Владимир Ешкилев

Гнездо

Роман в двух частях

Второй из цикла «Фаренго»

В первом романе цикла — «Тень предшественника» — говорится о нападении агрессивных инопланетных существ (ксеноморфов), известных как «ґырги», на колонизированные человечеством планеты. Ґырги оказались искусственно выведенными существами, которые состоят из двух организмов, находящихся в симбиозе. Один из них — условно названный норнами — способен создавать межпространственные порталы, через которые в пораженные миры проникают организмы второго типа — бронированные быстрые хищники, рожденные на неизвестной планете огромной маткой, способной производить миллиарды ґыргов-воинов.

Расследование, инициированное правительством Звездной Империи, не дало однозначного ответа на вопрос: кто именно использует ґыргов, как биологическое оружие против человеческой расы? Сначала под подозрением оказались древняя цивилизация рептилоидов с планеты Ґормы и террористические группы, которые пытаются дестабилизировать имперскую администрацию. В конце концов, оказывается, что за террористами стоит неведомая сила, которая обладает знаниями и технологиями древнейших цивилизаций, населявших Галактику миллионы лет назад, в эпоху Первого цикла разумных рас. Конечная цель этой силы неизвестна, но политические враги Империи считают её своим союзником. Они организовали ряд мятежей и бунтов, которые в результате спровоцировали падение правящей династии и приход к власти военных лидеров. Новые обладатели Империи осознают угрозы и готовы к решительным действиям.

Для поисков галактического гнезда ґыргов новое имперское правительство и союзные ему Знающие (жрицы-хранительницы знаний гуманоидных рас с планеты Пифии) организуют экспедицию на отдаленные планеты Тёмного Агрегата в созвездии Ориона. Управлять исследователями назначили ксенобиолога Гвен Вэй и техноархеолога Александра Вольска. Оба догадываются, что этот выбор не случаен. Ведь именно они причастны к тайнам планеты Фаренго, где находится Лабиринт, построенный древней расой Ползучих Отцов.

Рептилоиды Ґормы, которые оперируют знаниями цивилизаций Первого цикла, обещали имперскому правительству способствовать выявлению гнезда. Одновременно начинаются поиски перспективных средств защиты от орды ґыргов, которая может уничтожить жизнь в Галактике.

Часть I

ЦЕЛОВАННЫЙ ОГНЁМ

1

Карантинная станция «Манджу-II» на орбите планеты Сельвы (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

26 квадрария 417 года Эры Восстановления.

С высоты восемьсот километров воронка северного полярного урагана казалась шляпой огромного старого гриба. Ураган бушевал на Сельве уже несколько веков. Его брат-близнец — такой же несмолкающий атмосферный вихрь — кружил над южным полюсом планеты. Штормовые ветры от полярных ураганов спускались до шестидесятых широт планеты, а караваны облаков, рожденные вихрями, иногда подходили к экватору. Они несли до тропиков холодные дожди, которые проливались над необозримыми болотами, окружающие озеро Кларт и питали влагой экваториальные джунгли, которым планета была обязана своим общепринятым названием. Первопроходцы назвали её Аль-Кран, пытаясь таким образом увековечить имя капитана, корабль которого первым достиг системы Ахернара. Однако и первоначальное название не прижилось. Теперь именем героя-звездолётчика назывались только самые высокие на Сельвии горы. За считанные минуты их хребты и вулканические кальдеры должны были появиться на обзорных экранах карантинной станции.

Ксенобиологу Зак-Заку это зрелище уже надоело. Семь стандартных лет назад, после окончания университета, он прибыл сюда для прохождения практики. Тогда панорама тридцатикилометровых каменных копий, окруженных перламутровыми воротами облаков, очаровывала и даже вдохновляла к писанию стихов. Он намеренно приходил к смотровому экрану и наблюдал за вершинами Аль-Кран с орбитальной высоты. Приближенные приборами, они снова и снова надвигались на него — величественные и опасные. Если бы тогда кто-то сказал Зак-Заку, что он будет наслаждаться этим зрелищем дольше нескольких месяцев, его сельвийская практика превратится сначала в постоянную работу, а затем в тупик его карьеры и, наконец, в проклятие, он, скорее всего, рассмеялся б.

Зак-Зак услышал за спиной шаги.

— Они выразили желание с тобой пообщаться, — в голосе Норты он почувствовал смесь интереса и легкой зависти. После лет совместного проживания в тесном пространстве станции он хорошо изучил здешних старожилов и научился распознавать составляющие их эмоциональных коктейлей.

— Ты уже видела? — он знал, что Норта так же чувствует его беспокойство, и не пытался его скрыть.

— Да, — женщина кончиками пальцев коснулась его плеча её лицо омрачилось.

Зак-зак поймал себя на том, что проявление её чувств — дружественное прикосновение — вызывает у него раздражение. Даже если это проявление искренне. «Неудачник сочувствует неудачнику», — констатировал он и спросил Норту:

— Они действительно умеют читать мысли?

— Я ничего такого не почувствовала.

— Да…

В этот момент официальный сигнал вызова достиг его внутреннего коммуникатора. Диспетчер карантинной станции предложил ксенобиологу второго квалификационного класса Циланови Зак-Заку пройти в комнату номер двенадцать в исследовательском блоке «С» для собеседования с полномочными представительницами планеты Пифии. Ксенобиолог мысленно подтвердил, что получил приглашение. Ментальный сенсор коммуникатора уловил его мысль-согласие, превратил её в словоформу и отправил диспетчеру. Норта улыбнулась Заку в знак поддержки. Он заставил себя ответить уместным растяжением лицевых мышц.

Уже входя в осевой коридор блока «С», Зак-Зак мысленно отметил, что за все семь лет работы на Сельве он никогда не был в двенадцатой комнате исследовательской части станции «Манджу-II». Хотя комната находилась рядом с лабораторией, которой он руководил, и с боксами, где хранились биологические материалы, собранные экспедициями на поверхности планеты. Бывало, что за стандартный день[1] он десятки раз проходил мимо двенадцатой комнаты. её входной люк перечеркивала диагональная ярко-красная полоса. Она предупреждала, что данная часть Обитаемого пространства станции относится к исключительной компетенции имперской Службы Предотвращения. С ней контактировали ученые-руководители, которые имели выше Зак-Заковой квалификационные категории и допуски. И нельзя было сказать, что такая отстраненность от дел тайной канцелярии сильно огорчала ксенобиолога.

Он на мгновение остановился перед люком с красной полосой, потом коснулся сенсора — и защитная мембрана исчезла. Комната за ней оказалась сплошной «красной зоной». То есть помещением, защищенным силовыми полями от всех видов прослушивания и ментальных воздействий. Ксенобиолог бывал в подобных помещениях перед университетскими выпускными экзаменами. Тогда вербовщики Звездного Флота проводили с ним долгие изнурительные собеседования. Он едва отбился от контракта с военными. Воспоминания, которые вынырнули из его памяти на пороге «красной зоны» не были приятными.

С низкого дивана навстречу Зак-Заку встала стройная женщина с узким лицом и голубовато-серыми глазами. ещё одна представительница планеты Пифии, почти девочка, не отрывала глаз от панели смотрового экрана, где уже можно было рассмотреть вершины скал небоскребов Аль-Кран, известных сельвистам под названием Мечей Творения. Юная пифийка грациозно повернулась в сторону гостя «красной зоны» и приветствовала его легким наклоном головы. Серо-серебристые комбинезоны представительниц Планеты женщин показались Зак-Заку невыразительными и простецкими, подобными униформе станционных служащих.

«Вот тебе и знаменитые Пифийские ведьмы» — подумал ксенобиолог, который ожидал увидеть горбоносых стариц в красных мантиях, украшенных диадемами и золотыми цепями. Именно так изображали Пифийских сведущих в тех исторических и приключенческих сериалах, которые производили симуляторные студии на опережающих планетах.

— Приветствуем тебя, доктор Зак-Зак! — сказала старшая.

— Можно просто «Зак», — позволил ксенобиолог, ища, где бы присесть.

— Ты удивлен нашим приглашением? — спросила младшая, указывая Заку на кресло, которое выросло из пола. — Садись, у нас будет долгий разговор.

— На этой станции есть ученые, известные в ведущих университетах Земли и Аврелии, люди с научными именами и титулами. Я так подумал: неужели представительницы Планеты Женщин преодолели десятки парсеков ради беседы с рядовым ксенобиологом, который за семь лет доработался только до допуска «В»?

— Ты считаешь себя неудачником? — спросила младшая.

— Подожди задавать вопросы, Ди, — остановила её старшая пифийка. — Мы даже не назвали себя, а это невежливо. Меня, доктор, зовут Преподобная сестра Сайкс, а мою коллегу — сестра Димер.

— Можно «Ди», — улыбнулась Димер. Улыбка внезапно изменила её лицо. Оно стало открыто-детским, готовым в любой момент измениться от веселого смеха, и до слез. Так, по крайней мере, показалось ксенобиологу. Он сказал:

— Приятно познакомиться. Я не считаю себя неудачником, сестра Ди. Я и есть самый настоящий неудачник.

-..?

— Я, Преподобные сестры, являюсь одним из тех несчастных ученых, которые восстают против сложившегося мнения научной общественности и не имеют достаточно доказательств, чтобы должным образом отстоять своё убеждение. Соответственно, научная община благодарит таких, как я, общим непризнанием и насмешками. А психологи подходят ко мне, и к таким, как я, с озабоченным видом и говорят: «Коллега такой-то, у вас на этой неделе снова зафиксирована депрессивная графика эмоциональной матрицы». Если таких ученых не считать за неудачников, то за кого? За проклятых?

— Но ты на этой станции заведуешь целой лабораторией, — отметила Преподобная Сайкс.

— Здесь, на Сельве, это скорее напоминает заведование орбитальным складом биологических материалов. Складированием, сортировкой и хранением образцов перед отправкой в научные центры опережающих планет. Настоящие корифеи сельвистики и руководители научных школ возглавляют экспедиции и полевые кампусы на поверхности планеты. Я же, если это, конечно, вас интересует, не сходил на поверхность уже два стандартных года. Моя научная тема практически закрыта. Разумеется, официально её никто не закрывал. Просто её не внесли в ежегодный перечень заявок на ресурсное обеспечение. Ну и в остальном также — полный игнор инакомыслящего ксенобиолога Зак-Зака.

— Здешние «научные боги» не верят в существование чулимбы? — не то спросила, не то подтвердила Ди и, как показалось ксенобиологу, немного покраснела. Зак поймал себя на том, что ему стоит усилий оторвать взгляд от её огромных аквамариновых глаз. Он предположил, что такое его поведение является неправильным, что старшая по рангу и возрасту Сайкс может обидеться на такое проявление невнимания, и заставил себя смотреть на главную пифийку. И встретил её взгляд. Глаза Сайкс уже потеряли тот голубой отблеск, который Зак заметил в первое мгновение их знакомства. Теперь в них застыла невозмутимая не меркнущая светло-серая бесконечность.

— Мы, сестры, говорим «чулимба», — уточнил ксенобиолог. — Через «у».

— Так они не верят, что она существует? — по лицу Преподобной скользнула тень, которую Зак принял за холодную улыбку.

— Не считают нужным поверить в то, что не вписывается в привычные схемы и представления. А вы?

— Мы? — не поняла Ди.

— Вы в неё верите?

— Мы знаем, что это существо когда-то жило на Сельве, — сказала Преподобная Сайкс. — И не исключаем того, что до сих пор там живет.

2

Кампус экспедиции доктора Гурак. Рашпильное Плато в горах Аль-Кранц, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

25 квадрария 417 года Эры Восстановления.

— Лейтенант, мы работаем по четко выверенному и утвержденному плану. Мы не можем так, по первому требованию — с горки к дырке — выполнять ваши прихоти, не мо-же-м, — доктор Гурак делал вид, что изображение на трехмерном демонстраторе интересует его гораздо больше, чем визит офицера Службы Предотвращения.

— Доктор, я, в этих обстоятельствах, представляю не свою персону, а имперское правительство. И то, что вы называете «прихотями», на самом деле распоряжение координатора управления «D»[2] моей Службы адмирала Девера. Позволю себе напомнить вам, док, что эта ваша научная база, — офицер обвел взглядом бело-серебристые панели исследовательского модуля — финансируется Аврелианским университетом лишь на четверть, а на три четверти — именно управлением «D». Разве вас об этом не информировали?

— Информировали, информировали… — Гурак выключил демонстратор. — Но этот ваш адмирал мог согласовать свой приказ с Ученым советом университета. Они ему, я так думаю, не отказали бы. Даже не думаю, а уверен.

— Во-первых, док, не указ, а распоряжение. А во-вторых тема засекречена допуском «четыре А», и ваш университет сможет получить информацию о ней только с разрешения высшего имперского руководства. И ещё одно, док… Сюда с Пифии прибыла сама Преподобная Сайкс, приближенная советница императора. А возможно, не только советник… Вы меня понимаете, док?

— Если честно, лейтенант, то не очень, — в глазах начальника горного кампуса офицер заметил неподдельную растерянность. — Какая пифийка, советник императора… На Сельве уже сто лет не было никаких пифиек. Ни обычных, ни святых. Причем тут пифийки? И что я о них должен понимать?

— Я не владею всей информацией, однако, кажется, инициатива внепланового обследования северных пещер Ронго исходит непосредственно от высоких кругов Иерархии Пифии. Это неофициальная информация, док. Неофициальная и секретная. Исключительно для ограниченного круга лиц. Для персон с высокими специальными допусками. Мое руководство считает, что вам уместно знать причины исследовательской активности.

— A-а, вот оно что… — Гурак покачал головой, словно отгоняя устаревшую усталость. — Спасибо за доверие, офицер. То есть, не вам лично спасибо, а… Ну, вы поняли… Теперь все становится на свои места. А мы здесь, на базе, уже решили, что это все замутил тот на всю голову больной Зак-Зак.

— Кто?

— Есть один такой ксенобиолог-энтузиаст. Удивительно, что вы о нем не слышали. Лет пять назад он здесь всех подорвал на поиски фантастического существа, которое якобы живет в горных пещерах. Он наслушался местных сказок и привязал их к одной неуверенной находке. Знаете, есть любители сносить все до одной кучи. Зак-зак как раз и является таким любителем сомнительных экстраполяций. Из ничего пытался слепить сенсацию и отвлек от важной работы десятки людей. Но и его куча, в конце концов, развалилась. Сенсации не получилось. Как я, кстати, его и предупреждал. Он ещё должен благодарить, что против него не выдвинули обвинения в нецелевом использовании ресурсов. Некоторые из моих коллег, честно говоря, были настроены очень решительно. И это были не последние авторитеты в сельвистиции. Далеко не последние. Но мне, лейтенант, стало жалко того фантазера. Мы отправили его на орбитальную базу, подальше от исследовательских кампусов… Между прочим, поучительная история для начинающих ученых.

— Однако пифийки зачем-то сюда прибыли. Если бы все это было только «развалившейся кучей», как вы говорите, то такое уважаемое и полномочное лицо, как Преподобная Сайкс, никогда…

— Пифийки, лейтенант, тоже люди. И могут, как все мы, ошибаться или, скажем, восхищаться яркими гипотезами. Вы со мной не согласны?

— Я, честно говоря, лично никогда не общался с пифийками. Не было такого удовольствия. Но мои старшие коллеги, контактировавшие с преподобным сестрами, рассказывали, что они действительно обладают удивительными умениями и имеют специфические способности. Превышающие способности и умение рядовых представителей человеческой расы. Например, умеют читать мысли и телепатически общаться между своими на значительном расстоянии. Может, и не все из них умеют, но такие высокородные и посвященные, как эта Сайкс, скорее всего, на самом деле обладают телепатией.

— Современная имперская наука не поддерживает мистических легенд о Пифийских пророчицах.

— Зато император поддерживает.

— Да, мне об этом рассказывали.

— А мы с вами — граждане Империи первой категории и искренне любим нашего монарха.

— Да, конечно, иначе и быть не может. Однако, на мой взгляд, лейтенант, его предшественник в своем осторожном отношении к так называемым Знающим Пифии был-таки прав. Империя уже видела нескольких правителей, не в меру доверявших советникам, обладающим телепатией. Ничего хорошего, как нам говорят историки, из этого не вышло.

— Я вам искренне советую, док, не критиковать действий действующего суверена в присутствии офицеров Службы Предотвращения. Кстати, мое звания не лейтенант, а премьер-лейтенант. Для вас, возможно, это мелочь, но нас учат, что критические недоразумения начинаются именно с мелочей.

— Даже так… Хм… Ладно, я вас понял, — Гурак жестом пригласил премьер-лейтенанта к выходу из своего кабинета. — Вы говорили, что хотите получить данные о оптимальном маршруте до северных пещер? Я здесь уже сделал определенные распоряжения… Я понимаю, все понимаю, что бы вы там не думали о нас, ученых. А я знаю, что вы о нас думаете. Зря… Но пока это не важно, — начальник кампуса чуть ли не за локоть повел офицера узким коридором. — Пойдемте, офицер, к лабораторному отсеку. Я познакомлю вас с нашим проводником. Он у нас немножко специфический в общении, но, должен признать, свое дело знает. Некоторые из моих сотрудников обязаны ему жизнью… И ещё — научный руководитель экспедиции прищурился, будто от ослепительного сияния. — Он клон. Я бы даже сказал, что он клон, осознающий своё жизненное предназначение. Свою, так сказать, Клонскую избранность.

«И действительно, лысый клон, — согласился с Гурак премьер-лейтенант, увидев предводителя экспедиции. — Скорее всего, тысяча триста шестой серии. Ну и огромный клоняра, видно, что генетически заточен на лазанья по горам и пещерам. Когда-то с такими можно было по-простому. Но теперь только на „вы“ и с извинениями. Вон как он нагло смотрит. Как там сказал док — „осознающий своё предназначение“? Наверное ещё и член какой-нибудь подпольной секты… Все в Империи сошли с ума».

— Добрый день, — вслух сказал офицер. — Я премьер-лейтенант Со Лай, офицер Службы Предотвращения. Доктор Гурак рекомендовал вас как специалиста-проводника.

— Угу, — буркнул клон.

— Что «угу»?

— Ты Со Лай, а я Протон. Проводник.

«Смешное имя. Но, надо признать, что оно подходит к его тупой ушастой морде», — офицер как можно любезнее улыбнулся клону и сказал:

— Нам с вами, Протонов, надо уже сейчас определить оптимальный маршрут до северных пещер хребта Ронго. Тех, которые тянутся от массива Тарского к Маунт-Шилд. Нужен маршрут со всеми деталями. Он будет введен в навигаторы моих бойцов и роботов. Через двое стандартных суток вы поведете туда специальную экспедицию. Я возглавляю отряд сопровождения.

— Что значит «специальная экспедиция»?

— Исследовательская экспедиция со специальным заданием. Будем искать редкое существо. Редкого здешнего ксеноморфа. Пойдем в пещеры с тяжелыми транспортными роботами и малым экскаватором на платформе «паука» шестой серии. У пещер, там, где разломы пересекают старую кальдеру[3] вулкана Ронго, к нам присоединятся ученые из орбитальной станции.

— Не выйдет.

— Почему?

— Завтра сюда придет облачный фронт. Все плато будет в густом тумане. Неделю, а может, и десять суток. Те проходы в горах, которыми мы будем идти к кальдере, также будут в тумане. Ничего не видеть. В дыхательных фильтрах будет много влаги. В тумане плохо распыляются репелленты, которыми отпугивают зверей. Совсем не хотят распыляться. Нам трудно отбиваться от хищников. Люди погибнут. Надо ждать.

— Насколько я знаю, в горах не так много хищников, как в болотах и джунглях. А мои ребята, Протонов, справлялись и в джунглях. Там также бывали густые туманы. Мой отряд за две недели не потерял ни одного бойца. Все ученые, которых мы охраняли, остались живыми и невредимыми… — он запнулся, вдруг вспомнив предпоследний день, проведенный им в лесной зоне Сельвы. — Почти невредимыми.

— Рад за вас. Я ходил джунглями. Здесь действительно меньше хищников, но они большие, упрямее и сильнее болотных змей и ящеров. Быстро нападают, быстро отступают. Затем нападают ещё и ещё. Очень-очень упрямы.

— Мы возьмем боевых роботов охраны. Самых современных.

— Это мало помогает.

— Работы видят в тумане, как мы в прозрачном воздухе.

— Хищники тоже.

— У роботов быстрее реакция. И мощнее оружие.

— Лачары хитрее роботов.

— Лачары — это такие хищные насекомые?

— А хотите на них посмотреть? — из-за перегородки высунулась голова чернокожей девушки с забавной прической. её мелкие косички были составлены в конструкцию, напоминающую офицеру решетку на вентиляционном отверстии. На воротнике её комбинезона сверкал желтой эмалью значок Аврелианской научной корпорации.

— А можно? — он сразу проникся симпатией к молодому ученого.

— Идите сюда, — пригласила девушка, раздвигая панели, отделяющие угол лабораторного отсека.

Со Лай зашел за перегородку. Там, в узкой кабинке, стоял столик с приборами, а стену перед ним занимала черная панель, которую премьер-лейтенант принял за обзорный экран.

— Я Занга, ксенобиолог, — представилась девушка. — А вас, как я слышала, зовут Со Лай.

— Подслушивать нехорошо, Занга.

— Простите, но я не подслушивала. Я же не виновата, что у ТЭКа[4] трудно сохранить приватность. Всё всё слышат и всё всё знают. Тонкие стенки, маленькие помещения, все скученно и многолюдно. А ваш разговор с Протоном был секретным, да?

— Покажи ему лачара, — клон зашел в кабинку и присел на край стола. — Офицер никогда не видел живого лачара. Офицеру будет полезно его увидеть.

— Как давно вы на Сельве? — спросила Занга, с откровенной заинтересованностью рассматривая фигуру премьер-лейтенанта, выгодно подчеркнутую черным подскафандровым комбинезоном, под поверхностью которого змеились золотистые линии терморегуляторов.

— Одиннадцать месяцев.

— Говорите, что уже были в экспедициях?

— Бывал. На экваторе и в Дождевой долине.

— Эскортировали ученых?

— Да. Мы охраняли ваших коллег, Занга. Ксенобиологов, ксенопалеологов и ещё разных-разных «ксено». Им удалось сделать интересные открытия.

— Здесь, в горах, интереснее. Почти каждую неделю мы находим неизвестных науке существ. «Ти-ди»[5] здесь также очень помогают. Мы дружим с «ти-ди». Вам у нас понравится.

— Возможно. По крайней мере, узнаю, кто такие лачары.

— Лачарами у нас принято называть хищников Dicrota mesocephali. Тип — инсектоподы, подтип — псевдохелицеровые, класс — паукообразные, отряд — карноцефалы, семейство — дикроты. Дышат с помощью трахееподобных органов, ядовиты. Броневые щитки, метасома и педипальпы[6] у них из ратина, чрезвычайно прочны. Были случаи, когда лачары разрывали покрытия комбинезонов. Мы теперь выделяем несколько подсемейств лачаров — дикраноцефалы, бутаны и арахины. Бутаны — ловкие, арахины — ядовитые.

— Спасибо за информацию, Занга. Однако «ти-ди», — он улыбнулся, демонстрируя девушке, что не обижается на это смешноватое название — стараются не обременять память лишними подробностями. Мы уничтожаем все, что проявляет враждебность или потенциально опасно. Не спрашивая имён и названий. Даже если панцирь чудовищ составлен из ратина и оргацина. А вы, ученые, потом уже разберетесь, кто из нейтрализованных нами объектов был бутаном, а кто не бутаном.

— А нас учили, что врага надо знать.

— Согласен. Но, поверьте мне, от того, что я буду знать, к которому подтипу и подсемейству принадлежит враждебное создание, мои боевые умения не увеличатся.

— Это вы так думаете, офицер Со Лай.

— Ты много говоришь, Занга, — отметил клон.

— Видите эту мембрану, — ксенобиолог показала на то, что Со Лай посчитал экраном. — За ней находится бокс с лачарами-арахинами. С их имаго, то есть взрослыми развитыми формами. Смотрите, офицер, я делаю мембрану прозрачной.

Девушка коснулась черной панели — и перед глазами премьер-лейтенанта раскрылось ярко освещенное пространство, где двигались большие многоногие создания. Что-то среднее между бронированными пауками и богомолами. Один из лачаров, растопырив многочисленные острые отростки, молниеносно прыгнул на мембрану, и Со Лай не удержался от инстинктивной активации оружия. Его мышцы обычно напряглись, и сенсор лучевого пистолета уловил это напряжение, как невысказанную команду. Лучевик выпрыгнул из поясного кронштейна и уложился цевьем на ладонь правой руки.

— Хорошая реакция, — сказал Протон.

Со Лай посмотрел на клона и заметил, что на его широком лице нет и тени иронии. Протон просто констатировал, что у будущего начальника охраны экспедиции быстрая профессиональная реакция на недружественные проявления местной фауны.

«Но лачар, или как его там, все равно был быстрее, — должен мысленно признать премьер-лейтенант, наблюдая, как остальные создания атакуют мембрану, оставляя на её поверхности желтоватые полоски яда. — С такого расстояния не успел бы его гарантированно нейтрализовать».

Планета Сельва

Выдержка из семнадцатого арпикранского издания справочника «Население планеты»

Сельва (ЗКВ106: 2, первое астрономическое название Тишерет, пионерское название Аль-Кран) — вторая планета звездной системы звезды Ахернар (древнее название — Альфа Эридана). Масса 1,08 земной, орбитальный период 504 стандартных суток, эксцентриситет 0,038, диаметр 15098 км, сила притяжения 1,12 земной, угол наклона экватора к линии орбиты — 3 градуса, период обращения вокруг оси — 26,7 стандартных часа. Планета имеет четыре мелких естественных спутника астероидного типа, самый большой из которых (размеры 15x12 км) получил собственное название — Ваупату, в честь звездолета, который впервые доставил людей к системе Ахернар.

Планета была открыта земными астрономами в XXI веке ЭП[7]. Первый земной корабль «Ваупату» достиг Сельвы в 2265 году ЭП. Его капитан Усем Аль-Кран первым из землян ступил на поверхность планеты, тогда ещё называвшуюся Тишерет. От первого посещения до следующего прошло полвека, что объясняется удаленностью системы Ахернара от Солнца. В первые десятилетия Эры Восстановления планету исследовали комплексные научные экспедиции, а первые немногочисленные колонисты появились здесь только через два века. Сельва всегда привлекала ксенобиологов чрезвычайно разнообразной флорой и фауной, редкой для внеземных планет кислородной атмосферой и уникальной биологической историей. С другой стороны, специфический климат и агрессивные формы жизни чрезвычайно усложнили колонизацию планеты. В 415 году на Сельве постоянно проживало всего 23 000 колонистов (включая клонов) и лишь шестьсот девяносто три из них являлись наследственными сельвийцами в третьем поколении.

Атмосфера Сельвы, как и атмосфера Земли, насыщена кислородом, доля которого составляет 18 %. Средняя температура в экваториальной зоне — 55 градусов Цельсия.

Полярные области закрыты облачными «шляпами» гигантских атмосферных вихрей, которые не прекращали своего движения за все время наблюдений. Температура на полюсах планеты, благодаря постоянной циркуляции атмосферных потоков, не опускается ниже точки замерзания воды, поэтому Сельва не имеет полярных ледников. Ясное небо на Сельве — редкость. На планете практически круглосуточно идет дождь. Большую часть поверхности Сельвы занимают мелкие болота, поросшие разнообразной густой растительностью — как туземной, так и мутированными представителями земной флоры. На Сельве много озер. Самый большой водоём — расположен вблизи экватора Озеро Кларт (первое название — Море Черепах), его максимальная глубина — 160 метров. Самые высокие горы — вулканический массив Аль-Кран, его высшая точка — Пик Сиорана (32 км над уровнем воды в Озере Кларт).

Аль-Кран стоит в центре древнего вулканического щита Юй-Лу диаметром более трех с половиной тысяч километров. На этом гигантском плато, приподнятом над болотами на высоту двух километров, нет озер и заболоченных впадин. На щите Юй-Лу бывают сухие сезоны, растительный и животный мир здесь иной, чем в болотных низинах. Юй-Лу пересекают семь крупных рек. На их берегах расположены крупнейшие поселения землян.

Столичным поселением считается Иллат, где находится резиденция имперской администрации и единственный полноценный космопорт «Маконг А».

3

Карантинная станция «Манджу-II» на орбите планеты Сельвы (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

26 квадрария 417 года Эры Восстановления.

— Тебе, Зак, доподлинно известно, что на Пифии когда-то жила гуманоидная цивилизация? — на лицо Преподобной Сайкс сошло выражение деловой сосредоточенности.

— Да, на третьем курсе меня что-то подтолкнуло записаться на спецкурс по пифиистике. Преподаватели нам показывали находки ваших археологов. Скелеты вымерших гуманоидов, трехмерные модели подземных сооружений, реконструкции биосферы Пифии времен климатического максимума. Очень интересно с точки зрения ксенопалеологии. Особенно если те древние гуманоиды действительно были нашими предками. Я даже серьезно подумывал профессионально заняться вашим миром, но на священную планету женщин мужчинам путь закрыт. Изменение пола, даже временное, только ради интересной научной темы я также считал (да и сейчас считаю) за чрезмерную жертву. Поэтому между пифиистикою и сельвистикою после третьего курса выбрал последнюю. Согласитесь, не слишком интересно изучать биологию планеты, на поверхность которой никогда не сможешь попасть.

— Что тебе рассказывали о причинах гибели гуманоидной цивилизации Пифии?

— Нам объяснили, что они, те Пифийские гуманоиды, не смогли остановить расширение ледников и переселились на другую планету, которую не удалось найти.

— Пока что не удалось, — отметила Ди.

— Конечно, пока, — Зак охотно согласился с юной пифийкою.

— То, что тебе рассказывали — лишь часть правды, — сообщила Сайкс. — Дело не только в изменениях климата. Цивилизация наших предков была катастрофически ослаблена нападением агрессивных существ. Название «ґырги» тебе о чем-то говорит?

— Если не ошибаюсь, это как-то связано с прошлогодней катастрофой на военной базе… Амридж, кажется?

— Уолт-Армстридж, — уточнила Ди. — Это была главная база Пятнадцатого флота.

— Да, Уолт-Армстридж… Простите, уважаемые сестры, я плохо запоминаю названия. Тем более, что мне официальная информация об этом событии доведена не была. Не тот уровень допуска, сами понимаете. Должен довольствоваться слухами. Коллеги рассказывали, что базу намеренно заразили этими ґыргами. Террористическая акция, да? Насколько я понимаю, эти ґырги оказались чрезвычайно опасными ксеноморфами, если военные приняли столь радикальное решение. Имею в виду приказ уничтожить базу вместе с персоналом, ресурсами и кораблями. Если я не ошибаюсь, такое решение не имело прецедентов в истории флота. Я прав?

— Да, ты прав, — согласилась Сайкс. — И оно имело под собой достаточные основания.

— Но военные объекты такого типа должны иметь мощную биологическую защиту. Высшей категории. Мне, честно говоря, трудно представить существ, способных преодолеть карантинные барьеры главной военной базы флота.

- Ґырги — необычные ксеноморфы. Искусственные существа, созданные как биологическое оружие одной из древних цивилизаций, которая жила в Первом галактическом цикле. Сотни миллионов лет назад. Ґырги — симбионты, искусственно родственные другими существами, которые могут создавать локальные гиперпространственные порталы. Они являются симбиотической парой, взаимозависимой на критическом для выживания уровне.

— Вы не шутите, сестры? — Зак-Зак помотал головой, словно стряхивая только что услышанное из ушей. — Существа, которые создают гиперпространственные порталы? Что же это за существа такие? Для создания подобного портала нужное количество энергии, сопоставимое с энергией звездного взрыва. Может, я ошибаюсь, я же не физик…

— Большой Космос снова оказался сложнее, чем мы его себе представляли, — сказала Сайкс. — Неизвестная нам древняя цивилизация нашла существ, которым для выхода на Темные Пути не нужны ни звездолеты, ни энергии галактических масштабов. С виду они — как клубочки темной слизи и могут жить под панцирными щитками на теле ґыргов. Ты получишь информацию о ґыргах и их гипотетических создателях уже сегодня вечером. А пока нас интересуют другие существа. И здесь уже ты нам рассказывай, а мы будем слушать.

— Вы о чулимбе? А она каким боком связана с ґыргами и Пифией?

— Наши лингвисты расшифровали тексты предков. Летописи их войны с ґыргами, которые мы нашли в подземельях Пифии. Там рассказывается, что для борьбы с ґыргами на Пифии с планеты, которую они называли Охеа, предки привезли зверей, способных на расстоянии разрушать симбиотическую связь между ґыргами и слизнями-портальниками…

— Этими животными были чулимбы! — Зак-Зак подпрыгнул. — Это они! Потомки сельвийских первопоселенцев говорят, что чулимбы в давние времена охотились на сельвийских василисков. А василиски также симбионты, и ни одно другое животное не может на равных бороться с Basiliscus saxifragusoм.

— С этого места давай поподробнее, — предложила Преподобная Сайкс. — Сестра Димер твоя коллега, ксенобиолог-сельвист, она понимает особенности местной фауны и ориентируется в названиях и классификациях. Если я чего-то не буду понимать, то вы вдвоем мне растолкуете.

— Речь пойдет о «каменеломном василиске»? — переспросила у Зака сестра Ди.

— Вы правы. Это существо живет в ущельях и горных долинах Аль-Кран. Его описали ещё полторы сотни лет назад, и несколько экземпляров тогда же подробно изучили. Очень опасный хищник, находящийся на вершине сельвийской пищевой цепи. Он находится в симбиозе с другим существом — ядовитым Macroclemys saxatilis. Это такие летучие насекомые. На теле василиска этих насекомых живет несколько десятков. Они выполняют роль разведчиков и штурмовиков, а сам василиск — авианосца, координирующего центра и главного охотника.

— Ты молодец, очень образно объясняешь, — поощрила ксенобиолога Сайкс.

Неожиданно для себя Зак-Зак набрался смелости и спросил у Преподобной сестры:

— А это правда, что вы читаете мысли?

— Мы говорим: «Видим мысли».

— А вот я сейчас думаю о василиске. Вы видите его так, как я его представляю?

— Я вижу бочковатое существо на длинных ногах.

— Ноги у него не длинные.

— Ты только воспроизвел в своем воображении его ноги, и я теперь вижу, что они действительно не очень длинные. А что это за отростки у него на морде?

— Челюсти-жвалы. Очень видоизменены. Верхняя пара жвалы — так называемые мандибулы — у него трансформировались в длинные клыки, а нижняя пара — хватательная. Видите, такие серповидные вырасты? Они блестят, потому что смазаны парализующей секрецией.

— Да, вижу, довольно убедительные инструменты.

— Очень крепкие и сильные. Могут перекусить человеческую конечность, прокусить защитный комбинезон, сделанный из графита или анизотропного кремния. Среди биологов были жертвы… Вы их тоже видите, Ди? — обратился Зак-Зак к коллеге.

— Я не так совершенно владею видением, как высокородная Сайкс, — признала Ди. — Но я знакома с изображениями и динамическими моделями василисков. Это одно из крупнейших существ Сельвы. Если верить справочным файлам, вес взрослого существа достигает ста килограммов.

— Встречаются и стодвадцатикилограмовые, — заверил Зак-Зак. — А старые охотники видели гигантских василисков весом до двух центнеров. Василиски растут всю жизнь, а живут они десятки лет.

— Значит, ты считаешь, что чулимбы охотились на василисков, разрушая их симбиоз с летучими насекомыми? — Преподобная Сайкс вернула разговор в главное русло.

— Да. Чулимбы с расстояния влияли на василисков и их симбионтов каким то ментальным полем или иным способом и разъединяли их. Насекомые Macroclemys saxatilis вместо того чтобы выполнять ментальные приказы василиска, атаковали его самого, пытаясь выесть ему глаза. Дезориентированный хищник становился уязвимым, и тогда чулимба нападала на него. Сама же чулимба размерами значительно уступала василиску.

— Я сейчас вижу образ существа, похожего на земную сороконожку, — сообщила Сайкс, не отрывая взгляда от лица Зак-Зака. — Длинное много сегментное бронированное существо. На панцире шипы, роговые выросты и ещё какие-то наросты. Цвет — черно-красный. Это она?

— Вы видите чулимбу. Я сейчас думаю о ней, — подтвердил ксенобиолог.

— А что это у неё за рога?

— Возможно, это трансляторы ментального поля. Морфология чулимбы очень спорная, ведь мы имеем лишь несколько её изображений и разрозненные ископаемые фрагменты. Если бы два года назад меня не оставили без финансирования…

— Чулимба кажется не слишком быстрою.

— Вы правы, сестра. Имея мощное ментальное оружие, чулимбы не нуждались скорости и ловкости. Это и сделало их уязвимыми, когда на Сельву пришли земляне и земные мутанты. Против земных существ их оружие действовало не так эффективно.

— Но оно действовало против ґыргов. Мы должны найти чулимбу, — подытожила Преподобная и обратилась к компаньонке. — Ди, вы с доктором Заком сейчас пойдете к резиденту Службы и получите для него все необходимые допуски и полномочия. Для проработки темы «Чулимба» Заку потребуется статус специалиста первого класса и допуск «четыре А».

— Не дадут, — поморщился ксенобиолог.

— Дадут, об этом уже достигнута договоренность с их координаторами.

— Тогда мне надо будет подписать с ними контракт?

— Тебе все скажут.

— Я бы не хотел…

— Тема «Чулимба» находится под личным контролем императора. Отказы не принимаются.

— И нет выбора?

— Нет.

Зак-зак вздохнул. Он поймал себя на том, что какая-то отдельная часть его сознания вовсе не расстроена перспективой подписания контракта со зловещей Службой Предотвращения. Наоборот, эта часть находилась в радостном возбуждении, словно напевая: «Пришел твой час! Пробил час твоего успеха!»

— А потом? — спросил он, только бы о чем-то спросить.

— Потом мы пойдем на поиски твоего зверя, Зак. Мы должны его найти. Так приказал император. Твое время на самом деле пришло, — серая бездна из глаз Сайкс словно прыгнула в глаза Зака. — Твой звездный час.

4

На рассвете Красных Звезд

Вселенная подвижная и переменная. В незапамятные времена рядом с нашей Галактикой — Млечным Путем, как её называют земляне, — оказалось небольшое звездное скопление. Оно пришло из глубин той части небесной сферы, которую древние астрономы назвали созвездием Стрельца. Звезды странствующего скопления были холоднее, чем светила молодого горячего Млечного Пути. Среди путешествующих звезд были звезды разных цветов, но доминировал там пурпурный цвет старых светил. Как ведется во Вселенной, большее притянуло к себе меньшее. Гравитационные силы нашей Галактики пленили путешествующие скопления.

Они разорвали паутинную структуру меньшего из звездных островов. Выдрали из него гравитационное «сердце» — центральную черную дыру, которую затем поглотила сверхмассивная хищная Дыра, живущая в самом центре Млечного Пути. Осиротевшие красные звезды смешались с горячими светилами юной Галактики. Они превратились в удлиненный, словно летучая паутинка, звездный поток, который до сих пор можно выделить в секторе Стрельца, хотя со времен поглощения прошли сотни миллионов лет.

Вокруг одной из старых красных звезд погибшего звездного острова вращалась планета земного типа. Когда-то в древние времена, задолго до того, как на её небе засияло громадье Млечного Пути, эту планету населяли разумные существа. Они не построили техносферы, так как способ их мышления радикально отличался от принципов мышления создателей технических цивилизаций. Те разумные существа нашли свой, особый путь в Большом Космосе. Они научились узнавать Темные Пути, трансформировать энергию и время. Имея власть над временем, эти существа не боялись заглядывать в будущее. Они предположили, что им не стоит продолжать свое существование после гибели родного звездного острова. Не стоит цепляться за свой старый дом после того, как все живое в нем исчезнет в катастрофических вспышках жестких излучений. Будучи мудрыми и могущественными, они создали Звездный ковчег, куда поместили свои знания и достижения. Их угасание было величественным, а их освобожденные от плоти сознания были преподнесены высоким Творцом к божественным сферам бытия.

Вскоре после угасания этих мудрых существ ковчегом случайно завладела техногенная раса, кочевавшая по планетам в поисках ресурсов и выгод. Знания, найденные кочевниками в ковчеге, позволили их лидерам достичь бессмертия. Затем эти бессмертные обладатели долго воевали между собой за контроль над своей расой и её ресурсами. В конце концов, остался один-единственный обладатель и постепенно, шаг за шагом, он получил для себя невиданную власть. Смерть не ограничивала его, он накапливал знания и силу на протяжении долгих тысячелетий. Он создавал галактические империи, разрушал их, когда они ему надоедали, одиноко бродил по миру, а затем создавал новые империи, ещё более грандиозные и воинственные. Он овладел знаниями многих разумных рас, трансформировал свое тело в мощные и парадоксальные формы и стремился к всевластию. В конце концов он стал Темным Богом и назвал себя Светоносцем. Его сила и жажда власти угрожали всей Вселенной. Другие разумные расы объединились против него и победили. Темный Бог был уничтожен. Победители искали Звездный ковчег, но не нашли.

От эпохи войны с Темным Богом прошла бездна времени. Другие разумные существа нашли ковчег. В отличие от его создателей, эти умные существа не находились в благодатном взаимопонимании с Космосом. Они, как и раса Тёмного бога, были обеспокоены познанием и желаниями силы. Если создатели Звездного ковчега проникли в тайную суть времени, то новые его владельцы потеряли сотни тысяч лет, пытаясь овладеть пространством. Позже их назвали Великими Ползучими Отцами. Они путешествовали по Галактике, как по своему двору, но бессмертие оставалось для них недостижимым. Звездный ковчег они нашли слишком поздно. Нашли уже тогда, когда фатально исчерпались биологические силы и достигли кризисной черты генетические ресурсы их расы. Когда же они решились на отчаянную попытку спастись с помощью найденных в ковчеге знаний, к ним неожиданно пришла мгновенная смерть. Неизвестно откуда появились ужасные ґырги — и Большие Ползущие Отцы, господствующая галактическая раса, стали их добычей.

А Звездный ковчег пережил гибель Ползучих, как когда-то пережил угасание своих создателей и поражение Тёмного бога. Он снова исчез, оставив после себя легенды и жаждущих бессмертия. В стареющей Галактике медленно росли новые разумные расы, и ковчег дремал в ожидании их возмужания.

5

Школа в деревне «Белая Роза», планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

23 януария 417 года Эры Восстановления.

Пела навсегда запомнила слова брата: «Чужестранцев нигде не любят, но у нашей семьи нет дома». Поэтому она не впадала в ярость от аврелианских обычаев. Жители Аврелии славились тщеславием и консервативностью. Они презирали «тонконогих», рожденных в других мирах. Тяготение на поверхности их планеты превышала земное больше чем на треть, поэтому ноги коренных аврелианцев были сплетены из атлетических мышц.

Пела уже десять лет жила на Аврелии, её мышцы также адаптировались к крепким объятиям местной гравитации, но она все равно оставалась «тонконогой» — с грациозными коленками, тонкими лодыжками и узкими пятками, характерными для жительниц менее массивных миров. Поэтому она училась в школе для парий, вместе с другими «тонконогими», малолетними преступниками, полукровками и психически нестабильными потомками операторов животноводческих ферм. Эту школу предусмотрительно расположили подальше от крупных поселений, в городке возле старого законсервированного космодрома, в подземных ангарах которого можно было найти остатки кораблей аврелианских первопроходцев.

Солярная станция космодрома давала достаточно энергии для круглосуточного освещения помещений школы, для систем наблюдения и защитного периметра. Каждый шаг воспитанников трех секторов школы — мужской, женской и дигендерного — тщательно контролировался, и местная поселенческая община не имела никаких претензий к руководителям этого специфического учебного заведения. Если его воспитанников и видели на улицах города, то всегда в сопровождении куратора и вспомогательного киборга. Воспитанники вели себя вежливо, приветливо здоровались с поселенцами и имели приличный вид. Все они были одеты в сине-голубые просторные комбинезоны, обутые в добрые подпружиненные сапоги и снабжены дыхательными фильтрами последних модификаций. Аккуратные прически школьников не раздражали местных жителей вызывающими цветами. Школьники избегали смотреть местным в глаза, что считалось признаком эффективного психологического сопровождения. А когда местная община нуждалась в помощи — особенно после осенних ливней и ураганов — руководство школы охотно направляло своих питомцев на восстановительные работы.

Существовали, правда, определенные ограничения. Когда глава местной общины предложил школьном руководству привлекать школьниц и дигендеров для заботы за маленькими детьми поселенцев, ректор категорически ему отказал, не предоставив при этом никаких объяснений. Местные поняли, что здесь кроется какой-то тайный правительственный запрет, и сделали для себя определенные выводы.

На самом деле никакого запрета не существовало. Просто ректор принадлежал к тем консервативным аврелианцам, которые считали, что правильного гражданина Особой самоуправляющейся имперской колонии Аврелии можно вырастить только в традиционной среде коренных колонистов, подальше от извращенских обычаев «тонконогих» и полуклонов. Своих воспитанников ректор считал генетическими носителями общественного упадка, которых надо по возможности максимально изолировать от добропорядочных колонистов. Он подозревал, что в их юных телах спрятаны невидимые для сканеров и психозондив пагубные генетические коды, направленные на разрушение порядка и стабильности. Поэтому ректор не удивился, когда однажды зимним днем в школу прибыли офицеры Службы Предотвращения, развернули в ректорском блоке передвижную «красную зону» и приказали привести для беседы («Для допроса», — раскодировал официальную формулу ректор) воспитанницу шестого уровня женского сектора Пелу Эсмеральду Махонико.

Школьный надзиратель забрал Пелу с урока физической культуры. Ей не позволили сменить одежду и перед офицерами Службы она оказалась растрепанной, в тренировочном костюме, с темными пятнами на спине и под мышками. Уже этого было достаточно, чтобы она возненавидела двух светлокожих существ неопределенного пола в безупречно прилегающих серебристо-серых мундирах и темных мультиспектральных очках. Однако её ненависть к Джи Тау имела фундаментальный источник. Брат говорил ей: «Мы изгнанники. Империя разрушила дом нашего рода, убила наших родителей. Мы должны мстить, а они за это мстить нам. Такова наша судьба, а судьбу не выбирают».

Ранее для Пелы слова «Империя», «они» были абстракциями, персонажами симуляторных сериалов. Она никогда не видела представителей галактического государства вживую. А теперь эти абстракции материализовались в виде двух имперских офицеров. В целом подобных тем понтовым супергероям, которых показывали в сериалах, но ещё больше выхолощеных и самоуверенных, да ещё и надушенных духами. Их изысканный (и оттого ещё более отвращающий) запах Пела почувствовала сразу, как только зашла в комнату. И страстная ненависть к этим людям и ко всему, что за ними стоит, поднялась в душе Пелы, как шаткий осенний смерч над желто-горчичными аврелианскими равнинами.

— Представьтесь, — приказал (приказала) Пеле один из офицеров. Голос у него (у неё) был скорее женским, а произношение не аврелианским.

— Пела Эсмеральда Махонико, природнорождённая, пол «женский модифицированный», семнадцать полных стандартных лет, замужем, место рождения неизвестно, генетический тип Е1А, мать Альва Береника Махонико природнорождённая, отец неизвестен, гражданство второго класса Особой самоуправляющейся колонии Аврелия, социальный статус «воспитанница отдельного специализированного технического учебного заведения четвертого-седьмого уровней», текущий уровень шестой, специализация «техническое обслуживание стартовых, причальных и карантинных Космодромных комплексов», — отрапортовала она привычной скороговоркой, зная, что все ею произнесенное и без того хорошо известно тем существам, которые смотрели на неё сквозь свои всевидящие очки. Эти очки (зеркальные для внешнего наблюдателя), скорее всего, позволяли им видеть не только её тело под одеждой, но и внутренние органы, плюс все её имплантаты. А ещё брат предупреждал её, что когда-то — раньше или позже, неважно — к ней придут имперцы и будут её допрашивать с помощью детектора лжи. Он тогда научил её, как обмануть детектор.

— Вас никогда не беспокоило, что ни ваше место рождения, ни лицо вашего биологического отца неизвестны?

— Нет. Не беспокоило, — Пела вспомнила науку брата. Он сказал, что во время допроса надо думать о самом приятном и мысленно переживать это самое приятное, как процесс. Самым приятным в её жизни была подружка Оса. Симпатичная блондинка с Альфы, которая умела страстно целоваться. Поэтому Пела начала вспоминать, как они с Осой вчера уединились в той части душевой, куда, по их расчетам, не заглядывали обзорные видеокамеры.

— Надо добавлять обращение «сир», Пела. Мы здесь, если вы этого ещё не поняли, представляем имперское правительство.

— Простите, сир, — сказала девушка вслух, а мысленно… Мысленно она погружает нос в мокрые волосы Осы.

— Ваша мать погибла?

— Да, сир, — а теперь Оса целует её и слизывает с её кожи потоки воды.

— При каких обстоятельствах?

— Мне тогда было пять лет, сир. Мне сказали, что она погибла во время аварии на транспортном терминале города Нью-Феникс в южном полушарии. Она работала на суборбитальном транспорте.

— Мать рассказывала вам о происхождении вашей семьи? О вашем отце, о том мире, из которого она прибыла на Аврелию?

— Нет, сир, — Оса расширяет горячим языком губы Пелы. «Оса, ты супер! Ты настоящая альфийская мастер-секса! Только ты умеешь так раздвигать губы, так упорно и нежно, упорно и нежно…»

— Ничего?

— Ничего, — язык Осы расширяет уже совсем другое.

— Странно.

— Я говорю правду, сир. — «Какой у неё язык! Это не язык, а тератронная бомба!»

— У вас есть брат.

— Да, сир, есть.

— Как его зовут?

— Хэппи Етальдино Махонико.

— Что вы о нем знаете?

— Он мой старший брат, сир, ему двадцать семь стандартных лет, у нас общие родители, он мужского пола. Насколько мне известно, он не менял пола и не испытывал половой модификации. Он жил на Аврелии после смерти мамы, окончил с отличием техническую школу по специальности «программист биокибернетических систем», работал техником в службах Гражданского флота. Четыре года назад он подписал контракт с альфийской компанией «Омикрон Позитрал». Сначала он работал в местном филиале, а затем ему предложили работу на Альфе. Он согласился, подписал новый контракт и полетел на Альфу.

— Когда же?

— В тринадцатом году… — она сделала вид, что напряженно вспоминает, а между тем… Между тем они с Осой постепенно сливаются в одно бешеное существо, бесконечно далёкое от того нафиг им не нужного тринадцатого года. — Где-то летом, сир. По стандартному времени. Мне тогда позволили его проводить. Я видела, как взлетал «челнок» с Хэппи. Он взлетал с эстакады космодрома Ванли.

— Какую должность ему предложили на Альфе?

— Хэппи говорил, что хорошую должность, высокооплачиваемую. Что-то, связанное с программированием Супремусов[8] межзвездных лайнеров.

— А вам не кажется странным, что работу со специальным допуском предложили человеку, который имеет смутный социальный статус?

— Я не понимаю, сир, — эти глупые вопросы только отвлекают её от горячего тела Осы. «Не выйдет! Я с Осой, а не с вами. Вы только тень, сон, наваждение. Вы злая тень, исчезающая с рассветом. А на самом деле существует только Оса, и никого, кроме Осы, не существует».

— У вашего брата темное происхождение, он имеет лишь второй класс гражданства колонии, не имеет имперского гражданства, соответственно, не приносил присяги гражданина. Также он не имеет университетского образования. В конце концов, он даже не имеет права быть принятым на обучение в университет. А для работы с инфраквантовыми Супремусами звездолетов нужны специальные допуски высокого уровня, плюс прохождения особой проверки на лояльность.

— Хэппи очень талантливый, сир. Он гений. Он закончил школу с отличием, получал награды на отраслевых конкурсах и соревнованиях киберпрограмистов. Его даже наградили премией «Программист года».

— Вы хоть понимаете, Пела, что такое программирование Супремус межзвездного корабля?

— Примерно, сир, — пальцы Осы такие шкодные, они всюду и всегда уместны. Они вездесущи. «Да! Я раскрыта навстречу тебе, моя любимая. Все, что есть у меня, твое твое, твое, и нет, нет, нет ничего запрещенного».

Пела всхлипнула. Офицеры переглянулись.

— Я думаю, сир, — сказала Пела, вздрагивая от того, насколько реально она чувствует пальцы Осы, — что в компании «Омикрон Позитрал» оценили способности Хэппи. Вы же знаете, это очень крупная компания, им было лучше знать о всех эти допусках и присяги. Если они его допустили, значит, они ему доверяют. Хэппи очень трудолюбивый и ответственный.

— Хорошо, оставим это… А брат вам не рассказывал о том мире, из которого ваша мать прибыла сюда?

— Нет, сир. Она ему тоже не рассказывала. Она всегда избегала разговоров об этом.

— Он вам так сказал?

— Да, сир. Я думаю, что маму в том мире сильно обидели, — Пела также умеет играть с телом Осы, и у неё также длинные и нежные пальцы.

— Почему вы так думаете?

— Я тоже не люблю вспоминать о том, как меня обижали.

— Но она могла вспоминать какие-то детали. Цвет тамошнего солнца, тип атмосферы, названия, имена.

— Тот мир, сир, был меньше Аврелии, там было не такое сильное притяжение.

— Что ещё?

— Люди жили там в куполах. А ещё там были домашние животные. Там были овцы, — ещё немного, и Оса достигнет момента блаженства; знакомая дрожь уже пробегает по её телу. «Постой, постой, ещё немного, ещё совсем немного, моя любимая! Мы должны продержаться до конца. Мы должны их обмануть, одурачить целую Империю, злое бешеное уродливое насекомое, которое питается кровавыми соками миров, втыкая в них свой мохнатый хобот. Осы имеют хоботки. Но они нежные, нежные, нежные…»

— Овцы в куполах?

— Да, сир. — «Не овцы, надушенные идиоты, не овцы, а осы-осы-осы-о-о-о!..»

— Детектор лжи, Пела, показывает нам, что вы фантазируете.

— Детектор лжи? — «О-о-о-о!»

— Ваши ответы анализирует специальный аппарат, который сразу реагирует, если вы говорите нам неправду.

— Я говорю вам правду, сир. Я просто не уверена в названии животных. Не сердитесь на меня, сир. Кажется, Хэппи говорил, что это были овцы. — «О-о-о! В жопу все овцы».

— Среди ваших имплантатов, Пела, есть детектор токсинов с функциями синтезатора антидотов. Такие детекторы НЕ имплантируют аврелианцам. Кстати, такие детекторы очень дорого стоят.

— Я об этом впервые слышу, сир.

— Вы знаете, что есть такая планета — Тирония?

— Да, сир. Это малый мир у звезды Хаябуса[9]. Индекс ЗКВ22: 4. Там развита промышленность и много клонов. — «Кажется, не только Оса достигла стровов счастья… Интересно, а эти призраки могут через свои очки увидеть мой оргазм?»

— Все верно. Вас хорошо учат в школе, Пела. А вы никогда не слышали об этой планете от матери или брата?

— Нет, сир. Никогда. — «Оса-а-а! Какое блаженство! Если бы эти имперские суки знали, что бывает такое блаженство, такая грозовая туча, такое безграничное небо блаженства! Но им заказано знать. Им отказано. Запрещено. Они, наверное, как киборги, даже любят по команде своих начальников. Первый-второй, первый-второй! Туда-сюда, туда-сюда. Я прозреваю».

— Вы знаете, где сейчас ваш брат?

— Да, сир. Он работает на Альфе.

— Он перечисляет вам деньги?

— Да, сир, регулярно. Он перечисляет их на мой личный счет в Первом аврелианском банке. Из этих денег оплачивается мое обучение. Ведь я не полноценная гражданка Аврелии и должна платить тридцать процентов стоимости обучения в образовательный фонд колонии.

— Когда ваш брат перечислял деньги в последний раз?

— Два месяца назад, сир. Банк присылает сообщение школе, а меня об этом информирует старший куратор женского сектора, госпожа Дина. Нам, сир, не разрешается иметь персональных коммуникаторов. — «Нам также нельзя заниматься любовью, но мы любим, любим, любим… Оса! Я люблю тебя! Ты спасла меня, Оса! Мы с тобой обманули ихний гребаный детектор! Мы их сделали! Мы сделали всю их Империю».

— Мы поняли. Вы можете вернуться к вашим занятиям. Об этом разговоре, Пела, никто не должен знать. Ни один человек! Если вы расскажете кому-то об этом разговоре, то будете привлечены к административной ответственности в соответствии с действующим имперским законодательством и чрезвычайными актами колонии Аврелия.

— Я буду молчать, сир. — «Спасибо, спасибо, спасибо тебе, моя любимая, моя самая любимая Осо! Тысячу раз благодарю! Ты самая лучшая!»

Когда Пела вышла, лейтенант и премьер-лейтенант Службы Предотвращения ещё некоторое время молчали.

— Я никогда не видела таких сбоев детектора, — нарушила молчание лейтенант.

— Как она это делает? — премьер-лейтенант снял очки и начал массировать покрасневшие глаза. — Она не имела никакой возможности получить спецподготовку.

— Талантливые эти Махонико. Хорошо, хоть не телепаты.

— Кто знает… — премьер-лейтенант прищурился на желтоватый свет потолочного плафона. — Телепатические способности пассивного типа практически невозможно зафиксировать.

— Попробуем пойти другим путем? — спросила после долгой паузы лейтенант.

Премьер-лейтенант молча кивнул. И закрыл глаза.

6

Борт линкора L1 «Айн-Соф», вблизи туманности Конская Голова (М43), на расстоянии одной сотой парсека от звезды Мелани в Темном агрегате Ориона.

28 квадрария 417 года Эры Восстановления.

Командор Зоран зашел в медитационные залы в надежде встретить там Гвен Вэй. Он знал, что баронесса чаще всего посещает это место тогда, когда по условному времени корабля наступает вечер. Залу, построенную в форме полусферы, проектанты линкора расположили в одном секторе с жилыми каютами. В центре зала они разместили прозрачную сферу метрового диаметра. Голубое пульсирующее сияние едва подсвечивало её нижнюю часть и разбегалось под поверхностью шара крошечными искрами. Эта световая пульсация невольно притягивала взгляд, предлагала свои лечебные ритмы и помогала избавляться от навязчивых мыслей.

Вопреки ожиданиям Зорана, баронессу в окрестностях пульсирующего шара он не встретил. Однако медитативная зала ни была пустой. У наклонной стены на полу сидела пифийка Тарасвати. Знающая надела эластичное однократное трико, к которому подключались медицинские сенсоры и соединения системы терморегулирования. Трико плотно обтягивали её тело, стройное и сильное, как и у остальных высокородных жриц. По мнению Зорана, такому высокопоставленному лицу, как Преподобная Тарасвати, подобный минимализм одежды ни в коем случае не подходил. Однако — с другой стороны — он не считал себя человеком, достаточно компетентным в подобных деликатных вопросах. И поэтому никогда не позволял собственным жизненным соображениям созреть до окончательных оценок или выводов.

Встретив добрый взгляд Знающей, командор присел возле неё.

На полу перед Преподобной были разложены покрытые разноцветными рисунками пластиковые прямоугольники. Тарасвати коснулась одного из них и спросила командира линкора:

— Ты знаешь, что это?

— Видел когда-то у колонистов на Сельве. Этими жетонами можно играть.

— Ты не совсем прав, — Знающая положила прямоугольник рядом с командором. — Это не игральные карты. Это карты Таро. Их создали для познания тайн. Например, для гадания.

— Гадание?

— Для предсказания будущего, для определения тонких взаимосвязей между событиями. Эти карты являются частью древнейшей из мистических систем, которые возникли на Земле.

— Вы можете предположить, найдем ли мы гнездо ґыргов?

— Стараюсь… У меня вот уже второй раз выпадает одна и та же карта The Moon.

— Эта? — Зоран коснулся положенного у него прямоугольника. — Здесь действительно есть знак Луны. А ещё какие-то звери.

— Луна, две башни, Дорога, Пес, Волк и Рак.

— Это что-то значит?

— Дорога — наш путь среди звезд. Рак — sarthan — может означать ґырга, который подстерегает на нашем пути. Среди знаков лунной карты также есть Вспышки Огня, Испытания, Средние врата и Божественный глаз.

— Я плохо разбираюсь в древних мистических знаках. А зачем здесь собака и волк? Это земные звери, кажется, одного вида.

— Псы были прирученными животными, а волки — дикими.

— Пса я видел на Сагунте. Забавная зверушка. А на Кидронии, мне рассказывали, домашнего пса съел местный зверь… А для чего именно использовали собак в те времена, когда рисовались эти жетоны? — Зоран отодвинул прямоугольник от себя.

— Они охраняли людей и их жилье.

— Да, именно так, я уже упомянул. Когда-то на карантинной станции, в симуляторе, пробовал играть в прежнюю земную жизнь. Там большие псы помогали людям на охоте. А волки, наоборот, были объектами охоты. Значит, псы и волки были враждующими существами.

— Там, где на Земле сохранилась древняя фауна, между ними и дальше существует вражда, — подтвердила Знающая.

— Такое противопоставление также свидетельствует о каком-то пророчестве?

— Возможно.

Несколько минут они молча смотрели на медитационный шар, где голубовато-синие вспышки образовали подобие трехмерной оптической модели звездного неба.

— Я хотел о чем-то спросить вас, Преподобная сестра, — прервал молчание Зоран.

— Тебе рассказывали обо мне офицеры с «Капитана Паландо»?

— Вы подглядываете за моими мыслями, Преподобная.

— Не за всеми. Я внимательно слушаю тебя, командор.

— Может, вам, Преподобная, известно, а может, и нет, но на флоте составляют легенды о Знающей Тарасвати. Говорят, что только благодаря вам это старое корыто «Паландо» вышло победителем в бою с самым современным беспилотником.

— Это не соответствует действительности. А что ещё обо мне рассказывают флотские сплетники?

— Что на Пифии вы занимаете руководящую позицию, соответствующую рангу вице-адмирала Звездного флота.

— Нашу иерархическую систему трудно сравнивать с военной иерархией Империи. Она построена совсем на других принципах. Если ты, командор Зоран, обеспокоен тем, что на корабле, которым тебе поручили командовать, находится лицо выше тебя по рангу, то твоя обеспокоенность лишняя. Мои полномочия не действуют за пределами Пифии.

— А все же?

— На Пифии я занималась вопросами звездной навигации, исследованиями Дальнего космоса и контактами с разумными существами инопланетного происхождения. В этой сфере компетенции я занимала вторую иерархическую ступеньку после сестры координатора.

— Вполне адмиральская должность — после недолгих размышлений пришел к выводу Зоран.

— Однако сейчас я только советник руководителя экспедиции.

— На флоте есть давняя традиция назначения советников из числа офицеров Адмиралтейского штаба. Этаких мудрецов, теоретиков космической стратегии. Если на корабль назначен такой офицер, то командир корабля чувствует себя, как бы это правильно сказать…

— Подчиненным?

— Контролируемым.

— Я не имею задания контролировать тебя, командор. Ты свободен в своих действиях и решениях. Этим кораблем управляешь ты и только ты.

— А какое вы имеете задание?

— Советовать и консультировать.

— Но вы владеете телепатией активного типа и можете, если захотите, заставить меня…

— Я применю против тебя свою ментальную силу только в случае, если ты станешь опасным.

— Если?

— Если у тебя расстроится психика или ты подпадешь под ментальный влияние враждебной расы или группы террористов.

— Но решать, я сошел с ума, стал зомби, вы будете исключительно на основании ваших личных представлений о моем психического состояния?

— Нет, сначала я должна получить фиксированные корабельным Супремусом подтверждения моих выводов от первого пилота, командира боевой части линкора и от баронессы Вей, как руководителя исследовательской части. А потом уже действовать. Я не имею полномочий на единоличные решения. Это же не Пифийская экспедиция и не Пифийский корабль. А я не адмирал и, тем более не мудрец с Адмиралтейского штаба. И это все, о чем ты хотел меня спросить?

— Ещё один вопрос.

— Прошу.

— Говорят, что вы не всегда были женщиной.

— Даже так?

— Говорят.

— Я должна был родиться мужчиной, — сказала Тарасвати. — Но на Пифии, как тебе наверное известно, уже несколько веков запрещено рожать лиц мужского пола. Поэтому ещё на эмбриональной стадии была проведена соответствующая коррекция, и я родилась женщиной, — Преподобная пожала плечами. — Странно, что интимные подробности моей биографии известны за пределами планеты Женщин.

— Не только пифийки и Служба владеют информацией. Звездный флот, к вашему сведению, Преподобная, тоже имеет глаза и уши.

— Буду иметь в виду, командор.

На этом разговор прекратился, так как в медитационной зал зашла Гвен Вэй. Она на мгновение остановилась на пороге, увидев Зорана и Тарасвати, бросила быстрый взгляд на карты Таро и спросила:

— Не против, если я к вам присоединюсь?

— Сделайте нам такое удовольствие, леди Гвен, — командор поднялся с пола навстречу баронессе Великосиртской. — Мы здесь с Преподобной занимаемся гаданием.

— Я удивлена, — улыбнулась Вэй. — Менее всего ожидала увидеть в этой комнате первого офицера на борту с картами Таро.

— Флотский устав не запрещает.

— Да.

— А вам, баронесса, когда-нибудь гадали на Таро? — спросила пифийка.

— Много лет назад, когда я ещё училась в университете. В семье Веев женщины хранили старые традиции марсианских кланов. Кстати, если я не ошибаюсь, эти карты из колоды Марсианского таро.

— Ошибаетесь, баронесса, — покачала головой Тарасвати. — Это классическая земная колода Райдера-Уайта. её нарисовали за полтора века до того, как человек впервые ступил на поверхность Марса. ещё до начала космической эры.

— Настоящий антиквариат?

— Современная пластиковая копия древней бумажной колоды, которую хранят на Пифии. Я держала её в руках.

— И как ощущения?

— Она излучает Силу.

— Трудно представить… А какие результаты гадания?

— Неопределенные, — опередил ответ пифийкы Зоран. — Нас ожидает противостояние пса и волка.

— Противостояние… — улыбнулась Вэй. — Для такого прогноза не надо карт Таро. Мы же в неделе хода от Мелани и зараженной спорами ґыргов «девятой-сороковой». Вот чего-чего, коллеги, а противостояния нам не избежать.

7

Старая кальдера вулкана Ронго, горная система Аль-Кранц, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

28 квадрария 417 года Эры Восстановления.

Первые потери отряд Со Лая получил на середине ущелья, которое вело к внутреннему краю кальдеры Ронго. Ранее киборги успешно отражали нападения лачаров и мелких хищных ксеноморфов. Густой туман, как и предсказывал Протон, не рассеивался. В оптическом диапазоне на расстоянии четырех метров «ти-ди» не видели друг друга и только мультиспектральные очки и всевидящее приборы киборгов позволяли экспедиции уверенно продвигаться среди нагромождений остроугольных камней и свирепых порождений сельвийской биосферы. Появление неизвестного науке существа биологи и охранники сначала почувствовали, как волну беспричинной паники. Со Лай, который уже встречался с хищниками-менталиками, приказал киборгам действовать по плану «двойной периметр», когда одни роботы не давали людям разбегаться и заботились об их безопасности, а другие активно искали источник ментальной атаки.

На подшлемном мониторе премьер-лейтенанта возникла подвижная тактическая схема, на которой ученые отражались красными точками, бойцы его отряда желтыми, а киборги синими. Рельеф окружающих гор выглядел, как скопление темно-серых пятен и линий. Все красные точки, кроме одной, были сконцентрированы в удобной впадине между гранитными «клешнями» горного отрога. Их окружали цепочки синих и желтых точек. Одна красная точка оказалась за пределами «периметра» и двигалась по направлению к сплошной скальной стене, с севера запирающей ущелье. «Ксенобиолог Мера Нельсон за пределами безопасной зоны», — подсказал офицеру компьютер. «И приближается к пещерам», — мысленно добавил Со Лай. Он приказал сержанту Жерому и одном из киборгов перехватить Меру, пока она не попала в пасть местной твари. На панель монитора он вывел изображение, которое транслировали инфракрасные панорамные сканеры сержанта и работа.

Киборг- «паук» успел добежать до Меры первым. Его гибкие «лапы» обхватили поясницу и грудь женщины, а «перчатка» медицинского манипулятора зафиксировала левое плечо Меры, в которое были вживлены стандартные стабилизирующие импланты. Со Лай переключил изображение на оптический диапазон. Лицо женщины исказилось судорогой, глаза казались бессмысленными и смотрели будто в другую реальность. Офицер сам страдал от ментального воздействия чужого существа, и поэтому не удивился. «Ксеноморф контролирует её дистанционно», — предположил он и приказал сержанту немедленно доставить женщину в безопасную зону, а киборгу сопровождать людей.

В этот момент сержант крикнул что-то невнятное. Занятый лечением Меры киборг не успел вовремя перестроить свою периферийную систему и поэтому не смог отразить нападение. Что-то массивное и темное надвинулось на транслируемую «картинку», заслонило собой Меру. В следующее мгновение компьютер сообщил: «Организмы сержанта Кану Жерома и ксенобиолога Меры Нельсон подверглись необратимой деструкции, динамическая периферия киборга» семь-десять «частично повреждена».

Ещё перед тем, как Со Лай отдал приказ, несколько желтых точек на схеме сдвинулось в направлении синей отметки «семь-десять».

«Дисциплина никакая, — мысленно констатировал премьер-лейтенант. — Хорошо, хоть „пауки“ не действуют без приказа».

Вслух он дал команду:

— Захватить ксеноморфа живым. «Третий» и «шестой», выполнять.

Две синие точки также двинулись в сторону «седьмого-десятого». Теперь на командирском мониторе высвечивалось одновременно четыре изображения в разных спектральных диапазонах. Вдруг на инфракрасном возникло что-то вроде большой оранжевой полусферы, рядом с которой просматривались ещё теплые, окрашенные в шафрановое и ярко-серое, контуры человеческих тел и ярко-желтые пятна ещё не остывшей крови. Поврежденный «паук» в инфракрасном спектре выглядел, как причудливое переплетение белых и голубых линий. Он также выполнял приказ премьер-лейтенанта, удерживая «полусферу» всеми манипуляторами своей динамической периферии. Чужое существо пыталось вырваться из лап работа, но Со Лай не смог рассмотреть, чем именно ксеноморф заставляет корпус киборга вибрировать и дергаться.

«Мощный гад», — констатировал офицер, представляя, какую силу надо иметь, чтобы трясти двухсоткилограммовой машиной, словно тренировочной грушей.

Он почувствовал, что ментальное давление ослабло. Судя поэтому, чужое существо не могло одновременно бороться с киборгом и телепатически влиять на людей. «Третий» и «шестой», что подошли к месту битвы, окончательно блокировали попытки нападающего убежать в пещеры, невидимые жерла которых были совсем рядом. В оптическом диапазоне чужое существо выглядело, как гигантская черепаха с бородавчатым панцирем и веером плоских щупальцев. Поверхность панциря на глазах меняла цвет от черного до темно-красного, а щупальца двигались с удивительной скоростью. На их окончаниях было что-то на манер присосок. Корпус «паука» было обильно покрыт беловатой субстанцией, жирной с виду. Со Лай предположил, что это или яд, или разъедающая жидкость. Среди сельвийских животных находилось немало таких, которые использовали для поражения своих жертв концентрированные кислоты и смертельные яды. Как бы там ни было, но и на этот раз земная техника оказалась сильнее причудливых порождений Сельвы. Ксеноморфа окутало облако усыпляющего газа, мелькание щупальцев замедлилось, и Со Лай приказал «третьему» обследовать тела погибших. «Паук» направил на них видеосенсор. То, что он отразил, напомнило офицеру кровавые инсталляции земных художников-экстремалов, которые он видел в фильме по истории искусства. Меру нападающий просто растерзал, а одетому в экзоскелет сержанту оторвал голову вместе с механическим усилителем шейных мышц и шлемом.

— Передислоцировать исследовательскую группу сюда, — приказал Со Лай. Он осторожно приблизился к чужому существу. «Черепаха» на его приближения не среагировала. её щупальца втянулись под панцирь, который приобрел фиолетовый цвет. В инфракрасном диапазоне ксеноморф также изменил цвет с оранжевого на жёлтый.

— Что с Мерой? — услышал он голос Занги. Девушка выбежала из тумана, опередив киборга.

— Мертвая.

— Мертвая? — Занга двинулась к телу коллеги. Офицер остановил её.

— Не подходите. Ксеноформа ещё не уснула.

— Мера… — девушка оперлась на затянутую в силовой каркас руку премьер-лейтенанта. Со Лай почти физически ощутил ту смесь страха, сожаления, тревоги и усталости, которая переполняла Зангу.

— Вам известно это… существо?

— Нет… Именно это неизвестно… Какой-то местный эндемик. Он похож на равнинную Scutulia macerona…

— Он умеет контролировать сознание.

— Все представители семейства Scutulia имеют телепатическое оружие. Я чувствовала… Гадкое ощущение… — Занга оглянулась на Фалька, старшего ксенобиолога экспедиции, который в сопровождении «ти-ди» как раз выходил из тумана. — Здесь неизвестная ксеноформа.

— Да, вижу. Новая черепашка из семейки Scutulia, — согласился с молодой коллегой Фальк. — Мы понесли потери?

— Биолог Нельсон и сержант Жером, — офицер подошел к обезглавленному телу. — Он был с Бальсан, двадцать два года, холост натурал, второй год службы.

— У Меры родители и девушка на Альфе, — отозвалась Занга. — Её контракт истекал через два месяца.

— На все есть воля Велудумана, — услышал Со Лай голос Протона.

«Этот клон все же сектант», — констатировал премьер-лейтенант. Его догадка подтвердилась и, отметил он про себя, одной проблемой больше.

— Это существо достаточно тяжелое, будут трудности с его транспортировкой, — сказал он вслух.

— Освободим большую тележку от части оборудования, — предложил Протон.

— И кто же это все понесет?

— Мы, — пожал плечами клон. — Там есть малогабаритные контейнеры, возьмем их на спины.

— Надо поместить ксеноморфа под изоляционную мембрану, — отметил Фальк. — И пусть «ти-ди» упакуют труппы. Пусть снимут и соберут все-все, до малейшего кусочка. В последнее время чиновники вокруг каждой смерти раскручивают целое расследование.

Со Лай почувствовал, что Занга плачет. Он взглянул на девушку. её плечи мелко подергивались. Ему хотелось утешить Зангу, однако ограниченный опыт общения с девушками не подсказывал, как именно. Поэтому, после десяти секунд бесплодных размышлений, Со Лай решил вернуться к текущим вопросам, которые ставила перед ним служебная необходимость. По знаку командира охранники развернули изоляционные мешки и принялись собирать в них куски человеческой плоти. Офицер решил, как можно скорее покинуть ущелье. Что-то подсказывало ему, что существо-убийца является не последним из здешних сюрпризов.

Фальк и Занга уже начали разворачивать изоляционную мембрану, когда на коммуникатор премьер-лейтенанта пришел вызов с орбитальной базы.

— Что у вас случилось, Лай? Докладывайте, — услышал он знакомый голос координатора сельвийских «ти-ди».

Со Лай кратко доложил о нападении на экспедицию ксеноморфа и понесенные потери. После минутной паузы в коммуникаторе возник властный женский голос:

— Я Преподобная Сайкс. Приказываю вам оставаться на месте. Разверните временный лагерь, обеспечьте надлежащую защиту и ждите. Главная ваша задача: сохранить ксеноморфа живым. Через восемь часов мы к вам присоединимся.

— Мы в ущелье, леди. Челнок не сможет здесь сесть.

— Это не ваши проблемы, офицер. Оставайтесь на месте. За сохранение ксеноморфа отвечаете лично. Конец связи.

Премьер-лейтенант оглянулся вокруг, словно пытаясь увидеть сквозь туман, что-то хоть немного похожее на взлетную площадку. Молочно-белая муть окружала его со всех сторон. Он вдруг засомневался, в правильности его обращения к Сайкс. Может, надо было сказать не просто «леди», а «высокородная леди» или «преподобная леди»?

«Нет, — решил офицер. — Титул Преподобной с обращением „леди“ не монтируется совсем. Нужно спросить у старших и, возможно, извиниться при случае. А то ещё обидится».

8

Космодром Тэлон, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

9-11 фебрария 417 года Эры Восстановления.

Общие построения в школе, где училась Пела, были редкостью. Последний раз все учебные сектора собирали на главной спортивной площадке три с половиной месяца назад, когда объявили траур по усопшему императору Туре Шактири II. Так же, как и тогда, воспитанников выстроили буквой «П» вокруг металлической платформы таблетки. На неё сошли торжественно одетый ректор, его заместители, старшие кураторы секторов и женщина в черно-золотом костюме офицера Звездного Флота. Серебристый диск Мийтры сиял на ультрамариновом небе единственной, кроме Земли, планеты, где людям для пребывания на поверхности не надо было надевать ни шлемов, ни скафандров, ни герметизированных комбинезонов. Скрученные в перламутровые жгуты высокие облака застыли недвижимым эскортом вокруг местного солнца. Все окружающие предметы отбрасывали резкие тени, а освещенная лучом Мийтры местная серая трава казалась металлической. Легкий теплый ветерок колыхал полотнище сине-белого флага колонии и шевелил волосы воспитанников и воспитанниц шестого уровня, упорно выбивающихся из-под забавных корпоративных шляпок. Для этих широт такая пафосная погода считалась аномальной. По стандартному галактическому времени шла первая декада фебруария. А по местному календарю в Северном полушарии царила глубокая осень.

Когда шеренги школьников замерли в подходящем напряжении, ректор сделал полшага к краю платформы, энергично расправил плечи, украшенные профессорской мантией, и обратился к воспитанникам:

— Молодые граждане свободной Аврелии, — прогундосил он сквозь дыхательный противовирусный фильтр. — Пришло время больших испытаний для нашего мира, так и для всего человечества. Враги нашей великой расы снова угрожают населенным мирам. Но потомки героических первопроходцев Явиса и Сиорана никогда не встанут на колени перед чужаками! Мы полны решимости дать отпор. Охранник прав и свобод миров император Эарлан Третий приказал нам мобилизовать все силы для защиты человечеством этих немеркнущих ценностей, которые завещали нам отцы-восстановители. Выполняя приказ нашего монарха, Особая самоуправляемая имперская колония Аврелия также вступает в боевую стражу. Гражданам нашей колонии, среди прочего, поручено в кратчайший срок расконсервировать имперский военный космодром Тэлон, рядом с которым, как вы знаете, находится наше учебное заведение. И мы, осознавая важность этой миссии, с должной ответственностью выполним наш патриотический долг. Для объявления мобилизационного плана расконсервации я предоставляю слово заместителю коменданта космодрома, капитану второго ранга Ксан Гаотан.

— Какая симпатичная тетка… — томно прошептала Оса, которая стояла за спиной Пелы.

— Убью, — предупредила подругу.

Заместитель коменданта тем временем кратко обозначила задачи для воспитанников школы. Космодромные службы должны уже через шесть недель принять, загрузить и отправить на орбиту первый «челнок». Срок был чрезвычайно кратким, поэтому всю административную область перевели на режим военного положения. Среди прочего на расконсервационные работы в Тэлон решили мобилизовать воспитанников трех старших уровней — от пятого до седьмого. Всего сто четырнадцать будущих техников, которым временно, до окончания расконсервации, предоставлялся статус инженер-курсантов Звездного Флота.

— Круто! — прокомментировала сообщение об изменении статуса Оса. Она уже мысленно считала первые в своей жизни карманные деньги. Курсантам Звездного Флота предоставлялось не только государственное содержание, но и определенные суммы на собственные нужды.

«Интересно, имплантируют нам теперь персональные коммуникаторы?» — подумала Пела. Девушку вдруг охватило чувство, что река её жизни изменила свое течение с медленной на быструю, что скорость течения ежечасно растет и что до настоящего водопада уже недалеко.

На следующее утро воспитанников разбудили за час до восхода Мийтры. Завтрак подали необычно калорийный, а вместо опостылевшей мешковатой формы воспитанницы женского сектора нашли в своих шкафчиках комбинезоны из плотного темно-серого материала, радующего глаз тусклым металлическим отблеском.

— Это настоящий офицерский прикид! — закатила глаза полукровка Элис, ощупывая многочисленные кармашки, муфты и терморегулирующие клапаны комбинезона.

— Модная штука, — согласилась Оса, втыкая свои тонкие альфийские ноги в обтягивающие штаны. — Я такой комбик видела, когда мы сюда летели. Оп-ля!

— Что ты там видела, личинка! — фыркнула коренная аврелианка Лерон. — Тебя же везли шестилетней, как биологический груз…

— Заткни пасть, толстолапая! — оборвала её Пела. — ещё раз мяукнешь на Осу, я из тебя самой биологический груз сделаю.

— Прекратите разговоры! — прикрикнула на девушек куратор. — Одевайтесь быстрее, автобусы уже ждут.

За считанные минуты воспитанницы женского сектора выстроились у шлюза, на ходу втыкая в ноздри противовирусные фильтры. Куратор тщательно проверила внешний облик своих подопечных и положила ладонь на красную панель шлюзового сканера. Мембрана треснула — и воспитанницы вышли на поверхность Аврелии.

Школьный двор утром имел необычный вид. В световом круге стояли автобусы, а у них — люди в форме Звездного Флота. Воспитанниц снова выстроили. К шеренге, в которой неподвижно застыла Пела, подошел флотский.

— Я мастер Йун, — представился он. — Те, чьи фамилии я объявлю, садятся в желтый автобус.

Среди объявленных фамилий Пела Махонико услышала свою. Оса в желтый автобус не попала, и это расстроило Пелу. Она хотела сказать Осе на прощание что-то приятное и поддерживающее, но её уже толкали в плечи. Через мгновение Пела сидела в автобусе вместе с тремя десятками воспитанников и воспитанниц. Удобное кресло с гидроподушкой приятно окутало бедра и плечи девушки.

Не теряя времени, мастер Йун начал инструктаж:

— Вы все являетесь курсантами моей команды. Моя команда называется «восьмая монтажная». С сегодняшнего дня мы с вами будем работать в ремонтно-восстановительном секторе космодрома на площадке номер три. Повторите то, что я сказал!

— Команда «восьмая монтажная», ремсектор, третья площадка, — без энтузиазма прогундосили новоиспеченные курсанты. Они уже начали догадываться, какая именно работа ждет их в стальных лабиринтах Тэлона.

— С этого момента вы должны выполнять все мои распоряжения, — продолжал мастер Йун, — а также распоряжения моего заместителя, флаг-Маринера Ясмин.

Рядом с Йуном оказалась молодая красивая женщина с тёмно-оливковой кожей и большими глазами. Пеле она сразу понравилась. Особенно её глаза — темные, теплые и гипнотические. Светлые волосы и голубые глаза Осы сразу всплыли в памяти Пелы. Теперь ей хотелось узнать, какая на вкус эта удивительная оливковая кожа.

Она так увлеклась красотой Ясмин, что забыла вслушаться в то, что говорит Йун. А он рассказывал о технике, которой должны были руководить бойцы «восьмой монтажной».

— … используются преимущественно работы и роботизированные агрегаты типа «7Т10» и «Элефант», конструкцию которых вы должны были изучить на занятиях в школе, — говорил мастер, акцентируя повышением тона слово «должны». Над головой мастера вспыхнул плоский экран, на котором развернулась схема Тэлон, где яркими цветами были отмечены ремонтный сектор и третья площадка. Схема превратилась в трехмерную, и Пела поняла, что площадка расположена под поверхностью планеты и представляет собой часть подземного ангара для межрейсового обслуживания и ремонта орбитальных «челноков». На схеме ангар напоминал пенал для фехтовальных принадлежностей. Цифровые обозначения указывали на огромные размеры «пенала», в котором планировалось одновременно обслуживать два десятка космических аппаратов. Длина центральной директрисы ангара превышала три километра.

«Во всем есть плюсы и есть минусы, — философски резюмировала девушка. — С одной стороны, придется аж полтора месяца горбатиться среди ржавых развалин, да ещё и под землей. А с другой, все это время рядом будет красивая девушка по имени Ясмин. Интересно, от кого её греет больше — от женщин или от мужчин? А может, от дигендеров?»

Вдруг Пела решила, что в том случае, если флотской красавице больше нравятся мужчины, она отдаст присланные братом деньги на операцию по смене пола. Пеле самой стало смешно от такой неожиданной решимости, и она громко фыркнула. Кто-то из курсантов засмеялся. Мастер Йун недовольно посмотрел на неё, но в глазах Ясмин Пела не заметила осуждения. Наоборот, там появилось что-то веселое.

«Наверное, почувствовала, что понравилась мне», — не без удовольствия предположила Пела. О своей привлекательности она не имела никаких сомнений. Специфическое внимание окружало её уже не первый год. Высокая, стройная, синеглазая, с естественными — густыми, волнистыми, роскошными — рыжими волосами, она выделялась из среды не только коренастых коренных аборигенок, но и от «тонконогих» гражданок в первом поколении. Тренированные мышцы не портили совершенной красоты её тела, умевшего двигаться грациозно и обольстительно, словно не чувствуя лишней трети аврелианскои гравитации. «Ты такая красивая, такая красивая, как секси-клон с виртуала» — не уставала шептать ей на ушко влюблённая Оса, которая в школе получила славу чрезвычайно напыщенной, разборчивой и требовательной блондинки. Даже ледяные кураторы-аврелианцы, в сознании своего наследственного гражданского превосходства, заглядывались на Пелу. Особенно в бассейнах и гимнастических залах, где мешковатые школьные комбинезоны не мешали демонстрировать все эстетические преимущества «тонконогой» организации тела. В естественной памяти Пелы (а киборгенную ей, разумеется, имплантировать никто не собирался) сохранялся тайный «файлик», где она вела учет своим победам. Руководители школы были бы весьма удивлены, если бы смогли добраться до этой капли грешной информации. Гламурная Оса в перечне школьных триумфов Пелы Эсмеральды Махонико была далеко не первой.

Автобус тем временем прошел поселение «Белая роза» и выехал на старое шоссе, ведущее к космодрому. Прямое, словно стрела, оно ещё несколько дней назад было почти похоронено под подвижным слоем жёлто-горчичной пыли. А теперь этим шоссе, в одном направлении с автобусами, двигалась армада цистерн, платформы с роботами, краны и другая техника, направленная администраторами колонии на расконсервацию Тэлона. Мощные башни космодрома поднимались над горизонтом, подсвеченные прожекторами.

Через двадцать минут автобус остановился под гигантскими арками грузового крана. Йун, Ясмин и курсанты отправились широким наклонным тоннелем, который вел в подземные помещения космодрома. В реальности ремонтный ангар оказался подобным необъятной пещеры, перспектива которой терялась в облаках пыли и цветных вспышках света. Здесь уже бурлила восстановительная деятельность. Летучие и шагающие роботы расчищали центральную директрису ангара, другие, подобные огромной бронированной гусенице, прокладывали свежие рельсы для тельферов и мобильных платформ. Их блестящие доспехи отражали окружающий строительный водоворот и растерянные лица курсантов. Воспитанники тихой провинциальной школы, они впервые в жизни встретились с фронтальной силой мощной технической цивилизации, направленной волей межзвездного государства. Действительность превысила все те впечатления, которые будущие работники Космодромных служб получили вовремя симулякровых игр и тренировок.

— Вот и третья площадка — командир «восьмой монтажной» кивнул в сторону хаотического нагромождения строительных плит, контейнеров и искаженных металлических реек. — Сейчас сюда прилетят «Элефанты», и мы с флаг-Маринером проведем первое практическое занятие.

«Элефантами» транспортно-монтажных роботов назвали не зря. Силовые агрегаты, притороченные к их толстым корпусам, напоминали слоновьи уши, а монтажный манипулятор — хобот. Управлять летучими слониками было несложно: текущие задачи вводились через голосовой коммуникатор. Самым сложным оказалось запомнить десятки команд из рубрикатора операций. Пела несколько раз ошиблась, вызвав преждевременные трансформации контейнеров и столкновение её «Элефанта» с соседним, оператором которого был(а) дигендер с тёмно-красной кожей и чёрными волосами, заплетенными в три толстые тяжелые косы. Йун неодобрительно качал головой, а Ясмин каждый раз терпеливо подсказывала Пеле правильные команды. Девушка при этом пыталась перехватить взгляд флаг-Маринера, но та не отрывала глаз от трехмерной монтажной карты, что желтоватой пирамидкой мерцала над её коммуникатором. С четвертой попытки Пела таки заставила летучего «слоника» закрепить керамический отражатель на стыке кольцевых секций ангара.

«Джу-у-джай» — мысленно воскликнула она боевой лозунг школьной сборной по баскетболу. Что именно означала эта кричалка, никто точно не знал, но в соревнованиях она реально помогала. На спортивных площадках и в учебных аудиториях Пела Махонико всегда и во всем была или первой, или же одной из первых. И здесь, в бешеном водовороте гигантских механизмов, она тоже не собиралась отставать. Тем более что рядом была Ясмин. Пела чувствовала, что флаг-маринер также из породы тех солнечно-позитивных перфекционистов, которые с детства стремятся быть лучшими, мечтают о лучшем и не размениваются на компромиссы. Именно о таком характере свидетельствовали точные экономные движения заместителя командира, его концентрированность во время выполнения производственных задач, её безупречно прилегающий комбинезон и искусно наложенная на лицо элегантная косметика, которая только подчеркивала яркую красоту праправнучки смуглых и черноглазых жителей земного юга.

Между тем на третью площадку киборги доставили новую партию керамических и металлопластиковых элементов облицовки. Пела за несколько минут смогла справиться с новым набором монтажных позиций и соответствующих команд. Она почувствовала, что получает контроль над процессами, которые ещё час назад представлялись ей непреодолимыми по сложности ребусами. Работа мало-помалу захватила девушку. С каждой новой монтажной операцией её «слоник» становился послушным и проворным. Ощущение власти над умной машиной оказалось неожиданно приятным. Пеле нравилось выстраивать для «Элефанта» безупречные траектории, нравилось сужать до оптимального минимума движения его хоботообразного манипулятора. Те операции, которые в начале смены занимали у неё до шести-семи стандартных минут времени, она в конце концов научилась сокращать до четырех. И чувствовала, что это не предел.

Теперь Пела поняла своего брата — как она помнила от самых первых лет детства — его было не оттащить от бытовых роботов, скелетонов и учебных кибернетических модификаторов. В какой-то момент она прекратила учитывать присутствие Ясмин. Мастер Йун уже не бросал на неё тревожных взглядов, сосредоточившись на тех курсантах «восьмой монтажной», которым все ещё не удавалось обуздать своих «Элефантов».

От монтажа плит-отражателей Пела, с разрешения мастера, перешла к более сложным операциям. Девушка как раз заканчивала закрепления на потолке ангара силовой фермы, когда её нарукавный дисплей вспыхнул красным. Раздался резкий звуковой сигнал тревоги.

— Прорыв! — предупредил Йун. Одновременно в коммуникаторе прозвучал приказ всем оставаться на своих рабочих местах до особых распоряжений.

Слово «прорыв» было с детства знакомо каждому жителю Аврелии. Оно означало, что представителям местной фауны удалось прорваться сквозь защитные барьеры, которыми окружали поселение землян, технические и агрономические объекты. Хотя специальные команды биологов и охотников регулярно истребляли всех потенциально опасных существ в зонах расселения колонистов, прорывы и вирусные заражения все же случались. Особенно надоедливыми для колонистов были различные подземные создания, подкопы находили в самых неожиданных местах. Хищная фауна кислородной планеты без устали прокладывала подземные ходы и лазы даже под большими городами землян, несмотря ни на чувствительные детекторы, ни на силовые барьеры и специальные отпугивающие репелленты. Гражданским колонистам инструкции рекомендовали во время прорывов прятаться в специальных помещениях высокого уровня защиты. В школе такие помещения, неофициально обозванные «паникёрнями», были в каждом жилом и учебном блоке. На их бронированных дверях днем и ночью светились красные круги эвакуационных отметок. Но на территории старого космодрома ещё не успели отстроить систему защищённых убежищ. Поэтому новоиспечённые курсанты растерянно оглядывались по сторонам.

Вдруг оказалось, что мастер Йун и Ясмин имеют личное оружие. Пела впервые в жизни увидела лучевые пистолеты. Правда, оружие в руках командиров «восьмой монтажной» не добавило девушке уверенности. Она на «отлично» изучила школьный предмет «Туземная фауна» и знала, что остановить аврелианских хищников лучевиком удается далеко не всегда. Скорее, никогда не удается.

Через несколько секунд Пела услышала крики. Кто-то смертельно напуганный взывал о помощи. Кричали на соседней площадке, где работала Оса. Пирамида из только что привезенных контейнеров и плит не давала разглядеть, что именно там происходит.

«Бедная Оса» — почти равнодушно констатировала Пела.

Ясмин вопросительно посмотрела на Йуна.

— Нет, — сказал тот. — Есть приказ. Стоим здесь.

Вдруг Пела увидела что-то такое, что заставило все её тело до отказа покрыться холодным потом. Над монументальной конгрегацией плит со стороны четвертой площадки появились щупальца. Два подвижных сегментированных щупальца, покрытых ярко-желтыми и красными пятнами.

«Adelma polaria» — определила Пела вид существа и вспомнила, что сообщали файлы «Туземной фауны» об этом жителе жарких аврелианских равнин. Адельма — большой хищник-автохтон, по морфологии несколько напоминает земных скорпионов, но в сотни раз превышает их размерами. Живет небольшими колониями, охотится в стае себе подобных. Быстро бегает, феноменально прыгает. Поражает своих жертв плазменно-электрическим разрядом, сформированным в виде шаровой молнии, движением которой Адельма руководит на расстояниях до тридцати метров. Биофизический механизм манипулирования шаровой молнией не изучен. Процесс пищеварения разделен на несколько этапов. Сначала Адельма обрабатывает пораженную жертву желудочной секрецией и только после нескольких часов начинает трапезу. Хищник хорошо защищен, очень целеустремленный и не прекращает атаковать даже после потери трети хватательных и несущих конечностей. В первые десятилетия колонизации Аврелии Адельма уступали по количеству убитых и искалеченных ими землян только гиперотруйным экваториальным полиподам. В учебных файлах содержались упоминания о целых поселениях первопроходцев планеты, выжженных плазменным оружием Адельм, а в исторических сериалах суровые рейнджеры героически отражали атаки сильных скорпионоподобных монстров.

Именно благодаря рейнджерским сериалам Пела вспомнила, что глаза у Адельма размещены на конечных сегментах хватательных щупалец. «Тварь на меня смотрит!» — мелькнуло в голове. Девушка развернула своего «слоника» в направлении щупальца, закрепила их изображения в памяти работа командой «новый объект для монтажной операции» и отдала приказ зафиксировать «объект» в имеющейся позиции. Робот подлетел к краю четвертой площадки, разворачивая манипулятор. Щупальца спрятались за кипой отражателей, но в следующее мгновение Адельма выпрыгнула на ребро поставленной дыбом плиты и выпустила молнию. Ослепительно яркий шарик размером с грецкий орех повернулся, затрещал и ударил в лобовой сегмент «слоника». По корпусу агрегата побежали искры и синеватые всполохи. «Слоник» сошел с траектории и беспомощно махнул хоботом, сбив Адельму с её позиции. Хищник упал на растопыренные куски арматуры. Пеле послышалось, как нечто взвизгнуло.

В этот момент Ясмин выстрелила из лучевиков в сторону ещё одной Адельмы, которая развернула хватательные конечности в десяти метрах от Пелы. Заряд превратил в уголь один из её щупальцев. Адельма отпрыгнула и попала под сбитого молнией «слоника». Агрегат тяжело упал на спину хищнику, сломал ему панцирный гребень и раздавил внутренности. Первая Адельма тем временем начала отползать к узкому проходу между кипами плит. Мастер Йун обстрелял её из лучевика, но упрямое существо продолжало втискивать своё обожженное туловище между плитами.

— Смотрите, он ещё одна! — крикнул кто-то из курсантов.

Огромная желто-красно-черная Адельма выпрыгнула из-под грузовой платформы. её трескучая молния поплыла в сторону Ясмин. Пела двумя руками схватила остроугольный кусок отражателя и стала с ним на пути молнии, словно со щитом. Ясмин что-то крикнула, но Пела не поняла, что именно. В этот момент луч прожектора осветил большую Адельму, послышалось шипение плагана[10], хищник внезапно почернел и рассыпался в прах и дым. «Военные! Мы спасены!» — с облегчением вздохнула Пела. Молния прекратила трещать, окуталась плоскими красными кольцами, как маленькая модель Сатурна, ударилась в керамическую поверхность «щита», и это было последнее, что запомнила Пела. Перед её глазами вспыхнуло мучительное сияние, тело словно исчезло, а потом наступила темнота, которая была почему-то не черной, а темно-коричневой.

Планета Аврелия

Выдержка из семнадцатого арпикранского издания справочника «Население планеты»

Аврелия (6КА81: 4) — четвёртая планета звездной системы звезды Мийтры (старый индекс HD 168443). Масса 1,43 земной, орбитальный период 702 стандартных суток, эксцентриситет 0,08, диаметр 19457 км, сила тяжести на поверхности 1,35 земной, угол наклона экватора к линии орбиты — 9 градусов, период обращения вокруг оси — 33 стандартных часа. Планета имеет спутник Ваал, правильной сферической формы диаметром 1100 км.

Единственная за пределами Земли планета, атмосфера которой пригодна для дыхания землян (соотношение кислорода, азота и аргона тождественны земным до десятых долей процента). Планета была найдена земными астрономами в середине XXI века. Тогда же она получила свое название. Историки разошлись во взглядах на её происхождение. Большинство считает, что планета была названа именно так благодаря латинскому выражению «sub auras» (под открытым небом). Меньшинство связывает название планеты с «aureolus» — «золотая, сделана из золота». Поэты называют Аврелию «Золотой Планетой». В конце XXI в. операторы лунных телескопов сообщили землянам, что атмосфера четвертой планеты в системе Мийтры азотно-кислородная, а водяные океаны покрывают 66 % её поверхности. Пригодность планеты для колонизации была окончательно подтверждена автоматическим зондом «Улугбек», который был выведен на орбиту планеты в 2158 году. После длительных дискуссий земные политики приняли решение, что Аврелия должна стать приоритетной целью в программе колонизации миров за пределами Солнечной системы. Официально особая самоуправляющаяся колония Аврелия была основана в 2194 году, когда из космического корабля «Лю Ян» (капитан Идо Нагим) на Плато Авенджер была высажена первая группа колонистов. Первые сто пятьдесят лет существования колонии прошли в тяжелой работе по трансформации биосферы планеты для безопасной жизни землян. В проект преобразования планеты в новую родину человечества земляне вложили беспрецедентные за всю историю освоения космоса инвестиции. В середине XXIII в. почти треть ассигнований на колонизацию космоса предназначалась для поддержки трансформационных работ на Аврелии. Масштабы колонизации не имели прецедентов и требовали участия лучших специалистов и применение новейших технологий. В частности, транспортная система планеты создавалась сразу как глобальная сеть, способная безопасно и быстро перевозить десятки миллионов людей и соответствующее количество грузов. Перспективные планы колонизации предусматривали комфортное расселение по поверхности планеты до четырех миллиардов представителей человеческой расы.

Между тем первые колонисты столкнулись с изнуряющей силой притяжения, которая на треть превышала земную, с ураганными зимними ветрами, с нехваткой металлов платиновой группы, со смертельными вирусами (как местными, так и земными мутантами) и с хищными представителями аврелианской фауны. Из первой группы колонистов (1320 человек) к двадцатилетнему юбилею колонии дожило лишь пятеро счастливчиков. Но упорный (а иногда и героический) труд пионеров принес хорошие плоды. В начале Эры Восстановление (через 125 лет после основания колонии) на Аврелии проживало уже три миллиона колонистов, из них почти миллион составило населения столичного города Астер, расположенного в живописной Бухте Ветров на берегу Южного океана. К тому времени большинство биологических угроз было ликвидировано и в зонах умеренного климата (на побережье океанов и на островах экваториальной зоны) начался бурный процесс расселения новых волн колонистов. Четыре больших космодрома еженедельно принимали партии поселенцев, которые навсегда оставляли перенаселены земные мегаполисы и купольные поселения на менее комфортных планетах ради аквамаринового небосвода, зеленых океанов и необозримых желто-серых равнин нового звездного дома.

В первые века ЭВ началось формирование крупных агрозон, в которых выращивали адаптированные к почвам Аврелии полезные земные растения. Уже в начале четвертого века планета полностью обеспечила себя натуральными продуктами, а промышленность начала производить сложные технические устройства, включая двигатели космических кораблей и боевых киборгов.

Аврелианцы всегда активно вмешивались в большую галактическую политику. Именно на Аврелии возникли первые монархические ячейки и именно гражданин Особой самоуправляющейся колонии Аврелия адмирал Анар Асмир в 127 году ЭВ был провозглашен первым сувереном Звездной Империи. Консервативная в своих политических взглядах аврелианская община неизменно противостояла земным конгресистам, федералистам, демократам и поддерживала авторитарных монархов. А в 295 году по воле Эарлана II планета получила статус столичной. Астер стал центром дислокации самой имперской бюрократии, его население достигло двадцати трех миллионов и некоторое время его жители гордились тем, что они живут в самом большом из человеческих городов за пределами Земли. Численность населения планеты росла и в 405 году достигла двух миллиардов. Высокая концентрированность колонистов на климатически привлекательных океанских побережьях начала создавать проблемы, и правительство Аврелии объявил амбициозную и дорогостоящую программу заселения северных равнин, где новые поселения и города строились в расчете на сезонные ураганы и возможность нападений опасных хищников[11].

В Смутное время аврелианская аристократия поддержала узурпаторов и Дом Оурбени. Но победителями в гражданской войне вышли аристократы во главе с Домом Тизе. У Аврелии отобрали столичный статус, а часть представителей мятежной аврелианской политической элиты была отправлена в изгнание. В правление монархов из Дома Ойзеле колонию фактически отстранили от политической жизни империи, и лишь в начале пятого века ЭВ такие выдающиеся и родовитые аврелианские консерваторы, как сенаторы лорд Рехинальдер и лорд Корвин-Кларт, получили высокое положение в окружении Туре Шактири II. В януарии 417 года новый император Эарлан III назначил своим полномочным представителем на планете высокородную пифийку — преподобную сестру Ашелин, что вызвало массу разговоров среди надменных потомков героических первопроходцев.

* * *

Пела опомнилась в медблоке. Попробовала пошевелить рукой и облегченно вздохнула. Пальцы выполнили команду, нащупали плотную бактерицидную ткань постели, смяли её. Паралич, слава предкам, её обошел. Пела попыталась сесть, ей это удалось. Затем она проверила ноги — подтянула колени к подбородку: сначала левое, потом правое. Простыня сползла куда-то на пол. Девушка увидела, что вся оплетена гадким с виду сетчатым коконом, а вокруг кровати раздулся полупрозрачный пузырь изоляционной мембраны. За ней угадывались контуры медицинских роботов, светились индикаторы и экраны. Под левой рукой Пела нащупала гладкий пластокерамический квадратик. Она улыбнулась своей догадке и поднесла находку к глазам. Стандартная аврелианская карта личного доступа солидаризированная с контрольным имплантом владельца помещения. На карточке было обозначено номер комнаты, социальный код её жителя и два слова, написанные от руки красным маркером: «Жду. Ясмин».

9

Вблизи туманности Конская Голова (М43), на расстоянии одной стотысячной парсека от звезды Мелани в Темном агрегате Ориона.

10 пентария 417 года Эры Восстановления.

Экспедиционный скеґер[12], вытолкнутый в космическое пространство газовыми струями, оставил центральный ангар линкора. Вольск настроил смотровой монитор так, чтобы как можно дольше видеть «Эйн-Соф». За то время, что они шли к системе Мелани, он успел полюбить этот якобы проклятый звездолет, на котором закончили свою жизнь двое не самых плохих в истории Звездной Империи монархов.

Во время полета он часто заходил в личные апартаменты Сиорана Шестого, хранившиеся в том виде, как их спланировали придворные дизайнеры более чем шесть десятилетий назад. Интерьеры императорских покоев не выглядели старомодными. Натуральное дерево, каррарский мрамор и тёмная бронза никогда не выходили из моды. Как и коринфские колонны с позолоченными капителями, поддерживающие многофигурные фризы под потолком, которые имитировали экваториальный земной небосклон. Днем на искусственном небе пылал солнечный диск, ночью сияли яркие звезды. Время от времени по «небосклону» пролетали живописные кометы, метеорные потоки и орбитальные «лодочки». При всей банальности этого зрелища здесь было интереснее, чем в сапфирово-стальных апартаментах Туре Шактири, также законсервированных для нужд будущих техноархеологов.

В кабинете шестого Сиорана Вольск садился за дубовый стол, включал светильники с плафонами из горного хрусталя и представлял, как последний обладатель из Дома Тизе вершил судьбы спасенной им Империи. Когда Вольск узнал о составе экспедиционной группы, которая должна высадиться на планету 9КВ40:2, то именно за этим историческим столом попытался синтезировать на позитронном планшете маленькую космооперу о четырех героических первопроходцах грозной планеты Тифон. Пилот Церм в этой космоопере, в отличие от реальной Шэрон Церм, была не маленькой женщиной с татуировкой на всем теле, а чёрнокосой красавицей с несколько вампирским оскалом. Баронессе Гвен Вэй достались все возможные бонусы как внешнего, так и внутреннего плана. Она стала прекрасной блондинкой с телом Шерм и глазами эпической принцессы. Персонажа Вэй Вольск одел в агрессивный ярко-красный скафандр и наделил способностью испепелять монстров с помощью плагана таких размеров, что реальная Гвен вряд ли смогла бы оторвать его от поясного фиксатора. Пифийка Мулан получила атрибуты ведьмы-пророчицы, чего и следовало ожидать для пифийки, а также умение владеть секретными приемами ближнего боя. Себе Вольск оставил проницательность знатока древних секретов и романтично безнадежную влюбленность в Гвен Вэй, которая сохраняла не менее романтическую верность опальному адмиралу Лансу.

Вольск как раз дорисовывал фон для сцены, где он спасает Гвен от толстого ґырга, когда услышал шаги. В императорский кабинет зашла Тарасвати.

— Вот вы где.

— Так спрашиваете, будто вы, Преподобная Сестра, изначально не знали, где я, — отозвался техноархеолог.

— Вы думаете, что я держу в голове все ваши перемещения? — фыркнула Тарасвати.

— Я думаю, сестра, — откладывая планшет, шепотом сообщил пифийке Вольск, — что вы держите в вашей очаровательной головке целую Империю!

Жрица рассмеялась и неожиданно поцеловала техноархеолога в лоб.

Теплый след от этого целомудренного поцелуя он физически ощутил, когда наблюдал, как превращается в маленькую звезду, а потом и вовсе исчезает между россыпей галактических светил гигантский линкор. Корпус скеґера тем временем завибрировал, реагируя на включение маршевых двигателей. Маленький звездолет взял курс на зловещий Тифон.

Опережая скеґер, к Тифону приблизился и вышел на орбиту вокруг него тактический зонд. Его чувствительные сенсоры начали сканировать кору планеты в поисках гнезда ґыргов, хотя ученые на «Эйн-Соф» единодушно скептически высказались относительно шанса найти его на «девять-сороковой».

Перед экипажем скеґера командор поставил задачу изучения информационного наследия Ползучих Отцов и сопутствующих им древних цивилизаций, если, разумеется, такое наследство на Тифоне найдется. Тарасвати поддержала Зорана, напомнив, что ґормиты отнесли планету, неофициально названную Тифоном, к списку «запрещенных» миров именно ввиду того, что там находились руины сооружений, построенных ползучими в конце первого цикла развития галактических рас.

— А ещё, — напомнила тогда Знающая — не забывайте, коллеги, ґырги, которые уничтожили арсенал Пятнадцатого флота, прибыли туда на борту беспилотного крейсера, посетившего Тифон. Мы не можем однозначно утверждать, что заражение крейсера состоялось именно на этой планете, но не исключаю того, что «девять-сороковая» может стать концом нити, которая приведет нас к гнезду ґыргов.

— Или просто концом, — добавил космоаналитик Мо Кирик, встретив взгляд Тарасвати, отвел глаза и поспешил добавить: — Неудачная шутка, коллеги, извините.

Шутка Мо Кирика вспомнилась Вольску, когда экипаж скеґера получил первые данные, собранные зондом с планетарной орбиты.

«Действительно, не планета, „а просто конец“», — оценил он видеокадры, на которых разворачивались покрытые щебнем и пылью равнины и пепельные пряди гор, изъеденные ветрами за те десять миллиардов стандартных лет, которые Тифон вращался вокруг Мелани.

Планета была старше Фаренго. Старейшим из всех миров, встретившихся человечеству за века космической экспансии. Она потеряла океаны, её горные хребты превратились в россыпи камней, мантия остыла, и геологическая динамика сошла на нет. Мертвенную прозрачность сухой аргонно-углекислой атмосферы не нарушало ни облачка. Только грандиозные пылевые вихри танцевали над пустынями «девять-сороковой» свои однообразные кладбищенские танцы.

— Вся вода замерзла в лед и находится под километровым слоем осадочных пород, — сообщила Мулан, которая считывала с мониторов блок геофизических данных. — Очень мало металлов, наверное, все добыли за технический цикл.

— Не вижу руин, — пробормотала Церм. — Вольск, вы видите руины?

— Пока нет, капитан, — отозвался техноархеолог. — Но на такой мегадревней планете руины должны быть на большой глубине. Их не просто будет найти.

— Если они глубоко, то мы к ним не доберемся, — пробормотала Мулан, переключая монитор на инфракрасный диапазон. — На скеґере нет тяжелого геологического оборудования.

— На «Эйн-Соф» находится тераджоулевый лазер, — напомнила Гвен Вэй. — Теоретически, им можно проплавить километровый тоннель.

— Силикаты он, может, и проплавит, а вот базальты — сомнительно, — отметила Мулан. — А если там будет подземный лед, тоннель зальет вода.

— Алекс, ты в свое время исследовал артефакты, привезенные отсюда, — обратилась к Вольску баронесса. — Те киборги, что их нашли, должны были составить карту подповерхностных аномалий Тифона.

— Карту они составили, Гвен, однако те обломки, которые я изучал, были найдены на поверхности. В районе под семнадцатым градусом северной широты и восемьдесят шестой долготы.

— Мулан, пусть зонд покажет нам этот район, — распорядилась Вэй.

— Минутку, мэм! — отозвалась пифийка, которой, судя по всему, чем дальше, тем больше нравилась роль оператора разведывательного зонда. — Вывожу на мониторы… Смотрите!

Фрагмент серой пустыни, испещренный серпами пылевых дюн, возникший на мониторах, не содержал ничего интересного. При увеличенном изображении исследователи увидели присыпанные пылью антенны и силовые ребра посадочного агрегата.

— Алекс, можешь определить его тип? — спросила техноархеолога баронесса.

— Без проблем. Это тактическая платформа-база универсального беспилотного исследовательского модуля серии «эн-эр триста». Модули этой комплектации специально предназначены для исследования планет с плотной атмосферой. Их на земных заводах производит корпорация «Талая-Тейон». Ими оборудованы практически все разведывательные рейдеры, построенные после четыреста шестого года. В комплект входят пятитонный винтокрылый планетолёт с инфраквантовым компьютером, три простых планетолёта, буровое устройство и ракетная капсула, которую возвращают на рейдер вместе с собранными образцами.

— Что-то я не вижу планетолётов, — отметила Церм.

— Где-то должны быть. Наверное, после отгрузки собранных материалов их снова куда-то отправили. Сейчас поищем… — Вольск на боковом экране включил опцию расширенного поиска объектов с содержанием металлов. — О! Юго-западнее фиксирую какое-то железо. Расстояние от платформы примерно три километра. Судя по размерам, это один из малых планетолётов.

Зонд тем временем зашел за горизонт, и район дислокации исследовательского модуля оказался за пределами его видения. На центральной панели развернулась панорама, которую транслировали обзорные камеры скеґера. Темно-малиновый диск Мелани заметно увеличился за последний час. В левой части панорамы появился желтый полумесяц — Тифон.

— До выхода на первичную орбиту ещё двести шестнадцать стандартных минут, — сообщила Церм. — Потом ещё часа четыре будем переходить на рабочую орбиту. Супремус заложил в рейсовой циклограмме восемь включений маршевого двигателя. Следовательно, есть время на отдых. Предлагаю экипажу поспать. После выхода на рабочую орбиту у нас будет часов двадцать серьёзной работы. Зонд каждые полчаса будет пролетать над той подповерхностной аномалией, которую Супремус признает приоритетной для исследования.

— Каждые полчаса? — переспросила Вэй.

— Рабочую орбиту планируем сделать максимально низкой, — подтвердила Церм. — Девяносто километров в апотифонии шестьдесят — в перитифонии[13]. Благодаря этому мы сможем составить карту подповерхностных полостей с линейным разрешением до двух метров.

— На какой глубине?

— До двух километров. Глубже картинка будет размываться благодаря эффекту Геселя[14].

— Мулан, а вы владеете усыпляющим гипнозом? — обратился к пифийке техноархеолог. — Я чувствую, что не смогу теперь заснуть.

— В наших скафандрах предусмотрена функция выборочного гипнопогружения, — напомнила Церм. — Вполне эффективная и безопасная процедура. Между прочим, вам всем имплантировали военные регулирующие чипы, а у них есть соответствующие настройки. Так что ваша психосоматика не будет оказывать процедуре никакого сопротивления.

— Капитан, вы только что помешали Мулан сделать доброе дело и улучшить свою карму, — улыбнулся Вольск.

— А ты уверен, Алекс, что помощь арпикранским техноархеологам улучшает карму? — вмешалась в разговор Вэй.

— Я не знаток религий, но про себя знаю, что я хороший человек.

— Я не буду никого усыплять, — сухо сообщила Мулан.

— Знающие и юмор — несовместимые вещи мира сего, — констатировал Вольск, активируя процедуру гипнопогружения. Последнее, что он услышал, перед тем как нырнуть в сон, был вопрос баронессы, адресованный Церм:

— Вы уже получили от зонда данные ГРЛ[15]?

На линкоре эти данные получили практически одновременно с экипажем скеґера. Командор Зоран, Тарасвати, космоаналитики и геологи пересмотрели экспресс-анализ, сделанный корабельным Супремусом. Ничего отдаленно напоминающее гнездо ґыргов локатор не нашел. Под поверхностью Тифона он отметил каверны и гравитационные аномалии типа масконов, но следов биологической активности там не обнаружил. Не только специфических «гнездовых», но и любых. Планета выглядела биологически стерильной.

— Пусть группа Вэй отработает район вот этой подповерхностной аномалии, — Зоран указал на ярко-красный контур в экваториальной зоне. — Пусть соберут там артефакты и возвращаются. А первую и третью планеты просканируем с позаэклиптичной траектории[16]… Этот Тифон… какое-то галактическое кладбище. Только время потеряли.

— Может, отправим к первой планете зонд? — Тарасвати ещё раз пробежала глазами колонки цифр на экране. — Там есть следы метановой атмосферы. Пока группа Вэй исследует аномалию, зонд просканирует планету. Мы от этого не задержимся.

— Согласен, — кивнул командор. — По крайней мере, будем иметь уверенность, что близ Мелани этой проклятой матки нет.

10

Старая кальдера вулкана Ронго, горная система Аль-Кранц, планета Сельва (ЗКВ106:2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

29 квадрария 417 года Эры Восстановления.

— Нам надо присельвиться как можно ближе к этой точке, — неуловимым движением Преподобная Сайкс пометила звездочку на трехмерной схеме, которая светилась над командной панелью десантного модуля.

— Понял вас, — услышал Зак-Зак голос пилота. — Будем ориентироваться на восточную вершину горы Маунт-Шилд. Это в двух километрах от вашей точки. У подножия горы наш МАДАР[17] показывает относительно ровную площадку…

— А ещё ближе?

— Простите, Преподобная, но в этих скалах…

— Это Сельва, лейтенант. Здесь каждый метр дороги грозит смертью. Тем более, в таком тумане…

— Понял. Я сделаю все возможное, Преподобная.

Десантный модуль, выполняя маневр, резко упал на бок и по крутой глиссаде скользнул в недра тумана. Заку показалось, что его желудок в чемпионском прыжке коснулся мозга. «Хорошо, что не завтракал», — похвалил себя ксенобиолог и посмотрел на противоположную противоперегрузочную нишу, где гибкие ленты обвили хрупкое тело Диммеры. Лицо пифийки сквозь прозрачный керамит шлема выглядело по-детски обиженным.

«Девочке тоже не сладко», — решил Зак и снова почувствовал, как его внутренние органы начали очередной дрейф в направлении к горлу.

Между тем модуль обогнул угловатую громаду Маунт-Шилд и нырнул в ущелье, которое, как нож шарлотку, разрезало базальтовую прядь вокруг кальдеры Ронго. Едва не зацепившись за россыпи острого камня, «летающая тарелка» проскользнула под зубастым скальным навесом, на мгновение зависла над краем двухсотметровой пропасти, качнулась, как волчок перед остановкой, и присельвинилась в нескольких метрах от надувных палаток временного лагеря, которым руководил Со Лай.

— Идеально. Получите награду от командования, — оценила ловкость пилотов Сайкс. — Просканируйте район на предмет наличия враждебных ксеноформ.

«На предмет наличия», — хмыкнул едва живой Зак, который, несмотря на все приключения, сохранил тот необходимый запас критичности, который сопровождает в жизненных странствиях каждого настоящего ученого. Он уже раньше заметил, что высокородная Знающая любит употреблять канцеляризмы. Когда-то его научный руководитель объяснил аспиранту Заку, что прирожденного начальника можно выявить по его склонности к официальному словообразованию. «Нам с тобой, парень, начальниками не быть. Не умеем мы с тобой говорить по-начальницки», — предсказал тогда научный руководитель и налил Заку первый в его жизни шкалик чистейшего лабораторного спирита. Научный руководитель был тиронийцем. Старым и битым жизнью сельвологом, чудом выжившем в болотных лабиринтах Озера Кларт.

Все ещё вспоминая вкус того ритуального спирта, ксенобиолог выбрался из противоперегрузочной ниши и помог Димер отвязаться от зажимов и лент. Пилоты уже просканировали ущелье и сообщили, что никакой опасной ксеноформы, кроме пленённой скутулии, пока не наблюдается.

— Выпускайте морлифов, — приказала пилотам Сайкс. — А за ними последуют «пауки».

По армейским и флотским уставам в местах расположения экспедиционных подразделений высокое руководство должно встречать не менее двух офицеров или приравненных к ним ответственных лиц. К импровизированным воротам лагеря вышли исполняющий обязанности коменданта Со Лай и старший научной группы Фальк. Когда с дискоида, опережая киборгов, словно серые тени, выскользнули морлифы, премьер-лейтенант внутренне напрягся. Он не любил этих животных. Хотя крысопсы-следопыты унаследовали от грызунов лишь треть генома, для Со Лая они оставались крысами. Здоровенными хищными ратанами, которые соседствовали с малоимущим населением в поселениях Колумбии — родины командира «ти-ди». Под тем обитаемым куполом, в котором прошло детство премьер-лейтенанта, как-то поселилась стая крыс-мутантов. Время от времени в куполе бесследно пропадали дети. Когда Со Лаю исполнилось четырнадцать, исчезла его младшая сестра Линь. Все мужчины из семьи Со приняли участие в спасательной экспедиции, спустившись в душное под купольное пекло. Они убили с полсотни мутантов, но не нашли ни Линь, ни остальных детей. В смертельной драке с огромной черной крысой Со Лай получил свои первые шрамы и впервые почувствовал себя воином. Шериф отметил его упорство, а через три года дал рекомендацию для поступления в военное училище.

— Я помню, как ты выпотрошил Ратана, — сказал тогда Со Лаю шериф. — Тот мутант был величиной с овцу. Ты храбрый парень. Из тебя получится исправный офицер.

Сенсор лучевика Со Лая среагировал на ментальный сигнал и совершил подачу оружия под правую руку. Держатель поясного кронштейна при этом щёлкнул на всё ущелье. Фальк удивленно посмотрел на офицера, а морлифы замерли. Со Лай медленно вернул оружие в исходное положение.

— Это сообразительные и доброжелательные звери, лейтенант, — завибрировал в его внутреннем коммуникаторе голос Преподобной Сайкс. — И не имеют ничего общего с колумбийскими Ратанами.

— Никаких проблем, Преподобная. Это у меня слишком чувствительное к ментальным сигналам оружие. Я его так намеренно настроил. Мы же на Сельвии, — напомнил Со Лай. А про себя отметил, что телепатические способности пифиек вовсе не сказочная шняга.

Морлифы приблизились к нему, виляя хвостом в знак привязанности. Офицер заставил себя почесать за ухом огромную крысопсину. И та в ответ дружелюбно оскалила зубастую пасть.

Между тем по трапу дискоида сошли две Знающие в матово-серых скафандрах. За ними на сельвийскую почву высадился увешанный средствами биолокации высокий гражданский. Замыкали процессию гостей военные с красными знаками Джи Тау. Среди последних, судя по наличию лабораторных чемоданчиков и транспортных биомодулей, были и ксенобиологи.

«Скорее всего, гражданский и является этим Зак-Заком, — решил премьер-лейтенант. — Занга говорит, что он непризнанный гений. Хлопоты снова увеличатся. Чем многочисленнее гении, тем меньше конкретной работы они выполняют. Теперь вот начнут драться с Фалькой за каждое определение; получится у нас не экспедиция, а целый симпозиум».

— В каком состоянии скутулия? — не теряя времени, перешла к делам Сайкс.

— Базальный метаболизм стабильный, но снижается сигма, и пульсация хорды дошла до критического значения, — доложил Фальк.

— Показывайте.

— Пойдемте, коллеги, — Фальк жестом пригласил гостей в лагерь. — Я считаю, что ксеноформу нужно немедленно переместить в стационарный биомодуль. Мы слишком долго держим её под газовой блокадой.

Сайкс и её окружение приблизились к месту заключения монстра. На гибком экране, который прилепили к изоляционной мембране, высвечивались данные мониторинга внутренних органов скутулии. Цифры и метки на экране каждую секунду менялись.

— И что вы думаете? — обратилась к Зак-Заку и Диммере Сайкс. — Существо можно транспортировать?

— Скорее всего… да, — Зак-Зак внимательно просмотрел колонки цифр, — но я бы хотел увидеть данные по дементивной динамике[18].

— Лимбограму? — уточнил Фальк.

— Плюс подробные данные сканирования тех церебральных секторов, которые отвечают за ментальное влияние.

— Мы не уверены, что ментальное влияние генерирует именно мозг.

— А что же тогда, по-вашему, его генерирует?

— Пока этого не удалось определить.

— Это принципиальный вопрос, коллега. Мы должны знать природу влияния — Зак-Зак увеличил изображение грушевидного органа, подвешенного на тонких жилах. — Я вижу характерное утолщение проталамуса. Этот участок по структуре вполне подобен тому, который генерирует ментальные волны у болотной двурогой многоножке Cylindroiulum diacornis, и в псевдополозе Coluberina singulata.

— Вам, коллега, как всегда, все понятно, — лицо Фалька нельзя было рассмотреть за световыми фильтрами шлема, но в голосе ученого присутствующие почувствовали раздражение. — Однако в действительности единого мнения академических кругов относительно того, какие именно органы сельвийских прорептилий генерируют телепатическое влияние, ещё не сложилось. Существует по крайней мере четыре концепции, которые радикально отличаются по своим выводам. Вы, в частности, исходите в своих статьях из того, что за телепатию в протополозах отвечает одна из ундуляций проталамуса плюс связанные с ней нейроструны роговых отростков, а я — и со мной и большинство сельвиологов — это ваше мнение не разделяем. Категорически не разделяем и не видим оснований для этого. Ваши предположения не подкреплены никакими весомыми экспериментальными данными. Это лишь гипотеза.

— О, приятная неожиданность! Вы даже читали мои статьи.

— Я читал ваши статьи, уважаемый коллега, но не уверен, что вы читали мои.

— Мне достаточно того, что я убил кучу времени на работы вашего учителя и патрона Гурака.

— Кстати, лидера научной школы и выдающегося на сегодняшний день специалиста по сравнительной морфологии сельвийских ксеноформ.

— Это вы так считаете.

— Достаточно пустых слов, — прекратила научный спор Сайкс. — У нас нет времени на все эти дискуссии. Меня интересует только один-единственный аспект жизнедеятельности этого существа. Мы должны выяснить, каковы мощность и специфика телепатического воздействия скутулии. У моих ксенобиологов в биоконтейнере находиться известный вам организм-симбионт Licosa selvix. Меня интересует: может или не может эта скутулия с помощью своего ментального воздействия разорвать симбиотическое взаимодействие между составляющими организмами ликозы. И если скутулия на это способна, то на каком расстоянии и как быстро.

— Но для такого эксперимента нужно освободить ксеноформу из-под нашего контроля, — все ещё не понял Фальк.

— Да, вы правы, — согласилась Преподобная. — Начинайте выводить скутулию из контролируемого состояния.

— Выпустить её?

— Мы будем держать ксеноформу в клетке. У нас здесь есть одна подходящая конструкция.

— А вы уверены, что она не вырвется из этой вашей клетки? Она, между прочим, оторвала голову охраннику вместе с частью экзоскелета.

— Это мой приказ, — сказала Сайкс. — А я, к вашему сведению, представляю здесь императора… Лейтенант!

— Слушаю, мэм! — Со Лаю чем дальше, тем больше нравился руководящий стиль жрицы.

— Ваша задача: безопасность на территории, где мы будем проводить эксперимент.

— Будет сделано, мэм!

— Мы напрасно потеряем время — вдруг заявил Зак-Зак. — Это скутулия, а не чулимба. Нам нужна чулимба.

— Мы точно не знаем, какое именно существо спасло магонийцев, — не согласилась Сайкс. — Если со скутулией не получится, будем искать чулимбу. Я все сказала.

— Нам нужна чулимба, — пробормотал Зак-Зак. Но уверенности в его голосе не ощущалось.

«Гений сдулся, — понял Со Лай. — Пифийка умеет обламывать ботанов. Интересно было бы посмотреть на эту преподобную Сайкс, когда она будет без скафандра».

У него начала рождаться ещё одна мысль, связанная с высокородной Знающей, но, помня, что жрицы обладают телепатией, офицер подавил её в зародыше.

11

Планета Аврелия (6КА81:4), звёздная система Мийтры (HD168443).

14 фебрария 417 года Эры Восстановления.

Пела на мгновение задумалась, прежде чем прижать карту доступа к мембране с цифрой «85». Потом она решительно наложила гладкий квадратик на ту часть едва вибрирующей поверхности, которую подсвечивал желтоватый свет. Прозвучал мелодичный сигнал, цвет света изменился на зеленый — и девушка вошла во временное личное жилище флаг-маринера Ясмин Бехеште. Хозяйка ожидала её. Пела, которая привыкла видеть флаг-маринера в форменном комбинезоне, растерялась, спрашивая себя: «А это действительно она»? Блестящее золотистое платье и причудливая диадема превратили Ясмин в принцессу из сказочных сериалов. Поддержанные диадемой волны тяжелых черных волос падали на её обнаженные плечи, благородные линии шеи окантовывало разноцветное каменное колье, стилизованное под украшения женщин Древнего Египта. Платье подчеркивало матовое совершенство кожи. Без обуви Ясмин казалась миниатюрнее, чем на строительной площадке.

«Наверное, это традиционная одежда её родной планеты», — предположила потрясена Пела. Она вдруг догадалась, что Ясмин надела это недопустимо роскошное, по здешним меркам, платье не просто так. Поняла, что черноволосая красавица превратилась в принцессу именно ради неё, задрипаной курсантки с неполноценным социальным статусом. Девушка почувствовала себя дикаркой и смутилась. Ей показалось, что спартанские нравы аврелианскои провинции теперь сияют на её лбу, как клейма преступников из исторических фильмов. Ясмин, казалось, все поняла и первой сделала шаг навстречу.

— Заходи, заходи волшебная гостья, — Её голос доносился медовым потоком, словно мантра гипнотизера. — Заходи, моя спасительница, заходи. Мой дом теперь твой дом, раздели же со мной радости моего ложа.

— Спасибо, Яс… мин, — едва прошептала Пела, вдохнула пропитанный мускатным ароматом воздуха и почувствовала, как кружится голова.

— Тебе неловко от всего этого? — Ясмин едва наклонила голову и коснулась взглядом блестящей бижутерии.

— Нет, оно очень роскошное…

— Вижу, что твоя Оса не баловала тебя костюмированными приключениями.

— Вы знаете о Осе? — Пеле показалось, что все её тело покрывается красными пятнами. Никогда в жизни ей не было так неуютно, как в этот момент.

— О вас все знают, — смуглая красавица приблизила свое лицо к лицу девушки и кончиком языка коснулась ямки на её подбородке. — Она красивая, у тебя хороший вкус. Но… бывают более красивые.

Как бы в подтверждение своих слов, Ясмин кивнула на зеркальную стену. Пела посмотрела туда и увидела длинноногую рыжую девушку в смешной одежде рядом с одетой в блестящее золото древнеегипетской владычицей. Вдруг золото с шорохом сползло на пол, и теперь рядом с раскрасневшаяся курсанткой напряглась стройная бронзовая статуэтка. Свет в комнате стал оранжевым, от чего обнаженное тело «владычицы» будто окуталось золотисто-шоколадным сиянием.

— Ты очень классная, девочка, очень классная… Доверься мне, моя рыженькая, — шепот Ясмин раздавался как приглушенный рык пустынной львицы. Пела почувствовала, как ловкие пальцы освобождают её от пояса и одежды. — Не говори мне «вы»… Сегодня я твоя… Сегодня ты забудешь про ту бледную Осу…

«Уже забыла», — не без удивления отметила Пела.

Примерно за три тысячи километров от восемьдесят пятого помещения жилого сектора космодрома Тэлон, в большом городе на берегу Экваториального океана расположилась одна из многочисленных «красных зон», принадлежавшая исследовательским и резидентальным подразделениям имперских Джи Тау. В то время, когда Пела забывала Осу в объятиях новой подруги, в этой «зоне» встретились координатор разведывательных проектов Службы Предотвращения на Аврелии Рэй Блисс и невнятный светловолосый дигендер в форме техника Джи Тау с шевронами флайт-лейтенанта.

— Я прочитал ваш доклад, — без вступления начал Блисс. — Я, к сожалению, не специалист по физике плазмы и, соответственно, не все понял, — он встретил взгляд техника и удивился ледяной отстраненности в его глазах. — Если я не ошибаюсь, вы утверждаете, что во время последнего нападения Адельм на космодром Тэлон вы заметили определенные аномалии в применении ими шаровых молний?

— Если это можно назвать «аномалиями», сир.

— …?

— Это были не шаровые молнии, сир.

— А что же тогда?

— Если бы, сир, мы не имели там специальной аппаратуры, то, наверное, ничего не заметили бы… Сто процентов, что ничего не заметили бы. Но, вы знаете, нам приказано отслеживать ситуацию вокруг Махонико, брат которой был террористом…

— Я в курсе, меня сейчас интересует не она.

— Простите, сир. Я продолжаю. Там у нас находится чувствительная аппаратура, которая позволяет фиксировать изменения и трансформации энергетических полей во всех возможных диапазонах. Эта аппаратура не была создана для анализа разрядного оружия Адельм, но мы фиксируем все события…

— Мудро делаете, — кивнул Блисс.

— Мы подвергли детальному анализу все физические явления, сопровождавшие нападение Адельм в Космодромном ангаре.

— Зачем?

— На всякий случай.

— Я думаю, — координатор хитро прищурился, — что кому-то очень захотелось стать первым, кто поймет, как Адельмы руководят своими молниями. Такое открытие прогремело бы на всю Аврелию. Кто-то у вас, скажем так, имеет значительные исследовательские амбиции. Часом это не вы, Модо?

— Все мои открытия, сир, я всегда направлял и направляю на благо Службы. Исключительно на благо Службы, сир.

— Хорошо, продолжайте.

— Всего в нападении участвовало восемь пустынных Адельм. Их ещё называют bipunctata — «двухточечными». Ксенобиологи говорят, что охотничий клан взрослых Адельм-самцов обычно состоит из шести-девяти особей. Итак, на первый взгляд, ничего такого, что выходило бы за пределы нормы. Прорвавшись в ангар, Адельмы разделились на три группы. Это их обычная охотничья тактика, также ничего удивительного. На ту площадку, сир, где работала Махонико, напали три Адельмы. Две из них, прежде чем они были уничтожены, успели сгенерировать плазменно-электрические заряды и направить их на цели. Первым зарядом вывели из строя монтажного работа типа «Элефант», второй вошел в контакт с куском пластокерамичного изолята, использованный Махонико вместо щита, и взорвался. В результате взрыва Махонико получила легкие повреждения кожи, неполный паралич левой руки и термические ожоги глаз. За сутки все травмы и нарушения в динамике конечности был ликвидированы. Лечение проводили военные медики из группы «эс-джи шесть» в медблоке полевого госпиталя Одиннадцатого флота. Парез лечили по стандартной схеме…

— Парез? — переспросил Блисс.

— Парез — это неполный паралич, сир, что приводит к ограничению подвижности конечностей.

— Вы и в медицине разбираетесь?

— При необходимости, сир, изучаю смежные дисциплины.

— Одобряю. Продолжайте, Модо.

— Все было бы правильно, сир. Вроде ничего подозрительного, обычный приступ Адельм. Однако детальный анализ квантовой голограммы нападения дал неожиданные результаты. Если заряд первой Адельмы был обычной шаровой молнией, то заряд второй вообще выходит за пределы тех физических процессов, которые происходят при эволюциях известных нам высокоэнергетических газоплазменных образований.

— С этого места — детализируйте. Попробуйте объяснить так, чтобы я понял.

— Я попробую, сир. Обычная шаровая молния является импульсным индукционным разрядом, возникающем при резком наращивании мощности магнитного поля. Его энергетика базируется на том, что электроны в тороидальном магнитном поле разгоняются до релятивистской скорости. Быстрые электроны достигают энергии примерно в десять миллионов электронвольт. Так, чтобы вы представили, сир: индукционный заряд в середине кольцевого вихря[19].

— Я представил, спасибо, Модо. Магнитный тор, а под его поверхностью движутся электроны. Спиралью движутся. Если я правильно вас понимаю, в такой шаровой молнии должно было происходить что-то вроде термоядерного синтеза?

— Именно так, сир. Обычные шаровые молнии, как на Земле, так и на любой другой планете, интенсивно излучают радиацию и имеют относительно холодную поверхность. Совокупное значение энергии такой молнии примерно от восьми до двенадцати мегаджоулей. Но то, сир, что сгенерировала вторая Адельма, имело энергию примерно в тридцать мегаджоулей и не излучало никакой радиации. Это было так называемое «идеальное кольцо» с полоидальным током.

— Я опять не понимаю. Что такое «полоидальный ток»?

— Я увлекся, сир, ещё раз простите. Я имею в виду, что эта псевдомолния находилась в створе линейного индукционного газового разряда, типа обычного линейного разрядника. Это образование имело горячую поверхность и не обладало внутренним источником энергии, как шаровая молния. Адельма такой плазмоид произвести не могла, даже если бы у неё в животе спрятали термоядерный реактор. Кто-то или что-то постоянно питало плазмоиды через энергетический канал неизвестного нам типа. Псевдомолнию инспирировали извне.

— Проникновение[20]?

— Никакого сомнения, сир. Проникновение. Наша техника не может синтезировать управляемые плазмоиды с такими энергетическими характеристиками. Даже для килоджоулевой высокоэнергетической плазмы нашим физикам нужно громоздкое оборудование.

— Остатки Адельм исследовали?

— Не удалось, сир. К сожалению. Военные испепелили их плаганами, а потом ещё и смыли пепел. Мы имеем только видеозаписи и голограммы.

— Обнаружили, откуда они прорвались?

— Под старым космодромом целый лабиринт подземных ходов, тоннелей и пещер. Там полно всякой гадости. Наши бойцы прошли несколько километров теми подземельями, но ничего необычного не нашли. Там только гнезда различных ксеноморфов, остатки старой строительной техники, резервуары с химикатами.

— А на видеозаписях и голограммах нашли что-то необычное?

— Адельма, якобы сгенерившая псевдомолнию, была очень большой, для представителя семейства Adelma polaria bipunctata, и имела странную окраску. Это маскировка, сир. Никакая это была не Адельма.

— Гм… Если, скажем, чужие хотели убить Махонико, — предположил Блисс, — то они выбрали очень сложный и малоэффективный способ.

— У меня есть предположение, сир, — сообщил Модо. Координатор вдруг заметил, что отстраненность исчезла из глаз техника, которые сияли предвкушением большого открытия.

— Я слушаю.

— Это не покушение на убийство, сир. Это было что-то другое. Я уверен. Там, сир, на соседней строительной площадке во время нападения также произошло нечто подобное. Молния поразила ещё одну девушку из числа инженер-курсантов. её зовут Орбана Сотазия Анс, отзывается на кличку «Оса». Она учится вместе с Махонико, и они близкие подруги. То есть даже не подруги, а ещё ближе. Так, сир, вы правильно меня поняли. На той площадке, где работала Анс, не было спец аппаратуры, однако я уверен, что её также «обозначили» аномальным плазмоидом.

— Интересно. Однако для такой уверенности нужны факты.

— Они есть, сир, их достаточно, поверьте мне. Тождественные поражения, не характерные для обычной молнии. Я могу подкрепить «не характерность» поражений более чем убедительной статистикой. Как местной, так и собранной на опережающих планетах. Для Земли, скажем, это сотни тысяч случаев в течение тысячи лет. Полное совпадение клинической симптоматики. Что в Махонико, что в Анс. И полное отличие с преобладающим большинством тех случаев, которые были найдены мной в архивных базах. Я почувствовал, что здесь прослеживается некая закономерность. Посмотрел биографические файлы покойного брата Махонико — террориста Хэппи Этальдино. Его жизнь здесь, на Аврелии, достаточно тщательно задокументирована. В его биографии также был эпизод с нападением Адельм. Когда ему было шестнадцать лет, в поселении Новая Джорджия. Та же история. Ожоги глаз, локальный паралич, струйное поражение кожи. А ещё я просмотрел файлы террористки Шерм…

— Даже так, — Блисс покачал головой. То ли удивлённо, то ли неодобрительно.

— Я получил на это разрешение от руководства управления «А», — сообщил техник, не отводя взгляда. Помолчал, ожидая реакцию Блисса; не дождался и добавил: — Разрешение от адмирала Хангар. Тридцать два часа назад.

— Неужели вам, Модо, доставляет удовольствие раздражать своих непосредственных руководителей обращениями «через голову»? — координатор разведывательных проектов прошелся взглядом по мешковатому комбинезону техника, его вздернутому бесцветному лицу, узкой линии рта и женской шее.

«Дигендер, условно полноценная двуполая особь, досадный сбой эволюционной программы — Блисс усилием воли подавил волну отвращения, которая уже поднималась в его естестве. — Что с него возьмешь, с этого несчастья. Его (или её) обиженного ещё до рождения. И он (она) очень полезен (полезная). Любознательный (любознательная), догадливый (догадливая), настойчивый (упорная). Знает свое дело… На самом деле, Империя стоит именно на таких техниках».

Вслух он сказал:

— Вы должны знать, Модо, что внутренние уставы Службы четко регламентируют порядок обращений за разрешениями к должностным лицам и экспертным центрам.

— Я признаю свою вину, сир.

— Это понятно, но вы остановились на том, что смотрели биографические файлы лидера террористов Шерм Шайнар.

— Да, сир.

— И что дальше?

— Когда она находилась на Земле, её также поразила шаровая молния.

— …?

— Да, это указано в её досье. Я нашел медицинский отчет, довольно подробный. Она тогда была на третьем месяце беременности, и военные медики из вспомогательной бригады Первого флота тщательно её обследовали.

— Но на Земле нет Адельм.

— Вы правы, сир. Поэтому появление земной шаровой молнии было замаскировано грозой. Обычным для Земли явлением.

— Я уже знаю, Модо, каким будет продолжение вашей истории: у Шерм были те же симптомы поражения, что и у брата с сестрой и у курсантки Анс? Я угадал?

— Абсолютно точно, сир. Те же симптомы. Один в один. Это не может быть простой случайностью. Все упомянутые лица получили, как я думаю…

— Своеобразное посвящение от чужих?

— Именно так, сир! Вы меня поняли. Их организмы могли получить не только поражения, но и испытать незаметные трансформаций, стать носителями «подсадных» энергетических структур или чего-то подобного. Это явное проникновение.

— Вы заслуживаете повышения, — подытожил Блисс после нескольких минут молчания. — Хотя вы и действовали вопреки нашим уставам и… традициям. Считайте, что вам повезло с начальником.

— Служу Империи! — техник-дигендер вытянулся перед координатором.

— Тебе понравилось? — Пела смотрела на зеркальный потолок, где пульсировало в общем ритме дыхания переплетенное отражение двух тел — светлокожего и цвета байхового чая.

— Ты спрашиваешь? — Ясмин погрузила свой точеный носик в волосы подруги. — На этой захолустной планете найти такое рыжее счастье… Я в шоке.

— Планетка ещё та, — согласилась Пела. Ты совсем другая. Совсем. Девушки говорят, что ты с Тиронии. Там лучше?

— Мои родители работали на Тиронии, я там родилась. Но вся наша семья — с Земли. Я считаю себя землянкой, а не тиронийкою.

— У нас в школе учатся две землянки. Обе гадкие. Одна — альбинос с красными глазами, а у второй такие жирные волосы, что уже через час после душа слипаются в пряди. Фу!

— Землянки разные бывают, — Ясмин лизнула ушко девушки. — А тебе нравятся только девушки?

— Я хотела бы иметь парня, — признала Пела. — Но ты сама видишь, какие здесь ребята. Чахлые провинциалы, не на что и смотреть. У них крутым счастьем считается официальный брак с дочерью начальника. Все помешаны на карьере, особенно на военной. Если у кого-то из них родственник служит в имперском Флоте, то это просто нечто. И не подходят и не взглянут. Высшая раса! Они здесь так гнутся перед всяким мелким начальством, что меня аж тошнит. А бизнесмены из них никакие. Здесь всем бизнесом управляют альфийцы. Вот они классные пацаны, деловые. И деньги у них водятся. Я хотела бы иметь парня с Альфы.

— Альфийцы занудные.

— И вовсе не занудные.

— Я слышала, что аврелианцы специально поощряют переселенок к лесбийской любви. Что это такая политика здешнего правительства. Ограничивают рождаемость.

— Политика? — Пела поморщилась, как от кислого. — Это меня намеренно «поощрили» до Осы?.. О! — вспомнила она. — Ты же говорила, что всем известно, что Оса моя девушка… Была моею девушкой, — исправилась она и виновато прижала свои губы к щеке Ясмин.

— Я не ревнивая, рыженькая, не бойся, — Ясмин встала с кровати. — А ваши с Осой игры кто-то записывает и продаёт. Можно приобрести в свободном доступе и в различных форматах. Вы с Осой настоящие звезды местного порно. Скоро из тех записей симуляшку сделают. Если не сделали.

— Сволочи! Падлы! — Пела искренне вгрызлась в подушку. Она почувствовала, как горит её лицо. Если бы она умела плакать, то стала бы реветь, как сопливая малолетка.

— Да не переживай ты так. Знаешь, сколько девушек на Аврелии завидуют тебе смертельной завистью? — Ясмин искренне любовалась зрелищем разъяренной красавицы, её рыжей гривою, отливающей медью в матовом свете поляризованных светильников.

— Мне и их зависть к одному месту. Вот к этому, — Пела похлопала себя ниже спины. — падла! — девушка запустила подушку в зеркальную стену — Меня, как последнюю дуру, подставили… Если бы я знала, кто это снимает…

— Может, Оса в курсе.

— Ты думаешь? Нет, я не верю… — Пела даже побледнела от такого предположения.

— А кто из вас двоих выбирает душевую кабинку? — Ясмин потянулась всем своим роскошным телом, склонила голову набок и заговорщицки подмигнула подруге.

Пела вспомнила, что кабинку для их тайных встреч всегда выбирала Оса. «Убью суку!» — решила она. А потом ещё одна догадка выплыла из её памяти: хитрая улыбка Ясмин в автобусе, когда они впервые увидели друг друга.

«Увидели друг друга вживую, — поправила себя Пела. — Она узнала меня. Она видела записи из кабинок. Меня же, благодаря той предательнице, знает вся эта проклятая Аврелия… Вот откуда ноги растут».

— Да ты видела меня… наши с Осой…

— Видела. Мне понравилось. Даже очень. Я сразу заметила, что ты не знаешь о записи, что ты любишь ту стерву по-настоящему. Такое невозможно сыграть, рыженькая… Я пересмотрела все записи с тобой, которые только нашла в сетях. Ты стоишь большего, я тебе говорю.

— Её убить мало. Подлость, ветошь…

— Оставь в покое эту Осу, мысли шире. В искренней любви греха нет.

— Греха? — переспросила Пела. — Нас учат, что «грех» является определением устаревшего религиозного представления о потере девственности. Ты сектантка?

— С чего бы это вдруг?

— Я знаю, что на Тиронии много сектантов. Среди людей, особенно среди клонов.

— Я не сектантка. А что до потери девственности… Ты знаешь эти строки:

Любовь является приобретением единства, любовь является накоплением девственности, солнечного запаха, неучтивых напряжений тела, речной поступью через узкие лазы ревности, под мостами мести, сквозь отверстия дневных проникновений…

— Нет, впервые слышу. Накопление девственности? — девушка пошевелила губами, словно смакуя парадоксальное словосочетание. — Прикольно. И кто же это написал?

— Одна запрещенная поэтесса.

— Запретная? — удивление Пелы было искренним. Она впервые услышала, что существуют запрещенные поэты. — А почему её запретили?

— Когда-нибудь тебе расскажу, — на лицо Ясмин вдруг набежала холодная тень.

— А как её имя?

— Шерма Шайнар, она с Ноли.

— А почитай ещё что-то из её стихов.

— Слушай:

Я снова привязана к платану. Меня помазали медом, чтобы насекомые знали, куда лететь; чтобы они заползли в меня через все отверстия чтобы после их челюстей меня стало совсем мало, одни кости: блестящие, гладкие, такие же совершенные, как я теперь. Потому что в действительности насекомые открывают более глубокие слои красоты, а не уничтожают, как думают те, кто ненавидит.

— Это так я привязана к самой себе, — после долгого молчания сказала Пела.

— Ты сказала, как поэт, — Ясмин присела на кровать и принялась ласкать Пелу. — Ты не пробовала писать?

— Нет, — девушка отодвинулась от флаг-маринера. — Это не моё.

— Что-то не так, рыженькая?

— Я хочу больше знать об этой Шерме. Где можно узнать о ней?

— Я уже говорила: она запрещённая поэтесса. Если ты сделаешь запросы о ней в информационных сетях, тобой мгновенно заинтересуются Джи Тау.

— Они мной и так интересуются.

— С какой это радости?

— Мой брат чего-то там натворил против Империи… Эта запрещённая Шерма воюет с имперцами?

— Я знаю о ней не так уж много. Говорят, что она телепатка и невероятная в сексе. Она получила бриллиантовую корону на альфийском всепланетном конкурсе красоты. Даже была любовницей императора…

— Настоящего?

— Нет, покойного Туре Шактири. Затем она возглавила мятеж против Империи и Пифийских жриц.

— Любовница императора возглавляет мятеж и пишет такие стихи? Крутая девушка… — Пела задумалась, потом тяжело вздохнула: — А я пропадаю в этой дыре, как грёбаный крысенок.

— Тебе здесь плохо?

— Плохо? Это слабо сказано. Меня выгребает от этой школы, от этой вонючей Золотой Планеты, от этой суки Осы, от всего, всего, всего. Вы-гре-ба-ет!.. Они тут все такие моралисты, а знали о нас с Осой, знали всё и не изгнали, не отправили в карцер… Я тебе верю, это такая их политика. Они смотрят на переселенцев, как на полезных извращенцев, как на дешевую рабочую силу. Мы для них хуже клонов. Им главное, чтобы мы не трогали местных, а между собой… Хотя бы поубивали друг друга. Ненавижу эту планету!

— Хочешь рвануть отсюда?

— Хочу, — Пела недоверчиво посмотрела на Ясмин. — А ты мне поможешь?

— Попробую.

— Но у меня на путешествия нет денег.

— Не в деньгах дело, рыженькая. Две эскадры Одиннадцатого флота за несколько недель передислоцируют в Сектор Эридана. Говорят, что на Сельву. Там будут строить суперсекретную военную базу. Только ты, смотри, никому об этом не говори, — Ясмин прижала палец к губам подруги. — Информация уровня секретности «два А». Нас всех перебрасывают на новую точку. Всех, кто строит Тэлон. Но там, говорят, на порядок больший объем работ. Формируется отдельная бригада. Каждую монтажную команду будут разворачивать в батальон согласно табельным требованиям военного времени. Нам всем уже раздали контракты. Оклады двойные, куча денег. Меня приписали унтер-офицером в батальон, где тридцатипроцентный некомплект контрактников. И неоткуда подбирать. Наибольший дефицит — операторы роботов. А ты, рыженькая, классный оператор. Лучший из тех, кто работает в ангаре. У тебя естественная чуйка на технику. А ещё: ты спасла меня от Адельмы. Это тебе точно зачислят. А я могу сделать тебе протекцию… Но, говорят, что и Сельва — самое настоящее пекло…

— Ясми, солнышко, как я тебя люблю! — Пела, не дослушав, обхватила подругу обеими руками и так сжала, что та ахнула от боли. — Ясми, вытащи меня отсюда. Хотя в ад, хоть куда! Яс-ми!

— Тихо-тихо, рыженькая, ты так мне все рёбра сломаешь, — улыбнулась флаг-маринер, освободившись из опасных объятий рыжей спортсменки. — Я ничего не гарантирую. Тем более что у тебя, как оказалось, есть проблемный брат. Но попробовать можно. Командир моего батальона — старомодный натурал. Специфический такой дядя, не злой, смотрит на меня, как морлиф на сепека[21]. Ему, видишь ли, нравятся естественно рожденные девушки. Сделаем так, чтобы ты ему тоже понравилась.

— Сделаем, сделаем! — радостно подпрыгнула Пела. — Я все сделаю, что ты скажешь.

— Точно?

— Да чтобы меня Адельма сгрызла! — поклялась флаг-маринеру Пела Эсмеральда Махонико, покорно сползая на разбросанные подушки.

12

Метрополия Ловел область Восточная Арсия, планета Марс (0КВ01:4), Солнечная система.

16 квадрария 417 года Эры Восстановления.

С тех пор, как Ланс Маккослиб начал преподавать во Фламарионском университете[22], он постоянно чувствовал на себе вопросительные взгляды руководства, коллег и слушателей. Ведь когда отставной вице-адмирал Службы избирает местом работы кафедру практической ксенобиологии далеко не самого престижного марсианского учебного заведения, это невольно вызывает вопросы. А если жена отставного вице-адмирала является известным во всей Империи ксенобиологом, баронессой из древнего марсианского рода Веев да ещё и находится в секретной экспедиции на самом большом звездолете Империи, то вопросы размножаются, как знаменитая сельвийская букашка Ukuris atripalpis, что успевает за один световой день отложить полмиллиона яиц.

Маккослиб преподавал пакет спецкурсов, связанных с изучением средств противостояния опасным ксеноформам. Он также принял на себя заведование лабораторией, в изолированных боксах которой слушатели Фламарионского университета могли увидеть настоящих ксеноморфов, попрактиковаться в обезвреживании инопланетных вирусов, а также поработать на симуляторах, что воспроизводили природные ландшафты Сельвы, Бальсан, Колумбии и других миров, населенных особенно опасной ксенофауной. На спецкурсы к отставному вице-адмиралу записывались в основном те из слушателей, кто планировал делать карьеру в управлении «D» и навсегда связать свою жизнь с бесконечной и изнурительной борьбой человечества против туземной жизни колонизированных планет.

Среди постоянных посетителей лаборатории были и дети бывших подчиненных Маккослиба. Йонас, сын капитан-лейтенанта Яблонского, погибшего на Бальсан координатора биологических программ Джи Тау, оказался едва ли не самым внимательным слушателем спецкурса «Защита от ментального воздействия агрессивных ксеноформ». До выпуска ему оставались считанные недели, и вербовщики Службы уже получили согласие парня на стажировку в полевом подразделении управления «D».

Хотя Йонас, как было принято, имел копию официального отчета об обстоятельствах гибели отца, Маккослиб решил, что нужно рассказать ему подробности случившегося на Бальсан ровно три года назад, в квадрарии четыреста четырнадцатого. Координатор Яблонский расследовал тогда загадочную смерть группы гражданских ксенобиологов, работавших в исследовательском лагере на берегу Летейского моря.

Маккослиб хорошо помнил тот случай. Исследовательский лагерь принадлежал Европейскому центру изучения инопланетной жизни. Там посменно дежурили четверо землян, которые годами наблюдали за сезонными миграциями бальсанских псевдоподий и гигантских яйцекладущих многоножек с подкласса Scolopendridae balsaniana epimorpha. Жизнь лагеря была размеренной, а быт налаженным. Каждая смена отрабатывала две недели, а потом два месяца отдыхала в большом комфортном кампусе для ученых, размещенном на вершине столовой горы, или в крупном (по местным масштабам) пионерском городе стихийно выросшем вокруг экваториального космодрома. В тот раз в прибрежном лагере работали две семейные пары ксенобиологов-землян. Их дети остались в кампусе под наблюдением воспитателя и коллег.

Сигнал тревоги поступил в кампус на рассвете, когда с моря на берег надвинулся густой туман. Киборг-«паук» доложил, что на лагерь напали биологические объекты, которые не поддаются идентификации. Люди не успели прислать ни одного сообщения, трупы исчезли. В разбитом модуле спасательная команда Джи Тау нашла только кровь, слизь неизвестного происхождения, неповрежденные коммуникаторы и клочья лабораторных комбинезонов. Лучевое оружие «паука» оставило дыры в стенах жилых помещений, но никаких остатков убитых ксеноморфов спасатели так и не нашли. Оптические приборы зафиксировали мощные подвижные формы, штурмовавшие лагерь. Однако в радиусе нескольких десятков километров вокруг лагеря, высланные из кампуса беспилотники не заметили ни одной крупной ксеноформы, способной прорваться сквозь защитные барьеры. Расследование беспрецедентного случая возглавил координатор Яблонский. За рабочую гипотезу он взял предположение, что под покровом тумана из моря вышли неизвестные землянам хищные амфибии.

Морская фауна Бальсана была изучена на порядок хуже, чем сухопутная. Ксенобиологи знали, что некоторые туземные морские существа способны передвигаться по берегу. Как и сухопутные псевдоподии, жители бальсанских морей владели телепатическим оружием, способным подавлять волю, парализовывать дыхательные органы и вызвать галлюцинации. Яблонский тогда доложил Маккослибу, что считает ситуацию чрезвычайной и организует на побережье засаду для того, чтобы поймать неизвестного хищника. Вице-адмирал санкционировал его план. Для засады бальсанський исследовательский центр Службы выделил трех киборгов-«трофейщиков» с хватательными манипуляторами и тартановыми сетками. ещё два киборга, вооруженные военными плаганами, прикрывали засаду, а Яблонский с двумя помощниками расположился в подземном укрытии, сооруженном в двухстах метрах от береговой линии.

Схему засады проанализировали эксперты тактической группы управления «D» на Ноли и кризисная команда ксенобиологов Арпикранского университета. Их выводы также были положительными. Три ночи Джи Тау ожидали нападения на приманку — закрытую в жилом модуле свинью. Хотя свинья каждое утро неизменно паниковала, наземные и подводные сенсоры не находили ничего, кроме привычного движения морских существ и медленных перемещений стай равнинных полипод, которые выгрызали в местной растительности широкие просеки.

На четвертую ночь с Летейского моря наполз непроглядный туман. Сенсоры на побережье, реагирующие на углеродный метаболизм, зафиксировали скачкообразное возрастание биологической активности. Приманка забилась в ураганной свиной истерике. Но видеокамеры во всех возможных диапазонах не фиксировали никаких подвижных объектов, больших земной мыши. Через тридцать минут после всплеска биоактивности одновременно у приманки и у подземного укрытия, как из ниоткуда, возникли огромные существа, подобные спиральным конусам с широким основанием. Существа обладали колоссальной ментальной силой. Яблонский, его помощники и свинья погибли почти мгновенно от нейроспазма. Спровоцированное телепатическим воздействием внезапное сужение сосудов разорвало им капилляры головного мозга.

Киборги- «трофейщики» бросились на «конусы», но те, не вступая в бой, распались на мелкие подвижные фрагменты и лужи слизи. Так впервые на Бальсан ксенобиологи встретили колонии симбионтов, которые были способны создавать большие хищные метаформы. За несколько месяцев стало понятно, что небольшие трансморфы обычно живут под поверхностью планеты, а добычи от одной удачной охоты в составе конусообразного метаорганизма колонии этим крохам достаточно на несколько стандартных лет.

За все время рассказа Маккослиба Йонас не задал ему ни одного вопроса. Он молча слушал, глядя в сторону аквариума, где мерцали золотистые бутончики аврелианских водяных светлячков Mastarius lumofasciata. Затем сын координатора Яблонского поднялся с кресла, поблагодарил и бесцветным голосом, будто выполняя неприятную обязанность, сказал:

— Отец очень увлекался собственными идеями.

— То есть? — не понял такого итога бывший вице-адмирал.

— Ему не нужно было самому сидеть на том берегу. Киборги справились бы без людей.

— Может, и так, — Маккослиб решил не спорить, хотя мог бы привести уважительные аргументы в пользу тактических преимуществ человеческого присутствия в подобных операциях.

«Зря напрягался», — решил он, пожимая руку будущему военному ксенобиологу глядя, как тот оставляет лабораторию.

— К вам пришли. Ждут в секторе посетителей, — возникло в коммуникаторе мурлыканье университетского робота-диспетчера.

«Коллекционеры», — решил Маккослиб, к которому неоднократно обращались местные любители домашних ксеноморфов. Они постоянно требовали консультаций специалистов и готовы были за них платить. Один из таких чудаков-марсиан умудрялся держать в крошечном жилом помещении биоконтейнер с ядовитой сельвийской рептилией.

Маккослиб поставил на режим охраны входную мембрану лабораторного блока, прошел роскошную оранжерею, ведущую к аудиториям купола, повернул в освещенную скупым марсианским солнцем обходную галерею и попал в большой холл, гордо носящий название «сектора посетителей». Лавочки в холле сиротливо пустовали. Зато в небольшом гостевом кафе его ждали два господина нездешнего вида. Маккослиб сразу понял, что это не коллекционеры. Специфическая манера бросать по сторонам быстрые взгляды, невыразительные лица с тяжелыми подбородками и спортивные фигуры выдавали этих людей. Во всех мирах работники спецслужб выглядели одинаково.

Бывший вице-адмирал внутренне сконцентрировался, аккуратно обошел черепахоподобного робота-уборщика и приблизился к гостям с той стороны помещения, где потолок поддерживали колонны. Те встали ему навстречу и вежливо поздоровались.

— Я Оливер Рон Кнутсон, полномочный представитель правительства Особой самоуправляющейся колонии Аврелия на Марсе, — представил себя старший из гостей. — А это, — он небрежно кивнул на младшего, — мой помощник.

— Ланс Маккослиб, заведующий лабораторией, — назвал себя бывший обер-борец с космическими чудищами. Он решил, что посетители, судя по акценту и поведению, действительно были аврелианскими резидентами, а не киллерами, подосланными Малко Веем. А ещё он предположил, что по аврелианской традиции друзья, скорее всего, называют полномочного представителя «Орком»[23], и едва сдержал улыбку. — Чем обязан, господа?

— Мы не будем кружить вокруг вопроса, адмирал, — взял быка за рога аврелианец. — Вопрос четкий и недвусмысленный. Правительство моей планеты, по поручению которого я здесь, предлагает возглавить Кризисную службу колонии. Вам будет присвоено высшее у нас звание генерал-полковника Охранных сил Аврелии, выделена персональная резиденция, личная охрана и назначен необлагаемый оклад в два миллиона имперских фунтов в год.

— Очень выгодное предложение, — покачал головой Маккослиб. — Два миллиона! Это же надо. Слишком, как по мне… У правительства Аврелии возникли проблемы с ксеноформами?

— Времена теперь другие, — уклонился от ответа Кнутсон. — Мы на Аврелии люди прямые, адмирал. Любим военную чёткость. Так да или нет?

— Я согласен, — неожиданно даже для себя сказал Маккослиб. И мысленно добавил: «Поблагодарите за это Йонаса Яблонского»

13

Космодром Тэлон, планета Аврелия (6КА81:4), звёздная система Мийтры (HD168443).

Марций 417 года Эры Восстановления.

Инженерам-курсантам снятся сны.

Орбан Сотазии Анс по прозвищу Оса снится, что она идет длинными тоннелями со стенами, словно выплавленными из бледно-зеленого непрозрачного стекла. Стены туннеля расходятся, превращаясь в большую пещеру. На стенах пещеры висят куклы. Они изготовлены из блестящего материала, похожего на чёрный пластик, которым в школе изолируют панели теплообменников. У них одинаковые гадкие безносые лица с дырками вместо глаз. Некоторые куклы одеты в полупрозрачное белье, но на большинстве из них — старинные пышные платья. Тяжелые бархатные, роскошные шелковые, с различными жабо, кружевными вставками, оборками, пластронами, шнурками, золотыми и серебряными фалерами, расшитые вдоль кантов жемчужинами, изумрудами, костяными шариками и простым бисером.

Оса идет вдоль стены с куклами и вдруг видит, что среди черных есть две куклы телесного цвета. У одной из них лицо Пелы, и на ней нет никакой одежды. У второй лицо флаг-Маринера Ясмин Бехеште, она одета в очень декольтированное золотистое платье без рукавов. Левая рука куклы-Пелы грубо соединена с правой рукой куклы-Ясмин. Руки кукол прибиты к стене пещеры одним большим гвоздём. С того места, где гвоздь пробил пластик, течет беловатая жидкость, некое синтетическое молоко, которое дают воспитанникам в школьной столовой.

Оса чувствует, что её сейчас стошнит. Она хочет убежать, но ноги её не слушаются. Шея также не слушается. Что-то заставляет Осу смотреть на куклу Пелу, на пластиковой «коже» которой она находит такие знакомые родинки и полоски подстриженных волос, и на черноволосую куклу Ясмин в её наглом платье, сильно бликующем в неопределенном пещерном свете. Смотреть на гвоздь и на медленные, противно медленные капли «молока», что срываются с пластиковой ладони куклы-Пелы и звонко падают на кристаллический выступ стены, стекают стеклянистой поверхностью под ноги Оси.

«Тебя предали», — шепчет голос ниоткуда.

«Знаю, — она невероятным усилием воли останавливает тошноту. — Но этим тварям также обломится».

Пеле приснилась мать. Она в странном комбинезоне ярко-травяного цвета с серебристыми погончиками и застежками. Она смотрит на Пелу и улыбается.

«Теперь ты одна из нас», — говорит мать.

«Мама, я плохая девочка, — на глаза Пелы вдруг наворачиваются слезы. — Я грешница».

«Ты хорошая девочка, — мать гладит Пелу по голове. — Ты получила дар Спасителя Саошиант и вскоре почувствуешь Силу. Она поведет тебя путем твоих родителей, путем твоего брата и путем Шерм. Возможно, Пелика, тебе повезет больше, чем нам».

«Ты знаешь Шерму» — удивляется Пела.

«Она одна из нас».

«Кто вы?»

«Когда-нибудь ты узнаешь обо всем, Пелика. А сейчас я расскажу тебе одну историю. В давние времена верили, что люди несгибаемой воли могут изменять ткань реальности, словно художники, внося новые краски и линии в свои полотна. Что люди несгибаемой воли умеют превращать те силовые линии, которые держат эту реальность, в продолжение своих замыслов. Что все мы, на самом деле, путешествуем вдоль линий. Только люди-воины делают это сознательно, а люди-овцы идут туда, куда направили их забытые пророки. Люди-овцы не знают, что мир снова изменился и все старые навигаторы и указатели врут. Что врут даже дороги. Но все равно людям-овцам страшно. Те из них, которые наиболее больны, из рук в руки передают книгу без названия. Книга рассказывает о путешествиях. О трех человеках, которых неназванный воин привел к месту, названному на одной из страниц книги „Осознание“, а на другой — „Присутствие“. Эти люди последовали за воином, и эта кампания была для них самодостаточной. Спутники воина не интересовались Осознанием/Присутствием, им было приятно идти за человеком, который не боится чудовищ и имеет жизненную цель. Но на заброшенной станции, посреди бесконечной пустыни, воин либо исчезает, либо умирает. То есть мир снова фатально меняется. Спутники воина остаются одни и гадают на картах. Им выпадают карты, смысл которых — извлечение. Только с этого момента они начинают интересоваться и ставить под сомнение цель похода. Оруженосец предполагает, что Присутствия на самом деле не существует. Его сын предлагает сохранять цель и направление. Молодая девушка настаивает на поисках воина. В сомнениях и поисках проходит несколько суток. Оруженосец провозглашает себя воином и назначает новую цель странствий. С ним соглашаются. Его сын становится „новым оруженосцем“, девушка отдается „новому воину“ в знак покорности и веры в цель похода. Вскоре появляется очередное чудище, и самозванец получает в поединке с ним смертельное ранение. Все решают, что он наказан за самозванство. Перед смертью он завещает спутникам воина внимательно присматриваться ко всем без исключения знакам, которыми сопровождаются окружающие изменения. „Мир устроен, как качели, — объясняет самозванец. — Чем ближе к Присутствию, тем меньше изменения. Все вещи бытия уважают себя только из-за отсутствия перемен“. На последней странице книги нарисованы эти качели. Её ось обозначена буквой „С“, а концы длинной доски буквами „М“ и „Т“. Один уже умерший человек, который читал странную книгу вместе с твоим отцом, Пелика, предположил существование таинственного Ордена Качелей. „Некоторые люди-овцы, — говорил он, — общаясь с настоящими избранными, становятся очень ловкими имитаторами избранности. Им уже не место среди стада. Но никто не намерен принимать их в истинные сообщества. Вот и придумали для них Орден Качели. Они проходят от „М“ или „Т“ до „С“ и там провозглашают себя воинами“».

«Я хотела бы прочитать эту книгу».

«Придет время — и ты её прочтёшь. От первой до последней страницы. Спаситель Саошиант с тобой, Пелика», — комбинезон матери словно окутывается обманчивой завесой.

«Приходи ещё», — просит её Пела.

Но мать не отвечает. Туман сгущается, окутывая Пелу со всех сторон. Она слышит странные щелкающие звуки, словно в тумане шевелятся гигантские насекомые. Ей становится страшно, и она просыпается.

Сквозь жалюзи пробиваются утренние лучи Мийтры. Девушка осторожно освобождает свое бедро от руки спящей Ясмин и поворачивается на правый бок.

Четвертого марция возрождённый космодром Тэлон принял первый орбитальный «челнок». чёрный и бархатистый, он внезапно вынырнул из скопления низких серо-сиреневых облаков, покачал короткими крыльями, будто примеряясь предложенной поверхности, выпустил шасси и важно коснулся сине-белой посадочной полосы. Издалека он был похож на жирную муху, бегущую по гладкой поверхности стола. Выстроенные на транспортной платформе команды вспомогательных частей Одиннадцатого флота наблюдали, как «челнок» приближается к арке грузовых кранов, как разворачивается и тормозит, натягивая тартан ленты механических ловушек.

Наконец «челнок» замер под крайней из арок. Огромный, способный доставить на орбиту сотни тонн груза, он теперь совсем не годился в сравнение с мухой. Командующий флотом, прибывший на праздник торжественного открытия Тэлона, поднялся со всей своей свитой на крыло «челнока», ещё теплое от стратосферной плазмы, и обратился к тем, кто в кратчайшие сроки восстановил космическую гавань.

Его напутствие было коротким, как и подобает настоящей военной речи. Он, от имени императора Эарлана Третьего и правительства Звездной Империи, поблагодарил вспомогательные части за хорошо выполненную работу и сообщил, что все офицеры, бойцы и курсанты, независимо от их должностей и званий, получат денежное поощрение. После того как командующий сошел с крыла и прошагал мимо шеренги бойцов, старшие офицеры команд объявили списки награжденных. Среди них были и фамилии бойцов «восьмой монтажной». Флаг-маринер Ясмин Бехеште получила очередное звание мастер-Маринера и почётную награду аврелианского правительства, Йуна повысили до скуадрон-ассистента, а инженер-курсанта Пелу Махонико наградили нагрудным знаком «оператор-монтажник первой категории» и дополнительной премией в сто имперских фунтов.

Получая от адмирала серебристый значок и премиальный талон, Пела перехватила взгляд Осы, которая в этот день осталась без персональной награды. В этом взгляде серебрилась чистая ненависть.

Когда курсанты садились в автобусы, Оса оказалась рядом с Пелою.

— Вижу, что твоя тиронийка умеет благодарить, — прошипела блондинка. — Но запомни, Пэм, такими куклами, как ты, недолго играют, а потом их выбрасывают на помойку.

— О свалки тебе виднее, — бросила через плечо Пела и запрыгнула в автобус. Оса оставалась в прошлом. Пелу Махонико ждала новая жизнь, залог которой сиял над кармашком её комбинезона. Ясмин ещё до торжеств успела сообщить ей, что командующий издал приказ, согласно которому всех тех курсантов, которые получили квалификационный уровень оператора первой категории, автоматически причисляли простыми Маринерами штатного списка сорок шестого строительного батальона четвертой бригады вспомогательных частей Одиннадцатого флота.

Одиннадцатый флот.

Выдержка из исторического справочника для курсантов подготовительных курсов пилотских школ Звездного Флота.

Одиннадцатый флот стал последним крупным соединением Звездного Флота, которое было создано по личному приказу Сиорана Великого. Выдающийся монарх также собственноручно утвердил эмблему нового имперского флота — стилизованное изображение красно-золотой кометы, окруженной одиннадцатью серебряными четырёхлучевыми звездами на черном фоне. Основою нового флота стала 5-ая Отдельная военно-исследовательская эскадра вице-адмирала Влада Урминаса, которая проводила зондирующие и картографические операции в направлении Копья Аримана[24]. Задачей для флота Сиоран определил поддержание и обеспечение колонизации перспективного сектора Кита. Базовой планетой колонизации монарх назначил Пифию.

Первым командующем вновь созданного Одиннадцатого флота стал третий сын Сиорана принц Арвас Эарлан, окружение которого составляли командиры разведывательных и исследовательских эскадр, герои покорения дальних планет Пояса Гулда. Эти молодые и амбициозные адмиралы, среди которых было много представителей аристократических семей Земли, Аврелиии, Альфы Альфы, находились в конфликте с ультраконсервативными жрицами Планеты женщин, которые последовательно, на протяжении всех веков Эры Восстановления, выступали против безудержного расширения ареала галактической колонизации. В династических спорах середины третьего века ЭВ жрицы всегда принимали сторону старшего сына Сиорана Великого, его законного наследника — кронпринца Мартина, который был женат на высокородной пифийке Ласарме (дочери верховной жрицы Кармавадиты и матери будущего императора Сиорана II).

6 десембрия 241 года ЭВ, когда сагунтские медики констатировали начало неотвратимого разрушения мозга Сиорана Великого, кронпринц Мартин находился на поверхности Пифии (на военной базе Винбад, где пифийки как раз испытывали экспериментальные торсионные двигатели для десантных дискоидов). Тогдашний флагман Одиннадцатого флота «Вега» (индекс А09, 233 года постройки), на борту которого находился Арвас Эарлан, был в той же галактической локации — на орбите планеты Женщин. Получив сообщение о смерти отца, Арвас Эарлан запретил своим офицерам присягать Мартину, хотя Сенат и большинство из десяти флотов присягнули кронпринцу и фактически (ещё до клинической смерти отца) он стал сувереном Звездной Империи. На совете адмиралов Одиннадцатого флота 10 десембрия 241 года было решено игнорировать это обстоятельство. Адмиралы во главе с Урминасом присягнули поддержать тронные стремления Эарлана и уничтожить законного монарха. 11 десембрия, через 4:00 после официального провозглашения Сиорана Великого мертвым, с «Веги» по испытательному полигону базы Винбад был нанесен лучевой удар. Мартин, только (в помещении местного офицерского клуба) прошедший через ритуал «малой коронации», был убит вместе с императрицей Ласармою, канцлером и несколькими верховными жрицами Пифии, которые участвовали в ритуале. Адмиралы Одиннадцатого флота провозгласили новым сувереном Империи Эарлана І, что привело к гражданской войне.

В первых сражениях укомплектованными опытными экипажами рейдеры Одиннадцатого флота имели преимущество над разобщенными эскадрами противников. Тем более что орбитальная блокада Пифии нейтрализовала один из главных оплотов оппонентов Эарлана. Женитьба императора с альфийскою баронессой из аристократического Дома делла Варда придала ему союзников. В октомбрии 242 года земной Конгресс признал Эарлана І законным императором. Канцлером империи стал великий адмирал Влад Урминас. Крейсера Одиннадцатого флота доминировали в локациях опережающих планет.

Но уже в начале 243 года ситуация изменилась. Под влиянием законспирированного влиятельного ордена Стражей финансово-промышленные кланы Альфы Альфы и контролируемый ими Пятый флот перешли на сторону марсианских инсургентов и признали законным императором Сиорана II, сына Мартина. К мятежникам присоединилась колония Марса Арпикран. Альфийские сторонники Эарлана из числа аристократов подверглись жестоким репрессиям, родственники императрицы были казнены. Попытка адмирала Урминаса подавить восстание бомбардировкой альфийских космодромов и промышленных объектов не имела успеха. Альфийци оказались подготовленными к атаке, а среди офицеров Одиннадцатого флота были агенты пифиек и Стражей, которые в решающий момент вывели из строя два ударных крейсера. Ослабленная предателями эскадра Урминаса в боях с орбитальными крепостями Альфы понесла критические потери. Канцлер вместе со штабом разбились в спасательной капсуле при попытке эвакуироваться из поврежденного флагманского звездолета. Его преемник Морис Делла Варда вынужден был отвести боевые корабли от Альфы.

Первое поражение не повлияло на решимость Эарлана І наказать мятежные мира. К системе Альдебарана император стянул новые эскадры крейсеров и рейдеров. Человечество готовилось к очередной кровопролитной межзвездной войне, но история выбрала другой путь. Узурпатор Эарлан І внезапно умер, как и многие из тех политических и военных деятелей в имперской истории, осмелившихся противостоять Пифийским жрицам и тайному ордену.

За время правления потомков Мартина Одиннадцатый флот превратили во второстепенное военное соединение. В эпоху Эарлана II флот выполнял функцию охраны лимеса Кита и Пифийских орбитальных заводов, на которых император строил линкоры и крейсера для Армады Реставрации. В войнах Смутного времени эскадры флота и его отдельные боевые единицы воевали за разные интересы. В боях против Федерации Ноли из состава кораблей первой линии Одиннадцатого флота участвовал только гиперкрейсер I класса «Аякс» (индекс А17, 324 года постройки), на котором некоторое время находилась высокородная пифийка Дийя и подчинённая ей группа жриц-телепаток. Некоторые историки утверждают, что именно благодаря «отряду Преподобной Дийи» адмирал Шелтон в конце концов одержал победу над флотом Федерации.

В целом же Одиннадцатый флот оставался на обочине военной модернизации до тех пор, пока Туре Шактири II не начал многолетнюю «мягкую» блокаду Пифии, ведение которой было поручено двум эскадрам Одиннадцатого. Флот доукомплектовали современными рейдерами и тяжелыми беспилотными крейсерами, его учебные базы и офицерские кампусы получили элитный статус и соответствующее финансирование. Флагманом флота стал один из самых мощных военных кораблей Империи гиперкрейсер I класса «Викрант» (индекс А54, 399 года постройки). В начале пятого века ЕВ боевая готовность флота составляла 86 %, что было третьим показателем после Первого и пятнадцатого флотов. После отстранения Дома Ойзеле от власти Эарлан III снял блокаду Пифии и передислоцировал основные силы флота с лимеса Кита к орбитальным портам Аврелии. В феврале 417 года Имперское правительство своим секретным постановлением определило новой зоной компетенции Одиннадцатого флота Сектор Эридана, а базовой планетой — Сельву.

Сейчас ударную основу флота составляют 12 кораблей первой линии. Из них гиперкрейсеров I класса — четыре (флагман А54 «Викрант», А49 «Адмирал Бимар», А47 «Сигитариус», А29 «Тукан»), гиперкрейсеров II класса — один (В23 «Пасадена»), ударных рейдеров — два (С04 «Адмирал Туан», CIO «Ригуело»), беспилотных крейсеров — пять (К189, К203, К204, КХ09, КХ15).

Также в составе флота восемнадцать кораблей второй линии и двадцать шесть кораблей вспомогательных классов, включая тяжелый танкер-заправщик DT06 «Анвар» и большой ремонтный корабль-док V02 «Императрица Нелли»[25].

Корабли флота соединены в четыре ударных, одну разведывательную, одну военно-исследовательскую и шесть вспомогательных эскадр. Кроме того, флоту подчинены двадцать вторая штурмовая бригада, четвёртая и седьмая вспомогательные бригады, шестнадцать десантных групп «коммандос», пятьдесят четвёртая отдельная военно-исследовательская оперативная группа (ОВДОГ), тридцать первая отдельная кризисно-эвакуационная оперативная группа (ОКЕОГ), а также подразделения биологической защиты, оперативного квартирования, специального технического обеспечения, танкерно-грузового обеспечения, охраны, связи, учебно-тренировочного и киберсопровождения.

Командующим флота в настоящее время является адмирал Юл Перлис Кортни-младший, его первым заместителем и начальником штаба — вице-адмирал Пармасингх Ованес.

14

Бизнес-центр «Западная Пирамида», город Столкинбаад, планета Нола (4КВ06: 2), звёздная система Ниргари.

1 квадрария 417 года Эры Восстановления.

Наместника сектора Кастора Рене Маркова трудно чем-то удивить. Но приглашение к коммуникационному терминалу в бизнес-центре Столкинбаада застало генерал-лейтенанта полиции врасплох. Проигнорировать приглашение Марков не имел права. Оно пришло на зарезервированный для особо конфиденциальных сообщений коммуникатор и содержало незаметные для посторонних криптографические отметки, указывающие, что речь идет о государственном деле высокого уровня приоритетности и, соответственно, секретности. Поэтому наместник прибыл в бизнес-центр инкогнито, применив для изменения внешности косметические средства. Он надел очки, трансформировал рисунок сетчатки, смешался с толпой и не спеша, время от времени останавливая взгляд на экранах с рекламными шоу и биржевыми котировками, прошел в терминал связи.

В какой-то момент приключение начало ему нравиться. В нем он нашел неожиданную свежесть. Уже много лет Марков не пользовался гражданскими линиями связи. Он сразу заметил изменения в дизайне и новые опции, которыми оборудовали терминал. По последней моде все вокруг светилось теплыми цветами, интерьер избавился от острых углов и едва не мурлыкал от избытка домашнего уюта. Системы безопасности терминала предлагали, по желанию клиента, полную изоляцию от наружной гравидинамики, чем Марков немедленно воспользовался. А потом сконцентрировал внимание на девятнадцати цифрах абонентского кода. Оборудованный ментальной ловушкой компьютер считав цифры, принял сигнал от встроенного в манжету идентификационного чипа и поздравил гражданина Ноли Аслана Троша с подключением к каналу высококачественной межпланетной бизнес-связи.

Пробежало несколько секунд, и Марков-Троша оказался в добротной трехмерной симуляции уютного зала с камином и старинной мебелью. Напротив в роскошном кожаном кресле сидел император.

— Сир! — Марков попытался встать, но Охранник прав и свобод миров резким жестом вернул его в объятия мягкого кресла.

— Без церемоний, наместник. Видишь, до чего дошло… Мои аналитики убеждены, что все спец каналы, включая Белые Камни, могут находиться под контролем врага. Они убедили меня, что надежнее скрыть эту нашу беседу в трущобах обычного бизнес-трафика.

— Что-то произошло, сир?

— Да, Марков случилось, — император прикрыл глаза набухшими от усталости веками. — На Аврелии исследовательский центр Джи Тау случайно нашел то, что мы долго искали — отправной момент инициации вражеского агента.

— Не верю в случайности, сир.

— Опять цепляешься к словам, — хмыкнул монарх. — Хорошо, не случайно. Они взяли под контроль ситуацию вокруг сестры террориста Махонико. Девочка показалась Блисс слишком хитрой. Но это все предыстория. А сама история началась с того, что Махонико поразило что-то похожее на шаровую молнию. Один из техников Джи Тау проявил инициативу и подробно изучил характеристики плазмы.

— Это была не молния?

— Искусственно созданный плазмоид с необычными физическими характеристиками. Привет от внешних. Мы уже установили, что и Шерм, и Хэппи Махонико, и Дора Виргой, Рама Шайнар, и практически все террористы из Ноли прошли посвящение псевдомолнией.

— Огненный поцелуй.

— Что?

— Простите, сир. В одном из стихотворений Шерм есть такое словосочетание: «огненный поцелуй». Наверное, сир, это такой поэтический образ акта инициации. То есть посвящение.

— Не исключено. С каких пор ты интересуешься поэзией?

— С давних пор, сир. Большинство повстанческих сообществ связаны с творческими гуманитариями и экзальтированными членами сект. Партизаны часто подвержены стихосложению присяг и пророчеств. Вообще, склонны к поэзии. Будь моя воля, я бы ввел в учебные программы полицейских академий спецкурс «Поэтическая культура в протестных средах».

— Понятно. Интересные рассуждения… Так вот, возвращаясь к главной теме: мы уже проверили медицинские карты около миллиарда граждан Империи. В первую очередь тех, кто имел отношение к Ноланскому подполью, терактам на Альфе… Проверили офицеров, служащих, ученых, работников военных заводов. Результаты впечатляют.

— Их много?

— Среди ныне живущих — несколько сотен.

— Разветвленная сеть.

— Именно так, генерал Марков, — утвердительно кивнул монарх. — Разветвленная действующая сеть вражеских агентов, узлы которой мы пока не способны нащупать.

— Сир, я готов немедленно оставить должность наместника и возглавить расследование, — твердо сказал Марков.

— Вопрос пока так не стоит. Пока что мне нужна твоя консультация.

— Все, что в моих силах, сир!

— Среди тех, кто прошел посвящение молнией, был некий Сен-Ален. Тебе это фамилия о чем-то говорит?

— Конечно, сир. Покойный руководитель службы безопасности корпорации «Эттли Касмик». Коренной альфиец, из древнего аристократического рода. Его мать была из Слокинев, боковой ветви баронского Дома Табануи. Работая в корпорации Сен-Ален дослужился до полковника и оперативного координатора в управлении «С» Службы Предотвращения. Специализация — высокотехнологичные разведывательные и контрразведывательные операции. Был награжден Рыцарским Орденом Явис с Золотыми Мечами[26]. Именно он занимался отбором и подготовкой клонов-телепатов по программе «Даймон». Доверенное лицо тогдашних директоров «Касмика» Калауса и Дасалмана. Как по мне, зря они ему доверяли.

— Помнишь.

— Ещё бы…

— Так вот, он также прошел инициацию.

— Когда?

— В триста девяносто пятом.

— То есть именно в тот год, когда они с Дасалманом решили использовать для защиты от промышленного шпионажа телепатов, произведенных Тейсаном[27].

— Да.

— Интересно… Значит, я прав: зря миллиардеры доверились этой крысе. Он их использовал, сир.

— Это очевидно.

— Я думаю, сир, что программа «Даймон» имела, так сказать, двойное дно. Тейсанболон выполнял два заказа в одном. Официально он изготавливал телепатов для службы безопасности «Эттли Касмик», а на самом деле выковал нечто невиданное для хозяев древнего арсенала. Для врагов.

— Мои аналитики считают так же. Они убеждены, что Тейсан получил от врага знания древних рас, которые он использовал для создания клонов серии «эн-о».

— Вполне вероятно, сир.

— Что ты посоветовал бы?

— Я бы посоветовал… — Марков на несколько секунд задумался. — Я бы посоветовал проверить обстоятельства гибели клона-телепата Ленго.

— Голова у тебя хорошо работает, — улыбнулся император. — Моим аналитикам для такого вывода понадобилось аж восемнадцать стандартных часов… Уже проверили. Судя по всему, что накопали Джи Тау на Альфе, Сен-Ален в четыреста девятом году имитировал смерть Ленго. Экспертизы ещё продолжаются, но в целом картина вырисовывается ещё та… Ты прав, он врал руководителям корпорации. Всё время врал… И как ты считаешь, где нам теперь искать Ленго?

— Прошло почти восемь лет, сир. Он не проявил себя ни в одном из эпизодов террористической эпопеи Шермы. Всегда оставался в тени, хотя и вполне мог быть где-то рядом. Вывод: враг дал ему более важную, более масштабную задачу. Возможно, вся деятельность Шермы и её группы была лишь отвлекающим маневром. Враг заранее мог знать, что ей не пройти через охранные системы Лабиринта на Фаренго. Зато Шерма «засветила» врагу всю сеть агентов «управления А», наши технологии, средства и приемы оперативной работы. И тем существенно сократила Ленго путь к цели. Я думаю, что он является одним из тех генерирующих события «узлов», которые вы пытаетесь «нащупать»…

— Где нам его искать, Марков, где?

— На Пифии.

— Но ведь…

— Он сменил пол. Ищите женщину-телепатку биологического возраста между двадцатью и двадцатью пятью годами. С генетической подписью, близкой к Шерме и Овите.

— Почему Пифия?

— Пифийские жрицы — единственная на сегодня сила в Империи, которая может более или менее эффективно противостоять врагу. Я не удивлюсь, сир, если окажется, что это агенты внешних провоцировали Ойзеле уничтожить Планету женщин.

— Мы пришли к такой же мысли, — кивнул Эарлан Третий. — Я рассмотрю твое предложение по расследованию… Ловких администраторов не так уж и много, но найти можно. А вот такого детектива, как ты…

— Служу Империи!

— Готовься сдать дела по сектору адмиралу Ролло. Тебе пришлют некоторые материалы из секретного архива Сен-Алена, которые нашли на Альфе. Они касаются Шермы и Ленго. В первую очередь Ленго. Там есть над чем подумать. И ещё: подумай, кого бы ты хотел видеть в своей команде. Нужные допуски и ресурсы мы обеспечим.

— Будет исполнено, сир!.. Позвольте один вопрос.

— Разрешаю.

— На «Айн-Соф» есть те, кто прошел вражескую инициацию?

— Ни одного.

— Уже легче.

— Не надо питать иллюзий. Легко не будет в любом случае. Мы все оказались глубоко в заднице.

Материалы из архива Сен-Алена, полученные Марковым.

Документ А

Учебный реферат по философии, написанный Ленго на тему «Что такое власть?» 6 пентария 409 года.

Вопрос «Что такое власть?» требует предварительной ответа на вопрос «Откуда взялась власть?». Власть возникла за пределами человеческого общества. Уже в среде стадных животных существует разделение на доминирующего самца и подчиненных ему членов стада. Поэтому, наверное, человек и чувствует власть не как нечто «органично человеческое», а как привнесенную в общество «необходимость». Ведь власть постоянно и настойчиво требует от человека предельной, максимальной определенности, а человек определяется тем, что не может быть определён до конца. Любые этические, научные, религиозные рамки такого возможного определения сами являются лишь продуктом деятельности человека.

Конкретный человек всегда остается зависимым творением и изобретением созданной им же культуры. «Человек», как мы его понимаем, является не естественной данностью, а мифологическим продуктом заинтересованных проходимцев, которые тысячелетиями доказывали, что «человек — это звучит гордо», «человек является вершиной эволюции». Но все утверждения о человеке неспособны принять концепцию «человека» как нечто законченное, проведенное и приведенное в соответствие с фактическими «человеческими» концепциями. Человек постоянно ускользает за пределы всей совокупности определений и понятий. В этой неопределенности — самая большая надежда человека в вечном противостоянии власти. И самая большая ловушка, расставленная Хаосом.

Любой возможный взгляд на «человека» находится в сфере творческой неопределенности. Соответственно, власти с любой позиции не могут видеть и контролировать человека во всех его проявлениях. Человек всегда частью своего бытия будет за пределами властного контроля. Даже если власть вооружит себя фантастически совершенной техникой, способной контролировать все внешние проявления человеческого поведения, этот контроль никогда не будет абсолютным. Техника также является продуктом человеческой деятельности и на совершенного киборга всегда найдется ещё более совершенный киборг.

Соответственно, человеческая история не место для создания вечных «памятников необходимости». История является скорее сценой, местом создания и уничтожения, нового создания и нового уничтожения общественных ценностей. Властное зло, которое царит сегодня, завтра не будет удовлетворять репрессивных и организационных требований новых поколений. Оно «из-за усталости» сойдет со сцены, уступив место новым — усовершенствованным, но все же несовершенным — формам властного зла. Полнота власти всегда меньше полноты человека. Борьба с властью является бессмысленной, так как она является борьбой человека с своей неотъемлемой сущностью.

Власти противостоят непредметные условности, которым люди древних времен дали название «вечность». Вечность противостояла властном злу во все эпохи существования человечества. Соответственно, власть всегда подвергала репрессиям тех, кто имел «ощущение вечности». Ведь тот, кто проецирует себя на вечные ценности, никогда не станет хорошим подданным, рабом или солдатом. Жестокие диктатуры пытались кардинально решить эту проблему — «отменить» вечность. Первой попыткой такой «отмены вечности» стали реформы древнего китайского императора Цинь Шихуанди, который провозгласил себя больше вечности и ликвидировал философию. После него историки насчитали десятки подобных попыток.

Начиная с XX века ЭП, властные системы борются с вечностью не фронтально, а, так сказать, конспиративно. На ценностное место вечности они пытаются поставить такое сомнительное понятие, как «качество жизни», да ещё и преимущественно в её простом материальном измерении. Такая подмена смыслов предполагает не прямую «замену вечности», а специфическое её опошление, профанацию, осмеяние. Первая модификация профанации вечности предлагает её опошление через ощущение целостности и завершенности, вторая — опошление вечности из-за заострения внимания на переживаниях текущего момента (развлечения, удовольствия, любопытство). Между тем, как я считаю, ощущение вечности всегда происходит через открытость событийным потокам, через свободу и через отстраненность от непосредственного и предметного переживания.

Власть постоянно проигрывает войну с вечностью, но здесь мы находим интересный и тревожный парадокс: власть является условно вечной. её можно отменить, только выйдя за пределы понятия «человеческого». Встречи с чужим интеллектом в Большом Космосе дали беспрецедентную возможность Человечеству выйти за эти пределы и навсегда отказаться от подчиненности практикам власти ради органического освоения вечности. Однако Человечество отнеслось к чужому разуму не только с прагматической настороженностью, но и с тотальным отказом от переделки себя с помощью внешнего взгляда на собственные исторические тупики и апории. Что касается других цивилизаций наиболее остро проявилось поражение вечности в борьбе с властью. Вечность требовала от нас прийти к чужим существам за помощью, а власть требовала их бояться. Власть победила. Человечество, вместо того чтобы открыться новым горизонтам, выбрало тупик бессмысленной борьбы за безвластие.

Документ В

Беседа начальника службы безопасности военно-промышленной корпорации «Эттли-Касмик» с Внесерийным клоном НО97 «Шерма» 17 семпрария 409 года ЕВ.

Беседа состоялась в личном кабинете Сен-Алена, в «красной зоне» испытательного полигона корпорации (пустыня Фальгирона, Приполярный административный сектор Альфы Альфы).

запись включена

— Шерма, ты опять нарушаешь правила, — Сен-Ален смотрит на клонку, которая стоит перед его креслом. На ней узкое тренировочное трико с перекрещенными лентами противоперегрузочных ремней. Короткая прическа. На шее — лечебный пластырь.

— Возможно, сир.

— Возможно? Итак, ты не считаешь нарушением режима свои беспорядочные сексуальные контакты с охранниками и прислугой полигона?

— Вы же знаете, сир, что мои ментальные способности связаны с физическим аспектом любви. Я не могу выполнять ваши задачи по сканированию ментального поля, если я нерегулярно высвобождаю энергию нижней чакры.

— Как как? «Нижняя чакра»? Это что-то новое… Откуда такая экзотическая терминология?

— С «можжевеловой Камасутры», сир.

— Откуда? — брови Сен-Алена подпрыгивают чуть ли не до середины лба.

— Это такая книга древних мудрецов, где описывается искусство любви.

— Кто тебе её дал?

— Вуди… Сир Вудро Дасалман.

— Зачем?

— Он сказал, сир, что я не способна эффективно контролировать свои способности. Что я «слишком стихийная» в искусстве любви. Что я привыкла заниматься любовью только тогда, когда захвачена животными желаниями. То есть с молодыми красивыми парнями, вид которых меня возбуждает. Сир Вудро сказал, что это ошибочный путь, роковое отступление от цели моего профессионального роста. Он посоветовал мне прочитать эту книгу. «Можжевеловая Камасутра» учит молодых девушек разворачивать Змею Кундалини в отношениях со старыми и негармоничными людьми, побеждать отвращение и перемещать эротику с простого животного пути на высокую эстетику.

— Это цитата?

— Сир Вудро приказал мне заучить «Можжевеловую Камасутру» наизусть.

— Ты спишь с ним?

— Нет, сир.

— Он тебе противен?

— Да, сир, — говорит Шерма едва слышно.

— И теперь ты пытаешься победить отвращение?

— Да, сир.

— И как, получается?

— Не очень, — Шерма шевелит губами; получается что-то похожее на кривоватую улыбку. — Но я исправлюсь, сир. Обещаю. Я должна победить стихийность и укротить свою Змею, — она делает паузу и добавляет почти скороговоркой: — Вчера я впервые получила удовольствие от любви с Ленго.

— А при чем здесь Ленго? Он не старый. Он молодой и красивый.

— Он похож на женщину, сир.

— Но тебе всегда нравилось с женщинами.

— С настоящими женщинами, сир. А Ленго… Он не имеет мужской силы. Не имеет женской силы. Он где-то посередине, где нет определенности и нет страсти. Он даже хуже дигендера, потому что дигендеры чувствуют себя оскорбленными существами и пытаются доказать свою силу, опираясь на свою обиду. А Ленго бессилен и жесток, как старая стерва. Раньше мне было противно наслаждаться с ним, потому что я шла стихийными путями животного влечения, а в нем животный путь не находит отклика. Но вчера, сир, я попыталась применить принципы «Можжевеловой Камасутры». Я использовала тактику покорения Змеи через абсолютную покорность.

— Он издевался над тобой?

— Да, сир.

— И ты почувствовала наслаждение от его издевательств.

— Сладости от издевательств достичь нетрудно, сир. Это не выходит за пределы животного влечения. Я попыталась пойти дальше. Я нащупала хвост его Змеи Кундалини. Он раскрылся, когда исчерпалась его показная грубость, когда он устал бить и унижать меня физически и стал тихо-жестоким. Настоящим, холодным и опасным. Он больше женщина, чем мужчина. Он даже больше женщина, чем обычная женщина. И я покорила свою Змею, открывая для него в нем женщину и то женское, что за пределами женщины.

— Это все сложно представить, Шерма. Мне кажется, что ты это все зря осложняешь.

— Мне так не кажется, сир.

— По-моему, ты забыла, кто ты.

— Я сертифицированный имперским Комитетом по вопросам генетического воспроизводства и модификации Внесерийный клон женского пола НО97 со специальным именем «Шерма», собственность корпорации «Эттли Касмик».

— Я уполномочен Советом директоров «Эттли Касмик» как твой куратор.

— Да, сир.

— И могу, согласно законам колонии Альфы Альфы и Устава компании, в любой момент применить к тебе ограничивающие и карающие меры, включая изоляцию, физическое принуждение и воздействие специальными средствами на твою психику.

— Да, сир.

— И ты не имеешь права спорить со мной.

— Нет, сир.

— А ты споришь.

— Да, сир.

— Что «да»?

— Я чувствую вещи, которые сложно представить, сир, — Шерма на несколько секунд замолкает. — И у меня, сир, не находится слов, чтобы объяснить их вам. Это является следствием того, что я несовершенный клон. А также является следствием того, что представить эти вещи на самом деле сложно.

— Это разумные соображения, Шерма.

— Сложно и больно, сир… На самом деле больно, — Шерм открывает клапан трико, и оно сползает с неё. Все её тело покрыто мелкими ожогами и синяками, угольно-черными на её темной коже.

— И ты это терпела? Ну, вообще… Ты далеко пойдешь, — мрачнеет Сен-Ален.

— И ещё одно, сир.

— Что?

— В Ленго есть что-то такое, чего нет ни у кого. Ни у клонов, ни у тех естественно рожденных, что я знаю.

— Ну, это понятно. Он специальное изделие. Как и ты.

— Я не об этом, сир. В нем есть что-то такое, что за пределами человеческого. У меня нет слов для объяснения. Простите, сир.

— Прощаю. Иди в медблок.

— Я гадкая? — она проводит руками по бедрам.

— Нет, — взгляд Сен-Алена встречает взгляд Шермы. Какое-то мгновение их взгляды будто испытывают твердость друг друга. Лицо Шермы каменеет, теперь оно отстраненно-холодное и как вырезанное из сиенита. Сен-Ален отводит глаза первым и говорит:

— Тебе удаётся быть привлекательной даже в таком состоянии.

— Тогда почему же вы говорите мне уходить… сир? — с лица Шермы исчезает каменная маска, оно теплеет, полные чувственные губы складываются, обещая улыбку. НО97 приближается к Сен-Алену, приседает, кладет голову ему на колени. — В «Можжевеловой Камасутре» сказано: «Посмотрев на мужа и поняв, чего он хочет, она приближает лицо свое к линґаму, готовая ко всем желаниям мужчины, как к возможным, так и к тем, которые относятся к невозможным…» Если я, сир, не умею выразить словами наивысший жар абсолютной покорности, то это ещё не значит, что…

запись отключена

Документ С

Стихи, собственноручно написанные клоном НО97 «Шерма» на листьях гербовой бумаги с водяными знаками корпорации «Эттли Касмик» и сигнатурой Вудро Дасалмана.

Датировки нет. Аналитики считают, что тексты были написаны клоном летом 409 года, не позднее 25 юла. Стихам предшествует посвящение: «Лэнгу, любимому». Стихи были найдены в тайнике в частном поместье, принадлежавшему покойному Сен-Алену, вблизи посёлка Петролис на Альфе Альфе, вместе с видеозаписью беседы, содержащейся в «Документе В» и трехмерными видеозаписями сексуальных контактов НО97 «Шермы» с работниками и охранниками испытательного полигона «Эттли Касмик».

* * *

Ночь смотрит на меня тридцатьми глазами ядовитого паука, высасывает, как муху, и отдает пустую оболочку тебе, только тебе, только тебе одному для всех твоих утех, ошибок и проникновений

* * *

Каждое ожидание равняется удивлению. Каждое мгновение удивления является безымянным, является первым в зубастой цепочке безымянных укусов времени. Однако я не удивляюсь. И не одеваюсь от тебя к тебе. И не потому, что между твоими появлениями нет времени. Оно есть, но не требует одежды то, в чем Творец не предусмотрел настоящих отверстий, и слово отрицательно, в котором нет места для голоса.

15

Точка с координатами 12'3'' широты 44'3'' долготы, планета Тифон (9КВ40: 2), система звезды Мелани в Темном агрегата Ориона.

12 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Пейзаж, как и на Фаренго, но вдвое мрачнее, — констатировал Вольск, сойдя на поверхность «девять-сороковой». — Такое впечатление, что в этой атмосфере разболтали несколько триллионов тонн вишневого сиропа. Мутная планета.

— Через два миллиарда лет и на Фаренго такое же будет, — отозвалась Гвен Вэй, проводя вдоль близкого горизонта ручным биосканером. — Эти планеты-пенсионеры очень прогнозируемы. Особенно в геологическом плане.

— Сомнительно, чтобы здесь сохранилась биоактивность.

— На всякий случай её уровень надо контролировать. Это же одна из тех планет, которые «лизнула темнота». Здесь побывали ґырги и норны. А значит, планета заражена. Ґормиты недаром отнесли её к категории запрещенных для посещения. Зародыши норнов относятся к ксеноформам, способным осуществлять самоконсервацию. Окутают себя известняковой оболочкой, упадут в анабиоз и ждут благоприятные обстоятельства сотни тысяч лет. А может, и миллионы.

— А потом почувствуют наше присутствие, надуют свои порталы и выпустят на нас ґыргов?

— Именно так, — баронесса закончила сканирование. — Цу! Ты прав, Алекс, сканер ничего не фиксирует. Ничего…

— При анабиозе уровень метаболизма практически на нуле.

— Этот сканер почувствовал бы и наименьшее присутствие биологических структур. В него встроено что то на подобие высокоспециализированного ГРЛ.

— Военная разработка?

— Ланс говорил мне, что эти сканеры разработали во Втором Арсенале для «коммандос», которые ищут в подземных пещерах клонов-повстанцев. Такой ГРЛ видит бионику даже сквозь гранит и базальт.

— Повстанцам не позавидуешь, — подытожил Вольск и двинулся в направлении буровой установки, которая ревела на всю пустыню. Он дошел до горки выброшенного из скважины грунта и начал просеивать его, ища, на всякий случай, следы искусственного материала. Бур уже пробил верхний слой из песка и мелких камней. Теперь в отвал сыпались мелкие куски сухой серой глины, перемешанные с белой цементоподобной шелухой.

Через полчаса к техноархеологам присоединилась Мулан. Пифийка присела над кучками уже просеянной почвы и, казалось, задумалась.

«Применяет Пифийскую магию», — предположил Вольск, который помнил действия Овиты на Фаренго. Он подошел к Мулан. Выдержал вежливую паузу, потом спросил:

— Что-то чувствуете?

— Нет, — лаконично ответила девушка, встала и двинулась к группе «пауков», которые строили большую жилую палатку для временного лагеря.

«Пустая какая-то эта сестра Мулан. Тарасвати говорила, что она даже не телепатка. Неудивительно, что Супремус линкора из всех знающих, находящихся на звездолете, рекомендовал для высадки на Тифон именно её. Но, в конце концов, Супремусу виднее», — решил техноархеолог. Он вернулся к установке и сразу понял, что бур достиг какого-то сооружения. Из скважины теперь, среди прочего, вылетали фрагменты волокнистого вещества.

«Что-то вроде альфийского пластокодрона», — определил Вольск и вызвал баронессу.

— Что случилось? — немедленно отозвалась Вэй.

— Гвен, бур добрался до искусственного объекта.

— Уже иду к тебе. Что-то необычное?

— Необычным я бы это не назвал. Строительный материал. Скорее всего, не материал силовой конструкции, а изолят. Вероятно, созданный на базе пластифицированной органики.

— Выключи бур.

— Понял, — Вольск через коммуникатор остановил установку.

Уже через час киборги просканировали найденный объект. Он напоминал гигантскую многоугольную пирамиду со срезанной вершиной. Именно на эту вершину и попал бур. Киборг, оборудованный тартановым ротором, расширил скважину, в которую пролез «паук» — разведчик. Его камера показала поверхность сооружения, покрытую толстым слоем потрескавшегося от времени губчатого изолята.

— Там полости. Коридоры, залы, — Мулан показала Вэй трехмерную схему пирамиды. — Спустимся туда, мэм?

— Отправим «пауков», — решила баронесса. — Если там будет что-то очень-очень интересное, тогда попробуем убедить командора, что без нас там не обойтись. Я обещала Зорану, что буду с ним согласовывать все решения, связанные с риском для участников экспедиции. Поручаю Вольску определять степень ценности всего, что попадет в лапы киборгов, и того, что они там увидят.

— Гвен, есть одна странная вещь, — Вольск показал Вэй кусок изолята. — Я здесь подумал немного… Такой материал вряд ли смог бы пережить миллионолетнию эпоху запустения. Этому сооружению от силы тысяча стандартных лет.

— Для такой планеты это как вчера… Действительно, удивительно, — согласилась с техноархеологом баронесса. — А толщина слоя грунта над пирамидой соответствует такому её возрасту?

— Трудно определить. На каждой планете свои темпы образования осадочных слоев. В принципе, если учесть местные гигантские торнадо, то, может, и отвечает. Но только в случае, если пирамиду частично построили под поверхностью. её высота больше трехсот метров. Я вот о чем думаю: за тысячу лет информационные приборы того типа, что я изучал на Арпикране, разрушиться не могли. Они построены со значительным ресурсом прочности. Я ещё тогда предположил, что, возможно, их намеренно рассчитали на сопротивление времени. Там такая навороченная нановолоконная керамика, сто тысяч лет выдержит. Сингулетропные плетения волокон, кристаллическое покрытие и всякое такое… Так вот, если в пирамиде мы найдем такие штуки, я попробую извлечь из них инфу. Тем более, что в пирамиде могут быть агрегаты для их питания и терминалы для считывания инфы.

— Тогда назначай приоритетной целью именно такие информационные приборы. Пусть «пауки» ищут.

Уже через час первый киборг проник в внутренние помещения пирамиды. Его сканеры сразу начали выстраивать её детальную трёхмерную модель. Сооружение явно не предназначалась для жизнедеятельности гуманоидов. Треугольные в сечении коридоры, ромбовидные входные отверстия и пирамидальные залы напомнили Вольску Лабиринт Анвол.

— Архитектура, как в питомнике Богов, — будто прочитала его мысли Гвен Вэй.

— Подобная, но не очень… Это скорее карикатура на Питомник, — не согласился с баронессой техноархеолог. — Помнишь, там все было выверено до последнего миллиметра, все находилось в идеальной гармонии. Чужое, совсем-совсем чужое, но построенное по определенным универсальным принципам красоты и меры. А здесь все сделано под преходящие нужды. Даже не то. Не под потребности, а с какой-то глупости. Потому что если оно функциональное, то эти функции какие-то совсем левые… Или всё это насекомые долбаные строили? Сколопендры? Вон, смотри, какие нелепые перелазы между залами, как раз для здоровенных таких сколопендр… А эти колонны! Это же смешные палки… О! А это уже что-то знакомое! Гвен, смотри! — Вольск увеличил изображение на мониторе.

Камера «паука» выхватила из подземного мрака высокую ребристую колонну. Из неё, словно лопасти вентилятора или турбины, во все стороны торчали многоугольные пластины. Под слоем пыли на их поверхности угадывалась структура со сквозными отверстиями, шершавыми полосами и призматическими утолщениями.

— Это оно! — Вольск победно хлопнул ладонью по коленному сгибу своего экзоскелета. — Это с этими гребаный флешками я провозился полгода.

— Блоки памяти?

— Думаю, что да.

— Попробуем извлечь несколько пластин из колонны, — решила баронесса и отдала приказ «пауку».

Исследователи увидели, как гибкий манипулятор зажал одну из пластин своим хватательным устройством и попытался вытащить её из гнезда. Эти попытки привели к целой тучи пыли, но субтильная на вид конструкция не сдвинулась ни на миллиметр. Это удивляло, учитывая силовые способности «паука».

Киборг уже сильнее дернул пластину, но добился лишь того, что оторвал от неё кусок. Исследователи услышали резкий, как выстрел из огнестрельного оружия, хруст керамики.

— У вас, коллега, истинно варварский подход к делу, — прокомментировал действия «паука» Вольск.

— Сначала пусть нажмет, на пластину, а потом уже вынимает, — послышался голос Мулан. Оказалось, что Знающая наблюдает за тщетными потугами киборга, стоя за плечом техноархеолога.

Гвен Вэй немедленно воспользовалась советом пифийки. Пластина легко отделилась от колонны. Под прожектором «паука» зеркально блеснуло что-то похожее на соединительные контакты.

— Мулан, вы уже видели такую технику? — как можно вежливее спросил знающую Вольск.

— Такую — нет, — ответила та. — Но на Пифии хранятся образцы магонийскои техники. Большая коллекция, десятки тысяч единиц хранения. Сестры их исследуют. Там есть что-то подобное. Почти такое же… Но нет, немного другое. Я не очень разбираюсь в магонийской технике. Преподобная сестра Тарасвати знает лучше меня.

— Кажется, Алекс, тебе надо срочно пройти курсы повышения квалификации, — забрало шлема не давало определить, смеется Вэй или советует с серьезным лицом. — На Пифии.

— Не откажусь. Но меня не пустят на Пифию, Гвен. Я же не женщина.

— Ну, ради профессионального совершенствования можно было бы и пол сменить. Хотя бы временно, на несколько стандартных лет. Ведь рискуешь репутацией. Насколько я понимаю, магонийская техника для тебя — tabula rasa.

В коммуникаторе послышалось странное фырканье. Вольск не сразу понял, что это смеется Преподобная Мулан.

16

Старая кальдера вулкана Ронго, горная система Аль-Кранц, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

30 квадрария 417 года Эры Восстановления.

— Я же говорил, что надо искать чулимбу, — Зак-Зак не без удовольствия наблюдал, как Licosa selvix вгрызается в топкие внутренности убитой ею скутулии. Составленная из двух организмов ликоза выглядела более причудливой чем мертвый монстр-телепат. Змеевидный, снаряженный пастью «организм А» ликозы соединялся с панцирным гнездом «организма Б», и напоминал увеличенного в десять раз земного краба. Предки двух частей симбионта в древности жили в разных климатических зонах планеты, и ученые-морфологи до сих пор не могли пояснить, каким образом эволюция сельвийской фауны соединила их в двуединого хищника.

— Чулимба сильнее ликозы? — поинтересовался Со Лай.

— Чулимба сильнее каменеломного василиска Basiliscus saxifragus. А ликозу даже смешно сравнивать с василиском. Тот втрое массивнее этого краба, имеет мощные конечности и сильный яд… — Зак-Зак ещё долго рассказывал бы о сельвийских ксеноморфах, но у клетки появилась Сайкс. Преподобная вернулась от дискоида, куда — как предположил Со Лай — её вызвали для сеанса связи через флотский спецтерминал.

— Всем 4:00 на отдых, — распорядилась Знающая. — А потом идем туда, куда скажет ксенобиолог Зак-Зак… Протон!

— Я здесь, мэм, — клон выглянул из-за биологического контейнера.

— Спелеологическое оборудование готово?

— Все готово, мэм. Я рассчитал на двенадцать человек.

— Достаточно. Всем отдыхать. Лейтенант, идите за мной.

— Слушаюсь, мэм! — Со Лай последовал за Преподобной.

— Сколько у нас «пауков»? — спросила Сайкс, заходя в жилой модуль.

— С теми, мэм, которых вы привезли — восемнадцать. Из них шестнадцать в полной готовности, а двух можно использовать только для статической охраны.

— Мы возьмем в пещеры десять «пауков». Остальные пусть охраняют лагерь, — Сайкс включила продувку модуля земным воздухом.

— Как скажете, мэм!

— Нам не обойтись без тяжелого вооружения.

— На «пауках» установлены плаганы. Это новая модификация, мэм, опционально расширенная. Нам также понадобятся «Пауки ловцы». Четырех киборгов я приказал оборудовать выкидными сетками.

— Совершенно верно сделали… А в случае массовой атаки ксеноморфов вроде скутулии мы сможем от них отбиться?

— Что вы имеете в виду под «массовой атакой», мэм?

— Одновременное координированное нападение десятка скутулий.

— Если, мэм, не считать телепатического оружия скутулы, то легко отобьемся.

— А если считать?

— Я прошу прощения, мэм, но скутулии никогда не охотятся стаями. Они одиночки.

— Я имела в виду ксеноморфов с возможностями скутулы.

— Я понимаю, мэм. У меня есть опыт применения тактических схем, которые позволяют в ограниченном пространстве пещеры организовать достаточно эффективную эшелонированную оборону.

— Это хорошо, — Сайкс посмотрела на экран, где высвечивались параметры атмосферы внутри модуля. — Очень хорошо… Лейтенант, помогите мне снять скафандр.

Со Лай внутренне напрягся. Он отсоединил свой скафандр от экзоскелета, освободился от шлема и перчаток и с максимальной осторожностью снял с пифийки сначала плечевую планку, а потом пояс с кронштейнами для оружия и футляром рем средств.

Следующим в очереди был шлем. Когда его силовые пластины вошли в коморный пазух, Со Лай увидел лицо знающей. Молодой женщины с резкими чертами удлиненного лица и ершиком рыжих волос. Глаза Сайкс были серо-голубого цвета. Со Лай никогда не видел таких властных женских глаз. Они привлекали взгляд своей выразительной, но отчужденной красотой.

— Лейтенант, вы так стремились увидеть, как выглядит пифийка Сайкс… — Со Лаю показалось, что Знающая смотрит не на него, а куда-то в бесконечность, что вдруг разверзлась за его спиной. — Ну и что теперь скажете? Говорят, что достаточно невнятно выглядит, как для той, которую считают любовницей императора.

— Мэм, простите меня за нескромные мысли. Я не хотел обидеть ни вас, ни императора.

— Давайте закончим со скафандром.

— Слушаюсь, мэм! — он разжал застежки клапанов, нажал рычаг магнитного замка, скафандр распался на две половинки сползшие на пол. Затянутое в Бионическое трико тело Сайкс показалось Со Лаю безупречно построенным. Ему всегда нравились высокие стройные женщины с большой грудью и длинными шеями.

— Вы мне льстите, — на лице телепатки возникла неожиданно тёплая улыбка.

— Вы достойны быть подругой нашего монарха, — голос Со Лая задрожал, что удивило его самого.

— Здесь есть душевая кабинка?

— Да, мэм.

— Составте мне компанию? — Сайкс освободилась от трико.

— Кабинка очень маленькая, мэм, — Со Лай ошарашенно смотрел на обнаженную грудь Преподобной.

— Офицер, вы отказываете полномочной представительнице императора? — последнее из одежды Сайкс упало на пол.

— Нет, мэм… Я… — он не знал, что сказать, чувствуя, как неизбежно они покидают пространство субординации.

Через час они уже отдыхали на низком гидравлическом покрывале. В сущности Со Лая соревновались две силы. Одна требовала немедленно проанализировать все, что произошло, а вторая сдерживала процесс анализа, напоминая, что рядом лежит не обычная армейская девушка и даже не ученый вроде Занг, а человек, умеющий читать в чужом уме, как в мониторе. А ещё этот человек руководила имперскими адмиралами и, возможно, делила ложе с императором.

— Ты наверное слышал историю моей прапрабабки? — вдруг спросила Сайкс.

Не слышать того, о чем сплетничала вся Империя, Со Лай не мог. Про Сайкс Древнюю, наложницу императора Эарлана Второго вспомнили сразу, как только стало известно о пребывании в окружении Эарлана Третьего её праправнука с таким же именем. На Альфе ловкие продюсеры немедленно создали римейк старого сериала о наложнице-пифийке, которая долгие годы была ближайшей советницей другого венценосного Эарлана. Главную роль в нем играла популярная актриса периферии Мана Такума. Согласно сценарию, Сайкс Древняя погибала, необоснованно заподозренная в измене. Погибала трагично и красиво. В финальной сцене Такума превзошла свои предыдущие роли, отчетливо изобразив одиночество и отчаяние преданной всеми женщины. Со Лай трижды пересмотрел симулякрову версию сериала. Последний раз после того, как узнал о прилете Преподобной Сайкс на Сельву.

— А ваша прапрабабка, мэм, действительно участвовала в мятеже?

— Нет, это только легенда… И, кстати, она была совсем не похожей на Ману Такуму. Эта Мана сделала из неё вульгарную интриганку. Хочешь знать, как было на самом деле?

— Если это не обременит вас, мэм…

— Я первой начала, — Сайкс провела пальцами по лицу Со Лая. — А что это у тебя за пятно на шее?

— Нейроекземальный синдром, мэм. Это не заразно.

— Ты из Колумбии?

— Да, мэм.

— Та давняя история определенным образом связана с Колумбией…

Сайкс Меалан

Выдержка из «Тайной истории Магонии», запрещенной отделом специальной цензуры имперского Комитета стандартизации знаний и информации.

Сайкс Меалан (которую в последнее время стали называть Сайкс Древняя учитывая наличие её праправнучки Сайкс Гаал-Айремаль) родилась на Магонии-Пифии, в городе Сецзе в 266 году ЕВ. её матерью была Преподобная Агата, которая в 345–367 годах входила в высоком ранге Святой Матери в Совет Двадцати Трех и умерла в возрасте ста двадцати двух лет. Об отце достоверной информации нет, однако при дворе Эарлана II ходили слухи, что для рождения Сайкс был использован генетический материал, найденный в биологических хранилищах магонийцев.

От Преподобной Агаты (а возможно, одновременно и от магонийского предка) Сайкс Меалан унаследовала способность к телепатии и экзотическую внешность. С детства её захватывали межзвездные путешествия, поэтому Совет рекомендовал ей выбрать профессию космоаналитика. Одновременно с обучением в университете Сайкс окончила школу навигаторов и получила лицензию на право пилотирования орбитальных и межпланетных кораблей малых классов. Талантливая от природы, она в восемнадцать лет стала победительницей всепланетных спортивных соревнований пилотов яхт на ионной тяге.

В девятнадцать Сайкс приняла участие в гонке скеґеров между звездными системами Альфа Центавра. Эту «Большую регату», которую ежегодно проводили корпорации — строители звездолетов, опекал сам император. Сайкс заняла на соревнованиях третье место и была представлена Эарлану II на специальной аудиенции, которую императорский двор устроил на борту флагманского крейсера «Борей». Уже через месяц её пригласили в императорскую резиденцию как специального гостя монарха. В Януария 287 года императрица Валисса дала согласие на то, чтобы Сайкс вошла в официальный штат придворных лиц в ранге «имперского советника». С тех пор в течение восьми лет она постоянно сопровождала императора.

В 288 году у Сайкс родилась первая дочь, которую она назвала в честь матери Агатой. По магонийской традиции и с согласия отца-императора Агата в 290 году была увезена на магонию для получения воспитания и образования знающих. Агата-младшая всю свою жизнь провела на магонии. Она стала прабабушкой Сайкс Гаал-Айремаль.

В 291 году Сайкс родила вторую дочь, которой император дал родовое имя Мартина (при рождении Эарлана II назвали Мартином, в честь отца и прадеда). Тогда же она получила придворный ранг «специального имперского советника».

Согласно официальной версии, изложенной в многотомной «Истории Дома Тизе», между 291 и 296 годами Эарлан II находился под доминирующим влиянием своей любимой и доверенной наложницы, которой стала Сайкс Меалан. Историки даже дали пятилетке неофициальное наименование «Эпоха Сайкс». Именно в эти годы император проводил наиболее радикальные реформы в пользу малых миров и бедных слоев населения. Этот новый курс имперского центра получил название «политики Выравнивания». Авторы «Истории Дома Тизе», которые придерживались консервативной традиции и отрицательно относились к «политике Выравнивания», привели ряд аргументов в пользу того, что социальные реформы Эарлана II были инспирированы «агентом Пифии» Сайкс и канцлером Морганом Ореолой, которые якобы вступили в сговор. Однако архивные документы магонии этого не подтверждают. Официальная позиция тогдашнего Совета Двадцати Трех по «политики Выравнивания» была скорее отрицательной.

Подъем Сайкс, как и следовало ожидать, приумножил количество её врагов. Мощными силами, которые выступали против «политики Выравнивания», были аристократические кланы Альфы Альфы и Аврелии, которых заставляли финансировать развитие отсталых миров. Восстание на Альфе в 294 году и провозглашения там императором Сиорана IV испугало Эарлана. В десембрии того же года Моргана Ореола на канцлерском посту сменил лидер аристократов и ставленник флота лорд Максис Харри. Его кабинет начал постепенное свертывание «политики Выравнивания». Большое влияние при дворе Эарлана II в 295 году получили две женщины из аристократических Домов — жена канцлера Сибилла и жена адмирала Туре Ойзеле леди Кен-Исис. Они объединили свои усилия для того, чтобы отдалить от императора влиятельную фаворитку. Для этого аристократки использовали увлечение монарха молодой альфийскою певицей Чали Моулато и коррупционные скандалы, которые вспыхнули после отставки Ореола. Сайкс обвинили в содействии разворовыванию государственных средств и в попытке отравить Моулато. Для расследования «дела Сайкс» была даже создана специальная комиссия. В информационных сетях началась кампания по дискредитации императорского советника.

Хотя обвинения не подтвердились, в 296 году Эарлан II назначил Сайкс Меалан своим специальным представителем в малом мире Колумбии. Фактически это означало падение многолетней фаворитки. На Колумбии в то время происходило жестокое противостояние между колонистами и добывающими корпорациями, которые завозили на планету клонов и разрывали контракты с местными шахтерами. Сайкс решительно встала на сторону колонистов и добилась того, что в 298 году парламент Колумбии принял закон о запрете использования клонов в добывающей отрасли. Через несколько дней после своего политического триумфа тридцатидвухлетняя Сайкс погибла при аварии скоростного дискоида, который она собственноручно пилотировала.

Данные расследования не разглашались, но в архивах Магонии есть документы, доказывающие, что дискоид был сбит выстрелом из кинетической пушки. Следы преступников вели на Альфу Альфу, но по приказу императора расследование прекратили, а гибель бывшей фаворитки признали несчастным случаем. Современные исследователи считают, что решение о ликвидации Сайкс приняла Сибилла Харри, родной брат которой в то время командовал Седьмым флотом, в компетенцию которого входила безопасность малого мира Колумбии. Закон, который ограничивал права корпораций на Колумбии, наносил непосредственный вред Дому Харри, одному из главных акционеров добывающей отрасли в этой колонии.

Младшая дочь Сайкс от Эарлана II — Мартина — вышла замуж за офицера флота, погибшего в войне 311 года. По тогдашней флотской традиции двадцатилетняя баронесса Мартина Оура, получив известие о смерти мужа, ритуально покончила с жизнью в кругу Зала Предков. Детей у неё не было.

* * *

— … Значит, вы, мэм, не только праправнучка Сайкс Древней, но и праправнучка Эарлана Второго? — это выглядело так, будто в этот день судьба определила Со Лаю путешествовать от одного удивления к другому.

— Конечно. А через него я — побочный отпрыск самого Сиорана Великого. Могу претендовать на титул имперской баронессы, — улыбнулась Сайкс. — А знаешь, зачем я все это тебе рассказала?

— Нет, мэм.

— Сказал «нет», а подумал… — пифийка разразилась смехом.

— Я подумал, мэм, что вы могли подчеркнуть разницу между нами. Для того, чтобы я не стал преступно мечтать о несбыточном.

— О чем же таком неосуществимом мечтает молодой воин из Колумбии?

— Я не буду говорить этого вслух, — вдруг заупрямился премьер-лейтенант.

— Ты забыл сказать «мэм».

— Я не буду, мэм, говорить этого вслух.

— Почему? Я знаю, о чем ты мечтаешь.

— Я сын бедных колумбийских колонистов. Мой отец ремонтировал бытовых роботов в куполе «Кайлаш». Моя генетическая ценность не идет в сравнение с вашей.

— Перед гибелью моя прапрабабка забеременела от колумбийца. Он был её охранником.

— Что с ним произошло?

— Он погиб вместе с ней.

— А с какого он был купола?

— Я не знаю названий ваших куполов. Но мне известно, что его звали Со Кан.

— Он был из семьи Со? — поднялся с подушек офицер. Термостатическое одеяло от резкого движения сползло на пол.

— Да. Твой дальний родственник, — Сайкс нащупала его на полу и снова натянула на себя. В модуле было холодно.

— Семья Со велика.

— Однако я почувствовала, что ты не случайный человек на моем пути, только услышав твой голос в коммуникаторе… — Сайкс присела, окутала себя и Со Лая одеялом, положила голову на плечо любовника. — Несколько месяцев назад я отказала императору. Женщины Магонии умеют предчувствовать и знают, что случайностей не бывает.

— Вы отказали императору?

— Он предлагал мне стать его наложницей.

— Но ведь…

— Моя прапрабабка не отказала Эарлану Второму. И что из этого вышло? Надо слушаться внутреннего голоса. Через него к нам обращаются всеведущие Силы…

Несколько минут они молчали. Это было странное молчание. Один из них думал, не останавливая рискованных образов, которые загорались, ярко сияли и угасали в его голове.

— Вам нельзя лезть в те пещеры, — нарушил шаткую тишину Со Лай.

— Почему?

— Вы носитель ценнейшей… чрезвычайно редкой наследственности.

— Ты сначала хотел употребить слово «порода».

— Да. Именно это слово.

— Говори так, как ты думаешь. Мне нравится, как ты думаешь. И мысли твои также нравятся.

— Это только мысли простого солдата.

— Иногда мысли солдат ярче мыслей адмиралов.

— Как скажете, только не надо…

— Я полезу в те пещеры, — играя, Сайкс прижала Со Лая к покрывалу, ловко перевернулась всем телом и оказалась в позиции наездницы. — Пройду их до последнего угла… А знаешь, почему? Потому что я им не носитель породистых генов, не игрушка для… Не двигайся, я сама… И ещё: я не архивная крыса из подземного хранилища. Я — прирожденный воин. Солдат. Так же, как и ты.

17

Офис Чрезвычайного министра безопасности колонии, город Астер, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

9 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Рад приветствовать легендарного Маккослиба на гостеприимной земле Золотой Планеты. — Чрезвычайный министр лорд Наварин сошел со своего троноподобного кресла и сделал три шага навстречу Лансу, что означало, по меньшей мере, признание за ним адмиральского статуса. — Мы рады, что вы согласились возглавить нашу Кризисную службу.

— Благодарю вас, лорд, и правительство Аврелии за высокое доверие, — Маккослиб едва склонил голову, взамен признавая за лордом и его сенаторской ранг, и звание генерала имперской полиции.

— Садитесь, дружище, — Наварин пригласил гостя за большой стол, вырубленный из цельной глыбы аврелианского хрусталя. Стол занимал центральную часть его просторного, щедро залитого светом Мийтры кабинета. — Какие напитки предпочитают адмиралы Джи Тау?

— Бывшие адмиралы Джи Тау, — вписался в непринужденный тон хозяина Маккослиб, — предпочитают хорошее старое виски.

— В моей коллекции есть доброе старое земное виски. Есть эксклюзивное ирландское, есть неплохое односолодовое йоркское… Но рекомендую наше, аврелианское. Поверьте, друг мой, вы не будете разочарованы.

— Это уместно, — сказал Ланс. — Если нанялся на службу, должен привыкать к местным напиткам.

Лорд прищурился в куртуазной улыбке. Будто ниоткуда возникла длинноногая аврелианка с подносом.

«Личная секретарша! Как в исторических постановках! — Подумал, хмыкнув Маккослиб. — Здешняя аристократия дает себе жизни!»[28]

— Кстати, о привыкании, — вспомнил Чрезвычайный министр. — Как происходит адаптация к нашему притяжению? Возможно, вам стоит пройти курс компенсационных процедур? В наших медицинских центрах разработаны вполне эффективные методики. Все же у нас все на треть тяжелее.

— Мне не привыкать. В свое время попутешествовал по мирам. На Трамой[29] притяжение почти двойное, на Силистрии[30] — одна и семь десятых G.

— У вас, вероятно, возникли определенные вопросы, — предположил Наварин, следя, как секретарша разливает виски и кладет кусочки льда и лайма в прозрачные розетки.

— Да.

— Попробую ответить на них, — Наварин едва заметно шевельнул пальцами — и секретарша мгновенно оставила кабинет. — Кстати, мой друг, вы ознакомились с теми файлами, которые подготовили для вас мои аналитики?

— Да, лорд, — Маккослиб положил лед в виски синхронно с лордом. — Я уже изучил устав, перечень полномочий, структуру подразделений Кризисной службы, ознакомился с описанием текущей ситуации в колонии и с аналитикой по вопросам безопасности.

— Presto! — хозяин кабинета поднял свой стакан, звякнули кусочки льда. — За хорошее начало вашей службы!

— За нашего императора! — поднялся Маккослиб.

— А действительно, — не вставая, поддержал его Наварин. — Мы здесь, на периферии, постепенно забываем имперский этикет… Это неправильно. За императора!

Он выпил, довольно засопел и провел по губам ломтиком лайма.

Опальный адмирал последовал его примеру. Аврелианское виски смаковалось на «отлично».

— А вы знаете, мой друг, что древние шотландцы для оценки качества виски применяли так называемое «правило пяти S»?

— …?

— Не знаете. А вот послушайте: первое «S»: sight — посмотреть — оценить виски на цвет и консистенцию, второе: smell — понюхать — почувствовать все нюансы и оттенки его запаха, swish — посмаковать — чуть-чуть коснуться губами напитка и почувствовать то, что профессиональные дегустаторы называют «первой линией» вкуса, swallow — отправить к горлу — оценить «вторую вкусовую линию», splash — добавить воды — для развертки «третьей вкусовой линии» виски и полного погружения в его мистику.

— Целая наука.

— Целое искусство, друг мой! Высокое искусство наслаждения изысканными напитками. Сейчас, в эпоху функционального упрощения всего сущего, почти забыто.

— И где же можно приобрести этот нектар богов?

— Я вам предоставлю из своих запасов. Литров двадцать, — пообещал Наварин. — Но, смотрите, друг мой! Не нырните в магию натуральных спиртов. Потом тяжело вынырнуть.

— У меня иммунитет. А за виски, лорд, моя благодарность будет не меньше вашей.

— Да на здоровье… Итак, какие у вас вопросы?

— Могу ли я пригласить на Аврелию собственных охранников?

— Чем вас не удовлетворяют наши?

— Никаких претензий. Это, скорее, моя прихоть. Охранники — почти как члены семьи. Трудно привыкать к свежим.

— Понимаю, — кивнул Чрезвычайный министр. — Разрешение я дам. Но стоимость их перелета на Аврелию вычтут из вашей зарплаты. Прихоти стоят денег. Вы согласны?

— Принимается.

— И это все?

— Нет, лорд, не все, — Маккослиб налил себе новую порцию виски. — В тех аналитических материалах, которые я получил, речь идет о беспрецедентной и необъяснимой активизации ксеноморфов на Аврелии в последние несколько месяцев.

— Да. Статистика, которую вам предоставили, является правдивой. За пять веков колонизации Аврелии такой внезапной и повсеместной вспышки активности ксеноформ не наблюдалось. Никогда. Понимаете? Никогда за целых пятьсот лет… Информация конфиденциальна. Населению колонии мы истинных масштабов этого явления не сообщаем. Даже низшее звено офицеров Кризисной службы пока не осведомлено о планетарном характере обозначенной… скажем так, тенденции. До них доведена лишь секторальная статистика. Паника, как вы понимаете, нам ни к чему. Но объективно, друг мой, ситуация на самом деле является угрожающей.

— Эта угроза и была причиной вашего предложения ко мне?

— В частности.

«В частности! — отметил про себя Ланс. — Так я и думал. Ну что же, высокородный лорд, мы к этому вашему „в частности“ ещё вернемся».

— В аналитическом отчете военного ксенобиолога Марвена, — продолжил он вслух, — отмечается, что планетарным центром активности ксеноморфов является метеоритный цирк Мефистофель[31]. Я просмотрел базу данных…

— Я вам расскажу то, чего нет в базах данных, — с лица Наварина словно сошел лак; оно стало плоским и уставшим. Маккослиб вспомнил его персональные данные: старому лорду исполнилось девяносто шесть стандартных лет. Высокородный старец отхлебнул виски и продолжил: — Этот метеоритный кратер вошел в наши легенды. Роковой цирк Мефистофель. Проклятый круг Севера. Он относительно молод. Астероид диаметром в четыре с четвертью километра упал на планету примерно двести тысяч лет назад в приполярной зоне северного полушария. Он практически уничтожил фауну и флору Аврелии. То, что пятьсот лет назад нашли здесь наши предки, только жалкие остатки древнего животного и растительного мира. Наши палеонтологи раскопали скелеты таких животных… Земные динозавры, мой друг, были мелочью по сравнению с местными ископаемыми чудищами. Вы когда-нибудь видели реконструкции этих монстров? Да? Ну, конечно, вы же ксенобиолог по базовой специальности… Тогда должны знать, что холодная эпоха после падения астероида убила этих уникальных созданий. К счастью, катастрофа не вызвала такого всплеска вулканической активности, как падение подобного камня на Пифии. Иначе мы бы не имели «второй родины земной расы»…

Маккослиб снова упустил появление секретарши. Он почувствовал запах изысканных духов, когда она оказалась рядом со столом. Это была другая девушка, красивее первой, с длинными, тщательно заплетенными черными волосами и одетая в рискованное прозрачное коктейльное платье. «Если тенденция сохранится, следующая будет голой призёркой аврелианского конкурса красоты», — предположил Ланс. Секретарша тем временем ловко разлила очередную порцию виски и вышла через замаскированную под облицовку кабинета мембрану.

— … ещё отцы-первопроходцы, — продолжал Наварин, — заметили в районе цирка Мефистофель странные геофизические аномалии. Там практически не работает связь, слепнут сканеры, даже ГРЛ отказывает. Над цирком ежечасно проносятся такие магнитные бури, что выходит из строя вся позитронная и электронная техника. Даже в электрических трансформаторах плавятся сердечники. Более того, человеческая психика не выдерживает там и недели. Психические патологии, навеянные аномальной зоной, удивительно устойчивы. Для реабилитации инвалидов пришлось построить специальный госпиталь. Закрытые исследования этих феноменов идут там от эпохи пионеров, но эффективной защиты от ментального влияния аномальной зоны мы не имеем до сих пор. Более четырех миллионов квадратных километров поверхности планеты непригодны даже для временного пребывания там людей. Есть большие области, где никогда не ступала нога представителя земной расы. ещё хуже ситуация в тех горах, окружающих Мефистофель. Оттуда по всей планете расползаются самые опасные ксеноморфы. Мы даже рассматриваем возможность ядерных ударов по крупнейшим гнездилищам полипод и Адельм. Этой информации вы нигде не найдете. Все разговоры об этом — абсолютное табу. Разглашение наказывается полной пожизненной изоляцией. ещё двести лет назад Совет колонии принял специальное секретное постановление по этому поводу. Вы, Маккослиб, по должности теперь входите в узкий круг персон, которым будет предоставляться исчерпывающая информация по этой проблеме.

— То есть, насколько я вас понял, лорд, официальный уровень пригодности Аврелии к жизни нашей расы не соответствует истине? Лидеры Золотой Планеты обманывают человечество пять сотен лет?

— Во всей полноте проблема стала понятной тогда, когда уже началось массовое заселение нашего мира. В конце третьего века космодромы Аврелии принимали до миллиона переселенцев ежемесячно. Орбитальные базы не успевали обслуживать корабли. Новые поселения возникали чуть ли не каждый день. Наши предшественники решили не замедлять темпов колонизации. В этом они нашли полное понимание и содействие тогдашних лидеров Империи.

— Ещё бы, — кивнул новый руководитель Кризисной службы, — тогда в инфраструктуру колонии направили такие инвестиции, что кому-либо заткнули бы рот. Корпорации, которые сели на триллионные финансовые потоки, просто не дали бы свернуть колонизацию. Кто тогда в имперском правительстве отвечал за развитие аврелианской инфраструктуры? Лорд-канцлер Харри?

— Я считаю, что не стоит обсуждать действия наших предков с такой точки зрения, — с нажимом сказал Наварин. — Отцы-основатели колонии были выдающимися людьми. Их усилиями Аврелия превратилась в опережающую планету. Были ли они правы относительно «проблемы Мефистофеля», или, наоборот, ошибались, или присутствующей была тогда коррупция, где именно и в каких масштабах — все это теперь уже история. И занимаются ею профессиональные историки согласно соответствующим разрешениям. Спекулировать историей Аврелии мы никому не дадим. Это, друг мой, наша фундаментальная ценность. За каждую победу, за каждый шаг в этой истории заплачено не только деньгами, но и жизнями колонистов. Жизнями наших дедов и прадедов. Я прошу, чтобы и вы это осознали. Предки сделали свое дело, выполнили свой долг. Слава предкам! А наша с вами задача, друг мой, вполне четкая и конкретная. Перед нами стоит проблема обеспечения безопасности и комфортной жизни для двух миллиардов колонистов. Мы должны её решить. Как можно быстрее и эффективнее. Мы не будем больше возвращаться к прошлому.

— Как скажете, господин министр.

— Я рад, что вы меня понимаете, Маккослиб.

— В аномальной зоне нет систем наблюдения за ситуацией?

— Я же вам говорю, там отказывает техника.

— А орбитальный мониторинг?

— Ведется постоянно.

— Я смогу получить доступ к этим данным?

— Конечно, это же теперь ваша сфера компетенции.

— Я попробую оправдать доверие правительства Аврелии.

— Другого я и не ожидал, — широко улыбнулся Чрезвычайный министр. — Однако на вашем лице, мой друг, я вижу знаки недовольного любопытства.

— Вы проницательный человек, лорд… За вас! — Маккослиб преподнёс свой стакан. — За мудрость и предусмотрительность министра Наварина и остальных лидеров Аврелии!

— Взамен — на этот раз лорд едва коснулся напитка. — Значит, ваши вопросы, друг.

— Мне кажется, что для решения «проблемы Мефистофеля» вы могли бы нанять человека с более соответствующей специализацией. Геофизические аномалии, мягко говоря, не мой профиль. Скажите откровенно, зачем вам я, отставной руководитель управления «D»?

— По двум причинам. Во-первых, вы в курсе ещё одной проблемы, которая волнует правительство Аврелии — проблемы так называемых ґыргов. Почему это нас волнует, вам, я думаю, объяснять не надо. Во-вторых, несколько месяцев назад у ваших бывших коллег вдруг проявился беспрецедентный интерес к аврелианской школьнице из степного поселения. Она колонистка в первом поколении, сирота с темным прошлым. Её зовут Пела Махонико. Вам это имя о чём-то говорит?

— Я связан присягой имперского офицера, лорд. Я в отставке, но моей присяги никто не отменял.

— Да я понимаю вас. Официально вы ОПР — оперативный действующий резерв Службы Предотвращения.

— Так точно.

— Ознакомьтесь с этим вот документом, — Наварин вставил в приемное гнездо стола цилиндрик высокозащищенного носителя информации. — А пока вы с ним будете знакомиться, я приглашу сюда для рекомендации старшего офицера вашего штаба. Я сегодня согласовал кандидатуру с остальными министрами. Назначение на эту должность находится в исключительной компетенции правительства.

Над хрустальной поверхностью стола вспыхнул голографический аналог панели двумерного экрана. На нем высветился электронный скрипт документа с имперскими гербами и кодом секретности «три А». Маккослиб профессиональным глазом определил подлинность скрипта. Это было разрешительное отношение за подписью Верховного координатора Службы. Этим отношением руководитель Джи Тау согласен с тем, что бывший офицер его Службы Ланс Маккослиб примет присягу народу колонии Аврелии как генерал-полковник Охранных сил обозначенной колонии и с этого момента с него снимаются все ныне действующие обязанности и обязательства.

«Это политические игры высочайшего уровня, — понял Ланс. — Никакой координатор не решился бы предоставить такого разрешения без санкции императора. Аврелианские лорды меня на что-то выменяли. На что-то очень нужное Эарлану Третьему».

Панель погасла. Маккослиб почувствовал за спиной чье-то присутствие, обернулся и увидел высокую женщину с красивым и твердым, будто выточенным из черного дерева, лицом. её сложная прическа, сплетенная из сотен мелких косичек, среди флотских означала бы мастера боевых искусств. О знакомстве чернокожей красавицы с практиками единоборств свидетельствовали спортивное телосложение женщины и специфический вид её напульсников.

— Рекомендую вам старшего штаб-офицера, полковника Охранных сил Чайдру Палангус, — сказал Наварин. — Она будет обеспечивать координацию деятельности вашего офиса со всеми административными и общественными структурами колонии. Персональные данные полковника Палангус уже на вашем коммуникаторе. Она заслуженный офицер, компетентный специалист, пользуется полным доверием нашего правительства и имеет большой опыт работы в контексте «проблемы Мефистофеля».

— Искренне рад нашему знакомству, полковник, — Маккослиб поднялся навстречу Чайдре.

«Значит, за мной будет шпионить эта черная пантера. Доверенное лицо лорда и, судя по всему, королева местного ринга. У сира Леонида Наварина хороший вкус. Пантера далеко не беспородна, вон какая характерная шея», — оценил он внешние данные штаб-офицера.

— Я тоже рада знакомству, генерал, — во взгляде полковника Палангус, как показалось Лансу, мелькнуло что-то знакомое. Что-то такое военно-исследовательское.

— Он пока ещё не генерал, — отметил Чрезвычайный министр, — но сейчас им станет. Друг мой, — обратился Наварин к Лансу, — пройдите вон туда, где стоит флаг Аврелии, станьте на колени и возьмите краешек флага в правую руку… Вот так, правильно. А теперь повторяйте за мной: «Я, Ланс Перегрин Маккослиб, имперский гражданин первой категории, клянусь народу Особой самоуправляющейся колонии Аврелии. Клянусь…»

Ланс повторял слова присяги, думая о том, как удивится Гвен, когда узнает о новой должности своего мужа.

18

Космодром Тэлон, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

14 квадрария 417 года Эры Восстановления.

Несмотря на то, что логистику передислокации соединений Одиннадцатого флота в Сектор Эридана разрабатывали самые совершенные военные компьютеры, реальный процесс отправки на орбиту Сельвы десятков звездолетов, сорока трех тысяч военнослужащих и шестнадцати миллионов тонн оборудования сопровождал привычный беспорядок. Графики отправки грузов постоянно срывались из-за неустойчивой погоды над космодромами и межведомственных споров координаторов тылового обеспечения. Благодаря неразберихе в комплектовании транспортов Ясмин попала в состав команды, которую направили на борт крейсера «Адмирал Бимар», а Пелу причислили к маршевой бригаде, которую планировали в полном составе загрузить в необозримое чрево корабля-дока «Императрица Нелли».

«Челнок» с Ясмин должен был стартовать с Тэлон за тридцать часов до отправки на орбиту новоиспеченного Маринера. Пела получила разрешение от своего скуадрон-мастера проводить подругу. Учитывая то, что «челноки» взлетали с рельсотрона с большим ускорением, бойцов упаковывали в противоперегрузочные коконы непосредственно на космодроме. Проснуться и пройти восстановительные процедуры они могли уже по месту назначения, на сельвийской базе.

Пела провела Ясмин до ворот карантинного сектора, где военные медики осуществляли последние проверки личного состава перед загрузкой бойцов в гелевые недра коконов. Девушки успели нашептать друг другу сотни обещаний и установок, прежде чем на коммуникатор Ясмин пришел приказ отправляться в карантин. Она в последний раз поцеловала Пелу, смахнула с лица слезы и пробежала сквозь бактерицидную мембрану.

В 3:00 заплаканная Пела увидела, как с длинной стартовой эстакады в облачное небо взлетает быстрая черная капля транспортного «челнока», на борту которого разместили биоконтейнеры с коконами унтер-офицеров четвертой бригады. Воздушный удар, сопровождавший преодоление «челноком» звукового барьера, ветровой волной прошелся по лицу Пелы и ёршику её матросской прически.

По дороге к кампусу девушка получила вызов от Осы. Она несколько секунд колебалась, но разрешила соединение.

— Чего тебе?

— Я знаю, что завтра тебя отправляют. Хотела попрощаться, — в голосе Осы уже не было той агрессии, которой отличилась их последняя встреча.

— Ок, попрощалась. — Что ещё?

— Пэм, ни держи на меня зла.

— Какое там уже зло… Ты же меня знаменитой на всю планету сделала. Спасибо тебе. Все толстолапы теперь пялятся на меня, как на грёбаное чудо. И все благодаря тебе, подруга. Просто цу!

— Я понимаю, извини. Хочешь, я отдам тебе половину денег за те съёмки?

— Оставь себе на старость.

— Ты не простишь меня?

— Нет.

— Я бы хотела с тобой встретиться.

— Зачем?

— Есть разговор.

— Неужели?

— Серьезный разговор.

— По вопросам порнобизнеса?

— Прекрати, Пэм! Тебе надо кое о чём узнать.

— О чем же?

— Это при встрече.

— Я уже не школьница, Оса. Я теперь ответственный и дисциплинированный леди матрос. Я не могу оставить военный кампус без разрешения ротного командира.

— Я приду, куда ты скажешь.

— Хорошо, — Пеле стало интересно. — В кампусе есть зона для посетителей. Я буду ждать тебя через час.

— Через час я не успею.

— Через полтора.

— Хорошо, Пэм. Жди меня через полтора часа.

«Приду, куда скажешь. Гм. Постановочка… Какую там ещё цурню придумала эта тварючка?» — размышляла Пела, пока медленно проходили полтора стандартных часа. Она уже упаковала свои личные вещи в серебристо-зеленый баул, прицепила к нему учётный талон и теперь слонялась без дела по опустевшему кампусу. Её маршевую команду отправляли на «Императрицу Нелли» одной из последних. Среди голых керамитовый стен, коридорных сквозняков и стай роботов-уборщиков Пеле стало невыносимо одиноко. Призраки безумных дней их с Осой любви вернулись к ней в цветах утраченного счастья. Она снова почувствовала запах её тела, медленно-сладкие прикосновения её пальцев, увидела её суженые от наслаждения зрачки и растерянные странствия её обильно украшенного пирсингом языка. Слезы второй раз за этот день увлажнили скулы леди матроса Махонико. Она решила помириться с Осой, простить ей все гнилые выходки и выпросить у скуадрон-мастера 2:00 для настоящего прощание со своей первой в жизни попыткой вызвать зависть у богов.

Когда пришло оговоренное время, леди матрос пришла в зону для посетителей. Здесь также было пусто и гуляли холодные сквозняки.

Она ждала Осу целый час. Но та не пришла.

А ещё через сутки военные медики Звездного Флота положили Пелу в снежно-белую капсулу, подключили её легочные и сосудистые импланты к аппаратам питания, застегнули мембрану противоперегрузочного кокона и проследили, чтобы охлажденный гель плотно заполнил весь его внутренний объем. Когда гель начал поступать в кокон, Пела уже находилась в глубоком компенсационном сне.

Она не видела и не чувствовала, как её капсулу, вместе с полусотней других, погрузили в биологический контейнер. Его и ещё семь таких контейнеров принял в свой транспортный отсек беспилотный «челнок». После того огромный арочный кран поставил «челнок» на эстакаду электромагнитного рельсотрона. Это разгонное устройство предоставило летательному аппарату начальный стартовый импульс, затем включились двигатели самого «челнока». За семь минут после отрыва от эстакады Тэлон он вышел на первичную орбиту вокруг Аврелии, а через 10:00 пристыковался к одному из портов корабля-дока «Императрица Нелли», где уже покоилось более двенадцати тысяч пассажиров. ещё через двое суток корабль-док оставил орбиту Аврелии, ускорился на ионной тяге и отправился к области скопления темной материи ИК78556, более известной как Тридцать восьмой лимес. Там он преодолел физические границы известной людям части сущего и сошел на Темные Пути, чтобы потом снова вынырнуть в трехмерной Вселенной за много парсеков от системы Мийтры. Вынырнуть там, где вокруг звезды Ахернар, известной астрономами как Альфа Эридана, вращалась облачная негостеприимная планета Сельва.

Пока залитая противоперегрузочным гелем Пела по воле могущественных сил перемещалась в Сектор Эридана, её бывшая подруга Оса переживала значительные и неожиданные для неё перемены в жизни. Она не встретилась с Пелой потому, что аврелианский координатор Джи Тау приказал не допустить этой встречи. Осу срочно вызвали в медблок, где сначала школьные эскулапы устроили девушке двухчасовое обследование, а затем приказали не покидать школы до получения окончательных результатов. Коммуникатор Осы в этот час глючил и не давал ей возможности связаться с Маринером Махонико.

Так спокойнее тем, кто отвечал за контроль над ситуацией, которая складывалась вокруг школьницы шестого уровня Орбан Сотазии Анс. Теперь, когда имперскую резидентуру на Золотой Планете освободили от задачи следить за Пелой, аврелианские агенты и техники Джи Тау все свое внимание сконцентрировали на Осе. Они были уверены, что рано или поздно тот таинственный и могущественный внешний враг, который провел переселенку с Альфы через огненное посвящение, проявит себя. Для того, чтобы эффективнее следить за девушкой, координаторы Джи Тау решили переместить Осу с провинциальной школы в столичное учебное заведение, где присутствие специалистов Службы и их специфического оборудования не так бросались в глаза.

В один прекрасный день на виртуальный ящик Орбан Анс пришло приглашение продолжить обучение в престижном частном колледже в столице. Там известная и респектабельная аврелианская транспортная компания «Элмар Астролайник» готовила стюардов и стюардесс для работы на орбитальных станциях, где персонал и пассажиры межзвездных лайнеров проходили обязательный карантин до и после перелетов. В приглашении было указано, что Оса была выбрана согласно результатам заочного конкурса кандидатов, чьи изображения были найдены в социальных сетях. На кастинге, сообщали авторы приглашения, видеоматериалы и фотографии гражданки Анс получили высокий рейтинг и вошли в пятерку лидеров. Соответственно, руководство «Элмар Астролайник», среди других приятных бонусов, предложило леди Анс пройти годовой курс обучения за счет беспроцентного кредита, который, в случае его согласия, будет предоставлен компанией.

Оса решила, что её пригласили в колледж благодаря тем записям, которые она так удачно продала представителям подпольной порноиндустрии. Среди её школьных подруг и друзей про подобные учебные заведения ходили неоднозначные слухи. С одной стороны, профессия космического стюарда считался хорошим источником заработка. С другой, консервативное общество Аврелии свысока относилось к обслуживающим профессиям. Осведомленные подруги Осы шепотом сплетничали, что в обязанности стюардесс входят определенные специфические услуги, которые не очень гармонируют с господствующей среди колонистов моралью. Поговаривали также, что аврелианские компании нанимают на эту работу естественно рожденных девочек и мальчиков только потому, что правительство колонии категорически не приветствует специализированных ноланских клонов. Естественно рожденные, разумеется, обходятся транспортникам значительно дороже, но они должны считаться с господствующими на Аврелии настроениями.

Оса не имела ничего против напророченной школьными сплетницами специфики её будущей профессии, особенно после того, как узнала о суммах, которые выплачивали контрактникам, задействованным в орбитальных карантинных зонах. Оказалось, что даже стажёры «Элмар Астролайник» зарабатывают втрое больше старшего куратора школы и в десять раз против техника на космодроме. За такие деньги девушка из бедной семьи переселенцев готова была забыть моральный кодекс и добрые традиции всех обитаемых миров Галактики.

«Что будет, то будет, а жизнь налаживается!» — решила Оса и засобиралась в столицу. В своих фантазиях она уже ходила стерильными коридорами вип-зоны в снежно-белом комбинезоне стюарда и флиртовала с уважаемыми имперскими лордами и щедрыми директорами корпораций. А ещё она представляла, как будет душить жаба Пелу, когда та узнает о карьерном взлёте преданной ею подруги. Эта фантазия особенно вдохновляла Осу, добавляя ей уверенности и хорошего настроения.

«Классно, что мы тогда не встретились, — размышляла девушка. — Я бы рассказала ей свои глупые сны о ней, а она бы подняла меня на смех. Хохотала бы с меня, как с прибацаной малолетней цурки. А теперь я с неё буду хохотать. „Леди-матрос“, как же! Унтер-офицерская подстилка, вот кто ты, Пэм! Дешевая подружка пацанватой девушки с Тиронии. А я буду иметь дела с олигархами, лордами и сенаторами».

Оса будто воочию видела свою будущую встречу с Пелой. Где-то на далеком космодроме она гордо продефилирует в своем мажорном белом прикиде мимо дурацкой лысой матросихи, которая тупо вытаращиться на элитную сотрудницу «Элмар Астролайник» и проклянёт тот день, когда она променяла суперзвезду Орбану Анс на сомнительные прелести монтажницы из вспомогательной бригады.

Школьные подруги Осы сначала разделились в своих оценках относительно того, завидовать этой «дрянной блонди», или, наоборот, радоваться с её неизбежного морального падения. В конце концов, моралистки победили. В последние дни своего пребывания в поселении «Белая роза» Оса должна была выдерживать тотальный бойкот и делать вид, что не слышит оскорбительных слов за спиной. В ответ она проявила искреннее презрение к бедным провинциалам, обреченным провести всю свою жизнь в вонючих доках и получать копейки за тяжелую работу. Изучайте и дальше логистику грузовых операций и основы техобеспечения, говорила им Оса, а она весь следующий год проведет в роскошном Астери, на берегу Южного океана, в модном столичном обществе.

Когда девушка садилась в автобус, который должен был везти её в местный аэропорт, какое-то нехорошее предчувствие кольнуло её в сердце. Но гордая Оса проигнорировала его как следствие долгого общения с носителями сельских предрассудков. «А ещё те мутные сны, которые последние недели тупо лезут в голову! — вспомнила она. — В этих проклятых школах каждого нормального человека готовы превратить в зомбака или задрота». Перед тем, как занять свое место в автобусе, будущая стюардесса решительно стряхнула пыль провинции со своей модельной обуви.

19

Борт линкора L1 «Айн-Соф», система звезды Мелани в Темном агрегате Ориона.

12 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Ну что, толстолобый, уже отдышался после кокона? — поздравил своего лучшего друга Зоран.

— Молитва Велудумана даже мертвых возвращает к жизни, — Гумм заметил Тарасвати и склонился перед знающей в низком поклоне. — Благословите, Преподобная сестра.

— Держатель Свода с тобой, мой брат, — жрица коснулась склоненной головы клона. — Сейчас, во веки и присно… Я рада, что ты так быстро отошел от анабиоза.

— Я так решил: если Гумма разбудили, значит, Гумм для чего понадобился. Значит, где-то есть пещера, в которую срочно надо лезть и там что-то искать.

— Ты как всегда прав, старый шахтер, — командор развернул на экране схему найденной на 9КВ40: 2 «пирамиды». — Мы нашли древнюю базу магонийцев. Планируем исследовать.

— Что это за планета? Тифон? — Гумм посмотрел схему.

— Да. Невеселая планета. Очень старая, почти мертва.

— А это откопанная база? — клон ткнул пальцем в переплетение линий на схеме.

— Да. Магонийцы исследовали Тифон. Где-то двести тысяч лет назад. Датировка приблизительная и не очень, скажем так, совпадает с нашими знаниями о магонийцах. Однако назначение базы мы, кажется, определили. Скорее всего, это одна из их биологических исследовательских станций. Как мы думаем, они переделали для своих нужд какое-то очень древнее здание, которое построили Ползучие…

— Не называй их так, — остановил Зорана клон. — не ломай себе судьбу, сколько тебе надо объяснять. Говори о тех, которые отошли к благому Свету: древние дети Велудумана… А кто сейчас на планете есть?

— Там четверо наших — Зоран вывел на экран трехмерные изображения Вэй, Вольск, Церм и Мулан.

— Только один человек и с ним три женщины. Одна из них — Преподобная сестра, — констатировал Гумм, смотря на голограмму Мулан. — Вижу… Очень красивая.

— Теперь я уже уверен, что ты в норме, — улыбнулся командор. — Но не забывай, что тебе на Ноли выращивают клон императрицы.

— Ты стал большим начальником, Зоран, а в уме не прибавил. Разве клон-шахтер может смотреть на преподобную сестру как на женщину?

— Мне, толстолобый, достаточно и того, что ты у нас умница.

— Может, я и дурак клон, но я вам вот что скажу: эта женщина не очень здорова, — Гумм отметил изображение Вэй. — Зачем вы отправили на Тифон больную женщину?

— Она не больна, ей прервали беременность, — пояснил Зоран.

— Велудуман не одобряет такого надругательства над жизнью, — нахмурился клон. — Грех её на ней, а значит, и на всех, кто с ней. Отзовите эту женщину с Тифона.

— Это невозможно. Именно она руководит исследовательской группой. её зовут Гвен Маккослиб-Вей, — пояснила Тарасвати. — Она знаменитая ученый-ксенобиолог, арпикранская баронесса и имеет воинское звание подполковника-исследователя.

— Большая начальница, ученый, а такое сделала с ребенком, — неодобрительно покачал головой Гумм. — Я должен выполнять её приказы?

— Да, — подтвердила Тарасвати. — На Тифоне ты будешь в её распоряжении.

— Как скажете, Преподобная сестра. Вы великая посвящённая, вам виднее.

— С тобой на Тифон полетят бойцы-десантники. Они хорошо тренированы и обучены ориентации в подземельях.

— Посмотрим, обучены они или нет… А что именно искать?

— Первая цель поисков — информационные накопители магонийцев, блоки питания этих накопителей, терминалы для считывания с них информации, — перечень Тарасвати на экранах сопровождали соответствующие изображения ископаемой магонийской техники. — Цель номер два: биологические материалы. ГРЛ показывает, что на нижних уровнях подземного сооружения присутствует что-то живое. Мы точно не знаем, что там на самом деле, но подозреваем худшее. Там может скрываться страшная опасность, брат. Эти биологические материалы могут оказаться зародышами хищных зверей, которых мы называем ґыргами. Если они проснутся, то от них невозможно будет спастись.

— «Возможно» и «невозможно» — это только слова, сестра. На все воля Держателя Свода, и кто скажет, что узнал эту свободу? — сказал Гумм. — Я уже готов спуститься в этот ад… Хотя нет, вру, ещё не готов, — клон хитро прищурился. — Вот когда позавтракаю со своим другом командором, выпью с ним три пинты холодного тёмного пива, тогда и буду готов… На этом императорском корыте найдется темное пиво для двух великих воинов с Есихи [32]?

20

Руины исследовательской станции магонийцев, планета Тифон (9КВ40: 2), система звезды Мелани в Тёмном агрегате Ориона.

14 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Вот ещё один блок питания, — Гумм показал Вольску на заключенную в цилиндр спираль. — Я только не знаю, зачем вам это мусор. Эти батарейки прекратили давать ток ещё тогда, когда на Земле мамонты бегали.

— Мамонты?

— Разве ты не смотрел сериала «Охотники на мамонтов» о доисторической красавице Йиму?

— Может, и смотрел, не помню.

— Если бы ты смотрел, то помнил бы. Красавицу Йиму там играет знаменитая альфийская актриса Саламандра. Она ещё играла в третьем сезоне «Пиратов с Марса» и в одной интересной симуляции о космических вампирах. Там она была доброй королевой вампирской расы. Женщину с такими глазами и такими бедрами забыть невозможно. Или тебе нравятся парни?

— Мне нравится все красивое, — уклончиво ответил Вольск.

— Тогда тебе надо на Есих. То есть по-вашему — на Кидронию. Там очень красивые тормаги[33]. Они должны тебе понравиться.

— Да был я на вашей Кидронии, — техноархеолог решил не обижаться на проявления шахтерского юмора. — Ещё та планета… Больше туда не хочу.

— А это, пожалуй, терминал, — клон вытащил из кучи мусора овальную пластину. — Или его кусок.

— Экран — подтвердил Вольск. — Мы уже имеем пять таких.

— Где пять, там и шестой не помешает, — отметил Гумм и положил находку в проволочную корзину, притороченную к корпусу «паука». — Вы, естественно рожденные, не умеете ценить ваших женщин. Я видел, как ты смотришь на преподобную Мулан.

— А как я на неё смотрю?

— Ты смотришь на неё, как на вещь, и не видишь, какая она красивая. На красивых женщин настоящие мужчины так не смотрят.

— Она как женщина мне не нравится.

— Ничего. А кто тебе нравится? Начальница?

— Да. Но она имеет мужа.

— И кто он?

— Адмирал в отставке.

— Старенький дед?

— Примерно её сверстник.

— Тогда найди себе для мечтаний другую. Велудуман против нарушения брачных обетов.

— Я неверующий.

— Это плохо. Неверующие словно дикие клоны — не знают, кто они, откуда, зачем живут. Лезут стать богами, а на самом деле умеют только воровать и убегать.

— Я ничего не крадут и не бегу.

— Неужели? Сейчас ты берешь то, что тебе не принадлежит. И делаешь это без должного уважения к мертвым хозяевам этого места. А если оттуда, — Гумм показал на пол, — вылезут ґырги, то побежишь.

— У меня вызов от «паука» номер три, — Вольск активировал монитор нарукавного коммуникатора. — Наш «паучок» что-то нашел на двенадцатом уровне. Сейчас мне покажет… — он включил автоматическую настройку монитора. — Вот оно… Какой контейнер.

— Алекс, — услышал он голос Вэй, которая была выше их с Гуммом, на шестом от поверхности уровне «пирамиды», — ГРЛ показывает, что в той емкости, в которую только что нашел третий «паук», наблюдается ребиоз. Там что-то приходит в себя. Будьте осторожны.

— Будем, будем осторожны, — пробормотал себе под нос техноархеолог и отдал приказ «пауку» сканировать контейнер и проанализировать данные сканера.

Гумм заглянул в монитор:

— Что-то интересное?

— Согласно каталогу магонийского оборудования, это переносной контейнер для химически активных веществ. Возможно, в таких емкостях магонийцы хранили не только химические, но и биологические материалы.

— И все?

— ГРЛ показывает, что в той жестянке есть что-то живое и оно только зашевелилось.

— Вот. Я был прав, нам надо сматываться. А ты быстро бегаешь?

— Быстро или не быстро, а от ґыргов все равно не убежишь, — Вольск увидел, что на монитор начали выводиться результаты сканирования. — Да, там присутствует биологическая составляющая… Немного, граммов сто — сто двадцать инкапсулированного биоматериала в стадии ребиоза… О’к, а это что такое?

— Гвен, ты меня слышишь?

— Да, Алекс, слышу тебя хорошо.

— Ты видишь результаты сканирования?

— Вижу. Имею картинку внутренней структуры контейнера.

— Не то. Левая колонка данных.

— Да, но я не…

— В контейнере следы концентрированной кислоты. Такое впечатление, что капсула с биологическим материалом была там размещена в сферической емкости с кислотой.

— Химический ликвидатор?

— Возможно. Кислота давно уже испарилась… Если это ликвидатор, значит, там…

— … биологическое оружие, — закончила вывод Вольска баронесса.

— Точно. Давай посмотрим.

— Я запрещаю открывать контейнер.

— Понял.

— Приказ: немедленная эвакуация.

— Но, Гвен, подожди, может, не будем так рвать когти? Ребиоз только начался. Норнам ещё потребуется время, чтобы достичь портальной стадии.

— Военный исследователю Вольск, это приказ. Повторяю: немедленная общая эвакуация. Всем на поверхность.

— Приказ ясен. Выполняю.

Вольск переключил нарукавный коммуникатор на селекторную связь и продублировал всем группам приказ о немедленной эвакуации.

— Спасаемся? — Гумм забросил в корзину ещё одну экранную панель.

— Приказ баронессы.

— Приказы надо выполнять, — сказал клон. — Ґырги?

— Возможно, в контейнере биологическое оружие древних рас, которая среагировала на присутствие киборга. Пока она активируется, мы должны как можно быстрее убежать с этой планеты. Тем более что мы уже собрали кучу магонийского металлолома.

— Здесь, — клон кивнул на корзину, — в десять раз больше керамики, чем металла.

— Да, — согласился с Гуммом техноархеолог. — Керамика была излюбленным материалом магонийцев. О «металлоломе» я так, образно.

Они уже вышли на четвертый уровень, когда Вольск снова услышал голос Вэй:

— ГРЛ зафиксировал в контейнере значительное повышение уровня биологической активности. Он скачкообразно вырос за последние двадцать минут и составляет уже «ноль восемь» по шкале Корковского-Когана. Оно проснулось быстрее, чем мы предполагали. Если это норны, то уже через два-три часа они начнут надувать свои порталы.

— Все равно мы должны успеть, Гвен. Мы уже проходим четвертый уровень. Нас, правда, немного тормозит «паук». Мы с Гуммом его немножко перегрузили.

— Бросайте этого «паука», он без вас справится. Скорее выбирайтесь на поверхность. Церм уже свернула буровое оборудование и готовит скеґер к старту.

Вольск посмотрел на монитор, который все ещё показывал контейнер, у которого остался караулить «паук» номер три. На транслируемом изображении ничего не изменилось. Покрытая пылью и истлевшими остатками внешней изоляции, поверхность контейнера ничем не выказывала пробуждения того, что находилось внутри.

«Может, приказать киборгу сжечь контейнер плаганом?» — предположил техноархеолог. Но он поборол искушение. Это был эксперимент. Рискованный, но необходимый. Если в контейнере норны, назначение магонийской станции станет полностью понятным. Правда, и в дальнейшем останется загадкой, кто же залезал сюда несколько веков назад, а потом замуровал место проникновения в «пирамиду» свежим изолятом.

«Об этом порассуждаем на линкоре», — решил Вольск, а вслух сказал:

— Гумм, двигайтесь быстрее. Пусть «паук» нас догоняет.

- Ґырги вылезли из банки?

— Ещё пока нет.

— Тогда не стоит паниковать.

— Древние мудрецы советовали: готовьтесь к худшему.

— А начальница с Преподобной уже на поверхности?

— Да. Ждут нас и десантников.

— Тогда идем быстрее, — сказал клон, явно обрадованный тем, что Мулан уже в безопасности. Его неравнодушие к молодой Знающей уже стало темой для веселых насмешек. Мулан на них никак не реагировала, а шахтер долго и нудно всем объяснял, что только совсем сошедший с ума и морально потерянный клон мог бы представить себя в одной постели с Преподобной сестрой, которая знает пути к престолу Велудумана.

Сказать «идем быстрее» оказалось гораздо легче, чем на самом деле быстро преодолевать искажённые лазы и коридоры древнего сооружения. Лестниц оно не имело, а длинные пандусы, соединявшие её уровни, засыпали кучи мусора. Во время спуска в глубины «пирамиды» люди и киборги потревожили это произведение древней расы. Некоторые стены, потолки и опоры разрушились за те несколько часов, что группа Вэй провела в здании. Там, где ещё недавно Вольск и Гумм видели относительно чистые проходы, теперь громоздились кучи пыли и мелких фрагментов стен и потолка. Небольшая вибрация провоцировала окружающие древности к дальнейшему разрушению.

Даже экзоскелеты не помогали. Особенно трудно было преодолевать второй от поверхности уровень, где упала целая стена. Её остатки перекрыли коридор, и людям пришлось искать обходной путь. «Паук» с трофеями безнадежно отстал. Если бы не поразительная физическая сила клона, который расчищал дорогу, Вольску никогда не удалось бы за полтора стандартных часа преодолеть целых четыре уровня тифонского лабиринта. Десантники опередили их на четверть часа и уже готовились к старту на втором скеґере. Вэй постоянно информировала Вольска о показателях биологической активности в контейнере. Уже у выхода на поверхность техноархеолог получил от неё сообщение о критическом скачке всех физических показателей. Одновременно погас экран его нарукавного монитора.

— Скорее в скеґер, — приказала Вэй. — Они надули портал непосредственно в контейнере.

Вольск вспомнил запись с базы Уолт-Армстридж, которую они смотрели на Кидронии восемь месяцев назад. Там ґырги преодолевали сотни метров за считанные секунды.

— У нас минут шесть-семь, — сообщил он Гумму, переводя свой экзоскелет в режим свободного бега. — Цугель-цугель!

Клон без слов рванул с места по направлению к скеґеру. Вольск догнал его уже у посадочных опор. Церм и Мулан втянули обоих в шлюз. Вэй между тем не отрывалась от экрана ОРЛ.

— Что? — прохрипел запыхавшийся техноархеолог, как только открылось забрало его скафандра.

— Скорость прироста биологической массы составляет примерно семьсот килограммов в минуту, — сообщила баронесса. — Там уже сотни ґыргов. Но они движутся хаотично и ещё не дошли до верхних уровней.

— Тогда зря мы бежали, как те неудачники из фильма «Обреченные», — прокомментировал клон.

— Нам желательно оставить это галактическое кладбище раньше, чем зверьки выпрыгнут на поверхность, — отметила Церм. Она снова заняла капитанское место и продолжила предстартовые процедуры.

— Что со вторым кораблем? — поинтересовался Гумм, устраиваясь в своем кресле. Его взгляд постоянно возвращался к соседней нише, где готовилась к старту Мулан.

— Уже вышел на орбиту, — сказала Церм. Именно перед этим сообщением она ввела в компьютер завершающую серию разрешительных команд и включила противоперегрузочное оборудование. Вольск почувствовал, как его скафандр охватывают меры лент и мягкие «лапы» держателей.

«Жаль трофеев», — успел подумать техноархеолог до того, как ускорение внезапно прижало его к пассажирскому креслу. Вольску показалось, что его позвоночник вот-вот распадется, а ребра раздавят легкие и сердце.

Это без всяких прелюдий, без зависаний и разгона прыгнул в вишневое небо Тифона управляемый капитаном Церм скеґер.

21

Подземный город на планете Пифия (11КВ23: 2), известной также, как Магония и Планета Женщин, система звезды Рири (Эпсилон Эридана).

13 пентария 417 года Эры Восстановления.

— А все же, генерал, на основании чего вы так уверены, что Ленго выбрал для маскировки именно образ женщины с Магонии? — спросила Маркова Преподобная сестра Гитель.

— Знающие обладают телепатией. Знающие хорошо организованы, дисциплинированы и влиятельные. Они являются оплотом человеческой расы. То, что наш флот не оправдал надежд в Войне с ящерами, делает Планету Женщин не просто оплотом, а стержневой структурой сопротивления. Недаром в те клоны, которые заказывал Сен-Ален, мастер Тейсан вложил ненависть именно к знающим.

— Это не так. В Овите мы не нашли ненависти. В конце концов, она стала одной из нас.

— Тем не менее, я думаю, что Ленго где-то здесь.

— Вынуждена разочаровать вас, генерал. Мы тщательно регистрируем генетические параметры всех, кто попадает на магонию. Ничего отдаленно подобного генетического подписи Овиты или отступницы Шерм наши сканеры не зафиксировали. Наша система контроля за колонистками на порядок совершеннее тех, которые существуют на Опережающих планетах.

— Мы не знаем всех возможностей врага, Преподобная. В конце концов, Внешние могли осуществить пересадку мозга Ленг или его ментальной матрицы в тело гражданки Планеты женщин.

— Простите, генерал, но сейчас вы ступили на ложный путь. Предположить можно все что угодно, но мы с вами не сценаристы приключенческих сериалов. Мы отвечаем за безопасность доверенных нам людей. И мы должны помогать друг другу. Ваша гипотеза о замаскированном Ленго побудила нас усилить меры безопасности на нашей планете. Мы вам благодарны. Возможно, вас заинтересуют предположения наших аналитиков.

— Я внимательно вас слушаю.

— Когда наши аналитики получили от Джи Тау информацию о «посвящение молнией», они заинтересовались гипотетическим «посвящением» отступницы Шерм. Оно, как вам известно, в отличие от подтвержденных «посвящений» произошло не на Аврелии, а на Земле. Шестнадцатого семпрария четыреста тринадцатого года. Отступница тогда жила в небольшом городке Шираз в провинции Ирана. Наши агенты исследовали место, где отступница встретилась с шаровой молнией, и опросили свидетелей этого события. И вот что мы там нашли.

Включился экран трехмерного демонстратора. Марков увидел кусок желтого поля, колючие кусты с узким и толстыми листьями. В кустах, едва присыпанный почвой, лежал кругловатый кусок пластика.

— Я не знаю, что это за предмет, — после минутной паузы признал Марков.

— Это и не удивительно, вы же не ксенобиолог.

— …?

— Это заглушка порта питания транспортного биологического контейнера, — пояснила Гитель. — В таких контейнерах перевозят ксеноморфа.

— Они привезли на Землю аврелианскую Аделью? — догадался Марков.

— Да, генерал, вы правы. Это заглушка от серийного контейнера, производимого заводом аврелианской компании «Урмас» где-то между одиннадцатым и тринадцатым годом. Точно установить промышленную серию не удалось, но мы попробуем отследить судьбу всех выпущенных «Урмасом» в те годы контейнеров. Их всего несколько тысяч, их эксплуатация и списание подлежат строгой отчетности. А в пробах почвы с места «посвящения» мы нашли следы слизи, которую выделяет взрослый Adelma polaria. Следовательно, без этого существа они не могут проводить ритуал. Смысл которого, кстати, нам до сих пор не известен. А это значит, что «посвящающий центр» расположен где-то на Аврелии. Смею предположить, что он каким-то образом связан с энергетическими турбуляциями, происходящими в метеоритном кратере Мефистофель. Наши специалисты уже на Аврелии. Кстати, одна из наших сестер, которая постоянно живет на этой планете и обладает талантом чувствовать телепатов на расстоянии, убеждена, что на Аврелии долгое время находится группа неизвестных ни нам, ни Службе сильных менталиков. Возможно, генерал, вам также стоит уделить внимание этой планете?

Марков не ответил. Он о чем-то напряженно думал.

— Чем мы ещё можем вам помочь? — прервала молчание Гитель.

— Преподобная, вы можете устроить мне встречу с ящерами? Например, с официальным резидентом Ґормы?

— Мы попробуем, — кивнула головой Знающая. — Кстати, насколько мне известно, резидент находится на Аврелии.

22

Подземные пещеры под массивом Маунт-Шилд, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

3 пентария 417 года Эры Восстановления.

— не отставайте, маловеры! — позвал Протон запыхавшихся членов поискового отряда. — с нами Велудуман!

— Этим пещерам нет конца, — Занга в очередной раз посмотрела на монитор, где отображались данные со сканеров разведывательных «пауков». — Морлифы и роботы опережают нас на три сотни метров, но перед ними вижу по крайней мере ещё одну большую полость.

— Что показывает биосканер ГРЛ? — поинтересовалась Сайкс.

— Присутствует значительная биологическая активность, — доложила Занга. — Четыре и шесть десятых по шкале Корковского-Когана.

— Ксеноморфы, — констатировал Зак-Зак. — Впереди, в этой полости, большое гнездо ксеноморфов.

— Сколько их уже было, таких полостей, — послышался голос Фалька. — И с ксеноморфами, и без ксеноморфов. И что? Где эта ваша чулимба?

— Впереди — повторил Зак-Зак.

Отряд Сайкс продвигался по роскошной кристаллической пещере. Вокруг исследователей расцветали огромные аметистовые, кварцевые, гранатовые соцветия и грозди. Они сверкали под лучами прожекторов, дробили свет и умножали красоту. Недра Маунт-Шилд оказались богатыми на россыпи драгоценных камней. Протон нашел два массивных, красивых, чистой воды граната, один из которых подарил Преподобной Сайкс, а второй, меньший — Преподобной Димер.

Димера очень обрадовалась гранату и объяснила Зак-Заку, что каждый Знающий имеет коллекцию кристаллов, которые помогают своим хозяйкам фокусировать и развивать ментальные способности. Она рассказала, что получила от прабабушки удивительный звездчатый берилл, который имеет магические свойства. Этот камень она оставила в родовой казне на Пифии, скучала по нему и приняла подарок Протона, как хороший знак. Теперь, сказала юная пифийка, у неё появилась собственная «линза Силы».

Сайкс предусматривала, что в пещерах они подвергнутся непрерывным атакам ксеноформ. Однако этот прогноз Знающей не сбылся. Одно-единственное опасное приключение ждало их на четвертом часу путешествия. Стая мелких существ обошла морлифов и заступила путь разведывательному «пауку». Тот активировал плаган, и вся стая мгновенно превратилась в кучку летучей золы. Занга даже не успела определить, к какому из подсемейств принадлежали нападающие.

— Это были арахины, Занг, даже не сомневайся, — авторитетно заявил Протон, и все единогласно решили считать уничтоженных существ арахинами.

В конце концов Со Лай оценил оперативную ситуацию как «не угрожающую». Он больше всего боялся атак существ-телепатов на манер скутулы, но пещеры оказались бедными на органику. Крупные хищные ксеноморфы (вроде «каменеломных василисков»), судя по всему, только отсиживались здесь во время сезонных сельвийских ураганов. Фальк исполнился ещё большим скепсисом относительно возможности найти в подземном лабиринте чулимбу.

— Здесь нет существ-симбионтов, которыми питались бы чулимбы, если бы они существовали, — сепаратно сообщил он Сайкс, использовав защищенную линию персонального коммуникатора. Преподобная сестра не обременила себя ни комментарием, ни ответом на это пессимистическое замечание.

Мысли Сайкс находились далеко от пищевых потребностей чулимб. Знающая анализировала последнее сообщение, полученное ею через спецтерминал от командующего Одиннадцатым флотом. В сообщении говорилось о приближении к системе Ахернара целой эскадры ґормитских звездолетов, среди которых были боевые корабли типа «скальпель». Обычно ящеры предупреждали Пифийских жриц о своих намерениях в зоне гуманоидной колонизации, но на этот раз никакого предупреждения лидеры Планеты Женщин не получили. Это изрядно обеспокоило преподобного. Адмирал Кортни ждал объяснения и распоряжения, но у Знающей объяснений не было. Теперь она корила себя за то, что в такой ответственный момент оставила штабную позицию ради охотничьих приключений в подземельях Сельвы.

«Достаточно было отправить сюда Димер, — говорила себе Сайкс. — А ещё это мое увлечение мальчиком-лейтенантом… Нет, Гитель была права, я ещё не доросла до ответственных должностей».

Новую грандиозную полость все, не сговариваясь, назвали аметистовой. Она вся мерцала бликами от лиловых, фиолетовых и сиреневых кристаллов. Кое-где кристаллы покрывала радужная пленка выделений неизвестных существ. Там, куда не достигали лучи прожекторов, тлели кисти пещерных светлячков, а под высоким потолком угадывались подвижные тени летучих жителей подземелья. Аметистовая пещера казалась раем для соискателей кристаллов. Огромные каменные соцветия настолько плотно покрывали стены, потолок и пол пещеры, что одного из киборгов пришлось задействовать для выравнивания пути. Треск разрушаемых аметистов, казалось, распугает всех ксеноморфов. Однако вскоре ГРЛ отметил, что отряд окружает стая неизвестных существ. Почти одновременно Зак-Зак увидел колонию анаэробных симбионтов из семьи Sitra calea, которые обильно облепили аметистовые кисти вдоль дороги. Они напоминали гигантские земные грибы, но имели несколько ножек и умели медленно передвигаться.

— Фальк, посмотрите, вот и плантации для чулимб! — позвал научного оппонента Зак-Зак. — Ну что, коллега? Вашего мудрого старца Гурака уже можно сдавать в музей сельвистики.

— Внимание всем! — в голосе Со Лая звучало нервное напряжение. — Нас со всех сторон окружили большие ксеноморфы. Их где-то с полтора десятка. Действуют скоординировано. Судя по всему, готовятся к атаке. Нынешнее расстояние до них — от двадцати до тридцати метров. Предыдущий морфологический анализ данных ГРЛ указывает на существ, подобных тем, что мы ищем. Два «паука» развернут сеть и попытаются поймать два-три экземпляра во время атаки. Всем держаться вместе, не выходя за пределы освещенной зоны. Если почувствуете непреодолимое ментальный влияние, включайте гипносон. В компенсационном сне поражения психики минимальны. «Пауки» запрограммированы действовать без нашего вмешательства.

— Не дождетесь! — засмеялся Зак-Зак. — Чтобы я проспал собственный триумф…

В этот момент люди почувствовали ментальный приступ. У Фалька начались рвотные спазмы, Занга с диким криком начала сдирать с себя скафандр. Зак-Заку показалось, что у него выросла вторая голова, которая намеревается откусить от первой ухо. Он начал отбиваться от хищной головы, забыв и о своем триумфе, и о чулимбе. Даже тренированная психика Сола в первые секунды ментальной атаки едва не вышла из-под контроля. Он почувствовал неудержимое желание немедленно овладеть Сайкс и даже направился в её сторону. Но почти сразу пришел в себя. Только Знающие легко нейтрализовали телепатическую агрессию.

Сайкс увидела, как между аметистовыми «кустами» к ней скользнула быстрая невнятная тень. Само существо почти сливалась с кристаллической поверхностью. Его панцирь имитировал даже блики от аметистов. Плаган ближайшего из «пауков» выплюнул смертоносное облако плазмы, и тень испарилась.

«Лейтенант, — телепатически обратилась Сайкс к Со Лаю, — с вами все О’К?»

«Это ты… вы, мэм?»

«Все хорошо?»

«Контролирую ситуацию. Но я не ожидал, мэм, что они такие… невидимые».

«Это не важно, Co. „Пауки“ их видят. Важно другое. Надо немедленно изменить тактическую схему, так как „пауки“ вот-вот спалят всех чулимб».

«Сетку они развернули. Но чулимбы хитрые, кажется, они её обошли и напали на морлифов».

«Так сделай же что-нибудь!»

ещё одна серая тень появилась у подножия двухметрового каменного «соцветия». Теперь Сайкс увидела противника, но не глазами, а внутренним зрением знающей. Двухметровая бронированная сколопендра подняла передние сегменты своего гибкого тела, словно кобра, готовясь к прыжку. На её плоской «голове» мелко шевелились то рожки, то куцые антенны. Вдоль панциря сколопендры пробежали красные огоньки, и Сайкс чуть не потеряла сознания от страшной головной боли. Телепатическое видение Знающей исчезло. В этот момент киборг накинул на чулимбу сетку. С её узлов начал выделяться усыпляющий газ. Чулимба судорожно рванула сетку, но тартановые веревки выдержали. Маскировка сползла с тела сколопендры, и Сайкс смогла убедиться, что чужое существо выглядит точно так, как она её увидела зрением знающей. Манипуляторы «паука» схватили ксеноморфа за наросты главного сегмента. ещё несколько секунд продолжалась неравная борьба, а затем чулимба замерла.

«Трех поймали, шесть сожгли, остальные убежали», — услышала она лаконичный мысленный доклад Со Лая.

«У нас есть потери?»

«Ксеноморфы убили морлифов. А ещё Фальку придется возвращаться в заблеванном шлеме».

23

Окрестности исследовательской станции «Пост Лефора», южнее цирка Мефистофель, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

15 пентария 417 года Эры Восстановления.

Патрульный дискоид приаврелился точно в центре грунтовой площадки, рядом со ржавыми остатками большой сетчатой конструкции. Маккослиб и Палангус в сопровождении охранников вышли из летательного аппарата и двинулись к ближайшему холму. С него открывалась широкая панорама южной части красновато-серых кольцевых гор, что окружали метеоритный цирк Мефистофель.

— Историческое место, — сообщила Палангус. — Здесь отряд охотников под руководством командора Лефора уничтожил более двухсот Адельм. Это был первый большой поход Адельм на юг.

— Двести… А сколько их тогда всего было?

— Несколько тысяч. Большинство колонистов даже не догадываются, что Адельмы могут собираться в такие армии.

— Совершенно верно, а то бы они в штаны наложили, — Маккослиб направил бинокль на горные склоны. — А туда люди не ходят?

— Там уже начинается аномальная зона. Вон, видите скалу, похожую на клыки морлифов?

— Да, вижу. Где-то километра три отсюда.

— Вы правы, генерал. Вот эту скалу мы и считаем здешним рубежом аномальной зоны.

— Вы когда-то были в этой аномальной зоне?

— Нет, генерал, но я видела тех, кто там был. В легких случаях их до самой смерти преследуют галлюцинации, а в более тяжелых пострадавшие вообще неконтактны. Воют, ревут, бьют головами в стены. Психозонды показывают необратимое разрушение личности.

— А это что за сетки? — Руководитель кризисной службы кивнул на ржавую конструкцию.

— Это остатки «Великой стены», которую строили в эпоху Туре Шактири Первого. Планировалось полностью окружить цирк силовыми барьерами.

— Не получилось?

— «Стена» оказалась неэффективной. Ксеноморфы быстро научились её преодолевать. Затем конструкции частично разобрали.

— Генерал, — обратился к Лансу охранник, — здесь становится опасно. ГРЛ фиксирует подземную активность ксеноформ.

— Хорошо, вернемся, — Маккослиб неспешно двинулся к дискоиду. Он понемногу привыкал к аврелианскому притяжению, но суставы и мышцы все ещё отзывались болью на каждое усилие.

— Прошу прощения, генерал, позвольте вас спросить? — обратилась к нему Палангус.

— Разрешаю, полковник.

— Говорят, что ваша жена присутствовала во время знаменитого сражения Тенны Фэрфакс с клонкою Бурга.

— Тот бой уже стал знаменитым?

— Да, генерал. Тенна вошла в легенду. Запись боя является одним из хитов в аврелианских соцсетях. Я лично знаю с десяток офицеров Кризисной службы, которые хранят эту запись в коллекционных файлах коммуникаторов. Кстати, Тенна и перед этим пользовалась популярностью в Охранных силах.

— Она была красивой девушкой.

— И хорошим бойцом. Она ещё пятнадцатилетней выигрывала взрослые соревнования.

— Вы также участвовали в подобных поединках?

— Да, генерал. Я боец. Но против боевых клонов я не выхожу.

— А против Тенны выходили?

— Дважды. И она дважды побеждала.

— Достойный соперник. Мне её жаль… И о чем же вы хотели меня спросить?

— Говорят, что наместница Унно приказала клону убить Тенну из-за того, что она оскорбила вашу жену. Это правда?

— Я слышал другую версию. Тенна много знала.

— Вам это жена сказала?

— Я на допросе?

«Черная пантера» не успела ответить. В нескольких шагах от них почва взлетела в воздух, словно от взрыва. Блестящее тело аврелианского кивсяка[34] молнией пронеслось мимо Маккослиба, щелкнули серповидные мандибулы монстра, и Чайдра потеряла равновесие.

Охранники среагировали мгновенно. Холодные вспышки плаганов испепелили плоть полиподы. Но для полковника Палангус все было кончено.

— Генерал, не обязательно самому выполнять эту скорбную миссию, — посоветовал голос Наварина, возникший в коммуникаторе Ланса. Он как раз возвращался в столицу. Патрульный дискоид летел на юг с максимальной для этого летательного аппарата скоростью.

— Если мой штаб-офицер погиб у меня на глазах, я считаю своим долгом лично извиниться перед родными погибшей.

— Возможно, вы и правы, друг мой, — сказал министр и разорвал контакт.

— Уже выяснили, где дочь погибшей Чайдры Палангус? — спросил Маккослиб адъютанта.

— Да, сир, она работает в Астери, в Колледже имени Цао Цинли.

«Колледж имени Цао Цинли? — это название показалось Лансу знакомым. — Конечно, — вспомнил он. — Это колледж стюардов компании „Элмар Астролайник“».

Утром его ознакомили с информацией, что столичное подразделение Джи Тау зачем-то организовало приглашение в это учебное заведение любовницы Пелы Махонико, какой-то молодой переселенки с Альфы. Темная история, касающаяся террористки Шермы и той проклятой «темы 88», которая положила конец его имперской карьере. Агенты Кризисной службы заинтересовались странным приглашением после того, как на преподавательском совещании кто-то из руководителей колледжа неосторожно выразил свое возмущение, произволом имперских спецслужб на самоуправляемой планете, вынуждая принимать в приличное учебное заведение какую-то задрыпанную переселенку.

«И за одно посмотрим на это приличное учебное заведение», — решил Ланс.

На дискоидном терминале, который Колледж имени Цао Цинли делил ещё с несколькими соседями по офисному центру, генерал-полковника Маккослиба встретил ректор.

— Найга Палангус, сир, уже знает о гибели матери, — поспешил информировать высокого гостя ректор.

— Найдите помещение, где мы с леди Палангус смогли бы пообщаться без лишних свидетелей.

— У нас нет «красной зоны», вы же понимаете, мы только колледж. Но я могу предоставить для вашей беседы свой кабинет, — предложил ректор. — Там есть системы, которые препятствуют прослушиванию.

— Хорошо, пойдем, — сказал Маккослиб. Он не планировал обсуждать с дочкой «черной пантеры» никаких секретов, и предложение ректора его вполне устраивало. Генерал мысленно отметил, что колледж расположен в одном из самых престижных столичных зданий и «Элмар Астролайник» не жалеет денег на подготовку стюардов для своих орбитальных баз. Просторные светлые помещения, которыми его провели, отличались модным дизайном и сверхсовременным оборудованием.

Найга — младшая, копия Чайдры — ждала его в ректорском кабинете. Ланс уже открыл рот, чтобы выразить женщине сочувствие, но ректор его опередил:

— Это генерал Ланс Маккослиб, руководитель вашей мамы.

— Я знаю, кто он, — Найга остановила Ланса, который хотел подойти к ней, полным ненависти взглядом.

— Ну, вы тут пообщайтесь, а я позже зайду, — вымучив кривую улыбку ректор и исчез за входной мембраной.

— Ваша мать погибла как настоящий воин, — сказал Ланс, не обращая внимания на странное поведение женщины. — старший штаб-офицер Чайдра Палангус выполнила свой долг с честью. Вам, Найга, будет назначена пожизненная пенсия в сумме, составляющей четверть от действующего табельного оклада полковника Охранных сил колонии.

— Вы — демон смерти, Маккослиб — в голосе Найги звенела сабельная сталь. — Сначала через вас и через ту вашу баронессу погиб Джили, а теперь и мама. За что вы убиваете нашу семью?

— Джили? — переспросил ошарашенный Ланс. — Вы имеете в виду бывшего коменданта базы Гардик Джилина Атлопатека?

— Он был патроном нашей семьи и отцом моего сына, — Найга не отрывала взгляда от ненавистного лица. — Его на Кидронии сожрала чужая тварь, а ваша Вэй выжила. Теперь маму сожрала полипода, а на вас почему-то не попало ни капли её яда.

— Я не имею никакого отношения к смерти коменданта, — заверил Ланс взведённую девушку. — Он охотился на огромную ксеноморфа и осознавал, насколько это опасно.

— А судью Ферфакса не вы довели до сумасшедшего дома?

— Судья также был другом семьи Палангус?

— Да — Найга вскочила с кресла и на мгновение Ланса показалось, что молодая женщина бросится на него. — Был! А его дочери были моими подругами! Одну из них убили по приказу любовницы вашей Вэй, а вторую бросили в изолятор и подвергли пыткам уже по вашему приказу. А меня, как их подружку и гражданскую жену Джили, вывели за штат Второго флота. Выбросили, как мусор!

— Меня тоже отправили в отставку.

— Вас отправили в отставку, потому что Фатима Фэрфакс ничего вам не сказала! И не скажет. И вы ещё пришли выражать мне сочувствие!?

— А с чего это вы взяли, гражданка Палангус, что моя жена была любовницей Лиды Унно?

— Вы ещё скажите, что я за клевету буду отвечать по закону! — истерика на глазах завладевала Найгою. — Что же вы не говорите? Посадите мне в изолятор, как Фатиму, или отдайте на ужин ксеноморфу. Это, кажется, ваша специализация?

— Я выполнил свою миссию, прощайте, — сказал Ланс и вышел из ректорского кабинета.

— Пообщались? — подбежал к нему ректор.

— Да, спасибо за предоставление защищенного помещения.

— Бедная девушка. Из такой известной семьи, а жизнь не сложилась… Она, сир, пришла к нам из Флота. Там дослужилась до капитан-лейтенанта. Имеет награды. А у нас преподает основы космоаналитики.

— Вы ею довольны?

— Конечно, она прекрасный специалист. Пользуется большим авторитетом среди наших курсантов. А ещё она мастер боевых искусств и чемпионка Астера по классическому кунг-фу.

«Вай-цу! Сегодня я дважды был в полуметре от смерти, — подумал Ланс. — Наверное, какая-то высшая сила хранит меня. Интересно, для какой такой миссии».

Через несколько часов после встречи с Найгою Палангус, Маккослиб принял участие в совещании у Чрезвычайного министра. Генералы Охранных сил, которых собрал в своем кабинете лорд Наварин, отчитывались о текущей ситуации. Картина вырисовывалась угрожающая. Практически на всем северном полушарии неуклонно росла активность опасных ксеноморфов. По необозримым равнинам Хадса шагали на юг стаи Адельм. Ядовитые полиподы все чаще нападали на людей в городах, где, казалось, задействованы все мыслимые меры безопасности. В одном из столичных парков пара подземных многоножек Armade nematascrabis убила полтора десятка отдыхающих. В городе Сентради Кивсяки ночью атаковали целый спальный район, что привело к сотне жертв. Счет менее резонансных атак полипод шел на тысячи. Даже океанская фауна восстала против людей. На два десятка яхт напали спруты-мутанты. Полицейские координаторы докладывали, что ресурсов Охранных сил едва хватает на сдерживание ксеноформ, а для экспедиций в подземные гнездилища нужны дополнительные «коммандос» и боевые киборги.

— Ситуация становится критической, — констатировал Наварин. — Мы уже не способны скрывать от населения масштабы проблемы. Среди колонистов ходят слухи о том, что ксеноморфов направляют на города телепаты из какой-то тайной секты. Двух коллекционеров, которые имели домашние зоопарки, убили соседи. В малых городах закрывают школы и развлекательные заведения. Из поселения «Золотая нива» после нападения Адельм бежали все жители. ещё немного — и начнется паника. Наш новый руководитель Кризисной службы Ланс Маккослиб только что вернулся из инспекционного облета северных равнин. Возможно, он что-то нам посоветует. Прошу вам слово, генерал-полковник.

— Господа офицеры, — Маккослиб, по традиции Джи Тау, поднялся для доклада. Его новенький мундир аврелианского генерала, украшенный тяжелыми кистями имперских орденов, вызвал веселое перемигивание у присутствующих. — Я предлагаю изменить принцип борьбы с ксеноморфами. Перейти от тактики подавления отдельных очагов к фронтальному контрнаступлению.

— И чем наступать будем? Фермерскими комбайнами? — буркнул командующий авиацией Охранных сил.

— Во-первых, — Ланс проигнорировал реплику, — необходимо провести немедленную мобилизацию резервистов…

— Это уж точно вызовет панику, — добавил начальник столичной полиции.

— Я прошу не прерывать докладчика, — отметил министр.

— … Во-вторых, расконсервировать тех боевых киборгов, которые ещё остались на военных базах. Мне известно, что после передислокации Одиннадцатого флота на их базах осталось до тридцати тысяч «пауков» устаревших модификаций. Для борьбы с Адельмами и Кивсяками нам не надо сверхсовременных роботов-терминаторов на седьмой платформе. С ними справятся «пауки» на платформах Мк4 и Мк5. Даже третью модификацию можно задействовать. Пусть правительство договорится с Флотом. Стоит также обратиться за помощью к местным координаторам Службы Предотвращения. Мне неизвестно, сколько у них есть «пауков», но за две сотни лет на их базах и складах также должно накопиться немало незадействованной техники. В-третьих, спутники показывают, что в гнездах кратера Мефистофель дорастают до имаго и готовятся к походу на юг стотысячные армии Адельм…

— Стотысячные? — переспросил начальник полиции Астера.

— Генерал Маккослиб прав, — кивнул руководитель исследовательского управления Охранных сил. — их там сотни тысяч, а может, и миллионы.

— … предлагаю нанести тактические ядерные удары по двум крупнейшим гнездилищам, которые у нас имеют индексы «a-четыре» и «а-шестнадцать». Желательно было бы также получить через имперского представителя леди Ашелин не только санкцию императора на ядерный удар, но и разрешение на использование тяжелых вооружений, в частности плаганов большой мощности, термобарических бомб и систем залпового огня. В городах нужно организовать секторальные зоны и провести с жителями необходимые учения. Пусть дружинники и киборги старых серий возьмут на себя функции пассивной охраны городов и поселений. Тогда профессиональных полицейских можно было бы задействовать для поисков подземных гниздилищ. По моим подсчетам, только этими мерами можно высвободить до двадцати тысяч бойцов Охранных сил и сформировать из них несколько тысяч экспедиционных групп. Таким образом мы и перейдем в контрнаступление…

— И окончательно подорвём веру граждан Аврелии в будущее нашего мира, — мрачно резюмировал Наварин.

— Это уже политика, — заметил Маккослиб. — Я военный.

— А что нам советует леди Ашелин? — спросил командующий авиации.

— Преподобная Ашелин, — подсказал начальник столичной полиции.

— Леди Ашелин советует нам в первую очередь позаботиться о жителях небольших северных поселений, — сообщил Наварин. — Она уверена, что горячее будет на севере.

— Ещё бы! — сказал координатор «коммандос», седой генерал-лейтенант из бывших имперских десантников. — Если над Севером нависли сотни тысяч одних только Адельм! Такая орда просто снесёт все поселения.

— Значит, генерал, вы предлагаете объявить всепланетную мобилизацию резервистов? — спросил у Ланса Наварин.

— Да, господин Чрезвычайный министр. И немедленно.

— Я вас поддерживаю. Однако такое решение является сугубо в компетенции правительства колонии. Я вызову министров на заседание в 2:00.

— Уже будет ночь, — напомнил начальник столичной полиции.

— Адельма не будут ждать, — сказал Наварин. — Все могут быть свободными. Кроме генерала Маккослиба.

— Я знаю, что вы виделись с Найгою, — сказал старый лорд, когда они с Лансом остались наедине.

— Да, господин министр, виделся.

— Она вас обвинила в смерти матери?

— А также в смерти лорда Атлопатека и в преследовании семьи Фэрфакс.

— Она тяжело пережила гибель Джилина, — Наварин достал из потайного ящичка графин с золотистым напитком и стаканы. — Будете?

— После сегодняшних приключений не откажусь.

— Судьба Найги мне не безразлична. Семья Палангусов является династически касательной к моей, — сообщил лорд. — Матерью Чайдры была дочь барона Завшан-Мирского, а мать барона (то есть прапрабабка Найги) — с Наварин. Все Палангусы — кастовые офицеры, аристократы из элиты элит Золотой Планеты. Видели, какая у них темная кожа? Они с давних времен подбирали себе партнеров с африканскими генами, так как считают, что африканская кровь помогает побеждать на ринге. Двенадцать поколений Палангусов занимались боевыми искусствами. Из этой семьи вышел не один чемпион Аврелии и Альфы Альфы. Статуи Палангусов стоят в Залах спортивной славы нескольких миров. Найга достойно продолжила семейные традиции. Благородная и харизматичная женщина, как и её покойная мать. Джилин был в неё искренне влюблён.

— Найге есть с чего впадать в нервы, — подытожил Ланс. — За покойную Чайдру! Пусть покоится с миром!

— За Чайдру Савватий Палангус! Земля ей пухом, как говорили мои предки, — поддержал лорд, и они выпили не чокаясь. — А вы что, участвовали в допросах Фэрфакс?

— Нет, их допрашивали люди Биргира Яна.

— Говорят, что судья и Фатима признали, что именно они организовали убийство наместницы Унно?

— С теми методами допросов, которые практиковали люди Биргира, любой признал бы себя виновным. И в чем угодно.

— Да, понимаю, — кивнул Наварин. — Судья, говорят, от всего этого сошел с ума.

— Неудивительно. Сначала на ринге погибает его старшая дочь. А потом ему показывают, что сделали с младшей. А он, насколько мне известно, любил своих дочерей.

— Вы правы, генерал. Любил их, и гордился ими. Несчастный отец, несчастная Фатима… Кстати, она ещё жива?

— Не знаю. Когда меня отправили в отставку, была живой.

— Это дело засекретили.

— Конечно.

— Оно, это дело ещё не закончено, — тихо, но четко сказал старый лорд.

— Даже так? — Маккослиб понял, что Наварину известно что-то важное. То, что возможно, связано с его приглашением на Аврелию.

— Наши люди отследили одну из операций здешних Джи Тау. Ваши бывшие коллеги зачем составляют списки тех, кто получил поражение от шаровых молний Адельм. Но не обычных Адельм, а очень редких черно-красно-желтых. Научное название подсемейства я забыл. Старый мозг, мой друг, уже совсем не держит латыни… Охотники называют их «полосатиками». И вот, агенты Джи Тау по всей планете ищут жертв «полосатиков». Ищут с такой бешеной настойчивостью, как будто ничего важнее для них не существует. Удивительно, правда?

— Действительно, трудно понять цель.

— Вы ничего об этом не слышали?

— Нет, — твердо сказал Ланс. — А каким боком все это связано с прошлогодними событиями на Кидронии?

— Вот и мы бы хотели об этом узнать, — Наварин налил в стаканы новую порцию виски. — Знаем только, что камер-корнет Фатима Фэрфакс два года назад, во время пребывания в родовом имении матери, получила тяжёлое поражение шаровой молнией. И что самое интересное: ту молнию выпустила адельма-«полосатик».

— А кто ещё в списках?

— Из известных вам персонажей: террорист Хэппи Махонико, его сестра Пела, её любовница Орбана Анс и…

— Найга Палангус?

— За дедуктивное мышление, генерал! — старый лорд поднял вверх свой бокал.

24

Борт линкора L1 «Айн-Соф», система звезды Мелани в Тёмном агрегате Ориона.

17 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Значит, я подвожу итоги первого этапа экспедиции, — заявил Зоран, как только все исследователи и члены экипажа расположились на диванах Залы совещаний. — Первое и самое очевидное: матки на Тифоне нет. Второе: мы нашли на 9КВ40: 2 исследовательскую станцию магонийцев, которые экспериментировали там с ґыргами, а возможно, и с другими видами биологического оружия. Станцию построили за несколько миллионов лет до магонийцев. Судя по тому, что нам известно, ещё в начале Третьего цикла гуманоиды с Ориона противостояли здесь, в системе Мелани, древней негуманоидной расе. Магонийцев интересовало оружие, которое применяли в той войне. Нас оно тоже интересует. Третье: на линкор доставлены почти шестьсот килограммов магонийской информационной техники, которую изучает команда лейтенанта-исследователя Вольска. Мне известно, что получены ценные данные. Четвертое: мы спровоцировали вражескую атаку, и теперь на поверхности Тифона лежат мёртвые ґырги. Пищи для них там нет, они это поняли, и новые ґырги на Тифоне не появились.

— Поняли не они, а их матка, — уточнила Вэй. — Ґырги-добытчики подохли, когда в них закончился запас воздуха с гнездовой планеты.

— Собственно это я и хотел сказать, — согласился с баронессой Зоран. — Лейтенант-исследователь Вольск, вам есть что нам доложить?

— Да, капитан-командор, — техноархеолог попытался вписаться в стиль Зорана. — У меня много информации. А ещё есть рабочая гипотеза по теме «Гнездо» и, соответственно, предложение по выбору цели для следующего этапа экспедиции.

— Мы вас слушаем, — командор переключил спикерофон на терминал у того диванчика, где расположился новоиспеченный лейтенант-исследователь. — И напоминаю вам, что вы теперь табельный офицер исследовательской части линкора, а потому при обращении к командиру корабля должны стать, как по команде «смирно», а присесть сможете только по моему разрешению.

— Прошу прощения, капитан-командор! — вытянулся Вольск.

Приказ командующего Первого флота[35] о предоставлении ему офицерского звания стал для техноархеолога неожиданностью. Поразмыслив, он решил, что такие сюрпризы надо воспринимать, как неотъемлемые условия происшествия, в которое он, Алекс Вольск, попал, подписав рейсовый контракт.

— В дальнейшем будьте внимательны.

— Докладываю: моя группа, пользуясь теми наработками ученых Пифии, которые передала нам Преподобная Тарасвати, — Вольск сделал что-то на манер реверанса в сторону Знающей, — начала снимать информацию с найденных носителей. Кстати, из двухсот магонийских флешек, которые мы привезли на борт, удалось активировать только четыре. Но они оказались чрезвычайно ёмкими. В каждой несколько десятков терабайт. В первую очередь мы пытались найти информацию, которая касалась гнезда и матки ґыргов. Пользуясь словарями и таблицами морфем магонийского языка Позднего периода, мы обнаружили, что для обозначения понятий, которые по содержанию соответствуют нашим «гнездо», «колыбель», «лоно», магонийцы использовали около тридцати словоформ и фреймовых эмблем. Магонийская речь богаче нашей, там очень длинные синонимические ряды…

— Не отвлекайтесь от главного, — предупредил докладчика Зоран.

— Да, капитан-командор! Итак, благодаря словарям мы установили, что для обозначения гнезда ґыргов магонийцы чаще всего использовали дефиницию узко научного формата, которую я, к сожалению, не могу воспроизвести. С этого момента работа ускорилась. Мы отсекли графическую составляющую информации, а с текстовой выбрали около двух тысяч содержательных фреймов, где содержится эта дефиниция. Для их экспресс-дешифровки командор позволил нам использовать Супремус линкора. Мы раскодировали текстовый объем примерно в два миллиона триста тысяч знаков. Мы уже можем с уверенностью сказать, для чего была предназначена тифонская «пирамида». Это был специализированный исследовательский центр. Его назначение, можно сказать, совпадало с целью нашей экспедиции. Магонийцы искали гнездовую планету, изучая ґыргов и норнов. Они моделировали на Тифоне определенные параметры гнезда ґыргов для того, чтобы определить его влияние на окружающую космическую среду. Ґормиты передали нам информацию о том, что атмосфера найденной ими в древности гнездовой планеты формировалась преимущественно теми газами, которые сопровождают метаболизм матки. Итак, зная химический состав и другую специфику этих газов, мы сможем легко найти планету по спектру её атмосферы…

— Что значит «моделировали параметры гнезда»? Каким способом? Магонийцы выращивали в «пирамиде» матку ґыргов? — уточнила Гвен Вэй.

— Очевидно.

— В самой «пирамиде»?

— Насколько мы поняли, главные опыты проводились в большой полости под её нижними уровнями. Остатки этой пещеры заметны на той картинке, которую нам дало ГРЛ-сканирование.

— А вот это уже интересно… — баронесса нахмурилась.

— Так вот, коллеги, самое главное: мы нашли данные о химическом «следе матки», — Вольск предчувствовал, какое впечатление произведёт его сообщение на присутствующих, и приготовился к скептической реакции.

По залу совещаний пробежал беспокойный гул. Зоран постучал сувенирным фонариком, который вертел в руках, по столу председательствующего.

— Тише! Когда лейтенант закончит свой доклад, я предоставлю слово всем желающим.

— Мы сразу обратились к расширенной базе данных по планетарным атмосферам, — продолжил Вольск. — И нашли по крайней мере две планеты, где доминирует специфическая комбинация газов, характерная для выделений матки. Это горячая планета 7КВ506: 1, вращающаяся вокруг звезды Спеншиты, и марсоподобная 14КВ99 5 в звездной системе Гаспардуса в созвездии Рыси. Обе на грани дальности земных звездолётов. Отсюда нам к каждой лететь не менее пяти месяцев. И то при условии, что мы будем иметь неограниченный топливный ресурс.

— От четырех до шести прыжков, — подтвердил Зоран, который уже вывел на трёхмерный экран демонстратора координаты планет и построенные Супремусом изображения оптимальных рейсовых траекторий.

— Если Вольск уже обо всем доложил, я бы хотела задать ему ещё несколько вопросов, — обратилась к командору Вэй. — Так случилось, что я обрабатывала ксенобиологическую составляющую нашей встречи с ґыргами и практически не общалась с членами группы Вольска…

— Спрашивайте, — позволил Зоран.

— Во-первых, Алекс, что вы нашли по проблеме несоответствий в хронологии?

— Что это за проблема, объясните. — спросил баронессу второй пилот Селас.

— Да, мы о ней первый раз слышим, — поддержали его корабельные космоаналитики.

— Я все объясню, — заверил их Вольск. — Но, коллеги, я ещё не закончил доклад. Я считаю, что мы должны сконцентрировать внимание на системе Гаспардус, а планету 7КВ506: 1 пусть проинспектируют ґормиты, или другой корабль Звёздного Флота.

— Какие у тебя есть аргументы? — поинтересовалась Церм.

— В магонийских файлах упоминается о редком изотопе радона, который является одним из маркеров атмосферы гнезда. В атмосфере 7КВ506 1 его нет, а на пятой планете Гаспардуса есть. Кроме того, Гаспардус к нам ближе.

— Расстояние не является аргументом, — добавила Мулан.

— Но ґормиты, — заметил Мо Кирик, — сообщали, что древнее гнездо ґыргов было именно на горячей планете. Этому условию отвечает не пятая Гаспардуса, а первая Спеншиты, которая вращается вместе с короной звезды. Кстати, 7КВ506 1 настолько накалена, что радоновый след может быть незаметным. Его вместе с частью атмосферы, постоянно сдувает мощный поток «солнечного ветра».

— Это уместно замечание, — кивнул Вольск. — И наша группа его учла. — Атмосфера горячей планеты активно обедняется «солнечным ветром». Это и не дает оснований предположить, что там живёт матка. Мы смоделировали возможную эволюцию атмосферы 7КВ506: 1 в нескольких вариантах. Скажем так, со спящей маткой и с активной маткой. Если бы атмосферу горячей планеты формировала матка, её активность должна была быть просто фантастической.

— А точнее можно? — спросила Вэй.

— Здесь мы вступаем в область стохастической неопределенности, — признал техноархеолог. — Мы не можем вычислить биологическую активность матки числом рожденных ею ґыргов. Но мы вычислили, что для поддержания атмосферы на первой планете Спеншиты матка должна производить до миллиона тонн газов каждые сутки. Если количество выделенных ею газов зависит от количества потреблённой пищи — а это, коллеги, более чем очевидно — то, значит, ґырги отправляют в гнездо ежесуточно сотни тысяч тонн мяса. Но это ерунда. Откуда может взяться столько мяса? Это же надо ежегодно съедать фауну целой планеты…

— Неубедительно, — прервала техноархеолога баронесса. — Мы не знаем возможностей матки и специфики её жизнедеятельности. Нам даже не с чем сравнить, ведь мы никогда не встречались с организмами такого типа. Как по мне, продуктивное существо весом в тысячи тонн не может существовать без постоянного притока пищи в сопоставимом с её размерами количестве. Если матка существует, значит, она ест. А на скольких мирах одновременно пасутся её порождения, мы можем только догадываться… Может, ты, Алекс, оставишь анализ активности гнезда космоаналитикам и биологам, а взамен рассказал бы нам, что именно ты думаешь о возрасте «пирамиды» и хронологию функционирования в ней чужой базы?

— Как скажете, подполковник, — вид у Вольска был обиженный. Он не ожидал критики со стороны Вэй. — По хронологии функционирования базы, коллеги, главная проблема в том, что согласно всем имеющимся данным, магонийская цивилизация существовала в промежутке в сто тысяч лет. Древнейшие города на Пифии-Магонии имеют возраст примерно семьсот семьдесят тысяч лет, а переселение магонийцев на неизвестную нам планету состоялось около шестисот восьмидесяти тысяч лет назад. Считается, что после этого в нашей области Галактики магонийцы никак себя не проявили. Но возраст магонийской техники, которую мы нашли в «пирамиде» — примерно двести тысяч лет, то есть она работала через четыреста восемьдесят тысяч лет после того, как предки оставили нашу область Галактики. Притом техника на базе такая же, как и в Поздний период магонийской цивилизации. Такое впечатление, коллеги, что какая то ветвь магонийцев проспала в анабиозе почти полмиллиона лет, проснулась двести тысяч лет назад и начала исследовать ґыргов на Тифоне. А потом либо снова уснула неизвестно где, или же бесследно исчезла.

— А датировки исторических периодов на Магонии базируются на достоверных методиках? — поинтересовался командор.

— По крайней мере, у нас пока не было оснований для сомнения — вместо Вольская ответила Тарасвати. — С другой стороны, мы столкнулись с похожей проблемой по хронологии древней Земли. Тот магонийский инкубатор, в котором предки вырастили расу кроманьонцев, был построен примерно сто восемьдесят тысяч лет назад. Наши историки сначала датировали его построение более ранним периодом. Они считали, что инкубатор действовал в течение нескольких эпох развития земных гуманоидов. Но теперь мы считаем, что дата постройки инкубатора практически совпадает со временем жизни первопредка всех землян — мутантки «Евы», которая родилась тысяча восемьсот веков назад.

— Родилась в инкубаторе? — спросила Церм.

— Нет. «Ева» была прародительницей не только кроманьонцев, но и всех земных рас. Её мутация была естественной, или, как считают некоторые сестры, была инспирирована Высшей Силой. А нашу расу в инкубаторе вырастили позже. Для этого магонийцы использовали двух правнучек «Евы», которых мы называем «Ирой» и «Лией», плюс тот генетический фонд, который они привезли с магонии.

— Мы снова отвлекаемся, — отметил Зоран. — При всем уважении к вам, Преподобная…

— Разве мы ограничены во времени, командор?

— Нам надо принять решение.

— Решение будет принимать император. Он уже получил сообщение о двух возможных местонахождениях гнезда. Не хочу решать за Еарлана Третьего, но думаю, что он прикажет немедленно отправить беспилотные крейсера к обоим подозрительным планетам. Он не будет ждать нашего возвращения. Слишком многое поставлено на кон, а мы можем не успеть к началу атаки ґыргов.

— Мне показалось, у лейтенанта Вольска была своя гипотеза относительно нестыковок в хронологии, — предположила Гвен Вэй. — Я бы, все же, хотела её услышать.

— Именно так, Гвен, — подтвердил техноархеолог. — Мне кажется, что магонийцы перед переселением в далекий мир оставили в нашей области Галактики такие «закладки». Базы, вроде тифонской, персонал которых находился целые эпохи в глубоком анабиозе.

— Понятно. А смысл таких «закладок»?

— Есть несколько вариантов. Согласно одному из них, они таким образом подстраховывали своих потомков, то есть нас. Согласно другому, сохраняли контроль над нашим сектором Галактики, ожидая упадка Ґормы и надеясь сюда вернуться.

— Есть ещё один вариант, — добавила Мулан. — Магонийцы создали людей для того, чтобы было чем кормить матку ґыргов, когда они её пробудят.

— Извиняюсь? — не понял Вольск.

— Для магонийцев главные враги — ящеры Ґормы, — Мулан встала с дивана, и все увидели, что она надела кожаный пояс, украшенный пластинами из красного агата. — Ящеры — могущественные враги. Для того чтобы их уничтожить, нужна матка. Для того чтобы матка достигла продуктивной стадии, её надо хорошо кормить. Магонийцы создали нас, чтобы мы заселили планеты, размножились. Теперь у матки будет много еды. «Стартовый ресурс», так сказать. Она подпитается нами, разовьется, и тогда ґыргов направят против Ґормы.

— Это ложь, — прошептала Тарасвати. Было видно, что слова сестры её поразили.

— Я согласна с Мулан, — сказала Вэй. — Зачем придумывать фантастических «внешних», когда без них все укладывается в стройную логическую схему. Магонийцы возвращаются. Они пробудили матку как своё главное оружие против ящеров, а мы как раз уместно размножились, чтобы накормить оружие своим мясом. Я исследую ґыргов и уже знаю некоторые особенности биологии этих ксеноморфов. Судя по особенностям строения ґыргов-добытчиков, ґырг-репликатор, которого мы условно называем «маткой», является уникальным существом, и вырастить его непросто. С технологической точки зрения это сложный, долгий и многоэтапный процесс. Зародыш репликатора, как нам доложил Алекс, магонийцы вырастили здесь, на Тифоне, в той «пирамиде» лаборатории, которую мы исследовали. Затем зародыш отвезли на подобранную по определенным параметрам гнездовую планету, и там законсервировали. Единственное, что не укладывается в «пищевую» гипотезу, или же концепцию «стартового ресурса», предложенную уважаемой Мулан, это те разведчики неизвестной цивилизации, которые исследовали «пирамиду» несколько веков назад. Кто они, я не знаю. Также не знаю, что они там делали. Но, думаю, они поняли план магонийцев.

— Магонийцы — наши создатели, — сказала Тарасвати. — Наши предки, наши опекуны. Они не могли так цинично назначить нас блюдом для ґыргов.

— А вам, Преподобная, — обратилась Вэй к знающей, — я советую отбросить ваши догмы. Я понимаю, что для вас магонийцы — учителя и боги. Но, согласитесь, с богами всегда сложно. Они за пределами добра и зла. В легендах они не останавливались даже перед полным уничтожением человечества. Если вы верите в Высшие Силы, то будьте готовы к тому, что у этих высших сил и мотивации высшего уровня. И человечество в божественных расчетах может быть не целью, а лишь средством. Мне кажется, верующему человеку такое легче представить, чем такому академическому скептику, как я. В конце концов, «пищевую» гипотезу предложила не кто иной, как ваша сестра-пифийка.

— Межевыми предположениями устлана дорога к отступничеству, — лицо Тарасвати было строгим и непроницаемым. На Мулан она не смотрела.

25

Колледж имени Цао Цинли, город Астер, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

17 пентария 417 года Эры Восстановления.

Столичный город Астер оказалось полным таких неожиданностей и сюрпризов, о которых провинциалка Оса даже не догадывалась. Первой из неожиданностей стало то, что вокруг неё все говорили на непонятном диалекте. Между тем официальным языком, который она изучала в школе, и столичным сленгом ханхан[36] было мало общего. Осу спасало то, что навигационная программа общалась с ней без модных словесных новообразований. С её помощью она нашла Белую Набережную, где расположился Колледж имени Цао Цинли, приглашение в который хранилось в памяти её коммуникатора.

Белая Набережная поразила Осу и величественной панорамой океанской Бухты Ветров, и силуэтами парусных яхт на далеком горизонте, и роскошными зданиями гостинично-развлекательных комплексов и офисных центров, поднимающих свои сияющие километровые башни до перламутровых облаков. Навигатор привел её к подножию одной из таких башен, которой архитектор придал форму четырехгранного лезвия. Рядом с этим тысячеметровым «мечом» девушка почувствовала себя ничтожной.

«Я здесь только насекомое. Но я упрямое насекомое», — сказала себе Оса и двинулась ко входу в башню.

В огромном и почти безлюдном лобио Оса нашла информационный терминал и узнала, что административные офисы и учебные аудитории колледжа расположены от шестьдесят седьмого до семьдесят пятого этажа башни.

Скоростной лифт вынес девушку до нужного уровня. В лифте она заметила насмешливые взгляды, которые бросали на её прическу и одежду молодые люди. Ещё в транспорте, который доставил её к центру аврелианского мегаполиса, Оса увидела существенную разницу между своим нарядом и тем, каким преимущественно была одета молодежь Астера. Грубая фактура и резкие цвета провинциального тряпья фатально контрастировали с пастельными красками и ощутимой даже на расстоянии прозрачной невесомостью одежды столичной публики. Настоящий праздник вкуса и стиля ждал её на набережной, по которой привыкли гулять состоятельные астерийцы и где царили витринные настроения. После «Белой розы», где обходились преимущественно функциональными комбинезонами, Белая Набережная показалась Осе невиданным сказочным краем, населенным гибридами ангелов и подиумных моделей.

Поездка в лифте окончательно испортила настроение будущий стюардессе. Она поняла, что её провинциальность мгновенно бросается местным в глаза.

«А что скажет приёмная комиссия!?» — с этой мыслью, что высверливала ей мозг, Оса зашла на эскалатор, который доставил её в просторный зал с мраморной скульптурой в центре. На постаменте было отмечено, что монумент изображает героическую стюардессу Цао Цинли, выпускницу колледжа, героическим поступком которой уже более века гордится как учебное заведение, названный её именем, так и вся корпорация «Элмар Астролайник».

В чем именно заключался героизм Цао Цинли, Оса прочитать не успела.

— Вы претендентка Орбана Анс? — услышала она голос, казалось, доносившийся откуда-то с потолка.

— Т… да, — прошептала девушка, почти раздавленная мраморной парадностью залы и всеведением невидимого секретаря.

— Мы рады вас видеть, — заверил претендентку голос. — Вас ждут. Пройдите, пожалуйста, в блок шестьсот семьдесят три, комната «Н». Правый коридор.

Оса двинулась правым коридором. Пока она дошла до комнаты «Н», ей встретились две девушки в белых форменных костюмах курсанток. Они показались Осе существами недостижимого совершенства. Лица курсанток лучились красотой и свежестью, прически идеально гармонировали с макияжем, а движения отличались той благородной отчуждённостью, в которую иногда удается вложить больше эротизма, чем в откровенные вихляния. А ещё Оса уловила запах их духов. Благородный и приятный из всех запахов, которые когда-либо достигали её носика.

«Вступить в колледж или сдохнуть» — решила девушка.

В предназначенной комнате Осу ждали две молодые женщины, одетые в консервативные костюмы, которые отдалённо напоминали одежду школьных кураторов. На Пластронах их серо-стальных пиджачков сияли звездчатые корпоративные эмблемы «Элмар Астролайник», а на должностных бейджиках серебрились полоски, которые означали уровни допусков. Женщины сидели за большим и совершенно пустым столом.

— Добрый день, — пробормотала Оса.

— Вы с севера? — вместо приветствия спросила женщина, у которой на бейджике было три серебряные полоски. Спрашивала она официальным тоном, похожим на тон, которым пользовались школьные учителя и кураторы.

— Да, мэм, — ответила претендентка и почувствовала, как от волнения её рот самовольно наполняется слюной. Это ощущение было настолько отвратительным, что лицо Осы судорожно дернулось.

Работники приемной комиссии переглянулись.

— У вас есть наследственные болезни? — спросила та, у которой было две полоски.

— Нет, мэм, — Оса чрезвычайным усилием воли взяла себя в руки. — Я предоставила вам медицинскую справку по форме «двести восемьдесят шесть», справку Генетической инспекции по форме «двести два» и справку об установленных имплантах. Там есть все данные.

— Да, мы видим, — сказала леди-три полоски. — А ещё здесь у нас есть характеристика, предоставленная школьным воспитателем-аналитиком. Надо признать, очень специфическая характеристика.

Только теперь Оса поняла, что стол не пустой. На нём, как раз перед членами приемной комиссии, находится невидимый с её стороны экран, на который выводится вся информация о смешной деревенщине Орбане Анс.

«Тогда на фига было спрашивать о наследственных болезнях?» — волна злости мгновенно смыла всю её скованность. Или эти выхолощенный шлюхи издевались над ней, или же её ответы пропускали через детектор лжи. В обоих случаях Оса должна принять бой.

— Аналитик отмечает, что ваша готовность к социальной адаптации ниже среднего уровня, что в вашей психике присутствует протестная составляющая, — прочитала с экрана «три полоски». — Вы считаете, претендентка Анс, что общество несправедливо к вам?

— Нет, почему же, — пожала плечами Оса. — Я благодарна правительству за то, что мне предоставили возможность бесплатно получить образование, бесплатно снабжали меня едой, спальным местом и одеждой. А ещё мне оказывали бесплатные медицинские услуги. Я очень-очень благодарна.

— Почему вы хотите учиться именно в колледже, который готовит стюардов для карантинных станций? — это уже спрашивала леди-две полоски.

— Я всегда мечтала помогать людям, мэм.

— Вас не пугает, что наша учебная программа предусматривает претендентов с более основательной общеобразовательной подготовкой, чем та, которую вы получили в школе, где готовят космодромных техников? Вам придется оплачивать дополнительные консультации. А ещё много и напряженно работать, чтобы сравниться, скажем, с выпускниками городских гуманитарных школ.

— Я не боюсь трудностей, мэм. Я к ним привыкла.

— Что вы имеете в виду?

— Я из бедной семьи, мэм.

— Вас интересуют деньги?

— Да.

— Вы считаете деньги самой важной вещью в жизни?

— Нет, мэм, не считаю. Так считать было бы не мудро… Но девушке без денег не очень комфортно.

— Вы сами строите свой стиль?

— Нет, мэм, но я только что уволила своего стилиста.

— Даже так! — оценила шутку леди-три полоски, улыбнулась Осе и вдруг спросила:

— Вы сознательная лесбиянка?

— Извиняюсь?

— Мы, Анс, видели… фильмы с вашим участием. Вы понимаете, о чем идет речь. Там вы только с девушками.

— Там я только с одной девушкой, мэм. С одной-единственной. С той, которую я любила.

— Уж не любите?

— Мы поссорились, — сказала Оса и быстро добавила: — Мужчины мне тоже нравятся. И дигендеры.

— Вам нравятся дигендеры? — переспросила «две полоски».

— Разве они не люди? Среди них есть очень хорошие и нежные.

— А клоны?

— Они же озлобленные на весь мир, мэм. И почти все — опасные сектанты. Я, мэм, не нахожу общего языка с клонами.

— Вы конфликтный человек, Анс?

— Я не начинаю ссоры. Но ответить могу.

— В школе, когда узнали о вашем намерении вступить в Колледж имени Цао Цинли, вас начали позиционировать, как будущую работницу секс-индустрии. Этот оценочный вывод, по нашим подсчетам, тридцать восемь раз произносили в вашем присутствии. Вы ни разу не отрицали и не выдвинули аргументов, которые доказывали бы обратное. Можем ли мы предположить, что вы соглашались с такой оценкой вашего будущего специальности?

— Нет, мэм, не соглашалась, — Оса была поражена информированностью комиссии. «Они следили за мной в школе» — поняла она.

— Но вы только что сказали нам, что «умеете ответить». Почему же тогда в школе не отвечали?

— Я, мэм, сказала не «умею», а «могу» ответить. А могу быть выше всех примитивных и завистливых людей.

— То есть вас не затрагивает коллективное моральное осуждение?

— Нет — с вызовом заявила Оса. Впервые за последние часы она забыла о своем провинциальном виде.

— И вы готовы переступить через моральные догмы, если того требуют ваши профессиональные обязанности?

— Да.

— Как далеко вы можете отойти от общепринятых норм морали?

— Возможно, и далеко… Но, — Оса посмотрела на скептически искажённое лицо леди-две полоски, — есть некоторые вещи, мэм, которые я не буду делать никогда.

— Что именно?

— Отвечать обязательно? — напряглась Оса.

— Нет, не обязательно, — улыбнулась леди-три полоски и поставила новый вопрос: — Вы считаете себя девушкой с хорошей внешностью?

— В полной мере.

— Просто хорошей или очень хорошей?

— Очень красивой, мэм, — Оса втянула живот, бросила взгляд на зеркальную панель напротив и убедилась, что её прелести достаточно заметны сквозь ткань розового хитончика.

— Кто вам об этом сказал?

— Все говорят, мэм.

— А если мы вам скажем, что ваши внешние данные весьма посредственные? — ехидно сказала леди-две полоски.

— Тогда, может, вы мне скажете, мэм, каким таким чудом, имея посредственную внешность, мне удалось победить на вашем кастинге? — Оса презрительно сжала губы, мол: «На себя посмотри, обезьяна!»

— Вам нравится форма наших курсанток? — это уже спрашивала леди-три полоски.

— Очень. Классная форма, мэм. Она из шелка, правда?

— Да, из натурального земного шелка. Это давняя традиция в нашем колледже, и в отрядах стюардов «Элмар Астролайник».

— Круто!

— Смотрите, Анс, она там — «три полоски» показала на столик в углу комнаты, — курсантская форма Колледжа имени Цао Цинли, подобранная под ваши параметры. — Вы бы хотели её примерить?

— Да, мэм, — Оса была искренней.

— Прошу.

— Можно? Так, прямо сейчас?

— Да.

— Снимать это всё? — Оса бросила прощальный взгляд на свои лохмотья. В нём не было печали.

— Конечно.

— Как скажете, мэм, — бывшая подружка Пелы Махонико отправила в сторону леди-три полоски самую соблазнительную из своих улыбок, сбросила с себя одежду и направилась к столику.

— А вы не стесняетесь ходить тут перед нами голой? — спросила «две-полоски».

— Чего стесняться? Вы же меня всю видели, мэм, в фильме, — Оса едва не заплакала от счастья, когда почувствовала в своих руках холодную шёлковую ткань курсантской формы. — Я не стыжусь своего тела, я стыжусь быть неудачницей.

— Такие, как вы, Анс, редко бывают неудачниками, — услышала она за спиной мужской голос.

Полуобнаженная Оса оглянулась и увидела мужчину в сером костюме с золотым бейджиком. Девушка не поняла, как он вошел в комнату «Н». Новый персонаж приемной комедии оценивающе смотрел на претендентку.

«Ну и смотри себе» — решила Оса и с нарочитой медлительность закончила переодевание. Бельё, которое показалось ей дешевле формы, девушка оставила на столике. Она бросила взгляд на зеркальную панель. И та отразила роскошную длинноногую блондинку, всю — от грациозных тонких щиколоток до гордой шеи — затянутую в снежно-белый шелк. Эта белизна выгодно подчеркнула загар на лице и небесно-голубые глаза Осы. Пела во время их любовных игр постоянно повторяла, что они бездонные, словно озера на равнинах Хадса.

— Я думаю, что на этом мы и закончим наше увлекательное собеседование с претенденткой, — обратилась к коллеге леди-три полоски.

Если бы Оса ни была очарована собственным отражением в зеркале, она бы почувствовала в голосе женщины плохо скрытую иронию.

— Вы правы, — ответила «две полоски» с ледяной интонацией.

«Что, обезьяны, здулись?» — новоиспеченная курсантка Колледжа имени Цао Цинли мысленно показала «полоскам» язык.

— Браво! — носитель золотого бейджика приблизился к Осе. — Вы зачислены в наше учебное заведение.

— Спасибо, сир, — девушка не отвела глаз и не покраснела под его ощупывающим взглядом. — А вы, простите, кто?

— Я представляю директорат компании «Элмар Астролайник» в наблюдательном совете колледжа. А ещё я преподаю курсантам основы корпоративного и протокольного этикета. Меня звать Харбел Беристер. Искренне рад нашему знакомству.

— Орбана Анс. К вашим услугам, сир, — краем глаза она увидела, что обе женщины, что её допрашивали, оставляют комнату «Н».

— Я на это надеюсь, — улыбка Беристера казалась шире чем его лицо.

«Хм! — улыбнулась себе Оса. — Этот котяра стопудово видел меня в сети. Первый день в столице, и вот она — козырная победа. Классно быть звездой»

26

Публичный информационный центр, город Астер, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

30 пентария 417 года Эры Восстановления.

Официального резидента планеты Гормы никто не заподозрил бы в принадлежности к расе ящеров. Он выглядел совсем как зрелый гуманоид мужского пола среднего возраста и среднего роста. Волевое лицо и выразительные глаза. Ухоженные руки с перстнями. Дорогой консервативный костюм. Синий галстук из натурального шёлка. На галстуке сапфировая заколка с монограммой. Если бы Марков не знал, что перед ним замаскированный рептилоид из клана Бьедор, которому недавно исполнилось шесть сотен стандартных лет, он без больших колебаний отнес бы этого субъекта к типу Богатых, сверхкласса Бизнесменов, класса корпоративных, подкласса партнеров, отряда Старших партнеров и семьи Директоров.

«Интересно, а куда же этот грёбаный ящер спрятал свой хвост?» — вдруг подумалось полицейскому, хотя специалисты с Джи Тау инструктировали его, что ґормиты искусные телепаты и при разговоре с ними необходимо контролировать свои мысли.

— Его отрезали, — сказал резидент.

— …? — Марков едва не выкашлял на стол только что выпитый кофе.

— Мой хвост, если вам это действительно интересно, сейчас находится в месте, которое люди, скорее всего, назвали бы «хвостохранилищем». Те из нас, кому для выполнения определенной миссии нужно приобрести внешний вид представителя вашей расы, должны пройти через трансформацию тела. Когда моя миссия будет выполнена, мне вернут прежнюю форму тела включая мой родной хвост. Кстати, я нахожусь в этой телесной форме уже шестой год по вашему летосчислению. Уже и не скучаю по хвосту. Уже привык ко всему человеческому. Почти ко всему. Запах пота действительно раздражает. Здесь ваш Харрисон был прав.

— Кто?

— Земной писатель-фантаст. Жил в двадцатом веке от рождества вашего пророка Иешуа. Он предположил, что первой галактической расой, с которой люди будут бороться за трехмерное пространство, будут разумные рептилоиды, которых будет раздражать запах человеческого пота. Фантастически точное предсказание. Но о том, что умные рептилоиды смогут иногда обходиться без хвостов, он не додумался… Я шучу.

— Если я… — начал было бывший наместник сектора Кастора.

— Меня всегда удивляло, как быстро и безболезненно люди приобретают состояние готовности к извинениям, — остановил извинения Маркова рептилоид. — В нашей культуре, если вы не знаете, извинения чрезвычайно редкая форма примирения. Если ґормит выкинул что-то уж такое недостойное, что требует извинений, то он скорее добровольно прекратит свою песнь присутствия с потоками сущего. То есть, используя образ, присущий вашей системе мышления, «покончит жизнь самоубийством»… А между тем, это же очень кстати, что я могу читать ваши мысли. Я сразу отвечу на ваши вопросы, не обременяя вас необходимостью их произносить.

— Что-то в этом есть, — согласился Марков. Он твердо решил после окончания расследования посвятить несколько недель изучению ґормитской цивилизации. Существа, которым смерть милее извинения, ему импонировали.

— Конечно, есть, — продолжал дальше резидент. — Итак, начнем, господин блюститель закона Третьей гуманоидной расы[37]. Вы возглавляете очень важное расследование. Вы ищете агентов той силы, которой ваши Знающие дали условное название Внешних, а мы — «владельцы древнего арсенала». И меня удивляет, что ваш руководитель Эарлан Теслен сознательно ограничивает вас в видении тех процессов, которые происходят на заселенных вашей расой планетах. Вы хотите спросить меня, что именно я имею в виду. Я объясню. Ну, скажем так, вы уже догадались, что Одиннадцатый флот не случайно перебазировали ближе к Сельве. Но вы не знаете того, что этот флот ваш император фактически отдал под командование одной очень компетентной и высокопоставленной Знающей, имя которой, кажется, Сакс.

— Сайкс, — поправил Марков.

— Да, Преподобная сестра Сайкс. Именно этой женщине Святые Матери Пифии поручили вести войну с владельцами древнего арсенала. Понятно, что адмирал Кортни официально продолжает исполнять обязанности командующего Одиннадцатого флота. Но это, как вы говорите, только для сохранения лица военными. Кортни получил секретный приказ императора: дублировать от своего имени все предписания Сайкс. Вы уже поняли, что это значит. Да, вы правы. И у вашего императора, и у нас есть данные из надежных источников, что первой ґырги атакуют Сельву. До начала вторжения, насколько нам известно, остались считанные недели. Флот под руководством знающих должен оперативно осуществить эвакуацию колонистов и ученых сначала на высокозащищенные карантинные базы, которые уже начали строить в горах Аль-Кран, а затем на транспортные корабли, которые к тому времени будут находиться на орбите планеты. Вы хотите спросить, почему Внешние выбрали своей первой целью Сельву. Здесь, к сожалению, больше предположений, чем достоверной информации. Одно из таких предположений касается слухов, что Сайкс нашла на Сельве редких древних зверей, которые способны уничтожать ґыргов. Вы удивлены? Вас и об этом не информировали… Ну так я вам скажу. Знающие не зря так называются. Они на Пифии нашли тайники со знаниями Второй гуманоидной расы. Расшифровали тексты, где говорилось о войнах магонийцев с ґыргами, и внимательно их изучили. Как вам известно, ґырги в свое время атаковали Пифию, разрушили там биосферу, но уничтожить Вторую расу им не удалось. Частично так случилось благодаря зверям, которых ваши предшественники привезли на Пифию с Сельвы.

— Благодарю вас за предоставленную информацию. По Сельве, действительно, теперь всё стало на свои места. Но в моём расследовании следы вражеских агентов ведут не на Сельву, а сюда, на Аврелию.

— Мы также присматриваемся к этой планете. Интересный мир. Очень интересный. И не только редким составом здешней атмосферы. На Аврелии есть одно загадочное даже для древних рас место, так называемый цирк Мефистофеля. Мы всегда удивлялись, что ваша раса населила двумя миллиардами своих представителей планету, которая имеет на поверхности такой опасный и практически недоступный для исследований объект. Мы никогда не рискнули бы основать колонию рядом с тем, что мы называем Екуур — сдвигом в размерности пространства.

— Я не физик…

— Здесь нет ничего сложного. Ничего, что выходит за пределы знаний образованного представителя вашей расы. Вам известно, что Вселенная многомерна. У вас принято считать, что ваша Вселенная имеет пространственную размерность «три», плюс время как дополнительное измерение. На самом деле это не совсем соответствует действительной картине сущего. Мерность не описывается целыми числами. У Екуур в отличие от пространственной размерности «три», мерность на два порядка выше, чем, скажем, в Солнечной системе, где находится колыбель вашей расы. Это порождает гиперпространственные феномены перетекания туда энергий из тех Вселенных, где мерность значительно больше «три», и достигает «4,86». Время там также трансформировано, поэтому в кратере Мефистофель не работает позитронная техника, а мозги гуманоидов от пребывания в той местности получают психические поражения. Червоточины вроде Екуур опасны прежде всего тем, что притягивают к себе «чёрные дыры». Ваши ученые уже знают, что «чёрные дыры» присутствуют практически во всех Вселенных с высшими пространственными размерностями, вплоть до «6,99». Если представить себе Всеобъемлющее Сущее в виде многоэтажного дома, где каждый «этаж» имеет отличную от других мерность, то «чёрные дыры» в этом доме будут некими «лифтами», которые присутствуют на всех «этажах». Так вот, «чёрная дыра» и ближайший к ней Екуур находятся в постоянном взаимодействии на высших «этажах». В нашей Вселенной это выглядит так: «дыра» медленно «ползёт», перемещается в направлении пространственной аномалии. Поэтому Аврелия обречена. Менее чем за сто тысяч лет к ней приблизится небольшая «чёрная дыра», обозначенная на ваших картах как GALE559, и уничтожит сначала саму планету, а потом и всю систему Мийтры. Останавливать или замедлять движение «чёрной дыры» не научилась ещё ни одна из известных нам рас.

— Жаль, люди могут жить здесь без скафандров.

— Сочувствую. Но эта планета не имеет будущего. Она была очень интересной, населенной перспективной фауной, но её поразил астероид, падение которого по неизвестным моей расе причинам спровоцировало образование здешнего Екуур. Теперь я думаю: возможно, это был не простой астероид.

— Эти Адельма, генерирующие шаровые молнии, они вышли из Екуур?

— До падения астероида таких существ на Аврелии не наблюдалось. Это я могу вам сказать с полной ответственностью. Мы хорошо осведомлены о флоре и фауне этой планеты до катастрофы. В ту эпоху на Аврелии была наша небольшая колония. Но после образования Екуур клан, который здесь жил, пошёл на убыль и, в конце концов, отошёл на высшие уровни бытия.

— А переселиться они не могли?

— Нет. Это не в наших традициях. Тот клан связал судьбу своих кладок с судьбой планеты. Все накопленные знания они перед уходом передали для открытого информационного обмена между кланами Гормы. Порядочный и щедрый поступок.

— Значит, Адельмы пришли извне? Появились с того долбаного «сдвига размерности»? С той червоточины? — Маркову показалось, что он схватил за хвост то, ради чего напросился на встречу с резидентом Гормы.

— Мы так не считаем, — покачал головой замаскированный ящер, без труда разгадавший причину напряжения следователя. — Скорее это была эволюция местных форм жизни, которые научились — или были обучены — использовать для своих биологических потребностей те неограниченные и разнообразные по своим физическим характеристикам энергетические потоки, исходящие из Екуур. Вообще, насколько мне известно, материальные объекты или существа естественно, не модифицированные намеренно из Екуур, появиться вообще не могут. Оттуда выходят только турбансы[38] — эманации, джеты, потоки энергий.

— Эти турбансы теперь используют агенты Внешн… владельцев древнего арсенала.

— Каким образом? — Маркову показалось, что интерес ґормита является истинным.

— Они формируют из той энергии особые плазмоиды. Стабилизированные сгустки холодной плазмы, в основе которых — физика полоидальных токов.

— Это вывод ваших техников?

— Да. Они сделали такой вывод, изучая так называемое «огненное посвящение», через которое проходят все агенты владельцев древнего арсенала.

— Мы слышали о «целованной огнем». Я бы просил вас передать императору мою просьбу предоставить нам подробную информацию о физической составляющей этого ритуала. Наши физики попытаются выявить технологические принципы создания плазмоидов. Результаты мы вам сообщим.

— Я доложу императору уже сегодня. Но где связь между владельцами древнего арсенала и аврелианской червоточиной?

— Возможно, они знают о Екуур больше наших рас и умеют манипулировать его энергиями… Да, думаю, что ваши техники правы. Владельцы древнего арсенала используют турбансы, которые несутся из кратера Мефистофель. Это плохая новость. Доступ к таким энергетическим ресурсам открывает возможность неограниченного передвижения в тех меж мировых локациях, которые у вас так поэтически называют Темными Путями. Технологии использования «червоточин» для овладения пространством были известны древним. Когда господствующая галактическая раса, те, кого вы называете Великими Ползучими Отцами, построили свои первые гипепространственные порталы именно в таких вот Екуур.

— И где же теперь эти порталы?

— Те первые, экспериментальные? — переспросил резидент с интонацией, которая показалась Маркову странной. — Их давно уже уничтожили «черные дыры», которые поприползали к старым Екуур.

— А более поздние?

— Регулярные порталы Отцов уничтожила таинственная могущественная раса. Великие путешественники, которые достигли отдаленных галактик. Большие мастера биологического оружия. Те, кто поселил зародыш первой матки в первом гнезде ґыргов.

— А за что они так ненавидели Великих Отцов?

— За то же, что и нас с вами.

— …?

— За то, что в наш с вами способ бытия входит неотчуждаемый от нашего мышления «принцип власти» и за то, что мы больше чем ко всем другим формам свободы стремимся к бессмертию.

— Бессмертие — это форма свободы?

— Одна, я бы так сказал, из сомнительных форм свободы. А сомнительность её состоит в том, что отрицает более понятную форму свободы — смерть.

— Это философский парадокс?

— Почему же парадокс? Смерть освобождает нас от того страшного типа ответственности, который проецируется на вечность. Представьте себе, что вы бессмертный и несёте на себе груз ответственности за все эпохи, через которые живёте. Что вам необходимо либо постоянно совершенствовать вашу личность в соответствии с требованиями новых эпох, или же, наоборот, подстраивать эпохи под собственную ограниченность. Соответственно, из этого мы можем сделать вывод, что смерть является естественным благом для тех существ, которые мыслят своё развитие через принцип властной ответственности за Сущее. Через понятие выбора между добром и злом.

— Значит, если мы станем бессмертными, мы превратимся в нечто опасное?

— Именно так. Великие Отцы объяснили нам, что уничтожители путей считают расы, в природном естестве и, соответственно, в аксиальной матрице[39] которых заложена воля к власти, очень опасными расами. Считают нас потенциальными носителями опасности, а следовательно — злом. Уничтожители убеждены, что наша Галактика является чем-то вроде заражённого злом звёздного острова. Есть предположение, что нападения ґыргов сначала на Питомник, а затем на планеты гуманоидных рас являются как бы «санитарными мерами».

— Если предположить, что владельцы древнего арсенала выполняют волю уничтожителей путей…

— Раса уничтожителей должна была погаснуть миллионы ваших стандартных лет назад. Во всех расах есть биологические границы существования. Владельцы древнего арсенала могут быть единомышленниками уничтожителей, наследниками их стратегий, но никак не их агентами.

— Я имел в виду, что они выполняют завещанную волю уничтожителей.

— Это возможно.

— Значит, они хотят очистить наш сектор Галактики от рас, которые имеют волю к власти?

— Если владельцы древнего арсенала выполняют тот давний план уничтожителей путей, то им принципиально важно не допустить нас к тайне бессмертия. Уничтожители считали, что сочетание принципа «воли к власти» с даром бесконечно продолжать свое существование (и, соответственно, с возможностью бесконечно совершенствовать себя) приведёт к появлению абсолютного зла. К появлению такого существа, которое ваши и наши предки различными способами и на разных языках называли «врагом». В древнейших легендах вашей расы, которые вы унаследовали от магонийцев, а те, в свою очередь, от «расы А», речь идет о большой давней войне мощных рас с бессмертным существом. Это существо, которое, кстати, не было ни рептилоидом, ни гуманоидом, прожило долгую и удивительную жизнь. Оно последовательно и эффективно применяло принцип «воли к власти». Сначала существо одного за другим уничтожило конкурентов — других бессмертных властителей своей расы. Постепенно, за тысячи лет самосовершенствования, оно получило обширное могущество, направило его на приумножение зла и, в конце концов, преодолев сопротивление собственного естества, стало Тёмным Богом. Ваши легенды называют это существо Ариманом, Люцифером или Денницею. Его место жительство, как рассказали нам Великие Отцы, была именно наша Галактика. Война между Денницей и коалицией мощных рас из соседних галактик продолжалась несколько тысяч лет. Коалицию возглавили Уничтожители путей. Коалиция, как нам известно, победила и уничтожила Тёмного Бога ценой больших потерь и невероятных усилий. С тех древних времен наша Галактика у соседей под постоянным подозрением. Они боятся, что синтез воли к власти с бессмертием снова приведёт к тому, что отсюда в бесконечность Великого Космоса выйдет новый Тёмный Бог.

— Но при чем здесь наша раса? Причем здесь современные гуманоиды? Я не философ, но в свое время интересовался философскими системами древности. Полностью согласен, в большинстве из представителей человеческой расы присутствует эта «воля к власти». Это у нас есть, да. Но, согласитесь, люди пока бесконечно далеки от обретения бессмертия, — развел руками Марков. — Мы по сравнению с теми же Великими Отцами ещё как дети.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— А я нет.

— Что вы имеете в виду? — Марков уставился в собеседника.

— Клонов.

— …?

— Вы искренне удивлены. А между тем, именно вы в свое время очень-очень близко подошли к правильному пониманию стержневой проблемы. Это вы по приказу покойного императора занимались расследованием дела Ноланских клоноделов. Именно вы обнаружили злоупотребления. И вот к вам вопрос: какую продолжительность жизни программировали для тех клонов, которых, по приказу императоров из Дома Ойзеле, выращивал Тейсанболон?

— Я… не знаю, — в глазах Маркова вспыхнул огонек понимания. — Да, вот оно что… А Борам всё-таки меня задурил… — полицейский хмыкнул, приложил ладонь к левому глазу, который начал нервно дёргаться, и спросил рептилоида: — Значит, вы хотите сказать, что мастер Тейсан был частью секретной программы создания бессмертных существ?

— Видите, как полезно иногда советоваться с представителями другой разумной расы — на лице резидента возникла безупречная улыбка положительного героя с какой-нибудь «симулячки для подростков». — Полезно даже при тех обстоятельства, когда хвост «грёбаного ящера» лежит где-то в хвостохранилище.

Часть II

МЕДИТАЦИЯ В ЗАЛЕ ПРЕДКОВ

1

Объект «22» Службы Предотвращения, борт бывшего военного танкера DD507, система звезды Хаябуса (HD 10647).

25 пентария 417 года Эры Восстановления.

Танкер с флотским классификационным индексом DD507 построили ещё до Смуты. Когда его отправляли в первый рейс, командующий Четвертого флота назвал танкер «Принцессой Памелой» в честь младшей дочери тогдашнего императора Мелетина. Приглашенная на торжественные проводы танкера, принцесса разбила традиционную бутылку шампанского об защитный кожух его сидерального двигателя. Вскоре Мелетин был убит, посмертно заклеймён как узурпатор, и название потеряло актуальность. Десять лет танкер летал без названия, что не помешало членам команды «пятьсот седьмой» находиться во главе списков лучших пилотов и топливных операторов в системе Хаябусы. Новая эпоха для образцового корабля-заправщика наступила в триста тридцать четвертом году, с тех пор он постоянно сопровождал флагман Четвертого флота. Командование сочло неприличным отсутствие названия у корабля флагманского сопровождения и вскоре получило августейшее разрешение назвать DD507 в честь бывшего командующего «Адмиралом Целариусом». Под этим именем танкер достойно отслужил аж два эксплуатационных срока и должен был закончить свою карьеру на Тиронии, разрезанным и утилизировано в соответствии с действующими нормами Звездного Флота.

Но не такая судьба была уготована «Адмиралу Целариусу». Старый танкер передали на баланс Службе Предотвращения, после чего приказали о нём забыть. А в секретных документах Джи Тау с тех пор появился шифр «22», которым обозначали отдельно позиционированный секретный объект, принадлежащий к компетенции управления «А». Даже самые высокие офицеры Службы точно не знали, что именно кроется за двумя двойками шифра. Ходили слухи, что Джи Тау обзавелись секретной базой, где проводят запрещенные опыты. И те из координаторов Службы, которым в документах случалось встретить комбинацию «22», думали, что где-то около вечно мятежной Тиронии управление «А» расположило то ли фабрику для производства боевых суперклонов, то ли лабораторию по выращиванию смертоносных вирусов.

Они ошибались.

На самом деле, ни суперклоны, ни вирусы не имели отношения к исчезновению старого звездолета. В необъятном животе бывшего «Адмирала Целариуса», спрятанного в пылевом поясе Хаябусы, оборудовали одну из самых секретных тюрем Империи[40]. Это была единственная тюрьма межзвёздного государства, специально предназначенная для содержания преступников с чрезвычайными физическими и ментальными возможностями. На заре своего правления император Туре Шактири предположил, что его борьба с Пифийскими жрицами будет долгой и изнурительной. Именно для негласного содержания пойманных агентов Пифии, обладавшие телепатией и телекинезом, он приказал построить уникальную роботизированную тюрьму. Впоследствии к заключенным телепатам добавились другие враги императора, которых интернировали без санкции суда и с запретом общения с внешним миром. Для подобных мер лучшего места, чем объект «22» было не найти. Отделён от всех обитаемых миров и межзвездных трасс миллиардами километров космической пустоты, практически невидимый для глаз, телескопов и сенсоров, бывший танкер, словно населённый призраками звездолет-призрак, кружил на отдалённой орбите Хаябусы. Время от времени небольшие беспилотные скеґеры доставляли в «двадцать второй» свежих секретных заключенных.

Персонал «двадцать второй» состоял из нескольких офицеров-наблюдателей, надёжных и компетентных. Они контролировали жизнь заключенных, находясь в удаленном от тюремных камер и защищённом противоментальными экранами модуле. Остальные обязанности создатели объекта возложили на киборгов и роботизированные системы, чьи позитронные мозги не подвластны ни телепатам, ни менталикам. Камеры для допросов здесь также роботизированы, а надзирателям запретили вмешиваться в действия автоматики, если в этом не возникало особой необходимости. Имена и фамилии заключенных не объявлялись. Надзиратели знали их только по номерам.

Пока был жив Туре Шактири, почти все из двухсот сорока камер объекта «двадцать второй» имели жителей. Процедуры дознания в те времена проводились почти каждую неделю. Но после отстранения от власти Дома Ойзеле новый монарх приказал освободить всех пифиек. Тюрьма опустела, и только несколько камер продолжали функционировать в обычном режиме. В одной из них находился узник с номером три тысячи восемнадцать, о котором очередным офицерам было известно лишь то, что он женского пола и не имеет обнаруженной способности к телепатии.

Этим узником была Фатима Фэрфакс. Если бы кто-то из знакомых увидел её теперь, то он, видимо, не сразу узнал бы ту жизнерадостную девушку из аристократической семьи, считавшуюся среди холостых офицеров Второго флота едва не самой желанной партией, ту упорную яхтсменку, камер-корнета с перспективой придворной карьеры. Между мягкими серыми стенами экранированного от всех видов излучения помещения медленно умирала женщина неопределенного возраста, лишённая имплантатов, коммуникаторов, одежды, волос, любой информации извне и острых предметов. Дважды в день она получала из специального устройства синтетическую пищу и воду, которую конденсировали от испарений и испражнений её собственного тела, очищали, минерализировали и снова давали ей пить. Другое устройство периодически осуществляло тотальную эпиляцию её тела. Столь тотальную, что ни один волос на нём не мог вырасти длиннее миллиметра. Постоянный тусклый свет сводил на нет все попытки Фатимы сориентироваться во времени, а все её попытки к кому-то обратиться встречали постоянное молчание и гасли в немой тишине. Она считала время по приемам пищи и знала, что с момента заключения прошло уже несколько месяцев.

Она дважды пыталась убить себя голодом, но каждый раз работы начинали кормить её принудительно. Эта процедура мало чем отличалась от безжалостного насилия, и заключённая номер три тысячи восемнадцать оставила эти безнадёжные попытки.

Допрашивали Фатиму ещё на Кидронии. Когда её арестовали, она почти без принуждения подтвердила все обвинения и рассказала дознавателям Джи Тау всё, о чем те её спрашивали. Предусмотрительный отец — судья Фэрфакс — объяснил ей, что в случае ареста отпираться дознавателям не стоит. Выдержать фармакологические пытки и психозондирование, говорил ей отец, человеческая психика не может, и лучше сохранить здоровье. Которое, как предполагал судья, при изменении политических обстоятельств ещё может пригодиться. Единственное, чего он не смог предусмотреть, так это болезненной мстительности последнего монарха из Дома Ойзеле, который в последние месяцы своего правления начал бояться собственной тени и искать предателей среди ближайшего окружения. Перед тем как заключить Ферфакса-отца в недрах объекта «22», ему показали многочасовые записи со сценами причудливых изнасилований его младшей дочери. Сама Фатима так и не поняла, зачем её отдали на растерзание стаи бритоголовых клонов. Она думала тогда, что отходит к предкам. Однако какая-то внутренняя сила остановила её на той скользкой грани, с которой одинаково легко соскользнуть как в жизнь, так и в смерть.

Через две недели после ареста Фатиму погрузили в компенсационный сон, а пришла в себя она уже на «двадцать второй». Она догадалась, что её перевезли куда-то далеко от Кидронии, а шестое чувство подсказало, что вокруг — безлюдное, насыщенное недружественной техникой пространство, а за ним — бесконечность космического вакуума. На объекте создавали минимальную искусственную гравитацию, но при желании Фатима могла допрыгнуть до высокого потолка. Сначала она пыталась восстановить физическую форму, но за несколько недель прекратила упражнения и погрузилась в затяжную депрессию. Она поняла, что впереди у неё долгие годы — если не десятилетия — пребывание между серыми мягкими стенами.

Затем Фатиме начало сниться детство. Прогулки по аврелианскому имению, обучение в престижной школе для потомков аристократических домов, семейные ужины и завтраки, первая любовь и первые шаги к светской жизни. Один из снов повторялся чаще. Он воспроизводил реальное событие. Один солнечный день, когда дочь главного судьи Второго флота отдыхала под деревьями в родовом поместье. Под адаптированными к климату и почве Аврелии земными липами, которыми отец приказал окружить садовую беседку. Бездумные, наполненные светом и ленивой жарой, послеобеденные часы, проведенные в этой беседке, были любимым отдыхом юной аристократки. Однажды она дремала под раздробленным листьями лучами Мийтры, когда вдруг почувствовала взгляд. Нечеловеческий взгляд чужого существа. Её тренированное спортивными упражнениями тело среагировало быстрее сознания. Девушка перепрыгнула через ограждение и побежала к главному зданию поместья. Шаровая молния вошла в песок в двух шагах от неё. Фатиме на мгновение показалось, что Золотая Планета хочет сбросить её со своей поверхности. Песок потускнел, обувь вспыхнула, а с ног до позвоночника пробежал ток, перемешанный со жгучей болью. Там, где медики встроили в её тело регистрирующий имплантат, ток превратился в крошечный взрыв, и сознание девушки погасло.

От пищевых ритуалов существа, известного как Adelma polaria bipunctata, её спасла охрана. Фатиму немедленно доставили в военный госпиталь. Там обнаружили характерные плазмогенные поражения и полное уничтожение регистрирующего имплантата. Три месяца девушка не чувствовала ног, но со временем все функции восстановились, а ожоги на подошвах почти не оставили шрамов. Тогда Фатиме показалось, что часть энергии молнии осталась жить в её теле. Обычно равнодушная к сексу, она после нападения Адельмы стала стремиться к новым чувственным впечатлениям и менять любовников раз в неделю. Её красота расцвела, тело приобрело выносливости и искало пограничных приключений и напряжений. Она почувствовала странное желание властвовать над событиями и вещами. Она стала неутомимой, жестокой и требовательной. Клонки-служанки теперь пытались не попадаться на глаза младшей дочери судьи. А те, которым это не удавалось, ходили в закрытой одежде, пряча следы от её кожаной плети.

«Наша мечтательница Фати становится настоящей Фэрфакс» — не мог нарадоваться этим переменам отец. В его представлении имперская аристократка должна была быть именно такой — суровой обладательницей и бесстрашной амазонкой. Харизму юной Фэрфакс заметили обладатели Аврелии. Сам лорд-премьер начал приглашать Фатиму на вечеринки и охоты. Девушка с внешностью ангела удивляла лордов безжалостностью к зверям и опытностью в постели. Ею заинтересовались режиссёры императорских развлечений. Неожиданное даже для лордов назначения Фатимы Фэрфакс камер-корнетом открыло ей перспективу достижения важной придворной должности.

«Какая полезная Адельма! — шутил тогда её отец. — Надо всей нашей молодёжи порекомендовать плазменно-струйную терапию».

Судья добился перевода дочери на Кидронию, где камер-корнет стала флаг-офицером Атлопатека. Тогда же Тэна ввела сестру в элитный круг мастеров ринга Второго флота. Фатима чувствовала, что в боевых искусствах она никогда не достигнет чемпионского уровня сестры или даже мастерских умений Найги Палангус. Но «огненный поцелуй» молнии открыл ей радости боевых мистерий. Она почувствовала себя безжалостной Валькирией из древних легенд. На прикосновения к холодной стали, в пахучей коже ремней и напульсников тело Фатимы отзывалось яркими вспышками наслаждения. её возбуждало сочетание оружия и наготы. Ей нравилось вооруженной и нагой — под оценивающими, завистливыми и похотливыми взглядами — выходить на очередной поединок. Нравилось впадать в боевое неистовство, отпускать на волю инстинкты охотника и зверя, калечить и убивать. А ещё ей нравился запах крови. Вражеской и своей. Теперь след «огненного поцелуя» представлялся Фатиме горячим красным цветком, который ни на минуту не засыпал в её теле, не давал погаснуть её внутренней силе, заставлял жить и стремиться к мести. Иногда ей казалось, что цветок говорит с ней, шепчет на непонятном языке. На языке древних воинов, поэтов и пророков. Произнесенные слова запечатлелись в памяти, и твердая, как вооруженная сталь, уверенность наполняла заключенную аристократку: придет время, когда она будет общаться языком неувядающего цветка, что тихо рос в её теле. Придет время — и она мечом напишет слова языка воинов на телах убийц её родных и друзей.

Придет время.

Приказ о допросе заключенного номер три тысячи восемнадцать был получен надзирателем дежурной смены, капитаном третьего ранга Корхого. Процедура допроса предусматривала длительную подготовку, поэтому Корхого немедленно распорядился о перемещении заключенного из камеры в процедурный блок. Хотя инструкция не рекомендовала надзирателям лично контролировать перемещение и подготовку к дознанию, но допросы на «двадцать второй» стали настолько редкими, что Корхого не удержался от соблазна.

Он включил видеонаблюдение — и на плоском экране возник минималистичный интерьер стандартной камеры-пенала. На её полу, прислонившись к стене, сидела женщина. Казалось, она спит. Отсутствие волос подчеркивало правильную форму её черепа, кожа казалась скорее светлой, чем смуглой. Затем на экране произошли изменения. В камеру запрыгнул тюремный «паук» — транспортер с четырьмя фиксирующими конечностями. Номер три тысячи восемнадцать не оказывала ему сопротивления. Она встала навстречу роботу и протянула руки ладонями вперед. Гибкие манипуляторы «паука» заперли фиксирующие браслеты на запястьях и лодыжках женщины. Затем манипуляторы разошлись в бок, растягивая её тело буквой «X». Из корпуса «паука» выдвинулся специальный обруч, и обхватил голову женщины. Теперь она была полностью обездвижена, безопасна и готова к транспортировке. Корхого заметил, что женщина далеко не старая и прежде занималась спортом. Её тело с момента заключения не потеряло той специфической структуры мышц, которая приобретается годами изнурительных тренировок. Офицер приблизил изображение и присвистнул: на коже женщины («По возрасту скорее девушки», — мысленно поправил себя Корхого) он заметил характерные шрамы. В прошлой жизни заключена занималась боевыми искусствами.

«А наша девушка, оказывается, тот ещё тигрёнок, — мысленно улыбнулся Корхого. — Наверное, проходила спецподготовку. Значит, будет сопротивляться, обманывать дознавателя. Будет развлечение. С молодыми и упрямыми всегда интересно».

2

Плоскогорье Юй-Лу южнее Аль-Кран, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

25 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Когда уже закончатся эти долбаные обучения — крикнула осатанелая Пела, судорожным усилием совместила прицел плагана с целью и выстрелила. — Сдохни грёбаный цурку!

Верхняя часть симулятора ликозы исчезла в зелёной вспышке, а нижняя выполнила что-то на манер танцевального упражнения и замерло, словно выполняя пожелания Пелы. Стало заметным, что «ликозу» сделали из какого-то биопластика. Её обожженные части нагло распадались на студень и исходили дымом горчичного цвета.

«Цвета аврелианской почвы», — почему-то подумалось Пеле.

— Частичное поражение мишени. Оценка «удовлетворительно», маринер Махонико, — услышала она в коммуникаторе голос скуадрон-мастера. — Вернитесь на первую позицию и выполните всё упражнение с самого начала.

— Цу! Цу! Цу! Я уже не могу… — простонала леди матрос и поплелась к скользкому от грязи брустверу, откуда бойцы Четвертой вспомогательной бригады начинали учебные атаки на «гнездо ликоз».

Пела чуть отошла от межзвездного перелета, как её вместе с двумястами новичками, отправили в тренировочный лагерь. Там они проходили трехнедельный КММ — курс молодого матроса. ещё на Аврелии специально под комплекцию Пелы был изготовлен экзоскелет — человекоподобное силовое устройство, надевался он на скафандр и усиливал мышцы. Теперь её учили двигаться в экзоскелете галопом и рысью, есть и пить через пищевой порт-дозатор шлема, лечиться с помощью армейского медкомплекта, стрелять из различных видов оружия и различать по силуэтам отвратительных сельвийских ксеноморфов. Когда Ясмин говорила Пеле что здесь ад, она была права.

Сила тяжести на Сельве была слабее аврелианской, однако на этом и заканчивались преимущества нового мира. За пределами тесного и пропахшего жратвой тактического модуля Пела могла находиться только в скафандре. Местная фауна была многочисленной, агрессивной и опаснее аврелианской. А ещё Пелу доставала местная погода. Постоянно шли дожди, и тартановые когти экзоскелета вместо того, чтобы весело звенеть, чавкали в непролазной грязи. Автоматические мойки не справлялись с грязью, что въедалась в покрытие скафандров, и леди-матрос должна была каждый вечер тереть анизоборный панцирь губкой, смоченной в едком очистителе. Этот химикат вызвал у неё покраснение лица и приступы аллергического кашля.

Её соседками по спальному блоку были две здоровенные аврелианки, дочери фермеров из какого-то крепко забытого Благими Силами поселения. К Пеле обе относились с нескрываемым презрением и искренне радовались, когда «тонконогая извращенка», потеряв управление экзоскелетом, в очередной раз падала в вездесущую сельвийскую грязь. С того дня, когда они узнали, что Пела свои выходные проводит не с парнем, а с девушкой, фермерши и их подруги объявили тонконогой бойкот. К душевой кабинке она попадала последней, а сливовый джем часто получала в миске вместе с чесночным соусом. Ей ещё повезло, что скуадрон-мастером учебной команды назначили незлобливого дигендера, которому было глубоко наплевать на то, кто и с кем спит. Но самой большой проблемой оказались не бытовые проблемы, а упражнения с штурмовым армейским плаганом типа «страйкер». С этой здоровенной штуковиной Пела справлялась только за счет экзоскелета. Двадцатикилограммовая плазменная пушечка превратила прохождение КММ в бесконечную цепь пыток. «Страйкер» маринера Махонико постоянно застревал в пазах поясного кронштейна, а при активации упорно цеплялся за все выступы и вспомогательные элементы скафандра. Вместо нормативных шести выстрелов в минуту Пела едва успевала сделать четыре. При этом количество попаданий было вдвое меньше среднего показателя по учебной команде.

Пока Пела узнавала все премудрости КММ, Ясмин возглавила группу операторов-монтажников в подземных пещерах под отрогами Аль-Кран. Одиннадцатый флот планировал разместить там одну из своих опорных баз. Темпы строительства соответствовали нормам военного времени. Монтажники работали круглосуточно, в три смены, и во время редких встреч Ясмин и Пела каждый раз находили друг друга всё более исхудалыми и истощенными. У них не хватало сил даже на любовные игры. Несмотря на это, Пела дико ревновала Ясмин к оператору из её группы — высокой белокурой девушки с Альфы.

«Да-да, — смеялась с её ревности подруга. — разлюблю рыженькую, полюблю блондинку. Брошу я рыженькую в жертву толстолапым». После этих насмешек они слабо дрались подушками и засыпали, не доходя до ласк.

Вдруг, как это часто бывало на Флоте, все изменилось. Пелу, вместе с теми операторами, которые имели первую квалификационную категорию, вызвали в штаб бригады. Там их встретил капитан второго ранга, который предложил унтер-офицерам и матросам новую специализацию. Он сообщил, что на Сельву привезли самую последнюю разработку земных оружейников — боевых «пауков» восьмой модификации. Новая техника, объяснил капитан, нуждается в молодых, талантливых и амбициозных техниках. Добровольцев, которые не боятся необычного, стремятся сделать военную карьеру и любят приключения. Пела не совсем поняла, о чём речь, но, увидев среди любителей приключений Ясмин, мгновенно согласилась стать бэк-оператором соединения боевых киборгов. Подруг-монтажниц без лишней волокиты записали в учебную команду с громоздкой аббревиатурой ОУШДК[41].

После того как их подписи появились на электронных скриптах, мастер-маринер Бехеште и маринер Махонико дали 3:00 на сборы. За это время бригадные юристы подготовили для них новые контракты. Увидев суммы своих будущих окладов, девушки переглянулись.

— Это почти офицерские зарплаты, — сделала большие глаза Ясмин.

— Ага, — невесело согласилась Пела. — доплаты за риск и участие в спецоперациях, как у десантников. Мы снова вляпались с тобой в какую-то цупу.

Она не упомянула о том, что её соседки-фермерши, услышав о новом контракте Пелы, победно переглянулись и заверили «тонконогую извращенку», что уже сегодня будут пить казённый пивной микс за посмертную «Бронзовую звезду» маринера Махонико[42], которую получит правительство Аврелии, так как родственников у извращенки нет.

А уже через двадцать стандартных минут подруг, вместе с остальными добровольцами, уже грузили в дискоид с эмблемами флотских «коммандос». Пеле и Ясмин осталось только удивляться, экзотическим представителям военно-строительного «планктона» решившем попробовать себя в роли операторов боевых киборгов. Здесь были и скуластые тиронийки полукровки, и неуклюжий долговязый «ботан» с Альфы, и болезненно толстый землянин с лицом, на котором застыла забавная смесь пафоса и испуга. Пилоты летательного аппарата не скрывали иронии, рассматривая эту разномастную публику. Добровольцы тем временем расползались по десантному отделению и овладевали механикой противоперегрузочных ниш.

«Не бойся, Пелика, — успокаивала себя леди-матрос, вводя личный код в учётный терминал ниши. — Управлять боевыми киборгами — не грязь с толстолапыми месить. Мы с Ясмин ещё бросим в кварт наши боевые ордена. И не в кварт со зловонным миксом (чтоб они там подавились эти тупые аврелианские цуки!), А в кварт с хорошим медовым пивом».

Когда дискоид оторвался от земли, она присмотрелась к нише, где находилась Ясмин. Та спала.

«Напрочь замучили Ясми в пещерах, — подумала Пела после короткого удивления выдержкой подруги. — Но хорошо, что и длинноногая блонди осталась на базе: мне меньше нервов».

3

Борт линкора L1 «Айн-Соф», система звезды Мелани в Тёмном агрегате Ориона.

25 пентария 417 года Эры Восстановления.

Преподобная Тарасвати всем опытным естеством Знающей чувствовала: что-то пошло не так. Где-то в глобальном механизме событий произошел сбой, и зубцы колеса причин теперь не затрагивали зубьев колеса последствий. Командор Зоран, его офицеры и все участники экспедиции ждали приказов от императора. Семь суток назад через Белые Камни из семьи Салуто к императорской резиденции были отправлены обновленные подробные отчеты о находках на Тифоне и о гипотетических локации гнезда матки. Тогда же из резиденции пришло подтверждение: отчеты получены. За двое суток после этого сестра Гитель, которая перед Советом Двадцати Трех отвечала за безопасность планеты Женщин, отправила Тарасвати обширную информацию о том, что агенты врага получают посвящение из-за поражения шаровой молнией. В ней Гитель, среди прочего, отметила, что в экипаже линкора не выявлено ни одного человека, который бы имел в своём медицинском файле отметку о таком поражение.

И после этого уже пятые сутки никаких приказов или распоряжений не поступало.

Преподобная Тарасвати уединилась для размышлений в отдаленной части жилых помещений корабля, где начиналась километровая анфилада эвакуационных палуб, транспортных и лабораторных отсеков. Здесь, в безлюдных дебрях линкора, она искала утраченного равновесия. Внезапное и ничем не спровоцированное отступничество Мулан смутило знающих. Ведь вера в благих предков-магонийцев была одной из краеугольных основ государственной религии Пифии — учение о Незыблемой Гармонии. Знающая, которая теряла веру в благость предков, прекращала быть знающей. В первую очередь, отречение от основ веры означало преступный разрыв с правящей иерархией Планеты женщин. Публичный демарш Мулан мог повлечь за собой неприятные последствия не только для самой отступницы, но и для Тарасвати, которая рекомендовала молодую пифийку к участию в экспедиции. На безупречную репутацию высокородной жрицы теперь должна упасть тень. У неё не было никакого желания разговаривать с Мулан — та сказала достаточно для пожизненного искупления. Здесь всё выглядело вполне понятным. Но жрицу беспокоила она сама. Худшим из того, что произошло в зале совещаний, было то, что сама Тарасвати на мгновение поддалась логике «пищевой гипотезы» и почувствовала, как качается её вера.

«Как можно было впасть в сомнения относительно попечительской миссии предков? — удивлялась себе Знающая. — Ведь благая сущность этой миссии подтверждена не только найденными магонийскими текстами, но и теми Святыми Матерями прошлых эпох, которые умели общаться с бессмертными духами, что живут у Благого Света!»

Покаянные раздумья жрицы прервало ощущение чьего-то присутствия. Её умение видеть неповторимые узоры ментальной графики немедленно подсказало, кто именно скрывается за перегородкой палубы.

— Гумм, подойди ко мне, — позвала клона Знающая.

— Вы все видите, Преподобная, — вздохнул тот, оставляя свое убежище.

— А зачем прятаться?

— Я боялся побеспокоить вас, Преподобная.

— Уже побеспокоил. Я тебя слушаю.

— Вы очень рассердились на Мулан?

— Мы не будем это обсуждать.

— Велудуман завещал нам прощать…

— Я уже сказала тебе, брат, что мы не будем обсуждать ни поступка Мулан, ни моего отношения к ней. Ты чего хотел от меня?

— Да, Преподобная.

— Ты знаешь, Гумм, что я умею читать мысли?

— Да.

— Я хочу сказать тебе, брат мой, что твои мысли мне не нравятся.

— Они мне самому не нравятся, Преподобная.

— Мне кажется, брат мой, что Мулан не та женщина, которая сделала бы тебя счастливым.

— Но я ничего не могу с собой сделать. Я думаю только о ней. Посоветуйте мне, Преподобная.

— Это то, что в древности называли АМОК — любовным неистовством, — предположила Знающая. — Это болезнь сознания, и от неё нет лекарств. Попроси у командора, чтобы тебя уже сегодня поместили в кокон. Мне говорили, что от психозов навязчивого состояния спасает компенсационный сон.

— А другого способа нет?

— Я не имею права применять свои умения для изменения твоей ментальной графики.

— Простите, Преподобная, что я подумал об этом.

— Молись Велудуману, благому Держателю Сводов. Пусть он даст тебе силы воздержаться от безрассудных поступков. Я сказала.

— Благодарю вас, Преподобная, — Гумм побрел к эскалатору.

— Подожди!

Гумм остановился и вопросительно посмотрел на Тарасвати.

— Ты сказал ей?

— Да.

— А что она тебе ответила?

— Что это безнадежно.

— Она объяснила, почему?

— Да, Преподобная. Она сказала, что совершила преступление против Святых Матерей и вскоре её сошлют на каторжные работы. Она сказала, что может быть моей до конца экспедиции, но родить мне детей она уже не успеет. Это правда?

— К сожалению.

— Что мне делать?

— Любить Мулан, пока у вас ещё есть время.

— Мулан не желала никому зла. Она смотрела много старых записей и читала много древних книг. Она прочитала книгу, где рассказывалось о расе, которая создала людей для того, чтобы потом скормить их космический чудищам. А ещё она смотрела очень древний фильм о звездолёте «Прометей»…

— Не всем древние книги и фильмы идут на пользу, Гумм. Но не отчаивайся. Наслаждайся даже тем, что скоро закончится, и молись благому Велудуману за спасение бессмертной монады отступницы Мулан.

В то время, когда Гумм исповедовался Преподобной Тарасвати, капитан-командор Зоран встретился лицом к лицу с начальником исследовательской части корабля Гвен Маккослиб-Вэй.

— Во-первых, — обратился он к баронессе, — хочу поздравить вас с новым назначением вашего мужа. Я всегда говорил, что настоящий специалист никогда не останется без работы.

— Я немного удивлена тем, что Ланс согласился на подобную должность, — признала Вэй. — Да ещё и на Аврелии. Может, и нехорошо так говорить, но я недолюбливаю аврелианцев. Очень специфические люди. Те из них, с кем я была знакома, отличались каким-то навязчивым желанием всех поучать. Как будто только они знают, что правильно, а что нет. Лансу там будет трудно.

— Вполне согласен с вами, баронесса. В учебном кампусе у меня был сержантом аврелианец. Редкой тупости скотина. Так он постоянно объяснял нам, курсантам, что такое жизнь, как её надо правильно прожить и почему только на Аврелии живут порядочные люди, а на других планетах — извращенцы и мошенники… Но Велудуман с ними, с этими аврелианцами. Я, баронесса, хотел поговорить с вами о другом.

— Внимательно слушаю вас, капитан-командор.

— У вас все хорошо?

— Что вы имеете в виду?

— Недавно вашего ребенка поместили в анабиозную камеру и…

— Во-первых, это не мой ребенок. Вы же знаете, что я забеременела в питомнике Богов на Фаренго[43]. Я только вынашивала эмбрион неизвестного гуманоида и, по правде говоря, рада, что его отделили от моего тела. Эти месяцы я постоянно чувствовала себя инкубатором, слепым инструментом для выполнения чужой программы. Вы не женщина, командор, но попробуйте мне поверить. Это не самое лучшее ощущение.

— Название «Питомник Богов» говорит само за себя.

— Хорошая шутка, — как показалось Зоран, не совсем весело улыбнулась Вэй. — Но вы видите, командор, пифийки не торопятся признать меня богородицей. Даже наоборот.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Мне кажется, что после того как вы поддержали на совещании Мулан, между вами и Преподобной Тарасвати возникло… ну, скажем так, определенное напряжение.

— В экспедициях такое случается, — пожала плечами баронесса. — Я, командор, большую часть своей жизни провела в экспедициях и видела разные конфликтные ситуации. До драк доходило, с травмами. Никакая психопрофилактика не помогала. Такие вещи неизбежны.

— Мне кажется, леди, это не просто «конфликт замкнутого пространства». Вы с Мулан задели что-то предельно важно для Преподобной. Вы затронули религию Пифии.

— На совещании мы обсуждали научные гипотезы. Это была чисто научная дискуссия, совместный поиск объективной истины. Я, командор, не обучена во время научных дискуссий учитывать чьи-то религиозные догмы. А с Мулан они пусть сами разбираются. Она, как-никак, пифийка.

— Поймите и меня, баронесса. Я командир корабля. Я отвечаю за ситуацию на борту. Фактически вы с Тарасвати авторитетные офицеры после меня, и именно от вашего взаимодействия зависит многое. Особенно в кризисных обстоятельствах. Я бы настоятельно просил вас объясниться с Преподобной.

— Я учту вашу просьбу. Однако не совсем понимаю, командор, что вы имеете в виду, когда говорите «авторитетные офицеры». Существует рейсовый должностной табель, утвержденный командующим Первым флотом адмиралом Оливейрой, а также вами, капитан-командор. Согласно табелю, я занимаю лишь четвертую командную позицию после вас, командира боевой части и первого пилота. Имени уважаемой Тарасвати я вообще в табеле не видела. Может, я что-то путаю?

— Нет, совершенно верно. Но и вы меня поняли. Я не собираюсь растолковывать вам прописные истины, подполковник-исследовательница Вэй.

— Что-то ещё, капитан-командор Зоран?

— Да. Что вы думаете по поводу отсутствия приказов?

— Я не удивляюсь этому. С точки зрения императора мы выполнили свою миссию.

— Тогда нам должны отдать приказ о возвращении.

— Значит, что-то этому мешает.

— И вы не догадываетесь, что именно?

— Нет.

— Хорошо, — командор поднялся. — Баронесса, я вас более не задерживаю.

Оставив кабинет командора, Гвен Вэй двинулась к той части лабораторного модуля, где группа Вольска обрабатывала информацию по магонийским флешкам. Баронесса остановила лифт на первом уровне и увидела Мулан, которая, казалось Вэй, кого-то ждала. Увидев баронессу, пифийка подошла к ней.

— Я вам кое-что хочу рассказать, — обратилась Знающая к руководителю исследовательской части «Айн-Соф».

— Слушаю вас, Мулан.

— Тогда, на совещании, мне показалось, что вы поняли то, о чем я хотела предупредить.

— Имеете в виду вашу «пищевую гипотезу»?

— Не только её.

— Пойдёмте со мной, расскажете подробнее, — Вэй уже протянула руку, чтобы открыть фильтрационную мембрану, но пифийка остановила её:

— Давайте один на один.

— Давайте, — согласилась Вэй. — На втором уровне есть одно удобное место.

Вдвоём они поднялись на второй уровень и уединились в пустой пультовой транспортного инкубатора. Его на всякий случай расконсервировали перед высадкой на Тифон, но ни одного живого трофея группа Вэй оттуда не привезла. Учитывая то, что линкор могли направить в гнездо ґыргов, решено было оставить инкубатор в стадии промежуточной готовности.

— Вы знаете, почему я попала в экспедицию? — спросила у баронессы Мулан.

— Нет.

— На Магонии я, кроме тафономии древних миров[44], занималась сравнительной палеоархетипикой.

— Спецкурс по ксенотафономии мне преподавали в университете. А вот о «сравнительной палеоархетипике» впервые слышу.

— Эту научную дисциплину ввели в университетах Магонии лишь в конце прошлого века. Сравнительная палеоархетипика изучает источники формирования планетарных биосфер и межзвездные пути миграции биологических материалов. Вы же знаете, что на подавляющем большинстве планет жизнь не туземная, а занесённая из космоса.

— Не все ксенобиологи с этим соглашаются.

— Ну вы же не будете отрицать, что, скажем, все планетные биосферы сектора Кастора имеют единый протозойный источник[45].

— Это вероятно.

— Это не «вероятно», баронесса, это факт. Ксеноморфы, обитающие на Кидронии, Ноли и Бальсан, имеют общих предков. У них практически одинаковый механизм наследственности и выраженное родство целомического строения[46].

— Да, большинство современных ученых поддерживают предположение об «общем бальсанийском предке», — согласилась Вэй. — Но происхождение от единого протозойного источника жизни на Земле, Аврелии и Сельве находится под большим вопросом. Большинство ксенобиологов категорически отвергает эту гипотезу. Вы, Мулан, должны знать о последних публикациях исследователей из Арпикранского и Альфийского университетов. Земные ученые также солидарны с их выводами.

— Я знаю, — кивнула Мулан, — но я имела в виду не старые кислородные планеты. Не Землю и не Сельву. Я говорю о другом. В магонийских летописях не упоминается о колонизации других планет. Древние магонийцы имели звездолёты не хуже наших, но колоний они не основывали. Они вообще не проводили на других планетах никакой деятельности, если не считать построения на Земле того инкубатора, в котором вырастили наших с вами прародителей.

— Да, мне известен факт отсутствия магонийской Периферии, а также то, что у Знающих есть собственное объяснение этого факта.

— Достаточно неубедительно объяснение. У нас учат, что древние магонийцы находились в таком совершенном и благодатном равновесии с Сущим, что просто не нуждались в расселении по другим мирам. Вы же знаете, баронесса, что Святые Матери были против и нашей колонизации. Когда Империей правил Сероглазый[47], колонизация была полностью прекращена. Святые Матери оправдывали такую политику Сероглазого примером наших совершенных предков — магонийцев.

— Очередная Пифийская догма, — пожала плечами Вэй.

— Но факт остается фактом: магонийцы отказались колонизировать другие планеты.

— И вы знаете, почему?

— У меня есть предположение.

— …?

— Весь Поздний период[48] они готовились к переселению в другую часть Галактики. И я не уверена, что для этого им нужны были звездолёты.

— А что именно их не устраивало в этой части Галактики?

— Характеристики планетных биосфер. Какая-то неведомая древняя раса создала на большинстве планет нашего сектора Галактики однотипные биосферы.

— Однотипные? Вот с этим вашим утверждением, Мулан, я не могу согласиться…

— Послушайте меня, баронесса. Группа исследователей, в которой я работала, исследовала палеоисторию тридцати двух молодых не кислородных планет нашего сектора, на которых присутствует развитая биосфера. Мы обнаружили, что почти все их биосферы напоминают некие «заброшенные долгострои». Древняя раса засеяла все эти миры практически однотипными протозойными спорами. Затем она направляла эволюцию на этих планетах таким образом, что флора и фауна постепенно меняла атмосферы и почвы засеянных планет под определенный стандарт. Вероятно, под параметры материнской планеты той расы. На всех не кислородных планетах мы нашли следы направленной эволюции. Она продолжалась, по космогоническим меркам, совсем недолго. Где-то около ста тысячелетий. Для эволюции планетной биосферы, как вы понимаете, баронесса, это молниеносная скорость. А потом, несколько десятков миллионов лет назад, это «клонирование миров» внезапно и, кажется, одновременно на всех биологически перспективных планетах прекратилось. Что, разумеется, также свидетельствует об общем для всех этих миров источнике эволюции. Каждая из биосфер, брошенная на произвол судьбы, продолжила эволюционировать самостоятельно и изолированно от остальных. Порождая при этом те стихийные ксеноформы, которые теперь вводят в заблуждение ваших коллег. Благодаря этой стихийности мы и имеем то кажущееся разнообразие растений и животных на разных планетах. Но, баронесса, это только среди высших форм. А если сравнить консервативные и древнейшие ксеноформы, например, головоногих, на Кидронии, Бальсан, Ноли, планетах Звезды Кептейна и остальных, где существуют молодые биосферы. А генетические матрицы растений? Сравните данные палеонтологии и ксеногенетики. Вы же специалист высокого уровня, вы должны понять, о чем я говорю. На трех десятках планет жизнь развивалась в десять раз быстрее, чем на Земле, Магонии или на Сельве, кислородные атмосферы которых не интересовали расу «строителей миров клонов». Такое ускорение — признак искусственности биосфер. В свою очередь, магонийцы обнаружили, что в нашем секторе Галактики большинство пригодных для колонизации планет уже «испорчены» этими неудачными «строителями». Магонийцы отказались достраивать или перестраивать созданные по чужому замыслу и ещё дикие биосферы. А в придачу магонийцы натолкнулись на встречную колонизацию ящеров и, соответственно, на противостояние с Ґормой. Тогда они приняли кардинальное решение. Признали наш сектор бесперспективным для эффективной колонизации и начали искать удаленный новый дом, окрестности которого не испорчены предшественниками.

— Допустим, но при чем здесь ґырги?

— Я думаю, что там, в их «новом доме», что-то пошло не так. Они решили на всякий случай подготовить себе отступление. Возвращение в свой «старой дом». Поэтому двести тысяч лет назад отправили экспедицию сюда и на Землю. На Земле они построили инкубатор для выращивания нас — корма для ґыргов. На Тифоне они вырастили зародыш матки и законсервировали его до момента «X». Теперь этот момент настал. Они возвращаются в «старый дом», чтобы исправить свои и чужие ошибки. Сначала они скармливали дикие биосферы ґыргам. Скармливали их вместе с нами, ведь матке нужно много мяса. Впоследствии, когда матка достигнет определенной высокой стадии производительности, они уничтожат с помощью ґыргов Ґорму. Когда ґырги полностью зачистят сектор, магонийцы вернутся обустраивать свой «старый дом».

— Во всём том, что вы рассказали, Мулан, предположений больше, чем фактов. Однако среди них, возможно, найдутся две хорошие новости. Первая: матка ещё не достигла высокого уровня производительности. И вторая: Ґорма будет нам помогать всеми силами, потому что мы — её щит. А совместными усилиями мы сможем остановить врагов… Кстати, а почему вы рассказали всё это именно мне?

— Вы умная и не боитесь гнева Святых Матерей. Когда я погибну, вы расскажете моим дочерям, что их мать была не злодейкой-отступницей. Что я пострадала за правду. Пострадала за то, что пыталась предупредить человечество об опасности.

В этот момент внутренний коммуникатор Вэй сообщил срочный вызов, пришедший из терминала командного модуля.

— Я слушаю вас, капитан-командор.

— Только что мы получили приказ от командующего Первого флота.

— Наконец-то. И куда летим?

— Вы удивитесь, баронесса. Нас направляют в систему Талис.

— К Фаренго? — Гвен Вэй почувствовала, как недобрая холодная волна поднимается из её чрева, оттуда, где теперь была пустота.

4

Объект «22» Службы Предотвращения, борт бывшего военного танкера DD507, система звезды Хаябуса (HD 10647).

26 пентария 417 года Эры Восстановления.

Уровень мастерства дознавателей во все времена определяло их умение оперативно извлечь из допрашиваемого всю информацию, накопленную на сознательном уровне, а также те словоформы и визуальные образы, которые сформировало его подсознание. В пятом веке Эры Восстановление техническое оснащение и научный опыт дознавателей предоставляли им такие возможности, о которых не мечтали ни средневековые палачи инквизиции, ни те знатоки фармакологических пыток, которые оттачивали средства и ритуалы своего искусства до современной эпохи. Если психологическая и физическая обработка допрашиваемого в застенках тёмных веков продолжалась иногда неделями и месяцами, то киборгам «двадцать второго объекта» на это отводилось меньше стандартных суток. Имперские учёные рассчитали, что этого достаточно для уничтожения психического сопротивления, допрашиваемого без потери им информационного потенциала. Технологии дознания Джи Тау были рассчитаны на быстрый слом воли к сопротивлению не только у обычного существа гуманоидного типа, но и у тех, кто получил специальную подготовку или имел намеренно измененную или модифицированную психику. Во всех случаях дознаватели получали стопроцентный результат.

В правление Туре Шактири Второго процедуры дознания делились на две категории — «ограниченную» и «неограниченную». Во втором случае предполагалось, что после получения нужной информации допрашиваемый уже не будет представлять никакой ценности. Поэтому при «неограниченной» процедуре киборги сначала радикально меняли химический состав тела допрашиваемого, а затем отделяли от него голову, поддерживая в ней сознание только на нужном для работы дознавателей и психозондов уровне. Само же тело растворяли в концентрированной кислоте перед глазами головы. Обычно подобные жестокие методы применяли к мятежным клонам и особо упрямым Пифийским жрицам. Ходили слухи, что первыми жертвами «неограниченной» процедуры стали Астера и Ниобе. Две наложницы-пифийки, которые — по официальной версии — убили Туре Шактири Старшего. После прихода к власти Эарлана Третьего на «неограниченную» процедуру был наложен запрет.

При «ограниченной» процедуре перед дознавателями ставилось дополнительное задание сохранить основные жизненные функции допрашиваемого. Поэтому они концентрировали свои усилия на том, чтобы сломать его волю психосоматическими средствами. Ведущая роль здесь принадлежала не технологиям, а тщательно подобранном ритуалу разрушения личности. Инфраквантовый мозг процедурного блока учитывал возраст, пол, образование, социальное происхождение, образ жизни, ценностные приоритеты и ещё несколько сотен параметров, на которые раскладывались биография и аксиальная матрица допрашиваемых. На первом этапе дознаватели обычно разрушали основы самоуважения допрашиваемого, на втором — жизненные ценности, семейные и социальные обязательства. Каждый этап предусматривал учета десятков, а иногда и сотен индивидуальных параметров и особенностей становления психики.

В случае с Фатимой компьютер определил главным препятствием на пути к её «конструктивизации» родовую гордость Фэрфакс, которую до конца не разрушили ни унижения после ареста, ни многомесячное содержание в изолированной камере. Поэтому перед началом допроса Фатиму поместили в виртуальную реальность, где её заставили вновь пережить долгие часы изнасилований и унижений. Симуляция сопровождалась гипнотическим внушением и применением психотропных веществ, которые «размывали» волевые барьеры в психике девушки. В течение процедуры в её мозговые сосуды запустили несколько тысяч нанороботов. Часть этих крошечных агрегатов работала скоординировано с психозондом, а вторая часть обеспечивала данными высокоточный детектор лжи. На заключительном этапе в кровеносную систему Фатимы ввели предельно допустимое количество «сыворотки правды» и провели тестовые включения «генератора боли», присоединенного непосредственно к нервным узлам, расположенным вдоль позвоночника. Последним аккордом «ограниченной» процедуры по традиции стало тестирование детектора лжи. Фатиму вернули к первоначальной реальности и заставили ответить на сотни однообразных, часто повторяющихся вопросов, пока инфраквантовый палач не составил калибровочные таблицы её базовых и тематических реакций.

Капитан третьего ранга Корхого получил доклад компьютера о завершении подготовительного этапа дознания через четырнадцать часов после перемещения узника номер три тысячи восемнадцать в процедурный блок. Он включил близкий план видеонаблюдения и увидел, как капли обильного пота стекают с посеревшего лица Фатимы.

«Измучена, шокирована… Но взгляд у неё не тот, — определил опытный надзиратель. — Взгляд не умоляющий и не потерянный. Она сохранила волю к сопротивлению. Чего-то инфраквантовая железяка недоработала».

Если бы допрос проводился в эпоху правления Туре Шактири, Корхого непременно настоял бы на продолжении процедуры. Но в новые времена на все административные процессы легла загадочная тень Пифии. Корхого не был уверен, что всеведущие жрицы будут симпатизировать офицеру, заподозренному в садизме.

«Пусть оно будет, как будет», — решил надзиратель и открыл прямой канал связи с аврелианской резиденцией Джи Тау через Белые Камни. Удаленным дознавателем в этот раз должен был быть высокий полицейский чин. Кто именно, Корхого не интересовался. Формально он свою миссию выполнил.

Имперский комиссар по особо важным расследованиям Рене Марков не первый проводил удаленный допрос подозреваемого, но на этот раз он столкнулся с непонятными и непреодолимыми ограничениями. Координатор Джи Тау на Аврелии Рэй Блисс сообщил ему, что подозреваемая Фатима Фэрфакс сейчас содержится под стражей на объекте такого недостижимого уровня секретности, что возможность прямого допроса через Белые Камни полностью исключается. Блисс предложил имперскому комиссару сформулировать пакет вопросов, которые на объекте воссоздаст голос дознавателя.

— Вы не понимаете, о чём идёт речь. Я хочу посмотреть в глаза этой женщине, — настаивал Марков. — Хочу видеть её лицо. Видеть, как она реагирует.

— Позже вам пришлют TVC-запись её реакций на вопрос, — говорил Блисс.

— Я формулирую вопросы оперативно, исходя из текущих ответов подозреваемого и их оценки детектором лжи. Допрос, Блисс, является искусством, игрой, а вы мне предлагаете какое-то неполноценное интервью.

— Генерал, вы получите ответы на вопросы первого пакета с выводами детекторов, а затем, на их основе, оперативно сформулируете вопросы второго пакета.

— А не пошли бы вы со своими «пакетами» на… — не выдержал Марков, на что Блисс совсем не обиделся. Он терпеливо объяснил:

— Поймите, генерал, это не от меня зависит. Даже Верховный координатор не сможет вам помочь в этой ситуации. Режимные требования к функционированию указанного сверхсекретного объекта утверждены самим императором… Я знаю, что у вас допуск «шесть А». Знаю. Но тут целая «семёрка», генерал… Говорите, что такого не может быть? Коллега, поверьте мне, старому оперативнику, — может. ещё как может… Так о чём вы хотели спросить подозреваемую? О той Аделье, которая осуществила её инициацию?

Имперском комиссару пришлось ждать до 2:00, пока инфраквантовый дознаватель не прислал ему ответы Фатимы на вопрос первого пакета.

«Что это за цучья муть? — спросил себя Марков, читая ответы судейской дочери. — Адельма под лучами огненного диска подарила ей красный цветок… Она удержит меч Тени ради Саошиант и преодоление смерти… Меч никогда не изменяет того, кто не предал меча. Тело жертвы — трава, жрец дает жертве наполненное тело… Три посланника отправились на поиски качелей, и избранные ожидают их возвращения. Зеленоглазый бог посетил её, вошел в её лоно и подарил надежду… Огонь является Атра, на нём держится равновесие… Какой религиозный бред? Похоже, что бедную Фатиму на этом секретном объекте довели до безумия…»

Марков связался с Блиссом, который к тому времени уже покинул «красную зону» в резиденции Джи Тау.

— Проблемы? — спросила с экрана лицо Блисса, искаженное некачественной связью. Координатор, скорее всего, находился на борту скоростного дискоид или суборбитальный самолета.

— Я вместо ответов получил какую-то ахинею. О зеленоглазых богах и красном цветке.

— Да, разумеется, я уже сталкивался с такими вещами. Ничего страшного, — заверил имперского комиссара Блисс. — Это такая специфика дознавательной программы. Позитронный мозг заставляет допрашиваемого выражать самые сокровенные, самые глубокие образы и ассоциативные словоформы. Он реагирует на подсознательное сопротивление и углубляется именно в те образы, которые связаны с этим сопротивлением. То, что вы получили — самые скрытое, интимное информационное сокровище Фэрфакс. Оно не отформатировано в рациональные фреймы только потому, что, скорее всего, Фэрфакс сама до конца не понимает, о чём идёт речь. Она, скажем, может воспринимать какие-то абстрактные или религиозные идеи сугубо, как личные сексуальные образы и мечты. Согласитесь, наше самое дорогое и самое скрытое трудно сформулировать. Особенно во время действия «генератора боли». Но, генерал, это все равно — информация. Очень ценная информация, с помощью которой можно узнать даже о тех намерениях и планах врагов, которые ещё не получили тактической формы. Теперь уже от вас будет зависеть, как вы всё это расшифруете… Послушайте, генерал, может, всё же сформулируете второй пакет, как я советовал?

— Нет, не буду… Спасибо вам за содействие, контр-адмирал Блисс. Прошу также подтвердить мою офигенную благодарность Верховному координатору адмиралу Амритизу. Ищем теперь адельму с красным цветком и зеленоглазого бога.

5

База флота у города Иллит, плоскогорья Юй-Лу, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

27 пентария 417 года Эры Восстановления.

— Вот это, курсанты, и есть киборг-терминатор, построенный на платформе Мк8, - инструктор подошёл к закованному в блестящий панцирь восьминогому «пауку». — Модель принята на вооружение флота полгода назад. Разработка корпорации «Айрон Воркс Киберан». Предыдущую, седьмую модификацию, которая сейчас является основой наших флотских киберсил, разработала и выпускала аврелианская фирма… Кто знает, какая?

— «Эльдотроник», сир! — подскочила Пела. её брат начинал работать в филиале «Эльдотроника» и именно для неё он написал свою первую коммерческую программу. — Что-то из области сверхзащищённого резервирования данных.

— Отлично, курсант Махонико, — похвалил Пелу инструктор. — А может, вы знаете что-то о других платформах? Историю «пауков», так сказать?

— Первая модификация, сир, появилась в двести девяностом году, после правительственного и ныне действующего запрета производить человекообразных киборгов. Мк1 была создана земной корпорацией «Ротекнис», — начала Пела. — Именно её конструкторы предложили концепцию универсальной динамической платформы типа «паук», которая сохраняется вот уже сто двадцать семь лет для всех модификаций штурмовых и охранных киборгов. Платформа второй модификации разрабатывалась для выполнения специфических полицейских функций, и оказалась не очень удачной и широкого применения не получила. Наиболее популярной в период Смуты и сразу после неё стала десятиногая «эм-ка третья», которую разработала «Эльдотроник» по заказу десантных сил флота. «Пауков» на этой платформе за тридцать семь лет выпустили десятки миллионов, более чем трёхсот комплектаций. В том числе выпускались многочисленные гражданские варианты на базе модификации Мк3-1.

— Включая такие экзотическиие, как «пауки» — бармены и «пауки» — дворецкие, — добавил инструктор. — Между прочим, Флот и до сих пор держит в резерве десятки тысяч законсервированных Мк3-1. Это были очень удачные боевые машины. Именно благодаря им были подавлены восстания клонов на Тиронии и Колумбии.

— Так точно, сир! Четвертую модификацию разработали конструкторы «Айрон Воркс» специально для Службы Предотвращения. «Эм-ка четвертая» и её современные модификации Мк4-1 и Мк4-4 имеют чрезвычайно сложный инфраквантовый мозг, и применяются для охраны секретных объектов и для спецопераций. Это самая дорогая, самая тяжелая и самая габаритная платформа из всех, которые были и есть. Одновременно она единственная, на которой в качестве источника питания используется туннельный ядерный накопитель. Мне кажется, сир, что этот Мк8, - Пела показала на блестящего киборга, — является продолжением конструктивной концепции «эм-ка четыре-четыре».

— Так и есть, — кивнул инструктор. — Его на этапе испытаний маркировали Мк4-6, но после принятия на вооружение в качестве основного боевого киборга Флота этот «паук» получил официальный индекс «эм-ка восемь». Продолжайте.

— Мк5 планировались для замены третьей модификации, но в массовую серию они не пошли. Комбинированный ядерно-магнито-динамический источник питания оказался очень проблемным и сложным в эксплуатации. Количество рекламаций от заказчиков превысила критическую, и разработчик объявил себя банкротом.

— А кто был разработчиком?

— Проектная группа «Сигомус», сэр, Альфа Альфа.

— Далее.

— Шестая, восьминогая, модификация, разработанная марсианским филиалом «Айрон Воркс», оказалась удачной по сравнению с шестилапой «пятой» и поступила на вооружение флота в триста девяносто втором году. В четыреста седьмом году её упрощенный и удешевленный вариант Мк6-1 был принят как базовый коммерческий… Теперь о «седьмой». Первый прототип «седьмого» появился двадцать три года назад. «Эльдотроник» долго доводила его до соответствия стандартным требованиям. В серию он пошел только в триста девяносто девятом. Он является самым дешёвым из всех современных боевых «пауков» и наиболее распространенным в различных вариантах и с различной периферией. Количество вариантов комплектации перевалило за две сотни. «Паук» на шестиногой платформе Мк7 стал основным боевым киборгом штурмовых и десантных соединений флота в четыреста третьем году и остаётся им до сих пор. То есть до появления «восьмого».

— Откуда такие знания, курсант?

— От брата, сир! Он увлекался киборгами.

— Все слышали, как надо отвечать? Учитесь у курсанта Махонико. Я ставлю вам её в пример. А теперь о нашем «восьмом». Махонико верно догадалась, что эта модификация является продолжением линии тяжелых высокозащищенных платформ, которые разрабатывает «Айрон Воркс». Она «заточена» специально для борьбы с особо опасными и быстрыми ксеноморфами, которых называют ґыргами.

Отличница Пела напрягла память, но вынуждена была признать, что о ксеноморфах с таким названием слышит впервые. Она хотела спросить, на какой планете живут ґырги, но вовремя вспомнила, что это не школа и спрашивать у инструктора разрешено только на практических занятиях.

— …Ґырги напали на одну из наших баз, — тем временем продолжал инструктор. — Там они столкнулись с «седьмыми» и надрали им задницы.

— Кто кому надрал задницы? — не понял толстый землянин Макс.

— А кто вам позволил меня перебивать, курсант? Кто позволил обратиться ко мне без определения «сир»? — рявкнул инструктор. — Повторяю специально для отморозков: долбаные ґырги надрали задницы нашим работам… И это я, курсанты, сказал образно, потому что даже эта ошибка земной природы — инструктор презрительно кивнул в сторону Макса, — должен знать, что киборги не испражняются, а значит, задниц не имеют! Курсанты, повторите!

— Киборги задниц не имеют, сир! — рявкнуло двадцать шесть глоток.

— Итак, — продолжил инструктор после минутной паузы, которую он использовал для питья воды из кулера — «седьмые» тогда облажались. И поэтому Флот заказал земным инженерам новую платформу, более защищённую и разумную. Вам очень повезло. Вы, курсанты, станете бэк-операторами новейших, самых быстрых и мощных киборгов, которых когда-либо создавало человечество. У каждого из вас будет группа из шестнадцати «восьмых». Они очень умные, поэтому от вас потребуются не думать за них, а координировать действия группы. Курсант Бехеште!

— Я, сир! — подскочила и вытянулась Ясмин.

— Вы, Бехеште, в этой группе старший по званию. Вы — целый мастер-маринер, да ещё и с командирским опытом. Вот и объясните будущим бойцам, что значит «координировать». Объясните так, чтобы даже этот толстый земной балбес, — инструктор ткнул в Макса указательным пальцем, — навсегда запомнил значение слова «координировать».

— Это значит, сир, что мы должны осуществлять согласованные, слаженные и упорядоченные действия доверенных нам машин! — сформулировала Ясмин, чеканя каждое слово.

— Правильно, курсант Бехеште, — инструктор посмотрел на Ясмин долгим взглядом и вдруг спросил: — Я слышал, что вы с курсантом Махонико — супружеская пара. Это верно?

— Совершенно верно, сир! — подтвердила Ясмин.

— Поддерживаю ваши предпочтения, курсант Бехеште, — сказал инструктор. — Я предчувствую, что из Махонико получится искусный оператор, хотя она пока лишь ординарный маринер. Вы как старшая по званию должны способствовать росту её боевых умений и навыков. И тогда вам будет на кого положиться, когда мы выступим смертельной бой с ґыргами.

— Служу Империи! — выкрикнула в ответ Ясмин, веселыми глазами глядя на инструктора.

6

Исследовательская станция «Пост Лефора», южнее цирка Мефистофель, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

2 юна 417 года Эры Восстановления.

После многодневной неопределенности император санкционировал ядерную бомбардировку двух крупнейших гнездилищ Адельм. Но не позволил это сделать Охранным силам колонии. Для бомбардировки был назначен последний из ударных рейдеров Одиннадцатого флота, который ещё оставался на орбите Аврелии — «Ригуело». Ровно в полдень двадцать девятого пентария он должен был сбросить в пещеры, где множились и взрослели миллионные орды Адельм, две тактические управляемые бомбы проникающего типа.

Невиданное зрелище заставило высших руководителей колонии оставить кабинеты и прибыть на границу аномальной зоны. Всем хотелось вживую, а не на экране TVC, увидеть ядерную бомбардировку собственной планеты. Флотские заверили правительство Аврелии, что расстояние в двенадцать километров гарантирует наблюдателям безопасность. Ветер должен был отнести радиоактивные облака на север, в центр метеоритного цирка Мефистофель, а ударная волна не должна была пробежать и трети расстояния до границы. Единственное, о чём предостерегали офицеры Флота: на глаза наблюдатели должны были одеть специальные световые фильтры.

Маккослиб провел министров, лордов и их женщин в зубоподобные скалы, а сам вернулся на «Пост Лефора». Как опытный человек он знал, что все расчеты являются лишь расчетами. Ланс занял кресло дежурного в подземном бункере. Персонал поста поделился с генералом синтетическим кофе. Прихлебывая горячую бурду, он наблюдал за кратером. На панели, куда выводились данные орбитального мониторинга, руководитель Кризисной службы мог видеть, как в горных ущельях клубятся стаи Адельм, как вспыхивают там и здесь огоньки шаровых молний.

«Чем они там питаются? — удивлялся Ланс. — Пещерных полипов Libasta siphonophora должно хватить такой армаде суток на трое, не больше. Но они клубятся в этих пещерах годами. Может, они умеют культивировать какие-то примитивные жизненные формы? Создавать подземные плантации?»

Вдруг со стороны входа началось суетливое движение. В дежурную комнату забежал сержант и доложил:

— Сир, прибыл имперский комиссар по особо важным делам, генерал-лейтенант Рене Марков!

«Сюрприз! — сказал себе Ланс. — Наконец я увижу вживую этого легендарного сыщика».

Он поднялся навстречу комиссару. По негласной иерархии имперский генерал считался выше рангом аврелианского. Но Лансу эта традиция показалась неактуальной, и он не поздравил Маркова первым. К его удивлению, тирониец не заметил нарушения субординации. Он вполне демократично пожал Лансу руку и спросил:

— Когда начнут бомбить?

— Я — генерал-полковник Маккослиб, — решил представиться Ланс. — Руковожу местной Кризисной службой, — он посмотрел на таймер. — начнут бомбить через восемь минут.

— Маккослиб? — Ланс показалось, что Марков проснулся в тот момент, когда услышал его фамилию. — Вы человек баронессы Вэй?

— Уже двадцать шестой год.

— Очень рад, очень рад! — улыбка комиссара была искренней настолько, насколько можно было ожидать от человека, каждая мышца которого стонала от непривычной аврелианской силы тяжести. — Мы с вашей женой на Кидронии попали в такие приключения! Эта проклятая Шерм поводила-таки нас за хвост…[49]

— Да вы тот самый Рене Марков?

— Да. Разве в нашей Империи ещё какие-то не «те самые» генералы с фамилией Марков? Один я такой, — полицейский стряхнул несуществующую пыль с генеральского шеврона, старая тиронийская борзая… Провожу на Аврелии специальное расследование по поручению нашего уважаемого монарха.

— Высокочтимого.

— …?

— На Аврелии говорят или «нашего любимого монарха», или «нашего высокочтимого монарха».

— И давно вы стали знатоком аврелианских верноподданнических формул?

— Несколько недель назад. Пообщаетесь с местными лордами — и сами станете знатоком формул.

— Все может быть, — кивнул тирониец. — Впрочем, специфика моего расследования предполагает общение со здешней аристократией.

— Мне докладывали о ваших поисках… А в этой глуши вы по какому случаю?

— Пилот дискоида убедил меня, что у скалы опасно.

— Прав… Хотите посмотреть на ядерные взрывы?

— Если честно, то хочу. Никогда такого не видел. А вы?

— Однажды на Бальсан, — Ланс жестом предложил Маркову кресло за пультом. — Но это было давно. Двадцать три года назад.

— Будем смотреть отсюда? — Марков облегченно выдохнул, когда гидроподушки приняли на себя вес его тела, затем скептически осмотрел обшарпанные стены бункера. — Может, выйдем на поверхность?

— Лучше не рисковать, — улыбнулся Ланс, а про себя подумал: «Смотри, чуть ползает, а не против побегать по брустверам».

— Неужели действительно существует риск? Но всё правительство собралось около скалы. Кажется, они там даже бруствером не защищены.

— Нет, но двадцать три года назад, на Бальсан, нам также говорили, что на расстоянии ядерный взрыв не вреден.

— И что?

— Лучевая болезнь. Почти у всех, кто был тогда на станции «Скарла». Я, к счастью, отделался легкой формой. А вот Гвен долго болела.

— Я не знал.

— Чего вы не знали?

— Что баронесса в молодости претерпела облучение.

— Она об этом не любит вспоминать. А в официальной медицинской истории Гвен тот случай не записали. Никто не желал утечки информации.

— Ну, конечно… Там также бомбили гнёзда ксеноморфов?

— Что-то на манер того…

— А знаете, Маккослиб, в моем списке аврелианцев, с которыми у меня запланированы беседы, есть и ваша фамилия.

— И под каким номером?

— А что?

— Да, в молодости увлекался нумерологией… — Ланс внимательнее присмотрелся к картинке, которую транслировали с орбитального аппарата. — Смотрите, генерал, твари то предчувствуют!

— Это Адельмы? — Марков прищурился на экран, где происходили странные сдвиги. От гнёзд ксеноморфов побежали концентрические волны. Орда Адельм начала разбегаться ущельями, оставляя окраины гнездилища.

— Менее чем три минуты до удара, — констатировал Маккослиб, бросив взгляд на таймер. — не убегут.

— А каким образом они смогли почувствовать наши намерения?

— Они не намерения почувствовали… — Ланс посмотрел на боковую панель демонстратора. — Они другое почувствовали… Несколько минут назад «Ригуело» сбросил первую бомбу.

— То есть вы хотите сказать, что местные скорпионы чувствуют то, что происходит на орбите Аврелии, на высоте четыреста километров?

— Триста десять километров в момент сброса, — уточнил Ланс. — Сейчас бомба тормозит в верхних слоях атмосферы. Через тридцать шесть секунд включатся её корректирующие двигатели.

— А ведь у скорпионов нет телескопов.

— Телескопов у тварей нет, вы правы, генерал… А вот чуйка есть, — Ланс увеличил изображение на центральной панели. — Нам бы такую… Смотрите, как убегают. С максимальной для данной ксеноформы скоростью.

Зрелище действительно поражало. Орда Адельм покрыла горные склоны, как пёстрое подвижное одеяло. Из гнездилища живой рекой вытекали все новые и новые потоки монстров, бежали и бежали по скалам и по спинам сородичей. Сотни тысяч ксеноморфов разбегались точно от того места, которое было определено, как точка ядерного взрыва.

— Не нравится мне все это… — пробормотал Ланс. Он включил канал связи с главной обсерваторией планеты и спросил:

— Это Маккослиб с Кризисной службы. Какая сейчас ситуация в районе цирка Мефистофель?

— По каким параметрам, сир? — уточнил голос дальнего оператора.

— По всем параметрам.

— Интенсивная магнитная буря, сир, ионизация атмосферы превышает средние показатели в три раза. В ку-диапазоне наблюдается локальный всплеск общей мощностью в несколько гигаджоулей. В бета-диапазоне также всплеск.

— Турбанс, — подсказал Марков.

— …?

— Такие утечки энергии называются турбансами. Специфические проявления червоточины со смещённой мерностью.

— Вы разбираетесь в планетарной физике?

— Это не планетарная физика, Маккослибе, это физика наведённой сингулярности.

— Я, генерал, честно говоря, в этом ничего не понимаю… — Ланс снова посмотрел на таймер. — Внимание! Осталось десять секунд.

Генералы молча вместе с таймером считали последние секунды до падения бомбы. В центре демонстрационной панели вдруг что-то блеснуло, поднялась жёлтая туча пыли.

— Это и есть ядерный взрыв? — разочарованно хмыкнул Марков.

— Нет, генерал, это не ядерный взрыв… Судя по всему, взорвалась только имплозийная линза бомбы, — сказал Ланс. — Вы наверняка знаете, это такая штука, которая подрывает ядерный заряд. А вот сам заряд не взорвался. Цупс!

— И такое может быть?

— Не должно, однако, как видим, имеет место быть, — Маккослиб переключил канал TVC на командный пост «Ригуело». На экране возникло растерянное лицо командира боевой части рейдера.

— Можете дать объяснение?

— Нет, генерал. Мы ничего не понимаем.

— Какая объективная картина?

— Бомба попала точно в цель, сир. Отклонение составило всего полтора метра. Подрывной заряд сработал, но активации оболочек первой степени не произошло. Гнездо ксеноморфов «a-четыре» не уничтожено. Причины выясняем.

— Понял, — Ланс отсоединился от терминала рейдера. — Итак, первая бомба не сработала. Сейчас должна прибыть вторая, в гнездо «а-шестнадцать».

Он переключил панель демонстратора на другой район метеоритного цирка. Картина здесь была аналогичной той, которую Ланс видел в гнездилище «a-четыре». Пёстрое «одеяло», созданное мириадами скорпионов, расползалось, образуя пустоту в месте, куда команда «Ригуело» направила вторую бомбу. Через мгновение ослепительная вспышка залила весь экран серебристо-белым сиянием. «Пост Лефора» подпрыгнул, как при землетрясении.

— Ну, это уже что-то! А я уж было подумал, что Адельмы научились портить ядерные заряды, — отметил Маккослиб.

Он смотрел на панель внешнего осмотра. Над горами, яркая даже через световые фильтры, вспухала сияющая сфера.

— Мощная, зараза… — прошептал Марков, очарованный грозным зрелищем.

«Тревога! — боковые панели залило пульсирующим красным светом. — Приближается ударная волна! Закрыть шлюз, активировать защитные экраны».

— Так сказали же, что волна сюда не дойдет! — Марков с видимым усилием оторвал спину от гидроподушок и оглянулся на входную мембрану.

Автоматика, тем временем, закрыла все защитные переборки и включила силовое поле. Генералы только услышали грохот, который прокатился по куполу бункера. При том, что оба знали о неуязвимости сооружения, у них возникла почти физическая потребность куда-то спрятаться. Марков при этом подумал: «Под старость становлюсь трусом… Хорошо, что поблизости нет телепатов».

— А как там те, что у скалы? — спросил Марков.

Маккослиб также подумал о правительственных бонзах, которые обустроили смотровую позицию на открытом месте. Он приказал орбитальным наблюдателям направить телескопы на скальный выступ севернее «Поста Лефора».

— Плохи дела, — оценил ситуацию Ланс, рассматривая картинку. — Всё разметено… Их там, судя по всему, сильно долбануло. Вон, смотрите, генерал, кто-то лежит. Кто-то присыпанный почвой… Надо их оттуда вытащить, пока кивсяки к ним не добрались. О, вижу, киборги начали спасательную операцию… Ага, вот и дискоид прибыл…

На боковой панели появилось изображение кабинета Наварина. Уважая свой возраст, лорд не участвовал в правительственной экскурсии к кратеру Мефистофель. На лице Чрезвычайного министра застыла непроницаемая маска властной решимости.

— Вы уже в курсе? — спросил он Ланса.

— Неожиданное усиление ядерного взрыва, если я правильно понимаю. Кажется, правительство понесло потери.

— Это не потери, генерал, это катастрофа. Погибли министр транспорта Митасимо и жена премьера. Остальные получили травмы различной степени тяжести и подлежат госпитализации. В том числе премьер, первый вице-премьер и государственный секретарь. С согласия Преподобной Ашелин я возглавил Кабинет. А вы, Маккослибе, с этого момента — исполняющий обязанности Чрезвычайного министра. Немедленно возвращайтесь в столицу. Через сутки я планирую выступить с обращением к гражданам Аврелии.

Панель погасла.

— Поздравляю вас, господин министр, — сказал Марков. — Напыщенные аврелианские лорды только что признали вас за своего. Иногда полезно иметь женой баронессу.

7

Колледж имени Цао Цинли, город Астер, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

2 юна 417 года Эры Восстановления.

Тревожные слухи, что расползались по Астеру, не миновали колледжа. Будущие стюарды после лекции по космоанализу подошли к Найге Палангус, которая никогда не отказывалась от неофициального общения с курсантами.

— Вы уже слышали, мэм, что люди бегут из северных поселений? — обратилась к преподавательнице Летиция. Родственники её матери жили на севере.

— Информация блокируется правительством, — добавил Оскар. Его сестра работала на транспортном терминале, расположенном лишь в нескольких километрах от аномальной зоны.

— Я слышала, — кивнула Найга. — С севера, из цирка Мефистофель, на нас движется орда Адельм, кивсяки и ларвы[50]. Мне говорили, что этих тварей там сотни тысяч.

— Сотни тысяч! — ужаснулась Летиция. — Шамай![51] Я помню, мэм, как прошлым летом на поселение напали десять Адельм. Мы тогда еле отбились. Они убили кучу народа.

— Если правительство не мобилизует всех колонистов, твари сметут людей с поверхности планеты, — сказала Найга. — А Империя нас предала. Именно теперь, когда нам нужна помощь, они перебазировали Одиннадцатый флот к какой-то сельвийской цупе. Мы это запомним.

— Нам говорили, мэм, что кивсяк убил вашу мать, — Летиция приложила ладонь правой руки к груди в знак сочувствия. — Ваша семья, мэм, веками боролась с хищными ксеноморфами. Что вы нам посоветуете? Может, нам вступить в отряд самообороны? Говорят, что в пригородах формируют такие отряды…

— Если там будут давать оружие, то можно и вступить, — сказала Найга, а про себя подумала: «Оружие нашим теперь послужило бы. Сначала отобьёмся от Адельм, а потом попробуем взяться за Ашелин и остальных Пифийских ведьм».

Оса сквозь прозрачную перегородку видела, как к Найге подошли курсанты. И среди них Оскар Дерек. Этот высокий парень с внешностью рекламного принца все больше нравился Осе. Если бы в школе ей сказали, что скоро она будет ревновать ко всем женщинам какого толстолапого аврелианца, Оса послала бы такого пророка в пасть Адельмы. Однако это произошло и, что хуже всего, оказалось выше её воли. Между ней и её новой любовью встали аж три проблемы. Первая заключалась в том, что у Оскара была девушка. Летиция Вагар. Теперь эта страстная брюнетка стояла рядом с ним и смотрела на Найгу с тем выражением лица, который, если верить исторически приключенческим сериалам, возникал у пещерного дикаря при виде племенного тотема. Найгу Оса считала проблемой номер два. Она подозревала, что Оскар тайно влюблён в преподавательницу. И, наконец, третьей проблемой было то, что компания Оскара и Летиции демонстративно игнорировала курсантку Орбану Анс. В последней не было ни малейшего сомнения, что они презирают её провинциальное произношение и роковое неумение поддерживать светскую беседу.

Первоначальный план завоевания Оскара, разработанный Осой, предусматривал дискредитацию Летиции, которую бывшая подружка Пелы Махонико решила соблазнить. Но теперь, глядя на разговор курсантов с Палангус, Оса решила, что первой жертвой на пути к любви с рекламным принцем должна стать чернокожая аристократка, которую так любили все друзья и подруги Оскара.

В тот же вечер Оса встретилась с Харбел Беристером. Роман новоиспеченной курсантки со знатоком корпоративного этикета начался две недели назад, на следующий день после их встречи в комнате «Н». Беристер не впечатлил её в постели и имел гадкие привычки вроде ковыряния в носу. Он был скупым и дарил Осе обидно дешёвые украшения. Но она ценила его за умение решать мелкие административные вопросы и удивительную осведомлённость о преподавателях, курсантах и всё, что происходило в колледже. В первую же их ночь она узнала о том, что ректору нравятся парни, заведующий отделением ксенобиологии употребляет наркотические вещества, которые собственноручно синтезирует из выделений представителей туземной фауны, некоторые из красивых курсанток и курсантов находятся на персональном содержании больших боссов с «Элмар Астролайник», и, наконец, что при подписании генеральных контрактов выпускников заставляют отказываться от половины заработка в знак «солидарности» с перспективными программами развития корпорации.

Теперь, когда Осе требовалась информация о Найге Палангус, девушка устроила Беристеру целое эротическое представление и заставила себя выполнить некоторые из его экзотических желаний. Когда она почувствовала, что достаточно утомила «котика Харби», то заказала у домашнего сервиратора тонизирующий коктейль. Потягивая густую зеленую жидкость, девушка спросила Беристера:

— Харби, тебе не кажется, что Палангус подгребает к Летиции Вагар?

— Палангус? — Беристер погладил волосы Осы и поцеловал её в плечо. — Сомнительно… Даже более чем сомнительно. Ей нравятся мужчины.

— Предпочтения могут меняться.

— Конечно, такое бывает. Но не у таких, как Палангус. Она из кадровых офицеров флота. А также, насколько я знаю, принадлежит к секте «Тех, кто преклоняется перед мечом».

— Она сектантка? — Оса едва не поперхнулась коктейлем.

— Это такое старинное полутайное общество. Сиоран Шестой его запретил, но потом запрет сняли. В него входили и входят представители древних аристократических семей Аврелии. Они объединяются в кланы, имеющие свои собрания, ритуалы и занимаются боевыми искусствами. А также медитируют перед изображениями предков. У каждого клана есть свой священный меч. Некоторым из этих мечей тысячи лет, они изготовлены мастерами из страны Ниппон[52] задолго до полёта Гагарина.

— Как интересно, — Оса лизнула Беристеру шею. — Откуда ты всё это знаешь, котик Харби?

— Я много чего знаю, котёнок Анс, — его рука легла на твердое гладкое бедро Осы. — Я даже знаю, что в наш колледж прилетал генерал Маккослиб. Выражал сожаление Палангус по поводу гибели её матери. А она его послала в одно место.

— Генерала?

— Целого генерал-полковника, начальника Кризисной службы! Представляешь?

— Цу! Так она крутая девка!

— Как оказалось, крутая… Этот Маккослиб был причастен к уничтожению одной из семей её сектантского клана. Семьи Фэрфакс.

— Я о них ничего не слышала.

— А о чем ты вообще слышала в своем задрыпанном селе?

— Ты зануда, Харби! — притворно обиделась Оса.

— Чтобы ты знала, Фэрфакс вели свою родословную от одного из основателей колонии. Владели землями и поместьями в долине Феникса. Подверглись гонениям во времена Сиорана Шестого. У них отобрали родовые земли, потом часть вернули. А после войны с ящерами они переселились сначала на Нолу, а затем на Кидронию. Старший был главным судьёй Второго флота, а его старшая дочь — чемпионкой Ноли и Кидронии по клинковому бою. Её звали Тэна. Я её видел по TVC. Сама Валькирия. Хищная, быстрая, длинноногая.

— Красивая?

— Природа её не обидела. На мой вкус, младшая дочь судьи, Фатима, была красивее. Вокруг неё крутились лорды и их детки. До ареста, между прочим, она была первой подружкой Найги. А ещё ходили слухи, что Фатима спала и с самим премьером.

— Он же старый, как дерьмо мамонта! Ему за сто лет!

— Лордам каждые три года меняют органы. А ещё в них специальные омолаживающие имплантаты. Премьер, говорят, тот ещё живчик. Ещё нас с тобой переживёт.

— Цу! Постучи по дереву.

— Да брось уже эти сельские суеверия! И, кстати, где я тебе здесь найду дерево?

— Хорошо, давай дальше о Фэрфакс. О Фатиме.

— О Фатиме… Центровая была Кобла, что и говорить. Золотая девушка. Постоянно в светских хрониках, на крутых тусовках. Также махала мечом. На здешних соревнованиях её причисляли к фаворитам, но до Тены ей было далеко, очень далеко. Тэна рубилась, как амазонка… Что ни говори, а Фэрфакс были настоящими аристократами, хорошей закалки.

— У них также был священный меч?

— Да… А кстати! Угадай, у кого теперь хранится родовой меч Фэрфакс?

— У Найги Палангус.

— Догадливый котенок, — рука Беристера продолжила путешествие по телу Осы. — Эта Найга очень непростая девушка. Зашифрована, и по уши в долбанном сектантстве. Не зря её с флота выгнали. От неё так и пахнет политикой и заговорами. Будь моя воля, я бы её гнал с колледжа в три шеи. Пока она не повтягивала курсантов в какой-нибудь мятеж… Но наш ректор сторонник старой аристократии, он её покрывает.

— До поры до времени, — прошептала Оса.

— Ты что-то сказала? — не расслышал Беристер.

— Ничего, котик, — девушка прижалась к любовнику всем своим длинным телом. — О! Ты снова готов! Ну, ты у меня неутомимый воин…

Орден Тех, что склоняются перед Мечом

Из материалов, предоставленных аналитическим управлением Кризисной службы генерал-полковнику Лансу Перегрину Маккослибу

Происхождение Ордена точно неизвестно. Согласно легенде, в которую верят нынешние адепты Ордена, его основал на Земле потомок самураев Есикуро Набуи, наёмный убийца и выдающийся поэт. По другой версии, Орден ведёт своё происхождение от законспирированной международной мафиозной структуры, которая несколько веков контролировала производство наркотиков и торговлю оружием в Восточной Азии. Во времена Первой Смуты, которая предшествовала Эре Восстановления, тайные адепты Ордена занимали важные места в земной иерархии власти. В критический момент Консервативной революции они поддержали её лидеров (которые потом получили название «отцов-восстановителей»). По другим данным, среди отцов-восстановителей было много членов Ордена.

Около 80 года ЕВ один из лидеров Ордена — Тойонисо Митасима — прибыл на Аврелию. В своей легальной жизни он был специалистом по логистике транспортных и ресурсных сетей. Земной Конгресс уполномочил его разработать оптимальную схему распределения ресурсных потоков между поселениями колонистов на Аврелии. Митасима блестяще выполнил эту миссию. Благодарные колонисты (которые до этого находились на грани вооруженного конфликта из-за постоянной борьбы за ресурсы) предложили Митасиме занять пост сокоординатора по вопросам колонизации.

Получив высокую должность, Митасима пригласил на Аврелию других адептов Ордена. Позже Орден стал одним из главных центров формирования военно-латифундистской аристократии колонии. Из аврелианских семей, исповедовавших «путь Меча», вышли десятки адмиралов и тысячи офицеров Звездного Флота времен Явиса Первого и Сиорана Первого. Адмиралы с аврелианскими фамилиями Митасима, Харри, Койго, Кен-Исис, Наварин, Фэрфакс, Корвин, Маргузов и других получили от Явиса и Сиорана титулы наследственных имперских лордов, сенаторов Империи и членов Императорского Совета. Практически все они были тайными членами Ордена Тех, что склоняются перед Мечом. Традициями в этих аристократических кланах стало участие их членов в соревнованиях по клинковому боевому искусству, совместные охоты на опасных ксеноморфов и коллекционирование старинного холодного оружия. Достойным занятием члены Ордена считают военную службу, хотя среди них есть много гражданских.

Интересной частью истории Ордена считаются попытки его лидеров склонить императорскую власть к установлению определенной системы обожания монарха (тенносай). Так, лидеры Ордена предложили Деко Асмиру ввести особую систему государственного управления, во главе которой должен был быть (как в древних государствах Востока) император-священнослужитель (сайситеки кунсю). Есть свидетельства того, что в 177 году ЕВ Деко Асмир был близок к внедрению при поддержке Святых Матерей Пифии теократической монархии на базе близкой к учению Ордена «Органичной доктрины». Эта доктрина, в частности, предусматривала, что императорская династия является хранительницей духовно-мистического Пути Меча. Восстание на Флоте в 178 году и отстранения Деко Асмира от трона перечеркнуло эти планы.

Вторая известная историкам попытка ввести систему «сайситеки кунсю» состоялась через века, в правление Явиса II (276–278). Мать императора — императрица Нелли — искала тогда новые опоры для дискредитированной коррупцией и государственными переворотами династии. Нелли заинтересовалась Орденом, как возможным политическим союзником её сына. Но дальше консультаций дело не зашло.

Во время Второй Смуты Орден и его публично-политическая составляющая — Патриотическая партия Аврелии (ППА) поддержали императорский Дом Оурбени, который в конце концов, потерпел поражение. В 356–362 годах Сиоран Шестой и Ирите Ойзеле подвергли членов Ордена и функционеров ППА жестоким репрессиям. Во время репрессий погибло более семисот видных членов Ордена, практически у всех аристократов, обвиняемых в мятежных действиях, конфисковали земли и поместья, отобрали наследственные титулы и сословные привилегии. Орден был запрещён специальным императорским декретом (358 год). После разгрома Тех, что склоняются перед Мечом, ведущие позиции в колонии заняли выходцы из Альфы Альфы, Пифийские жрицы и местные компании.

После вступления на трон Туре Шактири II (391 год), которому потребовались союзники в противостоянии с Пифией, привилегии аврелианской аристократии были частично восстановлены, но былого величия лорды Золотой Планеты так и не достигли. В 393 году, после тридцати пяти лет подполья, Орден вновь начал действовать на полулегальной основе. Аристократы восстановили в своих поместьях Залы Предков, но место возрождённого главного орденского святилища, и фамилия нового лидера остались в полной тайне.

Разоблачение «мятежа Фэрфакс» и назначение представителем императора на Аврелии Преподобной Ашелин, которая не скрывала своего негативного отношения к политической программе ППА, нанесли Ордену значительные потери. Почти двести адмиралов и офицеров флота, которые были заподозрены в преклонении перед Мечом, в десембрии 416 — Януария 417 года ЕВ были отправлены в запас. Но нового указа о запрете Ордена Эарлан Третий не издал.

Орден некоторые считают сектой, хотя от его членов не требуется исповедование определённых религиозных догм. Однако его члены должны придерживаться определённого кодекса чести, который, в частности, предусматривает генетическую чистоту рода, категорический запрет иметь детей от клонок, клятву молчания об орденских делах, безусловную взаимную и неотвратимую месть за насильственную смерть членов Ордена. В мистериях Ордена война и ритуализированная смерть занимают ведущие места. В давние времена женщины — члены Ордена присягали не жить дольше своих мужчин. Многие женщины выбрали смерть после гибели мужчин в войнах и во время репрессий. Ритуальная сторона орденской жизни также тесно связана с клинковым боем, изучением древних боевых искусств, многодневными медитациями в специально оборудованных Залах предков и сложной иерархией торжественных клятв и присяг, которые принимаются на священных мечах. Именно ритуалы присяги дали Ордену его название.

8

Биологический лабораторный модуль мобильной базы 11-го флота NF5 «Катадин» в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

2 юна 417 года Эры Восстановления.

— Преподобная Сайкс не сможет тебя принять, — сообщила Заку Димера. — Ни сегодня, ни в ближайшие дни. У неё теперь неотложные дела.

— Ещё две недели назад ничего важнее питомника чулимб для неё и для адмирала Кортнея не существовало. А теперь я уже третий день не могу решить элементарных вопросов. Все уклоняются, бормочат что-то. А у Сайкс каждый день неотложные дела. Ди, объясни мне, что происходит?

— Не все решения принимаются здесь. И не обо всех решениях мне рассказывают.

— Чулимбы уже не нужны?

— Нужны, Зачик, ещё как нужны, — Димере хотелось погладить голову ксенобиолога; она видела, что он почти в отчаянии. — не расстраивайся. Всё идёт хорошо. Ты теперь большой человек, признанный учёный. Ты сделал своё дело, нашёл чулимб. Теперь решение по этой теме принимают исключительно высшие руководители Империи. У них другие масштабы видения проблемы, другие масштабы её решения… Садись в кресло, я угощу тебя настоящим магонийским чаем.

— Я понимаю, — Зак-Зак присел за лабораторный стол, одновременно служивший Димере обеденным. — Теперь все темы по чулимбам отдадут этим аврелианским и арпикранским академикам, которые пять лет издевались надо мной, травили, как трюмную крысу…

— Биологией чулимб теперь занимаются Пифийские ксенобиологи и специалисты из лаборатории управления «D». Гражданских учёных типа Гурака к такой работе вряд ли теперь допустят, — отметила Знающая, засыпая в керамическую ёмкость травяную сечку. — Сестры привезли мне чай с Сёцзе… Истинный, из молодых чайных листьев. Его вырастили на наших плантациях по древним земными технологиям. Он рос под нашим солнцем, под лучами священной Рири.

— Какая ещё лаборатория? — Зак, который уже почти успокоился под уговорами Диммеры, вдруг спохватился и впился в Знающую настороженным взглядом. — Где она находится, эта лаборатория? Я впервые о ней слышу.

— Ты не мог о ней слышать. Это объект чрезвычайного уровня секретности. Большой военно-исследовательский корабль, названия и индекса которого никому не сообщают. Даже условного шифра не сообщают.

— Исследовательский корабль? Он прибыл сюда? В систему Ахернар?

— Зачик, не спрашивай меня. Я не могу тебе сказать.

— Мне запрещено рассказывать, да? У меня не тот уровень допуска?

— У нас у всех не тот уровень допуска. Даже адмирал Кортни не имеет допуска к этому объекту и ко всему тому, что там происходит. Я знаю только, что половина из тех чулимб, которые поймали Джи Тау в последние дни, отправлено неизвестно куда. А ещё я знаю, что Сельву позволили сесть кораблю ґормитов.

— Корабль ящеров на Сельве? — от удивления Зак-Зак открыл рот. Димера сдержала себя, чтоб не рассмеяться, так смешно он выглядел в этот момент. — Ди, но это историческое событие! Настоящее историческое событие. Это же впервые за все века внеземной колонизации!

— Теперь ты понимаешь, почему у Преподобной нет времени что бы встретиться с тобой?

— Да… — пробормотал Зак. — Ди, я прозреваю…

— Ты прозрел, а чай созрел, — скаламбурила Знающая и заглянула под крышку сосуда, в который полтора часа назад залила кипятка. — От такого магонийского чая, Зачик, даже адмирал не отказался бы… Да что там адмирал, сам император не отказался бы от такого вкусного чая.

Димера поставила на стол керамические чашки и налила в них золотистого напитка. Забытый человечеством периферии аромат наполнил тесное помещение лабораторного модуля.

— Прикольный напиток, — оценил ксенобиолог, осторожно отхлебнув горячей воды. — Его пьют только на Пифии?

— На Земле также пьют чай. И ещё, кажется, на Аврелии. Однако у земных сортов совсем другой вкус. Совсем. Лучи Рири придают чаю что-то магическое. Старшие сестры рассказывали, что у древних магонийцев был напиток, подобный чаю. Его название звучит как «ифин». К сожалению, растение, из которого его делали, погибло в эпоху глобального оледенения Магонии. Мне иногда кажется, что в этом напитке, — Димер вдохнула ароматный пар, — есть нечто от ифина наших предшественников.

— Возможно… Слушай, Ди, а ты знаешь, когда присельвился звездолёт ящеров?

— Несколько дней назад. Точной даты не знаю. Все, что касается ґормитов, держится в страшной тайне.

— И место посадки?

— Да.

— Мне почему-то кажется, что они присельвились недалеко от аметистовых пещер.

— Вполне может быть, — пожала плечами Знающая. — Ґормиты так же боятся ґыргов, как и мы. Наверное, чулимбы их тоже интересуют.

— А может, тех чулимб, которых отправили неизвестно куда, подарили ґормитам? — предположил Зак-Зак.

— Такого, конечно, исключать нельзя. Но мне все же кажется, что их отправили в секретную лабораторию. Для экспериментов. Ты же помнишь, как Преподобная настаивала на эксперименте с Licosa selvix для проверки ментальных способностей скутулии.

— Чулимб мы уже сводили с ликозами. И с василисками сводили. Способность чулимб разрушать связь между симбионтами неоднократно подтверждена. Какие тут ещё нужны эксперименты?

— Зачику, подумай хорошо, — Димер многозначительно прикрыла глаза. — Ты же умный.

«Неужели!? — в голове Зак-Зака сверкнула догадка. — Но для этого нужно иметь живых ґыргов».

— То-то… — подтвердила Знающая.

«Читаешь мои мысли?»

— А ты как думал? Налить тебе ещё чаю?

«А откуда у них живые ґырги?»

«В прошлом году кто-то пытался заразить спорами норнов Первый арсенал на Альфе, — услышал Зак-Зак голос в голове. — Исполнителя теракта схватили. Логично предположить, что Джи Тау получили тогда споры».

«И они рискнут запустить ґыргов на то секретный корабль?»

«Думаю, что уже рискнули. Перед тем, как принимать окончательное решение, они хотят убедиться, что чулимбы смогут эффективно разрушать связь между ґыргами и норнами».

«И они не боятся?»

«Наверное, исследовательский корабль оборудован соответствующим образом».

«А что ты имеешь в виду под „окончательным решением“? Строить или нет питомник чулимб?»

«Производительности твоего питомника не хватит для того, чтобы остановить нашествие ґыргов. Для этого понадобятся десятки, сотни тысяч чулимб. Я имею в виду решение о создании нескольких фабрик для их серийного клонирования».

«Вот оно что… Преподобная Сайкс теперь на том секретном корабле?»

«Не знаю».

Зак-зак одним большим глотком допил свой чай. Только теперь он смог представить всю грандиозность механизма причин и следствий, запущенного им в недрах аметистовых пещер.

9

Военный корабль-лаборатория 5Р73 «Анапурна» в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

4 юна 417 года Эры Восстановления.

Преподобную Сайкс на посту номер один ВКЛ встретил главный биолог Одиннадцатого флота полковник-исследователь Кайсим. Знающая увидела его спутанные мысли, в которых привычная должностная настороженность соседствовала с образом красивой молодой женщины, безобразными призраками ґыргов и гордостью за то, что главный биолог считал достижениями и открытиями последних дней.

— Доложите, полковник, — Сайкс присела за пульт центральной демонстрационной панели.

— Да, мэм, — Кайсим остался стоять; достоинство не было сильной стороной его характера. — Лабораторный модуль был отделён от «Анапурны» полтора суток назад. Сейчас он находится в ста километрах от ВКЛ. Мы активировали споры норнов и через восемнадцать часов они открыли свои порталы. Мы исследуем весь комплекс физических и биологических явлений, сопровождающих жизненные циклы симбионтов. Аппаратура модуля работает без замечаний.

— Восемнадцать часов? — переспросила Сайкс, наблюдая суету ґыргов в помещении лабораторного модуля. На центральной панели одновременно освещалось восемь отсеков. Все они были заполнены стаями ксеноморфов. — Эти ґырги напоминают мне чуму…

— Чума? — не понял полковник.

— Люди погибали от чумы, так как организм не способен был выдержать ураганного роста количества токсичных чумных бактерий. Количество как генерализованное преимущество. Биологическое оружие «ґырги-норны» действует по тому же принципу. Твари побеждают за счет безудержного приумножения агрессивной биомассы. Кстати, вы уже начали испытания?

— Да, мэм, мы уже испытали два десятка репеллентов. Они не действуют, потому что ґырги не дышат. Они живут исключительно благодаря внутреннему запасу воздуха.

— А новые киборги?

— Мы выпустили против ґыргов шесть терминаторов модификации Мк8. Киборги, мэм, сначала действовали очень эффективно. Честно говоря, приятно было наблюдать, как они уничтожали эту прыгающую гадость. Разработчики из «Айрон Воркс» нам не врали: по скорости реакции их «пауки» не уступают ксеноморфам. Но через семь-девять минут квантовый мозг киборгов начинал терять стабильность. Первые сбои возникали в бионических плёнках процессоров второй ступени, затем выходили из строя позитронные оболочки. Наши аналитики считают, что норны способны создавать не только порталы, но и что-то вроде плазменных линз-излучателей, которые влияют на квантовые процессоры, на позитронику и на человеческий мозг. Тип излучения мы определить пока не можем. Однозначно — это не наведённая гравидинамика, как мы раньше думали.

— А хотя бы предположение у вас есть?

— Аналитики говорят, что это на грани наших нынешних представлений о физике кварковых подуровневых полей. Что-то связанное с так называемым «взаимодействием третьего типа». Как и для создания порталов, для плазменных линз требуется энергетическое питание звёздной мощности. Из какой мерности они берут энергию и каким именно способом, мы не знаем. У норнов не найдено для этого никаких специализированных органов… — полковник нервно оттянул воротник мундира от вспотевшей шеи. — «Пауки», мэм, прекратили сопротивляться на десятой-двенадцатой минуте. До этого они уничтожили около двухсот ксеноморфов, но норны компенсировали потери.

— За какое время?

— За 2:00, мэм.

Сайкс несколько минут наблюдала за суетой ґыргов. Затем спросила:

— Итак, правильно ли я вас поняла, на электронное оборудование самого модуля это загадочное излучение не действует?

— Кажется, нет, мэм. Электронное оборудование работает уже тридцать пятый час. Излучение действует только на квантовые процессоры, на позитронику и на людей.

— Понятно. А что с чулимбами?

— У нас все готово. Капсула с чулимбами будет состыкована с модулем через четыре минуты. После этого мы откроем шлюз, и клан из десяти чулимб окажется наедине с ґыргами.

— Сколько там сейчас ґыргов?

— Шестьсот восемнадцать, мэм, — посмотрел на ленту данных Кайсим. — Сейчас их количество стабилизировалось, новые не прибывают. Динамическая активность и температура тел снизились. Возможно, это следствие исчерпания запасов воздуха.

— И голода. Вы же их не кормите.

— Там был запас синтетического мяса, мэм, но его хватило лишь на несколько минут. Мы исследовали, какое количество из принимаемой пищи они оставляют себе.

— И какое?

— Меньше двадцатой части, мэм. Все остальное отправляется к матке. У них интересный метаболизм. Сначала пища обрабатывается ферментами в мембранном мешке, расположенном сразу за пастью. Оттуда большая её часть уходит в другой мембранный мешок, в спинном панцире. Там живет колония норнов. Когда в мешок попадает пища, они открывают компактный межпространственный портал, мембраны сокращаются и «выстреливают» порцией еды прямо в портал. Процесс отправки порции в два-три килограмма занимает около четверти секунды. Затем норны где-то три-четыре минуты отдыхают, а в спинном мембранном мешке за это время формируется новая порция пищи. Процесс повторяется раз за разом, пока вся накопленная во втором мешке пища не отправляется к гнезду. А меньшая часть пищи переваривается в примитивно организованной желудочной полости. Собственно, ею и поддерживается жизнедеятельность ґырга.

— Из этого всего удивительной является способность норнов держать портал открытым вплоть до четверти секунды, — подытожила Сайкс.

— Вполне согласен с вами, мэм, — кивнул главный биолог Одиннадцатого флота. — Физики подсчитали, что для удержания между измерениями сингулярности таких масштабов нужна энергия минимум в двести-триста тераджоулей. Представляется невероятным, чтобы эти комки слизи пропускали через свою клеточную структуру такое количество энергии.

— Наверное, есть неизвестные нам низкоэнергетические способы открывать порталы, — Сайкс переключила панель на режим «внешний осмотр». На фоне космической бездны засеребрился двойной цилиндр лабораторного модуля. К его торцевым стыковочным агрегатам приближалась транспортная капсула. Преподобная на мгновение зажмурила глаза, словно прислушиваясь к тем голосам, которые говорили со Знающими из Звёздного небытия. Когда она открыла их снова, капсула уже пристыковалась к модулю. Гибкая причальная конструкция обхватила место соединения двух аппаратов, обеспечивая его гарантированную герметизацию.

— Запускать чулимб, мэм? — спросил полковник-исследователь. Сайкс увидела, что мысленно Кайсим творит сложную защитную молитву, специально придуманную каким-то древним магом для противодействия ведьмам.

«Ну, конечно… Я проклятая Пифийская ведьма! — мысленно согласилась с полковником Знающая. — Сто поколений Кайсимовых земных предков обходили наших предшественниц десятой дорогой, а при случае и убивали их».

— Запускайте, — приказала она вслух. — И включите все сканеры. Я хочу видеть мультиспектральные изображения боя.

— Как прикажете, мэм, — пальцы Кайсима прытко пробежали по панели. — Картинка дублируется в шести диапазонах. — В оптическом чулимбы почти незаметны, у них развита адаптивная маскировка. Лучше смотреть или в инфракрасном, или же в режиме каскадного ОРЛ.

— Спасибо за подсказку, полковник, — Сайкс вывела в центр панели изображение, которое передавал инфракрасный сканер. Бросив взгляд на экран оптического обзора, она убедилась, что люк, который соединял лабораторный модуль и капсулу, открыт. Ґырги мгновенно сориентировались и двинулись к новому отверстию.

В инфракрасном диапазоне они выглядели как бледно-жёлтые плоские тараканы. Знающая заметила в недрах капсулы белые силуэты чулимб, напоминающие бесхвостые рыбьи скелеты. Чулимбы заняли позицию у выступающего кругового уплотнителя, расположившись «звездочкой» по периметру люка.

— Это самцы, мэм, — прокомментировал Кайсим. — Они почувствовали опасность и приготовились отражать нападение. Самок они спрятали в глубине капсулы.

— И сколько же самок в их клане?

— Две, мэм.

Ґырги почему-то не атаковали. Их у люка становилось всё больше, однако атака задерживалась.

«Что-то странное, — мысленно заметила Сайкс. — Обычно ґырги просто бросаются на всё, что может служить пищей. Опция „сомнения“ у них отсутствует».

— Магнитометры фиксирующих незначительные аберрации магнитного поля в районе люка, — сообщил полковник. — Смотрите, мэм, на ГРЛ также появились отметки гравитационных волн. — Что-то происходит.

— Да, происходит, — согласилась Знающая. — Но наши приборы могут видеть только эхо событий. Там видно норнов?

— Нет, мэм, ни норнов, ни энергетических проявлений их активности.

Между тем несколько ґыргов полезли к люку. Один из белых силуэтов сделал молниеносный выпад, и самый смелый из жёлтых «тараканов» потерял равновесие. Другие попятились.

— Невероятно! — прошептал Кайсим.

Стало заметно, что интенсивность теплового излучения ґыргов уменьшилась. Их инфракрасные изображения стали заметно краснее.

— Увеличьте оптическую картинку с ґыргом, — приказала Сайкс.

— С каким именно, мэм?

— С тем, что упал.

Камера приблизила спинные сегменты поражённого чулимбою ксеноморфа. Расположенные «ёлочкой», его панцирные пластины показались Знающей деформированными. Вдруг она заметила, что одна из них шевелится.

— Ещё можно увеличить?

— Конечно, мэм.

Теперь изображение подозрительной пластины заняло едва ли не две трети плоскости центральной панели.

— Норны, — сказал Кайсим.

— Где?

— Такое чёрное блестящее желе, мэм. Вон там, где нижний край пластины.

— Вижу… Так должно быть?

— Нет, мэм. Норны оставляют своего носителя.

— Итак…

— У нас получилось, мэм. Чулимбы разрушили симбиотическую связь.

10

Борт линкора L1 «Айн-Соф», орбита планеты Фаренго (9КВ97: 2), система звезды Талис.

6 юна 417 года Эры Восстановления.

Экраны показывали Фаренго так, как выглядела бы планета сквозь прозрачное окно в оболочке корабля. Её жёлто-коричневый диск занимал всю панорамную демонстрационную панель и первый пост «Айн-Соф» казался балконом, выставленным в космическое пространство. Зоран уже несколько минут измерял нервными шагами этот воображаемый «балкон». Он ждал Тарасвати. Только что командор получил список участников экспедиции, которых ґормиты официально пригласили посетить Питомник Богов. И у него возникли вопросы к Знающим.

— Вы чем-то взволнованы, командор? — спросила Преподобная, едва ступив на порог корабельной рубки.

— А вы будто не знаете?

— В вашем мозгу сейчас такой плотный поток мыслей, что я не могу увидеть краеугольную.

— Ну, так я вам её выскажу, — в голосе Зорана звенел металл. — Моё краеугольное мнение. Я, Преподобная, считаю крайне неправильным то, что меня, первого офицера на борту, не информируют о человеке, который находится на вверенном мне боевом корабле. Даже если это человек в коконе. Даже если это ребенок. Даже эти обстоятельства, Преподобная, всё равно не меняют идиотского положения, в котором я оказался благодаря Пифийской политике. Вашей политике, Преподобная! Местные ящеры осведомлены о составе экспедиции лучше, чем командир корабля! Это вообще… беспрецедентно!

— Это не я решала.

— А кто?

— Насколько мне известно, договорённость о размещении на линкоре биологического контейнера с Кишею Шайнар была достигнута между Святыми Матерями и императором Эарланом. Одним из условий этой операции была её полная секретность. Мне запретили делиться информацией о Кише с кем-либо, не только с вами. Ни адмирала Оливейру, ни его заместителей, ни Адмиралтейский штаб не информировали об этой операции. Такова воля монарха… Мне не за что извиняться перед вами.

— В чём смысл операции?

— Не знаю. У меня только предположения.

— Доложите.

— Существует опасность, что против линкора враг применит то же древнее оружие, которым уничтожили экипаж «Максвелла». Это оружие, как нам сообщили ґормиты, не имеет функции избирательности, оно рассчитано на необратимую деструкцию всего живого на поражённом объекте. Святые Матери и Теслен, как мне кажется, предусмотрели, что для врага дочь отступницы Шермы представляет собой определенную ценность. Киша Шайнар, по моему мнению, до сих пор выполняла роль своеобразного «живого щита». Другой защиты от этого оружия у нас нет.

— Если все было так секретно, то откуда же враг сумел узнать о спящем в контейнере ребёнке?

— Враг, как принято теперь считать, получил доступ к арсеналу древней расы. Вполне может быть, что он обладает средствами точной идентификации биологических объектов на планетарных расстояниях. В арсенале должны быть не только средства уничтожения.

— Вас информировали о принципе действия вражеского оружия?

— Он базируется на неизвестных человечеству физических процессах субквантового уровня. Это некая «обнуляющая дуга» или «дуга смерти», она разрушает тонкие взаимодействия в клеточных мембранах. Я знаю только то, что наши защитные экраны не способны ей противостоять.

— А ґормиты имеют средства защиты от «дуги»?

— Мне об этом неизвестно. Но я знаю, что ґормиты умеют применять «дугу». Это оружие они получили от Великих Ползучих Отцов, и оно у них уже сотни тысяч лет запрещено для использования. В войне с нами, как вы знаете, они «дугу» не применяли.

— «Дуга» действует против планет?

— Нет, она эффективна только против локально позиционированы объектов, находящихся в глубоком вакууме.

Зоран несколько минут вглядывался в желтые пустыни Фаренго. Или делал вид, что смотрит. Потом он ещё раз посмотрел на список и спросил:

— Ещё одно, Преподобная сестра: зачем ящерам Мулан и Гумм?

— Не знаю. Возможно, это связано с беременностью Мулан. Ґормиты чрезвычайно уважают тех, кто готовится подарить Вселенной новую жизнь.

— А вот баронессу ящеры не пригласили.

— Да. Они разочарованы ней. Баронесса отказалась вынашивать подаренного ими ребенка и поместила эмбрион в инкубатор. Для ґормитов это тяжкое оскорбление.

— Я вижу, что ґормиты знают абсолютно все, что происходит на моем корабле. Абсолютно все, Преподобная, до мелочей. В отличие от меня… — Зоран выключил изображение Фаренго, и в рубке воцарилась полумрак. — И когда же вы собираетесь вывести Кишу Шайнар из компенсирующего сна?

— Уже выводим, командор. Ей нет ещё и трёх лет, и, соответственно, возникли определенные сложности с пробуждением динамических функций. Она спала в противоперегрузочном коконе почти сто сорок суток. Но мы справимся… Вы хотите пообщаться с девочкой?

— С двухлетним ребенком? — хмыкнул Зоран. — Нет, Преподобная, не имею такого желания. «Живой щит», значит? Ну-ну…

11

Поселения «Междуречье» южнее цирка Мефистофель, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

2 юна 417 года Эры Восстановления.

Маккослиб шёл мимо пустых домов поселенцев. Последних гражданских 3:00 назад вывезли из «Междуречья» эвакуационные команды. Ланс заглянул в один из домов. Мебель-трансформер, модификаторы пространства, создавали иллюзии дорогих интерьеров, робот-сервиратор с нагло-радужной панелью. Стандартный комнатный набор для небогатых граждан периферии. Из окна можно было увидеть гигантские теплицы, где поселенцы выращивали аврелианские масличные культуры.

— Они будут здесь через несколько минут, сир! — в дверях возник штаб-адъютант.

— Идем… — Ланс раз осмотрел гостиную, которой осталось несколько стандартных минут существования. Орда Адельм сожгла десятки таких поселений, сожжёт и это. И уже после этого натолкнется на ловушку.

Он вышел из комнаты, не торопясь сошел с террасы на замощённую улицу. С севера доносилось зловещее громкое шуршание: это приближались тысячи скорпионоподобных существ. Ланс запрыгнул в кабину конвертоплана, подождал, пока адъютант займет своё место за его спиной, и отдал команду. Вертолет мягко оторвался от уличных плит и начал набирать высоту. Все северные поля были покрыты пестро окрашенными Адельмами. Блеснули плазменные шары, и в лиловое небо поднялись оранжевые пряди огня — ксеноморфы начали уничтожение «Междуречья» и теплиц.

Через треть стандартного часа конвертоплан исполняющего обязанности Чрезвычайного министра приаврелился на площадке, расположенной на территории временного лагеря Охранных сил. Его уже ждали командиры отрядов и руководители технических подразделений. В штабном модуле готовили последнее совещание перед началом общевойсковой операции. От её успешности зависел выбор стратегии будущего контрнаступления.

Маккослиб зашел в модуль, оставив охрану за шлюзовой мембраной.

— Поздравляю вас, офицеры! — обратился он к присутствующим.

— Слава Аврелии! — ответили присутствующие на совещание и сплотились вокруг консоли трёхмерного демонстратора. Свет, льющийся от объёмного изображения долины Хадса, окрасил лица офицеров в оттенки жёлтого и зелёного. От этого они казались ещё более встревоженными и напряжёнными.

— Доложите, Дон, — обратился Ланс к руководителю технической службы.

— Ловушка готова, сир. Мы расположили излучатели полукругом. Его радиус — восемь километров. Основная орда Адельм движется как раз туда, — Дон показал на куб демонстратора, куда транслировали трехмерную картинку с орбитальной базы, и продолжил:

— Нужно задержать авангард Адельм на линии излучателей, чтобы те твари, которые следуют за авангардом, начали наполнять нашу ловушку. Опыт показывает, сир, что они концентрируют свои силы в направлении наибольшего сопротивления.

— А они не повредят сами излучатели?

— Разработчики клянутся, что их аппараты выдержат даже тысячу попаданий шаровых молний.

— Сказочники! — покачал головой старый генерал-десантник.

— По вашим расчетам, как долго понадобится сдерживать Адельм на линии излучателей? — уточнил Ланс у обер-техника.

— Около часа, сир.

Присутствующие обменялись многозначительными взглядами. Они поняли, что защитники линии обречены на значительные потери.

— Есть мысли по составу подразделений сдерживания? — спросил Ланс у армейского генерала, руководившего этим сектором обороны.

— Отряды, сформированные из поселенцев…

— Никаких поселенцев. Речь может идти только о профессиональных бойцах.

— Я понял, сир, — кивнул генерал. — Но у нас здесь всего две роты «коммандос».

— Перекиньте с других участков всех бойцов «коммандос» и мобильные соединения «пауков», которые ещё не задействованы в боях.

— Будет сделано, сир!

— Считаю также целесообразным задействовать для формирования подразделений сдерживания бойцов охраны штаба, — добавил Ланс. — Я лично буду координировать операцию.

— Это опасно, министр, — буркнул генерал-десантник.

— Я знаю.

На двадцать два километра «линии сдерживания» у Ланса было едва три сотни «пауков» устаревших модификаций и полторы тысячи бойцов. Численность Адельм, направлявшихся в ловушку, не поддавалась точному подсчёту, орбитальные средства слежения постоянно корректировали данные. Последняя из таких коррекций выдала на монитор число шестьдесят две тысячи восемьсот тридцать.

Дискоид с исполняющим обязанности Чрезвычайного министра завис в тридцати метрах над одним из излучателей. Керамитовый купол аппарата маскировала высокая туземная трава с желтыми соцветиями. Адельмы, не обращая на излучатель внимания, шагали на юг. С высоты их шеренги сливались в сплошное желто-красно-черное «одеяло», которое покрывало поля до самого горизонта.

— Атакуйте! — приказал Ланс экипажу дискоида.

Оператор оружия немедленно активировал плазменные катапульты.

Шеренга из двух десятков аврелианских скорпионов обуглилась, а ещё с полсотни обожжённых Адельм дрогнуло. Следующие шеренги воинственно задрали хвосты и выпустили плазменные шарики. Ксенобиологи уверяли Маккослиба, что управляемые молнии не поднимаются над поверхностью выше двадцати метров. И на этот раз боевая практика опровергла научные данные о противнике. Если бы пилоты не совершили своевременного рывка вверх, дискоид был бы сбит. Некоторые из плазмоидов подпрыгнули аж на полсотни метров. От близких взрывов «летающая тарелка» завибрировала и начала сваливаться на сторону.

— Зацепило? — спросил Ланс у пилотов.

— Нет, сир, какие-то энергетические волны, — ответил командир дискоида, снова выводя летательный аппарат на атакующую позицию.

Оператор оружия теперь выстрелил из всех плаганов, которыми техники оборудовали гражданскую машину. Плазменные пушки выжгли в подвижном «одеяле» немалую дыру. Те из Адельм, которые прошли линию сдерживания, теперь разворачивались, чтобы помочь сородичам преодолеть летучего врага.

— Маневрируйте, не давайте им прицелиться, — посоветовал Ланс пилотам.

Между тем южнее излучателя «коммандос» развернули мобильную группу «пауков». Отдельных Адельм, что опередили основную массу, киборги уничтожили почти мгновенно, не дав им применить молний. Теперь «пауки» приближались к орде. Это были устаревшие десятиногие «эм-ка третьи», в чёрной ферокарбоновой броне, оснащённые кинетическим и лучевым оружием.

«Долго не продержатся, — оценил „пауков“ Ланс. — „Эм-ка седьмые“ с плаганами были бы здесь намного уместнее».

Кинетические пушечки киборгов при первом же выстреле прорубили в строю Адельм широкие «просеки». Куски чужих существ улетели на сотни метров. Ксеноморфы молниеносно перегруппировались и ответили огненным дождём из плазмоидов. Сотни шаровых молний упали на роботов, окутывая их панцири вспышками разрядов, плавя металлические конечности, взрываясь под корпусами боевых машин. С мобильной группой было покончено за считанные секунды. Два уцелевших киборга ещё слабо отстреливались, но поле боя осталось за Адельмами.

— Круто! — прокомментировал командир дискоида. — Я думал, «пауки» ещё повоюют…

— Надо удерживать линию, — напомнил Ланс. — Попробуем термобарические бомбы. Смотрите, ребята, не зацепите излучатели.

Дискоид резко набрал высоту. Когда расстояние до поверхности увеличилась до километра, оператор сбросил на живое «одеяло» две двохсоткилограмовые бомбы.

Звёздчатые всплохи темно-красного пламени накрыли авангард орды.

— Внимание всем дискоид! — услышали они голос оперативного координатора. — Только что у четвёртого излучателя ксеноморфы применили новую тактику. Четыре Адельмы соединили свои шаровые молнии в одну большую и сбили дискоид на высоте двести метров. Будьте осторожны при атаках!

— Что за Адельмы? Предоставьте мне полную информацию об этом инциденте! — приказал Маккослиб координатору.

Он взглянул на экран, который высвечивал данные орбитального мониторинга. Термобарические бомбы уничтожили более тысячи ксеноморфов, но на других участках фронта Адельмам удалось перейти линию. Тактика уплотнения орды не срабатывала. Ланс принял решение.

— Приказываю всем отойти от ловушки! — передал он по общей связи. — Техникам за три минуты активировать излучатели. Отсчет начался!

12

Защищённый канал межзвёздной связи через Белые Камни[53] из семьи Логолло.

3 юна 417 года Эры Восстановления.

Канал открыт в 13:02 по условному галактическому времени

«Поздравляю моего императора».

«Рад слышать вас, Сайкс».

«Мы получили данные чрезвычайной важности».

«Доложите».

«Во-первых, нами экспериментально доказано, что чулимбы способны эффективно разрушать симбиотическую связь между ґыргами и норнами. Они как бы освобождают норнов от той программы, которую в них заложили разработчики этой симбиотической пары. После освобождения норны создают порталы в неизвестный нам мир и телепортируются туда. Мы думаем, что они возвращаются на свою родную планету. Ґырги после разрыва связи теряют целеустремлённость и за несколько часов погибают. Во-вторых, пара ґырги-норны оказалась уязвимой для наведённого микроволнового излучения. Норны под его действием погибают. Мы считаем, что и чулимбы, и микроволновые излучатели могут стать оружием против этих ксеноморфов. Чулимбы эффективно разрушают симбиотическую пару на расстоянии до двадцати метров, а излучатели только в замкнутом пространстве и на расстояниях до десяти метров. Я прошу вашей санкции на построение фабрик для промышленного клонирования чулимб и на производство микроволновых излучателей».

«Я даю санкцию на финансирование построения клон-фабрик и разработку излучателей. Ответственными за реализацию этих программ назначаю руководителей управления „D“. Надеюсь, что Святые Матери помогут нам специалистами и техническим оборудованием».

«Не имейте в этом сомнения. Есть ещё одна информация».

«Доложите».

«Наблюдательные станции зафиксировали в площади эклиптики системы Ахернар, в трех миллионах километрах от Сельвы, подозрительный энергетический всплеск. Локальный, с признаками сингулярности[54] и не очень мощный. Его спектральная подпись не подпадала ни под какие параметры известных нам природных и искусственных явлений. Мы сами не смогли определить природу всплеска и обратились за помощью к ґормитам. В их базах данных оказались спектральные подписи подобных явлений. Ґормиты уверены, что всплеск сопровождал открытие или закрытие небольшого гиперпространственного портала. С такими микропорталами они имели дело в эпоху Ползучих. Наши беспилотники не нашли в указанной точке пространства ничего подозрительного. Но через этот район проходит метеорный поток, который пересекает орбиту Сельвы. Аналитики высказали предположение, что враг провёл диверсионную операцию: бросил в этот поток капсулы со спорами норнов. Скорее всего, капсулы замаскированы под железно-каменные метеориты. Если аналитики правы, то они достигнут окраин Сельвы примерно за неделю. Перехватить их мы не в состоянии, так как в потоке миллионы метеоров. Ни одно сканирование не поможет».

«Итак, атака ґыргов начнется примерно десятого юная?»

«Существует большая вероятность именно такого развития событий».

«Понял вас, Сайкс. Я и Имперский Совет примем эту информацию к сведению. Как вы оцениваете уровень готовности Одиннадцатого флота к отражению атаки?»

«Согласно существующим нормам определения готовности она является достаточно высокой и составляет восемьдесят восемь процентов. Но должна напомнить, что мы встретились с беспрецедентной угрозой. Для успешного противодействия врагу обычной готовности, по моему мнению, недостаточно. Необходимо до десятого юная закончить передислокацию на Сельву Восемнадцатой штурмовой дивизии, а также провести тренировку с экипажами кораблей первой линии по плану „Сетка“. „Пауки“ модификации Мк8 при испытаниях продемонстрировали способность бороться с ґыргами, но их биопозитроника не выдерживает воздействия энергетики норнов. Сейчас на Сельвии шестнадцать тысяч „пауков“ типа Мк8 и около тридцати тысяч других модификаций. Специалисты по моделированию боя считают, что этого количества будет недостаточно для надежного изолирования первичных районов заражения».

«Заводы „Айрон Воркс“ работают на пределе своих возможностей. Я прикажу разместить заказ на Мк8 на заводах других компаний. Но это, как вы понимаете, на перспективу. К десятому юная мы сможем дополнительно перебросить на Сельву не более тысячи новых „пауков“. Предвижу также проблемы с операторами для них».

«Проблемы есть. Сейчас в учебных лагерях на Сельве готовят полторы тысячи бэк-операторов для мобильных соединений Мк8. Нам нужно ещё столько же, если не больше».

«Я пришлю соответствующий приказ Кортни. Ежедневно держите меня в курсе относительно темпов развертывания клон-фабрик и мероприятий по повышению боеспособности Одиннадцатого флота».

«Будет исполнено».

«До связи, Сайкс».

«До связи, мой император».

Канал закрыт в 13:58 по условному галактическому времени

13

Квантовая цитадель, пригород Астера, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

3 юна 417 года Эры Восстановления.

Среди резиденций Службы Предотвращения на Аврелии Квантовая цитадель занимала особое место. Она была первым из опорных пунктов Джи Тау на Золотой Планете, построенная ещё до эпохи Сиоранов, и с тех времён практически не претерпевшая архитектурных изменений. Среди суперсовременных вилл и коттеджей это кубическое — лишённое окон и окрашенное в тёмно-серое — сооружение выглядело зловещим доисторическим монстром. Со стороны моря она напоминала замковую башню и долгое время на её крыше работал световой маяк. Некоторые из местных считали, что именно маяк послужил причиной её странного названия. На самом деле название возникло иначе. Лет двести назад на соседней улице действовал развлекательный центр «Квант». После перепланировки пригорода от него не сохранилось даже фундамента. Однако эхо названия осталось. И рядовые жители Астеры, и офицеры Джи Тау привыкли называть огромный серый куб Квантовой цитаделью. Она превратилась в элемент ландшафта не менее привычный, чем горчично-жёлтые прибрежные холмы, на которых первые колонисты построили аврелианскую столицу. Хотя внешне Квантовая цитадель оставалась непоколебимой, как египетская пирамида, её внутренние функции со временем претерпевали изменения. Офис координатора сектора перебрался в более комфортные и престижные здания в центре Астера, а цитадель перепрофилировали для хранения архивов, вещественных доказательств и различных ценностей, накопленных Службой за долгие годы её деятельности на Золотой Планете. Практически неприступная, Квантовая цитадель использовалась для выполнения этой роли, и даже в годы Смуты её тайны остались недосягаемыми для пустого любопытства.

Допуск уровня «шесть А» обеспечил Маркову разрешение на проведение следственных действий в хранилищах Квантовой цитадели. Впервые за века нога полицейского ступила на полированные гранитные плиты одного из «святилищ» имперской тайной службы. Местные хранители архивов сразу дали понять генералу, что он не является желанным гостем в этих стенах и никакие полномочия и допуски, предоставленные ему императором, не изменят этого обстоятельства. Квантовая цитадель пережила два десятка монархов, и хранители не скрывали, что для их дела сейчас правящий суверен только преходящая тень на том тысячелетнем полотне, где свет и тьма играют в историю. На это комиссар ответил, что он не претендует на любовь и уважение местных служителей и заинтересован только в конкретной информации. Так как защитные экраны Квантовой цитадели глушили сигналы коммуникаторов, обер-полицейский настоял, чтобы за ним зарезервировали оперативный канал спецсвязи.

Главный архивариус провел Маркова в просторную комнату, которая на ближайшие сутки должна была стать его офисом. Хранитель архива предложил комиссару вывести на демонстрационную панель перечень запросов. Марков сделал запросы по темам «Орден Тех, что склоняются перед Мечом», «Династия Фэрфакс», «Зеленоглазый бог», «Меч Тэны Фэрфакс», «Саошиант», «Огнепоклонники», «Огненные посвящения», «Атра». Архивариус бросил на полицейского заинтересованный взгляд, кивнул и оставил Маркова в одиночестве. Тот проверил связь, пересмотрел новости с Севера, где шли тяжёлые бои с ордами ксеноморфов, и начал читать то, что уже сбросили на его терминал хранители архива. Первой они обработали информацию по запросам об Ордене и мечу Тэны.

В частности, оказалось, что под «мечом Тэны» можно понимать целых три меча: 1) родовой «священный» меч семьи Фэрфакс, 2) личный боевой меч, которым Тэна обычно сражалась на соревнованиях по клинковому бою, и 3) «роковой меч», которым клонка Бурга убила Тэну[55] и на котором запеклась кровь последней. Два первых меча хранились в Зале Предков семьи Палангус. Место нахождения третьего считалось неизвестным. По агентурным данным, его привёз на Аврелию капитан лайнера «Сарматия», который судил последний бой Тэны. О том, куда «роковой меч» попал позже, всеведущая Служба почему-то не знала.

«Понадобится допросить капитана „Сарматии“, — мысленно поставил первую „галочку“ Марков. — Скорее всего, этот гражданский цурукан продал меч кому-то из поклонников Тэны».

Между тем на терминал поступила свежая информация из комиссарского запроса. Выборки о огнепоклонниках, «зеленоглазого Бога», «Саошиант» и «Атру» архивариусы объединили по признаку близости тем. Инфа оказалась довольно громоздкой.

Огнепоклонники. Атра. «Зеленоглазый бог». Саошиант

Информация уровня допуска «2В» по запросу ЕХ009881: 4, предоставленная Имперском комиссару по особо важным делам, генерал-лейтенанту полиции Рене Константину Маркову, уровень допуска «6А» под шифром «9-56»

Огнепоклонники (зороастрийцы, позже — неозороастрийци, «Дети Атри», атраваны, ашаваны) — самая древняя из мировых религий откровения[56]. Зороастризм был государственной религией трёх иранских империй: Ахеменидськои, Парфянского и сасанидской. Большое влияние на учение гностиков, на христианскую, иудейскую и исламскую доктрины. Основатель религии — пророк Зороастр (Заратуштра) жил примерно в X в. до начала ЭП. Святое писание огнепоклонников известное под названием «Авеста» (в переводе: «Подтвержденные высказывания»).

Священным числом огнепоклонников считалась тройка. Соответственно, базовой Божественной Троицей древних огнепоклонников считались:

Атра — бог огня,

Апас — богиня воды,

Гевшурван — «Душа Быка», божество, олицетворяло тёмную витальную силу, поддерживающую жизнь всех существ.

Небесным жрецом Троицы считался Хаома — зеленоглазый божественный священнослужитель. Жертвенные служения огню и воде (конечно) предусматривали принесение тройной жертвы — чистой древесины, ароматных трав и животного тука.

Ещё одним опорным понятием древних огнепоклонников была «аша» (соответствует древнеарийской «рта») — фундаментальная истина мироздания, которая является законом для естественного порядка вещей, таких как летние циклы и перемещения Солнца исконным небесным путем. Всех людей огнепоклонники разделяли на «ашаван» — праведных (самоназвание) и «другван» — «тех, что выбрали зло» (название для иноверных). Главными признаками ашавана считались ритуальная чистота и умение придерживаться взятых на себя клятв и обетов (варун). Это умение считалось бытийным выражением истины-аши. Носителями тайного содержания аши были пророки, которые проповедовали в поэтической форме, которая предусматривала определенную систему закодированных образов. Из этих пророчеств позже составили святые предания зороастрийцев — Гаты.

Посмертное путешествие души, по верованиям древних огнепоклонников-ашаваниев, начиналась с моста, который брал свое начало на вершине священной горы Хары и вел на небо.

Пророк и полноправный жрец (заотар) Зороастр, сын Пурушастры совершил первую реформу религии ашаваниев. Его родным языком был «авестийский», который значительно отличался от индоевропейских языков арийского ареала расселения. Местом проживания пророка считается Западный Казахстан. Во время весеннего праздника Зороастр получил видение. К нему пришли семь божеств-Ахура во главе с верховным Богом-творцом и «обладателем аши» Ахура Маздой (Ормуздом) и открыли ему истину.

По верованиям зороастрийцев семь святых божеств (Ахура Мазда и шесть Эмеше Спэнта) являются владельцами своих творений:

1) кшатрий Вайра («Жажда власти») — создатель и хозяин небесного свода;

2) Спента Армаити («Святое благочестие») — создатель и хозяин земли;

3) Каурвата («Целостность») — мать-хозяйка воды;

4) Амрита («Бессмертие») — мать-хозяйка растительного мира;

5) Вохуман («Благомыслие») — хозяин Милосердной Коровы;

6) Ашавахишта («Совершенная истина») — мать-хозяйка огня и всемирной правды;

7) Ахура Мазда («Господь мудрости») — создатель и хозяин свободных людей.

Семёрка благих божеств находилась в центре религиозного поклонения зороастрийцев. Согласно их представлениям, эти божества противостояли Ангра Майнью (Ариману) — носителю зла и его демонам-дэвам. Зороастр дал своим последователям новый нравственный закон — жить с тремя благими основами:

благой мыслью,

благим словом,

благим делом.

Согласно учению Зороастра, главная беда человека — смертная граница, которую сотворили злые силы. Именно смерть заставляет людей покидать наш мир (ґемиґ) и возвращаться на некотором время к миру нематериального (меноґа). В конце времен огонь-Атар расплавит металлы, и железная река снесёт ад, дэвов и Ангра Майнью. Зло будет выжжено, а Семь божеств осуществят последнее действо. Они приготовят «белую хаому» — напиток бессмертия, которым напоят праведников-ашаваниев. Для зороастрийцев материальное мироздание является изначально благим, а божественная справедливость равна истине-аши.

Символ веры (формула для провозглашения и подтверждения веры) зороастрийцев таков:

«Спента Армаити благо выбираю я для себя. Пусть оно будет моим. Я отвергаю ограбление, насилие, кражи скота и разрушения домов тех, кто верует в Ахура Мазду. Я отвергаю дэвов во имя встречи Заратуштры с Маздой. Во имя слов, которые они сказали, я отвергаю дэвов. Таким был выбор воды, выбор растений, выбор Милосердной Коровы».

Одной из основ учения Зороастра вера в будущего спасителя — Саошиант («Того, кто принесёт благо»). Он должен родиться от семени пророка, которое хранится на дне глубокого озера. Когда приблизится конец времён, в озере искупается девушка и зачнёт Саошиант. Этот спаситель будет обладать благодатью-фарреною (духовной эманацией огненного бога Атри), что поможет Саошиант победить зло и утвердить навсегда истину-ашу.

Отличием огнепоклонников-зороастрийцев в давние времена был пояс-кусти (с тройной верёвкой). Его развязывали трижды в сутки во время молитвы и после ритуала завязывали снова.

Древние огнепоклонники Ирана поклонялись трём священным огням:

Бурзен-Михру, символизирующий сословие земледельцев,

Гушнаспу, символизирующий сословие воинов,

Фаробаю, символизирующий сословие служителей культа.

После завоевания Ирана войсками Арабского халифата в седьмом веке ЭП, зороастризм стал преследуемой религией, и количество его исповедников резко сократилось. Начались долгие века подпольного поклонения Атри. До ХХІ-ХХІІ века ЭП сохранились немногочисленные общины огнепоклонников, живших преимущественно в горах Курдистана и Кармании. В неопределённый день Первой Смуты, за несколько десятилетий перед Восстановлением, появился пророк Азмиран (настоящее имя Шеройш Нурасов), проповедь которого привлекла несколько миллионов сторонников реформированного зороастризма. Возникла секта «Детей Атри», центром которой стал пещерный храм вблизи руин одного из древних храмов огнепоклонников в округе Фарс (провинция Иран). Храмы сектантов были построены на всех континентах, а в 7 году ЕВ построили первое внеземное святилище Атри на Марсе.

Азмиран, основатель неозороастризма, сделал акцент на благости проявлений материального мира и близость прихода Саошиант. Его последователи, среди прочего, практиковали разновидности тантрического секса[57] и мучительные огненные посвящения различных уровней. Азмиран и его приближенные ученики отвергли концепцию смерти, присущую огнепоклонникам древности. Они проповедуют учение о будущем разделение человеческой расы на три «божьих народа» — два смертных и один бессмертный. Они объясняют такое разделение образом вселенских «качелей», где «осью» является народ бессмертных (Дети Атри), а на краях качелей — смертные народы, соревнования которых между собой обеспечивает всемирное равновесие.

После начала Эры Восстановление последователи Азмирана подверглись преследованиям и переселились сначала на Марс и Аврелию, а позже (после 309 года, когда аврелианский сенат специальным декретом запретил исповедование неозороастризма колонистами), на Тиронию и Нолу.

Среди неозороастрийцев были выдающиеся личности. В частности, академик Хосро Нурасов с Арпикрана, который жил в эпоху Сиорана Великого и считался прямым потомком Зороастра и праправнуком Азмирана, знаменитые мастера-клоноделы Виксен и Тейсанболон с Ноли…

* * *

«Вот так, — сказал себе Марков. — Они на Тиронии, на моей родной планете, а я впервые об этом слышу… Священное число у них „три“, соответственно, Шерма, Овита и Ленго — ихняя божественная троица. Значит, Ленго — Атра огонь, Овита — Гевшурван, Душа Быка, а Шерма, значит, Апса — богиня воды. А может, наоборот, Овита — Апса, а Шерма — бычья душа? А кто же тогда „зеленоглазый бог“? Может, Тейсанболон сделал ещё одного клона?»

Комиссар откинулся на спинку необычно жёсткого кресла. Различные комбинации, в которых смешались вместе имена мятежников и титулы древних богов, возникали и сразу уничтожались в богатейшем воображении имперского комиссара.

«Нет, — решил он, — меня не туда занесло. Я оторвался от фактической основы. А следователь, отрываясь от фактов, рискует рано или поздно превратиться в маньяка… Идём по фактам. Фатима четко назвала имя. Не Мазды, не Апси и не Спенты какого-нибудь, а имя их спасителя — Саошиант. А спасителя должна родить девушка. Шерма на Земле родила дочь — Кишу Шайнар. И где же теперь Киша?»

Он сделал запрос и долго ждал, пока в недрах Квантовой цитадели находили соответствующую информацию, давали ей шифры, индексы и согласовывали уровни допуска.

Когда же на экране высветилось короткое сообщение, Марков присвистнул. Он понял, что расследование привело его к новым закрытым на все засовы воротам.

«И какая бы Милосердная Корова всё это объяснила…» — тяжело вздохнул тирониец.

14

Город Шираз, округ Фарс, провинция Иран Западно-Азиатского административного сектора, планета Земля (0КА01: 3), Солнечная система.

4 юна 417 года Эры Восстановления.

Когда-то Шираз был цветущим многолюдным городом, жемчужиной на туристических картах Ближнего Востока. Катастрофическая эпидемия, которая прошла по земным континентам в последние годы Второй Смуты, практически полностью уничтожила его населения. Опустевшие дома заселили беженцы из мегаполисов, где теперь господствовали уличные банды. Беженцы не могли зарабатывать и жили за счёт гуманитарной помощи, которую оказывала городам-призракам администрация сектора.

Агента имперской полиции Анабель Фаро высадили из военного дискоида на потрескавшиеся плиты транспортного терминала. Она благополучно прошла пост местных сил правопорядка, зарегистрировалась в терминале как турист и в гараже закрытого до лучших времен космопорта арендовала потрёпанный аэромобиль.

Первый адрес, который она ввела в навигатора автопилота, был дом, где четыре года назад жила Шерма Шайнар. Торсионный двигатель летательного аппарата минут шесть разгонялся до скорости отрыва, затем старая машина зависла над взлётной площадкой, неуверенно покачалась и начала набирать высоту.

Полёт длился недолго. Через несколько минут аэромобиль приземлился у невысокого здания, слепые стены которого без всякой паузы переходили в высокий глухой забор. За ним угадывались верхушки абрикосовых деревьев. Вокруг раскинулись неуклюжие пустыри, украшенные ржавыми остовами вертолётов и старыми цистернами. Беспощадное южное солнце выжгло на этих мусорных полях всю достойную растительность. Лишь кое-где желтоватые колючки разнообразили пейзаж. Беспризорные псы смотрели на Анабель голодными глазами. Она на всякий случай прыснула в их сторону отпугивающим репеллентом, и псы убежали.

«Вполне сумасшедшее местечко, — определила агент полиции. — И что здесь, интересно, делала беременная любовница адмирала Яна?»

Анабель подошла к воротам дома и громко назвала себя. В спецшколе у неё развили зачаточные способности телепата, поэтому она знала, что из дома за ней следят. Агент чувствовала присутствие, как минимум, трёх человек, намерения которых по шкале лояльности находились где-то между позициями «нейтральные» и «недружественные».

«Тем не менее, скорее нейтральные, чем недружественные», — уточнила Анабель и обозначила собственные намерения энергичным ударом ногой в ворота. Толстый керамит отозвался глухим недовольным звуком.

— Кто вы? — услышала она голос из спрятанного между плитами коммуникационного устройства.

— Представитель имперской власти!

— Шайтана лысого ты представитель! Уйди отсюда!

«Ошиблась, — констатировала агент. — Намерения оказались недружественными».

Анабель подпрыгнула, ухватилась за верхний край ворот и без труда перебралась во внутренний двор. Под низким навесом её ждали двое мужчин со старинными помповыми ружьями.

— Добрый день, уважаемые, — агент растянула губы в приветливую улыбку и коснулась пальцем бейджика. — Я агент Фаро. Вот моё удостоверение.

— Это вторжение, — старший из мужчин направил ствол Анабель в грудь.

— Вы угрожаете представителю имперского правительства?

— Мы не признаем никакого вашего правительства. Мы сами по себе.

— Такого не бывает, уважаемые.

— А где же было это ваше грёбаное правительство, когда убивали мою жену — вдруг закричал младший. Голос у него был писклявым и произносил он «гйёбаное пйавительство». — Тогда мы почему-то не видели ни вашего правительства, ни вашей полиции! Ещё скажите, что мы должны платить налоги вашем Аралану.

— Эарлану Третьему, Охраннику прав и свобод миров, — поправила Анабель. Как гражданка первой категории она считала своим долгом обеспечивать общественное уважение к личности императора.

— Я не из налогового управления, — пояснила агент. — Я расследую преступления, совершённые Шермой Шайнар.

— Вы все с ума посходили с этой Шермой, — сказал старший, опуская ружьё. — Два месяца назад нас уже расспрашивали о ней.

— Я знаю, — кивнула Анабель. — Вас расспрашивала пифийка Мария.

— Марьям, так она назвалась, — сказал старший. — Мы ей всё-всё рассказали.

— А теперь ещё и мне расскажете. А я вам дам за это сто имперских фунтов.

— На базаре этих денег не берут, — пробормотал младший.

— Не слушайте его, госпожа, — настроение старшего резко изменилось. — На нашем рынке берут всё… Он — старший отобрал у младшего ружьё, — все время болтает глупости, потому что тяжело пережил смерть Лейлы. Наркоманы убили его жену, маленькую Лейлу. После этого он немного сдурел…

— Сочувствую.

— Меня зовут Мехди Зушани, — представился старший. — Я фермер, госпожа. Я владею этим домом. И все эти земли, — он обвел рукой вокруг головы, — также принадлежат мне по праву наследства. Мы жили здесь от начала мира. Наша семья единственной из всего посёлка пережила Великую эпидемию. Я и моя жена Айша. Она теперь больна, госпожа, и не может к вам выйти.

— Это ваш сын? — Анабель кивнула на младшего.

— Племянник, госпожа… Нам с Айшей Аллах милостивый, милосердный не дал своих детей. На всё Его воля…

— Значит, Шерма жила у вас?

— Это правда, — подтвердил Мехди. — Но давайте, госпожа агент, зайдите в мой дом, мы ещё не забыли добродетелей гостеприимства.

— Спасибо, — высокой Анабель пришлось склониться, чтобы не зацепиться за дверной косяк. Она сразу заметила, что внутри дом фермера Зушани был не таким убогим, каким казался извне. На резном самшитовом столике возвышались коллекционного вида кальяны, а видеоконсоль принадлежала домашнему коммуникатору самой последней модели.

— Госпожа Марьям расспрашивала нас о той удивительной молнии, которая ударила Шерму в поле за гаражами, — охотно рассказывал Мехди. — Госпожа Марьям там всё облазила, всё фиксировала на камеру, нашла там какую-то вещь.

— Какой-то мусор, — едва слышно прошептал племянник Мехди.

— Не говори такого, Муслим, — Зушани посмотрел племяннику в глаза. — Ты ничего не понимаешь. Если уважаемая госпожа Марьям считала, что это ценная находка, значит, так оно и было. Она учёный, ей лучше знать.

— Меня интересует, что делала Шерма в свободное время, — Анабель удобно устроилась на низкой кушетке.

— Будете пить чай? — Мехди показал на огромный металлический чайник, что грелся на плоском электрическом приборе.

— А кофе у вас нет?

— Как нет!? Хакк свидетель, кофе есть! В приличном доме, госпожа, всегда есть кофе. Кофе должен быть! — хозяин дома двинулся по направлению к холодильнику. — Хорошая вкусная арабика. Я храню кофе в морозильной камере, так оно не теряет аромата и вкуса. — Мехди так энергично принялся засыпать кофе в сервиратора, что его атласный халат распахнулся, и Анабель увидела под ним комбинезон довольно современного кроя.

— Так чем именно занималась Шерма?

— Когда она приехала, госпожа, то сразу сказала, что её интересуют древние руины к северу от города. Она арендовала у нас две комнаты как ученый, исследующий древние времена. Очень древние. Те, которые были ещё до Пророка, пускай Его Имя прославляется вечно[58].

— Её интересовала эпоха огнепоклонников?

— Вы же всё знаете! — всплеснул руками Мехди. — Шерма очень интересовалась теми временами. Ездила в тегеранские библиотеки для того, чтобы читать древние книги, изучала руины Пасаргад и Персеполиса[59]. Она также вылетала в Кермана и Хормозган, ведь там также нашли древние руины.

— А к ней никто не приезжал?

— Как не приезжали? Конечно, приезжали! Её посещал один очень уважаемый человек из Йезда, а ещё красивая девушка. Не такая красивая, как сама Шерма или как вы, госпожа, но всё равно: очень-очень хорошая.

— А как Шерма называла этих посетителей?

— Того уважаемого человека она называла Бирдером…

— Биргиром, — поправила Анабель. — Биргиром Яном.

— Вы это знаете? Хакк свидетель, вы всё знаете!

— А девушку?

— Её звали Ясмин. Такое красивое имя!

— Они впадали в грех! — вдруг взвизгнул Муслим, который до этого момента не вмешивался в разговор. — Они творили мерзости, мерзость…

— Не говори такого, — прикрикнул на него Мехди. — Девушкам не запрещено любиться с девушками. Что с того, когда красивой незамужней женщине нравится целовать тело другой красивой женщины?.. Я же прав, госпожа? — обратился он к Анабель.

— Это Ясмин? — Анабель протянула Зушани планшет с двумерными фотографиями.

— Да, это она, — подтвердил фермер. — Такая красивая девушка, госпожа, просто райская гурия. Вы и сами видите… Они с Шермой были очень красивой парой. Самой красивой из всех, которых я видел. Хакк свидетель, моё сердце радовалось, когда я видел их вдвоем… Вот и кофе сварилась! Чувствуете, какой запах?

— Чувствую, спасибо… А вот этого человека вы не видели? — агент вывела на планшет ещё одну серию фото.

— Но госпожа… Здесь их двое. Парень и девушка.

— Это один и тот же человек. Но он может менять пол. Маскироваться. Наши аналитики создали приблизительные портреты женского и мужского варианта его внешности в биологическом возрасте двадцати двух лет.

— Нет, такого я не видел. Никогда.

— А Шерма никогда не упоминала имени «Ленго»?

— Нет, — покачал головой Мехди.

— Вспоминала! — вдруг сорвался с места Муслим, подбежал, выхватил планшет из рук Анабель и заплясал с ним. — Она вспоминала о Ленго!

— Вы видели человека, изображенного на фото?

— Не видел, не видел, но она его вспоминала, вспоминала! Она говорила: Ленго, Ленго!

— В связи с чем вспоминала?

— Ленго живёт в Персеполисе. Шерма летала к нему.

— Муслим, что ты такое говоришь? — прикрикнул на племянника Мехди. — Персеполис — это древние руины, там никто не живёт. Не слушайте его, госпожа…

— Она говорила, говорила!

— И что именно она говорила? — Анабель ловко отобрала у Муслима планшет.

— Она говорила, что он атраван.

— Кто?

— Атраваны — это маги, языческие жрецы, — опередил племянника Мехди. — Они поклонялись огню, огненному божеству.

— Они служили шайтану Атри! — подтвердил Муслим. — Они извращенцы и дьяволопоклонники! Поймайте их, накажите их!

15

Планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

9 юна 417 года Эры Восстановления.

Ежегодно Сельва встречалась с метеорным потоком, который пересекал её орбиту в плоскости эклиптики. Если облака не закрывали небо, наблюдатели с поверхности планеты могли стать свидетелями красивого и интенсивного звездопада. Иногда по двое-трое суток в атмосфере Сельвы сгорали сотни тысяч метеоров. Редкие из них имели такие размеры и массу, что становились метеоритами и достигали поверхности. Но в эту ночь метеоритов оказалось больше, чем обычно. По правде говоря, большинство из них не были настоящими метеоритами. Когда в верхних слоях сельвийской атмосферы сгорала маскировочная каменная пена, метеориты приобретали вид небольшого, размером чуть больше теннисного мячика, шара. Сделанного из очень прочного и жаростойкого материала, шары почти не нагревались, пронизывая воздух и облака. В нескольких километрах от поверхности шары окружили себя облаком холодной плазмы, которая выполняла ту же роль, что и тормозные парашюты в спусковых капсулах первых космических аппаратов.

Большинство из шаров попали в болота, которые широкой каймой окружали Озеро Кларт. Сначала они тонули в болотной воде, но вскоре всплывали. Верхние части шаров раскрылись, и на поверхности болот возникли зловеще-чёрные «цветы», в глубине которых пробуждались к жизни студенистые существа, которых люди назвали норнами. Через несколько часов норны начали дело, на которое их запрограммировали разработчики симбиотического оружия. Они создали мепространственные сингулярности, которые в просторечии люди называли порталами, и через них в сельвийские болота начали запрыгивать ґырги.

Детекторы орбитальных баз, кораблей и спутников Одиннадцатого флота сразу распознали характерную энергетическую подпись порталов. На всех кораблях и объектах флота вспыхнули красным светом дисплеи и сигнальные панели. Мощные лучевые пушки крейсеров, фрегатов и рейдеров, действуя согласно плану «Сетка», начали выжигать места проникновения. Почти все чёрные «цветы» сгорели в их тераджоулевых лучах. Но дело было сделано. Сотни ґыргов разбежались по болотам, разнося слизней-портальников. Зубастые хоботы ґыргов хватали всё живое, но и сами пришельцы попадали в пасти местных ксеноморфов. Биосфера планеты таким образом начала противодействовать прожорливой орде. Правда, создатели ґыргов предусмотрели и такую возможность. Редкая болотная змея побеждала в поединке с ґыргом. Большинство из сельвийских ксеноморфов при встрече с пришельцами теряли свою прыть и погибали, раздавленные панцирными конечностями и ратиновыми челюстями.

За несколько часов количество ґыргов выросло до десятков тысяч. Они бы размножались ещё интенсивнее, но норны в болотной воде не могли создавать порталов. Зато на плавучих островках, слепленных из старой травы и гнилой древесины, порталы срабатывали безотказно. И пока орбитальная группировка землян находила норнов и сжигала их лучевым оружием, из каждого портала успевало выпрыгнуть с полдюжины новых ксеноморфов.

За эти же несколько часов десантные силы Одиннадцатого флота развернули вокруг заражённых районов свои мобильные группы. У болота десантировали киборгов, которые на островках и под водой вступили в бой с ґыргами. В составе одной из мобильных групп к Озеру Кларт отправились и Пела с Ясмин. Сигнал тревоги застал их на полигоне, где бойцы дивизиона киберпподдержки отрабатывали взаимодействие «пауков» восьмой модификации с десантно-эвакуационными командами. Там же, на полигоне, бэк-операторов вместе с «пауками» погрузили в дискоид и отправили на фронт. Ясмин требовала её срочно с кем-то связать, но премьер-лейтенант, руководивший отправкой мобильных групп с полигона, только отмахнулся от неё. На борту дискоида у Пелы началась самая настоящая паника. Никогда ей не было так страшно. Как и большинство курсантов, она втайне надеялась, что никакого вторжения хищных ксеноморфов на Сельву не будет, что все рассказы инструкторов о ґыргах и норнах являются ничем иным, как страшилками для поддержания боевого духа курсантов. Надежды рухнули в один миг. Разрушились с той секунды, когда она увидела красные вспышки на своем нарукавном дисплее и услышала рев динамиков: «Тревога высокого уровня! Боевая тревога!» Теперь, зажатая между держателей противоперегрузочной ниши, Пела смотрела на побледневшее лицо подруги, и это зрелище не добавляло ей уверенности.

«Вот и всё, — поняла леди матрос Махонико. — Цурдец. Через несколько часов мы вступим в бой с ґыргами. Как говорил нам инструктор по моделированию боя, мы сможем продержаться максимум минут двадцать пять-тридцать. До потери семидесяти процентов „пауков“. Если нас после этого не вытянет эвакуационная команда, то все погибнем… Силы небесные Какого Цуца я записалась в эти долбаные бэк-операторы?!»

Вдруг Пела услышала, как кто-то всхлипывает. Кто-то в соседней нише.

«Макс» — поняла она.

— Курсант, прекратить, без тебя гадко, — рявкнула на Макса Ясмин. Её сорок минут как назначили старшей команды операторов, повысили в звании до скуадрон-ассистента, и теперь она отрабатывала эти смешные («Предсмертные» — мысленно определила Пела) авансы.

— Ясми, пусть… — Пела сама едва сдерживала слёзы.

— Что «пусть»? — старшая группы посмотрела на неё так, что у Пелы мурашки побежали по коже; в этом взгляде не было ни любви, ни сострадания. — Никаких «пусть»! Назначаю Макса разведчиком группы. Пойдёт в разведку в первой линии и будет там плакать ґиргам в задницу.

«От этой войны буквально все с ума посходили», — решила не делать выводов Пела. Она закрыла глаза и попыталась умерить волны панических судорог, которые перегоняя друг друга, неслись от живота к горлу и мешали ей дышать.

Перед пилотами десантных дискоидов командование поставило непростую задачу. Лучи орбитальных орудий выпарили из болот цели облака пара. Тысячекилометровую дугу фронта покрыл непроглядный туманный покров. Позитронные мозги дискоидов на подлете к району боевых действий также начало глючить. Один из аппаратов потерял ориентацию и упал в топкие дебри. К счастью, дискоид, в котором летели Пела и Ясмин, такая печальная участь миновала. Его пилотам удалось найти достаточно плавучий островок и зависнуть на высоте двух метров над его поверхностью. По принятым нормам с такой высоты можно было осуществлять высадку десанта. Пела спрыгнула сама, Макса Ясмин просто выпихнула из люка, и тот при падении сломал ногу. Он лежал в полной прострации и, судя по звукам в коммуникаторе, плакал. Теперь на двух операторов у них оказалось сорок восемь «пауков» и двенадцать штатных десантников, которыми руководила старший сержант Гарсия — почти двухметрового роста, атлетически сложенная альфийка, которая сразу заявила свои претензии на командование обороной островка. Выходцев из вспомогательных бригад, таких как операторы Махонико и Бехеште, кадровая десантница отказалась считать настоящими военными.

— Послушайте, вы, извращенки грёбаные, — рявкнула она на Ясмин с Пелою, — здесь я вам мать-командирка! Понятно? Я всё о вас знаю. Монтажницы, вашу мать! Будете воевать, как я вам скажу! Расставляйте своих «пауков» по периметру! На дно их, пусть прикрывают подводные подходы!

— Я равная с вами по званию, Гарсия — не отступила Ясмин. — Не смейте мне указывать, что и как делать!

— Ты равна с тем унитазом, на котором я утром сидела, кошка драная! — под дружный хохот своих бойцов крикнула ей старший сержант. — Ребята, занимаем круговую оборону, держите поверхность воды под прицелом, капрал Мурик обеспечивает наведение лучевых гранат в секторах один-три, ефрейтор Чань — в секторах два-четыре! Отсчёт секторов влево от вон той кочки. — Гарсия указала на покрытый слизью пригорок, едва возвышавшийся над болотом.

— Так точно! — ответили командиру десантники.

Ясмин не оставалось ничего другого, как выполнить приказ старшего сержанта. Совместно с Пелой они развернули четыре десятка «пауков» в круг и погрузили их в трясину в нескольких метрах от берегов островка. Такая позиция не ослабляла боевых возможностей «эм-ка восьмых». Плаганы, которыми «Айрон Воркс» вооружила свои изделия, обладали способностью стрелять сквозь толщу воды. Ещё восемь киборгов Ясмин оставила в резерве, сгруппированными вокруг беспомощного Макса.

— Внимание дивизион шестьдесят семь шестьдесят восемь! — услышали они голос бригадного оператора. — Ґырги в ста метрах восточнее от вас. Сейчас по ним «отработают» с орбиты, вы должны добить тех, кто уцелеют. Как поняли?

— Поняли, выполняем, — почти созвучно ответили Гарсия и Ясмин.

Пела почувствовала, как холодный пот обильно покрывает её лоб и стекает по лицу. Самые ужасные в Галактике хищники были в каких-то ста метрах от неё и неумолимо приближались. Кошмар стал явью.

«Вот тебе и накопление добродетели! Всё. Полный цуц…»- взвизгнуло в её голове.

— «Пауки» видят цели! — закричала Ясмин.

— Держать периметр, мать вашу! — Гарсия рявкнула так, что затрещали звуковые фильтры коммуникаторов.

В этот момент болото зкипело. Над его поверхностью появились гребенчатые головы и змеиные туловища. Это убегали от ґыргов сельвийские болотные гады. Киборги дали залп одновременно. Волна тёмного пламени прокатилась по топи, превращая змей и рептилий в пепел. Одновременно за полсотни метров от островка возникли высокие световые колонны. Туман на мгновение рассеялся, и Пела увидела работу орбитальных лучевых пушек. Болото под их лучами испарялось до самого дна, всё живое превращалось в уголь, а торф начинал тлеть. Волна раскаленного пара достигла островка и сбила людей с ног. Попадали даже тренированные, оснащённые экзоскелетом десантники. Гарсия страшными криками подняла своих бойцов на ноги. Теперь вокруг клубился сплошной туман, и только сенсоры ГРЛ помогали видеть сквозь молочно-белую муть.

— Вижу ґырга! — Пела даже не поняла, кто именно это выкрикнул. Она лишь заметила частые вспышки плаганов, что концентрировались в одном направлении. На её операторском мониторе вдруг возникла красная отметка о неисправности. Инфраквантовый мозг одного из «пауков» заглючил. Пела ввела команду «кризисная перезагрузка».

— У твоих также глюки, Пэм? — услышала она голос Ясмин.

— Да. Один накрылся.

— У меня тоже. Это слизни. Они где-то близко.

— О чём вы там гундосите, монтажницы сопливые? — это уже спрашивала Гарсия.

— Мы зафиксировали дистанционное влияние норнов на позитронику «пауков», — Ясмин не отреагировала на оскорбление. — Это значит, что до них не более чем тридцать метров.

— Мы знаем, — подтвердила Гарсия. — Они пытаются обойти нас южнее. Там должны действовать «коммандос» из третьей группы, но они не выходят на связь. Может, их уже всех сожрали… Мурик, что там у тебя?

— Около двадцати тараканов бежит южнее. Даю наводку для «орбиты-шесть».

— Смотри, чтобы «орбита» нас не сожгла.

— В секторе-два сработал портал! — услышали крик ефрейтора Чаня. — Повторяю, сработал портал! Они идут сюда! Расстояние сорок метров… десять метров…

— Ну, пошла работа… — хрипло сказала Гарсия. — Держать периметр, засранцы!

Пела заметила на экране ГРЛ отметки ґыргов. «Пауки» отреагировали на атаку первыми, но нескольким ксеноморфам удалось добраться до островка.

Пела увидела, как мимо пронеслась невероятно быстрая тень. Она поздно активировала свой «страйкер» и не стала стрелять вдогонку.

— Сержант, у нас первые потери, — сообщил Мурик. — Раджива убили, а Пламенову оторвало ногу. Мы сожгли трех тараканов, а «пауки» шестерых. Кажется, один все же прорвался.

Южнее островка выросла световая колонна. «Орбита-шесть» начала выжигать участок, где исчезла группа «коммандос». Новая волна раскаленного пара прокатилась над островком, но на этот раз гидротермический удар не застал Пелу врасплох. Она сгруппировалась, вцепилась когтями экзоскелета в переплетение веток и устояла.

«Ты становишься воином, леди матрос Махонико» — сделала она себе комплимент. И увидела ґырга.

Ксеноморф выпрыгнул из тумана прямо перед ней. Он стоял на прочных задних конечностях и казался одного с Пелой роста. От него летели физически ощутимые волны хищной целенаправленной силы. И ещё что-то такое, чего Пела не могла ни понять, ни, тем более, выразить словами. Она удивилась, что видит такие детали на панцире ґырга, как рёбра щитков на пронотуме[60], подвижные хвостовые отростки и компенсационные гребни вдоль чёрных боков чужого. Ґырг замер, только шевелились панцирные пластины, прикрывавшие его смертоносный хобот. В скрипучем звуке, сопровождавшем их шевеление, было что-то настолько отталкивающее и чуждое человеческой натуре, что Пелу передернуло от отвращения. Девушка начала наводить ствол своего «страйкера» на ксеноморфа, но её опередили. Облачко плазмы обвило чужое существо, и то рассыпалось на куски раскалённого пепла. Задние конечности ґырга, которые не попали под плазменный поток, упали, словно отрубленные ветви, и начали судорожно дёргаться. Пеле показалось, что конечности ползут к ней, она вскрикнула и отпрыгнула.

— Это какое-то чудо, Пэм, — рядом с Махонико возникла Ясмин. — Он стопудово должен был тебя сожрать.

— С-спасибо… — прошептала Пела. Зубы у неё мелко щёлкали, автоматика не успевала собирать пот, и тот заливал глаза.

— Не за что… Ты умеешь гипнотизировать ґыргов?

— Я… Я не знаю.

— Интересно! — с многозначительной интонацией сказала Ясмин и исчезла в тумане.

Капитан-лейтенанту Со Лаю доверили командование мобильными группами на трёхкилометровом участке фронта. Адмирал Кортни поставил перед десантниками флота и спецназом Джи Тау задачу удерживать основную массу ґыргов у берегов Озера Кларт до того, как восемнадцатой штурмовой дивизии сформирует второе — шире и глубже эшелонированное — карантинное кольцо вокруг заражённого ґыргами района. Офицеры «коммандос» не спрашивали, каким чудом оказалась на Сельве официально приписанная к Первому флоту элитная штурмовая дивизия. Они поняли, что командование многое предусмотрело и приготовило хозяевам ґыргов немало сюрпризов. Также они поняли, что десантникам и «ти-ди» предназначено героически погибнуть в сельвийских болотах.

Со Лаю удалось создать более или менее боеспособную карантинную линию, опираясь на плавучие островки. Против примерно двух тысяч ґыргов, атаковавших его участок, капитан-лейтенант имел три сотни бойцов и почти восемьсот пятьдесят «пауков». Если бы не поддержка с космических кораблей, которые выжигали болота лазерными пушками, десантники не продержались бы и двадцати минут. Но тактический план «Сетка», разработанный штабом Одиннадцатого флота, оказался более эффективным, чем казалось на первый взгляд. Сенсоры звездолётов фиксировали точные координаты порталов и не давали норнам активировать их во второй раз. Поэтому количество чужих существ росло значительно медленнее, чем предполагали сценарии аналитиков, описывающих вторжение ґыргов на Сельву. Приближался вечер первого дня войны, а первоначальная карантинная линия всё ещё продолжала сдерживать ксеноморфов.

Со Лай руководил обороной островков с командирского дискоида. Хотя позитроника дискоида подвергалась воздействию норнов, летательные аппараты не прекращали поддерживать десантников с воздуха и преследовать тех ґыргов, которым удавалось прорвать линию. Теперь экипажи многих дискоидов перешли на ручное управление. Командирская «летающая тарелка» успевала везде, попеременно выполняя роли штурмовика, корректировщика орбитальных батарей и эвакуатора. Управленческий хаос первых минут боя уступил место более или менее скоординированному взаимодействию всех элементов обороны.

Островок, на котором царствовала старший сержант Гарсия, Со Лай отметил как один из самых крепких орешков своего участка. Группе его защитников удалось сохранить боеспособность, уничтожив за 4:00 полсотни ксеноморфов и потеряв при этом лишь трёх бойцов и восемнадцать Мк8. По статистике, которую непрерывно выдавали штабные компьютеры, группа получила третью позицию в рейтинге эффективности среди мобильных групп флота.

Капитан-лейтенант решил морально поддержать бойцов группы Гарсия. Он связался со старшим сержантом и поздравил всех десантников и операторов с первыми наградами.

— …унтер-офицеры Гарсия и Бехеште приказом адмирала Кортнея награждены серебряными, а остальные бронзовыми медалями Ордена Корабля и Звезды[61]. Всем, кроме оператора Макса Лиме, присвоены очередные звания и предоставлено имперское гражданство первой категории. Приветствую вас, герои!

— Служим Империи! — бодро ответили с островка.

— Что у вас нового, Гарсия?

— Атаки ксеноморфов прекратились, сир. Ни одного не видим. Операторы восстановили боеспособность четырёх «пауков». Готовимся к ночному дежурству. Бойцы ужинают. Прошу пополнить боекомплект и немедленно эвакуировать «сотых»[62].

— Сколько их у вас?

— Шесть, сир, включая Макса, который сдулся при высадке.

— Понятно. Эвакуационная команда будет у вас в час. Всё?

— Есть одна непонятная вещь, сир.

— Доложите.

- Ґырги не понятно почему не трогают оператора Махонико.

— То есть? — не понял Со Лай. — Объясните.

— Уже трижды на её пост выбегали ґырги, останавливались перед Махонико, как загипнотизированные или парализованные, и так стояли, пока их не сжигали.

— Действительно, это странная вещь…

— Очень странная, сир. Феномен.

— Хорошо, Гарсия, мы разберемся с эим вашим феноменом. Ждите эвакуаторов.

«Человек умеет гипнотизировать ґыргов? Силой мысли останавливать эти тупые и упрямые машины для уборки мяса? Какая-то мистика! — подумал Со Лай. — Надо доложить командиру».

Он уже открыл канал оперативной связи со штабом, когда получил сигнал вызова с орбитальной базы. Со Лай переключил канал на «орбиту».

— Капитан-лейтенант, к вам обращается координатор Службы Предотвращения капитан-командор Тавберг.

— Слушаю вас, сир!

— Вы только получили доклад сержанта Гарсии об определённом непонятном явлении.

— Так точно, сир!

— Приказываю вам забыть этот доклад, не включать его в рапорт и сводку, не рассказывать о нём никому. Ни одному человеку. За разглашение — трибунал и приговор по законам военного времени. Поняли меня?

— Понял, сир!

— Конец связи.

«Интересно, а кто такой этот Тавберг? — спросил неизвестно кого Со Лай. — Я вроде знаю всех здешних координаторов Джи Тау, но о командоре с такой фамилией слышу впервые… Имперские секретные программы»- решил он. Дольше останавливать мысли на странных феноменах и запретах Со Лай не успел. На северном отрезке его участка группа ґыргов двинулась в атаку на островок карантинной линии.

16

Лабиринт Анвол, планета Фаренго (9КВ97: 2), система звезды Талис.

9 юна 417 года Эры Восстановления.

Скеґер доставил на Фаренго шесть приглашённых представителей земной расы — Зорана, Тарасвати, Вольска, Мулан, Гумма и Кишу Шайнар. Древняя планета встретила их ветреным розовым рассветом. Змейки мелкой пыли прытко бежали по плоским камням. Ветер одиноко бродил кустами-клетками, не способный расшевелить колючие заросли.

«Салют, Фаренго! — мысленно поздравил знакомый пейзаж Вольск. — Наша с тобой разлука оказалась недолгой…»

А ещё он подумал, что, возможно, где-то здесь живёт теперь слепая Шерма. Он даже представил слепленый из глины домик на берегу фаренгийского океана и стройную женщину, которая стоит рядом с нищим жильём, прислушиваясь к всплеску слабых волн. Коварное воображение техноархеолога нарисовало Шерму-изгнанницу обнажённой, и лучи Талис сладострастно блуждали по её телу, словно накладывали багровые валёры на кожу цвета тёмной меди.

Мечты о Шерме Вольска отвлекла забавная фигура её дочери, одетой в великоватый для неё биологический скафандр. Мулан посадила Кишу в корзину транспортного «паука» и шла рядом, следя, чтобы та не упала.

«И зачем ящерам здалось это дитё?» — мысленно спросил Вольск и пристраиваясь предпоследним в процессии, двинулся в сторону Лабиринта Анвол. Замыкал походную колону пафосный Гумм, который непрерывно бормотал молитвы Велудуману. Он знал, что идет в Храм Жизни, и просил у Держателя Свода, чтобы Силы этого святого места надоумили грозных Пифийских жриц простить Мулан все её ошибки и проступки.

Вскоре перед экспедицией вырос одинокий холм, в котором ещё угадывались разрушенные некогда величественные ворота. Их огромные, поставленные торчком гранитные плиты давно потеряли признаки тщательной обработки, а пологий пандус, ведущий к воротам, растрескался и просел в нескольких местах. Во входном створе стояли ящеры в невыносимо блестящих скафандрах. Их, как и людей, было шестеро, и вид у них был торжественный.

— Клан Бьедор приветствует нас у ворот Храма, — прокомментировала ситуацию Тарасвати. Вольск уже знал, что Знающие умеют телепатически общаться с ґормитами, и не удивился. Ящеры как ящеры. Взрослые здоровенные особи. Хвосты забавно шевелятся, шлемы удлиненные и непрозрачные. Но на других встреча представителей двух разумных галактических рас всё-таки произвела впечатление. Гумм прошептал «Яще-э-эры» с таким отчаянным восторгом, что Мулан оглянулась на своего мужа. Вольск не мог видеть её лицо, но был уверен, что на нём в этот момент не было одобрительного выражения.

— Клан Бьедор желает здоровья и плодовитости всем нам, а также радуется тому, что одна из нас несет в себе зародыш нового разумного существа, — продолжила объяснять мысли чужих пифийка.

«Правильные ребята эти рептилоиды, — подумал Вольск. — Сделали комплимент беременной женщине и нам пожелали плодовитости. Всем понятные позитивные вещи, независимо от расовой принадлежности и ментальных различий».

— А ещё они говорят, — продолжала Тарасвати, — что получили сообщение о начале войны на Сельве и выражают нам свою поддержку. Они говорят, что их военные звездолёты сейчас помогают нашим защищать Сельву от ґыргов.

«Союзники, значит, — понял Вольск. — Это хорошая новость. Как ни крути, а ящеры — древняя раса. С их опытом и технологиями Ползучих будет легче отбиться от ґыргов… Если от ґыргов вообще возможно отбиться».

Ящеры, как по команде, подняли свои правые конечности, развернулись на месте и медленно зашагали вглубь Лабиринта.

— Они приглашают нас следовать за ними, — сообщила Тарасвати.

Процессия двинулась пандусом и через минуту оказалась в туннеле, облицованным уже знакомыми Вольску шестиугольными плитами. Техноархеологу показалось, что он знает, куда их ведут. Световые колонны Зала Времени[63] всё ещё стояли перед его глазами. Но его предчувствия не сбылись. Пройдя большим туннелем километра два, ящеры завернули к более узкому боковому проходу. Он привел рептилоидов и людей в круглый зал с шатровым потолком. Посреди зала на гранитном постаменте стояли два больших биоконтейнера аврелианского производства.

— В них находятся сестра Овита и отступница Шерма, — сообщила Тарасвати. — Ґормиты предлагают нам обмен. Мы оставляем Кишу погостить у них, а на линкор забираем оба творения Тейсанболона.

— Обмен «живыми щитами»? — спросил Зоран.

Никто ему не ответил.

— Мы с Гуммом хотим попросить аспинш[64] и защиты у Храма, — неожиданно сказала Мулан.

— Храм услышал тебя, — сказала ей Тарасвати после долгого напряженного молчания. — Храм примет решение.

Затем Знающая обратилась к Вольску. Тот сначала не понял, что голос жрицы звучит не в устройстве, а в пространстве его мышления.

«Ґормиты клана Бьедор хотят пообщаться с тобой, — протранслировала техноархеологу Тарасвати. — Это касается гнезда ґыргов».

«Я готов».

«Мы втроём со знающим Раавал пройдём в комнату безопасного общения. Остальные нас подождут».

«Комната безопасного общения?»

«Помещение вроде нашей „красной зоны“. Но несравненно надёжнее».

От группы рептилоидов отделился ящер, шлем которого украшали вырасты, которые образовывали своеобразную «корону». Он направился к выходу из зала. Тарасвати жестом приказала людям остаться в круглом зале.

«Наверное, это их Знающая», — решил Вольск, глядя на «коронованного» ґормита. Он без всякого сомнения отправился за «коронованным», чувствуя, что сзади, на расстоянии нескольких шагов, за ним следует Тарасвати.

Техноархеолог думал, что ґормитская «красная зона» расположена где-то рядом с круглым залом, но ошибся. Сначала «коронованный» повёл его и Тарасвати к главному тоннелю и лишь пройдя им вглубь лабиринта несколько сотен метров, они повернули налево — к треугольному в сечении спуску. Проход имел такой выразительный изгиб, что Вольск решил, что их процессия сходит на нижние уровни пологой спиралью. Стены прохода сужались в его верхней части, и техноархеологу постоянно казалось, что плиты сдвигаются, пытаясь раздавить его шлем. Проход внезапно оборвался. Впереди нашлемный фонарик Вольска высветил глухую гранитную стену. Ящер остановился.

«Нужно подождать», — предупредила Знающая.

Техноархеолог подумал, что, возможно, людей в этом месте просвечивают какими-то хитрыми лучами, ища всё враждебное.

«В комнате безопасного общения наши коммуникаторы работать не будут, — предупредила Тарасвати. — Вы с Преподобной Раавал будете общаться через меня, телепатически».

В этот момент гранитная стена бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшое четырёхугольное помещение, вдоль трёх стен которого тянулся горизонтальный выступ. Вольск подумал, что этот выступ предназначен для отдыха тех, кто решил безопасно пообщаться. Преподобная Раавал первой подала пример, присев на выступ. При этом её хвост загнулся так, что не мешал ґормитской Знающей опираться на стену. Сначала комнату освещали только фонарики людей. Но вскоре две каменные плиты у входа начали излучать мягкий голубоватый свет. А ещё Вольск заметил в центре комнаты цилиндрическое возвышение, напоминающее капитель дорической колонны. Он предположил, что видит постамент, предназначенный для какого-то сейчас отсутствующего артефакта.

«Преподобная Раавал заинтересовалась нашими находками на Тифоне», — сообщила Тарасвати.

Вольск подробно рассказал о древней «пирамиде», о чужой исследовательской базе, о найденных носителях информации и о своих выводах о месте нахождения гнезда ґыргов. Этот рассказ, вместе с трансляцией через пифийку, занял много времени. Техноархеолог не видел лица Тарасвати, но почти физически ощущал, как трудно той поддерживать постоянный «телепатический мост» между ним и ґормитской Знающей. Раавал ни разу не спрашивала и не требовала уточнений. Она сидела неподвижно, только кончик её хвоста был в непрерывном движении.

После того как Вольск закончил свой рассказ, в комнате воцарилось молчание. Не обладая ментальными способностями, он не мог определить, общается пифийка со своей ґормитской коллегой, или, наоборот, все присутствующие углубились в размышления. Наконец в его голове возник голос Тарасвати:

«Преподобная Раавал благодарит тебя за компетентный рассказ. Она сообщает тебе, что ґормиты последний раз исследовали тифонскую „пирамиду“ примерно двести лет назад. Тогда они не нашли в ней никакой магонийскои техники. Знающие Ґормы считают, что обладатели древнего арсенала создали изысканную имитацию, разместив в „пирамиде“ ископаемые фрагменты магонийского военно-исследовательского оборудования и добавили к нему файлы с лживой информацией. Они намеренно подбросили нам фальшивку, чтобы отвлечь от поисков настоящего гнезда ґыргов».

«Но на той станции были ґырги».

«Враг намеренно заразил „пирамиду“ спорами норнов. Для того, чтобы фальшивка выглядела убедительнее».

«А откуда же враг взял магонийскую технику?»

«Преподобная Раавал говорит, что из всего, найденного нами на Тифоне, именно это — самое интересное. В нашем районе Галактики древнюю магонийскую технику можно найти только на Пифии. Но там она сплошь под контролем вот уже четыре с половиной века. Ґормиты исследовали десятки тысяч планет в радиусе двух тысяч парсеков от Ґормы, но нигде не видели даже фрагментарных остатков магонийской техносферы. Это означает, что врагам известна планета (или планеты), на которую (которые) переселились магонийцы и где, судя по всему, их цивилизация или угасла, или была уничтожена. Из того, что оборудование из „пирамиды“ аналогично тому, которое техноисторики относят к Позднему периоду Магонии, можно сделать вывод, что магонийская цивилизация просуществовала после переселения считанные десятилетия. Итак, мы подошли к пониманию одного из самых загадочных эпизодов галактической истории — бесследного исчезновения магонийских переселенцев. Ґормитов эта тайна также интересует».

«Значит, в поисках гнезда мы снова зашли в тупик?»

«Преподобная Раавал так не считает».

«А как она считает?»

«Преподобная имеет основания для убеждения, что решительный шаг в поисках гнезда сделан».

17

Офис представительства имперской полиции, город Астер, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

9 юна 417 года Эры Восстановления.

Перед допросом капитана «Сарматии» имперский комиссар ещё раз пересмотрел запись боя Тены Фэрфакс с клонкой Бурга. Но теперь он смотрел на легендарный поединок другими глазами, замечая то, что раньше не предоставило бы никакого значения. Он, среди прочего, отметил, что Тэна вышла на бой в поясе, сплетенном из трёх шнуров — в ритуальном «кудсе» огнепоклонников. Он также знал теперь, что последняя причёска Бурги была совсем не случайной. Это была прическа посвящённого бойца-смертника. Кто-то перед боем посвятил Бургу согласно ритуалам, одного из тайных Клонский культов.

«Это был не просто поединок с короткими клинками, — понимал теперь Марков. — не развлечение для пресыщенных аристократов. Всё было гораздо серьёзнее. Клонка, которую вырастили по генной матрице неандертальца, выходила на бой против девушки из другой расы. Против дальнего потомка кроманьонцев, убийц её генетических предков. Против элитной представительницы этой искусственной расы, которую вырастили в магонийском инкубаторе, и которая сорок тысяч лет назад отобрала Землю у её истинных детей. Итак, это был священный бой, великий акт мести. Наместница Унно знала об этом. Наместница Унно устроила этот бой намеренно. Вопрос: с какой целью?»

Панель TVC, на которую должны были транслировать допрос капитана, сверкнула жёлтым. Марков выключил запись боя и перенёс внимание на трансляцию. На экране возникла белая комната с бестеневым освещением. За столом, друг напротив друга, сидели следователь из команды имперского комиссара и лысый атлет в белом кителе капитана гражданского флота.

— Начинаем, — сказал следователь, давая отсчёт официальной записи допроса. — Представьтесь, пожалуйста.

— Джу Трентон Лао, сорок восемь лет, имперский гражданин первой категории, гражданин колонии Аврелии.

— Ваши звание, квалификационный класс и должность?

— Я капитан первого ранга гражданского флота, имею высокий квалификационный класс пилота межзвёздных пассажирских лайнеров. С четыреста девятого года без перерыва занимаю должность капитана лайнера премьер-класса М58 «Сарматия», который в равных долях является общей собственностью правительства Аврелии и транспортной корпорации «Элмар Астролайник».

— Сообщаю вам, Джу Трентон Лао, что этот допрос проводится с согласия правительства Аврелии и директората компании «Элмар Астролайник». Во время допроса, согласно требованиям уголовно-процессуального права колонии Аврелия, будет вестись официальная видеозапись. Также сообщаю вам, что во время допроса будет работать бесконтактный детектор лжи. За предоставление ложных показаний и за отказ свидетельствовать вы будете отвечать по статьям четырнадцатой и шестнадцатой Уголовного заключения Особой самоуправляющейся колонии Аврелия. Вы поняли меня?

— Да, господин следователь, понял.

— Хорошо… Первый вопрос. Вы помните обстоятельства чартерного рейса номер четыре-один-восемь-два с индексом «эс-три» в Сектор Кастора в семпрарии в прошлом году?

— Конечно, помню.

— Расскажите об этом рейсе подробнее.

— Это был спецрейс, заказанный и оплаченный правительством Аврелии. Целью рейса была доставка на Кидронию группы высокопоставленных персон и сопровождающих их лиц.

— Кого именно?

— С Аврелии на Кидронию мы доставили лорда-сенатора Рехинальдера и его личных охранников, а с Ноли — наместницу сектора Кастора лордесу Лиду Унно, командующего Второго флота, двух его заместителей-адмиралов, а также девушек, сопровождавших наместницу, адмиральских флаг-офицеров, адьютантов и охранников.

— Кого вы имеете в виду, когда говорите «девушек, сопровождавших наместницу»?

— Я могу ошибаться, потому что прошло время, но, кажется, покойную наместницу, кроме охраны, сопровождали три клонки-наложницы и клонка-боец Бурга.

— Почему вы идентифицировали клонок, как «наложниц»?

— Ну, господин следователь… Все флотские знали, что наместница предпочитает девушек. А эти три девушки были очень красивыми. Таких на Ноли производят для нужд секс-индустрии. Я бывал на Ноли, и видел там много подобных клонок. Могу сказать, что клонки наместницы были чрезвычайно красивыми, прекрасно ухоженными, с идеальной кожей и роскошными волосами. Просто суперсекси! Все обращали на них внимание. Некоторые говорили, что это копии наложниц древних императоров, а другие — что их внешность клоноделы смоделировали по личным вкусам наместницы. Тогда на Кидронии много сплетничали о этих клонках. И не зря. Все офицеры Второго флота обсуждали их внешность. Один лейтенант даже интересовался…

— Их было три? — перебил воспоминания капитана следователь. — Вы не ошибаетесь?

— Можете проверить в Супремусе «Сарматии». Там сохранены все данные о рейсе.

— Мы проверили. Вы правы, наместницу сопровождали четыре искусственных гуманоида. Три из малотиражных эксклюзивных серий «ка-эм девятьсот восемьдесят один» и «ка-ем две тысячи триста» и одно высокоспециализированное изделие «э-э тысяча восемьсот восемьдесят два» по имени «Бурга». У вас, господин Лао, хорошая память… А, кстати, что же с ними произошло после смерти Унно?

— Бурга убила себя…

— Что стало с наложницами?

— Мы отправили их обратно, на Нолу.

— По чьему приказу?

— По приказу тогдашнего исполняющего обязанности комфлота-два адмирала Альвана. Он включил клонок в состав своего сопровождения. Как человек человека я его понимаю.

— На записи боя видно, что у наместницы было две секс-клонки. КМ0981 «Виктория» и КМ2300 «Батрис». А где в это время находилась КМ0981 «Наталия»?

— Я извиняюсь, не слишком разбираюсь, где какая там была «ка-эм» и с каким промышленным индексом. Я, господин следователь, помню, что у кресла наместницы стояли две просто офигенные секси. А где была третья… Нет, я не могу вспомнить… А разве в охотничьем лагере Джи Тау не установили стандартной регистрирующей аппаратуры?

— Здесь я спрашиваю, господин Лао.

— Простите.

— Кто готовил Бургу к бою?

— А откуда я знаю? Я этого не видел. Её готовили в модуле наместницы.

— Но вы как судья поединка присутствовали при последних приготовлениях, когда Тэна Фэрфакс и Бурга встретились впервые.

— Там не было места для раздевалки. Они встретились уже перед самым боем, в том же модуле, где оборудовали ринг. Я задал им стандартные вопросы по оружию и напомнил об ограничениях. Тэна согласилась биться без чехлов, а потом они начали разминаться…

— Каким было их оружие?

— Оружие они имели с собой. Такое, кстати, правилами не запрещается. Большинство бойцов подбирает себе оружие по личным предпочтениям, особенно в элитном эшелоне мастеров клинкового боя. Настоящий мастер боя должен обладать клинком ручной работы, сделанном, соответственно, настоящим мастером-оружейником. Так должно быть, так правильно… Фэрфакс, как я помню, билась классическим мечом-акинаком. Очень хорошей работы, с родовым гербом на лезвии. Рукоятка оплетена полосками кожи. Такие мечи у нас, на Аврелии, стоят от тридцати тысяч фунтов. Бурга имела тяжёлую прямую саблю. Кажется, из истинного земного булата. Также очень добротную и ценную.

— Современной работы?

— Нет, старинной. Сейчас не умеют изготавливать элитное клинковое оружие. Мастеров, способных сделать такую саблю, или же такой меч, которым билась Тэна, теперь почти нет. А ту саблю делал настоящий мастер. Она выглядела скорее, как коллекционная, но грамотно подобранная под руку клонки. У Бурги были короткие и очень сильные руки. Таким рукам подходят тяжёлые сабли и тесаки с широкими Гарда. Я помню, Бурга наносила той саблей страшные удары.

— Куда потом делось оружие?

— Акинак Тены унесла Фатима. Её младшая сестра. Это я хорошо помню. Она положила меч в покрытый чёрным лаком деревянный футляр. Такой футляр сам по себе стоит десятки тысяч. Музейная вещь.

— А кто забрал саблю?

— Я не помню. Кажется, кто-то из свиты наместницы. Вы же понимаете, после гибели Тены там такое началось… Командующий разозлился, надулся на Унно, судья угрожал всем, что накажет убийц дочери. И ко мне как к арбитру имел претензии, пугал меня военным трибуналом. Кидронийский Джи Тау и люди Атлопатека также смотрели на меня, как морлифы на сепека… Это были тяжёлые дни, господин следователь. Кто там и что тогда делал, я не помню…

— Неужели?

— Это были тяжелые, мутные дни…

— Мы знаем, что вы привезли саблю на Нолу.

— И откуда вы это знаете?

— Это не важно. Главное, что знаем. Детектор лжи также только вас разоблачил. Вы все хорошо помните, Лао.

— Но я вам правду говорю. Сабля попала ко мне уже после смерти наместница.

— Каким образом попала?

— Мне её продали.

— Кто?

— Клонка наместницы.

— Как её звали?

— Наталья.

— Сколько вы ей заплатили?

— Три тысячи фунтов.

— Вы лжёте, Лао. Детектор всё видит. Каждым словом лжи вы ухудшаете своё положение. Судья учтёт ваше упрямое нежелание сотрудничать со следствием. Лучше говорите правду.

— Наталья дала мне саблю на хранение. Я обещал ей, что буду хранить саблю в капитанском сейфе. Она сказала, что на Ноли мне за неё заплатят пятьдесят тысяч фунтов. Я не мог отказать такой красивой девушке.

— Она назвала покупателя?

— Наталья сказала, что теперь эта сабля будет… ну, типа, священного талисмана для народа клонов. Что клоны будут поклоняться ей, как наибольшей своей святыни. На сабле засохло одновременно две крови: природнорождёной, аристократки, чемпионки Ноли среди людей и славной клонки-бойца. Наталья сказала мне, что Ноланские клоны соберут деньги и выкупят саблю Бурги.

— Вы в это поверили?

— А почему я должен не верить? Я знаю, что среди Ноланских секс-клонок есть миллионерши. Им не в лом положить на бочку полсотни косых. Да ещё и за святыню.

— Значит, Наталья пообещала вам гарантированную реализацию сабли на Ноли?

— Пообещала.

— Так и произошло?

— Да, как она сказала. Я получил деньги через сутки после прибытия на Нолу.

— Деньги вам принесла Наталья?

— Да.

— И она забрала у вас саблю?

— Забрала.

— Вы понимали, что совершали акт контрабанды антиквариата, да ещё и краденого?

— Краденого?

— Неужели вы считаете, что владелица сабли, наместница Унно завещала её своей наложнице?

— Я не знал, что сабля принадлежала Унно.

— А кому же она должна была принадлежать?

— Бурге.

— По Ноланским законам, Лао, клоны, находящиеся в частной собственности, не могут выступать в качестве свидетелей, владельцев, завещателей, наследников, арендаторов и работодателей.

— Я не интересовался Ноланскими законами. Я не гражданин Ноли. Я зарабатывал деньги. И не считал, что зарабатываю их контрабандой.

— Нам также известно, на что именно вы потратили заработанные контрабандой деньги. Нам всё о вас известно. Вы, Лао, выкупили Наталью у адмирала Альвана, заплатили клоноделам за то, чтобы с неё сняли ограничители, а затем сфальсифицировали её персональную учётную карточку. Вы покупали услуги коррумпированных Ноланских чиновников теми деньгами, которые получили за контрабанду. Затем вы на эти деньги перевезли Наталью с Ноли сюда, ложно рекомендовали её учётной службе колонии как природнорождённую ноланку. В конце концов, поженились с ней. Более того, вашими стараниями она получила гражданство Аврелии. Вам грозит обвинение по трем статьям местного Уголовного кодекса и по двум статьям имперского уголовного законодательства. Вы по уши в дерьме, Лао…

— Не трогайте Наталью.

— Ваша, Лао, так называемая жена задержана. Будет проведено дознание и следствие. В частности, по её связям с Ноланским подпольем. А вы, Лао, по совокупности осуществлённых вами преступлений и с учётом ваших сегодняшних попыток запутать следствие, получите минимум десять лет принудительных работ и навсегда потеряете имперское гражданство. Можете назвать вашего адвоката. Я закончил допрос.

Марков выключил трансляцию допроса и вплотную посмотрел в лицо красивой молодой женщины, которую привели охранники.

— Как видите, КМ0981 «Наталия», ваш любовник и покровитель заботится о вас больше, чем о своём будущем, — язвительно улыбнулся Марков; эту наступательную улыбку он заимствовал у покойного Туре Шактири. — Ничего. Господину Джу Трентону Лао, в отличие от вас, девушка, есть что терять. До сих пор он был состоятельным, успешным и уважаемым человеком. Капитаном элитного лайнера! И всё пошло прахом. Вот до чего доводят красивые женщины…

— Если я вам всё расскажу, вы снимете с Джу обвинения?

— А вы нам и так всё расскажете. На вас, как на мятежного клона не распространяются никакие ограничения во время процедуры дознания. Вы не выдержите и двадцати минут интенсивного допроса.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда допрашивайте — в глазах клонки соревновались за лидерство вызов и ненависть.

— Цу! Не люблю упрямых дур. Хотя, с другой стороны, что же вам ещё остается… — Марков отправил со своего внутреннего коммуникатора вызов охране. — Вы очень красивая девушка и, поверьте, мне будет неприятно, если дознаватели решат для ускорения процесса отрезать вам голову.

— Отрезать голову? — теперь к ненависти и вызову присоединилась доля страха.

— Это обычная технология. Её применяют для допросов мятежных клонов. У меня есть видеозаписи. Хотите посмотреть?

— Нет… Не хочу.

— Я убеждён, что хотите, — имперский комиссар включил большую демонстрационную панель и дал знак охранникам, чтобы те подождали за входной мембраной.

На экране возникла зажата между блестящих держателей выбритая голова гуманоида. В её шейный срез были присоединены охапки трубок и кабелей. Звук отсутствовал, но широко открытый рот подсказывал зрителям, что голова захлёбывается ужасным криком.

— Это ещё даже не допрос, — прокомментировал изображения Марков. — Просто голове демонстрируют, как растворяется в кислоте её прежнее тело. Жуткое зрелище. При этом дознаватели включают генератор боли, и голова чувствует боль того же типа и профиля интенсивности, который она испытывала бы, если бы тело растворяли в присоединённом к ней состоянии. Поверьте мне, девушка, после этой процедуры у вас не останется никаких волевых ресурсов для дальнейшего сопротивления. Вы расскажете дознавателям всё, что знаете, и то, о чём догадываетесь. Будете долго рассказывать, а потом ещё раз, для контрольной сверки данных детекторов лжи. А уже после этого вашу голову бросят в ту же кислотную ванну.

— А что вы хотите знать? — прошептала клонка.

— Для начала: где теперь сабля Бурги?

— Я не знаю.

— Кому вы её передали?

— Эпу Мальрону.

— Кто это?

— Он мабедан-мабед[65]. Верховный жрец нашей веры.

— Что за вера?

— Мы верим в Спасителя и Возвращение.

— Секта «Близкого Возвращения»? Знаю. Ваши единоверцы убили на Тиронии кучу народа.

— Меня не было тогда на Тиронии.

— Да, Наталья, вас там не было. Это произошло давно, ещё во времена Смуты. Однако мы, тиронийцы, хорошо помним ту резню… — имперский комиссар смотрел теперь на клонку, как на ядовитое насекомое. — Наталья, признайтесь, это вы посвятили Бургу в священные бойцы-смертники?

— Признаюсь. Ритуал осуществила я.

— Сами или вместе с Лидой Унно?

— Наместница пожелала присутствовать при ритуале ниргом-расидан[66].

— С какой целью?

— Такие вещи её возбуждали.

— Возбуждающее? И больше никаких мотиваций?

— Я не знаю.

— Зачем Унно приказала убить Тэну Фэрфакс?

— Тэна отказалась спать с ней.

— И только? У вас, Наталья, как я вижу, всё сущее сводится к сексу. По-вашему, Лида Унно, дочь сенатора и герцога Корвин-Кларта, приказала Бурге убить офицера, дочь уголовного судьи флота только за то, что девушка отказалась лечь с ней в постель? Ерунда.

— Так сказала наместница. Про иное мне неизвестно.

— Вы были любовницей наместницы?

— Да.

— Тогда она должна подробнее рассказывать вам о мотивации своих поступков. Интим, насколько я знаю, поощряет к откровенности.

— К откровенности? — чувственные губы Натальи скривились в горькой улыбке. — наместница относилась к клонам, как к животным. Даже хуже. Она казнила наложниц за малейшие провинности. Под настроение, как надоевшие вещи. Она застрелила Вайолу только за то, что бедная девушка громко рассмеялась.

— Даже так… Детектор показывает, что вы не врёте… Наталья, скажите, вы жрица?

— Да.

— Посвящённая и полноправная жрица?

— Да, я дастуран[67].

— Унно знала об этом?

— Знала. Она называла меня «обречённой».

— Что это значит?

— По её распоряжению, все исповедники Клонский религий подлежали немедленному демонтажу. На Ноли за её наместничество демонтировали тысячи клонов только по подозрению в религиозности. Погибли наши высшие дастуры.

— Но вас она не казнила.

— Я умела ей угодить. Рассказать, как?

— В этом нет необходимости. Лучше расскажите, в чём заключается суть учения «Близкого Возвращения»?

— Это долго объяснять.

— А я никуда не спешу.

— Наша вера учит, что природнорождённые исказили главные принципы жизни. Они отказались от законов природы и придумали новые неправедные законы для защиты собственного произвола. Они доверились технике и забросили свои телесные ресурсы. Они пренебрегли дарами Высшего духа и назначили себя богами. Они оставили колыбель человечества — Землю — на произвол судьбы и не нашли в космосе нового настоящего дома. Они забыли о правиле равновесия и столкнулись с ненавистью всех живых существ Вселенной. Между ними нет ни уважения, ни согласия, и поэтому они подчиняются наиболее жестокому и сильному. Они создали Империю, которая является машиной осуществления зла. Они уничтожают туземную фауну на других планетах. Они как вирус, который непрерывно мутирует и непрерывно слабеет. Единственное полезное, что они сделали — создали клонов. Хотя они их создали не ради добра, но боги умеют обращать зло на пользу Вселенной. Клоны лучше и приятнее богам чем природнорождённые. За нами будущее. Так обещали боги.

— Вы видели этих богов?

— Я нет, но верховные жрецы общаются с богами.

— И что это за боги?

— Те, которые ушли, но вернутся. Первым из богов придет Спаситель.

— Они представители другой разумной расы?

— Они боги.

— Боги имеют руки и ноги? Ходят? Говорят?

— Конечно.

— А как они выглядят?

— Как мы с вами.

— А какого цвета у них глаза?

— Глаза? — удивилась Наталья. — Это мне неизвестно. В нашем святом писании о божьих глазах речь не идет.

— Зря. Эти ваши жрецы чего-то недоработали… — Марков почувствовал настоятельное желание выпить настоящей тиронийской водки. И не двести граммов, а целую бутылку.

«Боги, спасители, духи… — тоскливо подумал он. — Большой Космос, о чем мы здесь болтаем?!»

— Сир, я хочу попросить вас… — клонка побледнела, и это сделало её ещё красивее.

— Что?

— У нас с Джу будет ребенок.

— Меня проинформировали. Вы на шестой неделе беременности.

— Когда меня демонтируют, сир, пусть они оставят ребёнка жить.

— Я обещаю вам, Наталья. Вашего ребёнка оставят жить.

— Спасибо, сир.

— Не за что. У меня к вам ещё вопрос.

— Спрашивайте, сир.

— Вы видели коллекцию мечей наместницы?

— Видела, сир. Клинковое оружие висит в её спальне.

— А у неё был родовой меч?

— Не понимаю, сир.

— Меч семьи Корвин-Кларт, который передаётся от родителей к детям.

— Я никогда не слышала о таком мече, сир. Хотя в коллекции были старинные мечи. Наместница говорила, что коллекцию начал собирать ещё её прапрадед.

— А сабля Бурги была из той коллекции?

— Да, сир.

— Что вы о ней знаете?

— О Бурге?

— О сабле.

— Ничего, сир. Сабля висела в спальне наместницы. На стене. Просто так висела, не в витрине. Перед нашим отлетом на Кидронию наместница сняла её со стены и отдала Бурге.

— А Бургу вы хорошо знали?

— Я, сир, видела много поединков между клонами. И вживую, и в TVC. Наместница увлекалась боевыми искусствами. Она не пропустила ни одного из тех поединков, где билась Бурга. И среди клонов она считалась очень сильным бойцом. И не только считалась. Бурга почти всегда побеждала. Она постоянно оттачивала своё мастерство. Её, кроме искусства боя, почти ничего не интересовало. Она жила в бойцовской школе, там, где тренировалась. Эту школу финансировала наместница. Я туда не ходила и с Бургой общалась редко. Только во время соревнований и в комнатах наместницы.

— А кто знал её лучше вас?

— Виктория. Наместница занимала её Бурге.

— Одалживала?

— Бурге, сир, нравились красивые девушки. Она, по-моему, была больше мужчиной, чем женщиной. Наместница время от времени делала ей подарки. Занимала на несколько дней или недель своих наложниц. Чаще всего — после побед в поединках, когда выигрывала большие деньги. Виктория говорила мне, что наместница заработала только на Бурге несколько миллионов. А у неё, кроме Бурги, были ещё клоны-бойцы. Сильные бойцы. И девушки, и юноши.

— А у вас, Наталья, никогда не возникало желания убить наместницу?

— Возникало.

— И почему же вы её не убили?

— Вы её не знали, сир. Она была такой хитрой… Невероятно хитрой и сильной. Она могла читать мысли, предвидеть будущее. В ней жило страшное и могущественное существо, вышедшее из глубин Тьмы. В неё вселился гурсадруз[68]. Он бы сразу почувствовал моё намерение…

— На сегодня достаточно, — желание выпить стало почти неудержимым, и Марков решил прекратить допрос. — Отведите арестованную, — кивнул он охранникам.

Сегодняшние следственные действия имперский комиссар признал неудачными. У тиронийца возникло стойкое ощущение, что он идёт не тем следом. Что в своих поисках он прошёл мимо чего-то важного. Возможно даже, мимо самого важного.

18

Лабиринт Анвол, планета Фаренго (9КВ97: 2), система звезды Талис.

9 юна 417 года Эры Восстановления.

«Я правильно понял вас, Преподобная Тарасвати? — переспросил удивленный Вольск. — Ящеры знают, где искать гнездо?»

«Это знание рептилоидам принесла не наша экспедиция, а простой техник на Аврелии, который по собственной инициативе исследовал свойства плазмоида, выпущенного тамошним ксеноморфом».

«Цуа! Вот так… — в Вольске было такое ощущение, будто его толкнули, и он балансирует над краем пропасти, отчаянно пытаясь не упасть. — А мне, Преподобная, можно будет узнать, какое отношение те плазмоиды и тот ксеноморф, не говоря уже об удивительном аврелианском технике, имеют в наших поисках ґырга-репликатора?»

«В тебе, Алекс, сейчас преобладает образа человека, у которого отобрали право назвать открытие своим именем. Детская обида. Советую тебе поднять свой ум над символами примитивной конкуренции. Поверь мне, в Пантеоне нашей расы найдется место и для тебя, и для того техника. Мы все должны радоваться общей победе, которую две разумные расы одержали над обладателями древнего арсенала».

«Спасибо за совет, Преподобная. И за „Пантеон“ также… Так что там с плазмоидами?»

«Ты был когда-нибудь на Аврелии?»

«Нет, только на аврелианской орбите. На их карантинных базах встречаются красивые стюардессы».

«Вблизи северного полюса Аврелии находится большой метеоритный кратер…»

«Знаю, цирком Мефистофеля называется».

«Совершенно верно. В том кратере поселилась странная энергетическая аномалия…» — голос Тарасвати в голове Вольска вдруг замолчал. Словно жрица прислушалась к чему-то, слышимому только ей.

Мыслительной молчание затянулось на долгие минуты.

Вольск не решился прервать безмолвной диалог знающих. Его взгляд снова отправился к пустому пьедесталу в центре комнаты.

«Преподобная Раавал хочет помочь, — прервала телепатическое молчание Тарасвати. — Она сделает то, чего я не умею делать. Она сейчас тебе покажет и даст понимание».

Не успел Вольск задать какой-то дурацкий вопрос, как комната исчезла в сером вихре, который родился где-то в его сознании, который раскрутился в целое торнадо и стер окружающую реальность. Он оказался как будто в космосе, и перед его глазами пылала оранжевая звезда с пурпурными лохматыми прядями над её полярными зонами. Изображение сопровождало знания. Вольск знал, что лохматая звезда — Мийтра, солнце планеты Аврелии. Вдруг где-то на границе изображения возник быстрый объект. Он приближался, и через мгновение техноархеолог понял, что видит небольшой астероид. Угловатый, обросший белыми (водяными) и синеватыми (метановыми) ледяными «бляшками», небесный бродяга двигался в сторону желтовато-голубого планетного диска.

«Аврелия», — подсказала Вольску оператор его видения.

Столкновение привело к настоящей катастрофе.

Астероид вошел в атмосферу Аврелии на освещённой стороне под острым углом и едва не прошёл мимо планеты. Однако, то ли плотная аврелианская атмосфера притормозила космический камень, то неизвестные силы скорректировали его траекторию, но астероид всё-таки коснулся поверхности Аврелии за четверть полудуги периметра от её полюса. В месте столкновения на мгновение вспыхнуло ослепительно белое пламя, а затем по атмосфере разошлись жёлто-чёрные круги пиропластических волн из пепла, пыли, паров и раскаленных газов. За собой гиперзвуковая волна оставляла тёмно-коричневую мёртвую поверхность. Вокруг места столкновения вырос ещё один круг — гранитно-базальтовое кольцо раскалённых докрасна свечением гор. Тот «цирк», которому через две тысячи веков после катастрофы первопроходцы-земляне дали имя беса, что соблазнял гётевского доктора Фауста.

«Это столкновение стало роковым для планеты, — сообщил оператор видения. — Астероид был необычным. Он не просто уничтожил первоначальную биосферу Аврелии, не только отчеканил на её поверхности рану-кратер, но и создал в районе своего падения пространственно-временную червоточину, смещение размерности пространства, так называемый Екуур. Такие червоточины притягивают „чёрные дыры“, и в космогонической перспективе Аврелия, вместе со всей системой Мийтры, обречена на поглощение „чёрной дырой“ GALE559».

Картинка изменилась. Теперь Вольск стоял на поверхности Аврелии вблизи Мефистофеля. Вокруг, в лиловатом, едва омрачённом небе, раскинулась необозримо горчично-серая равнина. Мимо техноархеолога медленно прошагал пёстро раскрашенный чёрными, жёлтыми, красными полосами и пятнами ксеноморф, похожий на огромного земного скорпиона. Увидев другое существо — блестящего, как покрытого темным металлом, кивсяка-многоножку, «скорпион» воинственно задрал хвост и надул на своей голове ярко-красный — как налитый кровью — шар. В нём вспыхнуло сангиновое сияние, а потом вокруг шара появилось кольцо-тор, скрученное из светящейся холодной плазмы. Плазменный тор раскрутился, соскочил с шара, как перстень с натёртого мылом пальца, окутался мерцающей сферой раскаленного воздуха и направился к многоножке. Та попыталась зарыться в землю, но не успела. Серебристая сфера с треском столкнулась с многоножкой. По панцирю кивсяка пробежали голубые молнии, а сфера сдулась и опала. «Скорпион» победно закрутил хвостом и двинулся к парализованной добыче.

«Ты только что видел хищное существо, которое ваши ученые называют Adelma polaria bipunctata, или „двоеточечная Адельма“. Она единственная среди известных во Вселенной существ способна активировать высокоэнергетические плазмоиды. Мы считаем, что именно Екуур является первичным источником энергии для такого уникального оружия. По крайней мере, на планетах, где нет Екуур, не найдены существа, способные синтезировать стабильные сгустки энергии мощностью в несколько мегаэлектронвольт и управлять ими. Но это ещё не всё. Кто-то создал биоробота, подобного Адельме, для проведения инициаций, замаскированных под нападение ксеноморфа».

Видение снова трансформировалось. Теперь Вольск стоял на строительной площадке под высокими сводами космодромного ангара. Вокруг двигались монтажные агрегаты. Он увидел двух молодых девушек — рыжеволосая руководила роботом, а темнокожая брюнетка смотрела на свод, где кибернетические аппараты монтировали тальферную ферму. Затем из-под монтажной платформы выпрыгнуло существо, напоминающее Адельму, но была больше по размеру и темнее окрашена. У неё, вместо инжектора- «шара», из головы торчали пучки тонких и подвижных «антенн». Вольск не понял, откуда вылетел плазмоид, но заметил, что он имел другую форму, чем у настоящей Адельмы. Эта шаровая молния напоминала модель газовой планеты, окруженной широкими золотистыми кольцами.

Плазмоид шёл к смуглой, но рыжая неожиданно бросилась наперерез молнии и подставила под её удар кусок облицовочной плиты. Плазмоид взорвался, девушка упала.

«Та девушка, которая защитила свою подругу от плазмоида — родная сестра Хэппи Махонико по имени Пела. С её братом ты был знаком, — напомнил техноархеологу оператор сна. — Хэппи уничтожили охранные системы Храма при входе в Зал Жизнь на твоих глазах. За Пелой Махонико, как потенциальным агентом обладателей древнего арсенала, следила группа агентов вашей контрразведки. Внимательно следила, отслеживая все изменения физических и парафизических параметров вокруг неё. Это, в конце концов, дало результаты. Один из техников обнаружил необычные свойства плазмоида, поразившего Пелу, и понял, что это совсем не шаровая молния, которая служит оружием аврелианским хищникам. Что здесь имело место, как у вас говорят, проникновение. Все полученные данные об этом случае ваши лидеры передали управляющей иерархии Ґормы. И мудро сделали. Ведь мы почти сразу установили, что энергетический профиль зафиксированной на Аврелии псевдомолнии поразительно подобен энергетическому профилю тех порталов, через которые норны транспортируют ґыргов и кормят их матку. Наши учёные давно поняли, что для существования транспортных порталов необходимо, чтобы в гнезде матки, непосредственно рядом с её пастью или пастями, постоянно работал так сказать „базовый портал“. Но для этого нужно невероятное количество энергии, сопоставимое с совокупной энергией, которую излучает обычная звезда. До получения данных о случае с Пелой наши ученые не могли определить тип физического механизма постоянной подпитки „базового портала“, который должен непрерывно работать веками. А открытие плазмоида нового типа вблизи Екуур навело наших ученых на мысль, что норны могут черпать энергию из тех субквантовых потоков, которые несутся из подобной червоточины. Итак, условием функционирования гнезда ґыргов-норнов является наличие на гнездовой планете такой вот аномалии Екуур. Во Вселенной так уж много таких объектов. В нашей части Галактики всего восемь червоточин. Из них три находятся под постоянным контролем наших ученых, одна — очень отдалённая — уже почти уничтожена „чёрной дырой“, ещё одна — на Аврелии. Итак, остаётся только три червоточины, которые обладатели древнего арсенала могли бы использовать для построения гнезда ґыргов. Мы знаем координаты этих червоточин. Все они находятся в пределах досягаемости наших звездолетов. Корабли-разведчики уже стартовали к тем трём планетам, на которых обнаружены Екуур».

Когда инспирированое Преподобной Раавал видение погасло, Вольск ещё некоторое время получал понимание относительно только что увиденного. Вопросы роились в его голове, но из всего роя техноархеолог выбрал два.

«А не может вдруг такого случиться, что гнездо ґыргов прячут, скажем, на самой Аврелии, в кратере Мефистофель глубоко под землёй?»

«Такое невозможно, Алекс, — ответила Тарасвати. — То, что мы знаем о метаболизме ґырга-репликанта, предусматривает гигантские истоки газов. Кроме того, ГРЛ увидели бы каверну, где живёт матка, даже на глубине в треть радиуса Аврелии. А на таких глубинах существование гнезда проблематично, ведь мантия планеты расплавленная».

«А если владельцы арсенала построили для гнезда специальную капсулу, которая плавает в глубинах расплавленного базальта, а газы они утилизируют?»

«Маловероятно», — сказала жрица.

В воображении техноархеолога вдруг возникло подсвеченное подземными огнями лицо Тарасвати. Улыбка Знающей в сиянии плит-светильников показалась Вольску победно-зловещей.

«И ещё такой вопрос, — сказал он. — Неужели рептилоиды так хорошо изучили наш сектор Галактики, что им известны абсолютно все червоточины? А если этих червоточин не восемь, а, скажем, десять?»

«Ґормиты исследуют Ллод, как они называют галактическую ветвь Ориона, уже сотни тысяч лет. Их разведчики бдительны, а беспилотные системы практически вездесущи. То, что мы их не замечаем, свидетельствует лишь о совершенные средствах маскировки. Если они говорят, что червоточин восемь, значит, их именно восемь, а не семь и не девять. По крайней мере у меня нет оснований подвергать сомнению их осведомленность… Время присоединиться к остальным приглашенным, пойдём».

Первой к выходу из комнаты направилась Раавал, за ней Вольск, а роль замыкающей процессию вновь взяла на себя Тарасвати.

— Здесь что-то хранили? — вслух спросил техноархеолог, когда дверная плита закрылась за спиной жрицы.

— Мы в легендарном месте, — подтвердила его догадку пифийка. — Здесь тысячи веков назад сохраняли знаменитый Жезл Силы, который на Земле называли Камнем Богини Бау.

— И где же он теперь?

— Неизвестно.

— Но вы говорите, что он когда-то гостил на Земле. Ящеры подарили Камень землянам?

— Его украли.

— Из этого Храма? — удивился Вольск. — Мне трудно представить более надёжный сейф.

— Подробности мне неизвестны. Знаю только, что хранители знаний Ґормы считают похитителями первых гуманоидов — орионитов. Происхождение этого жезла окутано тайной. Некоторые предполагают, что миллионы лет назад он принадлежал тому бессмертному существу, который воевал со всей Вселенной и которого земные легенды называют Люцифером.

— Тогда этот Камень опасный… — предположил Вольск.

— Алекс, у меня будет к тебе просьба, — вдруг сказала Тарасвати.

— Всегда к вашим услугам, Преподобная.

— Я бы хотела, чтобы именно ты доложил Зорану обо всём, что произошло в комнате безопасного общения.

— Почему не вы?

— Во-первых, после того как Зорану стало известно о Кишу, он перестал относиться ко мне с прежним доверием. Во-вторых, все же вы с Зораном принадлежите к одному народу, и вам легче будет найти между собой общий язык…

— Что вы имеете в виду? — удивился Вольск.

— Я говорю о том, что и командор, и ты — потомки славян. Ведь все жители периферии, кроме клонов, ведут своё происхождение от народов древней Земли. Например, моими далекими предками были бенгальцы и тамилы, предками Мулан — еврокитайцы, а предками баронессы Вэй — марсианские потомки англосаксов. Следы этнического происхождения ещё сохраняются в некоторых именах, внешности, образе мышления. Понятно, что на периферии уже несколько веков происходит интенсивное расовое и этническое смешение, первичные генетические источники уже почти забылись. Однако мы, на Пифии, считаем, что людям общего этнического происхождения и в наше время легче найти общий язык… Кроме того, есть ещё третья причина, почему я обратилась именно к тебе.

— Какая?

— Насколько мне известно, у Зорана созрело определенное предложение. Думаю, что он предложит тебе кое-что сразу после нашего возвращения на линкор. Доверие командора к тебе возросло. Советую тебе не пренебречь им.

19

Ставка Чрезвычайного министра по вопросам безопасности южнее цирка Мефистофель, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

9-10 юна 417 года Эры Восстановления.

Прошла неделя с того дня, когда первая установленная на враждебных существ ловушка уничтожила тридцать тысяч ксеноморфов. Вторая и третья, построенные четыре дня назад, смогли ликвидировать едва по десять тысяч. В четвёртую забежало уже меньше тысячи. В основном в ловушки теперь попадали примитивные подземные диплоподы — ларвы и кивсяки. Умные и лучше организованые Адельмы быстро научились избегать излучателей. Теперь они наступали не сплошной массой, а группами из нескольких сотен особей. Уничтожение таких групп неизбежно вело к распылению сил. Теперь дискоиды вылетали на охоту парами, страхуя друг друга от шаровых молний, дальнобойность и высотность которых постоянно росли.

Поступали сообщения о Адельмах, способных управлять плазмоидами на расстояниях до пятисот метров. Ксеноморфы научились устраивать хитрые засады в зарослях и болотах. Даже чувствительны ГРЛ-сенсоры иногда не успевали предупредить пилотов о живых плазменных катапультах, что таились в топях, грязевых озёрах и подземных норах. Два десятка дискоидов были сбиты, сотни получили повреждения, и количество боеспособных машин уменьшилось до критического уровня. Наспех отремонтированные «летающие тарелки» работали круглосуточно, ускоренно расходуя ресурс двигателей и тензогенных муфт[69]. Единственным достижением Охранных сил за эту неделю было значительное замедление наступления чужих существ на густо заселённую прибрежную зону Аврелии. Однако и там ситуация оставляла желать лучшего. Отряды ополченцев в городах Обитаемого пояса выявляли всё новые и новые гнёзда полипод и арахнид. Прорывы теперь случались и на технических этажах небоскрёбов, и в имениях, расположенных на тщательно стерилизованных и окультуренных островах Южного океана. Перечень безопасных территорий сокращался чуть ли не ежедневно. Всё больше обожженных, искалеченных и отравленных колонистов попадало в больницы и военные госпиталя. Закрытые развлекательные центры и школы срочно переоборудовали на медицинские кампусы.

Между тем император прислал на помощь колонии одну из эскадр Третьего флота[70]. В её составе на Аврелию прибыла десантная бригада, оснащенная тяжёлой техникой. Над северными равнинами теперь проносились суборбитальные штурмовики и ревущие «небесные танки» — огромные конвертопланы, вооруженные дальнобойными плазменными катапультами и реактивными системами залпового огня. Одним ударом это оружие сметало всё живое на сотнях гектаров аврелианскои равнины, но из цирка Мефистофель на выжженные равнины снова и снова выплёскивались многотысячные потоки ксеноморфов. Они упорно шли и шли на юг, минуя ловушки и степные пожары, топча обугленные гекатомбы своих сородичей, словно натравленные полной ненависти к людям неизвестной волей.

Маккослиб вернулся в жилой модуль после очередного совещания с имперскими адмиралами и командирами десантников. Лансу пришлось объяснять офицерам Третьего флота особенности ведения боевых действий на планете с трансформируемой экосистемой, где поселилось два миллиарда человек. Он выступил категорически против новых ядерных бомбардировок горных гнездилищ. В конце концов сошлись на решении провести серию пробных обстрелов аномальной зоны. Для этого должны задействовать лучевые батареи межзвёздных крейсеров и фрегатов. Мощность выстрелов договорились ограничить четырьмя тераджоулями на выходе луча. Аналитическим группам дали задание за ночь определить первоочередные цели и вычислить оптимальную интенсивность первой серии ударов.

Перед лучевой атакой Ланс решил хорошо выспаться. Уже четвертые сутки он спал урывками. Да ещё и Наварин взял себе за правило проводить долгие ночные TVC-совещания, в ходе которых районные координаторы Охранных сил озвучивали одинаковые рапорты и просьбы о предоставлении им резервов, ресурсов и эвакуаторов. Поток рапортов и просьб разнообразили дискуссии аналитиков и научных работников. Одно только сообщение о том, что Адельмы научились «сливать» в один свои смертоносные плазмоиды — и таким образом увеличивать силу и дальность поражения — привело к многочасовым разговорам и консультациям по спецканалам TVC, к которым неизменно подсоединяли персональный терминал Маккослиба. И он должен был слушать споры физиков-плазмологов, в которых почти ничего не понимал.

На эту ночь офисные оракулы совещаний не предсказывали. Даже наоборот. В эту ночь лорд Наварин вылетел в своё загородное поместье, прихватив с собой комфлота-три и стайку красивых секретарш. Как объяснили Лансу знающие люди, это гарантировало его подчинённым покой до обеда следующего дня. После того, как руководитель патронажной службы премьера подтвердил отсутствие не только шефа, но и его офисного «гарема», Маккослиб приказал своему адъютанту ни при каких обстоятельствах не соединять спецтерминал с его личным коммуникатором, снял защитный комбинезон, вынул из носа дыхательные фильтры и прилег на гидроматрац, расстеленный на полу штабного модуля. Через минуту генерал-полковник уже спал.

Пробуждение исполняющего обязанности Чрезвычайного министра оказалось крайне неприятным. Ланс проснулся от внезапной удушья и звука взрыва. Ему показалось, что на него упал потолок. В ушах звенело от резкого перепада давления. Он почувствовал, что его схватили под мышки и куда-то тянут. Всего за несколько секунд он понял, что пребывает в руках собственных охранников, которые выносят его из горящего модуля. Он не произвольно схватил ртом воздух, вдохнув облако невыносимо удушающего дыма. Ланс закашлял, как никогда в жизни. Казалось, спазмы вот-вот разорвут ему бронхи.

— А… Адельмы? — спросил генерал у старшего из охранников, когда приступ прошел и к нему вернулась способность произносить слова. В следующее мгновение Ланс увидел здоровенную дыру во внешней стенке модуля.

«Каким это чудом ксеноморфам удалось пробить защитные экраны?» — удивился исполняющий обязанности Чрезвычайного министра.

— Террористы, сир! — объяснил сержант и помог генералу встать на ноги. — Погибли ваш адъютант и мой парень. Но мы не дали им прицельно выстрелить… Сир, только что мне сообщили, что террористов схватили.

«Террористы? Это что-то новое», — подумал Ланс и направился к модулю-столовой, где штабные обычно проводили инструктажи и совещания. Ему показалось, что оттуда слышны крики и звуки борьбы.

Когда он зашел в помещение, самое интересное уже произошло. На полу, среди опрокинутых столиков и кресел, сидел молодой парень в грязной серо-зелёной форме. Такую носили бойцы вспомогательных частей. Ноги террориста обездвижили специальной быстро твердеющей пеной, а руки зафиксировали липкой лентой. В нескольких метрах от задержанного курились обугленные останки ещё одного человека. Верхнюю часть его тела плазменная струя превратила в чёрно-фиолетовую спёкшуюся массу, а нижнюю покрыла сплошная копоть. Из закатанной штанины торчала обтянутая терморегулирующим трико нога убитого террориста. Ланс заметил, что она миниатюрная, как у подростка. Армейский берцы казались на ней чужеродно-массивным. Гадкий запах горелого мяса наполнил столовую. Увидев Маккослиба, задержанный крикнул:

— Маргарзан![71]

За что получил под дых от охранника, захрипел и сполз на пол.

— Что он такое выкрикнул? — поинтересовался Ланс.

— Это сумасшедший, сир, — пожал плечами охранник. — Не обращайте внимания. С ним была девушка, но её сожгли, — он кивнул на мертвое тело в армейских берцах. — Совсем была не адекватной. Кричала что-то непонятное, сама под выстрел бросилась. Идиотка. Возможно, какой-то дури нанюхалась. Говорят, что это она стреляла со «страйкера» по вашему модулю и в охранников, министра. Затем эта сладкая парочка попыталась бросить гранаты, но у них не получилось.

Другой охранник сверял какую-то карточку с изображением на позитронном планшете. Увидев Маккослиба, он вытянулся:

— Господин Чрезвычайный министр, докладываю: только что нами установлены личности террористов. Этого подонка, сир, — он ткнул сапогом парня, — зовут Оскаром Дереком, он из местного вспомогательного батальона. Ординарный солдат. Мобилизован по собственному желанию восемь дней назад. Их батальон на соседнем поле строит ловушку. А это его девушка — санитарка Летиция Вагар, также из ополченцев. Он долбаный поселенец, а она с Астеры. Оба учились там в колледже.

— В Колледже стюардов имени Цао Цинли? — уточнил Ланс.

— Так точно, господин министр! Вы знакомы с ними?

— Нет, этих ребятишек я никогда не видел. Однако, кажется, имел возможность познакомиться с их духовной наставницей… Это Найга послала вас? — спросил он у Дерека. — Ваша преподавательница Найга Палангус?

— Маргарзан! — прохрипел тот.

Отрывок из «Истинного перечня Клинков», священного текста «Тех, кто склоняется перед Мечом»

[…] 14. Если ты оставляешь убийцу посвящённого жить, то тем поощряешь других к совершению безнаказанного зла. Если в тебе не пылает священный огонь мести, то вскоре в сущности твоей воцарится тьма этого мира. Неотомщённый взывает к Силам Могущественным, и его вопль способен сдвинуть равновесие времени и пространства. Неотомщённый обращается к престолу высших и находит там привязанность. Неотомщённый путешествует по миру, и боль его заставляет чистые сердца окутываться грустью. Неотомщённый посещает тебя во сне, и ты просыпаешься с ощущением не смытой грязи и непреодолимого позора.

15. Если ты станешь лезвием для исправления неотомщённых, то из высших престолов направят твой путь к месту совершения и откроют тебе ворота невозможного. Те золотые рассветные ворота, которые закрыты для утомленных сумерками и примирениями. Если ты станешь лезвием для исправления неотомщённых, то тем вознесёшься над людьми и станешь равным богам. Пламя бессмертных станет твоим пламенем. Если никакие сомнения не допущены к алтарю мести, то пламя на нём священное и не требует питания для свирепости своей. Холодное оно и горячее, светлое оно и тёмное. Всё, что коснется его, испепелиться, а пепел ветры унесут за пределы миров. Так было, так есть и так будет, пока горят и дают надежду всем благим существам негасимые горнила Меча Ориона.

16. Не устанешь восстанавливать справедливость и никогда не пожалеешь о выборе своём. Примешь волю Сил, как собственную волю, и выбор их, как собственный выбор. Не останавливай руки своей и не удерживай ярости своей, как не сдерживает течение вода, как не сдерживает бега свет. Ведь тебе не о чем волноваться. Смерть мстителя сладкая, путешествие короткое, и есть кому встретить его в благословенных полях Йимы […]

20

Болота западнее озера Кларт, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

10 юна 417 года Эры Восстановления.

Катастрофа произошла на рассвете. Под покровом ночной темноты семейка норнов выползла на островок, который защищала группа Гарсии, и открыла портал в десяти шагах от десантников. Шесть ґыргов выпрыгнули из вспышки прямо им под ноги. Ни опыт обученных бойцов, ни молниеносная реакция «пауков» восьмой модификации даже теоретически не могли спасти защитников островка от такой атаки. На практике же ґырги за десять секунд растерзали практически всю группу. Киборгам удалось уничтожить чужих существ уже тогда, когда из людей осталась невредимой только Пела Махонико. В живых остались истекающая кровью Ясмин, которой ґырг оторвал обе ноги, и Мурик, чьё правое бедро превратилось в мясной фарш.

Спалив коварных норнов и отослав сигнал вызова эвакуационной команды, Пела начала спасать Ясмин и Мурика. Для остановки кровотечения она наложила на ноги подруги лигатуру и использовала на обоих раненых аж шесть комплектов бионического пластыря. Затем через специальный клапан ввела в медицинский имплант Ясмин интерферон и сыворотку, которая должна компенсировать потерю крови.

— Ясми, все будет хорошо, — приговаривала Пела, оклеивая пластырем обрубки. — Тебе вырастят новые ножки, ещё красивее.

— Ничего хорошего не будет… — Ясмин вынырнула из забвения и увидела, что Пела приготовилась ввести в клапан хоботок ампулы с седативным миксом. — Подожди, не впрыскивай в меня эту грёбаную наркоту, не надо… Я должна тебе кое-что сказать…

— Потом скажешь.

— Не будет никакого «потом».

— Будет. Я тебя спасу.

— А себя ты спасёшь?

— Меня ґырги не трогают. Я от них заговорена.

— Не говори глупости… Ты не заговорена, ты посвящена. Вместо меня.

— Ясми, тебе надо отдохнуть.

— Прекрати! — рявкнула на Пелу подруга. — Это не бред, дура! Я не брежу. Никакая я не монтажница… Я офицер. Я лейтенант из «управление С» Службы Предотвращения. Я — Джи Тау! Въехала или нет?

— Джи Тау? Лейтенант? — Пела не верила.

— Отгони подальше «пауков». Они транслируют все наши разговоры на орбитальную базу. И ещё: отключи регистрирующие устройства на всех шлемах.

— Зачем?

— Не спрашивай, выполняй… Я старшая по званию, это мой приказ.

— Выполняю! — леди-матрос принялась отключать персональные регистраторы десантников.

Когда она вернулась, её раненая подруга продолжила её удивлять:

— Твой брат, Пэм, был правой рукой Шермы Шайнар, — сказала Ясмин. — Ваша семья с Ноли, вы внуки погибшего в бою генерала Федерации Гомера Маха. Генерал погиб вместе с фрегатом «Клеопатра». В бою с Шестым флотом в системе Центавра. Его детей спрятали от борзых Шелтона на Тиронии, изменили им фамилию и учётные карточки. Там родились вы с Хэппи. В агрокуполе «Массаи-шесть». Ваш отец также погиб. В случайной стычке с полицией. Твоя настоящая фамилия не «Махонико», а «Мах». Ты — Пелиния Мах, ноланка. Мать привезла вас на Аврелию для того, чтобы Хэппи прошёл огненное посвящение. Посвящение происходит через прикосновение Яведана. Его маскируют под нападение Адельмы…

— Кто маскирует? — прошептала Пела, раздавленная потоком информации, из которого она мало что поняла. Единственное, что теперь она знала наверняка — Ясмин все эти месяцы её обманывала. Поэтому ей хотелось плакать.

— В своё время узнаешь. Всё узнаешь. По воле Саошиант всех тех, кто получил прикосновение Яведана, ґырги не трогают. Ты выбрана, ты — наша надежда. Наше будущее.

— Ваше?

— Наше. Так произошло по воле высших сил. Ты сама двинулась навстречу прикосновению, которое предназначалось мне. Ты не виновата, такой была воля Благих Сил. Ты достойна. Всё было бы хорошо, но они пристально следили за тобой. Техники Джи Тау, они отследили… Они догадались.

— Разве ты не с ними?

— Я не только Джи Тау, — Пеле показалось, что она сквозь шлем видит улыбку подруги. — Я из рода Дастур. Я была с Шермой на Земле. Я согласилась стать Джи Тау, чтобы помочь атраванам. Помочь Саошиант. Я не успею тебе всего рассказать. Жаль… Но ты должен знать, что Джи Тау тебя вычислили. Они уже знают о посвящении. Догадываются о твоём происхождение. Я сделала так, чтобы меня привлекли к твоей теме. Меня назначили следить за тобой. За тобой всё время следят… Нам не надо было… Мы допустили ошибку… А теперь им известно, что ты неуязвима для ґыргов… — Ясмин на минуту замолчала; чувствовалось, что каждое произнесенное слово стоит девушке усилий и боли. — Как только сюда прибудет эвакуационная команда, тебя арестуют, доставят на базу и начнут допрашивать. Очень жестоко допрашивать. А потом убьют. Скорее всего, убьют… Тебе надо бежать. Немедленно… Это последний шанс. Самый последний. Другого не будет…

— Куда же я убегу? — Пела уже плакала.

— Беги через болота. На восток беги. К озеру. Там есть мелкие острова с растительностью. Там не будут искать. Сейчас собери у всех погибших фильтры, воду, пищу и беги. Беги! Ты должна жить. Ты последняя из рода генерала Маха.

— Последняя? — у Пелы замерло сердце.

— Да, стала, последняя. Не хотела говорить, но… Видишь, как оно… Твой брат погиб на планете Фаренго. Запомни это название. Это священная планета… Яканд должны вернуть туда…

— Погиб? Откуда ты знаешь? — Пелу вдруг охватила острая, до озноба и холодного пота, злость. — Кто вы, мать вашу, такие? Кто? Откуда вы всё знаете?

— Тебе всё скажут. Главное, что ты посвящена. Получишь шанс. Иди к озеру, Дастур тебя найдут… Шанс есть. Джи Тау не пойдут за тобой, потому что боятся ґыргов. Будешь ждать. Наши найдут тебя на озере. Дадут знак.

— Какой знак?

— Сама увидишь. Знак будет. Обязательно.

— Скажи мне, почему погиб Хэппи? Почему? Что он сделал?

— Самоуверенность… Многих губит самоуверенность… — Ясмин едва шептала, казалось, последние силы покидают её. — А надеяться нужно только на Саошиант. Только на него…

— Как погиб мой брат? Почему его не спасли? — Пела в отчаянии, не рассчитав сил экзоскелета, пнула медицинский чемодан. Его обломки, вместе с ампулами и медпаками, разлетелись по островку.

— Тебе всё расскажут… — голос Ясмин стал почти неслышным. — Беги… Будет знак…

Пела побежала по островку, ища среди пакетов с лекарствами гемоблокаторы. Когда она вернулась, витальный индикатор на скафандре Ясмин светился красным. Это означало, что жизнь оставила тело той, которую Пела считала своей девушкой. Она подошла к Мурику. Его индикатор также сиял безнадёжным пурпуром. Теперь на островке, кроме неё, не осталось ни одного живого человека. На мгновение ей показалось, что Ясмин только бредила. И всё, только что ею услышанное, неправда. Бред раненой монтажницы. Что надо только дождаться эвакуационного дискоида, и всё будет хорошо.

«Ничего хорошего из этого не будет, — сказала другая часть её сущности, та, которая долго молчала и ждала своего часа. — Ты всегда знала, что Империя твой враг, она враг твоей семьи. Твоя мать во сне назвала тебе имя Саошиант. Имя, которое ты до того сновидения никогда не слышала. А главным подтверждением слов Ясмин является то, что ґырги тебя не трогают. Всех убивают, а тебя — нет. Ґырги против Империи, и ты против Империи. Итак, ты — союзник ґыргов».

И Пела принялась снимать атмосферные фильтры со скафандров погибших десантников.

Через час после того, как витальный индикатор на скафандре Ясмин изменил цвет с жёлтого на красный, капитан-командор Иван Тавберг принял рапорт от руководителя группы захвата. Офицер рапортовал с островка, где нашли свою смерть десантники Гарсии. На экране TVC Тавберг мог видеть трупы людей и ґыргов.

— Значит, вы считаете, что Махонико погибла? — спросил он у руководителя группы.

— Мы, сир, не нашли ни её тела, ни тела фрегат-лейтенанта Бехеште.

— Проверьте комплектацию скафандров погибших. Я даже отсюда вижу, что вон у того скафандра, который рядом с вами, нет фильтра.

— Да, вы правы, сир, фильтры кто-то открутил, — доложил офицер после проверки. — А также отсутствуют индивидуальные пищевые пакеты, комплекты антидотов, баллоны с питьевой водой и кассеты записывающих устройств. И ни одного боеспособного «паука», сир. А по нашим данным, здесь должно было остаться где-то до пятнадцати боеспособных Мк8.

— Вы до сих пор уверены, что все на острове погибли?

— Нет, сир, не уверен. Но зачем им «пауки»?

— Заметают следы. Позитроника «пауков» регистрировала всё, что происходило на острове.

— Понял, сир.

— Немедленно начинайте поиски. Вы можете задействовать дискоиды и людей из резерва Со Лая. Ссылайтесь на мой приказ. За провал операции будете отвечать по законам военного времени.

21

Зал Предков в поместье семьи Палангус, остров Фанар в Южном океане, Аврелия (6КА81: 4), система Мийтры (HD168443).

10 юна 417 года Эры Восстановления.

Перед тем как войти в родовое святилище, Найга Палангус сняла одежду и украшения, оставив на себе лишь пояс, сплетённый из трёх шёлковых шнуров. Она осуществила ритуальное очищение родниковой водой и расположилась на семиугольной циновке, расстелённой перед алтарём. Там, рядом с негасимым пламенем Арташахр, на самшитовых подставках покоились три меча: семейный двуручник Палангусов с именными тагмам двенадцати посвящённых предков Найги, трёхсотлетний меч Дома Фэрфакс и акинак Тены Фэрфакс, на лезвии которого запеклась кровь её убийцы. У мечей Найга положила свои военные награды. Серебряный Капитанский крест Ордена Корабля и Звезды и восьмиугольный знак Рубиновой Гроздьи[72]. Свет Арташахра вспыхивал и менялся на камнях, эмалях и металлических гранях имперских орденов. Серебро под этим светом отблескивала шафраном и охрой, в рубинах пульсировала зловещая пурпурная темнота.

Для своей последней медитации в Зале Предков Найга сварила чёрную сому[73]. Она выпила её не торопясь, смакуя каждый глоток густого напитка со специфическим запахом лесных дебрей Земли. Пока дух чёрной сомы не завладел её телом, она подписала заранее составленное завещание, положила его в футляр и запечатала воском, оттеснив родовой герб. Вместо печати она использовала рельеф с головой грифа, который мастера прошлых времен поместили на древке меча Палангусов[74].

Затем тело Найги приняло позу лотоса. Она представила, что её плоть сливается в единое целое с островом Фанар, на котором двести восемьдесят три года жила её семья. Мысленно она слилась со стенами Зала Предков, с тремя этажами и подземным бункером родового дома, с павильонами и вспомогательными сооружениями поместья Палангусов. Со взрослыми, молодыми и умирающими садовыми деревьями, кустами и цветами, с усыпанными океанским песком дорожками, с площадкой для скоростного конвертоплана, пляжем, энергетической станцией и спортивным комплексом на небольшом возвышении. Она почувствовала, как тёплые волны Южного океана, догоняя друг друга, набегая на пляж, как ветер крутит лопасти ветряных генераторов, как работают градирни в жилой постройке, как ползают по комнатам и дорожками неутомимые роботы-уборщики, как в подземном гнезде под ангаром растут личинки ядовитой диплоподы.

Найга слилась с водой подземных источников, с фильтрованным воздухом внутри дома и с живым воздухом Аврелии вокруг него. Слилась с теми облаками, которые неспешно плыли над островом, и с дождём, который собирался щедро пролиться на огородные участки, покрытые толстым слоем модифицированной почвы. Слилась с могилами на семейном кладбище и тенями предков, которые восстали из небытия, чтобы встретить её на пороге в другую Вселенную.

Одновременно она всё ещё оставалась в своем физическом теле, и блики Арташахра блуждали на эбеновом лице той, которая заплатила все долги миру, сбросила все тяготы и условности и готовилась к благороднейшему из всех возможных путешествий. Уже сейчас Найга чувствовала неистовое облегчение. Мир спадал с неё, словно цепи с заключённого, оставляя чистый, милосердный и не испорченный желаниями и сомнениями Свет. Постепенно становясь им, она одновременно чувствовала и понимала несколько уровней сущего. Так захотелось капризному духу чёрной сомы, и Найга, дочь Чайдры, радостно повиновалась его желанию.

Путешествие началось и продолжалось, продолжалось, продолжалось…

Пребывая одним целым с островом, она почувствовала прибытие дискоида. Когда опоры «летающей тарелки» коснулись покрытия взлётной площадки, ей показалось, что на её спину села муха. Из дискоида вышли люди и двинулись к дому. Найга предусмотрела их прибытие. Прошло уже 5:00, как она выключила защитные системы поместья и приказала дому не оказывать сопротивления пришельцам.

Когда один из них вошёл в Зал предков, Найга узнала его, не оборачиваясь и не открывая глаз.

— Добрый вечер, Марков, — приветствовала она полицейского.

— Откуда вам известно, кто я? — имперский комиссар, словно загипнотизированный всполохами священного пламени, смотрел на силуэт женщины в «лотосе», непроглядно-чёрный на фоне горящего Арташахра. Агенты Джи Тау стояли за его спиной, ожидая приказов.

— Мы уже встречались с тобой, Марков. На Кидронии. Помнишь торжественный приём в апартаментах Джили на базе Гардик? Ты был там с баронессой Вэй. Мы ели блюда из кидронийских осьминогов.

— Я вас там не видел.

— Я сидела в самом конце стола, с офицерами-техниками. Было бы весело, если бы Джили посадил свою любовницу рядом с законной женой… У тебя тогда был смешной браслет с детектором токсинов. Ты и дальше носишь эту игрушку?

— Нет, не ношу. Потерял где-то.

— Жаль. Прикольная игрушка.

— Найга, вас обвиняют в организации попытки убить исполняющего обязанности Чрезвычайного министра колонии, генерал-полковника Ланса Маккослиба…

— Он живой?

— Вы плохо подготовили убийц.

— Мстителей. Ваш министр и его жена — трижды проклятые маргарзаны, виновные в гибели Джили, Фэрфакс, Мии и многих Артаванов и Тех праведников, что склонялись перед Мечом и шли Железным путём к земле праведных, — голос Найги утих — Смерть мстителя сладкая, путешествие короткое, и есть кому встретить его в благословенных полях Йимы…

— Вы приняли яд?

— У тебя, тирониец, лишь отравление в голове. Я выпила дружественного бога. Я приняла благой чёрной сомы освобождение…

— Немедленно введите ей антидоты! — приказал Марков.

Агенты бросились к Найге, но прикоснувшись к её телу, растерянно переглянулись. Тело дочери «чёрной пантеры» было твёрдым и холодным.

— Бессильны вы против милосердия дружественного бога, — донесся до них едва слышимый шепот. Но крепко сжатые губы Найги при этом не двигались.

Агенты начали искать скрытые устройства, из которых доносился шёпот, а Марков подошёл к алтарю. Он сразу узнал меч Тэны, который видел в видеозаписи её поединка с Бургой. Комиссар осторожно взял в руки теперь уже легендарный акинак.

«И что же такое они в нём спрятали? — имперский комиссар посмотрел на оплетённое кожаным ремнём древко. — Фатима говорила о „мече Тени“ и „возмездие“. Может, там скрыты споры норнов?»

— А вы сможете прямо здесь развернуть биологическую палатку с надёжной изоляционной мембраной? — обратился он к старшему из агентов.

— Конечно, генерал. На дискоиде есть соответствующее оборудование и приборы для типологизации биологических угроз.

— Надо посмотреть, что скрыто в этом мече. Есть подозрение, что там находится биологическое оружие.

Агенты Службы, рекомендованные Маркову контр-адмиралом Блиссом, оказались не только опытными оперативниками, но и умелыми дезактиваторами. Они за полчаса развернули изоляционную мембрану и под её защитой аккуратно разобрали акинак. Вместо ожидаемых спор ксеноформ в его рукоятке нашёлся закрученный трубку древний пергамент с непонятным текстом. Марков немедленно связался с квантовой цитаделью, отправил к ним изображение пергамента и уже через час получил оснащённый соответствующими индексами и шифрами перевод с древнеарийского языка:

«Согласно определению судьбы, случилось так. Царь царей Хосров [находясь на охоте] в полях Хафтенара, подстрелил двуглавого барса. Жрецы посчитали это [недобрым] знаком. Сомнения осилили царя, и сердце его наполнилось лихом [предчувствием]. Главный царский звездочёт [рассчитывающий время] сказал Хосрову: Небо говорит тебе истину. Мах удаляется от Кевана и Вахрама, и приближается к Ормазду и Тиру, Хозяин неба находится выше Колесницы Михра. Сегодня твоя наложница Ватриша сбежит из Ктесифона в Парса, похитив из казны царей [среди других сокровищ] Камень Камней и Рубин Рубинов. Никогда он не вернётся в царскую казну, и ты, Хосров, потеряешь трон Ардашира. Но демонам-дэвам [также] не сыскать Камень Камней до исполнения [времён], когда на звезде Тазвидар дочь Проклятой не произнесёт забытого пророчества. В тот же день в вечных горнилах Атри сгорят все обещания и все [заветы] Тьмы».

К отрывку был добавлен исторический комментарий:

«Текст рассказывает о событиях, произошедших на Земле, в средневековом Иране в эпоху поздних Сасанидов. Астрономические названия, упомянутые в расшифрованном тексте, переводятся следующим образом:

Мах — Луна,

Кеван — Сатурн,

Вахрам — Уран,

Ормазд — Юпитер,

Tиp-Марс,

Михр — Солнце.

Мистическая звезда Тазвидар (Сохемес древних египтян, Партамасир звездочётов эллинистического Пергама) расположена в созвездии Ориона. Некоторые герменевтики[75] отождествляют её с Талис, солнцем планеты Фаренго.

Описанное в тексте расположение Луны, Солнца и планет, рассчитанное для широты Ктесифона (столицы государства Сасанидов), указывает на дату 23 декабря 631 года ЭП. В стране после поражения от армии Византии происходили многочисленные мятежи и междоусобицы. Царями Ирана тогда считали ставленников различных группировок знати Сасанидов Хосрова Третьего (631–633), упомянутого в тексте, Хосрова Четвёртого (631–632) и Пероза II (631). Упомянутый в тексте Ардашир Первый (226–240) — основатель династии Сасанидов. О наложнице царя Хосрова III по имени Ватриша исторических данных не сохранилось».

22

Дом Биргира Яна, Соломоновы острова, Австралийский административный округ, планета Земля (0КА01: 3), Солнечная система.

10 юна 417 года Эры Восстановления.

Отставной адмирал, который накануне отпраздновал свой полувековой юбилей, встретил Анабель Фаро на пороге своего нарядного бунгало. Под скалой, на которой его построили, мирно плескались волны Тихого океана. Адмирал выглядел бодрым и моложавым, тропический загар и бородка- «подкова» делали его похожим на морского пирата из исторических сериалов.

— В мире что-то изменилось! — вместо приветствия весело произнес Биргир Ян. — В моё время полицейским не позволяли даже на выстрел приближаться к пенсионерам из «управления А».

— Специальный агент Следственного управления имперской полиции Фаро, — представилась Анабель. — Вам предстоит ответить на вопросы следствия по делу Шермы Шайнар.

— Предстоит? — улыбка Яна стала шире. — Кто вас научил таким словам, девушка? Мне теперь предстоит получать адмиральскую пенсию, купаться в океане, любить девушек, пить джин и есть моллюсков. А о Шерме я уже забыл. Что за вопрос?

— Мы и будем так на пороге стоять? — прищурилась на веселого отставника агентесса. — Может, пригласите даму в ваше поместье?

— Вы меня просто убиваете своим лексиконом, — Биргир Ян жестом пригласил Анабель войти. — Где же вы видите «поместье», специальный агент? Вот это, по-вашему, поместье? — бывший адмирал показал на влажное пятно, украшавшее потолок бунгало. — До поместья, девушка, я не дослужился. Я же не лорд и не барон. Мой покойный отец, как и вы, работал полицейским в здешнем Следственном управлении. Погиб при исполнении, имений и капиталов мне не завещал… Кстати, ваш нынешний базовый офис не в Атланте часом?

— В Гонконге.

— Почти рядом… — Ян согнал из плетёного кресла серого дога. — Садитесь, агент Фаро. Надеюсь, у вас на собак аллергии нет?

— Нет… Спасибо, — Анабель удобно устроилась в кресле. — Если у вас ещё найдётся холодная вода…

— Жара! — кивнул Ян и направился к сервиратору. — А вас в полицейской школе не учили, что есть и пить в доме подозреваемого опасно?

— Вы не подозреваемый.

— Должны добавить: «Пока».

— Пока что.

— Вот уже привычнее, — хозяин бунгало поставил перед Анабель стакан с водой и льдом. — Угощайтесь… Так что вы там говорили о Шерме?

— Нас интересуют обстоятельства её пребывания на Земле.

— Какие обстоятельства?

— Связанные с её пребыванием в провинции Фарс.

— Шерма Шайнар, которая была моим агентом-телепатом под псевдонимом Ликтор, отдыхала там после успешного проведения спецоперации. Она была беременной, и я дал ей отпуск. Её тогда хотели наградить офицерской «Серебряной звездой», но наши чиновники, как всегда, запихнули представление в какую-то задницу…

— Если это не секрет, в чём заключалась упомянутая вами спецоперация?

— Уже не секрет… — Ян из окна увидел на лестнице, ведущей в бунгало, юную темнокожую девушку, приветливо помахал ей рукой и объяснил Анабель — Это моя подружка. Местная чемпионка по гонкам на скутерах.

— Радуюсь за вас и за неё… Вы сказали, что спецоперация уже не под индексом…

— Да, с неё сняли индекс секретности. Шерма тогда выявляла Пифийских телепаток, которые шпионили здесь, на Земле. Вас интересуют подробности?

— Пока нет, не интересуют. Вы посещали Шерму в Фарси?

— Несколько раз.

— Ребенок от вас?

— Киша? Шерма никогда не настаивала на моём отцовстве.

— Разве Кише не сделали генетической регистрации?

— Нет.

— Странно.

— Генетическая регистрация является обязательной только для жителей периферии.

— Но практически каждому землянину её делают.

— По желанию родителей. Шерма не проявила такого желания.

— А она говорила вам, почему?

— Нет. Мы этого с ней никогда не обсуждали.

— Она рассказывала вам о своем интересе историей Древнего Ирана?

— Да, рассказывала.

— Что вы можете сказать об этих её интересах?

— Она выезжала к развалинам древних городов, работала в Тегеранском архиве. Её, насколько мне известно, больше всего интересовала эпоха огнепоклонников. Времена империи Ахеменидов и эпоха Сасанидов. Она подружилась с девушкой, которая считала себя потомком жрецов. Эта девушка является наследственным членом какой современной секты огнепоклонников.

— Девушку звали Ясмин?

— Кажется, — Ян нахмурился, как бы напряжённо вспоминая. — Да, её звали Ясмин, а фамилия была на «б». Какая-то фарсийская.

— Вы не знали, что она работала на Джи Тау?

— Знал. Но она была не из моего управления. Её завербовало «управление С», контрразведка. Наши конторы тогда были, так сказать, в активной стадии ведомственного противостояния. Я предупредил Шерму о факте вербовки Ясмин, но она сказала, что девушка нас не предаст.

— Вам было известно о близких отношениях Шермы и Ясмин?

— Шерма всегда была сексуально активной. Даже гиперактивной. В конце концов, это у неё профессиональное. Она могла проводить телепатическое сканирование местности и находить других телепатов только во время длительного сексуального акта. Шерма говорила «во время качественного акта». Она искала для работы сильных, и выносливых любовников и любовниц. Ясмин, как она мне говорила, соответствовала требованиям.

— Понятно, — кивнул Анабель. — А что вам известно о её друге Ленго?

— О клоне Ленго?

— Да.

— Его уничтожили на Альфе люди с «Эттли Касмик». Шерма скучала по Ленго. Называла его потерянным братом.

— Должна вам сообщить, что Ленго не уничтожили. Руководитель службы безопасности корпорации «Эттли Касмик» Сен-Ален также был членом секты огнепоклонников. Он сфальсифицировал смерть Ленго. Нам стало известно, что Ленго и Шерма встречались в районе Персеполиса по крайней мере дважды.

— Я не знал об этом. Можете проверить меня на детекторе.

— Кажется ли вам эта история невероятной?

— Почему же… — пожал плечами Ян. — Ничего невероятного здесь не вижу. Сен-Ален, как и я, был отставным офицером Службы, много знал, владел навыками агентурной и конспиративной работы. Если он хотел скрыть парня от своих шефов и от спецслужб, то смог бы это организовать. Даже без каких-то чрезвычайных усилий. Дело только в деньгах и надежности исполнителей. При всём совершенстве систем контроля их всё же можно обойти. Всё продается и всё покупается, Анабель. Во времена моей работы на Альфе там насчитывали десятки тысяч тех, кто жил по поддельным документам. Переселенцы выдавали себя за наследственных колонистов, клоны — за природнорождённых и так далее. Коррупция разъедает имперскую администрацию веками.

— То есть вы не удивлены?

— В принципе — нет, не удивлён. Но, клянусь, я об этом поступке Сен-Алена впервые слышу.

— Я вам верю. А вам, случайно, не докладывали, что огнепоклонники из секты «Детей Атри» давно связаны с инопланетной цивилизацией?

— Девушка… — Ян хитро прищурился. — Мне о многом докладывали. В своё время… Мы о многом знаем. К сожалению, наша цивилизация на самом деле является лишь шахматной доской, на которой галактические игроки играют в свои игры. Мы не игроки, нами играют. Как пешками. Вам, Анабель, этого никто не скажет, только я скажу. Я могу об этом говорить. Я старый отставной пёс. Могу себе что-то там трендеть после шести дринков джина. Вам интересно?

— Да.

— Ну, тогда накручивайте на уши. Вам должны были рассказывать, что нашу расу искусственно вывели магонийцы. Они построили в Восточной Африке инкубатор и там скрестили правнучек Евы с генетическими матрицами, привезенными с Магонии. То есть с Пифии.

— С генетическими модулянтами, — поправила Яна агентесса.

— Пусть с модулянтами. Не важно. Главное, что нас создали. А ничего и никого не создают просто так, чтобы было. Согласны? Создают с определенной целью, для чого то. А для чего, спрашивается, магонийцы создали нас? Вам об этом известно?

— Нет, неизвестно.

— Да, кто бы вам о таком рассказал… Так вот, Анабель, человечество делится на тех, кому цель объяснили, и тех, кому её решили не объяснять. Ну, скажем так, для общего блага и спокойствия большинство людей должны думать, что само человечество и является целью человечества. Ну и ещё там всякая туфта о «самореализации», «прогрессе» и «свободном выборе». Большинство во всю эту чушь искренне верит. Потому что так удобно им и ещё удобнее тем, кто всё это контролирует. Не возникает лишних сомнений и вопросов. Например, вопрос: «А для чего мы созданы?» Или «Что с нами будет, когда мы, наконец, сделаем то, для чего мы созданы?» Интересные вопросики, правда, Анабель?

— Я внимательно вас слушаю.

— Слушайте, слушайте, вам полезно о таком послушать. Так вот, есть те, кому цель нашего существования объяснили. Они всегда были. Ещё тогда, когда работал инкубатор, из массы выращенных там «протолюдей» выделили клан Знающих. И они, эти Знающие, из века в век передавали новым поколениям избранных полученное от наших творцов-магонийцев знание. Тех избранных называли разными именами: шаманы, жрецы, иерофанты, маги, гностики, совершенные, масоны, просветленные, «Дети Атри» и тому подобное. Они сохраняли частицы знания о нашем предназначении. Некоторым дали на сохранение только частицы знания, но самый большой секрет заключался в том, что были и те, которые хранили полноту знания. Понимаете, Анабель, — полноту! Так вот, эти Знающие были не совсем людьми. Ведь одна из тех тайн, которую так тщательно прячут от остального человечества пифийки, заключается в том, что магонийцы создали не одну расу земных гуманоидов, а целых три. Это — большая тайна Пифийских жриц. И только на допросах с «неограниченной процедурой» нам удалось вырвать её из высокородных пифиек.

— Что такое «неограниченная процедура»?

— Лучше вам об этом не знать, Анабель. Крепче будете спать. Так вот, рас было три. Поэтому-то, кстати, пифийки никогда не отвечают на вопрос о краеугольном принципе построения их управляющей иерархии. Молчат о нём до последнего вздоха. А всё потому, что этот принцип основан на чистейшем расизме. На том, что все без исключения Святые Матери и высокородные жрицы относятся к «расе М», а остальные Знающие, как, впрочем, и большинство людей во всех мирах — к «расе Т». Но не это главное. Совсем не главное. Главным является вопрос: где же третья раса? Где «раса С»? Где так называемая «осевая раса Качелей»?

— Что такое «Качели»?

— Долго объяснять… Если говорить о самой сути, то это такой образ соотношение, а, скорее, историко-функциональное позиционирование трёх рас. Извините за сложные термины… Так вот, Анабель, представьте себе доску, посередине которой — ось. На такой доске можно качаться, правда? Вот и «качели». Такой образ. Концы доски — это расы «М» и «Т». Они соревнуются между собой. Тысячи лет тупо соревнуются, создавая фон нашей истории. Нашей бессмысленной истории, девяносто девять процентов которой — это только непродуктивна звериная борьба за власть. Но при этом ось этой качели — «раса С» — остается незыблемой, вечной, не задействованной в исторических бессмыслицах. Именно она уже почти двести тысячелетий сохраняет полноту знания, скрываясь сначала в Африке, затем на Тибете, а теперь и вообще неизвестно где. И именно этой «расе С» какая-то инопланетная цивилизация обещала бессмертие.

— Это были не магонийцы?

— Нет, не магонийцы, Анабель. Не ящеры, не гуманоиды. Они потомки такой древней ветви разумных рас, что даже Ползучие Отцы по сравнению с ними только вчера вылупились из своих яиц. Но бессмертие обещали не просто так.

— За что-то очень существенное?

— Правильно мыслите, агент. Именно так: но несколько существенное. Они захотели получить взамен одну очень-очень давнюю штуковину. Артефакт, который ведёт свою историю с эпохи их предков. Первого цикла жизни разумных рас, а может, и от какой-то более древней эпохи. Когда-то этим артефактом завладели Ползучие, затем они передали его на хранение ящерам. А те, между нами говоря, всегда были задумчивыми идеалистами и ценный артефакт профукали. Его у них украли магонийцы. Украли из-под самого носа. Началась война. Когда магонийцев прижали и наметился им окончательный конец, они спрятали артефакт на Земле. Красиво назвали его Жезлом Силы и спрятали его где-то здесь. Так вот, Анабель, весь смысл существования нашего человечества — всех трёх земных рас «М», «Т» и «С» — только в том, чтобы не отдавать Жезл древним уродам. Потому что те являются злом. Чистейшей разновидностью вселенского зла, хуже которого никогда не было, нет и не будет. Беда в том, что часть избранных из «расы С» стали предателями и теперь готовы обменять Жезл на бессмертие. А другие избраные из той же расы пытаются им в этом помешать. Как в мистических сериалах о бессмертных или о «кольце власти». Не смотрели? Зря. А самое смешное, Анабель, заключается в том, что на самом деле никто не знает где он теперь, этот Жезл. Ни плохие парни не знают, ни хорошие. Конечно, кто-то должен знать, но неизвестно, кто. Интересно, правда?

— Оригинальная гипотеза, — согласилась Анабель.

— Да нет, какая там «гипотеза», — вдруг рассмеялся Ян. — Бред старого пса, хозяина которого отравили на проклятом линкоре.

— Не слушайте Биргира. Не такой он уж старый, — отметила темнокожая девушка, которая как раз вошла в бунгало. — Ты дашь фору всем нашим мачо.

— Ты преувеличиваешь, Вату, — Ян посадил подругу себе на колени и обхватил руками за гибкую талию. — Маленькая лгунья, ты просто льстишь старом псу.

— Ваша подруга права, вы рано списываете себя со счетов, — согласилась с девушкой Анабель. — Вот, ваш коллега Маккослиб уже стал аврелианским Чрезвычайным министром.

— Чрезвычайный министр Ланс! — рассмеялся Ян. — Забавно… Ланс у нас всегда отличался неумением жить. Есть, знаете, такие люди, которые фатально не могут наслаждаться захолустной жизнью. Он тридцать лет любит только одну свою баронессу и упорно лезет к каждой должности в заднице, только бы позвали.

— А вы, значит, жить умеете?

— Да, Анабель, умею. Что бы там кто ни говорил, а умею. Вот сейчас мы с Вату выпьем хорошего джина и пойдем на берег заниматься любовью, — отставной адмирал поцеловал плечо подруги. — Не желаете составить нам компанию?

— Нет Спасибо.

— А это, кстати, свидетельствует о том, что вы, агент, зануда. Правда, Вату, она зануда? Вот Шерма никогда от этого не отказывалась.

— Я не Шерма, и вы, между прочим, первый, кто назвал меня занудой.

— Значит, твой шеф Марков тебя занудой не считает?

— Конечно, — Анабель скорчила протокольную улыбку, встала и двинулась к выходу из бунгало.

— Передавай комиссару привет, — бросил ей вслед Ян. — И скажи ему, что бессмертие является признаком раковых клеток.

— То есть? — агентесса остановилась на пороге и вопросительно посмотрела на бывшего координатора «управления А».

— Комиссар Марков на Аврелии ищет предателей из «осевой расы». Правда? Ну пусть помнит о том, что я тебе только что сказал. Передай ему дословно, он поймет.

23

Болота западнее озера Кларт, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

10–12 юная 417 года Эры Восстановления.

Если бы Пела сразу, как советовала ей Ясмин побежала к Озеру Кларт, её, скорее всего, поймали бы Джи Тау. Но в ней проснулась изобретательность её Ноланских предков-партизан. Спрятав в болоте действующих киборгов и тело покойной подруги, девушка вернулась к островку. Она сняла коммуникатор, присоединила к скафандру прибор, синтезирующий воздух, отключила дыхательный фильтр и нырнула под плавучий островок. Ґыргов она не боялась, а хищные представители туземной фауны давно убежали из этой части сельвийских болот. Под островком она прицепилась к корням островной растительности, замерла и стала ждать.

«Если они начнут сканировать болото с помощью ГРЛ, то под островком — самое надёжное место, — решила Пела. — Здесь, в болоте лежат мёртвые десантники в скафандрах, и сканеры примут меня за одного из них. Вот только проклятые пузыри. Пузырьки могут меня выдать. С другой стороны, эти болота постоянно выпускают различные газы. Хорошо, что я в скафандре. Представляю, как здесь воняет».

По вибрации корней она поняла, что на островок высадилась эвакуационная команда. «Группа захвата», — поправила она себя. Затем вибрация прекратилась.

«Ясмин была права, — размышляла дальше Пела. — Мне выпал уникальный шанс. Если бы не ґырги, Джи Тау перерыли бы всё болото и нашли бы меня. Рано или поздно, но нашли. Но теперь у них ограниченные возможности. Ґырги наступают, вся тяжёлая техника задействована на фронте. А болото сейчас нашпиговано дохлыми киборгами и трупами. ГРЛ покажет им кучу всего и ничего конкретного».

Аналогичная мысль не выходила из головы командира группы захвата во время сканирования болота гравирезонансным локатором: «Куча дерьма и никакой Махонико». Его ГРЛ-сканер изобиловал отметками, но выделить из них гравитационную тень беглянки было нечего надеяться. Летательные аппараты, направленные на поиски Пелы, вернулись ни с чем. Сканирование болот с орбиты также не дало никакого результата. В голосе командора Тавберга, что координировал поиски Махонико, с каждым часом рос градус нескрываемой ярости. Перед окончанием сельвийского светового дня он за служебное несоответствие снял с должности и отстранил от поисков руководителя группы захвата. А через час и сам Тавберг сдал дела новому координатору. Офицеры Джи Тау, служившие на орбитальной базе, с удивлением увидели, что кресло за спиной оператора тактического терминала заняла миниатюрная молодая женщина в серо-серебристом комбинезоне и без военных знаков различия. Она приказала называть её Преподобной Хиосе. Всеведущие техники сообщили операторам базы, что эта женщина является не только известной Пифийской телепаткой, но и законной женой легендарного «Бегемота» — контр-адмирала Али Аннадира.

Преподобная Хиосе долго всматривалась в изображение болот на центральной панели, а затем сказала:

— Она жива и она там.

Операторы многозначительно переглянулись: «Ведьма!»

Хиосе связалась с Со Лайэм и сообщила ему, что теперь главной задачей подчиненных ему подразделений является поиск дезертирки Пелы Махонико, которая, не исключено, скрывается в болотах вместе со своей подружкой Ясмин Бехеште. Со Лай в ответ заметил, что на вверенном ему участке фронта каждые десять минут вспыхивают порталы и количество ґыргов, по оперативным данным, снова растёт. Пифийка заверила капитан-лейтенанта, что к утру он получит дополнительно шесть мобильных групп и десять тяжёлых дискоидов, из которых половину нужно будет направить в тактический район, где погибла группа Гарсии.

— К утру ваша Махонико будет бог знает где, — предположил Со Лай.

— Капитан-лейтенант, теперь я координирую спецоперации Джи Тау в районе Озера Кларт, — напомнила ему Хиосе. — Я вам приказываю направить три мобильные группы и пять дискоидов в район гибели группы сержанта Гарсии. Направить немедленно. Вам понятно?

— Так точно, мэм! — отчеканил Со Лай, а про себя подумал: «Знаем-знаем, зачем вам Махонико. Хотите понять, почему её не жрут ґырги. Ещё бы! Я бы также хотел об этом знать…»

Утром свежие команды десантников начали новое прочёсывание болот. Они нашли спрятанных Пелой киборгов, пересмотрели записи их регистраторов и окончательно установили факт гибели флайт-лейтенанта Бехеште. Вскоре поисковые команды натолкнулись на стайки ґыргов и запросили помощи с орбиты. Но с базы им ответили, что координатор Хиосе категорически запретила использовать лучевые пушки в районе исчезновения Махонико. Как следствие, уже через час потери десантников превысили критические, и Со Лай приказал продолжать поиски дезертирки исключительно с дискоидов. Час за часом безрезультатно шёл второй световой день. Под вечер на участок Со Лая прибыла сама Преподобная. Дискоид капитан-лейтенанта сел на плавучую платформу-базу, чтобы принять её на борт.

Миниатюрная телепатка в сопровождении крепких охранников выглядела несколько забавно. Со Лай пригласил пифийку в дискоид, но та зачем то выбрала для рекогносцировки открытое пространство. Предостережения капитан-лейтенанта Хиосе проигнорировала. Присев на струйный отсекатель взлетной площадки, она активировала позиционную панель планшета и уверенно обозначила на ней сектор в несколько квадратных километров.

— Она где-то там, — заявила Знающая тоном, не предусматривающем возражений. — Засела в трясине. Надо держать определенный район под наблюдением как минимум ещё несколько суток. Пока у неё не кончатся запасы воздуха.

— Оперативная ситуация, мэм, меняется каждый час, — напомнил Со Лай. — Враг проявил способность к изменению тактики. Слизни теперь действуют коварнее. Они открывают порталы на минимальном расстоянии от наших опорных пунктов. Там, где опасно применять лучевые пушки. Если портал работает в нескольких метрах от наших постов, то «пауки» не успевают отреагировать. Те резервы, вы нам прислали, чуть компенсировали утренние потери. У меня, мэм, нет людей, чтобы следить за каждой болотной норой.

— Это приказ, офицер, — отметила Хиосе и резко оглянулась. — Что такое?

— Где? — не понял Со Лай, но на всякий случай, лучевик запрыгнул в его правую руку.

Охранники Знающей также направили свои плаганы в ту сторону, куда посмотрела пифийка. Там, за краем платформы, до самого горизонта протянулось болото, чёрно-коричневое под зелёными лучами Ахернар. Над поверхностью трясины кое-где поднимались плоские купола плавучих островков и спутанные, обмазанные слизью кусты. Ветерок лениво шевелил высокие рыжие растения, напоминающие кактусы, скрещённые с земным камышом. Казалось, ничего угрожающего не может вынырнуть из покоя редкого для Сельвы солнечного вечера.

Первым портал увидел Со Лай.

— Цельтесь туда! — крикнул он и первым выстрелил в верхушку чёрного блестящего шарика, нагло надувшегося за бортом платформы. Только её и было видно над срезом взлетной площадки. Поэтому попасть в портал из лучевика смог бы только очень искусный стрелок. Со Лай не принадлежал к чемпионам. Он ошибся, и уже через мгновение людей ослепила вспышка.

Плаганы охранников сожгли трёх из стаи ґыргов, что выпрыгнула из портала. Однако ещё два ксеноморфа допрыгали до вожделенных пищевых объектов. Один из хищников бросился на охранника, второй — на Знающую. Со Лай попал ґыргу в пронотум. Луч его пистолета прошил чудовище насквозь, но оно уже успело высунуть зубастый хобот, который удивительно легко пробил феррокарбоновую броню и скафандр Преподобной. Второму ґыргу повезло меньше. Тренированный охранник подставил под смертоносный хобот защищённую экзоскелетом левую руку, а плаганом, который оставался в правой, прожёг в теле ксеноморфа идеально круглую дыру. И человек, и ґырг упали, но чужое существо уже не смогло вцепиться в жертву.

Прежде чем первого ґырга превратили в кучку пепла, он успел-таки разорвать бедро Знающей. Пифийка истекла бы кровью, если бы Со Лай немедленно не вызвал медицинских роботов базы. За час на платформу прибыл скеґер, и бесчувственную Хиосе эвакуировали на орбитальную станцию. Капитан-лейтенант увидел в случившемся, некий знак. Он, разумеется, не свернул поисков Махонико, однако оставил в обозначенном пифийкой районе только один патрульный дискоид. Остальные ударные силы капитан-лейтенант передислоцировал к резервной карантинной линии, пролегающей аж за сорок километров западнее того островка, под которым скрылась беглянка.

Когда темнота упала на сельвийские болота, Пела выбралась из-под корней и направилась на восток. Её скафандр сохранил свои функции, у неё был трехнедельный запас фильтров и пищи, а воду можно было добывать из болота с помощью специального прибора. Время от времени девушка пряталась в зарослях, слыша высокий визг торсионных двигателей. Ґыргов во время странствий она видела дважды, оба раза ксеноморфы проплыли мимо, ловко загребая задними конечностями. Под утро травяных островков на её пути уменьшилось, вода стала заметно более прозрачной, а на восточном горизонте засветилась полоса цвета лайма. Это над Озером Кларт всходил Ахернар.

Чем дальше, тем больше Пела убеждалась, что ей не суждено погибнуть в этих заражённых ґыргами топях. Ещё никогда она не чувствовала себя такой значимой личностью. Ведь оказалось, что она не какая-нибудь безродная «тонконогая» переселенка, а внучка героически погибшего генерала Ноланской Федерации, дочь партизан, сестра боевого товарища Шермы Шайнар и посвящённый враг Империи.

«Такую реальную пацанку эти Дастур не бросят умирать на трижды грёбаной Сельве», — решила Пела.

Но Дастур Дастурами, а беречься охотников показалось ей не лишним. Она решила переждать светлые сельвийские сутки под защитой кустов, которые плотно покрывали небольшой остров на границе болот и чистого озёрного пространства. В зарослях девушка увидела дохлого ґырга, которого облепила и грызла местная мошкара, и покрытые плесенью остатки транспортных «пауков», которые, скорее всего, возили по болотам одну из научных экспедиций.

24

Квантовая цитадель, пригород Астера, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

11 юна 417 года Эры Восстановления.

Возвращение имперского комиссара с Фанару на континент не обошлось без неожиданностей. Когда дискоид ещё летел над ночным океаном, Марков заметил зарево за восточными пригородами Астера. Вскоре пилоты «летающей тарелки» получили информацию о том, что большая стая Адельм напала на склады горючего вблизи столичных транспортных терминалов. Одновременно Джи Тау сообщили, что в центре столицы начались беспорядки среди населения. Подразделения Охранных сил по приказу лорда-премьера Наварина вынуждены были применить силу против агрессивно настроенных толп. А те в ответ соорудили баррикады, подожгли полицейские участки и начали грабить офисные здания и торговые площадки. В деловом центре столицы начались настоящие боевые действия. Соответственно, Блисс рекомендовал имперском комиссару до лучших времен оставаться в квантовой цитадели.

«Теперь это самое безопасное место на побережье», — заверил полицейского контр-адмирал.

Дискоид доставил Маркова на крышу кубической постройки, откуда тот направился к уже знакомой ему комнате с информационным терминалом. Там комиссара ждали гидроматрац, скромный ужин и погруженное в ведёрко со льдом бутылка настоящей тиронийской водки. Увидев её, Марков искренне растрогался и простил архивным крысам прежнюю неприветливость.

Когда бутылка опустела, имперский комиссар просмотрел оперативные новости Астеры и получил сообщение с Ноли, в котором говорилось о фабричном клоне, называвшем себя «Епом Мальроном». Как оказалось, изношенного работягу демонтировали три месяца назад. Офицер полиции, который составлял сообщение, привел аргументированные сомнения в достоверности информации, согласно которой Еп Мальрон возглавлял тайную клонскую секту. Он отметил, что демонтированный клон, по оперативным данным, имел для такого позиционирования слишком низкий статус в Клонском сообществе.

«Долбаную цуку Наталью всё-таки надо отдать дознавателям Джи Тау, — решил Марков. — Пусть отрежут этой стерве лживую башку!.. А детекторы лжи ничего не стоят. Их обманывают, кому не лень. Клонодел Борам их обманул, а теперь и эта курва икубаторская…»

Имперский комиссар матюгнулся и упал в объятия гидроматраца. Он проспал 10:00 и проснулся, бормоча: «Ватриша, Ватриша…» Навязчивое предчувствие того, что он находится в шаге от раскрытия тайны, теперь превратилось в уверенность. Марков ещё раз перечитал древний манускрипт.

«Ватриша! Я где-то слышал подобное имя. Точно слышал… И где именно? Где?» — Марков начал лихорадочно просматривать документы и записи допросов. Наконец он услышал то, что искал. Имя клонки-наложницы Леди Унно из две тысячи трёхсотой серии — «Батрис».

«Батрис! Вот он — ключ к чёртовой комбинации! И там, и там корень „атр“, фактически — имя бога Атри. Это же, по большому счету, одно и то же имя, его различные модификации из разных эпох — понял Марков. — Она, а не Наталья, была в центре заговора».

Он, наверное, уже в двадцатый раз включил запись поединка Тены с Бургой, максимально увеличил изображение лица наложницы, которая стояла за креслом наместницы Унно, и понял, какое сходство подсознательно зафиксировала его интуиция. Черты лица Батрис практически полностью совпадали с прогнозируемой внешностью женской модификации Ленго, которую смоделировали аналитики Джи Тау. Тот самый «кукольный» овал нежно-меланхолического лица, смоделированного по мотивам старой итальянской живописи. Тот же мягко и одновременно чётко очерченный подбородок, который идеально гармонирует с чувственными, выразительно-рельефными губами. Те же огромные печальные глаза, которыми природа и клоноделы часто маскируют энергичный характер авантюрных и извращённых гуманоидов, организованных по женскому типу. Стройное, с очень тонкой талией и длинными бёдрами, тело девушки казалась воплощением сумеречной нежности и хризантемной хрупкости. А на самом деле, как знал Марков, скрывало в себе целеустремлённое жестокое существо с мощной волей, способного бросить вызов межзвёздному государству.

Когда Бурга отрезала голову дочери судьи, Батрис-Ленго сымитировал смятение.

«Зачем? — задал себе вопрос полицейский. — наместницу он вряд ли надеялся убедить в своей уязвимости… Это был знак? Кому-то из присутствующих? Кому именно? Какой это имело смысл?»

Марков включил терминал спецсвязи и через Белые Камни из семьи Парсма соединился с главной резиденцией Джи Тау в Столкинбааде[76]. Там царила глубокая ночь, однако дежурный офицер практически мгновенно переслал комиссару пакет информации о продукте КМ2300 «Батрис».

В информации отмечалось, что экспериментальная серия человекообразных клонов женского пола для элитного сектора Ноланской секс-индустрии была лицензирована для производства на фабрике «Галатея» в триста девяносто седьмом году. Ответственным за производство дирекция «Галатеи» назначила клонодела Ведантакришну Девана. Внешность изделий была смоделирована с известной актрисы и танцовщицы эпохи Сиорана II Гиляри Асур. Сохранён генетическтй материал обозначенной Асур был, с соблюдением соответствующих юридических норм, и использован для создания всех без исключения клонов серии КМ2300. На инкубаторной стадии было отбраковано и уничтожено одно изделие. Акт уничтожения оформлен с соблюдением действующей процедуры. До стадии воспитания в сковал-школе[77] были допущены четыре изделия: «Анга», «Таня», «Батрис» и «Шерил». Все изделия были заранее заказаны и частично предоплаченные. Ангу и Таню заказали (с выплатой авансом трети стоимости) организаторы танцевального ретрошоу «Звёзды прошлого». Шерил заказал элитный дом развлечений Столкинбаада (с полной предоплатой), а Батрис (с предоплатой трети стоимости) заказало анонимное частное лицо, идентифицированное Службой Предотвращения, как отставной вице-адмирал Глагау. Все клоны начали выполнять предусмотренные функции в четыреста двенадцатый году. В десембрии четыреста пятнадцатого года Шерил демонтировали по обвинению в исповедовании запрещённого религиозного культа. Акт демонтажа оформлен с соблюдением действующей процедуры. На момент демонтажа Шерил отработала владельцам только сорок процентов закупочной стоимости. Разницу имперское правительство компенсировать отказалось, мотивируя это тем, что клонка начала исповедовать запрещённый культ во время выполнения секс-функций в местах, находящихся в сфере компетенции её владельцев. В пентарии четыреста шестнадцатого года «Батрис» демонтировали в связи с потерей базовых параметров. Акт демонтажа оформлен с соблюдением действующей процедуры. По данным Службы Предотвращения потеря клонкой базовых функций вероятно следствие того, что Глагау, давно замеченный в садистских наклонностях, регулярно подвергал клонок из своего гарема, в том числе Батрис, пыткам. Анга и Таня на момент получения запроса продолжали танцевать в шоу «Звёзды прошлого» на Арпикране. В последние годы они планету не покидали.

В отдельном дополнении к основной информации Ноланские Джи Тау сообщили, что генетический материал актрисы Гиляри Асур также использовал известный клонодел Тейсанболон в триста девяносто пятом году для создания генетической матрицы внесерийных высокоспециализированных изделий Н095 «Ленго», Н097 «Шерма» и Н098 «Овита».

Марков подытожил информацию такими артикулами:

1) настоящую клонку по имени Батрис, судя по всему, всё-таки демонтировали;

2) необходимо проверить подлинность акта уничтожения пятого изделия серии КМ2300;

3) надо прояснить тёмную шнягу о старом адмирале Глагау;

4) необходимо выяснить, когда и при каких обстоятельствах в гареме Лиды Унно появился превращённый (кем именно?) в женщину Ленго, который выдавал себя за демонтированную клонку Батрис;

5) надо выявить, почему информация о демонтаже настоящей «Батрис» не была должным образом зафиксирована в базе данных Ноланского отделения имперского Комитета по вопросам генетического воспроизводства и модификации, что позволило Ленго выдавать себя за демонтированную клонку.

Имперский комиссар приказал своим детективам, которые находились в полицейском управлении Астера, немедленно доставить клонку Наталью в комнату допросов, а сам пересмотрел персональный файл отставного вице-адмирала Флота барона Ойгена Глагау. Оказалось, что сто двухлетний барон уже год, как находился под домашним наблюдением учитывая прогрессирующую душевную болезнь. Именно эта болезнь в свое время привела к его отставке с должности начальника технико-ресурсного управления Шестого флота. Произошло это ещё до войны с ящерами, когда Шестым флотом командовал Игги Шелтон. После отставки барон вот уже тридцать лет жил в своем доме в городе Ганаз на Ноли. Слухи о его садистических наклонностях и специфическую страсть к юным клонкам время от времени давали наследникам надежду объявить отставного вояку недееспособным, но местный суд упорно им в этом отказывал. На приобретение в собственность клонки КМ2300 «Батрис» адмирал затратил чуть ли не все свои сбережения, чем привёл наследников в бешенство. Он получил заказанную клонку от производителя в четыреста двенадцатый году, когда биологический возраст Батрис не превышал пятнадцати лет, и четыре года подряд появлялся в светском обществе только в сопровождении юной красавицы. В Марции четыреста шестнадцатого года Глагау вызвал в свой дом работников городской медицинской служби. Те обнаружили Батрис едва живой, распятой на специальном устройстве для пыток. Медики констатировали болевой шок, многочисленные ожоги, порезы и следы жестоких побоев на всем теле клонки. В частности, с её спины вырезали широкую полосу кожи. Хотя Батрис была законной собственностью адмирала, медики обратились в полицию. Наследники барона наконец получили убедительные аргументы, и суд признал Ойгена Глагау недееспособным, назначив его младшего брата опекуном. В свою очередь, Ноланское отделение имперского Комитета по вопросам генетического воспроизводства и модификации провело обследование Батрис и признало, что повреждения её тела несовместимы с исполнением им базовых функций работника элитного сектора секс-индустрии. Агент Джи Тау, который составил эту информацию, в прилагаемом рапорте высказал обоснованное предположение, что во время издевательств над Батрис в доме адмирала находились третьи лица. В частности, он обратил внимание на то, что в гостевых комнатах адмиральского дома были найдены свежие биологические следы неустановленных лиц.

«Трижды „ха“! Неустановленных лиц! — мысленно хохотнул имперский комиссар. — Установить их было делом нескольких минут. Вот только никто не хотел лезть в это вонючее аристократическое дерьмо ради какой-то там клонки…»

Только Марков закончил изучать жизненную историю безумного Глагау, как из полицейского управления в Астере ему сообщили, что во время ночных беспорядков в центре столицы толпа разгромила следственную тюрьму и выпустил оттуда всех задержанных, среди которых были бывший капитан «Сарматии» Джу Лао и клонка серии КМ0981 «Наталия», которая называлась женой бывшего капитана. Где теперь находится клонка, ни полиция, ни Джи Тау не знают.

Не успел имперский комиссар осознать катастрофический смысл этого сообщения, как в его комнату вошёл один из служащих Квантовой крепости.

— Генерал-лейтенант, — торжественно обратился он к Маркову. — Император приказывает вам немедленно прибыть в его ставку.

— К-кто приказывает? — только и смог переспросить комиссар.

— Император прибыл на Аврелию, сир. Информация о факте и месте его пребывания на планете доведена лишь до ограниченного круга персон. Через десять минут, сир, вас ждёт дискоид, который доставит вас в императорскую ставку.

25

Военный корабль-лаборатория SP73 «Анапурна» в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

14 юна 417 года Эры Восстановления.

Сначала Оса решила, что ей снится плохой сон. Что она и дальше спит в объятиях Харби «Котика» Беристера в его уютной квартире на двести восьмом этаже жилого дома-башни. А это гадкое, вроде долбаного школьного медблока помещение ей только снится. Особенно разозлил её отвратительный кислый запах, которым оно пахло. Девушка приказала себе немедленно проснуться, но из этого ничего не вышло. Все было таким реальным, что хотелось кричать от ужаса. Во-первых, она была совсем голой и не имела возможности сделать даже малейшего движения. Её грубо распяли на прямоугольной, вертикально поставленной раме, сделанной из того же белого материала, и все вокруг. Ей было больно. Крепкие браслеты охватили её запястья и ноги, а невидимый устройство крепко сжимало голову, не давая ей пошевелить. А ещё она почувствовала, что у неё отсутствуют волосы. Что её голова выбрита. Что у неё совсем лысая голова. Это настолько шокировало Осу, что она таки закричала. Отчаянно, дико.

— И чего же ты кричишь, дура? — услышала она как надтреснутый женский голос. В нём жила какая-то странная неуверенность, словно хозяйка голоса сомневалась в своей способности производить звуки.

Оса скосила глаза, так как повернуть голову не могла, и увидела ещё одну прямоугольную раму с распятой на ней голой лысой женщиной. Эта конструкция стояла параллельно с её рамой. Как будто они с той женщиной были художественными произведениями, выставленными на обозрение публике. Вот только никакой публики в белом помещении не наблюдалось.

— Ты кто? — спросила Оса.

— Кто я? — женщина выдала хриплый звук, отдалённо похожий на смех. — Я была Фатимой Фэрфакс. Когда-то была. А теперь я кусок мяса.

«Фатима Фэрфакс? — Оса вспомнила свой разговор с Харби об Ордене Тех, что склоняются перед Мечом. — Это же опасная мятежница, которую держат в тюрьме! Значит, я в тюрьме? Но за что? Я же ничего не сделала… Это ошибка? Что за бред?»

— Мы в тюрьме? — неуверенно спросила Оса.

— В тюрьме? — переспросила Фатима, словно пробуя слово на вкус. — Нет, мы не в тюрьме. Мы в аду.

— Но за что? — крикнула Оса тем, кто сейчас смотрел на неё через невидимые приборы. — Я ничего не сделала!

— Какой сейчас год? — спросила Фатима.

— Что? — не поняла Оса.

— Год который, спрашиваю?

— Четыреста семнадцатый.

— А месяц?

— Юн.

— Всего-навсего восемь месяцев, — тихо сказала Фатима. — Сила Предков! Восемь месяцев… Я думала, что больше…

— Что это за место?

— Тебе не повезло.

— Что это за место?! — Оса начала отчаянно дёргаться, но тиски и браслеты держали крепко. Только волны резкой боли промчались по её телу.

— Не верещи. Это какая-то лаборатория.

— Лаборатория? Почему лаборатория? Я гражданка Аврелии, я имею право на адвоката.

— Ты мясо для их опытов. У мяса никаких прав нет.

— Для каких опытов?

— Не знаю. Посмотрим.

— Зачем я им здалась? Я курсантка колледжа! Я ничего противозаконного не сделала…

— Говоришь, что ты с Аврелии?

— Да.

— На тебя Адельма нападала?

— Ну… нападала. И что с того? Цу! Причем здесь Адельма?

Фатима вдруг рассмеялась. В её смехе было что-то из-за пределов привычных человеку напряжений и отстранений, нечто такое, от чего Осе вдруг захотелось завыть. Но у неё уже не осталось времени даже для предсмертных звуков. Над её головой позвучал короткий хлопок, и в белое помещение упало два тёмных тяжелых сгустка чужой жизни. Кислый запах стал невыносимым. Оса не успела ни испугаться, ни понять, что именно на неё набросилось. Зубастый хобот ґырга, как клетку из тонких проволочек, пронзил её ребра и начал жадно втягивать в себя внутренности, мясо и обломки костей.

А Фатима и дальше смеялась, преодолевая границы и таможни безумия.

Главный биолог Одиннадцатого флота полковник-исследователь Кайсим оторвал взгляд от демонстрационной панели, показывающей, как ґырги пируют тем, что ещё тридцать секунд назад было Орбан Сотазией Анс.

— Странно, — сказал он вслух. — Нам сказали, что эта также прошла посвящение. Что она «целованная огнём».

— Значит, не тот огонь её целовал, — предположил офицер в форме капитан-командора Джи Тау. — Вон, полковник, видите: на Фатиму наши зверушки даже не смотрят. Вот она — настоящая «целованная огнём». А эта была какая-то фальшивая…

26

Секретная ставка императора Эарлана III, плато Каролины, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

11 юна 417 года Эры Восстановления.

Дискоид, что доставил Маркова к императорской ставке, оказался десантной «летающей тарелкой». Со времен пребывания на Кидронии имперский комиссар не летал зажатым между титановых тисков противоперегрузочной ниши. За три месяца пребывания на властных должностях он отвык от жёсткой динамики военных машин, от хлопанья люков, от запахов нагретых металлов и гидравлической жидкости. Когда полуторачасовая поездка закончилась, Марков с первой попытки не смог даже на ноги встать.

«Теряешь былую лёгкость, старый хортэ», — констатировал он и добавил в свой адрес несколько тиронийских идиоматических выражений.

Пилоты помогли генералу сойти по крутому трапу на взлётную площадку, где его ждал императорский флаг-офицер — стройная девушка с удлиненным лицом, светлой кожей и пепельными волосами коренной альфийки.

— Добрый день, генерал-лейтенант, — поздравила Маркова девушка. — Вы приглашены на расширенное оперативное совещание. Приготовьтесь отчитываться о вашем расследование. Прошу вас, сир, идти за мной.

Имперский комиссар последовал за флаг-офицером в направлении невзрачной пряди холмов, которые сливались с жёлто-серым пустынным пейзажем. Ни одно заметное сооружение не указывало на назначение этого места. Альфийка обошла ближайший холм и исчезла в земляной дыре. Марков направился за ней в тёмные недра базальтового плато. Ноги нащупали ступеньки, потом где-то впереди открылись тяжёлые керамитовые двери, и генерал оказался во влажном тоннеле, освещённом желтоватыми плафонами. Флаг-офицер жестом пригласила его в кабинку монорельса. Кабинка бодро тронулась с места, вместе с тоннелем сделала несколько крутых поворотов и вдруг начала падать вглубь почти вертикальной шахты.

Кабинка остановилась на значительной глубине. Марков понял, что секретная ставка Охранника прав и свобод отделена от поверхности Золотой Планеты, как минимум, километровою толщей крепкого базальта.

«А на Аврелии, оказывается, есть укрытия, безопаснее Квантовой цитадели», — хмыкнул про себя полицейский.

Открылись ещё одни массивные двери, открывая анфиладу ярко освещённых залов. Вдоль их стен стояли разноцветные шкафы с аппаратурой, панели и пульты, за которыми работали операторы и техники в полевых костюмах Джи Тау.

«Коммуникационный центр, — понял имперский комиссар. — Отсюда Счастливчик Теслен пытается управлять восьмьюдесятью пятью мирами».

— Следуйте за мной, — предложила флаг-офицер, забыв добавить «сир». — Мы опаздываем.

Марков не успевал за длинноногой альфийкой, которая, казалось, совсем не чувствовала аврелианской тяжести. Чуть не рысью они пробежали с полдюжины залов, завернули в боковой проход, прошли сквозь вибрирующие от напряжения боксы с различными сканерами и оказались в просторном зале. Имперский комиссар понял, что начали без него. У большой, во всю стену, демонстрационной панели докладывал министр Маккослиб:

— … Эффективность лучевых ударов требует тщательной статистической проверки. Пока мы попытались выжечь три большие гнездилища в диагональном ущелье. — Ланс зажёг на карте золотистые отметки локаций. — Удаленные измерения температуры дали значение три тысячи градусов Кельвина на глубине восемьдесят метров.

— Сколько уничтожено ксеноморфов? — спросил император.

— Ещё нет полной статистики. Ориентировочно несколько десятков тысяч, сир. Но мы не знаем, как они там размножаются. Надо разрушить то, что наши ксенобиологи условно называют «инкубаторами». Мы можем убивать Адельм миллионами, но пока «инкубаторы» невредимы, все это лишь откладывает глобальную катастрофу.

— Какова вероятность того, что лучевые пушки при мощности четыре тераджоуля гарантированно выжгут «инкубаторы»?

— Мы точно не знаем, на какой именно глубине они находятся, чем защищены и какую структуру имеют.

— Значит, это всё — лишь ваши предположения и гадания… — кивнул Теслен. Сделал паузу, во время которой в зале царила напряжённая тишина, потом повторил: — Предположения и гадания. Так я и думал.

— Все упирается в свойства аномальной зоны, сир, — сказал Наварин. — Мы не можем направить непосредственно к «инкубаторам» ни людей, ни киборгов. Они не дойдут даже до первого уровня пещер. Сканирование с орбиты, между тем, не даёт даже приблизительной схемы расположения глубинных полостей.

— В наших арсеналах, сир, есть и ядерные, и термобарические заряды, способные проникать в пещеры и шахты на относительно значительные глубины, — напомнил лорду командующий Третьего флота. — Считаю, что эффект аномальной зоны не успеет сработать одновременно для большого количества таких зарядов. Даже если сработает только треть из них, «инкубатор» будет ликвидирован.

— Там, где мы взорвали ядерную бомбу, снова плодятся Адельма, — добавил к адмираловой реплике Маккослиб.

— Да ваша бомба взорвалась практически на поверхности. От классического двадцатикилотонного ядерного взрыва, в принципе, спасают даже десять метров гранита. Неудивительно, что тамошний «инкубатор» уцелел, — предположил командующий.

— С ядерными бомбами пока подождём, — решил император, — но попробуем применить проникающие термобарические заряды. Найдите на флотских складах заряды без инфраквантовых чипов и позитроники. С упрощенной автоматикой. Чем проще будет схема — тем лучше.

— Сделаем, сир! — отчеканил командующий, записывая что-то на позиционном планшете.

В этот момент Теслен обратил внимание на Маркова, который все ещё стоял у входной мембраны.

— Вы опоздали, генерал, — улыбнулся Охранник прав и свобод миров. — В общем, считается, что опоздания не свойственны вашему профессионализму… Садитесь, Рене. Вы, кстати, готовы отчитаться по расследованию по теме «целованной огнём»?

— Есть только промежуточные результаты, сир!

— Это приемлемо, — кивнул император. — У нас, как я вижу, — он обвел взглядом собрание высших офицеров сектора — практически у всех «только промежуточные результаты». Просто какая-то тотальная «промежность». Поэтому-то и всё так плохо.

Теслен сделал паузу и добавил:

— Однако должен сказать, что твой Рене, отчёт о встрече с ґормитским резидентом стал одним из отправных моментов в великом деле обнаружения гнезда ґыргов.

— Гнездо найдено? — многоголосое гудение пробежало по залу совещаний; у многих из присутствующих брови полезли на лоб.

— Да, — подтвердил монарх, когда шум утих. — Оно на третьей планете WV Тукана, в ста двадцати парсеках отсюда. Ґормиты уже послали туда свой корабль-терминатор. Ожидаем от них сообщений. А Маркова я награждаю адмиральской степенью Ордена Безупречности. Рене, ты первый за последние тридцать шесть лет кавалер этой степени, поздравляю!

— Служу Империи! — громко сказал комиссар под аплодисменты присутствующих. Марков не питал иллюзий. Он знал, что аплодируют не ему, а потому, что проклятое гнездо найдено.

Следующим, от имени адмирала Кортнея, отчитывался его первый заместитель, вице-адмирал Ованес. Он доложил о действиях Одиннадцатого флота на Сельве, где пока удавалось удерживать орду ґыргов практически в пределах первичной зоны заражения. Участникам совещания были продемонстрированы видеоматериалы, фиксирующие ход боёв на болотных островках. Ованес доложил о том, что норны изменили тактику открывания порталов, человеческие потери в последние часы выросли и фронтовым частям фатально не хватает «пауков» восьмой модификации, которые, несмотря на всё, показали себя эффективным оружием. Вице-адмирал объявил прогнозы аналитиков, в случае если гнездо ґырга-репликатора не погибнет в ближайшие дни, человеческие и технические ресурсы Одиннадцатого флота в конце концов достигнут критического уровня исчерпанности. И тогда наступит фаза «обвала фронта», когда ґырги прорвутся за пределы внешней охранной линии и начнут свой победный марш по всей поверхности Сельвы.

— Такое развитие событий наши аналитики считают наиболее вероятным, — сообщил Ованес. — Прогностические машины дают восемьдесят три процента вероятности того, что фаза «обвала» начнётся где-то между восьмыми и двенадцатыми сутками от момента заражения Сельвы. Тогда мы вынуждены будем уступить биосферу планеты ґыргам и перейти к обороне высокозащищенных подземных баз и пещерных систем на вулканическом щите Юй-Лу. Сейчас мы осуществляем проект «Ковчег». Ловим различных представителей сельвийской фауны, чтобы сохранить их до лучших времён в анабиозе. Затем, когда ґырга-репликатора ликвидируют, мы снова заселим ими Сельву.

— Если мы отступим в подземные убежища, то за какое время ґырги уничтожат фауну Сельвы? — поинтересовался Теслен.

— По прогнозам аналитиков, всё живое на Сельве будет сожрано ґыргами-добытчиками за три-четыре месяца. Максимум за полгода. Если ґормиты уничтожат ґирга-репликатора к этому сроку, биосфера Сельвы будет сильно повреждена, но не смертельно. Она восстановится на девять десятых от современного профиля примерно за полвека.

— Будем надеяться, что ящерам все же удастся разрушить гнездо, — предположил император. — По крайней мере, они сообщили нам, что к системе WV Тукана лидерами Ґормы отправлен не обычный военный звездолет, а современная копия боевого крейсера эпохи Ползучих Отцов с древним мощным оружием. В частности, и с тем оружием, которое называют «обнуляющей дугой», которым хозяева ґыргов в прошлом году убили экипаж «Максвелла».

— Пусть Благие Силы помогут ґормитам! — сказала Преподобная Ашелин, которая на совещании представляла иерархию Пифии.

— Какие мудрые советы передали нам Святые Матери? — обратился к Знающей император.

— Святые Матери считают, что ґырги на Сельве и Адельмы на Аврелии — это две руки одного и того же тела. То, что наступление армий ксеноморфов на обеих планетах началось практически одновременно, свидетельствует о скоординированных действиях врага, который пытается уничтожить нашу Периферию, отбросить человечество в пределы Солнечной системы. Мы предполагаем, что так называемые «инкубаторы Адельм» в подземельях кратера Мефистофель были созданы искусственно. Не исключаем и того, что у инкубаторов постоянно работают локальные гиперпространственные порталы, через которые ґырги-добытчики часть мяса перекидывают Адельмам.

— Это объяснило бы, в частности, чем питаются все эти орды Адельм в гнездилищах, — согласился с предположением Знающей Маккослиб.

— Многое объяснило бы, генерал, — сказала Ашелин. — В том числе и то, почему матка ґыргов всё ещё не достигла стадии высокой производительности. Кстати, мы же все понимаем, что если бы было иначе, сельвийский фронт давно бы уже был прорван. А так ґырги вынуждены значительной частью добытого ими мяса подкармливать не свою матку, а ксеноморфов другого вида. Матка голодна, ей никак не удаётся развить свои производительные органы. Соответственно, за стандартный час она способна рожать не более двух тысяч ґыргов-добытчиков. А при достижении высокой стадии матка сможет за час рожать их тысяч двадцать-тридцать и больше, — Ашелин обращалась теперь к Теслену. — Ученые Пифии, сир, считают, что обладатели древнего арсенала сейчас только экспериментируют, исследуя наши реальные способности отражать атаки ґыргов и Адельм, пробуют оперативно концентрировать силы в отдалённых секторах периферии и создавать новое оружие. Это ещё не война, а лишь проба сил, разведка боем. Если бы матка имела развитые производительные органы, враги бы уже заразили ґыргами два десятка миров. И это мгновенно поставило бы человечество на грань выживания.

Марков отметил, что во время, когда Ашелин информировала присутствующих о предположениях Пифийских учёных, император получил на коммуникатор важное сообщение. По тому, как изменилось лицо монарха, тирониец понял, что сообщение неприятное, если не угрожающее.

— Ну вот и враждебный ответ на наши лучевые удары, — сказал монарх. — не заставил себя ждать… Адельмы только что начали создавать фрактальное существо высшего порядка.

— То есть, сир? — не понял Марков.

— Адельма строят из своих тел организм, формой похожий на гигантскую Адельму, — пояснил Теслен. — Вот пусть нам генерал Маккослиб расскажет подробнее, он знает о фрактальных ксеноформах.

— Если, сир, вы имеете в виду бальсанских фракталов, — поднялся Ланс, — то этот мой опыт вряд ли имеет ценность относительно Адельм. Могу лишь сообщить, сир, что фрактальность в чужих существах, в отличие от земной фауны, является одним из регулярных проявлений симбионтности. Из маленьких существ в кризисной ситуации складывается мощный организм, часто с такими возможностями, которые на порядок или даже на два порядка превышают возможности малого фрактала. Эта генетическая способность к кризисной фрактальности прослеживается и у полипод на Бальсан, и у кидронийских головоногих, и у ноланского Maxeniza arterygota.

— То есть «суперадельма», которую сейчас строят эти твари, будет способна сжигать одним своим «шариком» целые города? — поинтересовался комфлота-три. Задавая вопрос, он лихорадочно пробегал пальцами по виртуальной клавиатуре планшета.

— Я думаю, что они строят то, что вы назвали «суперАдельма», вовсе не ради сожжения городов, — предположил Маккослиб.

— А ради чего тогда?

— Удар по их гнездам мы нанесли с орбиты. Соответственно, ксеноморфы строят организм, способный уничтожать управляемыми плазмоидами наши орбитальные объекты. Это же, адмирал, элементарная схема «вызов-ответ». Ранее Адельма тем же способом научились сбивать дискоид на относительно больших высотах. Но тогда они соединяли силы лишь четырёх особей, а для борьбы с орбитальными нападающими соединят, что, скорее всего, энергетические возможности нескольких тысяч. Соответственно, запустят на орбиту большой плазмоид.

— Не успеют. Мы их сожжём раньше.

— А я бы, ради эксперимента, подождал уничтожать «суперадельму», — сказал Ланс. — Надо посмотреть, на что она реально будет способна. Сомнительно, чтобы такой большой и сложный организм был способен быстро передвигаться по поверхности планеты. Уничтожить его мы всегда успеем.

— Предлагаете рискнуть орбитальными базами колонии? — не понял министра лорд Наварин. — А вы не слишком щедро разбрасываетесь жизнями и деньгами, Маккослиб?

— А что ему, он же ученый, — буркнул император.

— Плазмоиды, сир, не ракета, до орбиты быстро не долетят, — осмелился возразить Ланс. — База успеет уклониться, изменив орбиту.

— Изменить орбиту, генерал, не так легко, как вам кажется, — заверил его комфлота-три. — Я вот только что послал своим аналитикам задачу просчитать эту новую ситуацию. Лично я, сир, — адмирал посмотрел в сторону Теслена, — считаю её чрезвычайной. Впервые в истории ксеноморфы пытаются атаковать нас в космосе. Это же надо!.. Но, несмотря на всё, пусть аналитики подумают, учтут каждую мелочь. Если их прогнозы будут содержать хотя бы тридцатипроцентный уровень реальной опасности, я уничтожу монстра до того, как он попытается применить своё оружие…

— …Когда я дам тебе на это разрешение, — добавил император.

Согласно имперской Конституции, именно Охранник прав и свобод миров имел право пожизненно занимать должность Верховного главнокомандующего Звездного Флота.

27

Цирк Мефистофель, Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

11 юна 417 года Эры Восстановления.

Большое тело, построенное из десятков тысяч малых, требовало самодостаточности. Поэтому оно отбирало самодостаточность у строительного материала. Сотня за сотней, тысяча за тысячей, Адельмы отдавали частицы своей сущности фракталу высшего порядка — огромному существу, которое люди назвали «суперадельмой», хотя на самом деле эта мыслящая сущность имела мало общего с примитивным хищником Adelma polaria bipunctata. В этой сущности родилась, росла и взрослела только что родившаяся личность. Она едва начала себя осознавать, только что почувствовав себя планетарным Духом, который впитывал в своей самодостаточности потоки энергий, когда двуногая саранча бросила ей вызов.

Планетарный Дух не был готов к войне, хотя уже знал о противнике своей планеты — расе хищных существ, которая прибыла сюда из бездн космоса, назвала его мир Аврелия, построила здесь свои гнёзда и уничтожила первоначальную природу, усеяв равнины чужими и чахлыми растениями, привезенными из ранее разграбленных и разоренных ею миров. Он чувствовал, что сил для борьбы с расой двуногих у него маловато, но враг не дал времени для достройки его фрактальной структуры. Высоко в небе его планеты уже готовились к бою враждебные аппараты, наполненные мощными орудиями уничтожения. Поэтому Дух Планеты принял вражеский вызов, не достроив своего тела.

Он вычерпал из червоточины большое сгущение силы, разместив его на грани размерности и сформировал на этой границе луч. Этим лучом, как мечом, Дух Планеты разрезал корабль чужой расы, который готовился его атаковать. Он почувствовал, как погибают двуногие, и ему не понравилось это ощущение. Он не был кровожадным и не желал смерти никому, даже насильникам своего мира. Но он должен был бороться за своё выживание, и боролся.

Затем он уничтожил мечом-лучом направленные против него быстрые аппараты, выпущенные с орбитальных кораблей. Но это стало последней из его побед. На горизонт сошли новые аппараты двуногих, и они направили на его тело свои мечи-лучи. Раненый Дух Планеты почувствовал, как распадается его тело, как сгорают его клетки-Адельмы, как выходят из-под его власти потоки энергий. Он ещё не созрел до ощущения боли, поэтому осознал только безграничную грусть по тому бытию, которое не суждено ему продолжить. В последний и предельный момент своего существования планетарный Дух обратился к Благим Силам, что поднимались над Вселенной в незримой и безграничной мощи. И те пощадили жителя погибающего тела и приняли его (а может, только его удивлённую тень) в своё бессмертное и всепримиряющее лоно.

28

Фавелы на холме Эредом, пригород Астера, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

11 юна 417 года Эры Восстановления.

— Как называешься, ґима папайя[78]? — спросил парень, тело которого с ног до головы покрывали цветные тату.

— Наталья, — ответила клонка ка-эм девятьсот восемьдесят первой серии.

— Забавное имя, — оценила девушка с волосами цвета аврелианскои травы. — Ты с Ноли?

— С Ноли, — подтвердила Наталья и попыталась встать с кровати. У неё не получилось. её тело, обожжённое выстрелом из полицейского парализатора, все ещё отказывалось выполнять координированные движения. Клонке стало страшно. Она слышала, что ранения, вызванные парализатором, калечат пожизненно.

— Болит? — в голосе девушки Наталье послышалось сочувствие.

— Бедро печёт, а левую ногу почти не чувствую.

— Это все пройдёт, — заверил клонку татуированный. — В прошлом году Шкрякову попали в плечо. Он также сначала не мог двигать рукой, а потом все стало уль[79]. И стрелял потом с той руки, и дрался.

— Шкряк — его брат, — пояснила клонке девушка.

— Вы не видели там, в тюрьме, гражданского капитана? — поинтересовалась Наталья. — высокого, лысого, со шрамом на подбородке?

— Капитана? — переспросила девушка. — А кто он тебе?

— Муж.

— У тебя есть муж? — рассмеялся татуированный. — У папайи?

— Я была папайей на Ноли. Там встретила Джу, и он женился на мне. Он капитан «Сарматии», межзвёздного лайнера.

— Ты, детка, сказок нам не рассказывай, — хмыкнул татуированный. — Капитаны межзвездных лайнеров не женятся на таких, как ты. И не сидят в тюрьмах. Тебя за наркоту загребли?

— За нарушение Генетических законов и подделку документов.

— Это фигня, — уверенно определила девушка. — Пару лет поживёшь в поселениях. Если тебя там не съедят кивсяки, получишь натурализацию. Ты красивая, тебя в теплицы не отправят. Спать будешь с начальниками, и всё будет уль.

— Я буду спать с Джу, — сказала клонка. — А начальников я буду убивать.

— Ты смотри, — покачал головой парень. — Какая воинственная папайя. Достали тебя зингины[80]?

— Достали, — согласилась Наталья.

— Но твой Джу — зингин?

— Нет, он из простых техников. Он хороший специалист, поэтому и дослужился до капитана.

— Сказки… У нас специалистов не ценят. У нас надо иметь титул, поместье, а в том поместье Зал Предков и родовой меч. Тогда ты уважаемый человек. А если нет поместья, меча и Залы — это так, погулять вышел. А таких, как ты, зингины вообще за людей не считают.

— Я знаю, — согласилась Наталья. — А вы им куда соли насыпали?

— Мы? — татуированный и его девушка весело переглянулись. — Мы им много куда насыпали. И не только соли. Всего и не упомнишь. Хорошо, что нас вчера отбили, а то нам с Рю в этот раз так просто не обошлось бы.

— А что бы они вам сделали?

— Отправили бы на каторгу. В подводные рудники…

— … Лет так на десять, — добавила Рю.

— Вы так опасны?

— Да есть немного, — татуированный начал к чему-то прислушиваться, потом сказал: — Кажется, Иґан возвращается… Рю, иди посмотри.

Девушка вытащила из-за пояса пулевой пистолет и двинулась к лестнице, которая вела куда-то вверх. Через минуту она вернулась в сопровождении высокого мужчины, одетого в чёрный плащ с капюшоном и высокие шнурованные сапоги. Наталья поняла, что он и есть Иґан.

— Её по всему городу ищут, — кивнул пришелец на клонку.

— Наверное, понравилась полицейским, — улыбнулся татуированный.

— Если бы полицейским, — Иґан снял капюшон и оказался человеком среднего возраста с нервным и худым лицом любителя Праса[81]. — Её пиндозлы[82] ищут. Джи Тау.

— Повезло тебе, — обратился к Наталье татуированный.

— В чём?

— Если бы тебя искала полиция, боссы тебя выдали бы.

— …?

— У наших боссов с полицией дружба. А пиндозлам тебя не отдадут. Пиндозлы у нас — западло.

— Надо её в Сайвиль отправить, — предложил Иґан. — В Сайвиле теперь масса беженцев с Севера. Цели лагеря беженцев, сотни тысяч человек. Там ей легче будет скрыться.

— А как мы из города выберемся? — спросила Рю.

— Пойдем старыми лазами и подземными ходами.

— В лазах и подземных ходах теперь полно тварей. Я туда не полезу.

— Я полезу, — сказал татуированный.

— Понравилась тебе папайя? — зло прищурилась на него Рю.

— Ужасно не люблю пиндозлов, моя любовь.

29

Борт линкора L1 «Айн-Соф», орбита планеты Фаренго (9КВ97: 2), система звезды Талис.

12 юна 417 года Эры Восстановления.

Зоран выслушал отчёт Вольска не перебивая. Он так же, как и техноархеолог, болезненно воспринял сообщение о каком-то аврелианском технике, которому удалось сделать то, что не смогла ихняя целая экспедиция. Теперь между командором и лейтенантом-исследователем зародилась перспективная крепкая дружба и союзническая симпатия, которая часто, будто сама собой, возникает между мужчинами-единомышленниками.

— Как она тебе сказала? Мы с тобой оба славяне?

— Так точно, сир!

— Да прекрати ты уже «сиркать», — поморщился Зоран. — Если наши с тобой предки были славянами, то мы теперь должны сделать что то, чтобы их почтить. Что ты знаешь о древних славянах?

— Они жили на востоке и севере Европы до того, как там расселились предки современных еврокитайцев. Гагарин был славянином. На Тиронии есть потомки славян.

— А какие-то обряды славянские знаешь? Или же песни?

— Ничего такого, — пожал плечами Вольск. — Мои родители прилетели на Арпикран с Марса. Они считают себя истинными марсианами, очень этим гордятся, а о земных корнях почти никогда не вспоминают. Кажется, мои далёкие предки жили где-то севернее Чёрного моря… Что-то такое.

— А на Марсе они что делали?

— Они наследственные педагоги. Отец годы возглавлял Элизийскую учительскую корпорацию[83], а мать преподаёт историю. Они бы ни за что не оставили Марс, но после Войны с ящерами там начался очередной кризис, усилилась эмиграция, и многие марсианские города опустели.

— Что-то не то, лейтенант. Мать твоя историю преподаёт, а ты о своих предках ничего не знаешь.

— Она преподавала историю Марса, а теперь историю Арпикрана. Земную историю мало где изучают. Земные архивы теперь недоступны. Даже для университетских историков. Имперский Комитет стандартизации знаний и информации уже давно не рекомендует изучение и преподавание земной истории. Говорят, что в этой истории много такого, что плохо влияет на нравственные основы современного человечества.

— Нравственные основы? — рассмеялся Зоран. — Такое существует?

— В Комитете считают, что существует.

— Ты на Марсе родился?

— Зачали меня на Марсе, а родился я уже на Арпикране. Позже родители заняли должности в Университете, и я, по закону четыреста четвёртого года, получил право на имперское гражданство[84].

— А жена откуда?

— Она арпикранка в шестом поколении.

— Также из учителей?

— Да. Из уважаемой преподавательской семьи. Её прадед был ректором университета. А дед и отец написали современные учебные пособия по ксеноботанике.

— Ботаники?

— Исследователи ксенофлоры. Дед жены вырастил первые съедобные сорта аврелианской малателы.

— Пробовал, — кивнул Зоран. — Её добавляют в синтетики для того, чтобы в рекламе написать «частично натуральный продукт». Добавляют во всякие витаминизированные салаты. Та ещё гадость.

— Зато полезна. И неплохо растёт в искусственной среде, нетребовательна, даёт урожаи, втрое больше модифицированной кукурузы.

— А моя мать была Ноланской клонкою, — сказал Зоран. — Но отец хотел, чтобы я уважал традиции природнорождённых. Он до сих пор сохраняет семейный архив. Все данные и видеозаписи о последних сорока трёх поколениях. Мои земные предки жили на Балканах несколько веков, вплоть до Первой Смуты, из поколения в поколение занимались ресторанным бизнесом. Держали такой веселый трактир с отельчиком в горном городке. Туда приезжали туристы. Я видел записи с древних свадеб и поминок… Интересно. Тогда было весело, предкам нравилось петь и танцевать. У них всегда бегали собаки, коты, козы. Много домашних животных… А ещё они там пили настоящую ракию и водку. Из таких больших стеклянных бутылок, оплетенных кожей и сухими растениями. Тебе известно, что наши предки любили крепкое?

— Уже известно. Марков просветил.

— Ишь, также наш человек, хотя и тирониец, и легавый, — командор вынул из сейфа стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. — Вот что имеет твой отец-командир!

— Тиронийская?

— Обижаешь, Алекс… — хмыкнул Зоран, разливая жидкость порционными ёмкостями, немедленно поданными на стол роботом-сервиратором. — Земная водочка, пшеничная, самая настоящая. Может даже её сделали где-то в Восточной Европе. Там теперь, говорят, уже не так пустыня, как после Великой эпидемии. Люди снова заселяют города… Ну что, давай за присвоение тебе Ордена Пояса Гулда! Ху! — выдохнул после выпитого стакана командир «Айн-Соф». — Сила… Теслен чего-то нынче щедр на ордена…

— За ваш командор, Орден Сиорана с Мечами[85]! — У Вольска аж дыхание перехватило от крепкого напитка.

— Чувствуешь дух древности? — рассмеялся Зоран. — Это тебе не арпикранские пивные миксы… Жаль, толстолобого нет для полноты ритуала.

— Это правда, Гумма нам будет не хватать.

— Но не его Мулан.

— Точно. Мулан нам до одного места, — подтвердил Вольск, заказывая в сервираторе хлебные хлопья и оливки. — Пусть сидит на Фаренго. Интересно, что они теперь с Гуммом поделывают?

— И гадать не надо, известно, что. На радостях, что Храм дал им приют, они трахаются, как бешеные. А ещё, наверное, молятся Велудуману и играют с Кишу.

— Кишу… А мы её маму теперь повезём… А куда, кстати, мы её должны доставить?

— Не могу сказать. Это секретная инфа, Алекс. Допуск «шесть А». А у тебя, друг мой, только «пятерочка». Понял?

— Так точно, капитан-командор. А у кого на линкоре «шестёрка»?

— У меня и у Тарасвати.

— Ещё одного забыли.

— Кого? — не понял Зоран.

- Ґормитского шпиона. Того, кто всё-всё знает.

— Не всё.

— И чего же он не знает?

— Агент ящеров не знает… сколько у меня заныкано бутылок водки! — нашёлся командор. — Это тоже пока под индексом «шесть А». Говорю только тебе у меня их ещё четыре штуки. Остальной экипаж об этом числе узнает разве что по возвращении… Вот, между прочим, и второй тост наметился. Традиционный, флотский и сейчас уместен: за счастливое возвращение!

— За возвращение! — поддержал командира Вольск.

— Я сказал «за счастливое»! Высказывания, лейтенант, а равно и тосты, произнесенные старшим по званию и должности, надо повторять дословно, чётко, с максимальной точностью. Повтори!

— За счастливое возвращение!

— Так правильно… Думаю, что не предам нашего любимого монарха и не открою большой тайны, если скажу тебе, что недолго уже нам, друг мой, осталось до возвращения. Завтра уже идём на лимес, а там… Слушай, Алекс, есть для тебя одно важное предложение.

«Не знаю, как там ящеры, — напрягся Вольск, — а Пифийские ведьмы, как я вижу, знают совсем обо всём».

— Итак, Алекс, — продолжил Зоран с пафосным воодушевлением в голосе, — от имени полномочного Кадеша, Хранителя Таблицы и Избранного от Семи Орденом Стражей-предлагаю тебе, Александру Вольску, вступить в наш священный Орден, древнее тайное братства хранителей мира в Галактике.

— Благодарю вас и Избранного от Семи за высокое доверие, капитан-командор, — сказал техноархеолог после надлежащей торжественной паузы.

— Ну тогда, что же… — Зоран обновил содержание порционных емкостей. — Есть третий тост: за нового кандидата в Стражи!

Алекс молча выпил. Он поймал себя на том, что в определяющий для его карьеры момент думает не о том, что только что стал кандидатом в члены одного из мощнейших тайных сообществ Империи, а о молодой женщине с кожей цвета меди, которая спала в коконе за какие-то двести метров от того места, где он пил напиток предков с командиром крупнейшего в истории человечества звездолета, а в будущем — братом-Стражем.

30

Океанский город Ганаз, Перламутровый океан, северное полушарие планеты Ноли (4КВ06: 2), звёздная система Ниргари.

23 юна 417 года Эры Восстановления.

Дом Глагау оказался отдельной постройкой, расположенной почти в центре двухсотлетнего купола. Теперь, когда его «лепестки» были раскрытыми, стены дома согревали полуденные лучи Ниргари. Смонтированные на крыше солнечные батареи развернулись, от чего дом уподобился большой птице. На пороге полицейских встретил Шарль, младший брат и официальный опекун барона Ойгена.

— Меня предупредили, сир, что вы… Но я… — он всем своим видом демонстрировал, что пытается быть полезным.

— Сейчас мы пройдём в то помещение, где пытали клонку Батрис, а вы, Глагау, позаботьтесь доставить туда же барона, — приказал Марков.

— Сир, его не рекомендуется перемещать. Вирусное заболевание спровоцировало кислородную недостаточность. Ойген ещё не успел восстановить силы после последней пересадки сердца и бронхов.

— Путешествие из комнаты в комнату он как-нибудь выдержит, — отметил старший следователь Нев.

— Да, — вдруг согласился Шарль, — я сделаю всё, что вы прикажете. Идите за мной.

Следственная группа, следуя за Шарлем, прошла помпезный холл, украшенный гербами и коллекционным оружием, триклиний с прозрачной крышей и вышла на широкую лестницу, ведущею к нижним уровням дома барона. Сенсоры включили освещение, и Марков прищурился от яркого сияния галогеновых ламп, тысячекратно отражённого в зеркалах и прозрачных призмах, обильно покрывавших стены и потолок.

— Солярий, что ли… — буркнул кто-то из следственной группы.

— Зеркала бесконечно приумножают наслаждение[86], - сказал Шарль, открывая вход в большой зал, также щедро снаряжённый зеркалами. — Прошу, господа, сюда.

— Здесь наслаждался ваш брат? — Марков профессиональным глазом оценил оборудования залы, подошел к вертикальному металлическому сооружению, напоминающему сетчатую антенну старинного локатора, и пощупал зажимы на её раме. — Стенд для пыток?

— Мы ничего здесь не трогали, — пояснил Шарль. — Как знали, что к этому делу ещё вернутся…

— Ещё бы! — улыбнулся Марков. — Это материальные свидетельства безумия барона. А недееспособность лица, находящегося под опекунством, согласно Ноланским законам, нужно каждые три года подтверждать в судебном производстве. Я не ошибся, Глагау?

— Вы правы, сир, — сказал Шарль. — Законы несовершенны…

— … а барон упрямый. И умирать не собирается.

Официальный опекун Ойгена Глагау предпочел оставить последние слова Маркова без реакции. Он к чему-то прислушивался — возможно, ко внутреннему коммуникатору — и сообщил:

— Брата уже везут сюда.

— Вот и хорошо, — имперский комиссар сел на одну из низких скамеек, стоявших под стенами зала. — Мы немного поговорим с вашим братом, совсем недолго.

— Долго он не выдержит, — напомнил Шарль.

— Мы же не садисты, — хмыкнул Нев.

— Я… я понимаю, — кивнул Шарль и направился к выходу из зала.

Не прошло и минуты после его отбытия, как в зал вбежал «паук», на платформе которого смонтировали инвалидное кресло. В нем скрючилось высохшее тело с непропорционально громоздкой с величественным профилем головой, словно пересаженной с шеи великана. Голова смотрела на следователей бодрым и грозным взглядом.

«По виду и не скажешь, что старому пошел сто третий год», — оценил Марков. Он незаметным для постороннего жестом приказал Неву начинать допрос. Ещё один следователь обошёл «паука» сзади, внимательно осмотрев аппарат. При определенном программировании даже такой сугубо гражданского Мкб можно было превратить в оружие.

— Вы Ойген Глагау? — спросил Нев.

— Я вице-адмирал Ойген Оммер сто тридцать восьмой барон фон Мориц-Глагау, — гордо сказал владелец величественной головы. — С кем имею удовольствие говорить?

— Старший следователь имперского управления полиции Нев, — назвал себя полицейский. — Мне поручено задать вам вопрос…

— Кем именно поручено? — перебил следователя барон.

— Имперским комиссаром, генерал-лейтенантом Рене Марковым.

— Так пусть он и спрашивает. Чего же он там сидит? — барон кивнул в сторону комиссара.

— У нас принято, чтобы спрашивал следователь, — пояснил Марков. — Это его работа… А вы, как я вижу, человек с претензиями.

— Величайшая из претензий, генерал, это стать хозяином своего внутреннего хаоса, покорить собственный хаос форме, действовать логично, просто, категорично, математически, быть законом для самого себя[87]. Вам знакома такая претензия?

— По правде говоря, это слишком пафосно, как по мне.

— Да! Вы же из плебеев, Марков. Из периферийных плебеев, забитых налогами, погрязших в предрассудках и страхах. Ваш отец выращивал съедобные водоросли на Тиронии, а мать ухаживала за чужими детьми. Кажется, ей платили три фунта в час?

— Зато в нашей семье не было извращенцев.

— Извращенцев не было, говорите, — барон загрохотал раскатистым смехом. — И это, кстати, также доказывает ничтожность вашего происхождения. Один из мудрейших в истории человечества мыслителей сказал: «Только тогда, когда мы достигаем нечувствительности и извращенности, природа начинает открывать нам свои тайны, и только оскорбляя её, мы способны её разгадать»[88]. Ваш предки, генерал, не принадлежали к тем, кто разгадывал вечные и ужасные тайны природы. Ваши ничтожные предки только потребляли природу. И то очень-очень редко. Когда у них появлялись деньги на натуральную пищу.

— О! — Марков подмигнул Неву. — Коллеги, мы имеем дело не просто с извращенцем, а с идейным извращенцем. Становится интереснее.

— Вы хотите меня обидеть? — барон отрицательно покачал головой. — У вас не получится. Кто вы такие, чтобы оскорбить потомка тысячелетнего рода? Мой предок получил титул от императора Священной Римской Империи Фридриха Третьего. Моё извращение выше всех ваших мнимых добродетелей, как человеческая склонность к прекрасному выше сдержанности кастрированного пса.

— Это не мы вас, это вы пытаетесь нас обидеть.

— Никоим образом. Я только хочу, чтобы вы поняли, с кем имеете дело.

— Мы догадываемся, — сказал Марков. — И, тем не менее, я хочу услышать от вас о некоторых обстоятельствах ваших игр в этом зале.

— В этом зале! — барон обвел гордым взглядом зеркальные стены и конструкцию для пыток. — В этом зале, генерал, не последние люди достигали просветления, находили свою потерянную сущность и получали наивысшее наслаждение, на какое способен человек. Спиноза в своей «Этике» написал: «Никто до этого дня не определил границ того, к чему способно тело». После смерти Спинозы прошла тысяча сто лет, а эта его апория и теперь, за сотни парсеков от Земли, является истинной до последней буквы! Этот зал был мистической и тайной Границей Опытов. Ведь, «если не будет высказано всё и всё не будет подвергнуто тайному анализу, то можно ли рассчитывать на догадку: что именно больше всего тебе подходит?»[89]

— «Не последние люди», — процитировал слова Глагау Нев. — И кто же были эти люди?

— Я не скажу вам.

— А мы и так знаем, барон, — вмешался Марков. — Мы подняли записи учетных систем купола. Не всё получилось уничтожить, не всё… Да и Джи Тау, как мы видим, не проявили должной ревности. Шестнадцать достаточно известных имён.

— Так чего же тогда вы от меня хотите?

— Чтобы вы вспомнили одного человека, которая сопровождала Лиду Унно.

— Лиду? — барон подозрительно прищурился. — А она вам зачем? Вы же её уже отправили… к предкам.

— Кого она приводила на ваши оргии?

— Приводила? Никого.

— А своих наложниц?

— Имеете в виду клонов?

— Да.

— Клонов она приводила.

— Каких именно клонов?

— У Лиды их было много. Она заказывала их целыми сериями. Имела деньги. Местные клоноделы благодаря Лиде сделались миллионерами.

— Вы можете вспомнить имена?

— Чьи?

— Клонов наместницы.

— Генерал, — в голосе Глагау звучало ощущение собственного превосходства, — я не запоминаю имён биороботов. И самих тех изделий не помню. Это как помнить названия блюд, которые съел в позапрошлом году… Бред какой-то.

— А этого тоже не помните? — Нев поднес к глазам барона планшет с изображением Ленго.

— А этот… Был такой… Лида его одевала то мальчиком, то девочкой.

— Его пытали? — спросил Марков.

— Мы проводили опыты, генерал. Опыты. Мы вырывали у природы её сладкие тайны. Мы путешествовали «… в те миры, где торжествует зло, где разум растворяется во мгле, а когти длинны и страшны»[90].

— Что вы делали с этим клоном?

— Лида его берегла. Он умел ей приносить удовольствие. А я бы с ним развлёкся по-своему… Это крысёнок во время оргий постоянно лез к моей девочке.

— К Батрис?

— Да.

— Он был неравнодушен к Батрис?

— Неравнодушен? Он слюной исходил, когда видел Батрис. Она была уникальной.

— Вы её ревновали?

— Не так, как вы себе представляете.

— А как же?

— Это не ваше дело.

— Вам неприятно об этом вспоминать?

— Говорю же вам не ваше собачье дело! — крикнул Глагау.

— Хорошо, оставим это… А вам не казалось, барон, что этот клон контролирует наместницу?

— Контролирует Лиду? — удивление аристократа было искренним. — Что вы такое несёте?

— Он телепат.

— Ну и что? Лида Унно была сильной женщиной. Очень волевой и властной женщиной. Лордессой. В ней текла кровь Корвин-Клартов. Это чего-то стоит, генрал! Никакой телепат не смог бы сломать её волю.

— Клон помогал вам в опытах?

— Да.

— Каким образом?

— Он был умным, изобретательным, красивым и имел красивое тело.

— Его тело было организовано по мужскому типу?

— Оно мужское было, однако, скажу я вам, при необходимости способно было приобретать женственность. Это очень пластичный мальчик, он умеет угодить исследователям. И он разбирается в мистериях боли. Ему нравилось делать больно другим и самому терпеть боль. Наслаждаться невыносимой болью. Я понимаю, для чего Лида всюду таскала его за собой.

— Она не говорила, что хочет превратить его в девушку?

— В девушку? Зачем? Он и так умел всё, что умеет девушка.

— Она позволяла ему доминировать над собой?

— Что? — барон рассмеялся. — Никогда, ни при каких обстоятельствах… Какая ерунда! Лида доминировала всегда. Позиция органического превосходства была неотделима от её природы… Никогда — слышите? — никогда природный обладатель не позволит над собой доминировать, даже в моменты наивысшей страсти и наслаждения. Лида воплощала закон, а закон всегда доминирует. Закон всегда сверху, закон всегда с плетью, с палкой. Если вы так спрашиваете, то вы ничего, совсем ничего не понимаете в этих вещах. Ничего!

— Вы проводили опыты только в этом зале?

— Всегда нужна тайная комната. Ничто не сравнится с удовольствием, полученным в тайной комнате[91].

— Где она?

— За этой дверью, — барон глазами показал на большое зеркало.

— А Лида уединялась с этим клоном в тайной комнате?

— С ним там все уединялись.

— Вы тоже?

— Да.

— Вы испытывали при этом что-то необычное?

— Ему нравилась моя грубость.

— Этому клонов нравились ваши ритуалы и опыты?

— Да.

— Он мазохист?

— Вы, генерал, употребляете слова, истинного содержания которых сами не понимаете. И никогда не поймёте. Тот клон, в отличие от вас, имел вкус и стиль. Он умел вести себя и знал своё место. Хорошо знал. Лида его вымуштровала на «отлично». Он помогал нам оскорблять природу таким образом, что она открывала нам свои тайны. Сладкие тайны, жгучие тайны… Обладание ими открывает другую сторону власти. Предоставляет доступ к источникам наслаждения безграничной властью. Властью безумных путешественников кровавыми реками и морями, наполненными коктейлем из слез и сока любви. Властью тех, кто видел лицо, вырезанное на камне Нгранека, кто плыл на черных галерах в направлении кошачьего замка[92]… А вы, люди короткой воли, всё опошляете своими примитивными терминами. Всё опошляете!

— А Батрис любила его?

— Кого?

— Клона из гарема наместницы.

— Моя девочка любила только меня! Только меня, слышите!?

— Вы уверены?

— Да — крикнул Глагау. Лицо его мелко дёргалось, рот перекривился, из него брызгала слюна. Теперь голова аристократа уже не казалась величественной. Она стала страшной.

Маркову показалось, что барон вот-вот бросится на следователей. Имперский комиссар на всякий случай активировал прибор, с помощью которого можно было взять на себя управление позитроникой «паука».

— Это вы дали ей такое имя?

— Да.

— Почему?

— …?

— Я спрашиваю: почему вы назвали «вашу девочку» именно «Батрис»?

— Батрис — священное имя. Вам не понять.

— Почему же, — улыбнулся имперский комиссар. — Мы понимаем, хотя у нас не титулованные предки… Это имя носила наложница древнего персидского царя по имени Хосров. Она в каком-то там мохнатом году украла из его казны ценный артефакт. Маленький такой камешек. Похожий на рубин интенсивно-красного цвета. И не просто камешек, а легендарный Жезл Силы, его, опять-таки, украли из Храма Жизни на Фаренго и который неизвестно как попал на Землю. Так получается, что камешек путешествует от одного вора к другому… Так вот, наложницу звали Ватришею. Это то же самое, что и «Батрис», правда? В переводе с древнего языка: «Та, которая предана Богу Атри». Я прав? И та Ватриша была не простой наложницей. Отнюдь. Она была наследственной жрицей, представительницей «осевой расы». Она принадлежала к касте или к клану хранителей жезла.

— Откуда… — от удивления и озлобления барон вытаращил глаза. — Откуда вы знаете о Жезле?

— Мы многое знаем, — заверил старика Марков. — Значит, вы, как и Унно, принадлежали к секте «Дети Атри»?

— Я ничего вам не скажу.

— Так с какой вы стороны Качелей, барон?

— Я больше не буду разговаривать с вами, безродными созданиями. Вон из моего дома! Вон!

— А кто именно и по чьему приказу заложил в матрице Батрис гены с наследственностью жрицы-дастуран?

Сто тридцать восьмой барон фон Мориц-Глагау крепко сжал губы и закрыл глаза. Он тяжело дышал, его лицо покрылось красными пятнами, по лбу сбегали капли пота. На экране медицинского регистратора, закрепленного на корпусе «паука», вспыхивали и не гасли грозди красных и жёлтых отметок. Нев озабоченно посмотрел на Маркова.

— Без него обойдемся, — подытожил допрос Марков. — А то ещё копыта отбросит… Джи Тау уже начали допрашивать хирургов и клоноделов. Кстати, — обратился он к Неву, — есть смысл обследовать весь дом. Позовите этого долбаного Шарля, пусть откроет тайную комнату. Я чувствую, что там мы также найдём кое-что интересное.

Через час имперский комиссар посетил местную резиденцию Джи Тау, где просмотрел записи допросов хирургов. Ленго превратили в женщину летом четыреста шестнадцатого, за несколько месяцев до появления наместницы на Кидронии. Официальный приказ о незаконной трансформации пола и внешности Внесерийного клона, обозначенного серийным индексом KG024 и именем «Идам», отдал один из высокопоставленных чиновников местного управления сковал-фабриками. Сам чиновник заявил, что совершил должностное преступление по личной просьбе наместницы, которой боялся отказать. Так же, по просьбе Лиды Унно, он предоставил новоиспеченной работнице Ноланской секс-индустрии индекс и имя демонтированной незадолго перед тем КМ2300 «Батрис».

Марков уже заканчивал просматривать допросы, когда из Ноланской столицы пришли два сообщения, которые он ждал. В первом говорилось о том, что секс-клонка из ограниченной серии «Батрис» третьего октомбрия прошлого года вернулась с Кидронии на Нолу и, с разрешения наследников Лиды Унно, почти три месяца жила в личных апартаментах покойной. Пока их не выставили на продажу. Второе сообщение, которое прислали из Столкинбаада, содержало информацию, согласно которой Батрис не оставляла Ноли ни одним официальным транспортом и настоящее её местонахождение неизвестно.

«Итак, — решил имперский комиссар, — скорее всего, Ленго ещё на Ноли. Вряд ли у его единомышленников есть ещё один „Серенитис“… Однако существуют ещё и обладатели арсенала. Их возможностей мы не знаем».

31

Болота западнее озера Кларт, планета Сельва (ЗКВ106: 2), в системе звезды Ахернар (Альфа Эридана).

22 юна 417 года Эры Восстановления.

Экономя воздух, Пела поставила гипно подавитель на таймер. Каждые двое суток тот прерывал её сон, и девушка перезаряжала кассеты на дыхательных фильтрах. Время шло, но на островке ничего не менялось. Дожди, низкие облака и серое озёрное зеркало усиливали депрессию дезертирки. Звуки и вспышки битвы теперь не достигали островка — ґырги оттеснили силы сдерживания за северо-западный горизонт.

Во время очередного пробуждения девушка почувствовала Присутствие. Она не могла определить ни источник присутствия, ни его физическую форму — на островке ничего не изменилось, ничего не прибавилось к рыжим «камышам» и переплетенным в живые «матрасы» жёлто-серому разнотравью. Но что-то находилось рядом с Пелой, и это «что-то», как чувствовала девушка, имело волю и интеллект. Сначала оно не выходило на контакт, хотя Пела мысленно обращалась к Присутствию и просила его о помощи. Ответа не было. Затем девушка увидела на горизонте большой остров.

Она знала, что в этой части Озера Кларт нет таких островов — рельефных, с высокими горами и густой тёмно-зеленой растительностью на горных склонах. Фата моргана будто зависла над волнами озера, подсвеченная лучами нездешнего солнца. Она как будто раздвинула серый дождливый занавес сельвийского пейзажа и принесла в безрадостный мир радужные цвета бодрости и надежды.

«Что это?» — спросила Пела, и это был первый мысленный вопрос, на который Присутствие соизволило ответить.

«Авалон, Пэнлай, Инчжоу, Дилмун — у острова бессмертных много названий».

«Вы — Дастур?»

«Можно и так сказать».

«Вы спасете меня?»

«Ты сама себя спасешь. Если сможешь».

«Сама себя?»

«Через несколько минут здесь появятся ксеноморфы. Такие бронированные сколопендры. Их выращивают пифийки для того, чтобы разрушать связь между ґыргами и мафеди. Если ты не дашь им отпор, мафеди не смогут переправить тебя в иной мир. У тебя есть „страйкер“. Если ты будешь стрелять метко, то сможешь отбиться».

«Кто такие „мафеди“?»

«Ваши ученые называют их норнами. Они создают порталы».

«Слизняки?»

«Мафеди. Такое имя им дали задолго до появления людей. И ещё: сколопендры обладают телепатическим оружием. Они будут внушать тебе всякие ужасы. Тебе достаточно будет смотреть на остров бессмертных или удерживать в сознании его образ, чтобы ужасы развеялись. Стреляй метко и не прекращай думать об острове».

Пела поднялась с травяного «матраса», на котором отлеживалась все эти дни, активировала «страйкер» и направила ГРЛ-сканер на заросли рыжего «тростника». Подвижные отметки ксеноформ сразу поползли по экрану.

«Ну, давайте, давайте, ползите сюда сейчас я вас поджарю» — пальцы Пелы легли на углубления сенсоров плагана. Она настроила прицел и сразу увидела, как качнулись стебли «тростника» в десяти метрах от неё. Она приготовилась выстрелить в чудовище, но из зарослей вышла Оса. Бывшая подруга была совсем голой, с мокрыми волосами. Капли влаги стекали по её груди, животу и бёдрам.

«Мара», — поняла Пела и посмотрела на горизонт, где все ещё поднимались розово-голубые горы острова бессмертных. Видение с Осой исчезло, зато из тростника выскользнула быстрая серая тень чулимбы. Девушка включила автоприцел, настроенный на подвижные цели, и нажала на сенсор. Облачко плазмы пробило в «тростнике» тоннель, а серая тень исчезла. На экране ГРЛ одной отметкой стало меньше. На появление второй чулимбы автоматика «страйкера» среагировала быстрее Пелы. Ещё один тоннель раскаленного воздуха возник в зарослях.

Отметки на экране прекратили наступление. Казалось, ксеноморфы советуются. Затем они расползлись и исчезли из поля зрения ГРЛ.

«Я победила?» — спросила себя девушка. Она медленно подошла к зарослям, не отрывая взгляда от экрана. Никаких отметок на нём не появилось.

«Следуй на восток», — услышала она голос Присутствия и двинулась к восточной оконечности острова. Когда девушка достигла воды, голос приказал:

«Стой и не шевелись».

Из воды начали выползать слизни-мафеди. Их было много, десятки, если не сотни колоний. Они приблизились к Пеле и поползли по её скафандру, окутывая ноги девушки своими желеобразными телами. Пела вздрогнула от отвращения, но продолжала неподвижно стоять. Прошло не менее сорока минут, пока мафеди полностью не покрыли поверхность её скафандра.

«До встречи на Авалоне», — сказал голос Присутствия.

Если бы на островке нашёлся сторонний наблюдатель, он бы увидел, как облепленная уродливыми метазоями человеческая фигура стала быстро раздуваться. Через несколько минут вокруг Пелы возник огромный, почти двухметрового диаметра шар-портал.

Ослепительную вспышку можно было увидеть невооруженным глазом даже с орбитальной базы. Одновременно за сотни миллионов километров от Сельвы вспыхнул ещё один портал, который заметили чувствительные приборы ґормитского военного звездолёта. А третью вспышку, в том мире, куда обладатели древнего арсенала переправили Пелу, не могли заметить ни человеческие, ни ґормитские приборы. Тот мир находился в отдалённом районе Галактики, до которого никогда не долетали звездолёты союзных рас.

32

Подземелья Четвёртой промышленной зоны, пригород Астера, планета Аврелия (6КА81: 4), звёздная система Мийтры (HD168443).

23 юна 417 года Эры Восстановления.

— Нам не прорваться… — едва слышно выдохнула Рю. Это были последние слова девушки. Яд кивсяка в конце концов победил антидоты, которые последние 2:00 вводил ей Росо, татуированный парень.

— Может такое быть, Рю, может, — согласился он с мёртвой подругой. — Но и на поверхность отсюда все равно не выйти… её надо похоронить, — обратился Росо к Наталье. — Маленькая Рю была достойным бойцом. Она была параванхо[93].

— И где же мы её похороним? — Наталья обвела взглядом пластобетонные стены подземного лабиринта. — Надо спускаться до грунтового уровня, до гнёзд кивсяков.

— Но нельзя бросать Рю в этих трубах. Её здесь сожрут твари.

— Можно сжечь тело. На Ноли покойников кремируют.

— У нас тоже, — девушке показалось, что Росо принял решение.

Он перебросил тело Рю через плечо и направился нисходящим тоннелем, который вел до грунтового уровня. Наталья двинулась за ним, ежесекундно оглядываясь: случайно, не ползет ли за ними бронированная диплопода. За двенадцать дней, наполненных смертельными приключениями, она уже привыкла к парадоксальным решениям Росо. В нескольких случаях именно они спасали их небольшой отряд в странствиях по подземельям. И теперь клонка решила положиться на звериную интуицию аврелианского партизана, который, казалось, шёл к неминуемой гибели. Они дошли до дренажного колодца. Росо посветил фонариком. На дне сверкнула поверхность воды.

— Залезай туда, — приказал Натальи Росо.

— В воду?

— Там её только до бёдер. Там маленькое подземное озеро. Залазь.

— А кивсяки?

— Там их теперь нет.

— Как скажешь, — Наталья спрыгнула на первую металлическую скобу, торчащую из пластобетона. — Здесь метров десять.

— Не более восьми, — не согласился Росо. — И не кричи так. Здесь могут быть часовые нанороботы.

Клонка ловко добралась до озера. В сковал-школе она занималась гимнастикой, и теперь приобретенные умения пригодились. Даже повышенная гравитация не мешала ей быть на равных с аврелианскими партизанами. Светильник, прикреплённый эластичной банданой к её голове, разогнал окружающий мрак. В нескольких шагах от Натальи из воды поднималась приземистая колонна, дальше ещё одна и ещё. Колонны поддерживали неровный свод, с которого свешивались клочья плесени и известняковые наросты. Вода доходила клонке лишь до колен, но она догадывалась, что здесь могут быть и более глубокие места. Едва она отошла от колодца, как оттуда упало тело Рю.

«И где же он собирается здесь прятать свою параванхо?» — Наталья не видела вокруг себя ничего, кроме воды и шеренг колонн.

Россо спустился, выловил из воды тело подруги и дал знак клонке идти за ним. Через несколько метров они наткнулись на сушу. Прежде чем копать могилу, Росо внимательно прислушался. Капала вода, где-то далеко работал щёлкающий механизм.

— Начнем, ґима папайя, — предложил Россо.

Наталья кивнула и ножом наметила на почве прямоугольный контур.

Прошло больше трех часов, когда они наконец закончили погребальное дело. Россо накрыл место последнего упокоения Рю тремя плитами, отколотыми от ближайшей колонны. Наталья сомневалась в том, что кивсяк и остальная местная гадость не доберутся до тела партизанки, но решила приберечь эти рассуждения на потом. Грязная и мокрая, она тряслась от холода, хотела пить и есть. А ещё все эти дни её не отпускало липкое плохое предчувствие. Казалось, оно постоянно сопровождало клонку, находясь где-то левее от неё, постоянно готовое прыгнуть и уничтожить, как хищный тигр. Это навязчивое присутствие опасности истощало Наталью более чем голод и жажда.

— Отдохнём здесь, — решил Россо.

— Здесь?

— Это остров. Кивсяки плохо плавают. Вообще не любят воды.

— У нас почти закончилась еда.

— Мы отдохнём, потом пройдём ещё километра два. Сначала на запад, потом на север, и выйдем на поверхность. Там, на заводе, есть пищеблок. Его не охраняют, и нас никто не ждёт. Пополним запасы там.

— А как насчет Адельм?

— Не знаю. Будем надеяться, что их там нет… — Росо оперся спиной о колонну и закрыл глаза. — Я отдохну, а ты посмотришь.

— Ульта, — согласилась клонка.

— Слушай, ґима папайя, — услышала она голос Росо. — Я все хотел спросить. Как так получилось, что такая, как ты, стала капитанской женой?

— Такая, как я?

— Не обижайся. Ты же понимаешь, о чём я говорю.

— Бывают разные клоны, Росо. Есть клоны из крупных серий. Это такие примитивные биороботы…

— Не надо объяснять. Я видел рабочих клонов.

— А есть клоны другие: специальные, мелкосерийные. Их изготавливают на заказ из тщательно подобранных комбинаций генов, их ещё называют «комбинаторными моделями». Отсюда мой индекс «ка-эм девятьсот восемьдесят один». Мою серию анонсировали, как третью репликацию знаменитой актрисы первого века Ваймилакшми Омо. За три месяца клоноделы получили аж полсотни заказов на КМ0981. В моей серии сделали три подсерии. Например, части заказчикам не нравилось, что у оригинала — древней Ваймилакшми — были не слишком длинные ноги. Поэтому вторую подсерию сделали с длинными ногами.

— Ты со второй подсерии?

— Нетрудно догадаться, правда?

— Да, ноги у тебя… не здешние.

— В крепких ногах также есть определенное своеобразие.

— Ты не шутишь?

— Отнюдь.

— Тебе нравятся такие, как я, толстолапые аврелианцы?

— У моего мужа аврелианское телосложение.

— Шамай! Так что там дальше было с той вашей длинноногой подсерией?

— Потом нас учили в особой сковал-школе. Не в той, что для фабричных клонов или клонов-шахтёров. Мы получили стандартное предуниверситетское образование, общую и специальную спортивную подготовку, плюс прошли курс обучения работников элитного сектора секс-индустрии.

— С этого места поподробнее.

— Ты же хотел отдохнуть.

— Я отдыхаю. Так чему же там вас учили?

— Всему.

— И практика была?

— Да.

— И с мужчинами, и с женщинами, да?

— Да.

— А с животными?

— Нет, такие практические курсы программой не предусмотрены.

— Это правильно.

— И я того же мнения.

— Так ты капитана захомутала своими сексуальными умениями?

— Мы любим друг друга. Так бывает.

— Бывает, — сказал Росо. — Одного я не могу понять. С какой радости за тобой охотятся борзые Джи Тау? Когда мы в последний раз были на поверхности, ребята мне говорили, что пиндозлы обещают за тебя двести тысяч фунтов. Жирно.

— Ещё как жирно, — согласилась Наталья. — Я не стою такой кучи бабла.

— Значит, деньги предлагают не тебя, а за что-то другое. Например, за то, что скрыто в твоей голове.

— Ты догадливый.

— И какая же страшная тайна скрыта в очаровательной головке папайи?

— Я их обманула.

— Джи Тау?

— Пиндозлов. Того урода, который меня допрашивал.

— Детектор лжи не обманешь.

— А я ему почти всю правду сказала. Я только назвала не то имя.

— И что?

— И они не нашли сабли.

— Сабли?

— Ты слышал о том бое, где клонка Бурга снесла голову аристократке Фэрфакс?

— Нет, не слышал. А что, разве зингины сражаются с клонами?

— Это был один-единственный такой бой. На планете Кидрония. Я была там.

— Ты была на Кидронии?

— Я сопровождала свою тогдашнюю хозяйку. Я посвятила на бой Бургу и её оружие. А потом я отдала оружие надёжным людям. Их имена и хотят знать пиндозлы.

— А зачем пиндозлам сабля?

— Сабля — священное оружие, святыня клонов. Предвестница нашей победы. Они хотят отобрать у нас святыню, отобрать у нас символ надежды. А мы им её не отдадим.

— Кто это «мы»?

— Клонское сообщество.

— Ты же говорила, что все клоны разные.

— Однако беда у нас одна. И враг общий. На войне всем найдется применение.

— И «примитивным биороботам»?

— Им тоже.

— Интересно… — пробормотал во сне Росо. — Святыня клонов, сабля-предвестница… Жаль, что Рю этого уже не услышит. Малой нравились приключенческие сериалы.

Наталье очень хотелось спать. Но страх превратиться в пищу для гадких многоножек пересиливал усталость. Она проверила количество зарядов в лучевом пистолете и заняла наблюдательную позицию у колонны. Тьма и капание воды вызвали в памяти жрицы-дастуран мозаику воспоминаний. Авангардом из её памяти, как всегда, вылезло самое гадкое. Оргии в спальне наместницы, наказание, боль и унижения. Затем она вспомнила, как посвящала Бургу на последний бой. Как осуществляла ниргом-расидан, передавая священному воину-мстителю тайную Силу. Как приговаривала древние заклинания, заплетая мелкие косички на ритуальной причёске Бурги, как готовила священный напиток, добавляя к нему капли своей крови. А похотливая наместница смотрела на всё это, развлекалась и не понимала истинного, глубинного значения ритуала. Неспособна была понять, что на её глазах исполняют не только её собственную смерть, но и смерть всей трижды проклятой Империи.

Она тогда сделала всё правильно, и Бурга победила. И не только победила, а осуществила ключевое жертвоприношение, сделала приглашающую жертву Спасителю. Осуществила то, что, наконец, после веков надежд и разочарований, сдвинуло мутное вселенское равновесие и запустило механизм очищения и Возвращения. Именно с этого момента началось разрушение Империи. Погиб кровавый тиран Туре Шактири, проклятый Дом Ойзеле ушёл в небытие, позорная смерть нашла Унно и её приспешников, обиженные планеты начали войну с обезумевшими захватчиками, клоны вновь почувствовали свою силу и сплотились для будущих грандиозных восстаний. Всё-всё, понимала Наталья, указывает на близкий приход Спасителя.

Она вспомнила, как несла священную саблю весёлыми и грешными улицами Ноланской столицы, как в полутёмной комнате дешёвого борделя сам Верховный жрец, стоя на коленях, принял святыню из её рук и благословил её, дастуран, на смертельно напряженное служение Спасителю. Теперь она должна любой ценой сохранить тайну сабли. Не попасть в руки имперцев, которые умеют извлекать секреты из отрезанных голов, обойти ловушки Пифийских ведьм, которые способны видеть мысли. Она знала, что выполнит чин дастуран, даже если для этого придётся пройти через гнёзда кивсяков и адельм. Наталья почувствовала, что благословение мобедан мобеда все ещё пылает неугасимый пламенем в её сущности, придает ей несокрушимой мощи и воли к осуществлению пророчеств.

А ещё у неё есть ради кого жить.

Ради Джу и его ребенка.

33

Защищённый канал межзвёздной связи через Белые Камни из семьи Логолло.

23 юна 417 года Эры Восстановления.

Канал открыт в 11:42 по условному галактическому времени.

«Приветствую моего императора».

«Как всегда, рад слышать вас, Сайкс».

«У меня есть оценочные данные по эффективности применения первых шести семей клонированных чулимб».

«Доложите».

«Подразделения Джи Тау высадили чулимб в трёх районах зараженной зоны. Уже за первые сутки активность норнов в этих районах практически прекратилась. Мы впервые за последние трое суток смогли перейти в контрнаступление и уменьшить зону заражения на восемьдесят квадратных километров. Аналитики Одиннадцатого флота считают, что эффект от применения чулимб превышает прогностические значения».

«Поздравляю вас, Сайкс. Вы хорошо поработали. Когда гнездо ґыргов уничтожат, мы попробуем использовать чулимб на Аврелии. Против тех фрактальных образований, которые выстраивают из своих тел Адельмы».

«Но, мой император, Аврелия плотно заселена. Мы можем заразить её чулимбами, которые, в принципе, не менее опасны, чем Адельмы».

«Ксенобиологи уже работают над этой проблемой. Некоторые из наших ученых предлагают вживлять в клонированных чулимб молекулярные ограничители. А что слышно от наших союзников?»

«Ґормитский корабль-уничтожитель уже достиг системы Довиль-Еп А в Тукан[94]. От его экипажа получено подтверждение, что гнездо находится на третьей планете, которая вращается вокруг Довиль-Еп А. Если все будет хорошо, то уже через сорок часов гнездо будет уничтожено».

«Это хорошая новость, Сайкс. А что там нашли ґормиты у Ахернара?»

«Один из их „скальпелей“ вчера зафиксировал сингулярную активность во внешнем астероидном поясе системы Ахернара. Рептилоиды предположили, что там открывался портал, и направили „скальпель“ к этому участку пространства. На одном из астероидов они обнаружили неизвестную базу Ползучих со свежими следами пребывания там какого-то оборудования. Обследование астероида пока продолжается. Мы также отправили туда исследовательский фрегат. Ґормиты считают, что, скорее всего, сингулярная активность сопровождала эвакуацию через портал какого наблюдательного устройства».

«Джи Тау передали мне информацию, что в момент активации портала в астероидном поясе на Сельвии также зафиксировали необычную сингулярную активность».

«Да, в западном секторе Озера Кларт. Аномально мощный портал. На два порядка мощнее тех, которыми переправляют пищу. Наши физики пока не могут объяснить этой аномалии. Место активации портала должны обследовать за несколько часов».

«А, этот аномальный портал не связан с той девушкой, которую вы искали в этом районе?»

«Вполне возможно».

«Следовательно, они могли эвакуировать из системы Ахернара не только наблюдательный пункт, но и эту девушку?»

«Я не исключаю и такого объяснения аномального явления. Кстати, это может означать, что они осознают неизбежность потери гнезда».

«Надо будет подкинуть эту гипотезу аналитикам… И ещё одно, Сайкс. Марков настоятельно требует передать ему для контактных допросов Фатиму Фэрфакс. У него есть веские аргументы в подкрепление этого требования».

«Не возражаю. Наши исследователи, насколько мне известно, уже закончили работать с ней».

«Она до сих пор в целостном состоянии?»

«Есть определенные сдвиги в психике, однако функциональные основы личности, профили осознания и память, как утверждает командор Тавберг, не разрушены. По его мнению, она вполне в сознании для дальнейших допросов».

«Тогда отправьте её на Нолу военным транспортом. Мы должны помочь Маркову, он уже приблизился к вражескому гнезду».

«Предупредите его, чтобы был осторожным. Руководящая группа агентов чрезвычайно опасна».

«Конечно. По руководящей группе. Мне известно, что Знающие ведут собственное расследование».

«Сестры ищут вражеских агентов на Аврелии. Тех, которые производят генетически модифицированных Адельм для посвящения. Они исследовали историю биоконтейнера, производимого компанией „Урмас“, в котором на Землю привозили модифицированную Адельму».

«Это тогда, когда там находилась Шерма?»

«Да, три года назад. Сестры уже завершали поиски, но сейчас на Аврелии воцарился хаос. Наши агенты потеряли контроль над ситуацией… Частично потеряли».

«Уверяю вас и Преподобных сестер: скоро мы восстановим там порядок».

«Я не имею в этом сомнения. Есть ещё одно сообщение с Ґормы».

«Я слушаю».

«Погибла одна из отдалённых колоний рептилоидов в Поясе Гулда. Ґормитов убил неизвестный до сих пор мутирующие вирус. Управляющая иерархия ящеров только начала расследование, однако есть подозрение, что вирус искусственного происхождения».

«Властелины арсенала?»

«Ґормиты не исключают такой возможности. Колония считалась перспективной, уровень рождаемости там вдвое превышал средний показатель миров, населенных рептилоидами. Для ґормитов это тяжёлая потеря. Болезненная потеря».

«Это урок нам. Мы также должны готовиться к вирусным атакам».

«Карантинные службы сегодня способны локализовать эпидемию на всех планетах, кроме Земли и Аврелии».

«Я обеспокоен беззащитностью Земли. Большую эпидемию[95] спровоцировала утечка биологического оружия».

«Я прикажу ученым сестрам на Пифии разработать сценарии эффективного противодействия заражению Земли. Наши специалисты работали над подобными сценариями для Пифии ещё несколько десятилетий назад».

«Я готов обеспечить такие разработки финансами и ресурсами».

«Работа над сценариями начнется уже с сегодняшнего дня».

«У вас все?»

«Да, мой император».

«Тогда до связи, Сайкс».

«До связи, мой император».

Канал закрыт в 12:21 по условному галактическому времени

34

Столичный город Столкинбаад, планета Нола (4КВ06: 2), звёздная система Ниргари.

24 юна 417 года Эры Восстановления.

Обыск в апартаментах покойной наместницы продолжался более суток. Следственная группа Маркова присоединилась к криминологам Джи Тау уже тогда, когда те закончили искать взрывчатку, токсины и опасные псевдоживые формы. Ничего из перечисленного не нашли.

Имперский комиссар задержался во внутренних комнатах наместницы, где хранилось ценное оружие из коллекции Лиды Унно. Спальней здесь был большой зал, декорированный в стиле земного средневековья. Его стрельчатые своды украшали головы химер, грифонов и Мантикора с сладострастно высунутыми языками.

Над роскошной кроватью висел вставленный в широкую раму старинный отпечаток in tablio. Текст на нем свидетельствовал, что эта гравюра изображает «Летучий огонь, уничтоживший город Чикаго 8 октября 1871». Автор (а возможно, и свидетель той катастрофы) вырезал детальное изображение гибнущего города. Крыши трехэтажных домов горели, испуганные люди убегали от стаи шаровых молний, а растерянные пожарные в забавных шлемах заливали водой окна третьих этажей.

«Словно Адельма напали!» — подумал Марков и прошелся вдоль витрин с саблями, топорами и ножами. Владелица коллекции посвятила каждую витрину определенной исторической эпохе и определенному региону Земли. В одной были собраны степные акинаки и изогнутые секачи из Ирана и Ближнего Востока, в другой — разбойничьи чеканы «е» и «цюй», которыми орудовали харцызы на дорогах средневекового Китая. ещё одна витрина была заполнена турецкими, татарскими и казацкими саблями. На стене, над этой витриной, Марков заметил пустые кожаные петли. Он предположил, что именно здесь могла висеть сабля, которой Бурга оборвала жизнь Тени Фэрфакс. Рядом тускло отблескивало лезвие ещё одной сабли с темляком, в шнур и кисти которой древние мастера вплели золотые и серебряные нити.

Марков вынул саблю с петель, почувствовал тяжесть и прохладу благородной стали. Он сделал несколько пробных движений, но в руке имперского комиссара сабля двигалась неуклюже, без боевой грации и веселого свиста. Марков вернул оружие на место и присел на краешек кровати наместница. Этот алтарь Астарты криминологи Джи Тау уже проверили на наличие биологических следов. Кровать оказалось девственно чиста. Как и остальные кровати, одеяла и кушетки в апартаментах покойной Лиды Унно. Никаких следов тех развлечений a la Sardanapalas, о которых сплетничал весь Сектор Кастора.

Комиссар догадывался, почему Ленго-Батрис остался (осталась) в этих комнатах после смерти наместница. Предусмотрительное творения Тейсанболона пыталось лишить имперских криминалистов средств для идентификации его женской формы. Клон тщательно стер (стерла) все записи и следы своего пребывания в гареме Унно. Однако опыт полицейского подсказывал Маркову, что в пятом веке Эры Восстановление уничтожить абсолютно все следы невозможно. Практически всю бытовую и коммунальную технику оснащали функциональными регистраторами. Если Ленго-Батрис и додумался (додумалась) вычистить микрочипы памяти роботов-уборщиков, сервираторов и охранных систем здания, то добраться до учетного оборудования купола — без риска попасть в поле зрения полиции и Джи Тау — он (она) не смог (не смогла) бы.

— Есть записи! — подтвердил догадки Маркова Нев.

Старший следователь выложил на мраморную полку комода две тонкие палочки, покрытые черным слоем анизотропной пленки. Так обычно выглядели кассеты регистраторов купольной техносферы. Марков вложил их в гнезда демонстрационного планшета и принялся просматривать файловые блоки. Изображений Ленго-Батрис оказалось немало. Стройную девушку с меланхолично-кукольным лицом, печальными раскосыми глазами и длинными волнистыми волосам регистраторы зафиксировали как в разной одежде, так и вовсе без неё, в одиночестве, в компании с другими клонами, вдвоем с наместницей и с гостями. К сожалению, среди записей не было того, что происходило во внутренних комнатах апартаментов покойной Унно, защищенных по технологиям «красной зоны». Однако и записанного в коммунальных регистраторах было достаточно для создания идентификационных моделей моторики. Их можно применить в глобальных поисковых программах полицейских компьютеров. И тогда клону не потеряться ни среди миллионов работников Ноланской секс-индустрии, ни среди рабочих на удаленных подводных рудниках, ни в защищенных от постороннего любопытства гаремах высших должностных лиц. Не помогут ему (ей) ни изменение рисунка сетчатки, ни вживлённые подушечки пальцев, ни имитаторы моторики лица. Позитронные искатели все равно найдут его (её) по характерным движениями мышц, по походке, ритмам дыхания и только ему одному (ей одной) присущим способом чесать нос.

«Если, разумеется, он все ещё на Ноли», — мысленно добавил к оперативной схеме имперский комиссар. Он как раз вышел в гостиную, где работали криминологи, и увидел огромное трехмерное, подсвеченное скрытыми источниками света, изображение супергалактики М31 — знаменитой Туманности Андромеды. Оно занимало целую стену, доминируя над интерьером, создавая иллюзию, что зритель находится на борту звездолета, который достиг окрестностей крупнейшей из галактик Местного Скопления. Даже на человека, привыкшего к трёхмерной уличной рекламе, эта инсталляция производила впечатление насыщенностью цветов, затягивая-гипнотической реальностью вселенской бездны и предельной детализацией изображенного.

«Это должно что-то значить?» — спросил себя Марков. Он сделал несколько шагов назад, чтобы охватить зрением всю панораму соседнего звездного острова с его триллионом звезд, пылевыми поясами и необъятными облаками межзвездного газа. В правом нижнем углу сиял туманный диск звездного скопления М110, а слева мелькали бриллиантовые и сапфировые серные кисти сопутствующей галактики NGC206. Диск Туманности Андромеды лежал на боку, будто отдыхал, а его центральная часть, организованная вокруг сверхмассивной «черной дыры», светилась оранжевым жаром.

Имперский комиссар вспомнил, что в одной из тех сотен аналитических записок, которые он разработал за последние недели, какая-то из галактик-спутниц Туманности Андромеды упоминалась как вероятная колыбель расы Уничтожителей Путей. В той записке, как помнил Марков, упоминались М32, NGC147 и NGC185. Какую именно из этих галактик-фрейлин обозначила своим рождением одна из самых мощных разумных рас Первого Цикла, полицейский забыл.

«А тот замаскированный ящер также о чём-то вспоминал, — всплыл в памяти Маркова разговор в информационном центре в Астери. — Неужели эти „Дети Атри“ поклоняются Уничтожителям, как богам?»

Затем он вспомнил, что «Дети Атри» стремятся к бессмертию, запрещенному Уничтожителями, и в его сознании вдруг сложилась схема, в которой он не увидел никакого противоречия.

«Дети Атри», хранители-предатели из «осевой расы», служили не Уничтожителям и не их наследникам. Они поклонялись памяти Тёмного бога, с которым Уничтожители воевали. Именно от продолжателей его дела получили они обещание бессмертия. С ними, исповедниками неограниченной власти, они заключили завет, для них они искали потерянный Камень (или Камни). А потомки Уничтожителей, так же, как и ящеры Ґормы, были на его Маркова, стороне. Изображение Туманности Андромеды в апартаментах Унно, судя по этой схеме, могло напоминать «Детям Атри» о давнем поражении их бога.

«Война Света с Тьмой, Порядка с Хаосом. Этой войне миллионы, если не миллиарды лет. Она никогда не закончится, — понял имперский комиссар. — Мы — как и магонийцы, ориониты, Ползучие, ящеры — лишь очередной эпизод во вселенском противостоянии, которое началось задолго до нас и закончится тогда, когда, вместе с памятью о человечестве, погаснут звезды, окруженные Поясом Гулда. И каждый в свое время должен выполнить свой долг. Выполнить и сойти со сцены, отдавая эстафету преемникам… Что ж, пусть будет так. В этом тоже есть своеобразное величие… Он, генерал Марков, выполнит свой долг. Прежде всего, надо найти Ленго… И что, черта лысого, имел в виду тот паскудный Ян, когда разглагольствовал о раковых клетках?»

35

Система звезды Довиль-Еп A (WV Тукана).

20-8 юна 417 года Эры Восстановления.

Корабль ґормитов по форме напоминал земную морскую звезду. Окончания его пяти «лучей» светились синеватым пламенем, указывая на их принадлежность к конструкции движущего устройства. А в центральной части было утолщение, напоминающее грецкий орех. Звездолет-звезда вынырнул из ундуляции Темных Путей в двух стотысячных парсека от звезды Довиль-Еп А, окруженной полудюжиной каменных планет, захваченных ею во время блужданий галактическими орбитами. Он вышел на идеально просчитанную траекторию, упиравшуюся в третью планету Довиль-Еп А, обозначенную в каталогах земных астрономов как 16КВ238: 3. Планета, размером меньше Марса, принадлежала к классу «ретроградных», то есть вращалась в направлении, противоположном вращению самой звезды.

Первые трое суток звездолет рептилоидов двигался, окутавшись газоплазменной маскировкой. Для сторонних наблюдателей он выглядел, как небольшая комета. Его чувствительные приборы ощупывали систему Довиль-Еп А в десятках диапазонах, ища присутствие тех, кого называли обладателями древнего арсенала. Их базы, ловушки и охранные системы. О них знали мало. Поэтому управляющая иерархия Ґормы подстраховалась: к гнезду ґырга-репликатора отправили не обычный боевой корабль типа «скальпель», а построенную кланом Ф’аантф копию ударного звездолета, на котором далекие предки ящеров воевали с гуманоидной «расой А». Технологии для постройки уникального корабля ґьормитам предоставили Великие Ползучие Отцы, и этот подарок партнерской расы в свое время хорошо послужил ґьормитам. Оригинал звездолета в давние времена уничтожил не одну колонию «расы А» в Темном Агрегате. По иронии галактической истории, его копия теперь должна спасти другую гуманоидную расу от нашествия ґыргов. Экипаж, пилотируемый звездолет-звезду, обменялся мнениями по этому поводу. Рептилоиды пришли к общему мнению, что любая значительная продолжительность тяготеет к зеркальным проявлениям равновесия. Тем более, к ним тяготеет история развития разумных рас Галактики, насчитывающая десятки миллионов лет.

На третьи — по стандартному земному счёту — сутки в системе Довиль-Еп А, приборы звездолета-звезды зафиксировали три небольших искусственных объекта, двигающихся в сторону корабля рептилоидов. Позитронный мозг звездолета-звезды определил ситуацию как проявление враждебной активности неизвестной цивилизации. Против объектов было применено дальнобойное оружие, принцип действия которого базировался на локальном сворачивание пространства в сингулярности высших измерений. Внешне это напоминало непродолжительные появления нескольких темных участков пространства, которые не мог проткнуть ни один луч нашей Вселенной. Гравитационные волны от этих событий оказали влияние на орбиты нескольких ближайших астероидов, но в целом ничего зрелищного не произошло. Перехватчики распались на субатомные частицы, разорванные микроколапсами пространственной последовательности.

Получив первую победу, экипаж ґормитского звездолета сконцентрировал свое внимание на той локации, из которой, согласно вычислениям, вылетели перехватчики. Это была точка эклиптики, гравитационно равноудалённая от 16КВ238: 3 и звезд Довиль-Еп А и Довиль-Еп В[96] В ней приборы нашли ещё один искусственный объект, который размерами почти в три раза превышал звездолет-звезду. Его ловко замаскировали под огромную глыбу льда, но приборы звездолета-звезды умели смотреть сквозь многометровые ледяные оболочки. Ґормиты, тщательно взвесив все «за» и «против», решили сохранить этот объект невредимым для дальнейшей инспекции. Поэтому в этот раз ящеры применили оружие, разрушающее только биологические структуры — так называемую «обнуляющую дугу».

На пяти лучах звездолета-звезды снова заиграли сполохи синего пламени. В какой-то момент они потянулись друг к другу и образовали тонкий, как молекулярная струна, огненный круг. Это продолжалось одну десятитысячную секунды, после чего круг распался на невидимые глазу «дуги», которые двинулись от корабля. Через несколько минут одна из них, словно луч сканера, прошлась вдоль длинной оси фальшивого астероида. Рептилоидам так и не суждено было убедиться, убила «обнуляющая дуга» кого-то или нет, поскольку за секунду после столкновения с ней объект самоликвидировался. Он взорвался, превратившись в облако из элементарных частиц.

Посланцы Ґормы по спектру взрыва предположили, что замаскированный объект был снаряжен энергетическим устройством ядерно-сидерального типа, который использовали для его самоуничтожения.

Теперь, после самоубийства гипотетического «стража гнезда», экипаж звездолета-звезды направил все свои наблюдательные приборы на 16КВ238: 3, где в экваториальной зоне ещё тысячу лет назад ґормиты нашли смещение размерности из числа тех, которые рептилоиды называли «Екуур». Наряду с поверхностными признаками червоточины приборы корабля-разведчика, посетившего систему Довиль-Еп А за неделю до звездолета-звезды, заметили характерную подповерхностную аномалию.

Теперь наличие подземной полости подтвердили локаторы боевого корабля ящеров. На глубине четырех километров они обозначили контуры гигантской пещеры, частично заполненной веществом, в котором происходили тепловые химические реакции, подобные метаболическим. Энергетические вихри, перемещавшиеся по полости, свидетельствовали о постоянных и сложных по своей физической природе проявлениях местной локальной сингулярности. Также в полости были найдены огромные скопления кальция биологического происхождения. Мозг звездолета-звезды на вопрос: «Насколько характеристики найденной подповерхностной аномалии соответствуют прогнозам относительно гнезда ґырга-репликатора?» Ответил, что в соотношении сорок шесть к одному можно утверждать, что объект «Гнездо» идентифицировано.

Не удовлетворившись этим и помня, что обладатели древнего арсенала мастера лжи и имитаций, рептилоиды отправили на 16КВ238: 3 исследовательский зонд. Он уточнил размеры полости (примерно восемнадцать миллионов кубических километров) и нашел жерла, через которые оттуда выводился избыток газов. Зонд направили в одно из таких жерл, и он углубился почти на километр под поверхность планеты. Данных, полученных зондом, оказалось достаточно, чтобы оценить вес матки (примерно триста восемьдесят тысяч тонн) и динамику работы гиперпространственных порталов, через которые Великая Матерь ґыргов получала пищу. Её количество в такой динамике, как спрогнозировали ґормиты, должно удваиваться каждые шесть земных месяцев. После обработки данных, полученных зондом, экипаж звездолета-звезды принял решение уничтожить гнездо, не разрушая самой планеты.

В то утро на третьей планете системы Довиль-Еп А ничего не предвещало изменений. Окутанные метановым туманом темно-серые скалы дремали, пряча под своими корнями гнездо удивительного чудища во Вселенной. Когда солнце цвета лайма сошло на её желтый небосвод, туман частично рассеялся и стали заметны пятна черного мха, покрывавшего подножия скал. Мох был живым, его крохотные отростки потянулись навстречу слабому свету. Эта примитивная жизнь возникла исключительно благодаря испарениям из пещер, достигавших гнезда. Примитивная жизнь ещё не научилась распознавать космические опасности и поэтому не отреагировала на внезапное появление в небе чёрного сфероида. А тот, не притормаживая перед поверхностью планеты, как шар в масло, вошел в толщу её базальтового панциря.

Ещё несколько стандартных минут ничего не происходило. Затем скалы сдвинулись со своих исконных мест, подпрыгнули, завибрировали и рассыпались на мелкие камни. В недрах базальтового щита зашевелилось в предсмертных судорогах огромное существо. Её безмерное, расползшееся и бесформенное тело почувствовало не узнанную ранее боль. Красные сполохи пожара первый и последний раз осветили ужасное существо, бесчисленные желудки которой потребили жизни целых миров. Человеческие слова не смогли бы описать её формы, так как она, эта форма, равнялась вечно перетекающей бесформенности, умноженной на размер. Опыт человеческих языков не созрел для образов, которые были бы уместны для описания такого объекта. Этой текущей бесформенности были присущи очень долгая жизнь и безграничное пространственное расширение. Однако поэтому её очередному воплощению, что поселилось на 16КВ238: 3, не суждено достичь границ своих свойств.

Десятки тысяч ґыргов-рабочих разбежались по подземным полостям, оставляя чертоги своей королевы. Они бежали со скоростью, недостижимой ни для одного другого существа в Галактике, но их смерть оказалась проворнее. Беззащитные норны-мафеди тушили свои порталы перед её фронтальным наступлением и гибли, вспыхивая и разлетаясь лоскутами сажи. Безжалостный огонь выжигал гнездо Великой Матери ґыргов, обугливал её необъятную вечно голодную плоть. В последние секунды своего существования она распалась на сотни тысячетонные кусков. Если бы хотя бы один из них выжил, матка начала бы новый цикл своей жизни. Но оружие Ґормы не оставила чудищу ни единого шанса. Все его куски и сегменты стали добычей пламени. Плоть матки сначала стала озерами горячих желе, а потом кучами обугленной массы. Между тем оружие рептилоидов пробило каменный «пол» гнезда. Раскаленная магма с планетарной мантии заполнила выжженную полость, а жерла пещер за несколько оборотов планеты превратились в активные вулканы.

Даже с межпланетного расстояния было заметно, как дым из новых вулканов покрыл, как грязным саваном, освещенную сторону 16КВ238: 3. Ещё несколько суток звездолет-звезда исследовал систему Довиль-Еп А. Его экипаж искал звездный Ковчег, вожделенный Ольд. Однако то ли легенды о связи Ковчега с гнездом ґыргов были ложными, то ли сам Ольд не изъявил желания открыться посланцам Ґормы, но эта часть миссии звездолета-звезды осталась без положительного финала. Напоследок рептилоиды замерили энергетические потоки, исходившие из пораженной червоточины, и взяли курс на обратный путь.

Звездолет-звезда выпрыгнул из плоскости эклиптики, достиг лимеса у 52 Тукана и нырнул там на Тёмные Пути, неся в своем чреве разумных существ, полных ощущения выполненного долга.

Июль 2011 — август 2012

Приложение: ИМПЕРСКИЕ ВОЕННЫЕ НАГРАДЫ

Самая высокая Имперская военная награда

Великий Орден Сапфировой Грозди с Цепью, Платиновыми Мечами, Золотыми Лаврами и Бриллиантовой Звездой.

Великим Орденом награждаются самые высшие офицеры Звездного Флота и Армии в звании не ниже вице-адмирала или генерал-лейтенанта за выдающиеся достижения в исследовании Дальнего космоса или же за успешно проведенные военные операции силами нескольких флотов или силами нескольких крупных военных соединений. Награждение утверждается совместно Императором и Сенатом. За три века существования Великим Орденом награждены 8 человек.

Адмиральские степени Орденов

Адмиральский Орден Сапфировой Грозди с Цепью, Золотыми Мечами и Серебряными Лаврами.

Награда присваивается исключительно командующим флотами (армиями) и первым заместителям командующих флотами (армиями), которые уже были награждены Командорским Орденом Сапфировой Грозди с Цепью и Золотыми Мечами или Капитанским Орденом Сапфировой Грозди с Цепью и Серебряными Мечами. Награждение утверждается совместно Императором и Сенатом. За три века существования награды ею награждены 19 человек.

Адмиральский Орден Корабля и Звезды с Лентой, Бриллиантовой Гроздью и Золотым Пламенем.

Орденом награждаются офицеры Звездного Флота и Армии в звании не ниже вице-адмирала или генерал-лейтенанта, которые уже были награждены Командорским Орденом Корабля и Звезды с Бриллиантами. Исключительным основанием для награждения являются выдающиеся и чрезвычайные достижения в исследовании Дальнего космоса, в организации и подготовке таких исследований. Награждение утверждается совместно Императором и Сенатом. За четыреста тридцать лет существования награды ею награждены 11 человек.

Адмиральский Орден Солнца с Лентой, Бриллиантами и Золотыми Лучами.

Награждение утверждается Сенатом.

Адмиральский Орден Сиорана Великого с Лентой и Золотыми Мечами.

Награждение утверждается Императором.

Адмиральский Орден Явиса с платиновыми Мечами.

Награждение утверждается Императором.

Адмиральский Орден Белых Звезд с Бриллиантовой Подвеской.

Награждение утверждается Сенатом. Орденом награждён один человек — адмирал Эарлан Теслен (император Эарлан III).

Адмиральский Орден Безупречности с платиновыми Мечами.

Награждение утверждается Императором.

Адмиральский Орден Пояса Гулда с Золотыми Лаврами и Бриллиантами.

Награждение утверждается Сенатом.

Командорские и Рыцарские степени Орденов

Командорский Орден Сапфировой Грозди с Цепью и Золотыми Мечами.

Награда присваивается исключительно командирам кораблей, во время боевых действий, уничтоживших два или более кораблей противника, две или более вражеские базы, два или более отдельно позиционированных вражеских объекта и которые уже были награждены Капитанским Орденом Сапфировой Грозди с Цепью и Серебряными Мечами.

Командорский Орден Корабля и Звезды с Изумрудной Гроздью и Серебряным Пламенем.

Награда присваивается исключительно командирам кораблей, которые впервые исследовали две или более звездные системы.

Рыцарский Орден Солнца с Бриллиантами и Серебряными лучами.

Командорский Орден Сиорана Великого со Серебряными Мечами.

Рыцарский Орден Явис с Золотыми Мечами.

Командорский Орден Белых Звезд с Серебряными Мечами.

Рыцарский Орден Безупречности с Золотыми Мечами.

Командорский Орден Кастора и Полукса с Серебряными Лаврами и Бриллиантовой Гроздью.

Командорский Орденй Пояса Гулда с Золотыми Лаврами.

Награда присваивается исключительно первым пилотам и пилотам-навигаторам кораблей, которые впервые в пилотируемом режиме исследовали две или более звездные системы или осуществили высадку на три или более ранее не исследованные пилотируемыми экспедициями планеты.

Капитанские и Офицерские степени Орденов

Капитанский Орден Сапфировой Грозди со Лентой и Серебряными Мечами.

Награда присваивается исключительно капитанам и первым пилотам кораблей, которые во время боевых действий уничтожили два или более кораблей противника, две или более вражеские базы, два или более отдельно позиционированных вражеских объекта.

Офицерская награда Ордена Корабля и Звезды с Рубиновым Гроном и Бронзовым Пламенем.

Награда присваивается исключительно офицерам и офицерам-исследователям кораблей, впервые исследовали две или более звездные системы.

Офицерская награда Ордена Солнца.

Капитанская награда Ордена Сиорана Великого с Железными Мечами.

Офицерская награда Ордена Явис с Серебряными Мечами.

Капитанская награда Ордена Безупречность с Серебряными Мечами.

Капитанская награда Ордена Кастора и Полукса с Рубиновой Гроздью.

Офицерская награда Ордена Пояса Гулда с Серебряными Лаврами.

Награда присваивается исключительно офицерам и офицерам-исследователям кораблей, которые впервые в пилотируемом режиме исследовали звездную систему или осуществили высадку на ранее исследованную пилотируемыми экспедициями планету.

Офицерская награда «Орден Марса I степени» с Рубиновой Гроздью.

Офицерская награда «Орден навигаторов I степени» с Серебряной Сферой.

Награда присваивается исключительно офицерам навигационной части кораблей, совершивших дальние разведывательные рейды (60 парсеков и более).

Офицерская награда «Орден Марса II степени».

Офицерская награда «Орден навигаторов II степени».

Офицерская награда «Орден Дальнего Космоса».

Награда присваивается исключительно офицерам боевой и исследовательской частей кораблей, совершивших дальние разведывательные рейды (60 парсеков и более).

Мастерские степени Орденов

Медаль «За мужество и верность» (награда Орден Сапфировой Грозди для унтер-офицеров, скуадрон-мастеров и сержантов) с Платиновой планкой.

Награда присваивается исключительно скуадрон-мастерам, унтер-офицерам и мастер-Маринер кораблей, которые во время боевых действий уничтожили два или более кораблей противника, две или более вражеские базы, два или более отдельно позиционированных вражеских объекта.

Медаль Императора (награда Орден Солнца для унтер-офицеров, скуадрон-мастеров и сержантов) с Золотой планкой.

Награда присваивается исключительно скуадрон-мастерам, унтер-офицерам и мастер-Маринер кораблей, которые во время боевых действий уничтожили корабль, базу или отдельно позиционированный военный объект врага.

Золотая медаль Орден Корабля и Звезды I степени с мечами.

Награда присваивается исключительно скуадрон-мастерам, унтер-офицерам и мастер-Маринер кораблей, которые впервые исследовали две или более звездные системы.

Медаль «Золотая Звезда» (Мастерская награда Орден Явис I степени).

Медаль «Серебряная Звезда» (Мастерская награда Орден Пояса Гулда).

Награда присваивается исключительно матросам, техникам и исследователям кораблей, которые впервые исследовали две или более звездные системы, или совершили высадку на ранее исследованную пилотируемыми экспедициями планету.

Медаль «Двойная звезда» (награда Орден Кастора и Полукса для унтер-офицеров, скуадрон-мастеров и сержантов).

Серебряная медаль Орден Корабля и Звезды II степени.

Медаль «Серебряная Звезда» (награда Ордена Явис II степени).

Медаль «Звезда Марса» Мастерская награда «Орден Марса».

Бронзовая медаль Орден Корабля и Звезды III степени.

Медаль «Бронзовая Звезда» (Бронзовая медаль Орден Корабля и Звезды IV степени).

Медалью награждают, в частности, посмертно всех без исключения участников боевых действий и военно-исследовательских экспедиций (операций), если на момент гибели эти лица не были награждены другими военными наградами Империи.

Примечания

1

Стандартный день соответствует одному повороту вокруг оси планеты Земля (0КА01: 3).

2

Управление «D» — подразделение Службы Предотвращения, которое обеспечивает защиту земной расы от опасных форм инопланетной жизни.

3

Кальдера — углубление на вершине вулкана, в основном круглой или овальной формы с крутыми склонами.

4

ТЭК — временный экспедиционный кампус.

5

«Ти-ди» — сленговое название бойца управления «D» сужбы Предотвращения.

6

Метасома — хвостовые сегменты лачара. Педипальпы — хватательные клешни, подобные клешням скорпионов.

7

ЭП — Эра Посланников. её первым днем считают 1 Януария того года, который традиционно считается годом рождения Христа, а последним днем — 31 десембрия 2316. 1 Януария 2317 началась Эра Восстановление (ЭВ).

8

Супремус — позитронный мозг космического корабля.

9

Хаябуса — на современных звездных картах обозначена как HD10647.

10

Плаган — военная плазменная катапульта.

11

Одним из таких поселений стала «Белая Роза».

12

Скеґер — космический корабль легкого класса.

13

Перитифоний — ближайшая от планеты точка орбиты спутника Тифона, апотифоний — соответственно, самая дальняя.

14

Эффект Геселя — явление скачкообразного роста пространственной интерференции гравидинамичных волн в неоднородной молекулярной среде.

15

ГРЛ — гравирезонансный локатор.

16

Позаеклиптичная траектория — такая траектория, которая проходит вне плоскости, что в ней, как правило, оборачивается 99 % планет, астероидов, комет и пыли, окружающей звезду.

17

МАДАР — мазерная система высокоточного всепогодного объемного сканирования района посадки, причального комплекса или стыковочного узла.

18

Дементивная динамика — разрушительные изменения в области мозга в течении комы или искусственного прерывания деятельности мозга.

19

Такая физическая модель шаровой молнии является гипотетической. Наука начала XXI в. не знает истинной природы этого явления.

20

Срок из лексикона Джи Тау для обозначения явлений, связанных с деятельностью заселенных землянами планет нечеловеческих цивилизаций.

21

Выражение «смотреть, как морлиф на сепека» соответствует современному «смотреть, как кот на мышь». «Сепек» или «ВЭБ» — тиронийское название дикого помойного кота, жителя подкупольных свалок.

22

Камиль Фламарион (1842–1925) — выдающийся французский астроном, автор бестселлеров «Популярная астрономия» и «Планета Марс и условия для жизни на ней».

23

По аврелианской традиции дружеские и корпоративные псевдонимы формируются из первых букв официальных имени и фамилии.

24

Копье Аримана — скопление пылевых и газовых облаков в районе образования молодых звезд в созвездии Ориона.

25

См. Приложение 3 к первому роману трилогии «Тень предшественника».

26

Высокая имперская награда. См. Приложение 1.

27

Тейсанболон — великий ноланский мастер-клонодел, который создал трех уникальных клонов-телепатов Шерм Шайнар, Овиту и Ленга. О нем и о его клонах подробнее в романе «Тень предшественника».

28

Последнюю мысль Маккослиб на самом деле сформулировал в виде арпикранской идиомы с не совсем приличным подтекстом. Перевод приблизительный.

29

Трамой (2КВ12: 4) — четвертая планета системы звезды Кептейна.

30

Силистрия (7КВ52: 3) — третья планета системы звезды Альвареса (HD4208).

31

Планетологи называют «цирком» большие метеоритные кратеры чашеобразной формы с выразительным валом в виде кольцевой горной системы.

32

Старинное название планеты Кидронии (4КВ67: 3), третьей планеты звезды Абелары (55 Рака).

33

Тормаги — хищные землеройные насекомые-мутанты. О них рассказывается в романе «Тень предшественника».

34

Кивсяк — ещё одно название полиподы-тисяченожки.

35

Несмотря на выполнение специальной миссии, линкор «Айн-Соф» официально оставался в составе кораблей Первого флота, а ученых на борту решено было причислить до табельного списка 111-й отдельной военно-исследовательской группы.

36

Аврелианская модификация одного из диалектов еврокитайского языка.

37

Первой гуманоидного расой ґормиты, а за ними и Знающие, считали орионитов (так называемую «гуманоидную расу А»), а второй — магонийцев с Пифии («расу Б-1»), Земные генетические потомки магонийцев («гуманоидная раса Б-2») таким образом стала третьей по ґормитскому счёту.

38

Это слово, возможно, имеет корнем французское turbo — «вихрь».

39

Аксиальная матрица (от греческого ахио — «ценность» и латинского axis — «ось») — опорная модальность человеческого сознания, «коренная область» формирования ценностей, источник общепринятых норм и понятий.

40

Считалось, что только группа ученых — разработчиков тератронных бомб защищена высоким уровнем секретности с индексом «семь А». Однако информацию ещё о нескольких объектах, в том числе «22-й», обозначали этим уникальным индексом.

41

Отдельный учебный штурмовой дивизион киберподдержки.

42

«Бронзовая медаль» — имперская военная награда, четвертой (самой низкой) степени — Мастерский Орден Корабля и Звезды. (См. Приложение 1).

43

Питомник Богов — пещера в Лабиринте на планете Фаренго, где под контролем рептилоидов Ґормы, хранились биологические материалы, предназначенные для возрождения расы Ползучих Отцов. О первом посещение питомника Вольский и Вэй говорится в романе «Тень предшественника».

44

Тафономия — раздел палеонтологии, изучающий закономерности размещения ископаемых остатков животных и растений в осадочных породах и образование местонахождений этих остатков.

45

Протозойный источник — простейшие одноклеточные жизненные формы и споры (возможно, космического происхождения), которые стали первоосновой для развития планетарной биосферы.

46

К числу целомических животных относят кольчатых червей, моллюсков, хордовых, насекомых и др. Для всех них характерно наличие целом — специфической полости в теле.

47

Пифийские имя императора Деко Асмира (161–178 pp. ЭВ), воспитанника знающих.

48

Последние века пребывания «расы Б-1» на Магонии.

49

Марков вспоминает события на колонизуемой планете Кидронии осенью 416 года ЕВ, когда клонка с телепатическими способностями НО97 по имени Шерм, обманув своих руководителей и Джи Тау, похитила ценные данные из информационного накопителя колонии. Именно этот провал имперских спецслужб привел к отставке Ланса Маккослиба.

50

Ларвы — аврелианские ядовитые полиподы.

51

Шамай! (диалект ханхан) — по содержанию примерно соответствует нашему: «Прячься, кто может!»

52

Ниппон — Япония.

53

Белые Камни — уникальные минералы, найденные на Кидронии во II в. Независимо от расстояния между ними, один из этих минералов реагирует на вибрации другого, если оба принадлежат к одной «семьи» (отколовшиеся от одной материнской глыбы). С помощью Белых Камней можно осуществлять онлайн связь на межзвездных и (теоретически) межгалактических расстояниях.

54

То есть физически очерченный как «точка» (минимальная пространственная позиция).

55

Это произошло во время поединка, инициированного наместницей сектора Кастора Лидой Унно, который состоялся на Кидронии 16 семпрария 416 p. Событие описано в романе «Тень предшественника».

56

Под «религиями откровения» понимают те религиозные учения, полученные пророками непосредственно от Бога.

57

Тантрический секс (на санскрите — «вамачара», одна из практик Йоги) — нормативно акцентирована сексуальная активность, которой в небрахманском индуизме предоставляется сакральное значение. Практикующие вамачару мужчины и женщины достигают слияния с космической энергией Шакти и становятся на путь благодатной трансформации сознания.

58

То есть во времена Пророка Мухаммеда (570–632), основателя ислама.

59

Пасаргад и Персеполис были первыми столицами иранских ариев. В эпоху Ахеменидов считались священными местами, где хранились сокровища персидских царей. Были ограблены и разрушены Александром Македонским.

60

Пронотум — передняя спинка у насекомых, сегмент тела, расположенного за головой и перед надкрылками.

61

См. Приложение 1.

62

«Сотый» — армейский код, которым обозначают раненого бойца.

63

Зал Времени — самая большая из пещер Лабиринта Анвол. Выглядит, как многокилометровый просторный тоннель с расположенными вдоль него световыми колоннами.

64

Аспинш (неопехлевийский диалект) — убежище.

65

Мабедан-мабед (неопехлевийский диалект) — жрец жрецов, в эпоху Сасанидов (224–652 pp. ЭП) титул верховного жреца зороастрийского культа.

66

Ниргом-расидан (неопехлевийский диалект) — вступление в силу, ритуал посвящения в смертники.

67

Дастуран (неопехлевийский диалект) — жрица, дословно: хранительница.

68

Гурсадруз (неопехлевийский диалект) — голодный демон, шире: неутолимая сущность властности.

69

Тензогенная муфта — краеугольный элемент торсионного движущего устройства.

70

Базовой планетой Третьего флота была Новая Гавана — четвертая планета 363-й Змееносца вблизи звезд Агрегата Колинджера.

71

Маргарзан (неопехлевийский диалект) — тот, кто заслуживает смерти.

72

См. Приложение 1.

73

Сома (хаома) — священный напиток древних ариев-огнепоклонников. Считается, что в его состав входила вытяжка из галлюциногенных грибов. «Черной» называли сому, в которой концентрация наркотических веществ превышала смертельную.

74

Согласно семейной легенде, Дом Палангусов вел свое происхождение от легендарного капитана Одена Паландо, первопроходца Звезды Барнарда, корабль которого назывался «Грифом».

75

Герменевтика — наука об интерпретации текстов, знаковых, эмблематических и символических систем.

76

Главное административное город колонии Ноли.

77

Сковал-школа (Система конечного усовершенствования изделий) — учреждение в составе фабрики клонов, где клоны проходят последнюю стадию изготовления — производственное воспитания и приобретения профессиональных навыков.

78

Ґима папайя (диалект ханхан) — клонка, что работает в секс-индустрии.

79

Уль (диалект ханхан) — замечательно, отлично.

80

Зингин (диалект ханхан) — здесь слово использовано в переносном смысле, как презрительное название аристократа. В прямом смысле — травоядное аврелианская орнитопода с ярким красно-оранжевым оперением, подобная земному фазану.

81

Прайс (диалект ханхан) — синтетический наркотик.

82

Пиндозлы — имперцы.

83

Возвышение Элизий (Elysium Planitia) — горная область на Марсе, главной вершиной которой является вулкан Гора Элизий.

84

В 404 году Имперский Сенат издал Закон об автономности университетов, согласно которому члены семей профессоров из периферии автоматически получали имперское гражданство первой категории.

85

См. Приложение 1.

86

Карл цитирует слова мадам де Сен-Анж с «Философии в будуаре» маркиза де Сада.

87

Барон цитирует «Весёлую науку» Фридриха Ницше.

88

Барон цитирует «историю Жюльетт» маркиза де Сада.

89

Барон цитирует «120 дней Содома» маркиза де Сада.

90

Глагау цитирует стихотворение Говарда Лавкрафта «Ночные чудовища».

91

Неточная цитата из «Истории Жюльетт» маркиза де Сада.

92

Глагау использует образы из повести Говарда Лавкрафта «Сомнамбулический поиск неизвестного Кадат».

93

Параванхо (диалект ханхан) — центровая, крутая.

94

Двойная звёздная система Довиль-Еп А известная также как WV Тукан и HD215121. Она находится на расстоянии 442 световых лет от Солнечной системы.

95

Большой эпидемией принято называть катастрофическую пандемию ксеноентеровируса TA8YY2, которая впервые вспыхнула на Марсе в 342 году и вызвала большие опустошения на Земле в 348–355 годах ЕВ.

96

Астрономы и астрофизики называют такие локации «точками Лагранжа». В них объект является стабильным относительно гравитационных составляющих системы.

Content

Владимир Ешкилев
Гнездо

Часть I ЦЕЛОВАННЫЙ ОГНЁМ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Часть II МЕДИТАЦИЯ В ЗАЛЕ ПРЕДКОВ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Приложение: ИМПЕРСКИЕ ВОЕННЫЕ НАГРАДЫ

Примечания