась и обернулась, а на ее лице я четко прочитала страх и практически отчаяние.

— И имя мое знаешь, — пробормотала она. — Откуда только? Неужели Александр разболтал? Хотя, нет. Уж не знаю, в каких ты с ним отношениях, но Филу он предан. Значит, сам рассказал. Интересно только, при каких обстоятельствах?

Теперь Линда смотрела на меня с вызовом, а в ее глазах опять был страх, только причины у него оказались совсем другие. Она боялась услышать, что я в близких отношениях с его Величеством. Очередной толчок заставил нас пошатнуться и схватиться друг за друга, чтобы не упасть. Еще раз переглянувшись, дружно пошагали к кровати и уселись на нее. Но пристального взгляда с меня Линда не сводила, явно готовая ко всему. Смелая и решительная, достойная пара для короля, несмотря на происхождение. Сдержанная. Любая девушка не из высшего сословия закатила бы скандал и попыталась выдрать волосы теоретической сопернице. Но не она.

— Ты и он?.. — не выдержав, начала Линда.

— Нет, — поспешила я ее перебить. — Он любит тебя. До сих пор. И ты его.

— Ты не понимаешь…

— Не понимаю, — честно призналась я. — Не понимаю, почему ты пытаешься сбежать. Опять. Признайся, что ты обрадовалась, когда увидела его. Обрадовалась же? — Теперь уже я требовательно смотрела на девушку. Так забавно, я младше ее на четыре года, но она на мгновенье оробела под моим взглядом, а потом сдержанно кивнула. — Тогда почему?

— Почему? Почему? — резко вскочила она. — Ты правда не понимаешь? Я же предала его! Бросила, ничего не объяснив! Как я ему в глаза смотреть буду?

— Просто объясни, почему. Он поймет, — тоже встала я и начала подходить к ней.

Очередной толчок оказался настолько сильным, что я потеряла-таки равновесие и рухнула на пол, ощутимо приложившись боком. А когда приподнялась, то увидела, что девушка лежит около комода, к которому имела неосторожность приблизиться. И угол мебели окрасился от крови. Сдавленно пискнув, я подлетела к Линде и судорожно попыталась нащупать пульс и, хвала Всевышнему, ощутила его под пальцами. Затем аккуратно развернула девушку и попыталась залечить ссадину на виске, особо не надеясь на успех. Но это все-таки удалось, значит, что-то в крови Стила не давало избавиться от повреждения. Потом провела диагностику. Видимо, кто-то серьезно оберегал Линду, потому что она просто находилась без сознания, даже сотрясения мозга не было. Радость моя была недолгой, потому что я услышала, как снаружи принялись отпирать замок.

Сразу же появилась суета в движениях, но я кое-как взяла себя в руки и максимально быстро отволокла Линду за кровать, так ее не должны были увидеть от входа. За дверью все еще возились, не спешив врываться в комнату, тем самым давая чуточку больше времени. Лихорадочно осмотревшись по сторонам, я увидела подсвечник и тут же схватила его, а потом притаилась около двери. Некстати вспомнив, что у Линды точно такая же попытка борьбы с треском провалилась, стала ждать. Ожидание не было долгим, дверь распахнулась, и в комнату прошел мужчина, одетый точно так же, как и рабовладельцы. Решив не тянуть, я огрела его подсвечником по плечу. Почему не по голове — не успела, мужчина уже начал разворачиваться, так что целилась уже хоть куда-нибудь.

— Вот тебе, скотина! — шипела я, практически вслепую осыпая его ударами, от которых мужчина пытался уворачиваться. Применять свое преимущество в силе он не спешил, почему-то медля. Недолгим был вкус небольшого триумфа — подсвечник выбили из рук, меня схватили и прижали к себе; пришлось брыкаться. — Убери лапы!

— Ну, будем считать, что радостная встреча состоялась, — подал все-таки голос человек над моей головой.

Дик.

Ненадолго я обмякла в его руках, ощущая, как спадает напряжение. А потом развернулась и столкнулась с ироничным взглядом. Голова была обмотана чем-то вроде платка, а лицо и вовсе скрывала повязка, но я готова поклясться, что Ричард слегка улыбался. Новый толчок заставил нас пошатнуться и вспомнить, что надо бы делать ноги.

— Там за кроватью девушка, — сказала я. И начала буквально выкручиваться из рук.

Дик нахмурился, но все равно кивнул и направился к кровати. Я тоже помрачнела, потому что вырываться начала не сама. Тело вновь отказалось подчиняться. И опять я не могла говорить.

— В тумбочке кинжалы. Убей его, болтушка.

Какой идиот хранит в прикроватной тумбочке кинжалы? Хотя, я и сама так делала. Я честно пыталась сопротивляться, пыталась что-то сказать, но попытки не приносили результата. Вот я уже выдвинула ящик и обнаружила там с десяток ножей. Пальцы сжались на прохладной рукоятке, а на глаза набежали слезы бессильной ярости.

— Ты идешь? — поинтересовался Дик, оборачиваясь у самого порога.

— Дик, — хрипло сказала я все-таки прорезавшимся голосом.

— Ну, а что? Ты же любишь болтать.

— Положи ее.

То ли мое выражение лица его убедило, то ли зажатый в руке нож помог принять правильное решение, но Ричард послушался и аккуратно прислонил Линду к стене в дальнем уголке. Видимо, почувствовал, что дело плохо.

— Ты чего? — тихо спросил он, приближаясь на опасное расстояние и опуская повязку с лица.

Когда Дик подошел достаточно близко, я сделала выпад и попыталась нанести удар. Всевышний, спасибо, что наделил его такой великолепной реакцией! Лезвие так ни разу и не коснулось Ричарда, он пятился назад, а я наступала, пытаясь наделать дырок в его теле. Мы кружили по комнате, периодически натыкаясь на предметы. Хорошо, что девушку подальше устроили, было бы глупо споткнуться об ее ноги.

— Нет, я понимаю, ты злишься на меня за слова про истерику, но зачем ножом-то сразу тыкать? — возмутился наконец Дик, в очередной раз отшатываясь.

— Это не я! — выпалила, занося руку и кидая кинжал. Если говорить мне Стил позволил, то зажмуриться я не могла.

Кинжал вонзился прямо в грудь, Ричард захрипел и рухнул на колени — именно на такой результат рассчитывал полулэрнос, направляя мою руку. Но он не учел одного — меткость — не мое. Дик покосился на оружие, торчавшее в добром метре от него, и попытался перехватить меня. Но тут проявилась ловкость, и я очень проворно оказалась около тумбочки с кинжалами. Бросила по велению Стила еще один. Опять промахнулась. Что, съел, пакостник?

— С такого расстояния даже ребенок бы попал. Болтушка, ты безнадежна.

Да мне как-то плевать, что думал этот полукровка. Я занесла руку для очередного броска, с мрачным удовлетворением замечая, что Ричард схватил пуфик и был готов использовать его вместо щита. А Стил, по-видимому, надеялся, что я все-таки попаду, потому что он продолжал заставлять меня метать оружие в Дика.

— Да сколько их там? — снова возмутился Ричард после моего очередного промаха.

— Все! — радостно заявила я, ощущая под пальцами только дерево ящика. Которым я практически сразу швырнулась в Дика. Вот тут уже все-таки попала, но в ноги. Потом подхватила с пола подсвечник и вновь бросилась в атаку, едва не упав по пути из-за очередного подземного толчка. — Ты даже меня вырубить не можешь, потому что контролировать меня все равно будут! — разочарованно пожаловалась я, снова пытаясь стукнуть Ричарда.

— Вообще, — присел он, а потом сделал выпад, перехватывая меня и закидывая себе на плечо, — я не поднимаю руку на девушек. Тем более, с которыми целовался.

— Это один раз всего было! — теперь уже искренне возмутилась я, локтем врезав Ричарду по уху и пнув его куда-то ногой. Подсвечник вылетел из руки и отлетел на пол. Кое-как взяв брыкающееся тело поудобнее, Дик даже почти аккуратно опустился на кровать, придавливая меня сверху.

— Это досадное недоразумение легко исправить, — хмыкнул он, наклоняясь.

Голова дернулась, и я от души впечаталась лбом в лицо Ричарда. Он как-то неопределенно крякнул и прижал ладонь к носу, а по пальцам сразу же заструилась кровь. А я толкнула Дика, заставив перевернуться на спину, и принялась душить голыми руками. Но очень быстро парень перехватил меня и вновь опрокинул на спину. Кровь из разбитого носа так и струилась по его лицу, а пара капель даже попала на меня.

— Прости, — покаянно пробормотала я, продолжая вырываться. Эта наша борьба уже порядком надоела, потому что в мои планы не входило осуществление кровной мести. Кровать пошатнулась от очередного толчка, и раздался звон разбившегося фарфора.

— Надеюсь, что тебя направили, — сказал Дик, вытирая кровь с лица. — Кстати, заклятие с принцессы обычно помогает снять поцелуй прекрасного принца.

— Ты не принц, — фыркнула я, снова переворачивая его. Рука нашарила подушку, так что я вновь самозабвенно пыталась умертвить Ричарда. Однако в его планы не входило путешествие с Черной Странницей, потому что почти сразу меня лишили мягкого оружия.

— Так и ты не принцесса, — ехидно отозвался он, вновь переворачивая меня, за что тут же словил оплеуху. — Нет, я точно буду требовать компенсации!

— Да обтребуйся! — выпалила я, вновь толкая его. И с грохотом мы упали с кровати, а я слегка придавила Дика. — Ушибся?

— Нормально. Но меня напрягает, что у тебя рука к кинжалу тянется.

Мне этот факт тоже изрядно действовал на нервы, но Стила это не сильно волновало. Он явно хотел, чтобы я заколола Ричарда, чем пришлось заниматься. Но парень ловко перехватил мою руку, не подпуская лезвие к себе. И наша затянувшаяся борьба продолжилась. Если бы он так не опасался причинить мне боль, то все было бы гораздо проще. А так ему оставалось только держать меня за запястья, каждый раз виновато смотря, когда я начинала шипеть от резкого движения. Вывернув правую руку, схватила подсвечник и огрела Ричарда по голове. И его хватка на левом запястье ослабла, а сам он и вовсе потерял концентрацию.

Нет, пожалуйста.

Резким движением я вогнала кинжал, а потом как ошпаренная слетела с Дика, ощущая, как тело колотится в ознобе. Перед глазами некоторое время все было темно, а потом все прояснилось. Новый толчок сотряс пол. Ричард вытащил лезвие, которым я пришпилила его к полу за ткань, которая каким-то чудом осталась на его голове.

— Ты настолько безнадежна в плане меткости? Или все-таки контроль спал? — поморщившись, опустился рядом со мной Ричард.

— Второе, — выдохнула я, устало заваливаясь на его плечо и чувствуя, как Ричард принялся гладить мои окончательно растрепавшиеся волосы. Если бы ко мне не вернулась способность самостоятельно управлять своим телом, я бы его убила. А так, буквально в самый последний момент успела поменять траекторию удара. Теперь ужасно хотелось спать или хотя бы просто полежать. Внезапно я ощутила, что Дик слегка трясется от смеха.

— Ну, — начал отвечать он на мой вопросительный взгляд, — просто теперь я с чистой совестью могу заявлять, что ты тоже пыталась меня убить.

— Молчи, Форс, — от души пожелала я, стирая кровь с его лица и смотря в глаза.

— Я тоже рад, что с тобой все в порядке.

Не успела я сказать что-то, как дверь с грохотом распахнулась, а в комнату влетел король Филипп. Он нервно осмотрел помещение, заметил побитых и притихших кровников. Но мы его на данный момент не сильно интересовали, гораздо важнее была Линда, которая как-то незаметно успела прийти в себя и теперь недоуменно осматривалась. Блейк подскочил к ней и рухнул рядом на колени. Лица его видно не было, но казалось, что правителя трясет от переизбытка чувств. Спустя долю секунды он уже прижимал к себе девушку. Руки Линды неуверенно скользнули по его спине, а потом она положила голову на плечо короля Филиппа и прикрыла глаза. И по щекам ее побежали слезы, которые девушка даже и не пыталась скрыть. Кажется, Блейк что-то говорил ей, потому что она кивала, а затем и вовсе слабо начала улыбаться.

Мы с Диком были явно лишними в этой сцене, поэтому старались сидеть как можно тише и вообще прикидываться предметами мебели. А потом тихонечко спрятались за кроватью, чтобы не смущать пару излишним вниманием. Я тут же принялась исцелять боевые ранения, ощущая укол совести, как-никак сама же покалечила. Ричард хоть и не знал, что произошло между Линдой и королем, но быстро во всем разобрался, потому что тихо-тихо хмыкнул:

— Видела, как нормальные девушки должны встречать мужчин, которые им не безразличны? А ты сразу — хрясь подсвечником.

— Они больше трех лет не виделись, — шепотом возмутилась я, вправляя ему нос и тут же принимаясь залечивать. — А мы с тобой, дай Всеотец, двое суток.

— Ага, но ты не отрицаешь, что…

— Заткнись, Форс.

Глава пятидесятая, юбилейная

Как показала практика, выбираться из запутанного лабиринта помещений, который вот-вот норовит обрушиться, дело нервное, хлопотное, а также ведущее к спорам и разладам в группе. Наша собравшаяся компания блуждала уже очень долгое время, периодически собирая все шишки и царапины, потому что потолки начали рушиться, что только добавляло напряжения. А еще надо было найти Лекса, который взял на себя полулэрноса.

Чтобы как-то скрасить время и отвлечь от невеселых мыслей о возможном погребении под завалами, мужчины подробно ввели нас с Линдой в курс дела, весьма красочно обрисовав минувшие события, начиная с того момента, как я оставила спящего Дика на улицах Табаргана.

Как парень неловко признался, ему просто сказали уснуть, что он тут же и поспешил тогда выполнить. А попал Дик под воздействие Стила, потому что схватил меня за место с царапиной. Когда он увидел, что я куда-то направилась, то бросился в погоню, по пути перемахнул через невысокий заборчик, немного ободрав ладони. Проснувшись, Ричард красочно представил, как он осуществит кровную месть. Впрочем, ворчал он больше из принципа, понимая, что просто так я бы не стала вести себя подобным образом. Так что не найдя моих следов на ближайших улицах, он направился обратно на постоялый двор, чтобы, так сказать, бросить все силы на поиски.

И нас бы так и не нашли, потому что Лекс не мог почувствовать меня — место, где мы находились, глушило поисковые заклинания. Еще и Эван подлил масла в огонь, в очередной раз не вовремя подсмотрев будущее и увидев предстоящие торги. Точнее, увидел он-то очень кстати, только вот дергаться всех это заставило еще больше. И места, где свершится сие безобразие, провидец узреть не сумел, за что, по словам короля, чуть не получил на орехи от старшего брата.

Думаю, что архитектура Табаргана серьезно бы пострадала, если бы не Ник. Когда он увидел меня и Лекса около дома Катарины, то решил, что мы как-то причастны к ее исчезновению. Ночью, когда я покинула своих товарищей, Ник проследил за мной до самой лачуги. Но, ворвавшись в нее, никого не обнаружил, что весьма расстроило мужчину. Тогда он решил наведаться к моим спутникам, где они, после выяснения небольшого недоразумения (мордобоя), решили действовать сообща.

Время поджимало, так что особой гениальностью план не блистал — внедрение в ряды работорговцев. Узнали слух — нужны молодые светловолосые парни, которые у нас в компании имелись в наличии целых двух штук. Ричард, недолго думая, предложил продать Эвана, мол, место не увидел, так что отдувайся, братец. То-то друг так ворчать принялся, когда я про Дика спросила. Кстати, наши финансовые возможности от продажи существенно возросли, а если еще и получится сбыть браслеты, которые терпеливо красовались на предплечьях, то можно даже и на премию рассчитывать…

После вестей о пожаре поднялась настоящая паника, которой, надо сказать, поддались не все. Организаторы торгов достаточно быстро сообразили, что кто-то умудрился проникнуть в их логово несогласованно. Казалось бы, численное преимущество было явно на их стороне, если бы мужчины предварительно не заручились поддержкой местных блюстителей правопорядка. Но и в этом деле сначала пошло не все гладко, уж больно не хотели табарганские дознаватели связываться с работорговцами, но, как известно — против лома нет приема. Иными словами, его Величество был очень недоволен работой городской управы — до такой степени, что в срочном порядке назначил Ника на должность верховного дознавателя, раскрыв инкогнито. Да, да, мужчина работал в табарганской управе.

Узнав такую подробность его биографии, я невольно хихикнула и начала озираться по сторонам, силясь обнаружить арфу. Нет, не то чтобы мне так сильно приспичило помузицировать, дело было совсем в другом. В нашей стране существовало одно устоявшееся выражение — арфа в папоротнике — которое негласно применялось в литературе по отношению к сюжету. Например, герой книги шел-шел, а потом устал, но денег, оплатить постоялый двор, у него нет. И тогда появляется дракон-добряк, который осыпает несчастного золотом, да еще и до места ночлега подбрасывает. Учитывая, сколько сегодня произошло событий, начиная с обнаружения Линды Перевелл и заканчивая весьма удачным освобождением от влияния Стила, то в Табаргане просто должен быть свой оркестр любителей играть на арфах. Кстати, о последнем, искренне надеюсь, что он траванулся чаем. Или парня прихлопнуло чем-нибудь во время обвала, ну, а что — гулять так гулять.

Заметив, что я еле сдерживаю смех, Линда тоже позволила себе короткую улыбку и сделала движение пальцами, перебирая невидимые струны. Нет, она определенно мне нравится! Наши спутники, однако, не заметили переглядок и продолжили свой рассказ. Как уже можно было догадаться, внедрение прошло без лишних приключений, но вот после разъединения с Эваном план начал трещать по швам. Лекс взял на себя объект, так сказать, по своей специальности, правда, попутно он успел задать Дику и Блейку наше с Линдой направление. Однако и они долго не пробыли вместе, достаточно скоро разъединившись, поскольку натолкнулись на не очень дружелюбно настроенную группу дознавателей. Они оказались такими настойчивыми, что в срочном порядке хотели вывести мужчин на белый свет (или тьму? Время суток мы как-то так и не догадались уточнить). Тогда-то его Величество в очередной раз применил свои ораторские способности, вкрадчиво и доходчиво разъясняя дознавателям их обязанности, а также популярно рассказывая, почему ордену святой Линды не следует мешать на заданиях. Ну, а Ричард во время этого душещипательнейшего и познавательнейшего монолога направился на поиски беглянок, то есть нас с Линдой, которые увенчались успехом.

— Ах ты ж, — коротко ругнулась я, спотыкаясь об очередной камешек и упираясь ладонью во влажную стену.

— Дальше не пойдем, иначе Винтер не сможет засечь нас, — коротко кивнул Блейк, давая приказ остановиться.

Пожалуй, сейчас самое время упомянуть, что в своих блужданиях мы давно покинули обустроенные коридоры и передвигались теперь по достаточно сырым лабиринтам пещер. Вода сверху, конечно, не капала, но тяжелый влажный воздух давил на грудь, не давая полноценно вдохнуть. По идее рано или поздно мы должны были выйти к скалам, но пока что оставалось только ходить в путаных галереях. Изначально пещеры служили прибежищем для контрабандистов. Видимо, постепенно те осваивались все больше и больше, а потом и вовсе смогли отстроить своего рода подземный город. И попасть в него можно было двумя путями — через лачугу в Табаргане и через море. Судя по тому, как отремонтировали подземную часть, обосновались работорговцы здесь основательно. Разумеется, они не хотели, чтобы местечко обнаружили, так что оборудовали его на этот случай системой безопасности. На самом деле, о последней у них явно было какое-то искаженное представление, потому что в ходе запуска механизма все вокруг и начало рушиться. Хорошо, что дальше подземелья действие не распространялось, иначе нас давно бы прихлопнуло обломками.

Я зябко передернула плечами и обхватила себя руками, силясь согреться. Времени искать нормальную одежду не было, а покрывала или одеяла мы просто не догадались прихватить. Впрочем, в пещере оказалось не так уж и холодно, а трясучку вызвало нервное напряжение. То, что Лекс так долго не объявлялся, заставляло переживать еще больше. Успокаивало только то, что Стил больше не контролировал меня, значит, маг его точно обезвредил, но вот что с ним самим стало… Не утерпев, я опустилась на один из валунов и принялась теребить цепочку на шее, рассматривая наши изломанные тени, которые создавались от несильного освещения факелов, предусмотрительно захваченных из помещений.

— Не сиди на холодном, — практически сразу подошла ко мне Линда и несильно потянула за запястье, заставляя встать. На ее лице, однако, явственно удавалось прочитать тревогу. Конечно, девушка знакома с Александром, так что она тоже переживала за него. Король Филипп и Ричард отошли от нас и принялись о чем-то переговариваться, сосредоточенно всматриваясь в темноту пещеры. — Кстати, спасибо за голову.

— Обращайся, — невольно улыбнулась я, пытаясь заплести волосы в косу.

— Надеюсь, больше случая не представится, — отозвалась девушка, а потом прервала мои попытки привести голову в порядок. — Давай-ка лучше я.

— У вас тут самый настоящий девичник уже, — хмыкнул подошедший Дик. — Плетете косы, самое время вести задушевные беседы.

— Форс, откуда это у тебя такие познания о женских посиделках? — наигранно цокнула я языком.

— Меня лично больше интересует, где наш вещевик так ловко научился замки вскрывать, — подключился к беседе Блейк. Обстановка заметно разряжалась, лично я немного расслабилась и даже не повыдергивала Линде половину волос, когда мы поменялись местами. — Что-то не помню, чтобы это входило в программу тренировок. А зря.

— Я так понимаю, внезапно проявившимися способностями взломщика отвертеться не получится? — ни к кому конкретно не обращаясь, уточнил Дик. Дождавшись синхронных кивков, он продолжил: — Я думаю, понятно, что мы с Эваном почти всегда вместе были. Вместе проказничали, вместе и ремня получали. Да такого, что иногда сидеть становилось проблематично.

— Ого, ваш отец еще более суров, чем я слышала, — невольно хихикнула я.

— Зато кого-то в детстве явно не допороли, — беззлобно отозвался Ричард. — О чем я? А, так в качестве апофеоза наказания нас с братом запирали по разным комнатам. Лично я с такими методами был решительно не согласен, Эван, впрочем, тоже. Собственно, слово за слово, так я и научился выбираться из закрытых комнат, а Эван пристрастился к конструированию.

— О, тогда он определенно должен был оценить механизм для разрушения, — протянула Линда, знакомство которой с провидцем протекало в максимально короткие сроки.

Невольно я представила, как друг ковыряется в одной из стен, силясь понять, как же устроено сие чудо, и в очередной раз не сдержалась от смешка. Остальные, видимо, тоже нарисовали в голове образ чего-то подобного, так что по пещере разнесся тихий смех. Но практически тут же пришло осознание: Эван и сопровождавшая его пара остались в той части. А что если их завалило обломками? Вдруг они не успели выбраться? Видимо, все эмоции отразились у меня на лице, поскольку веселье словно топором обрубило. Дик нахмурил брови, а потом протянул руку к шее, и я увидела, что теперь у парня висит две цепочки. Одна Эвана. Логично, раб с золотым медальоном — это как-то уж совсем неубедительно. Некоторое время Ричард смотрел прямо перед собой, но достаточно быстро расслабленно выдохнул:

— Мой братец все еще владелец цепочки, так что с ним все должно быть хорошо. А Катарину с Ником он бы не бросил.

Дай Всевышний, чтобы это оказалось так!

— А придет Лекс, подтвердит, что они выбрались, — тут же принялась кивать Линда. — Он точно проверил бы все поисковыми импульсами!

Видимо, Винтер будет ой как долго жить, потому что практически сразу он появился из-за ближайшего поворота, а рядом с магом невозмутимо шагал Стил. Внеплановое увеличение группы заставило всех недоуменно покоситься на Александра, а я и вовсе брякнула:

— Я думала, что ты убил его!

— Болтушка, как это грубо с твоей стороны. Я думал, что мы друзья, — нарочито обиженно протянул Стил, клыкасто ухмыляясь.

Я сердито засопела (нахваталась-таки от Форсов) и хотела уже было прочитать полукровке небольшую лекцию, связанную с анатомией, в ходе которой к нему присоединилась бы вся родня, но почувствовала, что меня обхватили за талию и прямом смысле отодвинули подальше. Однако руки убираться не спешили, продолжив находиться там, где не следовало. Учитывая, кому принадлежали конечности, вдвойне не следовало. А принимая во внимание, как вспыхнула кожа, втройне.

— Мы с ним потом разберемся, — невозмутимо пообещал Дик, как бы ненароком крепче сжимая руки. Нет, одна половина меня была даже не против такого обстоятельства, а вот другая, в которой располагался мозг, яро вопила о пресечении всего этого безобразия.

— Если не уберешь лапы, то я сначала разберусь с тобой, — тихо, чтобы услышал только он, сказала я. По идее, мы с ним сейчас стояли немного за углом, так что остальные ничего не видели, но вполне могли начать что-то подозревать. Я бы точно начала.

Ричард неопределенно хмыкнул над моей головой, но позволил вывернуться и вернуться к нашим. Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, окинула взглядом Лекса, отмечая, что царапин на нем нет, а вот несколько синяков появилось, но это легко исправить. Зато Стил, к моему немалому удовольствию, выглядел весьма потрепанным: лицо ему наш маг расписал живописными кровоподтеками, бровь была рассечена, а приглядевшись я с радостью отметила отсутствие одного клыка. А руки теперь уже бывшему работорговцу предусмотрительно связывали, тщательно обматывая пальцы. Как только действие выполнили, Лекс сделал несколько пассов, словно снимая заклинание. Запах послегрозовой свежести подтвердил предположение, а сам маг побледнел и опустился на ближайший валун, прикидываясь, что поправляет обувь. Но недомогание не укрылось от остальных, а Стил так и вовсе засиял подобно начищенному тазу.

— Маг, не хочешь снять заклинание? Смотри, не переусердствуй, — с нарочитой заботой оскалился он в очередной улыбке.

— Ага. И оставить нас с голой жо… жизненной позицией? — ухмыльнулся Лекс, однако над губой его блеснули капельки пота. — Спешу и падаю. А теперь, зубастик, чеши к выходу. Учти, вздумаешь отчебучить что, в мозгах начну ковыряться. А ты мне не нравишься, так что милым и добрым не буду.

В очередной раз обнажив зубы, полукровка пошагал в темноту пещер. Король Филипп и Ричард, переглянувшись, негласно назначили себя на роль его конвоиров и поспешили занять позицию рядом. Лекс же по-свойски приобнял нас с Линдой за плечи и направил вслед за остальными. Не нравилось мне его состояние, ой как не нравилось. Получается, что он с помощью заклинания не позволял Стилу вновь обрести контроль надо мной и Катариной, еще и заставил парня прийти сюда. Почти беспрестанное обращение к магии не прошло для друга просто так, но держаться он старался бодро, не показывая, как истощен.

— Малышка, я в порядке, — успокоил он меня, замечая попытки провести диагностику. — Кстати, обе замечательно выглядите.

— Ох, Александр, ты не меняешься, — улыбнулась Линда, все-таки срываясь на смешок. И я с ней была согласна: учитывая беготню, выглядели мы с ней более чем растрепанными.

— Я по-прежнему честен и наблюдателен, — хрипло рассмеялся маг, спотыкаясь. Мы с девушкой еле успели удержать его от падения. Поскорее бы выйти отсюда…

— А что будет с ним? — кивнула я на шагавших впереди мужчин, подразумевая Стила.

— Властям сдадим, в тюрьме будет жить, — без особого сожаления отозвался друг. — Побегать за ним знатно пришлось, но оно того стоило.

Стил, словно почувствовав, что разговор идет о нем, передернул плечами и продолжил вести нас по запутанным лабиринтам пещер. Казалось, что мы ходим по кругу, но на деле всего лишь спускались куда-то вниз, словно по лестнице. Сначала долго-долго по спуску, а потом поворот, а затем опять движение вниз. И так несколько раз. Становилось холоднее, а сверху все чаще начинала капать вода. Подняв в какой-то момент голову, я увидела острые сталактиты и невольно содрогнулась, представив, что будет, если они начнут падать. Кажется, остальным свисающие «сосульки» тоже особого доверия не внушали, потому что шаг невольно убыстрился у всех. Когда опасный участок миновали, даже послышался облегченный выдох: никому не хотелось получить в качестве завершающего штриха пробитый череп.

Мы сделали очередной поворот и вновь начали спускаться. Здесь наклон был не таким пологим, так что приходилось цепляться за стены, благо, что теперь проход стал значительно уже. Но и разбиться пришлось на двойки: Дик и Стил впереди, потом я с Лексом, а сзади король и Линда. Состояние Александра все еще заставляло нервничать: он уже несколько раз вытирал пошедшую из носа кровь, стараясь, чтобы этого не заметили. И все чаще стал оступаться, впрочем, сваливая это на скользкий пол. Действительно, камень был весь затянут то ли бурыми, то ли темно-зелеными водорослями, которые невольно заставляли всех поскальзываться. Но у мага причины ножной неловкости крылись явно в другом, хоть тот упорно не хотел сознаваться. Неожиданно Стил замер и прислушался к чему-то. Ну да, до этого все шло слишком хорошо, самое время произойти какой-нибудь пакости, вроде нашествия тараканов-убийц или камней-мохноножек.

— Только не говори, что здесь водится что-то клыкастое и зубастое, решившее пообедать, — озвучил мои мысли Дик, выразительно смотря на Стила.

— Прилив, — коротко бросил тот, прибавляя шаг. — Советую поторопиться, сомневаюсь, что кто-то из вас умеет дышать под водой.

Амфибий в ордене не было, как и русалок, так что совет не остался без внимания. Откуда польется вода, полукровка не сказал. Но и тонуть он, тем более в такой компании, не собирался, практически бегом передвигаясь по становившемуся все более скользким полу. Ноги немилосердно разъезжались, так что уже Лексу приходилось ловить меня. Струи воды, весело побежавшие вниз, не были ледяными, но я вся покрылась мурашками. Пришлось перейти на бег, отчаянно цепляясь за стены, чтобы не загреметь вниз. Однако у стихии были свои планы, поскольку затапливало нас гораздо быстрее. Чем дальше мы шли, тем труднее давался каждый шаг. И наконец мы добрались до, так сказать, конечной точки.

— Тупик? — возмущенно выпалила я, наблюдая перед собой стену и приличную гору валунов, нижнюю часть которых уже скрывала вода. — Можно я его убью?

— Надо отодвинуть камни, — закатил глаза Стил. Мужчины тут же принялись выполнять это действие, тихо ругаясь себе под нос. Лекс в очередной раз прибег к магии, уже совершенно не обращая внимания на кровь из носа, Дик и король полагались исключительно на свои силы. Нам оставалось только наблюдать за всем, ощущая, как проклятая вода подбирается все выше. Полукровка тем временем продолжил меня доставать: — Болтушка, все-таки ты очень грубая. Сразу убью, я даже как-то обижен.

— Привет, — пощелкала я перед его носом пальцами. — Ты причастен к моему похищению, обрядил в непонятные тряпки, пытался продать, заставил попытаться убить Дика, устроил разрушение, из-за которого мы здесь почти по пояс уже в воде. Так что уж извини, что я немного нервничаю!

— У меня такие же претензии, за исключением пункта с убийством, — хмыкнула Линда, скрещивая руки на груди и не очень дружелюбно смотря на Стила. — Впрочем, ты мне просто не нравишься.

— Женщины, — снова возвел к потолку глаза парень. — Знакомы всего ничего, а уже спелись. Решили дружить против бедного меня? — язвительно пропел он.

— Так, бедный-несчастный, кончай трепаться, — окликнул парня Лекс. — Быстро перебираемся.

Мужчинам удалось снять сверху несколько валунов, образовав небольшой проход. Однако неизвестно, что за ним скрывается. Так что первым забираться по камням вверх принялся Дик. Не потому, что от него было меньше всего практической пользы, просто логически все на парня указывало: короля не отправишь, потому что это надежда и опора государства, ну, а вдруг сожрет кто; Стила — чтобы не сбежал и, опять-таки, не съели; Лекс уверенно сторожил парня, а мы с Линдой оценили все прелести мужского общества.

— Порядок, — в скором времени доложил Дик. Криков боли, намекающих на вещевикоядных монстров не последовало. — Но здесь тоже прилично натекло уже. Лезьте, поймаю.

Первым все, кроме Стила, стали дружно подталкивать короля Филиппа, который, осознавая всю свою венценосность пару раз бормотнул про то, что женщины и дети должны идти первыми. Детей в нашей компании не было, а женщины больше всех пытались его спровадить. Наконец, махнув на прощание ногами, король скрылся в проходе. Потом настал черед Линды, которая достаточно ловко забралась по камням наверх и очень скоро исчезла. Следующей, по идее, должна была быть я, но весь мой вид красноречиво говорил, что Стила наедине с одним только Лексом, даже на очень короткий срок, никто не оставит.

— Развяжите, иначе не смогу влезть, — протянул полулэрнос руки.

— Угу, двадцать раз, — в очередной раз хмыкнул Лекс, а затем, сосредоточившись, принялся левитировать Стила в сторону дыры. Из носа мага снова потекла кровь, а сам он сморщился, словно получил по голове.

— Поаккуратнее можно? — возмутился полукровка, когда сначала врезался в стену чуть выше.

— Извиняй, — без особого сожаления отозвался Лекс, а потом слегка скорректировал движение. Когда Стил скрылся в дыре и, судя по донесшимся воплям, не очень удачно приземлился. — Вообще, я намеренно его стукнул.

Я только хихикнула, подталкивая друга к валунам и попутно вытирая кровь с его лица. Мне вода доходила уже до середины груди, но на той стороне Лекс был нужнее, что удалось достаточно быстро втолковать. И со всей возможной скоростью он начал карабкаться наверх. Убедившись, что Александр уже на самом верху, сама принялась забираться. Мокрые руки иногда срывались, но движение шло достаточно успешно. Наконец, окончательно подтянулась к дыре и перевесилась, не очень грациозной белочкой бухаясь вниз. Но Лекс еще в самом начале нашего знакомства научился ловить сваливавшуюся меня. Как и скидывать вниз, но это он сделал в шутливой форме, видя, что ноги подставить я уже успеваю.

Здесь воды было меньше, мне едва ли выше колена. Но очень скоро она доберется до верха и будет затапливать галерею с удвоенной силой, а не только через щели между камнями. Самое время двигаться дальше, но Александр медлил.

— Теперь идите, я догоню, — беспечно отозвался он, разминая пальцы. Снова решил колдовать, но ведь он и так уже на грани!

Король в очередной раз занял позицию около Стила, Линда тоже расположилась рядом. Судя по их бледности, они заподозрили, что задумал Лекс. Я почувствовала, что Ричард дернул меня за руку, но только раздраженно от него отмахнулась.

— За остальными идите, — теперь уже без напускного веселья сказал Александр, начиная плести заклинание. Пальцы его очень сильно тряслись, а сам он облокотился на стену. — Малышка, какой у нас долг?

— Защищать короля и королевство, — уверенно отбарабанила я.

— И объект охраны только что ушел без защитников, так что дуйте туда, — обернулся Лекс и подмигнул. А потом полностью сосредоточился на колдовстве, нараспев произнося слова заклинания, которое должно было построить заслонку.

Я не успела ничего сказать, потому что почувствовала, что мне зажали рот и обхватили, потащив подальше. Ну, Дик, получишь же ты у меня! Вырываясь и брыкаясь, я строила коварные планы осуществления кровной мести, костеря мысленно парня направо и налево. Так спокойно взял и оставил Лекса, прекрасно видя, в каком он состоянии! Очень скоро Ричард свернул и, не разжимая моего рта, поставил в воду. Не успела я тяпнуть его за руку, как тот начал тихо говорить:

— Ты идешь за остальными, а я вернусь за Лексом. А то у нас действительно король без охраны, — еле заметно улыбнулся Дик, замечая, что я успокоилась, и опуская руку.

— Тогда ты туда иди, от тебя пользы больше, — шепотом сказала я.

— И как ты Лекса потащишь? — снисходительно посмотрел на меня Ричард. — Ты и правда думала, что я позволю ему устроить акт самоубийства? Все, теперь пошла. Вздумаешь вернуться — уши надеру, несносная ты девчонка.

Он быстро поправил выбившуюся из моей косы прядь, а затем подтолкнул в сторону. Обернувшись, увидела, что Дик скрылся за поворотом, возвращаясь за другом. Первым порывом было последовать за ним, чтобы убедиться, что все в порядке, но я как-то воочию почувствовала откручивание ушей, так что продолжила догонять остальных, теперь уже осыпая себя нелестными эпитетами.

Нет, ситуация, конечно, более чем давящая на нервы, но это же не значит, что я должна устраивать такие истерики! Конечно, последние события изрядно подкосили, но надо же контролировать ситуацию. Я член ордена святой Линды, а не девка с рынка. Вот она разница между мужчинами и женщинами: пока я самозабвенно предавалась истерике, Дик быстро все продумал. Нет, никогда мне не научиться сохранять трезвость мышления в стрессовых ситуациях. Действительно — глупая и несносная девчонка. Но только от мысли, что Лекс собирается себя заживо закопать, точнее, затопить, у меня внутри все похолодело. Истеричка. Но ведь и он бы нас не оставил, я точно это знала.

Забывшись, попыталась пнуть что-то, дабы окончательно успокоиться, но только загремела в воду, подняв брызги. Ладно, будем считать это освежающим омовением. Поднявшись, пошлепала дальше, с огорчением отметив, что несколько браслетов все-таки соскользнули с рук и так и остались где-то на дне. Подтянув остатки повыше к локтям, максимально ускорилась, заслышав вдалеке голоса. Заметив мою мокрую и всклокоченную фигуру, Линда всплеснула руками, а Стил как-то неопределенно поднял бровь.

— Форс за Винтером вернулся? — сразу уточнил король Филипп. Дождавшись моего уверенного кивка, продолжил: — Отлично. Тут развилок нет, они нас легко догонят.

Фраза была произнесена не для ложного успокоения. Монарх точно знал, что его подчиненные вернутся в скором времени.

Как и я.

Глава пятьдесят первая, о благодарности и неблагодарности

Тишина прерывалась только плеском рассекаемой воды. Казалось, что мы идем целую вечность, но я уже давно потеряла счет времени, постоянно оборачиваясь назад. Однако в темноте не спешили появиться два силуэта, что в очередной раз заставляло нервно вздрагивать. Вода не прибывала, что ясно говорило — заклинание Лекса работает, вот только сам маг не торопился вернуться в компании Дика.

Узкий коридор пещеры, затопленный водой, казался бесконечным, а периодически падавшие с потолка капли только добавляли нервозности. Ноги иногда скользили, наступая на водоросли, а все тело постепенно заполняла усталость. Но мы не могли позволить себе передышку, не здесь — стоя по колено в воде. Если честно, до ужаса хотелось присесть и стянуть опостылевшие туфли, которые после такой долгой прогулки перестали казаться удобными. А моя влажная одежда и подавно не добавляла комфорта, но у остальных дела шли не намного лучше. Мы в очередной раз уперлись в тупик, и Стил, не дожидаясь претензий, бросил:

— Теперь наверх, там еще проход.

Дружно подняв головы, увидели, что над нами действительно есть выступ. Высокий такой. Если король Филипп и дотянулся бы до края, подпрыгнув, у нас с Линдой не было никаких шансов. Но эту проблему достаточно быстро решили методом подсаживания на плечи. Пока Блейк успешно выполнял это действие с Линдой, Стил недвусмысленно намекнул, что поможет мне. Быстро прикинув, что, в случае чего, успею спрыгнуть на помощь, я приняла этот жест доброй воли и стала забираться на плечи полукровке. Судя по непонятному кряканью, тот уже и сам был не рад, что решил поиграть в благородство.

— Ну и костлявая же ты, — фыркнул он, подходя ближе к выступу.

— Кормить надо было лучше, — огрызнулась я, цепляясь за холодный камень. И принялась неловко барахтаться, силясь забраться наверх.

— Помочь? — подозрительно заботливо поинтересовался снизу полулэрнос.

Мед в голосе сразу же подсказал, какая моя часть примет эту помощь, так что сразу же появилась прыть. Я резво плюхнулась на живот, ощущая холод. Справа от меня тем временем сосредоточенно вылезла Линда. Я подползла к бровке камня и свесилась, протягивая руки Стилу. Конечности ему, разумеется, никто не развязал. Краем глаза увидела, что монарх уверенно зацепился за край и забирался наверх с помощью возлюбленной. У нас со Стилом дела шли не так успешно, но очень скоро Блейк практически втянул парня и даже позволил почти аккуратно приземлиться. Тот же демонстративно отряхнулся и хотел уже направиться дальше, но его своевременно притормозили.

— Ждем Винтера и Форса.

— Кто-то же хотел поскорее выбраться, — протянул Стил, приподнимая бровь.

— Вода не поднимается, так что ждем их, — произнес Блейк, глядя на парня таким взглядом, что я невольно вздрогнула. — И не вздумай что-то вытворить. И это не угроза, а дружеское предупреждение.

Увы, в этой части пещеры никто и не догадался поставить удобных диванчиков, не продумали такой момент контрабандисты. Интересно, как долго они зрели для того, чтобы сделать тайный ход в лачуге? Это же никакого терпения не хватит — до подземного города через пещеры добираться. Размышляя над этим философским вопросом, я сняла туфли и встала на них, шевеля пальцами ног. Сесть на камни никто не рискнул.

— Парень, — неожиданно обратился к монарху Стил. Мы же теперь старательно прятали улыбки. Полукровка так и не понял, с кем шел долгое время, что ж, нам же лучше. — Болтушка и те двое твои подчиненные, так? Охрана или что-то такое.

— Ну, если не вдаваться в подробности, то да, — кивнул король Филипп, пропуская мимо ушей фривольное обращение.

— Они должны тебе подчиняться, должны беречь прежде всего твою шкурку. Но там за проходом субординацию явно нарушили, и ты все равно хочешь их ждать. Почему? Они же нарушили приказ.

Некоторое время Блейк недоуменно смотрел на очень заинтересованного парня, а потом открыто улыбнулся, чем обескуражил уже Стила.

— Друзей в беде не бросают.

— Они наемники, их задача выполнять приказы, — упрямо мотнул головой парень.

— Только во вторую очередь.

Я увидела, с какой теплотой и гордостью Линда смотрела на его Величество. Ведь действительно, даже если бы нам не платили ни гроша, то мы все равно бы служили Блейку. Именно ему. Будь на его месте другой, то все могло обернуться иначе. Орден святой Линды не был бы орденом святой Линды, если бы все четко следовали приказам. Да, мы все знали наш долг перед королем и королевством, мы его выполняли. Но не только потому, что так предписывал устав. Так говорило сердце.

Но на Стила речь короля не произвела особого эффекта, он немного нахмурился и начал о чем-то сосредоточенно думать. Дергать его никто не стал, поразмышлять человек решил, его право. Я же напряженно прислушивалась к звукам снизу, ожидая, когда раздастся знакомый хриплый смех или бархатистый баритон. Времени прошло уже достаточно много, но наши товарищи так и не вернулись.

Повернув голову влево, я отметила, что Линда и король Филипп стоят невдалеке. Девушка обхватила руку монарха и устроила голову на его плече. Ее лица я не видела, но никогда раньше у Его Величества не было такого выражения. Долго не получалось определить, что же это, а потом пришло осознание — счастье. Простое, человеческое счастье, которое оказалось доступно сильным мира сего. Им многое пришлось вытерпеть, но теперь все обязательно будет хорошо. Во всяком случае, я очень хотела в это верить.

— Завидуешь? — хмыкнул Стил, около которого я стояла, как будто бы находясь на посту.

— Почему?

— Ну как же, у них все гладко, чего о тебе не скажешь, болтушка.

— Валерия, — поправила его я. Хотелось не только, чтобы он перестал использовать это глупое обращение, но и сменить тему.

— Точно, ты же так и не представилась, — наигранно хлопнул себя по лбу связанными руками парень.

— А ты не спрашивал, — хмыкнула я. — Мама не учила, что это невежливо — красть девушку, не уточняя ее имени?

Я хотела свести все в шутку, но вот последующая реакция Стила заставила отшатнуться. Тот в очередной раз оскалился и сделал выпад в мою сторону, но очень быстро его скрутил подоспевший Блейк.

— Не смей что-то говорить про мою мать! Знаешь, что она сделала, заметив клыки и когти? Вышвырнула меня подыхать на мороз, поминая папашу-ублюдка, который ее обрюхатил и бросил. Знаешь, дорогуша, не все выросли с серебряной ложкой во рту! — презрительно сплюнул себе под ноги Стил и принялся вырываться, собираясь броситься на меня.

Я вновь отпрянула и налетела на Линду, которая тут же обняла меня, закрывая от взбесившегося полулэрноса. Королю же ничего не оставалось, как нанести Стилу несколько ударов, вырубая. Опустив бесчувственное тело вниз, он пощупал пульс и удовлетворенно выдохнул, намекая, что клиент жить будет.

— Как ты? — встревоженно спросила Линда, заглядывая мне в лицо. — Чего это он взбесился?

— Я его обидела, — тихо шепнула я, разглядывая лежащего парня.

— Не говори ерунды, — поспешила разуверить меня девушка, но я только покачала головой.

Это действительно так, и теперь мне было очень стыдно. И многое в Стиле стало понятнее. Мы все его воспринимали как неприятеля, это действительно было так, но теперь я поняла, что он просто ребенок. Маленький, напуганный ребенок, которого недолюбили в детстве. Стил на вид казался ровесником Ричарда, но тот рос в любящей семье, как и его брат. У Лекса и вовсе куча младших братьев, которых ему обеспечили родители. Король, как и я, рано остался без матери, но мы тоже росли в любви. Блейку ее давали Перевеллы, а мне моя семья.

Мать Стила была человеком, будь она лэрносом, всё, могло оказаться иначе. Они не бросают своих детёнышей, а отец парня скорее всего и не знал, что оставил потомство. И я не хочу знать, какой ужас пришлось вытерпеть маленькому ребенку, которого выкинули на улицу, потому что он другой. Примерно в пятилетнем возрасте начинают появляться признаки второй ипостаси у полукровок, и с этого возраста Стилу пришлось выживать самому. Я присела рядом с парнем, который начал приходить в себя, и жестом показала остальным, что все в порядке. Линда и король Филипп напряженно покосились на полукровку, но оттаскивать меня от него не стали. Тем более, теперь ему связали руки сзади, так что особых опасений не было.

— Прости, — шепнула я, виновато смотря на него.

— Мне не нужна твоя жалость, — вскинулся Стил, с вызовом глядя на меня.

— Я знаю, — тихо сказала я.

Стил хотел сказать еще что-то резкое, но передумал. Он нарочито сморщился, но на какой-то момент мне показалось, что в его глазах, на миг полыхнувших багряным, промелькнуло нечто странное. Нет, это была не злость, не ненависть, скорее гаснувшее недоверие.

— Успокоился? — добродушно поинтересовался король Филипп. Подойдя, он помог полулэрносу усесться и даже отряхнул его одежду.

— У нас проблема, — нервно подбежала к нам Линда, которая до этого разглядывала низ с выступа. — Вода почти закрыла камень.

— Дальше по галерее, — сразу же кивнул вправо Стил.

Его Величество тут же подскочил на ноги и помог встать полукровке. Я дернулась к краю, но сразу же в ужасе отшатнулась: вода подступила так высоко, что уже начала двигаться в нашу сторону. Линда подхватила меня за руку и потащила за мужчинами, однако она тоже обернулась и с надеждой посмотрела назад. Только вот Лекс и Дик так и не появились из воды.

— Там была еще одна галерея, — неожиданно обернулся Стил. — И они пересекаются чуть выше.

Видимо, лица наши так и засветились от надежды. Ведь это значило, что наши друзья могли выбраться. Нет, они точно выбрались. А магическая заслонка Лекса просто не выдержала напора воды…

* * *

Холод, вода, темнота — все это смешалось в один бесконечный поток. Мы с Линдой шли, судорожно цепляясь друг за друга и спотыкаясь от усталости. Но остановиться не было никакой возможности, нас продолжало затапливать. Вот только имелась одна существенная проблема — вода прибывала быстрее, чем мы двигались. Впрочем, нет, одна остановка все-таки была, чтобы вновь закрепить Стилу руки спереди, так передвигаться ему стало гораздо удобнее.

Мы явно двигались наверх, и здесь уже не было водорослей, но шагать от этого не становилось легче. До обещанного пересечения так дойти пока не удалось, а от ожидания лично у меня давно уже нехорошо засосало под ложечкой. От одних только мыслей, что наши спутники не выбрались, хотелось просто выть в голос. Но этот порыв с горем пополам удавалось сдерживать. Потому что… Ну не могло же ничего не екнуть?!

Вода достигала мне живота, когда мы достигли долгожданного пересечения галерей. Правый коридор тоже уже был затоплен, и друзей наших там не оказалось. Беспомощно переглянувшись, направились дальше, ощущая, как каждый шаг дается все с большим трудом. Надо было подождать хотя бы пять минут, но только даже этим временем мы не располагали.

— Почти выбрались, — обронил Стил. На какой-то момент мне показалось, что в его голосе промелькнуло утешение. — Совсем скоро будет выход к морю.

В какой-то момент мы начали плыть, хвала небесам, с этим ни у кого проблем не было. Правда, руки Стилу пришлось развязать, оставив обмотанными пальцы. Но он и не пытался совершить побег, а только сосредоточенно греб вперед, отплевываясь. Расстояние до потолка стремительно сокращалось, но вот места, куда забраться, обнаружить так и не удалось. Неожиданно я поняла, что плыть стало гораздо тяжелее, но не от усталости.

— Нас сносит в сторону! — озвучил самые страшные предположения король Филипп. — Ближе к стенам!

Долго уговаривать не пришлось. Мы стали цепляться за камень, изо всех сил противясь неожиданно сильному течению. Дышать стало до такой степени трудно, что легкие просто разрывались от напряжения.

— Быстрее! — выкрикнул Стил, хватаясь пальцами за выступ.

Я судорожно зацепилась за выемку, держась из последних сил и наблюдая, как Стил подталкивает короля наверх. Взобравшись на камень, тот протянул руку Линде и с легкостью втащил ее наверх. Почти спасены! Но тут пальцы соскользнули, и я почувствовала, что течение подхватывает меня и сносит.

— Не так быстро, болтушка, — проворно перехватил ладонь Стил, не давая водной пучине поглотить меня.

— Держитесь! — крикнул Блейк, лихорадочно тяня полукровку выше.

Постепенно мы поднимались, в какой-то момент Стил сделал движение рукой, как бы подталкивая к выступу. Пальцы дотронулись до камня, и Линда принялась затаскивать меня наверх. Но потом девушка поскользнулась и едва не загремела вниз. А еще спустя секунду я рухнула в воду и поняла, что меня уносит.

— Вэл! — донесся до меня истеричный вопль Линды. — Пусти!

Не знаю, может там и еще что-то кричали, но я слышала лишь грохот воды. Координация сначала была потеряна, так что меня прилично покрутило, пока я не зацепилась одеждой. Надо продержаться, отдышаться и доплыть до остальных, но только силы убывали с катастрофической скоростью. Кое-как отцепила одежду, но тут же почувствовала, что меня опять сносит.

— Болтушка, позволь донести тебя до развилки.

Нет, не может быть. Как же это? Неужели заклинание больше не сдерживает Стила?

— У тебя проблемы посерьезнее. Впрочем, расслабься.

И тут я поняла, что мое тело больше меня не слушается. Если я хотела продолжить плыть, то получалось только нестись вниз в расслабленном аморфном состоянии. Ладно, Стил, потом поговорим.

— Серьезно? Никакой благодарности.

Меня вынесло к развилке галерей, а потом поднесло к сталактиту. Руки и ноги обхватили камень, а сама я зашлась в судорожном кашле, потому что прилично приложилась при столкновении. Задрала голову и увидела в потолке отверстие. Практически круглое, не очень большое, но я должна пролезть.

— Правильно. Потом беги налево и карабкайся по валунам.

Спасибо.

Меня подносило все ближе к заветной цели. Когда осталось примерно с локоть расстояния, я уцепилась за край и начала подтягиваться. Из воды это оказалось сделать легче, чем просто на тренировках, так что очень скоро я стояла на коленях и тяжело дышала. От солёной воды стягивало кожу и резало глаза, но нельзя останавливаться. Так, налево. Пошатываясь и спотыкаясь, я принялась выполнять указания Стила и очень скоро действительно увидела валуны. Пока забиралась, несколько раз чуть не прочертила лицом по камням, но в конце концов все равно вылезла. Как же я устала, но нет времени на передышку. Я пробежала по коридору дальше и уперлась в тупик. Стил, ты свинья!

— Сама такая. Слева на стене дыра, лезь, неблагодарная.

Осмотревшись, действительно разглядела почти такое же отверстие в стене. Осторожно выглянув, увидела, что там внизу на огромной скорости проносится поток воды.

— Доверься.

Сомнительное предложение, но делать было нечего. Протиснувшись в отверстие ногами вперед, какое-то время повисела на руках, попыталась помолиться, но напутала все слова и, глубоко вдохнув, рухнула вниз. Вода ненадолго накрыла с головой, но удалось всплыть и даже отплеваться. А потом только и оставалось отдаться на волю стихии. Я максимально сгруппировалась, гадая, куда меня все-таки вынесет. Ответ появился очень скоро — потоки воды выкинули меня куда-то прямо. Несколько секунд свободного полета, даже жизнь перед глазами не успела пролететь, а потом я плюхнулась в воду. Вынырнув и отплевавшись, приготовилась вновь бороться с течением, но осознала, что оно тут слабое. Оглядевшись по сторонам, увидела что-то похожее на водопад, откуда меня и вышвырнуло, и выход из пещеры. Также можно было добраться до каменного берега, что я еле-еле начала выполнять. Дотронувшись до поверхности, уже в который раз принялась карабкаться, но почувствовала, что меня тянут.

— Спасибо, Стил, — от души поблагодарила я парня, заваливаясь прямо на спину и прерывисто дыша.

Как-то незаметно рядом оказались Линда и Блейк, с которыми, хвала Всевышнему, ничего не произошло. На вопросы о самочувствии я мычала что-то невразумительное, а пару раз не совсем цензурное.

— Кхе-кхе, я же все-таки плохой парень, — протянул руки Стил, намекая на связывание.

Нет, не плохой, просто сбившийся. И остальные наверняка думали так же, но формальности соблюли. И теперь мы сидели и отдыхали, оживленно переговариваясь.

— Стил, с какого момента ты снова мог меня контролировать? — неожиданно спросила я. Чары спадают, если маг, наложивший их, умирает. Но ведь не могли же они…

— Сразу еще когда меня колдун ваш о стену приложил, — беззаботно пожал плечами парень.

— И ты не стал брать контроль, почему? — уточнил король. Хотя блеск карих глаз выдавал, что причины понятны.

— От болтушки у меня очень болит голова, — хмыкнул он.

— А еще под рукой не было кинжалов, — уголками губ улыбнулась Линда, приглаживая торчащие в разные стороны волосы.

— Она бы все равно промазала, — закатил глаза парень, а потом прижал руки к плечу, по которому я попала мелким камешком. — Можешь же, когда хочешь.

— Ты смотри, кажется, без нас тут не очень-то скучают, — раздался сзади знакомый хриплый смех.

Мокрый и все еще бледный Лекс сидел на одном из камней недалеко от очередного выхода из галереи и хитро посматривал на нас. Ричард же уселся прямо на пол и тоже разглядывал собравшихся, и взгляд его был таким уставшим. Плохо соображая, что делаю, я с визгом подлетела и бросилась на шею Александру, осыпая поцелуями все лицо. Правда, немного не рассчитала, так что мы свалились вниз с камня, но это не имело значения.

Главное, что ребята были живы.

— Сестренка, задушишь, — хохотал Лекс, отбрыкиваясь от меня.

— Так тебе и надо, будешь знать, как так пугать! — хмыкнула я, а потом еще раз от души расцеловала мага.

— Эй, я его вытащил, — начал притворно возмущаться Дик, — где моя благодарность?

И я поблагодарила его, от всей души врезав локтем по ребрам. Ричард, разумеется, начал обвинять меня в бессердечности, но глаза его так и смеялись. А в это время король и Линда суетились вокруг Александра, который теперь уже отмахивался от них. Вставая с пола, я не смогла удержаться и провела пальцами по щеке Дика, надеясь, что остальные не заметят этого жеста. Он же на мгновение перехватил мою ладонь и легонько сжал ее.

За всей этой суматохой мы совершенно забыли про Стила, однако он и не попытался сбежать. Обернувшись, я увидела, что он очень пристально нас рассматривает, а во взгляде его четко промелькнуло что-то похожее на зависть. Не сдержавшись, я подошла к нему и начала помогать вставать.

— У тебя все это еще может быть.

— Ты о чем?

— Семья, — пояснила я, поправляя его одежду.

— Вы не родственники.

— Мы семья, — улыбнулась я. — И ты это понимаешь. У тебя все будет хорошо, не сейчас, потом, но все обязательно будет. И голова у тебя не болит.

— Не болит, Валерия.

И впервые за все время Стил улыбнулся. Не оскалился, не ухмыльнулся. Нет, это была искренняя улыбка, правда, острые зубы никуда не делись, но какая теперь разница? Если он действительно начал верить в то, что жизнь изменится. И мне самой хотелось, чтобы это было так. Да, в самом начале нашего знакомства Стил проявил себя ну просто отвратительно, но почему-то теперь на него не получалось злиться. За свои поступки полукровка, разумеется, должен ответить перед законом, но что-то подсказывало, что дальше для него все начнется с чистого листа.

Он обмолвился, что жалость ему не нужна. Но вот поделать с собой у меня ничего не выходило. Может, и не следовало так резко менять к нему отношение, но после того, как удалось узнать парня поближе, это казалось правильным. И, если честно, не отпускали мысли: если бы у меня рядом не было тех, кто меня любит, где гарантии, что сейчас я бы не занималась чем-то похожим, пытаясь выжить в этом мире? В конце концов, мы же сами не выбираем, где родиться, это все решено за нас. В наших силах только направить жизнь в правильное русло.

— Эй, кажется, там плывут за нами!

И действительно. Посмотрев в сторону выхода из пещеры, я увидела там парочку пятен, которые по мере приближения приобретали очертания лодок. И, кажется, я точно знала, кому принадлежала знакомая фигура со светлыми волосами, которая вглядывалась вдаль.

Глава пятьдесят вторая, о милых случайностях и проверке зрения

Уже начало светать, когда я открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Небольшая комнатушка была погружена в полумрак из-за плотных занавесок, но общие очертания предметов вполне угадывались. Кровать напротив пустовала и даже не оказалась разобрана, значит, Линда так и не ложилась. Те два дня, что прошли с момента нашего заплыва, были поглощены суетой, но вечера и ночи у девушки и короля отнять никто не мог, и они проводили вместе все свободное время.

Разумеется, миссию по спасению утопающих возглавлял Эван в компании Ника и еще нескольких дознавателей. Быстро поняв, что подземный город разрушен, они поспешили узнать, где еще один вход. Как потом по секрету сказала Катарина, их методы допроса были не совсем гуманными, но очень действенными, ну, а получить несколько лодок оказалось и вовсе простым делом. Узнав, что я пыталась убить Дика, Эван так довольно захихикал, что тут же познал суровую братскую руку, а когда попытался прочитать Лексу лекцию о вреде чрезмерного использования магии, то и вовсе искупался в море. В общем, воссоединение команды прошло на высшем уровне.

Когда мы добрались до города, то женскую часть группы отправили на отдых, а мужскую доставили в управу для трудов праведных. Ну, а нас с Линдой проводили в этот дом, где мы и жили последующее время. Как оказалось, он принадлежал семье, у которых Линда работала гувернанткой. Шеллоны отправились навестить мать главы семейства, забрав с собой всех слуг. А вот девушка должна была присматривать за домом. Как она со смешком призналась, то теперь у него будет охранников выше крыши. И очень скоро все окончательно вернется на круги своя, как только решится судьба арестованных. Мы отправимся обратно в Алию, вот только это меня абсолютно не радовало. Потому что чутье подсказывало, что с возвращением в столицу появится еще больше проблем, и это будут отнюдь не преступники или разбушевавшаяся нечисть. Я и Дик.

Перевернувшись на спину, я некоторое время разглядывала потолок, а потом встала и забралась на подоконник, изучая улицу. Дом стоял в более благоприятном районе, нежели наш постоялый двор, во всяком случае, в открытое окно влетали вполне приятные запахи, а не зловония, а сам пейзаж внушал какое-никакое доверие. Серое утро все больше вступало в свои права. На дорогах уже появлялись люди, которые спешили по каким-то неотложным делам.

Мне тоже следовало поторопиться, вот только я совершенно не представляла, как же решить все. Там в пещерах Стил был прав — когда я смотрела на его Величество и Линду, то помимо радости ощущала зависть. У этих двоих теперь все непременно должно наладиться. Да, советники будут не в восторге от происхождения девушки, но вот только король теперь точно пойдет на все и не отступится. Учитывая, сколько им пришлось вытерпеть, то мнение посторонних и вовсе не имело никакого значения. Король и простая девушка, полюбившие друг друга. Чем не сказочная история? Да, не все сказки имеют счастливый конец, но вот этим двум героям судьба дала второй шанс.

У нас же не было даже первого.

К Дику меня просто возмутительно тянуло, хоть я и всячески старалась прогнать чувства. Но как, простите, избавиться от наваждения, если его причина постоянно мельтешит перед глазами? Я должна выкинуть Ричарда из головы, пока не привязалась к нему еще сильнее. Не знаю, что именно ко мне испытывал Дик, но я все острее осознавала, что с каждым мгновением отказаться от него будет все сложнее. Да, можно было бы тайком от родных позволить эмоциям взять верх над разумом. Поддаться увлечению. Вот только существовала загвоздка: я не хотела, чтобы Ричард был просто увлечением. Он уже не просто увлечение. А вот кем для него стану я? Очередной интрижкой?

У него было столько женщин, красивых, статных. Я по сравнению с ними просто взъерошенный воробей. Глупая, несносная девчонка. А еще до жути трусливая. Ну неужели он действительно мог испытывать что-то серьёзное? А если несерьёзное, то я не хотела быть очередной.

Дверь в комнату открылась, и я услышала тихие шаги, а потом удивленное восклицание:

— О, ты уже проснулась?

— А кое-кто так и не ложился, — усмехнулась я, приветливо взмахивая рукой Линде.

— Если честно, совсем забыла про время, — улыбнулась она, подходя и усаживаясь рядом на подоконник.

Сейчас она выглядела не так, как во время нашей первой встречи в подземном городе. Внешность осталась такой же, но изменилось выражение глаз. Если бы счастье имело облик, то оно, определенно, выглядело бы так: сияющая девушка с горящим особым светом взглядом.

— Ты уже начала собирать вещи?

— Так очевидно, что в группе путешествующих пополнение? — тихо рассмеялась Линда.

— Вряд ли его Величество решит перенести столицу в Табарган. Так себе местечко, если честно, — нарочито скривилась я, еле сдерживаясь от смешка. — Неужели нельзя было подобрать город поприличнее?

— Ты знаешь, как переводится Табарган? — неожиданно серьезно спросила она.

— Оставленный, — тихо проговорила я, покопавшись в памяти.

— Верно, — кивнула девушка. — Впрочем, это оказалось случайностью. Я тогда уже давно скиталась по стране, а потом решила, что можно уже задержаться где-то. И первым стал этот город. А узнав его название… Что ж, это было символично.

— И что заставило тебя оставить его Величество? — нетерпеливо спросила я, рассматривая девушку, которая теперь невесело улыбалась. — Или кто?

— Тот, кто заботился о королевстве, — туманно отозвалась Линда и начала смотреть в окно, видимо, вспоминая минувшие события, потому что на лицо все же набежала тень печали.

Я продолжала рассматривать ее, обдумывая слова. Тот, кто заботился о королевстве… В голове постепенно складывались кусочки мозаики, и все теперь казалось элементарным до ужаса.

— Король Генрих? — выдохнула я.

— Он желал для королевства лучшего, — горько усмехнулась Линда. — И для сына. И я не вправе его осуждать. Впрочем, из дворца меня никто не выгонял, это было самостоятельное решение.

— Ну да, от которого невозможно отказаться, — фыркнула я.

— А как бы ты поступила, если бы тебе сказали, что ты помеха? Что рядом с тобой твой любимый не станет тем, кем должен? Что ты тянешь его назад?

— И, видимо, что во дворце очень тщательно натирают полы.

— Вроде того, — вновь позволила она себе улыбнуться. — Правда, я должна была сказать Филиппу, что не люблю его и что уезжаю к другому. — Она замолчала, разглядывая постепенно оживающую улицу. — Но я так и не смогла. Фил всегда знал, когда я вру, так что сразу бы заподозрил неладное. Написать я тоже не смогла, просто не смогла. Вот и сбежала, ничего не объяснив.

— И он искал тебя. Но если человек не хочет, чтобы его нашли…

— То сделать это просто нереально. Хотя, нет. Я хотела, чтобы он нашел меня. И одновременно нет, понимаешь, о чем я? — рассеянно посмотрела она на меня.

— Более чем.

— Иногда мне хотелось вернуться, все ему рассказать, но воспоминания о разговоре удерживали. Ведь будущему королю простолюдинка не ровня. И я вновь отправлялась в дорогу, меняя имя. Долгое время звала себя Розалиндой, потом Розалиной, в конце концов стала просто Розой.

— И все же осталась Линдой.

— Знаешь, а я ведь была на коронации Филиппа, он меня видел. Тогда я чуть не попалась.

— И с тех пор, видимо, он стал искать тебя в толпе, — протянула я, вспоминая привычку короля — разглядывать людей во время крупных сборищ. — Но теперь все будет иначе, когда ты сказала ему правду. Сказала же?

— Скорее подтвердила предположения, он и сам догадывался, что отец приложил руку. Но теперь это уже не имеет значения. Что было, то было. Главное, что мы все же обрели счастье. Но что будет с твоим?

— О чем это ты? — с подозрением уточнила я, надеясь, что ошибаюсь.

— Хм, дай-ка подумать, — наигранно постучала Линда пальцами по подбородку. — Молодой, обаятельный, голубоглазый блондин. Нет таких знакомых? Ах да, отзывается на имя Ричард Форс.

— Не понимаю, о чем ты, — попыталась я беззаботно пожать плечами, делая вид, что не замечаю тонкого намека. — Мы просто в одной команде.

— А, точно, вот я глупая, — на редкость фальшиво стукнула Линда себя по лбу. — Только вот маленькое уточнение: ты с Лексом и Эваном тоже целуешься?

Я ошарашенно смотрела на Линду, которая выглядела донельзя довольной, соображая, откуда она могла узнать, а потом возмущенно выпалила:

— Ты же была без сознания!

— Это вы решили, что я без сознания, — прокомментировала она, а потом подняла в защитном жесте руки. — Пришла в себя, когда меня на пол опустили. Что мне надо было второй раз в обморок рухнуть? Ну, а потом…

— Ты сложила два и два, — мрачно буркнула я. Вот ведь хитрюга!

— А вдруг ты бы и на меня бросаться стала? — хохотнула она. — Под горячую руку попадаться не хотелось. Ну не могла же я уши заткнуть, вы достаточно громко разговаривали. Но, кажется, все не так просто?

— Надеюсь, ты никому не говорила о том, что слышала? — уточнила я. Дождавшись кивка, продолжила: — Ну так слушай…

В конце концов, почему бы и не рассказать? Да, мы знакомы всего ничего, но рядом с девушкой я ощущала себя комфортно, и, что скрывать, мне надо было хоть с кем-то поделиться переживаниями. И Эван для этой роли не годился, хоть я и доверяла ему. Потому что он-то давно заподозрил, что у нас с Ричардом не все гладко, но вопросов не задавал. За окном уже совсем рассвело, а я все говорила и говорила, вываливая на Линду события минувшего года, начиная со странной желтой вспышки за забором. Потом с возмущением поведала, что Дик в первую встречу гнусно распускал лапы, а также о том, как я свалилась на Лекса с дерева. Как я лечила Александра после нападения вурдалака, как меня похитил некромант и как короля пытались убить во время бала дебютанток. В общем, все то, что предшествовало моему попаданию в орден, а потом принялась расписывать моменты до путешествия в Табарган. Поиски убийцы матери, разумеется, опустила, но вот остальные события постаралась передать максимально точно. Даже в лицах, старательно пытаясь понять, где же я умудрилась так лопухнуться. Где был мой поворот в эту пучину неправильности? Эти вопросы я активно задавала Линде, пока расхаживала по комнате. И что получила вместо сочувствия? Хохот!

— Вообще ни капли не смешно, — подскочила я и ткнула в бок локтем веселящуюся девушку. — Думаешь, папа мой такой же веселый будет? О да, он будет смеяться, и глаз его будет нервно дергаться. А потом он пойдет и прольет кровушку всех Форсов, чтобы неповадно было.

— А если это судьба? — заглянула она мне в лицо, беря за плечи. Я скорчила рожицу, всем своим видом намекая, что в столь сомнительную судьбу, пусть и демонски привлекательную, не верю. — Ладно, может, не судьба. Но то, что между вами искрит, видно невооруженным глазом.

— Может, тебе зрение проверить? — мрачно посоветовала я. — Пойми, я не готова потерять кого-то из родственников. И он тоже. И надо всё прекратить, пока не стало слишком поздно.

— Если уже не стало.

* * *

— Вэл, у тебя точно нет температуры? — в который раз спросил Эван, смиренно шагая рядом со мной. В одной руке у него была довольно увесистая картинка, прикрытая чистым полотенцем в вышивкой, а во вторую вцепилась я, чтобы не упустить.

— Да точно, точно, — отмахнулась я от друга, сосредоточенно таща его за собой.

Мы шли по улицам Табаргана, уверенно лавируя между людьми. На самом деле, было бы гораздо проще, отправься я одна, но, несмотря на обезвреживание банды работорговцев, город по-прежнему не стал образцом добродетели. Так что пришлось посвятить в свои планы Эвана, остальные бы и вовсе не оценили порывы моей души. Даже миролюбивый друг сначала покрутил пальцем у виска, прежде чем согласился пойти со мной.

Если честно, то я и сама еще не до конца понимала, что толкнуло меня на этот поступок, но почему-то казалось, что это правильно. И вот мы добрались до конечной точки — табарганской управы дознавателей, на ступенях которой нас уже дожидался Ник. После короткого приветствия, он повел нас по коридорам, направляясь к ведущей вниз лестнице.

Табарганская управа была похожа на алийскую по планировке, но, пожалуй, была еще более мрачная. Во всяком случае, окна казались немытыми минимум с прошлого лета, а под ногами то и дело поскрипывал песок. К тому же на стенах закрепили самые дешевые магические лампы, которые давали чисто символическое освещение. И весь этот полумрак делал коридоры еще более зловещими, а причудливо изломанные тени и вовсе заставляли думать о клыках и когтях.

— Это, конечно, не мое дело, но, полагаю, остальные не в курсе? — спросил Ник, придерживая меня за локоть. Да, его тоже пришлось включить в список знающих. Не локоть, разумеется, а теперь уже верховного дознавателя.

— Не в курсе, — кивнула я. — И, надеюсь, это не изменится.

Эван и Ник выразительно переглянулись, но смолчали, пропуская меня вперед. И вот теперь я сзади слышала обрывки их перешептываний, в которых в завуалированной форме упоминалась моя целительская персона. Кстати, судя по разговорам, мне самой требовалась помощь лекаря. И, если честно, чем ближе мы подходили, тем сильнее мне и самой начинало казаться, что это так. Наконец мы подошли к дубовой двери, в которую, казалось, был намертво вделан массивный засов. Я прошла в комнату, жестом показав Эвану, чтобы он отправил корзину на досмотр. Некоторое время поворчав, друг все-таки ушел, оставив меня в одиночестве.

Помещение было разделено на две части решеткой с крепкими и толстыми прутьями. Напротив с обеих сторон разместили стулья с неудобными сидениями. А попытавшись передвинуть его чуть в сторону, я обнаружила, что тот прикреплён к полу. Окон и вовсе не было, а магические заряды в светильниках грозили вот-вот закончиться, о чем говорило частое мигание. А я нетерпеливо вглядывалась в часть напротив, ожидая, пока дверь там отворится. Ждать пришлось не очень долго, так что в скором времени ввели заключенного и усадили на стул, предварительно проверив кандалы, полностью скрывающие ладони.

— Серьезно? — приподнял бровь Стил, разглядывая меня.

— В любом случае, ты не шибко огорчен, — парировала я, разглядывая парня.

Для находящегося в заключении выглядел он очень даже прилично, во всяком случае, достаточно чисто, разве что волосы взъерошены, как после сна.

— Там тебе корзинку передадут потом. Уж извини, мозг не удалось достать.

— Я такое не ем, — отмахнулся он, звеня кандалами. — Зачем пришла?

— Просто так, — пожала я плечами. — Как ты тут устроился?

— Ну, не моя комната, конечно, но терпимо. Одиночная камера, даже с тюфяком, а не прелой соломой.

Я улыбнулась, старательно пряча взгляд. Король Филипп слегка похлопотал о Стиле, выбив ему послабление в виде неплохих условий содержания. Сам парень не стоял во главе банды, а был исполнителем. Но, несмотря на то, что он решил слегка сменить позицию, это никак не сказалось на его заключении. Каждый должен получить то, что заслуживает. Многих рабовладельцев удалось поймать, но существовала проблема: в Торсане, их родине, рабство было разрешено официально. По слухам, у их правителя в распоряжении находилось более полутысячи человек. Обычно преступников из других стран отправляли по месту жительства, чтобы те получали наказание в соответствии со своими законами. И сейчас велись активные переговоры с целью возвращения проданных ламельцев домой. Удалось выяснить, где находятся почти все пропавшие. Кстати, не без помощи нашего клыкастого друга, который туманно намекнул, где можно найти необходимые бумаги. И постепенно все двигалось к тому, чтобы обменять их на рабовладельцев. Воевать с Торсаной, конечно, никто не собирался, как и она с Ламелией, но отношения портить тоже не следовало. Как-никак, они продавали различные фрукты, а также особое дерево — портосу, которое практически невозможно разрушить. Изготовленные из этого материала вещи служили удивительно долго, а их дороговизна была не менее удивительной. Что объяснялось затратами на перевозку и трудностями обработки. В общем, Торсане было не выгодно лишаться покупателей, а Ламелии поставщиков.

— Там еще мыло нормальное лежит, — вспомнила я, — то, что тут выдают, так себе, говорят. И, надеюсь, с одеждой промашки не вышло.

— Я говорил, что мне не нужна твоя жалость.

— А мне кажется, что нужна. Что плохого, если к тебе будут относиться по-человечески? — с вызовом глянула я на Стила.

— По-человечески? — расхохотался он. — Не забывай, что я монстр.

— Ты дурак, — фыркнула я. — И человеческого в тебе гораздо больше, чем ты сам считаешь. Думаешь, никто не узнал, что ты намеренно повышал ставку, если видел, что товар собирается купить какой-то изверг? У вас же там на всех почти информация была.

— Я просто набивал цену, — отбрыкнулся Стил, правда голос его прозвучал не так уж уверенно. — В любом случае, нормальная жизнь не для меня.

— Это ты так сам себе вбил в голову. Я не буду читать тебе мораль, потому что это бессмысленно. Ты сам все поймешь. В конце концов, у тебя будет уйма времени, чтобы все обдумать.

— А можно было обойтись без намека на тюрьму? — хмыкнул парень. — Я и без этого очень даже в курсе, что меня ждет.

— И ты не сильно расстроен, — вновь улыбнулась я. — Спорим, ты давно хотел оставить это дело? Но, кажется, просто так оттуда не уходят, верно? А так всех повязали, а потом разошлись, как в море корабли. И все мило и случайно. Ну, а потом, прощайте, господа, и жизнь с чистого листа. Я не я, карета не моя, и сам не кучер.

— Может быть. А ты, я смотрю, прям образец чистоты и доброты, во всех видишь только хорошее. Где тебя только откопали? Уж не в монастыре? — поинтересовался он, однако во взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение. — И, это, за блондинчика своего не злись сильно.

— Моего? — возмутилась я. Что, и он тоже сейчас будет говорить что-то про искры?!

— О, понял, молчу. Сама разбирайся, — фыркнул он. — Но хочешь совет?

— Ну? — мрачно протянула я. Дожила, выслушиваю наставления относительно личной жизни от преступника, пусть и относительно неплохого.

— Не пытайся сбежать от самой себя. Кстати, как твоя фамилия?

— Зачем тебе? — подозрительно уточнила я.

— Письма слать буду. И всё же?

— Прайд.

— Серьезно? Дочь владельца конюшен? — присвистнул Стил. — За тебя бы много заплатили, зная это. Шутка. А там же кто-то Форс, тоже крупная рыбка. Учитывая подобравшуюся компанию, среди вас еще и король должен быть.

Я не ответила, а только улыбнулась на прощание. Наше свидание было закончено, и теперь пути вряд ли уже пересекутся. И мне оставалось только пожелать Стилу удачи.

— Тебе тоже.

* * *

Дорога, дорога…

Последний месяц лета почти вступил в свою силу, когда мы выдвинулись обратно. Насчет возвращения ламельцев удалось договориться мирным путем, теперь все контролирует Ник. Он, кстати, обещал дать знать, когда все разрешится, так что мы с чистой совестью отправились домой. Лошадей старались не шибко гнать, учитывая, что крапчатая кобылка, которую прикупили Линде, явно была не из конюшен отца, хотя торгаш пытался убедить в обратном. Впрочем, наших жеребцов тоже не хотелось уморить. Но и легкой прогулкой наша поездка по-прежнему не становилась. При хорошем раскладе дней через десять мы должны вернуться в Алию, благо, теперь проблем с деньгами не имелось, так что мы вполне могли позволить себе остановки на постоялых дворах.

Живые Болотца мы миновали пару часов назад, сделав небольшой крюк, чтобы не разрушить созданную легенду. До следующего поселения до наступления темноты добраться не успевали, так что сегодня предстояла ночевка под открытым небом. И погода создавала для этого все условия — дождем и не пахло, а ночь явно не планировала сильных холодов. Солнце уже начало садиться, когда мы свернули в небольшую рощицу, миновав которую оказались на берегу реки. Здесь и решили разбить лагерь. Заметив, что все нашли себе дело, я тихо скрылась среди деревьев, намереваясь побродить. Сейчас мне как никогда требовалось побыть в одиночестве, чтобы хоть как-то разобраться. Учитывая, что у нас групповое путешествие, то минуты уединения редкость и вообще предназначены для походов в кустики. Поскольку вопросов не задали, то, видимо, решили, что я направилась по зову природы, а разубеждать не хотелось. Пусть думают, что я страдаю от расстройства желудка, лишь бы дали хоть чуть-чуть времени побыть наедине с собой.

Дойдя до раскидистого клена, я не смогла удержаться и забралась наверх, поудобнее устроившись на ветке и прислонившись спиной к стволу. Детская привычка, подарившая прозвище, с возрастом никуда не пропала, на деревья залезать все равно нравилось. И сейчас, сидя наверху, я больше всего на свете хотела распутать тот клубок, который сотворился помимо воли. И совершенно не было мыслей, как разорвать эту нить.

Демон. Все же очевидно, у нас с Ричардом ничего не может быть. И это правильно. Но почему же тогда сердце каждый раз так щемило, когда я думала об этом? Все это время, пока разбирались с работорговцами, я старалась лишний раз не пересекаться с Диком, а он, если и хотел поговорить, то практически не мог меня выловить. Я вечно придумывала себе какие-то неотложные дела или же находилась с кем-нибудь. Вот за такие моменты достаточно большая компания, не оставлявшая вариантов для уединения, и казалась просто прекрасным раскладом для путешествия. Но скоро поездка окончится, нельзя же постоянно избегать Дика.

Да, у нас состоялся разговор, в ходе которого я дала ясно понять мою позицию. Угу, но только произошедшие потом действия показали, что слова улетели в пустоту. Но самое ужасное оказалось то, что какая-то часть меня радовалась. Что скрывать, было очень приятно осознавать, что Ричард так просто не послушался. А потом сразу же приходила злость: неужели он не понимает, что все только усугубляет?

А эти советы не пытаться сбежать от самой себя… Сбежать! Точно. Выкинуть его из головы. Решено, никаких Диков Форсов в мыслях, у меня и так полно других забот. Просто не буду о нем думать и сосредоточусь на поисках убийцы матери. А если ничего не получится…

— Ужин готов, — позвал меня снизу Дик. Помяни демона.

— Я не голодна, — мотнула я головой, отказываясь спускаться. — Ты иди, а то остынет.

Я начала разглядывать листву, когда послышался треск. Повернувшись, увидела, что Дик забрался на соседнюю ветку и теперь рассматривал меня. Невольно передернувшись, отвернулась и снова начала изучать зелень.

— Скоро мы в Алию вернемся, — кашлянул Ричард, пытаясь привлечь внимание. Оное упорно не желало привлекаться. — Что делать будем?

— Как что? — сделала я вид, что не заметила тонкого намека. — Ждать новых заданий от его Величества.

— Не прикидывайся, ты прекрасно поняла, о чем я, — хмыкнул Дик, начиная перемещаться в мою сторону.

— Допустим, но это ничего не меняет. Не приближайся! — осадила я того. — Ветка треснет.

— Или ты меня по лбу, — усмехнулся он, возвращаясь в прежнее положение. — И все же? Чего ты хочешь?

— От тебя? Ничего, — максимально твердо сказала я, стараясь, чтобы голос не надломился. — Вернемся, все будет, как раньше.

А если не будет, то я уже знала, что делать.

— Ты прекрасно понимаешь, что «как раньше» ничего не будет. Объяснить, почему? — приподнял бровь Ричард, пристально смотря на меня.

Объяснения мне не требовались, вот только признаваться в этом я не собиралась. Некоторое время мы играли в гляделки. Было бы гораздо проще прикрыть веки, но тогда это показало бы, насколько мне не все равно. Так что оставалось смотреть в голубые глаза, стараясь сохранить непринужденное выражение лица. Но пальцами я сильнее вцепилась в ветку, ощущая, как кора впивается в кожу. Плевать. Только бы отрезвить саму себя. Не выдать жестом или взглядом. Успокоить бешено колотящееся сердце. Не знаю, насколько это получилось убедительно. И оставалось только гадать, что было в голове у Ричарда, потому что лицо его осталось непроницаемым. Правда, потом он все-таки позволил себе нахмуриться, из-за чего между бровей залегла вертикальная морщинка.

— Что ж, я все же пойду к ужину, — повел плечами Дик и начал спускаться вниз. — Ты идешь?

— Позже, — покачала я головой.

— Ах да, посмотри мой нос, — как будто бы спохватился Ричард. — А то болит, как будто не до конца залечила.

Я недоуменно покосилась на него сверху вниз. Ричард задрал голову и терпеливо ждал, пока вынесется вердикт. Нет, внешне нос не выглядел сломанным, но я действительно могла не полностью залечить тогда. А потом-то и вовсе не исцеляла Дика, поскольку в этом не было необходимости. Вот только уж больно честным взглядом сейчас смотрел на меня парень, невольно заставляя просыпаться паранойю. Старательно отгоняя непрошеные мысли, я принялась спускаться вниз. Что мне теперь не лечить его, что ли?!

У самого низа отказалась от услужливо предложенной руки и спрыгнула на землю. Потом критично осмотрела Ричарда снизу вверх. Ниже ростом он становиться не собирался, так что осмотр затруднялся. Кивнув, намекнула, что Дику следует принять сидячее положение, что тот незамедлительно выполнил. Подобная покладистость заставила подозрительность в очередной встрепенуться, но потом я решительно тряхнула волосами и обтерла ладони о штаны. В конце концов, царапин на коже у Дика нет, да и для проведения диагностики мне не придется касаться его, так что потерпит не самые чистые руки.

Опустившись рядом на колени, поднесла ладони к его лицу и закрыла глаза. Не потому, что хотела сильнее сосредоточиться. Нет. Просто Дик продолжал меня разглядывать, и это сбивало. Я боялась, что если сама буду на него смотреть, то не смогу сохранить непринужденное лицо. Да и что скрывать, пальцы отбрасывали серебристые искорки, проверяя состояние, а вот пульс участился до такой степени, что я ощущала, как бьется жилка на шее. Но на горячем попались оба.

— Ничего у тебя не болит, — прошипела я, заканчивая диагностику и понимая, что Дик обманул меня. Попыталась вскочить на ноги, но он ловко перехватил меня за запястье и сжал пальцы. Стоит ли говорить, что уменьшению сердцебиения это не поспособствовало? — Отпусти.

— Так колотится, — проигнорировал меня Ричард, замеряя пульс. — Неужели опять солнце макушку напекло, Прайд?

Всевышний, сколько иронии было в голосе! Честное слово, так и захотелось придушить Ричарда! Пришлось воспользоваться проверенным методом: раз, два, три…

— Раз уж мы выяснили, что лечение не требуется, — прохладно отозвалась я, продолжая пытаться высвободить руку, — то ты собирался ужинать.

— Точно, — усмехнулся он, все-таки отпуская меня.

Резво встав, я отошла на пару шагов назад, а потом и вовсе повернулась спиной, делая вид, что заинтересована кустами малины. Но на деле же я прислушивалась к шорохам сзади, ожидая, пока раздадутся звуки удаляющихся шагов. Но Дик определенно разгулялся, потому что оказался рядом. Убью.

— Только у меня один небольшой вопрос, — интонацией, не предвещающей лично мне ничего хорошего, начал Ричард. — Если я тебя сейчас поцелую, то потом тоже выслушаю что-то про солнечный удар?

— Знаешь, давай-ка ты такие вопросы будешь задавать Клариссе, — размеренно, тщательно проговаривая каждое слово, произнесла я, не поворачиваясь при этом к нему лицом и сосредоточенно отламывая ветку. Колючки больно впивались в пальцы, но я была настроена побороть растение.

— О, это ревность?

Да.

— Здравый смысл, — как можно равнодушнее бросила я, теперь уже с вызовом смотря на него, но продолжая борьбу с упрямым кустом. Ну хватит. Пусть Ричард уже уйдет. Видимо, вид у меня был недостаточно грозный, потому что исчезать из поля моего зрения он и не собирался. С легким треском ветка все же поддалась, и теперь я вертела ее в ладонях, по-прежнему не обращая внимания на неприятные ощущения.

— Вспоминая твои же слова, что я взрослый мальчик, — с миленькой улыбочкой начал Дик, заставив мое сердце нехорошо притихнуть, чтобы потом начать колотиться с удвоенной силой, — пожалуй, именно этим я и займусь, когда мы вернемся в Алию.

— Разумеется, — кивнула я, искренне надеясь, что со стороны голос не так дрожал. Но ветка малины опасно хрустнула в ладони.

Ричард на мгновение вновь нахмурился, но эта секунда быстро прошла. И вот он уже снова был просто образцом невозмутимости.

— Что же, леди Прайд, тогда не смею больше отнимать ваше драгоценное время, — отвесил издевательский поклон он, а потом начал отходить, не сводя с меня пристального взгляда. Но ему пришлось-таки развернуться, и очень скоро Дик скрылся, отправившись к лагерю.

— Сам дурак, — прошептала я, с неожиданной злостью отбрасывая ветку и рассматривая окровавленную руку.

Я еще долго ругалась себе под нос, выковыривая колючки из правой ладони, в которой поселилась тупая боль. Но это было ничто, по сравнению с тем, как предательски ныло слева в груди. И никакие мысленные убеждения о правильности не могли успокоить.

Дура.

Глава пятьдесят третья, рассказывающая о том, что не всем дано быть блестящими стратегами

Ветер до боли свистел в ушах и заставлял слезиться глаза, но оставалось только сильнее подгонять Дьёго, которого уже порядком вымотала эта бешеная скачка. Мои спутники тоже неустанно понукали коней, заставляя их скакать быстрее. К тому же мы довольно часто оборачивались назад, проверяя расстояние.

Наверное, могло показаться, что мы старательно удирали от разбойников или внезапно взбесившихся оборотней, но на деле все оказалось куда прозаичнее: гроза. Свинцовые тучи недвусмысленно намекали, что в скором времени прольется дождь, а периодически гремевший гром только подтверждал предположения. Очередная молния разрезала небо, и почти сразу раздался очередной раскат, который заставил нервно дернуться. Порыв ветра пригнул траву, а особо тонкие деревья и вовсе легли на землю, так и норовя вывернуться с корнями.

Но вот вдалеке уже показалась Алия, однако и на одежду стали падать тяжелые капли. И Дьёго без принуждения убыстрил шаг, стремясь скорее оказаться в королевских конюшнях. В город мы ворвались подобно урагану, который вот-вот собирался пуститься в свою пляску по улицам. Непогода разогнала всех по домам, так что до дворца удалось добраться в рекордно короткие сроки, не затоптав никого по пути. Нет, насмерть никого бы не сшибли, но с короля стало бы остановить группу да рассыпаться в извинениях перед несчастным горожанином. И никакие деликатные покашливания не смогли бы свести на нет этот его порыв, все-таки уж очень монарх у нас заботливый.

Дворцовые ворота остались позади, а около ступеней уже образовалась кучка слуг, мимо которых не прошло наше эффектное появление. И они во все глаза таращились на нас. Точнее, на Линду. Девушка же, фактически выросшая среди дворцовых интриг, уверенно спешилась и приняла руку короля, направившись во дворец. Прислуга переглянулась между собой, но смолчала, принявшись выполнять свои обязанности, а наша команда поспешила за парой.

— Надо же, почти ничего не изменилось, — осматривала дворцовые стены Линда, поднимаясь по лестницам. — Как будто бы и не уезжала.

— Верно, — улыбнулся король Филипп. — Правда, твоя бывшая комната занята. Но я еще из Табаргана отправил указания, чтобы тебе подготовили спальню на этаже ордена. Так что полмесяца будешь соседкой Прайд.

— А что будет через полмесяца? — уточнил Эван.

— Наша свадьба, Форс, — хмыкнул король.

— Подождите, — тут же принялся ерничать Ричард. — А как же попросить моего братского благословения? Я не готов так сразу мелкого в жены королю отдать. Но это мелочи. Где кольцо?

Не удержавшись, я хихикнула, представив Эвана, наряженного в свадебное платье, за что удосужилась возмущенного взгляда друга. Остальные тоже на плохое настроение не жаловались и открыто посмеивались. А Лекс так и вовсе принялся осторожно нашептывать заклинание.

— Сам за него выходи! — возмутился Эван, пихая брата в ребра. — Тебе двадцать три недавно стукнуло, самое оно!

— О нет. Ты первый в очереди. А мне и так неплохо.

— Ваше Величество, да тут сейчас будет бой за ваше сердце, — проговорила я, одергивая Александра, который продолжал магичить. Пока что непонятно, что он собирался сотворить, но с его пальцев как будто слетала паутинка и застывала около Эвана.

— Распустил я вас совсем, — дружелюбно проворчал Блейк. — Сослать, что ли? Так сказать, в лечебных целях.

Дружно прыснув, мы стали убеждать короля в своем отменном здоровье, которое вовсе не нуждается в «целебном» рудниковом воздухе. Но монарх все-таки настаивал на профилактике, в ходе которой торжественно поручил Форсам писать отчет о табарганском деле. Намек, дескать, он сам там присутствовал, Блейк предпочел не услышать, а только похлопал по плечам братьев в подбадривающем жесте, который, судя по гневному и на редкость синхронному сопению, оценен не был. За всеми этими разговорами, мы незаметно добрались до этажа ордена, по пути поймав на себе не один десяток взглядов. Попутно его Величество отдал приказ слугам, чтобы те доложили советникам и министрам о срочном собрании, видимо, собирался оповестить всех о грядущих переменах. Несмотря на трудную дорогу, королевский долг превыше всего, но и принятие ванной никто не отменял. О том, что сначала предстоит смывание дорожной пыли, догадаться было нетрудно — об этом наша группа мечтала с самого начала дня.

Первым делом, войдя в свою комнату, прошла к окну и распахнула его, впуская грозовую свежесть. Дождь все-таки начался, и удушающая жара начала спадать, а потом осмотрела помещение и чуть не поперхнулась: около кровати спокойно стояли дорожные сумки. Те, с которыми я собиралась ехать в Табарган. Ущипнув себя за руку и потерев кожу, убедилась, что это не галлюцинация. Надо же, получается, что нас телепортировали непонятно куда, тогда как вещички остались преспокойненько на территории дворца. Вот вам и дипломированные маги!

Тихо ворча, собрала все необходимое для принятия ванной и прошла в соседнее помещение. Надо сказать, что мытье благотворно сказалось на настроении, так что потом уже не хотелось в срочном порядке высказывать магам, если они уже вернулись, свое ярко выраженное «фи». Зато я от души посмеялась, представив, какие лица будут у товарищей, когда они обнаружат вещи. Интересно, что должно произойти, чтобы заклинание телепортации перестало давать сбой? Хорошо, что пока что мы приземлялись относительно удачно, а не как однажды Форсы.

Выйдя из ванной, увидела, что количество сумок увеличилось, а вот о рвении разбирать их я такого сказать не могла. Можно, конечно, попросить слуг, но не любила я, когда копались в моих вещах. Но еще раз осмотрев критичным взглядом вещи, пришла к выводу, что лень родилась-таки вперед меня, так что с чистой (учитывая, что я только-только из ванной, так точно) совестью села за стол и принялась разбирать корзинку с письмами.

Ого, похоже, про меня не забывали. Машинально начала перебирать конверты, распознавая по почерку, кто же написал. Так, Дерек, опять Дерек, Дерек, Дерек, о, Крис, опять Дерек и, да, снова Дерек. Он, что, решил извести всю бумагу королевства? Не удивлюсь, если в одном из конвертов скрывается предложение о моем удочерении. Мне даже родной отец в таких количествах не писал, честное слово. О, а вот последнее письмо было подписано женской рукой, и я точно знала, что отправила его Каролина Уилсон. Разорвав бумагу, не заморачиваясь поисками стилета, сразу же устремила взгляд на текст. Однако госпожа дознаватель решила не блистать красноречием и была на редкость лаконична:

Как вернешься, зайди ко мне. Есть новости.

С хрустом сжав записку, бросила взгляд в окно, с недовольством отмечая, что дождь и не собирался заканчиваться. Учитывая позднее время, поход откладывался. Ладно, подождем. Хотя, что скрывать, я теперь четко ощущала присутствие шила там, где ему и полагалось появиться после прочтения одной единственной строчки. План по выкидыванию Дика Форса из головы можно считать успешно начатым!

Злорадно хехекая и потирая ручки, я уже мысленно представляла, как гордо шагаю с самым независимым выражением лица мимо Ричарда, который стоит со своей Клариссой. На появлении в мыслях леди Ислинг в груди заворочался недовольный еж, а в фантазиях моя физиономия перестала быть такой уж независимой. А потом и вовсе в голове пронеслись идеи, как бы незаметно разобраться с этой парочкой. Нда, план только что с треском провалился, продержавшись не больше пятнадцати секунд.

Окончательно разочаровавшись в своих способностях стратега, я решила, что самое время навестить Линду. Выйдя в коридор, окончательно убедилась в правильности своего решения: там преданно стояло несколько служанок, которые обычно на этаж ордена и не заглядывали. А вот фрейлин и прочих дворцовых завсегдатаев пока что видно не было, похоже, сказывались остатки воспитания. Да уж, нелегко придется девушке, ой как нелегко. Так, ладно, я ей подруга или кто? Отобьемся как-нибудь! За то время, что мы провели вместе, я действительно стала считать Линду своей подругой. Рядом с ней было спокойно и хорошо. Ее невозможно не полюбить. И я надеялась, что обитатели дворца в скором времени в этом убедятся. Проскользнув в спальню девушки, я демонстративно захлопнула дверь, едва не прищепив парочку любопытных служанок.

— Осада продолжается? — хмыкнула Линда, комментируя мое появление.

Заметно посвежевшая после мытья, она сидела в одном из кресел, поджав под себя ноги. А туфли на плоской подошве оказались беспечно раскинуты невдалеке. Комната по размерам была как моя, даже обставлена практически также, но казалась какой-то неуютной. Уж больно в идеальном порядке пока что все находилось, и сразу ощущалось: здесь никто не жил. А гладенько, без складок, заправленная кровать с горой подушек смотрелась излишне чуждой, хоть и была застелена покрывалом нежно-голубого цвета. Впрочем, слишком долго без двух недель Блейк здесь не задержится.

— Выглядывала или догадалась? — поинтересовалась я, усаживаясь напротив и рассматривая Линду. Ей определенно шло это простое платье фиолетового цвета, украшенное вышивкой на груди. Длинные, еще немного влажные волосы были перекинуты на бок, и девушка периодически запускала в них пальцы, прочесывая.

— И то, и то, — улыбнулась она. — Я, конечно, предполагала, что будет что-то подобное, но не до такой степени.

— Когда его Величество официально тебя представит, то все должны успокоиться, — поспешила я утешить девушку.

— В любом случае, ужинать сегодня я бы предпочла в комнате, — прыснула Линда.

Кивнув, я сделала жест рукой, призывающий к терпению, а затем выглянула за дверь, вновь обнаружив там «случайно» оказавшихся служанок, которых попросила принести ужин на двоих в комнату. Оставлять Линду пока что в одиночестве не хотелось, уж больно настойчивы местные проныры. А вот поесть давно пора было. Однако существовала еще одна причина, по которой я предпочла трапезу в достаточном уединении — не хотелось бы столкнуться с Диком и Клариссой, которые наверняка должны спешить наверстать упущенное. Еле сдержавшись, чтобы не скривиться, я прошагала обратно к креслу и принялась расспрашивать Линду.

Первым делом поделилась своими опасениями относительно столь скорой свадьбы. Нет-нет, я очень хотела, чтобы эти двое наконец обрели свое счастье. Вот только по правилам приличия между официальной помолвкой и самой свадьбой должно пройти не менее трех месяцев, остальное же дает почву для слухов. И не хотелось, чтобы о Линде говорили дурно. Но девушка сразу же поспешила меня успокоить: оказывается, у нее был похожий разговор с его Величеством. На что король ответил, что по факту они помолвлены более трех лет, так что упомянутое приличие соблюдено с лихвой. А учитывая, что в свое время при предложении руки, сердца и остальных частей Блейка присутствовал Александр в качестве свидетеля, то все можно считать более чем официальным. Это было первое. Второе, как со смешком призналась Линда, его Величество очень серьезно заявил: дескать, он король, значит, может жениться на ком угодно и когда угодно. Посовещавшись, мы решили, что в монархе долгое время спал скрытый тиран, который решил-таки проснуться ради такого дела. Но и так было понятно, что король Филипп точно знал, как тонко (или не совсем) намекнуть особо возмущающимся на молчание.

Ужин тем временем не торопились принести, но мы особо не переживали по этому поводу. Линда аккуратно интересовалась нынешними обитателями дворца. Выяснилось, что из ее прежних знакомых практически никого не осталось, но девушка помнила Анжелику Лион, теперь уже Кристалл, когда та еще была фрейлиной при дворе. Правда, вот супруга мага теперь вряд ли могла узнать девушку. Хотя она и не так сильно изменилась, как-никак с момента их последней встречи прошло семь лет, да и не общались они особо тесно. Имена же нынешних фрейлин Линде ни о чем не говорили. А вот когда я рассказала, что покойный ныне Тивальд Боунс оказался причастен к покушению на короля, она удивленно вскинула брови и призналась, что господин лекарь всегда казался верным королевству. Так что обсуждение плавно перешло на тему того, что же с людьми делают деньги, которое прервал стук в дверь.

— О, это, видимо, ужин, — подорвалась я с кресла, намереваясь забрать поднос. Пускать в комнату посторонних не хотелось. А открыв дверь, я поперхнулась благодарственным словом, потому что на пороге стоял Эван.

— Ты не заболела? — участливо поинтересовался он, делая шаги вперед и проходя в комнату. Я продолжала сосредоточенно кашлять, невежливо рассматривая друга. — Я увидел, как служанка собралась ломиться в дверь, и решил, что лишние визитеры сейчас ни к чему. Где поставить?

— Здесь, — сдавленным голосом произнесла Линда, указав на столик возле кресел. Она тоже во все глаза смотрела на провидца, хорошо хоть кашлять не стала. — Эван, а ты хорошо себя чувствуешь?

— О да, благодарю, — невозмутимо отозвался друг, ставя поднос.

Я наконец перестала изображать из себя чахоточную и недоуменно переглянулась с Линдой. Эван продолжал себя вести, как будто все так и должно быть. Нет, черты его осталось прежними: серые глаза, пепельные волосы, в меру здоровый цвет лица. Но вот наряд, в котором предстал ясновидящий, всерьез заставлял задуматься, а все ли у него в порядке. Я на всякий случай протерла глаза, но видение не поменялось: Эван стоял посреди комнаты, одетый в свадебное платье с пышной юбкой.

— А откуда у тебя такой, э, — сделала я неопределенный жест рукой, — наряд?

— Нравится? — улыбнулся он, пошире разводя руки и давая себя рассмотреть. — Матушка на Новирок еще подарила. Дику тоже, но у него цвет другой.

Я красочно представила Ричарда в подобном одеянии. Линда, судя по все-таки проявившемуся кашлю, тоже. Мне всегда почему-то казалось, что леди Кассандра Форс благоразумная женщина. Но подарок сыновьям напрочь кричал об обратном. А учитывая, с какой радостью Эван о нем рассказывал, невольно закрадывались подозрения о семейном безумии. Неожиданно друг сделал резкое движение, смахивая челку со лба, и свободный рукав платья приобрел смазанные очертания. Начав кое-что подозревать, я присела на корточки, намереваясь потрогать подол, однако пальцы ощутили пустоту, а потом уже дотронулись до ботинка. И тут же пришлось зажать себе рот руками, чтобы не захохотать в голос. Линда, заметив такое дело, тоже протянула руку к юбке, но результат, думаю, у нее вышел аналогичным. А потом она продублировала мое движение рукой, сдерживая смех. Я же, не сдержавшись, плюхнулась на пол, теперь уже сдавленно хихикая.

— Что-то вы меня так настойчиво щупаете, дамы? — поинтересовался Эван, а потом все-таки увидел свое отражение.

Наступила тишина. Нехорошая такая, во время которой наше с Линдой веселье сразу же обрубило, а я и вовсе стала мысленно прикидывать, во сколько обойдутся похороны Александра, который и наложил на провидца морок. А я-то все гадала, что он там приколдовывал… В результате получилась симпатичная невеста, которая, правда, сейчас не выглядела счастливой. Счастливым. В общем, не очень выглядело это зрелище.

— Я его убью! — завопил парень, а потом арбалетной стрелой вылетел в коридор, намереваясь покарать мага.

— Интересно, — вытерла набежавшие слезы Линда, — а сколько человек его видело?

— Не знаю, но и Лекс вряд ли сейчас у себя в комнате. То есть Эван еще и по дворцу так будет его разыскивать!

Говорят, что смех продлевает жизнь. Видимо, Александр решил обеспечить нам бессмертие, потому что к еде мы приступили ой как нескоро. А я старательно вспоминала, где должна лежать мазь от ушибов.

* * *

Дождь так и не собирался кончаться, когда я покинула комнату Линды, оставив ее наедине с королем. Он, кстати, невзначай поинтересовался, с каких пор в ордене сменилась форма, на что получил невнятное хмыканье. В коридоре не было ни пятен крови, ни подпаленных участков, свидетельствовавших о том, что разгневанный Эван все-таки добрался до Лекса. Слуг тоже не оказалось, видимо, спугнуло появление короля. А я, здраво рассудив, что провидцу сейчас не до меня и новостей от Каролины, попросту вернулась в свою спальню.

Хлопнув в ладоши, зажгла свет и окинула взглядом скромную обитель, немым укором лени в которой служили так и не разобранные сумки с вещами. Сразу же захотелось пойти да поискать кого-нибудь, но потом я решительно прошагала дальше и уселась за стол. В конце концов, у меня еще гора непрочитанных писем, ответы к котором срочно надо написать. С письмами для отца и Криса особых проблем не возникло, я кратко рассказала о последнем задании, умолчав, конечно же, о некоторых озерных деталях. Вести от родственников тоже не спешили наградить меня расширившимися от удивления глазами: в поместье все шло своим чередом, родилось несколько жеребят, а домашние чувствовали себя превосходно. Кристофер же по-прежнему находился в Морконе, куда вернулся после получения диплома. Причем, от конверта едва уловимо пахло женскими духами, так что у меня имелись все основания полагать, что сердце Элизабет моему братцу покорить удалось.

А вот с ответом для Дерека пришлось повозиться. Учитывая количество присланных писем, я решила написать одно большое послание, последовательно отвечая на вопросы. Вот тут-то на практике познала всю прелесть благородного воспитания, позволявшего развернуто писать, не давая при этом четкого ответа. А пришлось вступить в эпистолярное красноречие из-за содержания писем. Надо признать, что сэр Дерек тоже оказался мастером слова, потому что прямыми фразами не изъяснялся, но их скрытый смысл так и сквозил через все послания. И сводился он к тому, что меня по-прежнему очень желают видеть в Зельне, где мужчина почти завершил ремонт в своем новом доме. В некоторых письмах прилагались эскизы комнат, а также интересовались моим мнением по поводу обустройства. И я вежливо выкручивалась, надеясь, что написанные строки не обидят мужчину. Учитывая, какая сцена произошла между нами однажды, следовало быть вдвойне осторожной.

Посыпав разложенные по столешнице исписанные листки бумаги мелким песочком, я принялась дожидаться, пока высохнут чернила. За окном уже стемнело по-настоящему, а не из-за туч, но сна все равно не было ни в одном глазу. Отмыв измазанную руку и убедившись, что письмо все еще нельзя запечатать, я тихо выругалась и начала разбирать сумки. Это как бы намекало, что расплата рано или поздно наступает и чему быть — того не миновать. От скуки, раскладывая вещи, принялась перебирать в голове житейские мудрости, а потом и вовсе раззадорилась и начала выдумывать что-то свое, например: ничто не воробей, кроме воробья; язык за зубами — залог здоровья, а также правдивый человек душой не покривит, но недоговорит знатно.

Как-то незаметно все разложилось по своим местам, и в руках я крутила объемистый сверток, перевязанный синий ленточкой. Подарок Дику на день рождения, который так и остался без вручения. Надо бы отдать, да только не хотелось лишний раз пересекаться. Может, Эвана попросить? А, он же не в духе. Нет, меня вряд ли станет обвинять во всех пакостях, но кто знает. В общем, прикрыв сверток полотенцем, чтобы не привлекать внимания, я выскользнула из комнаты в оставшийся пустынным коридор. Как назло. Даже не у кого спросить, на месте Ричард или нет. Если у себя, то я бы развернулась обратно.

Перед дверью в спальню Дика я ненадолго замерла в нерешительности. А потом пару раз постучала, лихорадочно обдумывая, что скажу, если парень окажется у себя. Идеи отказывались придумываться, оставалось надеяться на импровизацию, но Ричард не спешил проверять это мое умение по простой причине: дверь так и осталась закрытой. Мысленно подпрыгнув от радости, опустила ручку и прошла в комнату. На всякий случай заглянула в ванную, но она тоже пустовала и была не напарена, намекая, что омовение совершилось достаточно давно. С еще, как я надеялась, не успевшей запачкаться совестью вернулась обратно, примериваясь, где бы пристроить презент. Но раздавшиеся в коридоре голоса спутали все планы.

Мысленно ругнувшись, подскочила к двери, вслушиваясь. По идее, надо было спрятаться, но воспоминания, чем заканчиваются игры в прятки в спальне Ричарда оказались ой как свежи. Второй раз попадать в такую глупую ситуацию не хотелось, так что я опять настроилась на экспромт. Которому не суждено было состояться: голоса затихли, видимо, кто-то просто проходил мимо. Нда, кажется, все боги тонко мне намекали: Прайд, лицедейка из тебя никудышная, даже не пробуй. Решив, что больше не стоит искушать судьбу, торопливо сунула подарок среди разложенных на кровати вещей и выскочила в коридор, мысленно нахваливая себя за ловкость.

После удачно выполненной операции под названием «Подложи свинью, то есть подарок, кровнику» сразу же захотелось спать. Как ни крути, пришлось понервничать, опасаясь быть застигнутой на месте преступления. В любом случае, утро вечера мудренее, к тому же дорога все-таки изрядно вымотала. Мысленно строя планы на завтрашний день, я вернулась к себе в комнату и нашла там надутого Эвана, который сидел на кровати. Судя по легкому запаху паленого, мага он не только разыскал, но и познал всю прелесть колдовства. Заметив законную владелицу комнаты, Эван еще сильнее надулся и демонстративно отвернулся, мол, не сказали мы ему сразу ничего, вот теперь и приходится познавать провидческий гнев.

— Если бы ты был на меня обижен, то не сидел бы здесь, — резонно заметила я, подходя ближе и садясь на корточки перед другом и преданно заглядывая в глаза. — Но ты был очень хорошенькой невестой.

— Вот именно! Вэл! Это же не смешно, — сразу же перестал играть в молчанку он.

— Смешно, — хихикнула я, вставая и беспечно усаживаясь рядом.

— Если бы над тобой Лекс так пошутил, ты бы не была добродушной, — все еще продолжал ворчать Эван.

— О да, девушка в свадебном платье — это же просто верх ужаса, — притворно закатила я глаза, опрокидывая друга на кровать и принимаясь щекотать. Но вот только по поверью Эван оказался неревнивым, потому что щекотки он не боялся. — А у меня новости, — решила перевести я тему. — Точнее, у Каролины.

— А ну-ка? — сразу же оживился Эван, принимая сидячее положение.

— Она что-то нашла, но что — не написала, надо встретиться.

— Прекрасно! — хлопнул в ладоши он, гася свет. Но тут же торопливо вернул все в прежнее состояние. Тут дверь в мою комнату отворилась после короткого стука, а в образовавшуюся щель просунулась голова Лекса. — Чего тебе?

— Так и знал, что ты тут, — довольно высказался маг, полностью появляясь в комнате. — Малышка, я у тебя конфискую провидца для проведения воспитательной беседы, — хитро подмигнул он, щелкая себя по горлу.

Что-то подсказывало, в фразе «бутылочка вина» Александр сделал очень много ошибок. И Эван, видимо, решил популярно ему объяснить, в чем же они заключались, потому что долго уговаривать парня не пришлось. Так что почти сразу в обнимочку эти двое скрылись из моей комнаты. Ну вот. А меня даже не позвали, может, я бы тоже не отказалась пропустить бокальчик винца. Ладно, в некоторых делах, как известно, девочки налево, мальчики направо.

Зевнув и едва не вывернув себе челюсть, решила, что пора отправляться на боковую. Но предварительно запечатала письмо Дереку. Листы, кстати, лежали в том же положении, что я их и оставила, еще раз убедив меня в порядочности друга. И только я скрылась за ширмой, начав переодеваться, как в дверь опять постучали. Нет, у меня там медом намазано, что ли?

— Кто? — крикнула я, надеясь, что гость уйдет. Но дверь, судя по звукам, приоткрылась.

— Тетя Вэл, — торопливо протараторила девочка-служанка, — это Мила. Я полотеньчико принесла.

— На кровати оставь.

— Хорошо, — отозвалась Мила, а потом хихикнула. — Спокойной ночи.

— И тебе, солнышко.

Еще раз хихикнув, девочка удалилась, о чем оповестил еле слышный хлопок двери. Интересно, что ее развеселило? Может, видела Эвана в праздничном облике? Или просто хорошее настроение, почему бы и нет. Переодевшись в сорочку, я вышла из-за ширмы и хотела уже было пройти к туалетному столику, чтобы причесаться. Но тут взгляд упал на полотенце, которое принесла Мила, и сердце на секунду замерло. Казалось бы, что может быть страшного в куске ткани, спокойно лежащем на кровати, пусть и не очень аккуратно? Ничего, если не принимать во внимание тот факт, что это было именно то полотенце, с которым я ходила в комнату Дика. Не удержавшись, хлопнула себя по лбу, осознавая, что все мои планы и операции стремительно проваливались сегодня раз за разом.

Нет, были мысли, что Ричард догадается, кто подарок положил, но не так же быстро! Я даже не до конца успела прочувствовать вкус победы, и тут уже такое. Разочарованно я дернула полотенце, намереваясь убрать его подальше с глаз, но тут же выронила, уставившись на то, что лежало под ним.

На синем покрывале лежали георгины, перевязанные лентой. Белые. И тут же по телу расползлось какое-то горько-сладкое чувство, немного тянущее. Которое не нравилось и нравилось одновременно. С тяжелым вздохом, я села рядом и взяла букет, уткнувшись в него носом, вдыхая еле ощутимый запах. Да что же это такое-то? Хочешь одного, а выходит все совсем по-другому! А потом я заметила, что среди цветов скрывается маленькая записка. Невольно потеребила цепочку на шее, не решаясь развернуть послание, но потом все же достала хрустящую бумажку.

Тебе не кажется, что в Алии очень палящее солнце?

Кажется.

Глава пятьдесят четвертая, где двое целуются, а остальные им не мешают

Наверное, у каждого в жизни были такие моменты, когда человек сам себе говорил, какие вещи он больше никогда не будет делать. Лично у меня так случалось довольно часто, и по мере взросления список продолжал расти. Так, например, к пунктам «Никогда не ворошить осиное гнездо», «Не вскрывать секретер при папе», «Вообще не пытаться вскрыть, если папа где-то поблизости» и «Вообще-вообще не пытаться вскрыть, если отец в радиусе одного километра» к восемнадцати годам прибавилось еще некое количество в духе «Не забывать, что слуги бывают впечатлительными».

И вот сегодня я твердо поняла, что пора сделать пометку в голове: не участвовать в подготовке к свадьбе, сроки которой обусловлены полумесяцем. И, если честно, глядя на все происходящее, я еще больше сомневалась в своем желании выходить замуж. А Линда и вовсе в иные моменты казалась до того потерянной, что пару раз хотелось предложить сбежать в Табарган от суматохи.

Женитьба единственного короля, к тому же в первый раз, это дело нешуточное. И обитатели дворца так и вовсе уже сбились с ног, готовясь к торжеству. В городе, по слухам, тоже воцарилась кутерьма, но проверить их не представлялось возможным: уже шестой день, практически не переставая, лил дождь, на корню обрубавший желание сделать вылазку в Алию. Впрочем, будь Каролина Уилсон в городе, плохая погода бы меня не остановила, но, отправив письмо в управу, я узнала, что госпожа дознаватель будет еще некоторое время отсутствовать. Видимо, давненько у меня в корзине лежала записка от женщины. Так и представлялось, как в нашу встречу я говорю ей: «Эх, что ж ты не дождалась-то». Но мысли мыслями, а факты фактами.

А по факту мы сейчас находились в спальне Линды и рассматривали эскизы и образцы тканей. Будущее положение девушки, помимо грядущих привилегий, доставляло и немало дискомфорта. Во дворце теперь ее уже все знали как практически королеву, так что приходилось бедняге потихонечку осваивать соответствующие статусу обязанности. Кстати, открыто никто не возмущался, что король намеревался жениться на простой девушке, но чутье и жизненный опыт подсказывали, что советники и министры, а также многие ханжи сразу с этим не смирятся. Это и было второй причиной, по которой я оказалась втянута в свадебную лихорадку — безопасность будущей королевы. Разумеется, не я одна находилась, так сказать, на посту, но последние дни мы разве что в одной кровати не ночевали, впрочем, и такое случалось, когда мы вымотанные рухнули в одной спальне, не в силах добраться до своих комнат. А первая причина, как ни странно, дружеская поддержка, не позволявшая бросить подругу наедине с этим безумием. Благо, рядом еще частенько находились супруги членов ордена, которые на собственной шкуре прошли пытку свадьбой. Но вот сейчас «боевая гвардия» отсутствовала, так что приходилось молодняку самому сражаться.

— Всевышний, — выдохнула Линда, откладывая очередной эскиз. — У меня уже в глазах рябит, и голова кругом идет.

— Сегодня еще общение с фрейлинами, — мрачно напомнила я, прикладывая к ней темно-вишневый бархат.

О да. По статусу Линде полагалось такое количество приближенных фрейлин, что бедную девушку за ними просто не должно быть видно при перемещении. Вряд ли это был такой способ защиты от покушений, скорее очередная глупая традиция, точной сути которой никто наверняка не знал. Изначально, кстати, Линда хотела сделать меня статс-дамой[24], но подсунутый под нос кулак мягко намекнул, что дела ордена важнее. Так что пришлось ей лично знакомиться с девушками и проводить беседы. И кто при этом присутствовал? Именно.

— Кстати, — встрепенулась Мартина, — доставщик цветов прислал письмо, в котором уточнял, можно ли пионы заменить на розы, а розы на пионы. Мол, в букет невесты лучше первые, а в гирлянды вторые.

Она и леди Дингл уже стали приближенными фрейлинами, так сказать, вне конкурса. Не мудрствуя лукаво, Линда прямо спросила: кому можно доверять, помимо жен членов ордена, чтобы сократить поиски. И я со спокойной совестью назвала имена леди Сторм и Дингл. И после короткого знакомства с будущей королевой они тоже погрузились в пучину тканей и кружев. Многие вопросы, конечно, могли бы решать слуги, но уж больно не хотелось никому оплошать на свадьбе любимого и единственного короля, так что они довольно часто отвлекали с уточнениями. И невольно приходилось принимать во всем участие.

— И что решили? — обреченно поинтересовалась Линда.

— Чтобы делал и то, и то, — отозвалась леди Игрейн, отбрасывая неугодный кусок материи. — А потом уже решать, что лучше смотреться будет.

Отложив очередной листок, я откинулась на спинку кресла, устало оглядывая погром в комнате. Практически везде находились образцы самых различных тканей. Здесь лежали и легкий шифон, и струящийся шелк, и тяжелый бархат. Про расцветки и говорить не стоило: они были самыми разнообразными. Ах да, еще по практически всем доступным поверхностям расставили коробки с уже готовыми вещами, которые дожидались примерки и вердикта: быть или не быть им на королеве. И тут, я осознала, что время приближается к семи часам вечера. Хвала всевышнему!

— У нас же собрание! — подскочила я с кресла и бросилась к кровати, расшвыривая ткани. Наконец, откопав рыжего кота, бесцеремонно закинула его на плечо и поспешила к выходу. — Не скучайте, дамы.

— Вэл, ты могла бы так не сиять? — хмыкнула Линда. — Прям завидно.

— Терпи, Перевелл, терпи, — хихикнула я, выскакивая в коридор.

По мере приближения в лестницам, затекшая нижняя половина постепенно разминалась, а настроение улучшалось. Нет, я вернусь в девушкам, но попозже. А пока самое время послушать про нечисть и преступников, а также прочитать доклады. Задорно напевая, я вышла к мраморным лестницам, ведущим вниз, а потом решила напомнить Оливеру, который, кажется, продолжал спать на моем плече, что пора бы ему двигать ногами самостоятельно. Или лапками. Нагло дернув его за хвост, тут же зашипела, ощутив, как когти впиваются в плечо.

— Мяу!

— Что «мяу»? Давай, топай сам, Оли, у меня плечи не казенные, — проворчала я, отдирая от себя кошака и ставя его на пол. Метаморф извернулся в воздухе, а спустя мгновение на его месте стоял Стоун в своем человеческом облике, одетый в форму ордена.

— Пошли уже, лентяйка, — фыркнул он. — Трудно было донести легкого котика?

— Мне за это жалование не платят, — резонно отметила я, прижимаясь к перилам и пропуская слуг, в руках у которых были разноцветные башни из коробок. И было ясно, куда их несут.

— А как же доброта душевная? — поинтересовался Стоун, выполнив аналогичное движение, но по отношению к стене. Дождавшись, пока люди пройдут, мы отлепились и продолжили спускаться. Но Оливер к чему-то принюхивался. — Чем-то странным пахнет.

— Уверен? — спросила я, пытаясь ощутить что-то подозрительное. Но я тоже остановилась, не дойдя до конца лестницы. — Только натиркой для полов пахнет.

— Да нет же, другое. Оно как шлейфом идет, — продолжал свою деятельность мужчина. Повернулся лицом к ступеням, словно отмеряя путь. — Неприятно пахнет. Ты не ощущаешь, потому что человек. Как в лабораториях запах, только гораздо приглушеннее… Коробки!

Произнеся последнюю фразу, он принялся бегом подниматься вверх по лестнице, перепрыгивая через четыре ступеньки. Я же бросилась за ним следом, но слегка подотстала, поскольку шаги у меня гораздо меньше. Но даже упустив метаморфа из виду, я прекрасно понимала, куда бежать, — в спальню Линды. Хоть Стоун и не до конца объяснил ситуацию, но стало понятно, что в коробках, которые несли слуги, находилось что-то, что своим запахом вызвало подозрения.

Миновав лестницу, увидела развевающуюся синюю мантию Оли и ускорилась, силясь догнать его. Вот он уже забежал в комнату, оставив дверь открытой. И спустя какие-то мгновения я тоже ворвалась в помещение, едва не завалившись на повороте, но вовремя удержавшись пальцами за косяк. Ошарашенные нашим внезапным возвращением девушки притихли около двери в ванную и смотрели, как Оливер судорожно обнюхивает коробки.

— Открывали что-нибудь? — спросила я, еле переводя дух от неожиданной пробежки.

— Нет, — помотала головой Игрейн, инстинктивно разводя руки, показывая, чтобы Линда и Мартина продолжали оставаться сзади нее. — Не успели.

— Нашел, — оповестил Оли, удовлетворенно прижимая к себе бежевую круглую коробку с изображением белой лилии на боку. Отставив ее назад, чтобы запах не сбивал, он еще раз принюхался к оставшимся, но ничего не учуял. Найденный предмет принялся вибрировать. Тихо выругавшись, Стоун подхватил ее и подскочил к окну, намереваясь выбросить. Но, глянув вниз, еще раз ругнулся и поспешил к выходу, опрокидывая предметы мебели. И коробка в его руках просто ходуном принялась ходить, так что практически молниеносно метаморф скрылся в коридоре.

— Никого не выпускать, никого не впускать, — бросила я, готовясь к очередному забегу. — Дверь запереть.

Да, надо было остаться в комнате, чтобы обеспечить хоть какую-то охрану, но что-то подсказывало, что лучше последовать за мужчиной.

Оказавшись в коридоре, огляделась по сторонам и увидела, что Оливер бежит в сторону спален, окна которых выходили на противоположную сторону. Логично, на лестнице велика вероятность натолкнуться на кого-нибудь, а спальни членов ордена пусты, потому что все наверняка уже в зале. Максимально ускорившись, драпанула за ним, молясь, чтобы коробка не взорвалась, тогда весь этаж взлетит на воздух.

Я почти успела догнать Оливера, когда заметила, что ноша в его руках окончательно сошла с ума: казалось, что коробка сама вырвалась и полетела вниз. Невольно я затормозила и завалилась на пол, некоторое время продолжая скользить вперед. И последнее, что увидела, перед тем, как произошло соприкосновение с полом и появилась слепящая вспышка: отшатнувшийся Стоун, инстинктивно прикрывший лицо руками.

* * *

— Быстрее, заносите его, — суетливо отдала я приказ стражникам, когда мы оказались в лазарете.

Содержимое коробки, хвала Всевышнему, не взорвалось, иначе останки меня и Стоуна с легкостью бы влезли в заварочный чайник. Однако в ней содержалось вещество, которое при соприкосновении с кожей начало разъедать ее. Также пострадали и другие поверхности коридора, на которые пролилась жижа. Что это конкретно — пока было трудно сказать, но наши маги яро взялись за дело, намереваясь в кратчайшие сроки выяснить все, что можно. У меня сейчас была другая задача.

Оливера уже успели разместить на одной из коек, а рядом устроился господин Локс, принявший убирать с кожи эту дрянь. Я же практически на ощупь звенела пузыречками, выискивая глазное лекарство. Еще в коридоре я заговорила боль Стоуну вслепую, не решаясь больше ничего предпринять. Вспышка настолько ослепила, что меня саму до лазарета фактически тащили на руках, потому что я самозабвенно врезалась во все, что только можно. Вот и сейчас перед глазами постепенно прояснялось, но картинка все равно оставалась мутной. Кое-как отделив похожие флаконы, попыталась прочитать названия, но буквы просто расплывались. Нет, окончательно я бы не ослепла, скоро бы все пришло в норму, но надо было как можно быстрее оказать помощь Оливеру.

— Какое название? — послышался откуда-то слева голос леди Дингл. Сощурившись, я увидела, что она вошла в комнатушку и приближалась ко мне.

— «Никс», пять капель на стакан воды, — бормотнула я, зажмуриваясь на секунду от рези в глазах и садясь на пустующую койку. Девушка очень быстро нашла нужное и выполнила указанное. Потом она опустилась рядом и заставила меня запрокинуть голову назад, кладя на веки примочки. Сразу же я ощутила приятную прохладу, а ощущение попавшего в лицо песка постепенно пропадало.

— А с сэром Стоуном все будет хорошо? — тихо шепнула Игрейн. Почему-то мне казалось, что у нее сейчас на редкость обеспокоенное лицо, хотя она и старалась не показывать волнения, предусмотрительно понизив голос.

— Он и не из такого выбирался, — улыбнулась я, вслепую дотрагиваясь до ее руки. — Когда с осмотром закончат, могли бы вы некоторое время побыть с ним? Мне необходимо переговорить с господином Риганом.

Убрав с глаз примочки, я увидела, как леди Дингл с готовностью кивнула и сцепила пальцы в замочек. Она наверняка искала способ, как бы задержаться в лазарете, я же просто сократила поиски. И судя по тому, какая улыбка затаилась в уголках губ девушки, ее это более чем устраивало. Меня тем временем подозвал Локс, который уже успел обработать повреждения метаморфа. Подойдя к койке, я с облегчением увидела, что на лице не оказалось ожогов, а вот руки изрядно пострадали, и сейчас на них толстым слоем лежала светло-зеленая мазь. Но меня больше волновало зрение Оливера, поскольку он смотрел вперед невидящим взглядом и периодически усиленно моргал. Зрачки были сужены до такой степени, что я четко видела свое отражение в янтарных глазах мужчины. Он словно находился на грани переброса в другую ипостась. И с пальцев моих уже привычно начали соскальзывать серебристые искорки, рассказывая о состоянии.

— Оли, да ты везунчик, — облегченно выдохнула я. — Сейчас сделаем тебе примочки с лекарством, через денек в норму придешь. А руки я тебе залечу позже, сначала дадим мази впитаться. Леди Дингл, — обратилась я к девушке. — Доверяем вам нашего друга.

Подцепив господина Ригана под локоть, я потащила его в коридор. Поговорить действительно следовало, так что мы переместились в дальнюю комнату, которая по-прежнему служила лекарю своего рода кабинетом. С момента нашего прибытия в Алию я сюда так и не заходила и теперь увидела, что мебель поменяли. Раньше стеллажи и стол, а также комод были выполнены из темного дерева. Теперь же все оказалось светлым, а еще добавился низкий столик на колесиках, расположенный прямо у входа. Мужчина прошел за письменный стол и сел, начиная протирать очки. Я покорно заняла свободный стул напротив.

— Глаза в норме? — поинтересовался лекарь, возвращая очки на место.

— Угу, — кивнула я, на всякий случай моргнув. — Если бы Оливеру эта дрянь в глаза попала, он бы ослеп?

— Скорее всего, — мрачно кивнул Риган. Некоторое время он устало тер лоб, а потом продолжил говорить: — Ему повезло, что отскочил немного и лицо прикрыл. Попало бы больше, боюсь до кости бы добралось. Но не погиб бы.

Я невольно передернулась, представляя эту картину. Что бы стало с Линдой или фрейлинами, реши они открыть коробку… Вряд ли бы у них вышло уйти в сторону достаточно быстро, ведь даже Оливеру, чьи чувства несколько выше, чем у обычных людей, это еле удалось.

— Кажется, во дворце завелись крысы, — хмуро отозвался господин Локс.

— Скорее, проснулись.

Все, что доставлялось ко двору, тщательно проверялось. Не только на внешние свойства, но и наши маги старательно изучали вещи. Получается, некто подложил в одну из коробок ловушку уже после досмотра. Скорее всего, она и была заговорена на какое-то определенное время. Потом коробка начала бы вибрировать, привлекая внимание. Девушка бы подошла и… бам. Демон. Кажется, кто-то из приближенных короля решил выказать свое недовольство. Вот только это покушение больше походило на предупреждение, ведь лекарь же четко пояснил: погибнуть бы жертва не погибла, но пострадала бы изрядно.

Вот вам и красивая сказка. Все было слишком хорошо, чтобы пройти без сучка и задоринки до самой свадьбы. И теперь под подозрение попадали практически все, кто находился во дворце. Те, кто знали: собрание ордена святой Линды будет проведено в семь часов вечера. Но незадачливые покусители, решившие намекнуть невесте короля, что она рискует встретиться с девушкой-менестрелем, не учли «опоздунов» — так называли тех, кто не приходил к началу.

— Понимаю, сейчас немного не до этого, — кашлянул господин Локс, привлекая внимание. — Но пришел ответ из Академии. Дают добро. Если ты поедешь, то сможешь уже на месте выбрать программу обучения. Если не приедешь до начала занятий, то твое место отдадут другому, желающих навалом. Так что?

— Пока не знаю, — честно призналась я, принимаясь теребить цепочку. — Обещаю, что приму решение в ближайшее время, но сначала надо со всем этим разобраться, — развела я руками, намекая на сложившиеся обстоятельства.

Сейчас меньше всего хотелось думать об обучении, но одновременно не хотелось, чтобы время на бумажную волокиту оказалось потрачено зря. Будет ли правильно, если я уеду в Зельну, оставив орден, пусть и на время? Оставив семью и друзей. И…

Осторожно поддакивая господину Локсу, я осознавала, что совершенно не могу понять: что правильно, а что нет. Границы оказались совершенно стерты для меня. Но самое паршивое было то, что абсолютно не хотелось вновь проводить черту, которая бы разграничила все за и против. Ничего не хотелось, кроме одного: плыть по течению. Вот только разум упорно твердил, что в пучине очень легко утонуть. Наверное, лучше и не пытаться зайти в реку, а остаться на берегу.

Уже направляясь к выходу из лазарета, я заглянула в комнату, где находился Оливер. И тут же попятилась назад, стараясь не наделать шума: над метаморфом склонилась Игрейн. Ее черные волосы полностью занавешивали лица, но методы лечения девушки, пожалуй, должны оказать благотворное влияние.

— Двое целуются, остальные не мешают, — нравоучительно сказала я самой себе, продолжая путь.

Глава пятьдесят пятая, где кулинарные предпочтения драконов так и не удалось выяснить

Если честно, о драконах я имела довольно-таки смутное представление, основанное на книжках да общих рассказах. Нет, они водились на континенте, но вот общественности показывались достаточно редко. Видимо, не хотели, чтобы их растерзали на амулеты и ингредиенты, ведь когти, зубы и чешуя — очень ценны. Причем, не только для проведения колдовских обрядов, но и для врачевания. Стоили они, соответственно, дорого, поскольку «поставщики» были решительно не согласны с добытчиками. Собственно, свое возмущение они тоже высказывали радикально, частенько поедая нерадивых героев. Правда, в сказках драконы обычно таскали принцесс или просто прекрасных барышень, но на деле чаще умыкали коров или же овец. В общем, точных кулинарных пристрастий крылатых ящеров за долгие века выявить так и не удалось, но одно было бесспорно: в людей они превращаться не могли.

Но сейчас, находясь в тронном зале около короля Филиппа, я начала невольно подозревать, что на самом деле он огнедышащий дракон, который вот-вот расправит крылья. Нет, лицо его было беспристрастным, но вот выражение глаз и голос не сулили ничего хорошего тем, кто осмелился покуситься на королевскую невесту. Последняя, кстати, сама не ожидала от жениха такой кровожадности. Выслушивая, что же ждет тех несчастных, если они не сознаются добровольно, она все больше бледнела, представляя экзекуции. Да, Перевелл, а ты думала, что за ловца бабочек замуж собралась? Но, выслушав очередную кару, сулившую негодяям невозможность сидеть очень и очень долго, я была готова сама сознаться во всем, лишь бы не позволять Блейку и дальше фантазировать.

Надо сказать, что после новых не самых оптимистичных обещаний, придворные все больше печалились, но перешептываний себе не позволяли, опасаясь, что это воспримется как публичное признание. Со слугами, кстати, мотивирующая беседа уже была проведена, но никто так и не торопился с признанием. Если честно, я их понимала: после всех тех обещаний как-то не хотелось становиться крайним.

— Все свободны, — ледяным тоном отчеканил Блейк, давая отмашку. — А вас, орден, я попрошу остаться.

Никогда еще не видела, чтобы тронный зал так быстро пустел. Спустя очень короткое время о недавнем присутствии знати и не только напоминали только запахи духов да перо, вылетевшее из чьей-то прически. Оно, кстати, медленно опускалось на пол, а я поймала себя на том, что сосредоточенно его изучаю.

— В зал совещаний, — коротко отозвался король Филипп, придерживая за локоть Линду.

Судорожно сглотнув, я глянула на Эвана и еле удержалась от того, чтобы не заскулить в голос. Но покорно поплелась следом за остальными, прикидывая, можно ли будет незаметно затеряться и спрятаться у себя в комнате, чтобы попредаваться панике. Зал совещаний находился за темной дверью ведущей из тронного зала. На самом деле, было два входа, и обычно мы пользовались тем, что вел из коридора. А сейчас вот воспользовались запасным. Странное дело, обычно мне это место нравилось, потому что чувствовалось в нем что-то стабильное. А круглый стол с резной столешницей, а также удобные стулья, обитые синим бархатом, как-то внушали доверие. Витражные окна тоже обычно задорно пропускали свет, наполняя помещение уютом. Но вот сейчас казалось, что сгустились тучи. Причем, особое их скопление мне представлялось над макушкой Блейка.

Рассевшись по своим местам, мы продолжали молчать, не решаясь сказать что-нибудь. Даже старшее поколение не торопилось взять слово, стараясь приобрести невозмутимый вид.

— Выдохните, — усмехнулся монарх, снимая корону и кладя ее на столешницу. И все так и поступили, честное слово. — Думаю, ждать кого-то с добровольным признанием не стоит.

— По крайней мере, не раньше чем через полчаса, — тихо пробормотала я себе под нос. — Пока помоются, пока штаны простирнут…

— Да ладно тебе, Прайд, — хмыкнул король Филипп, — не так уж и грозно было.

Дружно переглянувшись, начали доказывать, насколько убедительным при необходимости может быть наш правитель. Лекс, например, даже процитировал речь, заставив короля смущенно почесать висок. Линда же, сидевшая по правую руку от жениха, от комментариев воздержалась, но очень выразительно кивнула.

Выждав отмеренные полчаса и так никого и не дождавшись, начали совещание, главной целью которого было проведение будущей свадьбы. О да, в своей речи король Филипп многозначительно дал понять, что через шесть дней у Ламелии появится королева. Но сроки поджимали: потому что со дня на день должны были прибыть делегации из соседних королевств, с которыми страна находилась в дружеских отношениях. Причем, я так поняла, что приглашения наш король отправил еще из Табаргана, в противном случае гости из соседних стран просто не успели бы добраться.

Теперь следовало быть вдвойне аккуратными: после первого предупреждения недоброжелатели перестанут, извините за каламбур, быть такими доброжелательными и определенно решат довершить начатое. И наша основная задача не дать свершиться этим коварным планам.

По остаточным следам от ловушки не удалось определить, кто ее подложил. Маги выяснили, что изначально это был небольшой ящичек, вроде того, что использовали для организации пожара в Ронии. Только в нашем случае целью оказалось разбрызгивание вещества для нанесения повреждений. Но самое главное заключалось в том, что изготовили этот сюрприз самостоятельно. Выходило, что коробки на время оставили без присмотра, а потом, когда стали забирать, там уже лежал сомнительный сюрприз. Удивительная безалаберность, но, учитывая эту суматоху, странно, что грифона во дворец не пронесли. Как бы сказал Лекс, у нас имелась просто голая жо… жизненная позиция.

Казалось бы, можно было прочитать мысли всех обитателей дворца, но у этой идеи имелся один существенный недостаток, а именно, сварившееся мозги наших магов от переутомления. Эван, кстати, не торопился увидеть будущее или прошлое, но вот карты упорно твердили о нависающей опасности, о которой все были более чем осведомлены.

Ясно, что искать следует среди особо приближенных к королю. Да, многих советников не устраивала та «панибратщина, которую развел» Блейк, но открыто против него они обычно не выступали. А вот желание жениться на девушке не из высшего света вполне могло стать точкой старта. Правда, не следовало исключать вероятность каких-нибудь фанатиков, настаивающих на благородных кровях. Или же чего-то мистического. В любом случае, преступник знал, что его разыскивают, и теперь должен был притаиться. Но не прекратить свои злодеяния.

— Нда, — протянул Грей, запуская руку в кудри, — плана как такового у нас нет. Зато есть Оливер. Как он, кстати?

— Я собиралась к нему зайти, — отозвалась я. — Но глаза в норме, руки еще не лечила.

— А с носом что? — прищурившись, уточнил Джейсон. — Мы сможем пустить котика по следу? Хотя, лучше собаку.

Все посмотрели на меня, словно я была метаморфом. Оставалось только неопределенно пожать плечами и поспешить выполнить свое обещание — направиться в лазарет.

* * *

— Ну, Оли, сколько пальцев видишь? — помахала я рукой перед мужчиной после снятия очередных компрессов.

— То, что ты показываешь, не принято в приличном обществе демонстрировать, — фыркнул метаморф, потягиваясь всем телом.

— Почти, — хмыкнула я, принимаясь разматывать его руки, — это указательный.

Оставленная на ночь мазь почти впиталась, а на ладонях были видны розовые следы от ожогов. Кожа немного натянулась, но самое главное, что двигательная способность конечностей полностью сохранилась, что Оли хотел наглядно продемонстрировать. Я же шикнула на него и сосредоточилась на повреждениях, старательно исцеляя их. Зеленоватые искорки привычно соскальзывали с пальцев, заставляя мужчину немного морщиться от временного холода. Но постепенно руки его приобретали здоровый вид, что весьма благоприятно сказывалось на настроении. Стоуну уже сообщили, что ему предстоит выполнить, так что он отважно рвался в бой. Думаю, нанесенный его хвосту ущерб тоже подстегивал быстрее разузнать правду.

Я смотрела, как пропадают ожоги, чувствуя, как убывают силы. Несмотря на выросший опыт исцеления ранений, сразу полностью я никогда и никого не лечила, а предпочитала делать несколько подходов. Обычно не хватало энергии, да и время чаще всего позволяло отложить врачевание. Всего два раза я исцеляла раны полностью в один момент: когда вурдалак подрал Лекса в Гасте и когда оказалась в будущем. Первый случай оказался сногсшибательным, а второй не завершился обмороком, потому что я почти сразу же рухнула тогда спать. Но Оливер нужен был в строю как можно скорее, да и мазь сделала за меня половину работы. Казалось бы, пострадали руки, но неизвестно, что бы произошло при перевоплощении, оставь я все незавершенным.

Но прошло все проще, чем предполагалось: Оливер оценивал гладкую кожу на руках и благодарил меня, а я кивала и только отвечала, мол, не за что. Только пальцы, сцепленные в замочек, не разжимала. Они так сильно тряслись, что впору было заподозрить меня в алкоголизме, а еще немного болела голова. Но, если постараться, еще кого-нибудь подлечить я бы вполне смогла, после чего торжественно улеглась бы рядом. Но помощь пока больше никому не требовалась, так что лишение чувств откладывалось.

Из лазарета мы со Стоуном вышли вместе. Как признался метаморф, видел он пока что чуть хуже, но вот на обонянии ничто не сказалось, так что он готов обнюхать все и вся. Жарко заверив, что мечты его в скором времени осуществятся, я поспешила покинуть его, заметив, что по направлению к нам движется Игрейн. Так что, срочно придумав себе неотложное дело, я свернула в ближайший коридор и направилась к еще одной лестнице, чтобы присоединиться к Линде. Надо сказать, что после впечатляющей и многообещающей речи короля, обитатели дворца притихли, точно мыши под веником. Так что передвигалась я в полном одиночестве, без особого интереса разглядывая светлые стены. Иногда взгляд натыкался на картины, но им тоже не уделялось особого внимания; в конце концов, я уже сотни раз видела эти портреты. А вот около картины, на которой была изображена покойная королева Агата, что-то заставило остановиться и пристально посмотреть на холст.

Нет, пожалуй, внешне король Филипп совершенно не похож на мать, несмотря на то, что она тоже была темноволосой. Контуры лица совершенно разные. У монарха они четко очерчены, тогда как Агата Блейк обладала достаточно утонченными, но несколько размытыми чертами, я бы даже сказала, более мягкими. Но вот взгляд королю, бесспорно, достался от матери: несмотря на разницу цвета радужки, ощущалось, что эти двое родственники. Бывшая королева смотрела с портрета, и мне казалось, что она видит меня насквозь. Точно такой же взгляд я частенько замечала у Блейка. Волосы ее Величества держала корона, которая очень скоро окажется на голове Линды. И я была уверена, что подруга будет носить ее не с меньшим достоинством.

— Настоящая королева, — раздался сзади меня высокий голос леди Клариссы, заставив обернуться. Девушка стояла в нескольких шагах от меня, беспечно обмахиваясь перьевым веером. Внешне она казалась достаточно равнодушной, но вот презрительно искривленные красные губы показывали, что фрейлина явно не образец доброты и милосердия. — Не то, что некоторые.

— Леди Ислинг, — тихо, но вкрадчиво начала я, — не перенапрягитесь, беря на себя слишком много.

— Зато пигалицы вроде тебя, — прошипела Рис, делая шаг ко мне и с громким звуком складывая веер, — особо не напрягаются, но получают все.

— Что-то не припомню, чтобы мы переходили на «ты», — максимально ровным голосом произнесла я. Сорвись я на повышенный тон, это означало бы проигрыш. Вот только отдавать партию я не собиралась. Только не ей. Складывалось ощущение, что фрейлина пытается спровоцировать меня на что-то, вот только никак не получалось распознать, на что. — И хотите дружеский совет? Позаботьтесь сначала о себе, а потом уже о других.

— Надо же, наша маленькая птичка любит читать морали, — пропела леди Ислинг, теперь уже открывая веер и принимаясь обмахиваться. Даже до меня долетал легкий ветерок. — Неужто Эван только этому тебя смог научить?

Слова, презрительно выплюнутые девушкой, оказались подобны пощечине. Не говоря прямым текстом, леди Ислинг четко дала понять, что обучал меня Эван азам в постели. Я почувствовала, что мои пальцы опять начали трястись, но не от физического истощения после исцеления. Нет, они так и тянулись к белокурым волосам Клариссы, стремясь попортить ей прическу.

— Леди Ислинг, скажите, почему вас так интересует, что же происходит в моей личной жизни? — сияя улыбочкой, которая, как знали близкие мне люди, не предвещала ничего хорошего, уточнила я. — Неужели в вашей такой штиль, что хочется разнообразия? Пусть и за мой счет.

Кларисса изменилась в лице, разом скинув с себя напускное веселье. Я даже услышала, как раздался несильный треск веера, который она закрыла и опасно сжала в руке. Даже не думая делать шаг в сторону, я просчитывала, что же пересилит в фрейлине: чувство собственного достоинства или же желание выдрать мне волосы. Второе. Она замахнулась, собираясь отвесить мне пощечину, но не учла одного: тренировок, которые не прошли даром. Перехватив ее руку, я ушла слегка в сторону, впрочем, не став выворачивать конечность. И почти сразу же практически отпустила ее, отходя на пару шагов назад.

— Пока ты, маленькая пигалица, здесь не появилась, все было замечательно, — прошипела Рис, разминая запястье. — Думаешь, что привязала его к себе? Очень скоро ты надоешь ему, тогда, поверь, я смогу помочь Дику избавиться от одиночества.

— О, не сомневаюсь, — постаралась я удержать лицо, чтобы не показать, что меня это как-то задевает. — Только вот незадача: если вы в этом так уверены, тогда почему так нервничаете?

Вновь резко открыв веер, Кларисса окинула меня взглядом, словно сравнивая силы. Судя по очередной усмешке, сравнение оказалось не в мою пользу. Непринужденно обмахиваясь, девушка сделала несколько шагов в сторону и продолжила говорить:

— Не люблю, когда трогают мои игрушки.

Серьезно? А я-то уже понадеялась, что она вступила в конфликт, потому что испытывала к Дику хоть какие-то чувства, а на деле оказалось банальное собственничество. Кларисса не стала дожидаться моего ответа, а развернулась и начала удаляться.

— Он не игрушка, — достаточно громко сказала я ей вслед.

На секунду она остановилась, повернула голову, а затем, с громким звуком закрыв веер, поспешила оставить меня в одиночестве. А я смотрела на ее фигуру, затянутую в тяжелый бархат, и горько осознавала, что уже проиграла эту войну.

Потому что не собиралась принимать в ней участие.

* * *

— Ты такая красивая! — восхищенно выдохнула я, разглядывая появившуюся Линду, которая даже зарделась от смущения.

Покушение покушением, но свадьбу никто не отменял, так что перед невестой стояла важная задача — выбрать платье. Пошить что-то, достойное королевы, за столь короткий срок было просто нереально, однако Линда сама подошла к этому вопросу достаточно практично. Девушка поручила портнихам подправить тот наряд, в котором она собиралась выходить замуж еще до своего побега. И теперь она стояла в уже готовом платье, крутясь перед зеркалом и силясь рассмотреть себя со всех сторон.

Простое и одновременно элегантное платье сидело как влитое. Красиво задрапированный верх плотно облегал фигуру, тогда как юбка свободно струилась вниз. Тонкую талию опоясывали мелкие бриллианты, которые терпеливо нашили трудолюбивые мастерицы. Также они постарались украсить юбку, и издалека казалось, что на ткани переливаются звезды. Но это все меркло по сравнению с сияющим лицом Линды, которая на время забыла об опасности. Но оглядев валяющееся по комнате оружие, она немного сникла и принялась нервно оглаживать платье.

— Может, еще не поздно все отменить? — пробормотала она, снова принимаясь рассматривать себя.

— Я тебе отменю! — подскочила я, бесцеремонно подсовывая ей под нос кулак. — Чтобы потом еще три года тебя искать и найти вообще в Торсии?

Взяв со столика диадему, к которой крепилась фата, я подошла к нашей сомневающейся невесте и закрепила украшение на ее голове. Затем расправила ткань и повернула Линду опять лицом к зеркалу.

— Кого ты видишь? — спросила я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Лично я вижу девушку, которая не раз доказала, что она по праву будет носить корону. Поначалу будет тяжело, но рядом с тобой будет тот, кто тебе доверяет. Который уверен в правильности своего выбора. И который, наконец-то, счастлив. Как и ты.

— Да, — позволила себе улыбнуться девушка. Но потом она не удержалась и покосилась на меня: — А ты уверена в правильности своего выбора?

Уверена ли я?

Отойдя от зеркала, я приблизилась к шкатулке с украшениями и стала перебирать жемчужную нитку, радуясь, что сейчас мы с Линдой наедине. За дверью, конечно, присутствовала охрана, под окнами тоже неустанно несли пост. А я беспомощно оглядывала комнату, совершенно не зная, как дать ответ на вопрос. Потому что сама не знала его.

— Знаешь, — заметив мое смятение, начала переводить тему подруга, — мне тут все же прислали несколько готовых свадебных платьев. Не хочешь примерить? Все проверено нашими доблестными магами. Никаких магических отклонений, проклятий. И ядов.

— Есть ли смысл пытаться травить тебя, учитывая, что рядом почти всегда ходячий справочник по ядам? — позволила я себе немного хвастовства, вставая и возвращая истерзанный жемчуг обратно к драгоценностям. На самом деле, это я погорячилась, потому что не следовало расслабляться и исключать вероятность попытки отравления.

Торжественно выпотрошив Линду из платья и оставив его дожидаться своего звездного часа, я все же не утерпела и принялась разглядывать, что же принесли портнихи. Надо признать, наряды были очень даже ничего, а их разнообразие заставляло разбегаться глаза. Пожалуй, при желании девушка могла бы менять платья на свадьбе каждый час. Коронацию, кстати, решили провести в тот же день. Иными словами, преступников надо было разоблачить как можно скорее, чтобы те не устроили подлянку во время торжества.

— Не бойся, — попыталась я успокоить вновь напрягшуюся девушку. — Я намерена на твоей свадьбе пирожков полопать.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула она, а затем приложила ко мне очередное платье. — Как тебе? Точно не хочешь померить?

— Точно, — усмехнулась я, придерживая одежду и подходя к зеркалу, рассматривая себя.

Пожалуй, ничего, только юбка уж больно пышная. В ней наверняка было бы неудобно сидеть. Но размышления о комфорте очень быстро прервал стук в дверь, и сразу же в комнату прошел весьма взволнованный Эван.

— Дамы, в зал. Есть новости, — начал он, а затем перевел взгляд на меня.

Который тут же остекленел. Я слишком хорошо знала, что это обозначает: очередное видение. Наскоро откинув вещь, подлетела к другу, страхуя от падения. В таком состоянии он обычно совсем себя не контролировал и запросто мог навернуться. А вот Линда, которая впервые столкнулась с подобным, побледнела едва ли не сильнее Эвана и принялась обмахивать его подобранной книжкой. Вздрогнув, провидец сфокусировал взгляд на нас и даже улыбнулся. Заметив валявшееся на кровати платье, он нахмурился на мгновение, а затем сделал кивок в сторону выхода. Я намекнула, что нам было бы интересно узнать о подробностях видения, но Эван только нетерпеливо вытащил нас в коридор, где мы как при конвое направились в сторону зала совещаний. Но я всю дорогу не отставала от друга, пытаясь выпытать подробности. Ведь он явно увидел что-то, что ему не понравилось.

— Эван, ты действительно думаешь, что я от тебя отстану? — шепотом ворчала я, не оставляя надежд добиться признания. — Да у тебя на лице написано, что плохое что-то было. Очередное покушение?

— Ты собираешься замуж? — неожиданно резко уточнил Эван, притормаживая меня и давая основной группе уйти в зал совещаний. От неожиданности я чуть не поперхнулась и приложила руку ко лбу друга. — Ну, в теории, когда-нибудь.

— Ты с моим отцом начал общаться? Он у меня любитель сватовства, — попыталась я свести все в шутку, не понимая, куда он клонит. — Ты же знаешь, что меня слегка нервируют попытки выдать меня замуж. — Заметив, что шутить Эван не настроен, я пожала плечами: — Наверное. Не знаю. Почему тебя так резко озаботил этот вопрос?

Некоторое время он мялся, словно подбирая слова, но потом все-таки решился начать говорить, да только нас прервали:

— Прайд, Форс, вы тут корни пустить решили? — высунул голову в коридор Тед Грин.

— Мы не закончили, — максимально сурово сказала я Эвану, намекая на интригующее продолжение разговора, и прошла в зал.

Так, весь орден в полном составе, но вот садиться за стол никто не спешил. Остальные стояли к нам спинами и на кого-то смотрели. Привстав на цыпочки, попыталась разглядеть, что же происходит, но не сильно в этом преуспела. А обойдя товарищей и увидев группку людей, не сразу поверила своим глазам: в зале стоял дворцовый конюх Сэм, а к отцу судорожно прижимались дети: Билл и Уилл. А Нилл цеплялся за юбку матери — Тамары, которая была одной из кухарок. Что за?..

— Все в сборе? — оглядел собравшихся король. — Начинайте.

— Я, — шмыгнул носом Нилл, младший из детей, — положил в коробку ту штучку.

— А мы помогли, — в унисон выдохнули старшие братья.

Глава пятьдесят шестая, повествующая о некоторых традициях

Ребенок, устроивший покушение на будущую королеву? Нда, детки, конечно, сейчас быстро взрослеют, но не настолько же. Все буквально кричало об абсурдности ситуации, а сознание упорно требовало объяснений. И их дали достаточно быстро: Оливер действительно старательно все обнюхал, обернувшись в собаку. И след привел его в комнаты, где проживал конюх с семьей: на одежде Нилла сохранился запах вещества. Все улики указывали на ребенка.

— Нилл, — мягко сказал Блейк, — а теперь скажи то, что сказал мне.

— Тетя сказала, что это подарок для королевы, что ей понравится. Но это должен быть сюрприз, — торопливо начал рассказывать зареванный мальчик. — Она сказала, что считает, что я справлюсь с этим сложным заданием. И что мама и папа будут гордиться.

— И мы отвлекли людей от коробок, чтобы они не испортили сюрпри-из, — прохныкал Уилл.

— Нас сошлют на рудники? — буркнул Билл, ковыряя ботинком пол.

Мать детей побледнела и крепко прижала к себе Нилла, испуганно смотря на правителя. Яркой внешностью она никогда не обладала: светлые брови почти не выделялись, а черты лица ее были достаточно простыми, не привлекавшими внимания. А теперь она и вовсе стала казаться тенью. А вот ее муж наоборот как будто бы стал больше, словно готовясь защищать детей, но и не решаясь перечить королю. Сэм всегда казался больше среднестатистического ламельского мужчины, а сейчас и вовсе занимал больше места, чем должен был.

— Просто расскажите нам про эту женщину, а потом отправитесь спать, время уже позднее, — успокоил семью Блейк. — Как она выглядела?

Дети стали пешками по своей наивности, никто не собирался их наказывать. Будь на месте короля Филиппа кто другой, то не сносить бы всей семье головы, но, хвала Всевышнему, одним из ведущих качеств монарха была человечность.

— Не знаю, — затараторил Нилл, — я ее не видел, она просто говорила со мной. И сказала, где взять коробочку.

— И подсказала, как отвлечь остальных, — поддакнул Уилл.

— Но не показалась, — угрюмо отозвался Билл.

— Достаточно, — кивнул Блейк. — Доброй ночи. Сэм, я распорядился о вашей охране, на всякий случай.

— Благодарю, Ваше Величество, — глухо произнес конюх, подталкивая детей к выходу.

Вся семья уже почти вышла из зала, когда Нилл отделился от остальных и бросился королю. Порывисто обняв его, мальчишка еще раз шмыгнул носом, а потом поспешил вернуться к родственникам. Дверь за ними закрылась, а мы уселись за стол и мрачно посмотрели друг на друга.

Ситуация складывалась, мягко говоря, неважная. У нас имелась какая-то неведомая женщина, которую в глаза никто и не видел. Вообще никто. Даже дети, с которыми она вступила в непосредственный контакт. Но неизвестная позаботилась о том, чтобы на нее не вышли по запаху, потому что след четко привел Оливера в комнаты конюха. Метаморф побожился, что больше нигде запахов таких нет. Тем более, никто не мог дать гарантий, что женщина — не просто исполнительница.

Список подозреваемых неумолимо рос с каждым мгновением. Разумеется, во главе стояли советники и министры, которые, по словам его Величества, были недовольны его решением, но перечить не осмелились. А вот подсуетиться и организовать на скорую руку заговор — это вполне в их духе. Проверить всех телепатией — не вариант, потому что они наверняка подготовились и запаслись амулетами, искажающими мысли. Было в нашей стране и такое.

После имен в список был добавлен пункт «бешеная бывшая любовница». Причем, внесла его Линда собственноручно, заставив короля смущенно крякнуть, но согласиться. На свете нет ничего страшнее обиженной женщины. Нет, вряд ли, конечно, король обещал кому-нибудь горы золотые, но, как известно, месть — это блюдо, которое подается в холодном виде. Так что какая-нибудь женщина вполне могла решить поквитаться за преждевременную, по ее мнению, отставку.

— И все-таки эта призрачная дамочка может оказаться вообще не дамочкой, — пробормотала я, теребя цепочку на шее.

Все замолчали и уставились на меня. Я опять что-то не то сказала?

* * *

— Я, конечно, ни на что не намекаю, но вам не кажется, что у нашей команды какая-то нехорошая традиция появилась: каждый год вскрывать склепы?! — возмущенно воскликнула я, ежась и оглядываясь по сторонам.

Алийское кладбище было гораздо больше того, что находилось за Гастом, отчего казалось еще более мрачным и зловещим. И навевало, соответственно, больше мыслей о скелетах. Склеп, таивший в себе кости Блейков, располагался на небольшом холме, а вели к нему добротные ступени, которые даже не просели от постоянных дождей. И поднимались к ним мы втроем: я, Дик и Лекс. Эвана оставили в теплом дворце, отчаянно пытаясь спровоцировать на очередное предсказание, так что я даже не успела как следует его расспросить. И все здание опять тщательно проверяли, теперь уже на магические отклонения. Кто знает, может действительно там прятался призрак или еще что-то мистическое. А нам опять мерзнуть под проливным дождем да со скелетами встречаться!

— Если бы это случилось после дня рождения Эвана, тогда была бы традиция, — отозвался Дик, — а так — случайность.

— Больше тянущая на закономерность.

— Проверим в следующем году.

Подъем наконец-то завершился, и теперь Александр с таким воодушевлением вставил ключ в замочную скважину, что я с подозрением на него покосилась и отодвинулась чуть в сторону. И сразу же поскользнулась и едва не полетела кубарем вниз, но меня оперативно перехватил Ричард. За талию. И притянул к себе, делая вид, что он тут вообще не при чем. Возмущенно шикнув, я резко вывернулась и первая ворвалась в склеп, чуть не снеся по пути Лекса. У нас тут дело серьезное, а некоторым, видите ли, пообниматься приспичило! Но приятно… Решительно сдернув капюшон, отогнала от себя последнюю мысль и попыталась осмотреться, но тут было темно, как в могиле.

— А как же твоя боязнь скелетов? — меланхолично произнес Лекс, появляясь сбоку и запуская пульсары. Судя по раздавшемуся хмыканью, Дик тоже не стал мокнуть на улице и открыто дал понять, что же помогло чудесному исцелению от страха.

Я не ответила, продолжая рассматривать, как сияющие шары разлетаются по углам, стремясь осветить все и вся. Ого. Снаружи казалось, что здесь гораздо меньше места, а теперь стало ясно: Блейки разместились со всем комфортом. Мраморные гробницы стояли аккуратными рядочками, и самое главное — ни одна крышка не собиралась сдвинуться. Но я все равно представила себе несколько скелетов с коронами на голове и невольно сглотнула. Пока Лекс принялся колдовать, я решилась немного пройтись, чтобы поизучать надписи на саркофагах. Не то, чтобы так хотелось освежить знания по истории, но так коленки тряслись меньше. И, если честно, я опасалась, что Дик откопает где-нибудь косточку и повторит монастырский розыгрыш, с него станется.

На камне выбивали имя, годы правления и годы жизни. И рядом располагались вазы, в которые заботливо поставили цветы. Причем, все букеты были свежие, как будто только утром принесли. Да и вокруг все выглядело тщательно отполированным, а возле гробницы покойной королевы Агаты и вовсе был стерт пол, словно кто-то проводил здесь уйму времени. Неожиданно сзади раздался звук лязгнувшего о камень железа. А обернувшись, я увидела, что Дик самозабвенно вскрывает один из саркофагов ломом. Приглядевшись повнимательнее к надписям, поняла, что Ричард решил воочию увидеть прошлого правителя. Осознавая, что встречи с останками не избежать, я обреченно поинтересовалась:

— Неужели король Филипп нормально отреагировал, узнав про намечающееся вскрытие гробниц?

— Он никак не отреагировал, — пожал плечами Лекс, принимаясь разминать пальцы для очередной манипуляции.

— То есть вы потребовали ключ, но толком не объяснили, для чего? — аккуратно уточнила я, надеясь на отрицательный ответ.

— Ну да, — обрубил надежды Дик, прислоняя ломик к стенке саркофага. — Тем более, что мы только верхнюю крышку снимем, а дальше не полезем. Так что можешь не бояться скелетов.

Я только отмахнулась, не желая с ним спорить, и принялась оглядываться, силясь увидеть хоть одно приведение. Собственно, ради призраков мы сюда и заявились. Кто знает, может, кто из Блейков оказался недоволен своим потомком и решил наглядно продемонстрировать возмущение. Разумеется, первым под подозрение попал Генрих III. Действительно — самая подходящая кандидатура. Ведь с его легкой руки в прошлый раз сорвалась свадьба сына. Может он и теперь решил не давать своего отеческого благословения на брак, избавившись от невесты. Иными словами — идеальная кандидатура. Но тихая ругань Александра почти сразу развеяла эту идеальность практически по ветру.

На всякий случай отойдя подальше от открытой гробницы, я наблюдала, как парни возвращают первую крышку на место, а затем переходят к очередной цели. Конечно, хорошо, что до костей мы не доберемся, но все равно было ужасно не по себе. Я бы с удовольствием постояла на улице, дождь ведь не такой сильный… Словно издеваясь над моими мыслями, прогремел раскат грома, который заставил подскочить. Так еще и раздался какой-то скрип, после которого я обнаружила, что проявляю непосредственный интерес к снятию верхней крышки очередного саркофага, впрочем, долго этот интерес не продлился. Но я все равно старалась держаться поближе к мужчинам.

— Ничего нет, — протянул Лекс, когда все было осмотрено. — Уходим.

— Совсем? — непонятно зачем переспросила я.

— Хочешь проверить? — хмыкнул Ричард, чуть сдвигая крышку. — Могу пару косточек достать.

Я вякнула что-то невразумительное и выскочила на улицу, по пути натягивая капюшон. Вечно им бы издеваться. Я не виновата, что боюсь скелетов, честное слово. Бормоча себе под нос, достаточно аккуратно спустилась по ступеням, осматривая могилы. Если честно, то навевали они самые печальные мысли, а именно: как поделикатнее сообщить королю хорошую и плохую новости. Первая заключалась в том, что его отец не попытался снова сорвать женитьбу, а вторая — мы так и не выяснили, кто же за всем этим стоит.

— Ходить одной небезопасно, — сказал Дик, появляясь рядом со мной. Подняв голову, я увидела, что Александр сосредоточенно запирает склеп.

— Два часа ночи. Мы на кладбище. Думаешь, есть еще ненормальные, решившие прогуляться? — невесело усмехнулась я, ощущая свербение в носу. Отлично, не хватало еще заболеть.

— А как же тот очаровательный скелетик, который машет из-за могилки? — приложил козырьком ладонь ко лбу Дик, старательно вглядываясь в темноту.

— Да ну тебя, — отмахнулась я от него, подкрепляя фразу тихим чихом. — Как будто ты ничего не боишься.

Время работало против нас. Сегодня-завтра окончательно прибудут гости, а мы все еще понятия не имели о личности организатора покушения. Которое стало пока что единственным, но кто знает, какие новости ожидают, когда мы вернемся во дворец. Может, Эвану действительно удалось еще раз заглянуть в будущее? А еще тревожило, что же он увидел, когда пришел за нами в комнату. Почему-то мне казалось, что ничего хорошего. Как обычно. Очередной порыв ветра заставил зябко поежиться и спрятать руки в рукава. Сурпень* в этом году, определенно, не задался.

— Боюсь, разумеется, — неожиданно произнес совсем рядом Дик так тихо, что я едва-едва расслышала его слова за грохотом дождя. — Как и все нормальные люди.

Ночь. Кладбище. Дождь. Самое время вести разговоры о нормальности.

— Например? — так же тихо спросила я, в очередной раз вздрагивая от холода. Не знаю, что рассчитывала услышать, но мне хотелось, чтобы он хоть что-то сказал.

— Лично я боюсь, что придется добираться вплавь, — беспечно заявил Лекс, появляясь из ниоткуда. — Поскакали, а то ты, малышка, уже чихаешь.

Я посмотрела на него с благодарностью, смешанной с разочарованием. Как же ты не вовремя, Лекс. И вовремя одновременно.

* * *

Мокрые следы на тщательно начищенной лестнице служили немым упреком нечистоплотности. Но мне и Ричарду, если честно, было немного все равно: уж очень хотелось переодеться в сухую одежду. Лекс сразу же воспользовался заклинанием сушки и отправился к королю, чтобы поговорить о результатах. Орден сегодня не спал, пытаясь найти преступника. Нас, кстати, Александр тоже предложил высушить, но мы, оглядев его немного подпаленную одежду, проявили удивительное единодушие и сказали, что подойдем позже. Нет, в плане боевой магии Лекс безукоризнен, но вот бытовая частенько дает сбои.

Поднимались мы, кстати, в полном молчании, обдумывая не самые радужные перспективы. Убийца так и не хотел покаяться, что заметно усложняло поиски. Еще ужасно хотелось спать, но сегодняшняя ночь вряд ли сулила объятия теплой постельки. Если честно, то я никакие объятия вообще сегодня не рассчитывала получить. Но у Ричарда, судя по всему, были свои мысли на этот счет: когда мы прошли очередной пролет, он резко схватил меня в охапку и прижал к колонне.

— Ты совсем обна…

— Тихо, — прижал он пальцы к моим губам. — Слышишь?

Я прислушалась, сначала не понимая, что подразумевал Дик, но потом смогла расслышать непонятные шорохи. Недоуменно посмотрела на него, словно он мог прояснить ситуацию, но Ричард только продолжал напряженно вслушиваться в звуки. Затем он выглянул из-за колонны, окончательно впечатав меня в нее, за что получил легкий тычок в ребра. Который был подло проигнорирован, зато почти сразу же Дик сдвинул меня в сторону, словно скрывая от чужих глаз, и еще крепче прижался. Если бы не напряженное выражение лица, то я бы точно заподозрила Ричарда в чем-то обнимательном. Но звуки становились громче, так что пришлось мысленно махнуть рукой и, что скрывать, немного расслабиться, пытаясь чуть-чуть согреться. Уж больно неприятно было в сырой одежде.

— Да, моя королева, — раздался низкий женский голос. — Я так и сделаю.

Мы с Ричардом недоуменно уставились друг на друга, переваривая услышанное. Выглянуть и посмотреть, кто там, не представлялось возможным из-за вероятности обнаружения. Так, и кто у нас новоиспеченная королева? Уж точно не Линда Перевелл. Но вторая женщина не торопилась подавать голос. Ее вообще словно не было, потому что шаги принадлежали одному человеку. Находись здесь хоть один маг, то пустили бы «сетку», а так оставалось прибегнуть к слежке. Но женщина не торопилась уходить. Она встала прямо за колонной и принялась с кряхтением что-то делать. Как будто бы поправлять одежду, судя по шуршанию ткани. Хм, значит, немолодая.

И тут организм Дика решил устроить подлянку: судя по мимике, тот намеревался чихнуть. Угу, слышала, я как он чихает, сразу же вся конспирация рухнет. Высвободив левую руку, практически молниеносно поднесла ее к лицу Дика и крепко вцепилась в нос, одновременно закрывая и рот. Неизвестная тем временем закончила манипуляции и продолжила свой путь. Я начала аккуратно выглядывать из-за колонны, стараясь разглядеть, куда она направится, но почувствовала, что меня сосредоточенно щелкают по руке. Раздраженно посмотрев на Дика, осознала, что по-прежнему перекрываю ему доступ к воздуху, и торопливо убрала ладонь.

— Прости, — одними губами сказала я.

Еще раз выглянув из-за колонны, увидела, что женская фигура направляется в сторону лестницы. Со спины она показалась мне смутно знакомой. Замотанная в ткани, она с неторопливым шарканьем приблизилась к ступенькам, заставив нас в очередной раз притаиться. Выждав некоторое время, мы торопливо пошли к лестнице, надеясь не упустить ее из виду. Я и Ричард следили за женщиной, периодически прячась за углами и доспехами, чтобы не выдать своего присутствия. Но казалось, что ей все равно, потому что она ни разу не обернулась, видимо, не ожидала слежки. Или же…

— Куда она идет? — озадаченно пробормотала я, в очередной раз выглянув из-за поворота.

— Кажется, в зал совещаний, — тихо проговорил Дик. — Слушай, а это не госпожа Бастер?

Как можно было догадаться, слуг во дворце жило огромное количество. Кто-то еще прислуживал прошлым правителям. Госпожа Анна Бастер входила в это число — она была приближенной служанкой королевы Агаты. Лично я с женщиной за все время пребывания во дворце пересекалась от силы раз пять, но слышала, что госпожа Бастер до такой степени любила королеву, что чуть не сошла с ума от горя, когда та скончалась. Поговаривали, что с тех пор Анна стала слегка не от мира сего и много времени проводила в молитвах за душу королевы Агаты.

— Похожа, кажется, — неуверенно сказала я, вглядываясь в силуэт.

Нет, с такого расстояния никак не получалось разобрать. А женщина тем временем вошла в зал совещаний, где должны были находиться Лекс и король Филипп. Может, там и были еще другие члены ордена святой Линды, этого мы пока не знали. Уже в который раз переглянувшись в Ричардом, мы тоже поспешили оказаться по ту сторону двери, чтобы наконец-то во всем разобраться. Надо сказать, увиденное заставило глаза округлиться: женщина действительно оказалась Анной Бастер. Но поражало не это, а то, что она самозабвенно пыталась биться лбом о пол около ног короля, который всем своим видом показывал, что, мягко говоря, удивлен. Сильно говоря — он старательно отходил назад, а Анна не давала ему это сделать, подползая все ближе. Так же находившийся в зале Эван хотел поднять грузную женщину, что тоже не удавалось. Александр же сидел на стуле и сосредоточенно чесал бровь, не решаясь вмешиваться в творившийся балаган.

— Что здесь происходит? — звучно хлопнув дверью и привлекая внимание, поинтересовался Дик.

— Надеюсь, что Анна сейчас встанет и объяснит, — облегченно выдохнул король, отскакивая на пару шагов назад.

Женщина, надо сказать, прекратила истерику и действительно встала. На вид ей было чуть больше шестидесяти лет, чего не скажешь, учитывая, с какой резвостью она только что билась о пол. Тяжело опустившись на один из стульев, Анна поправила жидкие седые волосы и сухо закашлялась, не торопясь взять слово. Пока она готовилась, я скинула с себя влажную куртку и беспечно швырнула ее прямо на стол, осматривая, кого бы ограбить на теплые вещи. И тут на плечи мне легло что-то тяжелое и пахнущее гарью, в чем я распознала просушенную одежду Лекса. Но вот накидывал ее совсем не он, а Дик, который уже и сам успел избавиться от сырой куртки.

— Держи, — невозмутимо произнес он, не торопясь убирать руки.

Я нетерпеливо попыталась сбросить наглые конечности, которые упорно не желали покидать плечи, словно там было их законное место. Анна в очередной раз прокашлялась, а потом звучно высморкалась, заставив всех подскочить. Я воспользовалась ситуацией и переместилась на стул вправо, давая Эвану возможность усесться между мной и братом.

— Ваше Величество, — дребезжащим голоском начала Анна, — не велите меня в темницу сразу бросить.

— Да я и не думал как-то, — под нос себе сказал Блейк. — Анна, что послужило причиной твоего, кхм, странного поведения?

— Ваше Величество, я ж вас еще вот таким помню, — начала предаваться воспоминаниям госпожа Бастер, показав ладонью рост мальчика, коим когда-то был правитель. — А как в вазоны с цветами любили мочиться — страсть. Лет до трех. Сейчас уж не делаете так…

Я невольно представила его Величество, справляющего нужду на фиалки Тэда… Видимо, выражение моего лица говорило само за себя, потому что я почти сразу же столкнулась с суровым взглядом короля и смущенно потупилась. Зато Лекс так плутовато прищурился, явно намереваясь выбить премию.

— Ну, а подле матушки вашей я и вовсе полжизни провела почти, ой горюшко-то какое, — принялась причитать Анна, вытирая крупные слезы, прокатившиеся по ее щекам.

Королева Агата скончалась, когда сыну только-только исполнилось пять лет. Оспа. К постели больной были созваны лучшие лекари, но медицина оказалась бессильна. Не знаю, окажись рядом истинный целитель, смог бы он помочь умирающей. Ведь мы не святые, мы просто люди, которые стараются отсрочить путешествие с Черной Странницей.

Король Филипп не торопился пресечь причитания женщины. Но по выражению лица стало понятно, что воспоминания о матери даются ему нелегко. Наверное, он ее уже почти совсем не помнил, больше двадцати лет ведь прошло. Словно пытаясь скрыть выражение своего лица ото всех, монарх отошел к кувшину и налил в стакан воду. И почти сразу же вернулся обратно, протягивая посуду женщине.

— Сколько лет я молилась за нее, — продолжила наконец женщина, сделав глоток воды. — Сколько лет. И она пришла ко мне. И говорила со мной.

— Хочешь сказать, что моя мать здесь? — ошарашенно посмотрел на нее король Филипп, а потом обвел взглядом помещение, словно ожидая увидеть полупрозрачную фигуру. И, честное слово, на какой-то момент мне показалось, что в его глазах промелькнула надежда.

Не знаю, что бы я испытывала, если бы мне кто-то сказал, что моя мама может находиться совсем рядом, пусть и не в совсем материальном облике. Наверное, я бы так же ее высматривала.

— Нет, нет, — покачала головой Анна. — Она сказала, что больше не придет.

По лицу Лекса стало понятно, что он ставит слова женщины под очень большое сомнение, однако прерывать ее он не стал, а только сильнее поскреб шрам ногтями. Но пока что ничего не прояснялось.

— Анна, — твердым голосом сказал король Филипп, — расскажи по порядку, что происходит.

В очередной раз высморкавшись, женщина начала свой рассказ, который, если отбросить ненужные фразы сводился к следующему: совсем недавно она начала слышать голос покойной королевы. И она говорила о том, как несчастна, видя, какой путь избрал ее сын. Разумеется, Анна поинтересовалась, чем же она может помочь своей хозяйке, на что был дан ответ: король Филипп не должен жениться на Линде, потому что этот брак принесет одни несчастья. И поэтому она хотела припугнуть девушку, а если та не уйдет сама, то уже помочь сыну не совершить роковую ошибку. Королева же и подсказала, что надо смешать, чтобы получить жидкость, которая должна была слегка припугнуть девушку. Но она не знала, что будут такие последствия. С детьми же Анна не разговаривала, а просто оставила коробочку в одном из мест. И потом уже призрачная королева сама договорилась с ребятами.

— Но теперь ваша матушка поняла, что вы сделали правильный выбор, Ваше Величество, — вновь высморкалась Анна. — И она ушла. С миром. И я хочу уйти в монастырь, чтобы молиться за нее и вас. Теперь вашей свадьбе ничто не угрожает.

Не сходилось, что-то упорно не желало сходиться. И все это понимали. Александр слегка кашлянул, намекая на то, что желает немного почитать мысли. Король Филипп, после некоторого промедления кивнул, давая добро. Маг подошел к Анне и сел на стул напротив, пристально заглянув в лицо. Женщина стала смотреть на колдуна точно завороженная, хотя, пожалуй, так оно и было. Сам Лекс не моргал, а только продолжал вглядываться в поблекшие от времени глаза служанки. Со стороны могло показаться, что они играют в гляделки, но скатившаяся вдоль виска капелька пота выдавала магическое вмешательство. Быстро закончив, друг кивнул, а затем посмотрел на меня.

Поняв, чего он от меня хочет, я встала и оставила куртку на стуле и тоже села напротив. Протянув руку к запястью женщины, я хотела было взять ее, но Анна дернулась.

— Это зачем еще? — с подозрением уточнила она. Нет, то, что Лекс тут над ней колдовал, это пожалуйста, а как маленькая целительница решила справиться, так сразу недовольства пошли.

— Должны же мы знать, что отпускаем тебя в монастырь в добром здравии, — тут же нашелся монарх, успокаивающе кладя ладонь на плечо женщины.

— А, тогда ладно, — протянула Анна, немного расслабляясь.

Все-таки заполучив ее правую ладонь, я принялась закатывать рукав и увидела, что запястье ее обтянуто тугим, но узким металлическим браслетом. Приглядевшись получше, я поняла, что это потемневшее от времени серебро. Похоже, Анна никогда с ним не расставалась. Украшение служанки привлекло внимание всех, особенно воодушевился Дик.

— Красивая вещица, — протянул он, жадно рассматривая полоску.

— Королева Агата в свое время подарила, — с гордостью отозвалась женщина.

— Можно посмотреть? — чуть ли не носом ткнулся в руку госпожи Бастер он. — Я аккуратно. Матушке такой закажу.

Некоторое время поколебавшись, Анна протянула руку в сторону Дика, едва не попав тому по лбу. Снимать украшение она не собиралась, но, кажется, это и не требовалось. Я встала за спиной Анны, решив уже провести диагностику другим способом. Надо сказать, что делала это машинально, во все глаза разглядывая Ричарда. Он крепко держал запястье, слегка поглаживая кончиками пальцев браслет. Глаза Дика немного потемнели, или это так играл свет? Но все равно казалось, что парень словно находится не здесь. Затем взгляд начал скользить по предметам, но как будто бы сквозь них. Создавалось впечатление, что Ричард сейчас в каком-то другом месте, которое необходимо спешно осмотреть.

Я так увлеклась изучением Дика, что совершенно не заметила, как полностью провела диагностику женщины. По-прежнему таращась на Ричарда, я пропустила тот момент, когда он вновь сфокусировал взгляд. И как на грех — на мне.

— Очень красивый, — еще раз сказал Дик. — Матушке обязательно понравится. Могу я одолжить на время? Чтобы заказать копию у ювелира? — поинтересовался он, так ослепительно улыбаясь, что я на месте госпожи Бастер отдала бы все до последней нитки этому парню.

Анна оказалась достаточно устойчива к обаянию Ричарда. Видимо, возраст сказывался. Молоденькая бы давно отдала бы браслет вместе с рукой. Старушка же некоторое время подозрительно косилась на невинное лицо Дика, а потом щелкнула замочком.

— Поломаешь — выпорю, — буркнула она.

Дик же в очередной раз ослепительно улыбнулся, что его просто нельзя было в чем-то заподозрить.

— Форс, — подал голос король, обращаясь к Эвану, — проводи госпожу Анну в ее комнату. И…

Эван же понятливо кивнул, намекая, что охрана будет обеспечена. С готовностью подхватив женщину под локоток, он повел ее в сторону выхода, не давая и слова сказать. Едва они скрылись за дверью, как король Филипп выжидающе посмотрел на нас.

— Она не врет, — доложил Лекс.

— Физически она почти здорова, — не менее уверенно заявила я.

— Браслет ненастоящий, — поставил решающую точку Дик.

Глава пятьдесят седьмая, повествующая о подлянках и видениях

Три новости. И даже не знаю, какая оказалась более впечатляющей. Король Филипп некоторое время переводил взгляд то на одного, то на другого, а потом дал слово Лексу, видимо, решил давать слово в порядке проведенного осмотра.

— Все сходится, — начал Лекс. — Она ведь не врала, в ее воспоминаниях действительно есть разговоры с королевой Агатой. Но вот только мы все проверили, никаких призраков, никаких магических аномалий. Вывод — это все плод ее воображения, галлюцинации. Которые проявились относительно недавно. Ведь недавно к ней явилась покойная королева.

— Галлюцинации… — протянула я, вновь подходя к куртке и закутываясь в нее. — Я не почувствовала физических отклонений. Серьезных. Сами понимаете, возраст. Суставы там ноют и прочее. А вот рассудок. — Я замолчала, не зная, как объяснить, что ощутила. — Понимаете, я чувствую, когда болит тело. А вот душа, здесь уже все сложнее. Иногда сумасшествие сразу видно, как у девушки из монастыря. Надо бы показать Анну Локсу. Он точно сможет сказать что-то конкретное. Я могу только строить предположения, — развела руками я.

— Форс? — обратился к Дику король Филипп.

— Анна сказала, что браслет ей подарила королева Агата, — размеренно начал Дик, вставая и принимаясь мерить зал шагами. — Значит, она его носит больше двадцати лет. Но украшение на ее руке новое, хоть и выглядит потемневшим от времени. Я точно могу сказать, что Анна совсем недавно стала его владелицей. Может, около полумесяца.

— Прямо как мы из Табаргана вернулись, — пропел Александр. — Верите в совпадение? Лично я — нет.

Король Филипп только хмыкнул, намекая, что в подобное тоже не верит. Да и так было ясно: нам настойчиво вкладывали в головы, что теперь безопасно. Слишком настойчиво. Так и хотелось вооружиться до зубов, чтобы бить на поражение любую несимпатичную рожу. Еще бы знать, какую…

— А этот браслет как-то мог исказить мысли? — поинтересовался король, разглядывая ходившего по помещению Ричарда. — Чтобы Винтер и остальные не добрался до истины.

— Я видел путь этой вещицы, — туманно пояснил Дик. — С тех пор, как он оказался на ее руке. Видел, как Анна смешивала компоненты для ловушки. Она, кстати, переборщила с ними, хорошо, что всего Оливера не опалила.

— То есть ты можешь увидеть именно какой-то момент, связанный с этим предметом? — удивленно переспросила я, пытаясь разобраться, как же до конца работает дар Дика.

— Если вещь носится постоянно, то я сам могу оказаться в этом моменте, — усмехнулся тот. — Даже походить по помещению могу, если оно там есть. Но только вот здесь, — дотронулся он пальцами до своего лба.

Надо же. Чем больше узнаю о сущности способностей вещевиков, тем сильнее удивляюсь. Получается, если он возьмет, допустим, мой кулон, как однажды, то увидит всю мою жизнь как на ладони. И действительно, тогда, когда я в лесу обронила цепочку, Эван сказал, что олененка сначала носила мама. Это было так. Помню, уж очень он мне понравился, и мама подарила мне кулон, хотя приобрела изначально для себя.

И тут Александр звучно хлопнул себя по лбу, а потом что-то тихо пробормотал, привлекая всеобщее внимание. Судя по вспыхнувшим глазам, он понял, с чем мы имеем дело.

— Ну-ка, кто-нибудь знает, что такое Листа? — победно посмотрел на нас маг. Молчание наглядно показало, что нет. — Сейчас объясню!

По мере рассказа я только удивленно теребила цепочку и осознавала, что магическую подлянку всегда можно ожидать и не от колдунов, хотя они, все же, по большей части источники. Под Листой маги подразумевают некую вещь, которая помогает внушить человеку что-либо. Самое важное, что при изготовлении Листы магия в чистом виде не используется, только зелья и препараты. Причем, необходимо, чтобы вещь была новая, чистая. Поэтому-то пришлось подменить браслет Анны. Как это сделали — загадка. Скорее всего, помогли замочку сломаться, а потом по доброте душевной отдали отремонтировать. А вот обратно к женщине вернулась копия.

Казалось бы, гораздо проще было вручить вещь Линде, а потом довести ее до сумасшествия, если бы не одно но: на зрелых людей Листа не действовала. Воздействию подвергались дети и старики. Вот и ответ, почему выбрали Анну и детей. Дети же более восприимчивы, поэтому достаточно было дать поиграть на время во что-нибудь. Или же даже попросить отнести вещицу служанке, но неизвестный вряд ли бы стал так рисковать, потому что цепочку все равно удалось бы проследить.

Как же происходит внушение? О, а вот здесь начиналось самое интересное: опять никакой магии. Зелья и препараты, с помощью которых и создалась Листа, смешиваются в чаше, на руке делается надрез, а затем ладонь опускается в жидкость. Все. Дальше только мыслительный процесс. Кто-то прилично так потратился, чтобы сорвать свадьбу короля, потому что цены на вещества были просто заоблачными.

— Предлагаете искать всех, кто ходит с порезанными ладонями? — хмыкнула я. — Этот умник уж точно запасся заживляющей мазью или карманным целителем.

— Он хотел видеть мою мать, — резко сказал король Филипп. — Будет ему королева Агата.

* * *

— Вэл, я тебе не позволю! — выпалил Эван, оглядывая остальных точно сумасшедших.

— Э, почему? — глупо спросила я, не понимая, что же так возмутило провидца.

Мы находились у меня в комнате вместе с Лексом и Диком и готовились к одной ночной кампании, до начала которой оставалось совсем немного времени. Под покровом ночи я, обряженная в белые одежды и до жути напоминающая призрак, должна буду оказаться в коридорах дворца. Собственно, видимость привидения мы и собирались создать, а изображать я буду королеву Агату. План, кстати, как уже можно было догадаться, предложил мой новоприобретенный сынок. Везет мне в последнее время на новых родственников…

И сегодня некоторых обитателей дворца, входящих в совет, ожидает встреча с призраком. С несколькими призраками, если быть точной. И для этого благого дела привлекли еще Анжелику Кристалл и Игрейн Дингл, которым при помощи магии потом должны придать еще больше сходства с королевой Агатой. Нет, общие черты у всех имелись — темные волосы, похожий цвет кожи. В общем, завесить лица посильнее — и в случае сбоя заклинания иллюзии провал станет не так сразу очевиден.

Операция планировалась в строжайшей секретности, но Линда, узнав критерий отбора для дела, тоже хотела поучаствовать. Однако, столкнувшись с кучей возмущенных взглядов, смиренно признала, что это слегка неразумно, не для этого ее так тщательно охраняли все это время, чтобы прихлопнуть ненароком. Да, определенная доля риска имелась, но к каждой «королеве» будет приставлена команда ордена. Правда, произошла небольшая рокировка в составах: Оливер поменялся с Ларсом Уэсли. По причине логики: Анжелику прикрепили к команде мужа, а Игрейн, соответственно, к Рейну. Учитывая, что фрейлину и метаморфа часто стали видеть вместе, никто не стал возражать против изменений, тактично промолчав.

А вот Эван, узнавший про подробности плана, теперь просто кипел от возмущения, неистово тряся белой одеждой, которая будет выполнять роль похоронного савана. Но возмущался он не тем, что придется эксплуатировать образ покойной королевы, а то, что я буду это делать. По поводу остальных девушек он так не сокрушался, а на вопросы не отвечал.

— Да я лучше сам в этом маскараде поучаствую! — в сердцах возмутился друг, плюхаясь в кресло.

— Ну да, тебе не в первой, — меланхолично отозвался Лекс, намекая, что издалека нас запросто можно будет спутать с невестами.

— Мелкий, колись уже, в чем дело, — окончательно потерял терпение Ричард.

— Поддерживаю, — кивнула я и тихонечко чихнула.

Утром, после прогулки по кладбищу, я поняла, что слегка простудилась, так что теперь старательно пила лекарства, чтобы не завалить операцию случайным кашлем. Вот и сейчас я сидела перед туалетным столиком и сосредоточенно обмазывала носовые пазухи мазью, которая должна была окончательно избавить меня от следов недомогания. Благо, что только слегка притупилось обоняние, а в остальном я была огурцом.

Некоторое время Эван старательно увиливал от ответа, но потом неожиданно предложил:

— А нельзя тебе в чем-нибудь не белом изображать привидение?

— А где ты видел синих призраков? — хмыкнула я. — Тем более, так будет проще с иллюзиями — мы же должны казаться полупрозрачными.

— Я видел тебя в белом, — нехотя начал друг, подразумевая свое недавнее видение.

— Когда тебе еще приспичило срочно выяснить, собираюсь ли я замуж? — уточнила я.

— Малышка, неужели к сегодняшнему письму твой Дерек приложил колечко? — не упустил возможности подколоть меня Лекс, который лично вручал послание утром.

— Вы с ним продолжаете переписываться? — невзначай уточнил Дик таким голосом, что я еле удержалась о того, чтобы сглотнуть.

За секунду вместо Эвана стала крайней я. Но, слава Всевышнему, друг поспешил обратить внимание на себя, предварительно покосившись на резко помрачневшего брата.

— Ты была в белом платье. И оно было забрызгано красным.

— Вином облилась? — с надеждой пискнула я, ощущая, как сердце на секунду замерло.

— На спине? Вэл, это не шутки! — подскочил Эван. — Можешь хоть ненадолго стать серьезной?!

Я никогда не видела друга в таком взвинченном состоянии. Впервые за все время нашего знакомства он повысил на меня голос. Дик и Лекс тоже притихли, разглядывая нервного товарища. Эван тем временем подошел к каминной полке и начал крутить в руках небольшую статуэтку. Это была фигурка белой кошки, сделанная из фарфора, ее мне подарила Игрейн на день рождения. Подарок прочно обосновался рядом с черным котом, презентованным Оливером. Я встала, подошла к хмурому другу и мягко отобрала вещицу, возвращая ее на законное место. А потом подтолкнула Эвана к пуфу, принуждая сесть.

— Черная Странница ходит рядом с тобой, — произнес он таким тоном, что я невольно посмотрела за спину, ожидая увидеть костлявую женщину. — Вэл! — укоризненно посмотрел на меня Эван. — Это же не шутка!

— Учитывая, чем мы занимаемся, эта старушенция вечно рядом ошивается, — попытался разрядить обстановку Лекс, но столкнулся с хмурыми взглядами братьев. Да, Дик тоже заметно напрягся, хоть и ничего пока что не говорил.

— Я серьезно, — опять начал возмущаться Эван. — Помнишь, я тебе один раз в Ронии на картах гадал? — Я кивнула. — Я тебе не сказал тогда, но… — он осекся. — В общем, я там твою смерть видел. От огня.

— Но ведь она не погибла, — воодушевился Ричард. — Вон, живехонькая! Хоть и напугала тогда всех. — Мы с Лексом мрачно переглянулись, что не укрылось от братьев. — Или мы чего-то не знаем?

Коротко кивнув Лексу, намекая, чтобы он сам все рассказал, я отошла к комоду и принялась убирать на место баночку с мазью. Александр без особых подробностей кратко передавал информацию, которую до этого момента знали только он и король. Смерть… Я уже умирала. Наверное. Временная петля. Сколько Валерий погибло, прежде чем ее удалось разорвать? Вот только теперь после слов Эвана под ложечкой нехорошо засосало. Ведь в тот раз он видел мою гибель, в принципе, не ошибся.

— Так вот, что значила круглая дорога, — протянул тот, вспомнив расклад. — Вот видите! Я видел Вэл всю в крови. Еще решил, что это свадебное платье, но подходит и это. Правда, — снова стушевался Эван, — там было все вокруг белое. Ты лежала в белом на белом. И вокруг кровь.

— Пол? — задал вопрос Александр, явно вспоминая дворцовые помещения.

— Не совсем. Если честно, то я только на Вэл и смотрел в видении, не до остального было, — признался ясновидящий и начал хрустеть пальцами. — И там еще голоса были, но я их как-то глухо слышал. Совсем не разобрал, о чем говорили.

— Видимо, обсуждали мою кончину, — бормотнула я и сразу же увидела три укоризненных взгляда.

Они все переживали за меня, не на шутку напуганные словами Эвана. Я и сама ощущала нервную дрожь. В комнате повисло молчание, прерываемое только тиканьем часов.

— Ребят, — посмотрела я на свою команду и улыбнулась. — Все будет хорошо. Знаете, почему? Потому что вы рядом. И я точно знаю, что вы вызверитесь на того, кто попытается меня убить, не хуже, чем король на нерадивых убийц. А теперь, — не дала я и слова им сказать, — кыш. Я переодеваться уже должна.

Парни некоторое время помедлили, но отговаривать меня от участия в операции не стали и действительно засобирались к выходу. Я уже увлеченно копалась в шкафу, спрятавшись за его дверцами. Стук сообщил о том, что я осталась в одиночестве. Достав заранее заготовленную белую накидку, которую надо будет закрепить на голове, я беспечно закинула ее на плечо и закрыла шифоньер. И тут же подскочила на месте, потому что около мебели притаился Ричард.

— Тебе бы колокольчик на шею, — только и смогла сказать я, прикладывая руку к груди, ощущая, как сердце испуганно бьется. — Решил лично отправить меня к праотцам? Не дожидаясь облачения в платье? Я переодеваюсь, — намекнула я, отходя к кровати, где уже лежала одежда.

— Я просто хотел сказать, — начал за моей спиной Дик, — видения Эвана не всегда сбываются. Мы сами много раз не давали им исполниться. Не бойся.

— Я не боюсь, — обернулась я на него. — Если только чуть-чуть. Но на заданиях всегда так, не находишь?

И самое главное, что я ни капли не врала. Сейчас, рассматривая Ричарда, который казался довольно взволнованным, я действительно не ощущала страха как такового. Гораздо страшнее было тогда, в Ронии. Может, привыкла? Просто тогда я была совсем одна, а сейчас за моей спиной надежный тыл. Да, следовало учиться полагаться в некоторых ситуациях только на себя, но ведь мы же команда. И всегда поддерживали друг друга.

Задумавшись, я пропустила тот момент, когда Дик оказался совсем близко. Он рассматривал меня, не решаясь что-то сказать. А я… Я невольно протянула руку к цепочке, чтобы скрыть волнение. Но не стану скрывать, что мне была приятна та забота и волнение, что прозвучали в голосе Ричарда. Будучи единственной девушкой в ордене, я всячески старалась достичь одинакового уровня с мужчинами. Тренировки, штудирование учебников, опять тренировки, приобретение опыта. И все же… Где-то в глубине своей души я оставалась спокойной, когда понимала, что все равно гораздо слабее по всем параметрам. Потому что осознавала: рядом люди, которые сделают все для моей безопасности. Долг перед королем превыше всего, однако и друг за друга мы всегда горой. Если бы видение Эвана затронуло не меня, а кого-то из ребят, смогла бы я сохранить видимость спокойствия? Нет.

— Тогда в Ронии ты чуть не погибла.

— Да уж, мне вообще в тот день не очень везло, — усмехнулась я. — Но все обошлось.

— А могло не обойтись. Мы думали, что не обошлось, — произнес Дик. — И, как оказалось, много раз не обходилось. И если бы ты тогда не выжила, то ничего бы этого не было. Я никому не рассказывал, но, когда мы опять были в Дорздене, я ходил в храм Магдалены-целительницы. И поблагодарил ее за то, что она спасла свою подопечную, — понизил голос он, отнимая мою руку от цепочки и обжигая прикосновением.

— Я этого тоже никому не рассказывала, — почему-то прошептала я, отчаянно борясь с желанием обнять его, — но там, в будущем, я кое-что пообещала тебе.

— Что? — еле слышно выдохнул он.

— Я пообещала, — робко проговорила я, облизнув пересохшие губы, — что спустя три года он, — дотронулась до цепочки на его шее, заставляя вздрогнуть, и вытащила из-под рубахи клановый медальон Форсов, — по-прежнему будет висеть на своем месте.

И уже в настоящем я пообещала, что выкину Дика из головы. Но не все клятвы удается выполнить. Первую вышло сдержать еще несколько месяцев назад, а вот вторая… Она никак не хотела становиться правдой. Или я сама этого не желала. Всевышний, как же я запуталась. Необходимо поступать правильно, вот только от одних мыслей об этом становилось так тоскливо, что впору было волком выть. Но чем дольше мы находились с Ричардом наедине, тем сильнее мне хотелось наплевать на все правила и просто довериться ему. Разрушить тот барьер, который я сама тщательно возводила, хотя бы ненадолго. Неужели это такое страшное преступление?

— А каким в будущем был я? — спросил Дик, заглядывая мне в глаза и перехватывая вторую ладонь.

— Ты… — Я не удержалась и сделала маленький шажок вперед, приподнимаясь на мысочки.

Я ведь только легонечко дотронусь губами… Не больше.

Громкий стук в дверь заставил нас обоих подскочить на месте и шарахнуться в разные стороны, а затем в спальню заглянул Оливер. Увидев меня, еще не одетую в необходимый наряд, он возмущенно заявил:

— Прайд! Форс! Хватит языками чесать!

— Оли! Как же ты, — процедил Дик, разглядывая нагрянувшего метаморфа, — мне дорог!

— Так, пошли отсюда, — засуетилась я, осознавая, что Оливер очень даже вовремя. Он, кстати, тут же скрылся в коридоре, что-то пробурчав про копуш.

Не загляни он, я бы окончательно расслабилась и вовсю нежилась в объятиях Ричарда. Нет, это просто невозможно. Я окончательно превращаюсь во «взбалмошную, неуравновешенную девчонку» из давнего отчета. Я же его чуть не поцеловала! А это бы означало, что все труды были бы насмарку. Нет, нельзя между нами убирать планку, ничего хорошего из этого не выйдет.

Сосредоточенно подталкивая Дика к выходу, я старалась не поднимать на него взгляд. А Ричард же настойчиво сопротивлялся и передвигался к двери очень неохотно, так и норовя задержаться. Он уже переступил порог, но потом вновь нагло сунул голову в спальню:

— Ты не договорила и не доделала.

— Алкашом ты был! — рявкнула я, договаривая. И доделывая, устроив поцелуй с моей ладонью, которой я уперлась ему в лоб, выпихивая прочь.

Оперативно закрыв дверь на засов, некоторое время постояла, прислонившись к ней спиной. Надо было поторопиться с переодеванием, потому что Лексу еще предстояло придать мне необходимую прозрачность. Но в голове лихорадочно трепыхались мысли, а тело отказывалось подчиняться. Одни проблемы: не самая блещущая гениальностью операция, Эван со своим предсказанием, я с решившими не вовремя проявиться чувствами… А Дик, рожа его вещевичная, только рад! Нет бы, как приличному кровнику, отчитать меня за неподобающее поведение или хотя бы попытаться пристукнуть. Но нет. Ему дай волю — постоянно свои лапищи да губищи тянуть будет! А сопротивление мне, между прочим, с каждым разом все тяжелее и тяжелее оказывать. Ну не убивать же его!

Кстати, о сопротивлении. Прикрытие прикрытием, но совсем безоружной идти я не собиралась, решив спрятать в одежде парочку кинжалов. Два добросовестно засунула в сапоги, в которых планировала остаться. Но надо было что-то закрепить и в рукавах, чтобы это не слишком сильно выделалось. Оглядев платье, сделала выбор в пользу ножичка, которым я обычно помогала себе вскрывать письма. Вот только лезвие никак не желало находиться. Раздраженно дернув один из ящиков стола, я слегка не рассчитала, и он вылетел из пазух, а потом и вовсе обрушился на пол.

Оглядев разлетевшиеся по комнате бумаги, я медленно досчитала до десяти, вернула ящик на место, а потом начала зло запихивать все, что выпало, не особо заботясь о целостности. Письма, документы для Академии — это безжалостно всовывалось на место и опасно хрустело. Уже начиная захлопывать бедную мебель, я поняла, что на самом верху оказалось письмо сэра Дерека. Точнее, эскиз из последнего письма. На листе была изображена комната со всей полагающейся мебелировкой: кроватью, шкафом, ширмой, туалетным столиком… На рисунке преобладали нежные тона, и эта спальня казалась очень уютной. Вытащив бумагу, я поближе рассмотрела изображенное, неуверенно теребя одной рукой цепочку на шее. Затем решительно запихнула листок обратно и прошагала к одежде, собираясь в скором времени позвать Лекса. А ножичек для бумаги я, к своему немалому удивлению, и вовсе обнаружила около кровати.

В голове уже прочно утверждался план дальнейших действий. Но раньше, чем произойдет свадьба короля Филиппа и Линды, я все равно не смогу его осуществить.

Глава пятьдесят восьмая, в которой бередятся старые раны

В чем прелесть быть королем? Ты можешь назначить срочное совещание практически на полночь, тебе никто слова поперек не скажет. Нет, мысленно, скорее всего, вспомнят предков и будущих потомков, но вслух ничего не произнесут.

План постепенно приводился в действие. Три привидения, которых изображали я, Игрейн и Анжелика, пока что притаились недалеко от зала совещаний. Кто-то очень хотел, чтобы свадьба не состоялась. Что же, настало время вознаградить эти труды.

Я еще раз осмотрела себя и удовлетворенно цокнула языком, осознавая, что выгляжу вполне полупрозрачной. Иллюзия Лекса работала так, как надо, оставалось только дождаться отмашки. Находилась я сейчас в тронном зале, прислушиваясь к тому, что происходит в соседнем помещении. Мои соратницы в деле с привидениями тоже расположились неподалеку, и наша миссия была достаточно простой: попасться на глаза.

— Итак, господа, — раздался приглушенный голос короля Филиппа, долетавший до меня благодаря приоткрытым дверям, — ввиду минувших событий, я склонился к мнению, что решение о свадьбе было скоропалительным, поэтому…

Остаток предложения потонул в гуле голосов, которые раздались после фразы. Радостный или же разочарованный это был звук, я определиться не смогла, скорее, нечто среднее.

— Но ваше Величество, — раздался голос одного из советников, — сегодня-завтра окончательно приедут гости.

— Торжество обязательно состоится, но по случаю годовщины свадьбы моих пра-пра-прабабушки и дедушки, одних из достойнейших представителей рода Блейков.

Хотела бы я сейчас оказаться в соседней комнате, лишь бы только видеть вытянувшиеся лица мужчин, потому что большего бреда в своей жизни мне слышать еще не приходилось. Но придумать другой причины, в которой фигурировало бы слово «свадьба» не удалось, а покопавшись в архивах, мы смогли выяснить, что предки короля Филиппа действительно вступили в брак в конце сурпня[25]. Правда, годовщина получалась ни туда, ни сюда — сто семнадцать лет, то это уже прихоть короля. Захотел отметить такое благое дело, в ходе которого он косвенно появился на свет — его право. Сам его Величество, когда зачитал нам заготовку речи, кисло признался, что вряд ли когда еще в своей жизни почувствует себя таким идиотом. А мы, подлые члены ордена, даже не попытались его разубедить, что причина придумана на редкость достойная, потому что врать — это нехорошо. Но мы надеялись решить деликатную проблему сегодня, так что слухи об очередном балагане не должны были достигнуть посторонних ушей, но не следовало забывать, что у стен вышеупомянутые есть практически везде.

Судя по звукам усиленного копошения, экстренное совещание подходило к концу. Значит, мне надо было с максимально скорбным видом притаиться около одной из дверей, чтобы, когда меня увидят, пройти сквозь стену. Этому очень полезному умению меня, увы, никто не научил, но Александр подготовил все заранее: как только я приближусь к поверхности, всем должно будет показаться, что она поглотила меня. А на деле мне всего лишь придется не шевелиться. Конечно, люди могут воспользоваться вторым выходом из зала совещаний, но и там все было предусмотрено: освещение в коридоре предусмотрительно погасили на ночь, а в потемках никто блуждать не захочет.

Тяжелые дубовые двери окончательно распахнулись, едва не прихлопнув меня. Мужчины, продолжая переговариваться между собой, начали выходить. Выждав совсем немного времени, я неспешно прошла мимо них и приблизилась к заколдованной стене. Там обернулась, бросила, как я надеялась, взгляд, полный тоски, и еле удержалась от всхлипывающего: «Сынок». Но за подобную импровизацию меня бы по головке не погладили, так что я, поймав на себе два или три взгляда, позволила иллюзии скрыть меня.

Я стояла, разглядывая советников и министров через зыбкую рябь. Практически все были достаточно солидного возраста, самому молодому — около сорока пяти, самому пожилому — где-то около семидесяти. И все они находились на своем посту еще со времен правления Генриха III. За три года правления король Филипп так и не сделал глобальных изменений в совете, но скоро они определенно произойдут. Хотя, нет, вру, последний раз был смещен Роберт Норс, он сейчас должен находиться где-то на рудниках.

Меня все-таки заметили двое. Они приостановились, разглядывая то место, где я находилась. Один даже поправил монокль, но потом пожал плечами и продолжил свой путь. А советник Клеар даже хотел пощупать камень, заставив меня нервно сглотнуть, — тогда иллюзия прикажет долго жить. Но по какой-то причине он этого не сделал, а молча вышел из зала.

По договоренности там сейчас как раз должна была промелькнуть Анжелика. А Игрейн и остальные разместились около комнат Анны, на случай того, если к ней нагрянут с не самыми благими намерениями. В сущности, идея была такова: заинтересовать виновного. Что скрывать, методы, которыми пользовались в ордене, давно закрепили за нами репутацию балаганных шутов. Короля в совете тоже считали несносным мальчишкой. И вот сегодня мы во всей красе доказывали резонность этих мнений. Нашей основной задачей было прикинуться до такой степени дуболомами, чтобы преступники просто ошалели от тупости. В идеале, конечно, они должны очень громко начать молить богов послать им соперников поумнее, то на такое мы и вовсе не рассчитывали.

Итак, ситуация: вы виновны в покушении на будущую королеву, тут внезапно организовывается собрание, на котором сообщается, что никакой свадьбы не будет. Подозрительно? Очень. Дальше больше: вы выходите из зала и видите привидение, которого точно быть не должно. То есть тут уже хочешь или не хочешь, но заподозришь, что орден святой Линды что-то такое подозревает. Но, судя по глупости плана, не очень-то сильно. Нет, серьезно, когда уже мы начнем разрабатывать нормальные операции? Но если этот бред не сработает, то я уже была готова лично стучаться вот в таком облике в спальни ко всем подряд, умоляя сознаться.

Ну, а вообще, собирались «брать» всех, кто будет вести себя хотя бы капельку подозрительно. А «привидения»… Это должно послужить своего рода эффектом неожиданности. Сомнительным эффектом, если быть до конца откровенной, но спешка обуславливалась скорым приездом гостей. Не хотелось бы при представителях соседних стран сознаваться, что у нас тут заговор на заговоре. А так существовала призрачная (ха-ха, именно она) надежда, что преступников несколько собьет сложившаяся ситуация.

В зал заглянул Лекс и шепотом сказал, что можно продолжить путь. Самое время постоять на улице и потаращиться в окно. Стараясь идти быстро, но бесшумно, я поспешила за магом к другому крылу. Александр пустил поисковый импульс, а потом, дождавшись его возвращения, до такой степени убыстрил шаг, что мне пришлось перейти на бег. Когда добрались до окон, я, недолго думая, распахнула одно и бодро выскочила в сад, едва не поскользнувшись на влажной траве.

— Не падай, — шепотом произнес Эван, перехватывая меня. — Готова?

— Да, — тихо отозвалась я и легонечко чихнула. — Как думаешь, если я при встрече начну говорить, что у Дорэга[26] нынче непогода, это будет сильным расхождением с планом?

Еле слышно прыснув, друг поспешил скрыться, а я максимально быстро завернула за угол и заняла позицию около окна. Мне открывался просто прекрасный вид на освещенный холл. Краем глаза я заметила, как по ту сторону проскользнула сияющая фигура в белом и исчезла в одной из колонн. Судя по всему, это Анжелика успела добраться до первого этажа. Значит, совсем скоро покажутся мужчины. В этой части окна были закрыты, так что шагов я бы при всем своем желании не услышала. Долго ждать не пришлось: в холл практически выбежал, осматриваясь, сэр Клеар. Выглядел он достаточно взволнованным, даже лоб вспотел. Осмотревшись, мужчина, как мне показалось, несколько разочарованно сник, а затем столкнулся со мной взглядом.

Даже сквозь полупрозрачную накидку я увидела, как округлились его глаза. Губы задрожали, и он вытянул трясущуюся руку к окну. Словно зачарованный, он приблизился и попытался распахнуть раму. Но, очевидно, из-за волнения, это ему не удавалось. А я сделала несколько шагов назад, прикидывая, куда бы скрыться ненадолго. Кто знает, вдруг он захочет меня придушить на всякий случай.

Заметив, что я ухожу, мужчина занервничал еще сильнее и почти выломал оконную раму. Хм, складывалось впечатление, что он действительно принял наш маскарад за чистую монету. Но и на простой испуг от того, что внушаемые Листой видения резко ожили, поведение старика тоже не было похоже. Скорее это напоминало радость?..

— Сэр Клеар! — вовремя появился из-за поворота Ричард. — Решили прогуляться на ночь? Вам не кажется, что несколько сыро?

— Это вы, Форс, — протянул тот, все же поворачиваясь к навязавшемуся собеседнику и явно прикидывая, как бы поскорее избавиться от парня. Но вежливость не позволяла ему направить Дика обратно во дворец, так что он нехотя начал поддерживать беседу, старательно косясь на меня: — Да, решил подышать свежим воздухом. В моем возрасте это полезно.

Пока Дик усиленно отвлекал советника речами о непостоянной погоде, я все же смогла уйти в тень деревьев. Убедившись, что меня не видно, поспешила добраться обходным путем до Лекса. Так, по договоренности сейчас сэра Клеара должны были подхватить под белы рученьки и взять под конвой. А временный или нет — это уже станет ясно чуточку позже. Почему-то казалось, что будь он как-то причастен к покушению, то не стал бы сейчас вести себя так и уж подавно не стал бы расшаркиваться перед Ричардом. Не знаю, проявил бы старик какую-нибудь агрессию, но физически преимущество было на стороне Дика, впрочем, пресловутый элемент неожиданности тоже нельзя исключать.

Несмотря на то, что от меня исходило небольшое сияние, ориентироваться в темноте оно не сильно помогало. И я очень старалась ступать как можно бесшумнее, но я ведь далеко не бесплотна. Где-то сзади меня хрустнула ветка. Резко обернувшись, увидела, что сквозь достаточно плотные кусты кто-то спешит прорваться. Спрятаться здесь мне было негде. Если это кто-то, решивший разобраться с незадачливым привидением, то вступать с ним в борьбу, откровенно говоря, не хотелось.

И тут я спиной налетела на ствол дерева. Быстро осмотрев его, отметила, что нижняя ветка не так уж и высоко. Подпрыгнула, уцепилась, а затем, упираясь ногами в ствол, забралась наверх. Хорошо, что под платьем скрывались штаны и сапоги, иначе этот кульбит, несмотря на навыки, я бы не смогла выполнить. Но не успела забраться повыше, чтобы меня точно не разглядели, как внимание привлек шорох внизу.

Я ожидала увидеть кого-то из мужчин, но это оказалось достаточно взволнованное «привидение». Приглядевшись, окончательно осознала, что это Анжелика Кристалл, потому что Игрейн должна была нести пост около спален. И женщина торопливо осматривалась, ища, где бы притаиться.

— Пс, — тихонько позвала я ее, обхватив ветку ногами и протягивая руки вниз.

Она подняла голову, заметила меня и тут же схватилась за предложенные ладони. Женщине подъем дался несколько тяжелее, чем мне, но совместными усилиями, нам удалось разместить ее на нижней ветке, которая нехорошо треснула. Тихо ругнувшись, я кое-как перебралась на соседнюю посмотрела на свою, так сказать, напарницу. Ее одежда продолжала светиться, а черты лица уже начинали несколько размазываться. Видимо, настало время подкорректировать иллюзию. И тут я поняла, что лицо Анжелики не скрывает покрывало. Она же немного сморщилась и кивнула вниз, и я решила, что она лишилась части костюма, когда пробиралась сквозь кусты.

Снизу опять послышался шорох вперемешку с невнятным бормотанием. Я и женщина затихли на ветвях, стараясь не свалиться на голову нежданным посетителям. Низкие ветки теперь грозили сыграть нам дурную службу — мы запросто могли выдать себя не то, что неосторожным движением, а даже дыханием. А если они решат поднять головы… Голоса стали слышны гораздо более отчетливо, но все равно не получалось определить владельцев.

— Надо было, чтобы старуха сделала так, как было изначально задумано, — процедил Томас Фор, тоже один из советников его Величества. В руках он держал знакомую белую накидку, слегка отдающую жемчужным сиянием. — И теперь он пустил своих ищеек по следу.

— Это был всего лишь вопрос времени, — резонно отметил его собеседник. Его звали Элион Лаймс, и он был жутким скрягой. Основной темой недовольства мужчины, хотя уже почти старика, было непомерно громадное по его мнению жалование членов ордена святой Линды. — Но вы, Фор, поспешили, когда…

Окончание его фразы мы не услышали, потому что мужчины покинули нас. Сверху я не особо разглядела, скорее всего они пытались выбраться с территории дворца. Но я и Анжелика не торопились слезать вниз. Итак, преступники обнаружены. Но где гарантии, что их только двое. В противном случае, сообщников можно и не выявить. А если броситься в погоню, то, положа руку на сердце, шансы задержать их практически ничтожны. Нет, по расчетам они должны были угодить прямиком в распростертые объятия членов ордена.

Еще некоторое время поколебавшись, мы с женщиной начали спускаться вниз. Правда, у леди Кристалл с этим возникли небольшие проблемы.

— Ты прямо белка, — усмехнулась она, глядя на меня сверху вниз и начиная потихонечку слезать.

— Вроде того, — в тон ей отозвалась я, готовясь страховать, если что.

— Кажется, действие чудесных чар закончилось, — шепотом произнесла женщина, рассматривая меня.

Я тоже видела, что ее платье перестало мерцать, и теперь в полумраке черты лица вновь стали нормальными. Хоть одежда больше не светилась, но она все равно была слишком заметным пятном в ночи. И снять нельзя — верх так плотно сидел, что не позволил надеть вниз рубашку. Если только юбку кинжалами обрезать… Но в темноте возиться тоже было несколько несподручно.

Стараясь не наделать излишнего шума, мы потихонечку начали выбираться из парковой зоны, стремясь добраться до орденцев. Ощущения, если честно, были двоякие. Вроде и находишься на защищенной территории, но в любой момент невольно ожидаешь пинка в спину. И даже зажатый в руке кинжал не придавал должного успокоения. Леди Кристалл тоже вооружилась, явно готовясь кинуть лезвие в сторону любого шороха. Надеюсь, что с меткостью у нее получше, чем у меня.

Мотив преступников: женитьба короля на простой девушке — это пятно на репутации. Или же причина крылась в чем-то другом?..

На ветках что-то зашуршало, заставив нас притаиться. Анжелика опасливо передернула плечами и притормозила меня.

— Нет, я бы так не смогла… Как ты, в ордене. Даже сейчас жутковато, а если на кладбище… — пробормотала леди Кристалл, напряженно всматриваясь в темноту. — Надеюсь, что Диана не захочет вступить в орден.

Дочери Чарльза и Анжелики весной исполнилось пять лет. Очаровательная девчушка была практически полной копией отца: те же задорные кудряшки, та же манера морщиться от смеха, одинаковый разрез глаз. А еще от Чарльза ей достались неплохие магические способности, так что через восемь лет она отправится в Магакадемию.

— Нужна же нам смена, — уголками губ улыбнулась я, когда мы продолжили путь.

Если так подумать, королю давно следовало жениться, потому что стране требовался наследник. И вот грядет долгожданная свадьба, закономерным результатом которой будет ребенок. Казалось бы, все счастливы, всё замечательно. Но вот только кандидатура с точки зрения многих совершенно неподходящая. Однако открыто никто выступить не осмелился, зато потом устроил нашей невесте небольшой сюрприз, причем, действуя чужими руками. Почему же на роль марионетки выбрали именно Анну? Почему вообще решили использовать образ покойной матери короля? Скорее всего, потому что Анна Бастер все же слегка не в себе, так что вполне идеальная кандидатура на роль покусителя. Ну, а что, призраков видела? Видела. Разговаривала? Очень даже. И если бы ее схватили, а она не пришла с повинной, удалось бы вообще узнать, что использовалась Листа?..

Но вот только получалась небольшая несостыковка: из разговора выходило, что второе покушение не планировалось, потому что первое должно было увенчаться успехом. Но Дик сказал, что видел, как старушка намудрила с дозировкой веществ. И в результате получилось что-то среднее: переиспуг и недоубийство. Как будто бы она не смогла определиться, чего хочет.

От неожиданно пришедшей в голову мысли я споткнулась.

Мы искали один источник, а если их изначально два? Или даже три? Я вглядывалась в темноту, пытаясь вспомнить всю информацию, которая известна про Листу. Если честно, то я толком не разобралась, как именно происходит процесс внушения: галлюцинации появляются одновременно с тем, когда человек держит ладонь в миске в жидкостями. Или все-таки можно отложить это явление на некоторый срок. Просто неожиданно мне пришла в голову мысль, что ко всему этому приложились две руки, образно говоря. Кому-то было выгодно убрать Линду с дороги, а кому-то она совершенно не мешала, более того, ее гибель стала бы чем-то незапланированным. И с этого момента началась такая ерунда, из-за которой мы сейчас с Анжеликой шарахаемся в темноте.

Вспомнилась весенняя поездка в Ронию, завершившаяся торжественным вручением Гнильцов. Но ведь был еще один способ налаживания отношений — династический брак с принцессой Аннабель. Причем, насколько я помнила из рассказов его Величества, одним из тех, кто настаивал в совете на подобном исходе, был Томас Фор. Допустим, что он первая сторона, которому было совсем не выгодно, чтобы Линда вышла замуж за Блейка. Да, мужчина всегда являлся одним из тех, кто большое внимание уделял тому, чтобы все складывалось «как положено». И предположим, что Элион Лаймс — вторая сторона, которой смерть Линды совсем не выгодна, правда, его тоже можно назвать «чтецом традиций», но что-то упорно подсказывало, что в данной ситуации все наоборот.

Мы еще не успели дойти до границы парковой зоны, когда раздалось приглушенное оханье леди Анжелики. Я резко развернулась, готовясь метнуть кинжал, но замерла с занесенной рукой. Высокая подтянутая фигура принадлежала Томасу Фору, который присоединился к нашему небольшому девичнику. Правда, он не принес с собой, как полагается в таких случаях, вино и конфеты. Зато недвусмысленно прижал к горлу леди Кристалл кинжал, опасно заломив ей руку, в которой женщина до этого сжимала свое оружие.

— Опусти нож, — процедил сквозь зубы мужчина, наверное, испепеляя меня взглядом. Если честно, в темноте плохо было видно выражение лица, но я не сомневалась, что оно не доброе и участливое. — Живо! — сильнее надавил он на горло женщины.

Опустить единственное оружие, означало поражение. Сдаться раньше времени. Упустить врага, позволив ему осознать свое преимущество. По шее Анжелики скатилась темная капля крови, в темноте казавшаяся совсем черной. Она доползла до высокого воротника, и на белой ткани расплылось небольшое пятно. Кинжал выпал из моих разжавшихся пальцев и затерялся где-то в траве. Я мрачно смотрела на мужчину, в любой момент ожидая подлянки. Мы чуть-чуть не успели дойти до остальных, которые должны были находиться неподалеку. Но нас наверняка не видно. Судя по тому, как тяжело он дышал, то уже успел натолкнуться на членов ордена. Лаймса скорее всего задержали, а вот более молодой мужчина выгадал немного времени для бегства.

— Стой на месте, если не хочешь, чтобы леди Кристалл пострадала, — продолжал говорить сэр Томас по-прежнему угрожая Анжелике.

Но выход от дворца перекрыли еще до начала операции, как и конюшни. И заложник поможет миновать охрану, предателю уже терять нечего. Но вот вернется ли Анжелика обратно?.. Вряд ли.

Сэр Фор начал отходить в тень деревьев, увлекая за собой леди Кристалл. А у меня перед глазами пронеслось ее лицо с остекленевшим взглядом, бледный Чарли и плачущая Диана. Помимо воли я шагнула вперед и вытянула руку:

— Стойте!

— Не делай глупостей, — рыкнул сэр Томас, резко дергая леди Кристалл.

— И в мыслях не было, — покривила душой я, осознавая, что и так не собираюсь блистать гениальностью. — Пустите ее, а я пойду с вами.

Фраза помимо воли сорвалась с губ. Был ли в ней какой-то смысл? Этого я не знала, но хотелось хоть как-то оградить Анжелику, которая оказалась втянута во все это дело, пусть и достаточно добровольно. Но что я могла? Будь у меня в руке по-прежнему нож, я бы все равно не метнула его. А имейся арбалет — я бы не выстрелила, опасаясь задеть леди Кристалл. Единственное, что могла — это не дать им уйти, потому что иначе я просто не смогу смотреть в глаза Чарли. Максимально задержать, а потом придет помощь. Постараться потянуть время.

Я почувствовала, что около правой щеки что-то пролетело на огромной скорости. А следующую секунду все слилось в одно пятно. Сэр Томас коротко вскрикнул от боли, которую ему причинил прилетевший комок перьев, вцепившийся в лицо когтями. Леди Кристалл каким-то образом умудрилась вывернуться, ударив мужчину локтем в живот, а потом покатилась по земле. А я в это время уже бросалась под ноги советнику, силясь уронить его на землю.

Получилось. Но только советник умудрился придавить меня и больно стукнуть по лбу подбородком во время падения. Я даже услышала, как у него клацнули зубы, а у меня практически искры посыпались из глаз. Но скоро тяжесть тела пропала. Я села, потирая ушибленное место, и, подскочив с места, подлетела к Анжелике. Женщина сидела в нескольких шагах от меня, зажимая шею, а за плечи ее обнимал обеспокоенный Чарли. Даже темнота не могла скрыть его тревоги. Дрожащими пальцами я убрала ее ладони и, почему-то зажмурившись, принялась исцелять повреждение. А сзади в это время доносились знакомые ругательства, оповещавшие, что Лекс тоже здесь. И очень скоро стал раздаваться голос Оливера, который уже успел сменить ипостась.

— Да все уже, — успокоила меня Анжелика, беря за руку. — Там царапина была неглубокая, а ты меня на всю жизнь исцелить решила.

Не сдержавшись, я порывисто обняла ее и тихо всхлипнула, уткнувшись носом в шею. Если бы кинжал скользнул чуть глубже или же она резко бы дернулась, неизвестно, как бы все обернулось. И от одних мыслей о неблагополучном исходе меня так затрясло, что зубы перестали попадать друг на друга. Или же это стало так холодно? Но и Анжелику, которая доверчиво прижала меня к себе, тоже колотила нервная дрожь. Я чувствовала, как быстро-быстро бьется сердце женщины от пережитого стресса. Наша коллективная тряска не укрылась от Чарли, и он практически заставил нас подняться с влажной земли.

— Так, королевы, марш во дворец.

И чтобы мы никуда не делись на полдороге, маг обхватил нас за плечи и направил в сторону здания. И сзади еще долго доносилась витиеватая ругань теперь уже бывшего советника, к которой иногда примешивался восхищенный свист Лекса…

* * *

— Ну до свадьбы-то заживет… — неуверенно протянул Эван, разглядывая меня.

— Она через три дня, — отозвалась я, мрачно таращась на свое отражение.

От удара на моем лбу налился веселенький такой синяк, который переливался всеми оттенками фиолетового. И я жирным слоем наносила мазь от ушибов, надеясь, что на торжестве получится обойтись без вуали.

Королевская свадьба состоится, как я уже говорила, через три дня. И, как можно было догадаться, в совете появилось два свободных места. Ну, а заговорщики будут наслаждаться праздником, трясясь в телегах, которые переправят их на рудники, может даже к старому знакомцу — Роберту Норсу. И еще нескольких человек из охраны задержали, когда они пытались добраться до Анны, чтобы точно не осталось свидетелей. Как оказалось, изготовил Листу Томас Фор, до глубины души возмущенный будущей свадьбой его Величества. Простолюдинка на троне! Этого чванливый советник просто не мог вытерпеть. И ему бы удалось избавиться от девушки, если бы не вмешался Элион Лаймс. Нет, ему Линда как раз не мешала, даже наоборот, он бы всеми руками и ногами был «за», если бы в скором времени появился наследник. Вот только мать не долго бы радовалась ребенку, а скорее всего и вовсе бы не пережила роды. Кто бы стал переживать из-за гибели безродной девушки, помимо друзей? А вот если бы скончалась принцесса Ронии, тогда бы тут уже не обошлось без вмешательства отца. Затем безутешному королю устраивают несчастный случай… И да здравствует принц. Младенец, из которого можно сделать очень славную марионетку. Законную марионетку.

Но сейчас все осталось позади, у нас была передышка, и можно с чистой совестью играть свадьбу. И король, кстати, воспользовался услугами магов, чтобы узнать, нет ли еще у пойманной парочки сообщников среди приближенных. Нет. Пока нет. Впрочем, проверки теперь станут регулярными, но спонтанными, потому что про сюрпризы никогда не надо забывать. И только одному Всевышнему известно, что будет дальше. Ну, а мы, члены ордена святой Линды, сделаем все для защиты нашего короля и королевства. И королевы.

Хотя, нет. Я наврала. В совете освободилось три места. Сэр Клеар, которому объяснили позже, что не было никакого привидения, решил отправиться на покой. После коронации он планирует переехать к старшему сыну, который живет около моря. Его проверили всеми возможными способами и выяснили, что советник полностью чист. Но давным-давно, когда королева Агата еще была жива, ходили слухи, что мужчина, годившийся ей в отцы, испытывал к ней определенные чувства. И мне невольно каждый раз становилось стыдно за наше представление, ведь мы разбередили старые раны. Да, своя семья у сэра Клеара имелась, все же… Кто знает. Слухи не всегда беспочвенны.

И постепенно все поутихло. Во всяком случае, гости прибыли уже действительно на свадьбу короля Ламелии, а не отмечать годовщину его пра-пра-родственников.

Вот только Эван все никак не желал успокаиваться. Призрачная авантюра обошлась без лишнего кровопролития. И когда мы вернулись во дворец, то провидец первым делом обнял меня и ощупал, пытаясь найти лишние дырки.

Вот и сейчас, я сосредоточенно обмазывала лоб, а Эван нагло копался в моем шкафу, вышвыривая из него все, что находил белого цвета. Я недовольно осмотрела летающие по комнате вещи, плавно оседающие на кровати, а потом встала и подошла к другу. Он как раз уже увлеченно потрошил коробку, в которой скрывалось платье от сэра Дерека. Хоть оно и было кремовым, провидцу все равно не угодило, и он попытался отшвырнуть его в кучу неугодного.

— Эван, не впадай в крайности, — мягко, но настойчиво отобрала я у него платье и отложила в сторону. — Ты слишком паникуешь. Смотри, я ходила вся в белом. И никто мне спину не расковырял.

— Там и белого вокруг ничего не было, — отрезал друг, вновь хватая платье. Но теперь он с подозрением принялся его рассматривать. — Красивое. Кто подарил? Впрочем, и так понятно, что твой Уоррен.

— Он не мой, — как-то неуверенно отбилась я.

Я снова подошла к туалетному столику и села за него, делая вид, что увлечена процессом намазывания лба. Хотя там и так уже был такой слой, что еще немного — и в комнату сначала будет входить он, а потом уже я. Мое смятение не укрылось от друга. Он отложил истерзанное платье, передвинул стул и уселся рядом, разглядывая мое отражение в зеркале. Я только порадовалась, что Эван не стал задавать кучу вопросов, видимо, понимал, что я сама не знаю на них ответа.

— Понимаешь, я вижу, как хорошо он ко мне относится. Сэр Дерек очень славный, надежный, но…

Я замолчала, пытаясь успокоить мысли. Ну не говорить же Эвану, что его брат занимает все мои мысли. Тем более, мне и так казалось, что друг более чем в курсе, хоть и напрямую он никогда вопросов не задавал. Как бы часто они ни ругались с Диком, но они братья. И знают друг друга подчистую. Тяжело вздохнув, я устроила голову на плече у Эвана, ощущая, как он начинает поглаживать мои волосы.

— О, хочешь, я на тебе женюсь, тогда сэр Уоррен не будет за тобой ухаживать, — шутливо предложил Эван.

— Тогда я буду ухаживать за своим отцом, который точно сляжет от этой новости, — хмыкнула я. — Нет, хватит и одной свадьбы — короля.

— Ну как хочешь, мое дело предложить, — хихикнул он. — Тем более, это ж я фактически сам тебя в белое обрядил бы.

— Опять ты начинаешь, — проворчала я, поднимая голову и натыкаясь на пронзительный серый взгляд. Я выпрямилась и потрогала лоб, блестевший от жирной мази. — Ну согласись, что будет глупо, если я начну шарахаться от всего белого.

— Глупо, — не стал отнекиваться Эван, принимаясь вертеть в руках баночки и скляночки, которые стояли перед зеркалом. — Просто я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Я умирать не собираюсь, — хмыкнула я, не став договаривать, что чаще всего люди отправляются путешествовать с Черной Странницей отнюдь не добровольно. — Но точно скончаюсь от любопытства!

— Каролина так и не объявилась? — правильно оценил мое возмущение провидец и тут же услышал разочарованный вздох, подтвердивший, что госпожа Уилсон не вернулась в Алию. Неожиданно Эван подскочил и засобирался к выходу, торопливо говоря: — Я же обещал Теду опробовать мою поливалку!

— А убирать вещи кто будет? — возмутилась я, но только получила извиняющийся поцелуй в щеку.

Заперев за Эваном дверь на ключ, я оглядела разбросанные по кровати белые вещи. Некоторое время потеребила цепочку на шее, а затем приблизилась к кровати и вытащила из-под нее парочку дорожных сумок, в которых уже лежало немного одежды. Неуверенно осмотрев их, вздохнула и подошла к шкафу, распахивая дверцы и прикидывая, что необходимо взять с собой.

О том, что я скоро уеду, знали пока что только Локс да король Филипп, которые тоже хранили информацию в секрете. По моей просьбе. Конечно, можно было на сегодняшнем собрании ордена торжественно оповестить всех о своем грядущем отсутствии с целью обучения в зельнской академии, если бы не одно «но». И звали это «но» Ричард Форс. Он бы точно выловил меня для разговора, в ходе которого заставил бы покаяться в побеге. Да. Мне невольно приходилось сознаться самой себе, что учеба носит второстепенный характер. В первую очередь я бежала. От него, от себя. С каждым днем мне становилось все тяжелее видеть Дика, который словно назло постоянно попадался на глаза. И я надеялась, что, уехав, смогу избавиться от своего влечения к нему. Надеюсь, Лекс и Эван не станут сильно сердиться из-за того, что я не сказала им сразу об отъезде. Если некоторое время назад я была не готова оставить Ламелию, то сейчас просто не видела другого выхода. И даже то, что это скажется на поисках убийцы матери, не останавливало.

Госпожа Уилсон так и не вернулась в Алию, я уже совсем отчаялась ее увидеть, потому что сроки поджимали. Я собиралась отправиться в дорогу через день после свадьбы короля и Линды. На сколько затянется мое пребывание в Зельне — пока что загадка. Программу обучения предстояло выбирать уже на месте, но по расчетам я уже не успевала на некоторые занятия. Оставалось надеяться, что мое место все же не отдадут кому-нибудь и дорога не будет проделана зря. Из дворца я планировала выехать с командой Грея, которая отправится на очередное задание, правда, пока они не знали о небольшом увеличении команды. А потом я попрошу Джейсона и Чарли телепортировать меня до зельнского пограничного форта, благо там они точно были. И я надеялась, что меня не выкинет в какое-нибудь озеро или реку. Ну, а в Зельне…

Отложив гору вещей, я вернулась к письменному столу и открыла ящик, доставая написанный некоторое время назад ответ на последнее письмо сэра Дерека. Еще раз перечитав текст, я села и дрожащей рукой дописала несколько строк:

P.S. Я в скором времени прибуду в Зельну для обучения в Академии Лекарей. Надеюсь, Вы не сочтете мою просьбу бестактной, но больше мне не к кому обратиться за помощью. Вы знаете, что дороги могут быть не безопасны, и я хотела бы попросить Вас встретить меня в приграничном форте, куда попаду примерно в конце первой декады зарня[27].

Наскоро посыпав письмо песком и запечатав конверт, я отложила его, чтобы не было соблазна переписать, исключив последние фразы. Сразу подскочила к кровати и принялась складывать вещи, отчаянно отгоняя посторонние мысли.

Вот и все. Назад пути нет.

Глава пятьдесят девятая, свадебная

Ах, свадьба, свадьба. Это слово очень ласкает слух. Особенно, когда это свадьба единственного короля Ламелии, которую все давно ждали. Даже погода в честь такого праздника сделала щедрый подарок — вот уже два дня светило солнышко, а от дождей остались одни воспоминания. Было так тепло, что и мыслей не возникало о грядущей осени, хотя многие деревья постепенно желтели.

С самого утра все жители Алии просто стояли на ушах. В городе готовились праздновать, потому что всех желающих все равно на коронацию не пустят. Но на обратном пути молодожены весело помашут горожанам ручками из кареты. В храме тоже будет присутствовать только ограниченное число гостей. До него, кстати, оставалось добираться совсем немного времени. Можно было, конечно, провести обряд на территории дворца, установив там беседку и все необходимое, а также доставив жреца, но жених и невеста очень хотели пожениться именно там, где планировали еще несколько лет назад. Сейчас уже храм Селины Хранящей отстроили после зимнего инцидента, но отец Дирон заметно напрягся, когда некоторое время назад увидел делегацию, прибывшую договариваться об обряде. Узнав, что в роли жениха опять выступает король Филипп, он недоверчиво покосился на меня, но я поспешила отказаться от фальшивого суженого.

Свадебная делегация уверенно двигалась в сторону храма. Да, получалось далековато, но было время собраться с мыслями. В конце концов, не каждый же день король женится. Ради такого события можно и потерпеть все прелести разбитых дорог.

По традиции жених и невеста ехали в разных каретах, напоследок обдумывая подробности своей холостяцкой жизни. Не знаю, что происходило в экипаже его Величества, но в женском стане торжествовало волнение. Линда до такой степени нервничала, что так и норовила ощипать букет, которому еще предстояло после выхода из храма прилететь в руки какой-нибудь незамужней девушки. Я, сидевшая напротив нее, только улыбалась и прикидывала, как бы помягче осуществить операцию по спасению цветов. В карете мы ехали вдвоем, и на меня была возложена почетная миссия моральной поддержки невесты, с которой я вроде бы неплохо справлялась. Во всяком случае, никаких незапланированных событий, вроде спешного распахивания дверцы и побега куда глаза глядят не намечалось. Ну, а уровень безопасности сегодня и вовсе взлетел до небес.

— Как думаешь, ему понравится? — взволнованно поинтересовалась Линда, сделав движение рукой, призывающее к оценке ее облика.

Обычай гласил, что жених не должен видеть невесту до самого начала свадебного обряда, чтобы все прошло, как надо. Я вспомнила время, когда сама изображала возлюбленную короля, и еле сдержалась от смешка — тогда лжесуженую он видел практически постоянно. Видимо, еще и поэтому свадебка не задалась… Но сейчас все должно пройти безукоризненно. Иначе я проявлю редкостную кровожадность и лично покараю тех несчастных, покусившихся на святое.

У Линды уже имелся самый прекрасный наряд, который только можно было придумать — счастье. Да, она волновалась, потому что буквально через полчаса начнется новая глава ее жизни, но на лице девушки так и читалось радостное предвкушение. Ее щеки полыхали румянцем, а глаза возбужденно блестели, губы так и растягивались в мечтательной улыбке. Если бы на ней было сейчас самое затрапезное платье, а не шикарный свадебный наряд, волосы оказались растрепаны, а не тщательно уложены и не держались бы диадемой, она все равно оставалась бы самой прекрасной девушкой.

— Ну конечно, — проговорила я, поправляя тщательно накрахмаленную фату. — Но если мы обнаружим проблемы со зрением, — шутливо начала я, но не договорила, прерванная серебристым смехом Линды.

— Даже не верится, что это все со мной происходит, — в восхищении прошептала она. — Кажется, что сердце сейчас выпрыгнет! Я чувствую себя такой счастливой, что даже боюсь пошевелиться, только бы не спугнуть этот миг. Глупо, да?

— Вовсе нет, — искренне рассмеялась я, глядя на смущенную подругу. — Ты знаешь легенду о лазурном фениксе?

— Который пролетает над миром в поисках истинного счастья?

— Да, — кивнула я, на ходу пересаживаясь на ее сторону. — И когда он его находит, то не может сдержать слез радости. Он так сильно плачет от этой радости, что рассыпается на сотни маленьких капель, которые разлетаются вокруг. Ну а потом лазурный феникс возрождается и продолжает свой путь. И, знаешь, сегодня он был здесь, — договорила я, протягивая Линде раскрытую бархатную коробочку.

Там лежал тонкий браслет с топазами-капельками, которые немного искрились от лучей солнца, пробивавшегося в окошко кареты. Сам металл должен был изображать растение, тогда как камни создатель украшения назначил на должность листиков. Когда я увидела его в ювелирной лавке, то сразу же вспомнила о легенде и поняла, что браслет должен принадлежать Линде. Чтобы она никогда не забывала о своем счастье.

— Я знаю, что ты будешь очень-очень счастлива, — теперь уже прошептала я, застегивая миниатюрный замочек.

— Ох, Вэл, спасибо тебе, — обняла меня Линда, крепко прижимая к себе. Я отчаянно ответила на ее действие, утыкаясь носом в шею. От нее пахло фиалками и еще чем-то сладким, очень знакомым. Кажется, такой запах имели мои первые духи, которые давным-давно были подарены Крисом. — За все. За то, что рядом была, за то, что не дала мне тогда убежать, — она тихонечко всхлипнула, — и я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

— Конечно, буду, — улыбнулась я, отстраняясь и вытирая ее щеки. — Смотри, сошлет меня король Филипп, довела его невесту до слез.

Линда хотела что-то сказать, но карета остановилась. Я быстро обняла подругу и поцеловала в щеку, а потом первая вышла, опираясь о руку Лекса. Невесте же полагалось еще некоторое время потомить собравшихся, чтобы они начали делать ставки: сбежит или нет. Гости тем временем подтягивались к дверям храма, торопясь занять наиболее удачные места. Ну а экипажей и коней вокруг было столько, что я с трудом представляла, как мы будем разъезжаться.

— Нормально? — покрутился передом мной Лекс, призывая выискать изъяны во внешности.

Я осмотрела мага критичным взглядом и пригладила успевшие растрепаться волосы. По традиции невесту жениху обычно передавал отец молодой, но по понятным причинам эту почетную миссию возложили на Лекса. В дочери ему Линда, конечно, не годилась, но знал Александр ее дольше всех, не считая короля Филиппа, да и вообще относился к девушке очень хорошо. Стряхнув невидимые пылинки с черной форменной рубашки друга, я поправила напоследок мантию и сама поспешила пройти в храм.

Да, после нашей зимней шалости его достаточно быстро восстановили. Хвала Всевышнему, тогда от пожара стены сильно не пострадали, а вот над внутренней отделкой рабочим пришлось прилично потрудиться. Но их старания оказались не напрасны. И в помещении смешивались запахи свежего дерева и цветов. Около входа образовалась небольшая давка, но я уже заприметила знакомые синие мантии и уверенно пробиралась к ним. Как-то единогласно мы решили отдать дань уважения нашему правителю, присутствуя на торжестве в форме ордена. Я сначала не хотела отделяться от остальных, тоже надев штаны и рубашку, но потом все же решилась заказать себе платье, выполненное в оттенках ордена — темно-синее, расшитое серебряными нитями. А из форменного комплекта надела мантию, прикрывавшую обнаженные плечи. Иными словами, я не сильно выбивалась из общего стана, приобретя при этом праздничный облик.

Пока я пробиралась к остальным членам ордена, то с любопытством осматривалась по сторонам, разглядывая гостей. На самых почетных местах, разумеется, расположились делегации из соседних стран. Я даже радостно усмехнулась, завидев знакомую лысеющую голову короля Ронии Августина III, прибывшего в компании сына и дочери. Там же должны были находиться и первые лица других соседних стран, но я, увы, не могла определить, например, кто является правителем Торсии. Нет, всех представили во время торжественного приема по случаю прибытия, но я, как обычно, все прослушала, бессовестно считая, сколько всего человек находилось на тот момент в зале.

Король Филипп уже дожидался благоверную, стоя у алтаря. Линде, пожалуй, сегодня точно должны завидовать все незамужние женщины в категории от десяти до семидесяти лет. Облаченный в парадный мундир монарх выглядел таким идеальным, словно ожившая картинка из сказки про прекрасного принца. Хоть Блейк и старался этого не показывать, но все равно улавливалось, что он нервничает. Взгляд правителя помимо воли обращался к входу, где с минуты на минуту должна была появиться счастливая невеста под руку с Александром.

По храму разносился легкий гул голосов. Возможно, многие обсуждали этот брак. Или кто-то просто сплетничал, завидев знакомые лица. В любом случае, это уже было не важно. Очень скоро Линда Перевелл выйдет замуж и сделает нашего короля самым счастливым монархом за всю историю Ламелии.

Оркестр торжественно заиграл, знаменуя начало этого события. И все как по команде повернули головы в сторону появившихся Линды и Александра. Медленно они шли, сияя такими искренними улыбками, что впору было запутаться, кто кого будет передавать жениху. На самом деле, очень многие выглядели такими счастливыми, словно это непосредственно их свадьба. Не спеша они приближались к алтарю, а я невольно заметила, как подрагивает свадебный букет в ладони Линды. Да и король спрятал руки за спину, тщательно стараясь скрыть волнение.

Лекс подвел девушку к Блейку и что-то шепнул ему напоследок, а затем присоединился к остальным членам ордена. Наш старый знакомец отец Дирон окинул собравшихся взглядом и начал свою высокопарную речь. В ней упоминались благочестивые господа, любящие сердца, права и обязанности молодых и много других важных вещей, но я совершенно не слушала жреца. Я просто смотрела на стоявшую пару и тихо молилась Селине Хранящей, прося оберегать этих двоих. И почему-то мне казалось, что и Линда, и король Филипп тоже не слышат речи человека, который торжественно объявлял их мужем и женой.

Было такое ощущение, что они не видят никого вокруг. Я же окончательно убедилась в том, что женская половина завидует Линде — за такой взгляд, каким на нее смотрел жених, не стыдно и душу продать. А мужчины точно должны были скрипеть зубами от того, как Блейка разглядывала невеста. И действительно сразу верилось, что они будут вместе и в радости, и в печали. В болезни и здравии. А я все видела сквозь пелену слез, которые навернулись на мои глаза. Надо же, никогда не считала себя настолько сентиментальной девушкой, способной расплакаться от переизбытка радости. О, Селина, дай им счастья!

Рядом появился мальчишка, державший в руках подушечку с кольцами. Придерживая букет, Линда протянула ладонь к золотому ободку и взяла его дрожащими пальцами. Обручальное кольцо скользнуло на палец Блейку, а я почувствовала, как по моим щекам побежали слезы. Хотелось громко-громко захлопать в ладоши, но нельзя было нарушать торжественность момента. И я только прижала кулачки к груди, наблюдая, как король Филипп уверенно надевает кольцо на палец невесты. Нет. Жены. А короткий и целомудренный поцелуй окончательно оповестил о том, что заключение брака торжественно свершилось.

И тут я начала опасаться, что храм придется ремонтировать второй раз. Раздался такой шквал аплодисментов вперемешку с восторженным гулом, что стекла задрожали. Кажется, все так и хотели броситься наперебой к молодым с объятьями и поздравлениями. Если бы орден святой Линды не приступил к выполнению своих непосредственных обязанностей — охране короля и его жены (конкретно сейчас — от растаптывания) — то торжество бы несколько омрачилось. Так к Блейкам подходили только представители соседних стран да ламельские советники, которые пожимали руку королю Филиппу и самозабвенно обхватывали тонкие пальцы Линды. Остальные потянулись к выходу, готовясь встретить молодых в дверях, дабы еще раз громкими воплями выразить свою радость по случаю этого славного события.

Наконец я все-таки смогла прорваться к Линде и так сильно сжала ее в объятиях, что чуть было не обеспечила королю статус вдовца. Я положила голову ей на плечо, нашептывая пожелания, и наткнулась взглядом на Дика, разглядывавшего меня. Еле сдержав дрожь, тут же отвела глаза и увидела Джейсона Грея, который снисходительно усмехнулся. Кажется, он наблюдал за нами… Стушевавшись, я торопливо поцеловала Линду в щеку и поспешила покинуть храм, сказав, что хочу занять место для поимки букета.

На самом деле к этой авантюре, которую так любили все незамужние девушки, я относилась несколько скептически. И вообще склонялась к мысли, что подбрасывать букет придумала какая-то невеста, у которой он был на редкость колючим и неудобным. Но должны же соблюдаться традиции, правда? И вот все уже собрались около храма, готовясь швырнуть в молодых лепестки роз и пшено (это тоже традиция, очевидно, созданная держателями курятников, которые таким образом экономили на корме). Я присоединилась к группке девушек, встав неподалеку от Игрейн и Мартины, оживленно переговаривавшихся между собой.

Раздались очередные аплодисменты, объявившие о появлении молодоженов. Судя по тому, как они прикрывались, можно было заподозрить, эта часть свадебной традиции, связанная с лепестками и крупой, им не очень нравилась. Но доносившийся смех на корню обрубал эти неблагодарные мысли. И вот все девушки приняли боевую готовность, разминая пальцы. Линда с удовлетворением покосилась на букет, и я окончательно убедилась в мыслях, что она жаждала от него избавиться. Вот она уже повернулась спиной, предварительно найдя меня в толпе взглядом, занесла руку и швырнула цветы назад под восторженный гул.

Букет описал красивую дугу, замедлил движение и начал опускаться вниз. Я наблюдала за тем, как он подозрительно падает в мою сторону, и уже мысленно костерила расшалившуюся на радостях подругу, решившую засветить мне по лбу. Но у судьбы были другие планы: красиво спикировав, букет приземлился аккурат в руки Игрейн, которая сразу засмущалась и спрятала лицо. Я посмотрела в сторону Оливера и увидела, как он довольно улыбнулся, а глаза его на мгновение полыхнули янтарным блеском.

А потом началась такая суматоха, когда все стали рассаживаться по экипажам. Относительно спокойно разместились только Линда и король, ввиду своего статуса. Было бы неловко затоптать новобрачных сразу после свадьбы. Нет, затаптывать людей вообще не очень вежливо, но в случае последних стало бы как-то совсем обидно. Если сюда я приехала вместе с Линдой, то путь обратно не могла проделать в ее компании. Сознание издевательски нарисовало картину: я с самым беспечным видом сижу у окна, а напротив расположились король Филипп с женой, которые обдумывают способы моего устранения.

— Вэл, пошли скорее, — подцепил меня за руку Эван и потащил в сторону одной из карет.

— Боишься сонного дедули в соседях, который будет храпеть всю дорогу? — хихикнула я, покорно следуя за ним, стараясь не споткнуться. Еще один синяк на лоб получить не хотелось. Прошлый, конечно, почти что сошел, но его все равно пришлось замаскировать. Поскольку намеков на странное пятно на лице я не получила, то можно было считать, что все прошло успешно.

— Именно, — беспечно отозвался друг, раскрывая передо мной дверцу экипажа. — Я за остальными.

Едва он произнес фразу, как тут же ужом скрылся из поля моего зрения. Мне оставалось только занять место и дожидаться остальных. Я поставила ногу на ступеньку и собралась сделать следующий шаг, но чуть не полетела на пол кареты, заторможенная неожиданным рывком. Судя по тому, как в горло вжалась застежка в виде лиры, зацепиться я умудрилась мантией. Не успела я расстегнуть ее, чтобы спокойно потом разобраться, как сзади раздался бархатистый голос, вызвавший стаю мурашек:

— Подожди. — Послышалось копошение, и Дик снова заговорил: — Все.

— Спасибо, — коротко бросила я, пробираясь к сидению и усаживаясь в уголке.

Находиться, пусть и недолго, с Ричардом наедине в тесном пространстве… К такому я, если честно, не совсем готова. А еще в голове лихорадочно метались мысли: куда он сядет. Карета четырехместная. Сядет напротив, то я всю дорогу буду невольно таращиться на него. Устроится рядом, ох, нет, тогда у меня точно сердце из груди выскочит и помчится в Алию отдельно от хозяйки. Но Дик, видимо, точно решил мне организовать последний вариант, потому что я ощутила движение справа и крепко сцепила пальцы в замочек, стараясь не выдать своего волнения.

Успокойся, Прайд, успокойся. Это всего лишь Дик. К которому ты буквально самую малость неравнодушна. Самую чуточку.

— Тебе очень идет это платье, — неожиданно произнес Ричард, мигом увеличивая размер чуточки.

— Спасибо, — выдавила я из себя, не рискуя повернуться к нему.

— Твой страх передо мной сейчас просто разорвет карету изнутри, — хмыкнул он, понижая голос.

— Ничего я не боюсь, — вспыхнула я, резко поворачиваясь к нему лицом и смотря в глаза.

Ладно, боюсь. До мурашек. До дрожи в пальцах. Но ему я в этом никогда не признаюсь. Как и себе. Это страх не перед ним, а перед собой. Лекс, Эван, где же вы? Помогите. Меня тут соблазняют, а вы ходите где-то. Нет, прямых поползновений Ричард не делал, но вот выражение лица, взгляд, они были очень искушающими. Отпрянуть нельзя, тогда Дик уверится в своей правоте. Вперед, прямо в объятия — ха-ха, нет. Если только вбок уйти, изображая пришибленную рыбку…

Неожиданно он протянул руку к моему лицу и дотронулся пальцами до правой щеки. А я еле заметно вздрогнула и облизнула вмиг пересохшие губы. Казалось, что грохот моего сердца эхом разливался по всей карете. А Дик протянул ладонь и показал, что там лежит ресничка.

— Загадывай желание.

— Желание? — глупо переспросила я, переставая уже что-либо понимать.

— Мама в детстве рассказывала, что надо загадывать желание, когда выпадает ресница, а потом сдувать ее. Я почти всегда так делал, — охотно пояснил Ричард.

— И как, сбывалось? — недоверчиво покосилась я на него, соображая, что делать.

— Когда как, — пожал плечами он. — Ну, загадываешь? А то себе заберу, — начал Дик убирать ладонь.

— Куда! — возмутилась я, перехватывая запястье.

Его ладонь была теплая и немного шершавая. И вся испещренная линиями. Эван бы точно смог предсказать судьбу или еще что-нибудь, а я только глупо разглядывала руку с черневшей на ней ресницей, не зная, что загадать. Потом улыбнулась своим мыслям и решительно дунула на протянутую конечность, отправляя ресничку в полет.

— Что загадала? — спросил Ричард, не пытаясь отобрать пальцы, которые я по-прежнему сжимала.

— Не скажу, а то не сбудется, — помотала я головой, невольно подбираясь к его запястью и замеряя пульс, залезая под манжет рубашки. — Так колотится. Что, солнце макушку напекло? — не сдержавшись, подколола я его.

— А даже если и так, то что? — приподнял он бровь, рассматривая меня.

Атмосфера ощутимо накалялась. Напряжение между нами, казалось, можно было разрезать ножом. У меня появилось какое-то неправильное ощущение, которое щекотало живот и заставляло сердце упорно трепетать в груди. И сейчас теснота кареты нисколько не смущала, наоборот, она казалась какой-то слишком большой. Я внимательно разглядывала лицо Дика, задержав взгляд на губах. В голове вяло трепыхнулись мысли, призывающие к спокойствию и благоразумию, но внутренний голос нетерпеливо шикнул на них. Я честно-честно выкину это голубоглазое вещевичество из головы, когда уеду. А сейчас…

— О, у вас тут два места как раз! — радостно заявил Оливер, заглядывая в карету.

Я как-то непонятно хрюкнула от еле сдерживаемого смеха, а у Дика и вовсе было такое лицо, словно он прикидывал, где бы достать свору собак, чтобы напустить их на Стоуна. Метаморф в это время помогал расположиться в карете Игрейн, которая все еще сжимала в руках букет. Учитывая, как часто Оливер оказывается рядом, когда между мной и Ричардом происходила какая-то острая сцена, я невольно заподозрила его в тесном общении с моим отцом, который мог нанять мужчину для стражи дочери.

— Оли, а ты никогда рядом с Гастом не был? — уточнила я, откидываясь на спинку сидения.

— Да нет, если только проездом. А что? — спросил он, рассматривая то меня, то Дика.

— Ничего, — прыснула я в кулак. — А где Эван и Лекс? Они же с нами собирались ехать в одном экипаже.

— О, их позвали в свою карету две пожилые госпожи из Торсии, — отозвалась Игрейн. — Очень настаивали.

— Понятно, — хихикнула я, упираясь рукой в стенку кареты, которая все-таки тронулась с места.

— Форс, а ты чего такой задумчивый? — развеселился Стоун, щелкая пальцами перед носом Дика, который сосредоточенно разглядывал пейзаж за окном.

— Да вот прикидываю, сколько жизней у кошек, — усмехнулся он, поворачивая голову в сторону товарища.

* * *

Коронация, как ни странно, прошла без приключений, так что бдительность, хвала Всевышнему, оказалась удвоена зря. Никто не попытался в срочном порядке совершить переворот или просто испортить праздник. Хотя, моя проснувшаяся подозрительность твердила, мол, после пира, на сытый желудок, вот тогда-то преступники могут активизироваться. Но я всего лишь скромная целительница, а не провидица, так что к танцевальному этапу свадьбы мы подошли без приключений.

И сейчас все с благоговением смотрели на первый танец короля и королевы. Они кружились в свадебном вальсе и казались ожившей картинкой к сказке о красивой любви. Впрочем, так оно и было. История про любовь принца и простой девушки завершилась счастливым финалом. И Линда собой олицетворяла мечты и надежды всех маленьких девочек, которые хотя бы раз в жизни представляли себя сказочными принцессами. Да, в сказки всегда хочется верить. Но рано или поздно ты понимаешь, что грустные сказки тоже нужны в этом мире. Это жизнь, и она не всегда бывает такой, как хочется. И все же… Становится дико обидно, когда грустной оказывается именно твоя сказка.

— Вэл, спустись с небес, — весело позвал меня Эван, с которым я самозабвенно вальсировала.

Охрану короля никто не отменял, но все же по очереди мы вполне могли позволить себе развлечься. Вот и сейчас, оттанцевав, я потащила друга к столам с закусками, чтобы слегка перевести дух и, что скрывать, перекусить. Эван ловко перехватил у слуги два бокала с игристым вином и протянул один мне. Но не успели мы поднять тост за короля и королеву, как провидца вытянули на очередной танец, так что он едва успел впихнуть мне один бокал.

Как известно, пить в одиночестве — это явная дорога к алкоголизму, но я здраво рассудила, что нахожусь среди минимум сотни человек, так что смело попивала вино, разглядывая толпу. Яркие платья мелькали вперемешку со сдержанными оттенками камзолов. Вокруг повисли запахи дорогих духов, а в ушах потихонечку начинало звенеть от гремящей музыки.

— Отлично выглядишь, Валерия.

— Госпожа Уилсон! — воскликнула я, обернувшись на голос и обнимая появившуюся женщину. — Хотя, полагаю, уже Торнби?

Платье с завышенной талией хоть и скрывало, но все равно обозначивало ее беременное положение, а на правой руке поблескивало обручальное колечко. Причем, живот был такой, что во время нашей последней встречи Каролина уже точно знала о беременности. А вот во время охоты на «алийского палача», скорее всего, нет. Иначе бы не стала так рисковать.

— Верно, — неожиданно рассмеялась она. И, небо, как же женщина преобразилась от этого смеха. — Пошли найдем тихое местечко, мне есть, что сказать.

Я в нервном возбуждении от грядущих новостей окинула взглядом зал, убедилась, что за нашими венценосными молодоженами есть кому приглядеть, и потащила Каролину прочь. А вела я ее в свою спальню, там-то мы точно поговорим без лишних ушей. Всю дорогу я косилась на дознавателя, но она упорно хранила молчание и только улыбалась. Несмотря на ее внешнюю суровость, на то, как изначально сложились наши отношения, я не сомневалась — Каролина будет хорошей матерью.

Мы прошли в мою комнату, и Каролина удобно устроилась в кресле. Я же нетерпеливо выглянула за дверь и на всякий случай убедилась, что в коридоре никого нет, а потом подскочила к месту напротив. Дознаватель раскрыла небольшую сумочку, которая до этого висела у нее на поясе, достала портрет в круглой рамке и протянула его мне. Художник изобразил на маленьком холсте мужчину. Не знаю, как давно написали портрет, но изображенный выглядел примерно лет на тридцать и до жути напоминал змею. Длинный нос с тонкими ноздрями, стянутые в хвост волосы пшеничного цвета, поджатые губы, практически слившиеся с лицом по цвету — все это невольно вызывало ассоциации с чешуйчатыми гадами. Я сильно сжала портрет и перевела взгляд на женщину, понимая, что просто так она бы мне его не вручила.

— Это?..

— Итан Прайм, — кивнула она, наблюдая за моей реакцией.

А я вновь уставилась на портрет, силясь запомнить каждую черточку. Кажется, теперь я буду тщательнее рассматривать прохожих на улицах. Надо признать, что одежда на нем казалась очень дорогой, вряд ли он нуждался. Но что-то заставило этого человека изготовить яд, которым отравили мою мать. И я выясню, что именно. Чего бы мне это ни стоило. Рамка в моей руке нехорошо хрустнула, и я отложила ее, чтобы не сломать окончательно. Мантия, казалось, начала душить, так что я дрожащими пальцами принялась бороться с застежкой, выжидающе смотря при этом на Каролину.

— Ты же понимаешь, что, скорее всего, это он сделал ту дозу «Весеннего листопада», — размеренно сказала она, словно объясняла, что два и два равняется четырем. — Последний раз он обозначился под именем Троя Станса.

— Где? — выдохнула я, ощущая, как сердце бьется где-то на уровне горла. Я уже понимала, что моя поездка изменит конечную точку, но только никак не могла просчитать последствия. Как отреагирует король, когда узнает, что его подчиненная воспользовалась, так сказать, отпуском в личных целях и не доехала до Академии?

— Это было нелегко, — продолжила Каролина. — Сама понимаешь, как тщательно он заметает следы. Не буду рассказывать, скольким своим знакомым я проела плешь, лишь бы достать информацию, — уголком губ улыбнулась она, — но мне доподлинно известно, что человек с его приметами некоторое время назад въехал в одну страну. И пока что ее не покинул.

— Какую? — нервно подскочила я и едва не завалилась, подвернув ногу из-за каблуков. Раздраженно скинув туфли, я принялась стучать ступней по полу и одновременно теребить цепочку на шее. — Ну не томите же!

— Зельна.

Короткое слово обрушилось подобно ушату ледяной воды. Зельна. Я хрипло рассмеялась, опустившись обратно в кресло. Вот значит как. Было такое чувство, что сама судьба толкала меня в соседнее королевство. Что же. Я к этому готова. Теперь — как никогда раньше.

— Я со дня на день уезжаю обучаться в зельнскую Академию Лекарей, — объяснила я свой приступ истерического смеха. — Это было давно запланировано. Но теперь, — я хищно улыбнулась, — у меня немного поменялась культурная программа.

— Не делай глупостей, Валерия, — напряглась Уилсон. Нет, Торнби. В общем, я мысленно решила звать ее двойной фамилией. — Прямых доказательств его причастности нет. Я не могу официально поднять дело твоей матери.

— Бумажная морока, — понятливо кивнула я, вновь беря в руки портрет. — А если преступник будет пойман, тогда уже будет достаточно аргументов, чтобы вновь открыть дело? — прищурившись, поинтересовалась я. — Не волнуйтесь, я не собираюсь носиться во всей Зельне с мечом наголо. Змеи, — потрясла рамкой, — сначала таятся, а потом нападают.

— Пока дело леди Прайд лежит в архиве, на помощь властей нельзя рассчитывать. Думаю, что ты тоже не станешь просить короля посодействовать в этом деликатном деле, правильно? — теперь уже она смотрела на меня с хитрым прищуром. — Я не смогу поехать с тобой, — кивком указала женщина на свой живот. — Но я подскажу, к кому обратиться за помощью. Эти люди сами тебя найдут, они не любят незваных гостей.

— Оу, вам вроде по статусу не положены такие знакомства, — хмыкнула я, догадавшись, что придется иметь дело с некими преступными элементами.

— Связи в наше время — все, — развела руками дознаватель. — Итак, крошка-целительница против изготовителя ядов. На кого ставишь?

— На справедливость.

Что же, сэр Прайм, не знаю, когда мы встретимся, но наше свидание обязательно состоится. И я точно выясню, для кого вы изготовили яд, даже если и не сами выпустили ту стрелу.

Если это потребуется, я останусь в Зельне на столько, на сколько нужно. И буду по крупице собирать нужную информацию об этом человеке. Ну, а потом… Что же, потом он ответит за все. Если не за убийство моей матери, так за ядоторговлю. Да, Прайм запросто мог являться только звеном в цепи. И настало время это выяснить.

Каролина дала мне последние напутствия, призывая к благоразумию и говоря не высовываться лишний раз в Зельне. Я все это понимала и не собиралась лезть на рожон. Но… Если я его увижу, то даже предположить не могу, как отреагирую. Леди должны контролировать свои эмоции. Не показывать гнева, не повышать голос. Я никогда не была настоящей леди, так что…

— Слушай, — замялась на пороге женщина, уже берясь за дверную ручку. — А ты не можешь определить, кого я жду? Мальчика или девочку?

— Нет, — покачала я головой, поднося руку к ее животу и проводя диагностику. — Но я точно чувствую, что ребеночек полностью здоров.

Наскоро надев туфли на плоской подошве, я поспешила выйти вслед за женщиной. Каролина, кстати, не собиралась возвращаться на праздник, и мне осталось только проводить ее до ворот да обнять напоследок, пообещав держать в курсе дела. Я медленно возвращалась ко дворцу, обдумывая дальнейшие действия. В голове просто не укладывалось, что я окажусь от Прайма так близко, но самое главное — не спугнуть его. Я готова была ждать столько, сколько потребуется. По мере приближения, музыка из танцевального зала слышалась все отчетливее и отчетливее, но возвращаться туда пока что не хотелось, так что было принято решение в пользу отдыха на ближайшей скамейке.

Осень медленно но верно подбиралась, многие деревья уже стояли с желтыми пятнами, а какие-то еще сохранили зеленые кроны. Но это время года я встречу за много километров отсюда. То, что я окажусь одна в другой стране, где, помимо всего прочего, скрывается мужчина, причастный к смерти моей матери — это достаточно интригующее событие, которое несколько выбивало почву из-под ног. Пока в голове строились грандиозные планы, мое одиночество самым наглым образом нарушил Дик, здорово напугав своим покашливанием.

— Устала? — поинтересовался он, вставая напротив.

— Немного, — призналась я, затем не удержалась и ехидно спросила: — Со всеми девушками перетанцевал?

— Нет, — очень серьезно произнес Дик, а потом добавил, отвечая на вопросительный взгляд: — С тобой я еще не танцевал.

Некоторое время я смотрела на протянутую ладонь, не решаясь принять руку. В конце концов, что плохого в том, чтобы просто потанцевать? Поколебавшись еще чуть-чуть, я все же дотронулась пальцами до теплой руки и встала.

— Танцы со мной не заканчиваются ничем хорошим, — шутливо прокомментировала я предложение. Выражение лица Дика поменялось на ошарашенное, когда он заглянул мне за спину. — Что, где-то сзади Оливер? — еле сдерживаясь от смеха, спросила я.

— Да. Ушел уже. Но готов поспорить, что обратно скоро пойдет, — проворчал Ричард, тяня меня в сторону раскидистого каштана.

И я безропотно подчинилась, покорно следуя за ним в тень деревьев. На самом деле, даже хорошо, что будет относительно темно, так будет проще скрывать эмоции. Дик положил руку мне на талию, привлекая ближе к себе, а я уютно устроила ладонь на его плече. До наших ушей долетала какая-то замысловатая мелодия, в такт которой мы неловко топтались на одном месте. Можно было бы исполнить очередной бальный танец, но лично мне этого не хотелось. Ему, видимо, тоже. В какой-то момент я не удержалась и прижалась к его груди, слушая, как начинает убыстряться сердцебиение. И, что скрывать, я сама ощущала, как пульс учащается от прикосновений Ричарда. Но как же не хотелось хоть что-то с этим делать. Только не сейчас. В конце концов, мы же просто танцевали, не собираясь нарушать установленных рамок.

Мелодия в зале давно уже сменилась, теперь музыканты играли что-то задорное. А мы так и продолжали стоять, не отходя друг от друга ни на шаг, не произнося ни слова. Да и был ли смысл что-то говорить, ведь все уже давно решено. И все же эти мысли вызвали еле заметную дрожь. До жути хотелось заглянуть ему в лицо, на мгновение прикоснуться губами. На прощание. По-прежнему не поднимая взгляда, я положила ладонь на грудь Ричарда и сделала шаг назад. Нельзя. Очередной порыв ветра хлестнул по обнаженным плечам и заставил вздрогнуть. До моих ушей донесся шелест ткани, а потом я ощутила, что Дик накинул мне на плечи свою мантию и бережно застегнул ее.

— Не стой на ветру, — улыбнулся он, поправляя выбившуюся из моей прически прядку, ненароком задевая висок.

Ощущение, пробежавшее по телу после короткого прикосновения, окончательно убедило в правильности решения. Независимо от вестей Каролины, я все равно должна была покинуть Алию.

Я сделала несколько шагов по направлению к ступеням дворца, а потом все-таки посмотрела в сторону стоявшего под деревом Дика.

— Сбылось, кстати, — обронила я короткую фразу, а затем практически перешла на бег, стремясь скрыться.

Эпилог, в котором делается выбор

Он спал, беспечно разметавшись по кровати, а его лицо было таким умиротворенным. Что-то приятное снилось Ричарду Форсу, в спальню которого я, сгорая от стыда, заглянула этой ночью. Утром меня уже здесь не будет, но я не смогла отказать себе в маленьком желании — увидеть его напоследок, перед долгой разлукой. Перед разлукой, которая, как я надеялась, уничтожит то чувство, которое поселилось в моем сердце.

Свет пробивался из коридора сквозь приоткрытую дверь, позволяя ориентироваться в комнате. Я бегло осмотрела помещение и с легким удовлетворением отметила отсутствие женских вещей, запах тоже был мужской. Кажется, леди Кларисса давненько здесь не появлялась. Впрочем, меня это скоро не будет волновать?

Стараясь ступать как можно тише, я приблизилась к кровати и присела радом с ней на корточки. Дик во сне повернулся на бок, оказавшись теперь лицом ко мне. Откинув одеяло, он продолжал самозабвенно предаваться сну. Я не раз видела его полуобнаженным, но не в постели, в этом было что-то слишком интимное, что ли. Неловкость ситуации, в которую я сама себя загнала, одновременно и удручала, и будоражила. Мне очень нравилось смотреть на красивое лицо, которое находилось в опасной близости от меня.

Ай, да демон с тобой, Форс. Ты у меня поцелуй украл, теперь моя очередь.

Наклонившись, я быстро поцеловала его в приоткрытые губы. Но даже от этого короткого прикосновения по телу разлилось тепло, словно по венам вместо крови заструился огонь. Но ощущение эйфории быстро сменилось самой настоящей паникой: Ричард начал просыпаться, я четко видела, как подрагивали его веки.

Не до конца осознавая свои действия, я быстро легла на пол и забралась под кровать. И сразу же мысленно застонала: Форс сразу же догадается, что кто-то был в его комнате по приоткрытой двери. Я видела, на Дик опустил на ковер босые ноги, а затем пошел, видимо, в сторону двери. Так и было, закрыв ее, он лишил комнату последнего освещения, а под кроватью так и вовсе — хоть глаз выколи.

Сердце колотилось с бешеной скоростью, я совершенно не представляла, что делать, если меня все-таки обнаружат. Глаза постепенно привыкали к темноте, позволяя разглядеть смутные очертания. Повернув голову направо, я увидела, что Дик вернулся к кровати и теперь нетерпеливо топал ногой по ковру. Если он все-таки решит заглянуть под кровать, то можно будет смело меня закапывать — я просто скончаюсь от стыда.

Воображение рисовало мрачные картины будущего, а Ричард все не торопился лечь спать. Прекрасно. Мне теперь тут корни пустить? Я вообще собиралась через пару часов выезжать уже. Голову посетили коварные мысли — схватить его за ногу, чтобы Дик упал в обморок от ужаса. Но он, разумеется, не упал бы, а вывернул бы эту руку так, что впору было бы сознаваться во всем.

Внезапно я опять услышала шаги, кажется, Дик куда-то отошел. Раздался звук закрывающейся двери, а затем донесся плеск воды. Он в ванной! Это мой шанс. Червячком выбравшись из-под кровати, я резво поползла в сторону двери. Всевышний, не дай ему свет зажечь…

Пальцы дотянулись дверной ручки, и я практически кубарем выкатилась в коридор. Прямо под ноги Джейсону Грею, который, чтоб ему неладно было, проходил мимо. Маг вытаращился на меня, потом покосился на дверь, а потом снова посмотрел на меня. В его черных глазах я так и видела удивление, смешанное с удовлетворением. И, кажется, он явно хотел высказать все, что думал о недалеких по своему уму целителях.

— Ни слова, пожалуйста, — умоляюще сказала я, продолжая сидеть на полу.

— Ну, не знаю, не знаю, — протянул колдун.

Дверь в комнату Дика начала приоткрываться, я резво перекатилась вбок и сложила ладони в умоляющем жесте. Ведь Ричард точно что-то заподозрит. Грей выбросил в мою сторону сложенную щепотью ладонь, накладывая чары невидимости. Я замерла. Как раз вовремя: дверь распахнулась, а к нам выглянул взъерошенный Дик.

— Джейсон? Ты с кем тут болтаешь? — обвел заспанным взглядом коридор Дик. На невидимой мне он на секунду задержался, но все же опять посмотрел на мага.

— Я? Болтаю? Что ты, — фальшиво отнекивался колдун, заставив меня мысленно пригрозить ему кулаком. — Ты чего не спишь, Форс?

— Да, ерунда приснилась какая-то, — стушевался Дик и поспешил ретироваться. — Доброй ночи. Удачной дороги.

Дождавшись, пока Ричард скроется за дверью, Грей щелкнул пальцами, а затем потащил в сторону моей комнаты. Практически втолкнув меня, он сам вошел и попутно зажег освещение.

— Ты соображаешь, что творишь, Прайд? — гневно зашипел он. — Мало тебе слухов про твою персону? Решила добить всех? А если бы кто-то не из ордена был?

— Не кричи, Грей, — шепотом сказала я. — Я случайно. Мне книжка была нужна.

— Ври да не завирайся! Думаешь, я не знаю ничего?

Сознание нарисовало сцену нашего с Диком поцелуя у озера… Нет, Грей просто не мог знать об этом. Он явно о чем-то другом. Пожалуйста, он же говорил о чем-то другом?

— Небо, Прайд, не прикидывайся. Не надо сочинять ничего. Ты думаешь, я не вижу, что вы с ума друг от друга сходите?

— Ничего я не схожу с ума, — запинаясь, сказала я, чувствуя, как щеки начали гореть.

— Ага. Уже сошла. Да это сразу видно же. И по тебе, и по нему.

— Не знаю, что ты там видишь. Ну да, не перевариваем мы друг друга, бывает…

Маг закатил глаза к потолку, а потом посмотрел на меня, как на человека, в умственных способностях которого он активно сомневался.

— Да что такого-то? Почему вы оба трагедию делаете такую из этого? Ты его лю…

— Джейсон! — прервала я мага, сурово посмотрев на него. — Между нами ничего нет и не будет. Никогда!

— Девочка, я на своем веку многое повидал. Но таких твердолобых, упорно отрицающих очевидное, в первый раз вижу. Встретились два одиночества! Почему вы все так отрицаете?

— Потому что мы должны были прибить друг друга в первой же возможности, — выпалила я и опустилась на стул.

Отрицать было все бессмысленно. Кратко я обрисовала ситуацию между нашими семьями и поделилась предположениями, что бы наши отцы сделали, узнав про все это. Как Грей рассмеялся. Я начала опасаться за его психическое здоровье, честно. Почему в последнее время все, с кем я делюсь данной проблемой, находят это ужасно смешным?

— Извини, Вэл. Но, ой, не могу, — спрятал лицо в ладонях маг, а плечи его затряслись, — просто это правда провал. Вместо того, чтобы убить друг друга, вы взяли и, — опять зашелся в хохоте маг.

— Ха-ха, очень смешно. И ничего мы… Ладно, может «чего», но я открыто не говорила. И он тоже. Так что официально мы оба в «счастливом» неведении.

— Ты ведь не сказала ему, что уезжаешь? — спросил маг, разом скинув с себя все веселье.

Я упорно отмалчивалась. Если честно, то, что я еду с командой, знал только Грей, а остальных ожидал небольшой такой сюрприз.

— Не сказала, иначе бы не пришла к нему. Он имеет право знать, не так ли? — серьезно посмотрел на меня Грей.

— Узнает. Когда король на собрании скажет.

— Тогда тебе лучше не возвращаться, Форс в ярости будет.

— Я знаю. Джейсон, спасибо, что выручил. И, не говори никому, ладно? Я уеду, все поутихнет. Он найдет себе новое увлечение, и все вернется на круги своя.

— Не найдет, Вэл, не найдет. Знаешь, как он на тебя смотрит? Не знаешь, а я вот видел. На простое увлечение так не смотрят. И он сразу поймет, что ты просто взяла и сбежала от него, удачно замаскировавшись обучением. Когда в Зельне будешь, дверь покрепче запирай. С этого ненормального станется прискакать за тобой в другую страну.

— Спасибо, Грей, — едко сказала я, — очень утешает. Мог бы соврать ради приличия, честное слово! И так тошно. Хоть в монастырь уходи.

— А ты замуж выйди, — предложил Грей.

Я аж подавилась. Придушить бы мага за такие советы.

— Я серьезно. Берешь, возвращаешься замужней женщиной. Все, нет вопросов, а черное тебе пойдет.

— Что? Невеста в белом. — От бреда, который нес Грей, голова шла кругом.

— А вдовы в черном. В твоем случае — замужество тоже не вариант. Форс лично прибьет твоего муженька.

— За моральной поддержкой — это явно не к тебе. Слушай, а есть там заклинание какое-нибудь? Или амулеты, чтобы избавиться от этого всего.

— Нет. Как и от человеческой глупости тоже.

— Пообещай мне кое-что, ладно? — обреченно выдохнула я, смирившись с тем, что еще один человек невольно оказался втянут в любовную лихорадку. — Пока мы будем в дороге, не говори ничего по этому поводу.

— Да я вообще мимо проходил, — хмыкнул маг, поднимая руки. — Я за тобой шел. Пора ехать.

— Уже? — прошептала я, чувствуя, как сердце падает в желудок. — Ты иди, а я через пять минуточек догоню.

Грей понятливо кивнул и даже любезно прихватил часть моих сумок, которые я заранее выставила около двери. А я оглядела свою комнату, которая почти за год стала такой родной. Или… Нет, дело было в людях, с которыми я жила почти все это время. На самом деле, существовала еще одна причина, по которой я не сообщила ребятам из команды, что уезжаю. Я боялась, что просто не смогу сдержаться и расплачусь при них. Еле-еле получилось попрощаться накануне с Локсом, королем и Линдой. Да, подруга сразу поняла, почему это все проделывается тайком, и только невесело улыбнулась.

Я подошла к стулу, на котором висела куртка, и нетерпеливо надела ее. Пальцы путались в застежках, а в голове мелькали мысли. Во время моего отсутствия слуги будут реже сюда заглядывать, и в комнате установится возмутительный порядок. Перестанут валяться бумажки с набросками бредовых стихотворений, ширма будет пустовать от одежды. А на туалетном столике флакончики так и останутся стоять в линеечку.

… И тут начались танцы. Одна мелодия заканчивалась, тут же начиналась другая, кавалеры менялись, словно стеклышки в калейдоскопе. В какой-то момент я оказалась в паре с высоким, голубоглазым красавцем-блондином, которому на вид было чуть меньше двадцати пяти лет. Его красота не поддавалась критике, словно само божество спустилось с небес. Девушки так и стреляли в его сторону глазками, а он, зная, какое впечатление производит, упивался своим триумфом. В общем, на редкость неприятный тип.

— Юная леди не желает прогуляться? — наклонившись, прошептал мой партнер, руки которого тем временем начали скользить все ниже и ниже. — Уй! Больно же…

Я усмехнулась, вспомнив свое первое впечатление о Дике. Кто же знал, что все так обернется? Впрочем, я не жалела, что тогда испортила ему танец.

…Мое внимание привлек один молодой мужчина, который смотрел на все не с восхищением, а скорее с профессиональным интересом. Прямые черные волосы до плеч, карие глаза, чуть смугловатая кожа выдавали в нем выходца южных островов. На правой брови виднелся тонкий шрам. На какой-то момент мне показалось, что он смотрит на магов с осуждением, видимо, считал, что негоже чародеям с дипломом размениваться на балаганные фокусы. Почувствовав, что на него кто-то смотрит, он поднял взгляд и улыбнулся мне уголком рта, а затем затерялся в толпе…

Александр… Мой названный брат, который столько раз меня выручал. И я обязательно спрошу, как же он получил тот свой шрам.

… Откуда-то из кустов появился молодой человек, споткнувшись о мои туфли, он чуть было не упал, но вовремя ухватился за бортик фонтана.

— Ох, извините. Вы не ушиблись?

— Ничего страшного, давай, будем считать, что меня сбила с ног красота сидящей рядом девушки, — сказал он, присев на бортик и улыбнувшись озорной мальчишеской улыбкой. На вид парень был примерно моего возраста, может, чуть старше, пепельные волосы сильно растрепались, а серые глаза со смехом смотрели на все вокруг.

— Давай, — улыбнулась я, сразу переходя на «ты». Почему-то мне было комфортно сидеть рядом с этим парнем. — Это, конечно, не мое дело, но тебе не кажется, что кусты — не самое веселое место здесь?

— Так и ты не в самом эпицентре веселья, — беззлобно хохотнул юноша…

— Возвращайся скорее, — раздался сзади голос Эвана.

Я вздрогнула и обернулась, уставившись на друга неверящим взглядом. Он стоял в моей комнате и опирался на косяк, разглядывая меня. И в глазах его не было ни капли осуждения, только легкая грусть от расставания.

— Как ты… — начала я, но он меня перебил.

— Я же все-таки ясновидящий, помнишь? — улыбнулся Эван, делая шаг вперед. — И я видел письмо, в котором ты поздравляла меня с днем рождения. Ну и догадался, что ты поедешь вместе с Греем и остальными.

Я только и смогла порывисто его обнять, утыкаясь носом в грудь. И где-то внутри как будто разжалась пружина, которая до этого мешала дышать ровно. Я чувствовала, как он гладит мои волосы, заплетенные в косу, и крепко прижимает к себе.

— Прости, что я так срываюсь, — пролепетала я, отстраняясь. — Что не прощаюсь нормально…

— Эй, — перебил он меня. — У тебя наверняка есть на это свои причины. И я не буду спрашивать, почему. Потому что ты сама знаешь, что делать. Просто будь осторожнее.

Всевышний, спасибо тебе за то, что послал мне такого понимающего кровного друга. Ирония. Знала ли я, когда свалилась вниз за забор, что буду так переживать из-за расставания с сумасбродной троицей? Что они станут такой важной частью моей жизни? Если бы я все это знала, отказалась бы от предложения его Величества? Нет. Тысячу раз нет.

— Пойдем, я провожу тебя до конюшни, — отозвался Эван, забирая мои сумки.

По коридору до лестницы мы шли молча. Частично, потому что каждый думал о своем, частично — опасаясь разбудить спящих людей. В предрассветный час сон особенно чуток. Коридоры, ставшие такими родными, остались позади, и теперь мы спускались вниз, позволяя себе короткие фразы. Эван расспрашивал, взяла ли я теплых вещей, не забыла ли лекарства, а также взял обещание писать как можно чаще. А сам он поклялся зарыться в архивах, чтобы найти хоть какую-то информацию, которая могла связывать Прайма и Лоусона. Да, скорее всего Прайм, упомянутый в записях некроманта, приходился родственником Итану. А вот каким — это за все время так и не удалось выяснить.

Я шла и еле удерживала себя от того, чтобы начать теребить цепочку на шее. В кармане куртки лежало написанное письмо, которое я хотела отправить Эвану из ближайшего города, где мы остановимся. Там говорилось, что в Зельне я попытаюсь найти нашего скрывающегося знакомого. Да, можно было бы сейчас все сказать ему, но… Я слишком хорошо знала Эвана. Он бы так разволновался, что полез бы в сумки, старательно уменьшившись для этого в размерах, лишь бы поехать со мной. В способности ясновидящего, конечно, изменение своих размеров не входило, но приятель бы точно в срочном порядке овладел этим искусством, узнай, что я намеренно ввязываюсь в опасную кампанию.

Лошади уже стояли перед лестницей и нетерпеливо похрапывали. Грей терпеливо дожидался меня в одиночестве, кивком указав в сторону ворот, за которыми, видимо, уже находились остальные. Увидев рядом со мной Эвана, маг нисколько не удивился, а только усмехнулся и отъехал чуть в сторону, чтобы не мешать нам прощаться. Оставшиеся сумки были закреплены, и мне оставалось только вскочить в седло.

Где-то на деревьях каркали вороны, разрезая своими голосами предрассветную тишину. Скоро начнет вставать солнце, которое окончательно обозначит наступление нового дня. А я куталась в куртку, борясь с ознобом, который никак не был связан с утренней прохладой. Было немного страшно, потому что впереди таилась одна неизвестность. Последний раз оглядев дворцовые окна, я перевела взгляд на Эвана, который стоял на ветру без верхней одежды.

— Иди, а то замерзнешь, — шепнула я, обнимая его и целуя в щеку. Потом покопошилась и достала из кармана смятое письмо, вложив ему в руку. — Прочитай попозже. Все, мне пора, — скомканно пробормотала я, разжимая объятия и еле заставляя себя сделать шаг назад.

— Просто садись и не оборачивайся, — печально улыбнулся Эван, поправляя мою куртку. — Так будет проще. Мы будем ждать тебя.

— Я знаю, — кивнула я, делая прощальный взмах и отходя к флегматично стоявшему коню.

В первый раз мне захотелось, чтобы Дьёго перестал быть покорным, а устроил бешеные скачки перед дворцом. Но он оставался на редкость послушным, даже несмотря на то, что не был привязан. Руки немного тряслись, но я умудрилась забраться в седло с первой попытки. Распрямившись, подобрала поводья и ударила пятками лошадь, заставляя идти чуть быстрее, чем следовало. Мимо Джейсона я проехала, не останавливаясь, а только коротко кивнула, призывая ехать. По совету Эвана я не оборачивалась, но точно знала, что он провожает меня взглядом. Будь я на его месте, то уже вскрывала бы письмо, но он не такой. Если его попросили попозже, значит, он так и сделает.

В ушах раздавался цокот лошадиных копыт, а поднявшийся ветер трепал волосы и заставлял слезиться глаза. Я упорно гнала Дьёго вперед, все сильнее вжимаясь в седло и по-прежнему не оглядываясь. Прошел почти что год с тех пор, как я впервые оказалась во дворце. И за это время изменилось больше, чем я могла предположить, когда собиралась в Алию той осенью. И вот настало время покинуть столицу на довольно долгий срок. Но ведь вся прелесть разлуки в том, чтобы возвращаться обратно, не так ли?

И я вернусь.

Примечания

1

Банши — представляет собой белую полупрозрачную фигуру, которую часто ошибочно принимают за привидение. Банши не является призраком. Чаще всего своим появлением символизирует скорую кончину того, кто услышал ее плач. Что неудивительно, поскольку ее крик вызывает кровоизлияние в мозг.

2

Ровена Светлая — богиня плодородия.

Боги полностью выдуманы автором. А остальные мистические/мифические/мифологические существа подправлены автором в угоду сюжету.

3

Эван вспоминает эпизод с некромантом, когда Дика подстрелили из арбалета (подробнее — ГСиЗ, глава «Где проблемы с воспитанием продолжаются»).

4

Весенний листопад — яд, от которого скончалась мать Валерии. И который также отравили в свое время некроманта.

5

Норлак — растение, по внешнему виду больше напоминающее болотную кочку. На основе этого растения и готовится Весенний листопад. На данный момент растение полностью уничтожено.

6

Вероника Кроули — подруга Валерии. Они виделись на приёме у Райвэнов (упоминание — см. ГСиЗ, глава третья).

7

Кристина — дочь Марты, кухарки в особняке Прайдов. Также подруга Валерии (упоминание — см ГСиЗ, глава вторая, глава тринадцатая).

8

Прозинец — первый зимний месяц.

9

Ледень — второй месяц зимы.

10

Унор — последний месяц зимы.

11

Ровена Светлая — богиня плодородия.

12

Лот — бог пути и торговли.

13

Унор — последний месяц зимы.

Между покушением на короля и этими событиями прошло около трех недель.

14

Брезень — первый месяц весны.

15

Илок — бог глупости.

16

Ким Раслер — детское прозвище двоюродного брата Валерии.

17

Дубень — второй весенний месяц.

18

Червень — первый месяц лета.

20

Орна — мера наказания за убийство кровного врага. Подразумевает собой денежное взыскание. Распространяется только на кровных родственников. Данная мера наказания сохранилась не во всех странах.

21

Зельна — страна, которая граничит с Ламелией на западе.

22

Кветень — последний месяц весны.

23

Червень — первый месяц лета.

24

Статс-дама — высшее придворное звание женщины из привилегированного сословия, состоящей в свите царствующей особы.

25

Сурпень — последний месяц лета.

26

Дорэг — бог мира мертвых.

27

Зарень — первый осенний месяц.

Content

Лина НЕИДЕАЛЬНАЯ
Гордость, сила и зима:
Стирая границы

Глава первая, рассказывающая о последствиях бурных гулянок

Глава вторая, о непогоде и последнем пристанище

Глава третья, о мужских приходах и не очень удачных импровизациях

Глава четвертая, про мысли о вечном и любовные романы

Глава пятая, про чувство несобранности

Глава шестая, где поются песни и почти жуется морковь

Глава седьмая, о поросенке с яблоками и валерианке

Глава восьмая, про отсутствие иммунитета

Глава девятая, в тихом омуте…

Глава десятая, где ведутся разговоры у камина и нервно кусаются губы

Глава одиннадцатая, о пользе животных

Глава двенадцатая, красное и белое

Глава тринадцатая, о стереотипах и заботе о ближнем

Глава четырнадцатая, о святых и не очень

Глава пятнадцатая, о непунктуальности и впечатлительных невестах

Глава шестнадцатая, о плохом влиянии и лжи

Глава семнадцатая, где возносятся молитвы

Глава восемнадцатая, где рассматривается вероятность услуг некроманта

Глава девятнадцатая, о путешествиях и упрямстве

Глава двадцатая, о пирожках и трезвости

Глава двадцать первая, про уютные гробики и увлекательные истории

Глава двадцать вторая, где рушатся хлипкие конструкции и выписываются кренделя

Глава двадцать третья, о фикусах и теплых руках

Глава двадцать четвертая, о компрометировании и невидимых ношах

Глава двадцать пятая, где пророчат почесуху, а также обнаруживаются непустые комнаты

Глава двадцать шестая, об огородах и пирожных

Глава двадцать седьмая, о винограде, сопении и бубенцах

Глава двадцать восьмая, о многофункциональных местах и невозможном

Глава двадцать девятая, о повторах и размытой реальности

Глава тридцатая, где складывают два и два, а также диктуют правила

Глава тридцать первая, о неверных вычислениях и манто

Глава тридцать вторая, где некоторые амбиции так и не реализуются

Глава тридцать третья, где баллады совсем не поются

Глава тридцать четвертая, в которой прерываются разговоры о мохнатых и пернатых

Глава тридцать пятая, в которой мореплаватель прибывает в столицу

Глава тридцать шестая, о здоровом образе жизни

Глава тридцать седьмая, о подмоченной репутации и страдающей мебели

Глава тридцать восьмая, в которой происходит неофициальная встреча с носителем неофициального звания

Глава тридцать девятая, в которой все-таки пошел дождь

Глава сороковая, об угрызениях совести

Глава сорок первая, в которой так и не происходит становление на путь истинный

Глава сорок вторая, черное и белое

Глава сорок третья, об одних сплошных неловкостях

Глава сорок четвертая, о любопытном Викторе

Глава сорок пятая, об умниках и теоретиках

Глава сорок шестая, в которой состоялось собрание любителей тавтологии

Глава сорок седьмая, которую автор предпочел оставить без названия

Глава сорок восьмая, в которой готовятся к не самому увеселительному мероприятию

Глава сорок девятая, описывающая нормальные и ненормальные встречи

Глава пятидесятая, юбилейная

Глава пятьдесят первая, о благодарности и неблагодарности

Глава пятьдесят вторая, о милых случайностях и проверке зрения

Глава пятьдесят третья, рассказывающая о том, что не всем дано быть блестящими стратегами

Глава пятьдесят четвертая, где двое целуются, а остальные им не мешают

Глава пятьдесят пятая, где кулинарные предпочтения драконов так и не удалось выяснить

Глава пятьдесят шестая, повествующая о некоторых традициях

Глава пятьдесят седьмая, повествующая о подлянках и видениях

Глава пятьдесят восьмая, в которой бередятся старые раны

Глава пятьдесят девятая, свадебная

Эпилог, в котором делается выбор

Примечания