Ян Покровский

Плата за свободу

Глава 1

Начальник отделения полиции Северного Манхэттена Даниэль Гонсалес толком не спал уже вторые сутки. Непрерывная работа по двадцать часов сильно изматывала. Чтобы хоть немного отдохнуть, он занимал свободную камеру предварительного заключения, укладывался на откидной топчан и погружался в тревожный сон. Такая нагрузка свалилась на плечи Гонсалеса накануне церемонии открытия Статуи Новой Свободы. Торжество планировалось провести 28 октября 2086 года, ровно через двести лет после открытия первой Статуи Свободы. В Нью-Йорк непрерывным потоком прибывали министры, конгрессмены, мэры мегаполисов и другие влиятельные персоны из правительства и сената. Всем нужно обеспечить охрану, спланировать маршруты следования, проверить системы безопасности, согласовать свои действия с агентами ФБР и национальной гвардией. Поговаривали, возможно, приедет сам Господин Президент, но по имеющейся у Гонсалеса информации, он недавно провел процедуру омоложения организма и сейчас проходил курс реабилитации, поэтому его участие было под вопросом. Скорее всего, открывать статую поручат министру социальной поддержки Соединенных Штатов Америки.

Прослужив в полиции не один десяток лет, Гонсалес досконально знал все тонкости и слабые места нелегкого труда обычного полицейского. Многолетний опыт помогал ему организовать работу подразделения максимально эффективно, а ясный ум давал возможность исключить осечки и проколы. Офицеры и сержанты его участка получили точные указания и сейчас все до одного были заняты. В связи с предстоящим торжеством все полицейские города были переведены на круглосуточное дежурство, хотя оплата сверхурочных не предусматривалась. Это называлось «плата за свободу» — граждане страны обязаны дополнительно работать на благо государства, которое, в свою очередь, обеспечивает для них свободу выбора, свободу мысли и свободу совести.

Из задумчивости Гонсалеса вывел звонок видеофона.

— Гонсалес, ответьте дежурному по городу, — на экране появилось лицо офицера полиции.

— Вижу, Гонсалес на связи, — Даниэль включил экран на своем устройстве.

— Сэр, дрон наблюдения зафиксировал инцидент на 215-ой улице, — сообщил дежурный, — это ваш район.

— Что там опять?

— Трое фёрстменов прессуют двух белых девиц. Похоже на принуждение.

— Принуждение к интимной связи не считается преступлением, — ответил Гонсалес, — Обычный инцидент. В чем причина такого внимания именно к этому случаю?

— Сейчас увидите, сэр. Вывожу видео с дрона на ваш экран, — картинка на видеофоне Гонсалеса сменилась.

В темном переулке трое фёрстменов избивали, рвали одежду и явно готовились изнасиловать двух молоденьких белых девушек. Фёрстмены отняли у них сумочки, двое сдирали с девушек одежду, а третий, самый здоровый, снимал все происходящее на камеру видеофона.

— Что скажете, сэр? — офицер с надеждой посмотрел на начальника отделения.

— Могу сказать, что это ограбление, — резюмировал Гонсалес, — направляй туда патрульный автолет.

— Есть сэр, — радостно отрапортовал дежурный.

— Какой экипаж у нас там поблизости?

— 749-й, сэр.

— Там старший патруля сержант Харрис, — задумчиво, как бы советуясь сам с собой, произнес Гонсалес, — он, конечно, опытный офицер, но не хотелось его сейчас подставлять. Другие экипажи поблизости есть?

— Нет, сэр, это единственный. Завтра открытие статуи, поэтому все остальные автолеты направлены на усиление охраны по маршруту следования прибывающих делегаций.

— Хорошо, — наконец согласился Гонсалес, — передавайте 749-му ориентировку — ограбление.

— Благодарю вас, сэр, — бодро ответил дежурный.

Гонсалес нервно потер руки. Не хватало ему еще неприятностей с фёрстменами в такой ответственный момент. Если что-то пойдет не так, прощай должность начальника отделения. Переведут в лучшем случае постовым, а то и вовсе попрут из полиции. Да, нелегкие времена настали для полиции штатов. Хотя работа полицейского всегда считалась непростой. Его отец рассказывал про службу в органах правопорядка в двадцатые годы. В то время можно было сравнительно спокойно днем ходить по улицам Нью-Йорка, метро служило для перевозки пассажиров, а не притоном для бандитских группировок. Если судить по рассказам отца — это были относительно спокойные времена, сейчас все намного хуже. Среднее время жизни обычного полицейского сократилось до семи лет и продолжает уменьшаться каждый год. Запросто можно получить смертельное ранение в бесконечных зачистках бандитских притонов, могут переломать тебе руки или ноги при разгоне многочисленных демонстраций, а если травма серьезная, тогда руководство долго не думает и списывает из полиции по инвалидности.

Манхэттен считается еще тихим районом. В Бронксе, например, полицейские меньше пяти человек на патрулирование не выходят. Если предстоит ночное дежурство, в состав отряда включают взвод полицейских, полностью экипированных в бронежилеты и каски, в усиление придают бронированный грузовик с крупнокалиберным пулеметом и гранатомет.

* * *

Сегодня я, Майкл Коллинз, заступил в ночное дежурство на Манхеттене. Уже пять лет я работаю полицейским в Нью-Йорке, пытаюсь навести порядок хотя бы в небольшой части этого огромного города. Хотя, если честно признаться, удается это с трудом. Порой мне кажется, что город на половину состоит из бандитов, наркоманов, воров и психически ненормальных. Каждый день мне приходится участвовать в перестрелках, рейдах, облавах. Вот уже несколько месяцев я работаю напарником у старшего сержанта Харриса Райли — опытного полицейского, отработавшего в этом округе уже без малого, двенадцать лет и по праву считавшегося одним из самых уважаемых и знающих копов нашего отделения. Можно сказать, мне очень повезло, потому что Харрис уже несколько раз спасал мне жизнь. Сказывался его многолетний опыт. Еще бы, столько лет отработать — и все руки-ноги целы, количество ликвидированных и задержанных преступников — не счесть, а стена над его столом в отделении завешана благодарностями от полиции округа.

Патрулировать Манхеттен на автолете сплошное удовольствие. Медленно планируешь по улицам примерно на высоте 3-го этажа. Видеокамера станции слежения и контроля снимает широкофокусным объективом все вокруг, компьютер сразу обрабатывает полученную информацию, выявляя нарушителей спокойствия и преступников, находящихся в розыске. К счастью, такие здесь встречаются очень редко. Чтобы попасть на Манхэттен нужен спецпропуск, подозрительных личностей сюда не пускают.

Я пошел в школу, как и все подростки в Соединенных Штатах Америки, в десять лет. Закончил восемь классов, хотя многие мои друзья, получив обязательное образование, ушли уже после пятого года обучения. В свои неполные восемнадцать лет, взяв в долг у родителей немного денег, я оплатил курсы операторов автоматических фабрик, с возможностью работать под управлением искусственного интеллекта. Пару лет отработал на заводе крупной корпорации, но тут разразился очередной финансовый кризис и фабрику, на которой я работал, закрыли, а меня сократили. Помотавшись еще с год безработным, я решил пойти в Полицейскую Академию Нью-Йорка. Тут пригодились мои восемь классов общеобразовательной школы и дополнительное образование. Отец сразу меня поддержал, похлопал по плечу и сказал: «Дерзай, сынок». В полицию я пошел по своему убеждению. С детства, сталкиваясь с многочисленными преступлениями, бандитизмом и насилием, я видел несчастные лица потерпевших, и у меня всегда появлялось острое желание помочь им, защитить. Мне хотелось наказать зло и восстановить справедливость.

Уже к окончанию школы, я пользовался популярностью у девушек. Высокий, стройный парень с копной черных волос и карими глазами привлекал внимание противоположного пола. Пробовали ко мне и парни подкатывать, но все они получали отказ. Будучи мужчиной с нормальной ориентацией, мне всегда нравились девушки. Людей мужского пола я рассматривал исключительно как друзей или приятелей.

* * *

Мы как раз пролетали мимо огромного трехмерного рекламного баннера известной сети аптек, на котором предлагалось покупать наркотики только у них, обещая самое лучшее качество, когда видеофон нашей патрульной машины ожил.

— 749-ый, ответьте диспетчерской, — низкий голос дежурного офицера вывел меня из задумчивости.

— Слушает 749-ый, — ответил Харрис.

— На 215-ой улице ограбление. Ваша машина самая ближайшая к месту преступления. Вылетайте немедленно.

— Вызов принят, уже летим, сэр, — пробасил Харрис, и включил сигнальную сирену.

Я надавил на акселератор и бронированная летающая машина мгновенно ускорилась.

Мы помчались по ночному городу на вызов. Мимо мелькали рекламные голографические плакаты, витрины роскошных магазинов и фешенебельных отелей. Водить я умел и любил. Меня захлестывали волны адреналина, когда наш бронированный автолет рассекал воздух ночного города с ревущей сиреной, а мы со свистом пролетали на красный многоуровневый сигнал светофора и все автолеты шарахались от нас, как от ненормальных.

Место преступления мы нашли быстро, но это было никакое не ограбление. Трое молодых фёрстменов в темном дворе старого жилого здания избивали и уже были готовы изнасиловать двух белых девушек. Наш автолет плавно опустилась на землю прямо посреди двора.

— Фёрстмены, — сквозь зубы процедил я, — как же у меня руки чешутся дать им по морде.

— Тихо, Майкл, не горячись, потом неприятностей не оберешься, — Харрис расстегнул кобуру и положил правую руку на рукоять пистолета, — давай выйдем и спокойно разберемся. Камера работает?

— Да, все пишет, подмогу вызвал.

— Подмогу сейчас не дождешься, придется самим выкручиваться. Прожектором их ослепи, — Харрис вышел из машины и тут же присел, спрятавшись за дверцей автомобиля.

Девушки были в шоке. Одежду с них сорвали и она лохмотьями валялась рядом. Одна девушка стояла возле стены дома, постоянно всхлипывала, и вытягивала вперед правую руку, пытаясь отодвинуть нападавшего фёрстмена. У нее был разбит нос и по лицу текла кровь. Вторая сидела на земле, обхватив голову раками, надеясь защитить себя от сыплющихся ударов. Преступники прекратили избивать девушек и уставилась на нас.

Три фёрстмена, один с темно-черным цветом кожи, здоровее других и двое фёрстменов посветлее и помельче, пристально разглядывали внезапно появившуюся патрульную машину. У всех, как по команде, в руках появились пистолеты. Самый здоровый, я сразу определил его как вожака, в руке держал суперсовременный лазерный Glock-143, а его подельники были вооружены далеко не новыми баллистическими Smith&Wesson. Все оружие они направили на нас. Я постарался незаметно достать свой пистолет и снял с предохранителя.

— Эй, чего надо, — крикнул вожак, — валите отсюда пока живы, а не то сейчас наделаем в ваших жопах еще несколько дырок.

Двое его напарников заржали над глупой шуткой своего главаря.

— Нам поступил сигнал от диспетчера, на 215 улице ограбление, — сказал Харрис, — мы прилетели на вызов.

— Эй, слышь, ты тупой полицейский, где тут ограбление? Ты видишь? Я не вижу. Мы с беленькими телочками мирно развлекаемся. Слышал про закон о принуждении к интимной связи? Так что, давайте, валите отсюда, а то мы вас тоже сейчас отымеем, — вожак небрежно сплюнул себе под ноги. — Беляки хреновы, недочеловеки тупоголовые.

Фёрстмен явно был «под кайфом». Информацию об этом выдал бортовой компьютер автолета, сделав оперативный анализ воздуха. Глаза вожака банды яростно сверкали, дыхание участилось, раздувая и без того широкий нос.

— Успокойтесь, прошу вас, — Харрис вышел из-за машины, — видите, я убираю оружие, не надо нервничать. Мы окажем девушкам первую помощь и каждый пойдет своей дорогой.

Харрис положил оружие в кобуру, но руку с рукоятки пистолета не убрал. Он начал подходить ближе к фёрстменам, а я остался стоять за открытой дверцей автомобиля и нацелил свой пистолет на вожака.

— Стой, где стоишь, — взвизгнул вожак, — если вы сейчас же не свалите отсюда, мы вас пристрелим, но так, чтобы вы не сразу сдохли, а потом на ваших глазах поимеем этих беленьких сучек. Скажи, коп, тебе нравится смотреть, как трахают белых девок? Для них это будет платой за свободу, а для тебя урок, чтобы ты не совался не в свои дела.

Вокруг нас летал патрульный дрон, фиксируя все происходящее. В какой-то момент он приблизился к одному из фёрстменов, сканируя его своими датчиками. Фёрстмен навел на него пистолет и несколько раз выстрелил. Вожак тут же выстрелил в Харриса. Лазерный луч вспорол темноту улицы и ударил в бронежилет моего напарника. Сразу же начали стрелять и все остальные фёрстмены. Харрис перекатился, уходя с линии огня, я сделал пару выстрелов в вожака и, кажется, попал. Главарь взвыл и схватился за руку, вся троица сразу бросилась в темный переулок, отстреливаясь на бегу. Я выстрелил еще пару раз вдогонку и поспешил на помощь Харрису. Он лежал на боку, поджав под себя ноги, левой рукой стараясь зажать рану.

— Сержант, ты ранен? — я попробовал перевернуть Харриса на спину.

— Да, зацепил-таки, гребанный фёрстмен. — кривясь от боли, сказал мой напарник.

С левой стороны живота у него сочилась кровь. Лазерный луч прожег керамопластиковую броню, как лист бумаги. Видимо, у вожака фёрстменов было мощное оружие.

Через несколько минут, на обычном автомобиле с бензиновым двигателем, подкатила скорая помощь. Я успел вколоть Харрису обезболивающее и залить рану кровоостанавливающим гелем.

* * *

Видеофон на столе Гонсалеса противно захрюкал, а потом завизжал, как недорезанный поросенок. Такой сигнал он настроил на звонок начальника полиции города. Гонсалес мысленно напрягся, прокрутил все эпизоды, которые произошли за сегодняшние сутки, обдумывая, что вызвало бессонницу у высокого начальства. Скорее всего, уже доложили о происшествии с фёрстменом, а это значит, предстоял неприятный разговор. Просто так начальники полиции в час ночи не звонят.

— Вижу, Гонсалес на связи, — буркнул он в видеофон, включаю экран.

— Это хорошо, что видишь, только ничего не смыслишь, — сразу начал орать на него начальник полиции. Изображение на экране так и не появилось, — что там твои полицейские себе позволяют? Опять фёрстмена подстрелили. Это уже второй случай за месяц, Гонсалес. Ты хочешь своей должности лишиться? Вылетишь с работы — и до свидания. Я тебе гарантирую, что во всем Нью-Йорке тебя даже постовым не возьмут.

Гонсалес спокойно пропустил мимо ушей гнев начальника, не в первый и не в последний раз он слышал от руководства такие комплименты в свой адрес, и продолжил молча смотреть в экран видеофона.

— Ты что, Гонсалес, онемел? — не унимался начальник полиции, — ты меня слышишь или нет?

— Прошу прощения сэр, но не могли бы вы включить видеокамеру. Я вас прекрасно слышу, но не вижу. Вполне возможно, звонок сгенерирован хакерами или хуже того, сепаратистами. Я хотел удостовериться, что это именно вы, сэр, — Гонсалес сделал ударение на последнем «сэр».

— Вот ты скотина, Гонсалес, — изображение на экране видеофона наконец-то появилось.

Шеф полиции города сидел за столом, на котором стояли недопитые бутылки дорогого виски и валялись небольшие пакетики с белым порошком. Из одежды на нем были надеты только форменные брюки с накинутыми подтяжками на голое тело. Скорее всего, брюки он надел в последний момент, перед предыдущим видеозвонком — подтяжки перекручены, одна лямка болталась, толком, не закрепленная на поясе. Вокруг начальника полиции Гонсалес увидел несколько полуголых девиц из состава положенных ему по статусу социальных помощников.

— Вот теперь я вас вижу, господин начальник полиции, — усмехнулся Гонсалес.

— Все шутишь, — зло посмотрел на него шеф, — смотри, дошутишься у меня. Ладно, к делу. Час назад, твои тупоголовые раздолбаи, ранили сына начальника департамента транспорта Нью-Йорка. Что это за шишка — тебе не надо объяснять.

— Это было ограбление и нападение на полицейского с использованием оружия. Мой подчиненный получил тяжелое ранение. У нападающих был лазерный Glock-143. Мои офицеры действовали в рамках закона, — сразу парировал Гансалес.

— Не перебивай старших по званию, я сам все прекрасно знаю. Видео с дронов я уже просмотрел и сразу же приказал удалить. Сегодня открытие Статуи Новой Свободы и нам не нужны неприятности, тем более, с фёрстменами. Подчисти у себя все, видео с патрульного автолета полицейских удали. Стреляли первые твои подчиненные, никакого ограбления не было. Этим олухам по выговору. Ты все понял?

— Сэр, полицейский получил ранение, ему положена компенсация. Если мы признаем виновным в происшествии нашего сотрудника, в таком случае никаких дополнительных выплатах он не получит.

— Ты что, тупой, Гонсалес? Делай, что тебе говорят или завтра вылетишь с работы. Это не мои проблемы, это ваша плата за свободу. Понял меня? — начальник полиции не стал дожидаться ответа и прервал видеозвонок.

Гонсалес устало потянулся, достал сигарету и начал курить, делая глубокие затяжки. Четко продуманный и несколько раз отрепетированный план начал разваливаться, еще не успев начаться. Он постарался предусмотреть каждую мелочь. Харриса поставил на самый спокойный участок, проинструктировал его, чтобы не подставлялся. Тут уж, как говориться, от судьбы не уйдешь. Если что-то должно произойти, это обязательно произойдет. Харрис ранен, найти ему замену в такие короткие сроки практически невозможно. Логика и здравый смысл подсказывали два варианта. Первый и самый оптимальный — отменить намеченную операцию, второй, и самый рисковый — послать вместо Харриса другого сотрудника. В его отделении служило много хороших полицейских, но такую ответственную миссию он мог доверить только проверенному и, самое главное, сообразительному работнику.

— Спокойно, Даниэль, не торопись. Подумай, что можно сделать, — размышлял он сам с собой, — напарником у Харриса был Майкл Коллинз. Давай посмотрим, что этот молодой полицейский из себя представляет. Помнится, Райли его всегда хвалил.

Гонсалес открыл личное дело Коллинза и стал читать загруженную на экран информацию — образование восемь классов, в полицию пошел по убеждению — хочет навести порядок, по крайней мере, в пределах отведенного ему участка. Есть постоянная сожительница и даже содержит воспитанницу. Наркотики не принимает, никаких операций по смене пола и других извращенных наклонностей за ним не замечено. Ну что ж, Майкл, посмотрим, сможешь ли ты заменить Харриса.

* * *

Когда Харриса отправили в больницу, а девушек передали врачам, я поехал в участок. Меня вызывал шеф нашего отделения полиции.

В отдел я вошел часа в два ночи, шеф сидел у себя в кабинете и дымил сигаретой. В здании полицейского участка запрещено курить, но шефу на это было глубоко наплевать. Странно, алкоголь и слабые наркотики употреблять было можно, а вот курить — нельзя.

Парни в участке мне кивнули. У них сегодня была не такая спокойная ночь, как у меня — кто-то брал штурмом банк, захваченный грабителями, кто-то зачищал станции метро. Надо сказать, зачистка подземки у нас считалась самым опасным мероприятием. Метро стало практически законной территорией бандитских кланов. На каждой станции банды оборудовали для себя штаб-квартиры, из мешков с песком или бетонных блоков соорудили огневые точки, установили в них крупнокалиберные пулеметы и гранатометы, а по периметру поставили системы слежения. В метро велась постоянная мини-война. Бандитские группировки воевали друг с другом, и в тоже время, отбивали нападения полицейских. Обыкновенные граждане в подземку не спускались, выйти оттуда живым было просто не возможно. Естественно, поезда в метро давно не ходили.

Гонсалес славился своей прямолинейностью и неподкупностью, был одним из немногих, оставшихся в строю, полицейских старой гвардии, выполнявших свою работу на благо государства и посвятивший свою жизнь борьбе с преступностью. Он очень щепетильно относился к подбору персонала, поэтому в нашем отделении работали только нормальные мужчины и женщины. Гомосексуалистам, трансгендерам и наркоманам вход в наш участок был строго запрещен.

Гонсалес сидел, облокотившись на стол, в одной руке держал стилус, в другой сигарету. Стилусом он довольно быстро царапал что-то в своем планшете, периодически подносил сигарету к губам, делал короткую затяжку и выпускал сизое облако табачного дыма. Шеф показал мне рукой, в которой держал сигарету, на стул, при этом пепел с сигареты упал ему на планшет.

— Будь оно неладно, — тихо ругнулся Гонсалес, сдувая пепел с экрана, — рассказывай, что вы с Харрисом сегодня устроили? Фёрстмена подстрелили? Мне уже начальник полиции Нью-Йорка звонил и был сильно недоволен вашим поведением.

— Сэр, нам поступила ориентировка на ограбление. Когда мы прибыли на место происшествия, сразу увидели, как, трое фёрстменов избивают двух белых девушек, рвут на них одежду и пытаются принудить к интимной близости.

— Это я знаю Майкл, — шеф устало махнул рукой, — ограбление было?

— Да, сэр. Они отняли у девушек видеофоны и сумочки.

— Хорошо, а кто первым начал стрелять?

— Их вожак сэр, самый здоровый фёрстмен. У него был лазерный Glock-143. Его ни с чем не спутаешь, большой ствол с охладителем и огромный накопитель в виде рукоятки. Я такую модель только по телевизору видел.

— Я все понял, Майкл, — Гонсалес еще раз затянулся сигаретой и затушил ее в пепельнице, — значит так, видео с твоего автолета удалишь, в рапорте напишешь, что это вы первые начали стрелять. Не разобрались, было темно и все такое. Сожалеете о случившемся. Получите по выговору с Харрисом, и на этом дело замнем. Или меня и вас завтра вышвырнут с работы. Понял меня, офицер?

Если честно сказать, я был не удивлен. Такие неприятности стали случаться в последнее время все чаще — то оштрафуют, а то сверхурочно заставят пахать несколько суток. Зарплаты на жизнь катастрофически не хватало, а вкалывать приходилось все больше.

— Не совсем, сэр. Фёрстмены нарушали закон, мы обязаны были принять меры. Сэр, я считаю, что мы сделали все правильно.

— Майкл, ты хочешь завтра быть уволенным?

— Нет, сэр.

— Тогда иди и выполняй, что тебе приказано. Все, разговор окончен.

— Разрешите идти, сэр.

— Постой Майкл, — Гонсалес остановил меня, помолчал несколько секунд, закурил новую сигарету и только после этого продолжил разговор, — есть вариант компенсировать тебе штраф от предстоящего выговора. Старший сержант Харрис Райли получил ранение, а ведь он назначен в оцепление на завтрашнем, — Гонсалес посмотрел на часы, — нет, уже сегодняшнем открытии Статуи Новой Свободы, слышал об этом?

— Конечно, слышал, сэр. Все стереовизоры и весь интернет забиты рекламой предстоящей церемонии. Я видел ролики — колоссальное сооружение, просто дух захватывает, триста метров в высоту вместе с постаментов, двести метров высота самой Статуи.

— Да, все верно. Только пол-Гудзона для этого пришлось засыпать и старую Статую Свободы снести, — усмехнулся Гонсалес, — чем она им помешала, не понимаю. Построили бы рядом новую, так нет же, у нас теперь Новая Свобода и, естественно, должна быть новая статуя, — в голосе Гонсалеса почувствовалась нескрываемая ирония, — а чем эта Новая Свобода лучше старой? Ладно, сейчас не об этом. Ты пойдешь в оцепление вместо Харриса. На твой видеофон я сброшу все координаты и телефоны, также выпишу тебе направление и коды пропуска. У тебя четыре часа Майкл, пока можешь отдохнуть в любой свободной камере. Слушай меня дальше сынок, — Гонсалес пристально посмотрел на меня, — это большая ответственность. Тебе предстоит защищать самого министра социальной поддержки Соединенных Штатов Америки. Ты знаешь, какая обстановка сейчас в стране — полно бандитов, террористов, сепаратистов, которые ходят по улицам городов с винтовками в руках и стреляют в кого попало. Для обеспечения порядка на церемонию соберут сотни полицейских и агентов ФБР, но, поверь моему опыту, никакие мероприятия не могут гарантировать стопроцентную безопасность. Тебе предстоит доказать, что ты настоящий полицейский, Майкл.

Запомни, — продолжал мой шеф, выпуская сигаретный дым в потолок, — к семи утра тебе надо добраться до здания полиции округа. Там найдешь майора Мартина Миллера, он тебе все объяснит. Твоя задача — быть бдительным, контролировать обстановку, а если что-то произойдет, действуй так, как тебя учили. Применяй все навыки и опыт, полученные тобой за эти годы. Кстати, давай-ка освежим память, расскажи мне твои действия при покушении на охраняемый объект.

— Первое, что должен делать полицейский, — начал я вспоминать курсы Полицейской Академии, — обеспечить защиту объекта и как можно быстрее вывести его из опасного зоны, представляющей угрозу для поражения.

— Так, правильно, — Гонсалес откинулся на спинку кресла, — теперь давай уточним, каким образом ты можешь обеспечить защиту охраняемого?

— В первую очередь спецсредства, сэр. Бронещиты, дымовые шашки и собственным телом.

— Отлично, Майкл, — одобрительно кивнул головой мой начальник, — теперь скажи, в каких случаях допускается применение полицейскими огнестрельного оружия на массовых мероприятиях, если тобой обнаружен террорист с пистолетом или винтовкой в руках.

— В случае обнаружения вооруженного террориста на массовых мероприятиях с большим количеством людей, применение боевых средств ликвидации не рекомендуется, — отчеканил я, — необходимо, в первую очередь, сообщить по рации о выявлении террориста, передать его приметы, затем попытаться обезвредить нарушителя собственными силами. Для этого необходимо использовать шокеры или парализующие пули.

— Достаточно, — остановил меня Гонсалес и выдохнул из себя целое облако дыма — все, теперь можешь идти отдыхать.

* * *

Как только Коллинз ушел, Гонсалес плотно закрыл дверь своего кабинета, вытащил из верхнего ящика стола небольшое прямоугольное устройство, нажал кнопку включения, дождался, когда загорится зеленый индикатор и только после этого набрал на своем личном видеофоне номер Мартина Миллера. Именно он сейчас руководил всеми мероприятиями со стороны полиции по обеспечению безопасности предстоящего открытия Статуи Новой Свободы.

— Привет Мартин, — Гонсалес непроизвольно улыбнулся. Он рад был видеть старого друга, — я включил глушилку, звонок по безопасному каналу. Ты уже слышал — Харрис получил ранение.

— Привет Даниэль, — Мартин тоже улыбнулся, но улыбка у него получилась натянутой, — я понял тебя, глушилку тоже включил. Про Харриса узнал только что. Что будем делать, может отменить операцию? Перенесем на более удобный случай.

— Сам понимаешь Мартин, удобный случай может подвернуться очень не скоро, — Гонсалес также натянуто улыбнулся, — вместо Харриса я направлю к тебе его напарника, Майкла Коллинза. Парень сообразительный, восемь классов окончил. Я его проинструктировал, он найдет тебя, как только к вам доберется.

— Восемь классов? И работает в полиции? — Мартин откровенно удивился, — с таким образованием он может оператором на автоматических фабриках работать. Где ты его нашел?

— Потом расскажу, — Гонсалес уже валился с ног, глаза слипались. Ему до изнеможения хотелось прикорнуть хотя бы пару часов, но с Мартином нужно было обязательно переговорить.

— Скажи Гонсалес, этот твой Майкл — он в курсе всех событий, ты ему все рассказал?

— Нет, он будет работать «втемную».

— Так, — Мартин отхлебнул кофе и пристально посмотрел на Гонсалеса, — уже становится интересно. Ты представляешь, каких дел он может наворотить?

— Поэтому и звоню тебе. Давай подумаем, как минимизировать возможные негативные последствия.

— Будем импровизировать, Даниэль, как в старые добрые времена, — Мартин покрутил пальцами у своего виска, — я сам лично усиленно его проинструктирую.

— Для этого тебе и звоню, Мартин. Это правильное решение, но я тебя прошу — не сотри ему память полностью. Майкл — хороший парень, он может нам еще пригодиться.

— Не переживай, ты же меня знаешь.

— Знаю, поэтому и предупреждаю. И еще просьба — выдай ему самый лучший, самый надежный бронежилет.

— Тут без вариантов, старина. Всем участникам оцепления выдадут бронированные комплексы последнего поколения «Защитник 5». Это целый скафандр, надежней не найти. Хотя есть у меня одна мыслишка, так и быть, добавлю ему ленточку на пояс.

— Отлично, Мартин. Если что — я всегда на связи.

* * *

Президентский номер в самом престижном отеле Нью-Йорка поражал своей напыщенностью, показным богатством и, в тоже время удивлял своей безвкусицей, выражавшейся в довольно неуспешной попытке совместить современное искусство и винтажную отделку номера. Все три комнаты были заставлены мебелью из натуральных пород черного и красного дерева, блистали позолотой дверных ручек, настенных светильников, люстр на потолке, столов, стульев и дорогих напольных зеркал. На стенах, в позолоченных рамах, висели массивные картины выдающихся мастеров 20-го века. В то же время, в это многообразие роскоши и богатства, дизайнеры отеля нелепым образом пытались вклинить шедевры современного искусства. Огромный черный мужской фаллос, два метра высотой, с взбирающимися по нему миниатюрными, обнаженными, белыми женскими фигурками, украшал одну из комнат. В другой комнате — не большой фонтанчик, установленный на широкой тумбе, был выполнен в виде женской вагины. В третьей комнате — настольная лампа представляла собой обнаженного транссексуала, с эррогированым пенисом. Чтобы включить свет, нужно было нажать на мужской орган, а если выключить — дотронуться до обнаженной женской груди.

Холодильник в номере был заполнен прохладительными напитками — виски, текилой и другим элитным алкоголем. В отдельной нише, в шкафу, в дорогих шкатулочках, аккуратно уложены слабые наркотики и необходимые принадлежности для их использования.

Министру социальной поддержки Соединенных Штатов Америки, Оливер-Ванесса-Френсис-Элизабэт, сегодня ночью не спалось. Во время перелета из Вашингтона, ему удалось немного вздремнуть, но это не исправило положения. Все тело ныло и зудело, глаза слипались, зад надсадно болел, да к тому же еще и тошнило.

— Страсть к здоровенным, атлетически сложенным мужчинам, меня когда-нибудь погубит, — подумал министр, с наслаждением вспоминая прошедшую ночь, — а ведь надо хотя бы пробежать глазами речь, которую завтра он будет произносить на открытии Статуи Новой Свободы.

Вчера министр был на оргии, устроенную Господином Президентом, по случаю успешно проведенной очередной операции по омоложению. Оливер перебрал с галлюциногенами и другими легкими наркотиками, кажется, даже героином побаловался, но этот момент он уже плохо помнит. Хорошо хоть тяжелые наркотики не стал принимать. Господин Президент так набрался на элитной вечеринке, что уже к трем часам ночи двух слов связать не смог.

— Надо опять делать операцию по замене внутренностей, и чем быстрее, тем лучше, — подумал министр, с блаженством делая глотки газированной холодной воды, — поменять все органы: печень, почки, пищеварительную систему, легкие. Быстро, однако, он измотал свое тело после очередного омоложения, даже года не прошло. Его доктор сказал, что сейчас материал (так он называл донорские органы) пошел второсортный. Доноров со здоровыми органами становилось с каждым годом все меньше. Многие страдали врожденными болезнями печени и почек, слабый кишечник был у каждого второго, а хорошие легкие вообще очень трудно найти. Если так и дальше пойдет, операцию по омоложению нужно будет ждать несколько лет, а это значит следить за своим здоровьем, алкоголь принимать в умеренных дозах, с наркотиками завязать. Министра аж покоробило, когда он об этом подумал. Лучше через парламент протащить закон, разрешающий принудительный ввоз молодых и здоровых иностранцев. Как сказал тот же доктор, хороший и дешевый материал сейчас можно легко достать в Бразилии, Аргентине или других странах Южной Америки. Из остальных стран воровать людей опасно — можно нарваться на международный конфликт.

После каждой замены органов от молодых доноров его организм сразу преображался — повышалось либидо, кровь играла по жилам, чувствовался прилив сил. Снова можно веселиться и ни в чем себе не отказывать, будь то оргии, наркотики, выпивка, а лучше все вместе. Его положение позволяло и не такое.

Министр разделся и решил принять душ. В огромной ванной комнате одну из стен, полностью, от пола до потолка, занимало зеркало. Проходя мимо, министр задержался и стал разглядывать себя. На первый взгляд ему можно было дать 30–35 лет, но на самом деле он был намного старше. Его худощавое тело с шоколадным цветом кожи в некоторых местах покрывали татуировки. Чтобы сделать заметней, их набивали яркими голографическими красками. Новомодный пирсинг из драгоценных металлов, инкрустированных бриллиантами, украшал уши, нос и пупок. Увиденным министр остался доволен. По мнению Оливера, именно так должен выглядеть министр социальной поддержки Соединенных Штатов Америки.

После душа ему стало легче. Оливер плеснул себе сорокалетнего виски, добавил туда энергетика, подумал про кокаин, но отложил это на потом. Взяв в руки планшет, открыл текст выступления, пытаясь сфокусировать внимание на строках с его пламенной речью.

— Так, что там придумали эти умник, — бормотал он себе под нос, пытаясь хотя бы вникнуть в смысл написанного, — Приветствую вас, свободные граждане Соединенных Штатов Америки, живущие в самой демократичной, самой лучше стране мира.

От чтения его отвлек звонок видеофона.

— Кто это так поздно, может, Господин Президент крякнул? — с улыбкой подумал он.

Министр включил видеоэкран. Стереокамера показала затемненную комнату, где в сумраке проглядывался силуэт грузного и очень пожилого мужчины, одетого в черный костюм, белую рубашку и галстук-бабочку. Лица толком не было видно, но министр сразу понял, кто это звонит.

— Рад вас видеть, Работодатель, — министр склонил голову на грудь в знак приветствия, — что вас заставило позвонить мне в такой поздний час?

— Этот скотина опять нажрался наркотиков до посинения? — без предисловий начал Работодатель. Его голос был злобным, скрипучим и отрывистым, — а тебя послал открывать Статую Новой Свободы вместо себя? Я ведь разговаривал с ним позавчера и приказал именно ему ехать на торжество. Статуя Новой Свободы не каждый день открывается.

— Господин Президент проходит курс реабилитации после очередной операции по омоложению. Уверяю вас, если бы он мог поехать — он бы это сделал, — начал было заступаться министр.

— Да хватит уже его защищать, — гаркнул Работодатель, — думаешь, я не знаю, что и ты был вчера на этой вакханалии? Однако нашел в себе силы поехать на церемонию и прикрыть этого старого наркомана.

Министр про себя усмехнулся. Он уже сбился со счета, сколько раз Президент омолаживался за время своего продолжительного правления. Все знали его пристрастие к выпивке и наркотиками.

— У меня к тебе дело, Оливер-Элизабэт, или как тебя там, — медленно произнес Работодатель, — как ты смотришь на то, чтобы стать новым Президентом Соединенных Штатов Америки? Все равно в вашем гадюшнике ты самый образованный и можно даже сказать — самый сообразительный. Я давно слежу за тобой, и могу сказать, что ты приложил немало усилий, чтобы занять эту почетную должность.

«Этого не может быть. Неужели Работодатель все узнал? — подумал он про себя, — все, тогда я пропал».

Министр некоторое время молчал. От испуга пот вступил у него на висках и стал дергаться левый глаз.

— Что молчишь, Оливер? Язык от радости проглотил? — допытывался Работодатель.

— Это же невозможно, сэр, до окончания срока законно избранного нашего уважаемого Господина Президента еще 8 лет, — немного заикаясь, промямлил министр.

Он начал лихорадочно соображать — может это проверка? Может он где-то напортачил, реализуя свой тайный план? Работодатель сейчас сказал, что давно следил за ним. Возможно, он раскрыл его темные делишки, и тогда все пропало. В любом случае, надо попробовать прикинуться простачком и постараться выудить больше информации.

— Я не уверен, господин Работодатель, что справлюсь. Не знаю, готов ли я. Тем более, законы нашего государства, не позволяют мне выставлять свою кандидатуру на пост Президента. Ведь у меня нет необходимого опыта работы в правительстве США, есть уголовная судимость, и самое главное — мои дальние родственники переехали в Техас.

— Оливер, не говори мне, что веришь этим сказочкам про демократию и власть закона, которые ты сам придумываешь. Небылицы про свободу — это все для тупоголовых граждан США, — заявил Работодатель с нескрываемым сарказмом, — а для нас с тобой — это возможность управлять этим безмозглым стадом. Знаешь, что нужно сделать, чтобы управлять толпой? Для этого нужно сделать так, чтобы толпа целиком и полностью зависела от тебя. Я уже много десятков лет добиваюсь этого и почти что достиг намеченного. Первое, что я сделал — заставил отказаться наш так называемый народ, а на самом деле — толпу негодяев, скупердяев и предателей, — от всех глупых принципов, прививаемых нам сотни лет и мешающих свободно жить. Семья, вера в Бога, стыд, совесть, жалость — все это низменные инстинкты, которые необходимо с корнем вырвать из умов людей. Вместо этого я дал им намного лучше, совершенно иные эмоции — жадность, похоть, жестокость, чревоугодие. Хотя самое главное еще впереди — нужно искоренить из умов людишек само понятие о таком мерзком чувстве, как любовь. Как же я ненавижу это слово. Мать любит свое дитя, мужчина любит женщину, гражданин своей страны любит Родину, — Работодатель брезгливо поморщился, — нет такого чувства, его придумали, вбили в тупые головы баранов. Мне нужно, чтобы эти мерзкие человечки трахались, жрали, пили, ширялись наркотиками, убивали друг друга и не совали свой вонючий нос в мои дела. Вот что я называю эталоном свободного государства, вот моя цель.

Как ты думаешь, что произойдет, если мы полностью подчиним себе этот сброд? Мы станем для них богами, — возбужденно кричал Работодатель в камеру видеофона, — и ты, тот, кто много лет верой и правдой помогал мне добиться великой цели — боишься ответственности? Запомни, я добьюсь своего, с тобой или без тебя, а уж желающих заменить нашего уважаемого господина Президента найдется сколько угодно.

— Уважаемый Работодатель, — Оливер сразу обмяк, и даже стал немного заикаться, — ради нашей общей великой цели я готов стать Президентом.

«Это точно не проверка», — с облегчением подумал он про себя.

— Остается один небольшой вопрос, сэр. Как быть с пока еще действующим господином Президентом?

— Не переживай, я все устрою. Он впадет в кому, когда будет проходить послеоперационную реабилитацию и так и не сможет из нее выйти.

— Хорошо, сэр, — у министра отлегло от сердца, — Работодатель, могу я с вами обсудить некоторые предложения, которые я подготовил и хотел бы осуществить, находясь еще на должности министра?

— Говори, какие гадости ты еще придумал. Меня это, в некоторой степени, возбуждает, — радостно произнес Работодатель, — ты на этот счет мастер, я давно заметил. Принудительную эвтаназию и легализацию продажи своих органов еще при жизни — это же ты придумал? Мы всем покажем, что Соединенные Штаты Америки — самая свободная страна! Все будут у нас поголовно проститутками, гомосексуалистами, транссексуалами и наркоманами. Вот истинная свобода, а Соединенные Штаты Америки будет первой в мире страной Новой Свободы!

— Работодатель, первое, что я хотел бы сделать — легализовать принудительный ввоз иностранцев.

— Проще говоря, хочешь узаконить ввоз ворованных людей из Латинской Америки и доставку материала к нам, в США? Неплохая идея, одобряю.

— Далее, разрешить продавать тяжелые наркотики в школах и колледжах; узаконить проституцию с 16 лет, и самое главное — создать резервации для тех граждан США, кто не использует все свободы, созданные нашим государством, а именно — кто не употребляет наркотики, кто не участвует в социальной помощи чиновникам, в общем, всем, кто отвергает Новую Свободу и не платит за нее.

— По поводу резерваций надо еще подумать, — после короткой паузы медленно проговорил Работодатель, — а остальное, что ты сейчас предложил — одобряю. Будешь воплощать в жизнь свои идеи, когда станешь Господином Президентом. Это все вопросы на сегодня?

— Мои помощники по финансам посчитали, для реализации всех моих предложений в государственном бюджете не хватает средств. Нужно еще как минимум один триллион долларов.

— Хапуги и воры твои финансовые помощники, — видно было, что Работодатель недоволен, — все компании, созданные мной еще в двадцатом веке, до сих пор платят огромные деньги в бюджет США, а этим ненасытным финансистам все мало. Ты думаешь, почему Apple, Microsoft, Exxon Mobil, Lockheed Martin и десятки других монстров просто так, добровольно, за свой счет закрывают дыры в бюджете США? Потому что это мои компании, это я или мой отец, а может даже, мой дед давали деньги эти проходимцам, которые потом смогли развернуться. Это моя семья выбивала для них госконтракты, это мы через сенат протаскивали им освобождение от налогов, это мы покрывали их незаконные темные делишки. Теперь они исправно платят за свободу. Хотя еще один дополнительный триллион долларов даже они сейчас могут не потянуть. Сколько у нас осталось авианосцев?

— Еще три Работодатель. «Рональд Рейган», «Джордж Буш» и «Джеральд Р.Форд».

— Самый старый из них «Рональд Рейган», — задумчиво произнес Работодатель, — да, старина Рональд был еще тем засранцем. Продайте авианосец «Рональд Рейган». Китайцы его не купят, они сейчас сами научились клепать авианосцы намного лучше и современнее. Русские тоже не купят, у них появились такие технологии, что эти старые лоханки им не нужны. Индия купит, или Австралия. Если поторгуетесь, за полтора триллиона можете сбагрить им старого Рони.

— Хорошо, Работодатель.

— На этом все, как там тебя…

— Оливер-Ванесса-Фресис-Элизабэт, — тут же подсказал пока еще министр.

— Да, именно. Открой Статую Новой Свободы и действуй ради нашей великой цели. Не подведи меня, Оливер.

Экран погас, и министр обессилено откинулся в кресло.

— Сколько же лет Работодателю, если он знаком с Рейганом? — стал размышлять Оливер, — современные технологии позволяют омолаживать организм путем пересадки донорских органов, и делать такую операцию возможно бесконечное количество раз. Главное, чтобы имелся в наличии необходимый материал. В двадцатом и начале двадцать первого века умели пересаживать отдельные органы, но полную замену внутренних органов точно делать еще не могли. Конечно, можно пересаживать органы, выращенные по ДНК-технологии в инкубаторах, однако омолаживающего эффекта от такой замены нет. В чем же секрет такой долгой жизни Работодателя? Среди министров ходили слухи, что Работодатель вообще не имеет тела, у него функционирует только мозг, а все, что они видят на экране видеофона — руки, ноги, туловище — это самый совершенный на сегодняшний день биоморфный экзоскелет. Ладно, меньше знаешь — дольше живешь.

Министр самодовольно ухмыльнулся. Он не так прост, как всем кажется. Ведь это он уговорил Господина Президента в очередной раз сделать операцию по омоложению. Это он накачал президента наркотиками на той самой вечеринке, это он отправил его персонального доктора в Арканзас, якобы за свежим материалом, чтобы тот не смог привести его оперативно в норму. Это он намекнул, что может заменить его на открытии Статуи Новой Свободы. Его план начинал понемногу реализовываться, и ночной видеозвонок Работодателя яркое тому подтверждением. Хотя все пошло слишком быстро, министр планировал, что некоторые изменения в его статусе начнутся только после открытия символа новой Америки.

Быть господином Президентом Соединенных Штатов Америки — об этом он даже и не мечтал. Ведь он был всего лишь обычным, как их раньше называли, афроамериканцем из Чикаго. Звали его тогда просто Оливер. Он всегда был ленивым, завистливым и жадным. Оливер рос в небогатой семье, отец работал водителем трейлера, мать подрабатывала официанткой в соседнем кафе. Природа наделила Оливера смазливой внешностью, хотя телосложение у него было скорее субтильное. Учился он неохотно, да к тому же очень рано понял, что в Америке всего можно добиться другим, более легким методом. Первый раз Оливер такой вариант подвернулся в седьмом классе, когда учитель по физкультуре, здоровенный мужчина ростом один метр восемьдесят семь сантиметров, с накачанными мышцами и наголо побритой головой, предложил ему прийти пересдать зачеты вечером после уроков. Оливеру подобный метод получения хороших оценок очень понравился. Именно после этого случая у Оливера и появилась страсть к высоким и атлетически сложенным мужчинам. Потом был учитель по математике, а через некоторое время его начали приглашать в закрытые клубы. Там он и встретил одного немолодого афроамериканца — Эрика, который работал каким-то начальником в департаменте социального развития Чикаго. Эрик просто втрескался в него по уши. После окончания школы он устроил Оливера к себе в департамент, а когда Эрика перевели в министерство в Вашингтоне, он, конечно же, потащил Оливера за собой, выбив ему должность своего заместителя. И тут все мерзкие качества Оливера проявили себя во всей красе. Он без зазрения совести, при первой же возможности, подставил своего руководителя, и по совместительству, сожителя, а сам пролез на его место. Много кого еще пришлось убрать с дороги, плетя интриги, подставляя и подкупая, прежде чем он добрался до поста министра социальной поддержки Соединенных Штатов Америки. Сейчас его министерство занимало далеко не последнее место среди государственных учреждений. Многие министры и конгрессмены приходили к нему с просьбами выделить именно им социальных помощников помоложе и наркотиков побольше. Теперь на его горизонте яркой звездой засверкала должность Господина Президента Соединенных Штатов Америки. От такой головокружительной карьеры можно с ума сойти! Если все пройдет, как он рассчитывал, Оливер устроит такую вечеринку, какую до него еще никто не закатывал.

Когда он станет Господином Президентом, вот уж он развернется. Всех этих чистоплюев, этих белых образованных самолюбивых снобов, которые не хотят использовать все свободы, предоставленные им страной, он отправит в резервации. Хотят жить по старинке — заводить семьи, рожать детей, это их право, но всех их отпрысков мы будем принудительно изымать, воспитывать в интернатах и использовать, как нам захочется, — министр даже потер руки от наслаждения, а его половой орган начал возбуждаться, — Америка — свободная страна, а за свободу надо платить, и у каждого будет своя плата за свободу.

Была у министра еще одна идея, которую он не доверял пока никому — всех белых в конечном итоге уничтожить. С помощью генной инженерии создать вирус, убивающий только белых. Это раньше их называли грязными нигерами, потом — афроамериканцами, затем белые начали заламывать сами себе руки — ой, простите нас, мы вас угнетали, ой извините нас, мы ваших предков держали рабами, давайте мы вам компенсируем ущерб. Ха-ха. Теперь они носят гордое звание — Фёрстмены, и уж поверьте, мы не будем либеральничать ни с кем. Мы всех уничтожим. На этой планете останутся только Фёрстмены. Немного белых надо все-же оставить в качестве рабов, — подумал Оливер, — ведь кто-то же должен прислуживать фёрстменам.

Министр зевнул и сладко потянулся. От собственных мыслей на его лице играла самодовольная ухмылка.

Может позвать социальных помощников? — подумал министр, — неделю назад пришло пополнение, привезли новеньких. С сожалением он отогнал от себя эту мысль. Оливеру предстояло изучить свое выступление на завтрашнем мероприятии. Работодатель ясно дал понять — не подведи, иначе он может оказаться в одной компании с Господином Президентом, а ему эта компания явно не нравилась.

* * *

После того, как разговор с министром завершился, Работодатель некоторое время смотрел на погасший экран видеофона. Он не переставал убеждаться, что этим миром правят деньги, похоть, жадность. На этом он сделал даже не миллиарды, а триллионы долларов и фунтов стерлингов, забил свои огромные сейфы тоннами золота и десятками килограмм бриллиантов. Хотя самого главного он еще не достиг, как не старался. Сколько сил положено, сколько денег потрачено, а заветная мечта так и оставалась недосягаемой, хотя порой казалось, что она уже в его руках. Еще небольшое усилие, еще пару сотен миллиардов долларов, и все, что он задумал — свершиться, но судьба распорядилась по другому. С каждым годом его мечта становилась все недоступнее. Наверное, он до сих пор находил в себе силы поддерживать жизнь в остатках своего организма только ради несбывшейся мечты. Ничего, он найдет способ, он применит все свое умение, будет реализовывать самые мерзкие и коварные планы, подкупать предателей, убивать несговорчивых, чтобы проехать на открытом лимузине по улицам старинного города. А потом он сотрет его с лица планеты, выжжет адским пламенем, сровняет его с землей вместе с его ненавистными жителями и на этом месте построит гигантских размеров город-бордель. Соберет туда самых лучших проституток со всего мира, самых гадких прохвостов и предателей. На крышах небоскребов он откроет тысячи казино, в которых мерзкие и жадные людишки будут проигрывать миллиарды и прыгать с балконов, чтобы расшибиться в лепешку о дорогущие спорткары. Это будет город греха, коварства и похоти.

Работодатель набрал номер директора ФБР. Этот служака, как обычно, сидел у себя в кабинете за огромным столом, в белой до блеска рубашке, в идеально выглаженном костюме, на котором не было заметно ни единой складочки. На столе у директора ФБР стоял компьютер с трехмерным голографическим экраном, видеофон и виртуальная клавиатура, больше не было ничего.

— Рад вас видеть, — бодро поприветствовал его Директор.

— И тебе доброе утро, — небрежно бросил Работодатель, — скажи мне, что с реализацией проекта «Дезинфекция».

— Все готово, Работодатель. Сегодня начнем первый этап. Для максимального исключения неблагоприятных обстоятельств, я распорядился полицейским, стоящим в оцеплении, оружие не выдавать. У них будут только дубинки и шокеры.

— Действуйте по плану. С министром я поговорил. Этот слюнтяй сначала хвост поджал, пришлось на него надавить.

— Он согласился? — вопросительно взглянул директор ФБР на Работодателя.

— У него разве есть выбор?

— Отлично. С Господином Президентом что будем делать?

— Старый наркоман нам еще пригодится. Именно он должен будет отдать приказ, поэтому пусть пока живет. Введите его в кому, а там посмотрим.

— Хорошо, Работодатель, у нас все готово. Осечки не произойдет.

— Держите меня в курсе, Директор.

Глава 2

Меня поставили в оцепление практически рядом с трибуной, на которой должен выступать министр. Прохладный ветер гнал серые волны Атлантики по проливу. Они нехотя перекатывались через гальку возле берега, оставляя на камнях радужную пленку, пустые пластиковые бутылки, банки из-под пива и медленно откатывались обратно. Моросил мелкий, неприятный октябрьский дождик. Хорошо, что в окружной полиции, куда я прибыл по указанию моего шефа, выдали один из самых современных бронированных комплексов «Защитник 5». В нем было комфортно — встроенный климат-контроль создавал приятную температуру, современный экзоскелет удобно обхватывал руки, ноги и спину. Это был практически скафандр с тактическим шлемом, на откидывающееся забрало которого выводилась куча информации, в том числе температура воздуха, текущее время и даже прогноз погоды. К началу церемонии обещали улучшение погоды, затянутое серыми тучами небо должна сменить переменная облачность, а температура воздуха подняться до + 17 градусов. Удивляло только одно обстоятельство — по распоряжению руководства полиции у нас изъяли все оружие, оставили только дубинки и шокеры. При этом строго-настрого предупредив, что применять все доступные в снаряжении спецсредства можно только после получения прямого приказа от руководства.

Руководитель операции по обеспечению безопасности торжественного мероприятия со стороны полиции Мартин Миллер перед отправкой лично проинструктировал меня. Он долго и внимательно смотрел мне в глаза, что-то спрашивал, о чем-то предупреждал. Очень четко из его слов я понял одну важную мысль — надо быть готовым ко всему, а если случится какой-либо инцидент — тогда своим телом защищать дорогих гостей, а в особенности — самого министра. Допуск на это торжество строго ограничен, все приглашенные гости пройдут строгий контроль и проверку на пунктах досмотра, и все-же, от непредвиденных ситуаций, никто не застрахован. После инструктажа он выдал мне и еще трем полицейским по дополнительному супертонкому и суперпрочному кевларо-графеновому бронежилету.

— На всякий случай, — пояснил он.

Хотя, что может случиться неординарного, я не понимал. Сюда пригнали только одних полицейских тысячу человек, плюс служба безопасности ФБР, агенты которой сновали мимо меня в элегантных черных костюмах, плюс снайперы, плюс тяжелые дроны, как огромные серебристые жуки, постоянно стрекотавшие в небе.

Статуя Новой Свободы, конечно, поразила меня. Это было колоссальное сооружение высотой двести метров от постамента до вершины факела. Сам постамент возвышался над Гудзоном на сто метров и объединял в себе целый комплекс сооружений. С фронтальной части грандиозного монумента был оборудован небольшой порт, куда могли подходить как современные глиссеры, так и старомодные кораблики. Справа от порта оборудовали огромную посадочную площадку, где могли приземляться сотни автолетов. Вдоль искусственно отсыпанного острова тянулась современная набережная, утыканная голографическими экранами, камерами слежения и разнообразными датчиками. Повсюду стояли небольшие пластиковые кабинки для роботов-чистильщиков и мусорщиков. Прямо от порта к подножью статуи была построена целая эстакада движущихся эскалаторов, поднимавших посетителей на сто метров вверх. Все это сооружение напоминало египетскую пирамиду, на огромной скошенной вершине которой возвышалась Статуя Новой Свободы. Хотя, сам новый символ США вызывал, мягко говоря, двоякие чувства. Прообразом статуи послужил трансгендер с характерными признаками женской особи фёрстменов — широкий нос и кудрявые волосы явно говорили об этом. Одна узенькая складка мантии была переброшена через левое плечо, оголяя правую женскую грудь достаточно большого размера. Ниже пояса мантия выглядела как коротенькая юбочка, открывая всему миру стройные ноги символа Новой Свободы. В левой руке символ свободы держал книгу с двумя датами — 4 июля 1776 г.[1] и 25 сентября 2067 года[2]. В корону статуи добавлен восьмой луч, символизирующий Новую Свободу, сравнительно недавно обретенную народом США. Этот луч был самый большой и издали напоминал рог, торчащий из головы статуи. В правой руке статуя держала факел, гигантских размеров бронзовое пламя которого вырывалось из чаши, имевшей отдаленное сходство с цветком мака.

Само торжество проходило справа от порта, где располагалась самая большая открытая площадка. Постепенно территория, отведенная для проведения торжества, наполнялась. Публика прибывала самая разнообразная. Среди разношерстной толпы выделялись солидные бизнесмены, которых стайками по трое-пятеро окружали роскошно одетые молоденькие девушки, проходили однополые парочки, целовавшиеся взасос у всех на виду, группы трансгендеров в экстравагантных одеждах, с красными, синими, и, модными сейчас, ярко желтыми волосами, шумно общаясь, рассаживались в центре. Добрались до острова на огромных и очень дорогих автолетах проповедники Коммуны. Они жили вместе большими группами до 150 человек. В Коммуне все считалось общим — деньги, машины, жены, мужья. Вальяжно разместились на своих местах многочисленные представители разнообразных сект — сатанинские, культ Вуду, Храм Света, Общество друидов и множество других. Чтобы не спровоцировать конфликт между сектантами, их рассадили подальше друг от друга. Присутствовали популярные певцы, шоу-мены, порноактеры и порноактрисы. Весь свет общества был приглашен на торжественное открытие статуи Новой Свободы Соединенных Штатов Америки.

К началу торжества осенний ветер разогнал тучи, выглянуло солнце, лучи которого косо падали на символ Свободы. Наконец-то огромный черный лимузин доставил на посадочную площадку Министра социальной поддержки Соединенных Штатов Америки. Он довольно бодро взобрался на трибуну и торжество началось. Заиграл гимн США и министр подошел к микрофону.

— Приветствую вас, свободные граждане Соединенных Штатов Америки, живущие в самой демократичной, самой лучше стране мира. Сегодня мы присутствуем с вами не только на открытии Статуи Новой Свободы. Мы становимся участниками и творцами новой эпохи развития человечества, эпохи формирования истинных свобод, какие только может дать государство своему народу. Эта статуя — олицетворение вершины демократии, на которую может взойти современное общество. Свобода во всем, свобода жить как тебе хочется, свобода для граждан нашей страны удовлетворять все потребности, какими бы необычными они не были - вот к чему стремится наше государство. В то время, когда многие страны, прямо скажу, косо смотрят на нашу свободу, на нашу демократию, открытие Статуи Новой Свободы — наш ответ этим государствам и их тоталитарным режимам. В то время, когда Китай открыл вторую станцию на Луне, когда Россия отправила экспедицию на Марс, мы создали это колоссальное сооружение, олицетворяющее мощь нашего государства и незыблемый путь Новой Свободы, который выбрал наш народ. Правительство нашей страны, во главе с Господином Президентом, как и во все времена существования нашего государства, прилагает все усилия, чтобы сделать жизнь каждого гражданина свободной и счастливой. Это наша забота, это наша цель служения своему благодарному народу. И мы открыто заявляем — мы будем защищать нашу свободу. Все вы знаете, мои дорогие сограждане, что за свободу нужно платить. Да, эта плата порой бывает достаточно большой, но я спрошу вас, что бы вы выбрали — тоталитарный режим, запрещающий однополые браки, диктатуру, уголовно преследующую гомосексуализм, теократию, насаждающую ограничение свободы выбора или Свободу? И я ни секунды не сомневаюсь, что вы мне ответите — вы все выберете Новую Свободу.

Министр закончил свою речь под бурные аплодисменты собравшихся. Заиграл гимн США, пролетели несколько эскадрилий самых современных ударных самолетов, сопровождаемых боевыми дронами и под конец всего этого торжества в небе стали расцветать огромные светящиеся шары салюта.

— Ну вот и все, — подумал я с облегчением, — наконец то все закончилось и можно будет поехать домой.

Вымотался я конечно за эти дни колоссально. Три, а лучше пять кружек пива помогли бы мне снять накопившуюся усталость. Между тем команды на снятие оцепления еще не поступало. Я оставался стоять на своем посту, пристально следя за своим сектором, расположенным слева от трибуны министра. Сам министр, в окружении разных влиятельных особ, спустился с трибуны и стоял спиной ко мне в трех метрах от моего поста. Участники торжества начали расходиться, спускались с постамента и шли по направлению к своим автолетам.

Мое внимание привлек один человек примерно в пятнадцати метрах слева от меня. Одеждой и поведением он совершенно не выделялся — дорогой костюм темно-серго цвета, белая рубашка, неяркий галстук. Небрежной и неторопливой походкой он направлялся в мою сторону. С первого взгляда казалось, что ничего особенного в его поведении не было. Меня насторожили его глаза и выражение лица. Это был тигр, высматривающий добычу. Все его органы чувств были направлены на министра. Инстинкт, выработанный годами работы в полиции, сейчас полностью контролировал мое тело. Мое зрение, слух и обоняние обострились, я следил за каждым движением этого типа. Как назло, рядом со мной не оказалось ни одного спецагента ФБР, до этого постоянно сновавших мимо. Когда до министра оставалось не более десяти метров, я заметил характерное движение — его правая рука неторопливо полезла в левый карман пиджака. Вот он неторопливо вытаскивает из кармана коричневый бумажник и открывает его. И тут, непонятно откуда, в его левой руке оказался пистолет. Он стремительно вскинул руку и прицелился. Доли секунды оставались до выстрела. Оружия у меня не было, до этого типа было метров десять, а до министра — чуть больше двух. Мое натренированное тело сработало само. Я рванулся вперед, перекрыв сектор обстрела и своей спиной закрывая министра. Еще один рывок, и я валю министра на асфальт. Уже в падении, я услышал характерные хлопки выстрелов, почувствовал три удара в броневые пластины спины, но к этому времени щуплое татуированное тело министра было уже плотно прикрыто мной. Я все еще лежал на земле, ожидая, когда прибудет подмога. Вдруг я почувствовал, как в спину моего бронескафандра стали бить бронебойные пули. Их удар ни с чем не спутаешь — стальной сердечник звонко клацал о металл брони, выбивая искры. Их мощная кинетическая энергия вдавливала бронепластины, отзываясь в моем теле острой болью. Я насчитал пять ударов. Началась суматоха, завизжали женщины, забегали мужчины, кто-то включил сирену.

Наконец-то подоспела подмога, нас окружили сразу несколько спецагентов, подбежало минимум семь полицейских в бронескафандрах. Меня оттащили, спецагенты ФБР создали кольцо безопасности вокруг министра и быстро уволокли его в неизвестном направлении.

Двое полицейских взяли меня под руки, и потащили к автолетам полиции и скорой помощи, стоявшим в двухстах метрах от нас. Постепенно я начал приходить в себя. Бронескафандр мне помогли снять. На спине насчитали три пробития. Все пули, к моему счастью, застряли в дополнительном кевларо-графеновом бронежилете, выданном мне Миллером. Мысленно я сотню раз сказал ему спасибо. Без этой защиты бронебойные пули прошили бы меня насквозь, да и министру не поздоровилось. Хотя теперь вся спина жутко болела. Не удивлюсь, если несколько ребер сломано. По большому счету это все ерунда. Главное — я жив и практически здоров.

* * *

— Добрый день Работодатель, — директор ФБР выглядел мрачно.

— Виделись уже, — небрежно бросил Работодатель, — ну, что там произошло, рассказывай.

— Министру удалось выжить, — грустно сообщил директор ФБР.

— Это я уже знаю. Как такое могло произойти? У этого придурка оказалось девять жизней, как у кошки?

— Все шло, как намечено, Работодатель. Двойной агент выстрелил в него три раза, но министра успел закрыть собой один из полицейских. На этот случай я подготовил пять опытных снайперов. Им выданы бронебойные патроны. Когда полицейский накрыл министра своим телом, снайперы получили ориентировку, что это и есть террорист. Им дали команду стрелять на поражение. Однако у полицейского оказалась надета дополнительная защита в виде кевларо-графенового бронежилета. Все пули, которые пробили бронескафандр, застряли в ней.

— Министру очень повезло, — Работодатель был явно разочарован, — ладно, не захотел умереть героем, сдохнет как собака. Проект «Дезинфекция» продолжаем реализовывать. Факт нападения на первое лицо государства налицо. Сегодня сенат выдаст этому Оливеру-Элизабэт полномочия временно исполняющего обязанности Президента США. Можешь не говорить, что это не по закону. Закон здесь я. Начинайте шумиху в прессе. Обвиняйте сепаратистов во всем произошедшем. Теперь министру придется отдавать приказ, хотя это уже его проблемы. Он не такой конченный дебил, как Господин Президент, но ему придется это сделать. Это будет его плата за свободу. Директор, начинайте аресты. Сажайте всех, на кого хоть немного падают подозрения в связях с сепаратистами.

— Хорошо, Работодатель, я вас понял.

— Идиот, — подумал про себя Работодатель, когда экран видеофона погас, — исполнительный, аккуратный, но идиот. Ни одной операции не провел чисто, всегда ему кто-то мешал. После завершения «Дезинфекции» надо найти ему замену, а этого отправить кормить рыбок.

Месяцем раньше.

Небольшой городок Редуотер, расположенный недалеко от северо-западной границы штата Техас, жил своей неторопливой жизнью. Здесь действовали законы штата Техас. Дети учились в школе с семи лет[3], обязательное образование было девять классов[4]. Никаких Новых Свобод, никаких наркотиков, гомосексуализама и прочих извращений, никакого деления на черных, белых, латинос или арабов. Все равны перед законом. Всех гомосексуалистов, лесбиянок, трансгендеров и тому подобных извращенцев в принудительном порядке выселили за пределы штата. Люди спокойно жили, влюблялись, женились, рожали детей, строили дома, покупали машины, ездили отдыхать на море. Техас стал первым из штатов Америки, открыто запретившим у себя все Новые Свободы, насаждавшиеся Вашингтоном. Вслед за Техасом ввести подобные ограничения собирались большинство юго-западных штатов. Первое время в Вашингтоне на причуды Техаса смотрели с усмешкой, но неожиданно для всех, в Техас потянулись граждане со всех концов страны. В основном приезжали люди, которых не устраивали Новые Свободы, которые хотели воспитывать своих детей в соблюдении элементарных законов порядочности и приличия, которые хотели спокойно ходить по улицам, не боясь быть ограбленными или убитыми. Они не хотели пользоваться так называемыми Новыми Свободами, а уж тем более платить за них.

Таких людей оказалось очень много. В основном, это были хорошо образованные специалисты, ученые, инженеры, военные. Техас стал символом неподчинения и самоуправства, противопоставив законодательство штата законам всей остальной страны. Сложившаяся ситуация не могла понравиться власть имущим и Техас попробовали задушить финансовыми средствами — перестали выплачивать зарплату госслужащим, полностью прекратили финансирование из бюджета социальных программ, увеличили налоги. Тогда Техас стал развивать свою промышленность, строить заводы и фабрики, вкладывать средства в наукоемкие разработки.

Вишенкой на торте стал закон, ограничивающий права населения штата — теперь все граждане Техаса считались людьми «второго сорта». На них не распространялись некоторые статьи конституции — защита жизни, имущества и свободы. Всех, кто поддерживал политику штата Техас, объявили сепаратистами.

Тогда свободолюбивый округ стал вооружаться, создал свою армию и силы безопасности, наладил производство оружия и боеприпасов. Вдоль всей границы начали возводить линии обороны. До вооруженного конфликта дело не дошло, но уже несколько лет на приграничных территориях происходили постоянные вооруженные конфликты с правительственными войсками.

Экономика Соединенных Штатов Америки переживала огромные проблемы — долговые обязательства страны достигли трехсот триллионов долларов, гигантская безработица, колоссальный дефицит бюджета. Отсутствие квалифицированных кадров внутри страны вызвало существенное падение производства. Корпорациям приходилось компенсировать дефицит специалистов экспортом инженеров из других стран, заманивая высокопрофессиональных работников высокими зарплатами. Скоро стал ощущаться дефицит инженеров даже в коммунальном хозяйстве. Вывоз мусора, водоснабжение, очистные сооружения — все приходило в упадок. На сепаратистскую политику Техаса смотрели сквозь пальцы только по одной причине — в федеральный бюджет шли огромные суммы налогов, ведь формально Техас из состава США не выходил.

* * *

Редуотер имел статус приграничного городка. На всех основных въездах и выездах были оборудованы блок-посты, прилегающую местность патрулировали небольшие вооруженные отряды сил самообороны. Если удавалось обнаружить наркодиллеров, разговор с ними был короткий — их расстреливали на месте.

Одним из пасмурных осенних дней постовые на северо-восточном въезде в город заметили приближавшуюся колонну. Впереди ехала боевая машина пехоты, за ней двигались несколько БМП и бронированных джипов, в конце колонны просматривалось пять пассажирских автобусов. Вооруженные солдаты были одеты в форму сил самообороны независимого штата Техас. При въезде в городок колонну остановили, проверили документы и пропустили. В сопроводительных документах указывалось, что сводному подразделению сил самообороны приказано провести внеплановые учения по эвакуации гражданских лиц. Автобусы, сопровождаемые боевыми машинами, остановились около местного колледжа. Группы вооруженных людей зашли в здание, и через несколько минут солдаты начали выводить старшеклассников и сажать их в автобусы. Все действовали слаженно, быстро, без суеты. На вопросы учителей и директора колледжа офицеры отвечали, что проводятся учения по эвакуации гражданского населения на случай чрезвычайных ситуаций. Приказ с электронной подписью командующего сил самообороны Техаса успокоил недоверчивых. Старший офицер еще раз повторил, что ничего страшного не происходит, не стоит беспокоиться, скоро всех вернут обратно. Вся операция заняла от силы один час. Когда автобусы были заполнены, колонна организованно отправилась в обратный путь.

Немногочисленное население городка начало подозревать неладное лишь спустя несколько часов, так как никто и не думал возвращать эвакуированных в неизвестном направление учеников старших классов. Руководству сил самообороны и в приемную губернатора штата посыпались звонки и сообщения от возмущенных жителей Редуотера.

* * *

Губернатор штата Техас Ларри Эванс, и по совместительству идейный вдохновитель независимости и свободомыслия, собрал срочное совещание у себя в кабинете. Ситуация, сложившаяся в городке Редуотер, была не совсем понятная. Информации, что случилось с вывезенными учащимися колледжа, зачем это было сделано и где они сейчас находятся, не было никакой. Связь с ними также не смогли наладить — или у них отобрали видеофоны или поставили мощную глушилку, а скорее всего, сделали и то и другое.

— Майк, Генри, — обратился Ларри к командующему сил самообороны и руководителю службы безопасности штата, — доложите, что вам известно по поводу этого происшествия?

— Давайте начну я, — вставая со своего места, произнес руководитель службы безопасности штата Генри Митчел, — по моим данным сегодня, в 10:32 вооруженная колонна в составе одной БМП «Бредли», трех БТР «Страйкер», трех бронированных джипов «Хамви» и пяти автобусов проникла на территорию городка Редуотер. При въезде в город автомобили остановил патруль для проверки документов. Старший офицер предъявил электронную копию приказа сил самообороны Техаса о проведении внеплановых учений. Электронные коды были подлинными, но самого приказа в системе данных наших вооруженных сил постовые не обнаружили. Старший офицер сделал предположение, что приказ был подписан только что и еще не прошел обработку в электронной системе, после этого колонну пропустили в город. Хочу отметить, все автомобили проникшей группы были раскрашены в маскировочные цвета, используемые силами самообороны Техаса, а форма солдат соответствовала форме бойцов нашей армии.

Боевые машины в полном составе направились к единственному колледжу города, где под руководством трех офицеров, солдаты произвели принудительную эвакуацию учащихся. На вопросы директора колледжа офицеры предъявили копию приказа. Через сорок семь минут колонна выехала из города Редуотер и направилась в сторону города Хоп. Всего вывезено 87 граждан штата Техас в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. Где сейчас находятся похищенные люди и для чего это было сделано — не понятно. На мои запросы управление ФБР ответило, что не в курсе текущих событий, никаких учений по направлению служб безопасности не проводилось и намечено не было.

— Так, понятно, — Эванс нервно крутил стилус от планшета у себя в руке, — Майк, у тебя есть что добавить по сегодняшнему происшествию?

— К сожалению, я знаю не больше, чем доложил Генри, — командующий сил самообороны Майк Хопкинс поднялся со своего места, — по направлению военного министерства США также никто не в курсе текущих событий. Никаких плановых и внеплановых учений не проводилось. Единственно, что могу добавить, со спутника наших друзей удалось проследить путь колонны — она добралась до города Хоп и там рассредоточилась. Вся военная техника вернулась на свои базы, а вот направление движения автобусов к настоящему время отследить не удалось. Мы сейчас работаем над этим.

— Могу подтвердить слова Майка, — добавил руководитель службы безопасности, — на автобусах была отключена система позиционирования. Мы попытались подключиться к системе контроля дорожного движения, но все видеофайлы за последние несколько часов были удалены.

— Ну что же, господа, — Эванс наконец положил ненужный стилус и обвел пристальным взглядом присутствующих на совещании, — что будем делать, какие будут предложения? Самое главное — не понятно, кто это сделал и зачем?

— Господин Эванс, — поднял руку министр образования штата Энтони Уайт, — если колонна завершила движение в городе Хоп, предлагаю слетать к мэру города и выяснить, может он знает в чем дело и где сейчас находятся наши граждане. Я могу прокатиться к нему, тем более, что я его знаю. Мы вместе работали в министерстве социальной поддержки в Теннеси.

— Очень хорошо Энтони, слетайте. Майк, выделите господину Уайту охрану и автолет.

— Мне кажется, сэр, будет лучше, если я полечу без охраны. Мэр города Хоп очень эксцентричный и несдержанный фёрстмен. Не могу предсказать его реакцию, если он увидит военную технику нашего штата. Мне нужен только современный и скоростной автолет, но это должен быть гражданский автолет и водителя лучше переодеть в гражданскую одежду.

— Хорошо, Энтони, можете лететь. Как только у вас будет какая-либо информация — срочно сообщайте мне, — Эванс потер рукой подбородок, — господа, какие будут еще предложения?

— Сэр, у меня есть хорошо защищенный от обнаружения дрон, подарок наших друзей — сообщил Генри Митчел, — напичкан самыми последними технологиями. Могу направить его для проведения разведки, пусть полетает вокруг Хопа. Попробуем подключиться к местной полицейской сети, посмотрим данные с серверов управления движением в городе. Может, что-нибудь найдем.

— Согласен Генри, выполняйте. — губернатор кивнул в знак одобрения.

— Сэр, только что ко мне на планшет пришла информация, — оживился руководитель службы безопасности, — мои аналитики докладывают — на северо-востоке города Хоп несколько часов назад пять автобусов одновременно подключились на станции подзарядки. Если судить по затратам времени, вполне вероятно, что это именно те автобусы, которые перевозили наших граждан. Мои специалисты сейчас попробуют подключиться к бортовым компьютерам этих автобусов.

— Действуйте, — одобрил губернатор, — напоминаю, всю информацию докладывать мне лично. Митчел, вам поручается создать оперативный штаб, подключите все заинтересованные министерства и ведомства. У сотрудников штаба повысьте полномочия до максимальных.

— Сэр, мои предложения по направлению военного ведомства, — озвучил свое мнение командующий сил самообороны, — предлагаю по всему периметру границ штата усилить блокпосты бронетехникой, перевести боевые дроны в режим постоянного патрулирования. Возможно, эта акция не последняя.

— Все правильно, Майк, действуйте.

* * *

Через несколько часов на видеофон губернатора поступил вызов. Губернатор штата как раз находился в оперативном штабе, разместившемся в здании службы безопасности. Звонил Энтони Уайт, направленный в город Хоп для проведения переговоров с мэром.

— Вижу тебя, Энтони, сообщи, как прошли переговоры, — картинка с видеофона наконец то прояснилась. Видеосигнал транслировался на огромный экран, установленный посередине штаба, — о Господи, что случилось?

Видеокамера показала задымленный салон автолета, у Энтони была наскоро перебинтована правая рука, водитель автолета лежал на заднем сиденье, вся его рубашка спереди была в крови. Видеокамеру постоянно болтало из стороны в сторону, слышалось цоканье пуль по обшивке машины. Энтони управлял автолетом сам, постоянно закладывая виражи, явно уклоняясь от обстрела.

— Сэр, если коротко, могу сообщить, что мэр Хопа отказался что-либо сообщать, а после выезда из города нас обстреляли, — прокричал Уайт, — сейчас я уже практически оторвался, водитель ранен, меня тоже немного зацепило.

— Так, становится все интереснее и интереснее. Мэр Хопа хоть что-нибудь сказал?

— Этот самовлюбленный фёрстмен, как обычно, начал издеваться над нашим штатом, обозвал сепаратистами, сказал, что мы скоро будем вынуждены заплатить за свободу, хотим мы этого или нет. По поводу операции по захвату наших граждан сказал, что это его дело. Все граждане Техаса не охраняются законами Америки, поэтому с ними можно делать все, что захочешь.

— Хорошо, Энтони, я вас понял, добирайтесь скорее до Далласа. Я распоряжусь, вам окажут первую помощь. Итак, господа, — глава штата обвел взглядом присутствующих, — что думаете по этому поводу?

— Сэр, — начал Генри Митчел, — первое, что могу сказать — мы провели анализ происшествий, связанных с пропавшими без вести людьми за последние три месяца. Всего было зарегистрировано 28 таких случаев. Сразу могу сообщить, количество пропавших людей увеличилось вдвое по сравнению с прошлым годом. В основном люди пропадают в приграничной территории со штатами Арканзас и Оклахома. Второе — разведывательный дрон, направленный нами к городу Хоп, сумел подключиться к полицейской сети и центру управления движением транспорта. Мы выяснили следующее — еще вчера всем нарядам полиции выдано распоряжение о выдвижении спецколонны и предписывалось оказывать ей всяческое содействие. Нам удалось считать данные с полицейского сервера. Начало маршрута — место дислокации 78-го полка сил самообороны Арканзаса, окончание маршрута пяти автобусов — северо-восток городка Хоп, центр реабилитации при министерстве социальной поддержки США.

— Вот это ничего себе, — Ларри даже привстал от неожиданности, — вы понимаете, что это может означать? Этот центр занимается трансплантацией органов. Там фёрстмены создали целую фабрику смерти, где разделывают на органы нелегальных мигрантов и осужденных преступников со всего штата.

— Да, сэр, сложившаяся ситуация вызывает серьезные опасения за жизни наших граждан. Мы все прекрасно понимаем, чем занимаются в подобных центрах реабилитации, — Митчел поводил стилусом по своему планшету, и на большом экране штаба высветилась картинка маршрута движения колонны с многочисленными красными точками — далее, мы сумели скопировать информацию, поступающую с интерактивных знаков дорожного движения по пути следования колонны. Информацию с видеокамер по пути следования колонны, как я уже докладывал ранее, удалили, а вот все файлы, передаваемые знаками дорожного движения, оставили. Дело в том, что на каждом автобусе установлено не только устройство позиционирования, по которому легко отследить маршрут движения, но еще и так называемый фиксатор нарушений. Данное устройство отмечает и записывает все нарушения правил, совершенные транспортным средством, и в автоматическом режиме передает эти сведения в центр управления движением транспорта. Туда же приходит информация от самих знаков. Если эти данные дублируют друг друга, нарушителю автоматически высылается квитанции для оплаты штрафа. Интересующая нас колонна многократно превышала ограничения скорости на загородной трассе и периодически игнорировала красные сигналы светофора в самом городе, а при высадке людей они не соблюдали правила парковки.

Далее, что нам удалось еще выяснить, — руководитель службы безопасности снова сделал несколько нажатий в своем планшете, и на экране появилась карта города Хоп с многочисленными стрелками, сходящимися в северо-восточной части города, — усилена охрана центра, на территории центра реабилитации установлена и в настоящее время действует с максимальной интенсивностью станция РЭБ. Скорее всего, военная модель, глушит все что можно, пробиться через ее сигнал практически невозможно. И последнее — весь персонал центра реабилитации со вчерашнего дня находится на работе, вход и выход строго ограничены.

— Все это мне очень не нравится, — медленно произнес Эванс, — для меня ясно одно — мэр городка Хоп не стал бы проводить такую операцию по собственной инициативе. Он слишком труслив для таких действий. Вероятно, он действует по указанию из Вашингтона и главная их цель мне становится понятна — нас хотят спровоцировать на активные действия, на открытый вооруженный конфликт. Что будем делать, господа?

— Сэр, наших граждан в любом случае надо спасать, — заявил командующий сил самообороны, — но надо все сделать максимально тихо и желательно без жертв с обеих сторон. Мы уже пообщались с Генри Митчелом, в целом ситуация мне понятна. Разрешите, я сообщу свои предложения.

— Докладывайте, Майк.

— Я думаю, сомнений, что все принудительно эвакуированные жители нашего штата находятся на территории центра, ни у кого нет. В подтверждение этому факту могу предоставить следующую информацию. Час назад мы получили снимки со спутника. Дополнительный запрос нашим друзьям я не делал, такие снимки мы можем получить каждый день сами, подключаясь к космическим системам слежения по ограниченному протоколу, — с этими словами Майк вывел картинку на экран, — смотрите, пять автобусов подъезжают к центру, останавливаются на проезжей части и стоят там 15 минут. За это им и был выписан электронный штраф, как докладывал господин Митчел, — Майкл периодически тыкал пальцем по своему планшету и на экране картинки сменялись одна за другой, — вот автобусы въезжают на территорию центра, людей выводят из автобусов и они входят в здание, расположенное в южной части центра реабилитации. Хотя глушилка к тому времени уже работала, но у наших друзей очень хорошие спутники. Снимки, как мы видим, четкие.

Итак, где находятся украденные люди, мы знаем. Дальнейшие наши действия я сейчас вам озвучу. Если мой план вас, господин губернатор, устроит, мы готовы приступить к его выполнению. Для этого необходимо подключить антитеррористическое спецподразделение службы безопасности штата. Им будет поручена главная и самая сложная часть задания — проникновение на территорию центра реабилитации и вывоз наших граждан. В моих войсках есть спецподразделения, но служба безопасности лучше экипирована средствами РЭБ, спецвооружением и намного эффективнее выполнит поставленную задачу.

— Полностью согласен, — произнес руководитель службы безопасности, — кроме того, я сам хотел предложить использовать мое спецподразделение в этой операции.

— Отлично, — продолжил Хопкинс, — задача сил самообороны — устроить шумиху в противоположном районе от центра реабилитации — на юго-западе города. Это будет отвлекающий маневр. Небольшая группа устроит аварию на въезде в город Хоп. Мы перевернем несколько трейлеров и перекроем въезд в город. Побросаем шумовые гранаты, постреляем в воздух. Полицейским нужно будет примерно 10–15 минут на реагирование, потом они, как обычно, запросят поддержку, и все свободные патрульные автолеты направят на юго-запад. Одновременно в интернет-каналах запустим информацию о нападении вооруженной банды наркоторговцев. Таким образом, практически все отряды полиции будут стянуты на юго-запад города. Как только это произойдет, три другие группы совершат скрытое проникновение в серверные центры полиции, сил самообороны и электроподстанцию. Мы просто перерубим кабели питания и выведем из строя щитки распределения в зданиях. Если вывести из строя серверы и связь — накроется управление силовыми ведомствами. После того, как первая фаза операции будет выполнена, в дело вступает спецподразделение нашей службы безопасности, — командующий сил самообороны указал рукой на своего соседа, — вашим парням необходимо скрытно проникнуть на территорию центра, нейтрализовать охрану, уничтожить станцию РЭБ, определить местонахождение захваченных граждан и провести их эвакуацию. По условному сигналу за вами прибудут десантные армейские автолеты в сопровождении дронов прикрытия. Остальные группы будут выходить из города разными маршрутами, точки сбора уже определены. Начало операции планируется на два часа ночи, то есть начнем через восемь часов. К этому времени все будут на местах.

— Хорошо, — Эванс ненадолго задумался, прокручивая в голове план операции, — Майкл, Генри, максимально наладьте взаимодействие между вашими отрядами. И самое главное, — он помолчал несколько секунд, — что будем делать, если это хитро подстроенная ловушка и нас там уже ждут?

— Я думал об этом, сэр, — с усмешкой сообщил Хопкинс, — на этот случай вариант развития событий остается один — стремительный марш-бросок частью сил нашей самообороны на территорию штата Арканзас до города Хоп. Проще говоря, возникнет необходимость проведения войсковой операции. Наших граждан бросать на произвол судьбы мы не имеем права. Если господин губернатор не возражает, я выведу 117 отдельный полк из мест дислокации, через 5 часов 40 минут он займет оборонительные позиции в нескольких километрах от границы штата. В его составе двенадцать танков, двадцать три бронемашины, двадцать два боевых дрона, две установки запуска тактических ракет, три батареи ПВО.

— Серьезно вы решили поиграть мускулами, — улыбнулся Эванс, — вы понимаете, что многочисленное выдвижение боевой техники сразу заметят спутники и разведдроны наших соседей.

— И очень хорошо. Я прикажу не использовать средства РЭБ. Пусть видят, что мы шутить не собираемся.

— Итак, — Эванс встал со стула и прошелся по кабинету, — проведение операции разрешаю. Генри — на вас координация, Майк — вас назначаю непосредственно руководителем операции. За работу, господа, а я пока навещу Энтони Уайта, узнаю, как его самочувствие. Последнее время посещение города Хоп становится опасным для здоровья.

* * *

Эванс нашел Уайта в палате интенсивной терапии, расположенной на втором этаже главной больницы города. Пуля попала в правое предплечье, раздробила кость и вышла, оставив на правой груди глубокий шрам. Об этом Ларри Эвансу рассказал главврач больницы. Уайту сделали операцию, он потерял много крови. Современная медицина, как оказалось, способна творить чудеса. Раненый уже пришел в себя. Ему вкололи регенерационный раствор, залили заживляющий гель, в кровеносную систему добавили необходимо количество искусственной крови и, как сообщил главврач, максимум через неделю Энтони Уайт буден выписан из больницы практически здоровым.

Когда губернатор штата вошел в палату, Энтони полусидел на кровати и напряженно вглядывался в экран видеофона. Он был очень бледный, правая рука, залитая медицинской пеной ярко желтого цвета, висела на перетяжке.

— Добрый день, мистер Уайт. Как самочувствие? — поинтересовался Эванс.

— Уже намного лучше, мистер Эванс, — ответил Уайт, — сейчас намного лучше, — уточнил он, — а так конечно было не очень. Думал — живым не доберусь. Хорошо, что в машине есть автопилот. Как только оторвался от преследователей, сразу его включил. Автолет меня и доставил до нашей военной базы.

— Как самочувствие водителя? — поинтересовался Эванс.

— Водителю досталось намного сильнее меня. Нас обстреливали с двух сторон. Одна пуля пробила ему легкое, вторая попала в живот. Ему тоже сделали операцию. Доктор сказал, все заживет под действием регенерационного раствора.

— Вы в силах переговорить, Энтони? Мне бы хотелось узнать подробнее, что вам сказал мэр города Хоп?

— Этот хитрый фёрстмен был как всегда в своем духе, — Уайт поморщился, как будто съел дольку лимона, — когда я его спросил, что он знает насчет насильственной эвакуации наших граждан, этот мерзавец только рассмеялся мне в лицо, а потом сказал, что за свободу надо платить. На жителей Техаса, видите ли, не распространяются законы США, поэтому любой гражданин Америки может делать с ними все, что посчитает нужным. Я тогда не выдержал, сэр, и въехал ему в левый глаз. Скорее всего, поэтому он так разозлился и на выезде из города нас обстреляли.

— Вы сильно ненавидите мэра города Хоп? У вас с ним старые счеты?

— Сэр, для фёрстменов все жители Техаса — люди «второго сорта», будь ты хоть белым, черным или азиатом. Если вы заметили, — улыбнувшись, сказал Уайт, — у меня темный цвет кожи, но я себя никогда не считал и не буду считать фёрстменом. У судьбы есть свои шутки, не правда ли, сэр? Моя фамилия в переводе означает «белый», сам я — черный, а фёрстменов ненавижу не меньше белых, и знаете почему? Если хотите — расскажу.

— Заинтриговали, мистер Уайт, — Эванс поудобнее устроился в кресле.

— Я биолог по образованию, сэр, закончил не какой-нибудь захудалый Гарвард, а престижный Шанхайский университет. В свое время я занимался проблемой искусственного синтеза ДНК, в том числе и человеческого. Заметьте, господин губернатор, не просто клонированием генома, а попыткой синтеза, да еще при этом с заданными свойствами. Еще недавно все правительства мира клялись, что такие опыты не проводятся, а на самом деле многие страны занимались этой тематикой. Я работал в лаборатории, где пытались создать ген, отвечающий за изменение кожного покрова. Представляете человека, у которого кожа не уступает в прочности кевларо-графеновой броне? А если таких людей будет тысяча, или десять тысяч и все они будут вооружены по последнему слову техники? Такую кожу в упор не пробьешь из автомата, не сможешь прожечь из лазерного оружия, концентрированные кислоты и щелочи не смогут причинить ей вреда. Мы были на пороге создания универсального солдата, по живучести не уступающего боевому дрону. К сожалению, а может и к счастью, наш проект свернули, так и не доведя исследования до конца.

После этого я вернулся в США и начал работать в Массачусетском университете. Это были унылые 60-е годы 21 века. После долгого отсутствия я не узнал Америку. С каждым годом неравенство по расовым признакам только усиливалось. Все больше стала проявляться агрессия со стороны чернокожего населения по отношению к белым и азиатам. Для меня это было дикостью. Начали появляться кафе и рестораны — «только для афроамериканцев», общественные туалеты, где над входом висела надпись «белым вход воспрещен», в магазинах оборудовали отдельные привилегированные кассы для черных. Как будто я окунулся в Америку 50-х годов прошлого века, но с точностью до наоборот — там была расовая дискриминация для черных, а тут — для белых.

Последней каплей для меня стала научная работа, на которую правительством США был выделен огромный грант. Суть исследования состояла в том, чтобы доказать на генном уровне так называемую теорию африканского происхождения человека и подтвердить уникальность негроидной расы. Проще говоря, сделать из нас «первых людей». Возможно, вы слышали про основные понятия этой теории — все человечество зародилось от племени темнокожих Homo, живших в Африке более 2,5 млн. лет назад, а затем уже эволюционировавших до Homo sapiens. Наш заведующий лабораторией генетики Боб Скотт, конечно же афроамериканец по происхождению, с превеликой радостью взялся за эту работу. Через три года усердных поисков и лабораторных исследований, в которых я принимал активное участие, результаты были готовы. Мистер Скотт готовился сделать обширный доклад о первоочередной роли негроидной расы в происхождении человечества и ввести понятие «first person»[5]. Скажу вам честно, практически все доказательства были или фальсифицированы или far-fetched[6]. Как-то на очередном внутреннем брифинге я выступил с докладом, где раскритиковал выводы, сформулированные нашим руководителем. Мной было предложено дополнительно проанализировать современные находки предков человека, живших в Южной Америке и в Сибири более 3 млн. лет назад. Генотип этих прапредков человека был приблизительно такой же, как и древних африканских человекоподобных существ, но эти Homo жили на пятьсот тысяч лет раньше. Соответственно, теория «first person», или как ее потом стали называть «фёрстменов», не выдерживала никакой критики. Многочисленные расшифровки геномных кодов подтверждали, что африканская теория происхождения человечества ошибочно и негроидная раса ничем не отличается от европеоидной или азиатской.

После этого выступления институт быстро расторг со мной контракт, а однажды вечером трое неизвестных хорошенько отделали меня прямо недалеко от моего дома. Естественно, полиция виновных не нашла.

Работы по специальности я не нашел, вернее надо сказать, во всех научных учреждениях, куда я подавал свои документы, мне отвечали отказом. Хотя сравнительно легко устроился в местные органы министерства социальной поддержки, ведь я «фёрстмен». Меня несколько раз переводили с места на место, но это уже другая история. Это, скажу я вам, были самые скверные годы моей жизни, потому что я ненавидел свою работу. Вот поэтому я ненавижу теорию «фёрстменов», от которой сам сильно пострадал.

— Мистер Уайт, хочу сказать вам, что с одной стороны это очень поучительная, а с другой стороны, очень познавательная история. Скажите, а как вы попали в Техас?

— Как только я услышал, что руководство штата Техас отвергло расовое неравенство и запретило законы Новой Свободы, особенно касающиеся «фёрстменов», не раздумывая бросил свою опостылевшую работу и приехал сюда. Я полностью согласен с политикой штата — все расы равны. Почему у черных должно быть больше прав, чем у белых или наоборот? Любую привилегию нужно заслужить, но привилегия должна распространяться не на всю расу, а на конкретного человека.

Еще меня удивляет, почему слово «негр» стало синонимом унижения. Чернокожие обижаются, когда их называют неграми. Вы ведь не обижаетесь, когда вас называют «белым»?

— В моем штате — это не обидное слово, а вот в других штатах Америки слово «белый» уже становится чуть-ли не ругательством. Еще немного и белых будут называть «евроамериканцы», — с усмешкой сказал Эванс.

— Вот и я про то же. В смысловую нагрузку на слово или понятие сильнейший отпечаток накладывает существующее общество, а вот формируют эту смысловую нагрузку специально, я бы даже сказал — целенаправленно. Вот, например многострадальное слово «негр» — долгое время оно было синонимом рабства, а потом и дискриминации по цвету кожи. Данная ситуация возникла на основании многолетнего исторического процесса, когда рабов из Африки нещадно эксплуатировали на плантациях. В свою очередь это привело к высокомерному отношению белокожего общества к чернокожему населению Америки вплоть до 80-х годов двадцатого века. В тоже самое время, этим же обществом формировалась линия на превосходство европейской расы над всеми остальными. Все это было сделано специально, чтобы держать чернокожее население в узде, поручать им всю грязную работу, а белое население могло пользоваться результатами их труда. Хочу вам сказать, что мне, например, нисколько не обидно, когда меня называют негром. Это моя раса. Это мой цвет кожи. Почему я должен стыдиться моего родового начала?

Еще один немаловажный фактор — целенаправленная политика замалчивания слова «негр», подмены его на другие, как считалось, более лояльные определения выходцев из Африки с черным цветом кожи. Нас, чернокожее население Америки, стали называть «афроамериканцы» или просто «афро». Мне кажется, это было сделано с единственной целью — отнять у нас связь с родиной, сделать нас придатком белого европейского общества, удалить из нашей памяти индивидуализм и все то, что нас, в итоге объединяет. Скажу вам прямо, это практически удалось, но тут все спутала теория «фёрсменов». И здесь я вижу опять целенаправленную политику. Кто-то усиленно продвигал и продвигает сейчас превосходство «фёрстменов», только мне, если честно, совершенно не понятно — зачем?

По странному стечению обстоятельств в начале двадцать первого века вдруг какой-то кукловод решил повернуть отношение всего белокожего населения Америки к чернокожим на противоположное. Белые вдруг вспомнили, что они угнетали чернокожих рабов и стали выплачивать нам многомиллионные компенсации за рабство наших далеких предков. И тут моя чернокожая раса многое упустила — мы могли потребовать бесплатного образования, а мы требовали бесплатной еды. Мы могли получить возможность бесплатно посещать музеи, театры, выставки, а мы променяли культуру на дармовые материальные блага — модную одежду, обувь, телевизоры, гаджеты. Мы могли воспитывать своих детей в стремлении к самосовершенствованию, а мы привили им понятие вседозволенности.

После принятия конгрессом США закона о «фёрстменах» многое изменилось, и далеко не в лучшую сторону. Практически все министры, все руководящие должности в аппарате правительства и государственных учреждений заняли «фёрстмены», у которых максимум 8 классов образования. Закономерный итог — падение производства, огромная безработица, инфляция, колоссальные долги государства, которые просто нечем отдавать.

Про образование я уже вообще молчу — обязательным считается только 5 классов начальной школы. Кто закончил 8 классов считается очень образованным человеком. И как следствие — полная деградация как населения так и институтов власти, декаданс колоссальных масштабов. Наркотики, похоть, чревоугодничество стали основой нашего общества.

— Вы интересный собеседник, мистер Уайт, и как я понял, очень образованный человек, что сейчас большая редкость, — Эванс поднялся со стула, собираясь уходить, — мы с вами еще побеседуем. У меня к вам есть много вопросов по теории образования, а сейчас — до свидания, и поскорее выздоравливайте.

Глава 3

В два часа ночи двадцать шесть человек из состава спецподразделения службы безопасности штата Техас скрытно заняли исходные позиции недалеко от центра реабилитации при министерстве социальной поддержки США города Хоп. Все бойцы по праву считались профессионалами, прошедшими не один десяток боевых операций. Они умели обращаться с оружием, электронными средствами поддержки и самое главное, все как один, были идейно подкованы. Они понимали главное — вся их нелегкая работа направлена на сохранение жизни и здоровья детей и близких, на защиту общества и ценностей, которыми они дорожили.

Спецотряд занял позицию в небольшом парке, расположенном в трехстах метрах от цели. Ночь выдалась безоблачная и тусклый свет луны слабо освещал пошарканные скамейки, растрескавшиеся асфальтовые дорожки и переполненные мусорные баки. Бойцы отряда старались использовать все естественные препятствия, чтобы сохранить скрытность — кусты, канавки, кучи опавшей листвы. Их боевые бронированные скафандры, оснащенные системой маскировки «Хамелеон», быстро поменяли цвет, и теперь ни одного из них нельзя было различить, даже подойдя вплотную. За спиной у каждого, надежно закрепленная магнитными захватами, висела автоматическая винтовка. В боксе на правом бедре хранился боевой пистолет. Командир спецподразделения, майор Николас Браун, разделил отряд на две группы. Первой присвоили позывной «пчелки», второй — «муравьи». В каждой подгруппе имелся свой специалист РЭБ, пулеметчик, медик и боец, скафандр которого оборудован противотанковым гранатометом, способным поражать бронированные цели управляемыми ракетами на расстоянии до трех тысяч метров.

Все бойцы отряда многократно просмотрели снимки со спутника, сохранили в памяти тактического компьютера подробные карты местности и изучили планы зданий центра реабилитации. Комплекс представлял собой четыре корпуса, построенных по периметру прямоугольника, окруженного высоким забором с колючей проволокой. В центральном въезде был оборудован пост охраны, внутренний двор центра постоянно сканировали многочисленные датчики и видеокамеры. В дополнении ко всему внутренний двор патрулировали четыре охранных дрона, медленно облетавших территорию на небольшой высоте.

Николас Браун лежал в небольшой водосточной канаве, проходящей через весь парк. На интерактивное забрало шлема выводилась информация с минидронов слежения. Несколько фонарей добавляли немного света в ночной пейзаж. Пока все было спокойно. Они ждали условного сигнала. В два часа ночи вряд ли кто решит прогуляться по парку, расположенному практически на окраине городка, хотя от появления незваных гостей никто никогда не застрахован.

— Змейка, ответь муравью-один, — услышал Николас в наушниках бронешлема.

— Слушаю муравей-один, — ответил майор командиру первой группы.

— Змейка, к нам ползут трое тараканов, по всей видимости, не трезвые.

— Это понятно. Что делать трезвым в два часа ночи в парке? Сидите тихо, время еще есть. Если получим сигнал на продвижение, нейтрализуйте их, только без шума.

Аппаратура ночного виденья бронешлема достаточно четко передавала картинку, как трое сильно подвыпивших мужчин подошли к стоящей неподалеку лавочке. Прямо за ней рос раскидистый куст, укрывавший двух бойцов. Мужчины громко разговаривали, смеялись и периодически прикладывались к бутылкам пива. Посидев немного, они встали, повернулись лицом к кусту и по очереди, сделав по последнему глотку, выбросили опустевшую посуду в пожухлую траву. Одна бутылка, попав в бронескафандр спецназовца, разбилась. Подвыпивших это ни сколько не удивило. Затем, двое из них расстегнули ширинки и сделали малую нужду прямо под куст. Николас точно знал, что помочились они на крайнего бойца его спецгруппы. После этого мужчины, не торопясь, пошатываясь из стороны в сторону и поддерживая друг друга, пошли по тропинке к выходу из парка.

— Муравей — один, у вас все в порядке? — прошептал в микрофон Николас.

— Лейтенанту Робинсону слегка помыли скафандр, в остальном все нормально, — с еле сдерживаемым смехом ответил муравей-один.

— Внимание, группа, на таймере 2:43. Ждем сигнала. Повышенная готовность. Погонщику, запустить разведдроны, проверить маршрут к месту прорыва периметра.

— Есть, запустить, — с этими словами один из бойцов выпустил четыре миниатюрных, размером со шмеля, дрона. Еле слышно шурша пропеллерами, они полетели в направлении центра реабилитации, сканирую все окружающее пространство, — все чисто, — через некоторое время сообщил Погонщик, — намеченное место переброски через забор центра просканировано, поблизости никого нет.

Еще через две минуты свет во всех зданиях и фонари в парке погасли.

— Муравьи, пчелки, вперед, — сухо произнес Николас, — оператор РЭБ, отправляй «солнышко», включайте блокировку. Сколько у нас времени до перезагрузки системы охраны после отключения электричества?

— Двенадцать минут, сэр, — ответил оператор РЭБ.

— Отлично, успеваем.

В темноте ночи двадцать шесть теней бесшумно начали перемещаться от дерева к дереву, от угла здания к мусорным бакам, от автобусной остановки к рекламному щиту. В правом верхнем углу интерфейс шлема показывал миникарту, отмечая расположение зеленых точек, подбиравшихся к месту прорыва периметра. К забору центра подбежала первая двойка, с небольшого разбега оттолкнулась от земли и легко перемахнула трехметровое ограждение. Оказавшись во внутреннем дворе, бойцы сразу провели сканирование.

— Пчелка-семь на связи, вижу одного охранного дрона, дальность пятьдесят пять метров, — доложил один из бойцов.

— Пчелка-семь, нейтрализовать дрон. Применить ЭМИ-гранаты, — Николас видел красные точки дронов на экране шлема.

Высоко в небе висело «солнышко» — их основной дрон связи и РЭБ, транслирующий подробную картину происходящего.

Через несколько секунд послышался треск разрядившейся ЭМИ-гранаты, глухой стук упавшего дрона и пчелка-семь доложил о выполнении приказа.

— Группа, вперед, — скомандовал Николас.

Он преодолел забор последним. Немного разбежавшись, майор оттолкнулся, мощные сервоприводы экзоскелета многократно усилили выполненное им движение и командир группы, перелетев через забор, мягко приземлился на цветочную клумбу. Ноги на несколько сантиметров ушли в почву, примяв траву. Он тут же пригнулся и осмотрелся по сторонам. Пока все было тихо.

— Пчелки, — скомандовал Николас, — ваша задача — нейтрализовать оставшиеся дроны, охрану в остальных зданиях и самое главное — найти и вывести из строя станцию РЭБ, я и «муравьи» — наша задача — здание номер два. Найти и эвакуировать захваченных граждан. Все поняли?

— Вперед, — майор привычно махнул рукой, показывая направления движения, хотя в маскирующем покрытии бронескафандра мало кто увидел его жест.

Без единого звука невидимки заскользили по двору центра реабилитации, короткими перебежками приближаясь к одной из построек комплекса. Это было небольшое, трехэтажное здание, с двумя этажами подземных помещений. Двое муравьев подобрались к самому входу и просканировали холл. На экране Николас увидел две засветки — это были охранники, дежурившие на входе.

— Охранников обезвредить, они нужны живыми, — приказал Николас.

РЭБ-оператор подобрался к дверям здания, настроил сканер, но двери не открывались.

— Змейка, это оператор. Электричество во всем комплексе отключилось, электронный замок дверей заблокирован. Открыть не могу.

— Понял оператор, муравьи номер три и четыре — таран.

— Есть, таран, — негромко ответили двое бойцов.

Спецназовцы переместились на середину дороги, встали метрах в десяти от входа, и синхронно рванули к стеклянным дверям входа в здание. Многокилограммовые брнескафандры, с комплектом вооружения и боеприпасами, разогнанные экзоскелетами, проломили двери в одну секунду. Послышался звон стекла, верхняя часть одной из дверей отскочила и с грохотом упала на пеноасфальтовое покрытие. Два глухих удара известили о нейтрализации охранников.

— Муравьи, все заходим. Муравей-шесть, остаешься на входе.

Бойцы по очереди, страхуя друг друга, начали проникать в здание. Под ногами хрустело разбитое стекло, тускло горели под потолком красные светодиоды аварийного освещения. В разбитой будке охраны, на полу, лицом вниз, лежали двое одетых в форму мужчин. Николас подошел, отключил камуфляж и приказал поднять одного из пленников.

— Жить хочешь? — строго спросил майор. Охранник в ответ интенсивно закивал головой, — слушай меня и делай в точности то, что я тебе скажу. Тогда вы останетесь живы. Мне нужна информация, где находятся люди, которых привезли днем. Я сейчас сниму скотч, а ты должен сначала подумать и точно сказать, где мы можем их найти, понял меня?

Охранник молча смотрел на Николаса, пока тот медленно сдирал скотч.

— Говори, — разрешил Николас, — только тихо и по существу.

— Они, они, — задыхаясь, начал охранник, — они на втором нижнем уровне. Блоки с семнадцатого по двадцать третий. Электронные замки сработали, двери заблокированы. Вам их так просто не открыть, двери бронированные.

— Ерунда, и не такие крепости брали, — Николас нахмурился. Взрывать двери ему не хотелось. Можно поранить людей внутри, — есть аварийный источник питания? — обратился он снова к охраннику.

— Есть, но он расположен в первом корпусе, там, где операционные — охранник махнул рукой, указывая на здание напротив.

До него было примерно двести пятьдесят метров. Оттуда доносились звуки выстрелов и яркие вспышки взрывов противотанковых ракет. Николас на мониторе шлема видел действия второй группы. Боевые дроны, отмеченные яркими красными точками, обнаружили группу и начали интенсивно поливать бойцов огнем. «Пчелки» запускали ракеты одну за другой. Через мгновение красные точки наконец погасли.

— «Змейка», до перезагрузки охранной системы остается три минуты, — сообщил оператор.

— Понятно, не успеваем, — сделал вывод майор. Немного подумав, Николас отдал приказы — Оператор РЭБ, врубай «солнышко» на полную мощность, глуши связь по всем частотам. Остальные — по лестнице вниз, за мной.

Майор сразу понял, что взрывы, уничтожившие охранные дроны, и переставшая работать станция РЭБ, привлекут внимание к центру реабилитации. Пока у противника нет информации, что здесь произошло, можно выиграть несколько минут, а на таких заданиях порой каждая секунда дорога.

Группа спускалась на второй подземный этаж, а Николас думал, что делать с дверьми.

— Оператор, — обратился он к бойцу, — мы сможем подключить аккумуляторы наших скафандров к сервоприводам дверей?

— Конечно сможем, сэр, — сразу же ответил боец, — плевое дело.

— Энергии хватит?

— Сэр, там столько энергии, что можно будет год открывать и закрывать эти двери.

— Отлично, приступай.

Коридор был узкий, в нем еле могли уместиться рядом друг с другом два бойца. Освещая дорогу тактическими фонариками, установленными на левом плече скафандра, группа рассредоточилась по коридору. Найдя нужные двери, оператор вскрыл блок управления и подсоединил провода к своему скафандру. Дверь осталась на месте.

— Змейка, полный отказ. Двери не открываются — доложил оператор.

— Змейка, это пчелка-один. К нам гости. На радаре вижу два летающих боевых дрона и пять автолетов полиции. Все движутся в нашу сторону. Прибытие через четырнадцать минут. Мы заняли оборону в здании номер три.

— Так, вечер перестает быть томным, — пробурчал Николас себе под нос, — всем бойцам, слушайте меня. Обычно все двери в тюрьмах, а тут точно все устроено как в тюрьме, управляются с одного резервного пульта. Ищем пульт управления.

Пульт оказался на первом подземном этаже. Николас, вместе с оператором РЭБ и еще одним спецназовцем нашли его через несколько минут по наводке охранника здания.

Оператор подключил дешифратор к устройству, а электричество подали от бронескафандра майора. Боец возился несколько минут, потом повернулся к Николасу.

— Сэр, все попытки взлома оказались безрезультатными. Пробовал открыть двери в обход этого пульта — не срабатывает. Защита установлена очень продвинутая. Сложность в том, что это не основной пульт управления, он получает команды от центрального компьютера системы безопасности. При отключении электричества все двери полностью заблокировались. Надо искать центральный пульт или взрывать двери.

— Не успеем. Скоро здесь будут боевые дроны противника. Начнется заваруха, можем людей потерять.

Николас в раздумье прошелся по комнате. Напрашивалась единственная правильная мысль — отправить бойцов в соседний корпус искать центральный пульт. Он уже собрался отдать команду, как в дверь вошел спецназовец, неся в руках короткий железный лом.

— Зачем ты притащил эту железяку? — удивился майор, — в зубах поковыряться захотелось?

— В дверях, сэр, — помахивая ломом, ответил боец, — когда искали пульт, я нашел техническое помещение, там валялась эта штуковина. Мне кажется, я знаю, как открыть двери. Они прилегают к стене не очень плотно. Можно вставить в щель тактический нож, немного отжать дверь, а потом в образовавшийся проем вставить лом и открыть до конца.

— Молодец, — похвалил майор, — все срочно вниз.

Бойцы спецгруппы спустились на второй этаж и стали открыть двери по очереди. Сразу троим спецназовцам приходилось отжимать ножами дверь, чтобы образовать достаточное пространство, куда можно было вставить лом. Дальше все шло намного проще. Как только двое спецназовцев налегали на железный рычаг, двери достаточно легко отъезжали в сторону.

Майор зашел в первый открывшийся бокс. Прямо на цементном полу, прижавшись друг к другу, сидели и лежали молодые парни и девушки. Они слышали шум за дверью, но не могли понять, что там происходит.

— Ну, вот и славненько, — Николас снял шлем. Его сердце бешено колотилось, пот небольшими каплями стекал по лицу, — прошу вас, не бойтесь, — произнес он, — мы пришли, чтобы забрать вас отсюда. Кто хочет домой, поднимите руку.

Парни и девушки устало заулыбались, поняв шутку майора.

— Оператор, вызывай эвакуацию — дал указание Николас.

— Сэр, автолеты прибудут через семь минут, — сообщил оператор, — это хорошая новость.

— Есть и плохие? — невозмутимо спросил Николас.

— Куда же без них, — в тон ему ответил оператор, — прошел сигнал системы безопасности о нападении на этот центр, как только система перезагрузилась. Кроме электронной связи, которую мы блокировали, у них тут оказалась старинная оптико-волоконная линия. Скоро сюда начнут прибывать армейцы с боевыми дронами. У них пока неразбериха, связь наши ребята накрыли конкретно. Часть транспортных магистралей также перекрыта, наши «уронили» несколько трейлеров на дорогах, примерно полчаса у нас есть.

— Ну вот, а говоришь, что плохие новости. За полчаса можно покурить, расслабиться, отдохнуть немного, — улыбнулся майор.

— Да, сэр, мы же в центре реабилитации, — подхватил оператор.

— Так, бойцы, не спим, освобожденных выводим в холл здания, как прибудут десантные автолеты, быстро грузимся и улетаем.

Парни и девушки начали выходить из блоков. Они с удивлением смотрели на здоровенные двухметровые фигуры в скафандрах, некоторые даже пытались потрогать бронированные пластины руками. Девушки тихо всхлипывали, утирая носики платочками.

Двое парней, выходившие последними, остановились возле майора.

— Сэр, а как же наши ребята, которых увели? Вы же их не бросите? — сказали один из них, с надеждой смотря ему прямо в глаза.

— Какие ребята? Куда увели? — удивленно переспросил Николас.

— Пять человек вывели из нашего бокса минут за десять до того, как отключили свет.

— Твою же маму, — тихо выругался Николас, — муравей-шесть, срочно пересчитай освобожденных людей, всем муравьям, срочно, встречаемся в холле на первом этаже здания.

— Сэр, эвакуированных восемьдесят два человека, — доложил муравей-шесть.

— Где охранники, давайте их ко мне, — приказал майор.

Охранники стояли на коленях в холле. Глаза у них были завязаны, руки за спиной перехвачены магнитными наручниками.

— Ведите их в дальний кабинет, — дал указание майор, — сейчас будем проводить самый эффективный сеанс лечения памяти.

— Ну что, красавцы вы наши, — обратился майор к охранникам, когда их перетащили в отдельную комнату, — склероз смотрю, у вас прогрессирует? Отвечайте, куда увели пять человек до того, как мы пришли к вам в гости?

Оба охранника молчали.

— Так, смотрю запущенный случай. Ну что же, будем лечить, — Николас вытащил пистолет и выстрелил каждому из них в ногу, — честно вам скажу, это один из лучших рецептов по восстановлению памяти, которые я знаю.

Охранники взвыли и схватились за ноги.

— Отвечайте быстро, что мы еще не знаем? Куда увели людей? Или следующий выстрел будет в живот.

— Я не виноват, сэр, — один охранник попытался оправдываться, — это все он, мой напарник. Приказал мне про этих пятерых вам не говорить. Все равно их уже не спасти. Их увели в первый корпус, там операционные.

— Змейка, это пчелка-один. Два боевых дрона в пределах досягаемости. Разрешите открыть огонь?

— Пчелка-один, огонь — по готовности, — ответил майор, — держитесь там. У нас возникли небольшие трудности. Как только устраним — получите команду на отход.

— Змейка, у нас осталось мало ракет. Нужна поддержка.

— Сейчас сделаем, пчелка. Отправлю бойца с гранатометом к тебе в распоряжение.

Оставив половину взвода заниматься эвакуацией освобожденных, майор взял вторую половину бойцов, и поспешил в здание номер один. Перебегая по темному двору центра реабилитации, майор услышал хлопки запуска противотанковых ракет, глухие автоматные очереди и басистое стрекотание пулемета. Бойцы отряда «пчелки» начали отбивать атаку боевых дронов и автолетов полиции.

Вход в здание номер один был разнесен вдребезги. Двоих охранников в бессознательном состоянии, связанных по рукам и ногам, нашли аккуратно уложенными в углу холла. Приведя одного из них в чувство, бойцы выяснили, что операционные находятся на третьем этаже. Найдя вход в операционные, майор не стал осторожничать и приказал взорвать преграду.

Проникнув в образовавшийся проход, в ярко-белом свете тактических фонариков он увидел широкий коридор, по одной стороне которого виднелись пять дверей. По другую сторону были расположены окна, закрытые металлическими жалюзи. Пять бойцов заняли позиции возле каждой двери, Николас и оператор РЭБ встали в середине коридора и страховали бойцов. Майор отдал приказ и ударами бронированных ног спецназовцы одновременно вышибли двери. Заглянув в каждое помещение, Николас обнаружил операционные комнаты, где на кушетках сидело по одному человеку в медицинской одежде. В двух первых комнатах ярко-белые комбинезоны медиков были густо заляпаны кровью. Там же он увидел трупы мужчины и женщины со вскрытыми грудными клетками и брюшной полостью. Человеческие тела были сброшены с медицинских столов и лежали на полу. Под трупами натекла небольшая лужа крови. Рядом стояли медицинские спецбоксы для транспортировки органов и запечатанные металлические колбы, наполненные человеческой кровью. В трех операционных, лежавшие на операционных столах люди, к великому счастью, были живы. Всех медиков оперативно перевели в одну из комнат и уложили лицом вниз.

Майор допросил старшего хирурга. Оказывается, они выполняли какой-то очень срочный заказ для высокопоставленных чиновников из Вашингтона. Им предоставили сверхзвуковой самолет и отправили сюда, а завтра, с подготовленным материалом, они улетят обратно. Кто заказчик — он конечно не знал. Ему давали задание, он делал свое дело и получал за это деньги. Ничего личного, это просто бизнес. Они уже ввели наркоз и готовились начать операции, но электричество отключили, а при тусклом свете аварийных лампочек можно повредить материал, поэтому решили подождать, когда включат свет. Да, они слышали взрывы, выстрелы, но им сказали выполнять свою работу и не обращать внимание. Полицейские прижали какую-то банду, которых сейчас много расплодилось в округе. Если у офицера больше нет вопросов, тогда, с его позволения, они поедут. Надо собрать вещи и аппаратуру, которую они привезли с собой. Если офицер потребует, они могут оплатить свое освобождение, они все понимают, бизнес есть бизнес. Сколько он сделал таких, с позволения сказать операций, он не считал. Наверное, очень много.

— Какая же ты мразь, — подумал про себя майор, а вслух добавил, — побудьте здесь, мне нужно переговорить с моими бойцами.

Николас вышел в коридор. В его душе все клокотало, он хотел разорвать этих чудовищ голыми руками. Как только мог этот убийца в белом халате так спокойно рассказывать о своих преступлениях? Он убивал молодых здоровых людей, а их органы отправлял богачам из Вашингтона и эти бесчеловечные злодеяния называл обычной работой. У этих кровопийц руки даже не по локоть в крови, они все целиком залиты человеческой кровью. Сколько еще они убьют, искромсают скальпелями, сольют всю кровь из молодых и здоровых мужчин и женщин? Такое преступление Николас безнаказанным оставить не мог.

Майор собрал спецназовцев.

— Ну что, бойцы, что будем делать с хирургами? — спросил он.

— Предлагаем применить протокол «Приговор», — за всех ответил оператор РЭБ, — отпускать этих мразей нельзя, командир. Это не люди, это убийцы.

— В этой ситуации я приказывать вам не имею права, но скажу вам откровенно, я бы их всех собственными руками задушил. Пойдемте — он махнул рукой, приглашая бойцов последовать за ним.

Все хирурги уже переоделись, собрали вещи, а спецбоксы с органами поднесли поближе к выходу.

— Офицер, — старший хирург подошел ближе, — мы можем заплатить за свободу. Мы же с вами адекватные люди. Мы все знаем, что за свободу в этой стране нужно платить. Назовите сумму, и мы тут же переведем деньги на ваши счета.

— Подождите, господин хирург, — Николас язвительно улыбнулся, — тут такое дело. Мы решили с моими бойцами вас самих пустить на органы. Вы здоровые, сильные, из вас выйдет хороший материал, да и денег намного больше заработаем, правильно, бойцы?

Спецназовцы в ответ одобрительно закивали.

Тут все хирурги заговорили сразу — как он такое может говорить, это же бесчеловечно, они не посмеют, да он знает, кому они пожалуются, да его самого на органы пустят.

— Ладно, ладно, я пошутил, — опять улыбнулся майор, — мы приговариваем вас к расстрелу. Группа, у всех тактические камеры работают? — получив подтверждение, Николас продолжил, — Властью, данной мне правительством штата Техас, я, майор спецподразделения сил безопасности Николас Браун приговариваю пять граждан США к расстрелу на месте. Собранные доказательства подтверждают вину обозначенных субъектов в убийстве двух граждан США с целью трансплантации органов и подготовке к массовому убийству граждан штата Техас в количестве восьмидесяти пяти человек. Вы признаете свою вину? — обратился он к хирургам.

Опять заголосили все сразу. Кто-то упал на колени и пополз к майору, умоляя не убивать его, кто-то кричал, что он больше так не будет, что это был последний раз, кто-то пытался кому-то позвонить и угрожал майору расправой, один из хирургов вскочил на подоконник и пытался открыть окно. Николас поднял пистолет и наставил его на главного хирурга. Тот стоял, опустив руки и отрешенно смотрел в пол, потом медленно перевел взгляд на майора.

— Ничего личного, — сказал Николас, — это моя работа — очищать мир от такой падали, как вы. Приговор в исполнение привести — гаркнул он.

Пять приглушенных хлопков прозвучали в тишине кабинета. Тела хирургов упали на пол.

— Соберите образцы генетического материала с приговоренных, троих наших граждан — эвакуируйте к остальным, — дал указание майор стоящим рядом бойцам, — и уходим отсюда.

Когда группа вышла из здания, на территории центра реабилитации уже шел бой. Вокруг здания номер три кружили два боевых дрона, стрелявших длинными очередями из крупнокалиберных пулеметов по выбитым окнам корпуса. Левое крыло здания горело, а из правого крыла и центра здания по дронам вели слабый ответный огонь бойцы «пчелок» и «муравьев».

Боевой дрон — это хорошо бронированная и отлично вооруженная летающая машина. Обычно дроны оснащались динамической защитой, затем устанавливалась композитная броня. Для вооружения использовались крупнокалиберные пулеметы или скорострельные пушки, некоторые модификации дополнительно оснащались гранатометами или противотанковыми управляемыми ракетами. На самых современных моделях монтировали лазерные установки. Кроме того, у каждого дрона была своя станция обнаружения целей и комплекс РЭБ. В движение дроны приводились магнитронами, получавшими энергию от компактных ядерных реакторов. По сути это были автономные боевые комплексы, оснащенные искусственным интеллектом, самостоятельно принимавшим решение по тактике ведения боя и выбору целей для поражения. Чтобы вывести из строя такой летающий танк, иногда и двух противотанковых ракет было не достаточно.

— Пчелка-один, муравей-один, доклад, — запросил информацию Николас.

— Змейка, это пчелка-один, — послышалось в наушниках, — докладываю, автолеты полиции приземлились в километре от нас, в бой не вступают. Нас атакуют только два боевых дрона. Боекомплект противотанковых ракет расстрелян. Один дрон сильно повредили, две ракеты по нему всадили, второй целый, зараза. Шпарят по нам из пулеметов и пушек, головы поднять не дают. У меня трое раненых, один из них тяжело и один погибший.

— Змейка, это муравей-один. Все освобожденные, кроме пятерых, погружены и эвакуированы. Пришел на подмогу пчелке. У меня двое раненых, оба легко. Осталось три противотанковых ракеты, но мы уже три впустую потратили. Дроны своей станцией РЭБ их отводят, а подсветку мы дать не можем, по нам шмаляют постоянно, головы не поднять.

— Ясно, сейчас поможем, — ответил майор, — Оператор, подключай «солнышко», глуши систему РЭБ дронов. Муравей-семь, найди укрытие и дай подсветку на цели лазером. Муравьи три и четыре — оставшихся троих гражданских в безопасное место. Головой за них отвечаете.

Когда все были готовы, Николас дал команду на поражение. Первым решили добить подраненный дрон. С сухим треском, разбрасывая снопы искр, противотанковая ракета вышла из раструба и с оглушительным грохотом врезалась в дрон. Он задымил, закружился на месте, и с громким скрежетом врезался в землю. Издав резкий протяжный писк, дрон загорелся. Второй дрон, сразу определив место пуска ракеты, резко переместился и сконцентрировал огонь по опасному направлению, но боец успел переместиться в другое место.

— Оператор, — обратился майор к стоящему рядом бойцу, — запускай фантом. Всем внимание. Как только дрон начнет атаку фантома, муравей-семь подсвечиваешь его лазером и атакуем ракетой. Все поняли?

Получив подтверждение приказа, оператор открыл ранец со своим снаряжением, вытащил оттуда небольшую машинку, напоминающую детскую игрушку на широких колесиках с установленной сверху квадратной коробочкой. Машинка зажужжала и покатилась в направлении атакующего здание дрона. Когда до места сражения оставалось не более пятидесяти метров, машинка остановилась, окуталась синей полусферой, потрескивающей при движении и медленно поползла в сторону наседавшего на бойцов дрона. Тот среагировал мгновенно, ведь на его локаторах и электронных средствах слежения возникла не игрушечная машинка, а боевой гусеничный робот, облучающий его радарами и лазерами. Дрон повернулся к фантому и начал обстреливать его из всего оружия, которое только было в его арсенале — защелкал крупнокалиберный пулемет, выбивая искры из асфальта, гранатомет стал выплевывать стальные цилиндры, при взрыве оставлявшие небольшие воронки на газоне. Для поражения фантома дрону понадобилось не более десяти секунд, но этого времени хватило, чтобы выпустить одну противотанковую ракету. Послышался взрыв, от дрона отлетели части брони и корпуса, его отшвырнуло в сторону, хорошенько приложив о стену стоящего рядом здания. Дрон завис, застрекотал, повернулся влево и вправо, как бы приходя в сознание и определяя свое местоположение. В эту же секунду вторая ракета врезалась в центр дрона. Раздался оглушительный хлопок, шар ярко-оранжевого пламени окутал дрон, во все стороны полетели раскаленные осколки. Дрон рухнул вниз и затих.

Стрельба прекратилась, только слышалось потрескивание от продолжавшегося пожара, охватывавшего все большую часть здания номер три.

— Эвакуация, — отчеканил майор — оператор, где наш десантный дрон?

— Змейка, это оператор — послышалось в наушниках.

— Ну что там еще? — произнес Николас.

— Змейка, докладываю, на нас идет вторая волна атаки. Обнаружено двенадцать боевых дронов. Мы будем в их зоне поражения через шесть минут.

— Сколько дронов? — переспросил Николас.

— Двенадцать, сэр — ответил оператор.

— Все таки очухались, суки, — тихо выругался майор — сообщи время подлета машин для нашей эвакуации.

Николас и сам видел на тактическом мониторе шлема множество приближавшихся красных точек. Количество неприятных новостей за последние несколько часов превысило годовую норму.

— Восемь минут, сэр.

— Понятно. Нам надо продержаться две, а лучше четыре минут, чтобы успеть эвакуироваться.

— Сэр, поступило уточнение, — доложил оператор, — для нашей эвакуации выделен пилотируемый десантный автолет и два боевых дрона поддержки. В автолете установлен зенитный комплекс, а дроны будут прикрывать нас с флангов.

— Понял, оператор, — оживился майор, — командирам групп — доклад. Что у нас осталось из вооружения, чем мы можем достать дроны?

— Змейка, здесь муравей-один, у нас есть еще одна ЭМИ-ракета.

— Это пчелка-один. У нас тоже одна.

— Уже неплохо, электромагнитным импульсом можем сбить несколько дронов. Что еще?

— Только патроны к пулеметам и винтовкам, сэр.

— Оператор, какая безопасная дистанция подрыва ЭМИ-зарядов, чтобы нашу электронику не вышибло?

— Минимум один километр, сэр. Лучше полтора — тут же ответил оператор.

— Слушай мою команду, бойцы. Занимаем оборону в здании номер один. Оператор, бери под командование бойцов с ракетами и подключай «солнышко», пусть наводит ракеты на цели. Огонь — по готовности. Вперед.

Разместившись на верхних этажах здания, бойцы тут же выпустили ракеты с ЭМИ-боеголовками. Через несколько секунд в небе раздался хлопок и множество искусственных электрических молний осветили ночное небо.

— Минус два дрона, — доложил оператор, — «Солнышко» потеряно.

Через несколько секунд послышались завывающие звуки подлетевших дронов. Они разбились на двойки и начали пристально обшаривать каждый уголок всего, что осталось, от центра реабилитации. Вскоре первая двойка дронов обнаружила бойцов спецгруппы и открыла шквальный огонь по зданию. Снаряды пробивали стены, вырывая куски пластобетона, рикошетили от потолка и с глухим уханьем застревали в полу здания. Майор видел на тактическом экране шлема, как погасли две иконки бойцов, прошитых насквозь очередью из пушек. Дроны выстроились вокруг здания и начали свой смертоносный хоровод. Сотни снарядов одновременно крушили стены, двери, окна. Пыль плотным облаком окутала все комнаты.

В эту смертоносную какофонию вклинился резкий низкий свист, за ним последовало четыре мощных взрыва, сотрясших стены. Повылетали оконные рамы, выбитые взрывной волной, вышибло двери в комнатах внутри здания. Огонь из пушек и пулеметов моментально прекратился.

— Минус еще четыре — машинально отметил про себя Николас, сосчитав красные точки.

— Грачи прилетели, — услышал майор в наушниках сообщение от пилота, — дайте точку эвакуации. Ребята, где вы, сообщите, откуда вас забирать?

— Пятьдесят метров от здания номер один. Сейчас кинем маячок, — произнес майор, — оператор, установи подсветку.

Большой десантный автолет приземлился перед зданием. Бойцы ринулись к эвакуатору, подхватив раненых и убитых товарищей. Двое спецназовцев несли на плечах троих гражданских, укрытых в подземном этаже. В небе тем временем завязался воздушный бой боевых дронов. Две наших боевых машины перестроились в боевой порядок — ведущий впереди, ведомый — сзади и немного справа. Дроны противника, потеряв сразу четыре машины, поспешно отлетели в сторону от опасного района. За это время наши дроны успели догнать и уничтожить один из вражеских летающих аппаратов. Боевые машины противника перегруппировались, выстроились клином и устремились на перехват. Наши дроны взмыли вверх, сделали боевой разворот, и постоянно маневрируя, обрушились на противника сверху, выпуская короткие очереди из автоматических пушек. Пока летающие танки соревновались в точности и ловкости, спецотряд успел погрузиться и майор отдал приказ пилоту взлетать.

— Уважаемые пассажиры, — послышался в наушниках голос пилота, — прошу вас пристегнуть ремни, в пути вам гарантированы сильная тряска, воздушные ямы и обстрелы из всевозможного оружия. Блевать в пакеты, ссать под себя. До встречи в пункте назначения.

— Взлетай уже, юморист — пробурчал майор.

Аппарель еще поднималась, когда десантный автолет уже пролетал над зданиями центра реабилитации.

— Бойцы, предупреждаю еще раз, — снова послышался глосс пилота, — будет сильно болтать. Наши дроны долго не продержаться, их скоро собьют и тогда примутся за нас. Наша задача — дотянуть до границы штата. Там нас уже ждут.

В это время воздушная карусель продолжалась. Наши боевые дроны, пытаясь максимально оттянуть внимание на себя и дать возможность десантному автолету оторваться от преследователей, атаковали дроны противника. Они выписывали в небе невероятные кульбиты, резко меняли направление, то стремительно взмывая верх, то падая камнем вниз, успевая при этом постоянно обстреливать машины врага. Однако силы были не равны, и вскоре оба дрона были подбиты, а оставшиеся пять боевых машин противника ринулись вдогонку за десантным автолетом.

Пилот вел машину практически над поверхностью земли, облетая здания, огибая возвышенности, ныряя в любой, даже неглубокий овражек. Огни городка Хоп уже остались далеко позади, а преследователей все не было видно. Николас уже было подумал, что они оторвались, как вдруг в правый борт ударила пулеметная очередь. Пилот закрутил машину вокруг своей оси, затем выровнял и резко сменил вектор движения. Майора, как и всех бойцов в десантном модуле, крепко приложило об стенку автолета.

Десантный модуль стало бросать из стороны в сторону, он взмывал резко вверх, переворачивался на месте, уходил влево, потом вправо, пикировал вниз. У майора закружилась голова, рвотные позывы все сильнее стали проявлять себя. По автолету периодически попадали снаряды дронов противника, но пока что броня выдерживала удары. На одном из кульбитов автолет все-таки словил ракету в борт. Рвануло сильно, десантный отсек заволокло дымом, в разные стороны полетели осколки обшивки, загорелась проводка, послышались стоны и ругательства раненых. Начали срабатывать системы пожаротушения, распыляя газовую смесь.

Автолет потерял скорость и стал падать по вытянутой дуге. Удар об землю закрутил подбитую машину, ее протащило по инерции метров сто, после чего она неподвижно замерла на месте.

— Все, теперь мы мишень, — закричал майор, — всем из машины.

Спецназовцам хватило несколько секунд, чтобы отвести рампы безопасности, вскочить с откидных сидений, освободить десантный отсек и занять оборону. Майор послал двух бойцов посмотреть, что с пилотом. Связь не работала. На тактическом экране шлема всплывали яркие разноцветные точки и проскальзывала черно-белая рябь. Николас огляделся вокруг. Дронов противника визуально обнаружить не удалось. Судя по всему, они упали в степи. Вокруг было темно, огней жилых поселков или автомобилей видно не было.

Вернулись двое бойцов, неся на руках пилота. Он был без сознания, по лицу стекали тонкие струйки крови, правую щеку снизу вверх пересекала глубокая рана.

— Оператор, делай что хочешь, но установи связь, — сухо приказал Николас, — где мы вообще находимся, у кого-нибудь позиционирование работает?

В тишине ночи послышался нарастающий гул магнитронов. В чистой степи, без ракет, без РЭБ, пехота долго не продержится даже против одного дрона.

Две боевых машины подлетели с юго-запада в полной темноте, навели на них стволы пушек и зависли над отрядом.

— Майор, — услышал командир спецгруппы в наушниках бронескафандра, — Говорит руководитель службы безопасности штата Техас Генри Митчел. Оставайтесь на месте, сейчас мы вас эвакуируем.

* * *

Через несколько часов Николас Браун докладывал руководству итоги спецоперации. Большинство похищенных людей удалось спасти, потери группы составили 5 человек убитыми и двенадцать ранеными, четверо из них — тяжело. Рассказал майор и про пятерых хирургов, одновременно комментируя видео с тактических камер. На экране мелькали операционные, спецбоксы для перевозки человеческих органов, сваленные в углу выпотрошенные трупы. Затем он прокрутил видео исполнения протокола «Приговор».

— Хорошо, что вы взяли генетический материал, — сообщил Николасу руководитель службы безопасности, — мы пробили их по базе данных. За этими кровавыми хирургами числится много преступлений. Возглавлял группу потрошитель со стажем, его имя — Харрис Янг. Обычно он и его команда выполняли заказы по доставке человеческих органов для высшего руководства в Вашингтоне. Все это очень странно. Обычно фёрстмены так нагло не нарушали наши границы и не воровали людей целыми автобусами. Пойдем майор, расскажешь губернатору нашего штата все, что сообщил мне.

* * *

— Доброе утро, Работодатель — директор ФБР как всегда был чисто выбрит, аккуратно подстрижен, выглядел бодрым и свежим.

— Докладывай, какие новости у тебя — небрежно бросил Работодатель, включая экран видеофона.

Директор ФБР увидел полутемную комнату, обставленную дорогой мебелью. На стенах висели картины знаменитых художников восемнадцатого и девятнадцатого веков. Сам Работодатель был одет, как всегда, в строгий черный костюм, белую рубашку, на шее повязан черный галстук — бабочка.

— Наша операция в городе Хоп по большому счету удалась, — начал доклад директор ФБР, — материал вывезли за границу штата Техас практически без происшествий. Хирурги прилетели немного позже и уже практически начали работу, но тут центр реабилитации начали штурмовать бойцы спецподразделения сепаратистов. Они захватили все здания и отбили своих граждан. Сепаратисты действовали грамотно. Сначала устроили несколько отвлекающих ударов, а также провели диверсии на электроподстанциях и уничтожили серверы связи. Для ликвидации проникших на нашу территорию боевиков оперативно направили боевые дроны, но к тому времени, когда поступил сигнал из центра реабилитации о нападении, весь материал успели эвакуировать. Спецподразделение сепаратистов активно использовали современные средства РЭБ и противотанковые управляемые ракеты, однако наши дроны хорошенько потрепали их спецгруппу. Она практически полностью была уничтожена.

— Что с Хирургом, — уточнил Работодатель, — он уже вернулся? Он хотя бы что-то привез?

— Нет, Работодатель, — директор ФБР замолчал.

— Что ты молчишь? Говори, что с Хирургом? — потребовал Работодатель.

— Хирурга и всю его группу нашли мертвыми в центре реабилитации, — сообщил Директор, — они были убиты из пистолета выстрелами в голову. У сепаратистов есть видео их расстрела. Мы предпринимаем пытки получить видеозапись.

— Жаль Хирурга, — выдавил из себя Работодатель. Голос его скрежетал, как несмазанная дверь, — много материала поставлял для меня лично. Будем считать, это его плата за свободу. Что скажешь, Директор, сепаратисты клюнули на наживку?

— Без всяких сомнений, Работодатель. Спецподразделения сепаратистов провели операцию на нашей территории. Это просто не слыханная дерзость, раньше они на такие шаги не решались.

— Рыбка заглотила крючок, — самодовольно прошептал Работодатель, — Директор, делайте что хотите, но сепаратисты должны ответить за свои действия. Надо преподать этим выскочкам урок.

— Хорошо Работодатель, — директор ФБР почтительно склонил голову, — могу я задействовать армейские подразделения?

— Я же тебе сказал, делай что хочешь. Для меня сепаратисты — это не люди. Это материал, и не более. Надо успеть выжать из них все, что можно, а то потом поздно будет. Хотя постой, — Работодатель задумался, — армию привлекать не надо, Техас может расценить такой шаг как объявление войны. Рядом с границей есть база частной военной компании. Их финансируют из бюджета Пентагона, но все думают, что это независимые вояки. Натрави этих головорезов на Техас. Если раздуется международный скандал, мы будем не при делах. Формально они нам не подчиняются.

— Хорошо, Работодатель, я понял.

— Что еще можешь сказать по проекту «Дезинфекция»? — спросил Работодатель.

— Наш агент, внедренный к сепаратистам, докладывает, что подготовка идет полным ходом. Он принимает активное участие в разработке операции и будет играть в нем одну из главных ролей. Первый этап, как я вам уже говорил, предстоит реализовать при открытии Статуи Новой Свободы. Далее будем действовать по плану.

— Хорошо, Директор. Очень хорошо, — хищная улыбка растянула лицо Работодателя, — с этих придурков, я имею в виду президента и министра, не спускайте глаз. Все, до связи.

* * *

Ларри Эванс выслушал доклад командира спецотряда, освобождавшего захваченных людей, не проронив ни слова. Отпустив майора, он обвел взглядом своим ближайших помощников — командующего силами самообороны и руководителя службы безопасности штата.

— Мы больно ударили фёрстменов по носу, такое они не прощают, — произнес губернатор, — думайте, господа, что теперь они могут предпринять.

— Так точно, сэр, — произнес Митчел, — мы уткнули их лицом в грязь и они не успокоятся, пока не отомстят. Учитывая, что операция по освобождению наших граждан была проведена на территории штата Арканзас, теперь у них есть повод обвинить нас в экстремизме. Про кражу людей, конечно, они умолчат. По всем информационным каналам уже сейчас нас поливают грязью, рассказывая, какие мы жестокие негодяи. Напали на центр реабилитации, убили несчастных детей-сирот, женщин и стариков. Мои сотрудники сейчас монтируют наш видеоролик. Мы расскажем и покажем, что там действительно произошло. Это конечно снизит накал страстей, но, я думаю, фёрстменов это не остановит. Тем более, для всего населения США жители Техаса считаются сепаратистами. Подавляющее большинство поверит официальному Вашингтону, а нам веры нет.

— Сэр, разрешите, — привстал со своего места Майк Хопкинс, — группа аналитиков сил самообороны просчитала сложившуюся ситуацию и сделала некоторые выводы. Есть веские основания предполагать, что фёрстмены в ближайшее время совершат вооруженное вторжение на территорию штата Техас. Повод для этого есть — операция, проведенная нашим спецотрядом на территории Соединенных Штатов Америки. Господин Губернатор, прошу вашего разрешения перевести все наши войска в повышенную боеготовность.

— Митчел, — обратился губернатор к руководителю службы безопасности, — каково ваше мнение? Не рано мы ставим армию «под ружье»?

— Господин губернатор, — Генри Митчел тоже привстал, — считаю, что господин Хопкинс прав. Вооруженный удар по территории штата более чем вероятен.

— Майк, — после короткой паузы произнес Эванс, — мое разрешение у вас есть. Делайте все, что посчитаете нужным для защиты нашего штата. Присаживайтесь господа. Теперь расскажите мне поподробнее, что вы предлагаете предпринять?

— Предлагаю вывести третью, пятую, восьмую и девятнадцатую бригады сил самообороны из мест дислокации и занять оборону по всему периметру северных границах штата, — начал доклад Хопкинс, — самую сильную группировку предлагаю разместить на границе с Арканзасом. Мы постоянно получаем данные со спутников от наших друзей. Пока в соседних штатах все спокойно, армейские подразделения находятся на своих базах, никакой активности нет.

— Майк, в Арканзасе базируются крупные силы наемников, — добавил Эванс, — следите за ними.

— Уже сделано, — отчеканил Хопкинс, — там размещается самая многочисленная и хорошо вооруженная бригада частной военной компании «Красная вода». За ними ведется постоянное наблюдение. Там, кстати, есть активность. Техника выводится из ангаров, в места дислокации наемников постоянно прибывает крытая большегрузная техника.

— Скажите, Майк, — обратился Эванс к командующему силами самообороны, — что представляют собой эти наемники? Какое у них вооружение и смогут ли наши войска противостоять этим солдатам удачи, если они на нас нападут?

— Хороший вопрос, сэр, — Майк Хопкинс побарабанил пальцами по столу, — это примерно тысяча отлично вооруженных и опытных бойцов. У них есть танки, ракетные установки, средства РЭБ и боевые дроны. Практически все боевые машины управляются живыми людьми. Как показывает мировой опыт ведения войн последних лет, в связи с ростом противодействия РЭБ, автономная и дистанционно управляемая боевая техника имеет высокую вероятность быть выведенной из строя или перехваченной противником. В целом ЧВК оснащена не хуже, чем регулярная армия США. Однако с дисциплиной у них не все гладко. По сути, там собраны головорезы со всего мира — поляки, афганцы, эстонцы, боевики из Латинской Америки. Убивать, грабить, издеваться над мирным населением — вот их главное призвание. Могу вас замерить, сэр, что мои бойцы оснащены не хуже, чем «солдаты удачи», а по выучке бойцов, их профессионализму и дисциплине мы намного превосходим этих головорезов.

— Я понял вас Майк. Спасибо за информацию. Докладывайте мне сразу, если обстановка изменится.

Когда за командующим закрылась дверь, Эванс повернулся к Генри Митчелу.

— Генри, нам срочно нужны доказательства преступлений, совершенных президентом США и его министрами. У нас есть много непроверенных данных о незаконном ввозе молодых людей со всех стран мира. Мы знаем, что их убивают, а органы пересаживают для омоложения, но это все слухи. Нам нужны факты, неоспоримые улики. Если мы опубликуем такие материалы, весь мир отвернется от этих убийц. Только тогда мы сможем объявить всему миру о независимости штата Техас и выхода из состава США. Только тогда мы можем бросить вызов преступному клану, который сейчас заседает в Вашингтоне. Именно после этого нам смогут открыто оказывать помощь наши друзья из России и Китая.

— Да, сэр, я все понимаю. Работа над получением компрометирующих данных идет полным ходом, хотя это очень непросто. Весь Белый Дом буквально напичкан самыми современными системами слежения, аппаратура РЭБ глушит все приемо-передающие устройства. Агенты ФБР тщательно обыскивают всех при входе. Мы предприняли несколько неудачных попыток пронести микровидеокамеры в бутылках воды, пытались проникнуть минидронами через канализацию и вентиляцию, подсадить жучков президенту на встречах с журналистами — все тщетно. Все устройства быстро обнаруживают и уничтожают.

— Что вы предлагаете делать дальше? — спросил Эванс.

— Наши друзья предоставили нам биологически совместимые датчики слежения и передачи аудио- и видеоинформации, выполненные по самой современной нанотехнологии. Они совершенно безболезненно проникают в тело человека, вживляются в нервную систему, а затем получают и записывают информацию со всех органов чувств — в том числе зрения и слуха. Остается только одна проблема — дотронуться до руки президента или его ближайших помощников, например госсекретаря или министра социальной поддержки. Здесь возникает самое серьезное препятствие. Все контакты, в том числе тактильные, для правительства США строго ограничены. Предпринималось несколько попыток устранения президента путем передачи отравляющих веществ через рукопожатие или поцелуй. После этого ФБР составили список людей, которые могут прикасаться к президенту или министрам, и строго его контролируют.

Господин губернатор, сообщаю вам, что службой безопасности штата разработана операция под кодовым названием «Имитатор». Первый этап планируется провести на церемонии открытия Статуи Новой Свободы. Скорее всего, на это торжество прибудет Президент США. Суть проекта в следующем — на президента совершается покушение, но наш агент-полицейский спасет его от гибели. За геройский поступок полицейского наградят Почетной медалью Департамента полиции Нью-Йорка или другим высшим знаком отличия. Второй этап реализуем при награждении. По регламенту награду вручает президент или один из министров, нам этого достаточно. Мы просмотрели все церемонии награждения подобного ранга и везде президент жмет руку награждаемому. При рукопожатии нанодатчики подсаживаются на руку президента. Естественно, до этого все участники церемонии проходят строжайшую проверку. Наши друзья дают гарантию, что новый датчик не сможет обнаружить ни одно сканирующее устройство, которое есть в настоящий момент у ФБР. Датчики в момент подсадки будут в неактивном виде. В течении трех дней они раскрываются и начинают записывать информацию.

Передача данных производится на специальное оборудование, вмонтированное в обычные голографические камеры, используемые в своей работе журналистами. Для этого уже подготовлены несколько наших агентов, работающих в средствах массовой информации. Считывание накопившихся записей будет происходить следующим образом — на любой пресс-конференции наш журналист направляет на президента голографическую камеру. Специальное устройство, вживленное в микросхемы, испускает микроимпульс, передающий нанодатчикам условный сигнал. В ответ на это датчики начинают передавать всю накопленную информацию. Трансляцию данных таким методом практически невозможно засечь. Один импульс длится одну сотую секунды, частота передачи постоянно меняется. Для считывания материалов, накопившихся за трое суток, необходимо всего пятнадцать минут. Затем данные попадают к нам, мы их досконально изучаем, анализируем, и уж поверьте мне, не пройдет и трех месяцев, как мы получим компрометирующие данные на нашего господина Президента и его окружение.

— Хорошо Генри, действуйте. Поверьте моему опыту, наше неповиновение терпят до поры до времени. Мы у всей этой шайки как заноза в одном месте. Если нас не уничтожить, нашему примеру последуют другие штаты, а этого президент и его компания, понятное дело, допустить не могут. Нам предстоит отстаивать нашу свободу с оружием в руках, и скорее всего, заплатить придется кровью наших солдат. Ваша операция поможет сохранить жизни тысячам людей.

* * *

Командующий пятой сводной бригадой сил самообороны штата Техас полковник Барни Уилсон смотрел на восход солнца. Конец сентября в этом году радовал теплой погодой, солнечными деньками и тихим ветерком, неторопливо перекатывающим по степи пучки засохшей травы. Ярко-красные лучи отражались слабыми бликами на маскировочных экранах, скрывающих за собой расставленную в боевые порядки военную технику, солдат, одетых в камуфляжную форму и его мобильный командный пункт. Уилсон глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая нервное напряжение. Скоро начнется, он чувствовал это. Интуиция полковника никогда не обманывала, такая тишина обычно устанавливается перед сражением. Уилсон с наслаждением ждал момента, когда звенящую тишину разорвет грохот сотен орудий, мощный рокот моторов боевых машин и свистящий звук магнитронов пролетающих боевых дронов. Во время боя полковник ощущал себя дирижером оркестра, управляющий отдельными инструментами и группами музыкантов, обеспечивая баланс и гармонию.

Через десять минут от аппаратуры слежения пришло подтверждение — в направлении боевых порядков его бригады движется колонна. Полковник видел на голографическом экране планшета, как ярко-красные точки, обозначающие боевую технику противника, выстраиваются клином, переходя в боевые порядки. Компьютер выдал классификацию целей, к тому моменту обнаруженных средствами разведки — двадцать два танка и тридцать четыре машины пехоты. Дроны пока не все запеленговали, но уже сейчас их насчитывалось восемнадцать единиц.

— Ничего не скажешь, серьезно хотят пощупать нашу оборону, — тихо сказал полковник, изучая картинку на планшете.

Его силы были куда скромнее, всего пятнадцать танков и двадцать четыре БМП. Радовало, что боевых дронов под его командованием было в два раза больше. В распоряжении Уилсона, ко всему прочему, имелось десять стволов дальнобойной артиллерии и четыре установки пуска тактических ракет. Многочисленные установки ПВО и РЭБ дополняли оборону бригады.

Еще ночью полковник получил сообщение из штаба о выдвижении наемников ЧВК «Красная Вода» в направлении границы штата Техас. К утру они должны появиться в зоне видимости систем слежения бригады. Под прикрытием современных комплексов маскировки его войска скрытно заняли оборонительные позиции. Полковник получил приказ стрелять только в том случае, если войска ЧВК пересекут границу штата. Сейчас наемникам оставалось преодолеть всего два километра. Радары подсветки целей переключили в пассивный режим, чтобы не выдать противнику раньше времени свое присутствие. Полковник разбил бригаду на тридцать небольших отрядов по пятьдесят человек, на самых опасных участках усилив их танками, бронемашинами пехоты, боевыми дронами и средствами РЭБ. Больше половины всех сил он разместил на левом фланге. Там же, в первой линии обороны, он приказал установить все фантомы, которые были у него в наличии. Замаскировали их без особого энтузиазма, с таким расчетом, чтобы противник мог засечь фиктивную боевую технику с расстояния в пять-семь километров. Центр и правый фланг, по его плану, будут наносить вспомогательные удары.

— Сэр, докладываю, — сообщил Уилсону его помощник, — наши передовые отряды фиксируют облучение боевыми сканерами. Фантомы обнаружены. Фиксирую запуск ракет противника. Тридцать две цели на подлете. Фиксирую запуск дронов-камикадзе, одна тысяча сто двенадцать целей.

Тактический экран показал, как передовые отряды противника пересекли условную линию, обозначающую границу штата.

— Левый фланг, РЭБ на полную, ПВО — в работу, сбивайте ракеты, выпускайте антидроны. Лазерные установки — на полную мощность, все дроны-камикадзе — это ваши первоочередные цели. Перехватывайте их, не давайте углубиться дальше первой линии обороны. Ракетные расчеты — засекайте цели, огонь — по готовности. Артиллерия — пока молчите, — командовал боем полковник.

Сражение началось. Современный бой очень скоротечен. После первого же выстрела засечь любую цель становится достаточно просто. Остается совсем немногое — нужно навести на нее ракеты или управляемые снаряды и уничтожить.

Противник выдал себя с головой, начав атаку на несуществующие цели. Пока центр и правый фланг пятой сводной бригады молчали. Не работали РЭБ, не облучали квантовыми сигналами радары подсветки целей. Техника врага перестраивалась, концентрируя главный удар на левый фланг. Уилсон видел, как далеко слева и спереди от его штаба разрывы сотен снарядов взметали в воздух огромные столбы пыли, огненные шары от взрывов ракет поднимались вверх, приобретая форму гриба. Воздух сотрясали громовые раскаты от детонации многотонных боеголовок. Лазерные вспышки очередями пронизывали небо, прожигая насквозь тучи дронов-камикадзе. На высоте нескольких сотен метров десятки противоракет сталкивались с тактическими ракетами противника, расцветая огненными шарами, подобно праздничному фейерверку. С раздирающим слух свистом проносились эскадрильи боевых дронов, поливая противника тысячами бронебойных снарядов. Как и предполагал Уилсон, первая линия обороны левого фланга просуществовала всего несколько минут. Ракеты и снаряды противника, в буквальном смысле сравняли с землей пустые окопы, блиндажи и укрытия для несуществующей боевой техники. Наемники продвигался вперед достаточно быстро, перемалывая гусеницами танков оставшиеся целыми фортификационные сооружения. Экран планшета показывал, что первая атака для противника не прошла безболезненно — горело три танка и семь бронемашин пехоты.

— Вторая линия обороны, левый фланг — огонь из всего, что есть, — уже кричал в микрофон Уилсон, — отстреливайтесь и уходите на третью линию обороны. Минируйте пути отхода. Химики — как левый фланг отстреляется — ставьте дымовую завесу. Центр — поддадим жару. Тактические ракеты, артиллерия — огонь по всему, что шевелится, запускайте дроны-камикадзе.

Рядом засверкали вспышки стартующих ракет, заухала артиллерия. Запахло порохом, гарью и какой-то едкой химией, слепящей глаза. Несколько ракет, сбитые с курса РЭБ противника, сначала взмыли высоко вверх, а затем, постоянно рыская и меняя высоту, унеслись за горизонт.

— Сэр, противник разделяется и меняет направление движения, — доложил помощник, — шесть танков и двенадцать бронемашин выдвинулись в нашу сторону.

— Засекли пуски ракет. Быстро они, — пробормотал полковник, — центр, первая линия обороны, встречайте гостей. Установка такая же, отстреляетесь и отступайте на вторую линию обороны. За собой рассыпаете густо мины и ставите дымовую завесу. Лазерные установки — не спать, сейчас дроны-камикадзе пожалуют. Сжигайте все, до чего сможете дотянуться.

— Сэр, противник прорвал вторую линию обороны на левом фланге, — с тревогой в голосе сообщил помощник, — третья линия под их ударом продержится минут тридцать, не больше.

На левом фланге творилось что-то невообразимое. Взрывы снарядов слились в сплошной поток, десятки противотанковых ракет рыскали над землей, пробиваясь сквозь заслоны к намеченным целям. Двух-трех попаданий обычно хватало, чтобы танки вспыхивали, как бенгальские свечи. Тысячи дронов-камикадзе и антидронов сходились в небе в лобовые атаки, на полной скорости сталкивались друг с другом, взрывались и падали вниз, густо осыпая землю осколками.

— Правый фланг, ваш выход, — сухо скомандовал полковник в микрофон, — начинайте движение, скорость — максимальная. Ваша задача — заходите противнику в тыл и уничтожаете все, что найдете. Ракетчики, артиллерия — ну где вы там, сменили позицию, перезарядились — стреляйте, не спите.

Бой был в самом разгаре. Противник, не жалея снарядов на уничтожение линий обороны на левом фланге, уверенно продвигался вперед. Танки выходили на прямую наводку и расстреливали наши окопы и блиндажи. Машины пехоты противника извергали из скорострельных пушек тучи снарядов, не давая солдатам поднять головы. Наши бойцы отвечали вяло, ограничивая свою деятельность корректировкой огня для ракетных установок и артиллерии. В боевые порядки надвигающегося противника, оставляя бело-синие инверсионные следы выхлопа, врывались боеголовки тактических ракет, оглушая мощными взрывами, сотрясая землю и разбрасывая попавшую под удар технику. Дроны-камикадзе, будто надоедливые комары, с таким же противным писком, облепляли танки врага. Еще пять танков и восемь бронемашин наемников, получив многочисленные пробоины, неподвижно стояли на поле боя. Объятые пламенем машины взрывались, башни отбрасывало на тридцать-сорок метров. Многотонные куски металла с сухим стуком падали на землю, несколько раз перекатывались и останавливались, уткнувшись стволом вниз.

В это время в небе боевые дроны вели воздушный бой. Управляемые искусственным интеллектом, бронированные машины проносились над полем битвы, осыпая противника градом смертоносного огня. Дроны выписывали в воздухе немыслимые пируэты, которым позавидовал бы любой пилот самого современного гиперзвукового самолета. Настигнутые снарядами или ракетами, дроны, будто споткнувшись, останавливались на мгновение на месте, а затем кубарем падали вниз, оставляя за собой дымный след и снопы искр.

— Сэр, — испуганно закричал помощник, — прорыв вражеских танков с левого фланга. Через минуту мы будем в зоне досягаемости их орудий.

— Спокойствие, капитан, — ком подкатился к горлу полковника. Он снял шлем, открыл боковой люк бронемашины и смачно сплюнул на землю, — передвижной командный пункт, перемещаемся на запасную точку.

Машины взревели двигателями и стали поочередно трогаться с места. Три БМП мобильного пункта управления выстроились в колонну, две машины боевого охранения заняли позиции с левого и правого флангов. Не успели они отъехать и одного километра, как спереди по ходу движения начали взрываться снаряды противника. На тактическом экране было хорошо видно, как один танк и две бронемашины противника двигались наперерез колонне полковника Уилсона.

— Машины боевого охранения, — прорычал он в микрофон, — остановить наемников, прикрыть наш отход. Мехвод, меняй направление движения, уходи от преследования. Командиру отряда правого фланга — прошу поддержки, атакован противником, присылайте дроны.

БМП разогналась до максимальной скорости. Трое бойцов охраны, офицер штаба и полковник судорожно ухватились за поручни и молча смотрели перед собой. Пассажиров трясло со страшной силой, то и дело подбрасывая на ухабах. Обстрел колонны прекратился, БМП охранения вступили в бой с бронетехникой врага, отвлекая на себя силы противника. Полковник понимал, без поддержки они долго не продержаться. Оставалось только надеяться, что помощь подоспеет вовремя.

Сильный удар и последовавший за ним оглушительный взрыв сотрясли БМП командующего сводной бригадой. Одному из дронов-камикадзе все-таки удалось преодолеть РЭБ-защиту и настигнуть колонну полковника. Попадание пришлось в левый борт, кумулятивный заряд под углом пробил броню и взорвался в двигательном отсеке. Закричал раненый помощник, кровь брызнула на плечо полковника. БМП проехала по инерции еще несколько метров и остановилась. Уилсон схватил раненого офицера и стал вытаскивать его из бронетехники. Подоспели бойцы из отряда охраны. Полковник отправил их проверить состояние водителя, а сам оттащил помощника подальше от подбитой БМП. Бойцы открыли передний люк и бережно извлекли мехвода из БМП. Взрывом водителю оторвало ногу, кровь хлестала из артерии, заливая серо-желтую почву. Ему наложили жгут, обработали рану дезинфицирующей пеной, вкололи обезболивающее и регенерационную сыворотку.

Обе машины из состава колонны вернулись, подъехали поближе, загородив командующего с двух сторон. Уилсон вытащил из подбитой БМП тактический планшет и развернул карту сражения на экране. Его расчет оказался верным — ударная группа правого фланга зашли в тыл противника и начала истребление танков и БМП врага. Практически всех боевых дронов наемников сбили, лишь небольшая группа пыталась прорваться на северо-восток, в сторону города Хоп.

Взрыв прогремел внезапно, оглушив и отбросив Уилсона на несколько метров. Стоявшая дальше всех БМП окуталась огненным шаром, машину подбросило на месте и слегка развернуло вправо. Уилсон помотал головой, пытаясь отогнать сильный шум в ушах.

— Это уже не дрон, — быстро пронеслась мысль в его голове, — так жахнуть может только пушка танка.

Он выглянул из-за БМП, приставил к глазам бинокль, обвел взглядом местность и тут же скрылся обратно за броню машины. В полутора километрах слева от них, на небольшой возвышенности стоял танк. Уилсон, по характерному плавному обводу броневой башни сразу определил одну из последних моделей Абрамса. Многослойная композитная броня, усиленная динамической защитой, 180-ти миллиметровая пушка, противотанковые самонаводящиеся ракеты, лазерный, спаренный с орудийной башней, лучемет, восемь автономных разведывательных дронов, и все это великолепие оружейной техники дополнялось современной станцией РЭБ. Такому металлическому монстру уничтожить БМП со слабой броней и вооружением было проще простого.

— Дымовую завесу, быстро, — закричал полковник, — всем рассредоточиться, сейчас будет второй выстрел.

БПМ отстрелил дымовые шашки, водитель развернул машину, скрываясь за одной из подбитых бронемашин, и стал пятиться назад. Второй взрыв не заставил себя долго ждать. Снаряд попал в уже подбитую БМП, разворотив боковую броню. Машина сразу загорелась.

— БМП, почему не стреляешь? ПТУРами по противнику, огонь, — приказал полковник.

— Дымовая завеса мешает, сэр, — ответил командир экипажа, — сейчас займу позицию поудобнее.

БМП выкатился вперед и остановился. Одна за другой стартовали ракеты и устремились к танку. Танкисты обнаружили атаку и дали задний ход. Не долетев двести метров до бронированной машины противника, ракеты изменили траекторию и врезались в землю.

— РЭБом отводит, — сообщил командир БМП, — так просто мы его не возьмем, нужна подсветка цели.

Наконец-то подлетели два боевых дрона поддержки. Несколько вмятин и сработавшие блоки активной защиты выдавали в них следы недавнего воздушного боя. Это все, что осталось от девяти дронов, отправленных на помощь полковнику.

Уилсон через тактический планшет соединился с бортовым компьютером летающих машин и объединил их в общую группу. Компьютер выдал неутешительную информацию, боекомплект противотанковых ракет дронов был расстрелян полностью, оставались только патроны для крупнокалиберного пулемета. Теперь дроны можно было использовать только для разведки. Каждый из бойцов мог получать картинку, передаваемую видеокамерами дронов и корректировать огонь с их помощью. Ткнув пальцем по всплывшему окну управления, полковник отправил одну из летающих машин для подсветки цели. Летающий шар снизился практически до земли и медленно стал приближаться к танку.

Получив целеуказание, следующая противотанковая ракета стартовала в направлении противника. Танкисты через несколько секунд обнаружили дрон и открыли по нему огонь из лучемета. Дрон стал маневрировать, ловко уклоняясь от ярко-красных лучей. Наконец-то ракета врезалась в броню танка. Последовал хлопок, динамическая броня танка сдетонировала, распыляя кумулятивную струю, но ее эффекта оказалось недостаточно. Танк получил повреждение, но все также продолжал двигаться задним ходом. Последовал еще один выстрел из пушки. Снаряд взорвался в двух метрах от последней, оставшейся невредимой, БМП, осыпав ее правый борт градом осколков. Скорее всего, удар ПТУРом повредил систему прицеливания танка. С такого расстояния промахнуться было невозможно.

— Бойцы, — прохрипел Уилсон в микрофон, — запускаем все дроны-камикадзе.

Солдаты разобрали установки ручного запуска дронов и через несколько секунд четыре летающих снаряда устремились к цели. Танкисты, обнаружив угрозу, развернулись и на полном ходу пытались уклониться от летающих снарядов. Один дрон-камикадзе, сбитый с цели станцией РЭБ, промахнулся, подняв взрывом столб пыли в трех метрах от танка, второй дрон врезался в борт танка, не причинив ему вреда. Зато два других точно попали в цель — первый на полной скорости ударил в двигательный отсек, второй — в заднюю часть башни. Танк остановился, из двигателя стали вырываться клубы дыма. Через некоторое время из люков башни пробились языки пламени. Двое уцелевших членов экипажа выпрыгнули из горящей боевой машины, где их тут же уничтожили подлетевшие боевые дроны.

Уилсон облегченно выдохнул, опустился на землю, облокотившись о небольшой валун. Пот струйками стекал из-под шлема, вся форма была в пыли, а правое плечо сильно болело. Скорее всего, его приложило взрывной волной от первого выстрела танка.

Наконец-то есть возможность оценить обстановку на поле боя. Открыв планшет, он загрузил текущую карту сражения, пробежал глазами по выводимым строчкам информации, оценил взглядом количество красных точек и отложил планшет в сторону. К этому моменту ситуация сложилась непростая. Маневр захода в тыл с правого фланга не удался. Противник оперативно среагировал на удар в тыл и обильно заминировал самые опасные направления. Наткнувшись на минные поля и потеряв три боевые машины, командир ударной группы правого фланга отправил часть техники в обход, а сам попробовал пройти по кратчайшему пути, пытаясь разминировать выставленные заграждения. В это время боевая техника ЧВК на полной скорости врубалась в последнюю, третью, полосу обороны. Там кипел жестокий бой. Остатки частей наемников, с каким-то остервенением штурмовали оборонительные сооружения. К тому времени основных ударных сил у них осталось немного — двенадцать танков и девятнадцать БМП, но Уилсон понимал, что дело плохо. Оставшиеся в его распоряжении семь танков и двенадцать БМП вряд смогут удержать натиск врага. Еще немного и наемники прорвут последнюю линию обороны. Тогда, для всех оставшихся под его командованием боеспособных частей, нависнет угроза уничтожения.

— Командиры групп всех сводных отрядов, — проговорил он в рацию, — на связь. Передаю приказ. Левый фланг, держитесь, сколько сможете, сейчас запрошу подмогу. Центр, продолжайте бой, отвлекайте на себя силы противника, левому флангу сейчас не просто. Правый фланг — продолжайте маневр с заходом в тыл противника. Ваша задача — наседать, не давать противнику опомниться и уничтожить оставшуюся технику ЧВК.

Получив подтверждения о получении приказов, Уилсон вызвал на связь Майка Хопкинса.

— Добрый день, сэр, докладывает полковник Уилсон, — сообщил он своему начальнику.

— Не такой уж он и добрый, полковник, — ответил командующий сил самообороны, — в любом случае рад тебя видеть и слышать. Я все вижу на тактическом экране. Левому флангу осталось жить недолго. Центр и правый фланг сильно потрепало.

— Да сэр, все верно. Предлагаю задействовать гиперзвуковые ракеты. Их не собьют противоракеты и РЭБ на них не подействует.

— Хорошо, полковник. Я подниму истребители. У нас осталось двадцать ракет, на подвеску самолетов на один заход может вместиться восемнадцать. Надеюсь, этого хватит, чтобы остановить ЧВК.

— Я думаю, хватит, сэр. В любом случае, это все, что мы сейчас сможем сделать.

— Хорошо, полковник, постарайтесь выжить. Самолеты уже взлетают.

Бой продолжался. Взрывались снаряды, ухали дальнобойные пушки и стрекотали пулеметы. Дронов практически не было видно — все были или сбиты, или, полностью растратив боекомплект, ушли на базу для перезарядки.

Через несколько минут небо прорезали восемнадцать ярко-малиновых полос, послышался нарастающий, леденящий душу, рев двигателей и треск пробиваемой брони. В небо взметнулись ярко-оранжевые шары взрывов и столбы дыма. Гиперзвуковые ракеты уничтожали бронированную технику наступающего врага с ужасающей неотразимостью. Танки буквально разрывало на части. Куски машин разлетались в разные стороны, разбрасывая вокруг раскаленные докрасна осколки металла. На месте БМП обычно оставалась только огромная воронка.

Противник был ошеломлен. Остатки отряда ЧВК развернулись и на максимальной скорости устремились к границе штата. Семнадцать танков, двадцать пять боевых машины пехоты, пятнадцать дронов противника, множество другой военной техники и больше восьмисот солдат ЧВК остались на месте битвы. Потери сил самообороны штата также были велики. Семь танков, пятнадцать БМП и двадцать один боевой дрон были полностью уничтожены или требовали капитального ремонта. Две трети установок ПВО было потеряно, всевозможные средства РЭБ выбило наполовину, три пусковых комплекса тактических ракет и семь дальнобойных САУ разбито вдребезги. Больше пятисот бойцов погибло, защищая жизнь и свободу жителей штата Техас.

* * *

— Безмозглые тупицы, полные болваны, — в ярости кричал на директора ФБР Работодатель, — вам дали самую боеспособную часть на юге США, а вы ее угробили. Почти тысяча бойцов теперь трупы, а это были самые отборные негодяи, которых мы собирали по всему миру. Где теперь таких найдешь?

— Я уверяю вас, Работодатель, мы предпримем все возможные меры и найдем все необходимые средства, чтобы восполнить потери, — директор ФБР был как всегда невозмутим, — это всего лишь человеческий материал, он легко восполним. Продажных наемников и кровожадных убийц достаточно на этой планете, чтобы жалеть о какой-то тысяче трупов.

— Тут ты прав, Директор, — немного успокоился Работодатель. Эмоциональная речь сильно утомила его. Воздух со свистом и каким-то бульканьем выходил через ноздри, — чего-чего, а отщепенцев на этой планете хватает.

— В свое оправданье могу сказать, — невозмутимо продолжил директор, — этой войсковой операцией руководил министр обороны лично. Я не принимал участие в управлении боевыми действиями. Все, что я мог сделать — наблюдать за сражением на экране голографического монитора.

— Этот солдафон хотел выслужиться, провести легкую победоносную войнушку, но ему сепаратисты живо утерли нос. Пусть теперь понервничает, потом будет сговорчивее. Ему же придется нажимать на кнопку.

— Совершенно верно, Работодатель, нам он будет нужен, — выделил Директор последнюю часть фразы.

* * *

Наконец-то меня отпустили, и я поехал домой на автобусе. Общественный транспорт был старый, еще на бензиновом двигателе, и, конечно же, никакого автопилота не было. Билет, кстати, сегодня подорожал и стоил целых 180 долларов, хотя на прошлой неделе он стоил всего 150 баксов. Когда я пожаловался водителю на такие грабительские цены, он с невозмутимым видом ответил: «а что вы хотели, это наша плата за свободу».

После инцидента, произошедшего на открытии Статуи Новой Свободы, меня увезли на огромном, отливающим черным лаком, бронированном автолете ФБР и долго допрашивали. Один раз даже пропустили через полиграф, в народе именуемом «детектором свободы». У нас в полицейском участке поговаривали, что последние модели этого устройства могли считывать твои мысли, залезать к тебе в мозг и вытаскивать картинки из памяти — чем ты занимался час назад, или, скажем, пять часов назад. Правда, еще говорили, что костоломы из ФБР могли считать информацию сроком давности не более чем на десять часов назад, больше заглянуть в твое прошлое пока не удавалось.

Надо отдать спецагентам должное, свое дело они знают. Меня вывернули буквально наизнанку, допрашивали то вдвоем, то втроем, то оставляли одного на несколько часов. Заставляли снова и снова по нескольку раз пересказывать все произошедшее. Основное, что их интересовало, как я понял — как и почему я бросился на Господина Министра, зачем повалил его на землю, кто меня надоумил защищать министра подобным образом. Я честно признался, что, как и все полицейские, участвующие в оцеплении, проходил инструктаж в окружном отделении полиции у Мартина Миллера. Он нам и напомнил о необходимости защищать жизнь особо важных особ, прикрывая их своим бронированным скафандром. Нам не выдали оружия, и мне ничего больше не оставалось делать, как подставлять свою спину, чтобы спасти Господина Министра. Еще много раз спрашивали, есть ли у меня связи с сепаратистам. Откуда им взяться, если у меня никого из родственников и даже знакомых нет, кто жил бы в Техасе.

Когда я пришел домой, было уже темно. Моя сожительница Бетти-Элизабет, молодая и симпатичная девушка, со стройной фигурой, красивым личиком и малиновыми волосами, сидела в коротком домашнем халатике на диване в гостиной, пила чай и смотрела головизор. Бетти мне очень нравилась, можно даже сказать, я испытывал к ней чувства, но вот умом она конечно не блистала. Хотя в красивой девушке ум — это не главное. Все мужчины сначала смотрят на грудь и ноги, а что девушка говорит — это уже не важно.

— Дорогой, это ты? — крикнула она мне, услышав звук открывающейся двери.

— Да, дорогая, — я подошел к ней и чмокнул в щеку.

— О, Майкл, знаешь, ты стал звездой? — она с восхищением посмотрела на меня, — все новостные каналы, весь интернет заполнен роликами, как ты спасаешь Господина Министра. Я горжусь тобой! Может тебе даже премию дадут, а то жить на жалкие сто тысяч долларов в месяц становится все труднее.

— Бетти, опять ты за свое, — немного обиделся я. Не успел войти в дом, а она уже про зарплату, — лучше покорми своего сожителя.

— Хорошо, Майкл, сейчас закажу что-нибудь поужинать. Кстати, ты знаешь, что со вчерашнего дня пицца стала стоить две тысячи долларов.

— Сколько? — удивленно переспросил я, — да уж, действительно с каждым месяцем плата за свободу становится все больше. Куда катится наша страна?

— Я смотрела новости, там обсуждали рост цен и какой-то известный политик из Вашингтона все твердил, что США — самая свободная страна в мире, и правительство много делает для того, чтобы жители нашей страны жили свободно, а повышение цен — это наша плата за свободу.

Я сел рядом и обнял Бетти. Все-таки она хорошая, добрая, заботливая. Немного наивная — верит всему, что говорят по головизору и пишут в интернете, но все равно она мне нравится.

— Ничего нового этот политик не сказал, — с усмешкой прокомментировал я, — это мы слышим уже много лет.

— Это хорошо, что я отрабатываю положенные мне часы социальной помощницей, — с укором в голосе сообщила Бетти, — во-первых, налог на твою зарплату не семьдесят процентов, а всего пятьдесят, во-вторых мне тоже иногда перепадают небольшие деньги, а в третьих — это наша с тобой плата за свободу. Кстати, мне сегодня пришел вызов, я скоро уйду. Вернусь как обычно — не раньше утра. На торжество по случаю открытия статуи приехало много делегаций из разных городов, так что объявлен чуть ли не общий сбор социальных помощников, — она сладко потянулась, выставив вперед красивую грудь и вытянув ноги.

Честно говоря, мне совсем не нравилось, что моя сожительница несколько раз в месяц уходит на целые сутки или двое, ублажая фёрстменов из администрации города. Такие услуги могли выполнять незанятые девушки, а мы все-таки живем с ней вместе. Много раз мы говорили с Бетти об этом, но она меня уверяла, что нам нужны деньги, что надо еще немного поднакопить и тогда она бросит обязанности социальной помощницы. Опять же ее доводы о значительном снижение налога убеждали меня еще немного потерпеть. Хотя я уже начал подозревать, что ей нравится работа социальной помощницы и меня это сильно раздражало.

— Не переживай, Майкл, — Бетти ткнула мне пальчиком в нос, — я отработаю и вернусь к тебе. Тебе совершенно незачем меня ревновать. Там будут, как обычно, в основном старые и дряхлые фёрстмены, которые толком то ничего не могут. Только лапают да облизываются. Ты лучше поговори с нашей воспитанницей Вивиан-Кетрин-Джерри. В следующем году ей исполнится шестнадцать лет, она закончит пятый класс в школе, нужно решать, чем она будет заниматься дальше. Ведь она станет взрослой и образованной девушкой.

Вивиан — это наша воспитанница. Некоторые пары, как мы с Бетти, имеющие статус сожительства, брали детей из интернатов и воспитывали их дома. Опять же, государство нам выплачивало небольшие деньги на их содержание. Заводить своих детей считалось сейчас не модным, а те пары, которые все же решались на рождение ребенка, обычно сдавали его в интернат, где воспитанием детей занимались профессиональные педагоги.

— Вивиан-Кетрин-Джерри, — позвала моя сожительница, — подойди к нам, Майкл что-то хочет тебе сказать.

— Привет, сожители, — немного вальяжно сказала Вивиан, спускаясь по лестнице, — чё надо?

Наша воспитанница следила за молодежной модой и старалась соответствовать современному стилю. Одета она была в миниатюрные, блестящие, облегающие ярко-зеленые шортики и очень короткий лиловый топик, из под которого торчали упругие девичьи груди. Волосы она покрасила в ярко-желтый цвет. В носу, языке, губах, ушах, бровях и пупке красовались разноцветные кольца пирсинга.

— Привет Вивиан, — я хмуро посмотрел на нашу воспитанницу и сделал строгое выражение лица, — мы с Бетти хотели поговорить с тобой о твоем недалеком будущем. В следующем году ты заканчиваешь школу. Нам вместе надо подумать, чем ты будешь заниматься дальше, пойдешь работать или учиться?

— Ха, учиться, — она презрительно посмотрела на меня, — вот еще. Учиться я точно не пойду, это скука смертная. Все время тебе что-то втирают, учат жить. Майкл, ты хочешь, чтобы меня всем классом возненавидели? Учеба — это зашквар полный.

— Поделись тогда с нами своими планами, чем ты хочешь заниматься после школы? — поинтересовался я.

— Все мои бести в классе мечтают двинуть в социальные помощники. Да и директор школы нам на каждом собрании об этом втирает. Это сейчас в топе, самый эпик. Там работать не надо, учиться не надо. Тебя кормят, одевают, обувают. Правда, берут туда не всех, строгий отбор по фейс-контролю, но я то уж по-любому подойду. Еще парочку раз с директором перетру эту тему и он меня профорсит. Иначе полный факап можно словить. Ну что, сожители, вопросы еще есть? Если нет, я пошла. Мы на тусняк собрались, буду поздно.

Раздался звонок и наша воспитанница пошла открывать дверь.

— О, это за мной, — сообщила она, впуская в дом соседскую девчушку Лэсси Грин, ровесницу Вивиан. Они вместе учились в школе, и я часто видел ее у нас дома.

— Здравствуйте Майкл, здравствуйте Бетти, — Лэсси мило улыбнулась, — привет, Вивиан.

— Привет, Лэсси, — наша воспитанница повернулась задом к подружке, Лесси проделала тоже самое и они, в знак приветствия, столкнулись попами, — подожди меня, я сейчас переоденусь.

— Майкл, видела вас в интернет-новостях, — оживленно начала лепетать Лесси, — говорят, что вы совершили геройский поступок — рискуя собой спасли министра.

— Ничего особенного, — отмахнулся я, — это моя работа. Уверяю тебя — это не самый опасный день в моей жизни.

— Присаживайся, Лесси, — предложила Бетти, — расскажи нам, как у тебя дела в школе? Какие планы после окончания учебы? Мы сейчас разговаривали об этом с Вивиан. Она собирается стать социальной помощницей.

Подружка Вивиан прошла в комнату и села на кресло рядом. Лесси была небольшого роста и худощавого телосложения. Выглядела она совсем иначе, чем наша воспитанница — короткие темные волосы, минимум косметики на лице и всего один пирсинг в ухе. На левом плече я заметил небольшую голографическую наколку в виде прыгающей вверх черной пантеры.

— Нет, что вы, — усмехнулась Лесси, — в соцпомы ни за что не пойду. Если бы была возможность, я с удовольствием продолжила учиться дальше, но у моих приемных родителей не хватит денег. Ведь за учебу после пятого класса нужно платить намного больше. Я понимаю, что это плата за свободу, но для нас это очень большая сумма. Скорее всего, пойду работать оператором 3Д-печати. В интернете есть много объявлений, где можно найти недорогие платные курсы и получить электронный сертификат. После этого найти работу намного проще. Если честно, я всегда мечтала проектировать киберорганизмы, но для этого нужно получить образование в Китае или в России, и стоит это очень дорого. В моих планах пойти работать, накопить на первоначальный взнос, а потом взять кредит на обучение и уехать в Китай.

— Какая ты молодец, — я мысленно аплодировал мудрости и целеустремленности маленькой девочки.

Спустилась Вивиан и девушки пошли гулять.

— Я тоже скоро уйду, дорогой, — напомнила Бетти, — не скучай, к утру вернусь.

Проводив Бетти, я надел на голову шлем головизора и стал переключать каналы. Очень часто показывали происшествие, случившееся на сегодняшнем торжестве. Практически все каналы многократно прокручивали кадры, как я закрываю собой министра. Мне поступило много звонков и сообщений на видеофон от различных интернет-каналов с предложением за довольно приличную сумму дать интервью, но я такие сообщения удалял, а на видеозвонки не отвечал. Меня сразу предупредили в ФБР, чтобы я ни с кем на эту тему не общался. Они сами все подготовят, напишут текст выступления и соберут пресс-конференцию.

Все каналы, как с цепи сорвались, с пеной у рта обвиняя в покушении сепаратистов. Каждый из ведущих задавался вопросом — какой ответ даст правительство на такой вопиющий акт терроризма. Выдвигались самые разные версии, начиная от постройки забора вдоль границы с Техасом и вплоть до полного уничтожения сепаратистов. Конечно же, никто не попытался озвучить другие версии, в преступники по умолчанию были записаны все жители штата Техас.

В перерывах между новостями рекламировали провести свой отпуск на космической станции, построенной специально для туристов на орбите Земли или купить путешествие на Лунную базу. Крупная фармацевтическая фирма предлагала солидные скидки на операции по трансплантации органов. Можно было выбрать несколько вариантов — пересадить органы от донора или выращенные из твоих же клеток в инкубаторах по генной технологии, причем второй вариант стоил на порядок дешевле. Много рекламного времени занимали ролики, предлагающие купить слабые синтетические наркотики, созданные по совершенно новой формуле, и, как уверяла реклама, с минимальным эффектом привыкания.

Я выключил головизор, закинул руки за голову и покрутил торсом из стороны в сторону. Вся спина болела. Если бы врачи не вкололи болеутоляющие и регенерирующие инъекции, я сейчас смог ходить только с костылями, а так боль была ощутимой, но сравнительно терпимой.

Немного поразмышляв, я сделал, как мне кажется, самый правильный выбор — оделся и пошел в мой любимый бар «Похотливый Джо», находившейся в трех кварталах от нашего дома.

Заходя в бар, кивнул владельцу заведения, старику Джо, который стоял у стойки и протирал пивные кружки. Поднял руку, приветствуя завсегдатаев бара, и присел на мое любимое место у окна. Многие уже видели новости, и в мою сторону полетели одобрительные выкрики типа «молодец Майкл», «круто ты сегодня выдал» и, конечно же «с тебя пиво». В баре было еще много свободных мест, но пустые столики достаточно быстро заполняли любители вкусной еды и хорошей выпивки. Я заказал себе кружечку светлого фильтрованного и стал наблюдать, как мой старый друг, Патрик Картер, буквально вывалился с пассажирского сиденья приземлившегося неподалеку автолета. Затем он приподнялся, подошел к водительской двери, вытянул вперед правую руку, сжатую в кулаке и медленно отогнул вверх средний палец. Потом туда добавилась левая рука с подобным же образом отогнутым пальцем. Затем он плюнул в стекло водителя, нашел небольшой камень и запустил в удаляющийся автолет. Понятное дело, в бар он вошел в расстроенных чувствах.

— Что случилось, старина? — приветствовал я его.

— Семейные разборки, — сухо бросил он, присаживаясь рядом.

— Патрик, какие у тебя могут быть семейные разборки, ты в коммуне живешь. У вас все общее — мужья, жены, дети, машины, деньги, — я со смехом хлопнул его по плечу.

— Обычные семейные скандалы, как и у всех, — насупился он, — наши жены приревновали меня к девушке из соседней коммуны.

— И всего то. Расслабься, дело житейское, поругались — потом помиритесь. Я сегодня угощаю. Видел меня в новостях?

— Конечно, видел. Тебя все видели и теперь все тебя ненавидят.

— Это интересно еще за что?

— Потому что ты спас этого фёрстмена. Вот скажи мне, хоть один человек пожалел, если бы этого надутого индюка пристрелили?

— Патрик, ты это брось. Защищать людей — это моя работа.

— Правильно Майкл, людей, а не фёрстменов. Они жируют, а мы тут от зарплаты до зарплаты еле дотягиваем. Веришь мне или нет, но я иногда пообедать не могу себе позволить, денег ни на что не хватает. Зато все нам твердят — мы самая свободная страна в мире, а за свободу, видите ли, надо платить. Да подавитесь вы вашей свободой, она мне не нужна, дайте лучше работу получше и зарплату побольше. Если вам так хочется — платите за вашу свободу сами.

— Что, все так плохо в коммуне? — я начал догадываться, откуда взялось плохое настроение у Патрика.

— Хуже не куда, — в сердцах махнул он рукой, — половина членов коммуны не работает, курят наркоту или алкоголем накидываются, а вторая половина должна за всех вкалывать и всех кормить, а мне это надо? Скажу тебе как старому другу, я недавно познакомился с одной девушкой из соседней коммуны. Ее зовут Тифани. Мы пару раз с ней сходили в кафе, поболтали, а меня наши с ней увидели, вот и трамбуют сейчас. Представляешь, Тифани мне рассказала про свое сообщество, у них там оказывается все по-другому. Действует много законов, которые должны соблюдать все до одного. Всем руководит и следит за порядком глава коммуны. Он — непререкаемый авторитет. Если один раз проштрафился, тебя предупредят, на второй раз накажут, а если нарушил правила в третий раз — пинок тебе под зад и катись подальше. Одно из правил — каждый месяц все должны приносить в общий банк коммуны определенную сумму. Если не приносишь, тебя или выгоняют или ты стираешь другим белье, готовишь, убираешь. Мне кажется, это правильно. Если не приносишь деньги — отрабатывай свой кусок хлеба, обслуживай других, чтобы эти другие могли спокойно зарабатывать деньги и ни о чем не думать. Наркотики и прочее — у них вообще под строгим запретом. Вот такая свобода мне нравится. Знаешь, Майкл, я начал понимать, что демократия или свобода, как ее сейчас называют — это в первую очередь ответственность за свои действия. Ты, например, можешь ширнуться наркотиками, но ты себе отдаешь отчет о последствиях и запрещаешь себе это делать. Таким образом, ты проявляешь ответственность как человек и как гражданин. В общем, я решил, ухожу из своей шайки и перейду в коммуну Тифани.

Честно говоря, я никогда таких умных речей от Патрика не слышал. Сдается мне, на него так повлияла девушка из другой коммуны. Мне немного надоели рассказы про семейные дрязги моего друга, и я решил сменить тему.

— Патрик, я что-то давно не видел Фрэда Бейкэра, — сказал я, отхлебывая холодное пиво, — где он сейчас, не слышал?

— Так ты что, ничего не знаешь про Фрэда? — от удивления Патрик поставил уже поднесенную ко рту кружку на стол, — его же арестовали недавно.

— Вот это новость, — искренне удивился я, — что он натворил?

— Помнишь, несколько лет назад вышел закон о принудительной эфтаназии пожилых людей, если им перевалило 85 лет? Наше государство, оказывается, не может себе позволить лишние расходы на содержание стариков и старушек — пенсия, лечение, льготный проезд на транспорте, компенсация коммунальных услуг и все такое.

— Да, что-то припоминаю, — немного подумав, ответил я.

— Ну так вот, оказывается Фрэд уже два года прятал у себя в гараже своего отца, а ему уже 88 стукнуло. Говорят, что Фрэда сдали соседи — фёрстмены. Они несколько раз видели, как Фрэд тайком ночью выводил отца из гаража домой, а утром отводил обратно. Еще болтают, что Фрэд оборудовал для отца целую потайную комнату, провел туда воду и канализацию. Теперь всё, Фрэду грозит пожизненные работы на рудниках Гренландии, это если повезет, а если не повезет и его органы признают здоровыми — пойдет на трасплантацию. Вот, Майкл, это у нас называется плата за свободу.

Я помнил отца Фрэда, его звали Ллойд. Мы часто общались с ним, когда я приходил к Фрэду в гости. Это был умный и здравомыслящий человек. Он мог объяснить буквально все, на что я обращал внимание или задавал, как мне казалось, сложные вопросы. Он пытался объяснить сложные вещи простыми словами и после разговоров с ним я многое понимал. Ллойд любил рассказывать, как он работал менеджером в крупной компании, Боинг кажется. Потом их компания разорилась, и Ллойд долго не мог найти работу. Он все вспоминал свою молодость, когда ему было 25–30 лет. Тогда, рассказывал он, было все иначе. Это сейчас засилье фёрстменов и необразованных идиотов, а в его время ценились люди с высшим образованием, своим умом пробивавшие себе дорогу в жизни. На свою зарплату он мог позволить себе большой загородный дом, престижную машину последней модели и каждый год с семьей летал отдыхать на самые дорогие курорты. Правда, уже в то время начали звучать тревожные звоночки. Например, за употребление наркотиков не наказывали, афроамериканцам разрешили воровать продукты и одежду из магазинов, а после принятия закона о компенсации за рабовладение, афроамериканцы и вовсе стали неуправляемыми. Они почувствовали свою безнаказанность, да к тому же получили огромные деньги. Богатство и безнаказанность — это гремучая смесь. Они творили что хотели — воровали, насиловали, убивали и получали за это максимум условные сроки. Бандитские группировки афро по всей стране стали подминать под себя сначала мелкий, а потом и средний бизнес. Сколотив огромные состояния, они взялись скупать налево и направо политических проституток-конгрессменов. По их заказам в конгрессе США проталкивались ужасные законы — легализация производства и распространения наркотиков, легализация проституции, отсутствие наказания за принуждение к интимной связи. В один ужасный день кто-то из конгрессменов решил подлизать задницу бандитским группировкам афроамериканцев и выделил огромный грант на доказательство теории африканского происхождения человека. Ученому, подтвердившему эту концепцию, дали Нобелевскую премию, а в США приняли закон об уникальности негроидной расы. Согласно этого злополучного закона, попасть на руководящие должности в любую государственную структуру могли только афроамериканцы. Фёрстмены стали руководить всем — транспортом, медициной, образованием, социальными службами. Большинство из них были необразованными, наглыми и ленивыми работниками. Те, кто поумнее, брали к себе в заместители знающих и понимающих специалистов, в том числе с белой кожей, но таких было мало. Постепенно все государственные структуры, в том числе и правоохранительные, начали приходить в упадок. В результате на все штаты Америки начал опускаться хаос.

Целые города переходили под власть бандитских группировок, где белому человеку выжить было практически невозможно. Правительство терпело эти помойки только по одной причине — от бандитских картелей конгрессменам регулярно выплачивались огромные суммы в виде взяток.

Конечно же, после таких революционных преобразований наступил полный развал экономики, рухнула система транспорта, разрушилась система медицинского обеспечения и образования. Опомнились в правительстве не сразу, нашлись разумные люди и фёрстменам ограничили круг их влияния. Финансы, военное министерство, службу безопасности, полицию и еще несколько критичных для экономики и государства ведомств, вывели из-под влияния закона о фёрстменах, но было уже поздно. Огромная инфляция, колоссальные темпы падение производства, забастовки и восстания голодных людей сотрясали страну. Тогда приняли еще одно умное решение — самые крупные города и промышленные центры в буквальном смысле огородили заборами и создали там что-то типа резерваций, где всеми службами, заводами и коммунальным хозяйством руководили люди с образованием и опытом работы. Не важно, какого цвета у тебя кожа, не важно, кто ты по национальности, важны только твои знания и опыт. Кроме этого, правительство ввело жесткие меры по наведению порядка. В городах ввели комендантский час, бандитов и грабителей расстреливали на месте преступления, если они оказывали хоть малейшее сопротивление. Некоторые города, где засели банды фёрстменов, пришлось брать штурмом. Такие операции чаще всего поручали частным военным компаниям. Всех, кто держал в руках винтовку, пистолет или нож — тут же получал пулю в голову. Только благодаря такой жесткой политике Соединенные Штаты не развалились на несколько мелких государств.

Все это рассказывал мне отец Фреда. Мне искренне жаль было этого человека. Ллойд мог спокойно жить, не причиняя никому вреда, но, к сожалению, государство рассудило иначе.

— Очень жаль Фрэда, и его отца тоже очень жаль. Он был хорошим человеком, умным и образованным, — проговорил я.

— Вот, а я о чем тебе говорю. Эти фёрстмены обнаглели. Я вообще подумываю в Техас уехать. Там, говорят, живут по своим законам и все у них прекрасно. Никаких фёрстменов и наркотиков. Самое главное — за свободу не надо платить. Если все так и дальше будет продолжаться в Америке, мне придется выбирать, за что платить — за свободу или за жизнь.

— О чем ты говоришь, Патрик. В Техасе живут только сепаратисты. Они хотят развалить наше государство. Вот сегодня министра и меня вместе с ним чуть не убили. Это террористы, я тебе говорю.

— Если убьют одного фёрстмена, ничего не изменится, Майкл. Это все болтовня, ты бы поменьше головизор смотрел. Почему им все можно, а мне нет? Почему я должен платить за свободу, а пользоваться свободой могут только фёрстмены?

— Ваш друг совершенно прав, — вдруг услышали мы ангельский голосок, принадлежавшей девушке, сидящей за соседним столиком, — в нашей стране уже многие граждане недовольны своим положением, и, действительно, от устранения одного высокопоставленного чиновника ничего не изменится. Нужно менять систему целиком, только тогда возможны перемены к лучшему.

— Вот, Майкл, — Патрик с видом победителя посмотрел в мою сторону, — слышишь, не один я такого же мнения о фёрстменах и их шайке.

— Если вы не против, я бы с удовольствием приняла участие в вашей дискуссии, — девушка мило улыбнулась нам обворожительной улыбкой.

— Мы нисколько не возражаем, — немного заикаясь, промямлил я. Патрика в это время я пнул ногой под столом, — вот ты разошелся, сепаратист тоже мне.

— Зато мы привлекли внимание прекрасной девушки, — ответил Патрик, при этом его улыбка растянулась до ушей, — конечно, мисс, будем только рады. Присаживайтесь, что будете пить?

— Не откажусь от бокала сухого белого вина, — все также обворожительно улыбаясь, девушка пересела к нам.

— Меня зовут Майкл, а это — мой лучший друг Патрик, — не сводя глаз с девушки, представился я.

— Приятно познакомиться, меня зовут Касандра, — девушка окинула меня пристальным взглядом. Ее зеленые глаза буквально пронзили меня насквозь. Я даже немного поежился от этого, — прошу меня извинить, но ваш друг очень громко разговаривал, и я оказалась невольной свидетельницей вашего разговора.

Касандра была прекрасна. В ней чувствовалась некая утонченность, изысканность во всем — в том, как она двигается, как она улыбается, как она поднимает бокал с вином. Меня сразу поразило изящество ее форм — великолепная, немного худощавая, фигура сочеталась с милым личиком. Но больше всего меня поразили глаза этой девушки. Этот глубокомысленный, пронизывающий взгляд завораживал меня как кролика, смотрящего на удава.

— Надеюсь, вы не сдадите нас фёрстменам? — спросил Патрик.

— Не беспокойтесь, мое отношение к фёрстменам не на много отличается от вашего, — обратилась она к моему другу, — я также считаю, что существующая власть не только некомпетентна, но и преступна.

— Это серьезное обвинение. Вы знаете, что вас могут арестовать за такие слова, и вынужден вас предупредить, что я работаю в полиции.

— Это ничего не изменит, Майкл, — грустно улыбнулась Касандра, — протестные явления в обществе с каждым годом нарастают все сильнее. Все больше людей, как и ваш друг, недовольны своим положением. Граждане нашей страны вынуждены выживать, а не жить. Огромные налоги, постоянный рост цен, безработица — вот результат правления фёрстменов. Они легализовали наркотики, проституцию и называют это Новой Свободой. А если задуматься — разве это свобода? Разве можно назвать свободой возможность быть неграмотным и не уметь писать и читать? Разве можно назвать свободой возможность купить сильные наркотики в аптеке? Разве можно назвать свободой разврат и похоть, который пропагандируется уже в школе? Неужели вы не понимаете, что эти свободы придуманы только для того, чтобы большая часть населения нашей страны не думала о политике, а верхушка власти могла делать что угодно — убивать, насиловать, воровать, и не за что не нести ответственность. Они недосягаемы для правосудия, хотя уверяю вас, нет такой статьи закона, которую бы они не нарушили. Засилье фёрстменов все больше давит на нормальных людей, которые хотят жить своей жизнью, создавать нормальные семьи, заводить детей, получать образование, зарабатывать деньги. Вы же не могли не заметить, что с каждым годом принимаются все более преступные законы — возьмите хотя бы легализацию проституции, разрешение торговать слабыми наркотиками в школах и колледжах, отсутствие наказания за принуждение к интимной связи, принудительную эфтаназию для стариков и это еще цветочки.

— Я даже уже боюсь услышать про ягодки, — усмехнулся Патрик. У него запиликал видеофон, он перекинулся парой слов и обратился к нам, — прошу меня извинить, я вас покину, мне нужно встретиться с одним человеком.

— Уж не Тифани ли ее зовут, — подшутил я над Патриком.

— Да, именно с этим прекрасным человеком женского пола мне срочно надо встретиться, — Патрик пожал мне руку, попрощался с Касандрой и мы остались за столиком одни.

— Что вы говорили про ягодки? — поинтересовался я.

— А вы действительно хотите это услышать? — нахмурила она брови.

— Раз уж начали, говорите. Даю вам слово, все сказанное здесь останется между нами.

— Хорошо, Майкл. Я поверю вам, — она ненадолго замолчала и снова окинула меня взглядом, — тогда слушайте. Есть непроверенная информация, что высшие чиновники правительства, конгрессмены и президент в том числе, используют органы молодых и здоровых людей для омоложения своего организма. Специально для них ученые разработали технологию, суть которой в следующем: в донорский орган внедряют ДНК нужного реципиента и буквально через один месяц его можно пересаживать, не боясь отторжения. Сделав трансплантацию всех органов в брюшной полости, включая сердце, почки, легкие, реципиент омолаживается. Беда только в том, что через несколько лет процесс омоложения сменяется резким старением и требуется повторная операция. При существующих медицинских технологиях это не представляет труда, возникает только один вопрос — доноры. Если посчитать всех министров, конгрессменов, мэров крупных городов и богатых людей, допущенных к данной тайной технологии, то выходит несколько десятков тысяч человек. Для каждого из них нужна пересадка всех органов хотя бы раз в три-четыре года — вы представляете себе, сколько требуется донорских органов? Есть подозрение, что правительство во главе с президентом организовало целую фабрику смерти для своего омоложения. Молодых людей завозят из стран Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Кроме этого, последние несколько лет резко увеличилось количество молодых людей, пропадающих без вести в самих Соединенных Штатах. Это не десять-двадцать, это сотни, а может даже тысячи людей, следы исчезновения которых не могут найти. Ну как вам ягодка? Не сильно горькая оказалась?

Я некоторое время сидел молча. Полученная информация просто ошеломила меня. Так вот почему министры и конгрессмены с каждым годом не только не старели, а выглядели все моложе. Подтянутые, улыбающиеся, они смотрели на нас с экранов головизоров, внушая нам выдуманные ими самими истины про мнимую свободу, за которую надо платить. Сами же тем временем убивали людей, пересаживали их органы себе и молодели. Нет, мне кажется это все выдумки. Этого не может быть. Есть современные технологии регенерации организма, а все, что сказала мне сейчас Касандра — это все не правда. Честно говоря, Касандра мне очень понравилась. Она создавала впечатление умной и образованной девушки. Не может она просто так врать мне в лицо, да и зачем? Я простой полицейский. Тут что-то не так, нужно сначала самому разобраться.

— Зачем вы мне все это рассказали?

— Майкл, вы умный, здравомыслящий человек. Неужели вы одобряете преступления, которые совершает наше правительство? Неужели вам не хочется навести порядок в стране? — хитро прищурившись, спросила Касандра.

Неожиданно практически незнакомая девушка затронула один из самых важных для меня вопросов. Конечно же, я хочу навести порядок, конечно же, хочу сделать этот мир безопаснее, поэтому и пошел в полицейские.

— Вы имеете какое-то отношение к тем, кто хочет навести порядок? — прямо спросил я.

— Об этом я вам рассажу на нашей следующей встрече, — она поставила руку на стол и оперлась подбородком на ладонь, — если вы, конечно, захотите еще раз увидеться со мной. Вот номер моего видеофона, — мой аппарат тренькнул, извещая о полученном сообщении.

— Извините, Касандра, мне нужно подумать.

— Рада была познакомиться, Майкл, — Касандра проводила меня ослепительной улыбкой.

* * *

Всю ночь я практически не спал, ворочался с боку на бок. Информация, которую поведала мне Касандра, не выходила из головы. Да что там скрывать, сама Касандра не давала мне спокойно уснуть. Я никогда не встречал такой девушки. Она мне показалась самим совершенством, вершиной творения женского образа, к тому же она такая умная. Так легко разбирается в политических хитросплетениях. В любом случае надо все хорошенько обдумать. Номер ее видеофона у меня есть, позвонить ей я всегда смогу.

Бетти, как и обещала, пришла только к утру. Глаза у нее блестели, она все время смеялась и громко разговаривала. Потом моя сожительница зашла в спальню и, не раздеваясь, уснула на кровати.

Глава 4

— Доброе утро Работодатель, — бодро приветствовал директор ФБР появившееся на экране видеофона изображение.

— Доброе, Директор, — Работодатель зевнул, прикрывая рукой лицо, — докладывай, что у тебя.

— Мы начали аресты. За решетку сажаем всех, кто был у нас на подозрении. По всем каналам головиденья и в интернете начали активную компанию по дискредитации сепаратистов. В покушении на министра обвиняем руководство штата Техас, и персонально Ларри Эванса. Все идет, как мы планировали, хотя есть небольшая проблема. Я просмотрел результаты социальных опросов населения. Большинство граждан сомневается в том, что покушение осуществили сепаратисты. У министра много врагов. Многие склоняются к мнению, что это внутренняя борьба за власть.

— Это плохо, — задумчиво проговорил Работодатель, — сделай так, чтобы у всего населения США не возникало сомнений — сепаратисты, это беспощадные и безжалостные убийцы. Директор, приступайте к реализации дополнительных мероприятий. Напомни, что у нас идет первым пунктом?

— Торговый центр в Нью-Йорке, — тут же отчеканил Директор, — акцию предлагаю провести 11 ноября, в день ветеранов. Проведем награждение особо отличившихся военных, организуем раздачу бесплатной пиццы, пригласим туда популярных ведущих и певцов.

— Это хорошая идея, одобряю. Сообщи еще, что там насчет чисток в полиции, армии и у тебя, в ФБР. Я помню, ты докладывал, развелось много сочувствующих Техасу и отвергающих Новую Свободу.

— Списки сейчас готовятся и уточняются. В ближайшее время начнем.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Работодатель, — держи меня в курсе. Заготовьте сразу тексты выступления, подготовьте улики. Все должны убедиться — Торговый центр взорвали сепаратисты в ответ на аресты их сторонников по всей стране. Действуйте, Директор.

* * *

Министр социальной поддержки Соединенных Штатов Америки Оливер-Ванесса-Френсис-Элизабэт, а с недавних пор временно исполняющий обязанности Президента Соединенных Штатов Америки, уже несколько дней был в глубокой депрессии. Он тысячу раз обругал себя, за то, что сам лично, своими руками устроил себе эту поездку в Нью-Йорк. Выходит, он сам себя чуть не подставил под убийство. Подумать только, он был на волосок от смерти. Сидел бы себе тихо в Вашингтоне, нет, нашел приключения на свою задницу. Оливер плохо спал, аппетит отсутствовал полностью, руки постоянно тряслись. Он пробовал успокоиться в кругу социальных помощников, но эти разгильдяи раздражали его своей тупостью. Оливер всех выгнал и заперся в своей государственной загородной резиденции, положенной ему по статусу. Чтобы хоть как то успокоиться, он начал принимать антидепрессанты, потом свое горе стал заливать виски, затем дошел до кокаина. В наркотическом бреду в его сознании постоянно мелькали ужасные кадры покушения. Он вспоминал, как за его спиной послышались хлопки выстрелов, и в тот же момент здоровое, крепкое, мужское тело в бронированном скафандре с силой повалило его и прижало к земле. Он слышал, как началась ужасная суматоха, визжали женщины, стреляли, как ему показалось, со всех сторон. Только одному человеку он был благодарен в это время — громиле полицейскому, который накрыл его своим телом и спас ему жизнь.

И тут Оливера как будто ударило током. На него нахлынули воспоминания, и он как бы заново переживал те волнующие секунды — подбежали спецагенты ФБР в пуленепробиваемых черных костюмах, подняли с него полицейского в бронескафандре. Он снял шлем и единственное, что этот крепкий, молодой, красивый парень успел спросить: «С вами все нормально, господин министр?». Вот он — его спаситель, вот кому он обязан жизнью, вот кого надо отблагодарить. Если этот здоровяк из полиции будет рядом с ним, Оливер будет спокоен. Если он смог защитить его тогда, значит, сможет защитить и в будущем. Надо срочно дать указание своим помощникам, чтобы этого полицейского командировали сюда, к нему, в Вашингтон, а уж тут-то он сможет приблизить его к себе. От этих мыслей Оливер успокоился. Чего это он вдруг так разнервничался, ведь вот же оно — решение всех его проблем, он и не из таких передряг выбирался. Вот и сейчас он мысленно похвалил себя за находчивость. От волнения и нахлынувших воспоминаний у него вспотели ладони рук. Все, надо приступать к работе, но сначала можно расслабиться с социальными помощниками.

* * *

Даниэль Гонсалес и Мартин Миллер встретились в Центральном парке Нью-Йорка уже поздно вечером. Органодиодные светильники мягким и приятным светом освещали дорожки, автоматические роботы-уборщики, деловито шурша щетками, подметали опавшую листву, голографические рекламные щиты добавляли разноцветных красок в сумрак парка. Оба мужчин были одеты в осенние пальто темного цвета, воротники подняты, шерстяные кепки надвинуты на лоб. Сухо пожав друг другу руки, они пошли по тихой аллее. Перед тем, как начать разговор, оба нащупали в кармане небольшой металлический прямоугольник, и нажали кнопку до появления звукового сигнала. Кивнув друг другу головой, подтвердили включение блокираторов подслушивающих устройств.

— Нас с тобой можно поздравить, — немного прищурившись, сказал Мартин, — все прошло на удивление гладко.

— Ты молодец, Мартин, — подтвердил Гонсалес, — если бы не твои гипнотические способности, операция была бы под угрозой срыва.

— Чему только нас не учили в спецподразделении разведки, — он немного призадумался, явно вспоминая прошедшие годы, — Я говорил с Эвансом, он просил поблагодарить тебя.

— Спасибо, Мартин. Ты же знаешь, я делаю свою работу не ради благодарности, также как и ты. Скажи, Кассандра уже поговорила с Коллинзом?

— Да, поговорила.

— Ну и каков результат?

— Как и ожидалось — он был явно шокирован, но сразу всему не поверил. Надо дать ему время все обдумать. Если возникнут трудности — пришлешь его опять ко мне.

— Разумеется, Мартин. Как мы и планировали, за геройский поступок его наградят Почетной медалью Департамента полиции Нью-Йорка. Я уже оформил все документы на Коллинза и завтра пришлю их тебе.

— Хорошо, Даниэль. На всю бюрократическую волокиту и подготовку к награждению уйдет примерно месяц. Хочу тебе сообщить еще одну новость. Пришел запрос из канцелярии министра социальной поддержки Соединенных Штатов Америки. Они просят командировать Майкла Коллинза в Вашингтон заранее, за неделю до вручения награды. Скорее всего, собираются провести конференцию с его участием для журналистов или другие сюрпризы для него готовят. Это для нас даже еще лучше. Будет больше возможности подсадить жучок. Еще запомни на всякий случай — все оборудование сейчас у меня. Повезет его в Вашингтон Касандра. Она, как журналист, тоже полетит в столицу и будет вести репортаж о вручении награды.

— Ходят слухи, что Господин Президент впал в кому после операции по омоложению, а министра социальной поддержки хотят сделать исполняющим обязанности Президента? — спросил Гонсалес.

— Так и есть. Конгресс, в нарушение закона, практически единогласно, проголосовал за его назначение. Завтра объявят. Если Господина Президента не удастся спасти, проведут досрочные выборы, а пока министра поставили временно исполняющим обязанности, — Миллер в недоумении развел руками.

— Боже мой, Мартин, в какой стране мы живем, — с сожалением покачал головой Гонсалес, — до чего докатилась Америка. Исполняющим обязанности Президента будет откровенный гомосексуалист, преступник и болван.

— Не переживай так, Даниэль. Такой президент в истории США далеко не первый, и, уверяю тебя, не последний, — усмехнувшись, добавил Миллер.

* * *

Ранним холодным ноябрьским утром, когда первые лучи солнца показались над Атлантическим побережьем Нью-Йорка, а осенний ветерок гонял рваные пластиковые пакеты по пустынным улицам, пять небольших грузовичков совершенно разных транспортных фирм отправились с дальних концов города в один из самых лучших и самых больших торговых центров под названием «Brookfield Place». Их фургоны были забиты жидкими моющими средствами для домашнего использования.

С интервалом десять-пятнадцать минут, грузовички останавливались перед пунктом пропуска на грузовую подземную парковку торгового цента, автоматика считывала необходимые данные с активного чипа автомобилей и ворота открывались. Умные и современные датчики не смогли распознать взрывчатку, которой были доверху забиты грузовые отсеки автомобилей. Две различные химические жидкости, использующиеся для мойки окон и отбеливания белья после стирки, с небольшими добавками, при смешивании превращались в гремучую смесь, превосходившую по мощности гексоген. Жидкости были разлиты в пластиковые бутили по пять литров. Детонатор устанавливался только в одной, разделенной внутри герметичной вертикальной перегородкой на две равные части. По первому сигналу от электронного часового механизма открывались клапаны в перегородке, затем нужно было немного подождать, чтобы жидкости хорошенько перемешались. Второй сигнал подрывал небольшой заряд, расположенные на стенке перегородки. Далее следовал мощный взрыв.

Четыре машины, разъехавшись по разные стороны, припарковались в противоположных концах подземного гаража, пятая остановилась примерно в центральной части подземной парковки. Из каждой машины вышел водитель в фирменной одежде, соответствующей названию на борту машины, имитируя разгрузку, вызвал робота-погрузчика, выгрузил несколько коробок и закрыл машину обратно. Робот мигнул зеленым индикатором и укатил в нужном только ему направлении. Все пятеро водителей, закончив нехитрую процедуру, поочередно вошли в туалетную комнату, переоделись и вышли из паркинга, используя электронные пропуска работников торгового центра. Покинуть здание, не привлекая к себе внимания, было несложно. Агенты ФБР работали в таких случаях четко и без осечек.

В это время в подземном паркинге было уже многолюдно. Автоматические погрузчики, распугивая зазевавшихся людей раздражающими слух сигналами и мигая оранжевыми проблесковыми маячками, сновали взад-вперед, перевозя коробки с продуктами, одеждой, техникой, бытовой химией и еще множеством товаров, которые уже через полчаса покупатели увидят на витринах магазинов. Водители перебрасывались друг с другом новостями, делились впечатлениями последней игры в бейсбол, и, с нескрываемой злобой посматривали на многочисленные грузовики, управляемыми автопилотами. Практически у каждого чесались руки повторить старую, но действенную выходку — взять баллончик с краской и закрасить автономным машинам все видеокамеры. Однако современная система слежения, установленная в подземном паркинге торгового цента и контролирующая каждый их шаг, останавливала их от необдуманных действий.

Начальник службы безопасности торгового центра «Brookfield Place» фёрстмен Гоби Девис был сегодня в приподнятом настроении. Он вчера славно оторвался на вечеринке с друзьями. Вечернее пати устроил его давний приятель, который совершенно неожиданно решил отметить то ли повышение по службе, то ли выданные бонусы. Память совершенно отказывалась воспроизводить вчерашний вечер после того момента, когда наркотики он отполировал приличным стаканом виски. Проснулся Девис в переплетении обнаженных мужских и женских тел. Голая женская пятка утыкалась ему в нос и мешала дышать. Девис достаточно сильно укусил женщину за ногу, однако никакой ответной реакции не последовало.

Девису было пятьдесят пять лет, вел он распутный образ жизни, часто уходил в запой, но постоянные курсы медицинской реабилитации позволяли ему сохранять довольно бодрый вид. Несмотря на систематические опоздания на работу и некомпетентность по многим вопросам, оставаться на плаву ему помогала давняя интимная связь с вице-президентом компании по кадрам, этой некрасивой и немолодой фёрствумен Салли Робинсон.

В этот день в торговом центре, в честь дня ветеранов, планировалось проведение небольшого представления с участием популярных певцов и артистов. В огромном главном холле, вдоль стен были расставлены столы, на которых соорудили целые пирамиды из коробок с пиццей, на подносах выложено несметное количество бутербродов и нарезанных фруктов. Как и ожидалось, бесплатная еда привлекла большое количество посетителей. Центр холла превратили в зрительный зал — возле дальней стены соорудили небольшую сцену, а все остальное пространство заставили стульями. Начало праздника назначили на двенадцать часов дня. Ожидали визит мэра города с супругой, а бравые военные собирались привести, для вручения наград и поощрений, два автобуса солдат и офицеров, отличившихся на службе.

Слегка пошатываясь, с легкой ухмылкой на губах и напевая себе под нос мелодию популярного шлягера, Девис зашел к себе в кабинет в одиннадцатом часу дня, достал из бара начатую бутылку виски, зубами вынул пробку и приложился к бутылке прямо из горла. Вчерашняя попойка давала о себе знать. Голова плохо соображала, в ушах шумело, а мысли постоянно путались. Какая уж тут работа, досидеть бы до конца дня и свалить побыстрее — вот что сейчас было главной его целью.

В 11:32 Девису позвонил начальник отделения видеонаблюдения Боб Райт. На видеоэкране возникло изображение немолодого человека с явно лишним весом. Райт отличался скрупулезностью и педантизмом, поэтому всегда бесил своего начальника. Девис долго смотрел на экран видеофона, пытаясь разглядеть звонившего. Рядом с начальником отделения лежал шлем виртуального погружения, позволяющий дистанционно, используя тысячи установленных в торговом центре стереокамер, заглядывать в каждый уголок здания.

— Добрый день, сэр, — поздоровался Райт.

— Ну что там еще, Боб, — Девису показалось, что громкость видеофона установлена на максимум. Он недовольно поморщился, голова заболела еще больше.

— Сэр, наш искусственный интеллект выдал предупреждение, — доложил начальник отделения видеонаблюдения, — она обнаружила пять автомобилей, заехавших на разгрузку еще рано утром и до сих пор припаркованных на верхнем техническом уровне.

— У них парковка оплачена? — нахмурившись, поинтересовался Девис. Любое мозговое усилие вызывало в его голове сильнейшую боль.

— Да, сэр, стоянка оплачена у всех пяти грузовиков до вечера.

— Почему ты тогда меня беспокоишь? — удивился начальник службы безопасности, — водители разгрузились и пошли прогуляться. Наверное, поднялись в центральный холл, чтобы ухватить халявной пиццы. Занимайтесь работой, Райт, не беспокойте меня по пустякам.

Когда экран видеосвязи погас, Девис шумно выдохнул. У него в холодильнике стояла полная бутылка холодненькой минералки. Сейчас настало ее время. Какая же оказывается вкусная по утрам простая газированная вода.

Боб Райт и не надеялся получить другой ответ. Он давно изучил своего начальника вдоль и поперек, и знал, что от него можно ожидать. В его обязанности входило докладывать руководству обо всех предупреждениях, выданных искусственным интеллектом, что он и сделал. Боб надел виртуальный шлем и стал поочередно осматривать все этажи здания. Его немногочисленные сотрудники, надев на голову такие же устройства, контролировали каждый свой сектор.

— Что сказал начальник охраны по поводу пяти грузовиков? — услышал Боб мелодичный женский голос, синтезированный искусственным интеллектом. Все сотрудники давно уже называли ее Алисой. Искусственный интеллект не возражал.

— Как всегда, Алиса, попросил не беспокоить его по пустякам.

— Боб, я выдаю повторное предупреждение, — настаивала Алиса, — я проанализировала весь массив данных. Были случаи, когда одновременно забывали про свои машины два, или максимум три водителя. Пять автомобилей в моей практике встречается впервые.

— Хорошо, Алиса, что ты предлагаешь?

— Предлагаю послать охранников как минимум к двум машинам и проверить все визуально.

— Хорошо, Алиса, сейчас сделаю, — он переключился на канал связи с охранниками и ближайшая стереокамера сгенерировала его изображение перед дежурными по этажу, — Френсис, Джон, сбрасываю на ваши планшеты места расположения двух небольших грузовиков. Ваша задача — проверить состояние автомобилей, просканировать груз, проанализировать состав воздуха.

В это время центральный холл торгового цента наполнялся. Люди подходили к столам, брали пиццу, рассаживались на стулья. Боб видел, как подъехавшие военные поднимались на эскалаторе. Мэр города еще не приехал, на экране стереошлема вылезло сообщение, что он опоздает на семнадцать минут.

— Сэр, это Френсис, — доложил первый охранник. Боб подключился к его камере и видел все происходящее своими глазами, — груз просканировал, обычные моющие средства. Фургон загружен ими под завязку. Анализатор воздуха никаких подозрительных соединений не выдает.

Начальник отделения видеонаблюдения видел перед собой обычный грузовой автомобиль, чисто вымытый, на стенках фургона красовался логотип транспортной компании «Blue Dart».

— Хорошо, Френсис, стой на месте. Джон, что у тебя? — обратился Райт ко второму охраннику.

— Сэр, у меня тоже самое. Грузовик загружен моющими средствами. Ничего подозрительного.

— Странно, — вслух произнес Райт, — два грузовика, загруженные одинаковым грузом и оба еще с утра стоят без водителей. Парни, проверьте, возможно, автомобили открыты. Нужно посмотреть, что находится внутри фургона, — дал он задание охранникам.

— Сэр, у меня есть возможность, — доложил Френсис, — дверь фургона не закрыта.

Райт посмотрел на часы, было уже 11:53. До начала торжества оставались считанные минуты.

— Френсис, залезай внутрь, — скомандовал Райт, — тщательно проверь весь груз.

На экране стереошлема он увидел, как Френсис открывает дверцу. Внутри, загруженные под самый потолок фургона, стояли пятилитровые пластиковые бутыли, заполненные жидкостью синего и белого цвета. Почему-то все емкости стояли вперемешку.

— Френсис, вываливай груз на пол, посмотри, чем заполнена машина дальше.

Райт увидел, как Френсис начал выбрасывать пластиковые емкости, постепенно освобождая внутреннее пространство фургона. Дойдя примерно до середины, охранник вышел на связь.

— Сэр, я тут нашел одну странную емкость. Все бутылки с разными жидкостями, а в этой сразу обе налиты — синяя и белая. И между ними перегородка.

— Покажи ее крупным планом, — попросил Райт.

На экране возникла пластиковая бутылка, в точности соответствовавшая описанию Френсиса.

— Что это такое, сэр? — недоуменно произнес охранник, — никогда такого не видел.

Не успел он договорить, как внутри бутылки послышался щелчок, и жидкости начали смешиваться друг с другом.

Райт некоторое время непонимающе смотрел на экран. В бутылке синяя и белая жидкости, смешавшись в густую массу, начали активно реагировать между собой, выделяя пузыри.

— Это бомба, — воскликнул Райт, — ребята, это бомба. Алиса, срочно включай сигнализацию. В подземном паркинге обнаружена бомба. Немедленная эвакуация здания.

Во всем торговом центре тут же завыла сирена. Женский голос предлагал всем срочно покинуть помещение и уверял, что это не учебная тревога.

— Френсис, слушай меня, срочно отбрось эту бутылку с двумя жидкостями подальше. Джон, у тебя есть немного времени. Срочно вскрывай второй грузовик, найди такую же бутылку и тоже отбрось ее подальше.

— Понял сэр, — тут же ответил Джон.

На экране видеофона Боба Райта стал мигать сигнал вызова. Он включил экран и увидел слегка оплывшее, недовольное и глупо улыбающееся лицо своего начальника.

— Райт, ты чего там шумишь, — заплетающимся языком промямлил Девис, — ну-ка выключи немедленно эту сирену, а не то я тебя уволю.

— Сэр, в грузовом паркинге обнаружены бомбы, это те пять автомобилей, о которых я докладывал утром. Скоро все взлетит на воздух. Мы обезвредили одну, пытаемся обезвредить вторую, но остается еще три. Их мы обезвредить не успеем.

Девис мгновенно протрезвел. Бомба, сейчас все взорвется! Он быстро открыл сейф и вытащил две стограммовые, аккуратно перевязанные, упаковки кокаина, схватил несколько пачек денег, судорожно рассовал их по карманам. Потом подбежал к бару и вытащил оттуда самую дорогую бутылку виски. Все, теперь можно убегать. Инстинкт самосохранения взял управление телом в свои руки. Девис побежал по коридорам. Ему нужно спуститься с третьего этажа на первый и выйти из здания через служебный вход. Он успеет, время еще есть.

— Алиса, — вызвал Райт электронного помощника, — врубай глушилку сигналов. Полностью блокируй связь, все частоты. Может, еще успеем предотвратить взрывы. Сообщи 911 о ситуации. Проверь, все ли двери открыты.

Райт смотрел на стереоэкраны, висящие на стене. Его сотрудники направляли потоки покупателей, стремительно бежавших к выходам. В толчее кто-то сбил ребенка, его тут же подхватили мужские руки и закинули к себе на плечо. Молодая мамаша пыталась найти своих детей, которых она оставила в детской комнате. Райт видел на одном из экранов, как детей из детской комнаты выводят на улицу воспитатели. Все как на учениях, организованно, строем. Он подключился к ближайшей стереокамере с напуганной мамашей.

— Миссис, — обратился он к ней, — не беспокойтесь, ваши дети уже на пути к выходу. Их эвакуируют работники нашего центра. Пожалуйста, покиньте помещение.

Женщина удивленно озиралась в поисках источника звука, потом увидела индикатор стереокамеры, кивнула головой и побежала к выходу.

Военные самостоятельно организовали эвакуацию из центрального холла. Они выстроились в цепочку по направлению к выходу и на руках передавали друг другу детей.

Люди сотнями выбегали из торгового центра. Возле центрального выхода образовалась давка. Охранники на первом этаже пытались перенаправить людей в боковые выходы, но их мало кто слушал.

Двойной взрыв прогремел в северной части здания. Перекрытия как будто подкинуло в воздухе, а затем часть здания сложилась как карточный домик. С пронзительным звоном повылетали стекла, разлетелись в разные стороны куски пластика и штукатурки, подняв тучи пыли. Еще один взрыв в центральной части подземного паркинга сотряс торговый центр через несколько секунд.

Райта подбросило до потолка, потом сильно ударило об один из стереоэкранов. Шлем погасил часть удара, но его сильно приложило об стену правым боком. Правая рука не слушалась, скорее всего, была сломана. Райт почувствовал, как пол стал уходить из-под ног. Он судорожно пытался зацепиться левой рукой за вмонтированную в пол стойку для одного из стереоэкранов. После нескольких тщетных попыток зацепиться ему удалось. Рука начала соскальзывать, она не могла долго удерживать большое грузное тело. Еще один удар сверху выключил его сознание.

Девис в это время пробежал уже несколько кварталов, свернул в небольшую тихую улочку и опустился на асфальт. Адреналин в крови зашкаливал, дыхание сбилось, он судорожно хватал воздух ртом.

— Вот невезуха, — вслух сказал Девис, затем неторопливо открыл бутылку виски, приложил ко рту и сделал несколько больших глотков, — сколько пойла у меня в баре осталось. Теперь все пропало.

Совсем рядом слышался оглушительный вой сирен. К месту трагедии десятками прибывали автолеты полиции, скорой помощи и пожарных. В небо стали подниматься клубы черного дыма, в разрушенном торговом центре разгорался пожар.

* * *

— Работодатель, все прошло не совсем гладко, но эффект намного заметнее, чем от покушения на министра, — довольно улыбаясь, сообщил с экрана видеофона директор ФБР.

— Сколько погибших? — сухо поинтересовался Работодатель.

— Часть людей успели вывести прямо перед взрывами, завалы еще не разобрали, но, я думаю, не меньше тысячи человек наберется, — отрапортовал директор, — на сайт одной известной социальной интернет-сети уже пришло сообщение, ответственность за данный теракт берут на себя сепаратисты из Техаса. Это ответ на массовые аресты их сторонников по всей стране.

— Мало, — недовольно поморщился Работодатель, — если бы бомбы не обнаружили раньше времени, могло быть тысячи три, не меньше. Ладно, тысяча — это тоже не плохо. Разгоняйте по всем информационным каналам тему о необходимости наказании Техаса. Раз уж они так подло поступают, — хихикнул он, — справедливое возмездие должно покарать террористов.

— Сэр, уже все готово. Ролики смонтированы, тексты выступлений конгрессменов и популярных ведущих новостей готовы.

— Хорошо, Директор. Перейдем к следующему вопросу. Что с чистками в силовых структурах? Когда начнутся аресты?

— Они уже начались, сэр, — ответил Директор, — по всей стране планируем арестовать по подозрению в связи с сепаратистами девять тысяч офицеров полиции, семь тысяч военных и полторы тысячи офицеров и агентов ФБР.

— Хочешь сказать, у тебя в конторе больше порядка, чем у других?

— Совершенно верно, сэр. Все служащие ФБР, даже водители и уборщики, перед принятием на работу проходят многоуровневые проверки.

— Откуда тогда у тебя полторы тысячи неблагонадежных?

— Это балласт, сэр, старые кадры. Я давно их хотел уволить. Сейчас подвернулся удобный случай.

— Директор, когда раскрутите негативное отношение населения к Техасу на шестьдесят процентов, приступим к финальной фазе. За министром следите, у него там главная роль.

— Конечно, Работодатель, он под полным контролем.

* * *

Тревожный сигнал видеофона разбудил Гонсалеса в четыре утра. Он не любил такие звонки, ведь сразу понятного, если звонят в такое время — ничего хорошего не жди. Гонсалес посмотрел на экран видеофона, изображение не появилось, значит звонивший не включил видеокамеру. Номер тоже был не знаком. На всякий случай он включил блокиратор прослушки.

— Вижу, Гонсалес, — сонно пробормотал он и включил экран. Изображение звонившего так и не появилось.

— Блокиратор включен? — поинтересовался женский голос.

— Да, включен. А кто, собственно, мне звонит посреди ночи?

— Это я, — экран наконец земерцал изображением и Гонсалес увидел Касандру.

— Что случилось? — удивился он, — Ты не должна звонить мне напрямую. Связь только через Миллера.

— Даниэль, его арестовали два часа назад. Он успел отправить мне кодовое сообщение.

— Это очень плохая новость, — Гонсалес в задумчивости побарабанил пальцами по прикроватному столику, — надо сворачивать операцию. Собирай вещи и выезжай в Техас. Маршрут ты знаешь. Везде наши ребята, они тебе помогут.

— Нет, Даниэль, я не могу. Мы должны закончить операцию.

— Как ты ее собираешься закончить без Миллера? Коллинз не согласился сотрудничать, а без гипнотических способностей Мартина мы ничего не сможем сделать.

— Я должна поговорить с Майклом еще раз. Уверена, он сможет нам помочь.

— Касандра, скажи, Мартин передал тебе нанодатчики?

— Нет, не успел. Я должна получить оборудование за день до вылета.

— Тем более. Без датчиков операция теряет смысл.

— Даниэль, поверь мне, я знаю, что все поучится. Мы должны попробовать. Главное — это убедить Майкла Коллинза сотрудничать с нами.

— Если ты что-то решила, спорить с тобой бесполезно, — обреченно вздохнул Гонсалес, — тогда действуй. Как будем поддерживать связь?

— Я сообщу тебе, Даниэль. Прощай.

— Удачи тебе, Кассандра.

* * *

Оливер-Ванесса-Френсис-Элизабэт, ныне именуемый исполняющим обязанности Господина Президента Соединенных Штатов Америки, напыщенный, как индюк, сидел за столом Овального кабинета Белого Дома. Он был горд собой. Еще бы, ведь его не просто так назначили на эту должность. Работодатель по достоинству оценил его ум, его способности и его инициативу. Не каждому представляется такая возможность, а Оливеру залетела синичка в руку, и он не упустил выпавшего шанса. Всем этим белякам, высокомерным умникам, мнившим себя пупами земли — тощему вице-президенту, нудному госсекретарю и даже хромому министру обороны не доверили управлять страной. Доверили именно ему, фёрстмену Оливеру. Да, видела бы сейчас его мама, она бы просто обалдела. Теперь на него косо смотрят половина высокопоставленных чиновников министерства, боятся, что он припомнит им старые склоки. Надо быть осторожным и, при первой же возможности, начать чистку, иначе долго на этой должности не просидишь. Особенно Оливер недолюбливал директора ФБР — этого чистоплюя, этого надменного беляка, всегда чисто выбритого, выглаженного. Все-то он помнит, все он знает, даже противно. Ничего, Оливер его подставит при первом же удобном случае. Кстати, сегодня все силовики напросились на встречу. Чего они там придумали? Опять, наверное, денег просить будут. Как это они называют — дополнительное финансирование. Ладно, пусть поунижаются передо мной, а я еще подумаю, давать им деньги или не давать.

Точно в намеченное для совещания время в Овальный кабинет вошли министр обороны США, директор ФБР и директор ЦРУ.

Кратко кивнув в знак приветствия, Оливер предложил им присесть.

— Господин исполняющий обязанности Президента, — начал директор ФБР, — мы пришли сообщить вам, что ситуация в стране становится угрожающей.

— Очень интересно, — Оливер с усмешкой посмотрел на собравшихся, — и что же такое случилось?

— Разрешите, я продолжу, — директор ФБР мельком переглянулся с министром обороны. Тот незаметно кивнул, — как вы знаете, за последние несколько недель в США были проведены террористические акты, виновниками которых являются сепаратисты, обосновавшиеся в Техасе. В первую очередь, это покушение на вас, Господин исполняющий обязанности Президента. Только высокий проффесионализм и превосходная подготовка агентов ФБР помогли остаться вам в живых. Второй по значению — это вопиющий по своей подлости и низменности теракт, совершенный сепаратистами в день ветеранов в торговом центре Нью-Йорка. В ответ на проведенные моим ведомством по всей стране аресты сепаратистов, они взорвали половину здания. Погибло больше тысячи человек. Хочу заметить, и здесь агенты ФБР оказались на высоте. Именно мои подчиненные, рискуя своей жизнью, буквально за считанные минуты до катастрофы смогли обезвредить две бомбы и вовремя предупредить службу охраны о готовящемся теракте. Иначе жертв могло быть в несколько раз больше. Кроме этого, нашими службами зафиксированы два нападения сепаратистов на приграничный город Хоп в Арканзасе. Причем одно из них сопровождалось боевыми действиями, сопоставимыми с объявлением войны. Власти штата Техас направили целую армию на территорию Соединенных Штатов и могли уничтожить десятки тысяч гражданских лиц. Тут надо отдать должное министру обороны США — его солдаты сумели дать отпор захватчикам. Десятки единиц боевых машин было подбито, тысячи сепаратистов уничтожены. Спокойствие на границе штата Арканзас восстановлено. Целостность страны обеспечена, Господин Президент.

Оливер откровенно зевнул. Что они там несут всякую чушь. Подумаешь, убили тысячу человек, ему то что. Вы силовые министры, вы и решайте.

— Я вас понял, господин Директор ФБР, — сделав глоток кофе, сказал Оливер, — какие ваши предложения?

— Господин исполняющий обязанности Президента Соединенных Штатов Америки, мы должны дать достойный ответ на террористические действия, и этот ответ должен окончательно уничтожить гнездо сепаратизма. Это будет акт возмездия за проведенные террористические акты и, одновременно, отобьет всякую охоту следовать примеру мятежного штата Техас, — Директор опять мельком взглянул на министра обороны. Тот поднял большой палец правой руки в знак одобрения.

— Что же за акт возмездия вы придумали, господа? — произнес Оливер, одновременно листая в своем планшете порнографические фотографии.

Теперь уже министр обороны взглянул на Директора ФБР. Тот двойным кивком подбодрил министра.

— Мы, — немного запнувшись, начал министр обороны, — мы все посоветовались, обсудили, взвесили все за и против. Мы предлагаем провести бомбардировку штата Техас ракетой с ядерными боеголовками. Для этих целей подходит Минитмэн-5 с четырьмя ядерными боеголовками, каждая по 500 килотон. Для бомбардировки мы наметили города Даллас, Сан-Антонио, Хьюстон и Остин. Вы должны отдать приказ, сэр, — наконец выдавил из себя министр.

Оливер отложил планшет, немного покачался на стуле, неторопливо положил ногу на ногу. Может он и был малообразованным, ленивым, капризным, но дураком он не был никогда. Оливер сразу понял, что силовики что-то задумали, и скорее всего, что-то нехорошее, направленное против него.

— Мне кажется, господа, это слишком суровое наказание для сепаратистов. Давайте пошлем туда нашу армию, бомбардировщики, боевые дроны, что у вас там еще есть. Вот так сразу отдать приказ бомбить свои же города ядерными ракетами я не готов.

В кабинете повисла мрачная тишина. Было слышно, как тикают часы на стене, как скрипит паркет под колесиками кресла Президента и как шумит ветер за окном. Молчание нарушил директор ФБР.

— Сэр, вы же понимаете, мы не просто так предлагаем вам провести подобную акцию возмездия, — начал он, — скажу вам честно, ситуация в стране близка к катастрофической. Вслед за Техасом желание отменить все законы, касающиеся Новой Свободы, в том числе и закон о Фёрстменах, проявили практически все штаты западной части США. Нью-Мексико, Аризона, Невада и даже Калифорния собираются объявить о независимости и объединиться с Техасом. Сепаратистскими настроениями с каждым днем охватывается все большая часть населения страны. Тысячи людей переезжают жить в Техас. Вы понимаете, чем это грозит? Если мы не остановим эту чуму сейчас, тогда через полгода, максимум через год, большая половина штатов выйдет из-под нашего контроля. Еще через год повстанцы захватят Вашингтон. Надо ли вам объяснять, какие будут последствия. Можно будет попрощаться с процедурами омоложения, а закон о фёрстменах и плату за свободу нам еще припомнят. Да что там омоложение — жизнь и свобода каждого из нас будет под угрозой. Вряд ли мы найдем убежище в какой-либо другой стране. Вы, надеюсь, не хотите закончить свою жизнь на электрическом стуле?

— Ну не знаю, — немного испугался Оливер, — если так все плохо, возможно вы и правы. Ядерная бомбардировка, без сомнения, поставит точку в сепаратистском движении. Давайте подождем выздоровления Господина Президента, — ухватился он за последнюю соломинку, — пусть он решает. Я ведь всего лишь исполняющий обязанности.

— Сэр, — вздохнул директор ФБР, — я недавно говорил с Работодателем, — при этих словах все присутствующие повернулись к директору и стали подобострастно смотреть на него, — он просил вам передать: он надеется, что вы и дальше продолжите служить ему ради достижения нашей великой цели.

— Больше Работодатель ничего не добавил? — похолодев от страха, спросил Оливер.

— Еще он сказал, — глядя прямо в глаза исполняющему обязанности Президента, директор ФБР произнес, — не подведи меня, Оливер.

— Да, да, конечно, я не подведу Работодателя. Давайте приказ, я подпишу его, — прошептал бывший министр социальной поддержки Соединенных Штатов Америки.

Глава 5

— Все прошло, как нельзя лучше, Работодатель, — директор ФБР просто сиял от радости.

— Этот придурок долго сопротивлялся?

— Совсем чуть-чуть. Сломался сразу, как только я ему напомнил про вашу с ним беседу перед открытием Статуи Новой Свободы.

— Я и не сомневался. Ладно, докладывай, как дела с дискредитации сепаратистов? Довел негатив населения до шестидесяти процентов?

— Нет еще, сэр, но социальные опросы населения показывают уверенную тенденцию роста ненависти к сепаратистам. Мы уже близко — пятьдесят три процента граждан испытывают стойкое чувство вражды ко всему штату Техас. Я позволил себе немного проявить инициативу, и кое-что сделал для усиления тенденции.

— Ну-ка, рассказывай, — оживился Работодатель, — какую мерзость ты придумал на этот раз?

— Я переодел несколько отрядов наемников в форму национальных сил самообороны штата Техас и эти головорезы совершили набеги на приграничные городки штатов Арканзас и Оклахомы. Убивали женщин, стариков, детей. Вы же знаете этих наемников, они просто отморозки, за деньги сделают все, что нам нужно, и не будут задавать глупых вопросов. Мы достаточно быстро набрали около тысячи отъявленных негодяев. Я же говорил вам, сэр, что это всего лишь человеческий материал, найти убийц, да еще за хорошие деньги, в нашем мире очень просто. Естественно, это все снималось на камеру. Теперь репортажами о зверствах сепаратистов забит весь интернет и стереоканалы.

— Старый прием, но действенный. Помню, я тоже самое проделал еще во Вьетнаме, — в динамике послышалось невнятное уханье и пыхтение. Директор знал, что Работодатель так смеется, — приказ подписан, теперь остается дело за малым. Что говорят вояки, когда все начнется?

— Им нужно 3 часа на подготовку.

— Пусть поторопятся. С каждым шагом мы приближаем нашу общую цель.

* * *

Ларри Эванс заканчивал совещание с министром образования штата Техас Энтони Уайтом.

— Итак, сэр, разрешите сформулировать небольшие изменения в образовательной политике нашего штата, предлагаемые моим министерством, — докладывал Уайт, — первое и самое важное — на законодательном уровне сделать обязательным получение образования в десять классов. Без этого минимума никакой гражданин Техаса не сможет занимать даже самые низкие должности в государственных и муниципальных органах. Второе — повысить статус высшего образования. Для этого создать по всему штату сеть высших учебных заведений по образу китайских и российских ВУЗов и пригласить туда преподавателей из Китая и России. Третье — за каждым ВУЗом закрепить крупные фирмы по направлениям деятельности, чтобы студенты с первого же курса проходили там практику. Четвертое — оплачивать за счет государства получение высшего образования наиболее талантливым ученикам. Пятое — никаких банковских кредитов студентам на получение образования. Если молодые люди хотят учиться — кредиты на образование они должны получать только от государства, то есть я хотел сказать, из бюджета нашего штата. Ну и шестое — повысить в два раза зарплату учителям и преподавателям.

— Хороший план, Энтони, очень хороший, — Ларри как обычно вертел в руках стилус, — но у нашего штата сейчас не хватает денег на оборону, назревает продовольственный кризис, огромный дефицит медикаментов, электроэнергии, а вы говорите увеличить в два раза зарплату преподавателям.

— Сэр, если нет возможности решать все вопросы сразу, давайте их решать постепенно. Первые три моих предложения не требуют больших финансовых вливаний, тем более я уже связался с моими друзьями в Шанхайском институте — они готовы помочь. Сорок три преподавателя готовы переехать в Техас и начать свою деятельность по обучению молодежи. Это физики, математики, электронщики, робототехники и, конечно же, биологи. Среди физиков, кстати, есть мой давний приятель. Он разработал проект автономного левитирования в электромагнитном поле. Именно благодаря его команде удалось рассчитать теоретическую модель и создать действующий образец магнитрона. Сейчас, как вы знаете, все автолеты и дроны используют этот принцип.

— Неожиданно, — удивился Эванс, — что же вы ему такого пообещали, раз он согласился сюда переехать?

— Ничего особенного. Он неисправимый авантюрист по натуре. Ему просто интересно.

— Мистер Уайт, с первыми тремя пунктами я согласен. Закон с парламентом согласуем, здесь препятствий не вижу. Здания есть, желающих получить образование у нас очень много, кадровый голод, с вашей помощью, решим. С остальными вашими предложениями придется повременить.

— И на этом спасибо, сэр. До свидания, рад был с вами так продуктивно побеседовать.

— Секундочку, — губернатор сделал знак остаться, — скажите мистер Уайт, а вы не могли мне поподробнее рассказать, как эти магнитроны работают. В общем виде я, конечно, представляю себе принцип их действия, но в деталях не силен.

— Если честно, сэр, это не совсем моя специальность, но на основании той информации, которую сообщим мне мой друг, постараюсь вам пояснить. — Уайт немного помолчал, собираясь с мыслями, — левитация в магнитном поле была известна давно. Еще во второй половине двадцатого века создавали поезда на магнитной подушке, а уже в начале двадцать первого многие страны строили скоростные маглевы с использованием сверхпроводящих электромагнитов. Основной принцип левитации — магниты с одинаковыми полюсами отталкиваются, с разными — притягиваются. Одно поле создавали в магнитах, установленных на вагонах поезда, второе поле с таким же знаком — в полотне, над которым двигался этот поезд. Все очень просто. Проблема возникала лишь в том, как создать летательный аппарат, который не будет привязан к полотну, условно ее назовем, железной дороги. Мой друг решил эту задачу, хотя по секрету мне сказал, что подсказку он обнаружил в одной старой фантастической повести.

Конечно же, он не смог бы создать автономный магнитрон без современных технологий. Использование электромагнитов, в которых эффект сверхпроводимости создается уже при обычной температуре, и разработка автономных и компактных ядерных источников энергии решили принципиальные задачи и дали возможность начать серийный выпуск левитирующих средств передвижения. Принцип, как всегда, довольно прост. Два сверхпроводящих диска устанавливают горизонтально на небольшом расстоянии друг от друга, на них подается электроэнергия, создающая магнитное поле, вот и все. Любой магнитолет как бы несет на себе магниты, установленные на вагонах поезда и магниты, от которых они отталкиваются. Иными словами, магнитрон отталкивается сам от себя. Чем сильнее электрическое поле, соответственно, тем сильнее магнитное поле, тем выше подъемная сила у магнитрона. Остальное — уже дело техники.

— Да, действительно, на словах все довольно просто. Ну что же, спасибо мистер Уайт за интересную информацию. Не буду вас больше задерживать.

— Господин Губернатор, — раздался голос секретаря в стационарном видеофоне, — вас срочно просят принять руководитель службы безопасности Генри Митчел и командующий сил самообороны Майк Хопкинс.

— Пусть заходят, — тут же ответил Эванс.

Как только они вошли, по выражению лиц своих ближайших помощников Эванс понял, что произошло что-то очень плохое.

— Сэр, — тут же начал Митчел, — несколько минут назад по секретному каналу связи от наших друзей мы получили срочную информацию. Вашингтон готовится провести атомную бомбардировку четырех крупнейших городов штат Техас. Удар планируется нанести с помощью гиперзвуковой ракеты «Минитмэн 5». Она может нести от четырех до восьми ядерных боеголовок с мощностью от пятисот до двухсотпятидесяти килотонн.

Эванс был ошарашен такой новостью. Несколько секунд он молчал, обдумывая свои дальнейшие действия.

— Генри, это точная информация? Может быть, это провокация? — спросил он.

— Сэр, по данным разведки, на военной базе США в штате Вайоминг началась предстартовая подготовка, — добавил руководитель службы безопасности.

— Подлетное время? — коротко спросил Эванс.

— Ракета летит по баллистической траектории, с учетом времени разгона после старта, набора высоты, корректировки и падения на цель — от четырнадцати до шестнадцати минут после запуска.

— Мистер Эванс, — включился в разговор Хопкинс, — по своим каналам я получил подтверждение, это не провокация. Они действительно хотят сбросить на нас ракету с ядерными боеголовками.

— Долго ждать ответа на наше неповиновение не пришлось, господа. Мы с вами предполагали, что Вашингтон не будет терпеть нашу самостоятельность, но такого радикального решения вопроса никто спрогнозировать не мог. Хорошо, давайте действовать. Силам гражданской обороны срочно начать эвакуацию всех крупных городов. Личный транспорт не использовать. Применять только общественные автобусы и грузовики. Подключайте средства массовой информации. Проверьте розу ветров и выберите наиболее безопасные маршруты. Всем главам муниципальных образований, министерствам и ведомствам, военным и службе безопасности перейти в подземные бункеры управления. Немедленно, оформляйте приказ.

Электронные письма разлетелись по ведомствам, бюрократический аппарат со скрипом, но все-же начал действовать.

Через несколько минут, когда Эванс и руководители силовых ведомств спустились в бункер, совещание продолжилось.

— Майк, — обратился Эванс к командующему сил самообороны, — мы можем как-то помешать запуску ракеты?

— Нет, сэр, это невозможно, — с сожалением ответил Хопкинс, — но мы можем попытаться ее сбить. Скажу честно, у нас нет средств ПВО, способных перехватывать гиперзвук, но в нашем арсенале осталось еще два гиперзвуковых изделия, переданных нашими друзьями. Дальность полета до наших городов с места запуска сравнительно небольшая, поэтому ракета, скорее всего, поднимется на высоту сто, максимум сто двадцать километров. Самолету необходимо подняться в стратосферу, на высоту примерно пятьдесят километров, тогда дальности ракет-перехватчиков хватит. Если запросить помощь наших друзей в наведении через спутники, ракету можно сбить, когда она преодолеет верхнюю точку траектории и начнет падать вниз.

— Запускайте самолет, — коротко отдал приказ руководитель штата, — у вас есть летчик, который сможет справиться с этим заданием?

— Есть сэр. Это наш самый лучший асс, Уолтер Перес.

— Свяжите меня с ним, Майк.

* * *

Уолтер рос в небольшом городке, расположенном рядом с военно-воздушной базой. Еще мальчишкой он восхищенно смотрел на стремительно проносившиеся над городом серебристые машины, оставлявшие в небе рыжий след выхлопа двигателей. Ночами он прислушивался к звуку двигателей и мог на слух определить марку самолета, а также количество взлетающих и идущих на посадку машин. Когда пилот самолета, пролетающий на бреющем полете, махал ему рукой, он прыгал от радости и махал ему в ответ. Поэтому вопроса — кем он станет после школы, у него не возникло. Все его друзья закончили пять классов обязательно образования и на этом завершили свое обучение. Уолтер окончил восемь классов, уговорил родителей нанять ему репетиторов и поступил в летную школу. Он жил полетами, дышал небом, каждый раз испытывал неописуемый восторг, поднимая самолет в воздух.

Его отец ненавидел все Новые Свободы, заполонившие Америку, поэтому учил сына не доверять правительству. Когда Уолтер уже подрос, они иногда подолгу сидели вечерами и обсуждали происходящие события в мире и в Соединенных Штатах Америки. Отец учил его думать, анализировать и осмысленно принимать решения. Поэтому Уолтер с радостью, вместе с родителями, несколько лет назад переехал в Техас. Здесь он сразу нашел работу военным летчиком и продолжил заниматься своим любимым делом.

Сегодня Уолтер получил самое ответственное и важное задание за всю свою карьеру военного летчика. Необходимо сбить баллистическую ракету, несущую ядерные боеголовки, направленные на столицу Техаса и другие крупные города штата. Он понимал, что от его действий сейчас зависит жизни миллионов людей. Уолтер немного волновался, хотя отработанные в многочисленных тренировках и боевых вылетах, доведенные до автоматизма движения, позволяли уверенно вести самолет. До прибытия в нужный квадрат оставалось три минуты, когда его вызвал командный пункт управления.

— Тридцать второй, ответь Базе, — прозвучало в динамиках гермошлема.

— Слушаю, тридцать второй на связи, — ответил он, услышав свой позывной.

— Капитан, с вами сейчас будет говорить губернатор штата, переключаю, — сообщил диспетчер.

— Привет Уолтер. Это Ларри Эванс. Как дела, сынок?

— Все нормально, сэр. Полет нормальный, самолет в порядке, настроение бодрое, — стараясь скрыть дрожь в голосе, ответил Уолтер.

— Уолтер, хочу тебе сообщить, мы получили информацию — ракета запущена, через несколько минут она войдет в радиус действия ракет-перехватчиков твоего самолета. Прошу тебя, не волнуйся, мы подключили спутники для точного наведения на цель. Тебе нужно только нажать кнопку в нужное время. Запомни, Уолтер, ты сейчас защищаешь свободных людей, их веру в справедливость и право жить на этой земле. Я верю в тебя, Уолтер.

— Не беспокойтесь, сэр, все сделаю как надо, — скрывая волнение, ответил летчик.

Через несколько минут полета радары самолета получили целеуказание с земли. На стекле кабины возникла маленький красный круг, а бортовой компьютер начал рисовать векторы сближения. Уолтер довернул самолет чуть влево и перевел машину в набор высоты.

— Тридцать второй, цель захвачена. Запуск разрешаем, — через несколько секунд сообщил диспетчер.

Красный круг превратился в жирную красную точку, а бортовой компьютер пискнул, подтвердив сообщение с земли. Уолтер помедлил еще секунду, шумно выдохнул и нажал на пуск. Ракеты стартовали по очереди, самолет дернул крыльями, но умная автоматика быстро стабилизировала полет. На экране кокпита самолета появились еще две зеленые точки, устремившиеся наперерез красной. Уолтер видел, как сокращается расстояние между ними, но в какой-то момент две зеленые разлетелись в разные стороны, а красная продолжила стремительно приближаться.

— База, срочно на связь, — прокричал Уолтер в микрофон шлема, — ракеты промахнулись. Возможно, их увело РЭБом.

— Мы видим, Уолтер, — с сожалением проговорил диспетчер, — ничего не поделаешь. Улетай подальше. Сейчас здесь будет горячо.

— Нет, база, погодите, у вас есть мой самолет, он на форсаже выдает 6 махов. Наводите его как противоракету. Я, если надо, буду корректировать полет. Меня РЭБом не уведешь.

— Хорошо, Уолтер, — сразу сообразил диспетчер, — сейчас передам твоему самолету целеуказание.

Уолтер едва успел заметить вдалеке ярко-оранжевый инверсионный след, оставляемый гиперзвуковой ракетой. Самолет сильно дернуло, двигатели взревели на максимальной тяге, угол набора высоты увеличился. Управление боевой машиной взяла на себя электроника. Пилота с неимоверной силой вдавило в кресло. Через секунду самолет Уолтера превратился в огромное горящее облако. Раздувшийся на высоте пятидесяти километров огненный шар быстро схлопнулся, оставляя в небе густое облако черного дыма.

Дежуривший офицер диспетчерской военного аэродрома увидел на мониторе, как две точки соединились в одну и, поле этого, обе пропали.

— Спасибо тебе, Уолтер, — только и смог сказать диспетчер.

Он сильно нервничал, его дыхание участилось, в горле пересохло. Офицер расстегнул воротник рубашки, достал бутылку воды, налил себе полный стакан и поднес ко рту. Его взгляд упал на экран локатора.

— Нет, — прокричал он, — нет, этого не может быть.

Упавший стакан разбился, усыпав осколками пространство рядом с его креслом.

Красная точка продолжала движение к земле. Правда траектория и скорость ее падения сильно изменилась.

* * *

Глава небольшого фермерского хозяйства Рассел Адамс, расположенного в северо-восточной части штат Техас, с утра возился в гараже. Надо было снять заднее левое колесо у его любимого трактора Versatile. Предупреждение, выдаваемое бортовым компьютером техники и подозрительный хруст при движении, скорее всего, означали смену подшипника. Рассел был доволен этой стальной махиной. Неприхотливый, надежный трактор очень помогал ему в ведении хозяйства. Автопилот, встроенный в бортовой компьютер, был прост и удобен в эксплуатации. Versatile сам уезжал на поле, обрабатывал нужный участок, и приезжал обратно. Нужно только навесить необходимое оборудование — плуг, культиватор или борону. Рассела всегда тянуло к земле. Вероятно, это был зов предков. Отец рассказывал, что его прадед был богатым фермером в Айове. Уже потом его дед перебрался в Чикаго, где работал на заводе, принадлежащему одному из крупнейших в мире автомобильном концернов. Рассел же решил попробовать себя сначала на военной службе. Однако его здоровья и знаний хватило только на рядового в войсках химической защиты. Военная служба, откровенно говоря, Расселу не понравилась. Он любил быть свободным, самостоятельным, поэтому, как только контракт закончился, он с радостью покинул место службы.

Рассел с его семьей, женой Одри и сыном Флойдом, приехали в Техас три года назад из Чикаго. Они приняли такое решение, когда уже не стало возможности спокойно жить в этом большом городе. Постоянные грабежи, уличные перестрелки, устраиваемые бандитскими группировками, мизерная зарплата и огромные налоги вынудили их покинуть свой родной город. Здесь, в предместьях небольшого городка Пампа, расположенного на северо-западе Техаса, было тихо и безопасно. Два раза в неделю к ним заезжал военный патруль на двух БМП, расспрашивали, все ли спокойно и не появлялся кто-либо из посторонних. Одри обычно угощала военных лимонадом, который она делала сама из газированной воды, меда и лимона, и патруль уезжал.

Муниципальный автобус сегодня привез Флойда из школы раньше обычного. Он быстро переоделся и сразу же прибежал помогать Расселу возиться с трактором. Ему было уже девять лет, и, как и каждый мальчишка, Флойд обожал помогать отцу с ремонтом техники. Одри с утра уехала в город, она собиралась закупить продуктов и бытовой химии на неделю вперед. Флойд почему то все время нервничал, у него все валилось из рук. Рассел уже было хотел его отослать домой учить уроки, но яркая вспышка остановила его.

Флойд первым выбежал на улицу.

— Что там случилось, сын, — крикнул Рассел, — военные опять сбили дрон-нарушитель?

Ответа от Флойда не последовало, а в гараже стало светло, как днем. Рассел даже зажмурил глаза от яркого света. Забеспокоившись, Рассел выбежал из гаража и чуть не столкнулся со своим сыном. Флойд стоял у самого входа, смотрел в небо и показывал пальцев вверх.

— Что это такое, папа?

Рассел взглянул в сторону, куда показывал Флойд и остолбенел. Впереди поднимался огромный гриб ядерного взрыва. Сотни тонн пыли и дыма засасывало из эпицентра высоко в небо и формировало огромных размеров купол. В центре гриба разгоралось новое солнце, в тысячи раз больше и ярче нашего обычного светила. Окружающий воздух стал плотнее, невыносимый жар нахлынул на все тело.

— Флойд, не смотри, — закричал Рассел, закрывая лицо сына руками, — это атомный взрыв. Не смотри, а то ослепнешь.

Рассел схватил сына и потащил его к водосточной канаве, которую он выкопал еще в прошлом году. Он недавно чистил ее, но туда опять налетело много опавшей листвы, а внизу скопилась вода.

Рассел швырнул сына вниз, сам накрыл его своим телом и стал засыпать себя мокрыми листьями. Жар становился все сильнее, спина горела, не хватало воздуха. Страшный грохот пронесся над ними, земля задрожала. Ударная волна докатилась до их фермы, разрушая все на своем пути. Гараж разлетелся в один миг, а многотонная махина трактора, как будто выпущенный из пушки снаряд, со свистом улетела метров на триста в поле. Рассела еще сильнее прижало к земле, Флойд заплакал, ему не чем было дышать.

— Тише Флойд, сейчас нельзя вылезать, — сказал Рассел, выплевывая сухой лист изо рта, — поражающие факторы ядерного взрыва, нас этому учили в армии. Световое излучение, затем ударная волна, сейчас будет поток проникающей радиации.

Загорелся их дом. От этого жар стал еще сильнее. Вода из сточной канавы испарилась, сухая листва начала тлеть.

Подождав еще несколько минут, Рассел быстро приподнял голову над краем канавы и огляделся. Гриб от атомного взрыва поднялся на высоту не менее двадцати километров. Внутри него медленно воздымались вверх огромные потоки дыма, пепла и пыли.

Он вылез совсем, прошел несколько шагов. Землю покрывал пепел от сгоревшей травы, в некоторых местах были видны крупные трещины. Их дом полыхал пожаром, разбрасывая в стороны снопы искр. Пахло гарью и сгоревшим пластиком. Рассел попытался снять с себя полуистлевшую рабочую робу, но взвыл от боли. На спине ткань прикипела к коже, и любые попытки стронуть ее с места вызывали жуткое жжение.

— Папа, где ты? — позвал его сын.

— Я здесь, Флойд. Вылезай, уже можно.

Мальчик вылез из канавы и пошел в другую сторону.

— Флойд, иди ко мне, — позвал его Рассел.

— Как вокруг светло, папа, — Флойд удивленно крутил головой, — как красиво. Все так переливается. Я никогда не видел таких ярких красок. Папа, ты тоже это видишь?

Рассел подошел вплотную к сыну и заглянул ему в глаза. Зрачок и радужную оболочку нельзя было различить, все глазное яблоко Флойда было залито кровью.

— Сынок, — у Рассела навернулись на глазах слезы, — как же так? Как же так произошло? Флойд, посмотри на меня, — он повернул голову сына, — посмотри на меня, что ты видишь?

— Папа, я вижу твой темный силуэт, а со всех сторон его окружает сине-зеленый свет. Он вокруг тебя, и мерцает немного. Знаешь, как это красиво.

— Скажи, что ты еще видишь? Видишь пожар или поле, а может, ты видишь огромный гриб на небе?

— Нет, папа, небо все черное, — Флойд покачал головой из стороны в сторону.

Рассел обнял сына и прижал его к себе.

— Ничего, Флойд, мы поедем в Даллас, мы найдем лучших докторов. Тебе вернут зрение, я обещаю.

— Папа, если бы ты видел, что вижу я, ты бы не стал так говорить, — с укоризной ответил Флойд, — я вижу все, но только по-другому.

Рассел в изнеможении сел на землю рядом с сыном и обхватил голову руками. Сердце бешено колотилось у него в груди, комок подкатился к горлу, на глазах навернулись слезы.

— Папа, вставай, нам надо идти, — мальчик подергал отца за одежду.

— Куда нам надо идти, Флойд? — Рассел удивленно поднял глаза на сына.

— Туда, — уверенно поднял руку мальчик, указывая на запад.

Рассел отряхнул одежду сына от листьев, немного почистил ее от грязи и пыли, взял мальчика за руку и пошел в том направлении, куда указал рукой Флойд. Отойдя метров двести, он остановился и обернулся, чтобы последний раз посмотреть на свою ферму. Вернее на то, что он нее осталось. Дом практически уже догорел, второй этаж обрушился, завалившись боком в гостиную. Правая стена еще держалась, по огонь уже жадно пожирал остатки пластика, выбрасывая жирный черный дым.

— Подожди, Флойд, мы же должны дождаться маму, — Рассел посмотрел на сына, — куда же мы пойдем без нее?

— Не беспокойся, папа. Мама говорит, что с ней все хорошо. Мы ее встретим по пути.

Отец и сын побрели по проселочной дороге, держась за руки. В лицо им подул сильный ветер, унося гарь и дым в сторону.

— Это хорошо, — подумал Рассел, — нас не накроет облако радиоактивного заражения.

Впервые в жизни он не пожалел, что пошел служить в армию.

Пройдя еще два или три километра, они остановились. Невдалеке, в поле, дымили исковерканные остатки автомобиля. Рассел и Флойд сначала быстро пошли, а потом побежали к чадившему остову. Рассел сразу узнал по характерным обводам кузова их старенький Форд. Одри не любила джипы, поэтому они купили электромобиль в кузове «универсал». Дорога к ним на ферму была хорошая, а в универсал можно было загрузить много продуктов и необходимых для дома товаров.

Видимо, автомобиль попал под ударную волну от ядерного взрыва. Машину несколько раз перевернуло, затем она загорелась. Вокруг валялись разные покупки, которые Одри везла с собой. Она не смогла выбраться. Ее обугленные остатки Рассел нашел на водительском сиденье.

Найдя невдалеке оторванный от левого крыла машины кусок обгоревшего металла, Рассел вырыл с его помощью небольшую яму. Потом он разыскал рулон слегка подгоревших кухонных полотенец и разложил их в несколько слоев на дне. Затем бережно вынул из автомобиля останки жены и переложил их в подготовленное для захоронения углубление. После этого сверху застелил остатками полотенец обгоревшее тело и засыпал землей. Рассел встал на колени перед могилой жены и до боли в суставах сжал кулаки. На глазах у него навернулись слезы. Они были так счастливы вместе, любили друг друга, а теперь ее нет. Как дальше жить и что теперь делать, он не понимал…

— Пойдем, папа, — Флойд опять дернул его за одежду, — мама сказала, что любит нас. Пойдем, нам еще много нужно пройти, а времени остается мало. Там дальше стоит еще одна машина, надо будет ее проверить.

Через два часа пути они действительно увидели на обочине еще один автомобиль. Старенький дизельный джип тоже попал под удар взрывной волны, стекла были выбиты, кузов покорежен, все фары разбиты. Владелец джипа лежал в ста метрах с разбитой головой и обгоревшим правым боком. Заводился джип по старинке — ключом. Рассел осмотрел труп водителя и в левом кармане нашел связку с увесистым брелком. Там же нашел банковский чип и двадцать тысяч долларов бумажных денег. Машина завелась только с третьего раза, попыхтела, пикнула разбитой панелью управления и нехотя тронулась с места.

— Папа, нам нужно в Альбукерке, — тоном, не терпящим возражений, заявил Флойд, — немного не доезжая. Я скажу куда.

— В Альбукерке, так в Альбукерке, — ответил Рассел, — всего-то шестьсот километров. К утру будем на месте.

Машина еле дотащилась до Амарило, двигатель чихал, коробка-автомат постоянно сбоила, в совершенно ненужный момент переключая передачи. Рассел нашел автомобильную свалку. Там они обменяли свой разбитый джип, практически все наличные деньги и банковский чип на старый, обшарпанный, с прогнившими порогами и незакрывающимся багажником, Шевроле. Главное — все окна и фары у него были целыми, даже работал кондиционер.

Флойд свернулся калачиком на заднем сиденье и заснул. Рассел вел машину и все никак не мог поверить в произошедшее. Еще вчера он обнимал жену, она нежно прижималась и целовала его, а сейчас ничего этого нет. Они едут неизвестно зачем в Альбукерке, сын потерял зрение, но приобрел другие, не понятные ему способности. Может он знает, где в Альбукерке зарыт клад? Там горы, между которых затерялось несколько небольших населенных пунктов, а значит, есть много мест, где можно скрыть от чужого глаза что-то ценное.

— Точно, — решил про себя Рассел, — Флойд знает, где зарыты сокровища.

С этой мыслью он надавил на педаль газа и расслаблено откинулся в кресле.

Не доезжая тридцати километров до Альбукерке, Рассел заехал на автозаправочную станцию, на оставшиеся деньги залил бак бензином, купил пару бутылок воды, отъехал на парковку, откинул спинку сиденья и задремал. Его сон был тревожным и недолгим. Во сне он видел свою жену, уходящую вдаль по бесконечной дороге, сына, показывающего на высокую вершину горы и себя, взбирающегося на эту вершину. Рассел открыл глаза и посмотрел на заднее сиденье автомобиля. Флойда не было в машине. Он поспешно выбрался из легковушки и огляделся. Было уже светло. Вокруг воздымал свои вершины горный хребет Сандия.

— Флойд, — позвал Рассел, — Флойд, ты где?

Мальчик не отзывался. Рассел подбежал к краю площадки, на которой стояло здание заправочной станции. Сразу за зданием начинался довольно крутой спуск, а в самом низу виднелся небольшой ручей. Мальчика нигде не было видно. Рассел вернулся к машине и, к своему удивлению, обнаружил Флойда на заднем сиденье.

— Флойд, как же ты меня напугал, — у Рассела отлегло от сердца, — никогда больше не делай так. Всегда предупреждай меня, если тебе нужно куда-нибудь отойти.

— Хорошо, папа, — мальчик утвердительно покивал головой, — только я никуда не уходил. Я все время был здесь. Поехали, папа, скоро будет поворот налево, нужно будет туда свернуть.

Рассел обвел сына удивленным взглядом, завел мотор и вырулил с парковки. Через пятнадцать минут действительно он увидел поворот, но дорогой проселочную колею, густо усыпанную камнями различных размеров, назвать было трудно. Медленно пробираясь по разбитой дороге, постоянно цепляя днищем выпирающие кочки и булыжники, они проехали примерно час, пока не уперлись в вертикальную гранитную стену горного хребта.

Флойд вышел из машины, покрутил головой вправо-влево и указал пальцем на вершину вертикального склона, метров на триста воздымавшегося вверх прямо перед ними. Выступ заканчивался неширокой террасой.

Рассел вздохнул, покачал головой и осмотрелся. Он увидел путь, как можно забраться на этот выступ. Нужно было пройти двести метров вправо, там виднелся достаточно крутой откос, по которому можно было взобраться. Взяв сына за руку, Рассел побрел в выбранном направлении.

Подъем занял довольно много времени. Ноги постоянно съезжали в каменном крошеве, приходилось идти наискосок, чтобы хоть как то продвинуться вверх. Флойд шумно дышал, все его личико покрыла красная пыль. Капельки пота спускались со лба, перекатывались по носу и щеке, оставляя грязно-оранжевые дорожки. Несколько раз они отдыхали, делая маленькие глотки из бутылки с водой.

Наконец они взобрались на горную террасу. Ее ширина составляла не более пятнадцати, а длина не превышала ста пятидесяти метров. Вся поверхность была усеяна гранитными булыжниками. Рассел прошел вперед, подошел к краю выступа и заглянул вниз. Далеко внизу их машина стояла на прежнем месте. Оглянувшись, он увидел Флойда, как ему показалось, целенаправленно шагающего к центру горной площадки. Он поспешил за ним, практически догнал его, и чуть не упал, споткнувшись о небольшой камень, попавшийся ему на пути. И тут внимание Рассела привлекла металлическая решетка, сваренная из толстых стальных прутьев, обильно заложенная камнями разного размера. Внизу просвечивал лаз, уходящий под углом в глубину горного массива.

— Флойд, — позвал Рассел сына, — я что-то нашел.

Мальчик подошел поближе и встал рядом.

— Папа, нам нужно туда, — Флойд уверенно показал пальцем в темную дыру.

Рассел очистил решетку от покрывавших ее булыжников, крепко ухватился за стальную арматуру и дернул изо всех сил вверх. Железные прутья немного стронулись, но остались на месте. Расселу пришлось еще несколько раз дергать решетку, прежде чем удалось высвободить одну из ее сторон. Посильнее ухватившись, Рассел сдвинул металлическую раму и оттащил ее немного в сторону. Он вытер рукавом вспотевший лоб и заглянул внутрь.

Открывшийся проход представлял собой округлый туннель, прорубленный в гранитной породе, диаметром примерно чуть больше метра. Рассел спустился вниз и помог сыну. Включив фонарик в своем видеофоне, Рассел, пригнувшись, двинулся вперед. Флойд следовал за ним, ни отставая не на шаг. В туннеле было темно и сухо, лишь иногда попадались небольшие камни. Примерно через сто метров угол наклона туннеля сильно увеличился, но в стенах сбоку Рассел обнаружил вбитые металлические скобы, за которые было удобно цепляться. Рассел и Флойд спускались довольно долго, пока не уткнулись в развилку. Вправо вели ступеньки, упиравшиеся в закрытую металлическую дверь. Прямо туннель заканчивался решетчатой конструкцией, скорее всего, бывшей частью воздушной вентиляционной системы. Ударом ноги Рассел выбил решетку, за ней в свете фонарика, он увидел практически таких же размеров трубу. Пройдя еще метров десять, он обнаружил, что труба заканчивается выходом в небольшое помещение и была проложена практически по бетонному полу комнаты. Ему удалось разглядеть массивное сооружение в виде куба, установленное в центре, к которому подходили еще две трубы подобных размеров. Все они герметично соединялись с боковыми сторонами устройства, и только труба, по которой они сюда попали, была разобрана и открывала проход в бункер. Из верхней части фильтрационного куба уходили в разные стороны несколько труб меньшего диаметра. Скорее всего, они попали в комнату, оборудованную под станцию для очистки воздуха.

Рассел посветил фонариком вокруг и нашел приоткрытую железную дверь. Взяв сына за руку, он вышел в длинный коридор. Слева была глухая металлическая стена, а справа довольно узкий коридор под небольшим углом уходил вниз. Свернув вправо и пройдя немного вперед, Рассел увидел сбоку еще одну железную дверь. Он потянул за ручку и дверь приоткрылась. В свете фонарика можно было различить несколько металлических шкафов, стоявших вдоль стен, на которых был нарисован желтый треугольник, пересекаемый черной молнией. На каждом шкафу сбоку виднелся массивный рычаг с черным наболдашником. Судя по всему, в этом техническом помещение находилось оборудование для обеспечения бункера электричеством. Рассел опустил рычаг на одном из шкафов вниз, но ничего не произошло. Тогда он проделал такую же операцию со всеми остальными устройствами. Когда Рассел дернул рычаг на последнем металлическом ящике, послышался щелчок и на потолке начала тускло разгораться светодиодная лампа.

Рассел и Флойд вышли в коридор. Стало немного светлее от включившегося тусклого аварийного освещения, и можно было выключить фонарик видеофона. По бокам коридора виднелись еще несколько металлических дверей. Практически все они были закрыты, только одна поддалась, когда Рассел дернул дверь на себя. За входом оказалось довольно просторное помещение, в котором стояли бесконечные ряды стеллажей, забитые под потолок коробками и ящиками.

Дойдя до середины коридора, они обнаружили шахту лифта и винтовую лестницу, ведущую вниз. Спустившись на один этаж, Рассел увидел такой же коридор и множество дверей по обе стороны. Флойд потянул его дальше и они спустились еще на один этаж.

Этот коридор был намного выше и просторнее предыдущих. Двери выглядели шире и надежнее, на каждой из них стояло электронное устройство опознавания. Справа коридор заканчивался широко распахнутыми металлическими дверьми, позволявшими проникнуть внутрь обширной комнаты. Флойд уверенно зашагал именно туда. Пробравшись в помещение, они оказались в просторном зале, на стенах которого висело множество экранов. Вдоль стен стояло какое-то оборудование с множеством кнопок, тумблеров и небольшим монитором посередине. В центре зала стоял большой стол для совещаний с установленными микрофонами и встроенными планшетами. Многие офисные кресла, расположенные вдоль стола, были перевернуты, несколько экранов со стен упали на пол и разбились. Воздух был затхлый, с привкусом какой-то химии и горелой проводки. На полу валялись скомканные листы бумаги, хрустело разбитое стекло. Этот бункер явно был покинут очень давно.

Флойд уверенно подошел к дальнему концу стола, где кучей валялись перевернутые офисные кресла, и стал растаскивать их в разные стороны. Рассел взялся ему помогать. Когда он приподнял последнее, под ним обнаружился достаточно большого размера армейский планшет, со вставленной сбоку флешкой.

— Вот что нам нужно, папа, — радостно сообщил Флойд.

— Как же так, сынок, — удивился Рассел, — а где же деньги? Где сокровища? Мы разве не за этим сюда пробрались?

— Деньги, — задумчиво произнес Флойд, — подожди, папа. Сейчас я посмотрю.

Флойд неподвижно замер на месте, запрокинув голову назад. Прошло уже несколько минут и Рассел даже начал беспокоиться, все ли в порядке с его сыном. Очнувшись, Флойд подошел к центру стола, нащупал потайную кнопку под столешницей, нажал на нее и снизу выдвинулся небольшой ящик. Там было несколько листов бумаги, исписанные корявым некрасивым подчерком, тоненькие папки с документами, старый коммуникатор, очень дорогая, инкрустированная золотом и бриллиантами, шариковая ручка, часы известной швейцарской фирмы, несколько выносных накопителей данных и толстая пачка банкнот.

— Больше ничего ценного для нас тут нет, — развел руками Флойд.

— Ладно, потом разберемся, — сказал Рассел, выгребая содержимое ящика в найденный рядом пластиковый пакет.

Когда они вернулись таким же путем к своей машине, Рассел открыл бутылку с водой, дал попить сыну и сам сделал несколько глотков.

— Флойд, и что нам теперь с этими находками делать? — спросил он у сына.

— Нам нужно их отвезти в Даллас и отдать самому главному, — сразу же ответил мальчик.

Спустя некоторое время, когда Рассел поворачивал машину с проселочной дороги на шоссе, он подумал, что надо бы запомнить это место и, когда будет возможность, приехать сюда еще раз. Тут явно можно найти, чем поживиться. В таком бункере должны еще остаться ценные вещи, которые можно будет потом с выгодой продать.

* * *

— Да, сэр, ракету удалось сбить, — докладывал Эвансу командующий сил самообороны, — тот летчик, Уолтер Перес, пожертвовал собой. Гиперзвуковые противоракеты не смогли сбить Минитмэн-5, поэтому пришлось использовать его самолет как средство перехвата. Уолтер сам предложил такой вариант. Шансы были мизерные, но удача сегодня была на нашей стороне. К большому сожалению одна боеголовка выдержала удар и последовавший за ним взрыв. У нее отказала система наведения, поэтому она упала на северо-востоке штата и сдетонировала. Ядерный взрыв был виден за десятки километров.

— Уолтер — настоящий герой, — печально произнес Эванс, — необходимо наградить его высшим знаком отличия штата. Посмертно. И позаботьтесь о его семье. Какие последствия взрыва?

— Один небольшой городок стерло с лица земли, это около пятнадцати тысяч жителей, — с сожалением в голосе ответил Хопкинс, — еще несколько фермерских хозяйств оказались в зоне поражения.

— Отправьте туда спасательные команды, может удастся кого-нибудь спасти.

— Уже сделано, сэр.

— Готовьтесь к настоящей войне, Майк. Составьте список вооружения и техники, необходимой для обороны, объявляйте мобилизацию. Все заводы будем переводить на военные нужды. Обратимся к нашим друзьям, они дадут нам самое современное оружие. Теперь уже маски сброшены, господа, дальше тянуть некуда. Сейчас всем стало понятно, в Вашингтоне сидят убийцы и преступники, если они сбрасывают атомные бомбы на свои города. Я объявлю о выходе Техаса из состава Соединенных Штатов Америки.

— Давно уже пора, сэр, — добавил Хопкинс.

— Как у нас обстоят дела с операцией «Имитатор»? — обратился глава штата к руководителю службы безопасности.

— Сэр, есть трудности, — сообщил Генри Митчел, — ФБР провели аресты в полиции и армии по всей стране. Много наших агентов взято под стражу, Миллер в том числе. Он руководил операцией. На связи осталась только Касандра, она постарается завершить начатый процесс.

— Скажите, Генри, после того, как на нас сбросили атомную бомбу, есть смысл продолжать эту операцию?

— Мы должны довести ее до конца, сэр. Возможно, мы получим много информации, компрометирующей правительство и президента США, что поможет нам опровергнуть многие обвинения, выдвигаемые сейчас Вашингтоном в наш адрес. Взрыв торгового центра, например.

— Хорошо, Генри, продолжайте операцию.

* * *

Я устроился поудобнее в сиденье самолета, достал журнал, вложенный в карман впереди стоящего кресла и стал листать пластиковые страницы с анимированными 3-Д картинками. Информация, которую сообщила мне Касандра, не выходили у меня из головы вот уже который день. На первый взгляд в ее словах была доля правды, подтверждаемая разными слухами и домыслами. Меня все-же терзали сомнения, а что если это просто ее домыслы, или еще хуже — намеренная дезинформация? Ведь совсем недавно сепаратисты взорвали торговый центр в Нью-Йорке в отместку за массовые аресты их сообщников. Я знал, что несколько высокопоставленных офицеров полиции были задержаны агентами ФБР прямо у себя в кабинетах, и такой террористический акт был логичным ходом со стороны сепаратистов. Но какой смысл убивать ни в чем не повинных людей, мне было не понятно. Буду думать дальше, собирать информацию, возможно пазл в моей голове сложится.

Самолет быстро преодолел расстояние между Нью-Йорком и Вашингтоном, и уже через полчаса приземлился в аэропорту Джона Фостера Даллеса.

На следующей неделе мне должны вручить награду за спасение министра, но, как мне сказали по секрету в канцелярии управления полицией, по личному указанию исполняющего обязанности Господина Президента, меня вызывали в столицу пораньше. Возможно, готовился какой-то сюрприз. Как все интересно получается — когда я его спасал, он был еще министром, а сейчас уже стал почти что Президентом.

Как только я заселился в номер гостиницы, запиликал видеофон, извещая о входящем звонке.

Звонили из офиса ФБР, на следующий день я должен прибыть по обозначенному адресу для прохождения обязательной проверки.

Меня снова продержали несколько часов. Агенты ФБР работали со мной долго и пристально. Лучше бы я неделю участвовал в зачистках метро, чем полдня просидел в стенах этого здания. Выйдя наконец из подъезда, я долго стоял, глотая воздух и приходя в себя. Чувствовал я себя выжитым лимоном, который потом еще провернули через мясорубку. Сегодня точно надо принять хорошую порцию виски.

На следующий день меня с утра разбудило пиликанье видеофона. Звонили из канцелярии Господина Президента. Оказывается, сегодня меня приглашали в один из загородных коттеджей. За мной заедут к 20:00, с собой можно ничего не брать, все выдадут на месте.

Естественно, к назначенному времени я был полностью готов и стоял перед входом в отель. Точно в восемь часов вечера на стоянку опустился, мягко гудя магнитронами, огромный черный автолет. Я сел в машину, пахнущую дорогой кожей и еще более дорогими духами, После того, как автолет набрал высоту, водитель включил автопилот и повернулся ко мне.

Выглядел он примерно на сорок пять лет. Цепкий взгляд, широкие плечи, чисто выбритое лицо, полное отсутствие наколок и пирсинга. Довершали портрет небольшие, аккуратно подстриженные усики.

— Мистер Коллинз, мне поручено ввести вас в курс дела, — сообщил он, — по личной просьбе господина исполняющего обязанности Президента Соединенных Штатов Америки, вас приглашают на закрытую вечеринку для высокопоставленных особ. Конечно, не в роли участника, не переживайте, — усмехнулся он, — а всего лишь в качестве охранника. Это хороший способ подзаработать, за один такой вечер вам заплатят пятьсот тысяч долларов. Не плохая прибавка к зарплате, не правда ли? Ваша задача — вместе с другими охранниками следить за порядком. Если кто-то из гостей сильно переберет и начнет вести себя неадекватно, вам необходимо аккуратно, с максимальной осторожностью, изолировать данного гостя от остальных. Также вы должны выполнять все поручения начальника охраны. Прошу вас ничему не удивляться и не выражать бурно свои эмоции, если вы заметите что-то неординарное. Надеюсь, вы меня поняли и никому не придется за вас краснеть.

По прибытию меня встретили и проводили сразу к начальнику охраны — молодому фёрстмену, одетому в обтягивающую кожаную куртку на голое тело и такие же брюки. На голове у него была черная кожаная кепка, украшенная огромной красно-синей кокардой. Он повторил вкратце ту же самую инструкцию, что сообщил мне водитель и отправил переодеваться, выдав брелок с ключом.

Когда я вошел в раздевалку, там уже находились несколько охранников. В основном все они были фёрстмены, я заметил только двоих с белым цветом кожи.

— О, тот самый новенький, — воскликнул первый встретивший меня коллега, — добро пожаловать в элиту телохранителей.

Все одобрительно загудели.

Я открыл свой шкафчик и остолбенел. Мне предстояло надеть коротенький, черный топик, плотно облегающий мое тело и едва прикрывавший грудь, и такого же цвета черные шорты. Я невольно оглядел с головы до ног моих коллег и, к счастью, заметил, что все примеряли такую же, с позволения сказать, экипировку. Шорты натягивались на голое тело, поэтому мой мужской инструмент, обтянутый тонкой тканью, сильно выпирал. На голову одевалась кожаная шапочка, едва прикрывающая затылок. В комплект входил миниатюрный передатчик, вставлявшийся в ухо, и голографические линзы.

Подойдя к висевшему в раздевалке зеркалу, я рассмотрел свое отражение. Красивый, крепкий парень, с широкими плечами и накачанным прессом, сильными ногами и узкими бедрами, ухмыляясь, смотрел на меня.

Начальник охраны вывел нас в огромный холл, посредине которого я увидел большой фонтан. С одной стороны, вдоль стен стояли столы с алкоголем, закусками и легкими наркотиками. Везде, где только можно, были расставлены пуфики, кресла и диванчики. Мой сектор ответственности начинался справа от фонтана и продолжался до дальней стены. Дежурить мне предстояло в паре с коренастым фёрстменом по имени Сэм.

— Слушай, Майкл, — сразу начал учить мой напарник, — ты парень молодой, на таких вечеринках вряд ли тебе приходилось бывать. Сразу скажу, публика тут изнеженная и пафосная. Все мнят себя крутыми шишками, и во многих случаях это так и есть. Сегодня приедет много конгрессменов, политиков, министров. Если кому не понравишься или нагрубишь — сразу отсюда вышвырнут, и меня с тобой заодно, так как мы сегодня напарники. Поэтому, как только заметишь, что кто-нибудь из гостей вечеринки начнет вести себя неадекватно, сразу зови меня. Мы с тобой вдвоем его укачаем. Обычно в таких случаях хорошо помогает полный стакан виски. После этого гость сразу отключается и мы его уносим вон в ту дверь, — кивком головы он показал направление, — там сидят медики, они уже знают, что делать. Успокоительное, снотворное, нейтрализующая алкоголь инъекция, сказка на ночь и шаловливый мальчик или девочка засыпают спокойным сном под наблюдением лучших докторов.

— Хорошо, Сэм, понял тебя, — ответил я, похлопав его по плечу.

Вечеринка очень напоминала элитный ночной клуб — современная музыка, популярные ди-джеи, голографические стереоэкраны, много элитного алкоголя и легких наркотиков. Я сразу понял, зачем нам выдали линзы — в темноте, прорезаемой суматошным мельканием лазерной светотехники, линзы помогали отчетливо видеть каждый предмет. Охранников линзы обводили зеленым контуром, поэтому каждый из нас точно видел, где находится его напарник и остальные коллеги.

Гости постепенно прибывали и зал начал заполняться. Большинство приглашенных составляли фёрстмены и фёрствумены. Одежды на гостях было минимум, много татуировок и пирсинга. Мимо меня, позвякивая на каждом шагу металлом, прошел фёрстмен, кожу которого полностью покрывали различные металлические кольца, шпаги, твистеры и лабреты. Еще произвела впечатление одна фёрствумен. В отличии от всех, она была одета в обтягивающий комбедрес, с огромными вырезами на груди, заднице и внизу живота.

На втором этаже, на небольшом балконе, разместились самые высокопоставленные гости. Во главе стола сидел исполняющий обязанности Господина Президента. Я заметил, как он подошел к перилам, медленно обвел взглядом зал, остановил внимание на мне и помахал рукой. Я машинально махнул ему в ответ.

Виски и шампанское текли рекой. К столикам, где стояли наркотики, выстроились небольшие очереди. Примерно через пару часов гости, под влиянием выпитого алкоголя и других стимулирующих средств, стали доходить до кондиции. Десятки практически обнаженных людей, в наркотическом угаре бесновались на танцполе, кричали несвязанные фразы и ползали на четвереньках. Доведенные до экстаза, гости прыгали как умалишенные, блеяли, гавкали и мяукали. Некоторых рвало. Мне стало понятно, для чего в центре зала соорудили бассейн.

Я обнаружил еще одно полезное свойство линз — явно перебравших и неадекватно себя ведущих гостей они выделяли ярко красным контуром. Нескольким сильно уставшим гостям понадобилась помощь охранников. Их аккуратно уводили или уносили в комнату к медикам.

Внезапно я заметил рядом с собой исполняющего обязанности Господина Президента. Он был одет в обтягивающие белые шорты, в одной руке держал сигару, в другой — бокал виски.

— Привет Майкл, — притворно улыбаясь, проговорил он, — как тебе вечеринка, нравится?

— Да, сэр, нравится, — немного запинаясь, ответил я. Честно говоря, не ожидал увидеть его снова так близко, да еще в таком виде. Тем более не ожидал, что он заговорит со мной.

— Мы еще увидимся, Майкл. Я помню, что ты спас мне жизнь, и отблагодарю тебя как и подобает в таких случаях, — его рука легла мне на плечо. Он приблизился к моему уху и прошептал, — это только начало.

Элитная вечеринка набирала обороты. Сначала в укромных уголках, на разбросанных повсюду пуфиках и расставленных диванчиках, не особо скрываясь от остальных, стали размещаться парочки, занимающиеся любовью. Постепенно таких парочек становилось все больше, а гостей на танцполе все меньше. Затем практически вся вечеринка превратилась в переплетенный клубок обнаженных людей. Стоны, вздохи, крики слышались отовсюду. Громко играла музыка, разноцветные лазерные блики выхватывали из темноты отдельные моменты групповой оргии. Такая вакханалия продолжалась примерно час. В это время все охранники стояли, скрывшись за колоннами, дверьми или заняв другие укромные уголки, и, украдкой следили за происходящим.

Насытившись друг другом, гости стали опять подходить за спиртными напитками и наркотиками.

Неожиданно музыка стихла, и в центр зала вышел Господин Президент.

— Уважаемые господа, — заплетающимся языком начал он, — а сейчас настало время изюминки нашей вечеринки.

Прожекторы осветили основной вход в здание, двери открылись и я увидел, как в помещение вошли десять практически обнаженных молодых людей разного пола. В основном это были европейцы, присутствовало несколько азиатов и латинос. Парням и девушкам было не больше восемнадцати лет. Они выглядели немного напуганными, удивленно таращили глаза на окруживших их обнаженных, сильно пьяных и под наркотическим кайфом, гостей вечеринки.

Молодых людей быстро расхватали по стихийно образовавшимся группам тусующихся, ди-джей врубил на полную громкость модных хит и вечеринка продолжилась. Новых гостей начали накачивать алкоголем и наркотиками, они стали немного расслабляться и веселиться вместе с гостями.

Через некоторое время я заметил, как все оставшиеся на ногах участники вечеринки, вместе с новоприбывшими, перешли в помещение, вход в которое закрывала массивная стальная дверь. Туда же ушел и Господин Президент.

На танцполе стало тихо, практически все гости, накачанные алкоголем и наркотиками, пребывали уже в бессознательном состоянии или переместились в таинственную комнату.

Ко мне подошел Сэм и присел рядом.

— Есть немного времени передохнуть, — устало сказал он, — если хочешь виски или кокса — не стесняйся, — он показал рукой на стоящие вдоль стен столики.

— Нет, я на работе не пью, — отмахнулся я.

— А зря. Самое тяжелое еще впереди. Ты как хочешь, а я пойду вискаря накачу.

Сколько прошло времени, я не заметил. Кажется, даже немного вздремнул. В наушнике послышалась команда начальника охраны всем собраться перед металлической дверью.

Подойдя к уже собравшимся коллегам, я почувствовал некоторое напряжение. Все дергались, у некоторых дрожали руки, пару человек скрежетали зубами.

— Так, сейчас мы должны зачистить комнату, — исподлобья посмотрев на нас, сообщил начальник охраны, — не забывайте, за что вам платят большие деньги. Напоминаю, что надо держать язык за зубами, иначе всем будет очень плохо. Делаем все как обычно — пакуем, грузим и расходимся. Остальное — это не наше дело. Если все поняли — тогда вперед.

Он распахнул дверь, и мы по одиночке вошли в достаточно просторную комнату. Я увидел широкий коридор и несколько помещений, разделенных друг от друга перегородками. Заглянув в первую же перегородку, я остолбенел. В центре комнаты, на правом боку, поджав под себя ноги, лежало обнаженное тело худощавого парня. Левая рука была неестественно вывернута, на спине и груди виднелось множество ссадин, свежих шрамов и гематом, уши и нос были отрезаны. Парень подавал признаки жизни, нервно дергался и хрипел.

— Чего встал, давай, берись за ноги, — толкнул меня Сэм.

Мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. Голова закружилась, перед глазами поплыли разноцветные круги, меня затошнило. Я почувствовал, как кто-то поддерживает меня за руку. Оглянувшись, я увидел Сэма. Он усадил меня на пол и дал попить воды из бутылки.

— Ничего. Майкл, привыкнешь, — сочувственно сказал он, — меня первый раз вообще стошнило. Я целую неделю ничего есть не мог. Только виски пил и кокс нюхал. Ладно, ты посиди, я пойду зачищать комнату. Начальник на нас уже косо смотрит.

Мимо проходили охранники, на пластиковых носилках неся изувеченные тела. Одно тело девушки практически свалилось, обнажив грудь и наколку на плече. Ближайший охранник небрежно одернул стройное тельце и пошел дальше. Я долго провожал их взглядом и не мог поверить в происходящее. Я помнил эту голографическую наколку пантеры на левом плече. Она принадлежала Лесси, подружке нашей воспитанницы Вивиан. На меня накатила волна ненависти и страха одновременно. Что здесь такое происходит, чем тут занимается наша элита во главе с Господином Президентом? Неужели все, что мне рассказывала Касандра, правда?

Ко мне снова подошел Сэм, неся в руках полный стакан виски.

— Выпей, Майкл, полегчает, — сказал он, протягивая мне бокал, — и поехали уже. Зачистка закончена.

Практически всю дорогу мы с Сэмом молчали. На меня постоянно накатывали волны тошноты, я открывал стекло автолета и жадно хватал воздух ртом. Наконец я не выдержал и попросил Сэма приземлиться. Как только автолет коснулся земли, я открыл дверь и отбежал на пару метров. Меня выворачивало наизнанку, из желудка шла горькая желчь, глаза заливали слезы.

Немного отдышавшись, я повернулся к Сэму, он молча дал мне бутылку воды, которую я залпом выпил.

— Что это такое было сегодня? И как вы избавляетесь от трупов? — спросил я, пристально глядя Сэму в глаза.

— Майкл, а ты что думал, тебе просто так платят такие огромные деньги? — нагло усмехнувшись, ответил он, — ну покуражилась немного наша элита, ну и что с того? Не принимай все близко к сердцу. А насчет тел ты не беспокойся, их медикам отдадут. Конгрессменам и министрам надо омолаживаться. Этот молодняк по полицейским сводкам уже прошли как убитые, утонувшие и пропавшие без вести. Ты, главное, не болтай лишнего и будет все норм.

Проснулся я в своем номере, когда день близился к обеду и солнечные лучи падали на паркетный пол посредине комнаты. Я не помнил, как очутился у себя в отеле. Чувствовал себя просто отвратно, голову ломило, будто в нее забили здоровенный гвоздь, во рту все пересохло и страшно хотелось пить.

Встав с кровати, я огляделся — оказывается, спал я не раздеваясь, одежда была вся в рвотных массах. Пройдя в душ и кое-как приведя себя в порядок, я достал из холодильника бутылку газировки, сел в кресло и призадумался. Пазл в моей голове наконец-то сложился. Все, что говорила Касандра, оказалось правдой. Передо мной проносились картины вчерашнего вечера — измученные тела в таинственной комнате, гора обнаженных мужчин и женщин, слившихся в безумной оргии, блюющие в бассейн фёрстмены, визжащие в нечеловеческом экстазе фёрствумен. Меня охватила сильная злоба и ненависть к этим подонкам, живущим в свое удовольствие и плюющим на законы морали и нравственности. Элита страны в моем понимании теперь ассоциировалась с полной безнаказанностью и дикой порочностью. Я задавался вопросом — «что же теперь делать?» и не находил ответа. Мой мозг отказывался соображать, в нем все клокотало и кипело. Мне хотелось прямо сейчас взять автомат, ворваться в Капитолий или Белый Дом и перестрелять этих самодовольных конгрессменов и министров на месте.

Немного придя в себя, я отбросил последнюю мысль как самую глупую из всего, что можно было придумать, и потянулся к видеофону. Касандра ответила сразу же, как будто ждала моего звонка.

— Здравствуй, Касандра, — сказал я, вяло улыбаясь, — нам нужно встретиться и чем быстрее, тем лучше.

— Привет Майкл, — также без энтузиазма ответила она, хотя я увидел, что глазки у нее заблестели, — конечно, я не против. Только я сейчас в Вашингтоне.

— Это большая удача, Кассандра, — у меня вырвался выдох облегчения, — представляешь, я тоже в Вашингтоне. Только ты что тут делаешь?

— Я работаю корреспондентом одной известной Нью-Йорской интернет-газете. Приехала снимать репортаж о твоем награждении.

— Касандра, хочешь я дам тебе эксклюзивное интервью о моем подвиге?

— Спрашиваешь, это было бы очень здорово.

— Тогда говори, где мы можем встретиться.

Глава 6

Выйдя из отеля, я свернул направо и медленно пошел по тротуару. Кафе, в котором мы договорились встретиться с Касандрой, находилось в нескольких кварталах, и я решил прогуляться пешком. Через десять минут неторопливой прогулки я заметил, что на некотором расстоянии от меня, также особенно никуда не спеша и стараясь не привлекать внимания, следует мужчина. Свернув несколько раз и удостоверившись в установленной за мной слежке, я пришел в назначенное кафе, заказал чай с пирожным и стал ждать Касандру. После вчерашних событий контроль моих передвижений выглядел нормальным шагом со стороны спецслужб, охраняющих первых лиц государства. Я решил их не злить, ведь ничего противоправного не делал. Встреча с журналисткой, чтобы дать интервью и заработать немного денег, выглядела вполне естественно.

Касандра впорхнула в кафе, одаряя всех своей неповторимой улыбкой. Быстро найдя меня взглядом, она грациозно прошла мимо столиков, присела на кресло напротив и наградила меня обворожительным блеском своих зеленых глаз.

Пока ее не было, я не сидел без дела, а сооружал некую абстракцию, используя пакетики с сахаром и одноразовые зубочистки.

Я приподнял салфетки, показывая ей труды моей деятельности. Она сначала не совсем поняла, вопросительно посмотрела на меня, я ей кивнул. На столе было выложено слово «слежка».

— О, Майкл, как я рада тебя видеть, — радостно заговорила она, — какая удача, что ты мне позвонил. Мой репортаж о твоем подвиге будет на главной странице нашей интеренет-газеты.

— Касандра, я тоже рад встрече, — не менее оживленно ответил я, — надеюсь, гонорары у вас достаточно большие за эксклюзивный репортаж? Ваши конкуренты уже замучили меня звонками со своими предложениями.

Поболтав еще немного на разные темы типа погоды, цен на пиццу и модные в этом сезоне шлягеры, мы решили перебраться к ней в номер, где она запишет видеорассказ моего подвига, конечно же, с нескрываемым намеком на продолжение.

Начали обниматься и целоваться мы уже на заднем сиденье такси. Войдя в номер, Кассандра включила головизор, стереоколонку, открыла воду в ванной, налила мне и себе по чашке чая. После этого она положила передо мной небольшое прямоугольное устройство, нажала на кнопку, и, когда загорелся зеленый индикатор, посмотрела на меня. Ее глаза сразу стали серьезными, а пронзительный взгляд буквально прожигал меня насквозь.

— Теперь мы можем поговорить, подслушать нас невозможно, — сказала она.

Немного запинаясь и не всегда выдерживая хронологию, я рассказал все, что было со мной вчера.

Касандра некоторое время сидела молча, покусывая нижнюю губу и помешивая уже остывший чай в своей кружке.

— Майкл, это все ужасно, что ты мне сейчас рассказал, но это только твои слова. У нас нет видео, нет тел этих несчастных молодых людей, нет никаких доказательств.

— Так что же делать, Кассандра? Они ведь и дальше будут убивать людей, а их органы использовать для омоложения. Мы должны им помешать.

— Есть один способ, Майкл, — хитро поблескивая глазками, сказала Касандра, — но для этого нужна твоя помощь. Тогда мы сможем получить доказательства преступлений.

— Касандра, буду рад помочь, — улыбнулся я в ответ.

* * *

Исполняющий обязанности Господина Президента Соединенных Штатов Америки Оливер-Ванесса-Френсис-Элизабэт сегодня с утра находился в хорошем расположении духа. Вчера он отлично повеселился на элитной вечеринке. Все было организовано в соответствии с его пожеланиями, помощники постарались, молодцы. На вечеринку буквально напрашивались конгрессмены, министры и разные триллионеры из списка Форбс. Оливер хвалил себя за то, что не упустил возможность переговорить с Майклом Коллинзом. Надо постараться побыстрее укрепить их знакомство. Еще его радовала мысль о поступлении свежего материала. Появилась возможность в ближайшее время провести операцию по омоложению.

Когда к нему зашел начальник охраны, Оливер попытался нахмуриться и сделать серьезный вид, но это ему не удалось. Улыбка сама собой расползалась по его лицу.

— Докладывайте, что там у вас, — капризно приказал он.

— Сэр, отчет по наблюдению за Майклом Коллинзом, — доложил офицер.

— Ну, и чем вчера занимался мой спаситель?

— Майкл Коллинз вчера, во второй половине дня, встречался в кафе с журналисткой Касандрой Тейлор. Она приехала по заданию интернет-газеты «City&State NewYork», где собственно и работает, для съемок репортажа о вручении Майклу государственной награды. Он предложил ей снять эксклюзивный репортаж о его подвиге, и Тейлор естественно согласилась. Потом они поехали к ней в номер и занимались любовью. После этого Майкл Коллинз уехал в свой отель и больше никуда не выходил.

— Так, так, так, — подумал про себя Оливер, — а этот Майкл не промах. Не успел приехать в Вашингтон, а тут же уложил в постель какую-то сучку. Ничего, он покажет Майклу, что такое страсть, после этого Коллинз и смотреть не станет в сторону женщин.

— Подготовьте мне завтра вечером встречу с Майклом в моей загородной резиденции, — дал он указание офицеру, — доставьте его и отпустите охрану. Мне нужно побеседовать с ним наедине. Хочу услышать от него лично рассказ о моем спасении.

* * *

Звонок на моем видеофоне раздался в самое неподходящее время. Я только пришел с обеда и растянулся на кровати, переваривая филе ягненка в гранатовом соусе, запитое красным французским вином. Глаза предательски слипались, хотелось лечь поудобней и поспать хотя бы часик. События последних нескольких дней сильно расшатали мою нервную систему, а сегодняшний обед благотворно повлиял на ее восстановление. Видеофон продолжал настойчиво трезвонить, разгоняя остатки сна.

Ответив на вызов, я увидел на экране милое личико девушки, сообщившей, что сегодня вечером за мной опять заедут. Исполняющий обязанности Господина Президента хочет, чтобы я лично рассказал ему о произошедшем случае при открытии Статуи Новой Свободы. Его интересовало, что я чувствовал, какие эмоции мной владели в тот момент.

Прошедшие два дня после встречи с Касандрой я наслаждался жизнью, гулял по городу и дышал свежим осенним воздухом. Хорошо, что Вашингтон имеет статус закрытого города, и попасть сюда простому смертному практически невозможно. Можно бродить по самым отдаленным улочкам, не опасаясь нападения или ограбления. Я давно уже не чувствовал себя так спокойно и безопасно.

Касандра пообещала встретиться со мной еще раз, проинструктировать меня и передать какое-то оборудование. Звонить ей можно было только в исключительных случаях.

Посчитав, что встреча с Президентом и есть исключительный случай, я набрал ее номер, но к моему величайшему сожалению, видеофон у нее был отключен. Я оставил сообщение и стал ждать ответа, но Касандра так и не вышла на связь до моего отъезда.

* * *

Трехэтажный суперсовременный особняк в элитном пригородном районе Вашингтона поражал легкостью и воздушностью конструкций. Спроектированный талантливыми архитекторами, построенный из суперсовременных полимеров, способных становиться прозрачными, или наоборот, превращавшихся по одному нажатию кнопки в глухие стены, дом восхищал продуманностью внутренней планировки, и в тоже время, изяществом дизайна. Встроенный искусственный интеллект полностью управлял всем оборудованием и электронными устройствами, с избытком напичканными повсюду. Яркость света в прихожей, температура воды в душе, запас продуктов в холодильнике — все было под его неусыпным контролем.

Президент, одетый в джинсы и рубашку с короткими рукавами, встретил меня в холле. В гостиной был накрыт небольшой стол, где стояли закуски и бутылка хорошего рома.

— Добро пожаловать, Майкл, — похлопав по плечу, приветствовал меня Господин Президент.

— Здравствуйте, Господин Президент, — скромно ответил я.

— Сегодня никаких Господинов Президентов, — улыбнулся он, — называй меня Оливер.

— Хорошо, Господин Президент, э-э-э, то есть Оливер, — быстро поправился я.

— Присаживайся. Честно говоря, я очень ждал нашей встречи, — Президент налил мне ром и подал несколько закусок, — мне хотелось услышать лично от тебя про твой геройский поступок на открытии Статуи. Расскажи все до последних мелочей.

Я начал рассказывать про тот день, начав еще с момента, когда мы с Харрисом Райли патрулировали Северный Манхеттен. Президент внимательно слушал и не переставал подливать мне большие порции рома. До этого момента я ром никогда не пил и, если честно, вкус мне не понравился. Напиток показался кисловатым и отдавал полынью. Оливер пил только сок, сославшись на необходимость быть завтра в норме и важность дел.

Через некоторое время легкая эйфория окутала мой мозг. Мне стало весело и комфортно. Я почувствовал себя не последним человеком на земле, ведь сам Президент вот так вот запросто сидит со мной, простым полицейским, за одним столом и слушает мой рассказ. И кто сказал, что Президент — плохой человек, преступник и убийца? Сейчас я был совершенно противоположного мнения. Еще немного посидев, мы уже свободно общались и вместе смеялись, как старые добрые друзья.

— Как тебе этот коттедж? — спросил меня Оливер.

— О, классный, я такие только по головизору видел, — закивал я головой в знак одобрения, — коттедж просто супер.

— Майкл, скажу тебе по секрету, этот коттедж может быть твоим, — улыбаясь, сообщил мне Оливер.

— Честно говоря, Оливер, мне таких денег никогда не заработать.

— Тут не обязательно нужны деньги, Майкл, — Оливер подошел вплотную ко мне, — пойдем, я тебе покажу мою тайную комнату.

Как только Президент проговорил последнюю фразу, в моем мозгу сразу вплыли воспоминания той ужасной ночи и тайной комнаты за железной дверью.

— Постой, Майкл, что с тобой творится? — мысленно остановил я себя, — вспомни, что там происходило. Этот фёрстмен не может быть хорошим человеком.

Оливер взял меня за руку и повел за собой. От его прикосновения я почувствовал, как мой мужской орган начинает увеличиваться в размерах. Неадекватная реакция полового члена окончательно выбила меня из колеи. Я натурал и не собираюсь менять своих предпочтений. Я посмотрел на впереди идущего фёрстмена и он показался мне интересным, и, даже соблазнительным. Интенсивно помотав головой из стороны в стороны, мне удалось на несколько секунд отогнать странные мысли. Догадка озарила мой мозг.

— Оливер, мне очень нужно в туалет, — сказал я.

Он указал на дверь и я быстро направился туда. Включив воду в раковине, я сунул два пальца в рот и постарался сделать все тихо. Затем, подставив руки под струю холодной воды, я большими глотками выпил не меньше литра.

Оливера я нашел в уютной комнате, уставленной мягкой мебелью. Тихо играла приятная музыка. Он сидел в кресле, расстегнув рубашку и листал что-то в планшете.

— Майкл, я тебя уже заждался, — поднимаясь ко мне навстречу, сказал Президент.

— Оливер, как приятно это слышать, — ответил я улыбаясь.

— Тебе понравилась прошлая вечеринка? — не скрывая своего восторга, спросил Оливер.

— Честно говоря, мне было немного не по себе.

— Это потому, что ты не участвовал в ней, — глаза Президента засверкали, — может тебе понравится, если я покажу ее еще раз? Смотри, у меня есть видеозапись.

Он разблокировал устройство, приложив палец к планшету, и нашел нужный файл. На экране я снова увидел прыгающих и ползающих в экстазе фёрстменов, затем большую кучу обнаженных тел, слившихся в умопомрачительной оргии.

— Тебя это возбуждает? — интригующе спросил меня Оливер.

— Да, возбуждает, — с придыханием ответил я. Еще одна светлая мысль мелькнула у меня в голове, — а есть запись из тайной комнаты?

— Ты любишь сильные эмоции, — одобряюще закивал головой Президент, — вот, смотри.

Все сомнения растворились сразу, как только он включил запись. Оливер показывал мне видео, где он издевался над молодой девушкой. Выражение его лица не оставляло сомнений — это приносило ему сильное удовольствие. Именно он, этот мерзкий фёрстмен, мучил и убивал Лесси, маленькую и стройную девчушку, которая мечтала проектировать киберорганизмы. Эмоции переполняли меня, ненависть к этому чудовищу ошеломила мое сознание.

— Вот Майкл, смотри, что я сейчас сделаю, — приговаривал он, тыча в экран планшета. Его глаза горели бешеным огнем, ехидная улыбка играла на лице.

— Да, Оливер, покажи еще раз, — я встал у него за спиной.

Нас этому учили в школе полиции, потом я много раз применял такой прием на зачистках в метро, при ликвидации бандитских притонов, когда доходило дело до рукопашной схватки.

Руки привычно обвили шею фёрстмена, Левая ладонь сжала подбородок, правой я уперся в затылок с левой стороны.

— Сейчас ты получишь свою плату за свободу, — успела пронестись мысль в моем воспаленном сознании.

Резкое движение рук, хруст шейных позвонков и мертвое тело Президента свалилось к моим ногам. На лице Оливера застыла жуткая гримаса нечеловеческого наслаждения. Это последнее, что он чувствовал в своей жизни. Больше он не сможет никому причинить вреда.

Я взял в руки планшет, открыл настройки и переставил разблокировку на свои отпечатки.

— Теперь у нас есть доказательства, — вслух сказал я.

* * *

Звонить Касандре с моего видеофона сейчас было бы конечно глупо. Сигнал сразу засекут спецслужбы и она попадет под подозрение. Я взял автолет в гараже коттеджа, долетел до Вашингтона, потом бросил его на первой же парковке и дальше направился пешком. По моим расчетам, у меня оставалось от силы еще пару часов, прежде чем каждая камера слежения в Вашингтоне будет искать мое лицо. Я очень старался сохранять меры предосторожности, чтобы не попадаться под вездесущие системы безопасности, для этого поднял воротник куртки и надвинул шапку на лоб.

Не доходя пару кварталов до отеля Касанды, я попросил у проходивших мимо молодых людей видеофон, сказав, что мой разрядился, а мне нужно срочно позвонить. Один длинный гудок сменял другой, а Кассандра все не отвечала на звонок. Наконец экран засветился.

— Милая, привет, — сразу же начал я, — у меня разрядился видеофон, ты не можешь спуститься, мне нужно сообщить тебе что-то важное.

Касандра некоторое время непонимающе смотрела на меня, потом закивала в ответ.

— Конечно, дорогой. Сейчас спущусь вниз.

Касандра нашла меня в темной подворотне, недалеко от входа в отель.

— Что случилось, Майкл, — сразу спросила она, — почему ты позвонил с чужого видеофона?

— Касандра, я только что прикончил исполняющего обязанности Президента США, — сухо ответил я.

— Что? — только и смогла сказать Касандра.

Вкратце рассказав все, что со мной только что произошло, глупо улыбаясь, я смотрел на ее милое личико.

— Да, Майкл, умеешь ты удивлять, — задумчиво произнесла она, — жди тут, никуда не уходи. Мы вывезем тебя отсюда, вместе с планшетом, разумеется.

Ждать пришлось достаточно долго. На улице сильно похолодало и я немного замерз, ко всему прочему стал накрапывать мерзкий осенний дождик.

Примерно через час рядом со мной остановился автолет, дверь открылась и Касандра махнула мне рукой, приглашая в машину.

За пультом управления сидел мужчина, на вид ему было далеко за шестьдесят.

— Это Палмер, — сухо представила его Касандра, — он сделает все, о чем я говорила. Теперь до свидания, ребятки. Удачи вам. Я вынуждена остаться, есть еще не законченные дела.

Она посмотрела мне в глаза, прижалась ко мне щекой и поцеловала.

— Береги себя, Майкл, — прошептала она.

* * *

— Директор, вы за это ответите, — звуки с сопением, шумом и свистом вырывались изо рта Работодателя, — вам ничего нельзя поручить. Вы толком не выполнили ни одного моего задания. Объясните мне наконец, как мог убийца исполняющего обязанности Президента Соединенных Штатов Америки улизнуть из Вашингтона? Город обнесен бетонопластиковой стеной высотой пять метров, обвитой колючей проволокой. Пропускные пункты напичканы самой современной аппаратурой. Всех, кто пытается вылететь за пределы столицы без разрешения, сбивают ракетами. Как можно было проворонить обычного полицейского?

— Работодатель, у него, вероятнее всего, есть сообщники. Мы сейчас проверяем всех, кто общался с Коллинзом.

— Вероятнее всего? — переспросил Работодатель с нескрываемым сарказмом, — Директор, вы в своем уме? Почему о каких-то мифических сообщниках я узнаю именно сейчас?

— Это еще не все, Работодатель, — Директор ФБР потупил взгляд. Лучше сказать правду сейчас, если она всплывет потом — это информация поставит крест не только на его карьере, но и жизни, — Коллинз прихватил с собой планшет Президента.

— Что-о-о? — не поверил Работодатель, — и что в этом планшете? Какой компромат хранил там этот извращенец?

— По непроверенным данным на жестком диске устройства хранится информация о тайных счетах, через которые проводилось финансирование большинства незаконных военных формирований по всему миру. Присутствуют данные о финансировании революций в различных странах за последние пять лет. Есть материалы о каналах поступления наркотиков и незаконного ввоза людей в США. Номера счетов, на которые переводились деньги от сделок по торговле оружием. Еще на планшет скопировано много видео с вечеринок исполняющего обязанности Господина Президента.

Работодатель долго молчал, и чем дольше длилось его молчание, тем сильнее Директору хотелось провалиться сквозь землю, улететь на другую планету или, по крайней мере, мгновенно перенестись на необитаемый остров посредине океана, где его никто не смог бы найти.

— Найдите планшет, — сухо выдавил из себя Работодатель, — или составите компанию исполняющему обязанности Господина Президента. Объявите Коллинза агентом сепаратистов, свалите всю вину убийства Президента на них. Да, чуть не забыл, Директор, по всем СМИ раскручивайте причастность исполняющего обязанности Господина Президента к атомной бомбардировке Техаса. Опубликуйте в интернете приказ, который он подписал. Это только его вина, Президент принял такое решение, вы все исполняли его указания. Это будет его плата за свободу.

Продолжение следует.

Примечания

1

день принятия Декларации о независимости США

2

день принятия Закона о Новой Свободе в США

3

в остальных штатах США с десяти лет

4

в остальных штатах пять классов

5

первые персоны

6

прим. авт.: взяты издалека, притянуты за уши

Content

Ян Покровский
Плата за свободу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Примечания