Самозванец из Гессена

Глава 1

Германия. Пригород Гессена.

Удар! Обманное движение, и ещё один удар!

Слизень, несмотря на всё своё проворство, распался на две половины, исторгнув из себя пару вёдер зелёной вонючей жижи.

Но расслабляться нельзя — его дружки атакуют справа. Явно работают в связке: пока один отвлекает, второй подкрадывается и пытается откусить дорогие моему сердцу конечности. Старый трюк, но до сих пор действенный.

Не в данном случае!

Пячусь назад, разрывая расстояние, потом с разбегу совершаю кульбит над их тушами.

Среагировать успевает лишь один из Слизней. Второй же портит песок арены своими внутренностями, как недавно это сделал его собрат. Или сосестра? Хрен разберёшь этих гермафродитов!

Хотел было добить и последнего, но песок под ногами стал осыпаться. Кротовая ловушка! Значит, жди гостей. Так мы не договаривались! Сразу два враждующих представителя нечисти никогда не работают вместе. Но сейчас не время для возмущений. Буду сражаться хоть с двумя разными, хоть с тремя, что с этими… Четырьмями?

Потом вспомню, как правильно произносится. Плохо другое: я накаркал! Ещё две Твари, которые никогда вместе не охотятся, являются поживиться мной. Тарантул и Ящерка. Каждая размером с годовалого телёнка.

Устраиваю маленькое позорное бегство до стены арены и поворачиваюсь к препятствию спиной. Теперь напасть сзади никто не сможет.

Тарантул и Ящерка несутся во всю прыть, пытаясь нанести урон верхней части тела или просто вбить меня в стену своими тушами. Крот со Слизнем подкрадываются снизу.

Будь у меня меч хотя бы с одним клеймом Заклинателя, то смог бы отоварить паршивцев на расстоянии. Но у меня простая, остро заточенная железяка. Придётся ею пожертвовать — благо с запасным клинком никогда не расстаюсь.

За мгновение до того, как четвёрка Тварей должна полакомиться вкусным человеческим мясом, тупо подпрыгиваю, на всякий случай подгибая ноги, штопором разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вонзаю меч в стену.

Вишу на нём, как сопля на вешалке, и наблюдаю приятственную сердцу картину. Не почувствовав мягкую амортизирующую подушку из пуза Макса Великолепного…

Кстати! Макс — это я. Точнее, Максимилиан — бесправный бастард и будущая «золотая жила» обнищавшего Рода Меринбергов. Великолепным меня никто не считает, но я же знаю правду!

Так вот, не почувствовав препятствия, Тарантул и Ящерка лбами впечатались стену, раскроив свои не очень смышлёные черепушки. Причём Ящерка сделала это так удачно, что придавила Крота, не успевшего вовремя среагировать на новую опасность и закопаться в песок.

Остался один Слизень. То, на чём мы остановились минутой ранее.

Отпускаю намертво застрявший меч и мягко приземляюсь на землю. Запасное оружие в руке. Хватило шести секунд, чтобы разделаться с последней Тварью.

— Бой закончен! Можешь выходить, — раздался голос недовольного учителя Клауса, и в стене сразу же появилась дверь.

— Ты почему пользовался лишь одним мечом⁈ — накинулся он на меня, как только я появился в его поле зрения.

— Так интереснее.

— Кому интереснее? Тебе или Тварям?

— Вам, Мастер. Вы же не зря такую подлянку мне устроили с Тварями из разных групп. Скучаете, наверное. Вот и решил вас повеселить.

— Щенок! Ты ничего не понимаешь! — в своей привычной манере разорался Клаус.

— Да всё я понимаю. Твари хоть и фантомные, но кусают очень больно. Наказание за вчерашнее?

— Настоящий воин должен терпеть боль! — глубокомысленно изрёк этот мудила, подняв для пущей важности указательный палец вверх.

— Так, я и терплю, только удовольствия от этого не получаю. А вы, уверен, настоящий воин и кайфуете от боли. Признайтесь! Вас, наверное, женщины в кровати плётками стегают, вместо того, чтобы, как всех нормальных людей ублажать? Кляп в рот? Деревянный член в…«неврот»? С занозами?

— Как ты смеешь⁈ — схватил Клаус меня за грудки. — Я тебя сейчас по стенке размажу!

— И завтра ваша голова украсит обшарпанные ворота не менее обшарпанного замка Меринбергов… Пардон, как говорил наш сбежавший повар. Не обшарпанного, а сохранившего исторический облик. Но вашей голове от этого легче не будет.

— Убивать? Нет! Устрою ещё бой! — не унимался старик, которого все почему-то считали Мастером. — Пятьдесят! Нет! Сто Тварей и один меч!

— С удовольствием. Я только размяться успел.

— Тьфу ты! Только энергию кристаллов на тебя переводить! Пятьдесят плетей! — в сердцах сплюнул он.

Двадцать четвёртый удар… Боль разрывает тело. Боль заставляет орать, но я, стиснув зубы, молчу. Не дождётесь! Я сильнее вас, ублюдков! Я выдержу всё и дождусь своего шанса стать свободным!

Сороковой удар…Уже не сдерживаю себя в крике, чувствуя, как кожа сползает со спины лохмотьями.

Сорок второй удар… Проигрывает не тот, кто на коленях, а тот, кто не может с них подняться. Я поднимусь. Обязательно.

Сорок пятый удар… Искупление собственных ошибок начинается с нуля.

Сорок восьмой удар… Нет никаких чувств, кроме чувства злорадства над этими ничтожествами. Смех сумасшедшего вырывается наружу.

Пятидесятый… Его уже не помню, потеряв сознание.

Спину смазывают дурно пахнущей мазью. Хоть и жжётся, зараза, но не сопротивляюсь, зная, что без неё буду валяться неделями в горячке. А так, это поистине недешёвое средство через пару часов поставит на ноги. Неслыханная щедрость от Отто Меринберга.

Папаша скуп, когда дело не касается его удовольствий. На моё обучение и лечение ни копейки бы не потратил, если не уникальный случай — бастард в роду чистокровных аристократов. Причём рождённый раньше официального наследника и поэтому вобравший львиную долю магических способностей Рода. Штучный товар, продав который можно всю жизнь в золоте купаться.

Вот и дрессируют с утра до ночи, чтобы цену увеличить до неприличия. Физические бои. Магические бои. Классификация и способы устранения различных Тварей, выползающих из Дыр. Диверсионная деятельность. Навыки телохранителя. Знание основных языков цивилизованных стран и постоянно внушаемая покорность судьбе.

С последним, правда, ни у кого не получается. Уже пять Мастеров с даром внушения сменилось, но все их гипнотехники провалились с треском. Уже не одна плеть внесла свою лепту в постоянно меняющийся рисунок из шрамов на моей спине, но ничто не смогло сломить непокорный дух. Почему? Потому что я хорошо помню прошлую жизнь и тем, кем был раньше.

Прозванный Безумцем генерал имперской армии Небесного Цуня, не поддаётся на всякие шарлатанские фокусы и знает, что такое настоящая боль. «Мастера» называются! Да любой деревенский колдун прошлого родного мира легко бы их раком поставил.

Всё. Надо вставать и двигать под ледяной душ. Холод полезен искалеченному двадцатилетнему организму.

К сожалению, сегодня не мой день. Впрочем, как и все предыдущие.

— Эй, ублюдок! — зло выкрикнул мой брат по отцу, настоящий наследник Альберт. — Твой повелитель требует, чтобы ты поднял свою грязную задницу и быстро явился к нему!

Одновременно со словами он попытался пнуть меня в бок, но я, изучивший его замашки давным-давно, успел встать и извернуться так, что нога Альбертика провалилась в пустоту. Он чуть не растянулся, но чудом смог удержать равновесие, пыхтя и сверля меня ненавидящим взглядом.

В принципе, понять его чувства можно. Мы родились с разницей всего в несколько дней. Правда, я от шлюхи, которую каким-то чудом обрюхатил пьяный граф в славном городе Гессене. А вот Альберт является сыночком, зачатым папенькой с графиней Генриеттой Меринберг.

Как же ему обидно, что какой-то бастард Максимилиан украл у него большую часть силы Рода! К тому же парень толст и прыщав, в отличие от великолепно сложенного красавца меня.

Но тут он сам виноват: не хрен жрать что ни попадя и забивать на тренировки. И ведь силы в Альберте немало. От мамы тоже кой-чего досталось с лихвой. Но лень и постоянная жалость к себе не дала развиться в полной мере. Правда, Печать Младшего Мастера всё же получит. Этого достаточно, чтобы продолжить ветвь Меринбергов.

По дороге в кабинет графа встретил знакомую служанку.

— Марточка! Я только что после тренировки. Сейчас дела намечаются, но после них, если есть желание, можем устроить сеанс массажа.

— Тренировка серьёзная? — стрельнула глазками миловидная девушка.

— Загонял сегодня Клаус… Пятьдесят плетей.

— Бедный! Тогда я и Грету позову. В четыре руки разомнём намного лучше. Где болит больше всего?

— Везде. Особенно… — недоговорив, посмотрел я вниз.

— Ой, Макс! Ты всегда знаешь, чем завлечь бедную девушку!

Она побежала дальше, видимо, чтобы сообщить о предстоящем вечере своей подружке. Я же вошёл в кабинет Отто и вежливо поклонился, остановившись в двух положенных для слуг метрах от его рабочего стола.

— Припёрся? — спросил он, не отрывая головы от бумаг. — Долго ждать себя заставляешь. Почему на вызов не отвечаешь?

— Был на арене. С телефоном туда запрещено заходить. Извините, господин, но я честно старался как можно быстрее исполнить ваш приказ, — выдаю привычную отмазку, меньше всего раздражающую графа.

Я знаю, как себя с ним вести. Как раб с хозяином. Только… Не все рабы до конца жизни носят ошейники. Некоторые покорно кланяются, дожидаясь своего шанса освободиться. Я из таких.

— Плохо, значит, старался! — рычит граф. — Срочно собираемся, животное, и едем в Гессен. Моему сыну разрешено покорить ранг Младшего Мастера, и будет торжественно произведён ритуал Печати после сдачи экзамена. Но это ещё не всё.

Ты тоже получишь свою Печать. По всем параметрам должен Воин Мастера. Если провалишь экзамен, то шкуру с тебя спущу! Или псам скормлю, так как бездарно тратить деньги больше не намерен.

После этого отправляешься на службу к шаху Танун бей Хатиху. Помни мою доброту, хотя её и не заслуживаешь! Ты, сын грязной шлюхи, будешь служить очень влиятельному человеку! Представитель покуп… нанимателя уже ждёт тебя в Гессене.

Ого! Значит, на меня всё-таки нашёлся достойный покупатель. Судя по фамилии, он из Восточного Эмирата, а у них денег, как песка в пустыне. Думаю, что не меньше, чем в двадцать миллионов золотых марок мою голову оценили. Может, и больше расщедрились.

Хотя чему радоваться? Здесь был на положении скотины и там буду с ярмом на шее. Ещё и рисковать придётся много, отрабатывая вложенные в покупку шейхом деньги. Зато это шанс покинуть свою клетку. Если и вернусь сюда, то лишь для одного — для мести.

— Позвольте спросить, — поклонился я до самой земли, скрывая истинные чувства. — Но ведь до начала экзаменов на Печать ещё три с половиной месяца?

— Я договорился. Кто может отказать древнему Роду Меринбергов? Можно было бы и подождать, не тратя деньги на взятки, но этот подлец Михаэль Тюбирген объявил нам войну. Нужно подготовиться к ней и дать этому зарвавшемуся негодяю то, чего он заслуживает… Смерть! Всё. Пошёл вон!

Теперь всё становится на свои места. Мой папаша очень любил брать в долг, но возвращал деньги лишь с ножом у горла, считая, что всё, что попало в его загребущие лапки, больше никому принадлежать не может. Тюбиргенам он должен около пятнадцати миллионов, если считать с процентами за последние десять лет просрочки. Отдавать не собирается, вот и лопнуло у них терпение. Всё по закону — можно выгодно повоевать, а не ограничиваться дуэлями.

Поэтому граф и хочет продать меня, срочно навесив Печать Мастера. Сыночек же его идёт «прицепом», маскируя истинную цель.

Что Отто будет делать дальше? Деньги вернёт разъярённым кредиторам? Вряд ли. Скорее всего, наймёт внушительную армию наёмников и сам попытается захватить земли Тюбиргенов. Или сбежит, прихватив всё золотишко? От него можно и такого ожидать. Слишком труслив, чтобы с сильным Родом бодаться.

Да не моё это дело! Всё равно живу в этом доме последние дни! Жаль, что Марта с Гретой отменяются. Я уже настроился на встречу с ними. Наверное, они единственные в этом гадюшнике, по кому буду скучать. Мои славные подружки-веселушки, раскрашивающие серые будни бастарда своим темпераментом и искренним участием.

Через полтора часа графский кортеж выехал из особняка. Меня — о, чудо! — посадили в хозяйский лимузин, предварительно выдав приличный костюм. Наверное, чтобы не испачкал господские сиденья своей застиранной тренировочной формой.

Четыре машины сопровождения с флажками Рода и мигалками на крыше разгоняли задрипанные, работающие на бензине повозки простолюдинов, изредка встречающиеся на загородной дороге. Путь до города относительно неблизкий: около сорока минут езды. Но на такой скорости и за двадцать уложимся. К чему эта спешка?

Ответ пришёл где-то на полпути.

Внезапно две передние машины охраны подскочили вверх, объятые пламенем. Взрывы сзади и спереди дали ясно понять, что мы угодили в классическую ловушку. Судя по чёткости действий, работают профессионалы.

Резкий удар и сильнейший звон, закладывающий уши! В нас пальнули из гранатомёта! Но у лимузина сорок миллиметров магоброни, и её так просто не пробить. Шофёр не растерялся. Он дал по газам и свернул на обочину, пытаясь уйти от нападавших полями. Началась гонка со смертью.

— Машину не поцарапай! — визжит перепуганный граф шоферюге, подскакивая на кочках. — Она кредитная!

Его сынок сполз на пол и закрыл голову руками. Спокоен один я: страх из этого тела выбили уже давно. Знаю, что уйти не удастся. Округа должна быть заминирована именно на такой случай.

Так и есть. На пятой задетой мине, днище — самое слабозащищённое место автомобиля, не выдержало.

За секунду до катастрофы открываю дверь и вываливаюсь наружу. Прячусь в канаве. Безоружным биться против хорошо подготовленных убийц вряд ли долго смогу, поэтому притворяюсь мёртвым. Может, не заметят?

Идут, красавцы. Проверяют каждое тело. Слышны одиночные выстрелы — добивают свидетелей.

— Командир! — раздаётся над головой громкий бас. — Тут ещё один! В цивильном! Не из охраны!

— Живой?

— Щас проверю.

Притворяться трупом нет смысла. Начинаю тихо стонать, продолжая изображать беспамятство.

— Живёхонек! Контуженный!

— Тащи сюда, допросим.

Меня, как мешок с картошкой, забросили на плечо и понесли. Скинули на землю. Пара ударов армейским ботинком по рёбрам намекает, что пора приходить в чувство.

— Кто такой? — спросил человек в спецназовской маске, увидев, что я открыл глаза.

— Секретарь господина Отто Меринберга, — блею, изображая страх, а сам быстро оцениваю обстановку.

Просчёт, господа убийцы! Задание выполнено, и нужно улепётывать со всех ног, а вы тут сгрудились развесив уши. Так… Пятнадцать человек. Значит, три боевые «звезды» пришли нам звиздец устраивать. Должен справиться, если…

Новый удар ботинка прервал размышления.

— Ты чего, мясо, замолчал?

— Я не знаю, что говорить, и голова кружится. Не убивайте, пожалуйста! У меня есть важное письмо, к которому прилагается обезличенная долговая расписка некоего барона на четыреста тысяч золотых. Я её как раз проверял, когда вы доблестно атаковали нас. Заберите! Как выкуп за жизнь! Оно во внутреннем кармане пиджака.

Пытаюсь якобы достать бумаги, но командир убийц меня останавливает.

— Руки убрал! Самуил, проверь. Вдруг у него там оружие припрятано.

Правильно всё делаешь, дорогой! Правильно! Это во всех учебниках диверсантов прописано. Руки пленного должны быть всегда на виду.

Очередной бугай в маске склоняется надо мной. Именно этого момента я ждал. Выхватываю из кобуры наёмника пистолет и всаживаю пулю в грудь. Он падает на меня, прикрывая своим телом от товарищей по «мокрому» делу. Я же, расстреляв половину обоймы, отталкиваю мертвеца, левой рукой умудрившись достать его меч из ножен.

Вижу на клинке два клейма Заклинателя. Круто! Значит, оружие непростое, и можно подключать магическую силу. Откуда это у человека, не имеющего дар? Украл, наверное, или с трупа снял.

Вкладываю свою силу и лёгким росчерком луча, вырвавшегося из острия, сношу всех, кто находится рядом.

Минус семь за девять секунд боя. Всё в пределах норматива. Ускорение! И снова меч мелькает около шей моих недругов, отделяя их головы от туловищ. Последних двоих добил уже из подобранного автомата, так как сильно опустошил свой магический резерв.

Перевожу дыхание, глядя на поверженных врагов. Хорошо, что ни одного одарённого не было. Да и откуда им взяться в нашей глуши среди наёмников?

Теперь нужно определиться, что делать дальше. Бежать домой? Нет. Там мне делать нечего. Бастард не может быть аристократом, а в роли бесправного быдла задолбало жить.

В Гессен? Получить, как и планировалось Печать Воин Мастера, а после заключить контракт с представителем шейха, забрав всю плату себе? Ага! Повесят на всю спину Печать Подчинения лет эдак на сто, а потом обдерут до нитки. Так что это тоже не вариант.

Нужно сматываться из Германии. Проблема в отсутствии документов. Без них я остаюсь собственностью Меринбергов, и меня сдаст графине первая же жадная собака. Хотя…

Я посмотрел на покорёженный лимузин. Документы будут. Подошёл к машине и обыскал труп Альбертика. Вот он паспорт! Слегка залит кровью, но эту неприятность можно замаскировать. Подношу документ к огню тлеющей обшивки и опаливаю так, что ни крови, ни верхней половины фотографии не видно.

Папаша Отто Меринберг внезапно открывает глаза и смотрит на меня безумным взглядом, улыбаясь разбитыми губами.

— Макс… — шепчет он. — Под сиденьем должна быть аптечка. Спаси мою жизнь и получишь свободу. Ты же хотел свободы, сынок? Настоящей! Моя жизнь стоит её.

Впервые в душе возникло странное чувство, которого так долго ждал. Есть шанс! Вот он! Настоящий шанс купить почти законным способом новую судьбу и навсегда забыть это проклятое место!

Но…

Глава 2

Всегда есть «Но», когда имеешь дело с семейкой Меринбергов. Они научили меня не поворачиваться к ним спиной, даже когда улыбаются.

Так ли сильно пострадал Отто? У него постоянно активна броня — боится покушений… Небезосновательно, кстати.

А если притворяется? Зачем? Должен же видеть, что наёмные убийцы полегли. Значит, боится, что могу сбежать, и отвлекает внимание, готовя какую-то пакость и одновременно заговаривая зубы. Потерять сейчас дорогостоящего бастарда-раба для графа смерти подобно.

— Вначале бумага, что я свободен, а потом медицинская помощь, — даю ему маленький шанс подарить мне официальную свободу.

— Хорошо, сынок… Ты же мой сынок! Не забывай это никогда! Бланки Рода всегда со мной, а крови и так достаточно для подписи натекло.

Отто протягивает руку к своему кожаному портфелю. Ловко расстёгивает золотые застёжки на нём… Слишком ловко для тяжело раненного!

Ещё одна секунда и портфель летит мне в лицо, а в руках графа появляется пистолет с непропорционально толстым стволом. Парализатор!

Что ж. Я дал шанс. Шансов больше нет!

Уворачиваюсь от летящего портфеля и мечом отсекаю ублюдочному папочке руку с оружием. Не останавливая движения, вспарываю горло. Меч проходит сквозь защиту Отто легко: видимо, сдохла совсем.

Совершив то, что должен был совершить, сажусь на землю, прислонившись спиной к развороченной машине.

Теперь я никто. Точнее, преступник, убивший своего господина. Как только не обнаружится моего тела, то сразу же начнётся охота. Даже враждующие с Меринбергами Рода подключатся к расследованию — власть имущие не любят создавать подобные прецеденты и жестоко карают беглецов, покусившихся на жизнь хозяев.

Я в полной заднице, но отчаиваться не стоит. Нужно двигать в Гессен, где выдам себя за чудом спасшегося наследника. Родство с графом подтвердит моя кровь. Пора скрыть улики.

Вытаскиваю Отто Меринберга из автомобиля — нужно чтобы опознали его останки. А в салон кидаю две термических гранаты, которые выжигают всё до основания, превращая Альберта в безликую жертву, которую никто быстро идентифицировать не сможет.

Вот я дурак… Там же деньги были и ценные побрякушки! Не подумал, но былого не воротишь.

Теперь трупы наёмников. Уж их обшмонал основательно, разжившись двумя тысячами серебряных марок. Это ровно пятьсот золотых. Сумма приличная: и на билет из страны должно хватить, и экипироваться. Жаль, придётся машины оставить, а также всё оружие.

— «Макс! Ты сегодня превзошёл себя в тупости!» — сам себя одёргиваю я. — «Собрался пешком до Гессена добираться, когда бесхозный транспорт рядом пылится!».

Всё верно! Меч возьму и одну машинку арендую у мертвецов. Хреново, что нельзя будет тачку себе оставить, так как улика, но не тащить же её через границу.

Сев за руль, включил зажигание и понёсся в сторону города, на ходу придумывая историю чудесного спасения Альберта Меринберга. Свобода близка. И не будь я Безумным Генералом, лучшим убийцей Тварей, если не воспользуюсь шансом!

Въехав в Гессен на полной скорости, я резко затормозил на площади около Магистрата. Хотел было с воплями кинуться туда, но неожиданно увидел знакомую физиономию. Это один из немногочисленных дружков герцога. Он был недавно у Меринбергов, знает в лицо наследника и быстро разоблачит меня.

Что делать? Публичность сейчас смертельно опасна. Загнав автомобиль в одну из подворотен, пошёл в бедняцкий квартал, где снял в относительно приличной с виду таверне комнату. Поживу пока здесь, осмотрюсь. Уже потом, когда будут хоть какие-то новости о происходящих событиях, построю план легализации.

К вечеру весь город гудел, обсасывая смерть Отто с наследником и начало родовой войны. Кстати, войнушка развивается по сценарию блицкрига. Тюбиргены высадили десант у нашего родового замка и плотно взяли его в осаду. Даю зуб Пираньи, что и покушение на нас было частью этой операции.

Начинается полная неразбериха. Впрочем, она мне на руку. Стоит наведаться в дом к бургомистру, пока все не разобрались до конца.

Ночью тайком пробрался в парк, расположенный на территории поместья главы Гессена. Охраны хоть жопой ешь, но бездельники несут службу из рук вон плохо. Пора их немного взбодрить, а то привыкли к спокойной жизни.

Сижу в кустах в ожидании нужных объектов. Двое вояк проходят мимо, небрежно закинув за спины автоматы и о чём-то весело переговариваясь. Им за такую работу ещё и деньги платят⁈

Выскакиваю и, не поднимая шума, за несколько секунд обездвиживаю мужиков, засунув каждому кляп из их же беретов.

— Тихо, господа, тихо… — успокаиваю я пленников. — Поверьте, не собираюсь никому причинять вреда и прошу прощения за столь решительные действия. Я Альберт Меринберг. Как вы уже слышали, сегодня на нас с отцом напали. Мне срочно нужна тайная встреча с бургомистром.

Сейчас я развяжу вас. Один отправится докладывать начальству, а второй постережёт меня здесь. Надеюсь, вы хорошо поняли сказанное.

Кивки подтвердили, что эти тупицы умеют переваривать небольшой объём информации.

Вскоре ко мне прибыли другие люди — опасные и имеющие Дар. Наручники и мешок на голову. Я даже не сопротивлялся.

Бургомистр сидел в своём кабинете, облачившись в домашний халат, расшитый золотыми узорами.

— Я помню Альберта Меринберга, — сразу же заявил он. — Видел год назад на экзамене по получению Печати. Ты на него мало похож.

— Да, — поклонился я. — Тогда позорно провалился, так и оставшись на уровне Подмастерья. Но я сделал правильные выводы и весь год усердно тренировался, похудев почти на тридцать килограммов. Понимаю ваше недоверие, так как теперь выгляжу несколько иначе. Паспорт, как видите, испорчен, но моя кровь — кровь Меринбергов! Проверьте её и развейте свои сомнения.

— Экспресс-лабораторию ко мне! — нажав кнопку на столе, тут же приказал бургомистр своему секретарю.

— Допустим, что всё так, как ты говоришь. Что собираешься делать дальше? Должен же понимать, что жить тебе осталось немного, — продолжил он.

— Конечно. Мать не сможет нормально руководить обороной, и через несколько дней наш дом будет захвачен. Я же… Хочу отречься от фамилии Меринбергов. Только это сохранит мою голову. Поэтому и пробрался к вам тайно. Как только подтвердите мою благородную кровь, то тут же напишу соответствующую бумагу.

— Тебя всё равно угробят. Так, на всякий случай.

— Знаю. Подамся в бега.

— Найдут. У меня есть к тебе другое предложение. Ты пишешь отречение, но не идёшь с ним в магистрат, а отдаёшь мне. Взамен я снабжаю тебя новыми документами.

— Липовыми? Любая база данных их вмиг…

— Нет. Настоящими, — перебил бургомистр. — Остались от одного аристократа твоего возраста. Он был последний, и с его смертью можно было вычёркивать этот безземельный Род из всех списков. Но… я не стал заносить погибшего в реестр, оставив паренька как бы живым. Иногда подобные вещи пригождаются.

— Понятно. Как он погиб?

— Никакого криминала. Несчастный случай в лесу. Упал пьяным в овраг и напоролся на острую палку. Тело случайно обнаружил егерь через два дня.

— И какая же вам выгода от всей этой комбинации? — поинтересовался я, чуя большой подвох.

— Твоё отречение очень пригодилось бы врагам Меринбергов. Поищут наследника, а вот когда не найдут, то начнут волноваться. Тут появляюсь я с интересным предложением. Бумага с твоей подписью может официально быть заверена мной или… «потеряется». Бизнес и не более. Соглашайся. Новая личина стоит дорого, и подобной возможности тебе больше не представится.

— Согласен.

Секретарь принёс мини-лабораторию, в которой несколько капель моей крови прошли успешную проверку на родство с Отто Меринбергом. Хоть тут папаша пригодился!

— Что ж, — довольно потёр руки бургомистр. — Теперь дело за тобой, Альберт. Пиши отречение.

Я быстро по всем правилам сделал требуемое и, стараясь достоверно изобразить закорючки наследника, подписал собственной кровью.

— Держи! — достав паспорт из сейфа, бургомистр небрежно кинул его на стол.

Открываю и читаю. Максимилиан Гольц… Прекрасно! Да мы с ним тёзки и не нужно привыкать к новому имени! Но…

— Здесь не моя фотография!

— Разбирайся сам. Подделка документов такого рода тяжкое преступление, и я не хочу быть к этому причастен ни с какого боку, если попадёшься.

— Но…

— Сам! Я сказал: разбирайся сам! — раздражённо произнёс бургомистр, теряя к моей персоне интерес. — Да! Если через два дня ты ещё будешь в Гессене, то это будут последние два твоих дня. Мне проблемы не нужны. Не смею задерживать.

Шёл по ночному городу, внутренне матерясь. Поимел меня этот начальственный шулер! Я ни разу не бывал в Гессене, изучив его улицы лишь по карте. Где найти человека, который сможет качественно приклеить фото в паспорте? И сколько подобное будет стоить? Чую, что двумя медяками не обойдусь.

И ещё… Стыдно признаться, но чувствую растерянность.

Три года после рождения провёл с пьяной мамашей, которой было плевать на сына. Если бы не пара её сердобольных подружек по борделю, то помер бы с голоду, беспомощно валясь на продавленном топчане. Потом, когда один одарённый, пришедший за продажной любовью, с удивлением разглядел в младенце зачатки Дара, маманя быстро смекнула, где можно поживиться и отнесла меня к предполагаемому отцу Отто.

Анализ крови показал, что он причастен к зачатию, но жадный граф пожалел денег для не менее жадной проститутки и удавил её. Лично видел глазами Безумного Генерала.

Остальные семнадцать лет жил под постоянным присмотром в стенах поместья Меринбергов. Самовольный шаг влево или вправо карался очень жестоко, и я уже отвык быть предоставленным самому себе, лишь в фантазиях имея возможность строить планы побега, когда это тело окончательно окрепнет и сформируется магический Дар.

А теперь сразу получил всё, что хотел, и даже больше. Слишком быстро — сознание не успевает перестраиваться.

— Заблудился? — слышу ехидный голос, прерывающий тяжёлые думы.

Из тёмной подворотни выходят трое амбалов, поигрывая деревянными дубинками. Насколько помню, это оружие грабителей. Случись что, без сожаления выкинул палку и уже можно притворяться добропорядочным гражданином. Дёшево и сердито!

Смотрю назад. Ещё двое перегородили узкую улочку.

— Дышу ночным воздухом. Ищу приключений. Эй ты! — обращаюсь к мужику, который здесь явно за главаря. — Деньги есть?

— Нет… — на автомате отвечает он, охреневая от такого слома сценария.

— А если найду? Учти! Тогда на проценты вас поставлю за обман.

Дальше великовозрастные ребятишки немного пришли в себя и кинулись в драку, размахивая своими дубинками.

Глупцы! Мне даже Дар применять не надо, чтобы навечно успокоить этих бычков. Но убивать не входило в мои быстро сформировавшиеся в голове планы. Вскоре бандиты лежали на земле, громко воя от полученных переломов.

Я же, обчистив их карманы, убедился, что мне почти не врали. Семь серебряных марок на всех, если перевести медяки в более благородный металл. Слабенький улов, но курочка, как известно, клюёт по зёрнышку. К тому же самое ценное сейчас не эта мелочь.

— Итак, потерпевшие! Есть два варианта. Либо я вас сейчас добиваю, либо оставляю в живых, радуясь полученной информации. Где найти человека с правильными руками, чтобы паспорт состряпать? Я в вашем городке проездом, поэтому местных деляг не знаю.

— А… Так ты из наших? — сделал выводы главарь. — Чё ж сразу-то не отозвался? Мы же с понятием.

— Ты, шушера уличная, меня с собой не равняй. Если не отозвался, то, значит, есть причины.

— Понял… В бегах, — простонал он, баюкая сломанную руку. — Извини.

— В гробу видал ваши извинения. Если не дошло, то в вашем гробу. Отвечать на заданный вопрос!

— Есть человечишка. Неподалёку живёт. Пауль Клякса.

— Да ты чё⁈ — подал голос другой налётчик. — Клякса вторую неделю не просыхает! Если идти, то только к Старому. Но он бешеные бабки требует за свои услуги и без заветного слова со стороны не берёт.

— Адрес! — потребовал я.

Разжившись необходимым, на прощание бросил этим калекам один серебряный.

— Полечитесь! Но если узнаю, что о нашей встрече разболтали… А я обязательно узнаю! Короче, рвать на части вас будут долго и с удовольствием.

В принципе, прикончить их было бы разумнее, но столько трупов в одном месте вызовет нездоровый ажиотаж у полицаев. Мне подобного не надо. А так: запугал, монеткой умаслил. Должны хотя бы неделю держать рот на замке. Большего и не надо — я уже буду далеко.

Старый оказался действительно старым, крепким, жилистым мужиком. Увидев в дверях незнакомого человека, проворно выхватил ствол и наставил на меня. Лишь только после услышанного пароля нехотя опустил оружие и поинтересовался:

— Что нужно молодому господину?

— Другое лицо в этот документ, — протянул я паспорт.

— Четыреста восемьдесят пять золотых марок. Готово будет послезавтра.

— Дорого, — попытался торговаться я, не желая расставаться почти со всей своей наличностью. — Тем более, с такими сроками. Триста?

— Ни медяком меньше! У меня всё учтено! Сроки нормальные. Документ будет с настоящей магической защитой на фото, а не просто переклеенным. Хочешь быстрее? Можно. Но цена увеличится вдвое.

— Нет. Послезавтра так послезавтра…

Рискую, конечно, задерживаясь в Гессене, но делать ничего не остаётся. Продвигаться без паспорта по Германии глупо. Ехать за границу — вообще идиотизм.

После фотографирования был сразу же выставлен на улицу.

Итак, посчитаем наши расходы. От всего богатства остаётся лишь пятнадцать золотых марок и семь серебряных, отнятых у бандитов. Этого хватит пару месяцев прожить, снимая квартиру с едой, но про побег из страны можно забыть смело. Только виза обойдётся примерно в двести золотых, а ещё билет нужен и хоть какие-то карманные деньги на первое время.

Пусть тело у меня новое, но привычки Безумного Генерала остались прежними, поэтому я всегда настороже. Что-то не так. Ощущение надвигающейся опасности. Прямо шкура зудит от предчувствия! Кладу ладонь на рукоять меча и продолжаю движение, готовый ко всяким неожиданностям.

Четверо мужчин спокойно стоят, не скрывая своей силы Дара. Не самые крутые воины, но их всё-таки четверо, поэтому они полностью уверены в победе над сопляком, не получившим даже начальную Печать Мастера.

Я бы тоже на их месте был бы уверен, но есть небольшой нюансик — я не Альберт, и не только моё тело, но и мозги представляют серьёзное оружие.

Почти поравнявшись с ними, делаю упреждающий удар. На ходу выхватывая клинок, ору, имитируя будто бы не один.

— Атакуйте сзади!

Секундное замешательство стоило двоим повернувшимся головы. Хреново другое: чтобы пробить их защиту, мне пришлось опустошить больше чем наполовину свой магический резерв. Но останавливаться нельзя.

Прячу оружие и бросаю все свои силы на защиту. Выдержит она всего лишь пару тройку ударов, но мне и этого достаточно. Теперь вся надежда на скорость — тоже жрёт энергию, но не так сильно.

Я не стал вступать в драку лично, а просто схватил одного из оставшихся в живых убийцу и подставил его под удар сообщника. Парни восприняли меня уже всерьёз и напитали оружие под завязку, не экономя собственную энергию. А иначе как объяснить, что мой живой щит был разрублен одним ударом?

Мы остались один на один. Противник, мужчина лет тридцати, уже не спешит нападать. Видимо, выложился сильно, пробив броню дружка: владение заклеймённым оружием хоть и полезно во время боя, но не очень хорошо для организма.

— Да кто ты такой? — цедит он сквозь зубы, примеряясь, как лучше всего меня располовинить.

— Прохожий, — отвечаю, замечая, что на тыльной стороне ладони его руки, переливается бледно-синим светом татуировка Младшего Мастера.

О чём это говорит? О том, что он почти пустой, иначе бы свет был ярким. И пусть Печати у меня нет, но по своему рангу мастерства я выше его, да и запас энергии сэкономил.

Сшибка! Взмах мечами! Не снимая ускорения, становлюсь на одно колено и отрубаю противнику ноги. Яростный вскрик боли и тело падает на мостовую.

— Хочешь жить? — спрашиваю, приставив остриё меча к горлу поверженного врага.

Тороплюсь, пока он не потерял сознание от потери крови и находится в шоковом состоянии.

— Перевяжи… Жить…

— Кто послал?

— Бургомистр. Сказал, что ты должен пропасть.

— Спасибо.

Добиваю мужика и быстренько, пока нет никого на пустынной улице, обыскиваю мертвецов. Все четверо Младшие Мастера, судя по Печатям на руках. Ребята не совсем бедные, так что шестьсот двадцать золотых марок наличности я у них честно заработал из карманов.

Жаль, нельзя воспользоваться платёжными картами. Думаю, что там намного больше, но, не зная пин-кода, к банкомату соваться не стоит. Мечи тоже не беру: они у всех с одним клеймом, а значит, хуже моего. Продать бы, заработав несколько тысяч, но для этого нужно надолго задержаться в Гессене.

Всё! Пора делать ноги!

Не успел пробежать и пары кварталов, как тело скрутила судорога. Сажусь в ближайшей подворотне прямо на землю и пытаюсь сделать всё, чтобы не потерять сознание от нахлынувшей боли.

Это нормально. Так и должно быть. Я сегодня убил в этом мире носителей Дара. Теперь часть их энергии переходит ко мне. В первый раз процесс очень неприятный. Главное — не отключаться, чтобы не стать жертвой местных бродяг.

Уф… Отпустило.

Поднимаюсь и шатающейся походкой иду в сторону таверны, где снимаю комнату. Мысленно молюсь, чтобы больше никаких убийц на пути не встретилось. Ближайший час у меня будет происходить перенастройка организма, и я представляю лёгкую добычу даже для обыкновенного хулигана, не имеющего Дара.

То ли местные боги сжалились надо мной, то ли я реально везучий мерзавец, но блуждая среди узких, замызганных улочек самого криминального района Гессена больше не встретил никаких приключений.

Рухнул на кровать не раздеваясь. Всё плывёт и кружится.

Пусть! Даже искренне радуюсь этому, так как теперь становлюсь не только по знаниям, но и по силе Полным Мастером и смогу защитить себя по-настоящему, наполнив зарождающийся во мне энергетический пузырь и не тратя наследство души Безумного Генерала. Пусть пузырь пока пустой: я найду чем его заполнить. Хотя бы Тварями…

Точнее, прежде всего убитыми Тварями. Уж этого добра тут хватает.

Под утро окончательно пришёл в норму. Странно… Должен был раньше. Но на анализ ситуации не было времени. Кто-то очень знакомый присутствует рядом. Я не вижу его, но знаю, что это мой дух-хранитель.

Демон фифских болот Змей Хе. Безумный Генерал долго охотился за ним и, убив, навсегда получил в награду его преданность. Змей Хе верно служит лишь тем, кто сильнее его.

— Здравствуй, дружище, — произнёс я в пустоту. — Долго же ты отсутствовал. Где шлялся?

— Привет, Генерал, — пришёл мысленный ответ. — Устроил небольшое путешествие по новому миру. Ждал, когда в тебе появится энергия, и сможешь призвать меня.

— А самому в гости напроситься воспитание не позволяло?

— Крутиться рядом со слабаком, который даже не почувствует моего присутствия? Уволь меня от подобного времяпрепровождения. Хорошо, что ты, наконец-то, взялся за ум и стал наполняться правильной силой. Ты почему раньше этого не сделал?

— Нужно было познать этот мир, начиная с самого низа… Точнее, пришлось это сделать.

— И как? Познал?

— Да. Он в такой же заднице, как и наш погибший. Правда, эта реальность находится в самом начале своего гибельного пути. Кочующие Миры добрались и сюда, но их агрессия пока выражается лишь в образовании Дыр. До большого Разрыва ещё далеко.

— Верно. И что ты собираешься делать, Генерал? Опять носиться по континентам, рубя Тварей направо и налево?

— Нет. Эта тактика себя не оправдала. И я больше не Безумный Генерал. Новый мир — новые имена. И личность тоже новая.

— Я, вообще-то, тоже уже как бы не Змей Хе, — смущённо произнёс дух.

— А кто? — с интересом спросил я.

— Ну… Наберёшься сил, сам рассмотришь. А имя… Раджа Деврадж Чакравати.

— Вижу, в Индии надолго задержался?

— Ага. Там душ неприкаянных много. Нужно же было питаться бездомному мне, пока ты себя искал?

— Извини, что так вышло. Но я не люблю длинные имена, да и непрактично. Сейчас сам новое придумаю.

А вот тут случился небольшой затык. Все имена, что лезли в голову, совсем не подходили духу. Одни казались слишком пафосными, другие, наоборот, уничижительными, но главное в том, что они не давали мостик между мной и… Ну этим.

Сдавшись, плюнул и попытался свыкнуться с длиннющим индийским именем, но результат был тот же.

— Ты гостей ждёшь? — прервав мои мысленные потуги, поинтересовался дух-хранитель.

— Нет.

— Странно. Пятеро мужичков к тебе направляются. Ножички потными ладошками теребят. У двоих даже пистолеты с глушителями есть.

— И где они?

— Да почти за дверью.

— Раньше не мог сказать?

— Я ещё слишком слаб, так что другой помощи пока не жди.

— Понял. Буду прокачиваться как можно быстрее. Ты тут…

Договорить не успел. Хлипкая дверь вылетела после невежливого, но очень сильного удара в неё ногой.

Веселуха продолжается… Мать её!

Глава 3

Красиво лежат, мерзавцы! Жаль только, что вся комната разгромлена: драка в узком пространстве — не самое лучшее решение для изменения интерьера. Придётся съезжать. Хотя… И так придётся, так как о моей берлоге кто-то прознал.

— Кто?

— Пощадите, господин! — лепечет он. — Нас не предупредили, что вы одарённый!

— Кто? — повторяю вопрос единственному оставшемуся в живых налётчику.

— Старый послал. Сказал, что какой-то пришлый молодой идиот с деньгами появился, и нужно его пощипать.

— Кроме вас, пятерых, есть ещё?

— Двое на улице. Один у входа в таверну, а второй под вашими окнами.

Выглядываю в окно, и тут же мой пленник вскакивает, выхватывая припрятанный в штанине нож. Пытается вонзить его мне в спину, но почему-то попадает себе в грудь — сломанная в двух руках рука может и не такое сделать.

Я выдохнул с облегчением. Всё раздумывал: убивать или может ещё пригодится. А тут решение само себя нашло.

— Идём в гости, — сообщил я духу-хранителю.

— К этому Старому?

— Ага. Он мне теперь не только паспорт должен, но и денег немерено. Как же я задолбался за сегодня! Только и делаю, что куда-то бегу и морды бью. Времени нормально подумать нет!

— Будто бы раньше по-другому было, — съехидничал дух.

Не отвечая ему, выпрыгиваю из своего окна на втором этаже, прямо на караулившего бандита. Сворачиваю ему шею, а потом повторяю процедуру костоправства со вторым у входа. Трупы на улице оставлять нельзя, поэтому беру их и тащу в свою комнату, воспользовавшись чёрным ходом.

Уже ставший привычным обыск мертвецов сделал меня обладателем лишних сорока золотых. Правда, события последних суток показали, что в моём положении лишних денег не бывает. Их либо мало, либо очень мало.

Совершаю небольшую пробежку по начинающему просыпаться Гессену.

— Кто там? — спрашивает Старый, после моего звонка в его дверь.

— Кто-кто… Я! — шёпотом отвечаю ему.

Не знаю почему, но такой ответ почти всегда срабатывает. Скажи, что прибыл король со свитой, так сразу начнутся расспросы. Какой король? С какой свитой? А магическое «Я» сразу открывает двери лучше воровской отмычки.

Но в этот раз полностью дверям я открыться не дал. Вернее, сам помог открыться резким рывком на себя. Не успевший вовремя отпустить ручку, Старый вывалился на улицу и сразу же получил кулаком по затылку.

Вношу обмякшего хозяина в дом и привожу в чувство.

— Паспорт, как понимаю, делать ты мне не собирался? — ласково интересуюсь у него, приставляя к голове пистолет с глушителем, который мне любезно подарили убиенные грабители.

— Тебе хана, придурок! — цедит он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, на кого наехал?

— Конечно. На героя криминальных сводок. Завтра в утренней газете будет целая статья с описанием того, где были разбросаны по комнате твои части тела.

— А послезавтра напишут уже про тебя. Полиция вряд ли найдёт, а вот «деловые» откопают быстро. Я среди них в авторитете.

— К этому времени покину город. Вопрос только в том, какой статус буду иметь в дальнейшем путешествии: уважаемого человека с документами или бездомного бродяги.

— Понятно… Раз сразу не убил, а разговариваешь, значит, хочешь мирно договориться.

— Именно. Ты прямо сейчас мастеришь паспорт. Я запираю тебя… Извини, но не хочу, чтобы сразу к дружкам побежал. Думаю, за сутки найдёшь способ выбраться.

— Откуда я знаю, что ты меня не грохнешь, получив желаемое?

— А зачем? Всё по понятиям. Ты на меня наехал, а я влепил ответочку. Обычное дело, не стоящее войны. Нам обоим проблемы не нужны.

Торг продолжался ещё минут десять, но мы всё-таки пришли к соглашению. Правда, я этому мутному господину не верю — тянет время, чтобы воспользоваться любой моей оплошностью и всадить припрятанное в рукаве длинное шило в печень. Думаю, что и он мне не сильно поверил.

Мы прошли в небольшую потайную комнатку, где под дулом моего пистолета Старый, вооружившись необходимыми причиндалами, ловко приклеил фотографию, а потом достал агрегат, в котором я сразу узнал специальную магическую печать паспортного отдела.

— И откуда такой раритет? — удивлённо поинтересовался у него.

— Наследство от папочки, — нехотя буркнул Старый. — Самого его поймали, а печатный артефакт не нашли. Всё! Держи и проваливай!

— Э, дорогой! Не так быстро. Прежде чем запру, ещё одно маленькое дельце осталось. Ты первый на меня бочку покатил, так что теперь компенсацию должен.

— Нет ничего. Всё в дело пустил.

— Врёт, — сразу же наябедничал дух-хранитель. — За картиной сейф. Там куча денег и пистолет сверху.

— Пистолет взведённый? — мысленно спрашиваю духа.

— Естественно.

— Что ж… — продолжаю уже голосом. — Тебе, Старый, реально на покой пора, если забыл про тайничок за картинкой.

— Ловко, — ничуть не расстроившись, уважительно произнёс он. — Теперь вижу, что опытный деловой несмотря на возраст.

— Код давай.

— Там замочек хитрый. Он на мою ладонь настроен… На ладонь ЖИВОГО!

— Тогда открывай.

Я делаю вид, что немного расслабился и опускаю пистолет, ожидая дальнейших действий от своего визави. Тот не подвёл. Открыв сейф, сразу же схватился за оружие и, не поворачиваясь, попытался выстрелить в меня из подмышки.

Ловок, зараза, но недостаточно, поэтому падает с простреленной головой, так и не успев нажать на спусковой крючок.

Денег в сейфе оказалось реально много. Почти семь тысяч золотых марок.

Я, честно говоря, не могу никак понять логики названия денег этого мира. Если серебряные и медные марки являются реальными монетами, то золотые выполнены лишь в бумажном варианте. По идее их много с собой не таскают, в отличие от мелочи, поэтому должно быть всё с точностью наоборот.

Да и плевать! Главное, что я теперь состоятельный гражданин и могу не экономить на лишнем куске хлеба.

— Теперь в посольство! — радостно сообщил я духу-хранителю.

— В какое и зачем?

— Российской Империи. Визу получать. Император Александр Годунов никого не выдаёт со своей территории и сурово пресекает деятельность «охотников за головами» из других стран. К тому же там про меня никто не слышал, что поможет скрыть истинную историю бастарда.

— Вообще-то, визу можно оформить и на вокзале. Не знал?

— Нет. Этого момента в моём обучении не было.

— Понятно. Как дитё малое, честное слово! Экспресс-визу делают прямо в кассах. Стоит, правда, раза в три дороже, и нужно по прибытии идти в миграционный отдел, чтобы вставать на учёт, если хочешь остаться в Империи больше чем на неделю. Только тебе же сейчас скорость важна?

— Верно. Отличный совет!

Вокзал встретил нас шумом и суетой. Люди носились с багажом туда-сюда, не обращая на меня никакого внимания. Но понервничать немного всё же пришлось.

На входе у меня потребовали документы. Впервые предъявлял новый паспорт, и если что не так, то придётся прорываться с боем. К счастью, Старый хорошо знал своё дело, и сканер подтвердил качество его работы.

В кассе миловидная девушка, узнав, что мне нужна виза, попросила аж восемьсот золотых марок. Не хило! Подавив жадность, отсчитал на неё купюры и тут же получил новую пробоину в собственном кошельке.

Ближайший поезд в Российскую Империю, отправляющийся через час, был фирменным «Гранд Экспресс». Доставляет на место быстро, но очень дорого. И, как назло, все относительно дешёвые билеты давно распроданы.

— Хотите, я могу забронировать вам место на следующий? — участливо предложила кассирша, видя мой расстроенный вид. — Сэкономите пару тысяч марок минимум. Ради такой суммы стоит подождать три дня.

— Вы не так меня поняли, — пошёл я на попятную. — Думаю, успею ли оформить визу за столь короткий срок.

— Конечно, господин Максимилиан Гольц. Дело пяти минут.

— Ого! Так быстро?

— Вы, наверное, издалека к нам прибыли?

— Верно. У меня на родине не каждый месяц дирижабль почтовый увидишь, а поезда лишь на картинках рассматривал.

— Значит, вас ждёт много интересного в большом мире. И… Будьте осторожны. Я сама из глухой провинции в Гессен переехала, поэтому знаю, о чём говорю.

Ровно через пять минут опять стою около кассы и протягиваю в окошко шоколадку.

— Зачем? — округлила девушка глаза от удивления.

— У вас улыбка красивая. А ещё вы первый приличный человек, которого встретил в своём путешествии.

— Спасибо! Жаль, господин Гольц, что вы уезжаете. Люблю высоких брюнетов… Особенно с шоколадками! Хорошего пути!

На этой позитивной ноте мы и расстались.

Найдя свой поезд, показал проводнику в ливрее билет и визу. Меня тут же проводили в шикарное купе — одно из трёх в вагоне. Как только тронулись, сразу же был принесён перекус, состоящий из бутылки дорогого вина, жареного цыплёнка, нескольких видов салатов и воздушного десерта.

Набегавшись за последние сутки, с удовольствием всё умял, попросив заменить вино на апельсиновый сок. Сейчас не то время, чтобы находиться даже под лёгким действием алкоголя. Да, «Гранд Экспресс» имеет серьёзную охрану, но я ещё не настолько вжился в этот мир, чтобы позволять себе расслабляться.

— Эх, хорошо! — блаженно произношу, вытянув уставшие ноги на большой кровати. — Стук колёс и никаких проблем! Ехал бы и ехал!

— Не льсти себе, Генерал, — ехидно отвечает дух. — Что бы ты да без проблем? Да тебя одного и в туалет отпускать нельзя!

— Забудь про Генерала. Я теперь новый человек! Безземельный барон Максимилиан Гольц, едущий в Российскую Империю искать славы и богатства.

— Я-то забуду, а ты Безумного Генерала из себя вряд ли вытравишь. За одну ночь поймал приключений больше, чем некоторые за жизнь собирают.

— Отстань, зануда! О! Так и буду звать тебя! Зануда!

— Мы так не договаривались! Это не по-рыцарски оскорблять своего верного оруженосца! — всполошился он. — Ещё друг называется!

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю оставить тебя в покое, дать отдохнуть и не лезть с дурацкими вопросами, пока ты мне правильное имя не подберёшь.

— Отличная идея! Спокойной ночи…Точнее, дня.

Не успел увидеть и половину интересного сна, в котором расстёгиваю на той приветливой кассирше блузку, как за дверью купе раздаются вопли вперемешку с матом. Глухой удар в стену. Снова мат и вопли.

Я что, вот за такой комфорт заплатил три с половины тысячи золотом⁈ Представляю, что в этом грёбаном экспрессе творится на дешёвых местах!

Раздражённо встал, напялил рубаху и пошёл разбираться с этим непотребством.

В коридоре бушевал мужик, облачённый в пёстрый, облегающий спортивный костюм, так некстати подчёркивающий выпирающее пузо дебошира.

— Сука! — орёт он в открытую дверь соседнего купе. — Как ты, падаль, посмела ехать в одном поезде с приличными людьми⁈ Рядом со мной!

Подхожу ближе и заглядываю в купе. Там девушка в неброском деловом пиджаке и юбке чуть ниже колена, забилась в угол, обхватив стройные ножки в белых кроссовках. В её глазах паника.

Внезапно «спортсмен» врывается в купе, хватает серебряный подстаканник и швыряет в девушку. Она даже не пытается увернуться, и подстаканник рассекает ей лоб.

Да это вообще беспредел!

За шкварник выдёргиваю мудака в коридор и бью кулаком в челюсть. Подобный удар должен был свалить его на месте, выключив минимум на час. Но гад лишь тряхнул головой и, по-бычьи нагнув голову, попёр на меня!

— Стоять! — раздаётся властный голос, усиленный магическим внушением. — Именем Императора!

Мы замираем и смотрим на проводника. Ничего себе «обслуживающий персонал»! Минимум Полный Мастер, судя по разгорающейся татуировке. Причём неслабый такой: Печать горит ярко-алым цветом.

— Господа! Если вздумали устраивать свару, то прошу пройти в дуэльный вагон, — уже обычным голосом стал говорить проводник.

— Да я граф Григорий Бугурский! У меня князья в родственниках, а этот выкидыш на уважаемого человека руку поднял! Убью!

— Несомненно, — соглашается с ним проводник. — Но правила одинаковы для всех. Попрошу, господа, в дуэльный вагон.

— Раз вызов брошен, — криво ухмыляется граф, глядя на меня и показывая наливающуюся светом печать Младшего Магистра, — то принимаю его…эээ…

— Барон Максимилиан Гольц к вашим услугам, — называю своё имя, внутренне чертыхаясь.

Я официально ниже его по рангу, так как не имею Печати. Да и по реальным силам пока уступаю. Нахамил бы просто Бугурскому, этим всё временно и ограничилось бы. Точнее, он дал бы мне в морду, попинал, поунижал, но на дуэль не вызвал. Не имеет права требовать сатисфакции от не носящего Печати или Младшего Мастера. Слишком силы неравны, и получается убийство беззащитного.

Но я ему влепил от души, что приравнивается к вызову на дуэль. Маленький слоник имеет полное право по Кодексу Чести вызвать большого слона. Убьют — сам виноват.

Захватив мечи, мы прошли в дуэльный вагон.

— Итак, господа, — начал проводник, исполняющий роль секунданта, — не желаете ли примириться?

— Нет, — практически хором отвечаем мы.

— Ты чего? Сдурел⁈ — орёт в моей голове дух-хранитель. — Да он тебя сейчас на форшмак порубает!

— Не зуди под руку.

— Чего? — уставился на меня проводник.

Блин! Кажется, я сказал это вслух.

— Прошу прощения, — вежливо отвечаю. — Эти слова адресовал не вам, а своему инстинкту самосохранения. Он говорит, чтобы я надолго не растягивал поединок и отрубил свиную голову графа как можно быстрее.

— Молодой человек… А у вас-то с головой всё в порядке? Уж не безумны ли вы?

— Мне всё равно, дурак он или прикидывается! Бой до смерти! — прорычал граф. — Объявляй правила и начинаем!

— Хорошо, — кивнул проводник и начал быстро говорить назубок заученный текст. — Согласно дуэльному Кодексу Чести поединок идёт до смерти одного из бойцов. В связи с тем, что поединок происходит в поезде, то накладываются некоторые ограничения. А именно: не применять Дар в оружии на расстоянии больше полуметра от себя. Не использовать метательные заклинания. Не использовать электрические разряды на дистанции.

Стены дуэльного вагона непроницаемы, но если будет рикошет от вышеназванных воздействий, и он приведёт к смерти соперника, то дуэль будет считаться нечестной и приравниваться к умышленному убийству второй степени тяжести.

Согласно Уголовному Кодексу Российской Империи, на земле которой вы сейчас находитесь…

— Да заткнись ты уже! — не выдержал граф. — Без тебя знаем! До десяти лет в штрафных отрядах Чистильщиков Дыр с правом подавать прошение о помиловании не раньше, чем через половину срока!

— Хорошо, господа… Бой!

А этот скотина Бугурский, несмотря на отъевшиеся телеса, хорош! Тут же кинулся в атаку, чуть не лишив меня головы лучом из меча. Ухожу плавно в сторону и включаю ускорение. Больше мне противопоставить нечего, кроме этого секретного наследия Генерала.

С виду меня гоняют по вагону, как вшивого по бане, только в этом и заключается моя тактика. Грузен граф, хоть и силён. А ещё в полном бешенстве и не экономит сил.

Чёрт! Достал слегка в левое плечо. Значит, не устал…

Пять минут игры в кошки-мышки. На лице соперника появляются капли пота, но продолжает носиться за мной бешеным кабаном. Ещё немного и зажмёт в угол. Из него мне не выбраться.

Пора менять тактику, пока граф не включил голову. Он уже привык играть в догонялки и ничего большего от слабого нахала не ожидает. К тому же вокруг него такая энергетическая защита, что мне остаётся лишь завидовать.

Но пробить её можно. Правда, для этого придётся полностью опустошить свои резервы чуть ли не до выгорания Дара. Один удар и я либо останусь в живых, либо подохну…

Эх! Была не была! Не впервой Безумному Генералу ходить по краю пропасти!

Три секунды и вся моя сила на кончике меча. Ускоряюсь ещё немного, заставляя жирдяя двигаться быстрее, а потом резко останавливаюсь, разворачиваюсь и выставляю меч впереди себя, плотно прижав торцом рукояти к груди.

МОМЕНТ ИСТИНЫ…

И он меня не подвёл! Граф по инерции налетает на мой меч и насаживается на клинок, как кусок мяса на шампур. Успевает рубануть своим оружием, пытаясь отсечь мне голову, но я валюсь на пол. Смерть просвистела у самой макушки…

Грохот упавшего тела. Граф Бугурский лежит рядом и пялится в потолок мёртвыми глазами. Даже после гибели из его взгляда не исчезло удивление, что он умудрился проиграть.

Слышу звон, как от разбитого стекла. Это мой меч осыпался осколками, пропустив через себя запредельную силу, превосходящую два клейма.

— Бой завершён! — официально объявляет секундант. — В честном поединке победил барон Максимилиан Гольц!

Потом он садится на корточки и добавляет уже нормальным голосом, в котором слышится участие.

— Ты как, герой? Идти сам можешь?

— Неа…

— Не волнуйся. Помогу.

Не помню, как он дотащил меня до купе. Очнулся от слов проводника.

— Потерпи чуток. Скоро полегчает. Лежи. Я за твоим новым мечом схожу. Шестиклеймённый сегодня заработал. Поздравляю. Хм… И даже без Печати завалил Магистра! Чудно.

Всё случилось так, как и должно было случиться. Через десять минут уже распирало от силы поверженного противника. Её даже больше, чем пока могу вместить, поэтому перекидываю излишки на духа-хранителя. Ему тоже нужно для обретения полноценности.

Последнее имело неожиданный результат. На столе появилась большая рыжая крыса.

— Сам ты крыса! — сразу же огрызнулся дух, только что обрётший плоть. — Я гордый пёс! Порода — такса… Правда, карликовая.

— У тебя других вариантов вселения не было? — сочувственно спрашиваю я.

— Были, но это хоть длинное, не квакает и не кукарекает. Особенно выбирать не приходилось. Чем-то же на Змея похоже же? — умоляюще посмотрел он своими грустными собачьими глазами.

— Чем-то… Где-то… Прям очень отдалённо… Ну ты и влип!

Глава 4

Смотрим друг на друга, не зная, как и продолжить разговор. Кстати, дух теперь может общаться не только мысленно.

— Прям, теперь и не знаю, какое имечко тебе бы подошло, — через какое-то время говорю я. — Сосиской будешь?

— Нет. Сосиску буду. Раз я теперь во плоти, то и жрать придётся по-настоящему.

— Уговорил. Через час обед. Закажу двойную мясную порцию. Шнурок? Мурзик?

— Какой Мурзик⁈ — непритворно возмутился он. — Ты гордую таксу с кошкой не сравнивай!

— Понял. А ты, вообще, мальчик теперь или девочка?

— А разве не видно? — некультурно задрал лапу дух.

— Пацан, значит. Странно… Такса вроде женское название.

— Породы, а не меня.

— Но всё равно. Прикинь, спрашивают тебя, кто ты такой, а ты и отвечаешь — такса, хотя между ног болтается. Несостыковочка.

— Не трави душу. Жаль, что в змея не вселился. Нет тут таких, каким когда-то был — одни «таксы» кругом.

— Слушай! А давай я тебя буду звать Таксом! Такс! Это же звучит лучше, чем Мурзик?

Внезапно глаза духа-хранителя загорелись красным светом, и я почувствовал: вот он — тот самый мостик между нами!

— Ну что, друг Такс! Чуешь?

— Ага… Словно для этого тела слеплённое. Ощущение, что аж лапки длиннее стали! — довольно завилял дух хвостом. — Ещё пожрать бы! Запоминай, Генерал…

— Что⁈

— Извини, хозяин Максимилиан! Хм… А тебя же можно коротко называть Макс? Такс и Макс! Отлично! Но это мелочи жизни, а пока меню моё запоминай! Я же не травоядная скотина, а хищник. Причём хищник деликатный и всё что угодно вкушать не буду. Во-первых, говядина. Обязательно вырезка.

Во-вторых, куриные бёдрышки. Если нет бёдрышек, то и остальное можно, но тройную порцию. Далее ягнёнок. Но чтобы обязательно молодой, пасшийся на вольных Альпийских лугах! Кролик… Не перепутай с зайчатиной. Сыры определённых видов, паштеты…

— Без проблем! — перебил я оборзевшего. — Собачьи специалисты давно придумали, как совместить твои хотелки с моим кошельком. Сухой собачий корм! В каждом супермаркете такой продаётся в больших мешках. Знаешь?

Там каких только названий нет. И ягнёнок, и кролик, и прочие деликатесы в шариках. Будем за здоровый образ жизни, разработанный специалистами, так что двойная мясная порция на сегодняшний обед отменяется. Не буду же я верного друга человеческой едой травить?

— Да ты чё⁈ — аж подпрыгнул Такс от негодования.

— Это ты «чё»! Разорить меня вздумал? Либо урезаешь свои непомерные аппетиты до приличных, либо жрать сухую фигню будешь, до самой смерти. А так как духи бессмертны, то делай выводы.

— Скряга…

Дальнейший спор прервал проводник, принёсший меч поверженного графа Бугурского.

— Это теперь ваше, барон Гольц, — протянул он мне оружие и бланк с гербовой печатью Российской Империи. — Распишитесь и владейте. Совет хотите?

— Буду благодарен, — кивнул я. — К словам опытных людей привык прислушиваться.

— Меч с шестью клеймами. Для вас, не имеющего даже начальной Печати Мастера, оружие опасное. Чуть увлечётесь в бою и готовьтесь полностью выгореть, навсегда потеряв свой Дар. Вам сегодня неслыханно повезло: граф был пьян, и поединок в дуэльном вагоне имеет ограничения. Не будь их, то Бугурский за пару секунд превратил бы вас в пепел.

— Если вы намекаете, чтобы я продал его…

— Нет, — покачал головой он. — Конечно, денег за меч столько отвалят, что особняк в пригороде Петербурга купить сможете, но второй такой вряд ли получится заиметь. Припрячьте до лучших времён. Я немного разбираюсь в людях, и мне кажется, что придёт момент, когда сможете совладать с такой мощью.

— Но ходить без оружия аристократу, пусть и такому, как я, не очень правильно.

— Верно. Купите себе основной меч. Для начала с одним клеймом. Нет денег? Можете взять в прокат. В императорских оружейных ломбардах есть такая услуга.

— Не знал… Я вырос в довольно глухих местах, и многие аспекты жизни прошли мимо.

— Ничего страшного, — добродушно улыбнулся проводник. — Зато теперь я понимаю, почему у вас нет Печати.

— Именно, — стал я рассказывать заранее приготовленную легенду, перемешивая правду с ложью. — Род мой был, мягко выражаясь, небогат и жил в отдалении от цивилизации. Отец все силы вкладывал в то, чтобы сделать из меня достойного аристократа, который сможет вытащить семью из нищеты.

Жаль, что он скоропостижно скончался, оставив меня круглым сиротой. Похоронив отца, я отправился в Гессен за Печатью.

Не повезло… До официальных экзаменов нужно было ждать аж три месяца. К тому же разразилась война между двумя серьёзными Родами. Не стал дожидаться, пока на меня захомутает одна из сторон, и рванул в Российскую Империю.

— Почему именно к нам?

— Ну… — замялся я. — Случилась в Гессене одна пренеприятнейшая история. Четверо Младших Мастеров, основательно перебрав, решили покуражиться над деревенщиной. Вы видели мою скорость — это и спасло.

В результате я стал обладателем приличной суммы и решил не искушать судьбу. Это был неофициальный поединок, да ещё противники принадлежали к свите серьёзного человека. Ваш «Гранд Экспресс» был ближайшим поездом. Получается, что я простой беглец от неприятностей, а не важный господин.

— Бывает, — произнёс мой собеседник, задумчиво покручивая кончик седого уса. — И что собираетесь делать в России?

— Получить Печать, записаться в Легион Чистильщиков и после трёх лет службы получить гражданство Российской Империи… Если повезёт, конечно. Слышал, что до конца срока службы доживает лишь половина.

— Не самый лёгкий путь, которым пользуются лишь отчаянные эмигранты. Обычно ищут невесту среди бедных девушек с родословной и получают гражданство через брак.

— Это не по мне! — гордо вскинулся я. — Гольцы воспитывают своих сыновей не торговцами, а воинами! Дырку в кармане зашить можно, а дырявую честь ничем не залатаешь!

— Вижу, вижу! — примирительно улыбнулся странный проводник. — Иначе бы не попёр на Магистра, пусть и Младшего. Что ж… Достойные люди нужны любой стране. Искренне желаю вам стать своим в Российской Империи.

Выбор сделали правильный — император Александр Годунов ценит сильных духом, поэтому иногда даёт им хорошее продвижение, не глядя на знатность и богатство. Не смею больше отвлекать. Обед через час. Есть особые пожелания?

— Двойное… Нет! Тройное мясное меню. Две порции говядины средней прожарки и одну слабой.

— Аппетит хороший! Это нормально после сегодняшнего. Вина?

— Томатный сок.

— И пива! Пива хочу! Тёмного! — мысленно попросил невидимый Такс.

— Нельзя собакам.

— Другим нельзя, а мне хоть упейся! Люблю-ю-ю-ю… Мечтаю-ю-ю-ю…

— Пива бокал, думаю, тоже не помешает, — сдался я.

Кивнув, мужчина направился к двери купе.

— А что с девушкой? — интересуюсь у него, вспомнив о своей соседке за стенкой.

— Лучше забудьте о ней, — неожиданно жёстко произносит проводник и уходит.

Интересненько так поговорили… Вообще, очень странный тип. Имеет серьёзный Дар — значит, аристократ. Такому в поезде лакеем работать зазорно. Вывод один: работает на имперскую разведку. То-то он так внимательно слушал мою выдуманную историю. Уверен, что будет проверять по своим каналам.

Плохо. Очень плохо! Вроде бы с событиями в Гессене я нигде не должен проколоться — даже трупы четырёх Мастеров пришлись очень кстати. А если копнёт глубже? В родословную Гольца залезет? Делать пока нечего и остаётся надеяться на лучшее.

— Такс, — обратился я к духу. — Как девушка в соседнем купе?

— Щас гляну… Опа! Макс! На ней Пиявки!

— Уверен?

— Конечно! Сформировавшееся сообщество!

Мне сразу стало понятно бешенство графа Бугурского. Пиявки — зараза известная в моём прошлом мире. Встречаются крайне редко, но если присосались паразиты в Дыре, спасения от них практически нет.

Бедолага приносит их домой, заражает ближайших родственников по женской линии и быстренько умирает после этого. Женщины сами не страдают, только гробят вокруг себя мужчин, к которым испытывают взаимную любовь, сильную дружескую привязанность или родственные чувства.

Вскоре их объявляют прОклятыми и начинают вначале сторониться, а потом уничтожают. Чаще всего на костре. До конца природу Пиявок никому не удалось выяснить. Их и заметили-то случайно, так как простым магическим зрением не видны. Лишь некоторые духи-хранители могут почувствовать эту пакость, а также уничтожать без вреда для носителя. Мой Такс из таких.

— Поможем барышне? — спрашиваю его.

— Не знаю, — честно отвечает Такс. — Я хоть и стал сильнее, но энергии может не хватить. Придётся тянуть из тебя.

— Для хорошего дела не жалко. Пойдём.

Постучался в соседнее купе.

— Оставьте еду за дверью! — раздался женский голос. — Я сама заберу!

— Извините, сударыня, но это не обслуживание. Позвольте представиться, барон Максимилиан Гольц. Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда.

— Всё равно уходите! Для вашего же блага!

— Если вы про проклятие, то на меня оно не действует. Более того, я могу избавить вас от него. Я настаиваю на приватном разговоре.

— Ладно… Сам напросился… — раздражённо шепчет она, но я слышу всё.

Такс, обернувшийся снова бесплотным духом, транслирует мне не только звук из купе, но и картинку. Девушка скидывает с себя деловой прикид и остаётся в одном нижнем белье.

Хороша! Высокую грудь, упругую попку и прекрасно сложенную фигурку не портят даже присосавшиеся полупрозрачные Пиявки. Обожаю блондинок, да ещё с такими необыкновенными ярко-зелёными глазами!

Вскоре вся эта красота была спрятана от моего взгляда. Случайная попутчица натянула на себя комбинезон, затем надела на голову маску с небольшими прорезями для глаз. Перчатки… Задумалась и натянула ещё одни.

Зря старается: для Пиявок это не помеха.

Подходит к двери, откидывает защёлку. Потом отпрыгивает назад и громко произносит.

— Входите!

Увидев меня, облегчённо выдыхает.

— Это вы, мой заступник? Искренне благодарю, но вы зря влезли не в своё дело. Граф имел причины для претензий. К тому же он человек серьёзный и злопамятный. Готовьтесь к неприятностям.

— Дуэль уже состоялась, — равнодушно пожимаю плечами я. — Вас больше никто не посмеет обидеть.

— Вы не понимаете…

— Частые головные боли, упадок сил? — голосом строго лекаря перебиваю её. — Плохой аппетит, ночные кошмары, мысли о самоубийстве и постоянное нездоровое влечение к мужскому полу?

— Да… Откуда знаете?

— Типичные признаки одного редкого проклятия. Моя покойная мать имела дар разбираться с подобными проблемами. Часть его перешла ко мне, поэтому легко могу избавить вас от недуга.

— Теперь я твоя «мамочка»! — ехидничает Такс.

— Покойная! Не отвлекай!

— Если не врёте, то с удовольствием приму помощь, — с надеждой произносит девушка. — Что я должна сделать и сколько будет стоить?

— Бесплатно. Снимите перчатки, дайте мне руку и закройте глаза.

— Если у вас не получится, то готовьтесь к скорой смерти… Нет! — внезапно заупрямилась она. — Уходите! Я не убийца!

Уговоры продлились минут пять, пока не было получено согласие.

Взяв её за руку, замер, полностью слившись сознанием с Таксом. Он растёкся по телу девушки сиреневым туманом и стал уничтожать паразитов, накачивая их силой, пока Пиявки не стали лопаться одна за другой.

Вскоре почувствовал, что и мой энергетический пузырь подключился к лечению. Неслабо так опустошился! Почти на две трети!

— Готово… — раздался голос духа-хранителя издалека. — Нужно восстановиться. Позови к обеду.

— Ты куда?

— На неприкаянные души поохочусь.

— Лечение завершено! — говорю уже вслух. — Как себя чувствуете?

— Не знаю… — отвечает девушка, боясь открыть глаза. — Но ощущение, будто бы из тёмного, смрадного чулана выбралась на свет. Так легко…

— Тогда последнее. Не шевелитесь!

Рывком снимаю с неё маску и целую в губы.

Она взвизгнула, влепила пощёчину и отпрыгнула в сторону.

— Ты чего, придурок⁈

— Проверка, — невозмутимо отвечаю. — Рефлексы в норме, моторика не нарушена, сексуальность пониженная. Вы полностью здоровы. Хорошо бы провести более углублённый, так сказать, тест…

— Не подходи, маньяк!

— Но вам сейчас будет не до него, — заканчиваю фразу и смотрю, как девушка оседает на диван позади себя. — Хороших снов.

Оставив спящую девушку, прихожу в своё купе и плюхаюсь в кресло.

Блин! Что за ребячество⁈ На фига полез целоваться, зная, что ни к чему хорошему это не приведёт?

Ответ прост, хоть и не хочу себе признаваться. Она мне понравилась. Очень. Эта незнакомка напоминает ту, что когда-то потерял. Единственную женщину, которую не просто хотел, но и любил.

Неужели опять? Или просто не могу без Безумного Генерала?

Осторожнее, Макс! Прошлое имеет поганую особенность: пытаясь повторить его, возвращаешь и прошлые ошибки. Нам такое не нужно… Тем более сейчас.

Поэтому завтра с утра, когда «Гранд Экспресс» прибудет в Санкт-Петербург, ты выйдешь из вагона и валишь подальше от этой девушки. Не оглядываясь!

Мои душевные терзания прервал проводник с тележкой, заставленной кучей еды.

Тут же нарисовался Такс. Он сразу сожрал не только своё, но и часть моего мяса. Даже пришлось дать обнаглевшей псине по шее, а то бы голодным остался.

А вот потом случилась маленькая неприятность. Дух-хранитель совсем не по-собачьи засунул свою длинную морду в пивную кружку и всосал её содержимое словно насос. Всё бы ничего, только глаза его внезапно окосели и стали внимательно рассматривать собственный нос.

— Вот это торкнуло! — пьяно произнёс довольный Такс исчезая.

Не знаю, где он шлялся почти час… И знать не хочу! Мне достаточно того, что забегал как ошпаренный обслуживающий персонал поезда, а по громкой связи объявили, что вагон-ресторан закрыт по техническим причинам.

Когда этот гад снова появился, то его было не узнать. Огромный шерстяной воздушный шарик!

— Опытным путём доказано, — с одышкой сказал дух, — что алкоголь после Пиявок немного противопоказан. — Буа-а-а…

После этого он знатно проблевался, заставив меня половину ночи скрывать массовые следы «таксо-преступления».

Не успел улечься, отдыхая от трудов праведных, как раздался стон.

— Водички, хозяин…

— Ага! — злорадно произношу я. — Похмелтус? Фиг тебе, а не водички!

— Помираю… Совсем…

— Дух-хранитель умереть не может.

— Особый случай. Я бы и сам, только голова раскалывается. Макс, ну что тебе стоит? Считай, что я уже принёс свои извинения. С выводами!

Скотина Такс, конечно, но скотина не чужая. Графин был влит в его пасть и привёл алкаша в чувство. Выполнив спасательную миссию, всё же заснул, чутко продрыхнув до конечной станции.

Вокзал Петербурга встретил меня огромной толпой. Куда там Гессену! Кажется, здесь народу больше, чем во всём этом сраном германском городишке.

Я встал в стороне от людских потоков и полной грудью вдохнул воздух. Воздух свободы и новой жизни! Прошлого нет! Есть только сон о нём, а впереди ждут… Не знаю что, но я вновь хозяин своей судьбы и поступков! Пора двигаться дальше.

Не успел сделать несколько шагов, как позади раздался такой знакомый женский голос.

— Барон, я так и не представилась.

Поворачиваюсь и смотрю на пугало огородное. На девушке дурацкая широкополая шляпа, из-под которой торчат тёмные локоны парика. Пол лица скрыто за большими солнцезащитными очками. Бесформенное серое платье до самого пола. Ну и перчатки, конечно, имеются. Ещё какой-то мерзкий макияж, больше подходящий рыночной торговке, чем приличной фрау.

— А может, я не хочу знать вашего имени?

— Придётся узнать. Так просто от вас теперь не отстану.

— Гав-но! — как бы пролаял Такс, легализовавшийся в Российской Империи в виде собачки на поводке.

Сейчас я был с ним полностью согласен.

— У вас собака⁈ И кажется…

— Не обращайте внимания. Лает с одышкой, — быстро отмазал я Такса.

— В поезде я не слышала никакого лая.

— Контрабанда.

— Понимаю. Перевозить животных слишком дорогое удовольствие.

— Спасибо. Всего хорошего.

— Графиня Анна Кирилловна Достоевская. Старшая дочь…

— Повторю: мне не интересно знать ваше имя, — как можно строже прервал я эту прилипалу.

— Это вам так только кажется. Вы не поняли, барон, или не расслышали. Я старшая дочь, что подразумевает наличие младшей, а также матери. И у всех нас одна и та же проблема — проклятие. Упускать шанс излечить своих близких я не упущу, поэтому смиритесь и хорошенько запомните мою фамилию.

— Я не люблю лезть в чужие дела.

— В таком случае ты допустил охрененную ошибку, постучавшись в моё купе, — отбросила манерность эта Достоевская, взяв меня за лацкан пиджака. — Теперь с живого не слезу, пока не поможешь. Если нужно, то буду преследовать по всей Российской Империи. Ни перед чем не остановлюсь. Знаешь, какой срок за контрабанду животных светит?

— Шантаж?

— Именно. Беспардонный.

— Ну и дура. Хочешь, прямо здесь закачу сцену, проорав посреди толпы твоё настоящее имя? Никакая маскировка не поможет.

— Контрабандист! Не забывай, что ты контрабандист, и лишнее внимание к тебе ни к чему. Твоя собака…

— Какая собака? — ехидно спросил я, приказав Таксу исчезнуть.

— Вот эта-а-а… Ой! А где она?

— Не было никого. У проклятых часто бывают галлюцинации.

— Но я только что…

Неожиданно девушка замолчала и опустила плечи, растеряв воинственный вид. Я вижу, как из-под очков по её щеке покатилась крупная слеза.

— Максим… Помоги, пожалуйста, — продолжила она дрожащим голосом. — Очень прошу. Отдам все деньги. Если нужно, то и… Тебе… Себя… Только спаси мою семью! Мне страшно возвращаться в проклятый дом. Я опять стану в нём такой же, как и была.

— Не возвращайся.

— Не могу. Мама и сестра умрут без меня.

Демоны Дыр! Никогда не мог отказать плачущим женщинам, даже если они мной и пытаются манипулировать. А может, это отголоски чувств Генерала? Анна так похожа на ту, которую когда-то любил он.

— Хорошо, — сдаюсь под напором девичьего горя. — Но ваша семейка будет мне должна. Сильно должна!

— Мы сами по-другому не сможем. В нашем Роду честь всегда стояла на первом месте. Достоевские могут быть благодарны.

— Посмотрим.

— Дурак слабохарактерный! — с укором произнёс вновь материализовавшийся Такс.

— Ой! — чуть ли не подпрыгнула от неожиданности Анна.

— Сама ты «ой»! Чего вылупилась? Галлюцинация я! — невежливо огрызнулся дух. — Как до твоего проклятого домишки добраться?

— Простите… э-э-э… говорящая собака. У вокзала ожидает автомобиль…

— Зови меня Такс, детка!

Глава 5

Да уж, прав Такс. Видно судьба у меня такая вляпываться в истории. Разные миры, разные тела, но эффект один и тот же.

И ещё удивляет поведение духа-хранителя. Когда он был Змеем Хе, то вёл себя прилично, спокойно и даже мудро, а тут словно с цепи сорвался. Видимо, новое тело накладывает отпечаток на характер и стиль поведения.

Ко мне это, кстати, тоже относится. Сравниваю себя того и сегодняшнего, поэтому могу с уверенностью сказать, что, несмотря на общие мозги, Генерал и Максимилиан — две большие разницы. Куда-то исчезла бешеная упёртость, желание ломать и крушить препятствия на своём пути, не ища в стенах двери. Нет, жажда действия никуда не исчезла, но теперь, когда нет той силы, я стал ещё и думать, анализировать события, полагаясь больше не на собственное былое могущество, а подключая голову к решению проблем.

И моя голова сейчас подсказывает, что могу совместить в помощи Анне Достоевской сразу две вещи — благородный порыв и прагматизм. Я один, не считая Такса, в чужой стране. Обычаи и жизнь знаю лишь по книжкам. Мне обязательно нужны друзья, подруги и просто хорошие приятели, которые направят в нужное русло мои стремления, помогут избежать глупых житейских ошибок.

Кажется, появился шанс начать обзаводиться помощниками. Тем более что Анна хоть и явная заноза, но, во-первых, аж целая графиня, а во-вторых, что-то в ней есть очень притягательное. И я сейчас не про внешность, а про ту настойчивость, с которой она окучивает меня. Не мямля, хотя и является изгоем. Смелая, раз отважилась путешествовать, зная, что если её раскроют, то огребёт по полной программе. Мне такие личности нравятся.

Мы вышли из вокзала и подошли к автомобильной стоянке, где новая знакомая сразу же подвела к некогда дорогому автомобилю, сейчас переживающему не лучшие годы, судя по потёртостям и вмятинам на кузове, а также отсутствующему заднему бамперу.

Анна села на переднее сиденье, мы же с Таксом устроились на заднем.

Дух-хранитель, как только запрыгнул в салон, то сразу замер и стал рычать на водителя — хрупкую женщину лет сорока с грубыми чертами лица.

— Это Глаша — наша служанка… Единственная, — представила её Достоевская.

— Псина не блохастая? — сиплым голосом, даже не подумав поздороваться, спросила странная дама.

— Нет, — автоматически сказал я.

— А ты кто такой?

— Это мой новый друг, — за меня ответила Анна. — Барон…

— Смертничек, значит, — невежливо перебила свою хозяйку Глаша. — Поехали!

Резко вдавив педаль газа, она вклинилась в автомобильный поток, постоянно сигналя и нарушая все правила дорожного движения. Уже через минуту езды, во мне зародилось стойкое подозрение, что эта поездка будет последней в моей жизни. Водитель-камикадзе неслась так, будто бы за нами гонится стадо демонов. Даже Такс, зажмурившись, вцепился зубами в болтающийся ремень безопасности, боясь, что выкинет из авто на очередном резком повороте.

Минут через пять я понял, что мы ещё живы, и начал успокаиваться. К тому же Анна сидела, не проявляя признаков беспокойства. Значит, привыкла к такой манере вождения и не чувствует опасности.

Вскоре мы подкатили к территории, огороженной высокими стенами. Ворота автоматически открылись перед автомобилем, и Глафира понеслась по парку, поражающему своей неухоженностью, резко затормозив у входа в приличный по размеру особняк.

— Выметайтесь, — приказала сумасшедшая за рулём.

Упрашивать долго не пришлось. Мы с духом практически вывалились из машины, испытывая дикий приступ тошноты. Как не блеванули — это просто чудо.

— Мой дом, — грустно сказала Анна, глядя на обшарпанную широкую лестницу, по краям которой стояли две скульптуры львов с облупившейся бронзовой краской. — Извините за внешний вид. Когда-то, ещё до проклятия, было всё иначе.

— Да и хрен с ним! — распластался Такс, пытаясь прийти в себя после гонки. — Земля… Милая моя земелька… Не трясёт… Не бибикает… Ненавижу автомобили! Особенно твой!

— Не волнуйтесь. Глафира хоть и своеобразная особа, но ещё никого не угробила. А ещё очень верная. Её мой отец нашёл при закрытии одной Дыры. Младенец лежал среди Тварей, но они её не трогали. Папа спас девочку, и она уже несколько десятилетий служит у нас.

Когда стало понятно, что Достоевские прокляты, от нас все отвернулись. Друзья испарились в одночасье… те, кто скоропостижно не скончался, конечно. Слуги разбежались, и лишь одной Глаше всё нипочём. Сами видели, какой у неё характер. Многие уверены, что она сумасшедшая, только я её со своего рождения знаю. Хорошая она, но живёт, как будто очень далеко, подстраивая окружение под себя и не тратя силы на ассимиляцию с обществом.

— Симбиот? — догадавшись о сущности неадекватной служанки, спросил я у Такса.

— Ага, Макс. Я, как только увидел, то сразу почувствовал. Но вроде неопасная.

— Извините, а вы о чём? — не поняла нас Анна.

— Короче, красотуля! — тут же стал понтоваться Такс, глубокомысленно облизнув свою морду до самого носа. — Рассказываю, что было всё на самом деле. Как беременная женщина попала в Дыру, того не ведаю, но ощенилась она именно там. В то же время неподалёку родился дух…

— Такой же, как вы… Ты? Что-то с трудом верится, что собаки без причины могут говорить и исчезать.

— Я лучше! Не перебивай. Значит, душа девочки и дух сплелись между собой, образовав вот такую хрень. Ты права: ни к миру людей, ни к миру духов твоя Глашка не относится. Зависла где-то посередине. Ты видишь только часть того, что видит она, а другая её ипостась о-о-очень далеко! И это я не про километры сейчас. Редкое явление, но не сказать чтобы совсем оригинальное. Поняла?

— Очень отдалённо. Честно говоря, мне и неважно. Она ж как родная.

— Зря романтично глаза закатываешь! Не дай мне Макс мяса, если когда-нибудь не взбрыкнёт служанка. Тут уж меня зови на помощь… За отдельную плату, разумеется.

— Спасибо. Учту. Пойдёмте в дом?

Мы поднялись по лестнице в широкий холл. Ещё одна лестница на второй этаж. Длинный коридор, потом гостиная, где горит камин, у которого зябко кутается в плед немолодая женщина с полностью седыми волосами. Увидев нас, она вскакивает, опрокидывая кресло, и отбегает в дальний угол комнаты.

— Дочь! Что это значит⁈ Выгони его немедленно!

— Спокойно, мама, — с улыбкой говорит Анна. — У нас сегодня счастливый день. День избавления от проклятия! Это барон Гольц. Он может…

— Ничего он не может! Очередной шарлатан, позарившийся на деньги! Какая безответственность с твоей стороны!

— Вообще-то, я пока забесплатно, — заступаюсь за Анну. — Помочь реально могу. Единственная проблема, что маловато энергии…

— Охотник за кристаллами! Нет их у меня! Совсем ничего нет, так что проваливай!

Спорить с особой, которая полностью уверена в происходящем, не стал. Взял Такса подмышку и молча двинулся к выходу, бросив на ходу Анне.

— За мной, если не хочешь опять заразиться.

— Я остаюсь.

— Ну и дура. Зря только время на тебя потратил.

Уже у ворот меня догнала запыхавшаяся девушка.

— Максим! Постой!

— А смысл?

— Я уговорю её и сестру! Пожалуйста!

— Даю полчаса, — сдался я. — Мне ещё ночлег искать и в миграционную службу переться.

— Успею! — ответила она, кинувшись обратно в дом.

— Ну и что ты думаешь обо всём этом бардаке? — интересуюсь у Такса, присев на зелёный газон парка.

— За день не справлюсь. Мамаша, а потом ещё одна тупорылая дочка — это перебор. Меня больше настораживает другое. На вокзале за нами следили.

— Кто?

— Вариантов не так и много. Даю хвост на отсечение, что это людишки убиенного графа Бугурского. Мстить собираются. Давай лучше здесь пока перекантуемся. Не стоит начинать на новом месте с резни.

— Поэтому ты такой покладистый?

— Естественно. Или ты думаешь, что нравится с Пиявками возиться? Нет. Спрячемся за высокими стенами и пересидим, покуда немного не уляжется. Я исцеление на пару недель смогу растянуть. Ты там подыграй, что нужно несколько обрядов произвести, дом очищая. Да и чего там притворяться? Нашей с тобой энергии на двоих заражённых баб пока не хватит.

— А Глаша эта? — вспомнил я о служанке.

— Чистая. С такой не то что Пиявки, а даже Лорд Дыры не присосётся. Не поддаётся она магии ни под каким соусом. Не поверишь, хозяин, но даже побаиваюсь её немного.

— Настолько сильна?

— Настолько ей на всё по херу. О! Наша нанимательница обратно чешет.

— Уговорила! — счастливо произнесла подбежавшая Анна

— Единственное условие, — сразу же предупредил я её. — Моя собачка — это простая собачка.

— Такс! — обратился уже к духу. — Если хоть слово гавкнешь, то обещание с сухим кормом исполню. С самым ДЕШЁВЫМ сухим кормом!

Судя по одинаковому выражению глаз, оба поняли меня правильно.

Снова оказавшись в доме, вежливо поклонился и представился.

— Графиня Юлия Петровна Достоевская, — настороженно ответила женщина, держась от меня на приличном расстоянии. — Моя дочь уверяет, что вы не балаганный фокусник, и кое-что можете.

— Как понимаю, до меня уже были «целители»?

— Именно. Пока не закончились, видя, что взять с нас больше нечего.

Пока мы с Юлией Петровной обменивались любезностями, невидимый дух-хранитель произвёл её осмотр и удручённо опустив хвост вниз, заявил, что энергии нам не хватит даже на треть Пиявок.

— Мне нужен хотя бы один кристалл, — наконец, перешёл я к главному, — или можно подождать, пока мой энергетический баланс не придёт в норму. К сожалению, снятие проклятия с вашей дочери обошлось серьёзными затратами. Недели две потерпите?

— Кристалл есть, — к моему удивлению, ответила графиня. — Наполнен сущностью сильной Твари под завязку. Но я не вижу у вас Печати. Не боитесь сгореть, впитывая его силу?

— Что за Тварь?

— Лорд Драконов. Его убил мой покойный муж и лично вырезал кристалл из нутра Лорда. Кирилл Михайлович был опытным Магистром, но против проклятия не устоял…

— Ого! Уверен, что даже десятую часть такого богатства не израсходую.

— Не забывайте, что у меня есть и вторая дочь. Екатерина.

— Да хоть третью заводите — на всех хватит.

— Прошу за мной.

Так я впервые оказался в кабинете покойного графа Кирилла Михайловича Достоевского. Первое, что мне бросилось в глаза — это меч. Сделанный из сплава серебра и металла Кочующих Миров, он светился, переливался причудливыми узорами, лёжа на подставке, что стояла на огромном письменном столе. Но самое главное, что меч был заклеймён двенадцать раз! Это максимум! Такое оружие стоит как весь Гессен вместе взятый!

— Не пытайтесь его выманить или украсть, — сразу же предупредила Юлия Петровна, видя мой интерес. — Это подарок самого Императора, поэтому охранных заклятий от воров на него наложено немерено.

— И в мыслях не было. Просто любуюсь. Не ожидал…

— Что такое сокровище хранится в этом обветшавшем особняке? — грустно улыбнулась хозяйка дома.

— Нет. То, что посчастливиться увидеть это чудо. А я-то, дурак, гордился, что разжился шестиклеймённым мечом. Он теперь мне дешёвой зубочисткой кажется.

— Шестиклеймённый? — удивилась она. — Это тоже большая редкость. И где вы его раздобыли? Фамильная реликвия?

— У какого-то графа Бугурского на дуэли взял.

— У Бугурского⁈ Вы либо нагло врёте, либо я ничего не понимаю в жизни! Этот тип, пусть и мерзавец отъявленный, но победить его, извиняюсь, сопляку не под силу! И где вы с ним умудрились познакомиться, если всего несколько часов в Петербурге?

— В поезде пересеклись. Вам Анна ничего не рассказывала?

— Нет…

— Ну он к ней приставать начал, а потом я его немножко убил. Теперь меч по праву мой.

— Анна! — повернулась разъярённая мать к дочери.

— Так и было, — виновато опустив глаза, призналась та. — Случайность. Наши купе оказались рядом, и он узнал меня.

— Час от часу не легче! Но это, Анна, мы потом с тобой приватно обсудим. Сейчас же не до этого.

Графиня подошла к шкафу у окна и, открыв его, достала тяжёлый ларец из красного дерева, в котором лежал похожий на рубиновую каплю крови величиной с кулак натуральный кристалл. Огромный! Обычно они не больше грецкого ореха.

Это семейство не перестаёт удивлять своими сюрпризами. В отличие от искусственных кристаллов, изготовленных из горного хрусталя, натуральный стоил безумно дорого из-за своей редкости, потрясающей ёмкости и способности к самостоятельному восстановлению энергии.

Также обязательно ставился на учёт в специальных службах. Причина жёсткого контроля проста: он имел огромную мощность, и неправильное применение этого артефакта иногда приводило к серьёзным разрушительным последствиям. Да и добыть его можно лишь уконтрапупив Лорда Дыр, что случалось далеко не каждый день.

То ли дело искусственные, которые наполнялись силой, проведя в любом из Кочующих Миров сутки. В некоторых Дырах даже мини-заводики устраивают по их зарядке. Тоже не один медяк стоят, так как всегда присутствует риск атаки производства Тварями. Но искусственный кристалл или в обиходе «искр» мог позволить себе любой зажиточный человек.

Также они вовсю использовались в различной премиальной технике. У Отто Меринберга в лимузине их было аж четыре, подпитывающие магоброню и двигатель. Впрочем, папаше это не помогло.

— Такс, — мысленно связался я с духом, — кажется, сегодня мы серьёзно расширим наш энергетический пузырь.

— Уже лапки потираю от предвкушения. На полный уровень возможностей не выйду, но инвалидом чувствовать себя перестану. Ты, главное, не увлекайся. Жадность ещё никого до добра не доводила.

— Как тебя в вагоне-ресторане?

— Пример неприятный, но хороший.

— Чего задумался? — с лёгким ехидством в голосе спросила Юлия Петровна, прервав наш диалог. — Или боишься связываться с такой мощью? Не по Сеньке шапка оказалась?

— Красивый просто. Меч, кристалл… Я словно попал в сказочную пещеру с сокровищами! Где будем снимать проклятие? Учтите: как только сниму его, то сразу же заснёте на неопределённый срок.

— Не учи меня! — гордо вскинула женщина подбородок. — Я имею ранг Полного Магистра. Точнее, имела до того, как эта зараза не прицепилась и не рассинхронизировала мои энергетические потоки. Да! Чтобы не было искушения, пока я нахожусь в отключке… Анна! Возьми меч отца! Если барон попытается навредить нашей семье, то ты знаешь, что делать.

Девушка послушно взяла оружие и активировала его.

Что⁈ Три клейма на клинке наполнились светом! Да даже я пока больше двух напитать не смогу! Ничего себе, барышня!

— Не смотри, что у неё нет Печати, — правильно истолковала графиня мой офонаревший вид. — До экзаменов с проклятием никто не допустит, но домашнее обучение никто не отменял.

— Понял. Я сам в такой же ситуации. Жил в глухом месте, а потом…

— Не время для слезливых историй! Начинай!

— А где ваша вторая дочь?

— Где надо. Вначале должна лично убедиться, что ты реально что-то можешь. Потом уже и с Екатериной познакомишься.

Мы прошли в спальню, где я с помощью Такса… Вернее, Такс с помощью меня и кристалла уничтожил всех Пиявок на хозяйке дома. Техника лечения, в принципе, ничем не отличалась от той, что я проводил с Анной, за исключением того, что мощь кристалла буквально раздирала меня на части, наполняя своей энергией.

— Всё! — наконец-то отвалился перекормленный силой дух-хранитель. — Кажется, немного увлеклись и хапнули лишку… Готовься. Отходняк будет паршивый.

Это я и сам понимал, чувствуя, что даже волосы болят от скопившейся силы, требующей выхода. Скоро потеряю сознание.

— А поцеловать? — неожиданно произносит Анна.

— Чего?

— Ты меня целовал после излечения. Тест.

— Чего⁈ — повторила вопрос возмущённая графиня, но развить тему не успела, войдя в глубокий сон.

— Умница! — чуть ли не подпрыгнул я, поняв, как можно сбросить излишки энергии.

Хватаю Аню в охапку и целую. Долго, страстно! Вначале она пытается отбиваться. Но то ли ей понравилось, то ли энергия, которой я через поцелуй наполняю её практически пустой магический пузырь, даёт о себе знать, только девушка начинает отвечать. Да так жарко, что ещё немного и…

— Барон! Вы скотина! — отталкивает Анна меня в тот момент, когда мои пальцы добрались до пуговиц кофточки на её груди.

— Прости… Уф… Прости! — с лёгкой одышкой говорю я. — Издержки производства. Я был переполнен, а ты пуста… Вот и заполнил собой.

— Да ты… — взмахнула она мечом.

— Глянь на клейма, — не обращая внимание на угрозу, показываю пальцем на клинок.

— Четыре… Почти пять активировались!

— Хорошая цена за один лёгкий поцелуйчик. Не правда ли?

— Так ты…

— Ага.

Больше ничего сказать не успел, рухнув рядом со спящей графиней на кровать.

* * *

Петербург. Штаб Имперской Службы Безопасности.

По длинным, мрачным коридорам шёл немолодой мужчина. Многие пассажиры «Гранд Экспресса» узнали бы в этом седоусом человеке проводника, с удивлением отметив, что он сменил железнодорожную ливрею на китель майора имперской безопасности.

Остановившись около широкой двери, майор предъявил для сканирования Печать охране и вошёл вовнутрь.

— А, Иван Владимирович… — увидев посетителя, встал из-за широкого дубового стола его хозяин в генеральском чине и протянул руку. — Здорово, Ваня!

— День добрый, Антон Сергеевич, — ответил на рукопожатие «проводник». — Хотя добрым его назвать сложно.

— Да уж. И как ты, такой опытный человек, мог допустить гибель объекта? Стареешь или совсем на поездах расслабился?

— Ни то ни другое. То, что сейчас рассажу, можно назвать бредом, но всё правда от начала и до конца. Графа Григория Бугурского пасли до самого Нанта. Никаких подозрительных действий он не предпринимал, пьянствуя с размахом в своём купе. Выходил лишь раз в Праге.

По прибытии в Нант имел несколько деловых встреч, одна из которых была с промышленником, тесно связанным с британской разведкой. Так что подозрения оказались небеспочвенными — сливал граф информацию на сторону.

А вот обратная дорога началась с сюрприза. Вначале в элит-вагон поселилась девушка, в которой я опознал старшую дочь графини Достоевской…

— Проклятая⁈ — удивился генерал. — И как она умудрилась оказаться там?

— Это не ко мне вопрос, Ваша светлость.

— Да. Продолжай… И давай уже по-простому. Не первый год друг дружку знаем, и не один литр вместе выпили!

— А тут «по сложному» и не получится, Антон. Очень мне материться хочется, и лишь твои генеральские погоны удерживают от подобного! Анна Достоевская заперлась в купе, стараясь носа из него не высовывать. Даже еду под дверью ей оставляли.

Потом появился ещё один экземплярчик. В немецком Гессене почти на ходу подселился некий барон Максимилиан Гольц. Молодой парнишка девятнадцати лет. Без Печати.

И вот тут начались странности… Да что там странности⁈ Дурдом! В начале граф Бугурский, спьяну перепутав купе, завалился к Анне Достоевской и узнал её. Естественно, начал дебоширить и чуть не прибил девушку.

Тут же вмешивается этот барончик, и у них с графом случилась дуэль. Её результат известен. Бугурский погиб, и все ниточки расследования оборвались.

— Младший Магистр пал от руки какой-то швали?

— Я бы тоже не поверил, если бы не был секундантом. Странная техника у Гольца, но она принесла свои плоды.

— Допускаешь, что это ликвидатор бриттов, маскирующийся под простачка?

— Всё допускаю. Без этого в нашем деле никак. Я вступил в контакт с Максимилианом Гольцем и выяснил, что он выдаёт себя за последнего отпрыска мелкого Рода. Беглец, слинявший из Гессена после убийства четырёх одарённых. Полное описание нашего с ним разговора, я уже подготовил, — показал майор на кожаную папку в своих руках. — Предлагаю взять его в разработку. Очень непростой паренёк. Очень.

Да! И странности на этом не закончились. Вначале непонятное происшествие в вагоне-ресторане. Пропало почти двадцать килограммов отборного мяса, а остальное было понадкусано. Наблюдался полтергейст с перемещением столов и летающей посудой. Несколько посетителей были измазаны соусами, а некто виконт Перье оказался с кастрюлей киселя на голове…

— Тварь? Дыра образовалась прямо в поезде?

— Зубы на мясе простые. Собачьи. Так что, Антон, вряд ли это была Дыра. Вроде бы ресторанная вакханалия к моему делу не относится, но я пустил слежку за бароном Гольцем и… На перроне он был с СОБАКОЙ, которой в поезде не было!

— Контрабандой провёз? — спросил генерал.

— Нет. Я бы почувствовал. Тут другое… А потом парни из «топтунов» доложили, что к их объекту подошла некая особа, в которой я по описанию узнал Анну Достоевскую. О чём-то говорили. Явно напряжённо. После ушли вместе, сев в автомобиль на стоянке. Проследить не удалось — водитель у них сумасшедший!

Генерал надолго задумался, барабаня пальцами по зелёному сукну стола.

— Значит, так, — наконец-то официально изрёк он. — Про поезда, майор Филонов, можете забыть. Засветились сильно рядом с местом смерти Бугурского. А вот барона Максимилиана Гольца нужно будет проверить до седьмого колена. Не нравится он мне. Так что, передайте всю информацию по нему…

— Простите, господин генерал! Разрешите самому заняться этим делом?

— Что, Иван, — опять перешёл герцог Антон Сергеевич Можайский на дружеский тон, — зацепил тебя паренёк?

— Очень! Ещё и Достоевские тут как-то замешаны. Уверен, что Гольц сейчас у них обосновался несмотря на проклятие.

— Хорошо. Не могу отказать старому другу. Действуй!

Глава 6

Я проснулся бодрым и свежим. Такс сообщил, что восстанавливался где-то с полчаса.

Первое, что увидел, открыв глаза, это графиню Юлию Петровну, безмятежно дрыхнувшую на моём плече, и Анну, сидящую на стуле и поглаживающую отцовский меч.

— Поговорим? — хмуро произнесла она.

— Давай! — ответил ей, вставая и сладко потягиваясь.

— Вы кто, леший вас побери, такие с вашим Таксом⁈

— Барон Макси…

— Прекрати! — вскочила девушка. — Я не такая уж и дура, как может показаться со стороны! Единственный, кто мог излечить меня и маму? Допускаю. Даже благодарна! Но как ты мог сожрать практически половину кристалла и не сгореть? Тут энергии на сотню таких, как ты, хватит!

— Каких «таких, как ты»? Анна, вы бы предметно попытались обосновать свои претензии.

— А таких, которые могут энергию другим людям передавать! Странного способа через поцелуй нет ни в одном учебнике. Всё на крови завязано. Ещё и исчезающе-говорящая собака. В нашем мире подобных животных нет, но и на тварь из Кочующих Миров Такс не тянет.

Опять-таки энергия кристалла. Того, что ты в себя влил, хватить разорвать на части несколько сильных Магистров. Ты же всего лишь отделался получасовой дремотой. По отдельности каждый факт ещё можно хоть как-то объяснить, а вот вместе они создают не очень успокаивающую картину.

— Всё очень просто и непросто одновременно, — стал я лихорадочно выдумывать отмазку. — Причина всего… Моя собака! Вот! Такс, как и твоя Глашка появился в результате скрещения духа и земного животного. Может говорить, исчезать и страдает чрезмерным аппетитом.

— Я не страдаю, а наслаждаюсь! — тут же пояснил неугомонный дух-хранитель. — Особенно вкусной едой, которую, к сожалению, сейчас не вижу.

— Слышишь, что животное тебе говорит? Проглот он! Это же касается и любых видов энергии. Не я опустошил кристалл наполовину, а Такс. Мне же достались слабые отголосочки, но и их хватило проваляться в обнимку с твоей матушкой, находясь в беспамятстве.

— А передача энергии?

— Я был проводником между нею и Таксом. Пока кристалл отдавал мне свою силу, то решил поделиться с тобой, перенаправив поток, так как знаю, что твой организм истощён после проклятия. Тут каюсь… Виноват. Можно и через простое рукопожатие было. Только ты мне сразу понравилась и не смог удержаться.

— Дай руку! — незамедлительно потребовала эта фурия с мечом.

Я послушно протянул ладонь, к которой она осторожно прикоснулась. Постояла так с минуту, а потом разочарованно отпустила.

— Всё, как обычно. Ничего не чувствую. Если только…

Анна подошла ко мне вплотную и, обхватив руками за шею, поцеловала. Отказываться от такого удовольствия не стал и сам, обняв девушку, продолжил поцелуй. Вкуснота! Голова идёт кругом! Жаль, что кровать занята графиней, а то бы…

Через несколько минут мы неохотно оторвались друг от друга, слыша настойчивое покашливание Такса.

— Вам, может, свечку подержать или советами по случке осчастливить? — ехидненько сказал он.

— Это был эксперимент, — смущённо произнесла Аня, покраснев до уровня спелой свёклы. — Никаких особых аномалий во время него я не заметила, поэтому поверю в ваши объяснения.

— Да ладно тебе! — не унимался Такс. — Сердцебиение под двести, учащённое дыхание и ещё парочка вещей, которые приличные собаки не озвучивают, говорят о том, что ты хочешь Макса, шалунишка!

Подушка, запущенная ловкой девичьей рукой, чуть было не снесла беспардонного духа, материализовавшегося на спинке кресла. Но он успел исчезнуть до того, как снаряд нашёл свою цель.

— Бесполезно, — сообщил я, — сколько раз сам в него кидал — ни разу не попал. Не обижайтесь на животное. Просто он принял естественное волнение за…хм… другое.

— Да-да! Я переволновалась! — сразу же ухватилась она за мою версию. — К тому же, признаюсь, что до этого момента, живя последние шесть лет в изоляции, никогда не целовалась, хотя и много читала про это. Странное ощущение.

— Понравилось?

— Не знаю, Максим. Может быть. Предлагаю как-нибудь попробовать ещё раз, но только наедине. Без этого мохнатого! — уничижительно посмотрела она на Такса.

— Что вы собираетесь пробовать наедине? — внезапно открыв глаза, спросила Юлия Петровна, явно услышав последнюю фразу дочери.

— Э-э-э-э… Эксперименты по передаче энергии, — сразу же нашлась Анна.

— Только в моём присутствии! И ответь мне, доченька, на один вопрос. Что ты там говорила, пока я не отключилась, про поцелуй барона?

— Это не то, что вы подумали, — уже стал отмазываться я. — Просто небольшой тест на положительный результат лечения. Кстати, с вами тоже должен его проделать. Только сейчас подготовлюсь немного.

Видя как я, вылупив глаза, облизываю свои губы сильно высунутым языком, графиня выдала нужную реакцию.

— Фу, барон! Остановитесь! Уже тошнить начинает! И без вашей проверки чувствую, что ЭТО покинуло меня. Неужели вы действительно тот самый человек, которого мы так долго ждали?

— Где ваша младшая дочь? — не стал я развивать тему благородного спасителя. — Давайте я её тоже быстро от проклятия избавлю. И позвольте после этого попрощаться. У меня ещё много дел в городе.

— Хорошо.

Мы прошли в гостиную, где уже стояла истуканом Глаша. Графиня тут же приказала позвать Екатерину, а сама подошла к горящему камину и протянула руки к огню.

— Хорошо… — не оборачиваясь, произнесла она. — Впервые за много лет чувствую живое тепло, а не озноб, пробирающий до костей. Честно говоря, уже отчаялась избавиться от проклятия. Оно не вернётся?

— Исключено, — успокоил я женщину.

— Мне бы такую уверенность. Если кто-то наслал один раз, то может это сделать снова. Род Достоевских когда-то был в фаворе у императора Александра, поэтому врагов и завистников у нас много.

— Вряд ли теперь что-то грозит. У вас появился иммунитет. Как говорится, переболевший один раз, повторно уже не заражается.

— Что тут… Ой! — раздался голос за спиной и быстро удаляющийся звук шагов.

— Катя! Вернись! — громко крикнула Юлия Петровна. — Это моя младшенькая. Впервые за много лет увидела незнакомца, вот и испугалась.

Но девушка никак не отреагировала на слова матери, поэтому, безрезультатно прождав несколько минут, графиня приказала служанке:

— Приведи!

Глафира быстро выполнила работу, но в своей, как понимаю, привычной манере служения. Несмотря на хрупкое телосложение, она появилась с брыкающейся девицей подмышкой. Подойдя к небольшому диванчику, невежливо кинула её на него и пояснила.

— Дура невменяемая. Идти отказалась.

Я стал рассматривать Достоевскую-младшую. Екатерине примерно тринадцать лет. Худощавая, немного нескладная высокая девушка с тёмными волосами, заплетёнными в две косички, настороженно смотрела на меня глазами затравленного зверька.

— Вообще-то, с гостями принято здороваться, дочь, — сурово попеняла Юлия Петровна. — Не позорь меня своей невоспитанностью.

— Он… Не наш… Чужой…

— Это лекарь. Меня и твою сестру уже избавил от проклятия. Теперь очередь за тобой.

— Не хочу. Боюсь… Можно, пойду к себе?

— Нет! Протяни барону Гольцу руку!

Но девушка ещё больше вжалась в спинку дивана, постепенно впадая в серьёзную панику. Дожидаться, пока она не помрёт от разрыва сердца, не стал, и сам схватил её за руку.

— Такс! Подключайся!

— А кристалл? Опять потом «сухими» ходить?

— Срочно принеси кристалл! — приказал я Анне.

Та моментально вскочила и рванула вверх по лестнице.

— Катя, — стал я успокаивать девочку в ожидании артефакта. — А ты чего больше всего любишь?

— Читать… Отпустите…

— Я тоже люблю! А что сейчас читаешь?

— «Классификация Кочующих Миров и Тварей, населяющих их». Пятый том… Отпустите… Я кричать буду.

— Пятый том? Не надо заливать! — продолжаю, будто бы не услышал предупреждение. — Да ты до первого ещё не доросла! Небось, одни картинки рассматривала, ничего не запомнив.

— Я не дура, что бы Глашка там ни плела! — неожиданно возмутилась Екатерина. — Кочующие Миры делятся на условно безопасные, опасные и критические. Соответственно, класс А, В и С.

Дыры проникновения их к нам имеют свою классификацию.

Проявляющиеся — Д1. Нестабильны. Характеризуются единичным выбросом мелких Тварей. В половине случаев не получают дальнейшего развития.

Молодые- Д2. Им характерны большие группы агрессивных Тварей, но они пока ещё не организованы, так как не имеют своего Лорда.

Укоренившиеся — Д3. Следующий этап трансформации Дыр. Появляется Лорд. И в зависимости от своей политики к нашему миру, строит дальнейшую тактику Тварей.

Старые или Вплетённые — Д4. Со временем Лорд обретает серьёзную силу, контролируя не только саму Дыру, но и вокруг неё несколько километров нашего мира.

— Молодец! Почти всё правильно!

— Нет! Всё правильно! Великий естествоиспытатель профессор Кижитский — мой любимый автор, и я знаю его практически наизусть! Хотите…

— Вот! — прервала нашу научную беседу Анна, водрузив кристалл на кофейный столик.

Дальше мы с Таксом опять быстро извели Пиявок, в этот раз осторожничая и не перекачивая себя энергией. Хотя, признаюсь, у меня была мыслишка взять излишек и поделиться им с женщинами. Останавливало лишь одно: придётся опять через поцелуй, так как другие техники пока не отработаны. Представляю, каким маньяком бы смотрелся, лобзая взасос, то даму в возрасте, то её малолетнюю дочь. Не! На такой подвиг я пока не готов!

Убедившись, что с младшенькой всё в порядке, Юлия Петровна засуетилась, захлопотала, накрывая на стол. Честно говоря, был удивлён незамысловатостью праздничного обеда. Даже я, имея в доме Меринбергов достаточно скромный выбор блюд, и то питался там лучше.

Видя мою реакцию, графиня лишь грустно покачала головой.

— Да, барон. Наша семья знавала и другие времена, но сейчас мы подошли к рубежу нищеты.

— Странно. Такой большой особняк и нищета? — спросил я.

— Именно. Удивитесь, но у нас в Петербурге и его окрестностях есть ещё несколько неплохих домов. Беда в том, что не можем их продать, так как с проклятым семейством связываться никто не хочет.

Дома стоят пустые, но немаленькие налоги на них приходится платить исправно. Несмотря на то что я Полный Магистр, работу не могу найти. Есть небольшой пенсион от императора Александра, но он ни в коей мере не перекрывает затрат.

— Тогда… Не моё это, конечно, дело, но на какие деньги путешествует Анна, причём не самым дешёвым «Гранд Экспрессом»?

— Не путешествие — дела. На Лазурном берегу у нас был неплохой особнячок. Окольными путями тайно Аня приехала во Францию и продала его. Там про наше проклятие не так известно. Обратно же с огромной суммой денег через Польшу было рискованно ехать, поэтому она и потратилась на «Гранд Экспресс». Быстрота и безопасность стояли во главе угла. Теперь пару лет ещё протянем, а вот дальше…

— Но проклятия теперь нет.

— И кто поверит нам? Также будут обходить стороной, не связываясь с Достоевскими. Поверьте, что даже простая вылазка в город сопряжена с немалым риском, поэтому без причины из дому не выходим. Катенька так вообще пять лет взаперти сидит. Ох… Не было бы Глаши, давно пропали бы.

Юлия Петровна ещё долго рассказывала про свою несчастную судьбу, впервые за много лет получив собеседника со стороны. В какой-то момент она замолчала и стала пытать меня о прошлой жизни.

Я выдал стандартную историю, рассказанную проводнику.

Пара часов застолья пролетели незаметно. Засобирался было на выход, памятуя о том, что ещё не встал на учёт в миграционной службе. Но графиня, попросила задержаться и увела в свой кабинет.

— Итак, Максимилиан, — без предисловий начала она. — У меня к вам выгодное предложение. Как вы поняли, у нас критическая ситуация, поэтому предлагаю следующее… Вы остаётесь у нас жить!

— С удовольствием погощу пару недель, — обрадовался я, помня, что на улице за нами кто-то следит.

— Нет. Я говорю не про несколько недель, а месяцев… Может, и лет. Мужчина, появившийся в доме Достоевских и не умерший от этого, будет лучшим доказательством отсутствия проклятия. Также, не скрою, хочу через вас осуществлять связь с внешним миром, пока весь негатив не уляжется.

Вы же с этого будете иметь не только бесплатное жильё, но и возможность обучения у Полного Магистра. То есть у меня. Ещё один немаловажный момент! Даже в нынешнем плачевном положении императорская семья сочувствующе относится к нам: мой муж в молодости спас жизнь тогда ещё принцу Александру Годунову. Раз вы решили надолго задержаться в России, то нужные связи вам необходимы. Я сумею предоставить их.

— Нет, — немного подумав, отказался я. — Хотя предложение щедрое, но вместе с несомненными бонусами я получаю и проблемы Достоевских. Их из того, что услышал, скопилось немало.

— Намного больше. Нам будут всеми силами мешать снова возвыситься. Уверена, что будут бить по моей семье серьёзно. Вас, естественно, подобное тоже заденет. Но давайте начистоту: даже если откажетесь, то уже вляпались не только с нами, но и с графом Бугурским. В любом случае тихой жизни не ждите. Не лучше ли провести трудные времена в солидном особняке, а не ожидая в номере гостиницы наёмного убийцу?

— Мне нужно подумать.

— Думайте. Завтра Глафира отвезёт вас в миграционную службу, и после получения долгосрочной визы я бы хотела услышать ответ.

Мы вернулись обратно в зал, где я продолжил знакомство с семьёй Достоевских. По правде сказать, они мне понравились. Слегка зашуганная Екатерина оказалась не такой уж и букой, а умной, начитанной девушкой, способной поддержать разговор на любые темы.

Аня мне просто очень нравилась. Всё никак не могу забыть вкус её поцелуя. К тому же за ангельской внешностью скрывалась очень острая на язычок особа, с которой было одно удовольствие устраивать лёгкие пикировки.

Лишь с Юлией Петровной мы почти не общались. Женщина сидела молча и с улыбкой наблюдала за молодёжью.

Сам не заметил, как ближе к вечеру мы перешли на «ты», отбросив все манерные формальности.

— И что ты думаешь обо всём этом? — поинтересовался я у Такса, когда мы легли спать.

— Мне везде хорошо, где кормят. Другое дело, что ты сам думаешь, Макс.

— Чувствую, что нужно соглашаться. В мои планы входит как можно выше подняться в Российской Империи, чтобы разрушить планы Кочующих Миров по захвату земли. Достоевские для этого отличный, пусть и опасный трамплин.

— Ещё и старшая дочка приглянулась!

— Не ехидничай. Приглянулась, конечно, только мне графиня за неё яйца открутит. Полный Магистр, как-никак! Всё. Я спать, а ты мониторь периметр усадьбы. Не хватало ещё, чтобы незваные гости тайком явились.

Ночь прошла тихо и мирно. Утром, встав, полный энергии, спустился на завтрак, где суровая Глаша швырнула передо мной на стол тарелку с пожеланием «приятного аппетита»:

— На! Жри!

Хмыкнув, стал уплетать завтрак, мысленно извинившись перед духом-хранителем, что держу его на голодном пайке.

— А! — отмахнулся передней лапой Такс, — Не парься. Я тут кладовые соседей навестил, так что полдня потерплю.

Вскоре спустилась и глава Достоевских. Ого! А графиню не узнать. Если вчера Юлия Петровна выглядела как уставшая старуха, то сегодня перед моим взором предстала пышущая здоровьем красивая женщина, за ночь сбросившая лет двадцать. Даже седина исчезла из её чёрных, как смоль, волос.

— Чего рот раскрыл, Максимка? — обратилась она ко мне, довольная произведённым эффектом.

— Юлия Петровна! Вы теперь больше на старшую сестру, а не на маму Анны похожи! Обалдеть!

— Ну, раз «старшая сестра», то заканчивай выкать и зови по имени… Не на людях, конечно. И перестань пялиться на мою грудь!

— Пардон, как говорил один знакомый повар. Но вырез больно откровенный.

— Прямо-таки и откровенный? — демонстративно склонилась она над столом, испытывающе глядя мне в глаза.

— Очень… — сглотнул я комок в горле, стараясь не смотреть туда, куда очень хотелось.

— Вот и славно! Значит, экзамен выдержала, раз даже молодняк заглядывается. Ты меня ещё в купальнике не видел!

— Когда идём купаться? Я готов! К чертям собачьим эти миграционные службы!

— Остынь. Ты, Максим, не в моём вкусе. Лет тридцать назад, может, имел бы шансы, но не теперь.

— Жаль. А где Анна с Катей?

— Они обычно не завтракают. Выезд через полчаса. Анна поедет с тобой.

— Зачем?

— Немного шокирует публику и толсто намекнёт ей про отсутствие проклятия. Ты подыграй девочке.

— Хорошо.

— Есть одна проблема. С шестиклеймёным мечом тебе пока лучше не расхаживать. Сейчас пойдём в оружейную и подберём что-то более соответствующее твоему статусу.

— У вас есть меч на три клейма?

— Такого барахла много.

Она оказалась полностью права. Оружейная Достоевских представляла собой настоящий музей из различных смертоубийственных вещичек. Мечей с тремя клеймами Заклинателя было штук двадцать.

— Я потом верну, — наконец-то выбрав оружие себе по руке, сообщил я.

— Подарок.

— Слишком дорогой.

— Так и ты для нас многое сделал. Неужели ты считаешь, что я такая скряга? Нет, Максим! Даже если ты и откажешься от моего предложения о сотрудничестве, то всё равно двери этого дома всегда будут открыты для тебя. Оружейная комната, а также библиотека тоже.

— Я решил остаться у вас.

— Приятное известие! Давай-ка поторопись! В миграционную службу лучше ехать с утра: полдня с бюрократами потеряешь.

Вскоре мы с Анной выехали из особняка Достоевских на всё той же потрёпанной машине, которую вела Глашка. Сегодня она казалась почти приличной водилой и сильно не гнала, даже иногда останавливаясь на красном свете светофоров.

Я же с удовольствием рассматривал в окно Петербург, поражаясь огромности и богатству этого мегаполиса. Гессен по сравнению со столицей Российской Империи был зачуханной деревушкой.

— Макс, — мысленно прервал мою обзорную экскурсию Такс, — скажи, мы на стадо коров похожи?

— Нет.

— А чего тогда нас «пасут»?

— Не понял…

— Слежка. Причём две группы, никак между собой не связанные.

— Аня, — повернулся я к девушке. — Ты когда последний раз дралась?

— Э-э-э… Никогда.

— Поздравляю! Сегодня придётся!

Глава 7

— Хватит плестись! Газуй! — быстро сориентировавшись, приказала Анна Глафире.

Потом она повернулась ко мне и добавила.

— Макс. Мы сейчас немного попетляем по городу. Не пугайся: нам не привыкать отрываться от преследователей.

— Вообще-то, я не из пугливых. Хотя, если честно, то не вижу смысла в беготне. Если преследователи знают, кто я такой, то вычислить конечную точку поездки не представляется большой сложностью.

— Вычислить и помешать до неё добраться — это немного разное. К тому же не обязательно, что за тобой охотятся. У меня редкий выезд в город без приключений обходится. Нападать не нападают, но то аварии устраивают, то ещё какую-нибудь пакость. Делают всё, чтобы Достоевские носа не высовывали из своего особняка. Изолируют от общества всеми доступными способами.

— Мразота, — коротко подтвердила Глашка, направляя на бешеной скорости автомобиль в узкую арку проходного двора.

Я не понимаю, как она в неё вписалась, но если бы икал в этот момент, то обязательно бы перестал: говорят, икота испугом хорошо лечится.

— Полицейские за такую езду не остановят? — осторожно интересуюсь у Ани.

— Нет. У нас же синие имперские номера. Высшая каста, одним словом. Хотя по нашему внешнему виду такого не скажешь. Даже если в подземный переход заедем на глазах у полицейского, то страж порядка только честь отдаст, засунув свой свисток глубоко в задницу. Да и знают все мою машину, поэтому лишний раз связываться с проклятой не хотят.

— Выматывайтесь! — заявила Глаша через десять минут, остановившись на тротуаре впритирку с дверями миграционной службы.

Мы быстро выполнили её приказ и вошли в здание. Анна демонстративно взяла меня под ручку, лучезарно улыбалась охреневшему народу, на свою беду решившему сегодня посетить это уважаемое заведение.

Я тоже приосанился и, положив свободную от Ани руку на рукоять меча, важно проследовал к регистрационному окошку, очередь у которого мигом испарилась. Лишь несколько эмигрантов, которые не знали о Достоевских, непонимающе хлопали глазами, гадая, отчего произошли такие изменения.

— Доброе утро, — вежливо обращаюсь к старичку в круглых очках, выполняющему роль регистратора. — Мне бы визу оформить.

— Второй этаж. Кабинет десять… А эту не пущу!

— И кто меня остановит? — немного кровожадно поинтересовалась Анна.

— Я сказал, что не пущу, а что вы будете делать, барышня, меня совсем не касается!

Окошко резко захлопнулось и появилась табличка «Технический перерыв десять минут». Правда, табличка быстро сменилась другой: «Обед. Буду через час».

— Или пока эта не уйдёт! — крикнул старик из-за стойки.

— Всё-таки есть преимущества в твоей проклятости, — сообщил я Ане, остановившись в быстро пустеющем коридоре около двери под номером десять. — Время сильно экономит. Со мной пойдёшь для ускорения процесса или тут посидишь?

— Тут. Не буду чиновника до инфаркта доводить.

Вопреки ожиданиям, клерк за дверью оказался не бюрократической крысой, всю жизнь копающейся в бумажках, а подтянутым спортивным человеком с располагающей улыбкой.

— Проходите, барон Гольц, — доброжелательно пригласил он меня. — Спасибо, что оставили свою спутницу за дверью.

— Вы знаете моё имя?

— Конечно! Михеич из регистратуры, как только понял, куда вы с Достоевской направляетесь, сразу же мне позвонил и посоветовал бежать без оглядки.

— А что ж не побежали?

— Не обучен. Я недавно из Чистильщиков сюда перевёлся, а мы в Дырах от Тварей не бегали. Прятаться же от красивой, пусть и проклятой девушки тем более не намерен. Итак, — перешёл он на деловой тон, — как понимаю, хотите сделать постоянную визу Российской Империи?

— Да. С последующим получением гражданства. Что мне для этого необходимо?

— Как обычно: зарекомендовать себя нужным императору добропорядочным человеком. Ну и взнос заплатить не за обыкновенную визу, а за «Гражданский билет», дающий дорогу в это самое гражданство через несколько лет безупречной жизни.

— Сколько?

— Восемьсот золотых.

— Не проблема. Единственное, что у меня валюта. Германские марки.

— С собой?

— Да.

— Тогда могу здесь же и обменять по курсу Императорского Банка.

Я не стал отказываться и вскоре стал счастливым обладателем… трёхсот восьмидесяти золотых рублей. Ни хрена ж себе разница курсов!

— Всё дело в том, — правильно понял мой взгляд клерк, — что российские деньги подтверждены настоящим золотом, а не как некоторые заграничные «фантики».

— Понятно. Но как-то всё равно обидно в один момент стать, мягко выражаясь, не очень обеспеченным человеком. Теперь ясно, почему такие драконовские цены на «Гранд Экспресс» — он же российский.

— Не всё так плохо, барон! Сумма в ваших руках приличная.

— Но она не покрывает и половины цены «Гражданского билета»!

— Это да. С другой стороны, вы не должны сейчас его оплачивать, так как «Билет» оформляется несколько недель и выдаётся не каждому, а лишь после проверки будущего претендента на гражданство. Я выдам вам временное удостоверение, по которому можете найти себе работу. Даже взять небольшую ссуду… Хотя я бы не советовал — проценты драконовские.

— Какая средняя месячная зарплата?

— Около семидесяти рублей.

— Мне почти полгода горбатиться придётся!

— Позвольте! Вы же не работяга! Человек, имеющий Дар, сможет поднять подобную сумму достаточно быстро при условии наличия Печати хотя бы Младшего Мастера. Сдадите экзамен, запишитесь в Чистильщики и после небольшого обучения будете получать рядом с Дырами около восьмисот золотых рублей в месяц. Это я называю минимальный доход в службе обеспечения. Некоторые имеют до нескольких тысяч, если не боятся риска.

— Экзамен и обучение тоже платные?

— При заключении двухгодичного контракта — нет. Хотя если решите его разорвать, то придётся заплатить неустойку.

— И многих вы так вербуете? — криво ухмыльнулся я, поняв, на что меня сейчас разводят.

— Не злитесь! Максимилиан, я сам когда-то проходил ваш путь. Честно говоря, не жалею. И предлагаем не всем — нет смысла зазывать всякую шваль. Мы сражаемся бок о бок против Тварей, поэтому должны быть уверены в товарищах. В вас же есть что-то наше, по глазам вижу. Не торопитесь с ответом. Подумайте. В конце концов, можете отказаться от «Гражданского билета» или заработать на него деньги другим способом.

— Подумаю… Но заявку всё же оформлю.

В задумчивости вышел из кабинета. Анна сразу набросилась с вопросами, но я лишь отмахнулся рукой и быстро вышел из миграционной службы.

— Поцелуй! — неожиданно предложила Аня на крыльце.

— ???

— Пусть все видят. Через пару дней убедятся, что ты жив-здоров после такого, и сами задумаются об отсутствии проклятия у Достоевских.

Заставлять упрашивать красивую девушку не стал и с удовольствием прижал к себе, впившись в сладенькие губки. Кажется, даже немного перестарался, так как она в какой-то момент больно наступила каблуком мне на ногу.

Нехотя оторвавшись, посмотрел в Анины глаза. Никакого возмущения и только азартный возбуждённый блеск. Она мне всё больше и больше нравится!

Усевшись в автомобиль, поинтересовался у Такса обстановкой вокруг нас.

— Как и предполагал, — начал он доклад, — это две группы, хотя шифруются хорошо и имён не называют. Одна из какого-то знатного Рода, а вот вторая очень похожа на государственную организацию. В первой нет одарённых — простые боевики. Вторая же имеет парочку слабых одарённых.

— Едем за город! — приказал я Глафире.

— Обойдёшься, — прозвучал немедленный ответ.

— Да, Макс, — поддержала её Анна. — Зачем?

— Затем, что нужно выяснить, кто за нами охоту устроил. Если с имперской безопасностью всё достаточно понятно: следят за опасными личностями, то «частники» — это элемент непредсказуемости.

Сегодня катаются следом, а завтра подловят в удачном месте и ликвидируют. Предлагаю нанести упреждающий удар, чтобы неповадно было… Да и настроение после сегодняшних бюрократов поганое. Развеяться хочу.

— Но это опасно!

— Глашка! — обратился Такс к служанке. — У тебя хозяйка, часом, не малахольная?

— Бывает.

— Нормальная я! — возмутилась Анна. — Там около двадцати человек лишь в одной команде.

— И что? — возразил я. — Мы с тобой имеем Дар, поэтому легко их положим.

— Нам нельзя первыми нападать на простолюдинов!

— Можно. Печатей же не имеем. Заманим в укромное местечко на природе и выпытаем, откуда такие красавцы. Аккуратненько так, без смертоубийства. Или с ним, но если только первыми рыпнутся.

— А если стрелять начнут?

— Ты можешь энергетическую защиту ставить?

— Легко! — фыркнула она. — Больше за тебя переживаю.

— Не надо. До серьёзной брони ещё не раскачался, но несколько пуль безболезненно поймаю. К тому же с нами Такс…

— Нашёл кем грозить! Хвостом противника завиляет или до смерти залижет?

Этого мой дух-хранитель стерпеть не мог. Он моментально преобразился в боевую ипостась. Я впервые видел её в этом теле, но примерно представлял, чем такое может обернуться.

Такс резко увеличился, заполнив всё немаленькое заднее пространство автомобиля. Его голова перестала быть по-собачьи умильной и, вытянувшись до непропорциональных размеров лошадиной, клацнула рядом с лицом девушки тройным рядом огромных зубов.

— Ой! — только и смогла выговорить потрясённая Аня.

— Красивый, — одобрительно показала большой палец Глафира. — Будешь кого-нибудь жрать, меня позови. Люблю развлечения.

— Ещё вопросы есть? — оскорблённо поинтересовался Такс, принимая нормальный вид.

— Нет… Максим! Он же чудовище! — опять ожила Достоевская.

— Ага. Которое на нашей стороне. Куда поедем?

— В тридцати минутах на северо-востоке есть старые развалины кирпичного заводика. Место непопулярное, так что лишних людей там не будет.

— Отлично. Но не гоните, а то ещё потеряют нас «хвосты».

Где-то через полчаса мы спокойно добрались до места рандеву. Заехали во двор развалившегося заводика и заглушили мотор.

— Такс, как там наши клиенты?

— Имперцы поотстали, а вот родовые, не сбавляя скорости, несутся по нашим следам. Судя по разговорам, хотят устроить небольшую драку с расспросами. Огнестрела не вижу. Только кастеты и биты.

— Что и требовалось доказать: ждали удобного случая. Ань, мы подождём рядом с машиной, а Глаша…

— Я тоже хочу драться! — возразила служанка, разминая костлявые кулачки.

— А умеешь?

— Меня старшая хозяйка всегда на спарринги к себе берёт.

— Не врёт, — подтвердила Анна. — Глаша очень сильна. Я сама, по уверениям мамы, на Воин Мастера потяну, но с Глафирой справляюсь через раз.

— Хорошо. Такс, ты побудь в засаде. Лишний раз не светись. Если только совсем нас прижмут. Ждём, девочки. Наслаждаемся хорошей погодой и красивыми видами обоссаных стен. Инициативу отдаём противнику.

Противник со своей инициативой не заставил нас долго ждать. Четыре совсем неновых авто, битком забитых крепкими ребятами, влетели во дворик и дали по тормозам, поднимая столбы пыли. Бойцы сразу же вывалились наружу и профессионально окружили нас.

— Ты! — показал пальцем бугай, который здесь явно за старшего. — Едешь с нами, а остальные свободны!

— Ты знаешь, КТО я? — вкрадчиво поинтересовалась Анна.

— Знаю, поэтому и вали к своей проклятой семейке. Только попытайся приблизиться, башку проломлю, графиня сраная!

Анечка вздохнула, развела ручки в стороны и посмотрела на нас с Глафирой, давая всем своим видом понять, что не она первая опустилась до угроз. Потом тихонечко стала приближаться к бандитам. Те также медленно стали пятиться от неё, пока не упёрлись спинами в стену.

— Валим суку! — не выдержав нервного напряжения, истерично выкрикнул один из них.

Это прозвучало как приказ к действию. Толпа набросилась на нас.

— Такс — обратился я к духу, сворачивая очередную челюсть. — Что там со второй группой?

— Неподалёку остановились и в бинокли наблюдают. Говорят, что вот эти вот мудаки конченные.

— Правильно говорят. Ты слушай их, не отвлекайся.

Прекратив болтовню, вошёл в самый натуральный азарт драки, посматривая за девушками. Они тоже не отставали от меня, хренача хулиганов направо и налево.

Глашка же совсем распоясалась. Видимо, обидевшись за свою хозяйку, схватила главаря за ноги и, раскрутив того пропеллером, сшибала бойцов его немаленькой тушей. Реально сильная эта симбиотка! Нужно взять на заметку.

Как бы то ни было, но через несколько минут, мы складировали стонущие тела у стены и начали допрос.

— Чьих будете, калеки? — ласково интересуюсь у наименее пострадавшего, поэтому способного внятно говорить.

— Пошёл ты! Ты хоть знаешь, на кого наехал⁈

— Раздавить? — моментально среагировала Глаша, поставив допрашиваемому свою туфлю на самое дорогое, что есть у мужиков между ног. — Этот тупой совсем: потомство плохое будет.

— Эй! Ты чего⁈ Психопатка! — взвизгнул он фальцетом. — На род Бугурских работаем! Графиня погибшего графа и братец его родный приказали вот этого к себе доставить! Не собирался никого убивать! Барон Гольц живой нужен! Убери ногу! Пожалуйста! Мы всего лишь исполняли приказ!

— Нытик, слабак. Сдался сразу. Никакого удовольствия, — кратко прокомментировала служанка и вопросительно посмотрела на меня. — Давай другого попытаем?

— Да тут все такие, Глаша. В следующий раз покрепче найдём и покуролесим от души.

— Я запомнила. Должен будешь.

— Ах, какая женщина! — с придыханием сказал мне на ухо невидимый Такс.

— Ты что, кобель, на человеческих самок засматриваться вздумал?

— Она такая же человеческая, как и я. И вообще! Я серьёзный взрослый пёс, поэтому сам строю свою личную жизнь! Понял?

— Назвал бы тебя, извращенца, зоофилом, но ты вроде сам «зоо»… Что там со второй группой?

— Их командир сказал, что не стоит светиться, и умотал со своими. Кстати, явно за вас переживал и даже был готов прийти на помощь, если бы дела пошли плохо.

— О чём задумался, Макс? — прервала нашу молчаливую беседу Анна.

— О трофеях, конечно. Как победители имеем право взять контрибуцию.

— Мародёрничать? — сморщила она свой носик.

— На войне знаешь, что главное?

— Победа.

— Нет! Самоокупаемость! На бензин потратились, время потеряли, моральный ущерб Глаше непоправимый нанесён был.

— Какой? — впервые проявила мимолётную эмоцию служанка, удивившись от такого высказывания.

— Ни яйца отдавить, ни головы поотрывать не получилось. Нет в жизни счастья.

— Верно. Компенсацию хочу теперь.

— Вот видишь, Аннушка! — продолжил я с воодушевлением. — Ты в меньшинстве, поэтому шмонаем карманы и автомобили.

— Уговорил. Я парочку авто прихватила бы. Можно продать, если в хозяйстве не пригодятся.

— Не спалимся?

— Нет. Перед дракой я включила в нашей машине видеонаблюдение, и камера всё зафиксировала. Не мы первые напали, так что имеем законное право взять добро нападавших. Только пошлину за трофеи внести нужно будет. Ты же водить умеешь?

— Ага.

— Прекрасно. Жаль, что Такса не посадить. Три машины пригнать всегда лучше, чем две.

— Чой-то не посадить? — надулся проявившийся пёс. — Домчу телегу с ветерком!

— Стёкла не тонированные. Завтра весь Петербург будет обсуждать собаку за рулём.

— Могу в невидимости!

— Такс тупой, — начала загибать пальцы Глашка. — Бандиты тупые. Анька с барончиком почти тупые. Поехали домой. Там Юлька, она одна не тупая.

— А Катя? — спросил я, откровенно веселясь от прямолинейности служанки. — Катька какая?

— Совсем дебилка: драться не любит.

— Краткая характеристика семейства Достоевских и примыкающих к нему личностей, — пожала плечами Аня. — Так и живём… Хватит ржать! Быстро собираем всё самое ценное и сваливаем! Мама там уже испереживалась, наверное!

Улов оказался неплох. Почти двести рублей и два драндулета, по оценке Глашки могущие потянуть при продаже ещё рубликов на пятьсот-шестьсот.

Когда наш кортеж въехал в ворота особняка, Юлия Петровна натурально схватилась за сердце, правильно поняв, что мы это не в лотерею выиграли.

Услышав обстоятельный пересказ интересного дня, она постепенно успокоилась и даже похвалила за проявленную находчивость.

Узнав, что меня хотят завербовать Чистильщики, сразу же сказала, чтобы не вздумал рыпаться. Не в штрафную роту запихнут, конечно, но в тылу кандидатам на гражданство отсиживаться не дают.

Я же хоть и странный парень, но, к сожалению, единственный человек в окружении Достоевских. Поэтому мной она жертвовать не собирается и поможет финансово.

— Смотри сам, Максим, — начала она подробно объяснять свою позицию. — Печать ты получишь легко: достаточно одного звонка боевым товарищам моего покойного мужа. Далее, если готов потратить пару лет и много сил, то устрою тебя в Военное Училище. Выйдешь в чине унтер-офицера. Не бог весть какое звание, но зато будешь служить в императорских войсках, а не в этой разномастной банде Чистильщиков. Шансы остаться в живых возрастут сильно.

— Без гражданства туда не возьмут, — возразил я.

— Поэтому я и дам денег на «Гражданский билет». Ускорить положительное решение по тебе тоже сумею. Пятилетний контракт после учёбы отмотаешь где-нибудь на Урале. Там Дыр много развелось. А потом вернёшься в Петербург, и все дороги будут для тебя открыты.

— Нет. Это долго. Было бы лучше два года Чистильщиком, а потом уже можно и в Военное Училище, чтобы выйти из него участником боевых действий, имеющим право выбирать место службы.

— Убьют.

— Тогда я приду ночью призраком, чтобы вы, Юлия Петровна…

— Перестань уже! — возмутилась она. — Договорились же, что среди своих без расшаркиваний!

— Уговорила, Юля. Значит, припрусь к тебе призраком, чтобы услышать сакраментальную фразу: «А я тебе говорила!». Обещаю сделать виноватый вид.

— Дурень ты, Максимка! Мой муж был таким же лихим, как и ты… Делай что хочешь: всё равно не переубедить. Но на мою поддержку можешь смело рассчитывать. Мы хоть и бедны, но, повторюсь, не последними людьми были.

— Кстати, насчёт бедности! Если ещё несколько налётчиков оприходуем, то хорошо подняться на добыче сможем.

— Это копейки, дорогуша! Жалкие копейки! Ты увидишь, что такое настоящие деньги, когда я смогу покинуть этот чёртов особняк! Тебя больше должны волновать не прихвостни Бугурских, а Имперская Служба Безопасности. Это птицы другого полёта. Раз попал в их поле зрения, то уже не отвертишься.

— Интересно… А карьеру у них построить можно?

— Можно, но… Иди-ка ты лучше к Чистильщикам. Там спокойнее живут.

Половину ночи я обдумывал новые открывающиеся перспективы. Внезапно скрипнула дверь. Кто-то тихо, очень профессионально стал подкрадываться ко мне.

Нож всегда держу под подушкой. Обхватив его рукоять, стал ждать, пока незваный гость подойдёт поближе…

Глава 8

Судя по дыханию, ночной посетитель практически приблизился к моей кровати, поэтому я резко вскочил и попытался взять его в плен. Несмотря на мою скорость, он отреагировал слишком быстро, ловко выкрутившись из захвата и нанеся несколько сильных ударов… по воздуху. Извиняйте, господин убийца, но биться в темноте меня хорошо научили.

Секундная растерянность стоила ему равновесия. Я всё-таки смог осуществить шикарную подсечку и навалиться сверху, взяв противника на болевой…

Что за чёрт⁈ Очень мягкие, нежные выпуклости подо мной говорят о том, что это женщина. Причём в тоненькой сорочке.

— Аня? — догадался я.

— Пусти, придурок, — возмущённым шёпотом ответила она. — Сейчас весь дом перебудишь!

— Извини… Думал, убивать меня пришли. Рефлексы.

— Ага! Чувствую, как они начинают топорщиться. Слезай, скотина!

Быстро встав, я включил лампу. Анна была в короткой ночной рубашке чуть выше колен. Взъерошенная, лохматая и очень злая. Но даже в таком виде она вызывала отнюдь не платонические чувства. Поэтому я, сев на кровать, набросил себе на ноги одеяло, скрывая наливающийся силой «рефлекс».

— Это не то, что ты подумал, — начала говорить она. — Я поговорить пришла.

— Ночью? Крадучись? И забыв где-то платье?

— Так не голая же совсем.

— Я б не отказался.

— Я знаю. В принципе не против потерять свою девственность. Только сейчас меня волнуют немного другие вещи. Ты собираешься использовать протекцию моей мамы для разрешения участвовать в экзамене на Печать?

— Да.

— Уговори её, чтобы и меня отправила с тобой. Я вечером поднимала эту тему, но мама говорит, что мне ещё рано пока. Нужно, видите ли, чтобы в отсутствие проклятия поверила императорская семья. Ты представляешь, сколько времени это займёт?

— Наверное, много.

— Вот именно! К моменту получения Печати мои сверстники уже серьёзно продвинутся, а я буду плестись у них в хвосте! Матушка с карьерой, конечно, поможет. Только я сама хочу доказать всем, что достойна большего, чем быть обыкновенной продвиженкой. Уговори её. Если получу хотя бы Печать Мастера, то смогу поступить в Военное Училище или даже в Академию. Экзамен сдам, уверена в этом.

— Хорошо. Поговорю. А ты мне что за это?

— Иди сюда… — прижалась она своим горячим девичьим телом. — Многого пока не обещаю, но парочку поцелуев гарантирую.

— Всего парочку?

— Каждую ночь. По возможности, конечно.

— Аванс будет?

— Конечно! Спасибо, что не разочаровал.

Она почти прикоснулась своими губами к моим, как раздался голос Такса.

— Шухер! Графиня сюда прётся!

— Где она⁈ — в панике вскочила Анна.

— Двадцать секунд до твоего позора осталось, — ехидно прокомментировал дух. — И примерно минута до серьёзной выволочки.

— Лезь под кровать! — быстро сориентировался я.

Дверь открылась без стука. Графиня вошла и молча нависла надо мной.

— Не устал притворяться? — видя, что никак не хочу «просыпаться», поинтересовалась она голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Нет, — честно ответил я.

— А придётся серьёзно поговорить, хочешь ты того или нет. Где моя дочь? Под кроватью или в шкафу?

— У вас их две, вообще-то. Какая именно?

— Старшая. От младшей тоже можно всего ожидать, но Катя спит, я проверяла. А вот Анькина комната пуста.

— Под кроватью, — вздохнул я. — Вылезай, нас застукали.

Девушка неохотно появилась пред гневными очами мамаши.

— Да, ребята… — продолжила графиня. — Сплошное разочарование! Одна шастает полуголая к почти незнакомому мужчине, а он, наплевав на людей, приютивших его в своём доме, пользуется случаем.

— Так это у вас семейное: шляться! — сразу же пошёл я в атаку. — Доченька от матушки… или матушка от доченьки недалеко ушла. Сами тоже тут не в бальном платье, а в очень сексуальной ночной сорочке!

— Ты охамел, барон⁈

— А чего сразу «барон»⁈ Вначале одна без стука врывается, якобы поговорить, а за ней и другая! Ещё Глашку с Катериной для полного комплекта позовите! Учтите, Юлия Петровна, я на семейные извращения не подписывался! Съеду завтра же от греха подальше! Вы тут в изоляции совсем мозгами двинулись!

— Молчать! — рявкнула она. — Собирай свои пожитки и вали прямо сейчас!

— С удовольствием! Извини, Анна, но, как видишь сама, твой экзамен откладывается до лучших времён.

— Какой экзамен? — не поняла Юлия.

— На Печать, — пояснила понурая дочь. — Я за этим пришла. Хотела, чтобы Макс тебя уговорил… Не успела.

— А почему в таком неприличном виде⁈

— У тебя научилась!

— А вся растрёпанная отчего? — не унималась графиня.

— Максим решил, что это то ли воры, то ли убийцы к нему припёрлись, и попытался оказать сопротивление… Успешное, надо признать.

— Так! — раздражённо сказала мамаша, потихонечку начав успокаиваться. — То есть имел место простой сговор, а не распутство?

— Именно. А ты сразу вопить, как на пожаре.

— Хм… И до чего договорились?

— Если помогу, то на два поцелуя, — откровенно признался я, не уточнив, правда, что каждую ночь.

— Вы идиоты?

— Договариваться за деньги было как-то пошло.

— Понятно. Идиоты.

Потом графиня повернулась к дочери и приказала.

— Хочешь экзамен? Будет тебе экзамен! Быстро дуй к себе и переодевайся в спортивный костюм. Максимилиан! К тебе это тоже относится! Встречаемся в тренировочной комнате. Готовьтесь к спаррингу в полный контакт со мной, голубки! Если выиграете…

— Целоваться с тобой не буду и денег не дам! — сразу же отреагировал я, внутренне ржа во весь голос, но сохраняя серьёзную морду.

— Тьфу, паскудник! Выиграете, вместе пойдёте на экзамен, а вот если нет, то… то… Пусть каждый исполнит по одному моему желанию! Поверьте, они будут вам не в радость!

— Позвольте! — возмущаюсь, всё больше кайфуя от ночного инцидента. — Анна получает своё, ты — своё… А что получу я? Как-то нечестно! Ещё есть вариант ничейного исхода поединка. Что тогда?

— Приравнивается к моему поражению. Пусть бой и без применения Дара, но подготовка Полного Магистра не оставляет вам никаких шансов, кроме случайных. Чего ты хочешь потребовать от меня?

— Выполнения договора между мной и Аней. Обещанные два поцелуя.

— Наглец!

— А чего теряться? Всё равно, по твоим словам, шансов нет. Или боишься?

— Через пять минут! Кто опоздает, считается проигравшим и исполняет ТРИ моих желания!

— Насколько велики твои шансы? — поинтересовался Такс, как только мы остались одни.

— Если Юлия не будет жульничать, применяя Дар, то уделаю её на скорости.

— Так, вроде скорость тоже применение Дара? Нельзя.

— Не совсем так. Это врождённая способность, оставшаяся от Безумного Генерала, и она не попадает под классификации этого мира. Хотя ты прав: лучше подстраховаться и особо не наглеть. Пары ускоренных ударов исподтишка будет достаточно.

— Подленько, но со вкусом? Ты в своём репертуаре, Генерал!

— А чего стесняться? Условия изначально неравны. Полный Магистр против беспечатных Подмастерьев — это избиение младенцев, а не честный поединок. Пусть он будет таким с обеих сторон.

В тренировочную комнату никто не опоздал. Хотя комнатой этот спортзал было сложно назвать. Настоящий комплекс в отдельном крыле особняка поражал количеством тренажёров, а также несколькими огороженными площадками для разных типов спаррингов.

Мама и дочь были в облегающих комбинезонах, совсем не скрывающих всех очаровательных выпуклостей тела. Я в своём застиранном трико и растянутой футболке выглядел очень непрезентабельно на фоне этих нимф.

— Опять не туда пялишься? — нахмурилась графиня-старшая. — В глаза смотри!

— Извиняйте. Чисто научный вопрос… Пятый или шестой?

— Конечно, шестой! — правильно поняла она меня, гордо выпятив грудь. — Под ним тебя и похоронят сейчас!

— Какая прекрасная смерть…

— Вообще-то, у нас тут не шоу эксгибиционистов! — сказала насупленная Анна, явно обидевшись, что всё внимание было адресовано не ей.

— Ты права, дочь. Бой!

Мы с Аней разошлись в разные стороны и, словно две акулы, стали кружить вокруг графини, не пытаясь напасть сразу. Юлия долго этот хоровод терпеть не стала и сама кинулась в атаку, парочкой ударов отшвырнув мою напарницу к краю татами.

А она быстра! Очень! Чувствуется не просто школа, а именно боевая, где правило лишь одно: победи врага любым способом. Я тоже придерживаюсь подобных жизненных ценностей.

Графиня с дочери резко переключилась на меня. В высоком прыжке с разворотом попыталась ногой пробить в голову. Если бы дотянулась, то сотрясение было мне гарантировано. Но я тоже не пальцем деланный. Вместо того чтобы уйти в сторону или вниз, слегка подпрыгнул чуть выше летящей ноги спарринг-партнёрши и локтем ударил её по колену. Юлия неловко приземлилась на татами, явно повредив себе что-то.

Ага! Сейчас! На эту детскую уловку я давно не поддаюсь, поэтому, отпрыгнув на пару метров, показал движением руки, чтобы поднималась и не ломала комедию. Правильно всё поняв, она в кувырке попыталась сократить расстояние между нами, но тут сбоку на неё налетела Анна.

Девушка провела серию молниеносных ударов, которые могли бы сделать честь любому профессионалу. Только Полный Магистр — это не любой… точнее, не любая. Наплевав на рекомендованную учебниками глухую оборону, Юлия резко распрямилась, не обращая внимание на боль от кулаков дочери, и саданула ей коленом по печени. Аня тут же осела на татами, не в силах сдержать стон.

Победно посмотрев на поверженную противницу, графиня, не торопясь, мягкой походкой крадущейся пантеры стала идти в мою сторону, чтобы расправиться с последней жертвой.

Глупо. Хотя на психологическое состояние менее опытного бойца такое и может подействовать. Стоит подыграть. Я сделал несколько дёрганных движений, словно растерялся и не понимаю, какую связку ударов применить. Это не укрылось от Юлиного взгляда, и она, перестав играть, обозначила удар по верхнему уровню, но сама атаковала по нижнему.

Хоть я и был готов к такому, но всё равно не успел и упал на одно колено. Вместо того чтобы ожидаемо добить меня ногой, женщина прыгнула прямо мне на лицо, впечатав в него грудь.

Под тяжестью тела опрокидываюсь назад, мысленно радуясь, что графиня решила перевести дело в партер и придушить меня, как котёнка. Пора применять ускорение! В таком положении она ничего не поймёт. Пусть я прижат знойной мадам, и нет возможности размахнуться как следует, но в режиме ускорения моему кулаку достаточно и пары сантиметров, чтобы нанести непоправимый урон.

Левой рукой пробиваю печень противницы.

Ох, и сильна зверюжина! Другой бы с воем катался по полу, а она лишь ослабила хватку, не желая выпускать жертву из своих рук.

Мне же достаточно того, что ослабила. Ужом выворачиваюсь и сам беру графиню на болевой. Почти как и задумал, но с Полным Магистром редко бывает всё так однозначно. Юлия тоже не лыком шита, поэтому через секунду мы с ней оказываемся в патовой ситуации. Наши тела сплелись так, что любой, кто первый ослабит захват, будет стопроцентно повержен.

Лежим. Пыхтим.

— Всё, мамочка! — громко шепчет на ухо графини неожиданно ожившая Анна. — Ты проиграла! Считай, что я только что свернула твою шею! С хрустом! Со смещением позвонков и без возможности восстановиться! Мертва!

— Бой окончен, — признала своё поражение Юлия.

Мы с ней встали и поклонились друг другу. После этого прошли в кабинет, где почти заполнившийся натуральный кристалл отдал нам немного энергии на лечение.

— Старею… Хватку теряю… — грустно прокомментировала итоги боя графиня. — Два щенка уделали… Аня, ты не должна была так быстро прийти в себя после моего коронного удара.

— Так он же твой коронный! Поэтому я почти год подбирала против него ключик. Нашла! Блокировать полностью не могу, но заставить пройти вскользь научилась. Тоже мало приятного, только не так критично, как выглядело со стороны. Осталось лишь дождаться подходящего момента и по-подлому честно напасть сзади. Заодно полюбовалась, как вы с Максимом друг друга мутузите. Мне до вас обоих ещё расти и расти!

— Да, мальчик очень неплох. Не знаю, что у Макса в плане владения Даром, но по боевым навыкам крепкий Полный Мастер, если не Магистр.

— Теорией техник Дара владею на примерно таком же уровне, — пояснил я. — Только беда, что энергетический пузырь пока ещё мал и не соответствует уровню знаний. Думаю, что за несколько лет смогу развиться до Магистра.

— Из-за этого хочешь пойти в Чистильщики? — догадалась Юлия. — В Дырах себя можно основательно прокачать, если у Дара есть к этому предрасположенность. Редкая, кстати, штука.

— Да. Ваш кристалл хоть и хорошее подспорье, только не даёт того объёма, который необходим. Таким «допингом» нужно пользоваться с осторожностью.

— Верно, дорогой. Искусственное прокачивание Дара кристаллом редко к чему хорошему приводит. Как правило, выгорают такие нетерпеливые быстро. Тебе нужна именно жизненная сила Тварей.

Дам тебе маленький совет. На экзамене не демонстрируй все свои навыки, а постарайся получить всего лишь Печать Младшего Мастера. С ней ты не сразу окажешься в самых горячих Дырах или на остриё команды, а сможешь потихонечку расширить свой энергетический пузырь на более слабых Тварях. Муторное занятие, но зато повышает не так объём пузыря, как его ёмкость.

— Кстати, насчёт экзамена! — оживилась Анна.

— Да идёшь ты, идёшь… Своё слово держу.

— Тогда сделка состоялась! — довольно произнесла девушка и, подойдя ко мне, совсем не целомудренно поцеловала в губы. — Это раз!

Потом она показала язык матери и поцеловала вновь.

— Это два!

— Раз каждый получил чего хотел, то тогда давайте серьёзно с вами поговорим, — словно ничего не произошло, спокойно сказала графиня. — Ребята, я всё понимаю. У нас, одарённых, гормоны бушуют сильно. Даже все эти манерности, жёсткие правила приличия и тупые условности не могут сдержать их до конца.

У меня, кроме мужа, были изредка связи на стороне, и благоверный в этом вопросе тоже не отставал. Это у нас, у Магистров, могущих контролировать свои порывы! Про вас же и говорить не приходится: брось спичку желания и может рвануть похлеще армейских арсеналов. Однако попрошу думать головой, а не другими частями тела. Не время сейчас.

Это больше к тебе, Анна, относится. Первый сексуальный опыт заставит наделать кучу ошибок, пока себя не обуздаешь. В такой разнос пойдёшь, что боюсь даже представить.

В иной ситуации плевать бы на это. Сама себя помню и понимаю, что это временное бешенство, только сейчас любая наша оплошность может привести к очень печальным результатам для всей семьи Достоевских. Враги не дремлют и ждут своего часа.

Максим! Заметила, что ты уже мужчина опытный в плане женщин, поэтому прошу тебя контролировать Анну. Знаю, что не удержитесь, как бы вас ни пасла, но пусть это случится как можно позже.

— Насколько позже? — тут же заинтересовался я.

— Насколько терпеть сможете. Я вижу, как Аня на тебя смотрит. Первая влюблённость — самый сложный этап взросления одарённой девушки. Она горы свернёт, но добьётся своего.

Скажу по секрету: ты здорово влип, поселившись в доме, полном одиноких женщин! Кате пока ещё рано, но через годик будет во всех смыслах полностью сформировавшейся одарённой. То, как она начинает посматривать на тебя, говорит о том, что придётся выдержать осаду ещё и от моей младшей дочери.

— Может, мне реально стоит съехать?

— Уже не поможет. Найдут хоть на Урале, хоть на дне морском. Тебя отец не очень просвещал в этих интимных вопросах?

— Да вообще никак! Иначе фиг бы к вам сунулся!

— Не так всё и плохо! — рассмеялась Юлия, видя мой ошарашенный вид. — Просто поставим на дверь твоей комнаты изнутри мощную задвижку. Дальше дело лишь в твоей силе воли «случайно» не оставить её незапертой… Ну, или в способностях моих дочерей проникать ночью в хорошо укреплённые помещения.

— И решётки на окна!

— Обязательно. А то для меня не составит труда подняться по стене до третьего этажа.

— Мама! — возмущённо воскликнула Аня.

— А чего такого? Я хоть и Полный Магистр, умеющая контролировать свои желания, но длительное воздержание может сыграть злую шутку. Засну ночью у себя, а проснусь в объятиях этого молодца, сама не помня, как в них оказалась. Тем более что мы с ним так хорошо повалялись сегодня на татами, что аж мурашки по коже!

— Твою мать… — только и смог выговорить я.

— Вот именно, что мою! — не унималась Анька, всё больше распаляясь. — Я! Мама! Сестра! Ещё Глашку возбуди до полного комплекта! Проваливай из нашего дома!

— Сами возбуждаетесь, а я виноват⁈ Вы все ненормальные!

— Да! Виноват! До тебя спокойно жили!

Неожиданно графиня громко рассмеялась, слушая нашу перепалку.

— Месть за проигрыш удалась! — довольно захлопала она в ладоши. — Расслабьтесь! Пошутила! Макс хоть и красавчик, но не тот мужчина, к которому меня энергетически тянет, вызывая сильное желание. Если бы это было не так, то сама его выгнала в первый же день.

— Точно? — не поверила ей Анна.

— Да. А вот ты к нему присмотрись.

— А Катя? Тоже шутка?

— Нет. Готовься скоро получить конкурентку в сердечных вопросах. Всё! Посмеялись и хватит. Пойду-ка, я делами займусь. Нужно позвонить одному другу твоего отца и договориться с ним о вашем экзамене. И последнее, — перешла Юлия Петровна на деловой тон. — Барон Гольц, у меня к вам будет серьёзная просьба. Анна привезла из Франции около миллиона в рублях — это деньги за наш особняк на Лазурном Берегу. Естественно, всё не в мешках, а в банковском чеке.

Мне бы хотелось, чтобы завтра вы с моей дочерью открыли депозит в Имперском Банке на её имя. Сумма огромная и возможны всякие нехорошие инциденты по дороге. Возьмётесь за охрану? Как сегодня убедилась, ваша подготовка выше всяких похвал и сможет пригодиться, если решат ограбить.

— Мам, — вмешалась Анна. — Так, может, стоит из этой суммы оплатить «Гражданский билет» Максиму?

— Ты не поняла, дочь. Барон хочет пойти другим путём. Не самым простым, но более действенным, чем быть приживалой у Достоевских. Повторюсь: внимательно присмотрись к нему. За такими личностями будущее… Если не погибают, конечно. Мы ещё не раз поговорим на эту тему. И с тобой, Максим, тоже. Не сейчас, а когда придёт время раскрыть все карты.

Глава 9

Графиня сдержала слово, и уже к вечеру Глашка, вооружившись инструментами и допотопным сварочным аппаратом, усилила безопасность моей комнаты решётками и мощным стальным засовом. Его я сразу же и задвинул, как только пришёл ночевать.

— Ну и как тебе новая жизнь, Такс? — поинтересовался я у духа.

— Нормальная житуха. Кормят, поят… Вон даже случка у тебя намечается.

— Последнее нескоро. Думаю, что стоит прислушаться к словам Юлии и не форсировать события.

— А я думаю, что совсем скоро. Анна уже у твоей двери.

Слова Такса тут же получили подтверждение. Вначале ручку двери девушка безрезультатно подёргала с той стороны, а потом соизволила постучаться.

— Кто там? — спросил я, уже зная ответ.

— Макс, впусти, пожалуйста. Есть ещё один разговорчик.

— До утра не потерпит? Мне прошлой ночи хватило.

— Не будь засранцем. Не съем же я тебя? К тому же должна очередные два поцелуя согласно договору.

— Я тебе подоговариваюсь! — неожиданно раздался громкий голос графини. — Марш в свою комнату и не приставай к Максиму!

Ойкнув, девушка убежала.

— Молодец! — теперь уже одобрительно сказала Юлия, подойдя к двери. — Так себя и веди. Я время от времени буду устраивать подобные проверки, так что не пугайся — не за твоей невинностью охочусь. Даже наоборот, — хмыкнула она, — охраняю её!

— Спасибо. Приятных снов.

Немного постояв, я убедился, что графиня ушла, и продолжил общение с Таксом.

— Кормят, как ты правильно сказал, здесь очень прилично. Особенно неприятностями. За несколько дней влип в них по самые уши. Ладно, Анна: перебесится рано или поздно. Меня больше напрягают Бугурские — не зря же пленить хотели. Явно не для партийки шахматной.

— Отобьёмся! — беспечно махнул лапой Такс. — И из большей задницы выбирались!

— А от имперской Службы Безопасности тоже отобьёмся? Ради тренировки за мной слежку установили? Нет. Да и тот клерк в миграционной службе — паренёк не простой. Сразу вычислил, кто к нему пожаловал, словно описание моей внешности имел. Я-то старому регистратору имя своё не называл, так что не мог он сообщить его. Обложили! Подготовились к приезду заранее!

— Думаешь, что прокололся с документами где-то или только из-за дуэли в поезде?

— Не понимаю. Меня больше волнует, что могут устроить серьёзную проверку личности, связавшись с Гессеном. Найдут несостыковки, и всю жизнь буду отмазываться, что не являюсь шпионом. Скорее всего, на каторге или в штрафных отрядах. В любом случае на дальнейших планах можно будет поставить жирный крест. Ты давай мониторь всё вокруг меня, когда в город выходить буду. Может и найдём зацепочку.

— Понял. Ещё пожелания есть?

— Поспать как следует. А то с этими бабами прошлой ночью не получилось.

— Ну а я тогда к соседям прогуляюсь. У них столько деликатесов хранится, что быстрее лопнешь, чем всё перепробуешь!

— Не наглей там особо, дегустатор.

— Обижаешь, Генерал! — завилял хвостом Такс и растворился в воздухе.

Утром я с Глашкой за рулём и насупленной на меня Аней выехал из ворот особняка. Сегодня был собран и не так любовался красотами Петербурга, как отслеживал подозрительные объекты вокруг нашей машины. Такс от меня не отставал, сразу же доложив, что нас ведёт лишь одна группа из имперской безопасности.

Хорошо это или плохо? Не знаю. С одной стороны, может, и отстали Бугурские на время после побоища на кирпичном заводике, но с другой — вполне возможно, что готовят менее тупорылую акцию, чтобы захватить меня наверняка.

Как бы то ни было, но до банка добрались без приключений. Они начались сразу же на входе в него. Несколько вооружённых охранников, имеющих Печать Младших Мастеров, преградили нам путь, давая понять, что нам здесь не рады.

Драться с ними нет никакого резона: или проиграем, выступив против пятерых одарённых, или усугубим ситуацию, положив людей, выполняющих свою работу.

Растерянная Анна не знала, что делать, но со мной такие номера не проходят. Чего боятся больше всего банкиры? Правильно! Потери репутации и, как следствие этого оттока клиентов с последующими финансовыми убытками.

— Глаша, — обратился я к служанке. — Смотайся в ближайший магазин и купи большой ватман с парочкой фломастеров пожирнее.

— Сам мотайся!

— А если скажу, что этим народ кошмарить будем?

— Развлечение? Скоро буду!

Вскоре она доставила требуемое, и я сделал плакат: «Банк проклят! Все вложения в него тоже! Род Достоевских обид не прощает!».

— Держи, — всучил его Анне.

— Ты чего⁈ — всполошилась она. — Нас же сейчас побьют!

— Вот поэтому ты держать и будешь, а я отбиваться от хулиганов, если таковые появятся. Но уверен, что с тобой никто не захочет связываться.

— Убрать, — увидев это непотребство, тут же обратился к нам командир охраны.

— С чего бы это?

— Я приказываю!

— Шёл бы ты лесом, служивый, — мягко посылаю его. — Мы находимся в метре от банка, поэтому твои приказы на эту территорию не распространяются. Можешь, конечно, вырвать плакат из рук графини Достоевской, но рискуешь подцепить проклятие.

— Придурок! Ты кого защищаешь! Они же «чёрные вдовы»! Сам скоро окочуришься!

— Да что-то всё хорошо пока. Уже не первый день у них живу. И даже кашлять не стал. Может, нет давно никакого проклятия?

— Странно… Обычно через день мужики умирали. Но всё равно! Уберите эту вызывающую надпись, порочащую Императорский Банк!

— Нет. Слушай, командир, так мы ни о чём не договоримся. Иди-ка ты и передай своему начальству, что мы готовы потратить драгоценное время на конструктивные переговоры. Поверь, пока все свои дела здесь не переделаем, то с места не сдвинемся. А скоро и пресса подкатит. Журналюги «жареное» пропускать не любят… Вот тогда и начнётся веселуха!

Охранник связался по рации с руководством, и вскоре нас всё же запустили в банк. Правда, с чёрного входа, но главное, что мы внутри.

Провели в отдельную комнату.

— Дальше вас, графиня, пропускать не велено, — обратился охранник к Анне. — Имеет ли полномочия и необходимую квалификацию барон Гольц, чтобы вести переговоры от вашего имени?

— Да. Подтверждаю это. Макс, справишься?

— Юлия Петровна давала инструкции при мне, так что сделаю всё в лучшем виде.

Вскоре меня доставили к дверям явно важной финансовой «шишки». Войдя внутрь, я увидел очень знакомое лицо седоусого проводника из «Гранд Экспресса». Только сейчас он был не в железнодорожной ливрее, а в военной форме с погонами майора.

— Мне чай, десерт и разбудить на следующей станции! — сразу же отреагировал я.

— Хорошая шутка, хоть и не оригинальная, — благосклонно улыбнулся «проводник». — Вижу, что присутствие духа вы не теряете, барон Гольц… Или как вас там по-настоящему?

— Можно просто Максимилиан, Макс или по-здешнему Максим, если вам не нравится моя фамилия. Так чай будет или пожаловаться в управление железных дорог?

— У меня другое… хм… управление. Разрешите представиться! Майор Императорской Службы Безопасности, барон Иван Владимирович Филонов.

— Сказал бы, что очень приятно, но пока не уверен в этом.

— Всё зависит от ваших ответов. Итак, начну с нашей первой встречи, чтобы стало понятно, почему я здесь. Но вначале подпишите вот эту вот бумагу.

Пробежав глазами по протянутому листу, я обнаружил, что это стандартная бумажка о неразглашении государственной тайны. Делать нечего, подписал.

— Значит, — убрав документ в папку, продолжил майор, — к нам пожаловали, чтобы сладкой жизни попробовать?

— Нет. Исключительно в научных целях. Изучаю спаривание колорадских жуков на картофельных кустах.

— Не дерзите! С нашим ведомством лучше быть вежливым и… откровенным, конечно. Что вас связывало с графом Григорием Бугурским?

— Общий вагон в «Гранд Экспрессе», дуэль, а теперь и его меч.

— Кто дал приказ на его ликвидацию?

— Зачем мне ликвидировать меч? Вы же сами посоветовали сохранить.

— С графом! Перестаньте Ваньку валять!

— А я вас, Иван Владимирович, и не валяю. Какой вопрос, такой и ответ. Бугурского, повторюсь, видел в первый и последний раз. До этого даже не слышал о его существовании. Допускаю, что следующий вопрос будет про Анну Достоевскую.

Её тоже впервые увидел в вагоне. Как вы уже догадались, если в «охранке» не совсем дураки работают, то проклятия на ней уже нет. Моя работа — имею подобный Дар. После графиня уговорила посетить её семью. Так что Достоевские теперь полностью здоровы.

— Допустим. Но я не очень охотно верю в странные совпадения. Случайно оказаться с такими… э-э-э-э… неординарными людьми в одном поезде по соседству и сразу же круто изменить их судьбу? Так не бывает.

— Ещё про себя забыли. И с моей колокольни происходящее выглядит не менее паскудно. Имперская Служба Безопасности зачем-то следила за мной в Гессене, а потом устроила так, чтобы я под вашим контролем оказался в одном купе с этими людьми. Зачем? Хотели сделать из мелкого барончика козла отпущения, когда ликвидируете этих «неординарных»?

— Бросьте, — скривился майор. — Не нужно из случайного совпадения делать таких идиотских выводов.

— Но вы же не верите в совпадения. Получается, что моя версия не такая уж и идиотская.

— Смотрю, вы меня совсем не боитесь. Зря. Сейчас ваша судьба висит на волоске.

— Вы когда-нибудь были рядом со снежной лавиной, сметающей всё на своём пути? Мне приходилось. Вот где страшно: когда не знаешь, попадёшь под неё или нет. В отличие от людей, с ней нельзя договориться. Вы же договариваться пришли? Иначе бы не здесь тайно встречались, а в тёмных казематах вашей «конторы».

— В уме вам не откажешь, Максимилиан. Но вы ещё не всё знаете. Как только вы появились в поле нашего зрения, то мы сразу же навели справки, кто такие Гольцы. Очень интересная информация!

Если ваши похождения в Гессене получат подтверждение, то ваш папочка будет выглядеть настоящим уникумом. Оказывается, что барон Гольц… Не был им!

— Король в изгнании, тайно скрывающий свою личность? — усмехнулся я, чувствуя, что нахожусь на грани провала.

— Почти. Настоящее его имя — Пауль Мольцы, герцог из небедного итальянского Рода. Он был участником заговора против своего сюзерена, но смог сбежать, когда всё раскрылось. Возможности были, поэтому сделал практически настоящую бумагу, что является чуть ли не последним представителем некоего рода Гольц. Женился, родил сына. Умер.

— Я не знал… Это не ваши инсинуации?

А вот тут пришлось взять настоящую паузу, якобы нахожусь в шоковом состоянии. На самом деле так оно и было. Оказывается, я живу по фальшивым документам фальшивого Рода! Ну, бургомистр, падла, подсунул мне проблему! Что б ему мучиться недержанием всю жизнь!

— Отнюдь, Максимилиан! Более того! Эта информация от наших коллег из Италии. Получили мы её, правда, не очень легально, но менее правдивой от этого она не становится. А ещё мы знаем, что итальянская служба безопасности провела тайную операцию по устранению Гольцев. Подобное предательство не имеет сроков давности. Так как же вы умудрились выжить? А?

— Теперь начинаю кое-что понимать… И почему отец не разрешал мне покидать наш дом, почему запретил получать Печать… И последнее его напутствие. В один из дней он без объяснений приказал мне уматывать на все четыре стороны.

Единственное, что сказал, чтобы двигался в сторону Российской Империи, не привлекая к себе внимания. Если узнаю, что Род Гольц вычеркнут из всех реестров, не должен ни в коем случае заявлять права на главенство и возрождать его.

— Видимо, предчувствовал или почувствовал слежку, поэтому и спасал самое дорогое, что у него есть — сына. Скорее всего, заменил наследника на труп какого-нибудь бедолаги. Но согласитесь, Макс, что ваша тёмная семейная история ещё больше подкидывает дров в огонь недоверия.

— И что же мне теперь делать?

— Жить своей новой жизнью… и сотрудничать с нами. Если только вздумаешь взбрыкнуть, — отбросил майор вежливый тон, — то готовься к огласке похождений своего папаши! Понял⁈

— Куда уж понятнее… О «Гражданском билете» теперь можно забыть?

— Почему же⁈ Получаешь Печать, поступаешь в Чистильщики, сваливаешь из столицы к Дырам. Мы же понаблюдаем за тобой со стороны, и если окажешься приличным человеком, то не за горами стать полноправным подданным Его Императорского Величества. Моя организация даже проспонсирует твоё продвижение по службе.

Признаюсь, ты мне понравился с первого взгляда. Я умею чувствовать людей, которые способны на многое. Другое дело, чтобы их способности не шли вразрез с интересами моей Родины.

Учти, что теперь я твой куратор. Будешь хорошим мальчиком, грудью встану за своего. А если вилять начнёшь не в ту сторону, пристрелю, как бешеного пса. Всё просто!

— Понял… И как мне с вами связываться?

— Не надо. Живи своей жизнью, пока не понадобишься. Придёт время, сам к тебе наведаюсь. Или придёт верный человек. Пароль… «Дядя Ваня чай принёс».

— А что по Бугурским? Тут с ними пересёкся недавно. Они, кажется, хотят моей смерти.

— Э, нет, дружок! Со своими проблемами разбирайся сам! Мне нужен сильный сотрудник, а не тот, которому приходится сопли утирать. Считай, что выживание — это тоже часть проверки.

И не надо так косо на меня смотреть! Я же тоже безземельный барон и начинал с самого низу. Пришлось через многое пройти, пока майорская звезда на погоны упала… А она, знаешь ли, в табеле о рангах похлеще некоторых полковничьих будет. Всё в твоих руках! Действуй!

— Уже начинаю. Достоевские должны открыть счёт. Пока не помогу им, то из банка никуда не уйду.

— Где чек?

— Вот.

— Минуточку.

Минута обернулась получасом, но прибывший клерк быстро составил договор и открыл депозитный счёт с правом снятия части суммы в любое время. Проценты очень хорошие предложил!

— Вот и первый бонус сотрудничества со мной, — довольно сказал безопасник, как только сотрудник банка ушёл.

— Только не надо говорить, что для меня это сделали, — полностью отойдя от разговора, скептически ответил я. — Как понимаю, должен втереться в доверие к Достоевским, став среди них полностью своим?

— Правильно мыслишь. Род непростой. Нужно снова вводить его в политическую жизнь страны, поэтому приложи все усилия, чтобы смыть шлейф проклятия. Дело на особом контроле самого Императора Александра.

— Ого! А денежное вознаграждение мне положено, раз такие люди заинтересованы?

— Считай, что уже премию получил… Жизнь свою.

— Спасибо. Работать забесплатно — это моё любимое занятие.

— Вот и славненько! — вставая, протянул мне руку Иван Владимирович. — Знал, что понравится! До скорых или не очень встреч!

Вернувшись к обеспокоенной моим долгим отсутствием Анне, я торжественно передал ей банковские бумаги.

— Уф… — облегчённо выдохнула она. — Думала, что больше тебя не увижу.

— И свой миллион?

— За него и переживала. От тебя же всё равно никакого толку: дверь на замке держишь. Ты почему так долго?

— Проценты побольше выбивал.

— Круто выбил! — посмотрела она в договор. — Это же выше стандартных почти в два раза! Как такое возможно?

— Тобой воспользовался по назначению.

— Что-то я ничего не почувствовала… Даже лёгкого возбуждения.

— Дура, я о проклятости сейчас. Там мужичок хоть и в должности приличной, но труслив больно. Сказал, что ты вся в гневе за сегодняшний поганый приём и можешь сотворить чёрт-те что, если проценты не устроят. Вот он и дал компенсацию отменную.

— Интересненько! То есть, можем хорошо заработать, шляясь с твоим плакатиком по другим банкам и открывая в нём счета? Если уж Имперский Банк так расщедрится, то остальные ещё больше проценты назначат, лишь бы не связываться с проклятыми Достоевскими!

— Тоже вариант, но только без меня, — обломал я эту фантазёрку. — Не люблю все эти дебеты с кредитами сводить.

— Жаль. Без тебя вряд ли получится. Всё-таки нет от тебя толку… Придётся Глашу напрячь сейфы обчищать под покровом ночи.

Так мы и шли, дружески переругиваясь, пока Такс не дал о себе знать.

— А у нас радостная новость! — заявил он. — Через площадь от банка стоит дом, и в нём два добрых, но очень злых молодца сидят со снайперскими винтовками. Я их рожи ещё на кирпичном заводике срисовал. Правда, до того, как синяками не обзавелись. Как думаешь, Макс, по голубям стрелять собрались или на более крупную дичь охотятся?

Глава 10

От такой информации я даже взбодрился. Нашлись Бугурские! Очень не люблю, когда враги совсем из вида пропадают. Быстро пересказал информацию Анне, но она нашу с Таксом радость не разделила.

— Надо как-то сообщить Глаше, чтобы отогнала автомобиль с площади, — сразу же предложила она. — Тихо пройдём дворами и под пули не подставимся.

— Зачем?

— Как это зачем⁈ Максим! Разве не понятно, что это по наши души убийцы прибыли!

— Это как раз понятно. Другое дело, что подобное на тормозах спускать нельзя. Сегодня тут караулят, а завтра в другом месте решат пакость учинить. Нужно отбить у них всякую охоту нас домогаться.

— И что ты предлагаешь?

— Такс, — обратился я к духу. — Оторви одному башку, а второго запугай так, чтобы был готов к сотрудничеству, когда я к нему в гости приду.

— Сию моменту! — отозвался дух и исчез.

Мы же спокойно вышли из банка, пересекли площадь и зашли в парадную нужного дома. Дверь на третьем этаже была слегка открыта, и из-за неё доносилось тоненькое повизгивание насмерть перепуганного человека.

Прошли в квартиру. Такс постарался на славу. Один убивец лежал в луже крови с откушенной головой, а второй сидел, забившись в угол, в панике глядя на Такса, находящегося в боевой ипостаси.

— И снова здравствуйте! — поприветствовал я пленника, в котором узнал недавнего допрашиваемого на кирпичном заводике. — Так и знал, что тебе понравится! Что на этот раз рассказать хочешь?

— Всё… — прошептал он. — Только уберите эту Тварь от меня…

— Нет, дорогой! Вначале рассказ!

— Графиня Елизавета Бугурская. Это она. Когда вчера мы не справились, то очень разозлилась. Выдала оружие и приказала убить не только тебя, но и Достоевскую.

— А её-то зачем?

— Мне не докладывала. Ещё брат покойного графа приезжал, и они о чём-то с госпожой спорили. Слов разобрать нельзя было, но говорили громко. Вот после этого и приказала вас в расход пустить.

— Одну группу направила?

— Не знаю…

— А если подумать?

— Жизнь сохранишь, барон?

— Обещаю не убивать.

— Ещё четверо поджидают неподалёку от особняка Достоевских. Если тут не выгорит, то должны подорвать вашу машину из гранатомёта, а потом добить выживших.

— Это всё?

— Всё! Ты обещал сохранить мне жизнь!

— А я нет, — сказал дух и откусил бедолаге башку.

— Зачем ты это сделал⁈ — возмутилась Анна, видя такую жестокую расправу.

— Затем, — пояснил Такс, принимая вид приличной собачки, — что свидетели нам ни к чему. Я очень скромный пёс и предпочитаю не выпячивать свою красоту где ни попадя. Поехали охотиться дальше?

Хоть Аня и попыталась ерепениться, доказывая, что мы превращаемся из благородных людей в обыкновенных бандитов, но идея Такса мне пришлась по душе. Сев в машину, я сразу же обратился к Глафире.

— Автомобиль имеет магическую защиту?

— Нет. Кристаллы разряжены. Только на движок и выделяют. Скряги. Нищеброды.

— Жаль. Значит, таранить не будем. Хотя… Может, это и к лучшему.

— Ты чего задумал? — с интересом спросил дух-хранитель.

— Устроить показательную порку и передать графине Бугурской говорящее письмо. Поехали.

По дороге я попросил служанку купить ещё бумаги и моток прочной верёвки. Как только мы доехали до одного безлюдного переулка, в котором нас дожидались бойцы Бугурских, то вышел из машины и пешочком прогулялся до горе-террористов, которые вольготно расположились в салоне своего драндулета и, дымя сигаретами, резались в карты.

Культурно постучался в окно.

— Чего надо? — высунулась недовольная рожа.

— У вас заднее колесо спущено.

— Спасибо, братан, — сказал бугай, разблокировав двери машины.

Я не стал дожидаться, пока он выйдет, а сам за шкварник вытащил его, лбом приложив о крышу. Подельники потерпевшего среагировали на такое хамство, но недостаточно быстро.

В результате четверо мужчин оказались в глубоком нокауте. Быстренько раздев их до трусов, связал верёвкой и повесил каждому на шею табличку «Подайте на пропитание слугам нищего рода Бугурских». Оценил дело рук своих. Кажется, натюрморт с этими овощами удался.

Привёл одного в чувство.

— Слушай и запоминай! Сегодня была маленькая прелюдия. Если ещё хоть одна скотина решит ко мне или Достоевским приблизиться, то Лизка Бугурская огрёбет такие проблемы, что приятнее будет ей в Дыре Тварям отдаться, чем решить их. Так и передай своей хозяйке! Дословно! Ферштейн?

— Чего?

— Понял, говорю?

— Понял… Развяжи. Не дай бог, кто увидит в таком виде.

— Вот кто увидит, тот пусть и развязывает.

После этого я отключил пленника ударом кулака и быстренько обыскал машину. Денег практически не было, а вот два гранатомёта и четыре пистолета с глушителями оставил себе. Практика показывает, что в моей жизни редко когда оружия бывает достаточно.

Особенно понравилось, что у несостоявшихся убийц обнаружился фотоаппарат. Видимо, чтобы сделать отчёт для мстительной Елизаветы. Недолго думая, сфотографировал полуголых мужиков с табличками на шее и поджёг автомобиль.

— Ну как? — когда я появился, спросила взволнованная Анна.

— Богатеем на глазах, — расстёгиваю длинную сумку и показываю ей два гранатомёта.

— Зачем они тебе?

— Бабахает интересно, — за меня ответила Глаша. — Нужные вещи.

Достоевская лишь закатила глаза к потолку, поняв, что в этой компании её вряд ли поймут.

Когда мы приехали домой, Юлия сразу же потребовала от нас подробного отчёта. Узнав о покушении, совсем не по-графски выругалась. А уж после того, как я показал ей интимные фото с табличками на шее, то чуть ли по этой самой шее не получил сам.

— И зачем? — строго спросила она, гневно сверкая очами.

— Журналистам продам. И заработок, и медок для моей мстительной души.

— Тебе мало неприятностей? Решил Бугурских совсем достать, чтобы они наверняка открутили твою дурную голову? Заодно и по нашим многострадальным темечкам может рикошетом прилететь!

— Приватный разговор можно?

— Лучше бы мне такой устроил, — буркнула Анька.

— Дочь, — повернулась к ней графиня. — Я понимаю, что гормоны совсем взбунтовались, но соблюдай хотя бы элементарные правила приличия. Пойдём, Максим. Надеюсь, хочешь сказать что-то стоящее в своё оправдание.

В её кабинете я пересказал весь разговор с майором, честно поведав и о своей тёмной фамилии Гольц, и о том, что теперь должен окучивать Достоевских.

— Понятно, — сразу же осознала графиня происходящее. — Опасную игру затеваешь. Если имперская СБ взяла тебя в разработку, то просто так не отстанет.

— Опасную, — согласился я. — Только если буду тихо сидеть, то это не понравится куратору. Значит, безопасники сами начнут провоцировать на определённые телодвижения, чтобы выяснить подробнее, что я за фрукт такой. А так всё будет под моим контролем… Почти под моим.

— Смысл есть, но рискуешь сильно. Или… не так, чтобы очень сильно? Слишком много несостыковок в твоих рассказах. Как обнаружил слежку? Как нашёл снайперов и машину с боевиками? Давай-ка начистоту, раз живёшь в моём доме.

Немного подумав, решил, что графине тоже стоит узнать про духа-хранителя. Аня всё равно в курсе, поэтому вечно скрывать этот секрет не смогу.

— Такс! Покажись.

— Трепло ты, а не хозяин, — сразу же ответил материализовавшийся дух. — То гавкнуть без спросу не позволяешь, а то, словно цирковую собачку всем демонстрируешь.

— И что это такое? — спокойно поинтересовалась Юлия.

— Такс. Мой верный друг. Кто таков на самом деле, не знаю. Нашёл щенком в горах, когда сам ещё подростком был. Выходил, вырастил… — стал безбожно врать я.

— Простые собаки так себя не ведут. И тем более не разговаривают.

— Ты как Полный Магистр, наверняка догадываешься, кто такая Глафира? Такс из той же серии, но в теле животного и с другими способностями. Слежка, охрана и ещё несколько очень полезных навыков типа отрывания голов.

— Теперь всё становится на свои места, Максим. Надеюсь, Ивану Владимировичу ты про своего напарника ничего не сказал? Кстати, я знаю майора Филонова. Он несколько раз работал со мной и моим мужем по некоторым щекотливым делам. Мужчина крутой и достаточно порядочный.

— Так вы тоже в Службе Безопасности «столовались»?

— Нет. Руки коротки у них Достоевских захомутать. Но пересекаться пересекались. Ты не ответил на мой вопрос.

— Конечно, промолчал. Уж за идиота конченого держать меня не стоит. Даже о том, что слежку их давно срисовал, утаил.

— Что думаешь делать дальше?

— Ничего менять не собираюсь. Теперь даже ваши связи и деньги не пригодятся: экзамен и обучение получу из другого источника.

— Нет, дорогой. Надо показать куратору, что Достоевские к тебе благоволят. Чем больше Филонов будет доверять тебе, тем меньше вероятность, что подпустит к нам другого «топтуна».

— Тоже разыграть мою карту решили?

— Естественно. Я сейчас ни на кого положиться не могу. Бывшие друзья легко могут оказаться врагами. Тебе же верю почему-то.

— Мне тоже можно, — подал голос Такс. — При условии, что не подставите хозяина.

— Добро пожаловать в команду, — улыбнулась графиня и погладила его по шёрстке.

Такс тут же завалился на спину пузом кверху и получил ещё одну порцию ласки от хозяйки дома.

— Предатель, — с наигранным укором прокомментировал я этот акт нежности.

— А чё? Я хоть и дух, но и ничто собачье мне не чуждо! Да и рефлексы никто не отменял. Кстати, Юля… Раз мы перешли на такой доверительный уровень отношений, то прошу запомнить моё меню. Во-первых, говяжья вырезка…

— Сухой корм со вкусом старых носков! — тут же обламываю его очередную попытку посибаритствовать. — Юлия, не слушай этого вымогателя. Он понтуется так. К тому же хорошо питается и без нашего ведома, промышляя у соседей.

— Ворует?

— Ещё чего! — возмутился Такс. — Экспроприирую излишки! Да у них половина продуктов к концу срока годности подходит или совсем загнулась. Самая вкуснота из тухлячка получается… Эх ты! Ничуть не лучше Максимилиана! Всё обидеть норовишь честного пса!

С этими словами он исчез, а графиня неожиданно рассмеялась.

— Знаешь, Максим, но это такая карма у Достоевских! Мы постоянно притягиваем к себе странных людей… и не только людей! Годы идут, но ничего не меняется. Мало мне Глашки, так ещё и твой питомец теперь будет чудить. Кажется, в наш дом возвращается жизнь!

— Это он может, — улыбнулся я. — Но поверь, что персонаж очень полезный, несмотря на некоторые свои выходки.

Мои слова нашли подтверждение через несколько дней.

Ещё с утра довольная графиня сообщила, что у неё всё-таки остались друзья в высших эшелонах власти, поэтому не только я, но и Анна будем допущены к экзамену на Печать.

Особенно порадовало Юлию, что её дочь сможет официально показаться на людях. Это говорит о том, что все наши усилия по ежедневному выходу в город увенчались успехом. Если я до сих пор жив, то проклятие, скорее всего, потеряло силу.

Думаю, что и «проводник» из Имперской Службы Безопасности (ИСБ) в этом вопросе подсуетился тоже. Но факт остаётся фактом: Достоевские постепенно начинают выходить из изоляции.

Пусть пока нет звонков и визитов. Только процесс запущен.

Несколько раз пытался выяснить дальнейшие планы графини, но она загадочно отмалчивалась, лишь намекнув, что форсировать события не будет, пока не почувствует твёрдую почву под ногами.

На нормальном людском языке это означало, что начинаются интриги и прочая подковёрная возня. Я, ещё будучи Безумным Генералом, старался держаться от подобного на расстоянии, поэтому быстренько отстал с расспросами, пока меня самого не втянули в дворцовые игрища.

Хотя… Наверное, тогда это была моя главная ошибка. Если бы я был чуть ближе к власти, а не только пропадал на передовой, сражаясь с Кочующими Мирами, то мог быть услышан, и трагедии в родном мире не произошло. А так и его не стало, и меня тоже.

Весь день мы с Анной посвятили тренировкам под неусыпным контролем Юлии. Вымотала Полный Магистр основательно, прежде чем сама не успокоилась и нас не успокоила, заявив, что даже со связанными руками получим ранг Младшего Мастера.

Немного отдохнув и основательно перекусив, просто не знал, чем себя занять. Изнывая от скуки, пошёл в гараж, где Глашка приводила в порядок драндулет Достоевских. Ругаясь последними словами, она приделывала к нему задний бампер. Одному такое провернуть сложно, поэтому для разнообразия служанка не послала меня, а приняла помощь.

И вот тут вовсю развернулся коротколапый сердцеед Такс, решив во что бы ни стало покорить симбиотку. Не знаю, отчего он воспылал к ней неожиданной страстью, но вертелся у неё под ногами не прекращая.

Пару раз даже получил увесистые пинки, но, отлетев на несколько метров, как ни в чём не бывало материализовывался в точке своего начального полёта и… Блин! Да он, кажется, стихи читает! С гаечным ключом в зубах слов не разобрать, но это точно стихи!

Уже за полночь мы привели машину в божеский вид. И ещё раз критически оглядев дело рук и лап своих, поняли, что большего сделать не сможем.

С чувством исполненного долга я прошёл в свою спальню. Задвинул засов на двери, проверил решётки на окнах и отключился.

Снилась мне Аня… В очень откровенном наряде, состоящем из одних солнцезащитных очков. Вот она снимает и их, подмигивает, облизывая кончиком языка пухлые губки, и манит к себе. Подхожу вплотную, обнимаю, и Анна неожиданно говорит голосом Такса.

— Да просыпайся же ты!

Пытаюсь отогнать это наваждение и вытягиваю губы трубочкой для поцелуя.

— Только попробуй, извращенец! — рычит она, больно залепив пощёчину . — Не до этого сейчас!

Хотел было возмутиться, но внезапно словно током ударило. Открываю глаза и вижу над собой возмущённую собачью морду.

— Скотина ты, Такс! Такой сон испоганил!

— Я сейчас тебе и всё остальное испоганю! Беда, говорю! Приходи уже в себя!

— Что случилось? — вскакиваю с кровати, отогнав приятную картинку сна.

— Дыра у соседей образовывается, Генерал! Я в подвал перекусить, а там она быстро разрастается! Из «горячих», которые нестабильные.

Ого! А вот это реально серьёзно! Подобные Дыры формируются быстро. И пусть существуют всего несколько часов, но Твари из них очень злые обычно лезут. Бед натворят немало!

— Сколько времени до полного открытия?

— Минут двадцать-тридцать. Ни Чистильщики, ни военные не успеют добраться.

— Буди Аньку и графиню! — тут же реагирую я, судорожно надевая штаны. — Глашку тоже!

Через пять минут мы все встретились в коридоре, выбежав из своих спален в приличном виде.

— Такс всё объяснил, — сразу же сказала Юлия. — Но боюсь, что мы тоже не успеем. До особняка Ворониных почти два километра. Ещё стена и охрана. Пока разберутся с ситуацией…

— Такс, — обратился я к духу. — Переместить к Дыре сможешь?

— Сил не хватит.

— А кристалл поможет? — сразу же предложила графиня.

— Поможет, но я после него буду несколько дней недоступен — слишком много энергии переваривать придётся.

— Переживём! — махнул рукой я. — Сейчас Дыра важнее… И угораздило же её в таком месте образоваться!

Ещё через минуту мы вломились в кабинет Юлии, и дух, сразу же, спружинив от пола, в прыжке стрелой метнулся в кристалл, потеряв при соприкосновении с ним видимость.

Вспышка! Ох и хапнул же он энергии! Вот это резервы организма! Меня бы от такого в пепел превратило!

На этом мои размышления резко прервались. Закрутило, завертело и куда-то понесло. Знакомое чувство перемещения в подпространстве. Интересно, как Юлия с Анной на подобное отреагируют? За Глашку не беспокоился, чётко зная, что ей это нипочём. Поматерится в своём стиле, и больше ничего с её крепкой психикой не случится.

Ошибся… После перемещения в подвал, больше напоминающем огромное, с каменным сводчатым потолком подземелье старинного замка, Глафира потеряла сознание, упав на пол тряпичной куклой.

Неужели её симбиотской душе подобные перемещения противопоказаны? Потом разберёмся, а сейчас не до этого. Две Твари величиной с годовалого телёнка, расставив свои паучьи лапы, смотрели на нас светящимися красным светом глазами.

Твою ж мать! Это же Каракурты! Не Лорды, но Твари высшего порядка! Из Офицеров! Тут и яд, и мощные жвала, могущие перекусывать стальные прутья! Легко сегодня нам не будет…

Глава 11

Не люблю Каракуртов! Во-первых, пауков вообще не люблю, даже самых маленьких и безобидных. А во-вторых, Каракуртов назвать безобидными язык не повернётся. Плотная хитиновая броня, высокая скорость перемещения, смертоносный яд. И что самое поганое: это не безмозглые Твари, заточенные лишь на то, чтобы жрать всё, что ни попадя. Они имеют зачатки примитивного разума, пусть и не дотягивающего до уровня Лордов, но доставляющего много неприятностей в бою.

С другой стороны, Каракурты не пустышки. Победив такого, не только теряешь энергию, но и приобретаешь её. А мне сейчас прокачка очень необходима. Натуральная! Экологически чистый, так сказать, продукт, дающий не размер, а плотность энергетическому пузырю одарённого.

Многие новички пренебрегают плотностью, больше стараясь увеличить размеры пузыря. Те, кто не погибают, постепенно умнеют, понимая, что в бою важнее не то, сколько раз ты смог закастовать заклинание или сколько времени держишь напитанными клейма на мече, но и сила пробития соперника.

Есть у тебя, к примеру, целый вагон мелкокалиберных патронов. Но против брони танка пули будут бессильны, хоть целый день стреляй. Нужен всего лишь один компактный мощный снаряд для пробития. И именно плотность может предоставить подобную разрушительную силу.

К сожалению, до нормальной плотности мне пока далеко. Если раньше, будучи Безумным Генералом, я мог с одного удара располовинить Каракурта, то сейчас крутился волчком около одного из них, нанося рану за раной, но Тварь всё равно была боеспособной. Лишь только техника владения мечом и доскональные знания паучьего поведения в схватке не позволяли мне отправиться на очередное перерождение тела.

Графиня же в полной мере показала, что значит Полный Магистр, получившая свою Печать явно не в пыльном кабинете. Уже три Каракурта были отправлены ею на тот свет. Если, конечно, Твари его имеют.

Анна больше прикрывала спину матери, чем реально участвовала в рубке. Её техника и силы не могли сравниться даже с моими, поэтому тактика была выбрана абсолютно правильная. Уверен, что это Юлия дочери мозги вправила, запретив геройствовать.

Наконец, я смог добраться до уязвимой точки Каракурта, отрубив очередную лапу и вонзив меч с тремя напитанными клеймами ему в подбрюшье. Именно там находится железа, отвечающая за энергетическую связь грёбаного паучка с Кочующими Мирами.

Тут же блаженное тепло разлилось по всему телу, отгоняя усталость и насыщая клейма на мече более ярким светом. Награда нашла своего героя!

Следующего Каракурта убил намного быстрее и опять подзарядился его энергией. Третьего срубил за пару минут, почти не вспотев… Хотя вру: легко не было.

Небольшая передышка. Из Дыры пока никто не показывается.

— Живой? Не покусали? — тяжело дыша, спрашивает Юлия, напряжённо вглядываясь в чёрное марево Дыры.

— Нормально.

— Что-то твой Такс не помогает совсем.

— Это временно. Глаша вон вообще в отключке. Моему другу нужно набрать не только массу боевой ипостаси, но и силу.

— Именно, — виновато подтвердил дух-хранитель. — Но это только здесь, а вот если запрыгнуть в Дыру, то я смогу подключиться к энергии Кочующих Миров, и мало никому не покажется. Макс, может, прогуляемся туда?

— Не сметь, идиоты! — тут же воскликнула графиня. — Проход закроется в любой момент, и тогда окажетесь пленниками…

— Не в любой момент, а через пятнадцать минут. Я чувствую это, — перебил её Такс. — А ещё чувствую, что с той стороны формируется отряд из особей. По одному Каракурты больше воевать не намерены.

— Тогда нужно уходить! Не выдержим!

— Ну это как сказать! Ждать тут! — возразил я и прыгнул в Дыру, не давая времени Юлии для продолжения спора.

Такс кинулся следом.

Как только я оказался в этой вероятности Кочующего Мира, то сразу же обратил внимание на толпу Каракуртов, застывших от меня метрах в двадцати. К несчастью, они тоже увидели незваного гостя и кинулись в атаку.

Быть мне растерзанным на мелкие кусочки и растекаться зелёными лужами от их яда. Но дух-хранитель не подвёл. Появившись рядом со мной, он разросся до конских размеров, перестав даже отдалённо напоминать милого коротколапого питомца. Я бы назвал Такса даконопсом или пёсодраконом. Так вот каким он станет, когда обретёт себя полностью! Нужно прокачивать духа не менее настойчиво, чем себя. Берём это на заметку.

Пока я рассуждал о биологии опасных духов, Такс времени зря не терял, в одно мгновение оказавшись среди толпы Каракуртов и начав методично раскидывать их мощными когтистыми лапами. Одну часть Тварей он убивал сам, а другую отшвыривал ко мне.

Умница, а не дух! Не только о себе, любимом, думает! Добить полудохлых пауков не составляло большого труда, и вскоре плотность моего энергетического пузыря была выше всяких похвал. Я до такой степени почувствовал себя уверенно, что сам ввязался в драку. Пусть и опустошил свой магический резерв за три удара, но и три Каракурта больше никогда не поднимутся.

— Последний! — сообщил Такс, — выплёвывая из пасти паучью лапу. — Валить надо.

— Другие точно не явятся?

— Никого поблизости не ощущаю. Кроме этого выводка тут нет других. Полторы минуты до схлопывания Дыры!

Мы быстро вернулись в наш мир. При перемещении Такс снова стал милейшей шкодливой собакой, а я… Ну как был молодым красавчиком, так им и остался.

— Живы! — радостно воскликнула Аня.

— И даже не ранены, — удивлённо произнесла графиня, окинув нас не только простым, но и магическим взглядом. — Никого по ту сторону не было?

— Как это не было⁈ — возмутился Такс и продолжил в своей хвастливой манере: — Ещё как было! Эпическая битва! Два героя против полчищ чудовищ! Кровища и отрубленные лапы врагов летали по воздуху от нашей неудержимой отваги! Не выдержав такого, Каракурты бросились наутёк. Но острый меч моего хозяина и я, скромный неприхотливый пёс, смогли догнать их и…

— Один выводок пауков, — прервал я эту сагу. — Всё не так страшно, но Такс и вправду показал себя с лучшей стороны.

— Нет в тебе ничего романтического. Такую былину испортил! — оскорблённо сказал дух-хранитель, вгрызаясь в копчёный окорок, что висел на крюке у стены. — Нет в жизни счастья… Кроме еды, конечно.

Дыра между тем стала терять свою плотность и вскоре совсем исчезла. Именно в этот момент дверь подвала вылетела после сильнейшего магического удара, чуть было не зашибив нас. В помещение ворвались бойцы с мечами и в полной экипировке. Немая сцена…

— Командир оперативного отряда Чистильщиков, лейтенант Ринат Аксаков, — после непродолжительного молчания представился один из бойцов. — Что тут происходит?

— Дыра класса Д1А, — спокойно ответила Юлия Петровна.

— Начально проявляющаяся максимальной степени опасности? — зачем-то переспросил лейтенант. — Где она?

— Ликвидирована. Последствия дальше этих стен распространиться не успели.

— Вижу… Мать твою! Каракурты!

— Попрошу не выражаться и вести себя, как подобает приличному военному! — тут же сделала графиня строгий выговор.

— Извините… Это всё от неожиданности. В спокойном Петербурге подобных Тварей уже лет десять не наблюдалось. А вы кто такие?

— Графиня Юлия Петровна Достоевская с домочадцами.

— Достоевская⁈ «Чёрная вдова» Достоевская⁈

— Мало людей — уже и до Тварей добралась! — выдохнул один из бойцов.

Видать, славу эта семейка заработала себе ещё ту, раз смелые парни, готовые рубиться в Дырах, взбледнули и стали пятиться назад, выставив перед собой мечи.

— Барон Максимилиан Гольц, — представился уже я. — Господа! Ну вы прямо как дети малые! Нет больше никакого проклятия на Юлии Петровне и её дочерях. Слышали же всё, что она тут не одна, а с домочадцами. Я один из них и помирать не собираюсь. Вам тоже ничего не грозит.

— Именно, — кивнула графиня. — Волноваться не стоит. Хотя прекрасно понимаю, что репутация у меня не лучшая. Поэтому можете обсудить с бароном произошедшее в другом помещении.

Вскоре я оказался наверху, где рядом с броневиками Чистильщиков стояло несколько встревоженных гражданских, кутающихся в домашние халаты. Увидев меня, явно глава семейства Ворониных сразу же накинулся с вопросами.

— Молодой человек! Кто вы такой и что делаете в моём доме? Вас не учили, что незаконное проникновение на территорию частной собственности…

— Подождите, — перебил его лейтенант Аксаков. — Вопросы сейчас задаю я! Пройдёмте в ваш кабинет, господин Воронин.

Как только мы расположились в достаточно скромно обставленной комнате, я сразу же рассказал свою версию событий.

— Графиня Юлия Петровна Достоевская во время восстановления сил с помощью кристалла почувствовала возникновение Дыры. По её словам, такое с ней впервые, но доверять своим ощущениям Полный Магистр привыкла. Подняла нас всех по тревоге и с помощью неизвестного мне артефакта переместила сюда.

— Что за артефакт? — начал допрос под запись лейтенант.

— Впервые видел подобное. Но кроме меня, графини и Анны Достоевской переместились ещё служанка и мой пёсик породы такса. Служанка тут же сомлела, пёс забился в угол, а мы приняли бой в надежде задержать Тварей и не дать им распространиться по спящему дому уважаемого… э-э-э-э…

— Полковник в отставке барон Воронин Савелий Тихонович.

— Очень приятно, барон. Извините, что вторглись вот так, по-хамски, без разрешения, но время поджимало сильно.

— На войне как на войне, — кивнул он. — Понимаю и все претензии снимаю.

— Благодарю. Так вот… Полный Магистр Достоевская при нашей с Анной поддержке вступила в бой и показала, на что способна. Скажу по секрету: это высший уровень мастерства. Но даже он бы нас не спас, если бы Дыра не исчезла, просуществовав в нашем мире совсем недолго. Итог: восемь мёртвых Каракуртов и бессонная ночь для всех нас, господа.

— Невероятно! — вскочил Савелий Тихонович. — А Чёрная вдова сильна! Восемь Тварей и ни одной потери!

— Вообще-то, мы с Анной ей тоже неплохо помогли.

— Да бросьте, молодой человек! Уж мне по Дырам пришлось полазить. У вас же даже Печати нет. Так что помощь могли оказать только моральную.

— Мы с Анной имеем необходимые навыки, просто не было возможности их официально подтвердить. Собираемся утром поехать на экзамен. Уверены на сто процентов, что получим свои Печати.

— Знаете… — задумался он. — А ведь получите! Даже просто выжить в своём первом бою, да против таких Тварей — это уже уровень. Искренне желаю вам удачи, но, извините, хочу задать вопрос, который меня волнует сейчас даже больше Дыры. Достоевские прокляты. Чем может грозить посещение ими моего дома?

— Ничем, — в очередной раз стал объяснять я. — Проклятие исчезло. Могу с уверенностью это сказать, так как сам живу у Юлии Петровны.

— Мне бы вашу уверенность… Ладно! Пусть даже это и может оказаться правдой, но приближаться к ним пока не готов. Передайте от всей семьи Ворониных искреннюю благодарность за спасение наших жизней. Сами бы мы не справились. Я же потому и в отставке, что на долгое время выгорел. Сейчас со мной разделается не то что Тварь, но даже простой одарённый подмастерье.

— Понимаю ваше недоверие и думаю, что графиня не будет в обиде. Мы можем быть свободны? — повернулся я к лейтенанту.

— Конечно. Если возникнут дополнительные вопросы, то вызовем к нам в управление. И да! Награда за ликвидацию Дыры будет начислена на счёт Достоевских в банке. Сколько кому причитается, вы уж там сами разберитесь. Если графиня решить всё забрать себе, то можете обратиться с претензией в штаб Чистильщиков.

— Что вы! Она очень порядочный человек! Да даже если ничего и не даст, то имеет полное право, так как это её заслуга практически на сто процентов… А сколько денег за Дыру причитается?

— Д1А, возникшая среди гражданских объектов, оценивается в сорок тысяч рублей. Ещё в восемь тысяч идёт надбавка за городской бой без потерь. И ещё столько же — «столичная». Итого: пятьдесят шесть тысяч. Сумма приличная. Я поэтому на выплатах и заострил внимание, что могут быть финансовые споры во время распределения награды.

— Ого! — удивился я, услышав про такое богатство. — Неплохо вы, Чистильщики, зарабатываете.

— Нет, — усмехнулся лейтенант. — Это расценки для невоенизированных групп. Мы же, как и армейские, получаем намного меньше, так как находимся на полном государственном обеспечении. Теперь разделите семнадцать тысяч, положенных нам при закрытии Дыры, на двадцать-тридцать человек команды, и получится абсолютно не тот сундук с сокровищами.

— Да… Что-то хиленько.

— Не стал бы так говорить. С десяток Дыр за месяц, а также трофеи дают вполне себе приличный доход. А знаете что? — неожиданно переключился он на другую тему. — Вы говорили про экзамен. Что собираетесь делать после него?

— Хочу пойти в Чистильщики. Поэтому и интересуюсь финансовым вопросом.

— Возьмите мою визитку. С удовольствием приму в свой отряд после обучения. У нас как раз через три месяца восстановительная служба в тылу заканчивается, и отправляемся на Урал.

— Не боитесь брать новичка?

— Которого после первого серьёзного боя не приходится валерьянкой отпаивать? Который интересуется финансами вместо того, чтобы от страха скулить? Легко! Хладнокровие и прагматизм — это необходимые качества для Чистильщика. И можете звать меня просто Ринатом.

— Максимилиан, — протянул я ладонь. — Можно Макс или… Максим. С лёгкой руки Достоевских я уже откликаюсь и на него.

— Вот и славно! До встречи, Макс! Визитку не потеряй!

Тепло распрощавшись с лейтенантом и отставным полковником, я спустился в подвал, где Такс быстро переместил нас обратно домой.

Уже в особняке Достоевских мы начали не с разбора боя, а… с Глафиры! Моментально пришедшая в себя после исчезновения Дыры, она впала в настоящую истерику. Словно кисейная барышня, только что узнавшая, что любимый муж изменяет ей с лучшей подругой, она рыдала навзрыд, размазывая кулаками слёзы по щекам.

— Пропустила… Всё пропустила… Драка без меня…

Потом вдруг перестала плакать и стала лупить себя по щекам.

— Никчёмная Глашка! Тупая Глашка! Вот тебе! Вот! Наказана!

— Прости, а за что наказываешь? — поинтересовался я, видя, что скоро она этими пощёчинами отправит себя в нокаут.

— Юльке не помогла.

Хрясь!

— Аньке не помогла.

Шмяк!

— Драку пропустила.

— А почему сознание потеряла? — остановил я её следующий удар.

— Дура потому что!

— А подробности будут? Они сейчас важны.

— Обойдёшься.

— Нет, не обойдусь, — начал уговаривать служанку, словно ребёнка. — Мы должны знать, что было не так. Когда найдём проблему, то устраним её, и Глашенька следующую драку не пропустит. Ты же хочешь поучаствовать в ней? Правда?

— Хочу… — сдалась она, немного подумав. — Такс перенёс. Я помню это. Потом Дыра. Сознание улетело далёко-далёко. Большая обезьяна с дубиной. На троне. Сильная обезьяна. Говорит, чтобы я вернулась домой. Чтобы перестала прятаться. Что не накажет за побег. Не станет есть, как других.

— А дальше что? — нетерпеливо спросила графиня, видя, что Глафира заткнулась и смотрит в одну точку немигающим взглядом.

— Я не хочу к нему. Я к Юльке и Аньке хочу. Ещё к Катьке немного, хоть она и тупая: постоянно книжки читает. Сильная обезьяна недовольна. Рычит и открывает огромную пасть. Такую огромную, что могу поместиться в неё. Потом вдруг опять лечу из далека-далёка домой. Обезьяна ругается. Всё.

— Спасибо, красавица! — подпрыгнув, лизнул её в щёку Такс. — Не переживай! Ты не виновата. Это всё паскудная обезьяна виновата. Мы ещё ей хвост надерём!

— У неё нет хвоста.

— Тогда вначале отрастим, а потом надерём! Иди займись чем-нибудь успокаивающим нервы, — поддержала духа Юлия.

— И железкой стекло громко царапать можно? — воодушевилась Глашка.

— Можно, — кивнула графиня, сразу же добавив, — только не в доме. А то от этих звуков нам самим придётся нервы поправлять.

Когда служанка ушла, Такс сразу же принял серьёзный вид и сказал.

— Глашеньку подпускать к Дырам нельзя ни при каких условиях. Папаша её духа, кажись, из Йети. Их Лорды славятся тем, что пожирают своё многочисленное потомство, становясь от этого сильнее. Ещё очень злопамятные. Не знаю, что там у них с новорождённым духом Глаши произошло, но она умудрилась как-то сбежать, подселившись в тело младенца, слившись с девочкой душой и став симбиотом. Правда, теперь рядом с Дырами дух от тела отделяется и летит к своему хозяину, к Лорду Йети. Сегодня умудрилась выкрутиться, но Йети подобного больше не допустит.

— Столько времени прошло, — удивилась Анна, — а связь не потеряна?

— Лорды никогда не отпускают свою добычу, дочь, — пояснила Юлия. — Тут выход один: уничтожение этого «чадолюбивого» папаши. Так что Такс абсолютно прав: нужно держать Глафиру подальше от Дыр. Но меня сейчас больше волнует не она, а Максим… Ты почему без приказа командира группы сунулся в Кочующий Мир⁈

— Какого командира? — тут же ответил я с лёгкой иронией в голосе.

— Меня, дубина!

— Вообще-то, думал, что командиром являюсь я. Это мой питомец нашёл Дыру и доставил к ней.

— Зато я Полный Магистр, имеющая боевой опыт, а не беспечатный мальчишка со странным псом!

— Надо было сразу расставлять приоритеты. Ещё до боя. Чего теперь кулаками махать?

— Приоритеты? И так понятно, кто в группе главный.

— Не мне. Как ты и сказала, я «беспечатный мальчишка», да ещё и иностранец. Твоя моя не понимает и мысли читать не умеет. Ферштейн?

— Ладно. Мой недочёт. Но на будущее учти! Почему-то мне кажется, что придётся ещё вместе мечами помахать.

— Вы чего не спите? — заглянула в кабинет Катя.

— А ты чего? — тут же отреагировала старшая сестра.

— Рада бы, но невозможно. У меня под окном какие-то мерзкие звуки, и, кажется, кто-то пытается то ли петь, то ли подвывать голосом Глаши.

— Она поёт? — округлила глаза графиня. — За всю жизнь только один раз слышала после похорон мужа. Ох, сильно же её припекло…

— Меня припекло не меньше, когда начался концерт. Чуть разрыв сердца не получила. У нас какие-то проблемы, раз вы здесь при оружии?

— Да какие проблемы могут быть у Достоевских, Катенька! — с нервным смешком сказала мать. — Только маленькие неприятности, вроде проклятия, общественной изоляции, странных гостей и… Вот ещё с соседями знакомимся потихонечку.

— Если вы в гости к ним, то я не пойду! Мне дома лучше!

— Уже пришли обратно. Тебя будить не стали.

— А оружие зачем? Поубивали их, что ли?

— Только Тварей, — пояснил я. — Дыра у Ворониных образовалась.

— Ух ты! — сразу же растеряла Катя вялую сонливость. — Образцы принесли?

— Нет. Не до Каракуртов было.

— Ещё и Каракурты⁈ Почему меня не взяли⁈

— А что бы ты могла им противопоставить? — сделала резонное замечание Юлия. — Свои энциклопедические знания? Нет, дорогуша! Пока мечом на уровне сестры владеть не научишься, без боевых навыков так и будешь сидеть дома.

— Я же учусь!

— Плохо учишься. Грядут серьёзные перемены, и одного умного взгляда будет мало. Нужны ещё и кулаки крепкие. С завтрашнего дня тренировки для всех не меньше пяти часов в сутки!

— Вообще-то, нам с утра на экзамен ехать, — сказал я.

— Чёрт… Верно! Тогда расходимся по комнатам и попытаемся вздремнуть пару часиков, чтобы не сонными мухами на испытание явиться.

Да. Вымотался я сегодня основательно. Даже Глашкины песнопения за открытым окном под скрежет металла о стекло не помешали мне вырубиться. Всю оставшуюся часть ночи мирно проспал, переваривая энергию Каракуртов.

Утром, умывшись и слегка размявшись, был готов к поездке на экзамен.

* * *

Друзья! С завтрашнего дня вхожу в график! Выкладка главы ежедневно, кроме выходных. Постараюсь делать сразу после полуночи.

* * *

Глава 12

Насупленная, очень напряжённая Аня меня даже немного веселит. В отличие от неё, я нисколько не переживаю об экзамене. Она же… Блин! Мне нравится она вот такая. Что-то очень трогательное есть во взволнованной девушке.

— Как ты можешь с таким аппетитом жрать⁈ — наконец-то не выдержала Анна окончания завтрака. — Важнейший день в твоей жизни, а ты как ни в чём не бывало уже третий бутерброд хомячишь!

— Эт ты Такса ещё не видела, — отвечаю ей, намазывая паштетом четвёртый. — Он сейчас в закромах у Ворониных столуется. Считает, что после боя имеет право обожрать их по полной программе.

— Каков зверь, таков и хозяин!

— Ну чего ты на меня взъелась?

— Ничего… — честно ответила Анна. — Боюсь. Вдруг маму подведу? Вдруг окажется, что я никчёмная дароносительница, способная лишь к деторождению и ни к чему более? Случайностей опасаюсь тоже. Поскользнулась на испытании, и Тварь меня пополам разорвёт…

— Да чего от этих фантомов будет⁈

— Макс, каких фантомов?

— Ну, на экзамене.

— Больной? Нас повезут к Дыре класса Д4С и там устроят экзамен.

— В старую Дыру относительно безопасного уровня? Не знал. У нас в Германии на фантомах экзамены сдают.

— Да в вашем захолустье Кочующие Миры почти не появляются! У нас же в России всё серьёзно. Хочешь быть сильным — сражайся с настоящим противником. Не сдал экзамен — второго раза не будет. Просто похоронят с почестями и всё на этом

— Блин! Круто!

— Ну чего ты лыбишься, Макс⁈ — возмутилась Анька. — Словно конфетку тебе вместо дерьма предложили!

— А чего бояться? Веселуха намечается. И сама не дёргайся! Ты сегодняшней ночью рядом с Д1А была и выжила! С такими Дырами не каждый профессиональный отряд без потерь справляется. Чего тебе это учебное пособие? Пройдёшь и не заметишь!

— Не будет мамы! Не будет даже тебя, увальня бесчувственного! Одна!

— Анют, — сбавил я обороты. — Мудаки косорукие часто испытание проходят, а ты же умничка, воспитанная в экстремальных ситуациях, индивидуально подготовленная Полным Магистром. У меня не стоит вопрос, пройдёшь ли ты испытание. Больше волнует другое… Побьёшь ли предыдущий рекорд. Ведь есть же такой?

— Есть. Мама его и поставила. Кстати, папин перебила. До сих пор держится. Если бы не проклятие, то она уже могла бы стать и Абсолютом…

— Прикинь, что скажет Юлия Петровна, когда её собственная дочка сделает?

— Обидится?

— Дура? Даю второй шанс на ответ.

— Будет гордиться?

— Буду, — раздался за спиной голос графини. — Получится, что все последние три рекорда принадлежат нашей семье. И Максим прав: дело не в том, что ты пройдёшь испытание, а в том, КАК ты это сделаешь. Отбрось все сомнения! Докажи, что Достоевские не измельчали! Правда, есть одно препятствие…

— Какое, мам?

— Этот барончик, что ест за двоих. Может свой установить. Короче! Иди первой, установи свой рекорд, а потом Максим пусть хоть на пупе вертится, но уже будет улучшать твоё достижение. Три предыдущих всё равно будут записаны на Достоевских!

— Хрен у него выйдет! — возмутилась Анна, протягивая мне кусок хлеба. — Мажь да, пожирнее! Битва намечается страшна-я-я-я… Должна быть сытой и довольной перед ней!

Вот в таком боевом настроении мы и приехали в Императорское Общеобразовательное Управление.

— Что б вы там сдохли! — ласково напутствовала наш водитель Глашка, слегка охрипнув от ночных песнопений. — Гоняют туда-сюда спозаранку.

— Какая ты тонкая натура! — лизнул её в щёку Такс.

Мне показалось, или Глаша влепила ему по морде с локтя, слегка приостановив удар у самого таксоноса? Неужто роман намечается? Тьфу-тьфу-тьфу!

— К кому? — обратился важный регистратор в фойе управления.

— На экзамен. На Печать, — также кратко ответил я.

— Второй этаж.

— Что? Даже фамилии не спросите?

— А мне-то зачем? Там и заполните все бумаги.

На втором этаже пришлось пройти серьёзную проверку, прежде чем нас запустили в кабинет под номером три.

Опа! За столом восседал тот же самый клерк, что и в миграционной службе.

— С повышением! — поздоровался я.

— Привет, барон. Всё-таки решил нормально легализоваться?

— Ага. Дядя Ваня чай принесёт? — выдаю пароль, оставленный майором Филоновым.

— Не. Дядя Ваня занят. На бариста учится.

— О чём это вы? — непонимающе спросила Анна.

— О напитках, графиня. Исключительно о них, — вежливо улыбнулся клерк.

— Вы знаете, кто я такая?

— Естественно. О проклятых Достоевских не знает только глухой в столице. Слышал, что здоровье вашей семьи пошло на поправку, поэтому не буду в страхе закатывать глаза, если не возражаете.

— Отнюдь! Даже приятно.

— Тогда садитесь и заполняйте формуляры. Барон Гольц, к вам это тоже относится.

Двадцать пять листов опросника замучили больше, чем битва с Каракуртами. Наконец, мы справились с этим испытанием, и клерк, который так и не представился, внимательно прочитав каждую букву, вынес вердикт.

— Годны по всем статьям. Прошу пройти во двор, где испытуемых ожидает автобус.

— Какой автобус? — поинтересовался я.

— На загородный полигон, естественно. Через час отправка претендентов на Печать. Удачи, Максимилиан!

— А мне? — с вызовом бросила Анна.

— А вам-то зачем? И так видно, что такую шикарную девушку природа держит в фаворитках.

— Льстите?

— Любуюсь. Хотя это и нарушение должностных инструкций.

— Учись, Максим, — взяла меня довольная Аня под руку, — как нужно женщинам приятности говорить!

Но, выйдя на улицу, она вдруг со вздохом призналась.

— Слушай… Совсем себя необычно чувствую. Так обидно, что никто здесь не боится. Радоваться должна, а будто бы часть себя потеряла.

— Вообще-то, это и называется нормальной жизнью. Видела, как клерк на тебя смотрел?

— Ага. Аж мурашки по коже. Красавчик! Ты когда-нибудь сможешь также или всё время запираться будешь в своей комнате?

— Посмотрим…

В огромном автобусе мы оказались не самые первые. На заднем широком сидении вальяжно разместилась компания из пяти претендентов. Все в дорогих шмотках, с мечами, ножны которых отделаны золотом и драгоценными камнями. Явно элитная молодёжь.

— Ты! — указал белобрысый хмырь на Анну. — Можешь присоединиться к нам. А вот твой нищеброд обойдётся. Нечего ему рядом с самим сыном князя Волконского тусоваться.

Хотел было ответить хамлу, как полагается в таких случаях, но Аня, нацепив самую лучезарную улыбку, взглядом дала мне понять, чтобы не вмешивался.

— Легко! — сказала она и, подойдя к Волконскому, уселась ему на колени. — Давай знакомиться! Я Аня Достоевская…

— Олег… Кто-о-о-о⁈ — попытался сбросить с себя Аньку парень, но она вцепилась в него клещом.

— Дос-То-Евс-Кая… Знаешь таких?

— Проклятая!

— Целуй меня везде! Что там перед смертью ещё желают? Всё исполню!

— Памааагитееее!

— Чё орём? — высунулся пожилой водитель-капрал.

— Здесь Достоевская! — попытался всё объяснить перепуганный парниша.

— И чё? Велено взять на экзамен. Пусть сидит.

— Я с ней не поеду!

— Тогда выметайтеся. Будем считать, что экзамен для вас закончился.

— Я не могу! Папенька осерчает!

— Тогда сидите и не вопите. Вот когда Твари полезут, тогда ужо можно будет.

Притворно вздохнув, Анна отпустила своего несостоявшегося ухажёра и уселась рядом со мной.

— Нет. Ещё боятся… Прямо бальзам на всю душу! — тихо сказала она мне на ухо, посмеиваясь.

— Шикарно вышло. Молодца.

— Сама не нарадуюсь.

В автобусе наступила гробовая тишина. Молодые люди, постепенно заполняющие его, узнав, что едет сама Достоевская, старались сесть от нас как можно дальше.

— Много народу набирается, — прокомментировал я пассажиров. — А если учесть, что экзамен на Печать проводится несколько раз в неделю, то страшно представить количество одарённых в Петербурге.

— Ну да. Побольше будет, чем в относительно спокойных странах. Учёные давно установили, что в районах, где частые Дыры, рождается много детей, способных к Дару. Но не забывай, что тут не только из столицы экзамен проходят. Со всей Империи едут.

— На фига? Своих полигонов, что ли, нет?

— Здесь престижнее. К тому же можно засветиться в высшем обществе, показав отличные результаты. Так что наиболее одарённым открывается неплохая карьерная лестница. Обычно иногородние сдают экзамен на Печать отдельно от наших, питерских. На их испытаниях собирается приличная бригада рекрутов, которые вербуют не только в свои ведомства, но и в отряды.

— То есть я исключение, раз с вами еду?

— Ага. Прицепом ко мне записали. Одну пускать в люди Достоевскую пока не решаются.

— Господа! Выезжаем! — предупредил водитель и закрыл дверь.

Но тут же по ней кто-то сильно забарабанил с той стороны автобуса. Опоздавшими оказались лет семнадцати парень с девушкой. Рыжие, все в конопушках, которые, впрочем, не портили их, а придавали некую изюминку. Похожи друг на друга так сильно, что не оставалось никаких сомнений — это брат и сестра. Влетев в салон, они плюхнулись на свободные места рядом с нами.

— Уф… Чуть не опоздали! — облегчённо выдохнула девушка.

— Заранее собираться надо было! — попенял ей брат.

— Думала, что вся ночь впереди. Кто ж знал, что она такая весёлая получится.

— Отмечали начало взрослой жизни? — улыбнулся я, пытаясь завести знакомство.

— Если бы! — ответил парень. — Представляете! Ни с того ни с сего прямо в нашем доме Дыра образовалась! Д1А! Отец говорит, что чудом остались живы: спали же все, а тут Каракурты полезли. Спасибо соседям! Выручили! Потом Чистильщики трупы Тварей утилизировали. Проверку всего дома устроили на всякий случай. Опросы, бумажки…

Мы с Аней переглянулись. Вот так сюрприз!

— Вы Воронины? — продолжил я беседу.

— Верно… — удивилась девушка. — Анастасия и Кирилл. А как вы догадались? Мы вроде с вами не знакомы.

— Всё просто. Я Максимилиан Гольц, а моя спутница — Анна Достоевская. Ночью имели честь посетить ваш особнячок в компании её матери Юлии Петровны.

— Достоевская⁈ — привычно отреагировала парочка, попытавшись отодвинуться от нас.

— Ага, — кивнула Аня. — Не бойтесь. Проклятие исчезло, а то бы никто в здравом рассудке меня в автобус не посадил, да и до экзамена не допустил.

— Отец тоже что-то такое говорил. Но, — призналась Анастасия, — всё равно страшновато… Извините.

— Ерунда. Я уже привыкла.

— Савелий Тихонович не говорил, что у вас сегодня тоже экзамен намечается, — перевёл я разговор на менее скользкую тему.

— Так, папа и про вас ни слова не сказал. Просто заявил, что в хорошей компании поедем.

— Наверное, это он специально, — пояснил Кирилл. — Чтобы мы не дёргались больше, чем нужно, узнав, что с самой Достоевской рядом окажемся. Да! Пользуясь случаем, хотим вас лично поблагодарить за ночное спасение!

— Не стоит, — отмахнулся я. — Это всё графиня, а мы лишь на подхвате были.

— Нет, стоит! — возразила мне девушка. — Броситься на помощь незнакомым людям, зная, что появление проклятых могут превратно истолковать — это очень достойный, благородный поступок. Отец нас с детства воспитывал на понятиях чести, так что если будет необходимость, то всегда можете рассчитывать на нас.

— А мама против не будет? — поинтересовалась Анна. — Всё-таки репутация у Достоевских сильно подпорчена проклятием, чтобы знакомство с такими водить.

— Мама умерла… — вздохнула Настя. — Погибла. Мы же сами из Перми.

— Ого! Опасное место!

— Очень. Ехала из города в наше поместье и нарвалась на небольшую неучтённую Дыру. Там серьёзных образуется много еженедельно. Вот под их фоном мелкие и прячутся. Нам тогда по три годика было. Папа чуть с ума от горя не сошёл. Стал постоянно в рейды ходить, мстя Кочующим Мирам.

Потом в одной из Дыр нарвался на самого Лорда. Свой отряд почти весь вывести смог, но выжег Дар полностью. Его в отставку и отправили. Перебрались в Петербург, продав всё. Тут цены на жильё оказались такими, что выбор был невелик: либо небольшая квартирка, либо взять практически за бесценок особняк, примыкающий к владениям проклятых Достоевских. Так мы и стали соседями.

— И не прогадали! — усмехнулся я. — Отличное вложение средств получилось! Теперь, когда проклятость исчезла, земля рядом с нами опять станет практически золотой.

— Но и налоги резко подскочат вверх, — пояснил Кирилл. — А мы, мягко выражаясь, не очень богаты. Отец вложил все средства в дом и наше серьёзное образование, заплатив за учёбу в самой Императорской Школе, где учится элита. Ему, как полному кавалеру ордена «Честь и отвага», разрешено отдавать своих детей в самые престижные заведения невзирая на баронский титул. Придётся продавать особняк. Жалко. Место хорошее.

— Ничего! — успокоила их Анна. — Получите Печати и заработаете на безбедную жизнь. Тем более, выпускники Императорской Школы всегда были нарасхват. Хорошо хоть закончили?

— С золотыми медалями! Оба! — гордо сказала Настя. — Сам Его Императорское Величество Александр вручал!

Так, за разговором мы и скоротали поездку. Постепенно ледок недоверия к нам с Аней растаял, и ребята уже свободно болтали на разные темы, оказавшись очень неплохими собеседниками. Мне эта рыжая парочка однозначно понравилась. Думаю, что и Ане тоже. Кажется, у нас могут появиться первые если не друзья, то хорошие приятели. Тем более что соседи.

Автобус остановился.

— Приехали! — сообщил водитель. — Без разрешения не выходить! Сейчас за вами прибудут экзаменаторы!

Долго ждать их не пришлось. Вскоре около автобуса остановилось несколько бронированных армейских джипов. Нас загрузили в них и через пятнадцать минут по разбитой земляной дороге привезли в мини-крепость. Собрали в большом неуютном зале с серыми бетонными стенами.

На сцену поднялся невысокий, полноватый мужчина. Если бы не сидевшая на нём, как влитая, военная форма с полковничьими погонами, то решил, что это гражданский профессор, прибывший читать лекцию.

— Господа! — начал он командирским поставленным голосом. — Во-первых, поздравляю, а во-вторых, желаю удачи! Долго говорить не буду. Сейчас вас разберут кураторы и объяснят сегодняшние правила прохождения экзамена, а также введут в курс дела по обстановке вокруг Дыры.

— «Сегодняшние правила»? — шёпотом переспросил я у Анны. — Они меняются?

— Ага. Чтобы претенденты на Печать готовились разносторонне, а не по одной схеме.

— После прохождения экзамена вам будут сделаны первые татуировки с Печатями, — продолжал полковник. — Далее опять собираемся в этом зале, где будут выступать вербовщики различных императорских служб.

Контракты с ними заключать сразу необязательно, но в течение трёх дней вы должны определиться с выбором. Кто этого не сделает, тот будет направлен принудительно в одну из служб. В какую? За нерешительных решит комиссия. Так что, господа, лучше самому напрячь мозги, чем потом быть разочарованным. Вопросы?

Напряжённая тишина в зале показала, что вопросов ни у кого не возникло. Тут же началось оглашение имён претендентов. Когда было названо моё, то я вышел из зала со старым капитаном, вместо руки у которого был протез.

— Какому Лорду принадлежит Дыра?

— Правильный вопрос, барон. Слизень. Не самый опасный. Да и договорённость у нас с ним, чтобы не зверствовал с экзаменуемыми. Но ты учитывай, что Дыра старая, тридцатилетняя, так что мощь Лорд со своими Тварями набрал приличную.

— Учту. Вы сказали про всех Мастеров, но не упомянули про Полного Мастера.

— Не назвал, потому что плодить самоубийц не намерен. Смертность претендентов девяносто девять процентов. Это же нужно в саму Дыру лезть, а там одно правило — никаких правил. Лорд не жалует незваных гостей, поэтому устроит мясорубку. Продержался любым способом полчаса: считай, что экзамен сдал.

— Мне подходит.

— Не будь идиотом, парень! — отбросил всякую вежливость ветеран. — Понимаю, что кровь молодая, горячая, амбиций выше крыши. Только тебя даже хоронить никто не будет. Знаешь почему? Ничего не останется! Если смелый такой, то заявись на Воин Мастера. Тоже прогулка опасная, но шансы выжить — шестьдесят пять на тридцать пять в твою пользу. И пятьдесят процентов, что не получишь тяжёлых увечий.

— Не. Скучно. Хочу Полного Мастера. Решения своего менять не собираюсь.

— Придурок… Ладно. Я тебе не мать родная, чтобы уговаривать. Взрослые люди должны сами оценивать свою реальную силу. Пиши заявление, а я пока пойду чайку заварю. Хоть хорошего попьёшь перед смертью… С ватрушкой…

Глава 13

Ватрушки, впрочем, как и чай, оказались чертовски вкусными.

— Жена пекла, — довольно сообщил ветеран, который разрешил называть себя просто Кузьмичом. — Сорок лет живём душа в душу, хотя характер у меня не самый сладенький. У тебя-то девка есть?

— Как бы нет. Но это не точно, — признался я.

— Значит, нет. Была бы, не сомневался. Это и хорошо, наверное. Некому будет оплакивать. По документам посмотрел, что ты сирота, Максимка.

— Опять отговаривать пытаетесь от Полного Мастера?

— Не без этого. Но признаюсь, что если бы в себе по молодости силы необходимые чувствовал, то сам тоже рискнул. А когда ещё? С возрастом хоть и опытнее, но осторожнее становишься. Ты вот что главное… — тоном бывалого человека стал наставлять он. — Как в Дыре окажешься, то сразу не при тупым бараном. Постой, осмотрись, привыкни. Почувствуй ауру места. Забудь на время, что человек, представив себя Тварью. Там Слизни рулят — будь им. Повадки Слизней не забыл?

— Нет, — внутренне усмехнулся я, вспомнив, как Безумным Генералом разорял их гнёзда. — Передвигаются хоть и резво, но в одной плоскости. Поодиночке достаточно уязвимы. Любят толпой окружать жертву, а потом, облепив её, высасывают все соки.

— Вот! — поднял Кузьмич указательный палец вверх. — Этим и пользуйся! Носись, словно задницу перцем намазали, и башкой крути во все стороны. Далеко вглубь Дыры не иди, там плотность Тварей возрастает.

И ещё… Не по-офицерски так говорить, но если чувствуешь, что не осиливаешь экзамен, то плюй на гордость и мотай оттуда. Лучше через годик повторить испытание, чем на корм пойти.

— Непременно. Мне когда-то наставник говорил, что выживает не самый сильный, а самый рассудительный.

— Мудрый мужик. Видать, успел сполна хлебнуть нашей доли.

— Есть такое, — не стал спорить я, хотя эта фраза принадлежала именно мне. — А что там Лорд?

— Спокойный. Хотя… Знаешь, Максим, вот не люблю я этих спокойных. Зачем тихариться, если в их природе заложено жрать нас? Не к добру. У многих опытных бойцов есть подозрение, что он лишь притворяются дружественными нам, но на самом деле чего-то выжидают, потихонечку расширяя свои плацдармы вокруг Дыр.

А вот этот вопрос меня волновал и самого. Я помню, как в прошлой жизни беда пришла именно от тех Кочующих Миров, которые казались мирно настроенными. Потом жахнуло неслабо, но было уже поздно.

— А чего тогда с ними не покончат, раз опасность чувствуют?

— Да потому что выгодно сотрудничать. Там тебе и искусственные кристаллы на подзарядке, и мох омолаживающий, и много ещё чего. Да вот тот же полигон для экзамена! Покупают нас с потрохами, и никто не отказывается стать ещё богаче за счёт Дыр. Жадность это всё человеческая! Она мозги похлеще водки дурманит!

— Неужто, Кузьмич, никто не понимает, кроме военных?

— А военные что, не люди? — возразил старик. — Даже ты, например… Неужто намереваешься лишь героем прослыть? Нет! Уверен, что и подзаработать хочешь. Состояние на небольшое именьице сколотить, приданого для дочки будущей или сынишку образованием обеспечить. Где бы ты шанс получил на это, если б Дыр не было? А нигде! Вот и получается, что мы тоже присосались к беде. Делай выводы, а не ходи гоголем весь в белом!

— Я и не хожу. Только если выбирать жизнь без Кочующих Миров или смерть от них, то выбираю первое. На хрен мертвецу сытое пузо?

— Молодец. Приоритеты расставляешь правильно. Может, всё-таки ну его на фиг, этого Полного Мастера? Сейчас документик перепишем и…

— Нет. У меня, отец, свои резоны. — перебил я. — А скоро на экзамен позовут?

— Последним пойдёшь. Ты один такой сумасшедший, так что напоследок тебя оставляем, чтобы у других азартных дуралеев мыслей не возникло доказать, что они тоже смельчаки, тудыть вас в качель!

— А что будет после экзамена?

— Похороны твои. Но если случится чудо и живым явишься, то, как полагается, первым победную чарочку поднесу и проведу на Печать. Там уже всё просто будет. Иди, куда ведут, да поздравления принимай.

Где-то через час пришла молодая женщина в форме. Ознакомившись с документами, бросила на меня удивлённый взгляд и попросила на выход.

Опять бронированный джип. Он остановился у самого входа в Дыру, и мне приказали выметаться наружу.

Да… Даже не Дыра, а Дырень метров в двести! Махровая!

— Такс, — обратился я к невидимому духу-хранителю. — Ну что? Рискнём здоровьем?

— Чьим? — тут же отозвался он. — Если Лорда, то рисковать не будем. Просто уконтрапупим выродка и…

— Получаем звездюлей за испорченный полигон! Нет! Пробираемся как можно ближе к его свите и заряжаемся от неё энергией. Не у входа же пустышек мелких изводить?

— Как скажешь. Но я бы на Лорда замахнулся.

— Рано. Не ощущаю в себе сил и уверенности, что справлюсь с ним.

На последних словах я шагнул в Дыру. Лёгкое помутнение рассудка, как обычно, бывает, когда пересекаешь границу миров… и вот стою в местности, сплошь покрытой синим мхом. Прелый затхлый запах, как на старом болоте, сразу же ударил в нос. Как же я соскучился по нему! Это война! Это бой, который так любил Безумный Генерал!

Но долго насладиться воспоминаниями мне не дали. Десяток Слизней, увидев меня, сразу же прекратили набивать свои утробы подножным кормом и кинулись в атаку.

Быстро напитав клейма меча энергией, порубал их за минуту. Прислушался к себе. Вроде энергии почти не потратил. И мой внутренний пузырь всё так же полон ею.

Дальше дело пошло веселее… Точнее, можно было бы обхохотаться, но что-то не очень хотелось. Вместо того, чтобы пустить своих солдат, Лорд, почувствовав незваного гостя, не стал мелочиться, сразу же выставив аж пятерых Слизней из свиты. Эти Офицеры отличались от рядовых Тварей не только размерами, но и скоростью. Тут уж пришлось крутиться, словно уж на сковороде.

Первого убил легко, располосовав морду мечом. Тут же пришлось отпрыгивать в сторону, чтобы не быть придавленным тушей другого Слизня, что попытался навалиться на меня сбоку. Но я не дал ему такого шанса: триста килограммов плоти, покрытой мелкими шипами — не самое удачное одеяло для нежной человеческой кожи.

Вместо того чтобы кинуться на свободное пространство, как ожидали подельники этого Слизня, приблизился к нему вплотную и распорол бок, еле увернувшись от хлынувшего потока слизи.

Что с энергией? Хреново. На двоих израсходовал почти пятую часть, а мне ещё долго тут находиться. Уменьшаю количество светящихся клейм до одной. Этого хватит. И не стоит транжирить больше, чем того заслуживают Твари.

— Помочь? — спросил Такс.

— Рано. Чем позже ты проявишься, тем более спокоен будет Лорд.

Минут десять потратил на игру в салочки, прежде чем последний Слизень прекратил домогаться меня, подохнув в луже собственного зелёного дерьма. Тут же основательно накатило.

Прилив энергии от пятерых Офицеров хоть и придал сил, но на её усвоение пришлось потратить некоторое время, основательно зависнув всеми органами чувств. Если бы не Такс, плюнувший на приказ не высовываться и отгонявший от меня мелочь, что попёрла ордой, то мог бы и остаться здесь навеки. Мой просчёт! Не учёл новое тело, на время возомнив себя Генералом. Буду иметь в виду.

Где-то на двадцатой минуте экзамена уже не знал, куда ступить, чтобы не вляпаться в разъедающую всё ядовитую слизь, вытекающую из убитых туш.

Мелочёвка закончилась неожиданно, дав мне маленькую возможность передохнуть и оценить энергетические резервы. Меньше половины… По идее, должен продержаться, если опять не появятся Офицеры. Их не так много у Лорда, поэтому должен экономить ценных сотрудников.

Он, сука, и сэкономил, явившись лично! Ни хрена себе заявочка! Обычно к Лордам нужно через всю армию пробиваться. Но этот, видимо, решил не выпускать меня из Дыры, зная, какой срок отведён на экзамен. С чего бы это «мирному» так себя вести?

Монстр высотой в три метра и длиной не меньше десяти попытался продавить меня ментально, вылупив свои глаза-отростки. Только со мной такой номер не проходит. Связь с духом-хранителем оберегает мозг от подобных атак.

Не знаю, ожидал ли Лорд подобной наглости, но вместо отступления я, полностью напитав меч, сблизился с ним и в прыжке отсёк один из отростков с глазом. Пусть у него их оставалось ещё пять, только потеря части тела совсем не пришлась по душе главному Слизню.

Тонюсенько взвыв, он резво отпрыгнул назад с вцепившимся в морду Таксом. Отпускать такую добычу я не намерен, поэтому продолжил атаку, пока дух-хранитель отвлекает монстра, всё больше и больше вгрызаясь в его мерзкую физиономию.

Ещё три глаза отправились отдыхать на синий мох. Круто! Срублю два последних и уже смогу разделаться с Лордом, перекачав из него прорву энергии.

Но неожиданно, на очередном замахе мечом понимаю, что ничего больше сделать не смогу. Мой пузырь исчерпал себя! Я абсолютно пустой! Если продолжу в том же духе, то придётся тратить жизненные резервы организма, что чревато полным выгоранием.

Быстро глянул на часы. Почти три минуты, как время экзамена истекло.

— Уходим! — приказал я Таксу и рванул к выходу.

Уже на границе миров пришло внезапное сообщение. Лорд соблаговолил пообщаться.

— Мы помним тебя! Мы придём за тобой и Змеем Хе!

Чуть не споткнулся от удивления. Ничего себе! Он назвал духа-хранителя старым именем из другого мира! Но размышлять времени не было. Вываливаюсь к людям и вижу, что вокруг идёт нешуточный бой.

До этого мирно пасущиеся Слизни словно сошли с ума, набрасываясь на бронированный джип, что ожидал меня у Дыры. Благо бойцы не растерялись и крошили Тварей из крупнокалиберного пулемёта, установленного на крыше броневичка.

Увидев меня, шофер сдал задом и открыл дверь, в которую быстро прошмыгнул и сразу же схватил протянутый автомат. Высунув его ствол в узкую амбразуру, стал отстреливаться длинными очередями, не экономя патроны.

— Держитесь! — крикнул водила и понёсся прямо по тушам Слизней к спасительным стенам крепости.

Нам повезло. Литую резину на колёсах полностью разъело слизью, когда уже оказались в полной безопасности. Твари, как по команде, успокоились и стали пастись, словно ничего и не было. Меня же чуть ли не за шкирку потащили в один из крепостных бункеров.

— Ты что тут устроил⁈ — заорал полковник, который толкал вступительную речь.

— Претендент на Печать барон Гольц сдал экзамен! — по стойке смирно вытянулся я, не обращая внимания на его повышенный тон.

— Какой, на хрен, экзамен⁈ Что за дичь⁈ Война целая! Быстро доложить о прохождении испытания!

— Господин полковник! Согласно нормативам на получение Печати Полного Мастера, я был доставлен в Дыру. Сразу же вступил в бой с несколькими солдатами. Потом появились офицеры, которых уничтожил тоже. После продолжительной битвы со всякой мелочью хотел было выйти, но тут появился сам Лорд и пришлось вступить с ним в единоборство…

— Лорд? — округлил от удивления глаза полковник. — Прямо-таки и сам? Не путаешь? Он никогда не проявляется у входа.

— Именно. Огромный Слизень с ментальным Даром. Некоторый урон нанести ему смог. Только энергия подошла к концу. Пришлось отступать, благо время экзамена вышло.

— Ты и урон Лорду? Чушь! Хотя… Если это правда, то понятно, почему взбесились Твари. И его внушения на тебя не подействовали?

— Да на меня даже плётка отца не действовала! — вспомнил я жестокие наказания графа Меринберга, чтоб ему на том свете не просраться было. — А тут какой-то Слизень пытается жизни учить!

— Какой-то⁈ — неожиданно расхохотался полковник. — Парень! Ты либо безумец, либо гений!

— Да мне, в принципе, всё равно. Печать же заслужил?

— Однозначно. Кузьмич, — повернулся он к моему куратору, — ты водку вместо этого уникума не выпил?

— У меня всегда запас с собой! На всякий случай, — усмехнулся ветеран, протягивая мне армейскую флягу. — С почином, сынок! Приложись как следует! Заслужил, мерзавец!

Да уж! Несколько серьёзных глотков сейчас не помешают. Давненько не пил крепкое пойло, словно воду. Отвык от таких встрясок, видимо.

Слегка захмелевшего, Кузьмич отвёл меня к Заклинателю, который подключённой к натуральному кристаллу машинкой с золотой иглой набил на тыльной стороне моей кисти татуировку Полного Мастера. По окончании процедуры полностью зачернённый круг Печати вспыхнул золотым пламенем и погас.

— Активирован! — довольно сказал Заклинатель. — Нечасто новичкам такое украшение перепадает. Носи достойно!

После этого меня отвели в зал, с которого и начался наш экзамен. Народу сейчас оказалось чуть меньше, чем в начале. Видимо, не все прошли испытание. Надеюсь, обошлось без смертей.

Главное, что Анна и Воронины были тут. Увидев меня, они радостно замахали руками, приглашая на свободное место рядом.

— Поздравляю! — подойдя, тепло обнял Достоевскую и с чувством пожал руки брата с сестрой. — Какие результаты?

— Младших Мастеров отхватили! — довольно объявил Кирилл. — Анна — целого Мастера с новым рекордом! А ты чего?

— Вот, — показал я свою Печать.

— Обалдеть… — хором произнесла поражённая троица.

— Макс, — с укором посмотрела на меня Анна. — Поздравляю и восхищаюсь, конечно, но мама просила…

— Так получилось, дорогая. Обстоятельства изменились, — перебиваю её.

— Дорогая⁈ — ухватилась девушка за такое обращение. — Дыра пошла тебе на пользу. Жаль, Лорда не увидел, а то бы и другие ласковые слова изучил.

— Видел.

— Иди ты!

— Ага. Правда, добить не успел — энергии не хватило.

— Слышь, нищеброд! — раздался за спиной голос неприятного попутчика Олега Волконского. — Нечем похвастаться в жизни, так решил враньём авторитета себе прибавить? Не выйдет! Так что заткнись и не отсвечивай, пока я тебя на дуэль не вызвал!

После этого он сунул мне под нос свою наманикюренную клешню, на которой была Печать Мастера. Явно надеялся, что я струхну от такого.

Хотел было ему продемонстрировать свою Печать, но не успел. Полковник вышел на сцену и стал торжественно вещать что-то там о долге и ответственности. Неожиданно в конце речи он упомянул меня, сообщив всем присутствующим, что среди них находится если не герой, то почти. То, что я схлестнулся с самим Лордом, вызвало лёгкий шок и удивлённую зависть у молодёжи. Все повернулись в мою сторону. Волконский тоже. Я не преминул показать ему свою Печать и кивком головы намекнул: мол, типа, выйдем, если дуэли хотел.

Княжеский отпрыск скорчил недовольную рожу, пытаясь замаскировать свой плохо скрываемый страх, сплюнул на пол и отвернулся в другую сторону.

— Кажется, — шепнула мне Анастасия Воронина, — ты нажил себе врага.

— Ага, — подтвердил её брат. — Мы с Олегом вместе учились в Императорской Школе. Гнилой человечишка и подлый. Тупой, как пробка, но не переносит, когда кто-то лучше его. Странно, что Мастера получил. Не иначе, искусственно кристаллом раскачался перед экзаменом.

— На таком допинге долго не протянет, — хмыкнула Анна. — А за Максима не беспокойтесь! Что ему какой-то князёк после самого Лорда! Уделает за милую душу!

Прибыв домой, мы сразу же наткнулись у входа на слегка встревоженную графиню. Без слов она схватила нас за руки и уставилась на Печати.

— То есть, — вздохнула она, — решили оба под Младших Мастеров не маскироваться. Признаться, нечто подобное от вас и ожидала, выпендрёжники. Теперь спрашивать будут, как со взрослых, а вам ещё учиться и учиться.

— Я хотела, но твой рекорд покоя не давал! Сама же говорила, чтобы я постаралась его улучшить, а теперь ворчишь! — пошла в атаку Анна и тут же наябедничала: — А вот Макс с самим Лордом виделся!

— Вряд ли, — не поверила Юлия. — Иначе бы здесь не стоял. Силёнок ему не хватит.

— Такс помог, — признался я.

— Получается, что сильно сглупил. Печать не заслужена, но все будут равняться на неё.

— Почему не заслужил?

— А если бы не было Такса, то что тогда?

— То же самое, если бы не было меча, Дара и ноги! Мой Такс из этой же серии. Он часть меня.

— Активируй Печать! — потребовала графиня.

Я сделал это. Круг загорелся ровным золотистым светом. Пусть неярким, так как энергии во мне кот наплакал, но и этого было достаточно, чтобы убедить недоверчивую женщину.

— Действительно… Работает… — задумчиво произнесла она. — Что-то плохо у меня подобное в голове укладывается. По всем энергетическим параметрам непохож ты на Полного Мастера, но им являешься. Да и собак твой непростой симбиот. Ты водишь меня за нос, Максим, многое недоговаривая, или я разучилась разбираться в людях?

— В голодных людях и не менее голодных, но очень способных псах! — быстро среагировал появившийся Такс. — Юленька, ну что ты панику наводишь! Видела бы, как Макса отец тренировал, то не задавала бы таких вопросов. А то, что не проявляем себя сильно… Скромные мы! Особенно я, как успели заметить.

— Да, перекусить стоит, — согласилась она. — Праздничный обед готов… Но вопросы по вашим персонам остались, и вы от них не отвертитесь! Не будь я Достоевской, если рано или поздно не узнаю всё!

То, с каким азартом произнесла это графиня, не оставило никаких сомнений… Я попал!

Глава 14

Главное управление Имперской СБ.

Иван Владимирович Филонов, одёрнув офицерский китель, вошёл в кабинет своего непосредственного начальника, герцога Можайского. Увидев старого боевого товарища, генерал кивнул и показал ему рукой на стул.

— Ну что, Иван, — начал Антон Сергеевич, — глянул я на твоего подопечного. Интереснейший персонаж!

— К себе вызывали?

— Зачем? Под личиной на экзамен к нему явился.

— Опять Кузьмич возродился? — улыбнулся майор.

— Конечно. Сам знаешь, что притворяться им мне больше всего нравится, вот и не отказал себе в маленьком удовольствии. Питомец твой, кстати, экзамен сдал. Да так сдал, что Полного Мастера получил. А полигон придётся на время закрыть, пока Дыра не успокоится.

— Я после убийства графа Бугурского даже удивляться не стану.

— А стоит! — посерьёзнел герцог. — Я думал при личном общении убрать все вопросы по Гольцу, но только их ещё больше возникло. Во-первых, он шёл в Дыру абсолютно спокойным, собранным бойцом.

— Да. В хладнокровии пареньку не откажешь.

— Ты не понял, Вань! Он шёл, будто бы бывал там не единожды! Словно это мы с тобой, ВЕТЕРАНЫ, собираемся на акцию. Все вопросы по существу, как у заправского вояки, знающего, что ждёт впереди. Да и вышел из Дыры тоже… Вот ты помнишь свой первый бой в ней? Как чувствовал после него?

— Хреново, признаться. Пусть и с мелочью в арьергарде рубился, но штанишки от адреналина мокрые были.

— То-то и оно! С мелкими Тварями! А теперь на секундочку представь, что повстречался бы тогда с самим Лордом.

— Чего представлять? — пожал плечами майор. — Подох бы.

— А если бы выжил? — не унимался генерал.

— Чувствовал себя круче самого Эвереста. Признаться, и сейчас тоже, хоть годочков и опыта имею немало.

— Не ты один. Все бы… Кроме этого чёртового барона Гольца. Он был НЕДОВОЛЕН, что ему не хватило энергии завалить Лорда! Ни пафоса, ни радости от вновь обретённой жизни. Только сожаление от не доведённого до конца дела. Ты таких идиотов встречал?

— Пару раз, — признался Филонов. — Правда, идиотами они не были, раз выжили. А уровень выучки и опыта у этих бойцов зашкаливал.

— Именно. Так откуда подобное у сопляка?

— Если версию с идиотизмом отбрасываем в сторону, тогда понятия не имею.

— И я не знаю. О чём это говорит? О том, что что-то упускаем в бароне Гольце. Либо недостаточно нарыли о нём информации, либо перед нами уникум.

— Склоняюсь к первому, — выразил своё мнение майор. — Граф Бугурский, потом Достоевские, а теперь и сам Лорд… Поэтому временно заморожен экзаменационный полигон?

— Правильно. Сразу же возникает другой вопросик. Зачем Лорд попёрся убивать неопытного новичка лично? Впервые за всё время сотрудничества с нами. Одеколон не понравился? Нет, Иван… Что-то представителя Кочующих Миров сильно насторожило или испугало. Опять-таки Дыра у Ворониных абсолютно необъяснимая по своей логике. А если допустить, что она образовалась рядом с имением Достоевских из-за Максима?

— Максима? — прищурил глаз Филонов.

— Так его почти все зовут, — пояснил герцог. — Мне паренёк тоже приглянулся, но если это опытный враг, то по-другому быть и не могло. Умеет втираться в доверие и манипулировать людьми.

— Осмелюсь поспорить! Будь то лазутчик, то не стал бы так светить себя перед нашей службой. Получил бы Младшего Магистра и потихонечку начал строить карьерную лестницу.

— Согласен. Очередная странность. Ты приглядывай за ним хорошенько. Всё, что нароешь, сразу мне на стол. Что по Достоевским?

— Нормально. Возвращение в жизнь столичного «террариума» не форсируем, но сдвиги есть. Три-четыре месяца, и графиня с дочками смогут спокойно ходить не только по улицам, но и на великосветские мероприятия.

— Тоже отслеживай каждый шаг. Император Александр лично следит за этим семейством. Вань, — вздохнув, признался генерал СБ, — что-то намечается на самой верхушке. Что-то такое важное и поганое, что даже мне, своему троюродному кузену, Александр Годунов не говорит. А ведь мы с ним в приятельских отношениях, насколько подобное возможно с такой серьёзной фигурой.

* * *

Имение Бугурских.

— Кешенька! Проходи! — ласково улыбнулась графиня Елизавета Марковна Бугурская, приглашая к столу высокого, подтянутого мужчину лет тридцати пяти. — Как раз к чаю поспел!

Несмотря на приветливость и несерьёзный вид дурочки, граф Иннокентий Ильич Бугурский, младший брат погибшего Григория Бугурского, расслабляться не стал при виде этой суки Лизки.

Он, как никто другой, знал, что за всем этим жеманством и несерьёзной внешностью скрывается настоящая тварь. Расчётливая, жестокая и беспринципная. Ради достижения своих целей Елизавета одинаково свободно могла работать и «передком» в постели, и остро заточенной сталью вспороть горло конкурента.

— Что-то ты совсем исхудал, Кеша, — продолжила графиня. — Неужто в Гессене так плохо кормят?

— Кормят хорошо. И не только едой, но и информацией. Как говорится, были бы деньги, а мы, слава богу, не нуждаемся. Единственное, никаких интересных вестей не привёз — контакты брата на связь не вышли. А вот барончик Гольц засветился в Гессене, но, как я и предполагал, абсолютно никчёмный человечишка. Безземельный нищеброд. Зря только прокатился.

— Грустно слышать такие выводы, Кеша, — отхлебнула из чашки Елизавета, на миг перестав играть.

Но и этого мгновения хватило, чтобы мужчина зябко поёжился, увидев истинную сущность этой по-своему красивой, но очень жестокой молодой женщины.

— Вот, — протянула она несколько листков бумаги. — Ознакомься, что тут Гольц вытворяет.

— Ого! — удивился Иннокентий. — Сразу в Полные Мастера!

— Именно. А ещё спокойно ликвидировал устроенную на него засаду и передал мне очень неприличное послание, намекнув, что может разделаться со мной, если не отстану.

Как-то не вяжется образ деревенщины с подобным. За ним явно кто-то стоит, и это не наши друзья. Достоевские рядом с ним вертятся. Представляешь, из проверенных источников стало известно, что проклятия на них больше нет. Исчезло именно в тот момент, как появился барон. Ох, неспроста всё это…

— И что ты предлагаешь? Повторно организовать ликвидацию?

— Не будь дурачком, Кеша. В случае очередной неудачи мы можем подпортить свою репутацию. Тут нужно действовать чужими руками.

— Есть кто-то на примете? — подобрался граф, внутренне зная, что так оно и есть.

— Естественно. Говорят, что у сыночка князя Волконского на экзамене произошёл небольшой конфликт с нашим немецким недругом. Я с Олежкой завтра встречусь в приватной обстановке и раздую тлеющие угольки неприязни до хорошего костра.

— Смотрю, на молоденьких мальчиков потянуло?

— А что? Они легко управляемы в жизни и азартны в постели. Совмещаю приятное с полезным. Если Олег Волконский сможет на дуэли убить Гольца…

— Этот? — перебил мужчина. — Он тупой и слабый. Против Полного Мастера не выстоит. Можно смело рыть могилу.

— Пусть так. Ещё лучше. Тогда сам князь Волконский станет кровным врагом для нашего объекта и его ближнего окружения. Это я про Достоевских. В любом случае мы ничего не теряем.

— Согласен.

— Ну, раз возражений нет, то пройдёмте, граф, в мою спальню. Я же, — кокетливо хихикнула Елизавета, — убитая горем вдова. Вы должны меня как следует утешить!

Иннокентий внутренне чертыхнулся, но отказываться от предложения не стал несмотря на всю свою брезгливость, испытуемую к этой особе. Даже грязные гессенские шлюхи по сравнению с Лизкой казались девственницами.

Придёт время, и он уничтожит жёнушку старшего брата… Если, конечно, сможет опередить её. Тут уж не угадаешь, кто первый из них воткнёт нож в спину сообщника, посчитав, что тот больше не нужен. Слишком умна и талантлива, гадина, чтобы быть самонадеянным.

* * *

Ужин с семейством Достоевских прошёл в напряжённой дружественной обстановке. Катя то и дело восхищённо рассматривала наши с Аней Печати и просила их активировать. Глаза девушки горели неподдельным восторгом с примесью лёгкой зависти, поэтому никто не удивился, что, выйдя из-за стола, она сразу же направилась в зал для тренировок. Явно хочет ускорить момент получения Печати и будет из кожи вон лезть, чтобы её ранг был не ниже Аниного.

Вообще, я заметил, что сёстры хоть и дружны между собой, но считают друг друга конкурентками во всём. Графиня однозначно потакает такому соперничеству, а иногда его даже подогревает сама.

Оставшись втроём, не считая Такса, Юлия отложила в сторону столовые приборы, и я понял, что начинается допрос. Не ошибся…

— Ладно Анна, — сказала она. — Даже понимаю, почему из кожи вон лезла заполучить ранг выше начального. А ты, Макс, головой мог бы подумать! Мало тогочто влез в неоправданный риск, сунувшись в Дыру без опыта, но ещё и заявил о себе так, что каждая собака в Петербурге теперь знает твоё имя. Мы же договаривались не высовываться!

— Договаривались, — не стал спорить я. — Обстоятельства изменились. Я теперь под колпаком у имперской охранки. Смысл мне притворяться слабее, чем есть на самом деле? Обязательно раскусят и начнутся неприятные вопросы. Теперь про «каждую собаку». По мне, это хорошо, что буду на слуху. Легче сделать карьеру.

— То есть, собираешься воспользоваться возможностями Службы Безопасности?

— Нет. Точнее, именно воспользоваться как раз и собираюсь. Но не ложиться под неё полностью… Так же, как и под Достоевских.

— И нас «пользовать» собрался? — криво усмехнулась Анна, неправильно истолковав мои последние слова.

— Нет. Сотрудничать на равных условиях для обеих сторон. А пока же вижу, что твоя мама хочет использовать меня в своих интересах. Вон, даже выволочку сейчас устроила.

— Имею право, — спокойно отреагировала графиня. — Ты живёшь в нашем доме, пользуешься возможностями Достоевских и платишь за это услугами на благо моей семьи. Говорю это не к тому, что собираюсь упрекать, а просто расставляю точки над i.

— Возможности у вас пока что хиленькие. Со временем, конечно, возрастут. Но ваша тактика постепенного возвращения в общественную жизнь меня не устраивает. Поэтому и собираюсь форсировать события. Полного Мастера получил. Завтра же пойду записываться в Чистильшики.

С моим рангом, уверен, что не в тыл загонят, а в самые опасные места. Вот там и смогу зарекомендовать себя по-настоящему, обменять «Гражданский билет» на полноценное гражданство и сколотить себе капиталец, чтобы ни от кого не зависеть в финансовом плане.

— Или погибнуть.

— Такое, Юлия, тоже нельзя исключать. Но смерть может найти и в других, менее спокойных местах. Во всяком случае для себя уже всё решил. Ни пасынком-приживалой, ни скромным иммигрантом быть не собираюсь, нравится вам это или нет.

— Да мальчик… — задумчиво протянула она. — Амбиций выше крыши и зубки имеются. Хорошо. Делай по-своему. Я же надеюсь, что наша дружба и сотрудничество не прекратятся.

— Несомненно, графиня. Один в поле не воин, как доказывает практика. К тому же чисто по-человечески вы мне нравитесь.

— Закрепим наши отношения десертом? — неожиданно улыбнулась она.

— Хоть одна нормальная фраза за весь обед! — первым отреагировал Такс, запрыгнув на пустующий стул Екатерины. — Мне тортик! Печёночный!

— Это не десерт, — возразил я.

— Что вкусно — всё десерт! Запомни, двуногий!

— А ты его заработал? — вопросительно посмотрела на Такса Юлия. — Про похождения Максима слегка знаю… А ты чем заслужил праздничного стола?

Зря она это сказала… Или не зря? Спровоцировала? Если так, то очень удачно вышло. Хвастливый дух не заставил себя упрашивать и разразился такой историей, что аж я заслушался.

Правда, Слизней в ней оказалось столько, что ими можно было заселить несколько миров, а Лорд увеличился в размерах в несколько раз. Естественно, львиная доля героических подвигов принадлежала «скромному псу», а я лишь патроны подносил. И это не образное выражение. Совсем завравшись в какой-то момент Такс приплёл пулемёт, из которого лично расхреначивал орды Слизней.

Несмотря на всю абсурдность повествования, графиня выделила главное.

— Получается, Макс, что ты сейчас практически пустой?

— Почти. Восстанавливаюсь потихонечку. Энергетический пузырь увеличился, да и плотность его тоже стала выше, поэтому накопление сил идёт медленно.

— Подзарядиться от моего кристалла не хочешь?

— Нет. Нужно привыкать усиливаться естественным путём. Пять-шесть дней мучений и полностью освою души офицеров Слизней. А потом начну аккумулировать в себе энергию прямо из воздуха. Вначале будет маленький ручеёк, но со временем раскачаю его до мощного потока.

Это ещё одна из причин, почему записываюсь в Чистильщики не простым Младшим Мастером. Нужны Твари. Много сильных Тварей, чтобы выйти на уровень Магистров. Только в бою подобное и возможно.

— Спорить не буду, но и пустым в город тебе лучше не выходить. Недругов ты плодишь с не меньшей скоростью, чем друзей. Зачем лишний риск дуэлей не на твоих условиях? Хотя бы четверть объёма пузыря, но закачай в себя из кристалла. Такое не сильно помешает тебе привыкать к душам убитых Слизней.

Резон в её словах был. Поэтому, сытые и довольные состоявшимся разговором, мы прошли в кабинет графини, где я подзарядился, чётко наполнив ровно четверть объёма пузыря.

— Не переборщил? — поинтересовалась Юлия, увидев, что кристалл просел тоже на четверть.

— Вроде нет.

— Странно… Один к одному энергию поглощаешь. Я сама, как Полный Магистр чуть больше беру, но сравнивать нас с тобой нельзя. Это же какая потенциальная сила в тебе скрыта!

— Такс часть на себя оттянул, — привычно соврал я, ссылаясь на духа-хранителя.

— Ага, — подтвердил он, с укором посмотрев на меня.

Видимо, собак решил тоже присоседиться к дармовщинке, но своими словами я обломал его в этом. Обойдётся! И так во время боя дух прокачал себя знатно, используя немного другую схему, поэтому грех ему жаловаться.

Дело близилось к вечеру, когда в доме раздался трель звонка. Кто-то просит аудиенции, находясь у ворот территории. Немного удивлённые таким неординарным для Достоевских событием, мы посмотрели на монитор.

Этого человека я знал! Наш сосед, полковник в отставке барон Воронин, стоял у ворот, держа в руках коробку с тортом и небольшой букетик цветов. А ещё он был в военной форме, китель которой сверкал орденами и медалями в несколько рядов.

— Герой! — хмыкнула графиня. — И чего припёрся?

— Хороший человек, — не преминул вставить Такс. — С тортиком. Я б впустил. Чего добру пропадать?

— Ты же только что поел? — удивилась Юлия.

— У меня растущий организм, да и тортик халявный. Такие вкуснее всего.

— Ладно… — сдалась женщина и нажала на кнопку открытия ворот. — Глаша, проводи барона в гостиную, а я пока себя немного в порядок приведу.

— Провожу, — буркнула служанка. — Заодно прослежу, чтобы ничего не спёр.

— Я с тобой! — сразу же отреагировал Такс. — У меня и мышь не проскочит!

— Так и жрал бы их, а не хозяйские припасы переводил.

— Ох, какая ты нежная, Глашенька!

— Я от всех вас с ума сойду, — вздохнула графиня и быстро удалилась переодеваться из домашнего спортивного костюма в приличное платье.

Савелий Тихонович Воронин, несмотря на весь свой бравый вид, зашёл довольно робко, выставив вперёд букет, словно оберег от вампиров.

— Уф… — выдохнул он, увидев меня. — Это ты, Максим! А где хозяйка?

— Красоту наводит. Да вы не волнуйтесь так. Нет проклятия. Точно говорю!

— Верю. Дети то же самое сказали. Но, знаешь, всё равно как-то нервно себя ощущаю. Оказывается, что трус ещё тот! Нет. Тварей там или дуэль переживу легко, а вот от невидимой опасности сразу теряюсь, чувствуя себя беспомощным.

— Бывает. Но ведь всё-таки решили прийти? Кстати, зачем?

— Это всё Кирюха с Настенькой. Расхваливали вас с Анной и хотят пригласить послезавтра на вечеринку по случаю получения Печатей. Если уж они дружбу с соседями заводят, то и мне сам бог велел познакомиться с Юлией Петровной.

— Ничего не имею против! — сказала графиня, спускаясь по лестнице и лучезарно улыбаясь. — Вы, Савелий Тихонович, первый мужчина, не считая Макса, кто за долгие годы решился переступить порог моего жилища. Сразу видно полного кавалера «Честь и отвага»! Эти ордена всяким прощелыгам не дают.

— А… О! — только и смог вымолвить Воронин, открыв рот.

Понять его можно. Я и сам стоял с отвисшей челюстью. Такой Юлию не видел ещё ни разу! Короткое красное платье с большим декольте и открытой спиной. Вьющиеся волосы свободно спадают на плечи. Макияж, подчёркивающий безупречные черты лица женщины. Помада в тон платью.

Даже без опыта Безумного Генерала могу с уверенностью сказать, что эта секс-бомба находится на взводе и готова в любой момент рвануть, уложив у своих ног штабелями всех находящихся поблизости мужиков.

Вот тебе и 'маменька Юленька Петровночка"! И с чего бы это она так причепурилась? Неужто ордена отставного полковника подействовали как афродизиак?

Если это правда, то не завидую мужику. Устоять против красотки имеющий ранг Полного Магистра и более крутым персонажам не под силу. Хотя… Немного завидую! А вот насколько — это скоро узнаем. Подобные барышни ничего не делают просто так.

Глава 15

Дальше я наблюдал интересную картину. То, что Юлия охмуряет соседа, не вызывало никаких сомнений. Но мужик держался стойко, несмотря на все попытки графини эмоционально подмять Воронина под себя. В конце концов, она сдалась, и разговор пошёл в более дружеском русле, без гормонального всплеска.

Как только женский напор иссяк, барон расслабился и, позабыв собственные страхи, раскрылся как интересный, умный собеседник, умеющий не только краснеть и через каждые несколько секунд вытирать испарину со лба.

Спустившиеся Анна и Катя были не в пример мамаше, одеты достаточно скромно, всем своим видом показывая приличное воспитание и кротость характера. Я б купился, если бы лично не знал сестрёнок.

Когда довольный Воронин ушёл, Юлия Петровна облегчённо выдохнула, совсем не по аристократически развалившись в кресле и закинув ноги на стол.

— Вообще-то, у тебя короткое платье, — прокомментировал я её поступок.

— Вообще-то, — тут же отреагировала она, — пялиться куда не следует, совсем не по-джентльменски. Смотри мне в глаза или лучше дочерей разглядывай. Обе красавицы… А полковник хорош! Обожаю мужчин с внутренним стержнем!

— С внешним, смотрю, тоже не против познакомиться, — проворчала Анна. — Мама! Я в шоке от твоего наряда!

— Потому что дурочка неопытная, доченька. Благодаря этому платьицу Савелий Тихонович увидел во мне прежде всего женщину, а не «чёрную вдову». Уверена, что он решил, будто бы сильно заинтересовал меня, поэтому завтра, проснувшись здоровым, окончательно поверит в отсутствии проклятия. Считай, что с соседями мы теперь дружны. Пока лишь с одними, но и это немало.

Ещё я, покуда барон был в эмоционально раскрытом состоянии, изучила его ауру. Оказывается, что он восстанавливается потихонечку. Месяц-другой, и появится некое подобие энергетического пузыря. Тоже стоит учитывать на будущее.

— Что будем дальше с Ворониными делать? — поинтересовалась Екатерина.

— Ты? Ничего. Вначале заслужи Печать, а потом уже можно будет и тебя включить в мои планы. А вот Анна с Максом пойдут на вечеринку, как мы и договорились с Савелием. Во-первых, заслужили оторваться как следует, а во-вторых, лёгкая встряска в ночном клубе на пользу Ане. Пора осваиваться среди нормальных людей. Максиму тоже не помешает выход в свет.

Так что, детишки, послезавтра будьте при полном параде и… в полной боевой готовности. Если ваше веселье не закончится неприятностями, то сильно удивлюсь. Провокации обязательно должны быть.

— И до какой степени мы можем на них отвечать? — спросил я, пытаясь уточнить у опытного человека условия почти что боевой вылазки.

— Первыми на рожон не лезьте, но если заденут, то бейте максимально жёстко в ответ. Аристократия уважает силу. Короче, всё как обычно среди молодняка. Единственное пожелание: на алкоголь не налегайте. Затуманенные мозги мешают просчитывать ситуацию. Всё! Что-то устала я. Отвыкла совсем от посторонних людей. Пора и вздремнуть.

Оставшись с Таксом наедине в своей комнате, я задвинул засов, и мы устроили разбор сегодняшнего дня.

— Лорд назвал меня прошлым именем, — сразу начал с главного дух. — Можешь сколь угодно долго уверять, что это оговорка или мне послышалось, но прямо под хвостом зудит от ожидания неприятностей. Кочующие Миры ведут охоту за мной!

— За нами, — пояснил я. — Не понимаю, каким образом узнали Лорды, куда делся Безумный Генерал, чуть было не разрушивший их планы по захвату того мира. Только в покое теперь не оставят.

— Не оставят, — согласился Такс. — Причём вычислили они твоё местоположение через меня. Дыра у Ворониных… Она образовалась именно в том месте их особняка, в котором я постоянно появлялся на перекус. Понятно теперь, почему Каракурты припёрлись таким странным отрядом из офицерья. Их главной целью была разведка. Уточняли, что это именно мы, а не похожие личности. Стоит ждать появление новых Дыр прямо в доме Достоевских.

— Вряд ли. Безумный Генерал и Змей Хе разделывались с проявляющимися Д1 Дырами достаточно легко, поэтому ставить их, тратя кучу энергии, в неудобном месте, Лорды не будут. Они совсем не дураки и понимают, что рано или поздно мы попрёмся в старые проходы класса Д4. Вот там и попытаются прищучить.

— Всё равно нужно поставить следящую сеть вокруг Достоевских. Правда, у меня для этого пока маловато энергии. Нужна ещё одна хорошая вылазка. Тебе, Макс, она тоже не помешает.

— Согласен. Завтра же подаю прошение на курсы подготовки Чистильщиков. Говорят, что на них практикуются вылазки к дырам класса Д2. Меня больше «троечки» интересуют: в них уже имеются слабенькие Лорды, которые очень хороши для прокачки. Но и мелочь впрок придётся. Как показал сегодняшний экзамен, к более серьёзному противнику пока соваться бесполезно.

Утром Юлия любезно выделила мне Глашку с машиной. Дорога от дома до Петергофа, где располагался Центральный Штаб Чистильщиков, по моим подсчётам, занимает около сорока минут. Но служанка, вдавив педаль газа и абсолютно наплевав на правила дорожного движения, домчала минут за двадцать.

Потихонечку начинаю привыкать к её манере езды, поэтому, выйдя из автомобиля, почти не испытывал позывов проблеваться. И сразу же стал с интересом рассматривать помпезное здание ЦШЧ. Со стороны глядя на его парадный вход, украшенный статуями в античном стиле, ни за что не скажешь, что тут обитают военные. Да и вокруг клумбы с разноцветными цветочками, фонтанчики и мило прогуливающиеся парочки, которым наплевать, что устроили свидание около самого «сердца» суровых Чистильщиков.

Но как только я вошёл вовнутрь, то сразу же был остановлен до зубов вооружённой охраной, состоявшей из одних одарённых. Молча взяли документы. Потом, раздев до трусов, просканировали в специальной комнате. Уверен, что и одежду всю проверили во избежание проноса лишних устройств.

Лишь после этого пропустили дальше, назначив провожатого, в котором я узнал недавнего знакомца по Дыре у Ворониных.

— Макс! — тепло поприветствовал меня Ринат Аксаков. — Всё-таки решился к нам податься? Отличное решение!

— Привет, лейтенант! А ты, смотрю, в штабные подался?

— Не дождутся. Просто после закрытия Дыры дежурство во внутренней охране устроили. Обычная практика. Заодно и проверяют незаметно, не припёр ли мой отряд с собой заразу иномирскую.

— А почему нас не проверили?

— Зачем? Во-первых, вы обязаны это сделать сами, за свой счёт. Во-вторых, на экзамене тебя, Достоевских и Ворониных просканировали по полной программе. Отставной полковник выгоревший, поэтому ему ничего не грозит. А Полный Магистр сама кому хочешь заразу навесить может.

Вижу, что не знаешь этих тонкостей, поэтому учти на будущее. Побыл рядом с Кочующим Миром, кровь из носа, но пройди проверку у наших или армейских лекарей. Иначе огромный штраф на первый раз, а рецидивистам до трёх лет каторги или штрафных отрядов светит.

— Серьёзно, Ринат, у вас тут.

— Конечно. Это не в спокойной Неметчине. Контактов с Дырами много. Сам понимаешь, что повторения магической чумы никто не желает. Почти двести лет после её вспышки прошло, но последствия до сих пор аукаются. Слышал, — перевёл разговор лейтенант на другую тему, — ты Полного Мастера с ходу получил?

— Такое ощущение, что уже все об этом знают.

— Конечно! Ты теперь «звезда». У тебя моя визитка осталась?

— Ага.

— Когда окончишь курсы, к тебе различные отряды свататься будут. Посылай всех подальше и иди ко мне. У меня народ хоть и молодой, но обстрелянный. Все не ниже Воин Мастера. Я сам на следующей неделе должен сдать экзамен на Младшего Магистра. Уже и предписание есть отправиться под Вологду на закрытие Дыры Д3. Ещё и девчонки у нас в отряде — закачаешься! Таких больше нет ни у кого! Красотки и боевые!

— Решил с козырей зайти? — улыбнулся я.

— Конечно! Поэтому дураком будешь, если к другим уйдёшь. Обучение закончишь и сразу позвони мне. А ещё лучше свой номерок дай.

— Нет его. Мобильным не обзавёлся. Я ж в столице никого и не знаю, чтобы названивать.

— Зря, брат, — осуждающе покачал он головой. — Нет денег, хоть простенький аппарат, но приобрести стоит. Сейчас связями обрастёшь, поэтому, как в старые времена, голубиной почтой не отделаешься… Голубей не хватит!

— Сделаю.

Так, за разговорами мы дошли до неприметной двери. Дружески хлопнув по плечу, Ринат распрощался и смылся по своим делам. А я, постучавшись, вошёл в кабинет.

— У вас есть брат-близнец или больше работать некому? — с порога заявил я, увидев знакомого молодого клерка из миграционной службы.

— Здравствуй, Макс, — спокойно отреагировал парень. — Только младший братец и сестра. Но «чай дяди Вани» я один пью — они по другим направлениям.

— А начальство знает, что ты на СБ работаешь?

— Странный вопрос. Тебе стоит подтянуть матчасть, а то иностранца издалека видно. Чистильщики, вообще-то, подчиняются напрямую Имперской Службе Безопасности.

— Понятно. Теперь ты мой куратор?

— Нет. Майор Филонов. Я же его помощник и немного твой, если совсем припрёт. Дядя Ваня, не секрет, реально мой троюродный дядя по отцовской линии. Вот и натаскивает племянника. Унтер-офицер барон Семён Филонов. Будем знакомы. Не смотри на звание: в боях заработал, а в Военную Академию на следующий год пойду, как контракт здесь закончится и Воин Мастера получу.

— Будем. По тебе и не скажешь, что Тварей гонял. Мне сложность обучения самому выбирать или уже за меня всё решили?

— Сам. В таких делах указчики лишь навредят.

— Тогда краткий курс. Двухмесячный. Полгода протирать штаны в классах не намерен.

— Вот, — протянул мне Семён заготовленные бумаги. — Даже не сомневались, что именно его выберешь. Обучение начнётся через три недели, но у тебя… Ничего, что сразу на ТЫ?

— Да почти ровесники, и оба бароны. Чего расшаркиваться?

— Согласен. Так вот… Только что убедился, что ты имеешь серьёзные провалы в образовании, поэтому со следующей недели будешь проходить дополнительное теоретическое обучение по основным законам и быту Российской Империи. Ничего сложного, только поверь, в жизни пригодится.

— Тоже платить за них?

— Бесплатно. К тому же учёбу Чистильщиков уже оплатила графиня Достоевская из тех премиальных, что получила за Дыру.

— Я её не просил.

— Она сама. Сказала, что так будет по справедливости. У меня есть ощущение, что ты не всё про тот бой с Каракуртами поведал. Да?

— Вот у Анны Петровны и спрашивайте. Только она пошлёт вас подальше.

— Ладно. Должен же был попытаться. Держи, — положил он на стол небольшой мобильный телефончик. — Подарок от фирмы, так сказать.

— Прослушивается, конечно? — полуутвердительно, полувопросительно поинтересовался я.

— Они все прослушиваются, если интерес имеем. И не только мы можем, поэтому имей в виду. Там мой номерок уже вбит. Будут сложности, не стесняйся звонить в любое время суток.

— Благодарю, — киваю ему, ставя подписи под документами. — Ещё чего важного должен знать?

— На курсах узнаешь. Но есть небольшая просьба. По электронной почте пришло прошение от одной особы. Хочет влиться в ряды Чистильщиков. Анна Достоевская…

— Она дура⁈ — непритворно удивился я. — Целая графиня может сразу в Императорскую Военную Академию поступить. Уверен, что знаний ей хватит: мама Полный Магистр серьёзно натаскивает дочерей.

— На дуру не очень похожа. Скорее всего, тут что-то личное. А так как из мужчин рядом с ней никого, кроме тебя, не наблюдается, то делай выводы, Макс.

— Хреновые выводы получаются.

— Именно, — согласился Семён. — Анна нам здесь не нужна, но отказать по закону не имеем права. Ты бы поговорил с девушкой.

— Графиню-мать подключать можно?

— Да хоть эту Глашку бесноватую! Представляешь, не успел ты ко мне дойти, а от шоферюг из нашего гаража уже звонок был. Глафира с ними сцепилась. Одному нос расквасила, а других матом обложила.

— Чего это она так?

— Да кто-то ляпнул, что только баба могла до такого состояния автомобиль довести.

— Тогда, — улыбнулся я, — пусть радуются, что без переломов обошлось. Глафирочка в тачке своей души не чает. Лично видел, как ночами из рухляди конфетку сделать пытается. Другое дело, что денег на содержание дорогого аппарата у Достоевских не было…

— Теперь понятно. Выговор влепим мужикам, чтобы не зазнавались на казённых харчах. Но ты всё равно попытайся на учёбу общественным транспортом ездить, а не с ней. Или колымагу какую-нибудь прикупи в кредит.

— Разберёмся.

Приехав домой, я сразу же рассказал графине о посещении штаба Чистильщиков. Хотел было попенять ей в том, что не стоило без моего ведома оплачивать учёбу, но Юлия, услышав новость о дочери, разразилась такой площадной бранью, что ей могли бы позавидовать пьяные гессенские грузчики.

— Анька! — заорала взбешённая женщина, открыв дверь своего кабинета. — Быстро ко мне, сволочь такая!

На свою беду, обе дочери вертелись неподалёку, явно пытаясь подслушать, о чём это мы там секретничаем.

Катя, услышав материнский рык, припустила что есть мочи к себе в комнату, а Анна, побледнев до состояния свежей побелки, тихонечко зашла к нам. Двери закрывать не стала, резонно решив, что при таком состоянии матушки может понадобиться срочное отступление. Зря старается. От Полного Магистра не скроешься.

После вступительной речи на повышенных тонах графиня внезапно замолчала и выставила меня, чтобы поговорить с дочерью без лишних свидетелей.

Я тоже далеко отходить не стал. Не дай бог, ещё в сердцах прибьёт Аню мамаша. Часть вины и на меня, как на главного стукача, ляжет.

— Что там? — тихо на цыпочках подошла Катя.

— Тренировка на стрессоустойчивость. Ещё не проходила?

— Нет… Мама никогда так голос не повышала. Ой! Что-то о стену разбилось! Надеюсь, не Анька.

— Наделаешь глупостей — тоже получишь подобный урок. Обратная сторона Печати, так сказать.

— Всё. Успокаивается, — сказал невидимый Такс, явно подсматривающий за семейной разборкой. — Ой, придурошная…

— Кто? — мысленно спросил я у него.

— Девка! Перечить решилась! Юлька снова завелась! Короче, я пожрать отлучаюсь, так как это надолго затянется.

Дух оказался прав. Больше часа происходил «душевный разговор» между старшими Достоевскими. Когда бордовая, словно перезревший помидор, Анна вывалилась из кабинета, мне её даже жалко стало.

— Сволочь! — увидев меня, процедила она сквозь зубы и, пошатываясь, со слезами на глазах прошла в свою спальню, громко хлопнув дверью.

— До чего ж настырная! — обмахиваясь какими-то бумагами, пожаловалась графиня, когда я опять оказался в её кабинете.

— Заберёт заявление?

— Уже забрала. Не успела письмо с извинениями и отказом отправить, тут же подтверждение пришло. Но ты не представляешь, скольких трудов мне это стоило! Упёртая до такой степени, что даже послать несколько раз умудрилась родную мать! Полного Магистра послать! Правда, не на хер, а к Тварям, но факт остаётся фактом. А тебе, Максим, теперь совсем не завидую. Личного врага заполучил в лице моей доченьки.

— Ничего. Потом помиримся.

— Плохо её знаешь. Ты первый человек не из семьи, которому Аня доверилась. А тут настоящее предательство по её идеалистическим меркам. Готовься к тотальному игнору и мелким пакостям. А вам ещё вместе на вечеринку ехать… Может, отменить её к чертям собачьим?

— Не волнуйся. Такс присмотрит, если от меня сбежать надумает.

— Легко тебе говорить. Когда станешь родителем, тогда поймёшь всю степень ответственности и переживаний за свою кровь… Ты только не злись на неё, когда доставать начнёт. Хорошо?

— Без проблем. Может, пойти и самому с ней сейчас переговорить? По горячим следам?

— У тебя здоровье лишнее завалялось? — грустно улыбнулась Юлия. — Хоть ты и Полный Мастер, но против взбешённой девки Достоевских и Лорд не устоит. Я одного из трёх своих именно в таком состоянии завалила, после того как он на моих глазах хорошего друга загрыз. Правда, потом отлёживалась несколько месяцев пустая.

А у Анны ещё и переходный магический возраст. Сейчас ей Дар такой «расколбас» не только на сексуальном уровне устраивать будет, но и эмоционально в крайности кидать. Лучше не показывайся дочери на глаза пару месяцев. Потом в норму придёт, и поговорите.

— Всё же попытаюсь.

Закончив разговор, подошёл к Аниной двери и осторожно постучал в неё.

— Проваливайте все! — раздался злой голосок.

— Впусти. Поговорить нужно.

Услышав меня, Анна тут же распахнула дверь и рывком втащила в комнату, кровожадно скалясь и гневно сверкая заплаканными глазами.

— Ой! Сам Максимилианчик Жополизович пожаловал! Утешить решил, поизвиняться? Мамочка пинком направила?

— Сам. И извиняться не за что. Утешать тоже не вижу смысла… Если только пособолезновать, что с башкой не дружишь. Ты на хрен не сдалась Чистильщикам. Так они и просили через меня передать.

— Так и передал бы! Обидно, конечно, но утёрлась бы! Нет! Ты исподтишка! Через третьи руки в спину ударил! Предатель! А я тебе верила!

— То есть, ты сама не из этого самого «подтишка» прошение Чистильщикам отправила?

— Я взрослый человек, и сама решаю, что правильно для меня! И вот вам всем! — ткнула она мне дулей в лицо. — Я всё равно своего добьюсь, но по-вашему не сделаю. В СБ заявление подам! В Бытовой Отдел! Нет! В Службу Утилизации! Буду мёртвых Тварей разделывать! Ах, какая грязная работёнка для проклятой графини! Самое то!

— То есть, вариант с армией не рассматриваешь?

— Обойдётесь, как говорит Глашка! Перетопчетесь! Сами виноваты! Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу! Не дам играть со мной! Уйду! Отрекусь от фамилии! Сам становись Достоевским! Тебе же, вижу, очень хочется, барончик, к графьям присоседиться!

Да… Настоящая истерика. Верно заметила Юлия, «расколбас» основательный. Бедная женщина! У неё же ещё и младшенькая дочка скоро в силу войдёт. А Катя тоже не сладкая конфетка по характеру.

Слушая гневные крики, принял, как мне показалось, единственное правильное решение. Прижал девушку к стене и крепко поцеловал. Вначале она пыталась отбиваться, но против меня зафиксированный противник в два раза меньше весом ничего особенного противопоставить не может. Потом Анна вдруг расслабилась и с жаром стала отвечать на поцелуй. Я даже поплыл от удовольствия…

И тут же поплатился!

Резкая боль в прокушенной губе вернула в действительность. А Анька, вцепившись бультерьером, продолжила сжимать свои острые зубки. Пришлось, чтобы освободиться, сжать её горло и перекрыть кислород, чтобы эта начинающая людоедка разжала челюсти.

— Очень страстно, — прокомментировал я, не обращая внимания на льющуюся кровь из прокушенной губы. — Представляю, что в постели устроить можешь. Пожалуй, стоит ещё один засовчик на двери своей спальни поставить.

— Я сама их с другой стороны гвоздями заколочу! Пошёл вон! И ближе, чем на километр ко мне не приближайся, ублюдок!

Не стал дальше искушать судьбу. А то ещё заклинаниями кидаться начнёт или за меч схватится.

Идея о совместной вечеринке мне теперь тоже не казалась хорошей. Тут не только гипотетических врагов опасаться стоит, но и эту неадекватную подругу тоже.

— Смелое, но опрометчивое решение, — ехидно прокомментировала Юлия, стоявшая в коридоре, скрестив руки у груди. — Пойдём-ка, герой-любовничек, ко мне, пока губищу не разнесло окончательно. У меня мазь хорошая есть.

Глава 16

То, чего я так и ждал, и слегка побаивался, наконец-то настало. Празднование получения Печати и путёвки в самостоятельную жизнь должно случиться сегодня вечером. В самом «правильном» клубе Петербурга сегодня собираются свежеиспечённые Мастера, чтобы залихватской попойкой заявить о себе.

Почему я так ждал этого момента? Потому что ещё никогда в этом мире не выходил нормально в люди. Вначале почти тюремная жизнь у Меринбергов, а потом бегство и состояние эмигранта, которого приютило проклятое семейство Достоевских, не давали мне носа высунуть не то что в модный ночной клуб, но даже в мало-мальски приличное кафе. Сегодня будет ещё один экзамен. Мой личный. Который покажет, насколько я стал частью этого мира.

Почему боялся? Нет, не потому, что опасался провала. Всё будет хорошо, пусть и с оговорками. Виновата Анна. После того травматичного поцелуя она практически не выходила из своей комнаты. Явно продолжает злиться. Что у этой бешеной в голове, никто не знает, но, несмотря на самовольное заточение, на вечеринку идти собирается. Три-четыре бокала вина и может пойти вразнос. А я за неё как бы отвечаю перед графиней.

Юлия тоже дёргается, понимая, что от старшей дочери можно ожидать любых кренделей. А вот Екатерина, кажется, довольна. Ещё бы! Теперь всё внимание матери и моё сосредоточенно на ней. Пусть Катя и делает вид, что оно её утомляет, но обмануть подросток может лишь саму себя, а не нас с Юлией.

Заодно эта малолетка, пользуясь отсутствием сестры, стала строить мне глазки. Очень неумело, сама боясь своей смелости. Но в азарте ей не откажешь. Так и норовит на тренировке встать со мной в пару, выпятив свою плохо оформившуюся грудь под плотно обтянутым тело комбинезоном.

Ругаться и объяснять ей ничего не стал. Просто загонял в спаррингах так, что даже суровая на уроках Юлия в приватном разговоре попросила меня быть чуточку нежнее, сказав, что лучше не злить последнюю лояльную мне дочку. А то эти красавицы и объединиться против меня могут.

Внял. Послушался совета. Действительно, одна обиженка — это ещё цветочки. А вот двух разгневанных девиц, обладающих не только хорошей подготовкой, но и непредсказуемой подростково-женской логикой, можно будет отнести к ягодкам. Нехилым таким ягодкам, величиной с арбуз.

Вроде с Катей мы всё-таки наладили дружеские отношения, сойдясь на почве её любимых книг. Недетский ум имеет младшенькая. Поразительно, но разбирается в таких вещах, которые не каждому выпускнику Военной Академии подвластны. Хотя, в отличие от Анны, не боевик, однозначно. Аналитик будущий растёт.

И вот настали час Ч и день Д. Савелий Воронин решил лично отвести своих отроков на праздник. Заодно захватил нас с Анной, отчего все услышали от Глашки, что мы придурки, раз доверяем руль какому-то криворукому солдафону. Ещё и выгоревшему к тому же.

Кажется, она сильно ревнует, хоть и скрывает это под маской привычного хамства. Не знаю, что там Такс с ней сделал… Не знаю и знать не хочу! Только в какой-то момент после общения с ним, служанка успокоилась и молча ушла в гараж. Очень надеюсь, что не строить нам виселицу в отместку.

Высадив около клуба, полковник Воронин напутствовал всех поднятым вверх сжатым кулаком и, резво стартанув, удалился. Мы же уставились на переливающуюся разноцветными огнями вывеску самого крутого клуба Петербурга под названием «Особый повод». Тут действительно предпочитали отмечать важные события в жизни, выложив за один присест кругленькую сумму в рублях. Наш случай не исключение.

По рассказам Кирилла и Насти, раз в месяц молодые Мастера полностью выкупают это заведение и приглашают друзей, имеющих отношение к военной службе. Штатские девочки, само собой, приходят просто так.

Зная, что ожидается, персонал заранее прячет всё бьющееся, дорогое и легковоспламеняемое, прикупив тройную партию алкогольных напитков и освободив все номера этажами выше для разгорячённых парочек. Правда это или нет, но говорят, что и полиция переходит на усиленный режим работы. Вот и посмотрим, насколько слухи соответствуют правде.

Как только оказались внутри, нас сразу же оглушил грохот музыки и ослепили мелькающие огни светотехники. Народ ещё только раскочегаривался, но танцпол уже был под завязку забит красивыми девушками в откровенных нарядах и брутальными парнями, большая часть которых была в стильных военных кителях.

Пройдя на свои места, мы с Кириллом заказали бутылку текилы, а Анна с Настей — шампанского. Наши спутницы, к слову, были великолепны. Даже Кирюха признался, что ещё никогда не видел свою сеструху такой сексапильной. Полностью с ним согласен, но Анна, казалось, затмевает тут всех. Пусть не разговаривает со мной и даже смотрит в другую сторону, но мне от неё глаз не оторвать.

Вначале мы сидели только своей компанией, но постепенно градус в крови расслаблял присутствующих, и на Достоевскую, видя, что она не кидается чёрными заклинаниями, стали смотреть достаточно благожелательно. Сам не понял, когда мы оказались в толпе танцующих, с удовольствием вместе со всеми подпевая хором припев какой-то старинной песенки со словами: «Хей! Хей! Мастера!».

Потом пили за знакомство. Я подружился с двумя классными девчонками и на второй бутылке текилы был уже не прочь «понять» их намёки и пройти в номера. Прилично узюзюканный Кирюха именно так и поступил, исчезнув с какой-то фигуристой красоточкой. Настю тоже не вижу…

Хорошо, что хоть Анна не теряется из поля зрения. Вот она танцует с каким-то хмырём быстрый танец, больше похожий на вертикальный секс в одежде. Самое обидное — продолжает игнорить меня, а своему партнёру разрешает лапать за все свои приятные выпуклости. Чувствую, что внутри закипает злость. Не к добру. Это всё алкоголь действует.

— Такс, — попросил я невидимого духа. — Можешь градус снизить?

— Да хоть весь уберу! — тут же откликнулся он.

— Весь не надо, а то в пьяной компании трезвым ещё то удовольствие находиться.

Уф… Вроде полегчало.

— Спасибо, Такс!

— Всегда пожалуйста! Посмотри направо. Идут к тебе. Мне она совсем не нравится.

Я повернулся и увидел женщину около тридцати лет. Очень яркая, вызывающая! Каждое её движение вызывает массу сексуальных фантазий, но вместе с тем есть что-то неприятное, порочное. Идёт ко мне, будто бы маньяк подбирается к жертве.

Присела рядом. Облизала кончиком языка свои пухлые губы и поинтересовалась.

— Такой парень и скучает в одиночестве?

Непонимающе посмотрел по сторонам и не обнаружил своих мигом испарившихся спутниц.

— Вообще-то, я с друзьями. Просто устал немного.

— После двух бутылок текилы любой «устанет»! — рассмеялась женщина, кивнув на стол.

— Это на всю компанию.

— Значит, ты в состоянии проводить меня наверх? — тут же последовал откровенный призыв.

Честно говоря, даже полностью трезвым мог бы поддаться её чарам, но…

Ментальный удар!

Я ощутил его сразу, как только она произнесла последнюю фразу. Вот сука! Хочет «стреножить»? Не выйдет! Даже Лорды бессильны выхолостить мне мозги благодаря поддержке духа-хранителя, а эта гадина ни в какое сравнение с ними по силе не идёт.

Сделать вид, что не почувствовал, и продолжить игру? Нет. Сейчас я не в том настроении.

— Не пойдём, — отмахиваясь, отвечаю ей. — Поищи другого.

— А что так?

— Говорю же, устал.

— Врёшь. По глазам вижу, — продолжила странная незнакомка напирать. — Мне, вообще-то, никто не отказывает, если я хочу. Вставай и наверх!

Давление на мозг усиливается. Ох, неспроста эта мадама прилипла ко мне. Кажется, что начинаются обещанные Юлией провокации.

— Вру. Ты не в моём вкусе. Попытался объяснить это прилично. Так лучше доходит?

Вместо того, что бы показательно расстроиться, она вскочила и залепила мне пощёчину.

— Мерзавец! Ты оскорбил меня своими грязными предложениями!

Несмотря на грохот музыки, часть гуляющих всё же услышала вопль. Или не услышала, а была на подстраховке на случай подобного поворота событий? Скорее всего, второе. Шестеро парней в мундирах подошли ко мне, разминая кулаки. Среди них я узнал знакомую рожу Олега Волконского. Так и есть, подстава!

— Ты зарвался, нищеброд! — почти прорычал он. — Здесь приличное общество и подобного хамства не прощают. Дуэль! Выйдем!

Делать нечего. Через пару минут стоим во внутреннем дворике ночного клуба. Он явно приспособлен для таких разборок. Даже окон нет, одни глухие стены.

Осмотрел шестерых. Все, за исключением Волконского, имеют погоны курсантов третьего курса Военной Академии. Судя по рангу — Мастера и Воин Мастера. Нехорошо… Примечательно, что женщина куда-то делась, словно её и не было вовсе.

— Так в чём претензии, парни? — попытался я решить дело миром, не доводя до драки. — Отказал девушке, а она не так поняла.

— Девушке… — недобро оскалился Олежкка, явно находясь в неадекватном состоянии то ли от выпитого, то ли ещё от какой-то дури. — Это графиня Бугурская, мужа которой ты подло убил! Мало показалось? Решил ещё и покуражиться над несчастной вдовой, пришедшей сюда временно забыть про горе?

— Бугурская? — удивился я. — Впервые её вижу. Думал, что должна быть старше.

— Плевать, что ты думал, Гольц! Дуэль! С каждым из нас! Но я начну первым! — выхватил он меч, на котором горело активированными аж пять клейм.

Ничего себе! Он со своим рангом Магистра на такое в принципе неспособен.

— Осторожно, — тихонько сообщил мне Такс. — Этот мудила мало того что искусственно раскачался кристаллом, перейдя все границы дозволенного, так ещё и стимуляторов в нём столько, что скоро с конца капать начнут.

— Насколько его хватит по твоим прикидкам?

— На пару минут. Но это время будет очень крут. Радует, что алкоголя по самую макушку хапнул, поэтому нормально действительность не воспринимает. Есть шанс подловить на технике.

— Понял.

— Я тут наших позвал.

— Зачем?

— Положены секунданты. Ты прямо как с луны свалился, Макс! Что бы остались свидетели лишь с одной стороны? Ты понимаешь, что легко оговорят и не отмоешься?

— Ладно. Извини.

Тут же, в подтверждение его слов, во дворике появились Воронины и Анна. Все трое наотмечались по полной программе, но на ногах пока стояли относительно крепко.

Дуэль началась сразу же после отмашки секундантов, одним из которых выступил Кирилл, накувыркавшийся с девушками на втором этаже и немного протрезвевший.

Волконский моментально удлинил луч своего меча и попытался первым же резким ударом располовинить меня. Но, несмотря на всю его силу, мою скорость Безумного Генерала никто не отменял.

Быстро ухожу с линии атаки и начинаю активно маневрировать, не подставляясь под удары. Сближаться даже не пытаюсь, так как резерв пузыря ещё аховый. Да и меч Олега почти в два раза длиннее моего.

А парень-то слабый фехтовальщик. Техника такая, что даже пьянющая Анна при равных условиях уделает этого недотёпу в два счёта. Мне всего и оставалось, что уклоняться, ожидая, пока его искусственно закачанная энергия быстро выдохнется. И вот тогда уже накажу придурка по полной программе, не тратя силы, которые пригодятся для следующих поединков с курсантами.

Так и произошло. Примерно через полторы минуты Олег резко сдулся. Его меч растерял активность клейм, превратившись в простую железяку. Не стал рассусоливать и в два прыжка оказался на расстоянии удара. Хотел было снести дурную голову с плеч, но остановился в последнюю секунду.

Это сынок князя. Если убью, то наживу себе в лице папаши такого врага, что Бугурские детской сказочкой покажутся. Поэтому выбиваю оружие из рук противника и приставляю к его горлу свой меч.

— Пощады! Сдаюсь! — по-женски взвизгнул Волконский, поднимая руки вверх.

Убивать такое ничтожество, признавшее своё поражение? Нет! Увольте!

— Поединок Чести завершился победой барона Гольца! — довольно объявил Кирилл Воронин.

— Да! — в азарте выкрикнула Анна и показала остальным курсантам неприличный жест. — Вот вам, пидорки армейские! И это только начало!

Понимаю, что в умат и мало чего соображает, но это явный перебор.

— Графиня Достоевская! — вышел вперёд один из курсантов. — Это серьёзное оскорбление. Допускаю, что алкоголь иногда путает слова и мысли, поэтому готовы выслушать ваши извинения.

— Иначе что? — не унималась Анна. — Дуэль? Да легко! Стенка на стенку, пока рядом с этой гнидой не ляжете! Мы готовы!

— Аня… — попыталась успокоить её Анастасия. — Ты что творишь⁈

Но слова уже были сказаны. Курсанты бросили жребий, и один недовольный парень отошёл в сторону, уравняв количество поединщиков.

Вздохнув, Воронины оголили свои мечи и начали напитывать их силой.

Бой начался не в нашу пользу. Если Кирилл с Анастасией ещё хоть как-то справлялись с более опытными противниками, то Достоевскую развезло до состояния нестояния, и она больше напоминала бабу, махающую коромыслом, чем серьёзного бойца. Кажется, она вообще перестала понимать, где находится.

Мне пришлось не только сражаться со своим курсантом, но и оберегать её бухую голову от опасности слететь с плеч. Добром подобное не кончится, понял я, получив третью незначительную рану. Кирилл тоже не в кондициях, раз перехватил оружие в левую руку. Ещё минута и нас ухайдакают по всем правилам.

— Лежать! Работает имперский спецназ! — громом раздалось над головой, когда уже совсем попрощался с жизнью.

Тут же нас опутала тонкая сеть, блокирующая проявление Дара, и пара дюжин крепких молодцов в масках невежливо прижали всех дуэлянтов к земле.

В ресторанный двор въехали несколько спецмашин, в которых мы и разместились, закованные в наручники. Чётко работают спецназовцы!

Дальше была тюрьма. Нас покидали в огромную камеру без окон и закрыли двери.

— Что за чертовщина? — недоумённо подал голос один из курсантов. — С какого хера⁈ Вроде ничего не нарушали и всё по правилам…

Вскоре всё выяснилось. Вошёл небольшой мужичок в штатском. Уже у порога он сморщил нос.

— Пьянь! Хоть топор вешай! Я следователь Иванов. Сейчас вам вколют отрезвляющее зелье и начнём допросы.

— И в чём нас обвиняют? — интересуюсь у него, прижимая к себе уснувшую Анну.

— В покушении. Был анонимный звонок, что группа лиц, сговорившись, решила убить Олега Волконского. И не нам позвонили, а самому князю Волконскому! Он тут же отреагировал. И слава богу, покушение, затеянное вами, мы предотвратили.

— Да мы вообще его друзья! — вскочил другой курсант. — И все из приличных семей! Да вот он, Олег! С нами! Дрыхнет!

Мы все одновременно посмотрели на пол, где лежало тело княжича. А вот это совсем нехорошо! У него изо рта стала выделяться чёрная пена. Это откат от дикой смеси алкоголя, транквилизаторов и искусственной накачки энергией.

— Быстро в медблок! — не растерялся один из фельдшеров, прибывших со следователем. — Счёт идёт на минуты!

Олега тут же унесли, а нам вкололи препарат, уничтожающий алкоголь в крови.

Через несколько минут мы обзавелись головной болью и трезвыми мозгами.

— Где я? — непонимающе спросила Анна, подняв отяжелевшие веки.

— В тюрьме, — буркнул Кирилл. — Ты что, совсем ничего не помнишь?

— Ну… Кажется, на свежий воздух пошла… Нет?

— Да, Достоевская! На очень свежий! Где ты умудрилась приплюсовать к дуэли Максима ещё и групповую вот с этими самыми курсантами, что прохлаждаются с нами! И кто тебя за язык тянул⁈

— Правда? И как это у меня получилось? Вообще, провал в голове.

— Ты оскорбила армию и нас лично, обозвав неприличным словом! — зло ответил один из наших противников. — Пусть дуэль и прервали, но она не закончена!

— Не может быть… И чего я неприличного… Ну это… Сказала? Бли-и-и-н… Водички нету?

Я на ушко произнёс то, что хотела услышать эта малолетняя пьянчужка.

— Правда? — покраснела она. — Ребят. Ой, как стыдно! Извините. Впервые в жизни до гулянки дорвалась. Так нажраться…

— Впервые? Теперь понятно! — усмехнулся один из парней. — Меня после первого раза два дня чистило. Отец вспоминает до сих пор и говорит, что более зелёного бревна ещё ни разу в жизни не видел. Если не со зла, а от дури, то готовы выслушать твои официальные извинения. Правда, парни?

Курсанты дружно закивали головами.

— Извините! Ни словом, ни делом не хотела обидеть! — стала каяться Аня. — Это всё шампанское! Потом, правда, вино было сладенькое… Коньяк и что-то ещё с коктейльной трубочкой… Я ж сама в Императорскую Военную Академию поступать собираюсь! Ну чего мне почти своих хаять?

— Извинения приняты… Но барон Гольц от поединков не отвертится!

— Всегда пожалуйста, — равнодушно пожал я плечами. — Единственное, так до конца и не понял причины, по которой вы на меня окрысились.

— Оскорбление и надругательство над горем графини Бугурской кажется тебе мелкой причиной, барон⁈

— Опять эта ведьма старая⁈ — возмутилась Анна.

— Она не такая и старая, — поясняю для протрезвевшей.

— Неважно, Макс! В начале покушения организовала, а теперь какую-то грязную интригу замутила? Подробности!

Я пересказал всю нашу встречу с ней, опустив лишь ментальное воздействие.

— Не верю! — воскликнул один из курсантов. — Олег говорил, что она жаловалась, будто бы Гольц преследует её весь вечер. Грязно пристаёт!

— Да Олег ваш был в полном неадеквате, — возражаю ему. — Вон как себя измордовал, что откачивать приходится. Подстава это, ребята. Ещё и вас в неё втянули, объявив, что вместе с нами хотели порешить Волконского. Поймите, я от дуэлей не отказываюсь. Надо — сделаем! Тут другое: понять, за что страдаем.

Почти час шла перепалка, пока снова не появился следователь.

— Ну что? — потёр он ладони с видом заправского злодея. — Виселицу или топор предпочитаете?

* * *

Друзья! Открываю подписку на книгу. Сразу же после неё ещё одна глава. Спасибо вам за ваши лайки, тёмплые комментарии и поддержку!

Глава 17

Мы замерли, поражённо глядя на следователя. Такого вопроса точно никто не ожидал.

— Смерть от старости рассмотреть можно? — спросил я.

— Молодец, барон Гольц, — кивнул этот Иванов. — Не подвёл. Обязательно после моего вопроса о топоре и виселице хоть один умник этот задаёт. Ваша компания не исключение… Свободны!

— Свободны? Не понял, а как же допросы и всё такое? — попытался я прояснить ситуацию.

— Камера прослушивалась. Так что считайте, господа, что допрос состоялся под запись. Кстати, мы позвонили в имение Бугурских, и сама графиня Елизавета Марковна прояснила некоторые детали. Оказывается… Что она всю ночь провела дома, находясь в глубоком трауре, и на вашей попойке никак быть не могла.

— Но как же! — воскликнул один из курсантов. — Я… Мы же видели её собственными глазами!

— Молодой человек, — усталым взглядом посмотрел на него следователь. — Ни на одной камере слежения её нет. Если вы уверены, что спьяну не перепутали в полутьме графиню Бугурскую с похожей дамой, то можете написать заявление о её лжесвидетельстве. Правда, вас всех придётся немного задержать в нашем гостеприимном заведении до выяснения всех обстоятельств.

— А Олег Волконский? Что с ним? Он видел Лизу… э-э-э… Елизавету Марковну при свете. Не мог же и он перепутать!

— Олег Волконский пришёл в себя, но ничего не помнит. Говорит, что перебрал с выпивкой… хотя в его крови и более опасные соединения содержатся. Так вот. По заявлению княжича Волконского, лица он перестал различать ещё в самом начале праздника. Уверяет, что никакого покушения не было, а лишь намечалась дуэль по какому-то незначительному поводу, который тоже не задержался в его расшатанном препаратами сознании.

Князь уже забрал в частную клинику сына и приказал закрыть дело, поэтому повторюсь: все свободны! От себя могу добавить лишь одно… Осторожнее с выпивкой и остальным. Молодые люди! Случайная глупая шутка или преднамеренная акция только что не погубила ваши карьеры из-за того, что не могли нормально воспринимать происходящее.

В следующий раз ни титулы, ни высокопоставленные заступники могут не помочь. Поверьте человеку, имеющему огромный опыт в различных грязных делах. Я видел, как князья волосы на голове рвут, проклиная собственную дурость и невоздержанность. Проклинают, но ничего поделать не могут: император идиотов не жалует, и…

— Спасибо, — кивнул я, прервав начало длинной нотации, на которую уже настроился следователь Иванов. — Мы учтём ваши слова и воспримем сегодняшнее недоразумение как пусть и негативный, но полезный опыт.

— Да уж… — вздохнул курсант, который недавно желал продолжения дуэли со мной. — Выходит, Гольц, что ты не при делах? Извини.

— Извинения приняты.

Пока нам оформляли пропуска, мы перезнакомились со своими недавними соперниками. Неплохие ребята, в принципе, оказались. Все не ниже графа. Оно и понятно: в Императорской Военной Академии учатся зарекомендовавшие себя с наилучшей стороны ветераны, дети кавалеров высших наград Империи, либо верхушка аристократии.

Когда мы вышли из тюрьмы, то прямо у входа увидели знакомый драндулет под управлением Глашки.

— Воронины тоже едут, — сказала она, не поворачивая головы в нашу сторону.

Выходит, что ещё дуется. Тем более, такое приключение с дракой пропустила.

Дома нас встречала Юлия и барон Воронцов. Вопреки ожиданиям, они не устроили прилюдных разборок, а учтиво раскланявшись между собой, развели своих детишек по родовым гнёздам.

Графиня, критически оглядев нас с Анной, тут же заметила небольшие раны у меня и потащила в свой кабинет, натирать чудо-мазью. Анна же отправилась спать.

— Ого! — воскликнула Юлия, когда я разделся по пояс. — Макс! У тебя вся спина будто плёткой иссечена! Хоть и старые шрамы, но их много. Где умудрился так подставиться?

— Отцовская наука, — честно ответил ей и попытался перевести разговор на другое. — Может, не стоит мазь переводить? Не раны — царапины. За неделю заживут практически без следа.

— Это уже мне, Полному Магистру, решать. Рассказывай всё по порядку, пока тебя лечить буду.

Ничего утаивать не стал. Даже поделился подозрениями, что Бугурская использовала какую-то ментальную технику для моего подчинения.

— Вряд ли, — отмахнулась она. — Бугурские славны другим. Их отличает выносливость и плотность энергетического пузыря… Хотя… Лизавета не из их семьи. Пришлая. Не помню точно, но, кажется, выползла из какого-то захолустного Рода.

Если имеет Ментальный Дар, то тогда понятно, как охомутала Григория Бугурского. Также Олега Волконского смогла на тебя натравить, узнав, что вы с ним невзлюбили друг друга на экзамене. Осторожнее с ней, Максим! Сука продуманная. Её мало кто любит, но конфликтовать никто не решается — везде имеет нужные связи.

— Учту. Но Такс промыть мозги не даст.

— Наверное, это тебя и спасло… Как там Аня? — перевела графиня разговор на дочь. — Не сильно опозорилась?

— Нормально опозорилась. Из нашей толпы идиотов почти ничем не выделялась. Но ты бы её научила пить нормально.

— Понятно. Пьяная дура устроила дебош?

— Ну она же из Достоевских, поэтому ограничилась лишь групповой дуэлью. Чувствуется порода!

— Да, мы по мелочи размениваться не любим. Анька точно заявила, что собирается в Военную Академию?

— Ага.

— Прекрасно! Теперь обратного хода не даст! Хоть одна хорошая новость за сегодня!

— А вы с полковником почему за нами в тюрьму не приехали? — задал вопрос и я.

— Зачем? Скулить под дверями камеры, упрашивая увидеть своих неразумных детишек? Дома есть телефон, и по нему можно решить больше вопросов, чем шатаясь по всяким злачным местам. Тем более, следователь Иванов — мужик опытный. Хитрый, как змей, но дотошный. Когда узнала, что ему поручили расследование, то совсем успокоилась.

— А полковник что?

— Савелий? Ничего, приятный… — неожиданно покраснела графиня. — То есть, переживал рядом со мной!

— И настойкой сибирской успокаивал? Явно с собой принёс. Я видел две рюмочки на столике. И ты опять в этом сексуальном платье… От переживаний надела или думала, что дети до утра не явятся?

— Надуманная чушь! Катя была дома! А ты знаешь, что моя спальня рядом с её.

— Да. Верно. Я бы тоже выбрал диванчик на первом этаже… Подальше от любопытной малолетки.

— Слушай, Гольц, — с упрёком посмотрела на меня графиня. — Ну не лезь не в свои дела. Ничего у нас с Савелием не намечалось, но так соскучилась по хорошей мужской компании.

— Не намечалось, но наметилось? Да ради бога! Только буду рад за тебя! — рассмеялся я, — Только… Постарайтесь перед детьми не спалиться.

— За это не волнуйся — опыт не пропьёшь. Быстро напяливай свою драную рубаху и вали спать!

Сопротивляться не было смысла. Пусть я и утомился больше не от этой вечеринки, а от зелья, что выгнало остатки алкоголя из крови, но факт остаётся фактом. Припёрся к себе и, скинув всю одежду на пол, завалился спать, послав Такса куда подальше с его разговорами.

Снилась какая-то чертовщина, а потом белое нежное облако окутало меня с головы до ног, вызвав такое возбуждение, что не помню, когда и испытывал подобное. Оно ласкало меня, целовало…

Открыв глаза, вначале решил, что сновидение продолжается, пока не дошло, что это Анна сидит на мне сверху. Обнажённая и упирающаяся своими кулачками в мою грудь.

— Засов? — первый вопрос, что пришёл мне в голову.

— Забыл закрыть.

— Воспользовалась?

— Да. Но не поэтому. Ты за меня под удары подставлялся. Я могу тебе верить и… любить.

— Моё мнение важно?

— Конечно, но не сегодня. Ты мне должен, а я должна тебе. Ещё одно слово, и опять прокушу губу!

После этого Аня меня поцеловала. Тихо, слегка прикасаясь своими нежными губами. Но так чувственно, что я был бы последним тупым бревном, если бы не откликнулся.

— Завтра будет другой день, — положила она мои ладони на свои пусть и не очень большие, но такие упругие груди с торчащими шероховатыми сосочками. — Можешь смотреть в другую сторону. Я тоже буду, но сейчас ты мой!

— А ты?

— Идиот. Твоя, конечно… Планов не строй. Сегодня…

Спасибо Таксу, что не обозначил себя. Почему-то уверен, что дух-хранитель слинял куда подальше. Одно меня удивило… Нет! Не одно. Удивлений мне, как и приятных минут, Анечка доставила много. Но она впервые была с мужчиной. Думал, что будут проблемы. Только Анна показала такую страсть, какую не у каждой опытной дамы отыщешь. Правильно слухи говорят: Достоевские сумасшедшие!

Выжатый досуха, не помню, как уснул. Проснулся, к сожалению, один. Ощущение, что заболел Аней, не покидало до самого завтрака, на котором собралось всё проклятое семейство.

— А Анька к Максиму ночью бегала! Я видела и… слышала их стоны! — сразу же наябедничала Катерина, как только графиня уселась за стол.

Вопреки ожиданиям, разбор ситуации не случился… Если не считать того, что Юлия закатила своей младшенькой хорошего «леща».

— Ты, — заявила она, — ещё в подмастерьях сраных числишься, а уже смеешь обсуждать личную жизнь Мастера и Полного Мастера⁈ Кто ты такая⁈ Никто! Так что заткнись и жри свою яичницу!

— Но, мамочка! — навернулись слёзы на глаза Кати. — Я же правду…

— Заткнись! Когда придёт твоё время, то пусть рядом с тобой, такой дурой языкатой, окажется нужный человек. Если не понимаешь, молчи! Понимаешь? Тоже молчи! Когда передёрнет всю от желания и понимания, что именно так и нужно, то только тогда будем разговаривать на равных. Поэтому требовать прощения просить сейчас от тебя бессмысленно. Созреешь, сама сделаешь. Доедай и на тренировку! Сегодня Анна её проводит для тебя.

— Могу и я… — попытался вклиниться в семейные разборки.

— Лучше держись подальше, Макс. Если тётки решают свои проблемы, то мужчина, встрявший в них, всегда окажется виноватым.

— Отбрешусь.

— Как сегодня ночью?

— Понял. Не отбрешусь — отрабатывать придётся.

— То-то и оно, работничек! Мне с утра позвонил один вежливый хлыщ и спросил, сможет ли выделить род Достоевских своему жильцу приличный или почти приличный транспорт, но чтобы без водителя… Опять Глашка накуролесила?

— Была в своём праве, — заступился я за служанку.

— Ага! Была! Сговор сплошной! Срочно нужно вспоминать, как симулировать мигрени на такие случаи.

— Реально, Юль. Глафира хоть и безбашенная, но я бы сам втащил, если бы мой автомобиль расхаяли.

— Не убила? — сразу же прониклась графиня.

— Нет, но показала возможности.

— Тогда умница. Прощена. Слушай, у нас от этого хулиганья из слуг Бугурских тройка машин затесалась. Две сбагрили, а вот одну вначале не получалось — ушатанная слишком. Потом, правда, Глаша её подшаманила, только возникла другая проблема: не продать, не убив «механика». Говорит Глафира, что красивая вышла и на хер всех посылает. Справишься с противодействием — забирай аппарат.

Спустившись в гараж, увидел хмурую Глашу, перемазанную машинным маслом.

— Как техника? — с ходу спросил её, не уточняя, какая именно. — Смогла оживить или настоящего мастера искать надо?

— Иди в задницу со своими мастерами! Красивая машинка!

— На ходу?

— На взлёте!

— И с колёсами?

— Дурак, Гольц. Хотя другие к Достоевским и не попрутся. Смотри…

Открыв один из сараев, Глафира с гордостью представила мне чудо дурдомовской техники. Мало того что арки автомобиля были вырезаны, чтобы можно было впендюрить колёса намного большего радиуса. Мало того что вместо ручек были рукояти от железнодорожных стоп-кранов, а брызговики из ковриков, что недавно, судя по узору, видел на стенах гостиной, так ещё и цвет… РОЗОВЫЙ!

Я даже готов мириться и с ним, но надписи на бортах не оставляли никаких сомнений, что этот автомобиль станет злейшим врагом дорожной полиции. ' Ублюдки в фуражках!«,» Шлюха с жезлом — тоже шлюха!«,» Себе членом помахай!' — это лишь самый безобидный перечень из всего «граффити» на бортах бедной машины.

— За что ты их так не любишь? — поинтересовался я, прочитав все надписи.

— Останавливать не хотят. Драться не лезут, а мне хочется, — последовал немедленный ответ.

— И дальше не будут. Номера тут хоть и не крутые, но буквы на большой скорости не рассмотреть, — начал я «сбавлять цену» на аппарат. — Решат, что приличная барышня на розовом автомобильчике в салон красоты едет.

— Это я приличная? — возмутилась Глашка.

— Извини, взгляд со стороны. Перегнула с гламурностью. Ходовка как?

— Перебрала полностью. По мотору: клапана новые, карбюратор продула и жаклёры под замену пошли. Сайлентблоки у БТРра списанного свинтила — их вояки почти не охраняют. Подточить, правда, кое-что пришлось…

— Молодец! Фары простые оставила?

— Я не дура! Постоянный дальний свет! За три поворота слепить будет!

— Круто… А сигнал?

— Ну… — замялась она.

— Понятненько. Глаша! Вроде понимаешь, как красиво сделать, но такие ляпы! Сопри в депо от паровоза. Нажал на клаксон и несколько кварталов от звука все обосрались! Так надо.

— Слушай, Макс… — уважительно посмотрела она на меня. — Смотрю, в технике рюхаешь. Только от парохода надо ставить.

— От парохода слишком большой. Аэродинамика теряется.

— Верно. Не будем усугублять.

— Короче! Перекрась тачилу в чёрный. Бибикалку установи и прочее, но чтобы хорошую тачку было видно издалека. Потом опробую лично. К тем хмырям поеду, что у Чистильщиков жопы протирают в гаражах.

— Тест-драйв?

— Больше! Понты на высшем уровне!

— Усекла. Приходи с утра — не пожалеешь. С тобой поехать можно?

— Не… Там политика своя, Глаша. Но они нам охреневший взгляд, а мы их в задницу!

— Хорошо, что мужик в доме завёлся.

— А Такс? — задал я провокационный вопрос.

— Он свой чувак. Но нежный очень. Отказывается от колокольчиков на хвост.

— Правильно делает. Демаскируют. Ты ему лучше морду зелёнкой обмажь, чтобы в траве не виден был.

— Ну ты и сука, Макс! — раздался в голове голос невидимого, но очень возмущённого Такса. — Она же шуток не понимает!

— Нравится девка?

— Да!

— Тогда терпи. Вначале Глафира тебе морду измажет, а потом и ты ей…

— Чем?

— Сами решите.

Как бы то ни было, но рано утром, спустившись в гараж, увидел хромированного монстра чёрного цвета, с черепами по бортам и надписью «Увидел? Умри!». А труба сигнала реально от паровоза… Блин! Прикололся на свою голову! Придётся отгонять зазевавшихся прохожих матами, чтобы они разрыв сердца не получили, когда им такая «мандула» неожиданно в затылок звук подаст.

Когда я выезжал на своё первое занятие по теории Российской Империи, то купался в лучах сочувствующих взглядов всего семейства Достоевских. Глаша же приняла их с благодарностью, решив, что достигла идеала в автомобильном тюнинге.

Правда, я, оказывается, допустил серьёзную ошибку, обратив внимание лишь на внешний вид тачки, по наивности решив, что внутри ничего особо не изменится… Хрен вам! Сидения из водяных мешков и ручка переключения коробки передач, обмотанная колючей проволокой, хоть и были очень оригинальными, но из-за них пару раз чуть было не попал в аварии… Тем более что педаль газа имела такой короткий ход, что позавидуют профессиональные автогонщики. А тормоза… Короче, на учёбу из-за них приехал с разбитым о лобовое стекло лицом.

— С кем поссорился? — не понял правильно мой внешний вид «клерк» Семён.

— Со здравым смыслом. И не спрашивай больше ни о чём. Скажи спасибо, что не на общественном транспорте прибыл. С этими Достоевскими он бы превратился в братскую могилу.

— Понял! — хмыкнул он. — До дома подбросить даже пытаться уговаривать не буду. Мне уже из гаража позвонили. У них два инфаркта у опытных механиков от какой-то хреновины случилось. А ты мне начинаешь нравиться…

— Чем?

— Невыполнимостью миссии. Расчёты дяди Вани летят к чертям. Пошли, что ли… Первый урок — он самый важный.

На самом деле занятия оказались не такими важными, как очень нудными. Борясь со сном, я всё-таки сделал записи на нескольких страницах чистенькой тетради. Большинство из них, правда, были карикатурами на своих соучеников.

— Нормально! — заглянув через плечо, уважительно произнёс один из студентов. — Я похож относительно, а вот все остальные — вылитые!

— Все так говорят. Ты тоже похож. Судя по говору, из Франции?

— Да. Лион. Дыра дырой, но железные дороги развиты. Вот и рванул на поиски счастья. Жан Луи Бельмондо. С детства говорили, что виконт, но в России швейцары в ресторанах выглядят важнее.

— Барон Максимилиан Гольц. Повезло не кланяться швейцарам.

— А ты парень не промах! — довольно хлопнул меня по плечу этот Жан. — Остальные здесь эти… Мудиаки!

— Мудаки?

— Да! Они! Я ещё не очень силён в русском. Что делаешь после занятий?

— Как получится, — аморфно ответил я.

— Я тоже. По паре бокалов вина? Я угощаю, но закуска с тебя. Девочки знакомые есть? А то тут только две австрийки. Занудные и страшные.

— Ты что, Жан, успел со всеми перезнакомиться?

— А чего? Второй день уже за партой сижу. Мне ещё отец говорил, что я такой лёгкий, что… Ладно, не буду приводить его сравнения, а то авторитет растеряю.

— Местные подойдут?

— Дорого, но… Если красивые, то почку продам.

— Готовься сразу две.

— Я знал, что ты серьёзный человек, Максимилиан Гольц! На пустяки не размениваешься!

— Молодые люди, — раздался недовольный голос учителя. — Я вам не мешаю попусту терять время?

— Нет-нет, месье! — замахал руками довольный Жан. — Продолжайте! У вас чудесный грудной голос, хоть и с похмелья.

С Глашкой свести французика, что ли? Пожалуй, не стоит. Такс однозначно приревнует к ещё одному неадекватному, хоть и имеющему ранг Мастера.

Глава 18

После уроков я созвонился с Аней и предложил ей посидеть где-нибудь в компании с новым французским приятелем. На мой вопрос, какое заведение лучше выбрать, она ничего не ответила, резонно заявив, что не у затворницы о таком спрашивать. Зато Достоевская знала, кто может помочь в этом.

Кирилл и Настя Воронины, узнав, что намечаются посиделки, напросились с нами, так как отец уже достал их своими нравоучениями о пользе достойного поведения вне столичных тюрем. Общительный Бельмондо был только рад компании.

Правда, когда он увидел у входа в свою общагу моё средство передвижения, то основательно взбледнул, заявив, что не для того он уезжал из Лиона, чтобы в далёкой России подохнуть среди груды непонятного железа. Пришлось напомнить, что нас ждут две красивые девушки и опаздывать нельзя. «Красивые девушки» подействовали. Но по дороге Жан несколько раз умолял остановить драндулет и выпустить его в любом, даже в самом безлюдном месте, где водятся страшные русские медведи, очень любящие перекусить французскими виконтами.

Да… Стереотипов в голове моего нового знакомого хоть отбавляй. Такому реально нужны курсы, чтобы понять жизнь своей намечающейся родины. В какой-то момент Жан стал громко молиться. Получалось это у него с таким неприятным надрывом в голосе, что начал раздражать. Тогда я и решил опробовать паровозный гудок, заботливо присобаченный Глашкой к крыше.

Лучше бы я этого не делал. Вот это рёв! Не знаю, как на улице, но внутри железной коробки его звук чуть ли не довёл нас обоих до контузии. Зато сразу в салоне стало тихо… Или это я оглох?

Как бы то ни было, но на место встречи прибыли вовремя. Ворониных и Аню привезла Глаша, которая, увидев своего железного любимца, тут же поинтересовалась.

— Нормально рвёт?

— И ревёт, — признался я. — Нужно поменять бибикалку на другую.

— А я говорила, что нужна судовая!

— Нет… Что-то наоборот, помельче. Эта, как бы тебе сказать, — пытаюсь выкрутиться на ходу, чтобы не вступать в долгие споры, — на поворотах заносит. Тяжёлая очень.

— Поняла. Армейские ревуны чуть позже достану. Знаю одну воинскую часть. У них и свинчу ночью.

— Поставь простой сигнал. Очень тебя прошу, а то все завидуют.

— Пошли их!

— Вы тут долго будете препираться? — старательно пряча улыбку, грозно сказала Анна. — Макс, представь нам своего друга.

Этого дружка особо и не пришлось представлять. Увидев двух очаровательных девушек, Жан распустил все свои помятые дорогой перья и стал заливаться соловьём. Француз, одним словом. Им только баб и жареных лягушек подавай.

Когда мы подошли к дверям небольшого ресторанчика, то случилась первая неприятность… Нас не захотели пускать, мотивируя отказ тем, что все места заняты. Но мы видели через стекло, что пустует большая часть столиков.

— Это из-за меня… — вздохнула Анна. — Понять их можно: проклятая как-никак.

— Бывшая проклятая, — не согласился я. — Об этом уже вся столица знает.

— Всё равно. Не с боем же прорываться?

— Верно. Пойдём в другое заведение — тут их много. Но оставлять такое хамство без наказания нельзя.

Тут же я мысленно связался с невидимым духом-хранителем.

— Такс… Помнится, ты очень жалел, что деликатесов тебе мало перепадает?

— Почему жалел? И сейчас жалею. С таким бессердечным хозяином и похудеть недолго.

— Сочувствую и готов исправиться. Теперь каждую ночь тут столоваться будешь. Выбирай только самую дорогую жрачку. Особо не переедай, но в обязательном порядке понадкусывай всё.

— Прям всё-всё? — оживился Такс.

— Естественно. Как в вагоне-ресторане.

— За Аньку мстишь? — понял всё дух.

— Ага. Заодно и денег срубим в виде моральной компенсации.

— Сделаю!

Закончив бессловесный разговор, снова переключился на здоровенного швейцара, перегораживающего своей тушей вход.

— Жаль… Очень жаль. Просто передайте своему хозяину, что вас посетила сама Анна Достоевская. После исчезновения проклятия в ней проснулся Дар утихомиривать грызунов.

— У нас приличное заведение, и отродясь их не было! — свысока посмотрел на меня верзила в ливрее.

— Ну-ну… Пойдёмте, ребята, поищем менее тесную забегаловку.

— Ты чего задумал? — сразу же шепнула мне на ухо Аня, как только мы отошли от ресторанчика на приличное расстояние.

— Такса задумал… — также тихо ответил я ей. — Дома поговорим.

Но наши злоключения на этом не закончились. Ещё в четырёх ресторанах внезапно не оказалось мест. Около дверей пятого Такс честно предупредил.

— Максимилиан, я столько не осилю.

— Ничего. Будешь ужинать по графику. Сегодня у одних, а завтра у других. В конце концов, не Ворониных же объедать. Они теперь наши друзья.

Пятое по счёту заведение своим внешним видом реально напоминало забегаловку. Дверь неказистая, наспех окрашенная. Вывеска «У Дато» простенькая, маленькая и не привлекает никакого внимания. Вместо сверкающих панорамных окон чуть ли не бойницы с занавесками в клеточку.

— Нас тут не отравят? — с сомнением посмотрел Кирилл на меня.

— А я откуда знаю? Ты же специалист по ресторанам. Но тут, надеюсь, не откажут. Дела идут у местного хозяина явно не лучшим образом, чтобы от клиентуры отмахиваться. Жрать уже очень хочется, так что привередничать не будем.

Я первый вошёл в дверь и осмотрелся. Чистенько. Всего шесть массивных столиков, накрытых сияющими белизной скатертями. Перегораживающая вход на кухню барная стойка, облокотившись на которую стоит упитанный черноволосый мужчина с орлиным носом.

— Захадытэ, маладые люди! — сразу же оживился он, поправляя на голове бандану, заменяющую поварской колпак. — Кушать хатытэ! По глазам вижу, как хатытэ! Дядя Дато всэх накормыт! Шашлык, хачапури, пхали, долма! Харчо толко что сдэлал! Такой харчо, что сама царица Тамара не пробовала!

— Это он на каком языке говорит? — спросил Жан. — Я половины слов не понял.

— Грузинское Автономное Княжество, — пояснила за меня Анастасия. — У них очень вкусно готовят, так что нам, кажется, повезло. Дядя Дато, а вы сацебели делать умеете?

— Канэчно, красавыца! Толко падаждат надо.

— Отлично! — расцвела Воронина, взяв старшинство над нашей группой. — Обожаю с детства. Но ждать что-то не хочется. Тогда… Харчо, разумеется, пури…

— Маладэц, красавица! — довольно перебил её повар. — Именно пури, а не какая-то там лепёшка! Скидку тэбэ за такие слова сдэлаю.

— Спасибо. Шашлык… Барашек молодой?

— Барашек толко таким и бывает. Это же не старый, вонючий, жилистый баран, умерший своей смэртью и которым даже волки брэзгуют.

— Ну и зелень. Кинзы побольше, — добавил Кирилл. — Запить… «Пиросмани»?

— Эй! У меня совсэм праздник сегодня! — окончательно расцвёл повар. — Люди знают, что хотят!

Через полчаса мы за обе щёки уплетали блюда дяди Дато, смотревшего на нас с отцовской любовью в глазах. Даже Жан, который поначалу с сомнением отнёсся к еде, не отставал от других, особенно выделив вино и найдя его не хуже французских.

— Уф… — первой отвалилась на спинку стула Настя. — Реально, как в детстве! Давно так вкусно не ела!

— Ты жила в Грузии? — спросила Анна.

— Нет. Просто когда жили в Перми маленькими, отец нас с Кириллом часто брал к себе в воинскую часть. У них был повар грузин и творил истинные чудеса.

— В Перми? — внезапно растеряв акцент, поинтересовался повар из-за стойки. — А фамилия у твоего отца какая?

— Такая же, как и у меня. Воронин.

— Полковник Савелий Тихонович Воронин?

— Вы знаете его?

Вместо объяснения Дато, несмотря на свои немаленькие размеры резво перемахнул через стойку и, подбежав, обнял ошалевшую Настю.

— Ай! Дочка! Какая большая стала! Не узнал! Ни тебя, ни Кирилла!

— Отпустите! — пропищала полузадушенная девушка. — Кто вы такой⁈

— Тот самый повар и есть! Не помнишь⁈ Ты ещё хачапури по-аджарски яичным хлебушком называла!

— Было… Ничего себе! Только что-то вы на того себя не очень-то и похожи.

— Старый потому что. Потолстел, облысел за десять лет и пять ранений. А раньше стройным красавцем был. Как там полковник? Живой? Воюет?

— Живой, но не воюет, — за сестру ответил Кирилл. — Здесь теперь поселились. А папа в отставке… Выгорел…

— Жаль. Я вот тоже списан. После второго ранения меня в тыл перевели, но отпросился к Чистильщикам. У них остатки здоровья и оставил. Но полковника Воронина никогда не забуду! На себе меня сломанного тащил. Жизнь спас.

— Мы передадим, дядя Дато.

— Обязательно, Кирилл! Всегда Савелий Тихонович будет тут желанным гостем. Правда, я только открылся, и всё красиво сделать денег нет, но накормлю так, что больше ничего у других есть не захочет. И напою, конечно! Грузин без вина друзей за стол не сажает!

— Эй, черножопый! — внезапно раздалось от двери.

Пятеро типов, явно бандитского вида, ввалились в ресторанчик и, не обращая на нашу компанию никакого внимания, подошли к Дато.

— Деньги за неделю гони!

— Э, слушай, а! — опять включил акцент повар. — Нэт ещё ничего. Толко начинаю. Патом отдам.

— А нам плевать! Короче, срок до завтра! Семьсот рубликов вынь да положь, обезьяна волосатая!

Первым на такое среагировала Анастасия. Вскочив, она чётким ударом кулака вырубила говорившего. Ну и мы не заставили себя долго ждать. Двадцать секунд и бандиты корчатся на полу, подвывая и держась за пострадавшие части тела. Не стали долго любоваться на них и выкинули на улицу.

— Теперь точно спалят… — не выказал радости Дато от нашей молниеносной победы. — Это люди Сиплого, который все рестораны под собой держит.

— Разберёмся! — воинственно произнесла Анна.

— Нет, красавица. Не разберётесь. Одних на нары отправите, так другие на их место обязательно явятся и за дружков отомстят. Да и сам Сиплый непростой отморозок. Говорят, когда-то Магистром был, аристократом. За тёмные делишки на каторгу загремел. Бежал и теперь через посредников руководит своими людьми. Такому дорогу переходить — легче в Дыре с Лордом сцепиться. Бежать мне нужно из Петербурга, а вам ходить, оглядываясь.

— А знаете, — немного подумав, заявила Настя, — поехали в наше имение. Отец будет рад вас видеть, да и безопасно в нём.

— Нет, — покачал головой Дато. — Не на кого ресторан оставить. Разнесут тут всё. Пусть лучше люди Сиплого приходят. Может, и договорюсь…

— Не договоришься, — возразил я. — Езжай с Ворониными, а я здесь сторожа оставлю. Есть у меня на примете одна очень хорошая собачка.

— Сам ты «собачка»! — раздался в голове голос Такса. — Боевой пёс!

— Заткнись, пожалуйста. Сейчас не до твоего выпендрёжа. Мужика знатно подставили.

— Вы подставили, а мне голодным отдуваться?

— Лучше я, — не слыша нашей перепалки, продолжал гнуть свою линию Дато. — Угробят ни за что животное. Зачем? Итог-то один в любом случае. Так пусть хоть без лишних жертв.

— Уважаемый месье! — вступил в разговор Жан. — Я тоже могу остаться на ночь. В конце концов, не вижу большой разницы, где ночевать: в общежитии или среди ваших прекрасных вин. Тут даже больше нравится. И переживать не надо: против Мастера эти клошары ничего выставить не смогут.

— Мы все останемся! — воскликнул Кирилл.

— А я бы послушала Максима, — встала на мою сторону Анна. — Зная его пёсика, могу быть уверена, что силёнок не хватит у шпаны не то, что погром устроить, а просто войти вовнутрь.

— Это что же за зверь такой? — иронично поинтересовался Дато. — Помесь медведя с тигром? Другие не справятся.

— Лучше! Такса… Такс! Единичный экземпляр. Залижет до смерти и костей не оставит!

— Женись на ней! Чудесная девушка! — тут же отреагировал дух-хранитель. — И пусть Глашеньку в приданное впишут. Эх, заживём…

Спор продолжался долго. В какой-то момент Анастасия не выдержала и позвонила своему отцу. Тот, переговорив по телефону с Дато, смог уговорить упрямого повара. Машину за нами, правда, не прислал. Глашка явилась, распугивая прохожих визгом покрышек.

Ох, и графиня! Явилась лично! Так быстро среагировать она могла, лишь находясь рядом с Савелием. Интересно, у нас дома встречались или устроили свиданку у него, пока детишки на прогулке? Ладно. Молчок. Не буду подставлять уважаемых особ.

Воронины и Достоевская сели к Глафире, а я направился к своему драндулету, предложив Жану довести его до общежития. На что Бельмондо отреагировал очень импульсивно, замахав руками и напросившись к остальным в «официальный лимузин» Достоевских, хотя бы с виду выглядевшим как машина.

Зря он это. С сумасшедшей симбиоткой за рулём даже детский трёхколёсный велосипед будет пострашнее летящего снаряда.

— Довезу, тощий! С ветерком! — соизволила уступить мольбам Жана служанка.

На этой фразе я внутренне рассмеялся. Всё! Алес кабзда нежным французским нервишкам! Воронины с ней уже один разок катались, а вот ему предстоят незабываемые минуты. Ничего. Сам виноват. Нечего было так косо смотреть на моего «железного коня»… Хотя тут лучше подходит верблюда.

Не! Надо снимать паровозную сигналку с крыши, а то ещё раз бибикну: побьют и пешеходы, и водители. А бибикнуть очень хочется почему-то. Прямо руки чешутся. Только беруши нужно не забыть в уши запихнуть. Кажется, это всё нездоровое Глашкино влияние.

Прибыл домой минут через десять после основной компании, даже не пытаясь угнаться за сумасшедшей гонщицей, успевшей не только прийти первой до финиша, но и завести Жана.

— Как наш новый французский друг пережил доставку? — поинтересовался я у Ани.

— Целый Мастер сумел взять себя в руки, видя, что мы с Настей спокойно сидим. Но бледненький вышел, пошатываясь слегка… — обтекаемо ответила она.

Понятно. Бельмондо приложил все усилия, чтобы не опозориться перед дамами. Это со мной, мужиком, можно вести себя естественно, а с прекрасным полом приходится делать морду кирпичом или если говорить литературно: сохранять лицо.

Как я и предполагал, по всем приметам Юлия коротала одиночество у полковника. Если их «чаепития» будут учащаться, то, боюсь, придётся объединять два имения в одно. Но, может оно и к лучшему. Нравится мне Савелий. Будь я, как и прежде, Безумным Генералом, то с удовольствием взял его в свою армию. Такой и в битве с Тварями, и среди женщин тушеваться не будет, чётко понимая обстановку на любом из этих двух фронтов.

Увидев дядю Дато, полковник тепло обнял старого боевого товарища, несмотря на разницу в званиях и положении в обществе. После этого проводил нас в свою гостиную, где…

— Не моё дело, но шампанское, свечи и цветы… — многозначительно шепнул я Савелию.

— Ох, блин. Спасибо, — сразу же отреагировал он и, заслонив своей атлетичной фигурой журнальный столик с уликами, предложил всей честной компании переместиться в столовую, дабы обсудить последние новости за обедом.

Смешно наблюдать за взрослыми людьми, неумело скрывающими начало своих отношений. Прямо дети малые… Хотя я со своим запором на дверях тоже выгляжу не лучшим образом. Правда, теперь его можно и убрать.

Как только мы пересказали в лицах всё произошедшее за сегодняшний день, обстановка за столом моментально изменилась с дружеской на деловую.

— Дато прав, — первой высказалась графиня. — Спокойно работать ему не дадут. Нужно закрывать заведение и валить подальше от столицы. Хотя я немного знаю про Сиплого. Раньше назывался граф Селин. Магистр в звании полковника. Был пойман случайно на организации разветвлённой банды, промышляющей убийствами, рэкетом и разворовыванием армейских складов. Лишён титула, наград и сослан на пожизненную каторгу. Как он оттуда сбежал, до сих пор остаётся тайной. Это злопамятный чёрт. Пока не накажет обидчика, не успокоится. У него прямо пунктик в голове насчёт этого. Круто вы подставили Дато, ребятишки.

— Может, стоит обратиться в имперскую СБ? — предложил я.

— Нет. Они сами за голову Сиплого награду в миллион рублей объявили. Понимаешь? Такое делается, когда сами не справляются безопасники. Получается, что помочь ничем не смогут. Им бы теперь наши семьи обезопасить от бандитов.

— Неужели Сиплый осмелится и на нас наехать? На аристократию? — с сомнением поинтересовался Кирилл.

— Ему плевать на титулы. Но в одном Максим прав. Нужно подключать безопасников.

— Не нужно, — внезапно поменял я своё решение. — Точнее, чуть позже. Давайте подождём до завтра.

— Что ты задумал? — сразу же с подозрением спросила графиня.

— Хочет своего Такса на охрану ресторана поставить, — вместо меня ответила Анна.

— Вот этого? — показал Савелий на моего духа-хранителя, сидящего во плоти рядом со столом и выпрашивающего лакомства грустным взглядом несчастного пса. — Более дурацкой идеи никогда не слышал. Его же на воротник пустят.

— Ничего. Он талантливый, — улыбнулась Юлия, не став раскрывать способности моего друга.

Дальше разговор пошёл по кругу, так как нормальных мыслей больше ни у кого не было. Ближе к вечеру, оставив дядю Дато у Ворониных, мы с Достоевскими вернулись в родные стены.

И вот тут наш маленький совет уже перешёл на конкретику.

— Такс, — обратился я к духу. — Месть ресторанам, как ты уже понял, откладывается до лучших времён. Сейчас рыба покрупнее на крючок просится. Перемещаешься в заведение Дато. Не мешай его громить. Твоя главная задача — отследить, куда бандиты пойдут. Нужно выйти на их логово. Дальше сообщаешь нам, и мы действуем по обстоятельствам. Скорее всего, придётся навестить несколько адресов, пока к Сиплому не подберёмся.

— Ты хочешь в одиночку захватить преступника и заработать миллиончик? — уточнила Юлия.

— Вместе с Таксом. Но если ты согласишься пойти со мной, то не откажусь от помощи Полного Магистра.

— И я! — тут же встрепенулась Аня.

— Нет, дочь, — осадила её графиня. — Кто-то должен охранять дом на случай, если и к нам непрошенные гости сунутся. Катя, может, и справится, но с тобой вернее будет, если не одна шелупонь от Сиплого припрётся.

— Но вас же мало! Если наткнётесь на логово главаря, то там, наверное, охраны по самую крышу. Тем более что Сиплый сам Магистр, а значит, может иметь под рукой и других одарённых.

— Вряд ли, — возразил я. — Держать рядом с собой человека, который может применить свой Дар и угробить хозяина, чтобы занять его место, никто не будет. Скорее всего, там простые бойцы, хоть и с высококлассной подготовкой. Должны справиться с ними. Но охраны будет прилично, если Сиплый в землянке отшельником не живёт. Может, — посмотрел я на графиню, — привлечь и Воронина? Боевой, опытный офицер, пусть и с выгоревшим даром. Спину прикроет от случайностей, если чего. Да и совет дельный по штурму дать сможет.

— Берём, — согласилась она. — Глашу тоже захватим, а то она до сих пор дуется, что несколько потасовок пропустила. Пусть развеется, бедняга: не чужая же.

Ровно в полночь Такс, занявший свой пост «У Дато», сообщил.

— Припёрлись, голубчики. Все с битами. Сейчас громить будут. Хорошо, что я все припасы подъел — не пропадёт добро.

Глава 19

Дальше Такс комментировал лаконично. Типа бьют, ломают и ругаются. Наконец погромщики либо устали, либо больше ничего целого не нашли, поэтому ретировались. Такс проследовал вслед за ними по тёмным подворотням Петербурга. Вскоре главарь банды отделился от основной группы и отправился в какой-то притон. Дух-хранитель, естественно, проследил за ним.

— Встретился с дружком, — вёл трансляцию событий таксо-сыщик. — Не, не дружок. Кто-то из более маститых говнюков. Приказы отдаёт и пачку денег.

— Что приказывает? — спрашиваю у него.

— Сидеть тихо. Что через два дня в город серьёзные люди приедут, и вот они уже устроят остальным наглецам красивую жизнь, чтобы знали, на кого пасть разевают. Это, думаю, про вас.

— Следи за новым персонажем.

— Понял. Прошлый бандит ушёл, а этот достал телефон и набрал чей-то номер… Говорит: «Хозяин, дело сделано. Отваливаю на точку».

— Узнай, где она находится.

После этого я пересказал наш диалог с Таксом Юлии и Савелию.

— Негусто, — вздохнул отставной полковник. — Уверен, что твой чудо-пёс приведёт на какую-нибудь бандитскую лёжку, и на этом все ниточки оборвутся. Раздобыть бы телефончик, чтобы номер узнать. По нему можно постараться вычислить месторасположение «хозяина». Если это не сам Сиплый, то должен иметь информацию о нём, так как не простой «солдат», а практически «офицер».

— Вообще-то, — вдруг снова возник Такс в моей голове, — для этого телефон не нужен. Я номер подсмотрел, когда объект его набирал.

— Ты чего отвлекаешься?

— А чего ещё делать? Мужик стоит и ждёт кого-то… О! Уже не ждёт. Какая-то шлюшка к нему подошла и денег сунула. Ещё одна подкатила. Он с проституток дань собирает. Котом буду, если не «левачит» втайне от хозяина!

— Пусть! Ты номер продиктуй и дальше паси.

Как только я его узнал, недолго думая, достал свой телефон, что дал мне в штабе Чистильщиков «клерк-барон» Семён Филонов.

— До утра не подождёт? — вместо приветствия буркнул он, почти сразу же ответив на вызов.

— Сам сказал, что могу в любое время. Теперь терпи. У меня реально возникла проблема. Нашёл кошелёк с крупной суммой наличными. Очень крупной. Ещё внутри вложена записка была с номерком. Явно хозяин записал свой, чтобы не забыть. Ты хвастался, что можешь прослушать и отследить любой телефон. Напряжёшься для меня?

— Отнеси в полицию. Чего мне трезвонишь?

— Слушай! Вот ты если бы почти двести тысяч потерял, то как себя чувствовал?

— Сколько⁈ — явно проснулся Семён.

— Двести!

— Ничего себе, как кучеряво рассеянные живут! Кошелёк твой с мешок размером должен быть!

— Не суть. Помоги, пожалуйста. Уверен, что человек переживает. Я уже по номеру несколько раз звонил, но он не отвечает. Придётся ехать по адресу. Не застану, тогда уже и в полицию находку притащу. Но ты же понимаешь, какая это волокита. А мне с утра на курсы ваши ехать. Хочется выспавшимся хотя бы наполовину быть.

— Ладно, самый честный человек Петербурга, — хмыкнул он. — Дай десять минут связаться с управлением.

Перезвонил Семён мне даже раньше.

— Это пригород, Макс. Почти час плестись. Бабуля восьмидесяти лет, Ираида Никитична по фамилии Петрова. Явно не её деньги. Наверное, внука или внучки.

— Спасибо, дружище! Пойду старушку навещу. Обрадую. Если в благодарность пирожками угостит, то тебе тоже с утра парочку подкину.

— Договорились, — рассмеялся он и разорвал связь.

— Ну что? По машинам? — нетерпеливо спросил нас Воронин. — Давно в хорошей драке не участвовал. Аж кулаки зудят. Эх, тряхну стариной!

— Смотри не растряси всё, — с лёгкой ехидцей в голосе проговорила Юлия и повернулась ко мне. — Максим, а мы можем попасть на место также, как тогда к Дыре в подвале этого задиристого полковника?

— Через Такса? Можем. Но обратно он нас вряд ли вытянет — большое расстояние требует энергии.

— Обратно машину у скоропостижно скончавшихся злодеев одолжим.

— Тогда вопросов нет.

— А у меня имеются, — возразил Савелий Тихонович. — Это как вы тут путешествуете, что даже мой забор с сигнализацией вам не помеха? Ты что-то в прошлый раз про перемещающий артефакт говорил, только какая-то несостыковочка получается. При чём здесь этот милый пёс?

— Сейчас узнаешь… Вооружаемся! — хмыкнула Юлия.

* * *

Ещё во время неожиданного ночного звонка унтер-офицер Семён Филонов, встав с кровати и накинув халат, прошёл в соседнюю комнату, являющуюся его личным кабинетом. Если бы кто-нибудь посторонний увидел его убранство, то минимум присвистнул от удивления. Расставленная вдоль стен и на столе дорогая техника на несколько миллионов рублей никак не могла соответствовать скромным доходам унтер-офицера. Да что там говорить! Даже если бы он не пил и не ел пару сотен лет, живя на улице, то даже тогда не смог накопить на такое роскошество.

Опустившись в кожаное кресло, Семён включил компьютер и набрал личный пароль. После этого, следуя подсказке на мониторе, приложил палец к считывающему датчику. Когда, наконец, доступ к системе был открыт, то он быстро вбил номер телефона, который дал Максим, и за пару секунд выяснил нахождение абонента.

Скинув данные барону Гольцу, унтер-офицер отложил телефон в сторону и уже через компьютер связался со своим коллегой, майором Иваном Владимировичем Филоновым, проходящим по всем документам, как дядя Ваня.

— Майор, — не поздоровавшись, сразу перешёл к делу «племянник». — Я по поводу твоего подкидыша.

— Он теперь не мой, а наш. Общественный, так сказать, — сонно отреагировал Иван Владимирович. — Слушаю.

Подробный пересказ разговора с бароном Гольцем быстро выветрил из головы майора остатки сонной неги.

— Думаешь, что куда-то серьёзно влез наш «пасынок»?

— Почти уверен. Поднял сводки наблюдения за сутки. Днём он и его дружки начистили рыла бойцам Сиплого. Ночью те пришли мстить хозяину заведения, в котором это случилось. А через полчаса Гольц находит немалые деньжищи и просит пробить телефончик. Утверждать стопроцентно не берусь, но если замазан Сиплый, то допускаю, что и телефон его. Если не его, то доверенного человечка, находящегося рядом с главарём. К тому же бабуля, на которую номер зарегистрирован, уже две недели как на том свете. Последние полгода жила у внучки под Тверью, где и преставилась.

— И что предлагаешь?

— Усилить наружное наблюдение за домами Достоевских и Ворониных.

— А последние тут причём?

— Дети двух фамилий сдружились и вместе бандитов отмутузили.

— Понятно. Не возражаю.

— Дядь Вань, — неожиданно перешёл Семён с официального тона на простой. — Знаю, что не одобришь, но я бы по пробитому загородному адресу усиленную группу захвата отправил. Чужих поднимать не стоит, а вот Ринату могу по-братски звякнуть. Он этого Гольца тоже хорошо знает и даже в отряд к себе собирается взять, поэтому понимает, с кем имеем дело. К тому же всю секретность оставим внутри нашего тёплого коллективчика.

— Без санкции генерала Можайского такое вытворять нельзя, — возразил Иван Владимирович. — Всё-таки наш непосредственный начальник. Только помяни моё слово, что пошлёт герцог меня, если среди ночи разбужу, предоставив в виде доказательств лишь одни домыслы.

— Так, я сам позвоню. На меня его «посылалка» не работает.

— Я тебе позвоню! — гаркнул в трубку майор. — Папенькой своим прикрываться вздумал? Фиг тебе! Пока ты мой «племянник», то свои замашки отбрось в сторону! Это приказ! Понятно⁈

— Есть… — вздохнул этот непростой унтер-офицер. — Но я уверен в своей правоте. Ты же сам всегда учил, что работа разведчиков и контрразведчиков основывается не только на умозаключениях, но и на природной чуйке. Она прямо вопит у меня сейчас!

— Ладно. Уговорил, — сдался Иван. — Я звоню герцогу Можайскому, а ты банду братца своего поднимай… Но учти! Если всё окажется пустышкой, то на ковёр к генералу пойдём вместе. Такой ценный опыт начальственного гнева приобретёшь, что ходить будешь с неделю в раскоряку.

— Я готов! — горячо ответил молодой человек.

— Хрен тебе, а не готовность. Поверь, я за десятилетия службы так и не привык к разносам Антона Можайского, а твой изнеженный зад помягче моего будет.

* * *

Отозванный домой дух-хранитель немного поворчал для приличия, но, видя, что его усилия пропадают зря, быстро доставил к показанной на карте точке. Пред нами предстал трёхэтажный особняк, который можно было бы смело отнести к творениям деревянного зодчества, если бы не внешний вид. Неухоженное строение время явно не пожалело. Правда, забор вокруг был современный, бетонный. Сверху колючая проволока и камеры видеонаблюдения сверкают красными глазками.

— Да уж, эта «бабуля» явно с сюрпризом! — прокомментировал увиденное Савелий. — И расположение хорошее. В лесу, подальше от магистралей. Река под боком. Уверен, что там быстроходный катер имеется на случай поспешного отхода. Допускаю и наличие тайного подземного хода.

На крыше дома антенна от рации. Стандартная армейская, с кодированным сигналом. Такая километров на десять берёт. Значит, рассчитана на то, что если мобильные телефоны заглушат, то можно вызвать из какой-то не очень далеко расположенной базы подмогу. Ждать её десять минут по всем нормативам.

Сейчас хоть и белые ночи, но уже не так сильно себя проявляют. Будет нам на штурм дополнительно пять минут, пока дружки не появятся. Итого не десять, а пятнадцать. Для молниеносной акции хватает. А вот если завозимся, то уже действовать придётся на два фронта.

Предлагаю следующее. Вышибаем зарядом ворота и врываемся вовнутрь. Против бывшего Магистра Сиплого мне делать нечего, поэтому занимаю оборону и контролирую подъезды с помощью этой машинки, — хлопнул он ладонью по ручному пулемёту, висящему на шее. — Ну а вы зачищаете помещения. Юль… Только без особого геройства, прошу.

— Это ты Полного Магистра учить будешь? — тут же отреагировала графиня.

— Прости. Твоя красота затмевает даже ранг.

— Поцелуйтесь ещё, — буркнул я. — Глаша, а ты чего уселась?

— Мутит. Хреново. Зря кефир с селёдкой намешала.

— Проблема. Уходим, — очень серьёзно проговорил вернувшийся из разведки Такс. — В Доме отъевшийся Метаморф и Дыра. Правда, мелкая, словно укол булавочный.

— Откуда здесь Морф? Я за двадцать лет службы на рубежах всего одного видел. И то мёртвого! — удивился полковник, сократив название Твари до сленгового. — У Сиплого на службе?

— Вряд ли, — не согласился с ним я. — Скорее всего, Сиплый и есть Морф. Эти паразиты — единоличники и поглощают любую другую Тварь, находящуюся рядом. К одарённым подобное тоже относится. Принимают облик жертвы и быстро хавают, чтобы и способности оригинала себе прикарманить.

Именно через небольшие проколы-дыры себе из Кочующих Миров проходы делают. Не доверяют никому, так как и Твари их вылавливают, чтобы грохнуть. Были случаи, когда Морфы сами подминали под себя Лордов. Паразиты, одним словом.

— Первый раз слышу о них столько информации, хотя обязана знать, как Полный Магистр, — подозрительно посмотрела на меня Юлия. — Откуда она у тебя?

— Папа давал какую-то старую книжку. Про ваше проклятие тоже из неё узнал, — соврал я, мысленно чертыхнувшись, что чуть не спалился, вывалив знания Безумного Генерала. — Теперь понятно, почему Глаше поплохело. Дыра неподалёку, а у неё на них что-то вроде аллергии. Но Такс неправ: уходить нам теперь ни в коем случае нельзя. Морф, тем более опытный, раз отъелся одарёнными или Тварями, легко учует следы нашего присутствия. Дальше либо попытается скрыться, либо охоту устроит. Мы же для него не только опасность, но и пища.

— Скорее всего, охоту, — согласился Савелий. — У него же Дыра тут, а подобное место должно быть очень ценно для Морфа. Так что прав ты, Максим: бой должен состояться здесь и сейчас, пока паразит к нам домой под личиной не припёрся. Влипли мы по самое «не хочу»…

Немного помявшись, мы решили подкорректировать план операции. Ворота выносить не будем: Такс за них доставит без проблем. А вот Глашу придётся оставить. Пусть отойдёт на безопасное для себя расстояние от Дыры и контролирует единственный подъезд к дому. Как только появится бандитское подкрепление, она попытается его задержать. В том, что служанка-симбиот справится с этим, не сомневались ни я, ни графиня. Такс тоже был на нашей стороне.

Воронин же идёт с нами, но не в качестве прикрытия от внешних врагов, а полноценной боевой единицей. Его задача — взять на себя простых обитателей притона, пока мы с Юлией разыскиваем Морфа.

Как бы ни хотелось забыть про это осиное гнездо, но тянуть время дальше было нельзя. Оказавшись за оградой, практически около самой входной двери, мы чётко вырубили двух охранников-автоматчиков и, выбив дверь, ворвались в помещение.

Савелий Воронин недаром носил свои полковничьи погоны. Он тут же расстрелял из пистолета с глушителем четырёх бойцов в фойе, не дав им даже понять, что происходит.

Мы же с графиней, выхватив мечи и напитав их энергией под завязку, кинулись по ступенькам вверх, раскидывая вставшую на пути охрану как кегли. Особо не заморачивались с ними, так как знали, что тыл надёжно прикрыт Савелием, и уж он точно никого в живых не оставит. Наша цель — Морф. Остальные всего лишь статисты.

Внезапно взвыли сирены тревоги, но уже было поздно. Мы на третьем этаже, вход на который надёжно закрыт бронированной дверью. Значит, наш объект здесь.

Юлия тут же показала способности Полного Магистра, расхреначив дверь двенадцати клеймёным мечом, словно та была сделана из картона.

А вот дальше наше продвижение резко остановилось. Сиплый ждал непрошеных гостей. Не успели мы зайти на его персональный этаж, как на нас тут же обрушилась мощная воздушная волна. Лишь благодаря силе Юлии мы смогли поставить барьер против неё и не переломали себе все кости, впечатавшись в крепкие стены. Понятно. Морф, кажется, когда-то умудрился прикончить Лорда Ветродуя. Пусть и не получил его Дар полностью, но мало всё равно не показалось.

Следом за воздушной волной полетели острые серые иглы длиной с ладонь. Дикобраз или Ёжик! Тоже был Лордом. Ни хрена себе Морф матёрый! Я в свою бытность Генерала таких комбинированных раз двадцать встречал, не больше. Но в этом и слабость Сиплого. Теперь ему обязательно нужна перезарядка: секунд двадцать после совмещения двух разных энергий. Этого времени давать ему не собираюсь.

— Юль! Держи защиту на полной! Такс! Идёшь в лоб! Я сбоку!

Дух-хранитель в своей боевой ипостаси явно впечатлил графиню, но она не отвлекалась на мелочи, поставив такой плотный защитный барьер перед нами, что даже я изнутри ощущал его, подбираясь к цели, словно сквозь густой, вязкий сироп.

Увидев, что не успевает с очередной атакой, Морф моментально включил собственную защиту, и меня откинуло на пару метров. А вот Такс сумел слегка полоснуть Тварь по ноге, прежде чем тоже отправился в полёт.

Человеческое мягкое тело не очень хорошо защищает от моего саблезубого пёсодракона, поэтому рана получилась основательная. Взвыв, Морф на секунду отвлёкся на неё, ослабив защиту. Почувствовав это, я не стал делать попыток приблизиться, а, пользуясь моментом, тупо метнул свой напитанный силой меч в тело Сиплого. Попал! Это у меня всегда хорошо получалось!

Убить не убил, но ранил основательно. Такс тут же накинулся на Тварь, на ходу меняющую свою ипостась на Ежа. Они сплелись в один клубок. Не знаю, кто бы из них победил, если бы не графиня. Видя, что её защита больше не нужна, она сняла её и, в два прыжка подскочив к сражающимся существам, воткнула в Морфа свой крутой меч. Но даже он не смог полностью прикончить падлюку, хотя и влил в неё разрушительную энергию сразу одиннадцати клейм, оставив светиться слабым розовым светом лишь последнее.

Ничего! Беспрепятственно подобрав своё оружие, я всандалил его в Сиплого. Два моих догорающих клейма хоть и превратили меч в обыкновенную железку, но доконали живучего противника. Потеряв после смерти форму, Морф растёкся по полу сдувшимся воздушным шариком где-то с полтора метра в диаметре. Лишь только мерзкий зубастый рот посредине его напоминал, что это недавно было живым существом.

— Ну и мерзость… — устало произнесла графиня.

— Ага, — согласился с ней Такс, приняв привычную форму собаки и зубами доставая из лапы длинную игру, доставшуюся в наследство от объятий Морфа. — Ещё и несъедобный. На вкус как гнилая подошва башмака.

Хотел было вставить и своё слово, но тут меня скрючило от той мощной энергии, что полилась из Морфа.

— Не трогай! Нормально всё! — предостерегающе крикнул дух-хранитель ринувшейся ко мне Юлии.

Отключка продолжалась недолго, чуть больше минуты. Придя в себя, очумело потряс головой и поинтересовался.

— Где Воронин?

Судя по звукам выстрелов, он ещё воюет, удерживая этаж от прихлебателей Сиплого. Как бы хреново мы себя ни чувствовали, но оставлять боевого товарища одного нельзя. Правда, Савелий практически справился без нас. Пяток оставшихся человек мы отправили вслед за Тварью, особо не напрягаясь. Прошлись по комнатам, выявив ещё двоих спрятавшихся.

После этого, реквизировав один из автомобилей, рванули по дороге помогать Глафире. Но и ей помощь была не нужна. Прибыв на место, увидели три перевёрнутых автомобиля и саму Глашку, восседавшую на одном из них среди дюжины сложенных штабелем тел.

— Копуши! — в своей манере проворчала она, пыхтя найденной где-то мятой папиросой.

— Ты куришь⁈ — возмутился Такс.

— Комары загрызли. Отгоняю, придурок блохастый… Идём домой или ещё подерёмся?

— Домой! — улыбнулся я. — Больше мочить некого.

— А вот я не был бы в этом уверен, — к чему-то прислушался дух-хранитель.

Моментально растворившись в воздухе, он снова появился через пару минут.

— В лесу вооружённые люди. Двигаются профессионально. В нашу сторону.

— Ещё бандиты? — по-деловому поинтересовался Воронин, снимая пулемёт с предохранителя.

— Нет. Непохожи они на них. Экипировка Чистильщиков. И одного из них я уже видел. Рината Аксакова. Того самого лейтенанта, что к тебе домой после закрытия Дыры приезжал и допрос устраивал.

— Блин! — сразу же всё понял я. — Это Семён Филонов, который этот адрес дал, сдал нас властям. Такс, ты сможешь на пару километров за их оцепление нас с автомобилем перетащить?

— Не больше. Сила Твари ещё не усвоилась, а своей совсем чуток осталось.

— И то хлеб! Пора линять с места преступления!

Глава 20

Такс не подвёл. Хотя после перемещения почти на три километра за оцепление, он безжизненно растянулся на заднем сиденье автомобиля, но дело своё сделал отлично. Никто из одарённых, полностью составляющих отряд Рината Аксакова, даже не почувствовал всплеска магии духа-хранителя. Несколько секунд мы приходили в себя, а потом Глашка утопила педаль газа в пол и понеслись в сторону Петербурга, молясь всем богам, чтобы нас не остановил какой-нибудь дорожный патруль.

— Стой! — приказал служанке за два квартала до дома Воронин.

— Пописать до дома потерпишь, — огрызнулась она, но оттормозилась.

— Да, Савелий? — непонимающе посмотрела на полковника Юлия. — В чём причина такой странной остановки?

— Всю дорогу думал о происходящем… — признался он. — Если за нами безопасность прислала «хвост», то они должны быть в курсе и наших планов. Точнее, ОБЯЗАНЫ были. Этот Сеня Филонов, дружок Макса, слишком быстро раздобыл телефон. Сразу в горячке событий этого не понял, но…

— Точно! — прервала его графиня. — Простой унтер-офицер на побегушках сделал за десять минут то, что целый отдел имперской СБ за сутки делает, написав десяток бумаг вышестоящему начальству, в которых подробно объясняет целесообразность изъятия данных у телефонной компании. Тут что-то нечисто…

— Именно! — кивнул полковник. — Значит, за нашими или хотя бы вашим домом ведётся слежка. Как только подъедем, то сразу же возьмут тёпленькими со всеми уликами.

— Пусть берут, — отмахнулся я. — Вообще-то, за такой героический поступок нам миллион рубликов полагается.

— Я б на твоём месте не был бы таким беспечным. Это за Морфа-Сиплого полагается. А как быть с его свитой? У нас нет доказательств, что они бандиты, а не мирные обыватели, знать не знающие, что служат Твари, и с оружием в руках защищавших своего нанимателя от несанкционированного проникновения в дом банды аристократов. Плюс на просёлочной дороге Глаша целую братскую могилу соорудила…. Точнее, пирамиду.

— Красиво сложила! Трупик к трупику! — гордо откликнулась служанка.

— Тут, как ни складывай, по имперским законам каторга светит за массовые убийства.

— Да… — протянул в задумчивости я. — Лучше не попадаться на «палёном» автомобиле — миллион рублей на миллион лет тюремного срока разменивать как-то не хочется.

— И я о том же, — кивнул полковник. — Бросаем колёса здесь и тайно пробираемся домой.

— Вот и делай добрые дела после этого, — вздохнул Такс, приоткрывая левый глаз. — Я тут немножко промониторил обстановку. Вряд ли к домам тихо проскочим — профессиональная «наружка».

— Сил хватит нас за неё перекинуть? — спросил я у четвероногого друга.

— Нет. С трудом одного человека.

— Давай меня! — сразу же оживилась Юлия. — Дома настрою кристалл. Подзарядишься от него и потом остальных доставишь незаметно. Лучше потерять полчаса, чем потом на допросы ходить в наручниках.

— Можно, — согласился с её идеей дух-хранитель.

После этого исчез вместе с графиней, оставив нас дожидаться своей очереди.

— Максим, — сразу же спросил меня Воронин. — Понимаю, что всего не расскажешь, но больно собачка твоя… не собачистая.

— Ага, — прикрыв глаза, сонно ответил я.

— Что «ага»?

— Не расскажу и не собачистая.

— Так, я вроде теперь с вами в одной лодке. Хотя бы вкратце, но хочу знать, что за зверь.

— Симбиот. Как и Глаша.

— Сам ты это слово! — тут же отреагировала она.

— Понятно, — сделал свои выводы полковник. — Такие вещи особо рекламировать не стоит. И себе нервы сэкономишь, и козырной туз в рукаве сохранишь. Молчу. В чужие тайны не лезу, но если что, то могу обратиться к вам?

— Конечно. Откровенность за откровенность. Что у вас с Юлией Петровной?

— Не знаю… Очень интересная особа. Давно рядом с женщиной себя так бодро не чувствовал. Но что-то прогнозировать не решаюсь. Я пусть и заслуженный человек, но всего лишь барон, а она графиня очень знатного рода.

— Графини тоже бабы! — вставила Глашка. — Гольц, как и ты, баронишка, а Аньку нашу в постели сильно тискал. Два часа подсматривала, пока не надоело.

— Ещё раз так сделаешь, песка в движок насыплю, — серьёзно предупредил я эту извращенку.

— Очень надо! А Таксу куда песок сыпать будешь? А Катьке?

— Что-о-о-о⁈ И они тоже⁈ — попытался вскочить я, но больно ударился макушкой о потолок автомобиля.

— Ага. Блохастый со мной. Даже семечек украл у этих простофиль Ворониных из погреба, — продолжила она вводить меня в краску. — Катька после присоединилась, когда вы охать стали. Только она не с нами в окно, а через замочную скважину любовалась.

Не зная, что ответить, просто растёкся по сиденью, обхватив голову руками.

— Охренеть! — впечатлился полковник. — Кажется, уже больше ничего не хочу. Нужно держаться от этих сумасшедших Достоевских подальше! А ты, парень, влип… И что там было про воровство из моих арсеналов?

— Прошу прощения, вынужденная мера. Больше такое не повторится. Оголодал мой симбиот сильно, вот и таскал просрочку съестную. Теперь у него есть более интересные места для пропитания.

— Стукач на стукаче! — укоризненно сказал неожиданно возникший Такс, явно услышавший мой ответ. — Ладно. Расходимся. Потом наговоримся, если желание будет.

Спорить с ним не стали. Подожгли автомобиль, чтобы с помощью огня скрыть любые следы нашего присутствия в нём, и уже через минуту оказались в стенах своих родных домов.

Не знаю, что там творилось у Ворониных, но Катя с Аней набросились на меня с обнимашками. Ещё не пришедший в себя после недавних откровений служанки, решительно отодвинул девушек и пошёл в душ.

* * *

— Ринатик! — перекрикивая гул вертолётного двигателя, обратилась пепельная блондинка к лейтенанту Аксакову. — К чему такая тайная спешка? Только настроила компьютер на курсы вязания…

— Ага! «Вязания»! — хмыкнул мощный парень с двуручным клеймёным мечом. — Стелла порнушку смотрела! Я видел краем глаза.

— Вирусная реклама то была, придурок! После тебя осталась! — тут же отреагировала блондиночка. — Совсем себе культурист поганый, мозги штангой отбил! Вместо того чтобы по спортзалам шляться, пригласил бы невинную девушку в приличный ночной клуб!

— Как встречу невинную, сразу же приглашу. И тебя с собой возьму, чтобы удостоверилась, что такие бывают.

— Скотина ты, Глыба! Большая невоспитанная скотина!

— Не ссорьтесь, любовнички, — рассмеялся Ринат, слушая их привычную перепалку перед боем.

— Мы не любовники, — возразил Панкрат Глыбин по прозвищу Глыба.

— Да ладно вам! Уже давно вас «спалили», так что можете из дому вместе добираться, а не на разных машинах. Но Стелла задала верный вопрос… Сам ничего не понимаю.

Позвонили из штаба СБ. Приказали грузиться с полным боевым комплектом и вылетать в пригород. Пытался задать наводящие вопросы, был послан. Задача с виду простая: прочесать квадрат, выявить всех подозрительных личностей и задержать их.

— Вообще-то, это дело полиции, а не наше, — возразил «Жало» Григорий Малинин.

— Вообще-то, там такие люди звонили, что даже наше начальство у телефона по стойке смирно встало. Хочешь с ними поспорить?

— Нет. Лучше Лорда трахнуть, чем до такого извращения докатиться.

— И я о том же, — кивнул лейтенант. — Но особо не расслабляйтесь. Было бы всё просто, то, как в Дыру, на себе боеприпасов не тащили… Всё! Хватит трепаться! Высадка!

Когда два военных транспортных вертолёта высадили группу Аксакова, бойцы рассредоточились и целью пошли по указанному в картах маршруту. Минут десять ничего интересного не происходило. Но внезапно в шлеме лейтенанта ожила рация.

— Синий Аксакалу! Контакт «ноль».

— Чёрт! — выругался Ринат, поняв, что наткнулись на трупы. — Сколько «холодных»?

— Девять. Одежда гражданская, но вокруг валяется много оружия… Аксакал… Это нужно видеть… Жду.

Странно. Григорий Андреевич с позывным Синий обычно не был любителем проявлять эмоции, а тут явно сильно озадачен. Придя к нему, лейтенант аж присвистнул от удивления. От пирамиды из трупов сразу стало не по себе.

— Что нарыл? — обратился он к Синему.

— Был бой. Три перевёрнутые машины. На «холодных», как ни странно, нет ни одного пулевого отверстия. Били явно тяжёлыми тупыми предметами… Возможно, ими самими. Сказал бы, что Тварь завелась в окрестностях, но она сожрала бы добычу… Группа маньяков? Уж не за ней ли нас послали охотиться?

— Всё может быть. Андреич, возьми двух бойцов и оставайся здесь. Может, ещё и вернётся Тварь на поздний ужин.

Дальше шли спокойно, пока не упёрлись в старый особнячок, крестиком помеченный на карте. Вопреки ожиданиям, внутрь проникли без помех. А вот увиденное в доме заставило не просто присвистнуть, а стать мастерами художественного свиста всю группу Аксакова. Кругом следы нешуточного боя. Тела с огнестрельными ранениями и просто порубленные мечами превышали всякую разумную плотность на квадратный метр.

Когда Чистильщики поднялись на последний этаж, то даже желание свистеть пропало. Осталось лишь одно — громко материться в голос. Посреди разгромленного кабинета на полу лежали останки… Метаморфа! И пусть эту редкую Тварь все парни и девушки видели только на картинках, но ошибиться было сложно. Настоящий Морф!

— Погуляли, бля… — с чувством произнесла капрал Мышка, по совместительству являющаяся княжной Долгоруковой. — Мы не заблудились? Точно не на Рубеже, а под Петербургом?

— Отставить нервы! — рявкнул Аксаков. — Быстро оцепление по периметру дома! Специалистам приступить к поиску Дыры! Проверить все комнаты на наличие других Тварей или живых людей!

Через час лейтенант, отойдя в сторонку от своих, достал «кирпич» телефона шифрованной связи и по памяти набрал номер.

— Ну ты и сука, братишка! «Проконтролируй своего будущего бойца», «Присмотрись к ситуации»!

— И чего? Присмотрелся? — спокойно ответил Семён Филонов.

— По самые уши! Гольца здесь нет. Зато есть около сорока трупов, один тяжелораненый абориген и… Метаморф! Тоже мёртвый!

— Чего⁈ — слетела невозмутимость с Семёна. — Вы там бухали, что ли⁈

— Брат, я серьёзно. Морф и побоище. Ещё остаточные явления от очень маленькой или давно закрытой Дыры. Ни Макса Гольца, ни Достоевских, ни Ворониных нет. Связывайся срочно с дядей Ваней. Это уже не твой уровень.

— Охренеть… Дал Максимке бабушкин адресочек… Короче, держи осаду, Ринат. Хоть от бандитов, хоть от местных полицейских. Никого близко не подпускать к месту преступления. Я к Ивану Владимировичу. Он тут в соседнем кабинете чаи распивает… Мы ж самого Сиплого думали найти, а не это всё.

— Ох, и не завидую тебе! Дядька даже при отце мог нам «леща» отвесить в воспитательных целях. А тут тебя долго по стенам размазывать будет.

— Ага. А потом нас с ним генерал Можайский. Отбой! Не до детских воспоминаний!

Как только разговор с лейтенантом Аксаковым был завершён, Семён, чертыхнувшись, грустно посмотрел на себя в зеркало. Потом вздохнул и пошёл на намечающуюся экзекуцию к майору Филонову.

— Ну и что ты головушкой поник? — вопреки ожиданиям спокойно отреагировал Иван Владимирович на новости. — Хреново всё, тут спорить не приходится. Но ты не паниковать, а выводы делать должен. Что первое на ум приходит?

— Что барон Максимилиан Гольц и есть Метаморф. Иначе бы мы его нашли около дома. Либо один прокрался и устроил резню, либо вместе с Достоевскими и Ворониными. Но раз их тоже нет, то получается, что сожрал с потрохами… Нет! Скорее всего, один разгуливал, раз не рассчитал силу и сам погиб. Хотя и графиня Достоевская могла перед смертью укокошить. Полный Магистр, как-никак! Но тогда её труп должен присутствовать, если Морф ею не подавился и от этого не подох. Но это уже из области сказок.

— Рабочая версия, — согласился майор. — Ею можно объяснить некоторые странности, связанные с Гольцем. Осталось за малым: навестить Достоевских и Ворониных, чтобы убедиться в наличии или отсутствии некоторых членов беспокойных семейств. Бери группу захвата, выезжаем.

— Э-э-э-э… — замялся Семён. — А доложить генералу Можайскому?

— Докладывать нужно не домыслы, а факты. За ними и едем. Ох, «племянничек»! Учить тебя ещё и учить!

По пути к объектам опытный контрразведчик майор Иван Владимирович Филонов задумался, размышляя о последних событиях. Как-то очень нехорошо всё… Ощущение до ломоты в затылке, что идёт какая-то серьёзная игра, только начинающая набирать свои обороты. Странный Гольц, убийство им связанного с иностранными разведками Григория Бугурского, исцеление Достоевских и побоище с Метаморфом — это звенья одной цепи. Пока непонятно какой, но она есть. Несмотря на все факты, пока уцепиться не за что. Значит, недорабатываем.

Отправив Семёна к Ворониным, майор поехал к Достоевским. Ворота долго не открывали. Наконец, объявилась их неадекватная служанка, которая с ходу по видеофону заявила, наплевав на погоны гостей.

— Чего припёрлись в четыре утра? Спит Юлька. И Катька спит! Анька тоже с Максом.

— Максимилиан Гольц дома? — не поверил Филонов.

— Я ж сказала! С Анькой спит! Даже шторы задёрнули, чтобы не подглядывал никто. Стеснительные.

— Подожди… — растерялся майор от такой заявки. — Анна спит с Гольцем в одной комнате?

— Дурак? Если бы в разных, то не с Гольцем, а одна бы дрыхнула.

— Быстро буди графиню! — не выдержал он такого отношения к своей персоне. — Дело государственной важности! И дай нам пройти!

— А документ на вход есть?

— Есть! Большой и серьёзный! Если не откроешь ворота, то применим оружие!

— Тогда проходи, хвастун. Всё равно пальбой всех разбудишь.

— У моих людей документы тоже есть, если вдруг не поняла. С печатями.

— То годами никого, то толпами шляются, — проворчала Глафира, нажав кнопку отпирания электронного замка. — Мёдом всем тут намазано. Дерьма у ворот навалить, что ли…

Почему-то Филонову показалось, что она не шутит. С этой станется не только дерьма принести, но и заминировать подступы. Раньше, несмотря на знакомство с Юлией Достоевской, он не видел служанку, хотя знал про её симбиотическую сущность. История в своё время наделала много шума в столице, когда Император Александр своим личным соизволением разрешил оставить ныне покойному графу Достоевскому это недоразумение в своём доме.

Да уж… Может Глафира выбить из седла спокойствия любого. Даже его: человека, умеющего контролировать собственные эмоции. Хотя, признаться, иметь подобного верного, пусть и не совсем человека рядом сам бы не отказался.

Пройдя в гостиную, Филонов минут десять ждал графиню, наконец-то вышедшую в домашнем пушистом халате.

— Здравствуй, Иван, — поздоровалась она. — Не рановато ли для визита?

— Сейчас я не Иван, а Иван Владимирович, и нахожусь здесь по долгу службы, — никак не отреагировал он на её укоризненный тон. — У меня к вам, Юлия Петровна, есть несколько неотложных вопросов.

— Слушаю, — сладко потянулась женщина, не приняв правила игры. — Только мальчиков своих убери отсюда. Я не накрашена.

— Ничего. Они тоже на работе.

— Тогда покиньте мой дом всем своим стадом. Я ещё Полный Магистр, а не девочка привокзальная, — перешла графиня на более жёсткий тон. — Вызывайте повесткой, господин Филонов, заверенной генерал-губернатором столицы. Или забыли законы?

— Хорошо, — не сдавался майор. — Вызову. Но провести обыск в вашем доме имею право.

— Да ради бога. Кроме моей спальни и кабинета — туда вам вход запрещён. Разбудите, как закончите. А ещё лучше не будите. Сами в тумане тихо растворитесь.

Понимая, что дело принимает нежелательный оборот, офицер СБ пошёл на попятную.

— Ладно, — приказал он своим сотрудникам. — Подождите нас на улице.

— К чему этот фарс, Иван? — сразу же сбавила обороты графиня, как только они остались одни. — Мы с тобой кровавую жижу пару раз вместе хлебали, чтобы вот так себя вести.

— Всё серьёзно, Юлия. Где твои домочадцы?

— Спят… — удивилась она такому вопросу.

— Все?

— Надеюсь, что да. Старшенькая на постояльца запала. Сам знаешь, что с гормонами в переходном магическом возрасте происходит. Бедный парень, даже засов на двери поставил, но и он не помог. Не удивлюсь, если опять к нему пробралась. А там уже не до сна, сам понимаешь.

— Позови их, пожалуйста. И Екатерину тоже.

— Что случилось?

— Есть подозрение на совершение преступления твоим бароном Гольцем. Хочу убедиться в его алиби.

— Блин! Иван! Да хороший он парень! Мухи первым не обидит…

— А вторым? — перебил её майор. — И где ты сама была этой ночью? У меня несколько десятков трупов образовалось «случайно».

— Спала. К сожалению, одна. Глаша! — крикнула графиня за дверь. — Позови всех, пожалуйста! Скажи девочкам, чтобы не в одних ночных сорочках спустились. У нас тут мужчина в доме. Макс может хоть в трусах — ему стесняться некого.

Вскоре появились первые посетители. Точнее, посетитель.

— «Твою ж мать! — мысленно воскликнул Филонов, увидев взлохмаченного барона Гольца в одних трусах в горошек. — Он что, реально дома спал?»

— Не понял… — округлил глаза Максимилиан. — Что тут за представление? Глашка растолкала и приказала ничего не надевать, кроме труселей. Сказала, что приказ графини явиться именно так.

— Глаша? — со вселенским терпением во взгляде посмотрела Юлия на служанку. — «Хоть в трусах» — это образное выражение. Имелось в виду, чтобы сильно не заморачивался с уличной одеждой.

— Так бы и говорила, без своих выкрутасов. Чего путаешь? А вдруг бы он трусы под штаны не надел? Зато теперь видно, что на нём они.

— Понятно… Железная логика, — вздохнул Гольц. — Две минуты, пожалуйста, и я перестану быть похожим на стриптизёра.

Глава 21

Всё идёт по плану. Явились императорские защитнички народного спокойствия. Хорошо, что Глашка не стала ерепениться и подыграла нам. Странная особа. Никогда не поймёшь, какой фортель выкинет. Но сегодня, видимо, решив, что можно покуражиться, пошла у нас на поводу. Или Такс уговорил?

Надев штаны и снова спустившись в гостиную, увидел, что Катя с Анной уже здесь. Смотрят глазами ягнёнка на «дядю Ваню» и натурально позёвывают. Кажется, у контрразведчика вопросов к ним немного, а вот ко мне…

— Где ты был сегодняшней ночью? — не стал рассусоливать Филонов.

— Спал. Какие варианты? Мне утром на учёбу.

— Зачем тебе среди ночи понадобился адрес, по которому произошло массовое убийство?

— Вообще-то, больше не мне, а хозяину потерянных денег. Правда, посмотрев по карте, сколько туда плестись, решил всё-таки обратиться в полицию. А что за убийства? Из-за потерянных денег? Блин… Так и знал, что не нужно откладывать до утра.

— Неважно. И давайте друг другу не врать. В пригороде по этому адресу обнаружена мёртвая Тварь. Я уверен, что без тебя там не обошлось. И не только без тебя! Чудом выживший заявил, что на их логово… дом, совершила налёт тройка неизвестных. По описанию похожа на тебя с графиней Достоевской и на барона Воронина.

— Завтра я вам приведу с десяток людей, похожих на нас, — не моргнув глазом, отвечаю ему. — Могу и на вас, если хотите.

— Хорошо! Допустим, обознался. Тогда почему неподалёку от вашего дома нашли автомобиль одного из потерпевших? Пробили по номеру двигателя и ошибки быть не может.

— В соседних подворотнях никто не нагадил?

— Нет.

— Жаль. Можно тоже на нас повесить было. Графиня Достоевская, — повернулся я к Юлии, — вы такими постыдными вещами ночами не балуетесь? У нас целый майор волнуется.

— Перестань ёрничать! — не выдержал Филонов. — Это вы!

— Какие доказательства?

— Автомобиль полностью выгорел, но если сопоставить факты…

— Позвольте, — вмешалась в наш диалог Юлия, — только ещё ни одного факта от вас не услышала. Одни глупые нападки. То, что мы были дома, могут подтвердить наши телефоны, которые легко проследить. Далее, если в вашей службе не одни истерички дурные работают, то обязательно должно быть выставлено оцепление.

— Вы через него как-то проскочили. А телефоны с собой не брали!

— Верно, — ехидно ухмыльнулась графиня. — Спали вполглаза, одновременно бегая, задрав подолы. Подговорили свидетелей, научились перемещаться по воздуху лишь ради того, чтобы разрушить вашу стройную версию. Ответь себе честно, Иван… Кто тут клоун? Или это пусть судья решает?

— Согласен, что за уши притянуто. Только твои и Воронина детишки имели конфликт с людьми некого Сиплого, притон которого и был уничтожен.

— Это за которого миллион рублей ваше беспомощное ведомство обещало? Ты деньги привёз или в тюрьму сажать нас собрался? Кажется, я совсем запуталась.

— Я приехал за правдой! Сейчас мой человек у Ворониных…

— Звони ему и поставь на громкую связь! — почти приказала графиня. — Мне самой до чёртиков стало интересно, что происходит.

Явно внутренне выругавшись, майор достал телефон и связался со своими коллегами у Ворониных.

— Тут всё чисто, — раздался по громкой связи знакомый голос Семёна Филонова. — Барон дома. Дети его тоже. И все они очень недовольны нашим присутствием.

— А с чего бы им быть довольными? — проговорил я в лежащий на столе телефон. — Ну и гад ты, Сеня! Я ж к тебе по-человечески за помощью обратился, а ты своих коллег на нас натравил!

— Я…

— Довольно! — нажав на кнопку отбоя, прервал разговор Иван Владимирович. — Видимо, произошло недоразумение. Прошу прощения.

Уже на выходе из дома майор повернулся и мстительно произнёс, глядя мне в глаза:

— Да, совсем забыл. Не забудьте принести найденные деньги. Но не в полицию, а к нам. Это теперь вещдок, поэтому обязательно пересчитаем всё до копейки. Хотя… Можете и сейчас отдать. ВСЕ двести тысяч.

— Сейчас я хочу спать, а не заполнять различные бумажки, — сразу же отреагировал я, поняв, в какую задницу попал. — После курсов заскочу в вашу управу.

— От тебя одни убытки, — грустно прокомментировала Юлия, как только за незваными гостями закрылась дверь. — Придётся просто так отдать часть денег, вырученных за продажу нашего особняка на Лазурном Берегу. Иначе стройная легенда рухнет, да и приписать сокрытие найденного могут.

— Это да… — согласился я с ней. — Рассчитывали разжиться на пойманном преступнике, а в результате баланс от добрых дел ушёл в минус. Не просчитали свою авантюру, действуя на эмоциях. Но думаю, что бюджет ваш сильно не пострадает. Курс какой валюты самый слабый по отношению к рублю?

— Австралийские доллары. У кенгурятников очень слабая экономика, так ещё и Дыр полно. Некогда работать, только и делают, что воюют. Зачем тебе эта информация?

— Ну, я сказал, что нашёл двести тысяч денег, но не сказал каких.

— Думаешь… — задумалась на секундочку Юлия, а потом довольно хлопнула меня по плечу. — Прекрасно, Макс! Курс один к тысяче! Двести рублей поменять — не проблема! Даже не жалко их, как представлю вытянувшиеся морды ищеек, пересчитывающих такое «богатство» в австралийских бумажках!

Пока ты на своих курсах, Глашка с Аней съездят в обменник. Потом на блошиный рынок за старой потрёпанной сумкой. После учёбы забираешь деньжищи и едешь к майору Филонову. Всё! Давайте-ка хоть немного попытаемся поспать. Ночка слишком уж суетная выдалась, а предстоящий день может оказаться не лучше.

Пройдя в свою комнату, только-только успел вытянуть уставшие ноги на кровати, как раздался стук в дверь. Подойдя к ней, отодвинул засов и увидел, что в гости пожаловала Аня.

— Ты опять заперся! — с укором произнесла она. — И как прибыл, то даже смотреть в мою сторону не хочешь. Обидела чем-то или резко разонравилась?

Рассказал ей о том, что наши игры стали настоящим театральным представлением для группы несознательных жильцов дома.

— Ну не суки, а⁈ — покраснела Анна до самых кончиков ушей. — Ничего! Я устрою Глафире и Катьке райскую жизнь! Всё! Пошла приводить месть в исполнение!

— А поцеловать? — улыбнулся я, всем своим видом показывая, что Аня к моему плохому настроению никаким боком и на неё не злюсь.

— Теперь сама не хочу! Вначале нужно убрать проблему с подглядывающими извращенцами, а то за каждой занавеской мерещиться будут!

Снова лёг в кровать. Хотел, как и Анюта, сделать строгий выговор Таксу, но он не откликнулся. Хитрый дух-хранитель быстро смекнул, что его ожидает, поэтому где-то спрятался, решив переждать гнев хозяина.

Утром, спустившись в столовую, застал занимательную сцену. Екатерина сидела с подбитым глазом и смачным синяком на скуле. На все попытки графини узнать, что с ней приключилось, отвечала односложно.

— На тренировке упала… Удар пропустила…

— Да, мамочка, — потирая кулаки, поддержала младшую сестру старшая. — Под утро не спалось обеим, и решили немного потренироваться. Что-то Катенька совсем расслабилась. Защита очень слабая. Видно, не о том думает, раз позволяет себя так мутузить.

— Поняла. Исправлюсь… Подобное не повторится. Буду думать о правильных вещах. Извини… — кинула на меня Катя мимолётный умоляющий взгляд, который не укрылся от графини.

— Так, — отложила Юлия в сторону столовые приборы. — Я не совсем дура. Кажется, у вас появились тайны. Скорее всего, не очень приятные. А ну, быстро выкладывайте!

— Я бы тоже послушал, — пришёл я на помощь сёстрам. — Если это связано с тем, что вчера Екатерина сказала Анне, что та быстрее перемещается, потому что у неё ноги короткие и более кривые, то…

— У меня они не кривые! — тут же вскинулась Аня, поняв, в какую сторону я клоню. — И я доказала экспериментальным путём, что могу одолеть эту зазнайку, даже не сходя с места.

— Признаю своё поражение. Ошибку тоже, — уже благодарно посмотрела на меня Екатерина. — И ноги у Анечки замечательные. Просто у меня более ровные. Тоже могу доказать экспериментальным путём.

— Ах ты, гнида малолетняя…

— Тихо! — хлопнула ладонью по столу мать. — Вот всё-таки хорошо нам жилось, пока мужчину в дом не занесло. Можете, красавицы, сколь угодно Максиму глазки строить, но мордобития и дешёвых подстав не потерплю. Доедайте. И вон из-за стола!

На учёбу приехал одним из последних. Припарковав свой драндулет, увидел, что машина «клерка» Семёна отсутствует. Видимо, имеет серьёзную беседу с начальством в лице дяди Вани. Или, скорее всего, они оба имеют подобную беседу во все щели от более вышестоящего начальства: кляузу же графиня Достоевская не преминула послать в управление СБ. Ничего! Пусть отдуваются. Можно сказать, из-за них миллион профукал.

Сел за парту к Жану Бельмондо. Тот, подняв голову от столешницы, посмотрел на меня сонными глазами.

— Привет, Макс. А меня сегодня в полицию вызывают из-за вчерашней драчки в ресторане. Чего говорить-то, чтобы никого не подставить?

— Правду, естественно. Все говорим исключительно правду, а то прицепятся к разногласиям в показаниях и с шеи не слезут. Не переживай! Были в своём праве, так как препятствовали нарушению закона. Во-первых, предотвратили случай вымогательства, а во-вторых, было прилюдное оскорбление на национальной почве. Помнишь, как Дато «черножопым» и «волосатой обезьяной» бандиты назвали? Серьёзная статья по меркам Российской Империи. Поэтому неприятности нам не светят. Может, даже благодарность объявят. Ты из-за этого всю ночь не спал или с красотками кувыркался?

— Слушай, — перешёл уж на совсем тихий шёпот Жан. — Какие красотки, если с такой феминой познакомился? Анастасия Воронцова — просто богиня! Не поверишь, но из головы не выходит. Я ей ночью поэму написал. Хочешь, покажу?

— Давай, — офигел я от такого признания.

— Но она на французском.

— Не проблема.

После этого я минут пять продирался через тупые сравнения новоявленного поэта, смотревшего на меня напряжённым взглядом. Несколько раз чуть не заржал, когда попадались строчки типа: «Твои благоухающие глаза», «Мёд источает нутро моё» или «Покрылся сыпью страсти, встретив Вас».

— Совсем плохо? — грустно поинтересовался приятель, как только я отложил опус в сторону.

— Ну… Э-э-э-э… Скажу так: на русский язык подобное перевести будет сложно. Не учтены некоторые нюансы местного менталитета и… Бросай рифмоплётство, пока не побили. Ты артист разговорного жанра, вот им и охмуряй Настю.

— Жаль. На нищего виконта-эмигранта такая внимания не обратит. Думал свою фишку придумать, но и тут промах…

— Так, я тоже не из князей! Расслабься, братан! — по-дружески ткнул я его кулаком в бок. — Выучимся. На Дырах заработаем деньги, уважение и гражданство. Тогда уже никто не скажет, что мы никто и звать нас никак. Начало нашего пути только начинается. Кстати, начинается не так уж чтобы и плохо. Мне показалось, что Анастасия заинтересовалась тобой. Могу провести с ней разведку…

— Согласен! — воскликнул довольный Жан.

— И с чем? — строго спросил преподаватель, услышав его.

— Со всем! — сделал честные глаза Бельмондо, пропустивший мимо ушей начало урока. — Вы так интересно рассказываете, что невозможно не восхититься, учитель, вашей мудростью и красноречием!

— Молодец. Садитесь, четыре.

— А почему не пять?

— Потому что на «отлично» нужно уметь не только выкручиваться из трудного положения, но и помнить, что здесь находитесь не только затем, чтобы трепаться с соседом. Учтите: второй раз подхалимаж не подействует, даже если мой памятник из мрамора во дворе поставите. Знания! Это главное!

— Теперь вы, Гольц! Чем отличается основная поправка 1897 года к «Закону об иммиграции» от прошлой версии?

— Тем, что гражданство не может быть двойным, и его стало невозможно тупо купить, — мысленно подсказал мне Такс, решивший, что настал удобный случай реабилитироваться. — Только через службу Российской Империи кандидат может стать гражданином.

Так я и ответил. За что тоже получил «четвёрку».

— А мне, почему не пять? — задал я резонный вопрос.

— За то, что отвлекали Бельмондо и не извинились. Знания знаниями, но про манеры забывать не стоит.

Возразить было нечего. Учитель полностью прав. Вообще уникальный человек. Здесь в классе собраны люди из разных стран. Все имеют собственный менталитет. Но преподаватель умудряется не только вбивать уроки в головы. Он делает это так непринуждённо, на живых примерах, что можно лишь аплодировать его таланту.

Приехал после обеда домой, чтобы забрать сумку с австралийскими деньгами. Ворота мне открыла злющая Глашка, перемазанная машинным маслом.

— Ты чего такая?

— Машина сломалась. Юлька орёт, что я неряха, раз шелуха от семечек в движке. Анька одна по городу каталась, сказав, что возьмёт автомобиль у Ворониных, раз я со своими обязанностями не справляюсь. Откуда там семечки⁈ Не на подсолнухах же езжу, а на искусственных кристаллах!

Понятно. Анина месть продолжается. Теперь пострадала от неё не только Катерина, но и Глашка.

— Видимо, разозлила кого-то, — намекнул я служанке, в какую сторону нужно направить мыслительный процесс. — Залезла, куда не следует, например.

— Я хорошая! А вы дебилы… Кроме Юльки, конечно.

— Ну, хорошим движки не губят. Тем более, семечками. Не помнишь, когда последний раз их щёлкала?

— Помню… Такс! Вот крыса шелудивая! Сдал Юльке или Аньке!

— Я с Ворониным тоже знаю. Сама растрепала.

— Самцам по фиг! Им такое нравится, — сделала Глафира очередной неожиданный вывод. — Достали свои достоинства и все: такие красивые и волосатые ходите, приманиваете к себе, пастью щёлкая.

— Чушь! Откуда ты взяла подобное?

— Не знаю, но знаю точно! А вот бабы злопамятные! Такс не мог не знать! Найду — убью! Хвост в задницу запихаю!

С этими многообещающими словами она куда-то рванула, подхватив по дороге садового гнома. Явно не хвастаться им будет, а применит в качестве мордобитного оружия.

— Зачем ты так? — укоризненно попенял мне невидимый дух. — Теперь охоту на меня устроит. Только-только отношения налаживаться стали.

— Ага. За счёт других. Нет, дружок! Накосячил, отдувайся. Тем более это не моя месть, а Анина. Она, кстати, в своём праве. А я тебя простил. Ты зачем эротический театр с Глашкой устроил? У неё совсем крышняк снесло.

— Думал, что посмотрит и проникнется моментом. А там уж я её, горяченькую…

— Прониклась?

— Нет. Все семечки молча сгрызла и ушла.

— Ты где мозги растерял? Какой секс между вами? Человек и такса — это зоофилия чистой воды! Да и способа заняться подобной мерзостью представить не могу.

— Со способами не проблема. Да и не Глаша больше интересует, а дух, с которым она в симбиотстве. Пусть он и очеловечился в этом теле, но вашим видом считать его нельзя… точнее, её. Теперь это не важно: садовый гном в умелых руках Глашеньки прибьёт не хуже клеймёного меча.

— Ну, тебе такая смерть не грозит, — хмыкнул я.

— Грозит! Глаша ещё не раскрылась. Когда-нибудь симбиот повзрослеет, и вот тогда только в боевой ипостаси смогу противостоять ему. А я драться не буду… Люблю не могу!

— До этого времени всё уляжется.

— Ага. В одну могилку со мной. Глафира уже вот-вот найдёт себя истинную: время её детства подошло к концу.

— Подробнее? — уже серьёзно попросил я. — Кажется, могут начаться проблемы иного уровня.

— Не знаю. Все взрослеют индивидуально. Ещё одна причина присмотреть за ней, а ты меня сдал со всеми потрохами.

— Помирю, но докладывай по изменениям всё.

Юлия Петровна была в своём кабинете. Вручила мне деньги и неожиданно пожаловалась.

— Звонила Савелию Тихоновичу, но он мои звонки сбрасывает. Кажется, я его чем-то разочаровала. Не знаешь подробностей?

— Откуда? — округлил глаза я, решив не выдавать Глашкины откровения.

Пусть взрослые люди сами разбираются, а то посредник может и по шее получить. От Юлии за то, что сразу не рассказал, а от Савелия, наоборот, что рассказал первым. Пусть мужчина подумает без давления и определиться в отношениях с Достоевскими. Я б на его месте обязательно поразмышлял с недельку. Тем более, и собутыльник для этих дел у него отменный. Дядя Дато не только напоит, выслушает, но и закуску приготовит.

Приехав к Главное Управление СБ, был проведён по длинным унылым коридорам в кабинет майора Филонова. Тот молча принял деньги, но как только увидел, что я ему принёс, сразу же выдал такую тираду из непечатных слов, что аж заслушался.

— И это ты называешь огромной суммой⁈ Где рубли⁈

— Я про рубли ничего не знаю. Двести тысяч австралийских долларов, по-вашему, небольшая сумма? Везёт. По мне, очень приличная.

— Но Семён сказал…

— Я не знаю, что там сказал ваш племянник, но если можете достать запись разговора с ним, то там я точно рубли не упоминал.

— Играть любишь, Гольц? — жёстко посмотрел на меня майор Филонов. — Стража! В наручники этого прохиндея и в камеру!

Блин! Такого поворота я не ожидал, но сопротивляться не стал, позволив двум «унтерам» в ранге Мастеров нацепить на меня «браслеты» и увести в неизвестном направлении.

— Вытаскиваю? — по мыслесвязи моментально предложил Такс.

— Подожди, сбежать всегда сможем. А вот вернуться после побега будет проблематично.

Глава 22

Облили холодной водой, приводя в чувство. Игла в вене и пробирки для взятия крови. Уже час мордуют. Терпение на исходе. Ещё немного и сорвусь, натравив на своих мучителей Такса. Они вопросы не задают, а просто мутузят по болевым точкам. И я понимаю почему, поэтому пока не предпринимаю никаких действий. Признаться, в этом каменном мешке, экранирующем почти любое проявление Дара, и так проблематично раскрыть себя во всей красе.

— Достаточно, — наконец-то приказывает майор Филонов. — Это человек.

— Зато вы совсем далеки от него, — выдыхаю я, валясь на пол, снятый с крюка.

— Готов извиниться, — как ни в чём не бывало говорит «дядя Ваня». — Просто Метаморфы, несмотря на всю свою жестокость, сами плохо переносят боль. Надо было убедиться, что ты — это не он. Раз не перекинулся в родную ипостась после пыток, значит, и перекидываться нечему. Продолжим разговор в другом месте?

— На твоих похоронах, сука! — честно ответил я. — Другие места мне не нравятся.

— Злой… Люблю таких. Реально люблю, Максим. Слюнтяи пытаются договариваться, ноют, а бойцы до горла дотянуться норовят. Ты боец, как ни крути. Знаешь… Даже спрашивать не буду, как одолели Морфа. По хорошему счёту награду за такое нужно давать.

— В виде отбитых почек?

— Нужно было удостовериться, что опасная Тварь не разгуливает по столице. Удостоверился и больше насчёт этого вопросов не имею. Знаю, что ничего не скажешь. Только… Есть мыслишки, как банда Сиплого могла образоваться?

— Если Сиплый — это Морф, то нужно смотреть не на сейчас, а намного дальше. Как звали того графа, который стал им?

— Неважно.

— Наоборот. Если человека осудили и отправили на каторгу, то нужно восстановить его доброе имя. Он не преступник, а жертва Метаморфа, воспользовавшегося личиной потерпевшего после его убийства.

— Хорошо, что ты это сказал. Мы, вообще-то, разрабатываем подобный вариант. А теперь в порядке дискуссии, конечно: что скажешь о ликвидации банды Сиплого?

— Нашлись люди, которые смогли отследить его логово. Убили Тварь. Дыру закрыли. Ушли: скромные все.

— Как ушли?

— При полном попустительстве службы безопасности… За что вам только зарплату платят?

— Намёк понят и принят. Наша недоработка. Так, куда группа мстителей ушла?

— Да куда угодно. Бросила автомобиль неподалёку от особняка Достоевских, чтобы наводку на нас, безвинно-невинных, сделать. И растворилась в переулках. Если чего, то считаю, что нужно трясти Бугурских. Они нас не очень жалуют.

— Нет никаких доказательств их причастности.

— На нас же всех собак просто так повесили! Это же не мешало познакомить меня с вашими застенками!

— Ну, извини. По-свойски, так сказать, поговорили. Я, признаться, тебе до сих пор не верю полностью. Таких мутных типов днём с огнём не сыщешь.

— Я простой иммигрант! Дайте, наконец, нормально пожить, а то постоянно во что-то влипаю!

— Нет, Максик. Простые и живут просто, а не головы СБ дурят. Либо у тебя какой-то свой план легализации, либо ты идиот. На последнего похож меньше всего, хотя и стараешься изо всех сил.

— В случайности верите?

— Давно перестал.

— Жаль… — вздохнул я. — Это именно мой вариант. Что дальше?

— Езжай домой. Я внимательно буду за тобой присматривать.

— Кто б сомневался.

* * *

Когда барон Гольц уехал, майор Филонов вызвал к себе племянника.

— Ну? — односложно спросил он.

— Опознание трупов произведено, — вытянулся унтер-офицер СБ по стойке смирно. — Все в розыске. Там тяжёлых статей на каждом столько, что мухе усесться негде.

— Выходит, ни одной случайной жертвы?

— Сам бы расстрелял каждого.

— Как тебе посещение Ворониных?

— Достаточно спокойно прошло. Но ты уже интересовался. Особо отмечу, что отставной полковник Савелий Тихонович Воронин и этот ресторатор Дато Горгонадзе пить сильны. Пятилитровый кувшин вина приговорили, но на наши вопросы отвечали почти адекватно.

Ещё пели песни и предлагали присоединиться к застолью… Душевному, кстати. Там такие тосты звучали, что рука сама к бокалу тянулась! Сила воли и служебный долг победили.

— Отрадно слышать. Я сам с грузинами пил — бесполезное занятие трезвым остаться. Но выводы из этого тоже сделать можно. У человека ресторан, дело всей жизни раздербанивают, а он веселится. Дато Горгонадзе имеет память рыбки или ему бывший командир Воронин приказал подыграть?

— Они сослуживцы?

— Это был должен первым узнать не я, а ты!

— Виноват, — склонил голову Семён. — Но если мы пришли на инсценировку попойки, то Воронин обязательно должен быть замешан.

— Как и Достоевские, как и Гольц. Другое дело, что они нас обвели вокруг пальца. Какие выводы сделаешь?

— Нужно брать на любой мелочи или… Дальше привлекать к совместной работе. Ценные кадры не валяются на дороге.

— Согласен, Семён. Пока что их действия идут на пользу государству. Нужно следить, чтобы и дальше всё было именно так.

— Дядь Вань… — неожиданно предложил племянник, — за поимку Сиплого был положен миллион. Пусть наши темнилы сколько угодно доказывают, что не имеют к этому никакого отношения, но факт остаётся фактом. Нужно перечислить.

— Хрен тебе! — строго посмотрел на подчинённого майор. — На такие деньги нужны бумаги, стопроцентно доказывающие, что неслучайным людям достались. У нас подобного нет, а я за растрату по этапу идти не хочу.

— А тебе и не надо. Выделю из своих «карманных». Оформим, как от СБ, и делов! Зато прикинь, как вытянутся лица наших подозреваемых!

— И заодно они получат намёк, что мы их поддерживаем, хоть и не во всём одобряем?

— Ну да! Ты сам учил, дядь Вань, что недосказанность иногда важнее прямых слов в лоб.

— Да… Хорошо быть богатым и знатным. Миллион туда, миллион сюда… Но если есть возможность, то чего бы ею и не воспользоваться? Раскошеливайся, «племянничек»!

* * *

Увидев меня, очень «красивого» после допросов в СБ, графиня не стала заламывать руки, а просто посетовала:

— Мази на вас катастрофически не хватает. Нужно целое производство открывать, чтобы обеспечить ею всех жителей этого несчастного дома. Вначале ты, потом Катька…. Потом опять Катька и снова ты!

— Со мной всё понятно. А Катя чего?

— Я ей добавила. Припёрлась, значит, вся нарядная к Савелию, а он сычом смотрит и по сторонам зыркает. Так и эдак — не колется. Пришлось прижать его к стенке. И тут выяснились постыдные детали, как Глафира и Екатерина подглядывали за вами. Короче, младшенькая получила «тренировку» не только от сестры, но и от меня тоже. А Глашке я ещё семечек в движок подсыпала. Она как раз закончила Анину шелуху доставать.

— Можно было бы разнообразить наказание.

— Зачем, если старые методы действуют? Нет! Я только начала изгаляться! Никому не позволю рушить свою личную жизнь! Ты не представляешь, Макс, какая я сука злопамятная! Сама себя люблю за это, признаться.

— А я Такса простил… Как там полковник поживает? Ничего ему не оторвала?

— Лишь пообещала. Ещё обиделась напоказ. Пусть теперь сам с извинениями идёт, если кишка не тонка.

— У полного кавалера ордена «Честь и отвага» кишки по определению толстыми должны быть. Бронированными.

— На это и надеюсь, Максим. Хороший мужчина.

— Правда, неловко себя чувствует, что всего лишь барон, — раскрыл я небольшую тайну Савелия. — Нравится ему одна графинюшка, но стесняется своего титула.

— Правда нравится? — с надеждой посмотрела на меня Юлия. — Откуда информация?

— Из первых рук.

— Приятно… Что ж! Решиться подойти без титулов, отказывать не буду. Ещё одно испытание полковнику. Но хочу поговорить серьёзно насчёт Екатерины. Она девка ещё дурная. Ты ей на фиг не нужен ближайший год минимум. Только она хоть и не признаётся, но сестру копирует. Та к тебе «клеится», и этой обязательно надо. Понятно?

— Давно. Малолетки не интересуют.

— Но подстав жди. Это у нас родовое.

— Скоро курсы закончатся и начнётся «учебка» у Чистильщиков. Дома появляться практически не буду. Потом служба на Рубежах… Совсем исчезну из поля зрения вашей странной семейки.

— И это меня расстраивает. Может, останешься здесь?

— Вариантов нет. Нужно служить, чтобы заработать гражданство.

— Есть вариант, — взяла паузу графиня. — Как смотришь на то, чтобы стать… Достоевским?

— На Анне жениться не готов.

— Я и сама не отдам дочку. Кувыркайтесь сколько угодно: дело понятное. Только, уж извини за прямоту, партия у неё должна быть достойной. Но по закону имею право усыновить до двадцати одного года. Подам прошение императору, и он вряд ли откажет. Сразу получишь гражданство и возможность попасть в Военную Академию без этой долбаной службы. Долго думала над этим. По всем статьям ты наш. Такого сына когда-то с покойным мужем и хотели. Не получилось… Думаю, стоит готовеньким воспользоваться.

— Нет, — твёрдо ответил я.

— Боишься, что проклятое семейство карьеру испортит? — криво усмехнулась графиня.

— Плевать на вашу проклятость. Тут другое. Я никто по меркам Российской Империи. Хоть в генеральский мундир наряди, но всё равно ряженым попугаем останусь для общества. Стать Достоевским — это большая честь! Когда заслужу её, тогда и поговорим.

— Хм… Ты мне нравишься всё больше, Максим. Твоё решение. Поэтому просто промолчу. Главное, не подохни на Рубежах. У меня на тебя большие планы.

— У меня на вас тоже. Так что придётся потерпеть меня живым.

— Договорились, будущий пасынок. Теперь давай приступим к более приземлённым делам. Мне с полчаса назад на счёт перевели миллион рублей. Не догадываешься, откуда такое богатство привалило?

— Плата СБ за мои синяки?

— Неизвестный отправитель и не за тебя. Голова Сиплого равнялась этой сумме.

— Неожиданно… Послание о перемирии и намёк на совместную работу?

— Я тоже так решила.

— Может, вернуть?

— Идиот? Миллион рублей!

— Согласен. Нужно брать, пока дают. Враги такого уровня на фиг не сдались.

— Но есть один технический момент, Макс. Ты не имеешь своего счёта в банке. Я могу, конечно, хранить деньги и у себя, только считаю подобное неправильным. Как насчёт такого дележа: пятьсот тысяч твои, а нам с Ворониным по двести пятьдесят?

— Почему мне настолько больше?

— По заслугам.

— Ой, не договариваете, Юлия Петровна, — сразу же попытался вывести её на чистую воду. — Уверен, что СБ отслеживает средства, которые, можно сказать, подарили нам. Если я получил больше, то значит, что и главарём в банде тоже являюсь я. Отводите от себя пристальное внимание майора Филонова?

— Он не такая важная фигура, — не стала отнекиваться женщина. — А вот генерал Можайский, его непосредственный начальник — уже птица другого полёта, в императорские покои вхожая.

— Петух, что ли?

— Ближе к орлу. Почему такое сравнение странное?

— Петухи не летают. А раз герцог Можайский вхож в покои, то можно сделать печальные для него выводы.

— Ошибочка! — рассмеялась Юлия. — Влетать к себе могут лишь члены императорской семьи. Остальные — лишь вылетать пинком под зад. Ты аккуратнее с такими шуточками. Ладно! Заболтались! Пойдём, в порядок немного приведу, и поедем с тобой в Императорский Банк.

— Отложим до завтра? Устал, как собака, все рёбра ноют. И спать хочу.

— Полмиллиона вылечат твои рёбра. Деньги любят, когда их оперативно оприходуют. А то могут обидеться и больше к тебе липнуть не будут.

— Да мне и этих за глаза хватит!

— Поверь, дружок, со временем маленькой суммой покажутся.

По приезде в банк я быстренько оформил счёт, и графиня перевела на него обещанную сумму. Я уже потирал руки в предвкушении, как начну тратить кровно заработанные, но тут выяснилось одно неприятное обстоятельство. Оказывается, если не являешься полноценным гражданином Российской Империи, то лимит на вывод средств составляет всего десять процентов от вложенной суммы. Это пятьдесят тысяч рублей в год получается. И ещё могу пользоваться теми дивидендами, что набегут с вложенной суммы.

— Ни хрена себе обдираловка! — так я и заявил девушке-банкиру. — А почему в договоре подобное не прописано⁈

— Извините, барон Гольц, но прописано, — вежливо сказала она. — Пункт 7.1. «Выплаты и снятие наличных регламентируется законами Российской Империи». Если вы хотите вложиться в государственное предприятие или купить недвижимость в нашей стране, то можете пользоваться всей суммой без ограничений. В любом другом случае необходимо вначале получить гражданство.

— Юлия Петровна, — повернулся я к Достоевской. — Вы знали об этом?

— Естественно. Пусть лучше так. Ничего, с голоду не помрёшь. Зато богатство голову не вскружит и не растранжиришь по глупости. К приличным деньгам нужно привыкать постепенно.

— Я вам дома всё выскажу. Наедине.

Молчаливый и мрачный спустился к своему драндулету, который мы сегодня использовали как основное транспортное средство: месть Глашке семечками привела к очередной полной разборке двигателя официального автомобиля Достоевских. Юлия особо не переживала, так как на «призовые» собиралась купить приличное авто последней модели. Не сразу, правда… Ждёт, когда служанка волком завоет от их с Аней мести. Страшные всё-таки существа эти женщины, особенно когда их фамилия на букву Д начинается.

Не успели отъехать и пары кварталов от банка, как нас лихо взяли в «клещи» два больших чёрных внедорожника. Дорогие игрушки, судя по логотипу фирмы «Нево-Балт», выпускающей элитные машины для очень обеспеченных людей.

Как только мы совершили вынужденную остановку, из дверей джипов выскочили здоровенные мужики в строгих костюмах.

— Такс! Что по обстановке⁈ — напряг я духа, доставая меч и напитывая клейма клинка энергией.

— Спокойно! Убери «ножик»! — приказала графиня. — Это не Бугурские.

— А кто?

— Судя по гербу на номерах, это автопарк князя Волконского. Если рыпнемся, то могут и покрошить.

— Мы их сами порвём!

— Дурень ты, Макс. Мы с тобой, в отличие от них, на простом автомобиле без синих номеров. Так что имеют полное право остановить. Если нападём первыми — преступление. Не посмотрят даже на мой графский титул. Штраф впаяют, что без трусов оставит.

— А вторыми можно?

Ответить Юлия не успела. Один из верзил отворил дверь моего драндулета и вежливо поинтересовался.

— Барон Максимилиан Гольц?

— Ну.

— Князь Юрий Фёдорович Волконский приглашает вас к себе.

— А если я не хочу?

— Тогда приказывает.

— Я графиня Достоевская! — подала голос Юлия. — С чего бы это князю приказывать тому, кто не находится у него в подчинении? И мы, вообще-то, спешим.

— Извините за неудобство, Юлия Петровна, — всё так же вежливо продолжил разговор мужик. — Вы можете дальше ехать по своим делам. Если нужно, то вызовем вам автомобиль. Приказ же был не барону Гольцу, а нам… Доставить его немедленно и любой ценой.

— Любой ценой? — не унималась графиня, всё больше и больше злясь на этого пуленепробиваемого типа. — Тогда цена простая: я еду с Максимом. Это не обсуждается!

— Хорошо. Прошу в наш…

— Вообще-то, мы можем и своим ходом, — предложил я, не получив от Такса сигнала об опасности. — Уговорили. Сопроводите до вашего князя. Обещаю вести себя прилично.

— Спасибо, барон.

Два шикарных автомобиля, блестящих от хрома, и мой драндулет посередине… Наверное, многие прохожие удивились такому кортежу, но мне было не до смеха. Князь Волконский явно не на пирожки зовёт. Я победил его опозорившегося сынка. Такое даже мелкий аристократишка не прощает. А тут представитель «золотой» элиты Российской Империи.

— Что ты по Волконскому скажешь? — пользуясь случаем, спросил я у притихшей в задумчивости Юлии.

— Сложный мужчина. Умный, коварный. Такого нелегко просчитать. Ещё он Абсолют. Вякнешь лишнего: не успеешь чихнуть, как в пепел превратишься. Веди себя с ним прилично, Макс. Если получится выйти от Волконского хотя бы не врагом, то считай сегодняшний день днём своего нового рождения.

— А ты как?

— Меня не тронет… Наверное.

— Как-то не особо уверенно это произнесла, — посмотрел я на Юлию.

— Повторюсь. Юрий Фёдорович сложный персонаж.

Поездка оказалась долгой. Наконец мы въехали в имение Волконских, которое представляло собой настоящий дворец, окружённый огромным ухоженным парком с фонтанами. Раньше считал, что у Достоевских крутой дом, но на фоне этого роскошества он смотрелся неказистой хижиной.

Выйдя из автомобиля, решил показать, что совсем не боюсь этого места и его хозяина.

— Припаркуй! — кинул одному из сопровождающих ключи от драндулета. — Только осторожнее! Полировку не поцарапай!

Кажется, смог удивить. Судя по поднятым бровям охранника, который пытался найти среди ржавчины и Глашкиной аэрографии полировку, такой заявки он точно не ожидал.

— Да! На сигнал тоже не жми, если здоровье дорого.

Тут я уже был абсолютно серьёзен, так как паровозный гудок ещё не был демонтирован и гордо возвышался на крыше драндулета. После моего предупреждения, уверен, любой нормальный охранник решит проверить, чем такое может быть опасно, и обязательно испытает. Маленькая месть за срыв моих с графиней планов.

Глава 23

В большом роскошном кабинете, заставленном стеллажами с книгами и дорогущей мебелью из красного дерева, за письменным столом, не уступающем по размерам моей кровати, сидел атлетически сложенный мужчина. Его седые волосы были сзади собраны в «конский хвост». Несмотря на свободного кроя домашнюю одежду, больше напоминающую пижаму, чем приличный для встречи гостей костюм, меня не покидало стойкое ощущение, что даже в таком виде князь Волконский выглядит как воин, готовый к битве.

— Присаживайтесь! — не подняв головы, приказал он, внимательно читая какие-то бумаги.

— Мы попозже зайдём, — небрежно бросила Достоевская, повернувшись в сторону выхода. — Как только найдёте, князь, свободную минутку и пройдёте курсы этикета.

— Извините, — соизволил он, наконец, обратить внимание на нас. — Приходится решать личные вопросы без отрыва от государственных. Не ожидал увидеть вас, Юлия Петровна, в ближайшем обозримом будущем. Пусть и с опозданием, но примите соболезнования по утрате мужа.

— Переживу. Тем более, что вы его откровенно ненавидели.

— Зря говорите так. Не любил, признаюсь, но уважать, как профессионала всегда уважал. Что до личного, то тут у нас просто не сложилось. Характерами не сошлись по всем статьям. Бывает. И поверьте, я был одним из немногих, кто искренне сожалел, когда ваша семья подверглась неизвестному проклятию.

— Так сожалели, что помогли недругам отрезать Достоевских от светской и политической жизни Петербурга?

— Берите выше — всей страны. Не секрет, что к Достоевским тянулись многие. Ваши дела и личное обаяние, графиня, тут играли немаловажную роль. А вот ваша зараза могла лишить императора лучших людей государства. Поэтому, хоть и принимаю упрёк, но извиняться не намерен. Ещё вопросы не по существу?

— По существу, — не унималась Юлия. — Зачем вам барон Гольц? Я как его подруга и опекунша…

— По хорошему счёту, могу вас выдворить за дверь, — прервал её князь, — так как «подруга» — это не официальный титул, а опекунство нигде документально не заверено. Но даже хорошо, что вы здесь. Разговор намечается деликатный, и вам полезно будет знать его подробности. Речь пойдёт о моём сыне…

Князь Волконский замолчал, встал и подошёл к окну, что-то рассматривая за его стеклом. И именно в этот момент охранники решили проверить, что там установлено в моём драндулете вместо клаксона. Резкий паровозный гудок заставил всех нас подпрыгнуть от неожиданности.

Князь тут же сменил расслабленное состояние на боевое, и нас с Юлией просто припечатало к стене.

— Что за выходки⁈ — прорычал Волконский.

— Последние веяния автомобильной моды, — скрестив руки на груди, как ни в чём не бывало ответил я, вися в нескольких сантиметрах над полом. — Я ж вашим дуралеям говорил, чтобы не трогали бибикалку.

— Чего? — немного растерялся он от такого ответа.

— Бибикалка. Штука такая на руле. Нажимаешь и…

— Я знаю устройство автомобиля! Почему так громко⁈

— Потому что нравится. Наша техник-служанка Глаша хотела более мощный поставить. Вот, думаю воспользоваться её советом… Нужная вещь, оказывается.

Раздавшийся звонок по телефону занял князя где-то на минуту. Уверен, что докладывают о нештатной ситуации. Повесив трубку, он неожиданно слегка улыбнулся.

— Да уж… Глупость несусветная, но бодрит. Пожалуй, именно такой встряски мне сейчас и не хватало. Вернёмся к прерванному разговору. Я вызвал тебя, Максимилиан, чтобы поговорить о сыне. Ты выиграл у него дуэль. Пусть и несуразная она оказалась, только факт остаётся фактом. По всем правилам меч проигравшего должен стать твоим или за него положен выкуп по прейскуранту имперского казначейства. Меч с восемью клеймами, вдобавок имеющий накопители в рукояти и украшенный драгоценными камнями, тянет на два с половиной миллиона рублей.

— Беру деньгами! — сразу же ответил я, понимая, к чему клонит Волконский.

— А кто тебе их даёт? — хмыкнул он, сбив меня с толку. — Меч принадлежит мне, поэтому фиг его получишь, а откупиться Олег не может, так как все его счета я заблокировал.

— Вообще-то, по законам Российской Империи, — встряла слегка пришедшая в себя Юлия, — твой сыночек должен отправиться в рабство к победителю, если не может заплатить. Судя по ценности вещи, это лет на пять лишиться титула, став простым слугой. Так что, господин Волконский, либо раскошеливайся, либо меч гони!

— Правильно, Юлия Петр… К чёрту! Тема скользкая, нервная, поэтому сейчас давайте без этих манер: всё равно собьёмся! Короче, Юлия, ты абсолютно права. Именно в рабство к барону Гольцу я и хочу определить Олега.

То, что мы охренели от такого заявления — это ничего не сказать! Денег князь бы дал или бошки поотрывал — тут понятно, но запрягать в кабалу собственного наследника… Уж не сошёл ли с ума Юрий Фёдорович Волконский? Затылочком спьяну о ступеньки не приложился? Хотя… Вряд ли. У Абсолюта защита разума стоит на первом месте.

— Перестаньте изображать из себя деревенских дурачков! — раздражённо сказал князь через пару минут, видя, что мы не хотим приходить в себя. — Не Полный Магистр и Полный Мастер, а позорище, не умеющее себя контролировать!

Да, именно так и хочу поступить с Олегом. Когда он тебе, Макс, проиграл бой, то я совсем не удивился подобному финалу. Отчитал, погневался как следует, но не удивился. Ты же сам видел, в каком состоянии Олег находился… И подобное с ним не впервые.

Я прикладывал все свои умения, тайно поднимал связи, чтобы излечить сына от алкоголизма и наркотиков, но ничего не помогало. Даже сила Абсолюта бессильна против вселенской дурости. Позавчера он снова чуть не погиб. Теперь препарат, затуманивший мозги, не ограничился земным происхождением. Это вытяжки из растений Кочующих Миров. К каким последствиям подобные «снадобья» приводят, думаю, никому из вас объяснять не надо.

— Да… — покачала головой Юлия. — Паралич после нескольких месяцев применения — это, считай, повезло…

— Нескольких месяцев у Олега, слава богу, не было. По его признанию и словам медиков, раза два кололся всего. Но психологическое привыкание идёт после первой дозы. Держать его взаперти всю жизнь я не могу, поэтому принял решение отдать во временное рабство. Благо и повод для подобного подходящий есть. Оформим по всем законам на пять лет с привязкой к хозяину. Она-то и заменит наркотики.

Ты, Гольц, будешь за него отвечать. Если сын, по твоему мнению, излечится раньше обозначенного срока, то я выкуплю его за такую сумму, что до конца дней ни ты сам, ни твои будущие дети ни в чём нуждаться не будут.

— А если не вылечится? — вежливо поинтересовался я.

— Значит, не справился со своим заданием.

— В таком случае я прощаю Олегу долг. Имею полное право на это. Сами разбирайтесь со своим дерьмом.

— Молодой человек, — приподнял одну бровь князь, — ты меня совсем не боишься, если осмеливаешься перечить? Или дурак? А мне говорили, что подающий надежды…

Я внутренне усмехнулся. В бытность Безумного Генерала сам был не меньше Абсолюта по силам, поэтому понимаю все действия Волконского, даже, может, лучше его самого. Но об этом знаю лишь я и Такс. Остальных не касается.

— Боятся темноты, высоты или выдуманного чудища под детской кроваткой. Но мы же люди взрослые, поэтому, признаюсь честно, просто опасаюсь. Но согласитесь, Юрий Фёдорович, что сделка немного кривая. Вы мне туманные обещания и неадекватного сына…

— Он адекватный просто…

— Наркоман. Я понял. Я же пять лучших лет своей жизни угроблю, подтирая за вами дерьмо. И где мне тут плакать от счастья?

— Подтирать не нужно, — скривился Волконский от моей прямоты. — Наоборот, гонять Олега, как последнего разнорабочего. Чем ему сейчас будет хуже, тем потом лучше. Нужно клин клином выбивать.

— А потом Олег возненавидит меня лютой ненавистью. Так?

— Возможно.

— Так! Когда же вы помрёте, то он станет князем и устроит мне такую «замечательную» жизнь, что легче пойти и самому утопиться.

— Это ваши с ним проблемы, Максимилиан. Но я проживу ещё не один десяток лет, как минимум.

— От несчастных случаев даже Абсолют не застрахован, — возразила ему Юлия. — А Абсолют, имеющий «в закромах» ненавидящего сына, тем более. Максим полностью прав. Сделка поганая. Прискорбно, что и Достоевских в неё втягиваешь. Жить же будут оба у меня?

— У меня не вариант, — кивнул князь. — Смотреть, как мой сын является слугой у мелкого баронишки, ни я, ни остальные члены семьи спокойно не сможем… Либо снимаю жильё для Гольца, либо переезжают к тебе. Лучше под присмотром Полного Магистра, конечно. Чего ты хочешь, Достоевская? Денег? Знаю, что финансовое положение у вас аховое после длительной изоляции.

— Денег сама заработаю. А вот восстановление связей и возвращение в высший свет — более насущные задачи.

— Волконские помогут с этим.

— Согласна.

— А про меня не забыли? — опять подключился я к торгам. — Может, междусобойчик устроите, оставив в покое бедного барона Гольца?

— Говори, — посмотрел на меня Юрий Фёдорович, как на надоедливую муху.

— Ежемесячный пенсион — тысяч десять. Кормить за свой счёт вашего Олежку не собираемся.

— Вообще-то я думал давать больше.

— Не откажусь. Как и Достоевским, нужно приобретать статус…

— Устрою, но тут больше на себя надейся. Ты человек новый, и приказом оформить уважение к тебе не получится.

— Принимается. Только гарантированное поступление в Императорскую Военную Академию после службы у Чистильщиков может быть или на платной, или на бесплатной основе. Мне всё равно на какой, если сам платить не буду, являясь полноценным гражданином Российской Империи.

— Считай, что одной ногой уже там. Правда, если ты поедешь на Рубежи, то подвергнешься сильнейшему риску. А вместе с тобой и мой сын. Устрою вас в тихое местечко.

Такое мне совсем ни к чему. Я же, наоборот, стремлюсь оказаться поближе к Дырам, чтобы прокачать себя на убийстве сильных Тварей.

— Не надо, князь. Только хуже сделаете. Риски, естественно, зашкаливают, но не забывайте, что о рабстве вашего сына узнают вскоре все в округе. Я постараюсь со своей стороны сделать всё, чтобы он вернулся с Рубежей как минимум с медалью, а не с ёршиком от унитаза в руках.

— Хочешь сказать, что лучше сразу потерять голову, чем навсегда лишиться уважения высшего света и стать изгоем? — понимающе кивнул князь. — Я обдумаю твои слова. В них есть конструктивное зерно. Но и спрос с тебя будет повышенный!

— Кто б сомневался… Далее. В мою сторону плохо дышат Бугурские.

— Тут сам, — привычно скривился Волконский, словно лимон сожрал. — Я к этой семейке тоже с недавних пор имею претензии, но меня попросили на самом верху, чтобы их оставил в покое. Ты понимаешь, кто стоит над самим князем?

— Императорская семья. Годуновы… Жаль. Хорошо, что меня такие люди на ужины не приглашают, поэтому имею полное право творить всё, что хочу.

— Твори. При благоприятном исходе подарю бутылку лучшего вина из собственных запасов. Какую сумму хочешь получить после окончания рабства Олега?

— Не деньги. Услугу от семьи Волконских. Любую, какую озвучу.

— Подобное может стоить больше, чем я рассчитывал заплатить тебе.

— А может и меньше. Как повезёт. Готовы на маленькую азартную игру, Юрий Фёдорович?

— Барон ставит условия князю, — усмехнулся он. — Не просто ставит, а «на слабо» пытается взять. Это что-то новенькое в моей карьере. Правильно тебя характеризовали как очень перспективного юношу. И СБ не зря обхаживает. Сильный потенциал не только энергетически, но и по мозгам. Не удивлюсь, если станешь когда-нибудь Абсолютом.

— Обязательно, если выживу, — серьёзно посмотрел я ему в глаза.

— И что потом? Со мной схлестнёшься? Вижу, что хочется: так и зыркаешь, выискивая, как мою защиту обойти. Знакомый взгляд.

— Хочется, конечно, но тут по обстоятельствам и в очень далёкой перспективе. Может, и вместе с вами кому-нибудь задницу надерём.

— Уговорил. С меня услуга, — закончил торги князь. — Пора позвать и Олега, чтобы поздравить его с «повышением».

Непутёвый сын пришёл минут через десять. Слегка осунувшийся, но не потерявший независимого, наглого вида. Увидев меня, но высокомерно оттопырил губу и обратился к отцу.

— Попрошаек принимаешь? Дай им на хлебушек и пусть валят. А то пованивать что-то начинает.

— На хлебушек? — как ни в чём не бывало ответил князь. — Конечно. Только не я, а ты. Помнишь, сколько твой… точнее, мой меч стоит, который ты умудрился просрать на дуэли? Твой проигрыш — ты и платишь, так как семейную реликвию я отдавать не намерен.

— Легко!

Вальяжно подойдя к терминалу на столе, Олег достал из нагрудного кармана золотую пластиковую карту. Приложил её. Потом подумал и снова приложил.

— Что за чёрт… Не работает… Сейчас другой воспользуюсь.

— Они все не работают, — пояснил отец, не меняя благодушного выражения на лице. — Там мои деньги были, а не твои, так что этот номер с оплатой не прокатит. Вначале заработай собственными ручками.

— И как ты мне прикажешь это сделать?

— Так же, как и в дерьмо вляпывался. Самостоятельно.

— Отец, ты рехнулся⁈

— Моё психическое здоровье — моё дело. А ты со своим разбирайся. Кстати, ни один банк кредит тебе не одобрит.

Вот тут до Олежки начала доходить вся подоплёка сегодняшних посиделок.

— Ты решил меня, собственного сына, в рабы отдать⁈ — заорал он, растеряв весь апломб. — Скотина, а не отец!

— Молчать, щенок! — не выдержал князь.

Он вскочил и силой своего Дара надавил на наследника так, что тот отлетел в угол комнаты. Но и Олег оказался неробкого десятка.

— Хрен вам всем! Поражение на дуэли не было засвидетельствовано секундантами по всем правилам. Они с другими нищебродами сцепились, а потом нас повязали безопасники! Спорная ситуация, поэтому имею полное право на дуэль-реванш!

— А что? — мгновенно нацепив новую маску, маску азартного игрока, довольно потёр ладони Волконский-старший. — Справедливо! Готов сам выступить секундантом, чтобы принять окончательное решение. Только ты, придурок, после той дряни, что последний раз вколол себе, ещё будешь с неделю разбалансированным магически.

Поэтому условия поединка следующие… Никакого применения Дара! Простая сталь, сила, ловкость и умение против такого же! Бой до самой смерти или пока я не остановлю поединок. А я его не остановлю! Графиня Достоевская, составите мне пару как секундант?

Вот хрыч продуманный! Это же для меня проверочка, насколько из себя хоть что-то представляю. И заодно ловушка.

— А если я его убью? — обратился я к князю. — Что потом?

— Потом будет траур.

— По нам обоим?

Многозначительно промолчав, Юрий Фёдорович распорядился принести два простых одинаковых меча. Взяв оружие, мы прошли в соседний зал. Красивый… Наверное, на его паркете светские рауты с балами проводят. Жаль будет кровью заливать, но не мне за ремонт платить.

— Максим… — подойдя, напряжённо шепнула Юлия.

— Я знаю, — перебил её. — Постараюсь не усугублять неприятности.

— Молодец. Верю в тебя.

Мы сошлись.

— Я тебе кишки выпущу, гнида, — процедил наследничек и тут же кинулся в атаку.

Хорошо поставленная связка, но стандартная. Уйдя в сторону, я пропустил несколько раз рядом с лицом кончик острия меча, а потом сделал вид, что ушёл в глухую оборону. Мой противник, решив, что может выиграть без применения Дара, приободрился и стал, забыв о защите, атаковать меня с разных уровней.

Что могу сказать? Хорошие учителя дураку ленивому достались. Не раскрывая себя полностью, нанёс ему несколько якобы случайных небольших порезов. Потом ещё. Кажется, парнишка выдыхается, да к тому же раны начинают давать знать о себе. Но сейчас он злой, как чёрт, поэтому готов и дальше идти семимильными шагами к своему верному поражению.

Через три минуты представления Олег стал напоминать полуободранный заморский фрукт фейхоа, только не зелёного, а красного цвета. И состояние его стало таким же фейхуёвистым. Движения замедлились. Одышка, как у кузнечных мехов. Реакция снизилась до критической.

Перестав играть, легко выбил из его рук меч. Постоял, дав возможность подобрать оружие. Повторил трюк. На восьмом полёте меча Олег уже не побежал за ним, а медленно, понуро поплёлся, даже не задумываясь о том, что могу легко отчекрыжить его дебильную башку. Он проиграл. Он сдался. Пощады просить не собирается, но всё понимает.

— Достаточно, — вздохнул князь. — Уже начинает утомлять это позорище в исполнении моего сына. Графиня Достоевская, согласны ли вы признать, что барон Гольц безоговорочно выиграл дуэль?

— Несомненно. Дальнейшее продолжение поединка считаю бессмысленным убийством.

После этих слов Олег опустился на паркет, обхватил голову руками и тихо завыл.

Глава 24

Князь лично проводил нас до моего драндулета. Внимательно окинул автомобиль заинтересованным взглядом, хмыкнул, но воздержался от комментариев про это чудо технической мысли. Наверное, не хотел обидеть будущего хозяина своего сына.

— В течение суток все необходимые бумаги о поступлении в вашу временную собственность Олега будут составлены. После этого, Максим, ждите «посылку». И… Юлия Петровна! Я бы на вашем месте присмотрелся повнимательнее к барону Гольцу. Не хотите официально пускать в свою семью, то тогда я найду ему достойных людей из своих родственников.

— Не стоит так утруждать себя, — вежливо улыбнулась графиня. — Приложу все усилия, чтобы Максик стал моим. Уверена, что сама через несколько лет смогу подняться до уровня Абсолюта. Когда-нибудь подтяну до него и Анну. Если же и Гольц, по вашему же справедливому утверждению, получит Абсолюта, находясь в роду Достоевских, то смогу поменять графский титул на княжеский. Три Абсолюта в одной семье заслуживают по всем статьям именно этого и не меньше.

— Разумные мысли, — кивнул Юрий Фёдорович. — Но учтите, что многое будет зависеть от того, как Максим справится с моей просьбой. Буду разочарован — уничтожу.

— Этот? Знаю его не так уж и долго, но уверена, что справится… Если не влипнет во что-нибудь, из чего отлипнуть обратно невозможно будет. Риски есть.

— Все рискуем, Юлия. Удержаться наверху без этого нельзя. Прощайте… Точнее, до новых встреч. Надеюсь, не менее содержательных.

По дороге домой Юлия растеклась по сиденью уставшей медузой.

— Как тебе князь Волконский? — после долго молчания поинтересовалась она.

— Крутой. Как ты и говорила, сложный.

— Потому что умный. Абсолют опирается больше не на эмоции, а на логику. Я пока так не могу, поэтому и застряла в Магистрах.

— Ты мне такая больше нравишься.

— Спасибо. Только останавливаться в развитии нельзя. Обгонят молодые и резвые, вроде тебя, и спишут в утиль. А на мне семья держится, пока девки ума не наберутся и житейской мудрости… Честно говоря, хотелось бы расслабиться от этого всего. Перестать выживать и начать жить.

— Не прибедняйся. Тебе самой нравится быть такой.

— Нравится, — согласилась она. — Но ты прочувствовал сам, как Волконский нас размазал. Словно детишек, а не крутых бойцов. Нужно усиливать тренировки, усиливать своё влияние в обществе и… Да всё усиливать надо! Что думаешь делать с Олегом? Неудачи с ним нам не простят.

— Бойца. Хмырь, конечно, неприятный, но ты сама видела некоторые его реакции. Пусть и ржавый, но стержень в нём есть. Другое дело, что в тени своего отца он совсем потерялся как личность. Отсюда и все выкрутасы: — чувствует себя ничтожеством и пытается самоутвердиться не теми способами.

— Ты ещё и психолог, Макс? Не ожидала.

— Ещё какой! — рассмеялся я. — Поэтому сегодня пойду к Ворониным. Твою личную жизнь устраивать.

— Я сама.

— Ага. Зная твой характер, подозреваю, что подожжёшь дом Савелия, а потом предложишь погорельцам пожить у тебя.

— Хорошая идея, — заинтересованно произнесла Юлия. — Заодно и притрёмся под одной крышей.

— Знаю, чем «тереться» будешь. Не, лучше давай мирным путём твоего бравого полковника охмурять.

— Иногда мне кажется, — призналась графиня, — что ты намного старше своего возраста. Нет ощущения, что с молодым дуралеем разговариваю… Хотя и дуралеем тоже бываешь.

— Сама не лучше.

— Потому что Достоевская. Другие в этой семейке не уживаются.

— Это всё объясняет. Но есть и ещё одна проблема, кроме наших с тобой характеров. Глашка… Такс, появись.

— Господи, — схватилась за сердце графинюшка, когда дух-хранитель возник на торпеде автомобиля. — Всё никак привыкнуть не могу!

— Ну, мне до него ещё далеко, но спасибо! — ответил Такс, довольный её реакцией. — Ты чего хотел, Макс, рассказать про Глашеньку?

— По твоим словам, симбиотка взрослеет. Мне подобное не нравится. Помнишь, как она говорила про каких-то волосатых голых мужиков, приманивающих самок членом? А если это не про людей? Если у неё просыпается родовая память духа Твари, полностью заменяя человеческую сущность? Она же сбежала от Йети. Как раз они подходят под описание озабоченных женихов.

— Ты хочешь сказать, что скоро Глаша станет опасной Тварью? — изумилась Юлия.

— Возможно и такое, — подтвердил её опасения Такс. — Лорд, которому она принадлежала, всё ещё жив, поэтому их связь хоть и ослабла, но осталась. Тогда возле Дыры у Ворониных Лорд Йети почувствовал беглянку и теперь приложит все усилия, чтобы вернуть в свою стаю.

— И что делать?

— Уничтожить, — ответил я. — Либо Глашу, либо Лорда. Его часть Кочующего Мира должна быть связана с Землёй. Именно в этой Дыре и нашёл младенца твой покойный муж. Подними все бумаги. Я скоро отправлюсь на Рубежи и попытаюсь найти эту Тварь. Не получится, готовься к ликвидации служанки, пока она не вошла в силу и ею не заинтересовались Чистильщики.

— У нас получится! — воскликнул Такс. — Не дам погубить любовь всей моей жизни!

— А если она сама угробит мирно спящих Достоевских, получив приказ от Лорда?

— Ну…

— Вот тебе и «ну»! Тут вариантов немного.

— Да уж, озадачили, — вздохнула Юлия. — Проблемы разрастаются снежным комом. Надо будет девочек поставить в известность.

— Не надо, — возразил дух. — Время ещё есть. Как только подойдёт срок, я сразу же сообщу.

— А если вы в это время будете на Рубежах?

— Расстояние не помеха.

— А сам ты кто на самом деле? — внимательно посмотрела на Такса графиня. — Чего ждать от тебя?

Вместо ответа дух-хранитель тоже посмотрел на Юлию таким укоряющим взглядом, который только может быть у собак одной очень длинной породы. Эту игру в гляделки графиня не выдержала первой.

— Ладно, извини… Должна же подстраховаться.

Приехав домой, Юлия Петровна, снова став строгой хозяйкой, сообщила всем две новости. Первая заключается в том, что скоро она приобретёт новый автомобиль. Глашка от счастья чуть в обморок не упала. Сегодня ей пришлось опять разбирать только собранный движок и доставать из него семечки, запиханные мстительной Анной… Или Юлией? Уже стал путаться в очерёдности.

Вторая новость, что завтра должно произойти пополнение слуг в виде паренька по имени Олег Волконский.

Подобное вызвало настоящий шок и несколько коротких матерных выражений. Понимающая Юлия не стала за них ругать дочерей, так как и сама ещё находилась в некотором охреневании от последних событий. Краткий пересказ встречи с князем Волконским немного прояснил ситуацию для домочадцев, но радости не прибавил.

Чтобы избавиться от дальнейших расспросов, я быстренько позвонил Савелию Воронину и напросился к нему в гости. Шикарный стол накрыл сам дядя Дато, посетовавший, что хорошего грузинского вина у него нет, но скоро обязательно будет, так как полковник предложил свою помощь в восстановлении ресторанчика. Я тут же заверил его, что и я с Достоевскими в стороне не останемся и постараемся вывести его предприятие на достойный уровень не только финансами, но и рекламой. Дато моментально сказал первый тост, посвящённый хорошим людям и дружбе. И понеслось…

Если бы не телепортировавший меня поздней ночью домой Такс, то сам бы не дошёл. Потом отрезвляющие процедуры и можно ложиться спать. Но в дверь кто-то тихонечко постучался.

Анна быстро прошмыгнула внутрь и, нежно обняв, поцеловала.

— Не боишься, что опять зрители нарисуются? — поинтересовался я у неё.

— Неа! Катька носа из комнаты боится высунуть, а Глашка, услышав про новый автомобиль, обложилась каталогами и выбирает модель. Я, как только намекнула ей, что и в новой машине могут семечки оказаться, сразу же получила от служанки предложение заключить договор. Она не лезет в мои дела, а я в её двигатели.

— Маму ты, конечно, в договор не внесла?

— Конечно! Пусть от неё Глашка отдельных плюх получает. Так ей и сказала. Получается, что кроме вот этого вуайериста, — кивнула Аня на лежащего поперёк кровати Такса, — больше нет лишних глаз.

— Мы с ним тоже разобрались. Тем более, что есть для него одно приятное дельце… Совсем забыли про месть рестораторам, которые нас к себе пускать не хотели. Пора начинать злобствовать. Такс, давай-ка по списку. Сегодня опустошаешь кухни в двух из них. Питайся хорошо, ни в чём себе не отказывая. Завтра ещё два посетишь.

— Это я люблю! — оживился дух-хранитель. — Это хоть каждый день!

— Каждый день и нужно. Только аккуратнее, чтобы не зажопили.

— Обижаешь, хозяин!

С этими словами Такс исчез, оставив нас Аней на всю ночь одних.

Мой поход к Ворониным утром получил продолжение. Савелий Тихонович, надев свой полковничий мундир, весь увешанный орденами и медалями, позвонил в нашу дверь, прихватив с собой детей и букет роскошных цветов.

— Я старый солдат и не знаю правильных слов. Больше по Тварям, чем по женщинам специалист, — заявил он, протягивая обалдевшей графине букет. — Но с Тварями как-то легче… Поэтому начну с главного… Выходите, Юлия Петровна, за меня замуж!

— Сдурел? — округлив глаза, спросила Юлия. — Или портвейн с коньяком намешал?

— Всего понемножку, — честно признался Савелий. — Для храбрости «на грудь» взял, не без этого. Только решение принимал трезвым. Пусть вы и графиня, но будь даже самой распоследней прачкой, то всё равно лучше вас никого не знаю. Моментального ответа не прошу. Просто подумайте.

Я вопросительно посмотрел на Ворониных-младших, молча стоящих за спиной отца. Ничего не говоря, Кирилл пожал плечами и покрутил пальцем у виска, всем своим видом показывая, что сам в шоке. Анастасия кивнула, подтверждая мнение брата.

— За цветы спасибо, — немного отойдя от заявки на супружество, пробормотала Юлия. — Я подумаю на досуге, когда время будет.

— Это хорошо, что сразу не гоните, — приободрился полковник, явно ожидая, что может получить букетом по мордасам.

— Не гоню… Пока. Даже чаем напою. Проходите.

Разговор за столом не клеился. Савелий, видимо, растерял свой боевой пыл, а Юлия не хотела форсировать события. Спас всех нас новый звонок по домофону. У ворот особняка стояли два знакомых премиальных джипа, принадлежавших князю Волконскому.

Вздохнув, графиня приказала служанке впустить новых гостей.

Подкатив к крыльцу, они остановились. Вначале вышел вчерашний вежливый охранник. Недобро зыркнув на меня, он попытался вытащить кого-то из машины, но пассажир упирался всеми конечностями, не желая покидать заднее сиденье автомобиля. Плюнув, охранник просто взял его за ногу и рывком выкинул на гравийную дорожку.

Олег… Кто бы сомневался. Наказанный наследник вылетел, словно пробка из бутылки, и растянулся, громко матерясь.

— Осторожнее с моим имуществом, — сразу же обозначил я приоритеты.

— А то что? — буркнул охранник. — И вообще, рот бы не раскрывал тут сильно, Гольц. Я вчера после твоей «бибикалки» полдня оглохшим ходил. Не был бы на службе, за такие шуточки на дуэль вызвал.

— Повезло тебе. Давно «шкафов» не ронял.

— Ты сопляк, несмотря на то, что Полный Мастер.

— Хочешь убедиться в обратном?

— С удовольствием бы убедился в своей правоте, но по контракту с князем Волконским не имею право устраивать дуэли без его письменного разрешения.

— Тогда предлагаю не дуэль, а спарринг. Без оружия, на кулачках.

— Морду набить тебе? — довольно улыбнулся охранник. — С удовольствием! Только потом не жалуйся, что взрослый дядя «ататашки» сделал!

Вылезшие из машин остальные охранники и Воронины с Достоевскими образовали круг на лужайке у дома. Меня и моего противника никто даже отговаривать не стал. Все в азартном предвкушении поединка.

— Звать-то тебя как, будущий потерпевший? — спросил я, раздевшись по пояс.

— Тоже барон, как и ты. Крамер.

— А фамилия?

— Достаточно и позывного, мясо для тренировок. Сходимся!

Мужик реально мощный. Под костюмом мышц особо не было видно, но сейчас его обнажённый торс представлял шикарное пособие для культуристов. Тело всё прокачано и явно «честным железом», без допинга.

Рассматривать себя Крамер долго не дал и сразу же кинулся в атаку. Ещё и быстрый, зараза! Еле уклонился от удара, грозящего мне однозначным нокаутом. На мой подленький, но практичный удар под колено охранник тоже среагировал вовремя, убрав ногу. Тут же попытался взять в борцовский захват. Только я не до такой степени идиот, чтобы оказываться в стальных тисках этой машины для убийства. Вывернулся, умудрившийся заехать ему по печени. Попал хорошо. Но Крамер всего лишь поморщился, одновременно с недовольной мимикой достав меня локтем по носу.

Блин! Как же больно и обидно! А главное, что кровища полилась, как из крана. Делаю вид, будто бы поплыл. Но этот гад не купился сразу, а провёл серию опасных ударов, от которых пришлось тупо отбежать на приличное расстояние, чтобы перевести дух.

— Ты куда, мальчик? — ехидно поинтересовался он, медленно приближаясь. — Я ещё только начал тебя наказывать.

— Тут тлафка мяхще, — прогундосил я, размазывая кровь по подбородку. — Могилку для тебя рыть лефче.

Крамер ничего не ответил, а плавно, почти незаметно ускорился, сразу же оказавшись рядом со мной. Я же снова отскочил на безопасное расстояние. Потом игра в догонялки повторилась. На четвёртом разе, дав сопернику привыкнуть к моей трусости, я не стал отскакивать, а сам ускорился навстречу охраннику, что было для него явной неожиданностью. Хоть он отреагировал на меня, находящегося в ускоренном состоянии, но недостаточно быстро. Подпрыгнув, я схватил обеими руками его за затылок и врезал коленом в лицо.

Крамер застыл на секунду. Потом его глаза закатились, и он мягко рухнул на газон, потеряв сознание.

Сразу же раздались крики. Охрана Волконского кричала от разочарования, ну а мои друзья-подруги, наоборот, от радости. Подойдя к поверженному противнику, пощупал пульс. Живой. Честно говоря, боялся, что могу и перестараться. Юлия своим даром Полного Магистра быстро подлечила бедолагу.

Открыв глаза, он непонимающе посмотрел вокруг себя. Потом до него дошло, что только что случилось. Но вместо того, чтобы материться, Крамер неожиданно улыбнулся разбитыми губами.

— Круто! Давно меня так не валяли. А с виду задохлик задохликом…

— Просто я очень талантливый, — отвечаю, протягивая руку, чтобы помочь подняться.

— Верю. Князь Юрий Фёдорович тоже отметил это. В надёжные руки отдаём Олега.

— Переживаешь за этого придурка?

— Переживаю хоть, как ты верно заметил, и придурок он. Я ж его с семилетнего возраста тренировал… Уже и не чужой так-то…

— Хреново тренировал.

— Хорошо. Но если человек сам не хочет, то свои мозги и желания ему не запихнёшь. Тебя бы я с удовольствием потренировал… И потренировался тоже. С меня бутылка хорошего вина за сегодняшний проигрыш.

— Не надо. Я проставляться не собирался, если бы сам лёг.

— Видно, что иностранец. У вас жмот на жмоте сидит. Внутреннее благородство измеряется не титулами, а…

— Тогда проставляйся, — прервал я его. — Но разопьём «призовую» вместе.

— Молодца! — хлопнул меня Крамер по плечу так, что аж зубы заныли. — Быстро росичем становишься, раз такое предлагаешь!

Дружески переговариваясь, реально нормальный мужик оказался, мы прошли в кабинет к графине, которая намазала наши расквашенные морды своей фирменной мазью и заверила, что в следующий раз сама разобьёт их до уровня бифштекса, если хоть ещё одну граммулечку бесценного состава придётся потратить на наши… ну конечно, наглые неандертальские морды.

Мы с Крамером согласно кивали и перемигивались, когда Юлия не видит. Правда, когда он очень внимательно стал рассматривать её упругий зад, то я незаметно показал бойцу кулак, помотав головой из стороны в сторону. Понятливый мужик. Грустно вздохнул, но больше не пялился. Во что значит хорошая выучка!

За всеми этими делами мы совсем забыли о виновнике торжества. Олег так и сидел перед входом в дом, ни на что не реагируя.

— Вставай, — подойдя, приказал я.

Он поднялся быстро. Немудрено! Теперь в нём стоят ментальные блоки на подчинение. Хочешь не хочешь, а выполнишь приказ хозяина. Но в глазах моего раба плескалась неприкрытая ненависть. Подчиняться и понимать, почему это происходит — разные разницы.

— Со мной в мою комнату!

Он постарался воспротивиться, но ничего не вышло. Зашагал, как миленький.

— Садись, — уже спокойно сказал я, когда мы остались наедине. — Короче так, Олег. Ругать ты можешь мысленно всех, но загнал в такую ситуёвину себя сам. Ещё хорошо, что ко мне определили. Меня отец тоже держал на таком коротком поводке, что тебе и не снился…

— Пришло время оторваться в обратную сторону? — не проговорил, а выплюнул Волконский.

— Ты бы, наверное, так и сделал, но я сильнее тебя. Нет. Жопу твой папаша придумал для нас обоих. Только ты в ней будешь сидеть, а я от дерьма уворачиваться.

— Как понимаю, сейчас будешь просить о сотрудничестве, баронишка? Я же когда-нибудь всё равно стану князем. И ты боишься этого момента.

— Если бы боялся, то легко убил, списав всё на несчастный случай. Нет! Буду гонять так, как нужно было с детства тебя гонять! Не жопу мамками-тётками подтирать, а кровью умываться. И начнём мы с малого… Там мои сапоги стоят. Почисти.

— Я не…

— Приказ! И ты теперь не Олег Волконский. Это заслужить нужно. Гога! Вот так тебя зовут, пока князь не решит, что у него есть сын! Гога! Обувь! Чистить!

Парень со слезами на глазах поплёлся к моим грязным сапогам. Несколько раз пытался остановиться, но рабские блоки не дали ему этого сделать. Ничего. Пусть привыкает к изнанке жизни. Хороший сад удобряют дерьмом, а не бриллиантовой крошкой.

Глава 25

Следующая неделя прошла на удивление тихо, я бы даже сказал, что буднично. Финалом её было окончание курсов. После некоторых жизненных моментов, в которые я чуть не вляпался, не зная многих вещей о Российской Империи, учился, не отвлекаясь на разговоры со словоохотливым Бельмондо. Парень даже попытался обидеться за такой игнор, но я ему популярно объяснил, что невежественные самоуверенные дураки живут намного меньше дураков грамотных.

Жан проникся и тоже стал не просто рисовать картинки на уроках вместо записи лекций, а реально занялся зубрёжкой. Так что небольшой теоретический экзамен мы легко с ним сдали и теперь можем с чистой совестью переходить к следующему этапу нашей эмигрантской жизни — обучению у Чистильщиков с последующей отправкой на Рубежи.

Потом всей группой устроили небольшую попойку, с которой я слинял где-то в середине застолья. Признаться, с этим детским садом, хвастающимся странными подвигами, самый крутой из которых заключался в справлении нужды в неположенном месте, было скучно. Да и девки страшные, больше на мужиков похожие, чем на прекрасный пол.

Даже компанейский Жан Бельмондо не стал дожидаться финала мероприятия, а увязался за мной. Я довёз его до общежития.

— Эх, — грустно вздохнул он, собираясь вылезти из моего драндулета. — Скорее бы вся эта проклятущая учёба закончилась полностью, и нас к Дырам отослали.

— Мечтаешь о подвигах? — поддел я его.

— Не. Деньги заканчиваются. Там хоть подзаработать можно.

— Могу одолжить.

— Спасибо, Макс, но не стоит. Я считаю тебя своим другом, а с друзьями предпочитаю не вступать в кредитные истории. Неловко буду чувствовать себя, что должен, а ты будешь думать, когда деньги верну. А я верну нескоро. И тут дело даже не в количестве монет, а в том, что один становится немного зависим от другого.

— Держи просто так, по-дружески! — раскрыв кошелёк, достал я четыреста рублей.

— Я не девушка, чтобы меня спонсировать! — искренне возмутился Жан. — Мужчина должен зарабатывать сам, а не принимать подачки!

— Но жить-то тебе на что-то нужно!

— Не боись. Бесплатное общежитие обеспечивает не только крышу над головой, но и включает в себя питание. Дерьмовое, правда, зато сытное. Честно, Макс, не обижайся. И поверь, я высоко оценил твой жест. Ты, наверное, первый человек, который вот так отнёсся ко мне. Предложенной услугой не воспользуюсь, но душу греет, когда знаешь, что есть рядом такой вот друг. Будут проблемы — зови! Барон Жан Луи Бельмондо ценит настоящих товарищей!

— Вали уже, принципиальный голодранец! — шутливо ткнул я его в бок. — Дай бог, ещё попьём хорошего вина за твой счёт!

— Не хорошего, а лучшего! — подмигнул он мне и вышел из драндулета.

Приехав домой в одиннадцатом часу ночи, застал всё семейство Достоевских попивающим чай за столом в гостиной.

— Наконец-то, гуляка. Садись, — показала графиня на свободный стул.

— Что за семейный совет?

— Проблем много накопилось. Нужно поговорить без лишних ушей.

— А где Гога?

— Кто?

— Мой слуга. Звать его Олегом не намерен.

— Хочешь слепить новую личность? — понятливо произнесла Юлия.

— Именно.

— Разумная идея. Твой новоявленный Гога сейчас у Глашки. Она затеяла генеральную уборку в гараже и гоняет его по полной программе. Так что не отвлекаемся на мелочи. Итак, с каких проблем начнём? С серьёзных или не очень?

— Я бы с маленьких попыталась, — предложила Екатерина. — С ними быстрее разберёмся и много времени не потеряем.

— Согласна, дочка. Первое… Новый автомобиль. Машину нужно выбирать серьёзную, так как на официальный транспорт Достоевских будут смотреть внимательно и оценивать наше благосостояние именно по нему. Но элитный автомобиль пробьёт огромную дыру в нашем бюджете.

— И сколько собираетесь потратить? — поинтересовался я.

— Пятьсот-шестьсот тысяч рублей.

— Ни хрена себе! За такие деньжищи готов вас возить на собственном горбу!

— Твоя спина, к сожалению, не имеет необходимой статусности, а то бы я первая седло на неё накинула, круто сэкономив. Я постепенно пытаюсь войти в высший свет. Точнее, в элиту высшего света. Тут важна каждая мелочь.

— Шестьсот тысяч — это не мелочь!

— Для тех, с кем хочу строить деловые планы, сущая. У князя Волконского приближённая охрана на более дорогих машинах ездит. Так что я минимальную сумму взяла. Но и её потяну с трудом. Останется несколько тысяч свободных денег, а мне ещё нужно огромные налоги заплатить, так как в прошлом году их просрочила, а пени набежали будь здоров.

— Сама виновата! — мстительно произнёс я. — Нефиг было мои финансы на «тюремный» счёт класть. Вот где бы полмиллиона пригодились!

— Правильно сделала. Зато нет соблазна воспользоваться ими, растранжирив раньше времени. Короче, вопрос решённый. Тут я больше не советовалась, а поставила перед фактом, что денег временно у нас опять не густо будет. Переходим к более сложной задаче… Что делать со сватовством Савелия Тихоновича? Хочу услышать ваши слова, а потом озвучу своё мнение.

— Не знаю! — сразу же обозначила свою позицию Екатерина. — У меня ещё от отношений Аньки и Макса бока болят!

— Я бы отказала, — произнесла Анна. — Да, дядька классный и полковник геройский. Но ты же в высшие круги метишь. Какой-то барон… Извини, Макс, но из песни слов не выкинешь! Так вот, какой-то выгоревший барон — не самая лучшая партия для Полного Магистра, графини Достоевской. Нужен кто-то сильный, влиятельный.

— Не нужен, — возразил я. — Такой сам попытается Достоевских под себя подмять. Живой тому пример — князь Волконский. Как бы Юлия ни была крута, но справиться с ним у неё не получится ни физически, ни ментально. К тому же все подходящие кандидатуры её возраста давно разобраны, и осталось лишь всякое дерьмо, с которым никто не хочет связываться даже за деньги.

Считаю, что Воронина нужно брать. Во-первых, через несколько лет его выгоревший Дар сможет восстановиться: предпосылки для этого есть. С женой Полным Магистром и вашим кристаллом можно ускорить процесс. Барон, конечно, титул слабенький, только не стоит забывать, что Савелий является ещё и полным кавалером самых ценных наград Российской Империи. Это очень статусно.

Также имеет боевой опыт и опыт руководства, что немаловажно для Достоевских. Чем выше Юлия будет подниматься, тем от б о льших врагов придётся отбиваться. Тут нужен решительный полковник в помощь, а не мечтательный соплежуй-интеллигент.

Далее: Кирилл и Анастасия. Они немного младше нас с Анной, но получили Печати с очень хорошими результатами на экзамене. Да, пока Младших Мастеров, только потенциал у них отменный. Если доведёте их до Магистров, то со временем семья Достоевских-Ворониных станет таким мощным кулаком, что любую княжескую рожу начистить сможет.

Ну и последнее… Юлия Петровна! Вы же с первых минут знакомства с полковником Ворониным, как кошка на сметану на него облизываетесь. Такое между одарёнными происходит лишь тогда, когда их энергии находятся в полной гармонии. Если решите заделать совместное потомство, то ваш род получит почти со стопроцентной вероятностью ещё одного крутого одарённого… А то и нескольких!

Да! Забыл земельный вопрос! Если совместить два соседних участка в один, то получатся такие угодья, что половина дворца от зависти лопнет!

Так что по всем статьям Савелий Тихонович — выигрышная фигура для брака.

— Ничего себе доводы! Даже в постель меня с ним уложил! — рассмеялась Юлия.

— Сами уложитесь… Если Катерина подсматривать не будет.

— Я же уже извинилась, — покраснела девушка.

— Шучу.

— Ну, в каждой шутке есть кусочек серьёзности, — немного помолчав, продолжила разговор графиня. — В целом, Максим, у тебя те же выводы, что и у меня. Я хочу принять предложение. Но… Не сразу. Сейчас обстановка будет меняться вокруг нас достаточно быстро, поэтому и нам стоит присмотреться к Ворониным, и им к нам. Так что, девочки и мальчик, свадьба откладывается, но считайте меня в полуофициальном загуле. Я ещё не старая женщина и имею свои душевные потребности.

— С этого бы и начала, — буркнула младшенькая. — А то сделала вид, что совет устроила.

— Хочешь поспорить с матерью? — строго посмотрела на неё Юлия. — Давно с Полным Магистром в полном контакте не стояла?

— Да тут что с тобой, что с остальными. Слова сказать не дадите, сразу на тренировку тащите. Отлёживайся потом… Плохо быть самой слабой и бесправной в доме.

Идея возникла в голове сама собой, и навело на неё нытьё Кати.

— Не самой! У меня же есть замечательный Гога! Всё время таскать за собой слугу я не намерен, и нужно его чем-то занять.

— Глаша займёт, — сказала графиня. — Дел в доме по самую крышу, так что скучать не будет.

— Не то. Князь Волконский нам подсунул сынка на перевоспитание, а не на курсы садовников. Как смотрите на то, чтобы Катя стала его наставником? По образованности она переплюнет этого недоросля в несколько раз. В поединке я видел Олега… Гогу! Блин, самому бы привыкнуть. Так вот, Катюша даже не с полностью сформировавшимся Даром уже сейчас, без Печати его на лопатки легко уложит.

Я отдам приказ полностью подчиняться ей, и Гога ослушаться не сможет. Хорошая практика девочке. И этому недослуге будет о чём подумать. У него самолюбия выше этой самой твоей крыши, Юля. Поэтому из кожи вон постарается вылезти и без моего приказа, чтобы…

— Согласна! — перебила меня графиня. — Екатерина, как смотришь на новую «куклу»?

— Хочу! — загорелись её глаза. — Хоть душу отведу после ваших разносов! Ух, я буду злая училка!

— Только без фанатизма, — строго предупредила её мать. — Помни, что Гога из себя представляет на самом деле. Отдавать князю Волконскому инвалида смерти подобно.

— Не волнуйся, мамочка! Всё в лучших традициях семьи Достоевских.

— Тогда последний вопрос, — перевела женщина разговор на другую тему. — Тут уже пусть Анна говорит, а то я ничего не понимаю.

— Макс, наша шалость с ресторанами удалась. Я получила от двух из них предложение «снять проклятие».

— Сразу от двух? Мы же визитку лишь в одном оставляли, кажется?

— А там оба родственники содержат. Короче, получила вежливое письмо на электронную почту. Хозяева желают встретиться и обсудить условия моих услуг по «изгнанию кулинарного дьявола».

— Денег много дают?

— Не озвучивали, но хочу стрясти прилично. Не люблю, когда унижают. Когда пойдём на собеседование?

— Лучше без меня, — возразил я. — За мной и так шлейф непонятных историй тянется. Но у меня есть хороший парень, которому лишний рублик в кармане не помешает. Бельмондо тоже вроде как пострадавший от этих снобов: с нами же был. Завтра есть смысл с ним встретиться и обсудить ресторанные делишки.

— Вообще-то, он мне болтуном показался, хоть и приятным.

— Не волнуйся. Француз — трепло, но важную информацию скрывать за словесным поносом умеет.

— Только не представьтесь! — предупредила нас Юлия. — Давайте уже расходиться. У меня ещё дел невпроворот.

— Посреди ночи? Каких? — удивилась Екатерина.

— С Савелием Ворониным встреча в одной беседке назначена.

— Так темно же!

— Я… Мы астрономией увлекаемся. Любим звёзды рассматривать, луну там всякую…

— Кто снизу, тот и видит? — подколол я её.

— Молодой человек! Да как вы смеете намекать приличной даме, не побоюсь этого слова, аристократке, о подобных непристойностях! — гордо выпрямилась графиня. — Я бы попросила вас оставить скабрёзные инсинуации в своей озабоченной моей старшей дочерью голове!

И тут же первая, не выдержав, рассмеялась.

— Ладно, детишки! Валите на боковую. Мне реально без свидетелей поговорить с полковником стоит. Планы свои озвучить. А то он, бедняга, уже, наверное, все ногти себе сгрыз в неведении. Заодно узнаю, что Кирилл с Анастасией про слияние семей думают. Их мнение тоже важно. Так что, к сожалению, обойдусь сегодня без «астрономии». Тяжела графиньская доля…

— Графская! — тут же поправила мать всезнайка Екатерина.

— Раз такая умная, то с утра и займись со своим Гогой грамматикой! Спать, я сказала!

Утром, отдав Гогу в маленькие, но цепкие ручонки Кати, мы с Аней поехали к общежитию Жана. Забрав паренька, закатились в один из ресторанчиков на окраине, где нас никто не знал, и обрисовали план намечающейся авантюры.

— То есть, — попытался понять он, не зная о роли Такса в этом всём, — вы по своим каналам подкинули этим мудакам проблем, а теперь хотите разыграть спектакль, чтобы заработать? Это проклятие вообще реальное или нет?

— Рукотворное, — признался я. — Но подкопаться никто не сможет.

— Понял. Не лезу в чужие секреты. А я вам зачем? Сами бы справились.

— Максиму светиться нельзя, — стала объяснять Анна. — Одной мне идти тоже не совсем с руки. Признаться, вести переговоры меня мать хоть и учила, но чисто теоретически. Я ж в изоляции жила. А ты, Жан, язык подвешенный имеешь. Нужно выжать из рестораторов как можно больше денег. Половина из них твоими будет.

— Могу и так помочь, по-дружески.

— Нет. Либо в доле, либо никак, — возразил я. — Это бизнес, а не благотворительность. Есть определённые риски, и подставляться просто так не собирается никто. Ты не исключение.

— Уговорили. Спасибо за доверие. Когда едем?

— Сейчас узнаю.

Анна достала телефон. После пяти минут переговоров она закрыла динамик рукой и поинтересовалась у Бельмондо.

— Какие планы на ближайшие несколько часов?

— Прожигать жизнь с элитными куртизанками, плескаться в ванной из шампанского, колоть огромным бриллиантом орехи и стать императором Франции.

— Понятно. Выезжаем немедленно.

Вызвав такси, они уехали. А я, сгорая от любопытства, что там будет происходить, подключил Такса к слежке.

— Будешь передавать их разговор мне, — приказал я ему.

— Могу транслировать картинку прямо в твою голову, — довольно заявил дух. — Энергия Метаморфа хорошо усвоилась. Прокачался немного.

— Отлично! Мне бы так. Вроде и хапнул тогда силы основательно. Только переход от Мастера до Магистра требует намного большего вливания.

Сев в свой драндулет, я быстренько доехал до особняка Достоевских и, запершись в комнате, лёг на кровать в ожидании занимательного фильма, который не заставил себя долго ждать.

Зайдя в помещение одного из недружелюбных к нам ресторанов, Анна с Жаном тут же были сопровождены в кабинет начальства. Два персонажа, встретивших парочку, однозначно были родственниками, тут и к гадалке ходить не надо. Упитанные морды с двойными подбородками — отличительная черта этого семейства.

Другой отличительной чертой являлось высокомерие.

— Короче, чтобы завтра этой чертовщины не было. За это можете посещать со своими дружками наши заведения, — произнёс один из боровов.

— Спасибо, не надо, — моментально отреагировал Жан. — Всего хорошего, господа.

— А ну, стоять! Я ещё не закончил!

Зря он так с Бельмондо. Виконт с виду хоть и шалопай, но если дело касается задетой чести, то тут же, не раздумывая, кидается в бой. Был свидетелем парочки его дуэлей. На удивление грамотно ведёт поединки и чувствуется неплохая школа за плечами.

Наглый ресторатор не успел пикнуть больше ни слова, как кончик меча упёрся в один из его подбородков.

— Ты, тварь, кто такой, чтобы указывать мне? Простолюдин с большим кошельком и ничем более смеет вякать⁈

— Мы граждане Российской Империи, а ты явно иностранец, — спокойно подключился к разговору второй ресторатор. — Так что не стоит покушаться на жизнь моего брата, господин хороший, если хотите надолго остаться в нашей стране.

— Вообще-то, только что и меня ваш многонеуважаемый братец оскорбил. Графиню, между прочим. Кто я такая не знать он не мог, поэтому могу прирезать его и сама, — пояснила Аня.

— Только подать в суд. Вызвать простолюдина на дуэль вы не имеете права, а мой родственник не настолько ополоумел, чтобы первым затеять поединок.

— Значит, подам в суд, — пожала плечами Анна. — Правда, к моменту принятия решения судьёй платить штраф вам будет нечем. По нынешним временам рестораны разоряются очень быстро. А уж если в них проклятие или какая-нибудь другая нечистая сила водится, то ещё быстрее.

— Что ж, намёк понял, — вздохнул он. — Предлагаю начать беседу заново и без нервов.

— Хорошо. Жан, отпусти дяденьку, а то он потеет от волнения сильно.

Вскоре четверо переговорщиков уселись за одним столом, недобро поглядывая на оппонентов.

— Десять тысяч рублей с каждого! — сразу же заявила цену Анна. — За меньшее не соглашусь.

— Пятьсот рублей. С учётом того, что товара попорчено на четыреста рубликов, то это будет справедливой ценой.

— Нет, неправильно считаете. ПОКА на четыреста рублей попали. Зная, что подобные проклятия посещают не каждый день, а спонтанно, могу предположить, что оно появлялось не больше двух раз за эту неделю. Четыре недели месяца умножим на четыреста рублей и получаем тысячу шестьсот рублей. В год получается около двадцатки.

— Но и это ещё не все убытки! — поддержал её Жан. — Ассортимент уменьшится, поползут слухи, что у вас всякая фигня на кухне творится. Ни один здравомыслящий человек больше к вам не сунется. Это крах предприятия! Именно за него вы платите Анне Кирилловне Достоевской десять тысяч и ещё пять тысяч мне.

— Ещё и тебе⁈ — немного отойдя от стресса, возмутился хамоватый.

— Естественно! Я же проводник силы Анны в потусторонний мир! Она, конечно, может и сама справиться, но займёт это несколько месяцев и с абсолютно другим ценником за свои услуги… Не в вашу пользу, естественно, — оседлав своего любимого конька, стал с вдохновением врать французский болтун. — Так что лучше брать нас в комплекте, чем потом переплачивать. Но и это не всё! После исчезновения проклятия есть риск, что оно может вернуться по проторённой дорожке…

— Огромный риск! — многозначительно произнесла Анна, включившись в игру.

— Вот-вот! Поэтому нужна будет ежемесячная профилактика, которая обойдётся в сущие копейки — пятьсот рубликов.

— Грабёж! — воскликнули упитанные братья хором.

— Ищите дешевле, — предложил им Бельмондо. — Мы ж никого насильно не тянем. Но учтите, что цены на наши услуги растут…

— Суки! Быдло зажравшееся! Убью! На хер всех посажу! На большой! Деревянный! С гвоздями ржавыми! — заорала под окнами Юлия Петровна, с силой захлопнув дверцу автомобиля.

Чтобы так вывести из себя уравновешенную Полного Магистра, это нужно уметь. Я, во всяком случае, не умею… И не хочу нарываться.

В полной уверенности, что Аня с Жаном додавят толстопузых родственничков, разорвал связь с рестораном и пошёл навстречу графине, терзаемый жгучим любопытством и предчувствием новых неприятностей.

Глава 26

Спустившись в гостиную, первое, что сделал — увернулся от летящей вазы, которая, не найдя цели, с громким хлопком разбилась о стену, за которой я спрятался.

— Юль! За что⁈ — выкрикнул я, не понимая такой агрессии.

— Ублюдки! Всех на куски! Кровью харкать будете!

— Да объясни же!

Но в течение нескольких минут объяснений никаких не последовало. Лишь угрозы и ругательства разной степени цензурности сотрясали воздух. Наконец, пыл графини резко сошёл на нет.

— Макс? Извини. Это не тебе, — покойно сказала она. — Выходи.

— Что-то не очень хочется. Летела-то ваза в меня…

— Нет. В первую попавшуюся движущуюся цель. Выходи, говорю, трусишка. Уже отпустило.

Появившись в гостиной повторно, увидел, что Юлия, закрыв глаза, пытается медитировать.

— Что это было, госпожа Достоевская? — осторожно спрашиваю у неё, боясь снова разбудить сидящего внутри женщины демона.

— Сегодня я прожила один из самых позорных дней.

— Он ещё не закончился.

— Для меня — да. Мы с Глашей поехали покупать новую машину в один из элитных автосалонов. И нас… Точнее, меня там ткнули мордой в навоз.

— Не продали?

— Почему же? Хотели продать, суки! Что б их живьём сварили! — начала опять заводиться она.

— Спокойнее! Все свои!

— Да, Максим… Чего уж теперь орать… Вначале попросили документы, подтверждающие, что я действительно являюсь графиней Достоевской.

— Бывает. Вдруг аферисты хотят к транспорту с императорскими номерами присоседиться.

— Бывает… Но несколько человек знали меня в лицо! После часового ожидания проверки личности мне соизволили показать товар. Как только я выбрала модель, то сразу же заявили о том, что она уже продана. Следующая машина тоже внезапно оказалась кому-то принадлежащей, хотя и числится на балансе автосалона.

И так все двенадцать! Слышишь, Макс! Все двенадцать автомобилей моей ценовой категории! Они месяцами продаются, а тут словно привокзальные пирожки расхватали!

Поняла, что дело нечисто, но отступать не хотела и решила глянуть более дорогие аппараты. А мне заявляют, что тоже распроданы. Есть лишь одна модель… За ЧЕТЫРЕ миллиона! Только она со вчерашнего дня почти втрое подорожала, и теперь готовы её отдать за одиннадцать миллионов.

— Ничего себе! У императорской семьи, наверное, таких дорогих нет!

— Есть, но не сильно большая разница. На этом театр абсурда не закончился. Было заявлено, что если хочу зарезервировать за собой, то должна представить все справки о доходах за последние пять лет, а также финансовые планы, подтверждающие будущую прибыль.

— Это как? — совсем охренел я. — А кружевное бельё из комода предоставить не потребовали?

— Я им примерно то же самое сказала и получила интересный ответ… Автосалон дорожит репутацией и абы кому свой эксклюзивный товар не поставляет. У Достоевских слишком… Цитирую! «Неоднозначная репутация, которая может бросить тень на имидж товара, а значит, и на всю фирму, продающую его».

О как, Максик! Если же предложенные условия меня не устраивают, то могу воспользоваться другими автосалонами… И после этого дали адреса магазинов, торгующих подержанными бензиновыми автомобилями.

Самыми дешёвыми, да ещё и подержанными! И всё это с вежливыми гаденькими улыбочками на лощёных мордах! Не придраться! По всем правилам приличия выставили меня словно последнюю грязную побирушку!

— Реально суки! — согласился я. — Так может, есть смысл в другой приличный автосалон обратиться?

— Их всего пять по городу и все принадлежат одному хозяину. Фирма князя Чумского владеет эксклюзивным правом на изготовление и продажу элитных авто представительского уровня. Он поставщик императорского двора, а также… дальний родственник графа Бугурского, которого ты отправил на тот свет! — припечатала графиня.

— Получается, это месть мне? — сразу всё понял я. — Родственнички покойного подсуетились? Извини, но кто ж знал, что так всё повернётся.

— Не извиняйся! Всё по правилам, и правильно сделал, вступившись за мою дочь. Сама бы гадов этих располосовала! Но проблемы это не отменяет. Так повелось, что личный транспорт — один из важных статусных аксессуаров. Если я и дальше буду разъезжать на потрёпанном лимузине, пусть даже и с синими номерами, то это в высших кругах приравняют к испачканному дерьмом застиранному платью, одетому на светский раут.

— Хреново…

— И очень обидно, Максим! Так споткнуться на ровном месте и с таким позором…

— Ничего. Придумаем чего-нибудь. В конце концов, купим подержанный автомобиль в отличном состоянии.

— Не выйдет. Регистрация техники с императорскими номерами опять проходит через этого грёбаного князя Чумского.

— О чём шушукаетесь? — прервала нашу беседу вошедшая Катя.

Судя по волосам и раскрасневшемуся личику, она явно только что приняла душ после тренировки.

— Просто болтаем, — грустно улыбнулась Юлия, уйдя от ответа. — А ты чего такая довольная?

— Приятно быть не самой слабой в спортзале. Этот Гога… Такой здоровый, а летает у меня, как бумажный самолётик!

— Живой? — поинтересовался я.

— Конечно. Я его регенерирующей мазью обработала. Часа через два сможет не только стонать. Странный этот Волконский. Сила есть, мозги не самые дурные, но знания по теории и практические навыки моим в подмётки не годятся, хотя и Мастер. За что ему только Печать дали? Неужто князь купил для сыночка?

— Купить можно всё что угодно, но Печать активировать без силы нельзя, — возразила графиня. — Это говорит лишь о том, дочь, что ты, даже несмотря на всю свою незрелость, уже продвинулась достаточно далеко в искусстве владения Даром. Так держать!

— Но Анька с Максимом меня всё равно бьют.

— Делай выводы об их уровне. К тому же они оба с устойчивым Даром — это важно. Через годик-другой, если не будешь лениться, то легко сдашь свой первый экзамен сразу на Мастера. А вот если пойдёшь по стопам Гоги, то…

— Поняла, мамочка. Считай, что я прониклась твоими мудрыми наставлениями. На самом деле, без шуток: зачётный пример. Волконский… Гога старше меня на несколько лет, но запустил себя. Деградировал. Такой судьбы не хочу и больше ныть не буду, что гоняете.

Ближе к вечеру вернулась весёлая и слегка хмельная Анна.

— Судя по настроению, — предположил я, — всё прошло успешно.

— Ага! Твой дружок реально актёр-актёрский! Как только уломали этих жирных рестораторов, то тут же пошли «изгонять проклятие». Зашли на первую кухню. Жан моментально закатил глаза, повалился на пол и стал вещать утробным голосом страсти всякие. Не будь в курсе дела, то сама бы поверила ему.

Ну, я тоже не растерялась. Пустила световую волну и заявила, что больше ничего поганого нет. Типа выжгла своими способностями астрал. На второй кухне повторилось то же самое.

Эти жмоты хоть и впечатлились, но деньги попытались зажать, объяснив свой поступок тем, что отдадут позже, когда уверятся в отсутствии проклятия. Пришлось мне надавить на них своим, как мама говорит, графиньским аристократизЬмом.

Сдались. Отсчитали положенную сумму. Потом мы с Жаном слегка отметили и разошлись. Он обещал, что свою благодарность к тебе «отбулькает» отдельно. Приглашал потусоваться, но обязательно, чтобы Настю Воронину взяли с собой. Запал на неё французик сильно!

— Отлично. Только сейчас не время для праздников.

Мы с Юлией рассказали Ане про проблемы с автомобилем. Та задумалась на секундочку, а потом посмотрела на Такса, мирно дремавшего на подоконнике.

— Дорогой, а ты провода любишь? Шины там всякие?

— Сдурела? Или издеваешься над бедным мной, лишившимся приличных мест для ночного дожора? — приоткрыл он один глаз.

— Нет. Есть идея устроить в автосалонах этого Чумского аналог ресторанного беспредела. Только как они узнают, к кому обращаться для его устранения…

— Сейчас! — поднял я большой палец в знак одобрения и потянулся за телефоном.

Тут же набрал номер одного своего знакомого «клерка».

— Семён, ты мне должен, — без предисловий сказал Филонову.

— Я тебе ничего не должен, Гольц.

— Тогда и я тебе ничего. Думал, услугами обменяемся. Но раз ты настаиваешь, то не буду надоедать в столь поздний час.

Прервав разговор, досчитал до десяти. Предчувствия не обманули: Семён Филонов перезвонил сам.

— Чего хотел? — буркнул он. — Учти, что мы тут не в игрушки с дядей Ваней играем.

— Знаю. Информация по Достоевским. В ответ же хочу, чтобы через пару дней весь высший свет знал её в выгодной интерпретации для нас.

— Для кого «для нас»?

— Меня с Достоевскими. Извини, но ты пока не мой самый лучший друг. И даже на приятеля тянешь с трудом.

— Посмотрим. Слушаю.

— Короче… Проклятие у женщин этой семейки оказалось с вывертом. Его остаточный след проявляется очень интересным образом. Раньше страдали от проклятых дамочек те, кто был близок к Достоевским, а теперь их обидчики.

Тут Анну в нескольких ресторанах обидели, и теперь в них творится всякая чертовщина. Пришлось ей самой ехать и устранять бесчинства странных сил на месте. По признанию Анны Достоевской, она что-то непонятное чувствует и может им управлять.

— Чушь!

— Есть адреса и свидетели. Правда, в этом деле ещё один паренёк замешан — барон Жан Луи Бельмондо. Но, признаться, его просто для антуража пристегнули, чтобы дать немного заработать на моральной компенсации.

— Давай адреса.

Закончив общение, я посмотрел на женщин.

— Думаю, утром или ближе к обеду получим ответ. Пусть проверяют как следует. Заодно и другие пострадавшие рестораторы узнают, что из себя представляет игнорирование личностей Достоевских, и попросят повторить процедуру «экзорцизма» у них. Ещё и заработаем на своих проблемах.

— Не приличная семья, а настоящая преступная группировка, — с деланной грустью вздохнула Юлия.

— Да особой разницы на самом деле нет. У аристократов методы от бандитских не сильно отличаются, хоть и возведены в ранг закона.

— Даже спорить не буду, поэтому жду не дождусь звоночка от этого Филонова. Люблю азартные игры!

Семён полностью оправдал наши надежды, позвонив ещё до обеда. Долго пытался выяснить, насколько остаточный след проклятия Достоевских опасен для общества, но я его уверил, что только для недругов, да и то всё меньше и меньше проявляется. Скоро совсем исчезнет.

Так что если где-то что-то и случится, то лучше сейчас воспользоваться проклятыми барышнями, а то потом они будут не в состоянии ничего исправить. Поэтому и хочу, чтобы слух об их новых способностях побыстрее облетел Петербург.

Проматерившись в трубку, Сеня отключился. Но уже через два дня Анна получила предложение от других ресторанов изгнать проклятие. Получила с извинениями, конечно, а также с чеком на десять тысяч рублей для неё и пятёркой для напарника Бельмондо. Деньги не такие уж и большие, но лишними для обоих не будут. Хотя…

Кажется, я зажрался. Совсем недавно подобная сумма мне казалась астрономической, а сейчас легко смотрю, как денежки проходят мимо. Вот что полумиллионный, пусть и недоступный счёт в банке с людьми делает. Права Юлия: что-то раньше времени богатеем себя почувствовал. Надо собраться!

Когда графине позвонил сам князь Чумский и почти сердечно попросил прощения за своих нерадивых сотрудников автосалона, то мы нисколечко не удивились. Ещё бы! Ни одно премиальное авто не смогло выехать за пределы его гаражей, так как благодаря Таксу вся электрика представляла собой мотки пожёванной проволоки. Колёса этот привереда портить отказался, заявив, что от них мерзко во рту.

На разборку с проклятием поехал я с Юлией. Бельмондо хватит навара от ресторанов, поэтому сам выступлю проводником в мир духов для обиженной графини.

В результате сеанса Юля поднялась на сто тысяч по деньгам, а я разбогател на четвертной. Но главное, что до усрачки испуганный князь Чумский презентовал нам в качестве моральной компенсации по автомобилю.

Юлии достался тот самый дорогущий лимузин с синими номерами, который ей пытались втюхать за одиннадцать миллионов. Мне же перепала тачка с обычными номерами и намного проще. Только я чуть ли не прыгал от восторга, глядя на небольшой внедорожник с псевдоспортивным обвесом. О такой машине даже мечтать не смел! Пусть она немного подержанная, но МОЯ!

Забегая вперёд, скажу, что радость была недолгой. Глашка в первую же ночь оттюнинговала его на свой манер, установив на крышу знакомый паровозный гудок.

— Нравится? — заявила она, как только я, сдерживая слёзы и вопль разочарования, увидел эту полутораметровую мандулу сверху своей машинки.

— А-а-а-а… Эу-у-у… — лишь и смог произнести я.

— Знала, что понравится! — по-своему истолковала она услышанное, хлопнув меня по плечу. — Я твои вкусы изучила! Жаль, перекрасить не успела.

— Не надо! Точнее, спасибо, Глашенька, и всё такое, только не трогай заводскую краску! Она надёжнее!

— Как хочешь. Розовый, конечно, красивше смотрелся бы, чем этот скучный чёрный, но понимаю: практичность превыше всего. Жаль, нельзя Юлькину тоже облагородить — у этих придурков из высшего света всё должно быть по определённым лекалам.

Несколько дней безделья закончились вместе со звонком от Семёна Филонова.

— Всё! — довольно заявил он. — Теперь ты временно не моя головная боль. Пришли списки из «учебки» Чистильщиков. Радуйся. Зачислен в первый отряд.

— Это что-то значит?

— Да. Туда набирают самых перспективных. И именно с первого отряда «покупатели» начинают набор в свои боевые группы. Официальное письмо уже отправлено на твою почту, так что завтра быть в штабе для подписания всех полагающихся бумаг. Потом сразу же занятия, поэтому на день ничего не планируй.

— Спасибо. Извини, если что-то было не так. В принципе, Семён, ты не такой уж и козёл. Это всё служба. Понимаю.

— Сам ты козёл, Гольц! — хмыкнул он. — И рано со мной прощаешься. Твоя война не вечна, если не убьют Твари. Так что не расслабляйся: ещё поработаем вместе. Уже на другом уровне… Надеюсь.

Утром, надев свой самый приличный костюм, явился в Штаб Чистильщиков, который сегодня был непривычно многолюден из-за новоявленных курсантов. Бюрократия заняла немного времени. После этого нас погрузили в автобусы и повезли за город, где располагалась учебная часть вместе с классами и тренировочными полигонами.

Строгий каптёрщик с одним глазом и обезображенным шрамами лицом выдал парадную и полевую форму. При этом внушая каждому одну и ту же мысль: если изничтожим, то чинить, штопать и стирать будем сами. При невозможности оного покупать за свой счёт, так как тут не благотворительное общество для косоруких идиотов, а серьёзная организация.

— Привет! Ты в каком отряде? — спросил меня во время переодевания Жан, прибывший другим автобусом.

— В первом.

— Круто! Значит, опять вместе! Говорят, что нас натаскивать будет зверюга какой-то, из действующих Чистильщиков.

— А ты рассчитывал на сексапильную красотку вроде Насти Ворониной? — поддел его я.

— Нет, конечно, но не отказался бы. Женщина в форме это прямо «ВАХ!», как говорит дядя Дато. У него, кстати, ресторанчик послезавтра заново открывается. Я там немного помогал с ремонтом, поэтому жду тебя на правах друга и немножко компаньона Горгадзе.

— Денежки в предприятие вложил?

— Нет. Дато отказался. Ему Воронины с Достоевскими отслюнявили прилично, так что больше организационными вопросами помогал. С антуражем, рекламой.

— Обязательно буду.

Когда мы прошли в класс, я увидел препода-«зверюгу». Которым оказался… лейтенант Ринат Аксаков!

— Сам Аксакал! — восторженно выдохнула девица за соседней партой.

— Кто? — переспросил я.

— Аксакал! Его группа легендарная! В неё просто так не попасть: отбор жестокий.

— Здравствуйте, курсанты, — прервал наш разговор Ринат, по-простецки усевшись на край преподавательского стола и показывая этим, что учёба будет проходить в неформальной обстановке.

— О! Знакомые лица! — отреагировал он лёгким восклицанием, увидев меня. — Макс, ты будешь учиться по моему особому плану. Со всеми, естественно, но когда моя группа будет на боевом дежурстве, то обязан быть в её расположении. Индивидуально натаскивать будем, чтобы после отправки на Рубежи с тобой не нянчиться.

— Привет, Ринат. Адресок и графики скинь.

— Не Ринат, а господин лейтенант! — строго поправил Аксаков. — Тут тебе не кафешка, и мы не за «рюмкой чая».

— Виноват! Исправлюсь!

— А притворялся, что первый раз видишь… — с лёгкой обидой в голосе произнесла соседка. — Тебя ж сразу к ним… Везёт.

Первый день учёбы практически ничем не запомнился. Даже несмотря на всё красноречие и неформальный подход лейтенанта Аксакова, нудные и нужные прописные истины вызывали лишь зевоту.

Второй день оказался не лучше. А вот потом мне приказано было явиться в расположение группы Аксакала, взяв всё необходимое для несения боевой службы.

Ну, я и взял. Кроме полевой формы и меча, прихватив с собой Гогу.

— Зачем? — скривился он, услышав такую новость. — Хочешь для этих головорезов меня боксёрской грушей сделать? Мало мне, что позоришь с Катькой Достоевской? Прилюдное унижение намечается?

— Ну, с Катей ты сам себя позоришь. Она подросток, магически не оформившийся, а гоняет тебя, лба здорового Мастера, как вшивого по бане. Делай выводы, что из себя представляешь без папенькиных титулов и миллионов…

— Миллиардов! — обиженно поправил он.

— Какая разница? Всё равно из них ты ни копейки не заработал. А беру тебя к Аксакалу, чтобы тоже проникся жизнью отряда. На Рубежи поедешь со мной. И, как говорил лейтенант Аксаков, нянчиться там никто не собирается.

— Отец меня на войну не отправит!

— Уже дал добро. Не веришь мне, спроси у графини Юлии Петровны. И вообще, я не должен тебе объяснять смысл своих поступков, раб. Хотя если хочешь, то могу на время отдать в услужение Екатерине.

— Нет! — живо отреагировал Гога. — Лучше на Рубежи, чем позорно за этой бешеной малолеткой по всему Петербургу таскаться!

Прибытие на военную базу Чистильщиков прошло буднично. Правда, до того самого момента, покуда не оказался в домике, отведённом для группы Аксакала.

Вежливо постучавшись, вошёл в него и сразу же наткнулся на высокую яркую женщину с пепельными волосами и объёмной грудью, так и притягивающую взгляд.

— Эй! Дверью не ошиблись? Зоопарк в другом месте! — моментально наехала она.

— Никак нет, — спокойно ответил я. — Курсант Максимилиан Гольц с личным рабом прибыли в расположение группы Аксакала для прохождения военной практики.

— Целый курсант и даже с личным рабом? Ты, гоблин, рояль и повара с собой, случаем, не прихватил?

— А надо?

— Пошёл на хер отсюда, пока есть на чём передвигаться! Хотя… Подожди-ка! Помой для начала полы, а потом уже проваливай. Заодно наши вещи в прачечную закинешь.

Понятно… Ринат Аксаков не мог не сообщить своим о пополнении. Прессует новичка красотка, проверяет характер, как негласно принято в некоторых крутых подразделениях. Но Безумный Генерал не один год прожил бок о бок с такими отбитыми на всю башку головорезами. Так что ежа голой жопой не напугать.

Потанцуем, девочки⁈

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Content

Самозванец из Гессена

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26