Нина Зверева

Общение с пожилыми родителями: Как сохранить любовь и терпение

Редактор К. Герцен

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта Е. Кунина

Корректоры О. Улантикова, А. Кондратова

Верстка А. Абрамов

Арт-директор Ю. Буга

© Нина Зверева, 2023

© ООО «Альпина Паблишер», 2023

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Предисловие

Во многом моя работа – это общение. Я общаюсь с родственниками тяжелобольных, часто очень пожилых, людей. В хосписах, перед неизбежным и неотвратимым скорым уходом человека из жизни, четко осознаёшь, что время – конечно, что надо успеть исправить старые ошибки и не наделать новых. Разговоры и общение приобретают иную ценность, ведь больше-то ничего и не остается. Золотое правило «Поступай с другим так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой» в хосписе очень легко реализовать. И я думаю: «Ну почему же нам нужно знать о скором и неизбежном расставании с пожилыми родителями или другими близкими, чтобы любовь, терпимость, принятие и уважение встали в отношениях на первое место?»

Один из основоположников хосписного движения Андрей Гнездилов как-то сказал на лекции для наших сотрудников: «Надо смотреть на старость не как на деградацию, а как на ресурс. К старикам возвращается ресурс детства. Они, как и дети, начинают наслаждаться формой тучи, яркостью солнечного луча, созерцанием рыбы в аквариуме».

Эта книга о том, как попытаться понять своих стариков и не избегать общения с ними, пока еще осталось время для любви и жизни. Это учебник, который поможет не допустить горьких ошибок, обид, взаимного разочарования; доступный и понятный способ не закатывать глаза от нетерпения, усталости и раздражения, принять старость наших родителей, бабушек и дедушек как новую реальность, а не как испытание.

Здесь только реальные истории и правила, сформулированные на основе собственного опыта. Каждый читатель сможет примерить их к своей ситуации и что-то взять себе: усвоить, как тяжело дается старикам наше вмешательство не только в мир их прошлого и убеждений, но и в мир быта, вещей и еды; чего нельзя делать в общении со пожилым человеком, а что можно и нужно…

А еще автор глубоко убеждена: мы можем учиться у них. «Принимать жизнь такой, какая она есть. Не суетиться. Не проклинать каждый новый день. Жить медленно – многие ли из нас это умеют?»

Нюта Федермессер,

учредитель благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера», директор Московского многопрофильного центра паллиативной помощи

Вступление

Я вздрагиваю, когда человек неправильно выбирает падежи и ставит ударения, подбирает не те слова, не там расставляет акценты.

Вздрагиваю, но понимаю: тут я могу помочь. Я знаю, как научить человека говорить так, чтобы его завороженно слушали.

Гораздо больнее видеть в соцсетях рассказы выросших детей о том, как им тяжело с родителями. О деменции, об агрессивности или обидчивости стариков, о попытках суицида. Тогда я чувствую, что бессильна. Общение с пожилыми родителями может принести очень много радости, причем такой, какую вы не испытаете больше нигде. Но… это доступно далеко не каждому.

У меня богатый опыт общения с пожилыми и очень пожилыми родственниками. Мама ушла в 2020 году, ей было девяносто три года. Папе сейчас девяносто семь.

Но я бы никогда не взялась за эту книгу, если бы не главный редактор издательства «Альпина Паблишер» Сергей Турко. Он попросил меня написать ее, можно сказать – поверил в меня как в автора.

Наш разговор состоялся достаточно давно, я дала согласие, но все равно не чувствовала уверенности. А потом было мое выступление на конференции TEDxKarpovka – «Не воспитывайте родителей». После него я записала для своего канала «Нина Зверева» на YouTube несколько выпусков на ту же самую тему: как общаться со стариками. Просмотров было на удивление много.

В тот момент я поняла: да, я не могу помочь как теоретик – у меня нет диплома психолога, я не проводила научных исследований о том, как меняется мозг и реакции пожилого человека. Но кое-что я могу подсказать как практик. Я умею рассказывать истории и формулировать простые и понятные правила.

Так книга и сложилась в голове. Только истории и правила: каждый читатель сам решит, какая из историй ему ближе и какие правила он «возьмет с собой».

Я делала много ошибок, общаясь со стареющими родителями. Главная из них – я не могла поверить, что мои умные, сильные, всемогущие мама и папа, которым я так признательна за свое детство и за дружбу в моей взрослости, вдруг стали зависимыми от меня – и не хотят этого признавать.

Я тоже не хотела.

Мы все цеплялись за иллюзию их «всесильности» – и это нам всем мешало по-новому строить отношения и наслаждаться общением.

Шли дни, месяцы и годы. Мы смогли признать и свою ошибку, и свои новые роли. И я поразилась тому, насколько улучшились наши отношения, насколько нам всем стало легче и радостнее.

Сегодня мой папа ни в чем не нуждается: у него есть круглосуточные сиделки, повар, водитель, личный доктор. Я всегда с ним на связи. Мы общаемся по электронной почте: по телефону папа не может разговаривать, потому что плохо слышит, а современные мессенджеры ему уже трудно освоить. Электронная почта – его привычный канал коммуникации. Я всегда отвечаю ему как можно быстрее, даже если очень занята. Приезжаю к нему в гости так часто, как только получается, планирую поездки так, чтобы не оставлять его одного больше трех недель.

И если назвать мои отношения с отцом одним словом, слово это – «радость».

Конечно, читатели могут сказать то же, что нередко говорят мне зрители на YouTube: «Вам хорошо, у вас есть деньги на сиделок! А у нас нет. Мы вынуждены все время быть рядом со стариками. У них деменция, за ними нужно выносить утку, они капризны. Это ужас, кошмар, и непонятно, когда этот ад кончится. Но это наш долг, и мы выполним его до конца».

Я несколько раз вступала в диалог с такими людьми. Это были сложные разговоры. И все-таки мне каждый раз удавалось убедить собеседника, что сиделки не так дороги, как кажется.

Во-первых, то время, что вы уделяете уходу за старыми родителями, можно потратить на работу (и оплатить труд сиделки). А во-вторых – и это главное, – вы устраните из вашего общения то, что раздражает вас и смущает старенького папу или пожилую маму.

Вам остается то, что и должно быть между родителями и детьми: разговоры, прогулки (если они возможны), приятные хлопоты, всё, что наполняет жизнь любовью и радостью.

Знаю, кому-то не понравятся мои советы. Это нормально: мы все разные. Есть люди, которые обожают ухаживать за родителями. Им доставляет радость как раз это: помыть, поменять постельное белье… Пожалуй, «доставляет радость» здесь неуместно. Скорее, такие люди чувствуют себя нужными и полезными именно так, и это тоже нормально: повторюсь, мы все разные. Но если за первые три месяца на YouTube «Не воспитывайте родителей» посмотрели 120 с лишним тысяч человек, значит, много кому советы действительно помогут. И я благодарна издательству «Альпина Паблишер» за то, что меня ценят как автора и заказывают мне книги на такие сложные темы.

Часть I

10 «нельзя»

Глава 1

Нельзя воспитывать

Старики неряшливы. Они боятся сквозняков. Они подолгу хранят еду в холодильнике, а вместо того, чтобы вылить «задумавшийся» суп, предпочитают его прокипятить и съесть.

Всё это вас раздражает. Вам хочется объяснить им, как надо. В конце концов, вы просто злитесь!

В деревне, куда съезжались все мои родственники – родители, дети, внуки, – я резала салат на всю семью. Втыкала в него общую ложку. Подходила мама, пробовала салат той самой ложкой, говорила: «Ой, как вкусно!» – и возвращала облизанную ложку на место.

Я видела, какими взглядами провожали эту ложку мои дети и внуки, и понимала: никто из них салат есть не будет. Им неприятно, они брезгливы и имеют на это право.

Что делать? Поначалу я воспитывала своих стариков.

– Мамочка, давай сменим твой халат. Он грязный, его пора постирать.

– Ниночка, мне в нем удобно, он не грязный. И грязь мне не мешает.

– Мамочка, давай сменим, я не могу на это смотреть. Я сама его выстираю, выглажу и верну тебе завтра. А пока надень вот этот. Смотри, он такой же, как твой, только новый.

– Ниночка, ну мне уютно в моем!

Я все-таки настаивала, мама все-таки меняла халат. Но вместе с ним менялось и ее самочувствие. То ли ей было холодно, то ли жарко – она не понимала. Но понимала, что над ней совершено насилие. И, пока я с остервенением терла засохшую на халате грязь, мама переживала ощущение ненужности. Оно знакомо всем нам: каждому доводилось осознавать, что кто-то близкий будто бы видит перед собой не живого человека, не личность, а предмет. Как правило, мы заканчиваем такие отношения. Но родители не могут «закончить» отношения со взрослыми детьми!

…Родители приезжали к нам на дачу.

– Папа, давай я тебя подстригу, – говорила я. – Но сначала тебе надо сходить в баню, помыться.

– Мне там холодно, – ежился папа.

– Если хочешь, давай в душ.

– В душе еще холоднее.

– Папа, когда ты последний раз мылся? – спрашивала я и догадывалась: он сам не помнит когда.

– Да мне холодно мыться, – признавался он.

Я настаивала. Вела его за руку в баню. Он возвращался оттуда через час – такой уставший, что стричься у него уже не было сил. Почти в девяносто лет поход в баню совершенно изнурял папу. А мне казалось, так правильно: он должен быть вымыт и подстрижен.

Рано утром родители разговаривали у себя в комнате:

– Витенька, ты проснулся? – кричала мама. – Как ты спал? Как давление?

– Нелечка, я померил давление, оно нормальное! – кричал в ответ папа.

Папа плохо слышит, и мама привыкла говорить очень громко. Просыпался весь дом. А больше всего меня беспокоило, что просыпалась моя дочь Катя. Она приезжала к нам уставшая – и даже в деревне продолжала работать по ночам. Ее карьера шла в гору, но я точно знала: она легла не раньше двух часов ночи. А в шесть – эта утренняя перекличка стариков, которая, конечно же, разбудила ее.

Разбудила в том самом доме, который Катя на собственные деньги построила нам в подарок.

Я влетала в комнату родителей, прижимала палец к губам, просила каждого:

– Мамочка, папочка, Катя спит, пожалуйста, не шумите!

Они пугались. Они вовсе не хотели разбудить Катю – и после завтрака начинали собираться домой. Им было неуютно от обилия наших правил, таких естественных для нас и таких непредсказуемых для стариков.

А мне не хотелось, чтобы они уезжали: я мечтала, как мы будем все вместе разговаривать, шутить, смеяться… Мое сердце рвалось на части между родителями и детьми. А я сама оставалась посередине, на месте разрыва.

Спустя какое-то время я поняла, чтó не так. Нельзя воспитывать родителей. Просто нельзя. Они уже не изменятся, зато почувствуют свою «второстепенность». От такого воспитания ломается привычное распределение ролей в семье, а взамен не выстраивается ничего.

Но как же быть? Как быть с салатом, с халатом, с ранними подъемами?

Создать среду, в которой у родителей не будет шанса нарушить ваши правила, – и признавать за ними право на чудачества.

Мамин халат можно постирать, когда она уснет, а к утру принести ей высохший и выглаженный. Папе может помочь помыться сиделка (и так будет удобнее всем!). Салат лучше сразу положить маме в тарелку, чтобы не было нужды тянуться к общей ложке.

А что с шумом по утрам? Мы и это решили.

Я стала приглашать детей и родителей на дачу раздельно.

Мы жили на даче своей взрослой веселой жизнью. Гуляли с детьми, играли с внуками, подолгу засиживались в гостиной по вечерам и вдоволь спали утром. А дети по очереди ездили в гости к бабушке и дедушке в их нижегородскую квартиру.

Там старики чувствовали себя на своей территории. Внуки пили с бабушкой чай, слушали дедушкину музыку, делали с ними обоими селфи, общались – и мои родители чувствовали, что гости приехали именно к ним!

После, когда дети разъезжались, я приглашала на дачу родителей – и все внимание доставалось им. Но даже в этом случае я предпочитала брать на дачу помощницу, которая смогла бы подменить меня в бытовых делах и уходе за стариками.

Когда я перестала воспитывать папу с мамой, нам всем стало заметно легче. Хотя, надо отдать должное родителям, они никогда меня не критиковали: всё принимали, понимали и благодарили даже за то, за что не надо было благодарить.

Мы не можем вернуть старикам молодость. Но можем принять их старость как новую реальность – и не переделывать ее.

Глава 2

Нельзя спорить

Мой папа голосует на выборах совсем не за тех, за кого я. Так было всегда, как минимум с начала девяностых. И немудрено: это время больно ударило по фундаментальной науке, которой занимался папа. Финансирование научных исследований почти прекратилось, молодежь из НИИ ушла кто в бизнес, кто в «челноки», а кто и в криминал.

Папа глубоко это переживал. Еще недавно он был уважаемым академиком, окруженным учениками и последователями. Он чувствовал, что его работу ценит государство, что он нужен. Он был лауреатом Государственной премии СССР, его книги выходили на разных языках. Даже сейчас, когда папе девяносто семь лет, я иногда получаю в Академии наук деньги за его статьи.

А что он ощущал в начале девяностых? Для него демократическая Россия стала концом всего, с чем он работал и жил.

Конечно, он голосовал за традиционные советские ценности: новые его совсем не вдохновляли.

Папа очень силен в науке. Но в политике, как и во многих других вещах, мы с ним кардинально расходимся. Я давно поняла: спорить с ним не то что бесполезно – просто опасно. Опасно для наших отношений – папа заводится, нервничает, ему сложно принять такую разницу во взглядах с близким человеком. Я не смогу переубедить его, он – меня, так зачем тогда вообще нужен этот спор?

Мне повезло: в отличие от папы, мы всегда были близки в убеждениях с мамой. Она, когда работала учительницей физики, могла позволить себе то, чего никто не позволял: рассказывала ученикам, как ее отца безо всякой вины арестовали в 1937 году. Как она совсем девчонкой ездила к прокурору СССР Вышинскому – и смогла к нему пробиться! Ей не удалось спасти отца от тюрьмы, но как минимум от расстрела – удалось.

После этого мама не вступала ни в комсомол, ни в партию. Говорила: «Да, я могу. Но только после того, как с моего отца снимут бремя вины».

Я была совсем маленькой, но помню, как мама праздновала XX съезд партии (тот самый, на котором осудили культ личности). День смерти Сталина она отмечала каждый год – для нее это был «красный день календаря».

Когда я просила маму рассказать про Великую Отечественную войну, она вспоминала, как по ночам охраняла картофельное поле: вместе с соседями они по очереди выходили ночью сторожить картошку, чтобы ее не выкопали воры (такие же голодные, как они сами). Шестнадцатилетняя девочка дрожала от холода и страха и понимала, что совсем, ну совсем ничего не сможет сделать с ворами, если те появятся.

А папу в восемнадцать призвали на войну. И он воевал – конечно, за Сталина. За кого еще было воевать вчерашнему подростку? Верой во что поддерживать боевой дух?

Папа не может об этом забыть. Так же, как мама не могла забыть о том, как ее с семьей выгнали из квартиры и поселили в коммуналку, как они с сестрой выходили на улицу по очереди – на двоих было только одно приличное платье.

Так вот, на выборы мама и папа ходили вместе. Но никогда не заходили в одну и ту же кабинку. Мама знала, как проголосовал папа, но никогда не показывала ему свой заполненный бюллетень.

А когда они вместе смотрели программу «Время» и мама пыталась обратить папино внимание на явные нестыковки, папа злился: он всегда был на стороне пропаганды.

Мама прекращала разговор. Нет, она не спорила с ним о политике. Она шутила. Могла, к примеру, со смехом спросить:

– А что по этому поводу думают коммунисты?

И папа, совершенно не улыбаясь, обстоятельно отвечал на вопрос.

Когда началась специальная военная операция на Украине, я, еще не поговорив с папой, была уверена: мы на разных полюсах.

Приехала к нему в гости. Конечно же, он начал говорить про Украину – и, конечно же, я поняла, что наши с ним позиции не совпадают.

Я не спорила. Кивала и говорила:

– Спасибо, папа, что ты так откровенен со мной – рассказываешь мне, что думаешь.

– А что, ты несогласна? – прерывал себя папа.

– Да, несогласна, – я обнимала его. – Но мы же не будем с тобой спорить об этом. Мне даже кажется, тебе неинтересно, что я думаю. А мне интересно, что думаешь ты.

Я и правда не собиралась спорить: это бесполезно и опасно. Теперь – опасно уже для самого папы. Если вдруг случилось бы невероятное и я смогла бы его переубедить, папе пришлось бы пересматривать всю жизнь. Все основы, на которых строился его мир в детстве, в юности, в зрелости… Зачем ему такое потрясение в девяносто семь лет? Кому оно нужно? Никому.

Люди имеют право на разные убеждения. Я исповедую принцип, приписываемый Вольтеру: «Я не согласен с вашим мнением, но готов отдать жизнь за то, чтобы вы могли его высказывать». Мне кажется, это и есть настоящая демократия.

…Через месяц после начала СВО папа признался, что почти не смотрит телевизор: там говорят слишком быстро и слишком тихо, слов не разобрать.

Он помолчал и спросил:

– Ниночка, а что там с Украиной? Кажется, всё плохо? Мы там застряли, да? Мы зря туда пошли?

– Да, папа. Кажется, застряли, – я посмотрела на него и добавила: – Но, думаю, Путин знает, что делает.

Папа перехватил мой взгляд, посмотрел на меня с огромной грустью и одновременно с благодарностью и теплом. И сказал:

– Ты права, не будем говорить об этом. Мы ни на что не можем повлиять.

Меня поразило, сколько горечи было в его словах.

В тот момент мы были с ним солидарны. Все кухонные споры о политике или о том, что нас не касается, – зачем? Ну зачем их заводить с родителями?

Зачем спорить с бабушкой-дедушкой, в какой вуз поступать внуку после школы? Это решение внука – и только внука. Зачем спорить, что готовить на ужин? Кто что хочет, тот пусть себе и готовит. Зачем с пеной у рта доказывать, что советское кино – скучное? Для вас, может, и скучное, а для стариков нет лучше фильмов, чем те, что они смотрели в молодости.

Споры о политике тоже сиюминутны. На моей памяти наша страна трижды меняла направление развития. И последний раз, я уверена, далеко не последний. Те, кто был в начале строя, внезапно оказываются в конце – и наоборот. Так стоит ли ломать копья?

Старики тратят на споры гораздо больше сил и эмоций, чем мы. Они сильнее нервничают, им намного труднее восстановиться после такого «обмена мнениями». Постарайтесь не нагружать их ненужными переживаниями. Воздержитесь от споров!

Глава 3

Нельзя жаловаться на жизнь

Когда вы стали взрослыми, а родители вашу взрослость приняли (не со всеми детьми случается такое счастье), вы могли обсудить с мамой и папой всё, что вас тревожит. Пожаловаться на ужасного главреда, который не принял ваш сценарий или зарубил ваше кино (а вы его так долго снимали, так рассчитывали увидеть в эфире!).

Я привожу примеры из своей жизни, но вы понимаете: у всех свое кино и свои главреды.

Но каждого из нас родители принимали, слушали, поддерживали. Они, уже зрелые, но еще не старые, отлично понимали: неприятности тоже жизнь. Она не состоит сплошь из белых полос, время от времени случаются и черные. Это не крах и не катастрофа, нужно просто поддержать человека, и он разберется со всеми сложностями.

Но наши родители становятся старше и старше, всё сильнее замыкаются в своих болезнях (а если не в них, то в самих себе) и уже с трудом понимают, что это такое – ваше кино и кто они такие – ваши главреды.

В психологии есть такой термин – «ригидность мышления». Он означает, что человеку очень сложно (а порой и невозможно) принять что-то новое. В реальности, где всё знакомо и понятно, человека ничего не затрудняет, но он теряется, как только сталкивается с чем-то новым. Он не может поменять свои взгляды, отношение к миру, не может встроить новую информацию в свою жизнь.

Наверняка, вы удивлялись тому, как быстро дети осваивают новое. А если пытались учить иностранный язык после сорока – вздыхали: как тяжело запомнить слова и выражения! Но наш мозг так устроен: чем старше мы становимся, тем больше он нацелен на то, чтобы сохранить существующее, а не заполучить новое.

Конечно, ригиднее всего мышление у стариков. Когда вы жалуетесь им на жизнь, они не понимают деталей, но отлично понимают, что с вами или вашими детьми что-то не так. У вас какая-то беда. А любовь к вам и тревога за вас «дорисуют» эту беду до масштабов вселенской катастрофы.

Вы уйдете – а старики? Они останутся переживать. И переживать будут еще очень долго.

Словом, как только вы почувствовали, что ваши пожилые родители перестали понимать суть ваших жалоб, прекратите жаловаться.

Да, дедушки и бабушки трепетно относятся к внукам и радуются, когда у них всё хорошо. Да, им интересна ваша жизнь!

Но они хотят (и могут!) слышать только о ваших успехах и об успехах ваших детей. Пусть и тут они не поймут деталей, но уловят общий тон: с детьми всё хорошо! Внуков хвалят в школе!

Разговоры же о том, что над вами нависла угроза увольнения, а внучка рассталась с бойфрендом, с которым дело шло к свадьбе, заставят сердца родителей сжаться. Возможно, до инфаркта.

Стариков, я уверена, можно и нужно обманывать. Говорите, что на работе всё отлично, даже если всё плохо и вас увольняют. Потом, когда найдете новую, расскажете, что и на старом месте было хорошо, а теперь – еще лучше. Рассказывайте, что у внучки отличный парень, но жениться они пока не планируют – у каждого на первом месте учеба и работа.

Пусть ваши визиты радуют стариков! Мне скажут: «Но как же так? Я хочу, чтобы мама меня успокоила!» Но я отвечу: «А не эгоизм ли это?» Для чего вешать на пожилую мать груз своих проблем? Она уже не может посоветовать ничего полезного. Она живет прошлым, не ориентируется в современных реалиях – чем она может вам помочь?

Разделить с вами вашу боль? Но не слишком ли много вы от нее хотите? С серьезными проблемами лучше идти к друзьям или к психологу, но не к родителям, чей «возраст силы» остался в прошлом.

Им и так непросто справляться со слабеющим здоровьем и мыслями о смерти. Стареть трудно.

Красивой женщине тяжело видеть в зеркале свои морщины и сознавать, что такой, как в молодости, она не будет никогда. Сильному мужчине досадно сознавать, что он уже «не орел».

Поэтому – да, проявите уважение. Рассказывайте старикам только хорошее. И переходите к безопасным для вас темам – здоровью родителей, их быту и привычкам. Об этом они готовы говорить с вами бесконечно.

Глава 4

Нельзя лезть в домашнее хозяйство

Вы приходите в гости к пожилым родителям, открываете холодильник, чтобы поставить специально приготовленную для них еду… И в ужасе закрываете дверцу. Потом открываете снова – уже с решимостью выбросить всё, что есть внутри, и вымыть холодильник с содой, чтобы вывести запах, от которого слезятся глаза.

Понятно, откуда этот запах: от бесконечного количества баночек, тарелочек, сверточков с чем-то недоеденным. Ваши мама и папа, которые всегда отличались любовью к чистоте и порядку, в старости стали буквально коллекционировать еду.

Вы начинаете выбрасывать «коллекцию» – и нарушаете, как говорят картежники, привычный ход мастей. Родителям хотелось, чтоб рука потянулась в холодильник – и взяла тарелочку с вчерашней котлеткой. А та была пожарена к остаткам позавчерашней картошечки. Вы оставляете котлетку (вроде еще съедобная), но выбрасываете картошечку – и всё, нет уже у стариков радости. Они планировали именно так: эту котлетку к той картошечке. А вы нарушили их пищевую идиллию.

Еда много значит для пожилых, она – один из немногих источников радости. Причем еда должна быть именно такая, какую они готовят себе сами. Старики могут попробовать модные ресторанные новинки, но чувство сытости (и чувство радости) ощутят только после котлетки и картошечки, приготовленных «как всегда».

Помню, мои бабушка и дедушка договаривались о том, кто из них и когда будет размораживать холодильник. Под это действо выделялся едва ли не целый день. Сначала бабушка доставала из холодильника бесчисленные пакетики с едой. Потом дедушка вынимал лед и бережно, как хрустальную посуду, обкладывал им бабушкину еду – чтобы сберечь ее, пока холодильник выключен. Это была настоящая церемония вокруг недоеденного пирога и «призадумавшегося» холодца!

И никто не мог бы отобрать у них право на эту церемонию.

Вмешательство в мир их еды ранит стариков даже больнее, чем вмешательство в мир их вещей.

Чтобы вы поняли, насколько это важно, расскажу о случае из жизни нашей семьи.

Однажды папа написал мне гневное письмо и потребовал (буквально потребовал!) уволить уборщиков, которые наводили порядок в их с мамой доме.

Как выяснилось, папа, научившись заказывать продукты в интернете (и страшно гордый этим), заказал три килограмма свеклы. Мама сварила ее, как он любит. Он ел вареную свеклу, а мама нахваливала:

– Витенька, надо же, какая хорошая свекла!

Папа, окрыленный успехом, заказал еще пять килограммов. Свеклу привезли. А через какое-то время родители ее не обнаружили.

Папа был уверен: свеклу выбросили уборщики. Я позвонила Сереже и Свете, замечательным мужу с женой, которые приходили к родителям, слушали папину игру на пианино, разговаривали с мамой о жизни… и потихонечку старались навести порядок в квартире.

Давалось это с трудом: за уборщиками по пятам ходила мама и говорила: «Это не трогайте, это тоже не трогайте». Папа был полностью согласен: убирать нигде не надо, у них и так все чисто.

Я очень сочувствовала Сереже и Свете, но помочь им ничем не могла.

Когда я спросила у них, что за история со свеклой, они растерялись: никакой свеклы не выбрасывали и даже не видели.

– Нет, а кто тогда?! – возмутился папа, когда я пересказала ему разговор.

Конечно, у меня есть брат, который иногда заходит к родителям. Но я категорически не могла представить себе его тихо выносящим из родительской квартиры пять килограммов сырой свеклы. С готовой едой, которую всучила мама, еще куда ни шло, но чтобы с сырыми овощами… нет!

Всё разрешилось через год, совершенно случайно. Мне позвонила доктор, которая вела маму и папу, и призналась, что больше не может уделять им столько внимания, сколько требуется: ей нужно часто уезжать на научные конференции и… все тяжелее бывать в родительской квартире: после того, как Сережа и Света перестали приезжать, запах в комнатах и на кухне становился все ощутимее.

– В последний раз, вы не поверите, я все-таки нашла, откуда пахнет, – сказала она. – В дальнем углу, заваленный каким-то хламом, лежал огромный пакет с протухшей свеклой. Я его выбросила, конечно, но уверена, что он такой не один…

Все встало на свои места. Скорее всего, мама перепрятала эту свеклу – и забыла о ней. Но я поразилась тому, как яростно папа требовал избавить их с мамой от уборщиков – только потому, что они, как он считал, покусились на продукты, которые он лично купил для своей жены.

Меня, конечно, родители к холодильнику допускали. Даже разрешали навести в нем минимальный порядок. Но я просто тонула в бесконечных пакетиках и сверточках, я проигрывала им по всем фронтам.

– Мамочка, зачем тебе эта старая еда?

– Это кошкам.

– Когда ты последний раз кормила кошек?

– Соседка придет и заберет, она любит кормить кошек.

Я знала: последний раз соседка заходила к родителям три года назад. Переубедить маму было невозможно.

Что нас спасло? Повторюсь: появление сиделок. Они находились в доме родителей круглосуточно. Они стали для стариков своими. Они аккуратно, бережно, незаметно подменяли старую еду свежей. А когда мы смогли убедить маму, что обеды и ужины, которые готовил повар, сварила для папы она сама, в доме настала идиллия.

Есть в этом что-то трогательное: даже в деменции, даже разучившись подогревать еду, мама все равно настаивала, что должна готовить для папы.

– Я тут жена! – постоянно напоминала она сиделкам.

Те не спорили. Лишь убеждали ее, что она потрясающе готовит, вот же, уже приготовила и суп, и второе!

Глава 5

Нельзя разговаривать по телефону при родителях

Приходя к родителям, я всегда, всё время была именно и только с ними. Они очень ценили это: я пила с ними чай, угощала вкусненьким, советовалась с мамой. Наши беседы могли продолжаться часами.

Я любила вытаскивать родителей из дома – в кафе, на прогулку по набережной. А потом появились сотовые телефоны.

Если телефон в жизни есть, он становится ее частью. Однажды случилось то, что должно было случиться: мне позвонили, когда я была в гостях у родителей, и звонок был важный, деловой. Я прервала беседу с мамой, вышла в соседнюю комнату, поговорила, вернулась… И застала маму в совершенно другом настроении.

– Ты пришла ко мне или работать? – Ее голос звучал холодно.

Однажды телефон зазвонил, когда папа играл на рояле. Просто зазвонил, – я выключила его через секунду, сбросила вызов! – но атмосфера в комнате изменилась безвозвратно.

Поэтому я быстро научилась выключать звук телефона перед тем, как зайти в квартиру родителей. Научилась просматривать входящие звонки и сообщения в ванной или в туалете и там же по-быстрому отвечать только на самые срочные.

Но старики не перестали следить за моим телефоном. Для них это был соперник в борьбе за мое внимание.

И тогда, чтобы телефон из врага стал другом, я сделала следующий шаг: начала фотографировать маму и папу на телефон и записывать интервью с ними. Это оказалось радостью для всех нас. Продумывая свой визит, я одновременно продумывала и вопросы, которые задам родителям. А потом мы все вместе смотрели, что получилось.

Да, папа с мамой не очень разбирались в соцсетях, им было сложно представить, что такое «двенадцать миллионов просмотров по всему миру». Но именно столько за первые три месяца собрало видео, на котором я спрашиваю маму:

– Мамочка, а что помогает вам прожить вместе семьдесят лет?

– Ты знаешь, Ниночка, ничто не мешает, – отвечает она.

А потом я задаю этот вопрос папе, но папа не слышит. Я кричу – он просит погромче. Тогда мама наклоняется к его уху, которым он еще может различать звуки, и спокойным голосом повторяет мой вопрос:

– Что помогает нам прожить вместе семьдесят лет?

– Ничто не мешает, – отвечает папа.

Нет сомнений – он не слышал мамин ответ! Но сказал то же, что она.

Я до сих пор записываю папины интервью. Как-то я спросила его:

– Папа, как дожить до девяноста семи лет и сохранить разум?

После небольшой паузы он ответил:

– Просто жить.

– А до какого возраста ты хотел бы дожить?

– Я никогда не думал об этом, – папа еще немного помолчал. – Ты знаешь, Ниночка, мне всегда было о чем подумать. Например, о науке.

Прекрасный ответ, согласитесь? Так и можно дожить в разуме до девяноста семи лет – думая о науке. А как папа рассказывал о своих пристрастиях и хобби! Как зажигались его глаза!

Я уверена, что должна создать кино, в основу которого лягут эти короткие видеозаписи – интервью моих стариков. Такое же кино может снять каждый – благо программы для монтажа видео есть в любом телефоне.

Да, при стариках нельзя пользоваться телефоном для работы или общаться по нему с кем-то другим. Но он может – и должен! – стать средством объединения.

Никогда не забуду историю, которую рассказала мне одна ученица. На тренинге я дала задание: найти в своем телефоне интересное фото и рассказать о человеке (или о ситуации) на нем.

– Нина Витальевна, я поняла, как неправильно живу, – воскликнула та девушка. – У меня в мобильнике четырнадцать тысяч фотографий. Полная чепуха – селфи, еда, природа, котики… А с отцом – всего один кадр. И тот – со спины. Я сфотографировала папу, когда он чинил мою машину.

Она обожала своего отца. Мама умерла, когда дочь была маленькой, отец ее вырастил. Они были по-настоящему близки. И вот он внезапно умер. Моя ученица страшно тосковала, но… у нее почти не осталось папиных фотографий.

Папа не любил позировать, а дочери не приходило в голову фотографировать его, пока он не видит. Теперь папы нет. И фотографий его – тоже нет.

Телефон – это возможность сохранить память о ваших стариках.

Глава 6

Нельзя критиковать их прошлое и друзей

Старость – это время, когда люди живут прошлым. Собственно, это и есть самый быстрый «тест на возраст». Молодые, зрелые, даже пожилые люди не зациклены на своем прошлом. Вероятно, оно их даже не интересует. Им интересно настоящее, их влечет будущее.

А вот старикам уже неинтересно «думать вперед». Они романтизируют прожитые годы, по много раз пересказывают, какие невероятные научные открытия совершали, какие производственные планы выполняли и какие необыкновенные чиновники жали им руку сорок лет назад.

Им это важно – точно так же, как вам важны мечты об отпуске.

Вам обидно слышать от мамы: «Да что ты забыл там, в своих Европах? Зачем тебе такие деньжищи вбухивать в отпуск? Вон, приезжай в деревню – там смородина, крыжовник, свежий воздух!»

Маме будет в сто раз обиднее услышать от вас: «Мамуль, да ведь тебя не поздравлял министр промышленности! Это просто была почетная грамота от министерства, ее давали всем хорошим работникам. Но руку-то он тебе не пожимал!»

Да, министр не жал вашей маме руку. Он вообще не знал о ее существовании. Но это совершенно не важно. Позвольте вашей маме в сотый раз рассказать вам об этом. Для нее это важнее, чем для вас – купить билеты в Рим или Париж.

Однажды я вместе с дочерью была на конференции, где спикерами выступали успешные женщины и их успешные родители. Нас было пять пар: мама с дочкой или папа с дочкой.

Конференция была интересная, с умными вопросами и яркими собеседниками. Но одна пара очень выделялась на фоне нашей «команды». Дочка – успешный эйчар крупной компании, очень уважаемый в профессиональном сообществе. А папа (несмотря на то, что он мой ровесник) – человек, давно отошедший от дел.

Фактически он один был среди нас пенсионером – не по возрасту, а по сути. С первых его слов стало понятно: мужчина давно не оказывался в центре внимания с микрофоном в руках. И его понесло.

Он начал рассказывать, что, мол, был такой министр – Иванов, знаменитый, потрясающий человек, он поднял с колен министерство, его знал каждый житель СССР. И этот Иванов сам (сам!) жал ему руку и говорил: «Андрей Афанасьевич, надо же, как вы этого добились!» А еще был такой замминистра – Петров. Замечательный человек! Он цены себе не знал, такой был замечательный! И однажды он сам (сам!) сказал: «Андрей Афанасьевич, да вы гений!» А еще другой замминистра, Сидоров…

Зал слушал этого папу в полном отчаянии. Ни одной фамилии никто не знал. Все тонули в нагромождении деталей и подробностей. Дочка, понимая, что он говорит не вовремя, некстати, совсем не то, что от него ждут, робко возразила: «Папа, но ведь это все прошлое»… Как он взвился!

– Для кого прошлое?! – стучал он кулаком по столу. – А вы на чем сидите? А вы почему сейчас процветаете? Это всё мы! Мы!

Неловко было всем, дочери – особенно. Мне же стало понятно: переубеждать или тем более винить Андрея Афанасьевича бесполезно. Он просто уже старик, хотя для пенсионера и молод.

Нередко старики ревнуют детей к их успехам. Однажды мою маму спросили:

– Нелли Матвеевна, вы, наверное, гордитесь своей дочерью?

– Вообще-то у меня немало поводов для гордости своими делами, – ответила мама.

Вроде бы она отшутилась, но было видно: ей приятнее говорить о собственных заслугах.

Поэтому дайте старикам возможность рассказывать о прошлом и даже хвастаться им. Для них такие разговоры как глоток свежего воздуха.

И, пожалуйста, не критикуйте их друзей и подруг, старых и новых. Да, с возрастом люди чаще начинают хвататься за людей, если так можно выразиться, «не своего уровня». Вы смотрите на новую мамину знакомицу (она сама так называет себя – «знакомица») и не понимаете: почему? Почему ваша умная, тонкая, интеллигентная мама вдруг завела дружбу с этой женщиной, неумной, необразованной, смешно одевающейся и смешно строящей фразы…

Вам хочется оградить маму от такой «подруги», но – не стоит.

Эти простые люди легко находят подход к старикам. Они восхищаются, слушают, расспрашивают: им действительно интересно поговорить с бывшим ученым или бывшим начальником. А вашим родителям лестно их внимание. Да и простота общения зачастую комфортна для стариков (особенно при начинающейся деменции).

Да, такие знакомства могут принести вам лишние расходы.

«Подруга» моей мамы то и дело приносила на продажу какие-то вещи. Ни одной из них мама потом не носила, все раздавала, но продолжала покупать и покупать их. Это был праздник: приходит подруга с ворохом вещей, мама их примеряет, крутится перед зеркалом. Подруга нахваливает ее фигуру, восхищается талией. Мама цветет и светится.

И мне совсем не жалко тех денег, что она тогда тратила: она получала столько удовольствия!

От кого стоит ограждать стариков, так это от воров и мошенников, которые тоже легко втираются в доверие. Мой друг, оператор Михаил Сладков, с ужасом рассказывал, что его мама потратила на «лекарство от старости» пять тысяч рублей (по тем временам – большие деньги!), которые он подарил ей на день рождения. Услышала по радио рекламу, купила. «Лекарство» оказалось чем-то вроде толченого мела.

Знаю я и пожилую женщину, которая очень долго отправляла все деньги мошенникам, которые обещали: еще один перевод – и она точно выиграет автомобиль!

Вот такие «знакомства» стариков нужно вовремя замечать и пресекать. А если мама или папа просто дружат с соседями по этажу (хотя папа был генеральным директором завода, а его сосед всю жизнь работал на том же заводе слесарем) – значит, им это нужно.

Я бы на вашем месте делала подарки таким соседям и всячески стимулировала их дружбу с родителями. Кто первым придет на помощь старикам, если что-то случится? Конечно, те, кто ближе всего живет: соседи.

Глава 7

Нельзя ссориться

Ссоры бесполезны в любом возрасте. Но для пожилых родителей они могут стать губительными. Старики уже не так быстро мыслят, как молодые, но, к сожалению, намного быстрее обижаются.

В сердцах они могут хлопнуть дверью и сказать то, чего не стоило говорить и что, самое неприятное, невозможно забыть. Ни вам, ни им.

Обидно, что ссоры чаще всего возникают буквально на ровном месте. Моя дочь Катя говорит: «У жизни много счастливых тропинок». Но и тропинок, ведущих к ссорам, у жизни не меньше.

– Ты всегда опаздываешь! – сердится мама, когда вы приходите на десять минут позже обещанного.

– Мама, я забежал в магазин, чтобы купить папе мороженого, он его любит.

– Папа не любит мороженого! – мама раздражается еще сильнее. – И вообще, уже двадцать минут третьего!

– Мама, не двадцать, а десять.

– Ты никогда меня не уважал и не уважаешь! – мама уже в гневе.

Все эти «ты никогда» и «ты всегда», которые, как мы знаем, ужасно вредят отношениям, из мамы вылетают прямо-таки автоматически. Наверное, она следила бы за своей речью, если бы знала, какой вред наносят обобщения: они не просто распаляют собеседника, но и возводят стену отчуждения между двумя родными людьми.

Но во времена маминой молодости не было книг по психологии (да и психологи еще не совершили тех открытий, что смогли сделать на рубеже XX и XXI веков). Мама и папа воспитывали вас как могли – и спасибо, что воспитали.

Можете ли вы сейчас изменить манеру общения восьмидесятилетней мамы? Конечно, нет. Можете ли остановить ссору в самом начале? Да.

Что для этого нужно сделать? Извиниться. С самого начала сказать:

– Да, я был неправ, прости.

Вы можете взять на себя ответственность за то, чтобы ссора не разгорелась.

А она, повторюсь, нередко разгорается там, где вы меньше всего ее ожидаете.

Тихий спокойный ужин на даче. Вы наливаете родителям чай, болтаете с ними о милой ерунде. И вдруг папа (ваш спокойный, добрый папа!) повышает голос:

– Почему ты всегда наливаешь мне чай до краев? Я даже не могу размешать сахар, чтоб ничего не пролить!

– Да! – поддакивает мама. – Вот я всегда правильно наливаю папе чай, а ты!..

Вы обескуражены. Что это было? Почему? За что?!

Очень хочется возмутиться, стукнуть кулаком, а то и вовсе вылить этот чай в раковину со словами: «Ну вот сами и наливайте!»

– Извини, папа, я буду внимательнее, – говорите вы.

И тем самым защищаете себя – от долгой стариковской обиды, от затянувшейся ссоры, от досады – «оказывается, родители совсем меня не ценят».

Ценят!

Просто папа заметил, что у него начинают дрожать руки. Он уже понимает, что это начало болезни Паркинсона, но еще не хочет с этим смириться. Дрожь в руках его злит, и он ищет (и тут же находит!) внешнюю причину тому, что пролил чай.

Просто маму папа давно не хвалил за заботу, а ей важно слышать добрые слова, нужно, чтобы ей говорили, какая она умелая хозяйка. И да – она ревнует вас к вашему быту: у вас и пирог вкуснее, и кухня уютнее, и посуда чище.

Кроме всего прочего, каждый из нас видит ситуацию со своей колокольни. И то, что кажется вам мелочью, для родителей может быть принципиальным. Мне нравится, как высказалась Елизавета II, когда принц Гарри и его жена Меган покинули Букингемский дворец и стали рассказывать в СМИ, как тяжело им жилось.

– У каждого свои воспоминания, – констатировала королева.

Так же, как воспоминания о детстве никогда не совпадают у детей и их родителей (слишком по-разному воспринимают события взрослые и дошкольники), не совпадают порой и взгляды молодежи и стариков.

Остается лишь смириться с тем, что мама или папа могут вспылить в любой момент. Нужно просто быть готовым к этому и на всё отвечать: «Извини, я был неправ». Одна фраза, которая погасит потенциальную ссору и вернет мир в ваши отношения.

Да, поссориться можно по любому поводу. Но есть темы, которые с почти стопроцентной вероятностью приведут вас к скандалу. Самая болезненная из них – наследство. Особенно если у вас есть братья и сестры, а у родителей – какой-никакой капитал (квартира, дача, гараж, что угодно).

Я была благодарна мужу, который однажды сказал:

– Тебя вообще не касается, кому и что завещают твои родители. Они нажили собственность своим трудом и могут распоряжаться ею как захотят. Хоть кошке оставить, это их право. И их завещание ничего не говорит о том, насколько они тебя любят и ценят.

Завещание – не признание в любви к детям. Это просто желание родителей, пусть и нотариально заверенное.

Конечно, хорошо, если родители пишут завещание. И вот об этом вы можете попросить. Но не просите, чтобы они вам рассказали, как распределили имущество. Пусть все знают: завещание есть. Но не знают, что в нем написано.

Отсутствие же завещания часто провоцирует ссоры между братьями и сестрами уже после смерти стариков. У каждого из нас в родительском доме есть любимые вещи. Что делать, если какая-то из них одинаково мила и брату, и сестре? Как разделить между двумя братьями семейную библиотеку родителей? Просто пополам – не выход: библиотека ценна своей цельностью. Отдать полностью кому-то одному? Но тут в спор вступает тетя, младшая сестра мамы, и просит передать книги ей:

– Это еще наш с Галочкой папа собирал библиотеку, а потом взял и отдал все книги Галочке, а я так по ним тосковала! Отдайте мне, ну пожалуйста. Вы молодые, у вас все равно электронные читалки…

И как тут быть? Такие вопросы лучше всего решать именно завещанием. Надеюсь, вы избавите своих детей от подобных ссор.

Глава 8

Нельзя навязывать заботу

Ссориться с родителями нельзя. Но позаботиться-то о них можно? Можно! Только следите, чтобы эта забота не была навязанной.

Представьте: ваша мама, как обычно, испекла к семейным посиделкам плюшки. Вы точно знали, что она их приготовит: это ее фирменное блюдо. И вы точно знали, что нынешние плюшки – не те, что раньше. Маме восемьдесят пять лет, она уже не так хорошо видит, ее подводит память, она стала рассеянной. В последние годы выпечка у нее уже не такая пышная и нежная.

И вы по дороге к родителям покупаете тортик. Вкусный тортик «Птичье молоко», папин любимый.

Приходите в гости, мама наливает чай, ставит на стол конфеты и плюшки, вы ставите тортик… Папа просит:

– Положи мне кусочек тортика.

Ваши дети наперебой кричат:

– И мне тортика, и мне!

И даже себе вы кладете на тарелку кусок «Птичьего молока».

Все его хвалят: тортик и правда удался. А про мамины плюшки никто ничего не говорит. Они стоят на красивой тарелке, разложенные так, чтобы никто не увидел подгоревшие бока. И ест их только ваша мама. И настроение у нее ужасное, даже если она не скажет об этом никому.

Что же делать? Если вы пришли с тортиком и видите, что на столе уже стоят мамины плюшки, уберите тортик в холодильник. Скажите родителям:

– А это вам на вечер!

И ешьте за столом мамины плюшки. Ешьте и хвалите – точно так же, как ели и хвалили их двадцать лет назад.

А чтобы в следующий раз не попасть впросак с тортиком, договоритесь заранее, что вы делаете и дарите.

Даже подарок лучше согласовать: многие старики уже плохо реагируют на сюрпризы. Вы можете от всей души подарить маме платье, а она отдаст его соседке (маме не понравилось, ей тяжело привыкать к новым вещам, она вообще не хочет платье – привыкла ходить в трикотажных брюках и олимпийке).

Людям трудно стареть – я писала об этом уже не раз и напишу еще. Особенно тяжело стареть умным, сильным, красивым людям. Они слишком остро ощущают разницу между своим «было» и «стало» – и держатся за привычный порядок вещей, чтобы чувствовать себя более-менее сносно.

Однажды я устроила генеральную уборку в мамином шифоньере: разложила все вещи по полочкам, так, чтобы с первого раза было понятно, где что.

По дороге домой позвонил папа – и сказал, что мама не может найти в шифоньере ни одной вещи, что всё нужно вернуть как было.

Это оказалось очень сложно – возвращать «как было». Мы с мамой справились, но больше я в ее шифоньере порядок не наводила. Мне казалось, своей уборкой я проявила заботу. А оказалось – это был упрек: дочь считает, что у нее беспорядок!

Зато мне удалось найти формат заботы, который пришелся маме по душе. Например, увидев, что ее ботинки совсем износились (а мама категорически не хотела покупать ничего нового), я действовала так: сначала заезжала в обувной магазин и выбирала три-четыре пары обуви, которые подошли бы на ее миниатюрную ножку. Потом звала маму в кафе (это была наша с ней традиция). По дороге туда мы заезжали с ней в этот магазин. Она примеряла эти три-четыре пары (не больше, она бы устала!) и сама выбирала, какую купить. Только после этого я оплачивала покупку – и была уверена, что мама станет носить новые ботиночки.

Не знаю, сработает ли это с вашими родителями: все люди разные. Например, я знаю девушку, которая в день рождения мамы отвела ее в магазин и сказала: «Выбирай всё, что хочешь, я заплачу́!» Мама выбрала какие-то брючки, отнесла на кассу… но на ее лице не было радости.

Дело в том, что магазин был для полных, а маме ужасно не хотелось причислять себя к таковым. Да, лишний вес у нее был, причем едва ли не с юности, но она всю жизнь его стеснялась.

Поэтому каждый раз, делая что-то для родителей, спрашивайте себя: «Чего я хочу – помочь им или переделать их?» И не обманывайте себя: в душе вы точно знаете правильный ответ. И ваши родители тоже.

Однажды в соцсетях я видела, как молодая умная девушка делала ремонт в квартире родителей. Она подробно рассказывала в сториз, как выбирала обои, сантехнику, плитку. Спрашивала подписчиков, какой цвет лучше подойдет. Показывала «было – стало»… А потом вдруг появилась сама, абсолютно растерянная.

– Родители мне сказали… – она едва находила слова. – Родители мне сказали: «Настя, ты душишь нас своей помощью! Нам не нужен этот ремонт, дай нам жить привычной жизнью!»

Что ж, я могу только поаплодировать родителям, которые смогли четко выстроить личные границы. И, надеюсь, Настя больше не будет «причинять добро и наносить непоправимую пользу» маме и папе.

Глава 9

Нельзя перевозить против воли

Как много печальных историй начинается со слов «и тогда я купил родителям квартиру»! Заканчиваются они тоже одинаково: «На новом месте они прожили всего несколько месяцев и ушли из жизни».

Хорошие, любящие дети. Умные, понимающие родители…

…У сорокапятилетнего мужчины была прекрасная карьера. В родном городе он добился всего, чего мог, – и его отправили на повышение в Москву. Но он никак не мог смириться с тем, что оставляет родителей одних.

Родителям было за восемьдесят. Сын – единственный и поздний. Других родственников нет.

Были друзья и соседи, которые за полвека жизни в доме стали практически родными. Все уверяли мужчину: ничего страшного, если родители останутся жить в провинции. Это их город, они тут всех знают, их тоже все знают. Им тут хорошо!

Но сын был непреклонен:

– Я не смогу спать, если буду знать, что родители за тысячу километров от меня. А вдруг с ними что-то случится?

И он купил отцу и матери квартиру в Москве, совсем близко от его дома. Выбрал планировку почти как в старой, обставил примерно так же…

Перевез родителей в столицу.

Часто приезжал к ним в гости. Они встречали его, благодарили за заботу, радовались, что он привозит продукты и лекарства. И… почти не выходили из дома. Так и сидели в новой, «неразношенной» квартире.

Папа умер через два месяца, а следом и мама.

Они не смогли привыкнуть к новой жизни. Как цветы, которые срезали с клумбы: вроде бы еще живут в новой квартире-«вазе», но уже видно: их дни сочтены.

Им не хватало их квартиры, их магазинов, их круга общения.

Сын потом говорил: он понял, что нельзя жить жизнью родителей (как и жизнью детей). И нельзя заставлять родителей жить так, как хотелось бы детям. От этого становится хуже всем.

Впрочем, я знаю и другие случаи. Моей однокласснице, когда она переехала жить в США, тоже было сорок пять, ее родителям – около семидесяти, и они сами искренне хотели уехать вслед за дочкой.

Она смогла это устроить! Через год ее мама и папа приземлились в Америке и поехали в их собственный дом – тот, который им купила дочь. Она тоже предусмотрела всё, даже учла, что мама обожает розы, поэтому купила дом с палисадничком, чтобы их выращивать.

Родители провели в Америке больше двадцати лет: мама дожила до девяноста трех, папа – до девяноста девяти. Они чудесно устроились: каждое утро возле их дома останавливался автобус и отвозил их в «дедский сад» – так подруга называла клуб для пожилых. Папа, пока был в силах, читал там лекции, мама играла на пианино…

Впрочем, чем больше я размышляю над этой историей, тем больше понимаю: она тоже подтверждает правило. В семьдесят лет люди умеют встречать перемены, но между семьюдесятью и восемьюдесятью большая разница. Кроме этого, родители моей одноклассницы сами хотели уехать в США. Личное желание – это очень важно.

И, увы, этот переезд был не последним. Уже в глубокой старости им пришлось еще раз переехать, уже внутри США. Из-за болезни они не смогли подниматься по лестнице в доме – и дочка купила другой, без лестниц. К нему они уже не смогли привыкнуть.

Боюсь, исключений здесь почти нет: люди старше восьмидесяти к переездам не способны. Им важно жить среди знакомых запахов, вещей, людей. Им нужно «свое». Им очень нужны соседи.

Моя тетя Зина жила в Москве, и для нее слово «соседи» означало абсолютную радость жизни. Ей с ними повезло: вместе они создали то, что молодежь сейчас называет «коливинг». Новый год они отмечали вместе, телевизор смотрели вместе, в магазины ходили вместе (и покупали продукты всем, кто не мог в тот день к ним присоединиться). Настоящая коммуна. Не коммуналка, а именно коммуна.

На этом тетя Зина один раз страшно погорела: племянник одной из соседок, узнав, что у той есть ключи от других квартир, сделал дубликаты и ограбил нескольких жильцов, в том числе и тетю Зину. Денег унес много, для тети Зины – очень много, все ее сбережения.

Она сказала:

– Ну что ж, если это цена за мое счастье жить с такими соседями, я согласна ее заплатить.

Глава 10

Нельзя принижать их значимость

Да, у папы деменция, а маму будто бы ничего не интересует, кроме ее болезней. Да, они всю жизнь проработали на рядовых должностях и, как вам кажется, были совершенно обычными людьми. Хорошими, но обычными, каких миллионы.

Но им очень важно гордиться прожитой жизнью. Часто это раздражает, особенно когда папа по десятому разу пересказывает, как сам директор завода вручил ему почетную грамоту за рацпредложение.

Да, это было полвека назад, но каждый раз, когда собираются гости, папа рассказывает эту историю. Вы начинаете усмехаться. И ваши друзья, чувствуя ваше настроение, тоже усмехаются.

А вместе с этими усмешками появляется пренебрежение к родительским успехам. Родители это чувствуют. И это ужасно.

Они уже «перешли свое поле». Им хочется верить, что они поступали правильно, что жили не зря, что их уважали – за труд, за терпение, за пользу, которую они приносили людям. Они уже ничего не могут переиграть, даже если бы и хотели. Так что мешает просто внимательно выслушать дедушку?

Пусть он медленно, по-стариковски, с кучей ненужных подробностей рассказывает, как работал в две смены и ночевал прямо в цехе, чтобы не тратить время на дорогу до дома.

Пусть он даже читает текст по бумажке на дне рождения внука.

Пусть вы знаете его рассказ наизусть.

Все равно – выслушайте еще раз. Поохайте:

– Надо же! Вот это да! Ой, как тяжело тебе пришлось…

Я считаю, что хихикать, отвлекаться, разговаривать по телефону или писать сообщения в такие моменты недопустимо.

Бывает еще хуже – над дедушкой начинают подтрунивать внуки:

– В прошлый раз история, кажется, звучала по-другому. Вроде бы вагон угля ты разгрузил не один, а с бригадой. Куда бригада-то делась?

Такими подколками, вполне допустимыми и даже милыми в кругу сверстников, дедушку можно расстроить так, что он обидится, уйдет в комнату и откажется общаться. Причем не только сегодня.

Увы, при совершенно разных характерах, уровне жизни, мировоззрении, уровне образованности практически всем, кто старше восьмидесяти, свойственно упрямство, даже упертость. Исключения из этого правила тоже крайне редки.

– Мама, папа, я вызову вам такси.

– Нет, дорого, мы поедем на троллейбусе.

– Мама, деньги спишутся с моей карты, вам не придется ничего платить.

– Нет, это дорого.

– Папа, это не дороже кофе и булочки в кафе.

– Я сказал, нет. Мы поедем на троллейбусе!

Знакомый диалог? Конечно. Думаю, каждый из вас хоть раз становился его участником. И каждый знает: чтобы отправить родителей на такси, надо сесть в машину вместе с ними и сказать: «Мне все равно по пути», а не иронизировать над их скаредностью и увлеченностью собственным прошлым, когда такси стоило дорого и ездить на нем было почти неприлично.

У моей свекрови довольно рано начались проблемы с оперативной памятью: она стала по много раз рассказывать одни и те же истории из своей жизни.

А у моей старшей дочки Нели память, напротив, феноменальная: один раз услышит рассказ – и запомнит навсегда. Поэтому, когда наша бабушка Фрома в очередной раз начинала рассказывать, как она каталась на катке, Неля на автомате подхватывала:

– И тут к тебе подошел Фима и предложил тебе выйти замуж. А ты взяла и стала чемпионкой города.

Бабушка с удивлением смотрела на внучку:

– Откуда ты все это знаешь?

Впрочем, ее дополнения как раз не обижали. Во-первых, Неля вовсе не насмехалась, во-вторых, свекрови даже льстило, что внучка так внимательно слушала ее истории, что запомнила их наизусть.

Так как же относиться к старикам? Я бы взяла пример с восточных народов. По их обычаям, когда пожилой человек входит в помещение, все встают. Лучшие куски и лучшее место за столом там – старикам. Почет и уважение – тоже им.

Да, дети принимают решения сами, но показывают, что считаются с пожилыми. Собственно, старикам нужно именно это: демонстрация уважения.

Это важно для всех. Дети, которые растут в такой системе отношений, понимают: придет и их время. Они тоже станут уважаемыми людьми, им тоже будут отдавать почести. В таком обществе нестрашно стареть: объективные недостатки старости перекрываются достойным отношением окружающих.

Часть II

10 «нужно»

Глава 11

Нужно уделять им внимание

Самый большой знак внимания – умение слушать стариков. Не просто сидеть рядом, уносясь мыслями в рабочие дела, а именно слушать. Да, пожилые люди, как уже говорилось, не всегда хорошие рассказчики. Порой они рассказывают долго и нудно, нередко повторяют по десятому разу то, что вы уже выучили наизусть, иногда – принимаются поучать.

– Я не могу с ней общаться, – возмущалась моя знакомая. – Мама постоянно рассказывает, как я должна одеваться. Ну что она мне может посоветовать: ей восемьдесят лет, последние тридцать она покупает себе одинаковые вещи, а я – стилист!

Я объясняла: вовсе не обязательно принимать слова мамы как руководство к действию. Ее нужно просто выслушать. Маме не требуется, чтобы дочь жила по ее советам. Ей важно, чтобы дочь их слушала. Не более.

– Но ее даже слушать трудно! – признавалась знакомая.

Быть внимательными не всегда значит быть рядом. Знак внимания – послать цветы к празднику. Подписать открытку – как они любят, от руки. Лучше купить такую, как в их молодости – с милыми нарисованными зайчиками и мишками, с красивыми цветами или видами города.

Внимание – это звонки, поздравления, подарки по праздникам, которые ваши родители считают святыми: 8 Марта, День Победы, день свадьбы… Мама и папа далеки от светских праздников, но почитают церковные? Тогда делайте акцент на Пасху, Рождество или Яблочный Спас.

Внимание – напомнить внукам, чтобы к празднику они обязательно нарисовали бабушке-дедушке рисунок. Очень может быть, что его повесят, как говорится, в красном углу.

В общем, внимание – это умение прислушиваться и присматриваться к запросам и потребностям родителей. Знаю семью, где сын каждый год печатал для родителей настенный календарь с портретами внуков.

Мальчиков специально фотографировали «бабушке и дедушке на календарь», торжественно вручали его старикам на Новый год, дедушка снимал со стены прошлогодний и вешал новый. Праздничного настроения хватало всем.

Однажды знакомый этой семьи, узнав о традиции, решил напечатать такой же календарь для своих родителей. Сфотографировал дочек, распечатал в типографии…

– О, интересно, – сказала бабушка и отложила календарь на этажерку. Там он и пролежал весь год.

К запросам пожилых нужно прислушиваться так же, как мы прислушиваемся к запросам детей: запоминать, на что они обращают внимание, отмечать, в какой момент у них загораются глаза, слушать, о чем они отзываются с восторгом.

Но общие правила тем не менее есть. Если мама дает вам с собой трехлитровую банку огурцов, поблагодарите. Не отказывайтесь, даже если не планируете эти огурцы есть. Маме важно, что она приготовила для вас что-то вкусное.

Если вы пришли в гости к родителям, не утыкайтесь в телефон (об этом я уже говорила). Пусть ваш визит будет недолгим, но насыщенным. Когда я приходила к родителям, у меня был четкий план: я должна была послушать папину игру на пианино. Потом – полежать с мамой «селедками» на диване и поболтать о моей жизни. А после этого – попить с ними чаю.

Сколько времени это занимало? Максимум час. Но это был час настоящего общения.

Есть и еще один важный момент: ищите баланс между родительским «хочу» и вашим «могу». Ритуалы и традиции, связанные со стариками, не должны заполнять собой всю вашу жизнь. Если сложно приезжать в гости каждые выходные – лучше не приезжать, чем делать это через силу. Но если уж вы договорились с мамой, что будете каждое утро звонить и спрашивать, как дела, – звоните. Будьте уверены: мамин день не начнется, пока не прозвенит ваш звонок.

Если сделать знаки внимания традицией, старики порадуют и вас. Мой папа не пьет алкоголь, но к моему приезду покупал хорошее вино – «специально для Ниночки». Это было его ответное внимание ко мне.

Мама звала меня посмотреть вместе с ней биатлон: она была страстной фанаткой этого вида спорта, а я обожала смотреть, как она за кого-то болеет.

Словом, ищите такие способы проявить внимание, которые будут приятны старикам и неутомительны для вас. С умными родителями их всегда можно найти!

Глава 12

Нужно радовать и дарить подарки

Я всегда наблюдала за отцом. Он не просто умный человек (в институте его называли Витя-гений). Он умеет жить. Он понимает: жизнь конечна. Он не верит в загробный мир, для него жизнь – то, что дается человеку один раз.

И, несмотря на все его слабости и хвори, он умеет любить и радовать.

От него я и научилась тому, что радовать – значит доставлять радость не только другому человеку, но и себе. Сила его бесконечной любви буквально сбивает меня с ног.

Благодаря ему и маме я научилась радовать их – и получать от этого истинное наслаждение.

Чем можно радовать стариков? Добрыми словами. Хорошим тостом. Рассказом о собственном детстве. Вспомните при родителях, как вы были маленькими, как мама и папа вас утешали, ругали, поддерживали… Вы не представляете, каким огнем загорятся их глаза.

– Ты это помнишь? Надо же, столько лет прошло, а ты помнишь?

К сожалению, часто мы вспоминаем чудесные истории из жизни человека только на похоронах. Мы рассказываем их друзьям, те кивают: «Да, какие люди уходят…» Но ведь главный ценитель этой истории – ее главный герой! А он уже нас не слышит.

Мама была учительницей физики. А мой муж – одним из ее учеников. Когда она умерла, муж вдруг неожиданно для меня рассказал, как первый раз приехал в физматшколу в центре города: его перевели туда как лучшего ученика. Ехал долго, очень боялся опоздать. Первым уроком была физика.

Но в расписании не оказалось номера кабинета, только фамилия учительницы – Зверева.

– А где кабинет Зверевой, ты не знаешь? – поймал он за руку пробегавшего мимо ученика.

– Ой, ты ее легко найдешь! – ответил паренек. – Которая самая красивая, та и Зверева.

И он действительно ее легко нашел!

Слушая эту историю на похоронах мамы, я вдруг осознала, что она сама ее так и не услышала. А как бы она наслаждалась! Как пересказывала бы историю друзьям, хвалилась ею на посиделках, вспоминала вечерами – сама для себя, чтобы поднять настроение!

Мне было горько понять, что одной радостью в жизни мамы могло быть больше, но не стало.

– Почему ты молчал об этом раньше? – спрашивала я мужа.

– Знаешь, вот только что вспомнил, – пожимал он плечами.

Что ж. Зато на истории о родителях и для родителей никогда не скупилась я. Рассказывала им про них – много, часто, с удовольствием. И они слушали – с не меньшим удовольствием.

Да, умению радовать родителей я научилась у них самих. Они умели дарить подарки – именно те, что были нужны здесь и сейчас. Даже деньги они дарили ровно в тот момент, когда мне больше всего требовались деньги.

А однажды мама сказала:

– Тебе уже пятьдесят лет. У тебя должны быть дорогие украшения. Вот тебе деньги, купи!

Она подарила действительно крупную сумму. И это была большая забота для меня – выбрать себе то самое украшение «от мамы».

Я выбирала его вместе с дочерью, в небольшом городе в Нидерландах, купила наконец подвеску… Вообще, я люблю дарить свои украшения внучкам. Но эта подвеска от мамы со мной до сих пор. Может быть, это будет последняя драгоценность, с которой я расстанусь. Держу подвеску на ладони, она сверкает бриллиантиками, а я думаю: как же это правильно!

А папа любил и умел поддерживать мои увлечения. Мог увидеть, что я взахлеб катаюсь на велосипеде подруги, – и через неделю у меня появлялся собственный, причем качественный, дорогой. Папа заметил, что мне это интересно, сделал вывод и… подарок!

Чем я радовала и радую родителей? Вкусной едой. Причем вкусная для них – та, которую они полюбили много лет назад. Модные кулинарные изыски прошли мимо них: маме, как и в юности, нравилась селедка, а папе – торт «Прага».

Оба – фанаты праздников: и традиционных, и спонтанных.

Папа очень любит, когда я привожу знакомых послушать его игру на пианино. Обожает, когда я читаю вслух отрывки из его воспоминаний, – и я их читаю.

Мама любила быть в центре внимания, произносить тосты. Первый тост на каждом празднике всегда был ее. Иногда я дирижировала вниманием гостей, подсказывая ей, о чем рассказать, чтобы все слушали не отрываясь.

Папа любил спектакли, поэтому мы устраиваем на даче домашний театр.

А еще они оба любили после обеда есть мороженое. Надо ли говорить, что мороженое у нас на даче было всегда?

Дарить радость – значит испытывать ее вдвойне. Попробуйте – и, надеюсь, вы тоже почувствуете это!

Глава 13

Нужно расспрашивать об их жизни

Писатель Дмитрий Быков[1] однажды рассказывал, как решил, что называется, «повоспитывать» своих учеников (напомню: в те годы он преподавал в элитной московской гимназии) и повел их знакомиться с ветеранами Великой Отечественной войны.

Дмитрий Львович не только талантливый писатель, но и талантливый педагог. Вместе с учениками он готовился к этому визиту: обсуждал с ними особенности военного времени. Рассказывал, как жили люди в сороковые, каков был их быт. Помогал старшеклассникам придумывать вопросы – те, на которые бабушкам и дедушкам было бы интересно отвечать.

После встречи он поражался: оказалось, старшеклассникам общаться со стариками оказалось даже интереснее, чем старикам с ними!

Как удалось этого добиться?

С помощью вопросов. Вместе с учениками Быков составил такие вопросы, которые помогли пожилым людям вспоминать. Все журналисты, которым приходилось брать интервью у ветеранов, знают: почти у каждого есть миллион раз повторенная легенда.

Эта легенда основывается на реальных событиях. Но, поскольку человек повторял ее множество раз в ответ на стандартные вопросы журналистов, она потеряла краски и очень отдалилась от реальности.

Старшеклассники спрашивали ветеранов о другом: как в их молодости учились в школах и институтах? Как выглядели тетради и учебники? Чем писали? А на войне – какая была бумага? Где брали карандаши и чернила? Что писали в письмах? Как одевались до войны? А на войне? А после? А пока сохнет выстиранная гимнастерка, что надеваешь? А как общались девушки и парни? Ходили ли на танцы? А что танцевали? А умели?

Ветераны раскрывались. Они вспоминали такие подробности, о каких не прочесть ни в одном учебнике. А подростки вдруг понимали, что оказались там, в юности нынешних бабушек и дедушек.

Я счастлива, что мне удалось расспросить родителей о войне. Мама, которой в день начала войны не исполнилось и четырнадцати, а в победном мае было семнадцать, вспоминала, как они с подружками плакали, слушая по радио сводки Совинформбюро. Плакали – от того, что на фронте убивали женихов. Девчонок не интересовали те мальчики, что остались в тылу. Они думали только о мальчиках-героях – тех, что каждый день погибали.

Папа рассказывал: в его дворе было много мальчиков. Пять домов, все дети росли вместе. Почти никто из мальчиков 1924 года рождения, папиных ровесников, не вернулся. Их – молодых, неопытных, необстрелянных – сразу бросали в бой… А после войны оказалось, что возвращаться некому.

И мама, и папа говорили, что в июне 1941-го они были уверены, что это на две недели. Никто представить не мог, что война окажется такой тяжелой и долгой.

Папа всю оставшуюся жизнь считал и считает хлеб святыней. Он так голодал, ему так часто снился хлеб, что он до сих пор не может выбросить ни крошки. Отправить в мусорное ведро недоеденный кусок – кощунство!

Когда мои дети были маленькими, на лето мы снимали дом в деревне. Подружились с «молочной хозяйкой», бабой Аганей. Каждый раз, когда мы приходили за молоком, я расспрашивала ее о жизни, о молодости, о войне.

Рассказ Агани меня поразил: ее, пятнадцатилетнюю, погнали на торфяные разработки. Работа была настолько тяжелой, что от напряжения выпала матка. Она сама ее заправила и попросилась к доктору.

Отпустили.

Доктор сказал, что Аганя жить будет, но никогда не родит. Когда спустя годы у нее появился сын, не было никого в мире счастливее нее.

Вторая жена моего свекра, баба Лида, вспоминала, как работала во время войны на заводе: их, подростков, было несколько цехов. Есть и спать хотелось так сильно, что юных рабочих заставляли петь.

– Когда поёшь, и голод меньше, и не уснешь, – объясняли старшие.

Так они и пели – целыми цехами. Чаще всего – «Летят утки и два гуся». Баба Лида с тех пор не могла слышать эту песню…

Конечно, разговоры со стариками – не только о войне. Я обожала расспрашивать маму о ее работе. Сколько интересных школьных историй она рассказала! Потом эти истории пригодились во время моих тренингов – как примеры работы учителя.

Папа обожал читать книги – даже те, что я не могла понять.

– Папа, расскажи, почему тебе нравится этот роман? Что ты в нем находишь? Почему он тебе важен? – спрашивала я, садилась рядом, и папа начинал говорить.

Разве стали бы они рассказывать об этом просто так?

Нет. Важно продумать вопросы заранее. Начните с чего-то простого, житейского, – и вы сами не заметите, как увлечетесь рассказами стариков.

Глава 14

Нужно учиться у них

Сегодня мы всё реже делим домашние обязанности по гендерному признаку и всё чаще позволяем себе не уметь готовить. Но все-таки узнайте у вашей мамы, как она варила борщ и пекла пирожки! Спросите, как крахмалить белье, как консервировать овощи. Поучитесь этому – даже если кажется, что этот навык не пригодится.

Чему еще можно учиться у стариков? Принимать жизнь такой, какая она есть. Не суетиться. Не проклинать каждый новый день. Жить медленно – многие ли из нас это умеют?

Попробуйте устроить чаепитие «как у бабушки»: с толком, с расстановкой, не торопясь, с сахарком вприкуску.

У «молочной хозяйки» бабы Агани, про которую рассказывала в прошлой главе, я училась иронии в общении с родными. Аганя была, что называется, настоящей русской женщиной, той самой, что коня на скаку и в горящую избу. О себе говорила: «Я ж хермер» – и добавляла: «Мне б пораньше воли дали – я б пол-России в свое время накормила».

С мужем Андреем баба Аганя прожила шестьдесят лет. Каждый год они обновляли свой домик – красоты невероятной, зелененький, с заборчиком. Всю жизнь вели большое хозяйство: и куры на подворье, и козы, и свинки.

Мы с оператором очень любили снимать Аганю для наших выпусков.

– Ишь, расселся, старый, – гоняла она своего Андрея. – Давай неси капустки. Ты ж знаешь: Нина любит капустку. И грибочков солененьких. Ты чего несешь? Ты чего это принес? Всего одну банку? Ты что, две банки за раз не мог взять?

Оператор едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

Снимали мы только Аганю (супруг в качестве спикера не вызывал у нее доверия, поэтому его в кадр она не допускала), но Андрей всегда присутствовал, хоть и незримо: все свои разговоры она вела именно с ним:

– Да молчи! Слушать тебя не буду, голова у тебя не соображает. Так вот, как дело было-то…

А потом Андрей заболел. Серьезно заболел, перенес несколько операций.

Как она за ним ухаживала!

– Андрюшка, – говорила, – да ты чего? Ты – нет. Ты не помирай раньше меня, мы с тобой так не договаривались. Я без тебя-то никак. Ну-ка, давай вставай, Андрюшка!

И вы́ходила ведь! После той болезни он прожил еще десять лет.

А когда Андрей все-таки умер, сама ушла в дом престарелых: не захотела оставаться одна в семейном доме. Это был именно их дом, не ее.

И внуки (те, надо сказать, любили стариков до безумия), и их жены-мужья тоже рвались в гости именно к ним – к бабушке и дедушке.

Баба Аганя научила меня многому. Например, кулинарным премудростям:

– Нина, а ты как пельмени лепишь? А ты смажь пальчики-то подсолнечным маслом, сподручнее будет. Нина, а ты как блины печешь? А в тесто тоже подсолнечное масло налей.

Показала, как пользоваться ухватом. Девчонок моих научила собирать чернику:

– Не по ягодке надо, а ладоней! Всей ладошкой снимай!

И всё это осталось в памяти.

Лишними ли оказались для меня эти знания? Определенно нет. И ценность их – не в ухвате и чернике, а в том отношении к жизни, каким заряжаешься во время общения со стариками.

Мама научила меня печь тончайшие блины и принимать гостей.

– Людей надо прежде всего накормить, – говорила она, и я до сих пор придерживаюсь этого правила (оно ни разу не подводило).

Папа учил никогда не повышать голос, решать конфликты миром. Показал, как работать в самых неблагоприятных условиях: он мог писать научные статьи, сидя за роялем, когда в той же комнате мама принимала гостей. Сложно? Да, но другого выхода не было.

Он научил меня переделывать. Неприятно? Но такова жизнь. Папа мог исписать десятки страниц, отправить их в мусор – и написать всё заново. Я, когда работала на Горьковском телевидении, так же поступала со сценариями: выбрасывала, начинала с нуля – и видела, насколько качественнее они становятся с каждым разом.

Глава 15

Нужно следить за их здоровьем

В последнее время я разлюбила тост «За здоровье!». Более актуальным мне кажется другой: «Сил вам!» Уже понятно: идеального здоровья у меня не будет. А вот силы… Они пока есть, и их порой становится больше и больше.

Да, здоровье с возрастом портится. Но зависимость эта не линейная. Бывает, человек вроде бы ничем не болел, выглядел здоровым как бык, а потом – инфаркт, инсульт, уснул и не проснулся…

А бывает – всю жизнь по врачам, куча хронических заболеваний, но жизнь при этом долгая и полноценная. Моя мама прожила со своей астмой гораздо больше, чем живут с ней в среднем.

Никто не знает, как жить вечно. Но внимательно следить за здоровьем родителей – важно, причем и им, и нам.

К счастью, сегодня это можно назвать автоматизированным процессом. Всегда можно вызывать на дом медсестер, которые возьмут любые анализы, приглашать врача.

Как понять, что здоровье мамы и папы нужно проверить? Слушайте их рассказы о себе, жалобы на какие-то хворобы. Если вы чувствуете, что эти жалобы повторяются, что они серьезны, – не отмахивайтесь. Зовите врачей.

Вообще, на мой взгляд, в вопросах здоровья важнее всего регулярность. Я давно наладила «медицинский быт» своих родителей: постоянный врач приходит домой раз в неделю, есть жалобы или нет. Осматривает, иногда назначает анализы, корректирует подбор лекарств… Дорого? Хорошее качество жизни родителей в любом случае дороже.

Мне нравится это выражение – «качество жизни». Если человек жив, но у него постоянно что-то болит, он чувствует слабость, – как можно назвать такую жизнь качественной?

Ходить ли с родителями в поликлиники? Да.

Я сопровождала папу в походах по врачам. Я была у него в реанимации. Если бы меня не было рядом, когда ему делали операцию на сердце, папы тоже сейчас бы не было.

…Операция сложная. Папе восемьдесят. Хирурги выходят из операционной с безнадежно-печальными лицами. Заходят снова. Еще час, два, три…

Врачи подходят ко мне и говорят, что надо прощаться: они не могут поставить стент. Я не готова прощаться. Я рассказываю им о папе. Ну кто может рассказать хирургам о нем так, как могу я?

Я говорю им, какой он сильный. Как он любит жизнь. Как умеет жить. Как может сам, силой мысли заставить свое сердце работать: он настоящий йог, хотя и никогда не занимался йогой!

– Нина Витальевна, я не верю, что это поможет, но попробую еще раз, – главный хирург кивает, как бы соглашаясь с собственным решением.

Снова идет в операционную.

И ставит этот стент!

С тех пор прошло семнадцать лет. Папа до сих пор живет – на том самом стенте.

Со стариками бывает тяжело. Порой их консерватизм вредит им. Они отказываются пить новые лекарства, потому что привыкли к старым, и никакие увещевания, что препараты нового поколения лучше, качественнее и безопаснее, на них не действуют.

Я сходила с ума от того, что мама наотрез отказывалась менять ингалятор. Ее врач говорил: пользоваться старым – все равно что ехать в телеге, когда все давно путешествуют в машинах и поездах.

Мы покупали маме новые дорогие ингаляторы. Учили ее ими пользоваться. Уговаривали, убеждали, приводили неопровержимые доводы.

– Мне удобнее со старым, – говорила она и даже не прикасалась к «обновкам».

В какой-то момент я сдалась. Понимала, что новые ингаляторы заметно облегчили бы маме жизнь, но раз она категорически от них отказывается – что ж, надо это принять.

Искать баланс между контролем здоровья родителей и невмешательством в их жизнь сложно. Но даже такая задача решаема.

Глава 16

Нужно доверять им что-то делать

На даче мама умоляла:

– Ниночка, я хочу тебе помочь, поручи мне что-нибудь!

Я подозревала, что эта помощь принесет мне больше хлопот, чем ее отсутствие. Но однажды сдалась – и попросила маму приготовить голубцы.

Оказалось, я даже не представляла масштаб бедствия. Кутерьма захватила весь дом: мы искали для мамы правильные сковородки, ложки и продукты. Мои дочери отправились по соседям в поисках единственной подходящей (по мнению мамы) приправы. Соседка Рая получила задание затопить печь.

– Удивительно, – недоумевал мой зять Тима, – а почему соседняя деревня не принимает участия в наших голубцах?

Голубцы получились вкусные. Мама была счастлива. И по ее глазам я поняла, насколько это важно для нее – чувствовать свою нужность, не только принимать заботу, но и заботиться. А в глазах других родных я прочла: вторых таких голубцов они не выдержат.

Я нашла выход: стала поручать маме быстрые и простые дела. Например, ей хорошо давалась нарезка овощей – поэтому я готовила салат и просила: «Мама, порежь, пожалуйста, огурцы», «Мама, порежь, пожалуйста, помидорки».

Внимание: я поручала не приготовить салат (в это опять оказались бы втянуты два дома), а выполнить одну конкретную операцию.

Но зато как она была рада помочь!

Как горели ее глаза, когда за обедом я говорила:

– Мы с мамой приготовили салат.

Не меньшим огнем зажигались глаза моего папы, когда я просила:

– Папа, надо помочь Вовочке протянуть провод от рояля, чтобы ты мог играть на нашей праздничной поляне.

Вовочка мог справиться сам, но я предупреждала его заранее: помощь будет, и ее надо принять как данность.

Не думайте, что помощь родителей может быть только искусно срежиссированной. Вы уходите на недолгую прогулку и просите: «Мама, выключи, пожалуйста, духовку через сорок минут». Или: «Мама, машинка через час достирает. Развесь белье, пожалуйста».

Даже если мама забудет повесить белье, ничего страшного не случится. Но, скорее всего, она будет горда тем, что помогает сыну или дочери, и совершенно точно не забудет о вашей просьбе.

Поручайте родителям то, что для них несложно, а для вас – полезно. Знаю семью, где родители стали временными нянями для собачки. Прежде чем уехать в отпуск, дети отвозят в деревню маленького спокойного пса. Родители каждый год заранее готовятся к своей миссии, с нетерпением ждут приезда питомца. При встрече он радостно их облизывает, а потом идет по участку – разобраться, что поменялось с прошлого визита.

И дни бабушки с дедушкой наполняются заботой о песике: утешить его в первые часы после отъезда хозяев, накормить, развлечь, погулять… Хозяева смеются: Джека им возвращают «на два размера толще и на двести процентов счастливее».

Можно ли отправлять песика к догситтеру? Безусловно. Но и ему, и его хозяевам, и бабушке-дедушке лучше, если «подопечного» привезут в деревню.

Старики не хотят быть праздными. Часто в гостях у знакомых я перехватывала взгляд бабушки или дедушки, в котором читалось: «Ну что уж я, совсем тут лишний (лишняя)?»

С таким взглядом тяжело встречаться.

Глава 17

Нужно делиться хорошими новостями

Хорошие новости так же нужны старикам, как не нужны плохие.

О неудачах, проблемах, семейных неурядицах родителям говорить не стоит. Ваши жалобы их встревожат: происходит что-то плохое, а что именно, они не могут понять. Значит, надо как-то помочь сыну или дочке – а как?

Эта тревога будет съедать их изнутри – до тех пор, пока вы сами снова не заговорите о проблеме и не скажете кратко и четко, что все сложности в прошлом.

А жаловались вы, скорее всего, мимоходом и напрочь забыли об этом разговоре сразу после него.

Поэтому плохие новости лучше старикам не приносить. Знаю я одного молодого человека. Если у него в разговоре с мамой случайно вырывается какая-то жалоба на жизнь, он тут же добавляет: «Не обращай внимания, просто ною». По глазам мамы парень видит, как ее тревожат любые его неприятности – и с каким облегчением она выдыхает, когда он говорит: «Ничего страшного!»

Уволили с работы? Родителей ужасно пугают такие вести. Раз уволили с работы, значит, не будет денег. Значит, надо как-то поддержать вас из своей пенсии – и вот мама с папой уже прикидывают, на чем могут сэкономить и что ненужное продать. А вы в этот момент выбираете из трех отличных компаний самую лучшую (потому что принять вас готовы все три).

Повремените с новостями об увольнении. Не говорите о нем до тех пор, пока не устроитесь на новую работу: вот тогда можно и рассказать.

– У меня отличная новость! – обнимала моя знакомая свою маму. – Наш Павлушка женится! Такая невеста у него красивая!

О том, что Павлушка до этого год добивался любви неприступной красавицы и страдал от неразделенного чувства, знакомая не рассказывала. Ну зачем волновать бабулю, для которой внучок – свет в окошке?

Я очень люблю принцип триады, а потому к родителям каждый раз иду с тремя хорошими новостями. Ни одна из них не придумана, все – реальные. Но все – о разном. К счастью, у меня много работы, трое детей и шестеро внуков, так что проблем со свежим «контентом» не возникает. Например, я могу сказать, что стала больше зарабатывать (сумма родителям абсолютно неважна, достаточно слова «больше»), похвастаться, что внучка на отлично сдала экзамен, и поделиться чем-то забавным из мировых новостей.

Часто я продолжала новости тем, что предлагала маме и папе записать, например, голосовое поздравление внучке. Они с радостью надиктовывали сообщения мне на телефон, я отправляла внучке… Иногда ответ приходил сразу, и я тут же делилась им с родителями. Иногда чуть позже – и тогда я зачитывала его в следующий раз.

Все это помогает укреплять нити семейных связей, не рвать их даже вопреки тому, что мы живем в разных странах и на разных континентах.

Новости о событиях в стране и мире старики тоже любят, особенно если вы пересказываете их коротко и понятно. Тут подойдет и нерадостное. Например, если на другом континенте наводнение или страшная жара, родители могут и поахать, и порасспрашивать вас о подробностях. Эта новость плохая, но очень далекая, поэтому старики (да и молодые) не воспринимают ее как трагедию.

Родители – это благодарные слушатели наших самовосхвалений. Ну перед кем еще распустить перья? Кому похвастаться тем, какой вы чемпион офисных боев? Как вы спасли фирму одним блестящим решением, когда все разводили руками?

Друзьям о таком не расскажешь: во-первых, они примутся искать в рассказе нестыковки, а во-вторых, им самим хочется рассказать вам, какие они молодцы. А папа с мамой будут слушать истории о ваших успехах бесконечно. Пусть они не поймут деталей, но главное запомнят: их дети – умные и успешные люди!

Наслаждайтесь этими моментами вместе со стариками. Конечно, принято считать, что никто не любит человека так сильно, как он сам, но насчет родителей я не уверена: иногда их любовь к детям оказывается сильнее.

Глава 18

Нужно привозить внуков

На одном из своих тренингов я произнесла фразу, давшую название этой главе. Меня перебил молодой мужчина, отец двух дочерей.

– А зачем? – Его голос был спокоен. – Вы говорите, что бабушкам-дедушкам нужно привозить внуков, но зачем? Мои родители довольно молоды, у них масса своих интересов. Не думаю, что им так хочется нянчиться с малышами. Мои дочки растут в совершенно иной среде: им непонятны шутки стариков, они не заинтересуются играми, которые те предложат. Мы с женой придерживаемся других принципов воспитания. Так зачем создавать неудобства всем – нам, родителям, детям?

Я не сразу сообразила, что ответить, но потом собралась с мыслями:

– Наверное, вам уже и правда поздно все менять. Что-то уже потеряно безвозвратно.

Бабушки и дедушки воспитывают наших детей не так, как мы. В этом и есть их главная ценность: ребенок получает не одну, а две модели отношения к себе. И та и другая – от любящих его людей, но они совершенно разные.

Проще ли такому ребенку будет во взрослой жизни? Безусловно. Он с рождения усвоил, что люди – разные. Очень хорошие и очень разные. И эти разные люди по-разному реагируют на одну и ту же ситуацию. Но ребенок умеет понимать эти «языки»: он с рождения, скажем так, психологический билингв.

Зачем бабушкам и дедушкам внуки, думаю, объяснять не надо. Стариков охватывает нежность при виде детских пяточек – это тоже понятно. Нужно лишь дозировать время общения так, чтобы это было в радость обеим сторонам.

Но что делать, если внуки не слишком тянутся к старикам, а те и сами толком не знают, чем занять таких любимых, но таких далеких от них малышей?

Помогите и тем, и другим. Станьте для них медиатором.

– Мама, Дениска обожает твой борщ. Пожалуйста, свари к его приезду такой, как ты всегда делаешь, красный-прекрасный!

– Денис, мы едем к бабушке, она специально для тебя варит борщ. Сказала: «Это для Дениски, у меня для него самые лучшие борщи получаются».

В результате внук с удовольствием съест бабушкин борщ (вы не обманывали, он действительно его любит!), но главное – оба почувствуют в отношениях между собой что-то особенное.

Если контакт еще не налажен, рассказывайте внукам про бабушку с дедушкой, а старикам – про внуков. Пусть сначала познакомятся поближе опосредованно, а потом – и лично.

Потом можно и привезти в гости – ненадолго, на пару часов. Привезти и уехать по срочному, неотложному делу. Позвольте старикам и детям самим выстроить отношения друг с другом, но оставьте им подсказки: привезите книги, которые любит читать ребенок (точнее, любит, чтобы их читали ему), игры, раскраски. А вот планшет внука лучше забрать, иначе ребенок уткнется в свой любимый «Майнкрафт» и никакие бабушка с дедушкой не будут ему нужны.

Знаю семью, где внуки обожают дедушкины сказки на ночь. Слушать их доводится нечасто: ночевать в деревню к деду они приезжают всего несколько раз в год, летом. Но каждый раз ждут новую сказку: непременно перед сном, когда за окном уже темно-темно и так тихо, что слышно даже воздух.

Вот тогда дедушка (в прошлом – руководитель крупного завода) заходит в детскую, и начинается волшебство сказки – той, что рождается на глазах у внуков. Они сами могут управлять ею, вводить новых персонажей, предлагать новые сюжетные ходы.

Старшее поколение и к детям относится иначе – более мудро, более принимающе. У моих дочерей была няня, баба Дуся. Я поражалась тому, как ей удавалось уложить спать старшую, Нелю. С той у нас каждый вечер наступала битва за сон. Порой Неля просто лежала в кровати и делала вид, что спит, – просто чтобы мы отстали уже от нее со своими укачиваниями. Но не спала – час, два, три…

В те редкие дни, что я просила няню остаться у нас до вечера, Неля засыпала ровно в девять. Мы возвращались из гостей, и я видела, что ребенок мой спит так глубоко и безмятежно, словно никаких проблем со сном никогда не было.

– Баба Дуся, как тебе это удалось? Что ты сделала? – допытывалась я.

– Да ничего особенного. Помолилась на ночь, поговорила с ней, она и заснула, – от няни веяло спокойствием.

Блаженная тишина и покой, в котором ничего не происходит, – видимо, именно этого и не хватало моей Неле.

Прошло много лет. Дочь выросла, стала матерью. Когда уже ее дочери Наташе было шесть лет, Неля вместе с ней уехала работать в Нидерланды. Было тяжело – поначалу. Потом обе прижились: Неля наладила работу и быт, оптимистичная и живая Наташа освоила язык и обросла друзьями.

Конечно, мы прилетали их навещать. И вот однажды – кажется, Наташе было около восьми лет – она расплакалась до истерики. Дело было в аэропорту: Неля с дочкой провожали нас домой.

– Что случилось, Наташа?! – Мы даже испугались за девочку.

– Ну почему?! – рыдала она. – Почему все мои друзья в выходные ходят в гости к бабушкам-дедушкам, а я нет? Я тоже к вам хочу!

К слову, дети из Нидерландов входят в топ по всем показателям удовлетворенности жизнью. Так вот: все они регулярно и помногу общаются с бабушками и дедушками.

Я думаю, между этими фактами есть связь.

Глава 19

Нужно организовать им достойную жизнь

Я уверена: качественная и безопасная жизнь родителей – ответственность их детей. И я точно знаю, что пансионат для них можно устроить и на дому.

Первое, на что надо обратить внимание, – еда. Неизбежен момент, когда ваши родители уже не смогут готовить себе пищу сами (либо их сил будет хватать только на самые простые блюда). Но именно в старости человеку очень важно питаться полезно и разнообразно.

Найдите повара, который будет готовить для них. Да, вы можете делать это и самостоятельно, но сколько времени на это уйдет? Не лучше ли потратить его на то, чтобы заработать деньги (и часть их потратить на повара?)

Второе – здоровье. Я уже говорила, что к моим родителям врач приходил и приходит раз в неделю. Проверять давление, слушать сердце, обсуждать со стариками самочувствие он должен регулярно. Если против повара и особенно клинеров родители поначалу возражали, то доктора всегда принимали с удовольствием, пили с ним чай и рассказывали обо всем на свете.

Клининг, кстати, тоже обязательное условие. Пожилым людям тяжело убирать в квартире, но и жить в грязи им нельзя.

Мне пришлось выдержать настоящую битву за чистоту: к сожалению, папа с мамой были категорически против уборщиков. Но я смогла их приучить к мысли о том, что клининг необходим.

Если ваши мама и папа сразу согласились на визиты клинеров, радуйтесь! Вам повезло: одна проблема пролетела мимо.

Со стиркой мы прошли долгий путь. Сначала пользовались прачечной, но это было не очень удобно. Потом забирать белье и стирать его стала жена моего брата – они живут совсем рядом. Ну а потом, когда у родителей появились постоянные сиделки, стирку они тоже взяли на себя.

В какой-то момент я поняла: в квартире моих родителей – полноценный пансионат, в котором у мамы и папы всегда есть еда, уход и наблюдение врачей.

Но если вы чувствуете, что сделать всё это дома у стариков слишком сложно, не сбрасывайте со счетов частные пансионаты. Они очень разные. Выделите несколько дней, съездите в разные места, посмотрите своими глазами, как организован быт пожилых постояльцев, как с ними общаются врачи и медсестры, нет ли неприятного запаха в помещении.

Некоторым пожилым людям даже больше нравится в хорошем пансионате, чем дома. Это дает возможность общаться: старики собираются вместе в холле, смотрят телевизор, обсуждают новости.

Бывает и так, что жить дома родителям уже небезопасно. Например, если у человека деменция, он может включить газ в квартире и забыть зажечь спичку. А может – бросить зажженную спичку в мусорное ведро. Или открыть окно и выйти прямо в него… За такими людьми нужен ежедневный присмотр, без выходных, днем и ночью.

У моей мамы деменция поначалу была умеренной. Но нам все равно пришлось сменить замок в квартире и поставить такой, какой изнутри не открыть без ключа. Ключи мы надежно спрятали: иначе она могла проснуться ночью, открыть дверь и уйти на улицу. Она заблудилась бы через пару минут. Нашли бы мы ее? Не знаю.

Знаю, многие дети откладывают решение о пансионате для родителей до последнего. Тянут и тянут – не потому, что им жалко денег, а потому, что их выжигает изнутри чувство вины, им кажется, что они предают маму и папу, отправляя в «дом престарелых».

На самом деле предательство – оставлять стариков в квартире одних, когда они уже не могут контролировать себя. Предательство – уволиться с работы, чтобы ухаживать за родителями круглосуточно и жить на их пенсию, не видя ни малейшего просвета в будущем.

Если вас не радует такая работа, не беритесь за нее: вы возненавидите родителей за то, что сломали ради них вашу собственную жизнь. Думаете, они этого не почувствуют? Даже если они в глубокой деменции – почувствуют все равно.

Живите свою жизнь – и создайте своим родителям их жизнь, наполненную вниманием профессионалов и вашей любовью.

Много лет назад на руках у моей подруги оказались родители ее мужа. Сам он к тому времени уже умер. Свекор и свекровь при его жизни не слишком жаловали невестку: были уверены, что единственный сын мог выбрать пару и получше. А потом – заболели. И оказалось, что никакой близкой родни, кроме невестки, у них нет.

Моя Татьяна не знала, как быть, но нашла выход: привезла из деревни двоюродную сестру свекрови, одинокую крепкую женщину на двадцать лет моложе кузины.

Татьяна сняла родственнице квартиру, каждый месяц платила ей за работу сиделки. А та охотно влилась в новую жизнь: поддерживала порядок в доме стариков, готовила им еду, развлекала разговорами.

Невестка тоже то и дело приезжала к свекрам – привозила продукты, расспрашивала, как идут дела. А в какой-то момент поняла: свекор и свекровь не помнят, что у них был сын. Совсем не помнят, считают единственной дочкой ее, Татьяну!

Она и правда стала им дочерью. Даже когда у свекра была серьезная операция, Татьяна лежала с ним в больнице. Вряд ли она мечтала об этом, но решила, что иначе поступить не может. Смеялась порой: «Такое вот наследство осталось от мужа». Но проводила обоих нежно и бережно – и до сих пор вспоминает их с теплом.

Глава 20

Нужно определить ваши границы

В этой книге я много рассказываю о том, как обеспечить старикам спокойную и уютную жизнь. Но нельзя забывать о том, что мы, их дети, тоже люди. Что старики далеко не всегда идеальны. Что они могут бесконечно требовать внимания, манипулировать…

Я писала об этом в книге «Вы и ваша мама»[2]. Каждая ее глава посвящена какому-то типажу «сложной» мамы: холодная, обидчивая, авторитарная, тревожная… Возможно, среди них есть и ваши родители (или вы сами).

Но даже если папа с мамой любят и принимают вас, если общение с ними вам в радость, помните: нельзя растворять свою жизнь в их жизни. Живите так, как вы считаете нужным, а не так, как планируют за вас они.

– Мама, мне предложили командировку на три недели, хорошо? – говорит девушка.

– А как же я? – Мать хватается за сердце. – Ты обо мне подумала?

И вот дочка уже звонит начальнику, просит сократить командировку до недели, и уже почти подписанный приказ о повышении девушки по службе откладывается на неопределенный срок.

– У нее вечно проблемы дома, ну какой она босс? – резонно замечает эйчар.

Как должна была поступить девушка, чтобы не нарваться на мамин отпор? Говорить о своей командировке как о свершившемся факте. Как о смене времен года. Мама может много жаловаться на холод, но ей не придет в голову требовать отмены зимы. Зима просто наступает, и мама смиряется. С командировкой так же: хочется родителям или не хочется, вы улетите. Это решено и не обсуждается.

Но обязательно пообещайте им, что после возвращения заедете в гости. Назначьте день – и придите минута в минуту. В свое время я заметила, что папа записывает даты, в которые я обещаю прийти. Я и раньше не обманывала родителей, а теперь стала относиться к своим визитам еще ответственнее.

Но если я принимала важное решение – родители уже не могли на него повлиять. И мама, и папа были категорически против того, чтобы я рожала третьего ребенка. Есть две прекрасные дочери, зачем еще?

Папа тогда прямо сказал:

– Это будет третий лишний.

Но я сообщила о своей беременности как о свершившемся: ребенок будет – и точка. Я так решила.

Конечно, потом и бабушка, и дедушка полюбили внука. Я знала, что так будет, как знала, конечно же, что новость о беременности они примут в штыки. Но их мнение в данном случае ничего не решало.

Да, они на моем месте не стали бы рожать третьего. А я на своем – захотела и родила. Если для вас что-то важно, ставьте четкие границы: будет так, и никак иначе.

Только не забывайте говорить родителям, что вы их любите, и не лишайте их внимания!

Я звонила маме каждое утро. Ненадолго: спросить, как дела, улыбнуться родному голосу, сказать, что я ее люблю. Потом я говорила: «Мам, у меня работа!» – и мы ныряли каждая в свою жизнь. Но эти короткие утренние звонки были нужны нам обеим.

Моя учительница Рогнеда Александровна Шабарова рассказывала: раз в неделю ее сын по дороге с работы делает небольшой крюк и заходит в гости. Пьет чай, обсуждает новости, а потом уходит к себе домой. Но именно эти визиты, как выяснилось, были очень важны и ей, и ему. Насколько важны – стало понятно только после того, как сын умер. Рогнеда Александровна очень горевала без него.

Не давайте старикам лишних обещаний, но если дали – держите.

Не кладите свою жизнь на алтарь их жизни, но оставайтесь небезразличными.

Не обсуждайте с ними все ваши дела и секреты, но делитесь радостью.

Пожалуй, это – три самых важных «не… но», которые помогут вам долго и счастливо общаться с родителями.

Часть III

10 «можно»

Глава 21

Можно научить их пользоваться соцсетями

Пожилые родители теряют социальную активность: им трудно выходить из дома, передвигаться по городу… Но от этого не исчезает потребность в общении. Им по-прежнему хочется делиться впечатлениями и обсуждать важные для них вещи.

Как можно скорее принесите им ноутбук и научите пользоваться соцсетями. Не откладывайте это на потом: с каждым днем мозг пожилого человека все хуже и хуже воспринимает новое.

Не нужно обрушивать на родителей все возможности интернета сразу. Познакомьте их с «ВКонтакте» или «Одноклассниками». Выберите ту соцсеть, в которой им будет проще, а самое главное – ту, в которой уже есть многие их знакомые. Так у них появится стимул заходить в соцсеть почаще и, следовательно, как можно быстрее ее освоить.

Подпишите маму и папу на интересные им телеграм-каналы. Старики еще с советских времен любят читать газеты, но бумажные, скорее всего, им уже «не по глазам». А формат Telegram с его короткими новостными постами может оказаться как нельзя кстати.

Возможно, вы найдете в Telegram или «ВКонтакте» личный канал или личную страницу любимого папиного или маминого певца, актера, телеведущего. Обязательно подпишите родителей на его (или ее) страницу! Это тоже будет для них дополнительным стимулом выходить в интернет: интересно же почитать, что там новенького у Юлии Меньшовой или Дарьи Донцовой.

А может быть, ваши родители активно следят за местной политической жизнью? Тогда подпишите их на канал вашего губернатора или министра здравоохранения. Они, конечно, срочно захотят написать министру множество советов, как организовать работу поликлиник. Пусть пишут! Ваша задача – разжечь их интерес к соцсетям. Только так они смогут освоить новое.

Но прежде чем знакомить стариков с виртуальным миром, придется обучить их работе с ноутбуком: как его включить, как выключить, как открыть сайт «Одноклассники»… Задача очень сложная. Для вас это просто, как ходьба. Вы даже не понимаете, что тут можно не понять. А родители не понимают ничего. И, самое обидное, не могут научиться сами.

Это четырехлетнему ребенку можно дать планшет и ничего не объяснять: через пару минут он найдет YouTube и свои любимые мультфильмы. Если вы дадите тот же планшет восьмидесятичетырехлетней бабушке, максимум, что она сделает, – свяжет для него чехольчик.

Поэтому вам придется учить стариков.

Выберите самого терпеливого из родных. У нас в семье это Тимофей, муж моей второй дочери. Он был готов повторять одно и то же по тысяче раз. Он сразу давал понять: мы всему научимся. У нас есть масса времени, и мы никуда не спешим.

Он научил пользоваться компьютером и меня, и свою маму, и всех пожилых родственников. Создал на рабочих столах удобные ярлыки, чтобы можно было один раз щелкнуть мышкой – и попасть на «Одноклассники». Щелкнуть еще раз – и открыть свою электронную почту.

Но может статься, что такого человека в вашей семье не окажется. Талант быть терпеливым и понятным дается далеко не каждому.

Тогда найдите учителя для мамы с папой на профильных сайтах. Да, именно там, где ищете репетиторов для детей. Вы удивитесь: множество студентов, сотрудников социальных служб, айтишников за вполне разумные деньги готовы обучить компьютерной грамотности пожилых людей.

Если вашим родителям удобнее обучаться в группах, обратитесь в социальные службы вашего города: как правило, они организуют «университеты старшего поколения» (по крайней мере в Нижнем Новгороде он точно работает!) и учат стариков пользоваться компьютером. В некоторых городах курсы компьютерной грамотности для бабушек и дедушек работают при библиотеках и управлениях соцзащиты.

Мне доводилось видеть такие группы в США: там их собирают прямо в магазинах бытовой техники. Однажды в магазине Apple я долго смотрела, как старики (большинство из них были, кажется, даже старше девяноста) сидели в кружочек и изучали планшеты. В центре стоял молодой парень, на вид лет двадцати, и учил их пользоваться сенсорным экраном.

Я наблюдала за ними как завороженная. Этот парень так радовался каждому успеху учеников, что старики и сами расправляли плечи. Потрясающее зрелище!

Глава 22

Можно промолчать или приврать

Нет никакой необходимости говорить родителям правду и только правду. Вы не в суде, папа с мамой – не прокуроры. Любой ваш ответ или рассказ о себе должен проходить через фильтр «А как они на это отреагируют?». Если вы понимаете, что ваши слова принесут им лишь страдания и тревогу, лучше… ответить иначе.

Например, ваша мама панически боится кредитов – и вдруг видит, что вы приехали к ней в гости на новой шикарной (в ее глазах) машине. Она знает: у вас нет свободных денег, чтобы купить автомобиль. Значит, взяли кредит? Мамин голос дрожит, руки трясутся:

– Ты что, подписала договор? Сколько денег тебе выплачивать? Сколько лет? А если уволят с работы, что ты будешь делать?

Мысленно мама уже начинает гасить ваш кредит со своей пенсии и расстраиваться, что, кажется, ей самой перестанет хватать на лекарства…

Чтобы обойтись без такой катастрофы, просто ответьте:

– Нет. Я не брала кредит.

Даже если и взяли – спокойствие мамы важнее истины. Конечно, придется придумать какое-то логичное объяснение. Например, сказать, что машина только выглядит новой и шикарной, а на самом деле она недорогая, бывшая в употреблении и с большим пробегом. Или что вы давно и тайно копили на машину – и наконец-то накопили. Или что это не кредит, а рассрочка или ссуда на работе: как ни странно, многие родители пугаются слова «кредит», но совершенно адекватно воспринимают привычные для них с юности термины – «рассрочка», «ссуда» и т. д.

Самое главное – постарайтесь сделать легенду как можно короче. Не добавляйте в нее лишние детали, иначе вы сами забудете, что говорили родителям, и в следующий раз всем будет неловко.

Чаще всего недоговаривать старикам приходится именно в том, что касается денег. Это логично: деньги – инструмент, которым люди удовлетворяют свои потребности. Поскольку вы и ваши родители – разные люди, потребности у вас тоже разные.

Маме может показаться транжирством покупка новой юбки, когда старая еще не изношена. Папа, вероятно, заметит, что вы не умеете обращаться с деньгами, когда вы покажете ему новый мобильный телефон: «У тебя что, старый плохо звонил?»

А вы в свою очередь тактично промолчите, когда узнаете, что родители купили в интернет-магазине очередное дешевое «то, не знаю что». Ведь это вы и научили их пользоваться интернет-магазинами. И вы видите, какую радость им доставляют покупки не выходя из дома.

Политика и воспитание внуков тоже небезопасные темы. Если вы чувствуете, что не стоит сообщать родителям о своих политических убеждениях, лучше этого не делать. Поберегите нервы – и их, и свои.

Но есть и темы, о которых вы рады бы не рассказывать, а надо. Иначе будет только хуже.

Однажды моя знакомая услышала:

– Видела, Димка-то ваш женился.

– Димка? Наш Димка?! А ты ничего не путаешь? – женщина была ошарашена.

Димкой звали ее зятя. Ну как муж дочери может жениться на ком-то еще?

– Ты что, мне не веришь? – обиделась собеседница.

В эпоху соцсетей такие вопросы решаются легко: через пару минут поисков знакомая нашла страницу того самого Димки. Он счастливо улыбался со свежей фотографии, обнимая симпатичную брюнетку в платье невесты.

Женщина почувствовала себя абсолютно растерянной и раздавленной. Бросилась звонить дочери…

– Мам, мы развелись больше года назад, – призналась та. – Я все никак не могла собраться с духом и сказать тебе.

– То есть когда ты приезжала ко мне в гости и говорила, что у Димки завал на работе, на самом деле…

– На самом деле мы уже давно не жили вместе, – вздохнула дочь.

Конечно, о таких событиях необходимо рассказывать. Пусть не сразу, но и не оттягивая разговор до бесконечности. Та женщина говорила, что почувствовала себя преданной: если дочь не делится с ней столь важными подробностями своей жизни, то… важна ли для нее вообще мать?!

Тяжелые, болезненные новости лучше сообщать с позиции человека, который знает, что все будет хорошо, и понимает свою стратегию.

– Мам, мы развелись с Димой. Сейчас мне, конечно, грустно, но это было обдуманное решение. Мы слишком разные и мешали друг другу развиваться. Теперь, думаю, ему будет лучше, а мне – тем более.

Впрочем, если ваши родители еще крепки эмоционально, с ними можно советоваться, признаваться им, что вам плохо и нужно поплакать в жилетку… Но, повторюсь, только если вы понимаете, что они смогут это выдержать!

Как определить, хватит ли им душевных сил? Есть короткий, но хороший тест. Если ваши родители работают, ведут активную общественную жизнь, имеют массу хобби, активно путешествуют – значит, у них есть на это силы. А если, выйдя на пенсию, папа с мамой сузили круг своих интересов до сада, поликлиники и сериалов по телевизору, – скорее всего, они уже выпали из социальной жизни. Это грустно, но такое рано или поздно случится с каждым из нас: сил будет хватать только на поддержание размеренного ритма жизни, а не на познание нового.

Если ваши родители – из таких, значит, их советы (даже если они будут) окажутся советами из прошлого. Все равно что вы спросили бы: «Как загрузить информацию в ноутбук?», а они ответили: «Вставь дискету».

С такими родителями лучше говорить о вечном и общечеловеческом – о любви, дружбе, мечтах, отношениях… В таких разговорах они смогут вспомнить молодость и поделиться с вами мудростью.

Глава 23

Можно устраивать праздники

Вы удивитесь (хотя, наверное, уже не удивитесь), но и эта глава посвящена общению. Для каждого человека общение – важная составляющая жизни. А для пожилых людей общение (и внимание молодежи) едва ли не главная радость.

Старики любят праздники. Причем – это стало для меня открытием – часто они считают праздником то, что молодые люди никогда не сочли бы таковым. Например, неожиданную прогулку по парку с сыном.

– Мам, пап! – звоните вы им. – Сегодня такая чудесная погода! Собирайтесь: через полчаса я за вами заеду, вместе погуляем в парке.

Будьте готовы, что они начнут отказываться. Проявите настойчивость. Такой отказ («ой, да не надо на нас время тратить, ой, да зачем, ой, да у тебя своих дел полно!») говорит лишь о том, что родители выросли в другой системе координат, в которой говорить о своих желаниях было неприлично.

Когда вы пойдете вместе по дорожкам парка, а потом посидите в местном кафе и попьете кофе с пирожными, вы поразитесь, насколько счастливые лица будут у папы с мамой.

Много ли времени это отнимет? Думаю, часа два. Но сколько радости принесет!

Мне говорят: «Но кафе – это дорого!» Послушайте, вряд ли чашка кофе и пирожное пробьют брешь в вашем бюджете. А пожилые люди действительно получают огромное удовольствие от неспешных бесед за столиком.

Однажды я работала в Вене. Командировка наша растянулась больше чем на неделю, и в отель мы возвращались всегда в одно и то же время, одним и тем же маршрутом.

Я заметила, что за столиком в кафе (в одном и том же кафе, за одним и тем же столиком) сидела компания старушек. Их обслуживал один и тот же официант. Они просто пили кофе и болтали о чем-то веселом, судя по их позам и лицам. Они явно были подругами, причем давними, и для каждой из них поход в кафе был выходом в свет.

Для своих родителей я тоже сделала это обязательным праздником. По выходным мы с ними устраивали семейный обед – не дома, а именно в кафе. Мама и папа выбрали заведение со шведским столом: можно подойти, положить себе на тарелку то, что приглянулось (и сколько приглянулось), потом заплатить – и сразу есть.

Оказалось, такой подход нравится им гораздо больше, чем чтение меню, обсуждение блюд с официантом и долгое ожидание заказанного. Спустя годы, когда это кафе закрылось, мы с ними перешли в другое, поближе к их дому. Оно было с обычным меню и официантами, но я очень хорошо знала вкусы родителей, поэтому заранее звонила в кафе и делала предзаказ. Так что к приходу мамы и папы им и здесь подавали их любимые оливье и винегреты.

Если вы приведете в дом к старикам вашего друга или подругу, мама примется хлопотать на кухне, папа наденет новую рубашку… Гость для них – тоже праздник. Кстати, и для самих гостей это зачастую становится праздником. Родители стараются быть интересными, рассказывают свои лучшие истории, расспрашивают гостя о нем самом – словом, происходит тот самый приятный «энергообмен», какой бывает, когда встречаются незнакомые, но доброжелательно настроенные люди.

Важны и календарные праздники – те, что ценят ваши родители. Хорошо, если ценность даты для молодых и для родителей не совпадает. Например, ваша мама обожает Международный женский день: задолго до праздника предвкушает, как вы будете дарить ей цветы, говорить добрые слова и восхищаться ее красотой.

А для вас 8 Марта – условность. Возможно, у вас вообще много вопросов к этому празднику. Но не задавайте эти вопросы при маме. Приезжайте к ней 8 марта и поздравляйте ее с ее праздником – не вашим, а ее.

Зато День святого Валентина, который вы любите и цените, можно будет полностью посвятить своему партнеру и не отвлекаться на родителей: они все равно не считают 14 февраля мало-мальски значимым днем.

Кстати, именно потому, что к 8 Марта я отношусь довольно легко, а для моей мамы этот день был безумно важен, я всегда отмечала его не дома, а с родителями.

Сложнее было с Новым годом. И для нас, и для родителей это был очень важный день. И мы, и родители хотели отмечать его по-своему – а пожелания не совпадали.

Что было делать? Как праздновать, чтобы всем угодить?

С годами эта проблема решилась сама собой: папа с мамой сказали, что им уже тяжело не спать до полуночи. Поэтому я стала приезжать вечером, провожать с ними старый год – а в шесть вечера уезжала в свою праздничную ночь.

До этого мы нередко отмечали Новый год в деревне. В большом доме всем хватало места: и родителям, и моим гостям. Старики уходили спать, когда у них кончались силы, а мы продолжали застолье.

День Победы в нашей семье, безусловно, всегда был праздником папы. Он фронтовик, поэтому я собирала у нас дома его фронтовых друзей, и мы расспрашивали их о войне. Сколько всего они рассказывали! Какие это были страшные, трогательные, а порой и смешные истории!

Вернусь к спонтанным праздникам. Мы очень любим их организовывать. Подробно об этом я рассказывала в книге «Семья что надо»[3], а здесь упомяну только об одном случае. Моя подруга случайно обронила, что ее мама – любительница макраме. У меня сразу появилась идея:

– Ой, как интересно! А не хочешь устроить выставку работ?

– Думаю, маме понравится, – подруга поначалу сомневалась, но реальность превзошла все ожидания. Ее мама, вдохновившись нашими восторгами, вскоре поехала в пионерский лагерь – обучать детей макраме. Потом дошло до персональных выставок – уже не в квартире, а в выставочных центрах.

Я несколько лет подряд устраивала у нас на даче своего рода пансионат для пожилых, хотя и не скажу, что это давалось легко. На неделю к нам приезжали мои родители, мамина сестра с мужем и их родственники из Москвы.

Я заботилась о том, чтобы у всех были удобные спальни, вкусная еда (каждый день меню вывешивалось у нас на холодильнике) и культурная программа. Мы с мужем готовили какое-нибудь развлечение на день – каждый раз разное. В остальное время старики гуляли, отдыхали, общались друг с другом.

Хлопот было много. Самым анекдотичным стал один случай: тетя Ёла не могла найти для себя удобный матрас. Мы перепробовали все – и на каждом ей было то слишком жестко, то слишком мягко, то слишком жарко, то слишком неуютно… В результате она остановилась на раскладушке – и счастливо проспала на ней все восемь ночей в «пансионате».

Кстати, когда родители уезжали в настоящий пансионат, мы тоже в выходные приезжали их навещать – как детей в пионерском лагере. И для них наши визиты всегда были огромной радостью.

Праздник – это еще и сильная, яркая эмоция. Я издавала книгу с мамиными историями – во многом именно для самой мамы. Ее это безумно вдохновляло. А Михаил Вадимович Сеславинский, бывший руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, выпустил книгу стихов своего отца. Тот всегда писал в стол и даже не думал издаваться. Но книгу сын издал очень качественно, с хорошими иллюстрациями, – и тем самым наверняка продлил отцу жизнь.

Глава 24

Можно приводить к ним гостей

В главе о праздниках я вскользь упоминала, что родители очень радуются, когда вы приводите к ним своих друзей. Но гости бывают и другие.

Наверняка вокруг вас есть люди, которые хотели бы познакомиться с вашими родителями поближе, пообщаться с ними. Даже если вам сейчас эта мысль кажется очень странной, не отбрасывайте ее.

Однажды я вышла из квартиры родителей, села в лифт…

– Ой, а вы Нина Зверева? – спросила женщина, которая ехала со мной.

– Да, от родителей возвращаюсь, – я улыбнулась.

– Мне так нравятся ваши мама и папа! – воскликнула она. – Иногда сталкиваюсь с ними в подъезде, они такие приятные люди.

И я вдруг спросила:

– А вы не хотите прийти к ним в гости?

А она вдруг… согласилась. И даже попросила разрешения взять с собой подругу – «для храбрости».

Дружба растянулась на много лет. У мамы с Ларисой, так звали соседку, оказалась общая страсть – кошки. Лариса держала кошку дома, подкармливала дворовых… А сколько радости было, когда она приносила поиграть котенка! Завести кошку в квартире мама-астматик не могла, а вот так, чуть-чуть пообщаться, – вполне.

Их общение шло уже само по себе, без моей поддержки и участия. Это была та самая соседская дружба, которая так нужна пожилым.

Когда мама умерла и папа остался один, я завела чат в мессенджере. Назвала «Виталий Анатольевич». В этом чате – вовсе не мои друзья. Там – люди, которые хорошо знают моих родителей: мамины аспирантки и коллеги, папины ученики… И там мы распределяем, кто и в какой день придет слушать папину музыку.

Папе очень нужны слушатели: он расцветает, когда играет «для кого-то», а не для самого себя. Поэтому я и собрала тех, кому действительно интересно бывать у него дома.

Одна из них и вовсе застолбила за собой определенный день и час. «Я буду всегда приходить во вторник во столько-то», – написала она. И действительно приходит каждый вторник!

Однажды аспирантка мамы написала мне: «Нельзя ли прийти к Виталию Анатольевичу с двумя детьми-подростками? Им в школе задали подготовить рассказ о войне. Я хочу, чтобы они сами пообщались с ветераном и услышали всё из первых уст».

Первым делом я написала папе. Он уже очень плохо слышит, поэтому все важные переговоры мы ведем с ним по электронной почте. Мы обсудили, о чем он мог бы рассказать школьникам, какие истории лучше вспомнить, как их подать, чтобы детям было полезно и интересно.

Подростки слушали его затаив дыхание. Он действительно их увлек!

После встречи папа, конечно же, написал мне подробный отчет, как все прошло.

Порой кажется, что внимание старикам можем уделить только мы. Но на самом деле у нас есть отличная возможность делегировать часть этих «полномочий» тем, кому они не менее интересны.

У каждого из нас – свой круг общения: у кого-то – пошире, у кого-то – поуже… Но в любом случае вы найдете людей, заинтересованных в ваших родителях.

Станьте для своих мамы и папы социальной сетью. Познакомьте их с теми, кто будет им интересен и кому будут интересны они. А потом радуйтесь, что у родителей насыщенная и интересная жизнь.

Глава 25

Можно издать книгу воспоминаний

Пожалуй, нет человека, который не улыбнулся бы, взяв в руки книгу собственных рассказов или стихов, альбом с репродукциями своих работ. Особенная радость – дарить такое издание детям, внукам, знакомым… Книга – материальное, осязаемое доказательство того, что человек прожил жизнь не зря.

Но не думайте, что достаточно подать идею: «Мам, а напиши-ка книгу своих воспоминаний!» – и всё. Если бы от вас требовалось лишь это, поверьте, ваши родители и сами давно бы всё написали.

Скорее всего, путь к книге будет длиннее. Вам нужно будет убедить маму или папу, что она нужна. Да, они могут поначалу отнекиваться, говорить, что у них была совершенно обычная жизнь, что вспомнить совершенно нечего… Проявите настойчивость. Отказы стариков, скорее всего, проявление стереотипа «Я – последняя буква в алфавите!», популярного во времена их молодости.

Когда родители согласятся, придется вместе с ними составить план книги, затем – приезжать в гости, записывать их рассказы на диктофон, затем – расшифровывать и обрабатывать.

Да, лучше всего, если это будут именно рассказы. Формат «одна история из жизни – один рассказ» выдержать намного проще, чем писать «Повесть временны́х лет». И читать такое намного интереснее.

Вы скажете: это долго, трудно, дорого.

Если не чувствуете в себе таланта к словесности, можете отдать записи на литературную обработку студентам гуманитарных факультетов: они охотно выполнят такую работу за небольшие деньги. Где издавать? Поищите в интернете! Сейчас хорошо развит рынок издательств, которые печатают книги тиражом сто, пятьдесят, даже двадцать экземпляров. И цены там вполне доступные.

Если даже такой вариант не подходит – просто распечатайте рассказы бабушки и дедушки на принтере, красиво оформите… Вы увидите, каким счастьем зажгутся глаза автора!

Кстати, именно так была издана первая книга моего мужа, она называлась «Колинэ». Моя книга для детей «Скайпик»[4] тоже «родом из принтера». Потом внучки рисовали для нее картинки, и лишь после этого книгой заинтересовалось издательство «Росмэн» – издало ее большим тиражом. Впрочем, рисунки внучек вошли и в «настоящую» книгу – уж очень они были хороши!

Да, я помогала родителям издавать их книги. Отец пишет сам, любит и умеет работать со словом. Но редактирование доверяет мне. Он очень переживает, когда я сокращаю какие-то важные для него куски, но при этом понимает: книга – продукт для читателя, и она должна быть написана так, чтобы интересно стало в первую очередь читателю (хотя и автору – тоже).

С мамой мы использовали оба варианта: учебники по педагогике (они расходились по Советскому Союзу миллионными тиражами) мама писала сама. А вот рассказы о жизни – наговаривала на диктофон, а мы потом переводили их в текст.

Впрочем, рассказывала мама так хорошо, что редактировать ее истории почти не приходилось. По сути, ее изданные истории – расшифровка ее голоса.

Первая книга рассказов вышла к семидесятилетию мамы, вторая – к восьмидесятипятилетию. Конечно, мы продумывали формат каждой книги. Первую назвали «И тогда я поняла…». В конце каждой истории я задавала маме вопрос:

– И что? Какой вывод ты в итоге сделала?

Мама отвечала:

– И тогда я поняла, что…

Истории были очень разные. Например, мама рассказывала, как ее, совсем еще маленькую, отправили в магазин за хлебом. Дали крупную купюру, сказали, чтобы сдачу положила на комод.

Она так и сделала: купила хлеб, принесла сдачу, положила на комод.

А вечером денег там не обнаружилось.

Сестра хмыкнула: ну конечно, мол, не удержалась и купила себе мороженое! Родители пожурили:

– Ну как же так, мы же тебе сказали: принеси деньги.

Моя мама, тогда еще совсем девочка, плакала: не оттого, что ее ругали зря, а оттого, что ей не верили.

– Я принесла сдачу! – уверяла она.

– Бывает, не расстраивайся, – говорил ее папа. – И признаться бывает стыдно, я тебя понимаю. Но больше так не делай, хорошо?

– Я так не делала! – Ее накрывало отчаяние.

Сдача нашлась через пару дней. И тогда мудрый папа встал перед дочкой на колени и сказал:

– Прости, что мы тебе не поверили.

Прошло больше полувека, а мама все равно, рассказывая об этом, вспоминала, какой это был ужас, какой тупик, когда самые близкие и любимые люди отказывались ей верить.

– И тогда я поняла, – она накрывала мою руку своей, – что ребенку надо доверять всегда. До тех пор, пока вы на тысячу процентов не будете уверены в своей правоте, – доверять!

Есть в этой книге и история мамы о том, как она, семнадцатилетняя, ездила к своему отцу в лагерь. Среди заключенных были люди, которые никогда бы не встретились «на воле». В лагере же все оказались вместе – и убийцы, и воры, и «политические»: интеллигенты, бывшие руководители, ученые, врачи. Они держались друг друга, чтобы выживать.

– И тогда я поняла, – говорила мама, – как сильно обстоятельства могут менять человека.

Рассказывала она и забавную историю о том, как однажды ехала в одном вагоне с цирком лилипутов. Со своими 150 сантиметрами роста она вдруг показалась себе Гулливером…

Я привожу здесь рассказы мамы, чтобы вы поняли: книгу воспоминаний вовсе не обязательно наполнять историями о «стройках века». Гораздо интереснее читать живые, житейские рассказы: они хранятся в памяти у каждого из нас.

Просто садитесь рядом с мамой и папой, задавайте правильные вопросы, помогайте вспомнить то, что вы все уже никогда не забудете. Пусть папа рассказывает, как первый раз подоил корову или как впервые провалился на экзамене. Как готовился к свадьбе (а в магазинах шаром покати!) или вообще решил ее не справлять. А может, мама расскажет, как она вышла на работу через три месяца после родов, а нянька приносила ребенка к заводской проходной, чтобы мама могла покормить его грудью. Кстати, спросите, сколько длился декретный отпуск в тридцатые, сороковые, пятидесятые годы. Ответ вас удивит.

Я уверена: книга воспоминаний станет одним из самых любимых проектов вашей семьи.

Глава 26

Можно создать генеалогическое древо

Когда мои знакомые начинают составлять генеалогическое древо своей семьи, я уже понимаю: в ближайшие годы у этих людей другого хобби не будет. Они словно заболевают этим «кладоискательством»: изучают архивы, расспрашивают дальних и очень дальних родственников, часами просиживают на различных сайтах в интернете…

Конечно, это завораживает и меняет отношение к жизни: человек начинает видеть себя не только в своих детях и внуках, но и в прапрапрадедушках. И каждый, кто всерьез погружается в составление родословной, находит поразительные истории предков.

Вдруг выясняется, что не все предки были крестьянами. Что среди них были мудрецы, к которым ходили за советом из всех окрестных деревень. Или что история любви прапрапрабабушки и прапрапрадедушки – почти как у Ромео и Джульетты: она была из старообрядцев, и родители наотрез отказались выдавать ее замуж за «не своего». Но она пошла наперекор родне, сбежала из дома, ее так и не простили. Или что все предки были домовитыми-хозяйственными, а один – перекати-поле: менял и жен, и города, и нигде не мог усидеть на месте…

В какой-то момент вы непременно воскликнете: «Так вот я в кого!»

Моя подруга Татьяна узнала все про своих предков и предков своего мужа – на триста лет «вглубь». А потом, на свадьбе внучки, подарила ей книгу с фотографиями и историями ее предков. Там же была и родословная жениха – правда, только до третьего колена. Но Татьяна оставила много пустых страничек, чтобы молодые заполняли их сами.

Зачем это старикам?

Пожалуй, никому так не интересна история рода, как человеку, который сам уже может считаться старейшиной. А самое главное – когда вы будете искать сведения о предках, за уточнениями придется то и дело обращаться к бабушкам-дедушкам. Возможно, если ваши отношения не безоблачны, именно эта общая тема поможет сблизиться.

Сама я, к сожалению, лишена таланта к работе с архивными книгами. Я была бы счастлива, если бы кто-то сделал книгу про наших предков, но самостоятельно точно не смогу совершить такой «подвиг архивариуса». Больше всего меня интересуют родственники, которых я еще застала – в детстве, в юности… но о которых до обидного мало знаю.

Например, тетя моего отца Зоя Зверева.

Она была невероятной – училась на Бестужевских курсах (тогда девушки могли получить высшее образование только там), причем сразу на двух факультетах – математическом и биологическом. Училась блестяще, зарабатывала деньги репетиторством, но главное – была организатором встреч «бестужевок» (так называли курсисток) с интересными людьми.

Одним из таких людей оказался поэт Александр Блок. Они стали друзьями с Зоей Зверевой, настолько близкими, что много лет переписывались. И, когда я прочитала в его дневниках «Вечером был у Зверевой, проболтал четыре часа. Значительная и живая», – у меня возникло ощущение какой-то фамильной гордости. И желание, чтобы на моем памятнике была такая надпись: «Значительная и живая».

Мне тогда было двадцать лет. Зое Зверевой, когда Блок писал о ней эти строки, – примерно столько же.

Я держала в руках письма Блока к тете моего отца. Видела его почерк. Вспоминала ее: она ушла, когда я была маленькой, но могла производить впечатление даже на дошкольников.

Зоя Зверева не простила советскую власть и не приняла революцию. Но зато советская власть регулярно ходила на поклон к Зое Зверевой. Она была всего лишь преподавателем истории, но… владела пятью иностранными языками, жила в центре города и всегда имела прислугу. Как такое возможно? Не знаю.

Помню, мне было четыре года, мы шли к ней в гости, и мама спрашивала у папы:

– Витенька, ну почему она знает про меня все, а я про нее – ничего? Я не буду ей ничего рассказывать, клянусь, не буду!

Но мама заходила, тетя Зоя задавала вопрос… и мама выкладывала все, абсолютно все, как под гипнозом. Кстати, тетя ее не любила. А вот папу – обожала как родного сына (детей у нее не было), была уверена, что мама – не лучшая для него партия. Ее нелюбовь распространялась и на нас с братом.

– Дети – под стол! – командовала она, и мы послушно забирались под стол и сидели там. Кто еще мог отдать такой приказ?

Да, мне было бы интересно узнать про тетю Зою как можно больше – но, повторюсь, я совсем не умею работать в архивах.

Возможно, у ваших родителей тоже есть родственники, о которых им очень интересно разузнать. И если вы приложите усилия и сможете добыть информацию, старики будут вам бесконечно благодарны.

А если папа с мамой еще в силах, родословная может стать общим семейным увлечением: вы найдете тему, на которую будет одинаково интересно говорить всем.

Глава 27

Можно найти им подходящее занятие

Самый частый вопрос (точнее, запрос), который я слышала от мамы, звучал так: «Ниночка, придумай мне какое-то занятие!»

К тому моменту маме был восемьдесят один год, она наконец-то вышла на пенсию. Но просто готовить еду и обслуживать папу ей показалось мало. Она хотела чего-то еще.

Порой я ломала голову: чем бы ее занять? Особенно – когда мы вместе были в нашем доме в Филино и предполагалось, что мама с папой приехали к нам на отдых.

Но все-таки в большинстве случаев я действительно предлагала занятия, которые были интересны маме и, что важно, полезны мне.

Как бы то ни было, старики – не дети. Ребенка можно увлечь рисованием домиков в альбоме и убедить, что нарисованные домики бесконечно важны для всей семьи. Старики чувствуют, когда им предлагают по-настоящему важное для вас дело, а когда – «чтобы бабушка не мешалась».

Вот чем я занимала маму. Если вечером мне предстояло выйти в эфир, я просила ее слушать по радио новости – а потом звонить мне и коротко пересказывать самые, на ее взгляд, важные.

Мамина оценка важности новостей, конечно, отличалась от моей. И выбирала она порой то, мимо чего я прошла бы, не заметив. Но именно поэтому я и просила ее помочь мне с новостями! Мне был нужен взгляд с другой стороны!

Дальше я могла делать с этой информацией что хотела. Иногда я использовала ее в эфире, иногда – нет, но она помогала мне полнее увидеть картину происходящего.

Мама обожала, когда я просила ее найти стихотворные цитаты, которые можно было бы использовать в тостах, в поздравлениях, на тренингах. Я говорила, для какого человека будет тост (или по какой теме я готовлю тренинг), она брала книги и находила нужное. Поэзию она обожала, причем очень разную: Шекспира, Бродского, Тютчева, Пастернака, Евтушенко… Томики стихов у нее всегда были под рукой.

Я просила ее записывать умные мысли и необычные фразы, которые она слышала по телевизору, в разговорах, читала в газетах и книгах. Это были не растиражированные афоризмы, знакомые каждому. Мамин острый ум выхватывал реплику, на какую другие в пылу беседы могли и не обратить внимания. Но она понимала: вот он, бриллиант.

Но, пожалуй, самым важным для меня и для нее делом стала работа с фотокарточками. Папа увлекался фотографией, и у нас дома хранились кипы его снимков. Когда я решила перевести все это добро в «цифру» и сделать удобные для моих детей и внуков альбомы, остро потребовалась помощь мамы.

Я приносила ей все эти фотографии и просила на обороте каждой написать, когда и при каких обстоятельствах был сделан снимок, кто на нем запечатлен. Это был настоящий труд. Мама справилась с ним блестяще. Думаю, работа над архивом на какое-то время отодвинула начало ее деменции.

А еще я просила маму следить за тем, чтобы папа принимал все свои таблетки строго по расписанию. А папу – чтобы он следил за таблетками мамы.

Они забывали о своих назначениях, но четко помнили про лекарства друг друга.

На даче я увлекала маму детьми, просила ее позаниматься с ними. Однажды в интернете широко разошелся пост о том, что в Канаде объединили дом престарелых и дом малютки: это-де оказалось полезным и для малышей, и для стариков.

Потом выяснилось, что новость была фейком, но, мне кажется, этот эксперимент и правда можно было бы поставить. Пожилые любят возиться с детьми, а детям важно научиться общаться с теми, кто сильно отличается от них самих.

Придумать занятие просила не только мама. Обе моих свекрови (отец моего мужа был женат два раза) тоже ждали, когда я их «озадачу». Для бабы Лиды пригодились цветы. Она обожала за ними ухаживать, поэтому в Филино у нее был свой участок: там она сажала и растила именно те, что ей особенно нравились.

Мы покупали цветы в горшках и приносили ей домой. Более того, когда баба Лида надолго приезжала в Филино, ее цветы мы везли с ней, чтобы они не засохли дома без хозяйки.

Будьте готовы к тому, что старики откликнутся не на все ваши предложения. Например, та же баба Лида любила разгадывать судоку. Я подумала, что ей могут понравиться и пазлы, купила несколько, но она попыталась их собрать и сказала: нет. Неинтересно, слишком сложно, не ее.

Что ж, не узнаешь, пока не попробуешь!

Глава 28

Можно с ними советоваться

Человеку нужно ощущать себя нужным. Старому человеку это в десять раз нужнее.

Тяжело сознавать, что «у тебя всё было», что твое «сегодня» – это доживание.

Поэтому старики так ценят моменты, когда молодежь обращается за помощью или за советами. Это создает ощущение, что день прожит не зря! Но очень важно спрашивать искренне. Не для того, чтобы «потешить дедушку», а по-настоящему интересуясь его (или бабушкиным) мнением.

Неискренность пожилые люди сразу почувствуют, и она для них станет больнее равнодушия.

Но советоваться со стариками важно и вам. Поверьте: я не знаю вас, не знаю ваших родителей, но знаю, что вам помогут их советы. Просто потому, что у старости – иной взгляд на мир. Пожилые люди помогут вам увидеть безвыходную ситуацию с другой стороны, а воспользуетесь вы советом или нет – неважно! Важно, что благодаря таким разговорам вы сами сможете «перенастроить оптику».

Однажды я пришла к родителям очень расстроенной. Я даже не спрашивала совета, просто поделилась болью: мой муж, такой добрый и умный, никак не мог научиться говорить мне «спасибо» после обеда или ужина.

Мы жили хорошо и дружно. При этом я сходила с ума от того, что каждый обед и каждый ужин ждала, поблагодарит он меня или нет. Я просто вся извелась. И он тоже – от моих постоянных напоминаний о том, что я жду благодарности, он все меньше и меньше хотел благодарить.

– Ты знаешь, я должна об этом подумать, – вдруг произнесла мама.

Произнесла так, что своими словами вселила в меня надежду на выход из тупика.

В нашу следующую встречу она сказала:

– Я подумала. Может, ты удивишься, но мне кажется – тебе лучше всего забыть про это дурацкое «спасибо». Ну почему все после ужина обязаны благодарить, что за глупое правило?! Твой Вова – хороший человек, он очень тебя любит, и это видно каждому. Просто ему тяжело благодарить тебя по принуждению. Перестань ждать «спасибо», ты загнала себя на ровном месте.

И я взглянула на ситуацию по-другому. Действительно, любовь человека никак не связана с количеством произнесенных «спасибо». И я видела, что муж мне благодарен, но он ощущал мое давление. Ему самому ужин был не в радость – оттого, что я требовала исполнить «обязательную программу».

Сейчас, когда я пишу эти строки, моему папе девяносто семь. Я рассказываю ему про своих детей и внуков: они живут в других странах, из-за пандемии мы с ними стали видеться намного реже. У меня возникает ощущение, что мы отдаляемся друг от друга, меня это пугает…

– Это неизбежно, Ниночка, – говорит папа. – Чем взрослее дети и внуки, тем меньше они в тебе нуждаются. Но у тебя очень хорошие дети и внуки, ты всегда можешь на них рассчитывать.

Я поняла, что он говорит и о нас с ним тоже. И я успокоилась. Да, мои дети и внуки знают много таких вещей, какие мне неведомы. Да, мы видимся реже, чем хотели бы. Но я действительно всегда могу на них рассчитывать.

И меня это действительно очень греет.

В одной из предыдущих глав я говорила, что родителей не стоит тревожить плохими новостями. Как же тогда советоваться о важном?

Расскажите им, что происходит, но сделайте главным героем истории не себя, а подругу или друга. Измените пару деталей, чтобы родители не догадались, скажите, что ваш друг в тупике, что вы с ним не можете найти выход…

С вероятностью 80 % вам дадут совет, о котором вы даже не думали. Люди в старости не просто по-иному смотрят на жизнь. У них меняется темп жизни: становится плавным, размеренным, неспешным (как говорила моя мама, «работы нет, киты уплыли»). И в этой неспешности любое событие начинает выглядеть иначе.

Пользуйтесь даром, который дают вам родители или бабушки-дедушки. Спрашивайте об их «втором мнении».

Глава 29

Можно принять неизбежное и не бороться за жизнь родителей

У моей ученицы и подруги (бывает, что ученики становятся друзьями и в чем-то учителями) умирал отец. Он знал, что конец близок, и держался молодцом.

Он точно не планировал умирать так – слишком рано, слишком тяжело, слишком болезненно. Но рак мозга диктовал свои условия.

Ученица билась за отца как могла. Одна операция, вторая, консультации с медицинскими светилами в России и за границей. Какой-то дорогой чудодейственный шлем, который воздействовал на раковые клетки. Дочь планировала везти отца на еще один консилиум за тысячи километров от дома…

И вдруг, разговаривая с отцом, поняла: он не хочет.

Он уже принял свою смерть и не хочет последние месяцы (а может, недели?) жизни подчинить врачам, процедурам, больницам и консилиумам. Он хочет другого.

Дочка это почувствовала. И прекратила бороться за отца. Они начали просто наслаждаться общением друг с другом.

У этой женщины было очень много работы. Она отложила ее всю и сказала, что последние недели отца проведет с ним.

Они прожили так три месяца – и это были совсем другие отношения отца и дочери. Они дорожили каждой секундой общения, разговаривали друг с другом до последнего. Из лекарств были только обезболивающие. Отец ушел спокойным и счастливым.

Моя мама преподала мне похожий урок.

Я не могла смириться с тем, что у нее пропадают желания. Она всегда была таким живчиком, она всего хотела. На дачу? Хочу! В театр? Хочу! Новое платье? Хочу!

Когда ей было восемьдесят пять, она вдруг сказала:

– Ниночка, я не хочу. Мне тяжело. Я не поеду.

Я была обескуражена.

– Мама, но ты же говорила, что трудности надо преодолевать!

– Я говорила, да, – она кивнула. – Но, видимо, пришло время, когда преодолевать их не надо.

В какой-то момент вам неизбежно придется принять родительскую старость. Не пожилой возраст, а именно старость. Она далеко не всегда бывает эстетична. Она приходит с немощью, с неряшливостью, с отказом от желаний. Наступает, когда человеку становится тяжело жить. Он тратит все силы на то, чтобы дышать, ходить, жевать. На то, чтобы почистить зубы и порадоваться погоде за окном, их уже не остается.

Тогда нужно смириться. Не заставлять родителей быть активными. Не тренировать их мозг, чтобы он сохранял ясность. Не требовать от них соблюдать приличия и быть опрятными.

Да, после угасания желаний и интереса к жизни быстро угасает и сама жизнь. Но что делать? Значит, пришло время. Вы можете бороться против неизбежного, сдирая в кровь ваши отношения, а можете провести последний отрезок жизни родителей в тепле любви и принятия.

Об этом – прекрасная лекция Нюты Федермессер, она называется «На всю оставшуюся жизнь». Найдите ее на YouTube, послушайте, и вы поймете, как важны последние недели, дни, часы. И как престарелым родителям требуется одно и только одно: ваша любовь. Безусловная любовь, когда глаза в глаза и рука в руке.

Эвтаназия – очень сложный вопрос, в котором множество подводных камней. И, пожалуй, никто не выступит однозначно за или однозначно против этого.

На мой взгляд, если диагноз ясен и прогноз однозначен, если никакие обезболивающие не помогают, эвтаназия – спасение. Однажды я прочитала статью о пожилых европейских супругах, которые узнали, что и у мужа, и у жены тяжелая и неизлечимая болезнь. Они оба понимали, что умрут. Вопрос лишь в том, кто раньше и на сколько дней.

Они приняли решение распорядиться своей жизнью до конца. Пригласили в свой дом детей и внуков. Попрощались с каждым, каждому сказали добрые слова. Подписали согласие на эвтаназию. И ушли вместе, держась за руки.

В России эвтаназия запрещена. Но вы можете не продлевать страдания своих родителей, если понимаете, что все тщетно, что мыслями они уже «не здесь». Просто будьте с ними в последние дни. Это – самое важное.

Глава 30

Можно пересмотреть свои взгляды

Пожалуй, общение со стариками всегда учит нас пересматривать собственное мировоззрение. Нам приходится преодолевать внутреннее сопротивление, чтобы смириться с тем, что они не такие, как нам хочется. Одеваются не так, отстаивают не ту позицию, едят неправильную еду… стоп. Можем ли мы их изменить? Не можем. Только изменить свое отношение к ситуации.

– Я иду в гости к родителям и злюсь, – говорит сам себе пятидесятилетний сын, – а почему? Потому что знаю: мы опять поругаемся. Они опять будут говорить, что… А я буду отвечать, что… Что я могу сделать, чтобы не перессориться с ними? Принять родителей как есть. Их не изменишь. Что делать – меня любят неидеальные люди, вот беда! Но ведь то же самое про меня скажут мои дети: сам-то я тоже неидеален! Мне совестно, что мама придерживается не тех политических взглядов. Как будто я ей не объяснил что-то важное, недовоспитал. Но могу ли я ее воспитать? Не могу. Так чего мне стыдиться?

А потом он приходит к родителям и говорит:

– Привет! Как я по вам соскучился!

И они – со своими неправильными взглядами, нездоровой едой и «не той» одеждой – обнимают его.

Пожалуй, эту книгу я писала с единственной целью – донести до вас одну простую мысль.

Не воспитывайте родителей.

Мы можем воспитывать детей, можем воспитывать себя. Но не родителей. Не создавайте старикам неудобств. Разговаривайте с ними о том, что приятно им. Пейте с мамой чай, если маме очень важно, чтобы вы пили с ней чай. Играйте с папой в шахматы, если ему очень важно обыграть вас в шахматы.

Создавайте отношения, в которых старость ваших родителей не будет оплачена ценой вашего стресса и ваших подвигов. Забота – да. Внимание – да. Но – разумная забота и разумное внимание.

Мама моей подруги в старости ослепла. Они жили вдвоем, и подруга заново учила маму греть себе еду, пользоваться бытовыми приборами. Уходила на работу (кто-то должен был зарабатывать деньги), возвращалась вечером… а мама сидела голодная. Она боялась пользоваться газовой плитой, не видя ее.

Подруга понимала: дальше так нельзя. Невозможно уйти с работы и сидеть с мамой: разве проживешь вдвоем на одну пенсию? Она нашла хороший пансионат, платила за пребывание в нем чуть ли не треть своей зарплаты, но была уверена: наконец-то ее мама под надежным присмотром. И выходные проводила у мамы.

Кстати, у этой женщины была сестра, и та не принимала никакого участия в маминой жизни. Сестру тоже нельзя стыдить. Каждый действует так, как ему подсказывает совесть. Есть потребность помогать родителям – помогайте. У брата или сестры нет – что ж, они не такие, как вы. Бывает.

Зато им не достанется того, что есть у вас: роскоши общения с пожилыми.

Каждый день я просыпаюсь с ощущением, которое меня очень греет: я – хорошая дочь. Для меня это невероятно важно. Я хожу по земле намного увереннее именно потому, что знаю: для своих родителей я сделала и делаю все, что могу. И это помогает мне спокойно смотреть и в прошлое, и в будущее.

Так устроена жизнь: мама тебя рожает, ставит на ноги, берет за руку – а потом за руку ее берешь уже ты. И делаешь ее старость приятной. Твои дети потом позаботятся о твоей старости, а их дети – о старости твоих детей.

Так и тянется эта цепочка – и неважно, кто в ней какой национальности, взглядов и убеждений.

Мне кажется, отказываться от общения со стариками – значит лишать себя возможности видеть свое будущее через призму прошлого.

Впрочем… может быть, я неправа. Просто у меня – лучшие старики на свете. И вот здесь давайте поставим точку.

Эпилог

Я пишу эти строки, когда книга уже подготовлена к печати умелыми редакторами Еленой Куниной и Ксенией Герцен в моем любимом издательстве «Альпина Паблишер».

Но хочу признаться: с того момента, когда мы со Светланой Иконниковой (которая лучше всех в мире перекладывает устный текст в текст письменный) принялись за книгу, меня мучил один вопрос.

Точнее, не вопрос.

Меня тревожили печальные, трагические истории, связанные со стариками: подписчики и зрители моего YouTube-канала то и дело рассказывают про свои неудачные попытки подружиться с пожилыми родителями или хоть как-то наладить отношения.

Старики бывают обидчивы, язвительны, нетерпимы. Они могут разрушить ваши мечты и планы. Моя знакомая (назовем ее Марией) много лет ухаживала за бабушкой и дедушкой. Лечила их, стирала, готовила. Попутно работала, растила троих детей. А потом заболела ковидом и попала в реанимацию. За те три недели, что Мария провела в больнице, бабушка и дедушка обиделись на нее – почему не приходит? И переписали завещание на дальнюю родственницу.

Это выяснилось уже после смерти бабушки и дедушки. Они ушли быстро, друг за другом. Родственница осталась с квартирой, а Мария – ни с чем.

Моя книга – о светлой стороне жизни со стариками. Но будем честными: непредвиденных ситуаций много. Случается, что даже при самом большом желании дружить и любить друг друга у людей ничего не получается. Пожилые родители отталкивают своих детей – такое тоже бывает. О том, как общаться с «трудными родителями» и нужно ли вообще с ними общаться, я писала в книге «Вы и ваша мама». Если вы понимаете, что ваш случай – из трудных, не надо себя винить.

Считайте эту мою книгу еще одним примером «так тоже бывает». Может быть, прочитав ее, вы лучше поймете, как строить отношения со своими взрослыми детьми (и тогда сами не останетесь одни в старости). Может быть, вы даже не станете пытаться переналадить отношения с родителями. А может быть – попытаетесь. И может быть (я не утверждаю, что так и будет, но вдруг?), у вас получится.

Конечно, в первую очередь я писала эту книгу для тех, у кого отношения со стариками в целом добрые. Для тех, кто любит своих родителей и понимает, что это взаимно. У кого есть потребность общаться с мамой и папой, проводить вместе время, получать удовольствие от бесед – и избежать того, что ранит и детей, и родителей. Книга – об этом. Надеюсь, благодаря ей вы откроете для себя новые возможности, новые форматы общения.

Повторю в очередной раз: мне повезло. Меня вырастили очень разумные, очень любимые и веселые мама и папа.

Мамы нет уже два года, но мы вспоминаем ее каждый день. А вместе с нами ее с улыбкой и благодарностью вспоминают тысячи учеников в нашей стране.

Папе сейчас, как я уже упоминала, девяносто семь лет, и мое интервью с ним на YouTube «Я просто живу, вот и всё…» набрало за две недели более 25 000 просмотров!

Конечно, это редкие родители.

Наши с ними отношения тоже можно назвать редкими.

Но есть же звезды, на которые мы смотрим. Есть прекрасные дали, к которым мы стремимся. Мои родители – те самые «звезды» и «дали». Они показывают, куда идти, задают направление.

Очень хочется, чтобы книга не стала причиной упреков вроде «автор не знает жизни» или «автору просто повезло с родителями». Да, повезло. Но, думаю, вы понимаете: с любыми стариками – самыми умными, самыми добрыми, самыми понимающими – все равно сложно выстроить отношения.

Впрочем, а разве легко – с мужем, женой, детьми? С любым человеком трудно. Об этом я писала в книге «Семья что надо» – в ней больше сотни коротких, но драматичных историй из жизни самых разных семей.

Я получаю сотни благодарных писем: люди пишут, что перестроили жизнь в семье, прочитав книгу.

Курс «Гений общения» в моей онлайн-школе тоже пользуется спросом: выпускники говорят, что он помогает им выстраивать отношения не только на работе, но и в семье – с детьми и родителями. Этому и в самом деле можно научиться!

В книге я делюсь своим позитивным опытом, надеясь, что он пригодится и вам.

Напоследок дам совет: подумайте о собственной старости заранее. Если вам повезет, вы тоже станете пожилым человеком. Сделайте сегодня так, чтобы через десять, двадцать, тридцать лет вашим детям хотелось общаться с вами.

Я всегда готова к общению, пишите!

Мой телеграм-канал: t.me/ninazvereva.

Мой YouTube-канал так и называется: Нина Зверева.

Моя электронная почта: ninazvereva01@gmail.com.

«ВКонтакте» меня можно найти на странице: https://vk.com/ninazvereva.

Моя онлайн-школа: https://zvereva-online.ru/.

Рекомендуем книги по теме

Магия общения: Этому можно научиться!.

Нина Зверева

Как бы тебе объяснить: Находим нужные слова для разговора с детьми.

Екатерина Сигитова

На эмоциях: Как улаживать самые болезненные конфликты в семье, бизнесе и политике.

Дэниел Шапиро

Аутентичная коммуникация: Практика честного и бережного общения.

Алексей Иванов, Света Шедина

Сноски

1

Внесен в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента.

2

Зверева Н. Вы и ваша мама. Книга о том, как все наладить. – М.: Клевер, 2021.

3

Зверева Н. Семья что надо: Книга о Любви. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019.

4

Зверева Н. Скайпик. – М.: Росмэн-Пресс, 2009.

Content

Нина Зверева
Общение с пожилыми родителями: Как сохранить любовь и терпение

Предисловие

Вступление

Часть I 10 «нельзя»

Глава 1 Нельзя воспитывать

Глава 2 Нельзя спорить

Глава 3 Нельзя жаловаться на жизнь

Глава 4 Нельзя лезть в домашнее хозяйство

Глава 5 Нельзя разговаривать по телефону при родителях

Глава 6 Нельзя критиковать их прошлое и друзей

Глава 7 Нельзя ссориться

Глава 8 Нельзя навязывать заботу

Глава 9 Нельзя перевозить против воли

Глава 10 Нельзя принижать их значимость

Часть II 10 «нужно»

Глава 11 Нужно уделять им внимание

Глава 12 Нужно радовать и дарить подарки

Глава 13 Нужно расспрашивать об их жизни

Глава 14 Нужно учиться у них

Глава 15 Нужно следить за их здоровьем

Глава 16 Нужно доверять им что-то делать

Глава 17 Нужно делиться хорошими новостями

Глава 18 Нужно привозить внуков

Глава 19 Нужно организовать им достойную жизнь

Глава 20 Нужно определить ваши границы

Часть III 10 «можно»

Глава 21 Можно научить их пользоваться соцсетями

Глава 22 Можно промолчать или приврать

Глава 23 Можно устраивать праздники

Глава 24 Можно приводить к ним гостей

Глава 25 Можно издать книгу воспоминаний

Глава 26 Можно создать генеалогическое древо

Глава 27 Можно найти им подходящее занятие

Глава 28 Можно с ними советоваться

Глава 29 Можно принять неизбежное и не бороться за жизнь родителей

Глава 30 Можно пересмотреть свои взгляды

Эпилог

Рекомендуем книги по теме

Сноски