Марина Серова

Внимание, смертельный номер!

© Серова М.С., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава первая

Киллер поднял вверх пистолет и застыл в этой позе: прямо на него двигались обнаженные мертвецы. Они были подвешены на крюки, висевшие на роликовом стержне, проложенном высоко на потолке. Их замороженные белые тела казались мраморными. Все лица застыли в гротескных гримасах. Глаза у большинства трупов были закрыты, но среди них находились и те, которые жутко смотрели прямо.

Киллер, казалось, остолбенел при виде такого ужаса. Но вот на него стремительно стал надвигаться мужской труп с огромной дырой на месте рта и пустыми глазницами. От удара мертвеца киллер отлетел куда-то в сторону, а другие тела, проскользнув вперед, внезапно сорвались со своих крюков и мгновенно образовали груду с торчащими из нее руками и ногами.

Ну все, хватит! Совсем недавно, во время своего последнего расследования мне «посчастливилось» наблюдать нечто подобное. Только в моем случае это был подвал, а не морозильная камера…

Я взяла пульт, нажала на клавишу и переключила канал. Моя гостиная сразу же наполнилась веселой музыкой и солнечным днем. На экране возникли кадры циркового преставления. Сначала я увидела оркестр, который играл бравурный марш, затем послышался цокот копыт, и по обе стороны от оркестрантов загарцевали наездники на лошадях. Гривы лошадей были украшены разноцветными лентами, а сами наездники одеты в парчовые костюмы, переливающиеся в лучах яркого солнца. Тут же следом стали показывать свое мастерство цирковые гимнасты. Они крутили сальто, совершали немыслимые для обычного человека кульбиты, ловко передвигались на одних только руках. Далее пришел черед жонглерам, которые подбрасывали вверх великое множество маленьких шариков и ловили их, не уронив ни одного. Веселье лилось рекой, у меня даже дух захватило от такого красочного действа.

А не пойти ли мне в цирк? Ведь сто лет там не была, даже и не припомню, когда же это было в последний раз. Кажется, в средних классах или нет, даже еще раньше. Решено, отправляюсь в цирк. Надо будет прихватить кого-нибудь за компанию. Я начала было звонить своей подруге Светке-парикмахерше, но вспомнила, что Светик сейчас находится в отпуске и где-то загорает на песчаном пляже. Ну, ничего. У меня есть еще Ленка-француженка. Уж она-то точно сейчас в Тарасове, потому как учебный год еще не закончился, куда же она денется от своих архаровцев-старшеклассников. Я набрала подругу.

– Лен, привет, – сказала в трубку, услышав Ленкино «Алло».

– Привет, Тань! – обрадованно воскликнула Ленка. – Ну наконец-то ты объявилась! А то пропала на сто лет!

– Ну, не сто лет, положим, а всего только на неделю, – поправила я ее.

– Да, знаю я твою неделю, – немного обиженно протянула подруга.

– Лен, я проводила очередное расследование, – объяснила я.

– Так, а сейчас ты его завершила? – спросила Ленка.

– Естественно, я никогда не затягиваю дело больше чем на три-четыре дня. Ну, максимум на пять дней. Преступление, Лен, необходимо раскрывать по горячим следам.

– Да уж, это не месть, которую можно вынашивать годами и подавать в охлажденном виде, – согласилась Ленка.

– Так я чего тебе звоню-то, – начала я.

– Предлагаешь встретиться и отпраздновать завершение расследования, – продолжила подруга. – Я права?

– Ты попала в самую точку.

– И куда пойдем? – спросила Ленка.

– Лен, я предлагаю отправиться в цирк, – объявила я.

– Хм… интересное предложение… А что? Я ведь так давно не была в цирке, что даже уже и забыла, как там и что там делают.

– Вот-вот! У меня аналогичный случай! – подхватила я. – Смутные детские воспоминания о чем-то праздничном и торжественном – вот и все, что у меня осталось. Так что, давай отправимся в цирк в ближайшее воскресенье.

– В ближайшее воскресенье, Тань, не получится, к сожалению, – вздохнула Ленка.

– А что так? – поинтересовалась я. – Ты кем-то уже ангажирована?

– Ангажирована, ага. Сестра попросила посидеть с дочкой, у нее завал на работе, – объяснила Ленка.

– Так давай возьмем ее с собой на представление, – предложила я.

– А что? – оживилась Ленка. – Это идея!

– Да еще какая! – подхватила я.

Итак, в воскресенье я, Ленка и ее племянница Катюшка отправились в цирк. Представление нам всем очень понравилось, а уж Катюшка была на седьмом небе от радости. Она весь антракт восторженно рассказывала, что на нее произвело особенное впечатление, и с детской непосредственностью примеряла на себя все цирковые профессии.

– Тетя Лена, тетя Таня, я тоже хочу выступать, как та тетя в серебристом купальнике! Нет, лучше я буду сворачиваться как улитка, как тот дядя! Я смогу, у меня все получится, правда! Я уже могу делать какой угодно шпагат! Вот посмотрите!

И девочка, нисколько не растерявшись, села на продольный шпагат прямо около наших кресел.

– Катюша! Ты что? – прикрикнула на нее Ленка. – Вставай, да побыстрее, чего ты уселась на грязный пол?

Но Катюшка уже оставила идею быть как понравившийся ей гуттаперчевый гимнаст.

– Нет, я лучше буду дрессировать зверей! – сообщила она. – У той тети, что выходила со львами, такое красивое платье! Прям как у королевы!

Мы с Ленкой только улыбались, глядя на счастливого ребенка. Жаль, что такой неподдельный восторг можно испытать только в детстве.

Прошла неделя с момента нашего похода в цирк. У меня пока не было новых предложений заняться расследованием, поэтому я продолжала отдыхать, то есть ничего не делать. Нет, кое-какие занятия у меня все же нашлись. Я посетила недавно открывшийся ресторан с загадочным названием «Очарованный кварк» и откушала там экзотическое блюдо «Филе моропуто под соусом трамботар». На самом деле это была запеченная тропическая рыба, приправленная жгучими специями.

Я также встретилась с еще одной своей подругой – Светкой-парикмахершей, и мы отлично с ней позагорали. А между тем мои финансы таяли, как мартовский снег на солнышке. Но если честно, то меня больше всего волновали не они, а отсутствие нового расследования. Однако я была уверена на все двести процентов, что рано или поздно – лучше, конечно, чтобы это случилось как можно раньше, – я получу заказ на раскрытие очередного преступления. Ведь эра милосердия наступит еще не скоро, так что на мой век преступлений хватит с лихвой.

…Я взглянула на часы: половина десятого утра. По моим меркам, время достаточно раннее. Можно еще немного полежать, а потом отправиться в ванную, налить воду и напустить туда мою любимую пену с ароматом лаванды. Буду лежать и смотреть, как сначала крошечные пузырьки воздуха покроют мое тело, а поверхность воды станет похожа на только что выпавший снег. Чем не медитация? Ну а после ванно-пенного релакса я отправлюсь на кухню и сварю свой самый любимый напиток. Буду смаковать каждый глоток божественной арабики, а затем…

Мои размышления прервал телефонный звонок. Я взяла трубку.

– Алло, – сказала я.

– Мне необходимо услышать Татьяну Александровну Иванову, – отозвался низкий мужской голос.

– Вы ее слышите. Это я, – сказала я в трубку.

– Татьяна Александровна, у меня случилось несчастье: убит жених моей дочери. Совсем скоро должна была состояться их свадьба, и вот… Я вас очень прошу – найдите убийцу, – взволнованным голосом попросил мужчина.

– Скажите, как мне к вам обращаться? – спросила я.

– О, я ведь не представился. Простите мою оплошность. Просто сейчас я в таком состоянии… Дочь все время рыдает, поэтому… Меня зовут Георгий Борисович Елизарьев, я владелец сети закусочных.

– Георгий Борисович, скажите, а разве полиция не занимается поиском убийцы жениха вашей дочери? – спросила я.

– Конечно, занимается. Они приняли дело к производству, вроде так это на официальном языке называется, но… Татьяна Александровна, насколько я понял, это расследование может тянуться очень долго. По крайней мере, так было заявлено. Я так понял, они подозревают заказное убийство. Слишком много белых пятен, так они говорят. То есть на полицейском жаргоне это означает «висяк». Ну, или «глухарь». Вполне возможно, что преступника так и не найдут. Поэтому, Татьяна Александровна…

– Кем же был жених вашей дочери, если полиция подозревает заказное? – озадачилась я. «Заказухи» и впрямь отличаются чуть ли не нулевой раскрываемостью. Работает обычно профессионал, ни оружия, ни следов на месте преступления не остается.

– Ну, я не уверен, что именно заказное… – растерялся мой собеседник. – Они просто сказали, что данных мало, о чем-то говорить рано, улик не обнаружено… А жених…

Елизарьев не договорил и замолчал. Я вздохнула: все равно по телефону общаться с потенциальным клиентом не слишком-то удобно. И проговорила:

– Георгий Борисович, я вас поняла. Однако мне необходимо получить от вас определенные сведения для того, чтобы провести расследование. И это – не телефонный разговор.

– Да, конечно, я понимаю, Татьяна Александровна, что по телефону такие дела не решают, что нам следует с вами встретиться. Однако скажу вам прямо: я сейчас буквально разрываюсь между планерками, встречами с поставщиками и переговорами. Поэтому я вынужден вас просить приехать ко мне в офис.

– Хорошо, я подъеду. Скажите куда, – коротко ответила я на просьбу Елизарьева.

– На пересечении улиц Талалихина и Вольской стоит шестиэтажное здание из красного кирпича. Поднимайтесь на третий этаж – кстати, в здании имеется лифт, можете им воспользоваться, – и самая первая дверь с табличкой «Вкусный дом» это и есть мой офис. Было бы очень хорошо, если бы вы смогли подъехать в ближайшее время, – добавил Елизарьев.

– В течение часа вас устроит, Георгий Борисович? – спросила я.

– Да, конечно.

– Тогда до встречи.

– Буду вас ждать.

Я положила трубку и начала собираться. Что выбрать для визита к бизнесмену? Пожалуй, вон тот строгий костюм стального цвета с юбкой-карандаш и пиджаком с баской. К нему я подобрала светлые туфли на шпильке и маленькую сумочку, тоже бежевого цвета. С прической я решила особенно не заморачиваться, а просто собрала волосы, скрутила жгут и закрепила его на макушке. Легкий дневной макияж дополнил образ.

Я сняла с плечиков плащ – пожалуй, он не будет лишним при такой переменчивой погоде, которая сейчас установилась. Было в меру ветрено, но светило солнце.

Я села в свою машину и доехала до здания, в котором находился офис Елизарьева. Я припарковалась на свободном месте и, дойдя до коммерческого центра, открыла входную дверь. Слева в наполовину застекленном отсеке сидел пожилой охранник.

– Здравствуйте, мне необходимо пройти в офис «Вкусный дом», – сказала я.

Мужчина кивнул.

– Поднимайтесь на третий этаж, – сказал он.

Я подошла к лифту, нажала кнопку и стала ждать. Очевидно, лифт был далеко не скоростным или же по пути в него подсаживались люди, но вскоре ждать мне надоело, и я решила подняться пешком.

Я поднялась на третий этаж и сразу же увидела дверь с табличкой «Вкусный дом» Елизарьев Г.Б». Постучав в дверь, я услышала приветливый женский голос.

– Войдите.

Я открыла дверь и вошла в комнату. Как оказалось, это была приемная, довольно просторная и обставленная современной офисной мебелью. В глубине приемной за компьютерным столом сидела женщина лет сорока пяти в строгом темно-синем костюме. Ее каштановые волосы были собраны и уложены на затылке, на лице минимум косметики, губы подведены неброской розовой помадой. «Однако секретарша у Елизарьева возрастная, – подумала я, – такую секретаршу сейчас нечасто можно встретить. Наверное, она обладает какими-то выдающимися качествами. А возможно, у моего работодателя ревнивая супруга, и она не позволила мужу иметь молоденькую помощницу».

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – с улыбкой отозвалась женщина. –   Вы к Георгию Борисовичу? – спросила секретарша.

– Да, к нему, – подтвердила я.

– Я сейчас узнаю у Георгия Борисовича, он собирался отправиться на встречу, – сообщила женщина. – Как о вас доложить?

– Иванова Татьяна Александровна, – сказала я. – Мы с ним совсем недавно договорились о встрече.

– Ну, раз так, то Георгий Борисович вас обязательно примет, – заверила меня секретарша. – Подождите буквально минуту.

С этими словами женщина встала из-за стола и скрылась в кабинете своего шефа. Внешний вид секретарши Елизарьева совсем не соответствовал общепринятым канонам. Полное отсутствие силикона на губах, бюсте и на пятой точке, юбка до колен и изящные туфли отнюдь не на шпильке – пожалуй, я впервые видела такую секретаршу. Приятным бонусом была ее приветливость, которая, как правило, очень редко встречается у более молодых помощниц руководителей. Их в основном отличает пренебрежительный тон и высокомерный взгляд.

Через минуту женщина вновь появилась в приемной и пригласила меня в кабинет:

– Проходите, пожалуйста. Георгий Борисович вас ждет.

Я прошла в предупредительно открытую дверь и оказалась в кабинете Елизарьева. За длинным столом для переговоров сидел темноволосый, начинающий седеть мужчина. На вид ему можно было дать лет сорок восемь – пятьдесят.

– Здравствуйте, Георгий Борисович, – сказала я, подходя к столу.

– Татьяна Александровна! – воскликнул Елизарьев. – Я вас ждал. Присаживайтесь, пожалуйста.

Мужчина поднялся, любезно выдвинул стул и жестом пригласил меня сесть. Сам он сел рядом.

– Светлана Михайловна. – Елизарьев взял телефонную трубку.

– Да, слушаю, Георгий Борисович, – тут же отозвалась секретарша.

– Светлана Михайловна, приготовьте нам… Вы что будете, Татьяна Александровна, чай или кофе? – обратился он ко мне.

– Кофе, – сказала я и добавила: – Сахара не нужно.

– Светлана Михайловна, два кофе без сахара, – проговорил в трубку Елизарьев.

Минут через пять секретарша вошла в кабинет с подносом, на котором стояли две кофейные чашечки, кофейник, нарезанный лимон в розетке и шоколадные конфеты.

«Когда же она успела? Кофе, скорее всего, растворимый», – подумала я.

Но я ошиблась. Секретарша сварила отличный кофе, почти так, как я люблю.

– Светлана Михайловна обладает каким-то секретом, у нее всегда получается отменный кофе и за считаные минуты, – сказал Елизарьев. – Наверное, сказывается долгий стаж работы: начинала она работать еще у моего дяди, от которого я и унаследовал бизнес. Светлана Михайловна понимает меня с полуслова, что очень важно для работы.

Я кивнула и сделала еще один глоток.

– Я слушаю вас, Георгий Борисович, – сказала я, ставя чашечку на стол.

Елизарьев отпил кофе и тоже поставил чашку на стол.

– Татьяна Александровна, как я уже сказал в нашей с вами предварительной беседе по телефону, жених моей дочери, Владислав Владимирович Расстрельников, был убит два дня назад.

– Георгий Борисович, полиция только-только начала работать, – заметила я. – Так быстро у них и не могло появиться даже подозреваемых. Возможно, еще и эксперты далеко не все материалы следователям предоставили. Все это не так быстро происходит, как в фильмах показывают, – пожала я плечами. Не то чтобы мне не хотелось браться за это дело, но объяснить, как обстоят дела, я сочла необходимым.

Елизарьев помолчал.

– И все-таки… У вас репутация человека, которому под силу любые дела. А мне спокойствие дочери дорого. Да и вообще… когда убивают кого-то, кто мог войти в нашу семью… становится неспокойно. Я бы очень вас просил, Татьяна Александровна, взяться за это дело… – Мужчина снова сделал паузу.

– Георгий Борисович, расскажите, пожалуйста, поподробнее, где произошло убийство и каким образом его убили, – попросила я. – Чем вообще занимался ваш будущий зять?

– Да, сейчас я все вам расскажу. Значит так, Владислав работает… работал в цирке. Он гимнаст. Точнее, был им… да. У него был уникальный номер благодаря его поистине феноменальным способностям. Знаете, такой человек-каучук. Он так владел своим телом, что мог складываться чуть ли не втрое или даже вчетверо. Нет, я не преувеличиваю, это на самом деле так.

«Это, скорее всего, тот самый гимнаст, который так понравился Катюшке, – вспомнила я наш поход в цирк. – Действительно, выдающийся и артист, и номер».

– Со своей программой Владислав объездил много стран и везде имел большой успех, – продолжал Елизарьев. – И вот буквально пару дней назад, на очередном воскресном представлении он был застрелен. Прямо на арене цирка. Он был такой молодой, тридцать три года всего. Возраст Христа, как говорится.

– Застрелили на представлении? – Я прекрасно представляла себе объем работы, с которым столкнулась полиция. Тем более в цирке побывала не так давно, видела, какое там столпотворение. Время и место выбрано очень даже продуманно. Только вот как с возможностью пронести в цирк оружие? Сейчас вроде бы везде стоят специальные рамки…

– Да, прямо на представлении. Подробностей я, к сожалению, не знаю: был ли он под куполом цирка или уже внизу, кто и что видел… Как мне сказал начальник полиции, преступник находился на самом верхнем ряду, а там вроде бы было пусто. Вот такие более чем скудные сведения, Татьяна Александровна. Я поэтому и обратился к вам. В общем-то я не знаю, получается, ничего.

– По этому поводу я побеседую с полицейскими, – пожала я плечами.

– Моя дочь очень переживает его смерть, – продолжил Елизарьев. – Плачет день и ночь, говорит, что жизнь ее кончена.

– Вот как? Ваша дочь очень любила своего жениха? – спросила я.

– Видите ли, Татьяна Александровна… Я особо не вникал в их отношения, у меня бизнес занимает все время. Но Владислав был достойным человеком. Во всяком случае, в те несколько раз, что мы с ним встречались, у меня сложилось такое впечатление. Но тут еще надо учесть такое обстоятельство. Понимаете, Татьяна Александровна, моя дочь Элина… у нее имеется физический изъян. С рождения она хромает, какая-то патология тазобедренных суставов. Ее бабушка, моя мать, тоже страдала таким же недугом. Как сказали врачи, такое может передаваться по женской линии. Меня вот миновало, потому что я мужчина, а Элина… Причем с возрастом ее состояние усугубляется. Если в школе Элина еще могла обходиться без палочки, то с каждым годом передвигаться ей становится все труднее и труднее. Хотя хирурги старались ей помочь, сделали операцию, немного выправили ноги, но… Естественно, болезнь Элины не могла не сказаться на ее характере. Он у нее, прямо скажу, трудный. Возможно, из-за того, что в детстве мы ее оберегали, жалели, одним словом. Выполняли все ее требования, капризы, прихоти, все ей разрешали. Элина ни в чем не знала отказа. Наверное, не надо было идти у нее на поводу. Но что теперь говорить. Из Элины выросла требовательная и нетерпимая особа. Чуть что не по ней, сразу устраивала скандал. Могла, например, сбросить на пол чашку с чаем, если, по ее мнению, он был недостаточно крепко заварен. Ну, и все такое прочее. Особенно доставалось моей жене, ведь на ней были все заботы по воспитанию Элины. К сожалению, Зоя умерла два года тому назад… так вот, Татьяна Александровна, я к чему все это вам рассказываю. Учитывая характер Элины, я подозреваю, что на большое чувство она не способна. Она замкнутая по характеру, подруг у нее практически нет. Что касается молодых людей, то Владислав, пожалуй, один из очень немногих мужчин, с которым у нее завязались серьезные отношения. Ведь дело дошло до свадьбы.

– Где же они умудрились познакомиться? – слегка удивилась я. Насколько я знаю, люди, отягощенные физическим изъяном, могут восхищаться талантливыми спортсменами или циркачами, но издалека. Находясь рядом с физически активным партнером, они обычно чувствуют собственную ущербность особенно остро. Впрочем, кто знает…

– К сожалению, не могу вам сказать. Вы знаете, я как-то не вдавался в подробности их знакомства. Да и Элина не из тех, кто поделился бы. Я же говорю, что она замкнутая и необщительная. Ну, очевидно, после представления, я так полагаю, они и познакомились. А возможно, и по Интернету, как сейчас принято у молодежи. Хотя молоденькой Элину уже и не назовешь: ей недавно исполнилось двадцать девять лет. Дочка просто как-то привела Владислава на семейный обед, представила как своего молодого человека. Я по своим каналам выяснил, что он собой представляет. Хороший парень, талантливый артист. Ну, и не стал препятствовать их отношениям. А там Владислав ей и предложение сделал, они к свадьбе готовились. Точнее, Элина готовилась, он занят был.

– И вы предполагаете, что для вашей дочери Владислав Расстрельников был что-то вроде последнего шанса устроить свою личную жизнь? – спросила я.

– Да, Татьяна Александровна. По существу, Владислав – первый, кто сделал Элине предложение, – ответил бизнесмен. – А сейчас Элина все время плачет, говорит, что его убили.

– Вот как? Она что же, подозревает кого-то конкретно, кто мог это совершить? – спросила я.

– Нет, никого конкретно Элина не подозревает. Я думаю, что «разрушить счастье» – это просто игра слов. Хотя она высказала такую мысль, что кто-то из моих недоброжелателей мог решиться убить ее жениха.

– А вы как считаете, Георгий Борисович? Может быть, ваша дочь права? Такое может быть? – спросила я.

– Нет, это вряд ли. – Елизарьев покачал головой. – Ну чем мне-то кто-то мог навредить таким вот образом? Конечно, я искренне сожалею о смерти Владислава. И не только потому, что он был женихом Элины, а просто потому, что смерть человека – это всегда большая трагедия.

– И все-таки, Георгий Борисович, припомните своих недоброжелателей, – попросила я бизнесмена. – Может быть, в прошлом у вас с ними были какие-то инциденты. Мне очень важна любая мелочь. Бывает так, что с виду незначительное происшествие может иметь далеко идущие последствия. Вдруг действительно таким образом пытались отомстить вам?

Елизарьев задумался.

– Я расскажу вам, Татьяна Александровна, а вы уж сами решайте, заслуживают они внимания или нет. Некоторое время у меня был партнер по бизнесу, он гораздо моложе меня. Сначала шло все хорошо, даже очень. Но потом наше сотрудничество как-то не заладилось. Он заявил, что не намерен больше иметь со мной никаких дел. И поэтому потребовал поделить наш совместный бизнес. Мой партнер стал предъявлять, прямо скажем, необоснованные претензии. Я согласился, потому что действительно это было самым разумным решением в сложившейся ситуации. Однако дело осложнялось тем, что мой партнер наотрез отказался возместить средства, которые я потратил на раскрутку нашего тогда еще общего бизнеса. Сам он какое-то время пребывал за границей, и все расходы легли на меня. Правда, он обещал часть их возместить, но эти обещания так и остались на словах.

– Получается, что ваш партнер кинул вас, Георгий Борисович? – спросила я.

– Да, именно так это и называется, – подтвердил Елизарьев. – Эта сумма, потраченная на продвижение бизнеса, конечно, меня не разорила. Но, признаться, мне было очень неприятно. Но на этом наши терки не закончились. Он подал иск, чтобы признать недействительным мое право на название линейки закусочных заведений, хотя не имел к этому никакого отношения, потому что идея полностью принадлежала мне.

– И чем же закончилась ваша тяжба? – задала я вопрос.

– К счастью, суд отклонил его иск, поэтому я сэкономил и время, и деньги, и мне не пришлось все начинать с нуля. Однако мои адвокаты практически не вылезали из моего кабинета, выискивая возможности выйти из нашего альянса с мизерными потерями. Кроме того, этот тип еще и по мелочи умудрялся мне пакостить. На несколько точек как-то раз нагрянули нанятые им мордовороты. Они принудили персонал и посетителей покинуть заведения, ссылаясь на предписания суда. Конечно, никакого предписания у них не было и в помине, но нервы они подергали знатно. Мои адвокаты сразу же выехали на места, все документально запротоколировали, подкрепив показаниями свидетелей, и неустойку я получил. Но все-таки удар по моей репутации был нанесен.

– Очевидно, на это и был сделан расчет, – заметила я.

– Конечно, а как же! – воскликнул Елизарьев. – Кроме того, вскоре загорелся один из складов. Пожар удалось быстро потушить, и платежи по страховкам я тоже получил. Но срывы поставок имели место быть. Опять же необходимо было разбираться с полицией. В общем, кое-как мы разошлись с этим «товарищем». Вот ведь как бывает, Татьяна Александровна. И это при всем при том, что я в свое время избавил его от длительного тюремного заключения. Был такой эпизод. Главный свидетель по тому делу был у меня, что называется, на крючке. Если бы я захотел, то он, этот свидетель, такие бы показания дал, что «десятка» – это был бы наименьший срок.

– А в чем была причина раздела бизнеса?

Мне показалось, что в глазах Елизарьева на миг появилась легкая неуверенность. Но он быстро ответил:

– Понятия не имею. Сам об этом думал. Может быть, он просто захотел самостоятельности?

– А чем сейчас занимается ваш партнер? Кстати, как его зовут?

– Засорин Натан Евгеньевич. У него сеть закусочных «Супервкус».

– Понятно. Скажите, Георгий Борисович, а есть ли у Владислава родственники? Братья, сестры? Родители?

– Насколько мне известно, родители у Владислава погибли еще в его раннем детстве. Кажется, попали в автокатастрофу. Воспитывала его бабушка. Но она уже умерла. Насколько мне известно, ни братьев, ни сестер у Владислава не было, он был единственным ребенком в семье. Да, Владислав уже был женат, но к моменту знакомства с Элиной он развелся. Детей в этом браке не было.

– Хорошо, Георгий Борисович, я возьмусь за расследование убийства Владислава Расстрельникова, – дала я свой ответ.

– Я очень на вас рассчитываю, Татьяна Александровна, – обрадованно сказал Елизарьев. – Вот ваш аванс.

Елизарьев встал, подошел к компьютерному столу, вынул из ящика стола пачку купюр и вручил ее мне.

– Да, Георгий Борисович, на всякий случай дайте мне координаты вашего бывшего партнера, – попросила я бизнесмена. – Мало ли что. Мне еще необходимо будет поговорить с вашей дочерью, – заметила я.

– Хорошо, Татьяна Александровна. Я предупрежу Элину. Она сейчас находится в нашей городской квартире. Сейчас я вам все напишу.

Елизарьев взял лист бумаги и начал писать.

– Вот, пожалуйста, возьмите, Татьяна Александровна. – Мужчина протянул мне листок. – Я все написал. Здесь адреса и телефоны. А вот моя визитка. Пожалуйста, сообщите мне, как вам только что-то станет известно, – попросил он.

– Обязательно, Георгий Борисович, я непременно с вами свяжусь, – сказала я.

Я вышла от Елизарьева, подошла к своей машине, села в нее и, закурив, принялась размышлять. На данный момент у меня было очень мало фактов, чтобы строить версии. Что мне известно? То, что родители у Владислава погибли еще в его раннем детстве, попав в автокатастрофу. Воспитывала его бабушка. Но ее тоже уже нет на свете. Других родственников у убитого нет. Нет ни братьев, ни сестер. Что еще? Да, Владислав уже был женат, но к моменту знакомства с Элиной он развелся. Детей в этом браке не было. Кому мог помешать цирковой гимнаст настолько, что его лишили жизни? Чем он занимался помимо своей основной профессии? Есть ли у него наследство? Может ли на него претендовать бывшая жена?

Или кто-то мстит Элине Елизарьевой? А может быть, воздействуют на Елизарьева? Впрочем, последнее на редкость сомнительно. Хотели бы припугнуть бизнесмена – что-то произошло бы с его дочерью. А жених – это даже не муж, а практически чужой посторонний человек. Впрочем, смысла нет пока строить версии. В списке обязательных дел у меня общение с Элиной – хоть что-то она о своем женихе расскажет! Как познакомились, что он из себя представлял. С Засориным тоже неплохо бы пообщаться – вдруг все-таки такая вот сомнительная месть бывшему партнеру?

Но на первом месте у меня – визит к Владимиру Кирьянову. Да, ведь полиция уже приняла к производству дело об убийстве Владислава Расстрельникова. Стало быть, определенные наработки у них уже имеются. И Киря ими обязательно со мной поделится. А затем – визит к дочери Елизарьева, Элине. Ведь, как невеста, она должна знать гораздо больше о своем женихе, чем это было известно ее отцу. Тем более что, по словам Георгия Борисовича, Элина придает немаловажное значение недругам отца, считая убийство своего жениха их происками.

Я набрала номер Кирьянова, но сотовый не отвечал. В отделе трубку взял какой-то юноша, судя по голосу, и коротко ответил, что подполковник Кирьянов отсутствует, когда вернется, неизвестно. Ясненько, значит, Киря, скорее всего, на совещании. И в ближайшее время мы не пообщаемся. Так тому и быть. Решено, еду сейчас к Элине Елизарьевой, затем – вновь пытаюсь дозвониться до Кирьянова, а уже потом буду устанавливать очередность по мере поступления фактов.

Я уже приготовилась ехать, но вдруг вспомнила, что не погадала на своих магических «костях». Это ведь стало уже традицией: перед каждым расследованием я непременно обращаюсь за советом к своим додекаэдрам.

Вынув из черного мешочка из бархата двенадцатигранники, сосредоточившись и мысленно задав вопрос, чего мне ждать в ходе моего расследования, я метнула «кости» на сиденье машины.

Образовалась комбинация из следующих чисел: 12+36+17. Мне не пришлось лезть в листок за расшифровкой, потому что я помню все толкования наизусть. В данном случае додекаэдры предсказывают мне неприятности. Ну, что же. Это в общем-то ожидаемо. Еще ни одно мое расследование не обходилось без этих самых неприятностей, поскольку преступники, как правило, очень хорошо умеют их доставлять. Однако один бросок еще ничего не решает. Брошу-ка я «кости» еще раз. На этот раз выпало 4+20+25. А это означает, что для человека с интеллектом нет ничего невозможного. Ну, вот, так-то лучше. Значит, у меня все получится. Впрочем, по-другому и быть не может.

Окрыленная оптимистическим предсказанием, я сверилась по бумажке с адресом, который написал Георгий Елизарьев, и отправилась в путь.

Городская квартира Елизарьевых находилась в доме улучшенной планировки на тихой улочке имени Яблочкова. Это был практически самый центр города. Я позвонила по домофону, и вскоре женский голос спросил: «Кто»?

– Я Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, – представилась я и спросила: – Вы Элина Георгиевна Елизарьева?

– Нет. Что вы хотите? – спросила женщина.

– Мне необходимо поговорить с Элиной Георгиевной. Меня нанял ее отец, он же дал этот адрес. Элина Георгиевна сейчас дома? – спросила я.

– Да, Элина Георгиевна дома, но я сначала узнаю, сможет ли она вас принять, – ответила мне женщина.

Вероятно, это была или экономка, или домработница. Минуты через две женщина сообщила мне, что Элина Елизарьева согласилась меня принять. Домофон пропищал, и я вошла в чистый подъезд. На пороге квартиры меня встретила невысокая и полноватая женщина лет пятидесяти. Она была одета в темное платье. Так, на обратном пути, пожалуй, перекинусь с ней парой слов. Домработницы, между прочим, многое знают о своих работодателях.

Елизарьевы жили в двухуровневой квартире. Сначала я попала в просторный холл. Из него по широкой лестнице можно было попасть на второй этаж. Очевидно, там находились спальни, потому что прислуга не стала подниматься по лестнице, а провела меня в большую и светлую гостиную на первом этаже. Там находились три женщины. Одна из них – маленького роста, худая крашеная брюнетка, с длинной челкой и стрижкой каре, в черных брюках и шелковой блузке – встала со стула, на котором сидела, и, опираясь на палку, сделала несколько шагов мне навстречу. Молодая женщина заметно хромала. «Стало быть, это и есть дочь Георгия Елизарьева», – подумала я. Следом за ней ко мне подбежала белая лохматая болонка и почти уткнулась мне в туфли. Тут же около меня оказалась еще одна собака неизвестной мне породы, ростом немного побольше болонки, но с гладкой шерстью.

– Адам, иди ко мне!

– Асти, на место!

Элина и еще одна женщина, в пестром платье, на вид лет шестидесяти с чем-то, почти одновременно подозвали своих псинок. И это было очень кстати, потому что и Асти тоже облюбовала мои туфли. Я инстинктивно отпрянула назад.

– Да они не кусаются, – тоже почти синхронно заметили женщины.

«Не бойтесь, она не укусит, она так играет» – любимая присказка всех собачников! Коронная фраза! Прямо к награде орденом можно представить таких милых собаченек! И при чем тут «не укусит»? Да мне просто неприятно, когда псины так бесцеремонно лезут, куда их не просят.

Собачки вернулись к своим хозяйкам, а Элина спросила:

– Это вы частный детектив?

– Да, я. Поскольку Георгий Борисович нанял меня расследовать убийство вашего жениха, то мне необходимо задать вам ряд вопросов, Элина Георгиевна.

– Я что, по-вашему, такая старая, что ко мне надо обращаться по имени-отчеству? – раздраженно спросила Элина Елизарьева.

– А разве по отчеству обращаются только к пожилым людям? – в свою очередь задала я вопрос.

Ничего себе начало разговора! Она что, будет учить меня правилам хорошего тона? Только этого еще не хватало! Я, конечно, помню, что Георгий Елизарьев говорил о трудном характере своей дочери, но здесь налицо элементарная невоспитанность.

– Так мы можем поговорить? – спросила я.

– Присаживайтесь, – вроде бы нехотя проговорила Элина Елизарьева и кивнула в сторону глубокого кресла. Подумав, я села на стул, стоявший рядом. Не люблю выбираться из таких вот утопленных сидений.

– Что будете: чай или кофе? – спросила меня Елизарьева.

– Кофе без сахара, если вас не затруднит, – ответила я.

– Конечно, не затруднит, ведь не я же буду его готовить, – в своей бесцеремонной манере ответила Елизарьева. Вот это характер! Удивительно, как ее только выдерживал Владислав.

– Анна Петровна! – крикнула она.

Не дождавшись ответа, Елизарьева обратилась к еще одной женщине, находившейся в гостиной. Она сидела на широком кожаном диване темно-коричневого цвета.

– Наташ, пойди найди Анну и попроси приготовить нам кофе. Вечно она где-то шляется, никогда ее не дозовешься, – проворчала Элина.

Наташа – тоже брюнетка с копной волнистых волос примерно одного с Элиной возраста – поднялась с дивана и вышла. Вскоре она вернулась с пожилой, маленькой и тщедушной женщиной с пегими волосами, которая толкала перед собой сервировочный столик, на котором стояли кофейник, чашки и коробка конфет.

– Лина, нам пора, – сказала Наташа, – Римма, – обратилась она к хозяйке Асти, – собирайся, пойдем.

– Наташа, Римма, спасибо, что пришли, – откликнулась Елизарьева.

– Лина, еще раз наши соболезнования, держись, дорогая, – сказала Римма.

Женщины ушли. Я сделала глоток кофе. На вкус он был просто отвратительный. То ли зерна пережарили, то ли просто переварили. Я решительно поставила чашку на стол.

– Элина, – в который раз я обратилась к Елизарьевой, намереваясь наконец-то приступить к основной цели своего визита, – поскольку я занимаюсь поисками убийцы Владислава Расстрельникова, то…

– Владислава Владимировича, – перебила меня Элина.

Мне стало смешно. Значит, ее, двадцатидевятилетнюю особу, назвать по имени-отчеству означало подчеркнуть ее возраст. А вот молодого мужчину, четырьмя годами старше нее, следует величать только полностью, непременно с отчеством. Ладно.

– Скажите, сколько времени вы были знакомы с Владиславом Владимировичем? И где вы познакомились? – спросила я.

Женщина передернула плечами.

– Как вы можете задавать такие личные вопросы?! – возмущенно спросила Елизарьева. – Это же бестактно! Какая разница, сколько мы знакомы и где познакомились? У нас должна была быть свадьба!

– Элина, – жестко осадила я, – я занимаюсь расследованием убийства вашего жениха. Насколько я понимаю, вы хотели выяснить, кто совершил это преступление. В таком случае будьте любезны, отвечайте на мои вопросы. Я не склонна к проявлению праздного любопытства.

– И все же я считаю, что тема нашего знакомства не имеет отношения к делу! – процедила Елизарьева.

Интересно! И где следы слез? Где страдания по потерянному жениху, практически мужу? Пожалуй, единственной эмоцией этой женщины сейчас была злость. Правда, на винтажном столике у двери стоял портрет светловолосого улыбающегося и симпатичного мужчины в траурной рамке. Я сразу узнала гимнаста Владислава Расстрельникова.

– Элина… – протянула я укоризненно. Она фыркнула и пояснила:

– Познакомились в цирке около года назад, я тогда журналистикой увлеклась, попала на пресс-конференцию. Влад там был, мы друг другу понравились, начали встречаться. Три месяца назад он сделал мне предложение, я согласилась, стала готовиться к свадьбе. А тут… такое!

– Спасибо. – Я понимала, что многое осталось за кадром. Вполне возможно, что дамочка буквально завоевала циркача. Или он был в курсе, чья она дочь? Что-то слабо верится в большую и светлую взаимную любовь. Но расспрашивать дальше не стала. Понадобится – выясню по своим каналам. – Тогда скажите, не было ли в поведении Владислава Владимировича чего-то необычного? Я имею в виду, в последнее время. Ну, возможно, он был чем-то встревожен? Или чем-то озабочен? Может быть, вы заметили в нем какую-то подавленность? – спросила я.

– Не было ничего необычного. – Елизарьева посмотрела на меня тяжелым взглядом. – Все было, как всегда, то есть нормально.

– Ему никто не угрожал? Не было ли каких-либо звонков или посланий с угрозами? Вы в курсе? – Я продолжала задавать вопросы.

– Да господи! – воскликнула женщина. – Ничего этого не было! Ну, что вы все об одном и том же?

– Я спрашиваю вас, Элина, не из праздного любопытства, поймите вы наконец. Я занимаюсь поисками преступника, – объяснила я свою настойчивость.

– Так я скажу вам, кто убил Влада! – вскричала Елизарьева.

– Вы знаете его убийцу? – удивилась я.

– Да, представьте себе! Это бывший папин партнер по бизнесу Натан Засорин! Я сразу сказала об этом в полиции. Но тупые менты, как всегда, пропустили мое заявление мимо ушей, вместо того чтобы сразу же схватить этого подонка!

– А на чем основывается ваше уверенность в том, что убийцей вашего жениха является бывший партнер вашего отца? – тут же спросила я. – У них что, были трения? У Расстрельникова и Засорина, я имею в виду.

– Да никаких трений у них не было! Они даже не были знакомы! – выкрикнула Элина.

– Тогда зачем Засорину надо было его убивать? – недоуменно спросила я.

– Ну как вы не понимаете? Для того, чтобы отомстить папе! Ведь это Натан решил разделить их бизнес, а папа поначалу не хотел…

– Послушайте, Элина. Но ведь раздел бизнеса произошел не вчера, а довольно давно. Георгий Борисович рассказал мне об этом.

– А месть – это блюдо, которое подается холодным! – торжественно заявила Элина Елизарьева.

В коридоре я подловила Анну Николаевну, домработницу, и попросила ответить на несколько вопросов. Женщина, смущенно пожав плечами, согласилась. Но ничего особенно полезного мне рассказать не могла. Да, Элина встречалась с Владом, он несколько раз бывал в доме. Но чаще она оставалась у него в квартире, насколько знает Анна Николаевна. Владислав Владимирович производил впечатление очень приятного молодого человека, всегда вежливый, спокойный, улыбчивый. Вот и все!

Я вышла из квартиры Елизарьевых и решила, что, пожалуй, я не поеду сейчас к Кирьянову, как планировала раньше, а наведаюсь к этому самому Засорину. Что же такого произошло между Елизарьевыми и Засориным, что Элина жаждет повесить убийство на бывшего партнера отца? Да и сам Елизарьев как-то с заминочкой рассказывал о дележе бизнеса. Что-то там нечисто.

Я, конечно, допускаю, что это и впрямь неумная месть Засорина. Чем черт не шутит? Вдруг это действительно тот самый случай, когда разгадка убийства лежит на поверхности? Но такой вариант все-таки сомнителен.

Я снова вынула листок, который дал мне Георгий Елизарьев и в котором были обозначены координаты Натана Засорина. Так, Натан Евгеньевич Засорин, владелец сети закусочных «Супервкус». Его офис находился в коммерческом центре за железнодорожным вокзалом. Доехала я туда сравнительно быстро.

Я вошла в вестибюль и узнала у вахтера, где находится офис владельца закусочных заведений. Поднявшись на лифте на последний, шестой, этаж, я прошла по коридору и отыскала дверь с табличкой «Супервкус». Засорин Н.Е».

Я постучала в дверь, но ответа не последовало. Подождав минуту, я повторила попытку. И снова тишина. Тогда я толкнула дверь и вошла в приемную. Она была пустая. Секретарши за компьютерным столом не было. Тогда я постучала в дверь, ведущую, как предположила, в кабинет Засорина.

– Войдите, – услышала я мужской голос, судя по интонациям, принадлежавший молодому человеку.

Я открыла дверь и увидела сидящего за столом мужчину лет тридцати – тридцати пяти. У него было спортивное телосложение и довольно привлекательное лицо. Особенно притягательными были серые глаза.

– Натан Евгеньевич? – спросила я.

– Да, проходите, присаживайтесь, – пригласил мужчина. – Вы по какому вопросу? Я сегодня без секретаря, – пояснил он.

– Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив, – начала я, сев на стул напротив Засорина.

– Вот как? – Мужчина с интересом взглянул на меня. – И чем же я обязан вниманию детектива? – спросил он.

– Я занимаюсь расследованием убийства артиста цирка Владислава Расстрельникова, – объяснила я. – Это жених дочери вашего бывшего партнера по бизнесу Елизарьева, Элины Елизарьевой.

Скулы на лице Натана Засорина заметно напряглись.

– Не понимаю, какое я имею отношение к его убийству? – спросил мужчина.

– Вы были знакомы с Владиславом? – задала я встречный вопрос, не ответив Засорину.

– Нет, не был, – уверенно и твердо ответил Засорин.

– Где вы находились в воскресенье, два дня назад? – задала я следующий вопрос.

– Я был в недельной поездке по делам бизнеса и вернулся только вчера, – так же спокойно ответил мужчина.

– У вас есть билеты и свидетели, подтверждающие ваше нахождение вне Тарасова? – спросила я.

– Конечно! – воскликнул Засорин. – Послушайте, Татьяна Александровна, почему вообще убийство артиста цирка связывается с моей персоной? – недоуменно спросил мужчина.

– Элина Елизарьева утверждает, что ее жениха убили вы, чтобы отомстить ее отцу за раздел бизнеса, – объяснила я. – Вы ведь одно время вели совместный бизнес с Георгием Елизарьевым, не так ли?

– Ах, Элина Елизарьева! – воскликнул Засорин. – Тогда все понятно. Да, действительно, у нас был совместный бизнес с ее отцом. Ну и что?

– Вы чинили препятствия при его разделе, совершали поджоги складов и еще ряд неблаговидных действий. Разве не так?

– Татьяна Александровна, а Георгий вам не рассказал, чем было вызвано мое решение разделить бизнес? – в свою очередь спросил Засорин. – Так вот, я вам расскажу. Георгий недвусмысленно дал мне понять, что наше дальнейшее сотрудничество будет зависеть от моего согласия взять в жены его увечную дочь. Да она и сама проходу мне не давала, буквально вешалась на меня. Но мне каракатица Елизарьева была не нужна даже при условии, что он мне приплатит за нее. Нет, вы не подумайте, я не какой-то там хам, надсмехающийся над физическим недостатком. Просто, помимо этого, у Элины был просто несносный характер.

Да, насчет характера и манер он полностью прав. И в целом я, кажется, угадала, как Элина «заловила» циркача. Вполне могла заманить на папочкины деньги. Впрочем, это ее проблемы.

– К тому же зачем мне было убивать ее жениха? – продолжал Засорин. – Ведь в этом случае я бы получил приличный срок и сел в тюрьму, – совершенно справедливо заметил мужчина. – Татьяна Александровна, я что, по-вашему, похож на идиота? На идиота, который готов наплевать на свой бизнес и пустить все под откос? А вы знаете, я даже рад тому, что несколько лет назад состоялось это разделение. Потому что теперь мои дела пошли в гору, получается, что я выиграл от того, что пошел своей дорогой. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Одним словом, все, что ни делается, все к лучшему. В принципе я не имел ничего против Георгия, да и сейчас не имею. Просто я не мог допустить, чтобы кто-то вмешивался в мою личную жизнь и диктовал мне свои условия.

Объяснение Засорина показалось мне правдоподобным. К тому же мужчина показал мне билеты и написал список лиц, которые могли бы подтвердить его присутствие на сделках. Выйдя от Засорина, я набрала несколько из предоставленных им номеров и предварительно подтвердила полученную информацию. Он действительно был в командировке в столице, жил в отеле. Замечательно!

После чего я набрала номер Елизарьева.

– Слушаю, Татьяна Александровна! Вам что-то удалось узнать?

– Что-то удалось, – с ехидцей протянула я. – Скажите мне, пожалуйста, Георгий Борисович, почему же вы не рассказали, в чем заключался конфликт между вами и Засориным? – Терпеть не могу, когда меня обманывают. Особенно если это мой клиент. – Что к разделу бизнеса, вполне вероятно, привела ваша забота о личной жизни Элины?

– Татьяна Александровна! – возмутился Елизарьев. – Разумеется, я забочусь о своей дочери. И если бы Натан согласился на мое предложение, у нас появилось бы крепкое семейное предприятие! Не понимаю, что здесь плохого.

– Плохое – только то, что вы не рассказали мне об этом сразу же. И я потеряла полтора часа рабочего времени, оплачиваемого вами, позвольте заметить! Проверяя при этом нежизнеспособную версию.

– Ладно, извините, – буркнул мой клиент. – А что-то еще удалось узнать?

– Пока нет, работаю. Как только что-то выясню, сразу вам сообщу. – И я попрощалась. После чего набрала Кирьянова в надежде, что он уже на месте. Все-таки ехать без предупреждения довольно-таки рискованно в плане потери времени.

Я набрала номер Кирьянова.

– Киря, привет, – сказала я в трубку, услышав знакомый голос.

– О, Танюха, привет, привет, – обрадованно произнес Владимир.

– Смотри-ка, еще не забыл мой голос, – заметила я.

– Даже если бы и забыл, то все равно ни с кем бы тебя не спутал. Ведь только ты называешь меня Кирей. Однако давненько мы с тобой не виделись, – посетовал он. – Так немудрено и позабыть.

– И не мечтай, Киря, я этого не допущу, – категоричным тоном произнесла я.

– Да я знаю, Тань. У тебя ведь расследование идет за расследованием. Вспомнил сейчас Владимира Высоцкого. Как там у него: «И там за камнепадом идет камнепад».

– Да, Володь, это ты верно подметил, – согласилась я с ним.

– Так ты ко мне по делу или все-таки по дружбе? – спросил Владимир.

– И то и другое, Володь. Конечно, я всегда рада с тобой пообщаться и поговорить за жизнь, но и дело у меня к тебе тоже есть.

– Так, дай угадаю с одного раза: ты впряглась в очередное расследование. Так?

– Да, это так, – подтвердила я. – Это дело уже находится в производстве. Владислав Расстрельников, артист цирка. Тебе знакомо это имя? – спросила я.

– Да… Тяжелый случай, – вздохнул Кирьянов. – Улик нет. Свидетелей нет. Оружия нет. Пока мои ребята даже мало-мальски компрометирующей информации на покойного не могут нарыть. Чист как стеклышко. Учился, работал. Мирно расстался с женой. Трудился в цирке, коллеги любят его. Не привлекался, не был замечен, все по классике. «Глухарь» однозначно, – эмоционально отреагировал Владимир.

– Володь, обижаешь. Или ты уже забыл, что для Тани Ивановой нет никаких «глухарей»? Вот в упор не знаю, что это за птица такая.

– Не надо было прогуливать уроки зоологии, Тань, – пошутил Кирьянов.

– Ну а если серьезно, Володь?

– А если серьезно… прекрасно помню, что ты в состоянии раскрыть любое преступление, каким бы запутанным оно ни было.

– Ну так я приеду? – спросила я.

– Приезжай, конечно. Поговорим.

– Тогда до встречи.

– Жду.

Я отключила сотовую связь, положила телефон в сумочку и взялась за руль. Через пятнадцать минут я уже открывала дверь кабинета Кирьянова.

– Проходи, Тань, и присаживайся, – пригласил Владимир. – Вот тебе дело Владислава Расстрельникова, ознакомься с тем, что уже удалось выяснить следствию.

Я взяла тонкую папку и начала смотреть материалы дела.

«Расстрельников Владислав Владимирович, 19… года рождения, родился в городе Марксе Тарасовской области. Окончил Марксовское училище искусств, после чего стажировался в Москве по специальности «Цирковой акробат и гимнаст». Был призван в армию и отслужил в Воздушно-десантных войсках. Отлично владеет стрелковым оружием, во время службы проявил себя только с положительной стороны, имел награды… так… был опыт участия в вооруженных конфликтах… Переехал в Тарасов после демобилизации… работал в труппе тарасовского цирка… несколько сезонов выступал в Цирке дю Солей с уникальными номерами… Время убийства – от 17:40 до 17:50, согласно показаниям свидетелей. Положение пули в теле… предварительный вывод: выстрел был сделан сверху, под углом… Выстрел в область сердца с дальнего расстояния… Смерть наступила сразу. Семейное положение: разведен. Бывшая супруга, Елизавета Николаевна Пантелеймонова, проживает в г. Марксе, по адресу…».

Я еще раз вспомнила коронный номер Владислава, в котором он вопреки всем параметрам анатомического строения складывался в несколько раз, как будто состоял не из костей, как все люди, а из каучука.

– Володь, ты сказал, что оружие, из которого был убит Владислав Расстрельников, найдено не было.

– Да, это так, – подтвердил Кирьянов.

– А какие выводы можно сделать по итогам экспертизы? – спросила я.

– Пуля, которую вытащили из тела Владислава Расстрельникова, была выпущена из газового пистолета, приспособленного под боевые патроны, – ответил Владимир. – Я сам в этом не очень разбираюсь, но эксперт говорит, что это очевидно – следовые метки, характер ствола, расточка и куча специфических терминов.

– Подожди. Газовый? Они же силуминовые, если мне память не изменяет. При нормальном калибре ствол бы разорвало. Да и расстояние… если стреляли с дальних рядов, метраж изрядный получается.

– Тань, калибр 9 мм, нормальный такой, вполне себе убойный. А пистолет… каких только умельцев у нас не водится. Да и при наличии токарного станочка или умелых ручек заменить ствол, наверное, небольшая проблема.

– Не пытались вычислить умельца?

– А когда нам? – вздохнул Кирьянов. – Это ж надо перерывать архивы, где что попадалось похожее.

– Принято, оружие переделано, найдем рукастого товарища – отыщем и убийцу, – кивнула я. – Что там дальше? Судя по всему, не заказное убийство, киллер не будет сомнительным оружием пользоваться. К тому же профессиональные убийцы ведь всегда оставляют оружие на месте преступления, и им однозначно не может быть адаптированный газовый пистолет, – начала я размышлять вслух. – Стало быть, застрелил его не профи, возможно, что кто-то из тех, кто близко с ним общается. Ведь пронести пистолет в цирк незамеченным посторонний человек вряд ли сможет. Но тогда непонятно, зачем надо было убивать его в цирке, да еще во время представления, где уйма народу? Можно ведь было подкараулить в каком-нибудь безлюдном месте. Теперь мотив. Определенно бытовой: ссора, ревность, денежный фактор, то есть, возможно, не отданный вовремя долг. А что, если в его убийстве замешан какой-нибудь фанатичный поклонник? Или поклонница? Что может быть еще, а, Володь? – спросила я.

– По поводу профессионализма… Хм, судя по всему, убийца-то как раз профи. Либо увлеченный стрелок, – внимательно выслушав мои рассуждения, заметил Кирьянов. – И ты сама это мельком озвучила.

– Ну да, – сообразила я. – Он стрелял со значительного расстояния, из самодельного оружия и убил циркача. А если хотел не убивать, а припугнуть? Потому и в цирке, на манеже? Чтобы побольше свидетелей было. А тут – не повезло, попал в сердце.

– Да, вариант, – кивнул Киря. – Но тут есть еще один нюанс. При осмотре грим-уборной, принадлежащей Расстрельникову, была найдена винтовка с оптическим прицелом израильского производства.

– Ничего себе! – вырвалось у меня. – Так это же многое меняет! Это уже серьезно, это не переделанный газовый пистолет, а профессиональное оружие, которое применяют при заказных убийствах. И где оно находилось конкретно? – спросила я.

– Винтовка была спрятана в кофре, предназначенном для хранения и перевозки артистических костюмов во время гастрольных поездок, – объяснил Кирьянов. – И это еще не все, Таня. Наши эксперты всесторонне исследовали винтовку, и оказалось, что из нее было произведено несколько выстрелов, – добавил он.

– Кого убили? Где именно? Совпадает ли график убийств с цирковыми гастролями? – закидала я Володю вопросами. Он только отмахнулся:

– Тань, ты же понимаешь, что у меня людей не так много? Запросы мы разослали, разумеется. А в архивах сидеть пока некому. По свежим следам пытаемся убийцу обнаружить.

– Да поняла я, поняла, – разочарованно вздохнула я. – То есть эта винтовка нам как бы намекает, что Владислав Расстрельников – кстати, фамилия-то какая подходящая – был наемным убийцей? И его устранили именно как киллера? Ничего себе кино!

– Ну, я бы не стал делать столь радикальные выводы, – заметил Кирьянов. – Расстрельников, конечно, мог быть наемным убийцей. За плечами у него и армейский опыт, и участие в вооруженных военных операциях. Но нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что все это могло быть кем-то спланировано с целью подставить Расстрельникова. Об этом свидетельствуют показания других артистов цирка. Они выражают большое сомнение в том, что Владислав мог совершать убийства. По их мнению, у Расстрельникова просто не было на это времени, потому что он проводил его в цирке, совершенствуя свое мастерство. Правда, на то, чтобы совершить убийство, профессионалу особенно много времени и не требуется, – добавил Владимир.

– Да, ты, Володь, прав, – согласилась я. – Это очень удобно. Цирк гастролирует, посещая разные города. Пока опергруппа принимается за расследование произошедшего убийства, цирковая труппа уже покидает город. А положительные отзывы коллег Владислава Расстрельникова… ну, так человек может хорошо маскироваться до поры до времени и не показывать своего истинного лица.

– Лицо убийцы, ты все-таки считаешь эту версию жизнеспособной? – утонил Кирьянов.

– Если честно, Володь, то я в замешательстве. Сомнительно, конечно. Все это больше похоже на подставу, чем на естественное совпадение. Убили акробата из самодельной пукалки, в его гримерке нашли боевое профессиональное оружие. На случайность не тянет. С другой стороны, чего только в жизни не бывает? В любом случае меня нанял расследовать убийство Владислава Расстрельникова его будущий тесть, бизнесмен Елизарьев Георгий Борисович. Его дочь Элина и Владислав должны были пожениться. От Елизарьева я узнала только то, что Владислава застрелили. А вот его дочь прямым текстом заявила, что знает, кто убил ее жениха. И что она сообщила об этом полиции, но ее и слушать не стали. И не стали задерживать бывшего партнера по бизнесу ее отца, Натана Засорина, по подозрению в убийстве Владислава Расстрельникова.

– Ну, еще бы ее стали слушать! Мне она показалась не вполне адекватной, мягко говоря, – заметил Кирьянов. – Начала кричать, что ее жениха этот Засорин убил якобы для того, чтобы отмстить за предпринятый ее отцом раздел их совместного бизнеса. На минуточку, этот раздел произошел не вчера, а несколько лет тому назад. Манеры у этой девицы просто отвратительные. Мы задаем ей вопросы по делу, а она несет какую-то чушь. И кстати, мы этого деятеля проверили – его секретарь сказала, что Засорин всю прошлую неделю пробыл в столице. И его партнеры, и персонал отеля, в котором он останавливался, это подтвердили.

– Да, ты не ошибся, Володь, насчет неадекватности Элины Елизарьевой, – согласилась я с ним. – У нее напрочь отсутствует элементарное воспитание. Зато в избытке бесцеремонность и в общем-то скверный характер. Возможно, это объясняется ее физическим изъяном – хромотой, не знаю. Ладно, если оставить в стороне психологические изыскания, то я все же приняла к сведению ее впечатляющий рассказ о том, какой негодяй этот Натан Засорин, и поехала к нему в офис. С тобой-то связаться с утра не удалось!

– И выяснила ты, разумеется, то же самое? – спросил Владимир.

– То же, но чуть побольше. Алиби у него есть, железное, это да. Парень предъявил билеты, свидетельствующие о его поездке по делам своей компании, и список лиц, которые могли бы подтвердить его присутствие на коммерческих сделках, – сказала я. – С некоторыми из них я созвонилась, и они были так любезны, что подтвердили информацию.

– И что еще? – не выдержал Кирьянов, зная, что если я держу паузу, то хочу поведать что-нибудь интересное.

– А еще я выяснила, что сам раздел совместного бизнеса произошел по причине того, что Георгий Елизарьев недвусмысленно дал понять Натану Засорину, что хотел бы видеть его в качестве своего зятя. Собственно, от его решения взять в жены Элину и зависело совместное будущее их бизнеса, – пояснила я ситуацию.

– Но Засорин, естественно, не совершил этого безрассудного поступка, – заметил Кирьянов.

– Короче, одну версию о возможном убийстве Владислава Расстрельникова я отработала. И все-таки, Володь, я не могу представить Владислава в роли наемного убийцы. Ведь я была на цирковом представлении и видела этого Расстрельникова. Симпатичный молодой мужчина, виртуозно владеющий своим телом. Видел бы ты его трюки! Ну, ладно, эмоции – в сторону. Необходимо выяснить первое: на самом ли деле Расстрельников был наемным убийцей? И второе: могли ли его подставить? Если он не был киллером, то кто именно его подставил и какую цель при этом преследовал? А вот если Расстрельников все же был наемным убийцей и его ликвидировали, ну, скажем, за какую-то его, возможно, оплошность, то вряд ли его убийца оставил хоть какие-нибудь следы, – высказала я свое предположение.

– А еще нужно понять, Тань, вот что: убийство Расстрельникова и нахождение в его грим-уборной винтовки как-то связаны между собой? Или же никакой связи нет, это просто случайность. Мне все же как-то не особенно верится в то, что артист может быть наемным убийцей, – высказал свое мнение Кирьянов.

– Получается задачка аж с тремя неизвестными, – заметила я.

– Как бы этих неизвестных не стало больше, – озабоченно произнес Владимир. – В общем, дело непростое.

– Квартиру Владислава Расстрельникова уже осмотрели? – спросила я.

– Да. Ничего подозрительного обнаружено не было. Ну, я имею в виду, ничего похожего на арсенал. В квартире чистота и порядок, все вещи находятся на своих местах, – ответил Кирьянов.

– То есть никто ничего не искал и не перерывал? – уточнила я. – Следов поисков не было?

– Да, посторонних следов замечено не было, – подтвердил Кирьянов. – Или же их уничтожили.

– А что показал осмотр места происшествия? – спросила я.

– Ну что он мог показать, если стреляли откуда-то сверху? Как ребятам рассказали, только-только закончился номер Расстрельникова, он, акробаты и их тренер находились на сцене, кланялись публике. Ну, ты сама знаешь, как оно все в цирке красиво. Тут внезапно Расстрельников упал, цирковые решили, что человеку плохо стало, кинулись к нему, как стадо слонов. Все затоптали, что только могли. Кто-то крикнул «Убили!», ну, и спровоцировал панику. Зрители повскакивали со своих мест и бросились бежать куда глаза глядят. Хорошо еще, что никого не затоптали. К чести служащих цирка надо сказать, что к убитому никого из посторонних не допустили, пока ожидали полицию. Кстати, ни на верхнем ряду, ни на балконе, откуда предположительно мог быть произведен выстрел, никаких следов тоже не обнаружено.

– Свидетели что говорят? – спросила я.

– Да какие свидетели? Даже выстрела толком никто не слышал. Может, был, а может, и нет. Громыхал оркестр, шумели зрители. Видеть никто ничего не видел. Убегали из цирка все, паника – штука заразная, я же тебе говорил. И наш убийца вполне мог затеряться в паникующей толпе. Пистолет – это же не винтовка! Ну, и то, что я тебе уже рассказал: никто не считает Владислава Расстрельникова профессиональным убийцей.

– Понятно. Но я ведь не совсем это имела в виду, Володь.

– А что именно? – Кирьянов недоуменно посмотрел на меня.

– Я имела в виду личностные отношения, – пояснила я. – Ну, кто с кем дружит или, наоборот, кто против кого дружит, ну, ты меня понимаешь. Вы выяснили, какие сложились отношения в цирковом коллективе?

– Вот тут я тебя должен огорчить. Не успели мы еще дойти до выяснения сокровенных тайн. Так что у тебя, Тань, впереди большое поле деятельности. Дерзай, как говорится, и удачи! – улыбнулся Кирьянов.

– Ну, спасибо тебе, Володя, за напутствие и доброе пожелание. Я пойду.

– Пока.

Я вышла из Управления полиции и решила, что теперь самое время наведаться в цирк. Я поставила свою машину на свободное место и направилась мимо фонтана, который вновь стал «одуванчиком», прямо к центральному входу. Здание недавно отремонтировали, по крайней мере его фасад, однако общий облик остался неизменным. Все те же строгие формы, дополненные каменными скульптурами цирковых артистов и дрессированных зверей, очевидно, компенсируя аналогичные, снятые с периметра фонтана.

Я открыла тяжелую дверь вестибюля и вошла внутрь. В правом дальнем углу находилась касса цирка, и я направилась к ней. Подойдя к ней, я увидела в окошечке кассы светловолосую женщину в очках.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– День добрый, – ответила она. – Желаете приобрести билеты?

– Нет, мне необходимо увидеть директора цирка, – объяснила я.

– Валерия Кирилловича сейчас нет, – ответила женщина.

– Ну, тогда его заместителя.

– Он на месте, проходите в фойе, там дежурная подскажет, где его кабинет, – сказала билетерша.

Я открыла дверь, ведущую в фойе, и сразу же при входе увидела женщину пенсионного возраста. Она сидела на банкетке и что-то вязала.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте. Вы к кому? – спросила дежурная.

– Вообще-то к директору, – ответила я, – но мне сказали, что его сейчас в цирке нет.

– Верно, – подтвердила женщина.

– А его заместитель на месте? – спросила я.

– Да, Ростислав Максимович у себя в кабинете, – последовал утвердительный ответ.

– Как к нему пройти? – спросила я.

– А кто вы? – проявила бдительность женщина.

– Я частный детектив, Татьяна Александровна Иванова. Расследую убийство Владислава Расстрельникова, – объяснила я.

– А документы соответствующие у вас имеются? – продолжала допытываться женщина.

– Конечно, вот, пожалуйста.

Я достала из сумки лицензию и протянула ее дотошной дежурной.

– Вы не подумайте, что я попусту придираюсь, – как будто бы извиняясь, начала женщина, – но после произошедшего убийства начальство приказало всех проверять.

«Весьма правильный приказ. Только его надо было воплотить в жизнь «до», а не после того, как убили человека, – подумала я. – С другой стороны, если у зрителей начнут проверять не только сумочки, но и документы, кто в цирк-то пойдет?»

– Вы дежурили в тот вечер, когда произошло убийство? – спросила я, решив сразу же допросить дежурную.

– Да. Какой ужас! – Женщина покачала головой. – Владислав был таким молодым и талантливым! Хотя, что это я. Талант совсем ни при чем. Любая человеческая жизнь бесценна.

– Да, вы правы… – Я делала паузу. – Как к вам можно обращаться? – спросила я.

– Виолетта Михайловна, – назвала себя дежурная.

– Скажите, Виолетта Михайловна, вы обратили внимание на то, кто первым вышел из зрительного зала в тот вечер? – спросила я. – Я имею в виду, когда раздался выстрел.

– Ох, тут такое началось! Заметить, кто выбежал первым, было просто невозможно. Из зала вывалила целая толпа. Началась такая толкотня, просто давка. Хорошо еще, что никто не пострадал. Люди мчались, не разбирая дороги, только бы поскорее покинуть здание. – Дежурная покачала головой.

– Понятно. А были ли в этот день еще до начала представления какие-нибудь происшествия? – спросила я.

– Да нет, ничего такого не было. Все готовились к вечеру, все были заняты каждый своей работой. – Дежурная пожала плечами. – Нет, ничего такого из ряда вон происходящего я не припоминаю.

– Может быть, в этот день в цирк приходил кто-то посторонний? – задала я еще один вопрос.

– Да нет, вроде бы посторонних не было, – немного растерянно проговорила Виолетта Михайловна. – Зрители разве что… А так – все свои, все как обычно.

– У меня к вам, Виолетта Михайловна, будет еще несколько вопросов, – сказала я.

– Да, пожалуйста, задавайте, – с готовностью отозвалась Виолетта Михайловна.

– Скажите, в каких отношениях с коллективом находился Владислав? – спросила я.

– О, в очень дружественных. – Дежурная улыбнулась. – Владик… он был таким… лучезарным, что ли. Всегда предупредительный, вежливый, добрый. Это такая потеря!

– Следует ли из ваших слов, что у Владислава не было врагов? – уточнила я.

– Врагов? – Дежурная недоуменно посмотрела на меня. – Нет, какие враги? Откуда?

– Ну, хорошо, не врагов, а, скажем так, недоброжелателей?

Я несколько изменила формулировку вопроса:

– Ну, возможно, с кем-то отношения были не очень. Натянутые или даже неприязненные, – разъяснила я смысл своего вопроса.

– Да нет… вроде бы. Вроде со всеми отношения у Владика были ровные, – последовал ответ.

– А не припомните, возможно, имели место быть какие-то конфликты или инциденты, пусть даже небольшие. Было такое? – спросила я.

– Нет… не было ничего такого. Во всяком случае, мне об этом ничего неизвестно, – сказала женщина.

– Скажите, а друзья у Расстрельникова были? – задала я следующий вопрос.

– Вы имеете в виду здесь, среди артистов цирка? – уточнила Виолетта Михайловна.

– Да, в цирке.

– Ну, я бы назвала это приятельскими отношениями. Пожалуй… с Марианной Мануковской. Сейчас она является тренером-репетитором воздушных гимнастов цирковой труппы, – пояснила дежурная.

– А что, раньше она выступала с каким-то номером? – спросила я.

– Да, Марианна была воздушной гимнасткой. И однажды во время выступления она сорвалась. Ее долго лечили, несколько раз оперировали, долгое время она не могла ходить, – начала рассказывать Виолетта Михайловна. – Но потом восстановилась, представляете? Не полностью, конечно, выступать она уже, естественно, не могла. Но совсем покинуть цирк она тоже была не в силах. Поэтому вот осталась, но уже как тренер-хореограф.

– Понятно. Скажите, Виолетта Михайловна, вы знали, что у Владислава была невеста и что он собирался жениться? – спросила я.

– Да, слышала об этом. Ходили слухи, – лаконично ответила женщина.

– А что вы можете сказать про его невесту? – спросила я.

– Я про нее ничего не знаю. Ну, то есть как ничего. Опять же говорили всякое, что она дочь богатого бизнесмена, что она хромает чуть ли не с рождения и что Владислав позарился на деньги ее отца. Поговаривали, что она его на пресс-конференции увидела, влюбилась сразу и взяла в оборот. Но слухам я не особенно-то и верю. Физический недостаток еще ни о чем не говорит. Если человек хороший, то почему бы и нет. То есть я имею в виду, почему бы не связать с ним свою судьбу. К тому же Владик и сам очень неплохо зарабатывал. Ведь у него был уникальный номер. Я даже рада была за Владика, уж сколько времени он все один да один. Со своей женой он разошелся, она осталась в Марксе, он тоже оттуда родом.

– Ну, хорошо. Я вам оставлю свою визитку на всякий случай. Вдруг вы, Виолетта Михайловна, что-то припомните. Позвоните мне тогда, ладно? – попросила я.

– Ох, ну, конечно же, я вам позвоню, Татьяна Александровна, – заверила меня женщина.

– А теперь объясните мне, как найти кабинет заместителя директора, – попросила я.

– Значит, так, вы сейчас проходите по коридору до самого конца и там как раз будет кабинет Ростислава Максимовича. Увидите на двери табличку «Бередунковский Р.М».

– Спасибо, Виолетта Михайловна, – сказала я и пошла по коридору.

«В общем и целом убийцей мог быть кто-то из служащих цирка. Пожалуй, можно отмести тех, кто был в тот вечер на манеже. Человек в цирковом костюме вряд ли мог бы незамеченным подняться наверх, быстренько убить Владислава и вернуться обратно, на арену. Обслуживающий персонал? Возможно. Или кто-то из посетителей. Когда началась паника, смешался с толпой и покинул место преступления. Но как «чужак» протащил пистолет? Стоп, пресс-конференция. Их же регулярно проводят».

Я вернулась к Виолетте Михайловне:

– Скажите мне, пожалуйста, вот что еще. Пресс-конференции в цирке же постоянно проводятся?

– Да, – покивала она. – Раньше всегда проводились, как цирковой сезон начинается, перед первым представлением.

– И как заходили журналисты?

– Через служебный вход, по аккредитации, – пожала плечами женщина. – Только после этой пандемии пресс-конференции у нас через Интернет проходят.

Так, идею с проникновением чужака на пресс-конференцию отметаем по причине отсутствия пресс-конференции. А жаль. Это ж так красиво получается: пришел на прессуху, запихнул куда-нибудь в укромное место пистолет, потом появился на представлении и застрелил кого хотел. Да и мне проще: список аккредитованных лиц всегда найти можно. Но нет, легкие пути не для меня.

Я подошла к двери заместителя директора цирка Бередунковского и постучала.

– Да-да, войдите, – услышала я мужской голос.

Я открыла дверь и вошла в кабинет. Он был небольшой и сочетал классический стиль и современные детали. Стены были обшиты деревянными панелями, пол выложен паркетом, в углу стояли два кресла из кожи приятного салатового цвета, на окне – белые пластиковые жалюзи. В глубине кабинета за столом сидел мужчина лет пятидесяти, в темно-синем костюме и белой рубашке с галстуком и перебирал какие-то листки, лежащие на столе.

– Здравствуйте, Ростислав Максимович, – сказала я, подходя к столу.

– Здравствуйте. – Заместитель директора цирка внимательно посмотрел на меня.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Владислава Владимировича Расстрельникова, – объявила я.

– Частный детектив? – растерянно переспросил Бередунковский. – Но я не понимаю… ведь у нас уже были полицейские… следователи. И в тот вечер, и на следующий день. А теперь вот вы…

– Ростислав Максимович, это убийство не совсем ординарное, есть много нестыковок и несоответствий, – объяснила я. – Я работаю в тандеме с полицией, и у меня к вам будет ряд вопросов.

– Ну, хорошо, раз такое дело, я отвечу на все ваши вопросы, – кивнул Бередунковский. – Присаживайтесь, пожалуйста, Татьяна Александровна.

Заместитель директора цирка уже полностью овладел собой, от былой растерянности не осталось и следа. Однако он почему-то избегал смотреть мне в глаза.

Я взяла стул, стоявший около стола, и, поставив его напротив Бередунковского, села.

– Ростислав Максимович, расскажите о том вечере, когда произошло убийство Расстрельникова, – попросила я.

– Ну, что я могу сказать. Вечером должно было состояться представление, поэтому весь день прошел в подготовке к нему.

– Подготовка проходила как обычно? Ничего неординарного замечено не было? – спросила я.

– Да, все проходило в штатном режиме, – подтвердил Бередунковский. – Ближе к концу на арену вышел Владислав. Это наша гордость! У Владислава есть уникальный номер, который может исполнять только он благодаря феноменальным особенностям своего тела. То, как он скручивается, почти как змея – это просто за гранью реальности. Его номер является, не побоюсь этого слова, украшением всего циркового представления. Вот теперь… Просто до сих пор не могу в это поверить. Не могу поверить, что Владислава больше нет! Раздался выстрел – и все! А потом началась паника, все покинули свои места и побежали… Мы сразу же вызвали полицию. Они приехали, обыскали весь зал. Особенно тщательно осмотрели верхний ряд, поскольку по предварительному заключению стреляли оттуда. Потом осмотрели грим-уборную Владислава. И там вдруг обнаружили винтовку с оптическим прицелом! Час от часу не легче! Что это могло означать, они не озвучили, допросили тех, кто в тот вечер был на арене, и уехали. Вот, собственно, и все.

– Вы сами слышали выстрел? – уточнила я.

– Нет, – растерянно покачал головой Бередунковский. – Но раз его застрелили, значит, выстрел должен был быть, правда? Да и… публика кричала, что у нас стреляют!

Бередунковский развел руками.

– Ростислав Максимович, как вы считаете, кто мог убить Владислава Расстрельникова? – спросила я.

– Да ума не приложу! – эмоционально воскликнул заместитель директора цирка. – Это первый случай в моей жизни, когда вот так, можно сказать, на глазах, убивают человека! Я был просто в шоке!

– Вы сказали «на глазах». Значит ли это, что вы видели, кто стрелял в него? – спросила я.

– Нет, кто в него стрелял, я не видел, – объяснил Бередунковский. – И все, кто были внизу, тоже не видели стрелявшего. Вероятно, он находился где-то на верхних рядах, – предположил мужчина.

– Сколько времени Владислав работал у вас в цирке? – задала я следующий вопрос.

– Несколько лет, если не ошибаюсь, около пяти лет, – ответил Бередунковский.

– Каким он был человеком? Я имею в виду его качества, ну, и характер, естественно, – пояснила я свой вопрос.

– Замечательным он был человеком! Не спесивым, не заносчивым, наоборот, скромным, несмотря на свой талант. Всегда вежливый, в меру общительный, ну, то есть, я хотел сказать, Владислав не был надоедливым болтуном.

– Иными словами, у Расстрельникова в коллективе не было недоброжелателей? – уточнила я.

– Думаю, что нет, не было.

– И вы, Ростислав Максимович, утверждаете, что у Расстрельникова ни с кем не было конфликтов?

– Ну, может быть, и были некоторые… недоразумения, но ведь за это же не лишают жизни, ну что вы! – искренне сказал заместитель директора цирка.

– Вы сказали, что Владислав обладал выдающимися способностями и что никто не мог повторить его номер. Иными словами, у него не было конкурентов? – спросила я.

– Нет, конечно, не было. Да и потом, в цирке, видите ли, нет подобного соперничества. Потому что в каждом жанре выступает мини-труппа, если можно так выразиться, причем в одном составе, – пояснил Бередунковский. – Конкуренцию просто некому составить, понимаете?

– Да, вполне понимаю. То есть у пары воздушных гимнастов, к примеру, нет дублеров.

– Совершенно верно.

– А могло ли быть убийство такого талантливого артиста происками кого-то, кто заинтересован, чтобы цирк получал прибыль от представлений? Ведь надо полагать, что слух о гуттаперчевом гимнасте разнесся довольно далеко. Люди очень хотят посмотреть на его мастерство, это может кому-то не понравиться, и вот – результат, – высказала я свое предположение.

– Вы имеете в виду… цирковую мафию, Татьяна Александровна? – спросил Бередунковский.

– А таковая существует? – задала я встречный вопрос.

– Не знаю… возможно…

Заместитель директора пожал плечами:

– Только вы поймите, Татьяна Александровна, убивать артиста бессмысленно, на мой взгляд. Талантливых юношей найти можно. Пусть не таких ярких, как Владислав. Но программа бы не слишком сильно пострадала. Куда серьезнее было бы, убей кто-нибудь одного из коней, например… Выученного циркового коня не найдешь сейчас.

– Ладно, вернемся к вопросу о том, кто мог быть убийцей Владислава. Если Расстрельникова никто из циркового коллектива убить не мог, то, стало быть, это совершил посторонний? Как вы считаете? Такое возможно? – спросила я.

– Ну, скорее всего, так, – согласился Бередунковский.

– А каким образом он мог попасть в цирк? Были ли посторонние в помещении цирка в тот день? – спросила я.

– Вы имеете в виду за кулисами? Среди наших? – уточнил Бередунковский. – Не зрители же…

– Да, конечно, – кивнула я. – извините, неверно сформулировала вопрос.

– Мм… не припомню. Надо спросить у дежурной. Что касается меня, то ко мне в тот день никто не приходил… Постойте, вот вспомнил… вы же спросили, не было чего-то неординарного в тот вечер? Так вот, не знаю, можно ли этот факт отнести к такого рода событиям, но в тот вечер я видел Александра Переперченова, это наш модельер сценических костюмов.

– А он, что же, не должен был быть в цирке? – спросила я.

– Да, он ведь отпросился, сказал, что хочет побыть дома, отлежаться, как говорится, потому что плохо себя чувствует, – пояснил Бередунковский.

– С ним можно сейчас будет поговорить? – спросила я.

– К сожалению, нет, Татьяна Александровна. Александр еще вчера позвонил и сказал, что у него болит желудок и тошнота. Так что на работу он не вышел.

– А если стрелял в Расстрельникова кто-то посторонний, то мог ли он беспрепятственно пробраться на верхний ряд? – задала я еще один вопрос.

– Если преступник проник в цирк под видом зрителя, то да, – ответил Бередунковский. – Это же элементарно: приобрел билет, показал его контролеру и проходи.

– Но ведь у вас имеется детектор, проверяющий наличие оружия, не так ли?

– Да, он есть, – подтвердил Бередунковский.

– Тогда непонятно, как же в цирк могло быть принесено оружие? – Я продолжала выяснять подробности убийства Владислава Расстрельникова.

– Да… я, признаться, в замешательстве, Татьяна Александровна, – покачал головой Бередунковский.

– И ведь пистолет, из которого был застрелен Владислав, – это не единственное оружие, которое оказалось в цирке. Имеется еще и винтовка с оптическим прицелом, – напомнила я.

– Да, да… Какой-то кошмар! Я просто ума не приложу…

– А как у вас дела с камерами обстоят?

– Вы о чем? – насторожился мой собеседник.

– О видеокамерах, – пожала я плечами.

– На входе есть, разумеется. В холле вроде бы. И все, – ответил Бередунковский. – Все записи полиция забрала, насколько я знаю.

– А как артисты восприняли гибель Владислава? – спросила я.

– Ну как? Естественно, все пребывают в шоке от случившегося. Не каждый день ведь убивают! Только и разговоры о том, как такое могло произойти, кто на такое пошел, по какой причине и так далее. Подавлены, конечно же. Требуют усилить меры безопасности, установить везде камеры и привлечь профессиональных охранников.

– Понятно. Скажите, а кто в тот вечер был занят в представлении? – спросила я.

– Ну, кроме Владислава, выступали воздушные гимнасты, жонглеры, канатоходцы, наездники. Коверные, конечно же, то есть клоуны, – начал перечислять Бередунковский. – Да, еще наш тренер-репетитор воздушных гимнастов Марианна Мануковская, художник по свету Геннадий Каравайников, ну, они уже относятся к вспомогательному персоналу, не к артистам. Естественно, присутствовали ассистенты и униформисты. Кто еще? Вы знаете, Татьяна Александровна, давайте я подниму весь список, чтобы никого не забыть. – Заместитель директора поднялся со своего места.

– Подождите, Ростислав Максимович, – остановила я его. – Я еще не закончила.

– Да? А что, вы хотите еще что-то узнать? – в голосе его проскользнуло беспокойство.

– Скорее, не узнать, а осмотреть, – ответила я.

– Осмотреть? – На этот раз в голосе мужчины прозвучало уже не беспокойство, а явный страх.

– А что вас так пугает, Ростислав Максимович? – удивленно спросила я.

– Да нет, Татьяна Александровна, меня ничего… не пугает, просто… – Бередунковский запнулся. – Ну, ведь полицейские уже все осмотрели, и не раз. И не только, кстати, грим-уборную Владислава, а и… другие помещения, так что…

Он снова замолчал.

– Мне, как частному детективу, который ведет расследование гибели Расстрельникова, тоже необходимо произвести осмотр, – объяснила я.

– Осмотр чего, Татьяна Александровна? – дотошно продолжал уточнять Бередунковский.

– Начнем с осмотра грим-уборной Владислава Расстрельникова. А потом я осмотрю верхний ряд, откуда предположительно был сделан выстрел.

– И это все? – напряженно спросил Ростислав Максимович.

– Ну, там видно будет, посмотрим, – неопределенно ответила я. И озадачилась: что же замдиректора пугает? Какое помещение мне обязательно нужно осмотреть?

– Ну, хорошо, давайте я покажу вам, где находится грим-уборная Владислава, – вздохнув, сказал Бередунковский.

Он встал из-за стола, я тоже поднялась со стула. Мы вышли из кабинета и прошли несколько закрытых дверей. Около одной из них Бередунковский остановился.

– Вот грим-уборная Владислава, – с этими словами замдиректора открыл ключами дверь и пропустил меня.

Я вошла в небольшую комнату. У одной из стен стояло трюмо с большим зеркалом. Такое трюмо, только гораздо меньше по размеру, было у моей бабушки. Перед трюмо стояло кресло. Еще одно кресло, а также пара стульев располагались немного поодаль. Остальное пространство занимали напольные кронштейны-вешалки, на которых висели костюмы. Некоторые из них были в чехлах. Я обратила внимание на обилие ярких красочных тканей, из которых были сшиты костюмы. Здесь были и парча, и бархат, и легкая, почти воздушная органза, и струящийся шелк. На подставке трюмо в некотором беспорядке стояли баночки, очевидно, с пудрой и гримом, еще какие-то флакончики. Рядом с трюмо лежал большой ящик. Я открыла его: он оказался пуст.

– Здесь и находилась винтовка, – пояснил Бередунковский, вытирая платком вспотевший лоб.

Я принялась выдвигать ящики трюмо, но ничего интересного в них не обнаружила.

– А теперь проводите меня в зал, я собираюсь осмотреть верхний ряд – то место, откуда предположительно был сделан выстрел, – сообщила я Бередунковскому.

Ростислав Максимович кивнул, подождал, пока я выйду из грим-уборной, запер дверь и жестом пригласил меня следовать за ним.

Бередунковский приподнял тяжелую штору и пропустил меня вперед. Я очутилась перед манежем. По всей видимости, сейчас там шла репетиция. В разных частях манежа артисты отрабатывали свои номера. Я увидела акробатов на роликах, эквилибристов на шарах и других артистов цирка. Неподалеку от входа парень ловко жонглировал тарелками. Не знаю, сколько их было на самом деле, но мне показалось, что не меньше сотни. От их разноцветных красок рябило в глазах. И ведь ни разу ни одна из тарелок не упала!

Я задрала голову и посмотрела наверх. Да, самое вероятное место, откуда могли выстрелить, – это последний ряд, тот, что напротив выхода артистов на манеж. Впрочем, поводов не доверять Кириному криминалисту у меня нет. Хотелось, скорее, ознакомиться с обстановкой. Между прочим, кто-то из зрителей верхнего ряда мог увидеть убийцу. Только как их теперь отыскать, этих зрителей? При продаже билетов паспорт предъявить не просят. Кто бы чего ни заметил, вряд ли пойдут в полицию.

Я поднялась на самый верх и тут увидела, что последний ряд кресел не примыкает вплотную к стене, а отгорожен от нее довольно высокой перегородкой. Стало быть, преступник мог быть вполне незамеченным. Он произвел выстрел и тут же ушел. А куда он мог уйти? Я посмотрела и нашла выход из зала. Это была довольно неприметная на первый взгляд дверь. Она вела в фойе второго этажа. Да, преступник, если он был посторонним, должен был очень хорошо изучить план цирка, чтобы знать все ходы-выходы. И все-таки что-то мне подсказывало, что убийцей был кто-то из цирковых. Чужаку проще было бы подловить Владислава где-нибудь на улице. Тут даже в окрестностях цирка подворотен хватает. Пару вечеров проследить за человеком, дождаться, пока он выйдет в одиночестве, выстрелить и спокойно уйти. Все! И не надо придумывать, как пронести в цирк пистолет, откуда выцеливать жертву с риском не попасть. Насколько я помню, даже на соревнованиях дальность стрельбы по мишеням 25–50 метров и далеко не все попадают в «яблочко». А тут шумный зал, непривычная обстановка, выцеливать приходилось с верхней точки.

Нет, цирковым было бы проще все это осуществить. Помимо прочего, они в большинстве своем еще и в хорошей физической форме.

– Ростислав Максимович, – обратилась я к Бередунковскому, – сейчас на манеже присутствуют артисты, которые были заняты в представлении в тот вечер, когда был убит Владислав Расстрельников? – спросила я.

– Да, здесь многие из того состава, – ответил заместитель директора.

– А сколько продлится репетиция? Ведь они сейчас репетируют, я правильно поняла?

– Да, сейчас продолжается репетиция, и продлится она еще, – Бередунковский посмотрел на часы, – как минимум час.

Ждать целый час – это непозволительно много. Я подумала, что лучше я еще вернусь в цирк и опрошу артистов, чем буду ждать окончания репетиции и потеряю целый час. А то и больше.

– А Марианна Мануковская присутствует?

– Нет, Марианны сегодня нет, – покачал головой Бередунковский. – Она должна быть дома.

Вот значит, к ней-то я сейчас и отправлюсь. Местная дежурная говорила, что у покойного Расстрельникова с Мануковской что-то вроде приятельских отношений. Может быть, она о нем расскажет чего-нибудь полезного. Не ждать же целый час окончания репетиции? Лучше зайду в другой раз.

– Тогда, пожалуй, я сейчас навещу Марианну Мануковскую, – озвучила я и увидела, как мужчина с облегчением выдохнул. И почему ему так не терпится отделаться от меня? Возможно, он не все рассказал? Или же он что-то скрывает? – Будьте добры, напишите мне ее адрес.

– Хорошо, давайте вернемся в мой кабинет, – предложил Бередунковский.

В кабинете он взял лист бумаги и начал писать. В это время у него зазвонил сотовый телефон.

– Прошу прощения, – обратился он ко мне и стал слушать абонента. – Неужели вы сами не можете сообразить? – раздраженно буркнул он в трубку. – Сейчас приду.

– Татьяна Александровна, я буквально на минуту вас покину: неотложное дело требует моего вмешательства, – сказал Бередунковский и встал со стула.

– Конечно, конечно, – кивнула я.

Бередунковский вышел из кабинета, а я решила воспользоваться его отсутствием и поставить подслушивающее устройство. Сначала я решила водрузить «жучок» на кашпо, стоящее на верхней полке, примыкающей к шкафу, но потом у меня появилась идея получше. Борсетка Бередунковского! Она лежала на столе, прямо передо мной. Недолго думая, я прикрепила «жучок» внутри борсетки. Теперь я смогу быть в курсе всех переговоров Бередунковского, ведь борсетка всегда находится при нем. Ну, или почти всегда. Закончила я вовремя: дверь в кабинет открылась, и в помещение вошел Ростислав Максимович. Он написал координаты Марианны Мануковской и вручил мне лист.

– Вот, Татьяна Александровна, здесь я написал адрес Марианны Викентьевны, – сказал он.

– Благодарю, – ответила я и положила листок в сумку.

Выйдя из цирка, я села в машину и поехала на улицу Танкистов, где проживала Мануковская. Я припарковалась в самом начале ухоженного двора с благоустроенной детской площадкой и скамейками около каждого подъезда. Во дворе было много раскидистых деревьев и, кроме того, небольшие цветники вдоль пешеходной дороги, прямо перед подъездами.

Я подошла к первому подъезду и набрала номер квартиры на домофоне. К моему удивлению, домофон почти сразу же запищал, предлагая войти. Интересно, Мануковская совсем не интересуется, кто к ней пожаловал?

На лифте я поднялась на восьмой этаж. Дверь в тамбур тоже была открыта, и в проеме стояла женщина лет пятидесяти с небольшим.

– Проходите, – пригласила она и приветливо улыбнулась. – Ваши все уже собрались. Но вы не переживайте, они только начали.

Ничего не понимая, я прошла в просторную прихожую. Кто это «они»? И что «они начали»?

– Проходите в гостиную, это дальше, – сказала женщина.

Я прошла еще немного и услышала голоса.

– Итак, мы продолжаем знакомить наших телезрителей с представителями известных цирковых династий, – сказала женщина хорошо поставленным голосом диктора. – Сегодня мы поговорим с Марианной Мануковской, воздушной гимнасткой, сейчас она является тренером-репетитором гимнастов нашего цирка имени братьев Никитиных. Марианна Викентьевна, расскажите, пожалуйста, немного о себе.

– Я помню цирк, наверное, еще со своего рождения, – начала молодая стройная светловолосая женщина лет тридцати в светло-сером топе и черной юбке.

Она сидела на диване, стоявшем посередине просторной гостиной, рядом с худощавой женщиной постарше. Та держала перед Мануковской микрофон. Неподалеку от них расположились другие члены телевизионно-съемочной группы.

– Я ходила на все репетиции своего отца и могла долго смотреть, не отрываясь, на его полеты под куполом цирка, – продолжала Мануковская. – Тогда я не думала, каким будет мое будущее. Отец начал со мной заниматься, когда мне исполнилось семь лет. Как-то раз я поднялась наверх и в первый раз полетела на трапеции. Это было ни с чем несравнимое ощущение! Но отец задумал сделать другой номер, не связанный с полетами. Этот номер мы долго репетировали, и в конце концов он у меня получился.

Потом Марианна начала рассказывать о том, как вместе с отцом они выступали в одном номере и о своем решении совершенствоваться в жанре воздушной акробатики, несмотря на то что это довольно травмоопасный жанр. Упомянула она также и о своем роковом падении, которое лишило ее возможности продолжать цирковую карьеру.

Наконец интервью с Мануковской подошло к концу, ведущая поблагодарила Марианну, оператор собрал аппаратуру, и съемочная группа покинула квартиру. Я подошла к Марианне.

– Марианна Викентьевна, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – начала я. – Я являюсь частным детективом и провожу расследование убийства Владислава Расстрельникова. Мне необходимо задать вам ряд вопросов. Мы можем поговорить сейчас? – спросила я.

Мануковская потерла ладони, приложила их к глазам.

– Ужасно, – тихо проговорила она. – Все это так ужасно.

– Марианна Викентьевна, я понимаю, вы устали, может быть, перенесем нашу встречу?

– Нет, не стоит. Я только выпью чай. А что будете вы? Чай, кофе? – спросила Мануковская.

– Пожалуй, кофе. Только без сахара, – предупредила я.

– Сахара в этом доме не держат, – улыбнувшись уголками губ, произнесла Марианна.

– Екатерина, – позвала она.

В гостиной появилась та женщина, которая открыла мне входную дверь.

– Екатерина, приготовь мне зеленый чай, а Татьяне Александровне – кофе, – распорядилась Мануковская.

– Сейчас все сделаю, Марианна Викентьевна, – ответила женщина.

С этими словами она вышла из гостиной, а я обвела глазами комнату. Помимо дивана, на котором сидели Марианна и журналистка, в гостиной стояли еще два кресла и маленький диванчик, а также журнальный столик и стеклянная «горка» с посудой. Марианна выглядела уставшей. Вблизи отчетливо были видны «гусиные лапки» вокруг глаз. Но фигура у женщины была идеальной. Было видно, что даже сейчас, несмотря на то что Мануковская больше не выступает, она продолжает следить за собой.

В гостиную вошла Екатерина с серебряным подносом в руках, на котором стояли дымящийся кофейник, заварочный чайник, чашки и плетеная корзинка с фруктами. Марианна принялась пить чай маленькими глотками, а я продегустировала кофе. Отличный вкус!

– Марианна Викентьевна, расскажите, что произошло на вечернем представлении, когда был убит Владислав Расстрельников, – попросила я, допив кофе.

– Мы – все, принимавшие участие в акробатическом номере, и я как тренер – стояли на манеже, раскланивались со зрителями, – рассказывала Маргарита. – Тут-то щелкнуло совершенно внезапно. Это потом я догадалась, что, наверное, услышала звук выстрела. Но вообще-то цирковые быстро привыкают к громким звукам. Тут тебе и оркестр, и щелканье кнута дрессировщиков, и громыхание всевозможных железок. По-моему, никто ничего и не понял. Владислав как-то неловко завалился набок, а потом упал на манеж. Пару секунд продлилась пронзительная тишина. Все как будто бы окаменели. Я так вообще прибывала в шоке и во все глаза смотрела на Влада, не вполне осознавая, что произошло. Потом начался шум в зрительном зале, кто-то истошно завопил, потом раздались еще крики, какие-то возгласы, но у меня как будто заложило уши. Я смотрела, как зрители стали покидать свои места и побежали к выходу. Все как будто обезумели и ринулись вперед, отпихивая друг друга. Вроде бы кто-то из наших кинулся к Владу, стал его тормошить, ощупывать. А на опилках – пятно крови… Кажется, кто-то из униформистов вызвал полицию. Потом подошел Ростислав Максимович Бередунковский, это наш заместитель директора. Он тоже был шокирован случившимся. Мне дали что-то успокоительное, но оно мало подействовало. Я продолжала пребывать в прострации. Все события, которые потом происходили: приезд полицейских, их действия – я наблюдала как будто бы со стороны. По крайней мере, такое у меня было ощущение.

– «Скорая» приезжала? – спросила я.

– Да, приезжала. Ее вызвали параллельно с полицией. Но что могли сделать врачи? Они только зафиксировали смерть и уехали, – подавленным голосом произнесла Марианна Мануковская.

– Марианна Викентьевна, давно вы знали Расстрельникова? – задала я вопрос.

– С тех пор, как он пришел цирковую труппу, около пяти лет назад, – ответила Марианна.

– Я уже говорила с теми, кто знал Расстрельникова как артиста, – сказала я. – А что вы можете сказать о Владиславе как о человеке? Каким он был по характеру? Замкнутый или, наоборот, открытый?

– В общем и целом Влад был общительным. Правда, иногда на него как будто бы что-то находило, и тогда он замыкался в себе. Вот так, пожалуй, я смогла бы охарактеризовать его, – ответила Марианна Викентьевна.

– Иными словами, цирковая, профессиональная деятельность Расстрельникова не всегда была открытой? – решила я уточнить.

– Ну, можно и так сказать, – кивнула Мануковская.

– Значит ли это, что Владислав вел двойную жизнь? – спросила я.

– Затрудняюсь сказать что-то определенное. Возможно, я и ошибаюсь, но… в какие-то моменты он мог проигнорировать наши занятия, я имею в виду каждодневный тренинг, который я провожу как репетитор. Впрочем, на его профессиональной форме это никак не отражалось, – добавила Марианна.

– А вы доводили до сведения руководства такие его поступки? – спросила я.

– Нет. В этом не было необходимости. У нас ведь не учебное заведение, где следят за посещаемостью, – объяснила Мануковская. – Просто вы спросили, и я, надеюсь, ответила на ваш вопрос, высказав свое мнение.

– А вы знали о том, что Расстрельников в скором времени собирался жениться? Возможно, его пропуски тренажа были связаны с подготовкой к свадьбе? – высказала я свое предположение. – Как вы считаете?

Марианна покачала головой:

– Едва ли. То, о чем я рассказала, было гораздо раньше. К тому же, насколько мне известно, невеста Влада была дочерью состоятельного бизнесмена. Поэтому, скорее всего, все приготовления к бракосочетанию его вряд ли касались.

– А что вы можете сказать об отношении коллектива к Расстрельникову? – спросила я.

– В целом к нему все относились доброжелательно, – последовал ответ.

– Может ли это означать, что у Владислава не было врагов? Или, по крайней мере, недоброжелателей? – продолжила я свои расспросы.

– Ну, мне сложно ответить на этот вопрос. С одной стороны, кого-то, кто бы явно недолюбливал Влада, не было. Вроде со стороны отношение было вполне доброжелательным. Ну, а что было на самом деле, трудно сказать. Как говорится, чужая душа – потемки. Во всяком случае, я даже не представляю, что такого нужно совершить, чтобы тебя убили. Да и нет в нашем коллективе таких людей.

– Таких людей, способных совершить убийство? Вы это имели в виду, Марианна Викентьевна? – уточнила я.

– Ну, во всяком случае, мне так кажется. Это мое сугубо личное мнение. Я даже не могу себе представить, что же мог такое совершить Влад, кому он мог перейти дорогу.

Мануковская снова покачала головой и прикрыла глаза рукой. Я видела, что женщина расстроена и даже до известной степени напугана. Но мне необходимо было выяснить еще некоторые моменты.

– Марианна Викентьевна, скажите, пожалуйста, а вам ничего не показалось в тот вечер странным и подозрительным? – спросила я.

– Подозрительным? – переспросила Мануковская. – А что вы имеете в виду?

– Ну, возможно, кто-то совершал какие-то неординарные действия, – пояснила я свой вопрос.

– Неординарные действия. Пожалуй… – Марианна вдруг запнулась и нахмурила лоб, как будто бы пыталась что-то вспомнить.

– Вы что-то припомнили? – тут же спросила я.

– Да, пожалуй, только один момент, который выбивался, скажем, так, из общего распорядка.

– И что же именно?

– Я вдруг увидела, как наш художник по свету, ну, осветитель, иными словами, Геннадий Каравайников зачем-то поднимался на верхние ряды, – начала рассказывать Мануковская. – Вот это мне и показалось, ну, не скажу, что подозрительным, но, по крайней мере, странным. Ведь его рабочее место находилось совсем в другой стороне. Но я не придала этому какого-то значения. Мало ли, решил софиты проверить, они же по всему периметру зала установлены. Ну, поднимался наверх и поднимался. Впрочем, я почти сразу же и забыла о нем.

– А когда он поднимался наверх? – спросила я.

– Да перед самым началом представления, – ответила Мануковская.

– Скажите, а после того как прозвучал выстрел, вы видели вашего осветителя? – спросила я.

– Ничего не могу сказать. Я была в каком-то ступоре. – Марианна сжала руки.

– Я понимаю. Скажите, а где живет Каравайников, вы знаете? – спросила я, чтобы по горячим следам наведаться к осветителю.

– Да, собственно, недалеко. На улице Серова стоит пятиэтажный дом, он там один такой. Кажется, первый подъезд и квартира на первом этаже, – объяснила Марианна. – Точный адрес вам лучше узнать в отделе кадров.

– Я так и сделаю. Скажите еще вот что, Марианна Викентьевна, вы, вероятно, слышали о том, что в грим-уборной Расстрельникова нашли автоматическую винтовку с оптическим прицелом. Это профессиональное оружие наемных убийц. Как, по-вашему, Владислав мог быть таким убийцей? – спросила я.

Мануковская приложила руки к груди:

– Ничего определенного сказать не могу. Я уже даже и не знаю, что можно предположить в связи с убийством Влада.

– Ну, хорошо. Спасибо за то, что ответили на вопросы, – поблагодарила я.

– Екатерина вас сейчас проводит, – сказала Мануковская.

Она позвала женщину, и та, проводив меня до прихожей, открыла дверь.

Я вышла из подъезда дома Марианны Мануковской и пошла к своей машине, размышляя на ходу.

Я задала Марианне вопрос по поводу того, мог ли Владислав Расстрельников быть наемным убийцей. Она ничего определенного сказать не могла. Если привлечь в рассуждения логику, то получается, что, во-первых, у Расстрельникова должны быть какие-то данные на того или на тех, от кого он получал заказ на убийства. Это могут быть телефоны или еще что-то. Надо будет позвонить Владимиру Кирьянову и выяснить, какие сведения нашли в телефоне Расстрельникова. С другой стороны, это вовсе не обязательно. Возможно, с ним связывались по электронной почте, например. Или была какая-то «левая» сим-карта. Во-вторых, поскольку из винтовки, найденной в грим-уборной Расстрельникова, как уже выяснилось, было произведено несколько выстрелов, то очевидно, что у Владислава должна быть приличная сумма денег. Где он ее хранил? Дома? Возможно. Но, возможно, что и вне дома, а скажем, в банковской ячейке. Теперь о том, кто мог убить Расстрельникова-киллера. Совсем не обязательно, что это совершил сам заказчик. Возможно, что его убили с целью присвоить деньги, причем немалые деньги. Просто кто-то случайно или не случайно узнал о том, что Расстрельников владеет крупной суммой.

Однако непонятно, почему в Расстрельникова стреляли в цирке во время представления? Почему убийца выбрал именно это место? Ведь можно же было выстрелить в каком-нибудь глухом переулке, выследив Владислава. Или же заявиться к нему домой.

А что, если Владислава Расстрельникова по какой-либо причине решили подставить и с этой целью подбросили ему винтовку в грим-уборную? Но зачем выбрали именно артиста цирка? Почему нельзя было провернуть такое с кем-нибудь еще? Да тут немало подходящих кандидатур: и участники чеченской войны, и те, кто воевал в горячих точках. Да мало ли кто еще. Нет, почему-то был выбран довольно известный артист цирка. Что-то не связывается одно с другим. Но что не подлежит сомнению, так это тот факт, что искать убийцу Владислава Расстрельникова необходимо в цирке. Ведь для того чтобы пронести винтовку в цирк, необходимо досконально знать расположение помещений. Значит, убийца появился в цирке заранее. Он просто не мог подняться наверх наобум и произвести роковой выстрел. Безусловно, он не один раз появлялся в цирке для того, чтобы провести рекогносцировку. Поэтому его не могли не видеть в цирке. Придется, видимо, еще раз наведаться в цирк и еще раз поговорить с дежурной. Возможно, она сможет еще что-нибудь вспомнить, имеющее отношение к убийству Владислава Расстрельникова.

Да, вопросов стало еще больше, а ответов на них пока что практически нет. Разговор с Марианной Мануковской не то чтобы не внес ясности, но вызвал новые вопросы. Ведь то, что Марианна видела, как осветитель Геннадий Каравайников поднимался наверх, хотя ему там делать было нечего, наводит на определенные размышления. Надо будет поехать к нему и разобраться. Тем более что его дом, по словам Марианны, находится недалеко. Правда, она не знает номера его квартиры. Вернуться в цирк и выяснить в отделе кадров, как посоветовала Мануковская?

Впрочем, можно подъехать к дому и выяснить на месте. Я больше чем уверена, что найдется какая-нибудь старушка, а то и две, которые обязательно укажут номер необходимой мне квартиры. В любое время года такие старушки сидят на лавочках около подъезда. Далеко за примером ходить не надо. В моем доме проживает некая Таисия Яковлевна, которая знает про всех жильцов абсолютно все: у кого краны текут, у кого водогрейка сломалась и так далее. Таисия Яковлевна даже в курсе того, как живется ее бывшей соседке, которая уехала к своей дочери в Штаты.

Так что бабушки у подъезда – это такая категория пожилых людей, которых хлебом не корми, только дай возможность поперемывать косточки соседям или обсудить последние новости, что творится в мире. Причем бабульки эти превосходно разбираются в тонкостях политики и особенностях научных изысканий. Но особенно сильны их познания во всем, что касается личной жизни соседей. Подглядывание, а особенно подслушивание – это любимое занятие женщин на пенсии. Правда, зрение подчас может подводить, зато слух у них, как правило, превосходный. Часами они могут не отлипать от дверного «глазка», жадно следя за всеми событиями, происходящими в тамбуре. Терпения им не занимать, любой детектив может позавидовать их выносливости и способности столько времени проводить на своем наблюдательном посту. Часто в моих расследованиях необходимые мне сведения я получала из уст вот такой вот категории жителей многоквартирных домов.

Я села в свою машину и поехала. Доехав до улицы Серова, я увидела пятиэтажный дом с пятью подъездами. Я припарковала машину на свободном месте в начале двора и вышла. У первого подъезда на лавочке сидели две женщины пенсионного возраста. Еще когда я к ним подходила, до меня долетели обрывки их разговора. Кажется, женщины обсуждали современную «бесстыжую» молодежь.

– Как вам такое нравится, Наталья Николаевна? Ходят девки с распущенными волосами, как после бани! Кофтенки напялят такие, что пузо голое видно! Выглядят, как «прости господи».

– И не говорите, Анастасия Георгиевна. Разве мы в таком виде на улицу выходили? Я своей внучке все время твержу, что неприлично ходить без нижнего белья в общественных местах. А ей все трынь-трава!

Женщина в сердцах махнула рукой. Я с опаской посмотрела на свою одежду. Нет, кажется, ничего предосудительного на мне нет, и голого «пуза» не видно. Да и волосы я собрала в пучок и уложила. Я подошла к скамейке, на которой сидели женщины, и сказала:

– Добрый день.

– Добрый, – ответила мне одна из них.

– Скажите, пожалуйста, вот мне нужно увидеть Геннадия Каравайникова, но я не знаю номера его квартиры. Знаю только, что живет он в этом доме, в первом подъезде, на первом этаже. Вам он, случайно, не знаком? – спросила я.

– Генка-то? Как же, как же, знаком. Любитель зеленого змия! Да, живет он в нашем доме, в первом подъезде, в четвертой квартире. Наберите код, – она продиктовала цифры, – и проходите.

Я набрала кодовые цифры, дверь открылась, и я вошла в подъезд. Позвонив в четвертую квартиру, я приготовилась к ожиданию. Но дверь на удивление открыли довольно быстро, как будто бы жильцы квартиры кого-то ждали. Сначала послышался какой-то грохот и матерное ругательство, затем я услышала, как в замочной скважине стал проворачиваться ключ. В дверном проеме стоял довольно молодой парень и потирал колено, приговаривая нецензурную присказку. На нем был измятый спортивный костюм и драные шлепанцы на босую ногу. Темные волосы изрядно всклокочены, на правой щеке виднелся фингал. Жаль, что я не спросила у Марианны Мануковской, сколько лет Геннадию Каравайникову. На мой взгляд, парень этот выглядел так, как будто «квасил» не меньше недели. Неужели в цирке держат таких сотрудников? Или это не Геннадий Каравайников?

– Здесь проживает Геннадий Каравайников? – спросила я парня.

– Да, да, – скороговоркой зачастил парень, и на меня пахнуло перегаром, – а вы кто?

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – ответила я.

– А я вас… это… не знаю, – как будто бы растерянно пробормотал парень.

– Мне необходимо поговорить с Геннадием Каравайниковым, – твердо сказала я.

– Ладно, проходите, – наконец пригласил меня алкаш. – Да, а где водяра?

– Еще раз повторяю: я пришла поговорить с Геннадием Каравайниковым, – металлическим голосом отчеканила я.

– Геннадий… – медленно проговорил парень, как будто бы вспоминая.

В это время откуда-то из глубины квартиры раздался хриплый голос:

– Андрюха, с кем это ты там перетираешь?

– Не знаю… она вот говорит, что…

Я отодвинула парня в сторону, направилась в комнату и чуть не столкнулась с мужчиной постарше. Выглядел он тоже не лучшим образом: такие же взъерошенные патлы, только рыжеватые, щетина трехдневной небритости, выцветшие шорты. И такой же сивушный дух. Однако соображал мужик гораздо быстрее парня.

– Андрюх, пошел на кухню, – приказал он парню, и тот послушно поплелся вглубь квартиры.

– Вы к кому пришли? Кого вам надо? – хмуро спросил мужчина, и я получила еще одну порцию винно-водочного амбре.

Мужчина, как и парень, был с хорошего бодуна. Кажется, я его разбудила. Он смотрел на меня спросонья недовольно и со злобой.

– Я пришла к Геннадию Каравайникову, – уже в который раз за несколько минут повторила я.

– Ну, допустим, это я. Чего надо-то? Вы ваще откуда будете? Из домоуправления, что ль?

– Я частный детектив, занимаюсь расследованием преступления. Так мы можем поговорить? – еще раз спросила я.

– Расследованием преступления? – повторил мужик. – А-а, это значит, из ментовки? Понятно. А по какому праву вы врываетесь в квартиру к честным гражданам? – повысил голос любитель возлияний. – Мы что, дебоширим, что ли? Стучим-гремим, песни орем? У нас вон даже этого… как его… маг… нито… фона не имеется. Мы честно оттрубили на заводе, теперь вот это… культурно отдыхаем, вот. Имеем право! – запальчиво выкрикнул мужчина. – И предъявите ордерок, гражданка частный де-тек-тив! – по слогам произнес мужик, явно бахвалясь.

Оттрубили на заводе? При чем тут завод? Или он до того допился, что забыл, где работает?

– Если вы отказываетесь отвечать на мои вопросы дома, то я сейчас вызову полицию, и вас отвезут в отделение, – пригрозила я. – И кстати, для того, чтобы поговорить без протокола – пока что без протокола, – ордер не требуется. Ну что? Будем здесь разговаривать?

Кажется, моя угроза вызвать полицию возымела свое действие. Мужчина с тоской посмотрел на меня и пошел вперед. Мы прошли донельзя захламленный коридор и, миновав кухню, в которой на табуретке, прислонившись к стене и опустив голову, сидел Андрюха, попали в комнату.

Кажется, последние пару дней эта комната была эпицентром поклонения Бахусу. В глаза сразу бросился старый полированный раздвижной стол еще времен Советского Союза. Стол был завален винными и водочными бутылками. Конечно же, все они были пустые. Консервные банки, тоже пустые, были доверху заполнены окурками. Пустые пачки от сигарет валялись тут же. Картину дополняли несколько тарелок с заветренным сыром, колбасой и разделанной селедкой. Да тут был пир горой! Спиртной и сигаретный аромат насквозь пропитал это жилище.

– Так о чем вы говорить-то хотели? – уже более покладистым тоном спросил мужчина и сел на подозрительно закачавшийся стул.

Я не решилась последовать его примеру, потому что другой стул был с продавленным сидением.

– Как я уже сказала, я веду расследование убийства, которое произошло в цирке, – начала я, отойдя немного в сторону, поскольку вдыхать винные пары уже было довольно трудно.

– Убийство? – переспросил алкаш. – Какое убийство? В каком цирке?

– Слушайте, прекратите паясничать! – прикрикнула я. – Что вы дурака валяете? В том самом цирке, в котором вы работаете осветителем, понятно? Вспомнили теперь?

– Я не работаю в цирке, – растерянно произнес мужчина.

– Вы Геннадий Каравайников? – вскричала я, теряя терпение.

– Нет, я Аркадий, – ответил мужчина.

– Так чего же вы тут целый час мне голову морочите! Короче, если вы сейчас же не расскажете мне все как есть, я немедленно вызываю полицию! Вас привлекут за то, что вы укрываете убийцу!

– Какого убийцу? Вы чего? – испуганно пробормотал мужчина.

– Где сейчас находится Геннадий Каравайников? Отвечайте! – прикрикнула я на него.

– Да не знаю я! – воскликнул мужчина. – Ушел он!

– Куда ушел? И когда это случилось? – задала я вопрос.

– Ушел… ну, два часа… или три… или четыре, – мужчина потер лоб и пригладил волосы. – Черт, башка, зараза, раскалывается. Короч, не помню, когда Генка свинтил отсюда.

– Что он сказал? Ну почему решил уйти из дома? – продолжала допытываться я.

– А ниче он не сказал. А нет, сказал. Сказал, что ему надо скрыться на время, а то ему кранты, вот.

– А почему он вас оставил в своей квартире? – спросила я.

– А я у него уже месяц тут живу. Со своей супружницей я поругался, вот решил у Генки перекантоваться, – объяснил Аркадий.

– А парень, который мне дверь открыл, он кто? – спросила я.

– А-а, Андрюха. Это племяш мой. Тоже с бабой своей поцапался, ну куда ему теперь идти? Бабы такие злыдни! Ой, извините! – опомнился алкаш.

– Куда мог поехать Геннадий Каравайников? – спросила я.

– Да откуда же я знаю? – Аркадий пожал плечами. – Он нам ничего не сказал.

– Родственники у него имеются? – продолжала я свой допрос.

– Ну… вроде того. Мать, кажется, есть. Про отца ничего не знаю, Генка не рассказывал. Да, жена у него еще была.

– Где она живет, вы знаете? – спросила я.

– Откуда мне это знать? – пожал плечами Аркадий.

– Ну, может быть, знаете адрес матери Геннадия? – Я продолжала выуживать информацию о месте пребывания Геннадия Каравайникова.

– Ваще не в курсе, – покачал головой мужчина.

Я поняла, что больше мне тут делать нечего. От мужчин, которые оказались в квартире Геннадия Каравайникова, вряд ли можно было узнать, где он сейчас может находиться.

Я вышла из квартиры и только сейчас вдохнула полной грудью, потому что сделать этот вдох ранее не представлялось возможным. На площадке рядом с соседней квартирой я увидела пожилого мужчину с пуделем на поводке. Собака нетерпеливо дергала поводок.

– Сейчас, сейчас, Гошик, хороший ты мой, сейчас пойдем с тобой на улицу, понимаю, что ты засиделся. Потерпи немного, сейчас пойдем, – приговаривал пенсионер, проворачивая ключ в замке.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с ним.

– И вам доброго вечера, – отозвался он.

– Скажите, вы не видели вашего соседа, Геннадия Каравайникова? – спросила я.

– Как не видел? Очень даже видел! Мимо меня сегодня бежал как угорелый. Чуть с лестницы не сбил! – сообщил пенсионер.

– Я была сейчас у него в квартире. Там находятся похмельные граждане, говорят, что его друзья-товарищи, что Геннадий сам их пустил в свою квартиру, – сказала я.

Мужчина вздохнул:

– Ну что тут можно сказать? Пьянство, оно никогда до добра не доводило. Вот и жена Гены, считайте, что ушла от него. Хотя, кажется, официально они не развелись.

– А вы не подскажете, где она проживает? – спросила я.

– Почему же, подскажу. Улица Весенняя, там частный дом ей от матери остался. Дом под номером пять. Раньше, когда Геннадий куролесил с пьяных глаз, так Екатерина Михайловна от него туда съезжала на время. Достойная женщина, но вот с мужем не повезло.

– Могу я вас попросить? Позвоните, пожалуйста, вот по этому номеру, – я протянула мужчине свою визитку, – когда Геннадий появится дома. Я частный детектив, Татьяна Иванова. А вас как зовут?

– А я Григорий Владимирович. А он что-то такое совершил, что вы его разыскиваете? – спросил мужчина.

– Нет, ничего особенного, просто мне необходимо его увидеть и поговорить, – обтекаемо ответила я.

– Хорошо, я обязательно вам, Татьяна, позвоню, – заверил Григорий Владимирович.

Я вышла из подъезда и задумалась. Прошел практически день, а у меня не было не только никакой мало-мальски пригодной версии относительно убийства Владислава Расстрельникова, но и хотя бы самой малюсенькой зацепки. Собственно, версий-то как раз было несколько: либо Расстрельникова застрелил заказчик убийств по какому-то ему известному поводу, либо Владислава убил кто-то, кто разузнал о его гонорарах за заказные убийства. Это – если принять за основу версию, что Расстрельников являлся наемным убийцей. Другая версия состоит в том, что Владислава кто-то очень ловко подставил, представив дело так, что он является киллером.

Правда, со слов Марианны Мануковской, осветитель Геннадий Каравайников зачем-то поднимался наверх в день убийства Расстрельникова. Но этот факт еще ни о чем таком не свидетельствует. Мало ли зачем Каравайников мог подниматься наверх? Возможно, что-нибудь проверить перед началом представления. В конце концов, Каравайников является сотрудником цирка. Он может посещать любые помещения и ни перед кем не отчитываться.

С другой стороны, дома его сейчас не оказалось, и, по словам его дружка, Каравайников решил скрыться, опасаясь полиции. Опять же это ни о чем не говорит. Возможно, Геннадий натворил что-нибудь такое, за что его могли привлечь органы правопорядка. Ну, скажем, ввязался в бытовую ссору или в драку. Вот и боится теперь.

И все же необходимо дать ответ на вопрос, кто мог получить выгоду от смерти Владислава Расстрельникова. Если исходить из того, что Владислав был киллером и выполнял заказные убийства, то его хозяину, то есть тому, от кого исходил приказ на убийство. Но этот факт еще не доказан. Кроме того, не исключено, что некто имеет намерение пустить следствие по ложному следу, представив дело таким образом, что Владислав Расстрельников – наемный убийца.

Мне вдруг пришла в голову мысль, что наличие профессиональной винтовки в грим-уборной Расстрельникова и его убийство никак не пересекаются, то есть эти два факта существуют как бы порознь. В пользу этого говорит то, что Владислав Расстрельников был убит из газового пистолета, переделанного под боевые патроны. Стало быть, работал дилетант. Но самое главное, с какой целью Расстрельников стал бы держать профессиональное оружие у себя в грим-уборной? Его легко могли обнаружить… А если на это и был сделан расчет? Подбросить винтовку и свалить все убийства, произведенные из нее, на Владислава Расстрельникова.

Я понимаю, конечно, что Расстрельников мог и впрямь быть киллером. Все-таки это довольно удобно: ездишь вместе с цирком, в реквизите не то что винтовку, гранатомет можно провезти. Но не нравится мне эта версия! Он известный артист, реализовавшийся. Жених богатой дамочки, пусть и стервозного характера. Симпатичный, приятный в общении. Зачем ему связываться с кровавыми деньгами? Вот никак я не могу представить его в этой роли! Однако факты – упрямая вещь. И против них не попрешь. А факты таковы, что артист цирка застрелен во время своего выступления и что в грим-уборной Владислава Расстрельникова найдена винтовка с оптическим прицелом.

Что мне делать дальше? Я решила съездить к жене Каравайникова, благо адрес у меня был. Вот только в доме царили тишина и темнота, и дверь мне никто не открыл. Глянув на часы, я поняла почему: время приближалось к одиннадцати вечера. Тарасовские люди ночью стараются незнакомым не открывать, опасаются.

Ну что ж, значит, завершим на сегодня расследование. Единственное, что мне осталось – так это заехать в супермаркет и закупить продукты. Я ведь так сегодня ни разу полноценно и не поела. Утром не позавтракала, а ведь, как утверждают диетологи, утренний прием пищи пропускать никак нельзя. Да и обеда у меня тоже не получилось. Так весь день я и пробавлялась кофе с конфетами. Ну, еще у Марианны Мануковской съела немного фруктов. Да, Таня, в плане приема пищи у тебя наблюдается полный завал. Если так будет продолжаться и дальше, то в самом скором времени в гости к тебе заявится полная компания заболеваний желудочно-кишечного тракта. Так что жди «дорогих гостей».

Я поехала домой и по дороге остановилась у супермаркета. Взяв при входе тележку, я начала обходить стеллажи с продуктами. В итоге я забила тележку доверху брикетами с замороженными полуфабрикатами, упаковками с сосисками, купатами, ветчиной и сыром. Теперь надо обязательно взять что-нибудь из овощей. В конце концов, пора начать питаться правильно. Покатив тележку в овощной отдел, я набрала картофель, огурцы, помидоры, репчатый лук и морковь. Получился полный суповой набор. Начну наконец варить полноценный обед.

Напоследок я решила взять эклеры, глазированные сырки и мармелад. С тележкой, полной продуктов, я покатила к кассе. Как всегда, работала только одна касса из трех. Очередь собралась приличная, что было вполне ожидаемо: в основном у всех полные корзины или, как у меня, тележки. Полусонная кассирша медленно работала. Пару раз у нее зависала касса, и приходилось ждать по нескольку минут. Народ стал проявлять нетерпение. Послышались недовольные реплики и требование открыть еще одну кассу. Наконец появилась еще одна кассирша, и дело пошло побыстрее. Расплатившись за покупки, я переложила продукты в два пакета и пошла к выходу.

Дома я разложила продукты по полкам и стала думать, что приготовить на ужин. Что-нибудь полезное, Таня! Но рука уже малодушно потянулась к пакету с пельменями. Ладно, я уже очень устала, на приготовление правильной пищи не осталось сил. Но вот завтра! Завтра я непременно начну новую жизнь в плане питания.

Я поужинала, приняла душ и легла спать.

Вторая глава

Всю ночь я проспала как убитая, а проснулась на следующее утро, когда на часах не было еще и восьми. Я откинула легкое летнее одеяло и встала с постели. Подойдя к окну, я раздвинула шторы, и спальню заполнил яркий солнечный свет.

Я отправилась в ванную и приняла контрастный душ, а затем насухо растерлась жестким полотенцем. Остатки сна улетучились окончательно, а я почувствовала прямо-таки волчий аппетит. Вспомнив о данном самой себе слове питаться регулярно и правильно, я отправилась на кухню. Рука сама потянулась к пакетику овсяной каши с кусочками земляники моментального приготовления. На всякий пожарный случай у меня имелись такие пакетики и лапши, и геркулеса. Нужно всего лишь высыпать содержимое пакета в тарелку и залить кипятком… «Нет, Таня, так дело не пойдет, – сказала я самой себе. – Хочешь геркулесовую кашу? Пожалуйста! Только потрудись сварить ее целиком и полностью. Нечего идти по пути наименьшего сопротивления и питаться быстрорастворимой едой».

Я поставила на огонь кастрюлю, налила в нее молоко, дождавшись, пока оно закипело, положила три ложки геркулесовых хлопьев. Пока каша варилась, я приготовила тосты с малиновым джемом. Подумав, я решила пожарить яичницу, добавив в нее ветчину. Вот теперь получился практически английский завтрак: сытный, вкусный и калорийный. Завершила я его, конечно же, чашечкой кофе, который выпила, как всегда, не торопясь, а с чувством, толком и расстановкой.

Покончив с завтраком, я вышла на балкон выкурить сигарету, а заодно и наметить план действий на сегодня. Прежде всего необходимо будет осмотреть квартиру Владислава Расстрельникова. Но ключа у меня нет, поэтому придется снова ехать к Кирьянову.

Я сняла трубку и набрала Владимира.

– Володь, привет, это я, Татьяна, – сказала я.

– Привет, Тань, – отозвался Кирьянов.

– Скажи мне, пожалуйста, что интересного твои обнаружили в телефоне Расстрельникова?

– А ничего, Тань. Звонков с незнакомых номеров не поступало, в списке контактов – цирковые и Элина Елизарьева, ну, еще жена бывшая. Ничего такого, что могло бы насторожить.

– Володь, слушай, мне необходимо осмотреть квартиру Владислава Расстрельникова, – сказала я. – У кого находятся ключи?

– Ты хочешь сейчас отправиться на квартиру? – спросил Владимир.

– Ну а чего тянуть? Конечно, сейчас, – подтвердила я свое намерение.

– Ладно. Меня сейчас вызывают на совещание, поэтому я распоряжусь, чтобы тебя сопроводил наш стажер, Валериан Четвертиков, – сказал Владимир.

– Спасибо, Володь. Так я сейчас подъеду? – спросила я.

– Да, подъезжай.

Я отключила связь и начала собираться. Надев футболку и джинсы, я причесалась, собрала волосы сзади в «хвост» и нанесла легкий дневной макияж. Взяв с тумбочки в прихожей свою сумку, я спустилась во двор и подошла к своей машине.

Вскоре я уже входила в кабинет Кирьянова. В нем находился высокий и немного нескладный молодой светловолосый парень.

– Здравствуйте, – сказал он, увидев меня. – Вы Татьяна Александровна?

– Да, это я. А вы, очевидно, Валериан? – в свою очередь спросила я.

– Точно так, Валериан Четвертиков, стажер. Владимир Сергеевич отдал распоряжение сопроводить вас для осмотра квартиры Владислава Расстрельникова.

– Хорошо, давайте, Валериан, прямо сейчас и поедем, – предложила я.

– Я только ключи возьму, – сообщил стажер и вышел из кабинета.

Он быстро вернулся, и мы поехали.

Владислав Расстрельников проживал в однокомнатной квартире на седьмом этаже. Странно, но Кирьянов во время нашей с ним вчерашней беседы сказал, что в квартире во время осмотра был порядок. Сейчас у меня сложилось впечатление, что в квартире кто-то побывал и что-то искал. Книги на полках стеллажа были небрежно сдвинуты в сторону, часть из них почему-то оказалась в беспорядке разбросана на письменном столе, стоявшем у окна. С дивана были сброшены диванные подушки, а ящики комода оказались полураскрыты. Одна из трех картин-репродукций криво висела на стене. Вряд ли ее так повесил сам хозяин.

На кухне тоже были заметны следы чужого присутствия: емкости с крупами были выложены на стол, одна из табуреток кухонного гарнитура находилась в перевернутом состоянии в углу кухни.

– Валериан, – обратилась я к стажеру, – скажите, а вы присутствовали при осмотре квартиры Расстрельникова в первый день?

– Да, я был вместе с группой экспертов, тогда в квартире не было такого… беспорядка, – ответил Четвертиков.

– Что же произошло? Кто-то мог проникнуть сюда? – спросила я.

– Да не должно быть такого, Татьяна Александровна. Я и сам не понимаю, кому понадобилось все это, – недоуменно проговорил Четвертиков.

– Ладно, я сейчас все здесь осмотрю. Да, неплохо бы найти понятых на всякий случай, – заметила я.

– Я приглашу соседей, – с готовностью отозвался Валериан.

«Надо будет попросить Кирьянова проследить за квартирой Владислава, – подумала я, – вдруг неизвестный решит еще раз наведаться сюда».

Четвертиков вышел из квартиры Расстрельникова, а я принялась методично осматривать полки стеллажей, книги, ящики письменного стола и комода с бельем. На дне одного из ящиков письменного стола я нашла свидетельство о разводе.

– Скажите, а бывшая супруга Владислава Владимировича тоже жила здесь? – спросила я у понятой – молодой женщины, соседки Расстрельникова, которую пригласил Валериан.

– Да, но вместе они здесь жили недолго, насколько мне известно, – ответила женщина. – А потом вот развелись, и Елизавета уехала.

– А куда она уехала, вы не в курсе? – спросила я.

– Кажется, в Маркс, – ответила женщина. – Они ведь родом оба оттуда. Я имею в виду, и Лиза, и Владислав. Вместе учились в колледже искусств, потом Влад продолжил учебу в Москве. Это Лиза мне рассказывала.

– Может быть, вам известна причина, почему они разошлись? – спросила я.

– Нет, этого я не знаю, как-то неудобно задавать такие личные, можно сказать, интимные вопросы. – Женщина заметно смутилась. – А сама Лиза никогда не затевала разговора на эту тему.

– А как они жили до развода? – задала я следующий вопрос.

– Да нормально. Во всяком случае, не ссорились так уж явно, чтобы их ссоры могли стать известны соседям, – ответила женщина.

– А точный адрес Елизаветы вам известен? – спросила я.

– Нет, – ответила женщина.

– Мне Лиза дала свой номер телефона, – вступила в разговор молчавшая до сих пор вторая соседка Владислава Расстрельникова – женщина средних лет. – Если он вам нужен, то я могу вам его написать. Только мне надо дома посмотреть.

– Да, телефон Елизаветы может понадобиться, – сказала я. – Будьте добры, сообщите мне его.

Собственно, и телефон, и адрес есть у Кирьянова, и я их, кажется, даже записала. Собиралась ведь с Елизаветой побеседовать! Ну да ладно, продублирую информацию. И кстати, уточнить надо, является ли бывшая жена потенциальной наследницей?

– Тогда я за ним сейчас схожу. – Женщина вышла из квартиры Расстрельникова.

– Скажите, – обратилась я к молодой женщине. – Вы знали, что Владислав собирался снова жениться?

– Нет. – Она удивленно посмотрела на меня.

– А хромая черноволосая женщина лет тридцати сюда приходила? – задала я еще один вопрос.

– Да вроде какая-то женщина приходила… Но Влад вообще очень поздно приходил домой и рано утром уходил, а еще он часто уезжал на гастроли, так что…

Понятно. Элина Елизарьева могла бывать у Владислава, но, насколько часто, неизвестно.

Я продолжила осмотр квартиры Владислава Расстрельникова. Что именно я собиралась здесь найти, я и сама толком не знала. Однако необходимо было найти либо доказательство того, что Расстрельников был наемным убийцей, либо то, что полностью снимало с него обвинение. С особой тщательностью я осмотрела ящики письменного стола, надеясь найти что-то вроде записной книжки или ежедневника, но все было тщетно.

– Вы просили телефон Лизы, вот я вам написала его, – вернувшаяся из своей квартиры соседка Владислава протянула мне лист бумаги.

– Большое вам спасибо. – Я положила листок в сумку и еще раз оглядела комнату.

Меня не покидало ощущение, что я что-то упустила из виду. Ах да. Картина, висевшая на стене. Почему она висит неровно по сравнению с соседней? Я подошла к той картине, которая не вызывала сомнений, то есть была повешена прямо, и приподняла ее. За ней ничего не оказалось. Тогда я сняла криво висевшую картину. За ней находилось углубление, в котором лежали пачки денег.

– Попрошу понятых подойти ко мне, – сказала я. И зависла на какое-то мгновение. Не складывается! Если сюда приходили искать деньги, они бы их нашли. Между прочим, одно из очевидных мест для обустройства тайников – именно за картиной. Специалисты не рекомендуют прятать деньги таким образом. А значит что? Некто сымитировал поиски и… подложил деньги. Так, что собой представляет углубление? Выбили один кирпич из кладки, понятненько. Работа для экспертов.

– Ничего себе! – воскликнула молодая соседка Владислава Расстрельникова. – Это надо же сколько денег!

– Так ведь он же был известным артистом цирка, – возразила женщина постарше. – Хорошо зарабатывал. Опять же за границей, наверное, выступал.

На Валериана Четвертикова обнаруженный мною тайник тоже произвел впечатление. Интересно, он уже был здесь в первый день, когда квартиру осматривали полицейские? И его просто не нашли? Или тайник появился совсем недавно? Однако при понятых я не стала это выяснять у стажера.

– Валериан, займитесь составлением протокола, – распорядилась я. – И пригласите эксперта, пожалуйста.

Криминалиста я очень попросила выяснить, что там с кирпичом. Он пообещал, но навскидку предположил, что этот тайничок здесь давненько. Характерные следы какие-то. Естественно, поискал «пальчики», но безуспешно – действовали аккуратно.

Валериан сказал, что при осмотре помещения тайника полицейские не находили. Но не сказать чтобы активно искали.

Деньги были пересчитаны – сумма оказалась более чем приличная, протокол составлен. Я отпустила женщин и Валериана – он повез деньги и протокол в отделение, а сама принялась размышлять.

То есть… То есть получается, что Владислав Расстрельников действительно мог быть наемным убийцей. Да, как заметила одна из его соседок, Владислав был известным гимнастом с уникальным номером и часто уезжал на гастроли даже за рубеж, но таких денег, кроме как преступным путем, по-другому никак не заработать.

Так что же получается? Владислава застрелили из-за денег? Тогда почему же их не взяли? Правда, они не лежали на виду, но тем не менее найти их вполне можно было. Особенно тем, кто наверняка знал о существовании такой суммы.

Еще мне не давала покоя мысль о том, что беспорядок в квартире был устроен не просто так. Что, если кто-то решил подтолкнуть следствие? Ведь поначалу деньги не были обнаружены. Но в таком случае есть все основания полагать, что этот «кто-то» имеет намерение направить следствие по ложному пути. Опять получается, что Владислава Расстрельникова подставили? И вообще, я же говорю, расположение тайника на редкость очевидно. Более банальный способ хранения денег – разве что под матрасом. Мне кажется, что кто-то решил свалить свои грешки на Расстрельникова…

Надо все же поехать в цирк и выяснить, сколько платили Владиславу Расстрельникову и мог ли он иметь такие большие деньги.

Я оставила свою машину недалеко от цирка, вошла в вестибюль и открыла следующую дверь. Виолетта Михайловна, увидев меня, приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, вы снова к нам? – спросила женщина.

– Да, вот необходимо поговорить с Ростиславом Максимовичем, – ответила я. – Он у себя в кабинете?

– Да, он уже пришел, проходите.

Я пошла уже знакомой дорогой и вскоре оказалась перед дверью кабинета Бередунковского. Я прислушалась: за дверью было тихо. Значит, Бередунковский один. Я чуть-чуть приоткрыла дверь: так и есть. Заместитель директора цирка сидел в кресле, опустив голову. Меня он не увидел, видимо, был погружен в какие-то думы. Я постучала.

– Да, войдите, – послышался голос Бередунковского. –   Это снова вы, Татьяна Александровна? – немного напряженно спросил заместитель директора, увидев меня.

– Здравствуйте, Ростислав Максимович, – поздоровалась я, подходя к столу. – Да, это я, собственной персоной.

– Снова обыски? – как бы в шутку спросил Бередунковский, но напряжение в его голосе заметно возросло.

– Да нет, – ответила я, садясь на стул напротив него. – Просто остались невыясненными некоторые вопросы.

– А-а, понимаю, – с заметным облегчением проговорил Бередунковский, – ну что же, спрашивайте, Татьяна Александровна. Я готов ответить на ваши вопросы. Если это входит в мою компетенцию, – добавил он.

– Меня интересует зарплата Владислава Расстрельникова, – сказала я.

Бередунковский недоуменно посмотрел на меняю.

– А разве его зарплата имеет какое-то значение? – в замешательстве спросил он. – Вы ведь ищете убийцу Владислава.

– Все верно. Но для того, чтобы найти преступника, мне необходимо иметь полную информацию о жизни Расстрельникова. Это касается также и его вознаграждения за работу, – объяснила я.

– Видите ли, Татьяна Александровна, – неуверенно начал Бередунковский, – Владислав часть своей зарплаты получал, ну, как это теперь водится, в конверте, так что…

Заместитель директора смешался и замолчал.

– Ростислав Максимович, вы, вероятно, не поняли моего вопроса? – довольно резко спросила я. – Так я повторю. Сколько же денег получал Расстрельников в конверте, как вы выразились, и официально? Я же не вчера на свет появилась и знаю все схемы ухода предприятия от вездесущей налоговой. Итак, сколько получал Расстрельников?

Бередунковский нехотя назвал цифру. Я прикинула приблизительную сумму, которую Расстрельников получил за время, которое он проработал в цирке, с учетом «белой» и «серой» зарплат, и сравнила ее количеством денег, найденных в тайнике за картиной. Даже с учетом возможных гонораров за зарубежные гастроли в тайнике находилась несравненно большая сумма, чем мог заработать Владислав. Но, возможно, Расстрельников, работал где-то еще? Ну, то есть не работал, а подрабатывал. Скажем, его приглашали к богатым мира сего на закрытые вечеринки. Или же на какие-то корпоративы. Могло быть такое?

– Ростислав Максимович, скажите, а мог Владислав подрабатывать где-нибудь еще? Ну, помимо цирка? – спросила я.

– Ну где же он мог подрабатывать? – недоуменно спросил заместитель директора.

– Ну, скажем, на закрытых вечеринках для избранных? Я имею в виду элитарные клубы, – пояснила я.

– Не знаю… – Бередунковский пожал плечами. – Вряд ли. В элитарные, как вы говорите, клубы обычно приглашают певцов. Да и Владислав по своей натуре был не таким, чтобы зарабатывать, выступая перед обеспеченной публикой. Не такой у него был характер.

– Понятно. Ну что же, спасибо за разъяснение, Ростислав Максимович, – сказала я, вставая со стула. – А теперь я намерена встретиться с теми артистами, которые были заняты в тот вечер.

– Я вас провожу, Татьяна Александровна, – засуетился Бередунковский, вставая с кресла.

– Не стоит беспокоиться, Ростислав Максимович. – Я жестом остановила его. – Я тут уже многое знаю, так что дорогу найду.

– Ну, как вам будет удобнее. – Заместитель директора снова сел в кресло.

Я вышла из кабинета Бередунковского и пошла к дежурной.

– Виолетта Михайловна, у меня есть еще несколько вопросов, – сказала я, подойдя к женщине. – Мы можем сейчас с вами поговорить?

– Ну, конечно, Татьяна Александровна, спрашивайте. Если знаю, то отвечу, – с готовностью отозвалась дежурная.

– Меня интересует ваш осветитель Геннадий Каравайников, – начала я. – Расскажите о нем. Вы ведь работаете в цирке довольно давно, не так ли?

– Да, это так, – подтвердила женщина.

– Стало быть, много раз общались с ним. Как вы могли бы охарактеризовать Каравайникова? – спросила я. – Свойственна ли ему доброта, сострадание? Или, наоборот, он злобный и мстительный?

– Он конченый алкоголик, – резко ответила дежурная.

– Прямо вот так однозначно? А как же в таком случае Геннадия Каравайникова держат на работе? – удивилась я.

– Ну, в запой он уходит очень редко, поэтому справляться со своими обязанностями может. Но нутро его все отравлено водкой, – резюмировала женщина.

– Понятно, – кивнула я. – Ну а все-таки: чего больше в нем, человечности или злости и непримиримости? – продолжала допытываться я.

– Татьяна Александровна, – дежурная пристально посмотрела на меня, – что-то я не пойму, к чему вы клоните. А, поняла. Вы хотите спросить, мог ли Геннадий убить Владислава?

– Пока я только выявляю тех сотрудников цирка, которые в тот вечер находились в цирке, – объяснила я. – Ведь Геннадий был в цирке в тот вечер, когда застрелили Владислава?

– Был, – подтвердила Виолетта Михайловна. – Ну а по поводу характера Геннадия я могу сказать, что он незлобный и немстительный, просто больной человек, зависимый от спиртного.

– Я была у него дома, но Каравайников отсутствовал. И никто из соседей и его друзей не мог сказать ничего определенного по поводу его местонахождения. А вы, Виолетта Михайловна, что можете сказать? Где Геннадий может находиться, если дома его нет?

– Господи! Ну откуда же мне знать, Татьяна Александровна? Он мне не докладывается!

– Ладно. Спасибо, что ответили на мои вопросы, Виолетта Михайловна. Скажите, а на манеже сейчас репетируют? – спросила я.

– Да, там сейчас идет репетиция, – ответила дежурная.

– Тогда я пойду туда, может быть, удастся поговорить с артистами, которые были заняты на представлении в тот вечер.

– Конечно, возможно, кто-то сможет более подробно ответить на ваши вопросы, Татьяна Александровна.

Я прошла до середины фойе и вошла в зал. На манеже работали акробаты. Я подошла к одной из девушек, которая в данный момент просто стояла, и поздоровалась:

– Здравствуйте.

– Добрый день, – отозвалась темноволосая кареглазая девушка.

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – представилась я. – Я занимаюсь расследованием убийства Владислава Расстрельникова.

– Ой, это был такой ужас! – Девушка приложила ладони к щекам. – До сих пор не могу прийти в себя. Даже репетировать спокойно не получается. Ведь я стояла практически рядом и видела, как он упал…

– Как вас зовут? – спросила я девушку.

– Анастасия Сидоренкова, Настя, – ответила она.

– Скажите, Анастасия, мы смогли бы с вами немного поговорить? – спросила я.

– Поговорить можно. Но только недолго: все равно необходимо репетировать, хотя это после случившегося и очень трудно, – сказала Анастасия.

– Я вас надолго не задержу, – заверила девушку. – Анастасия, что вы можете сказать по поводу Владислава Расстрельникова? – спросила я.

– Вы имеете в виду: кто его застрелил? – уточнила девушка. – Так откуда же я знаю?

Сидоренкова недоуменно посмотрела на меня.

– Нет, я не это имела в виду. Вы давно работаете в цирке или не очень? – спросила я.

– Ну, почти четыре года, – ответила Анастасия.

– Насколько мне известно, Владислав тоже пришел в цирк примерно в это же время, – заметила я.

– Он уже тут работал, – заметила Сидоренкова.

– Так насколько хорошо вы, Анастасия, знали Владислава? – спросила я.

– Я очень хорошо знала Влада, – ответила девушка, и голос ее дрогнул. – Одно время у нас были отношения, так что…

– А ваши отношения начались уже после того, как Расстрельников разошелся с женой? – спросила я.

Анастасия искоса взглянула на меня.

– Анастасия, я понимаю, что задала вам очень личный вопрос, но мне необходимо знать все досконально. Это очень важно для проведения расследования, – подчеркнула я.

– Я понимаю. Серьезные отношения у нас с Владом начались еще тогда, когда он был официально женат. Но уже тогда Влад жил один, потому что его жена уехала, – объяснила девушка.

– Простите за еще один нескромный вопрос, но мне необходимо вам его задать.

– Да, я слушаю, – произнесла Анастасия.

– Скажите, вы собирались официально узаконить ваши отношения? Иными словами, Расстрельников предлагал вам выйти за него замуж? – спросила я.

– Нет, к сожалению, – ответила девушка, и в ее глазах заблестели слезы.

– Наверное, была причина? – продолжала допытываться я.

– Да, причина была. – Девушка тяжело вздохнула. – Влад сказал, что нам надо расстаться, потому что он собирается жениться. И, как вы понимаете, не на мне, – с сарказмом проговорила она. – Извините, Татьяна Александровна, но мне вдвойне тяжело говорить на эту тему. И потому, что Влада больше нет, и потому, что наши отношения так ничем и не закончились.

– Понимаю вас, Анастасия, но у меня к вам будет еще буквально один вопрос. И он не связан с Владиславом.

– Вот как? А о чем же вы хотите меня спросить?

– О Геннадии Каравайникове, – сказала я и увидела, как лицо Анастасии исказила недовольная и брезгливая гримаса.

– Запойный алкаш, вот что я могу о нем сказать! – слегка опустив голову, воскликнула Анастасия.

– И это все? – не отставала я от нее.

– Ну а что же еще? Алкоголик, зависимый от спиртного человек. О чем тут можно говорить? – Девушка по-прежнему избегала смотреть мне прямо в глаза.

Что-то тут не так.

– Скажите, Анастасия, а какие отношения были у Владислава и Геннадия? – спросила я.

– Да никакие.

Анастасия посмотрела на меня измученным взглядом, потом махнула рукой и выпалила:

– Они постоянно задирали друг друга, чуть ли до драки дело не доходило! Как-то раз Генка даже грозился его убить!

– И что же послужило причиной такого поведения? – поинтересовалась я.

– Этот алкаш несчастный, ну, Генка, почему-то решил, что я должна выйти за него замуж, представляете себе? Это при его живой-то жене! Но что с пьяницей говорить! Влад заступался за меня, когда мы еще были вместе. Вот поэтому и возникали такие инциденты.

– Иными словами, причиной разногласий между Владиславом и Геннадием была ревность Геннадия? – уточнила я.

– Ой, ну какая там ревность? Он же сам вбил это себе в пьяную голову! Я не давала ему абсолютно никакого повода.

– Ладно, я вас, Анастасия, поняла. Больше у меня к вам вопросов нет.

Я вышла из зала и направилась к выходу. По пути я перерабатывала полученную новую информацию. Значит, до встречи с Элиной Елизарьевой у Владислава были отношения с Анастасией. Потом он объявляет девушке о разрыве отношений. Понятно, что это вызвало у Анастасии бурю, мягко говоря, не совсем положительных эмоций. А если говорить прямо, то Анастасия была оскорблена в своих чувствах. Ее надеждам на замужество не суждено было сбыться. Могла ли она отомстить неверному любовнику? То есть застрелить его?

Правда, Анастасия говорит, что стояла близко к Владиславу. В тот момент, когда в него стреляли. Но что, если она наняла киллера? Тогда кто же подбросил винтовку в грим-уборную Расстрельникова? Но эти две вещи – убийство и винтовка – возможно, и не связаны между собой. Анастасия могла нанять киллера, чтобы отомстить Владиславу за измену, а винтовку и деньги могли подбросить те, кто задался целью скомпрометировать Расстрельникова.

По большому счету мотив у Анастасии был: ревность. С другой стороны, хорошенькая девушка вряд ли стала бы всерьез заморачиваться из-за потери партнера. Во всяком случае, не до киллера же? К тому же она искренне переживает по поводу его гибели.

А Геннадий Каравайников? Мог он убить Владислава? Хотя бы из ревности? Ведь Марианна Мануковская видела, как он поднимался наверх, это во-первых. Дома его не оказалось, он куда-то поспешно ушел, можно сказать, сбежал – это во-вторых.

Мысли роем проносились у меня в голове, но я так и смогла прийти ни к какому выводу. Ладно, видимо, фактов еще недостаточно, чтобы делать какие-либо выводы.

Я подошла к Виолетте Михайловне.

– Виолетта Михайловна, – обратилась я к женщине, – у меня появились еще вопросы. Скажите, были ли ссоры между Расстрельниковым и Каравайниковым?

– Это вам Настя наговорила? – спросила дежурная. – Ох, ну и девка! Сама ведь завела шашни с женатым мужчиной. Сама и заварила всю эту кашу. А потом свалила с больной головы на здоровую!

– Так что же получается, Виолетта Михайловна? Анастасия все мне наврала? Не было никаких стычек между Расстрельниковым и Каравайниковым? И Каравайников не угрожал Владиславу убийством? – Я буквально забросала вопросами женщину.

– Да было! Ну, цапались они из-за этой Настьки! Ну, крикнул Генка, чтобы Влад оставил ее в покое, иначе ему конец! Ну и что? Что с пьяных глаз не скажешь? Это же не значит, что вот он взял и убил?

Дежурная закончила свое эмоциональное выступление.

– Ладно. Я вас поняла, Виолетта Михайловна. Спасибо вам, я пойду.

Я уже развернулась к выходу, как увидела на столике дежурной листок с расписанием гастролей.

– Да, Виолетта Михайловна, еще один момент.

– Да, что-то еще? – спросила женщина.

– Я увидела тут у вас расписание гастрольных поездок цирка. Можно мне его у вас взять? – попросила я.

– Да, конечно, возьмите, пожалуйста.

Виолетта Михайловна протянула мне расписание.

Я взяла листок и вышла из цирка. Затем я подошла к своей машине, открыла дверцу и села в салон. Что мне делать дальше? Тут вдруг неожиданно ожил «жучок», который находился внутри борсетки Бередунковского. Послушаем.

– Алло, Кирилл Александрович? – в трубке послышался голос Бередунковского.

– Да, слушаю. – Абонент заместителя директора цирка обладал звучным и властным голосом.

– Кирилл Александрович, мне необходимо с вами срочно встретиться, – немного нервно проговорил Бередунковский.

– А что за необходимость, Ростислав? И к чему такая спешка? – недоуменно поинтересовался собеседник Бередунковского.

– К нам постоянно приходят полицейские. И частный детектив. Она очень дотошная. Вот уже второй день подряд не дает мне покоя, приходит ко мне в кабинет и выспрашивает подробности. Вот поэтому я вам и позвонил.

– Ну, хорошо. Давай встретимся в нашем привычном месте. Через час.

– В ресторане «Звездное небо»? Да, Кирилл Александрович?

– Ростислав, ну можно обойтись без излишней конкретизации? – недовольно спросил абонент. – У тебя что, присутствие полиции память отшибло?

– Нет, конечно же, я помню, Кирилл Александрович, простите.

Послышались гудки отбоя. Связь прекратилась.

Так, мне надо срочно ехать в «Звездное небо» и посмотреть, с кем будет встречаться Бередунковский. Я же еще в самый первый день заметила нервозность заместителя директора цирка. И это не было похоже на волнение по поводу произошедшего в цирке. Здесь явно было что-то другое.

Однако мне необходимо будет изменить свою внешность: ведь я уже два дня мозолю глаза Бередунковскому. Если я появлюсь в ресторане в своем обычном виде, то он сразу меня заметит. Но к Светке-парикмахерше, моей подруге, бежать некогда, поэтому придется самой поработать над изменением своей внешности. Я вынула из пакета – он всегда со мной – черный парик и большие темные очки, которые закрывали пол-лица. Готово! Теперь по поводу одежды. Сейчас на мне джинсы и футболка. Именно в таком виде я и пришла сегодня к Бередунковскому в кабинет. Я вытряхнула содержимое пакета на сиденье машины. Что тут у нас имеется? Приталенный пиджачок и узкая короткая юбка. Пойдет! Теперь можно отправляться в «Звездное небо». Лучше приехать в ресторан заранее.

Я завела машину и поехала. Вскоре я уже парковалась на стоянке для клиентов ресторана. Оставив машину, я подошла к дверям «Звездного неба» и, открыв их, вошла внутрь. М-да, заведение роскошное, что и говорить. Я огляделась: посетителей было немного. Абонента Бередунковского по имени Кирилл Александрович я в лицо, естественно, не знала. Придется ориентироваться тогда на заместителя директора цирка. Но его в зале пока не было.

Вдруг мое внимание привлек знакомый голос.

– Так вы говорите, что жаркое вам подали совсем не такое, как вчера? Ну, что ж, я сожалею. Однако мы можем все исправить. Я сейчас же отдам распоряжение, и вам приготовят другое жаркое. Вы ведь являетесь нашим постоянным клиентом. Поверьте, мы очень дорожим тем, что вы предпочли именно наше заведение.

Высокая стройная блондинка лучезарно улыбалась сидящему за столиком мужику с недовольной физиономией. Ба! Да это же Лариска Мельтешова, моя бывшая одноклассница!

– Я не могу ждать, у меня нет времени, – пробурчал мужик и начал нервно постукивать костяшками пальцев по столику.

– Ну, что же, жаль, конечно, что вы так заняты, что не можете подождать новый заказ. – Лариска продолжала улыбаться. – Но ничего страшного. Я сейчас попрошу унести вашу тарелку. Естественно, жаркое не войдет в чек для расчета, не беспокойтесь. Удачного вам дня. Еще раз приношу свои извинения и надеюсь на ваше понимание.

Инцидент с клиентом был исчерпан. Правда, мужик все равно остался недоволен его исходом. Это было видно по тому, как он надул губы и резко встал со стула.

Я подошла к Ларисе.

– Привет, – сказала я.

– Простите, – несколько растерянно произнесла Лариска. – Мы знакомы?

– Ларис, ты что, не узнала меня?

И тут только до меня дошло, что, естественно, она меня не узнала в черном парике и дымчатых очках на пол-лица. Я сняла очки.

– Танька! – тут просияла Мельтешова. – Как я рада тебя видеть! Ну как ты? Чем занимаешься?

– Я частный детектив, Лариса, – сообщила я.

– Обалдеть! И поэтому у тебя такой шпионский вид? Парик, темные очки. Никогда раньше не видела детективов, думала, что они только в книжках встречаются.

– Ну, так я же юридический окончила, – напомнила я.

– Да, да, помню. А я вот всего лишь заместитель директора ресторана, – скромно проговорила она.

– Всего лишь? Да это же вторая должность! И ты еще прибедняешься? А как ты разговаривала с этим недовольным мужиком! Просто класс! – высказала я свое восхищение.

– Так ведь, Тань, он уже достал своими претензиями! Ему вообще все не нравится: и то, что посетители слишком громко смеются, и то, что заказ принесли не так быстро, как он бы хотел. А сегодня, прикинь, он заявил, что жаркое сырое! Да он просто обнаглел! Вчера устроил очередное представление. И представь себе, выклянчил-таки нехилую такую скидку.

– Ну, что же, клиент всегда прав, – заметила я.

– Да будь моя воля, я бы его вообще на порог не пустила! Ну, ладно, ты лучше расскажи о себе. Сколько преступников поймала? – спросила Лариска.

– Много, Ларис, много. Вот еще за одним сюда пришла.

– К нам?! – Лариска округлила глаза. – Тань, ты ничего не путаешь? У нас ведь приличная публика.

– Тише, Ларис, – сказала я, потому что в этот момент увидела входящего Бередунковского.

Заместитель директора цирка шел быстро, но походка выдавала сильное волнение. По всей видимости, он уже знал, где находится Кирилл Александрович, которому он звонил почти час назад и просил о срочной встрече. Кто знает, возможно, они уже не раз встречались именно в этом ресторане. Я проследила взглядом за Бередунковским и заметила, что он пошел в ВИП-зону – отдельное от общего зала помещение, где столики стояли за наполовину скрытыми перегородками.

– Ларис, мне необходимо занять кабинку, соседнюю вон с той, куда сейчас отправился вон тот мужчина. – Я кивнула в сторону Бередунковского.

– Пойдем, я провожу тебя, соседняя кабинка, кажется, свободна.

Проходя мимо нужной мне кабинки, я скосила глаза и увидела наконец-то телефонного собеседника Бередунковского. Это был представительный мужчина средних лет в дорогом костюме. Я едва успела устроиться по соседству за перегородкой, как Бередунковский уже начал разговор.

– Еще раз здравствуйте, Кирилл Александрович, – несколько возбужденным тоном проговорил заместитель директора цирка.

– Добрый день, Ростислав, – ответил мужчина.

Его голос в отличие от голоса Бередунковского звучал совершенно спокойно.

– Так что у тебя, Ростислав, случилось? – спросил мужчина.

– Случилось просто ужасное, Кирилл Александрович! – воскликнул Бередунковский.

– Не надо так кричать, Ростислав, – спокойным тоном осадил его Кирилл Александрович. – И перестань называть меня по имени-отчеству. Ты еще фамилию мою прокричи. Ты, что, разве не понимаешь, что концентрируешь на себе внимание? Успокойся наконец и объясни все толком.

– Простите, Ки… – начал было Бередунковский, но тут же замолчал. – Это у меня действительно нервы, вы правы. Но дело в том, что моя нервозность не беспочвенна. Как я уже сказал по телефону, к нам в цирк уже второй день приходят менты. То есть сегодня была уже частный детектив, но это же одна контора. Она и вчера ко мне приходила, вот…

– Ну и что? Менты ведь приходили совершенно по другому делу, не так ли? – осведомился Кирилл Александрович.

– Да, это так, – подтвердил Бередунковский. – Совершенно некстати убили этого гимнаста. Сколько они еще будут приходить к нам, одному богу известно.

– Я все-таки не понимаю, на чем основано твое беспокойство и страх? – спросил Кирилл Александрович.

– Как на чем? Они ведь могут… могут разнюхать и все остальное, понимаете? Устроят полный шмон и доберутся до главного! – воскликнул заместитель директора цирка.

Собеседник Бередунковского ответил не сразу. Скорее всего, он размышлял. Хотя размышлять тут особенно было не над чем. Я сразу поняла, что жить Бередунковскому оставалось совсем немного. Нетрудно догадаться, какие действия предпримет этот самый Кирилл Александрович.

Очевидно, заместитель директора не выдержал затянувшегося молчания и снова заговорил, но еще более взволнованно:

– Ну что же вы молчите?! А-а, понимаю! Вы же во всей этой истории окажетесь ни при чем! За все должен буду отдуваться я! Именно на меня все и свалят, все грехи. А вы будете не при делах. Но нет! Я молчать не стану, так и знайте. Я в свое время сделал записи всех наших совместных предприятий. Всех наших с вами дел. Я, может, и пойду в тюрьму, но и вас с собой обязательно захвачу! Если вы срочно что-нибудь не придумаете и не сделаете, то я… В общем, я все сказал.

«Что же он говорит?! Господи! Да он же только что сам подписал себе смертный приговор»! – подумала я.

– Да не нервничай ты так, Ростислав. – Голос Кирилла Александровича звучал благодушно. – Обещаю тебе, что предприму необходимые действия. И очень скоро. Ты знаешь, что я свои слова на ветер не бросаю.

– Да, это верно, – уже более спокойным тоном проговорил Бередунковский. – Простите меня, я действительно сорвался. Но это только оттого, что сильно перенервничал.

– А ты не нервничай, все будет хорошо. Я тебе обещаю. И понимаю твои опасения.

– Ну в таком случае я свободен? – спросил Бередунковский.

– Да, конечно. Ступай и не думай ни о чем плохом. Я все улажу, – пообещал Кирилл Александрович.

– До свидания.

Я услышала, как Бередунковский покинул ВИП-кабинку. Но тут же в нее вошел молодой мужчина лет тридцати трех – тридцати пяти. Он, скорее всего, занимал тоже соседнюю кабинку, но с другой стороны. Я видела его буквально долю секунды и, конечно, не смогла детально рассмотреть его внешность. В глаза бросилась только накачанная фигура и высокий рост.

– Ну, что скажешь, Никита? Ты ведь слышал наш с ним разговор? – спросил Кирилл Александрович.

– Слышал, – коротко ответил Никита.

– И каковы твои мысли по поводу всего этого? – продолжал задавать вопросы Кирилл Александрович.

– В данном случае может быть только один вариант. – Никита выразительно промолчал.

Возможно, он и сопроводил свой ответ каким-либо жестом, но мне не было видно.

– Да, Никита, я полностью с тобой согласен. Конечно, ситуация в цирке сейчас непростая из-за убийства гимнаста, но можно было бы и не трогать Ростислава, если бы он вел себя не так трусливо. Полицейские занимаются своим делом: ищут убийцу. На остальное им наплевать. Откуда им может быть известно о наших делах? Только если Ростислав не выдержит и проболтается из-за своего неуемного страха. А я совсем не уверен, что он будет держать язык за зубами. Слышал ведь, как он со мной разговаривал?

– Слышал, конечно.

– Он еще и угрожать мне вздумал! Заявил, что имеет записи всех наших дел и непременно передаст их полиции. Нет, какая неслыханная наглость! Он забыл все, что я для него сделал! Из какого дерьма помог выбраться! – продолжал возмущаться мужчина.

– Да решим мы с ним все по-тихому! – пообещал Никита.

– Я тебе доверяю, Никита. Знаю, что не подведешь меня. Только вот еще что. Сделай так, чтобы его… устранение не выглядело убийством. Ну, там несчастный случай или еще что-то в этом роде. Не мне тебе подсказывать, ты и сам все знаешь.

– Конечно. Можно даже инсценировать проблемы со здоровьем. Я подумаю как.

– Проблемы со здоровьем? – переспросил Кирилл Александрович. – А что? Это очень даже неплохо. Во всяком случае, никто особенно глубоко копать не будет. Но забудь о том, что у него имеются записи наших совместных дел. Ведь он сам об этом сказал. Так что их необходимо будет непременно изъять. Обыщите его квартиру должным образом, но записи найдите.

– Найдем. Обязательно найдем, – заверил Никита.

– Ну, вот и славно. И не затягивайте с его устранением. Мало ли что может еще прийти в голову этому слизняку.

– Я вас понял. Все сделаем, – заверил Никита.

– Ладно, как все закончится, доложишь мне.

– Обязательно.

Кирилл Александрович вышел из ВИП-кабинки и направился к выходу. Спустя минуту за ним последовал Никита.

Я поняла, что мне теперь необходимо проследить за этим Никитой. Постараюсь выяснить, чем именно он намерен заняться с целью выполнения задания босса. Ну, и хотелось бы все же предотвратить убийство Бередунковского. Выждав буквально полминуты, я вышла из «Звездного неба» и направилась на парковку. Никита между тем уже садился в черный джип. Я тоже села в свою машину и приготовилась следовать за Никитой.

Сначала я держалась от джипа Никиты на небольшом расстоянии, благо машин было достаточно. К тому же мы часто застревали в пробках. Но вот подручный Кирилла Александровича выбрался за черту города. Следить за ним стало труднее, потому что транспортный поток сильно поредел. Но мне все же удавалось оставаться незамеченной. Я старательно держала дистанцию. Благо машинка у меня серенькая, незаметная, незаменимая для таких вот экспромтов. Хорошо бы, конечно, оставить машину где-нибудь у дорожной развилки, под деревом, и отправиться дальше пешком. Только далеко ли я утопаю? А если Никита собрался еще пару десятков километров отмотать?

На мое счастье, Никита сбавил скорость, а вскоре и совсем остановился у серого одноэтажного здания. Тут я аккуратненько припарковалась в укромном месте, на спуске с дороги, под деревьями, и осмотрелась.

По всей видимости, мы находились где-то на территории промышленной зоны. В пользу этого говорили большие территории, в основном пустынные. Однако местами они перемежались с построениями, напоминавшими складские помещения.

Я увидела, как Никита подошел к одному зданию, напоминавшему ангар, и открыл дверь. Немного погодя я, соблюдая осторожность, приблизилась к ангару. Что делать дальше? Я осмотрела все вокруг и заметила нечто похожее на слуховое окошко в торце здания. Оно находилось почти на самом верху, а дальше следовал небольшой выступ. У меня не было другого выхода, как подобраться как можно ближе к этому окошку. Только так я могла увидеть, а возможно, услышать то, что находилось внутри.

Я вынула из сумки лассо – оно всегда при мне для всяких непредвиденных случаев – и накинула его на выступ. Потом подергала несколько раз за свободный конец, проверяя на прочность. Наконец я взобралась и примостилась у окошка. Обзор был не сказать, что большой, но все-таки я увидела, что таил в себе ангар.

Это было довольно большое помещение, похожее на спортивный комплекс. Во всяком случае, там располагались спортивные снаряды и тренажеры, какие можно увидеть в любом фитнес-центре. Сам Никита сначала прошелся вдоль тренажеров и даже вроде бы предпринял попытку позаниматься, но затем вынул смартфон и стал набирать цифры.

– Тимур, быстро на нашу базу… да… на месте все объясню… Что?.. А я сказал: немедленно сворачиваешь все свои дела и дуешь на базу! Все! Дважды повторять не буду.

Отдав приказ, Никита снова набрал цифры на дисплее смартфона. На этот раз абонентом его был некий Закир. Тоном, не терпящим возражений, Никита и ему приказал срочно явиться на базу.

Да, территория эта была явно закрытая, хотя и не была огорожена забором, скорее всего, для того, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Ясно было одно: группа Кирилла Александровича и его подручного Никиты занималась явно нелегитимными делами. Похоже, что криминальный бизнес, в который оказался втянут заместитель директора цирка Бередунковский, был очень хорошо продуман вплоть до мельчайших деталей и особенно – строгое подчинение исполнителей, каковыми, несомненно, являлись неизвестные мне Тимур и Закир, главе боевой группы – Никите.

Вскоре появились и они – молодые парни, примерно такого же возраста, что и Никита. Одеты они были в черные джинсы и кожанки и такого же цвета водолазки. Практически штурмовые костюмы.

Никита жестом пригласил вошедших парней, и все трое вышли из спортзала и прошли в еще одну комнату, смежную с залом. Там стояли несколько кресел, стульев и диван. Парни сели, и Никита начал вводить своих бойцов в курс дела.

– Значит, так, босс дал новое задание. Необходимо ликвидировать вот этого человека. – Никита протянул парням фотографию Бередунковского. – Его зовут Ростислав Максимович Бередунковский. Он живет в поселке «Лесной», в самом крайнем доме, дальше начинается лесополоса. Ликвидировать его надо так, чтобы все походило на сердечный приступ. Но это еще не все. После того как сделаете основное, в доме нужно будет перевернуть буквально все и найти компрометирующие шефа документы.

– Пленки, флешки? – спросил один из парней.

– Не только. Могут быть и бумаги. Короче, ищите очень тщательно. Шеф ошибки не простит. Вам все понятно?

– Так точно, – по-военному четко и синхронно ответили парни.

– Да, и ищите аккуратно, следов не оставляйте. Все должно выглядеть естественно, – добавил сурово Никита. Согласное мычание братков стало ему ответом.

– Получите сейчас аванс, а остальное – после завершения работы, – с этими словами Никита подошел к небольшому шкафу, который оказался сейфом, и раздал боевикам пачки банкнот.

Потом Тимур и Заур вышли из помещения, а спустя некоторое время ангар покинул и Никита.

Я выждала некоторое время для того, чтобы убедиться, что боевая группа окончательно покинула территорию, а затем пошла к своей машине, попутно набирая номер Лариски.

– Лар, не слишком поздно? – услышав сонный голос, извинилась я.

– Тань, ты? Да нет, уже не поздно, скорее рано, – прикололась приятельница. За что ценю человека – чувство юмора ей не отказывает никогда. – Что-то случилось?

– Пока ничего. Тот тип, который в ВИП-кабинке сидел сегодня, часто к вам заходит?

– Ну, не каждый день, это точно. Но бывает. Обычно ту же кабинку и занимает. Она у него на брони, – откликнулась Лариса. – А что? Он бандит какой-нибудь?

– Возможно, – расплывчато ответила я. – Слушай, позвони мне, как он в следующий раз заявится, ладно?

Так я, пожалуй, смогу держать руку на пульсе. Буду знать в случае чего, какие планы местный босс мафии разрабатывает. Лариска согласилась мне помочь, смачно зевнула в трубку и отключилась. А я погрузилась в невеселые размышления. Итак, Бередунковского собираются ликвидировать. Где же он сейчас может находиться? Только я подумала о заместителе директора цирка, как запиликал мой сотовый.

– Алло! Татьяна Александровна? – раздался взволнованный голос Бередунковского. – Это вы, Татьяна Александровна?

– Это я, Ростислав Максимович. Что у вас случилось? – спросила я.

– Татьяна Александровна! Мне необходима ваша помощь! Причем срочно!

– Да что случилось-то? – спросила я в недоумении.

– Случилось то, что меня хотят убить! – выпалил наконец заместитель директора цирка.

– Так, это не телефонный разговор. Где вы сейчас находитесь, Ростислав Максимович? – спросила я.

– Где я сейчас нахожусь, – повторил Бередунковский, – я… в общем, я сначала отправился в цирк, но потом… уже позже ко мне пришло понимание, что я сам себя выдал… с потрохами и вот…

Бередунковский замолчал.

– Я ничего не поняла из того, что вы сказали, Ростислав Максимович. Сообщите мне ваше точное местонахождение, я подъеду, и вы мне все расскажите. Вы сказали, что собирались направиться в цирк. Но вы не доехали туда? – спросила я.

– Да, Татьяна Александровна, я подумал, что мне там находиться очень опасно. Это страшные люди, они ни на что не посмотрят и могут прикончить меня прямо в моем кабинете, понимаете?

– Скажите мне точно, где вы сейчас находитесь, – потребовала я. – Только так я смогу вам помочь.

– Я сейчас… в общем, на Николаевском шоссе есть питейная «Моя рюмочка», она там одна. Вот я там сейчас… Татьяна Александровна, приезжайте поскорее, – жалобным тоном проговорил Бередунковский, – иначе мне конец!

– Сейчас подъеду, Ростислав Максимович, ждите меня там и никуда не уходите, – сказала я.

Николаевское шоссе. Ничего себе! Куда же его занесло. Это же окраина Тарасова.

Я завела машину и помчалась, благо пробок почти не было. Добравшись до нужного места, я оставила машину на свободном пятачке и подошла к пятиэтажному дому, где размещалась «Моя рюмочка».

Я открыла дверь в питейную, и меня тут же окутали клубы табачного дыма. Барменша у стойки – полная женщина средних лет с оплывшим лицом наливала горячительные напитки стоявшим около нее, судя по всему, завсегдатаям этого заведения. На меня она лишь искоса взглянула.

Я прошла вглубь плохо освещенного помещения, где за пластиковыми столиками сидели самые настоящие пьянчужки: с мутным взглядом, недельной щетиной и в грязной одежде.

Заместитель директора цирка Бередунковский сидел за самым последним столиком, в конце зала. Скорее всего, таким образом он старался не привлекать в себе ненужного внимания, поскольку его внешний вид, мягко говоря, мало соответствовал основному контингенту питейной. Выглядел Бередунковский, конечно, белой вороной.

Я подошла к нему, отодвинула пластиковое кресло и села напротив.

– Татьяна Александровна! Слава богу, вы пришли! – воскликнул мужчина.

– Что случилось, Ростислав Максимович? – спросила я. – По телефону вы сказали, что вам грозит опасность, что вас собираются убить. Расскажите, кто и почему вас собирается убить.

– Да, да, конечно, сейчас я все расскажу. Признаюсь, я сам во всем виноват, только я и никто другой! Ведь человек сам выбирает свой жизненный путь, верно? А я, очевидно, выбрал неправильный путь. И вот результат! Правда, поначалу шло неплохо, весьма неплохо. И черт меня дернул связаться… О господи! Я в такое вляпался, что теперь мне конец, понимаете?

– Ничего не понимаю, Ростислав Максимович, – честно призналась я. – Вы говорите несвязно и какими-то загадками. Начните с самого начала и расскажите все по порядку, – попросила я.

– Хорошо, я готов все рассказать. По порядку, так сказать. Так вот, Татьяна Александровна, не знаю, к месту ли будет то, что я сейчас буду рассказывать, или нет…

Бередунковский сбился и замолчал.

– Ростислав Максимович, чтобы вам было легче собраться с мыслями и рассказывать, начните излагать свою биографию, – предложила я. – А уж я разберусь, что к чему. Или буду задавать интересующие меня вопросы по ходу дела.

– Хорошо, Татьяна Александровна, я понял. Значит, так. Я родился в семье инженеров, родителей уже нет в живых, царствие им небесное. У меня есть еще старший брат, Роман. Сколько я себя помню, мы с братом были предоставлены самим себе. Родители нами почти не занимались. Нет, мы не ходили голодные и оборванные. Но и достаток в семье был скромный. Средств хватало только на самое необходимое. О каких-то особых изысках и развлечениях речи вообще не было. Мы с братом окончили среднюю школу и поступили в политехнический вуз.

– Пошли, так сказать, по стопам родителей? – спросила я.

– Да, можно и так сказать. Но, скорее всего, по инерции. Надо было после школы учиться дальше, надо было искать работу после окончания вуза. Потом работать, потом пенсия и вечный покой. Такой вот алгоритм жизни. Учился в вузе я средне. Не сказать, что совсем уж плохо, но особого рвения я не проявлял. Брат вот окончил вуз с красным дипломом. Пошел работать в конструкторское бюро, постепенно поднимался вверх по карьерной лестнице. Меня взял в свой отдел. Но мне там было скучно и неинтересно. Скучно приходить на работу и уходить с нее домой по звонку. Мне, как я потом понял, больше по душе была свобода действий, возможность ни от кого не зависеть. Решил я на пару со своим другом – ну, не совсем другом, так, приятельствовали мы – заняться бизнесом. Это он меня уговорил. Расписал, какие большие прибыли будем получать, то да се. Послушался я его, а зря. Нет, сначала дела у нас шли вроде бы и неплохо. Прибыль была хорошая, мы компьютерами торговали. С первоначальным капиталом мне брат помог. Он, как начальник, получал очень приличные деньги. Ну а потом бизнес застопорился. Я уже было подумал возвращаться на прежнее место работы, не получился из меня бизнесмен. Но друг уговорил остаться, да еще и денег в долг попросил. Сказал, что хочет закупить новую партию компьютеров, они точно пойдут нарасхват. Деньги у меня были, я дал их ему. Мы договорились, что каждый месяц он будет платить мне определенный процент, пока не выплатит долг. Но потом он перестал мне выплачивать обещанное и вскоре вообще исчез. А у меня долги образовались большие. Я ведь у друзей занимал немалые суммы, потому что своих денег у меня уже не осталось. Стал я разыскивать этого своего бывшего компаньона. И выяснил в конце концов, что он продал квартиру, дачу, машину и остатки нашей компьютерной фирмы и уехал за границу. А я остался один – с женой мы тогда разошлись – и с крупными долгами. Я уже не знал, что мне делать. Даже если я снова вернусь на прежнюю работу, то, чтобы отдать все, что я назанимал, мне придется работать до самого конца. И вот однажды сидел я примерно в таком же вот заведении, как и сейчас, правда, в более приличном. И ко мне подсел один бизнесмен, Кирилл Александрович Пересыльников. Слово за слово, рассказал я ему все о своей жизни. И он обещал помочь. И помог. Устроил меня в цирк. Сначала я был завхозом, потом вот дорос до заместителя директора. Постепенно я отдал все, что был должен. У меня была приличная зарплата, я купил коттедж в поселке «Лесной».

– А у вас, Ростислав Максимович, ни разу не возникло опасений, что однажды вам придется заплатить по счетам своему благодетелю? – спросила я и добавила: – Я имею в виду не денежные средства.

Бередунковский тяжело вздохнул:

– Однажды Кирилл Александрович попросил меня об одной услуге. Весьма сомнительной услуге, надо сказать. Именно тогда я понял, что вот и пришло то время. Иными словами, за все в жизни приходится платить. Никто ничего просто так не делает. Но я не мог ему отказать. Ведь он прямо, недвусмысленно дал мне понять, что именно он от меня хочет.

– И вы согласились? – спросила я.

– Да, согласился. Мне ничего не оставалось делать, как согласиться. С тех пор я потерял покой. Мне постоянно казалось, что за мной вот-вот придут. Но до их пор мной никто не интересовался. За свои услуги я получал очень хорошие деньги. Насколько я понимал, эта схема была отработана до мелочей. Очень удобно: цирк гастролирует в разных городах, от меня требовалось только одно: обеспечить транспортировку товара – надеюсь, вы, Татьяна Александровна, понимаете, какого именно.

– Наркотики? – уточнила я.

– Да, – подтвердил Бередунковский. – И вот кто-то убил Владислава Расстрельникова, и в цирк каждый день стали приходить полицейские. Естественно, я запаниковал. Вдруг помимо розыска преступника они найдут и товар? Кирилла Александровича это не коснется, а мне светит пожизненный срок. Ведь так, Татьяна Александровна?

– Ростислав Максимович, такие дела решает суд, – я покачала головой, – это уже не в моей компетенции.

– А если я чистосердечно во всем признаюсь? – спросил Бередунковский с тайной надеждой в голосе.

– Суд, безусловно, учтет чистосердечное признание и готовность сотрудничать. Но почему вы решили, что Пересыльников вас убьет? – спросила я.

Естественно, я знала причину, потому что присутствовала в ресторане во время разговора Пересыльникова и Бередунковского. Но я хотела услышать это от самого заместителя директора цирка.

– Я имел глупость позвонить Кириллу Александровичу и попросил о встрече. Мы встретились в ресторане «Звездное небо», и я попросил его поставить на паузу наше совместное предприятие. Хотя бы на время, пока идет следствие. Правда, я хотел бы вообще выйти из игры, – признался Бередунковский.

– Но неужели вы не понимаете, что так просто вас никто не отпустит? – удивилась я наивности заместителя директора. – Из такого рода бизнеса путь только один.

– Да, конечно, я все понимаю. Но там, в ресторане, я был весь на нервах. И поэтому, конечно, не сдержался и наговорил многое из того, что говорить не следовало.

– И что же вы такого сказали Пересыльникову? – спросила я.

– Сказал, что если он не предпримет решительные шаги, чтобы оградить меня от опасности быть разоблаченным, то я молчать не буду. Сказал, что я веду записи всех наших дел. Вот. Но на самом деле я ему соврал. Никаких записей я не вел. Но тогда я плохо соображал от страха, вот и сказал.

– И подписали себе смертный приговор, – заметила я.

Бередунковский тяжело вздохнул:

– Я подумал, что Кирилл Александрович не лишен, как и все, чувства страха. Вряд ли он хочет сесть в тюрьму. Поэтому я всерьез рассчитывал на то, что он хотя бы временно прекратит давать мне задания. А если уж совсем начистоту, то я предпочел бы совсем отказаться от них. Устал я очень, Татьяна Александровна. И если бы я не сорвался в разговоре с Кириллом Александровичем, то… да чего уж теперь говорить. Я только сейчас все это осознал, Татьяна Александровна. Спасите меня, умоляю!

– Скажите мне вот что, Ростислав Максимович. Как вы думаете, мог ли Пересыльников убить Владислава?

– Не знаю, Татьяна Александровна. Кирилл Александрович – страшный человек, он готов на все. Но я совершенно не в курсе, был ли знаком он с Владиславом или нет. Если нет, то это не его рук дело. Кирилл Александрович действует только с выгодой для себя, это я уже понял. А труп в цирке – серьезная помеха для его дел. Все-таки система была отлажена, а тут полицейские толпами ходят. Вдруг кто решит обыскать все здание? Реквизит и все такое? Нет, наверное, это не он. Разве что они с Владиславом были знакомы, и тот ему чем-то помешал…

Впрочем, я и сама в эту версию не особо верила. Не думаю, что братки Никиты работают с самопальными пистолетами. Уж у этих деятелей найдутся нормальные «стволы», да еще и, может быть, с разрешением на ношение. Мало ли, работают люди официально в ЧОПе каком-нибудь?

– Понятно.

Я посмотрела на часы. Было уже поздний вечер. Я решила отвезти Бередунковского на свою конспиративную квартиру – квартира досталась мне от бабушки, – а завтра доставить его в Управление полиции.

– Пойдемте, Ростислав Максимович, – сказала я, вставая.

– Куда, Татьяна Александровна? В тюрьму?

– Отвезу вас в одно место, где вас никто не найдет. Домой вам возвращаться сейчас опасно, – пояснила я.

Я отвезла Бередунковского на конспиративную квартиру.

– Располагайтесь, Ростислав Максимович. В шкафу чистое постельное белье, постелите себе на диване. На кухне найдете чай, кофе, крекеры, кажется, еще остались. Завтра утром я заеду за вами. К двери не подходите и на звонки не отвечайте. Дайте-ка мне свой смартфон, вдруг забудете и ответите на звонок. Да, и свет зажигать не нужно. Я вас запру снаружи.

Отдав распоряжения, я спустилась вниз, села в машину и поехала домой. По дороге мне не давал покоя один вопрос. Вдруг Владислава Расстрельникова ликвидировали по приказу этого самого Кирилла Александровича? Ну да, топорно, самопальным оружием. Но это, например, было сделано, чтобы увести следствие в ложном направлении. Возможно, что Владиславу так же, как и Бередунковскому, надоело выполнять приказы Пересыльникова, и он решил, что называется, выйти из игры? Да, надо будет непременно проверить, совпадают ли по времени заказные убийства, произведенные из винтовки, найденной в грим-уборной Расстрельникова, и гастроли цирка.

Я вошла в свою квартиру, приняла душ, потом поужинала порцией рассыпчатого творога и стаканом кефира и легла спать.

Проснулась я, когда не было еще и семи часов утра. Первым делом я приняла душ, потом, сделав гимнастику-разминку, отправилась на кухню. Быстро приготовив завтрак, я сварила кофе, выпила его и вышла на балкон. Выкурив сигарету, я вернулась в гостиную. Мне вдруг почему-то захотелось посоветоваться со своими додекаэдрами. Я вынула их из мешочка, подержала в ладонях и метнула на журнальный столик. Сочетание цифр сбило меня с толку. Оно означало, что меня «ожидает чья-то ранняя смерть». Что за черт? Ведь одну смерть – Бередунковского – я точно предотвратила. Правда, это в том случае, если заместитель директора цирка все еще находится на конспиративной квартире. Ну а где ему еще находиться? Как он из нее выберется, если я заперла его снаружи? И кто вообще знает, где именно находится Бередунковский?

Я быстро оделась, причесалась и почти бегом спустилась во двор. Там я завела машину и помчалась на конспиративную квартиру. Не дожидаясь лифта, я, перепрыгивая через ступеньку, взбежала на пятый этаж и открыла дверь.

– Ростислав Максимович, – позвала я.

– Я здесь, Татьяна Александровна. – Заместитель директора показался в начале коридора.

– С вами все в порядке? – спросила я.

– Ну, вроде бы. Хотя я всю ночь не спал, – признался Бередунковский.

Ну, что же, это вполне естественно, учитывая все происходящее.

– Мы сейчас поедем в Управление полиции, Татьяна Александровна? – спросил Бередунковский.

– Подождите, Ростислав Максимович. Мне надо будет ненадолго отлучиться. Вы голодны? Что вам купить? – спросила я, не зная о гастрономических предпочтениях заместителя директора цирка.

– Да что вы, Татьяна Александровна? – воскликнул Бередунковский. – О чем вы говорите? Какая еда? Мне сейчас кусок в горло не полезет. Хотелось бы поскорее…

Он не договорил.

– Я скоро за вами вернусь, Ростислав Максимович, – пообещала я.

Я вышла из квартиры, заперла Бередунковского и, сев в свою машину, поехала в коттеджный поселок «Лесной». Доехала я быстро. Коттедж заместителя директора цирка я заприметила, когда еще находилась в самом начале пути на территории поселка. Он находился, мало того, что в самом его конце, но еще и несколько в стороне. Дальше начиналась лесополоса. Какое-то неудачное расположение, на мой взгляд. Явно на любителя, кто привык к тишине и уединению и не хочет видеть посторонних.

Я остановила машину и подошла к коттеджу. На территории коттеджа я увидела Владимира Кирьянова и судебного медэксперта.

– Володь, привет, – поздоровалась я. – Что тут случилось?

– Труп, – коротко ответил Кирьянов. – Утром нам позвонила горничная Бередунковского, это заместитель директора цирка, и сообщила, что обнаружила его труп, когда пришла убираться в коттедже.

– Но Бередунковский жив и здоров, – возразила я. – Я только что с ним виделась.

– Где?! – воскликнул Владимир. – Где ты с ним виделась, Тань?

– Мне пришлось отвезти его к себе на конспиративную квартиру, Володь, – объяснила я. – Ему грозили очень серьезные неприятности, а точнее сказать, смерть.

– Вот с этого момента, Тань, давай поподробнее, – попросил Владимир.

– Ну, этот Бередунковский вел себя очень странно. Нервничал, когда я приходила к нему в кабинет, и особенно, когда заявляла, что мне необходимо заняться осмотром помещений цирка. Хотя, заметь, осматривала я грим-уборную убитого Владислава Расстрельникова. Поэтому, как только подвернулся удобный случай, я оставила «жучок». С его помощью я узнала, что Бередунковский звонил некоему Кириллу Александровичу, говорил об опасности, которую представляют полицейские, которые постоянно приходят в цирк в связи с расследованием убийства. Они договорились о встрече в ресторане «Звездное небо». Я подслушала их разговор. Бередунковский умолял этого Кирилла Александровича прекратить на время их совместную деятельность. Он даже пригрозил, что в случае чего молчать не станет и что у него есть записи всех их общих дел.

– Это наркотики, Тань? – спросил Кирьянов.

– Да, Володь, – кивнула я. – И, как показали дальнейшие события, этот Кирилл Александрович уже принял решение ликвидировать Бередунковского. Собственно, он сам не оставил иного выхода. Если бы не его истерика, то, возможно, этот Кирилл Александрович и не стал бы принимать такое радикальное решение. Но Бередунковский все испортил, устроив сцену с угрозой обнародовать весь список их совместного бизнеса. На самом деле никакого списка у него нет, это он мне сказал. Короче, я проследила за его подручным, неким Никитой. Тот вызвал двух боевиков, показал им фото Бередунковского и назвал им адрес, по которому находится коттедж. Правда, Бередунковский опомнился и, поняв, что сам себе подписал смертный приговор, позвонил мне. Я приехала в питейную на окраине Тарасова – он решил спрятаться там. Он все мне рассказал. Ну, как все. Сказал, что этот самый Кирилл Александрович – кстати, его фамилия Пересыльников – ничего тебе не говорит?

Кирьянов неопределенно пожал плечами.

– Так вот, этот Кирилл Александрович в свое время его здорово выручил. Ну а потом, как водится, потребовал плату за помощь. И плата эта, как ты уже, наверное, догадался, заключалась в том, чтобы быть посредником в распространении наркотических веществ. Очень ведь удобно: цирк гастролирует в разных городах. Но Бередунковского я надежно спрятала и даже утром сегодня заехала, чтобы убедиться в том, что он жив. Так что, Володь, по-любому это кто-то другой. Да, а кстати, что сказал медэксперт? – спросила я.

– Похоже на сердечный приступ. Но это предварительное заключение. Во всяком случае, никаких признаков борьбы не наблюдалось, стало быть, насильственная смерть исключается.

– Ну, так и есть. Они и собирались все обставить именно как проблемы с сердцем. Сейчас при современных возможностях медицины обставить это как сердечный приступ вполне возможно. Полагаю, судмедэксперты разберутся.

– Да, подскажу им, где и что искать, – хмыкнул Киря одобрительно. Я его прекрасно понимаю. Далеко не каждый обнаруженный труп подвергается доскональной проверке на всевозможные химические и фармакологические вещества. Не хватает ни времени, ни сил, ни банальных ресурсов. Между прочим, большинство реагентов достаточно дорогие, а с финансированием все совсем не радужно. К тому же кого насторожит банальный сердечный приступ? Зато теперь, когда есть подозрение на то, что смерть неестественна, полицейские спецы нароют все, что только можно. Главное, чтобы не попалось что-нибудь быстро разлагающееся в организме.

– Но труп кто-то же опознал? – спросила я.

– Нам позвонила женщина, сказала, что она горничная Ростислава Максимовича. Что она пришла сегодня утром в коттедж убираться и увидела труп, – ответил Кирьянов.

– Где она сейчас? – спросила я.

– Пойдем, она около коттеджа. Еле смогли ее кое-как успокоить.

Мы с Кирьяновым подошли к беседке около коттеджа, в которой вся в слезах сидела женщина лет пятидесяти пяти.

– Здравствуйте, – обратилась я к женщине.

– Здравствуйте, – безучастно ответила она.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Валентина Михайловна Маковкина, – все так же инертно ответила женщина.

– Скажите, вы работаете у Ростислава Максимовича? – задала я следующий вопрос.

– Да, я прихожу убирать коттедж и приношу продукты, – ответила Маковкина.

– Скажите, Валентина Михайловна, вы знаете, кто этот мужчина, о котором вы сообщили в полицию?

– Да, это Роман Максимович Бередунковский, брат Ростислава Максимовича. Извините, я сначала сказала, что это Ростислав Максимович. Потому что они по росту почти одинаковые и он лежал на животе. А когда приехали полицейские и перевернули его, я поняла свою ошибку. Но все равно это ужасно!

Маковкина стала вытирать платком глаза.

– Валентина Михайловна, а эта машина принадлежит Роману Максимовичу? – спросила я, указав на темно-зеленый «Мицубиси».

Насколько я помню, свою машину Ростислав Бередунковский оставил на платной парковке, а повезла я его на своей.

– Да, это машина Романа Максимовича, – подтвердила женщина. – Он на ней обычно приезжал к Ростиславу Максимовичу.

– Валентина Михайловна, расскажите, пожалуйста, что вы увидели, когда пришли в коттедж, – попросила я.

– Да что уж тут рассказывать? Я пришла, как всегда, прибраться, сразу я его не заметила. А как заметила, то мне плохо стало. Едва смогла вызвать полицию.

– Понятно.

– Володь, – я подошла к Кирьянову, – место, где лежал Роман Бередунковский, уже осмотрели?

– Да, осмотрели. Правда, Валентина Михайловна успела как следует пройтись там.

– Стало быть, следов никаких не нашли.

Кирьянов кивнул.

– Я все-таки пойду гляну, – сказала я и начала осмотр.

Да, ничего особенного, примятая трава только. Видно, что подручные Никиты очень хорошо скрыли следы своего пребывания и совершенного ими преступления.

– Получается, что и свидетели вряд ли отыщутся, а, Володь? – сказала я.

– Похоже на то, Тань. Место здесь, сама видишь, какое глухое. Кто здесь будет проходить, да еще так рано? Случайный прохожий? Едва ли. Я, правда, отправил в поселок ребят поспрашивать, был ли кто посторонний, но надежды особой нет.

– А что нашли у Романа Бередунковского? – спросила я.

– Ничего. Ни документов, ни каких-либо еще личных вещей, – ответил Владимир.

– Ну как же так? А сотовый? Сейчас же никто без него и за порог не выйдет.

– Похоже, что преступники все унесли с собой, – предположил Владимир.

– Да, ты прав, похоже на то, – согласилась я с ним. – Но это очень странно. Я же тебе рассказывала, что подслушивала беседу бойцов? Так вот, им поступила команда сделать все аккуратно, без следов. Значит, и мобильник, и бумажник должны были остаться на месте.

– Странно… – хмыкнул Кирьянов. – Может быть, в машине? Он же не пешком приезжал? Тьфу ты, приходил… Пошли!

Мы аккуратно осмотрели машину. В принципе ожидаемо: на сиденье рядом с водительским валялся мобильник, в борсетке обнаружился и бумажник.

– Ну вот, один вопрос сняли, – грустно улыбнулась я. – Ребята «сработали» чисто. А что с домом?

Я покинула Кирю и вновь подошла к Валентине Михайловне.

– Скажите, а Роман Максимович часто приезжал в гости к Ростиславу Максимовичу? – спросила я женщину.

– Да не очень часто, несколько раз на моей памяти. Так-то Ростислав Максимович жил обособленно. Ну, то есть предпочитал одиночество. Гости к нему не приезжали, вот только брат изредка, – объяснила Маковкина.

– Понятно. А коттедж вы уже осмотрели? – спросила я Владимира.

– Так он же заперт, а ключей у Валентины Михайловны нет, – объяснил Кирьянов.

– И когда это мешало нашей бравой полиции? – недоверчиво удивилась я. – Неплохо бы выяснить, обыскивали ли дом. Только вот с этим, на мой взгляд, лучше справится хозяин.

– Согласен. К тому же и ключи у него, насколько я могу предположить, – кивнул Володька.

– Ну разумеется, – заметила я. И спохватилась: – Слушай, Володь, необходимо оставить кого-нибудь из ребят поблизости. Наверняка преступники снова сюда наведаются. Ведь они уже поняли свою ошибку и постараются ее исправить.

– Да, Тань, ты права, – согласился со мной Владимир, – сделаем. А пока будем ждать окончательного заключения экспертов о причине смерти Романа Бередунковского. Своих я попрошу осторожненько дом осмотреть, вдруг пальчики обнаружатся, что вряд ли. И когда Бередунковский у нас будет, с ним визит сюда нанесем. Валентина Михайловна, – обратился Кирьянов к женщине, – вы можете идти.

– Володь, я все-таки пойду пройдусь по лесополосе, которая начинается сразу за коттеджем. Вдруг там что-то обнаружится, – сказала я Кирьянову.

Он молча кивнул.

Я пошла по тропинке и продолжала рассуждать на волновавшую меня тему: возможно ли такое, что Владислава Расстрельникова убили по приказу Кирилла Александровича, когда тот решил прекратить выполнять приказы Пересыльникова? Вполне допустимо, что ни Бередунковский, ни Расстрельников и не подозревали, что работают на одного человека и выполняют его преступные приказы. Один осуществляет трафик наркотиков, а другой – заказные убийства.

Внезапно я почувствовала присутствие постороннего человека. Я остановилась и на секунду замерла, прислушиваясь. Все было тихо. Тогда я внимательно посмотрела по сторонам. Так и есть. Невдалеке, сквозь листву деревьев явно вырисовывался силуэт человека. Я покинула тропинку, по которой шла, и быстрыми шагами направилась в сторону замеченного мною человека. Но он тоже прибавил темп и стал быстро удаляться от меня. Я, правда, успела все-таки разглядеть детали. Оказывается, это была женщина, и по виду оборванка. На это указывала ее одежда, состоявшая из каких-то лохмотьев неопределенного цвета.

– Стой! – крикнула я. – Остановись!

Но женщина начала бежать. Необходимо было во что бы то ни стало догнать ее и расспросить. Вдруг она могла видеть кого-то?

– Остановись, я тебе сказала! – громко крикнула я, но женщина продолжала свой бег.

Я тоже побежала и почти догнала ее. Женщина остановилась в нескольких метрах от меня и подняла с земли толстую палку. Теперь я полностью разглядела беглянку. Ее возраст было трудно определить из-за донельзя неряшливого вида. Бог знает когда в последний раз мытые волосы грязными сосульками закрывали шею и часть изборожденного морщинами лица. Под правым глазом виднелся лиловый синяк. Подол грязной юбки был частично оторван, и клок с одного бока свисал почти до земли. Женщины злобно смотрела на меня.

– Чё те надо? Че ты гонишься за мной? – грубым, пропитым голосом спросила она.

– Так ты сама побежала от меня, – возразила я. – А мне и надо было всего-то только поговорить с тобой.

Женщина нецензурно выругалась и замахнулась на меня палкой. Я крутанулась на месте и ударом ноги выбила палку. Тогда женщина начала размахивать руками, продолжая насылать на меня все мыслимые и немыслимые проклятия вперемежку с матом.

– Да что б у тебя, … такой, язык отсох! Да чтоб ты, … такая, корчилась до скончания века! – орала она.

Мне надоело зря терять время, и я в несколько приемов уложила скандалистку на землю.

– Вот полежи немного и остынь, – сказала я.

– Ах ты …, ты чего это тута, …, раскомандовалась? – никак не унималась женщина. – Ты ваще кто такая? Я тебя раньше не видала здеся.

– Здесь убийство вчера ночью произошло. Мужчину убили. Ты видела кого-нибудь постороннего? – спросила я.

– А тебе что за дело? – проворчала женщина, поднимаясь с земли.

– Я частный сыщик, меня зовут Татьяна. Я ищу того, кто убил мужчину, – сказала я.

– Вона оно чё, – протянула женщина. – Так и сказала бы сразу, что дело у тебя есть. А то махаться начала.

– Так я и просила тебя остановиться, а ты помчалась от меня. Короче, видела кого постороннего? Тебя, кстати, как зовут? – спросила я.

– Люда я, – сказала женщина, отряхиваясь. – А насчет посторонних вчера вечером… Да… было дело. Только не вечером, а уж, почитай, под утро. Я тут недалече живу. Ну, и вот вчера с мужиком своим поругалась. Слово за слово, он, гад такой, целую бутылку выжрал, а мне, мразина, ни капли не оставил. Я его отмутузила как следует, а он с пьяных глаз и не почувствовал ниче, скотина подлая. И такая меня злость тогда взяла, что я взяла и пошла прогуляться. Гуляла долго, похода-то хорошая стоит. Посидела, за жизнь подумала. Вот дошла почти до дома этого богатея. Смотрю, два парня, все в черном, даже лиц их не было видно, в масках потому что были. Они подхватили под руки мужчину и что-то с ним сделали, он потом на землю упал. Мужчина приличный такой, одет хорошо.

– Они что-нибудь ему говорили? – спросила я.

– Нет, разговора я не слышала, я все ж далеко была. Только как только он упал, они тут же смылись.

– Не знаешь, почему так быстро? – удивилась я. Ведь ребятам поступал приказ тщательно обыскать дом.

– Откуда ж мне знать! – пожала плечами Люда. – Может, спугнули их? Светало уже, где-то машина зашумела вроде. У нас тут бизнесмены в поселке живут, так они раненько на работу собираются.

– Ну да, тогда понятно, – кивнула я. В самом деле, попадаться бандитам нельзя. Долго они провозились – интересно, почему бы? Ждали «клиента»? Возможно. Но зачем Роман Бередунковский приехал к брату посреди ночи, а то и ближе к рассвету? Попробую у Ростислава этот вопрос прояснить.

Люда шмыгнула носом и утерлась подолом юбки.

– Так, ладно, Люда, говори свой адрес, где живешь, – скомандовала я.

– А я-то при чем тут? Зачем тебе знать, где я живу? – испуганно спросила женщина.

– Как это зачем? Ты же была свидетелем, – объяснила я.

– Не, я в свидетели не пойду. – Она замотала головой. – Они потом и меня, как того мужчину. Не, я не согласна.

– А твоего согласия никто и не спрашивает, не будешь давать показания, так сама за решетку сядешь за укрывательство, – строго сказала я.

– Иди ты! Чё, такой закон есть? – Женщина недоверчиво посмотрела на меня.

– Да, Люда, есть такой закон, – твердо сказала я.

– Иди ты! Я ж ничего и не знала. Про закон-то этот, – растерянно проговорила женщина.

– Незнание законов не освобождает от ответственности, – отчеканила я избитую фразу.

– Ладно, пиши. Пиши, говорю, адрес мой, – решилась наконец она.

– Ты говори, я запомню.

– Значит, улица Огородная, дом от конца второй будет. Спросишь Люду Евдокимову.

– Поняла.

Я вернулась к Кирьянову и рассказала ему о том, что узнала от пьянчужки Люды.

– Володь, давай сделаем так. Я сейчас привезу в управление Ростислава Бередунковского, а сама просмотрю сводку МВД по заказным убийствам, – предложила я план действий.

– А что ты хочешь узнать, Тань? – спросил Владимир.

– У меня имеется расписание гастролей цирка, правда, только за последний месяц. Я взяла его у дежурной, когда приходила туда. Так вот. У меня возникла мысль проверить, совпадают ли убийства по срокам, когда цирк гастролировал в этих городах. Тогда можно будет ответить на вопрос, действительно ли Владислав Расстрельников являлся наемным убийцей. Ведь профессиональную винтовку нашли именно у него. Точно так же, как и пачки денег.

– Но ведь ты сама, Тань, сомневаешься в том, что Расстрельников является киллером, – возразил Кирьянов.

– В любом случае необходимо проверить факт совпадения гастролей и убийств. Или же опровергнуть. А уже потом думать, что предпринимать, если убийства и гастроли совпадут.

– Ну, что же. Верное решение, я с тобой согласен.

Мы с Кирьяновым распрощались, и я отправилась на конспиративную квартиру. Рассказав заместителю директора цирка о смерти его брата, я спросила:

– Ростислав Максимович, ваш брат часто к вам наведывался?

– Да не сказать чтобы очень, – потерянно ответил мужчина. – Но, бывало, приезжал. Знал, что я могу допоздна на работе засидеться, поэтому мог и ночью заявиться.

Ну да, все складывается. Роман Бередунковский по каким-то причинам решил навестить брата, приехал ночью. Пока ребята с ним разобрались, тут светать стало. А светает рано. Какая-то машина их и спугнула. Значит, они точно вернутся – ведь дело не доделано, дом не осмотрен.

Доставив в Управление полиции Ростислава Бередунковского, я отправилась в архив МВД. Я просматривала сводки и наткнулась на сообщение о том, что в Самаре как раз в те дни, когда в городе на гастролях находился цирк, было совершено убийство крупного чиновника мэрии. Выстрел был произведен из винтовки израильского производства. Киллера не нашли, винтовку на месте убийства обнаружить тоже не удалось. На следующий день после того, как было совершено преступление, цирк отправился в Нижний Новгород. В Нижнем, между прочим, тоже грохнули какую-то местную шишку, и тоже из аналогичного оружия. Судя по данным экспертизы, более того – из той же самой винтовки. Так что же это получается? Киллером был Владислав Расстрельников? Хотя вовсе не обязательно. Мог кто угодно из цирковых – это раз. Могло иметь место совпадение – это два. Нет, пока еще нет подкрепления серьезными доказательствами, говорить что-то определенное рано. Необходимо будет запросить самарское и новгородское управления полиции, чтобы они выслали подробные распечатки этого уголовного дела. Попрошу Кирьянова.

Воодушевленная найденной ниточкой, я решила заодно посмотреть и сводку преступлений, в которых фигурировал газовый пистолет. Так… это все не то. А, вот! Налет на овощной киоск, принадлежащий ИП Кракосьяну. Владелец киоска не растерялся, когда бандит стал угрожать ему переделанным газовым пистолетом, и вызвал полицию. Полиция налетчика арестовала, мельком упомянуто, что мастера, переделавшего пистолет, не нашли. Ладно, покопаемся в деле. Это тоже поможет, надеюсь, прояснить ситуацию с убийством Владислава Расстрельникова. Ведь для того, чтобы переделать обычный газовый пистолет под боевые патроны, необходим умелец по этой части. Он мог трансформировать пистолет, из которого был убит Владислав Расстрельников, и тот, другой, которым угрожали хозяину овощного ларька. Если удастся найти хотя бы того человека, которого подозревали, можно будет вычислить мастера. И наведаться к нему. Ведь он мог запомнить того, кто приходил к нему и делал заказ.

Я вошла в кабинет Кирьянова.

– Володь, я нашла! – закричала я с порога. – Представляешь, оказывается, в Самаре и Нижнем Новгороде во время гастролей цирка из винтовки израильского производства были совершены убийства, судя по всему, заказные. Застрелены крупный чиновник мэрии и местечковый бандюган. Из одной и той же винтовки израильского образца. Володь, необходимо сделать запрос, пусть пришлют подробности.

– Сделаю, Тань, – пообещал Кирьянов.

– И еще, Володь. Я нашла сведения о том, что было совершено нападение на овощной ларек с применением переделанного газового пистолета. Выясни, пожалуйста, кого там подозревали в переделке оружия. Насколько я поняла, доказать вину мастера не удалось. Налетчик ушел в несознанку. Но координаты же у полиции должны были остаться? С его помощью можно выяснить, кто именно заказывал ему переделку оружия.

– Хорошо, Тань, – сказал Кирьянов. – А чем ты сейчас собирается заняться?

– Надо будет наведаться к модельеру сценических костюмов, Александру Переперченову. Он отпросился у заместителя директора Ростислава Бередунковского в тот вечер, когда был убит Владислав Расстрельников, сославшись на плохое самочувствие. Однако в тот вечер его видели в цирке. Странно, да? Почему он пришел, несмотря на плохое самочувствие? Необходимо это выяснить. Правда, сначала мне нужно узнать адрес, по которому он проживает. Поеду сейчас в цирк.

– Ну, ладно. Удачи тебе, Тань.

Я вышла из управления. Теперь надо поехать сначала в цирк, узнать адрес Александра Переперченова, а уже потом наведаться к нему самому. Адрес модельера сценических костюмов мне подсказала Виолетта Михайловна. Оказывается, она живет неподалеку от него.

Александр Переперченов проживал в десятиэтажном доме на улице Топольчанская. Дворовая территория была ухоженной и уютной. Было видно, что здесь следили за чистотой. Я подошла к третьему подъезду и нажала кнопку домофона. Мне никто не ответил. Подождав с минуту, я повторила попытку. И снова – тишина.

«Где же может быть Александр? – подумала я. – На работе он еще не появлялся. Неужели до сих пор болеет?» В это время дверь подъезда открылась и во двор вышли две девушки. Я воспользовалась открытой дверью и вошла в подъезд. «Подожду на лестничной клетке», – решила я и нажала кнопку вызова лифта. Поднявшись на восьмой этаж, я подошла в стальной двери и позвонила. За дверью было тихо. Где же его носит? Или он все-таки дома и предпочитает не открывать? А может быть, он спит и не слышит звонка?

В это время открылась соседняя с квартирой Переперченова дверь, и на пороге показалась худенькая старушка.

– Ты, дочка, никак к Саше? – спросила она.

– Да, мне нужен Александр Переперченов. Он ведь здесь живет? – уточнила я.

– Да, все верно. Только его сейчас дома нет, ушел он, – сообщила она.

– А куда он ушел, не знаете? – спросила я.

– В поликлинику Саша пошел. Заболел он тут, так желудок скрутило, что не приведи господь. А все почему? Живет бобылем, заботы женской нет. Была бы жена, так следила бы за его питанием. Как плохо Саше стало, он врача на дом вызвал, приходил врач-то, – объяснила старушка. – Ну а сегодня сам пошел на прием.

– Так, а когда он ушел? Давно? – спросила я.

– Да, уж порядочно времени прошло. Скоро должен уже вернуться.

– Я, пожалуй, подожду его тогда.

– Да, конечно, подожди, раз пришла.

Старушка скрылась за дверью своей квартиры. Минут через десять на восьмой этаж приехал лифт. Его двери открылись, и на лестничную клетку вышел молодой мужчина спортивного телосложения. У него были темные, коротко стриженные волосы, удлиненное, словно вытянутое лицо, волевой, немного выступающий подбородок и полные губы. Он искоса взглянул на меня и подошел к двери.

– Вы Александр Матвеевич Переперченов? – спросила я.

– Да, это я, – через небольшую паузу ответил Александр.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив. Мне необходимо поговорить с вами, Александр Матвеевич.

– А на предмет чего, позвольте узнать? – настороженно спросил Переперченов.

– Может быть, мы поговорим с вами в квартире? – предложила я.

– Вы знаете, я сейчас болею, вот только что побывал в поликлинике. Больничный лист мне продлили, – сообщил Переперченов.

– Я вас не задержу надолго. Только задам вопросы и уйду, – пообещала я.

– Ну, ладно, входите тогда, – с большой неохотой проговорил Переперченов.

Он открыл дверь и вошел внутрь. Я последовала за ним и оказалась в просторной прихожей. Она была свободной от мебели, только в самом углу стоял узкий шкаф, и на одной из стен на вешалке в виде решетки с крючками висели две куртки и ветровка. Что-то в одной из курток показалось мне странным. Приглядевшись, я увидела, что из рукава как будто бы был выдран клочок ткани.

– Проходите в гостиную, – послышался голос Переперченова.

Я прошла в большую комнату, достаточно аскетично обставленную. В ней находился широкий темно-коричневый диван и два кресла по обе стороны от дивана. Напротив, на стене висела большая плазма. В углу стоял небольшой комод.

– Присаживайтесь, – предложил Переперченов.

Я села на диван, Александр же остался стоять.

– Александр Матвеевич, вы были в цирке в тот вечер, когда был убит Владислав Расстрельников? – спросила я.

– Да, я там был, – подтвердил мужчина.

– А до которого часа вы пробыли в цирке? – задала я следующий вопрос.

– Да разве ж я помню? – удивился Александр.

– А вы вспомните, пожалуйста, – настаивала я. – Это очень важно. Мне важно знать, вы находились в цирке в то время, когда во Владислава выстрелили и он упал?

– Нет, я ушел из цирка гораздо раньше. Меня в тот момент там уже не было.

– Вы в этом уверены, Александр Матвеевич? – спросила я, пристально глядя на него.

– Абсолютно, – уверенно кивнул он.

– Странно. – Я покачала головой.

– Что же здесь странного?

– Странно то, что сотрудники цирка утверждают, что видели вас именно тогда, когда Владислав уже был застрелен. То есть в тот момент, когда Владислав Расстрельников упал на манеж, вы все еще были в цирке.

Я решила немного приврать, потому что мне показалось, что Переперченов заметно занервничал, когда уверял, что ушел из цирка раньше, чем произошло убийство Расстрельникова.

– Да что вы, в самом деле? – воскликнул Переперченов. – Кто это, интересно, мог меня там видеть? Я точно помню, что уже покинул цирк.

– А где же вы тогда были, Александр Матвеевич? – спросила я.

– Как где? Я приехал домой и сразу свалился с высокой температурой и опоясывающей болью. Я еще в цирке днем почувствовал себя плохо. А к вечеру совсем невмоготу стало: тошнота, боль в желудке. Я сказал об этом заместителю директора Бередунковскому, и он разрешил мне несколько дней побыть дома, отлежаться. Но на второй день мне стало еще хуже, пришлось врача вызвать. У меня обострился хронический панкреатит. Вот сегодня сам пошел в поликлинику, но на работу меня еще не выписали.

– Ладно. Тогда ответьте мне на такой вопрос: что собой представляет Геннадий Каравайников?

– Не понял, – несколько растерянно и в то же время испуганно сказал Александр Переперченов. – В каком смысле?

– Ну, вы ведь работаете вместе, стало быть, можете его охарактеризовать, не так ли?

– Ну, какая тут может быть характеристика? Пьяница, вот и все. Все этим сказано. Постойте, а почему вы спросили о Каравайникове? Вы считаете, что это он убил Расстрельникова?

– Почему вы так решили? – задала я встречный вопрос.

– Да не решал я ничего! Это просто мое… хм… предположение.

– Значит, кроме того, что Каравайников – пьяница, больше о нем вы ничего сказать не можете?

– Совершенно верно. Алкаши вообще вызывают у меня стойкое отвращение.

– Тогда ответьте мне вот еще на какой вопрос. В тот день, когда был убит Расстрельников, видели ли вы в цирке кого-нибудь чужого? – спросила я.

– Чужого?

– Ну, постороннего.

– Нет, никого постороннего я не видел, и вообще… вы сказали, что надолго меня не задержите. У меня уже начинает болеть желудок. Знаете, что необходимо больному панкреатитом? Голод, холод и покой. Последнее мне сейчас крайне необходимо.

– Я поняла вас, Александр Матвеевич. Сейчас я уйду. Выздоравливайте. Не исключено, что нам с вами придется побеседовать еще раз.

– Надеюсь, что не придется. Очень на это надеюсь.

Я вышла из квартиры Александра Переперченова и, спустившись во двор, подошла к своей машине. Да, очень скользкий тип этот модельер сценических костюмов. Ведет себя нервозно. Такое ощущение, что себе на уме. В общем, темная лошадка.

Так, а что мне предпринять дальше? Вполне вероятно, что Кирилл Александрович уже узнал о провале операции с устранением Ростислава Бередунковского. Что он будет делать дальше? Определенно, назначит встречу с Никитой. И что-то мне подсказывает, что состоится она в ресторане «Звездное небо». Надо сейчас позвонить Лариске и попросить ее еще раз, чтобы она сообщила мне, когда Пересыльников и его подручный появятся в ресторане.

Я набрала Мельтешову:

– Ларис, привет.

– Таня, это ты?

– Да. Слушай, Ларис, ВИП-клиент вашего ресторана еще не появлялся? – спросила я. – Ну, тот, о котором я тебя спрашивала. Ты меня еще в соседнюю с ним кабинку провела, помнишь?

– А-а, вспомнила. Да нет, пока не появлялся. Он не сказать чтобы часто к нам заходит, – откликнулась Лариса. – Я же тебе говорила.

– Ларис, как только он снова появится у вас, позвони мне, пожалуйста, – попросила я. – Очень нужно. Просто необходимо.

– Что, все так серьезно, Тань? – спросила Мельтешова серьезным тоном.

– Более чем, Ларис.

– Позвоню, Тань, обязательно, – пообещала бывшая одноклассница.

Так, одно дело я сделала, вернее, подготовила. Теперь… Поеду-ка я сейчас в коттеджный поселок и понаблюдаю за домом Бередунковского. Кирьянов пообещал оставить там кого-то из ребят. Ну, и мне не мешало бы наведаться. Посмотрю. Вполне вероятно, что боевики Никиты могут снова там объявиться. Возможно, они захотят еще раз обыскать коттедж Ростислава Бередунковского, как знать. Если они не нашли компромат на Пересыльникова, о котором говорил заместитель директора цирка, то я больше чем уверена, что они не остановятся ни перед чем, для того чтобы заполучить его. Ведь такой вариант, как убийство брата Ростислава Бередунковского Романа, может свидетельствовать о том, что Роман своим неожиданным присутствием как раз-таки и помешал им как следует обыскать коттедж. Стало быть, можно ждать непрошеных «гостей».

Я завела машину и поехала в поселок «Лесной». Не доезжая до коттеджа Ростислава Бередунковского, я оставила машину в стороне и дальше пошла пешком. Было уже довольно темно, и особенно прятаться за ветками деревьев было незачем. Однако все равно соблюдала осторожность, мало ли что.

Я уже подошла к калитке, когда заметила какую-то тень. Я сразу отпрянула в сторону и затаила дыхание. Тень проскользнула дальше, а я узнала стажера Валериана Четвертикова. Значит, это его оставил здесь Кирьянов.

– Валериан, – шепотом окликнула я парня.

Он резко обернулся.

– Кто здесь? – довольно громко спросил он.

– Тише, Валериан, – шепотом ответила я. – Это я, Татьяна Александровна. Что вы так громко говорите? Разве вас не предупредили, что, находясь в засаде, то есть в наблюдении, нельзя так громко говорить? Вы же обнаружите себя, если уже не обнаружили.

– Извините, Татьяна Александровна, – теперь уже шепотом проговорил Четвертиков. – Я об этом не подумал, – растерянно добавил он. – Да здесь поблизости и нет никого.

– Если сейчас, как вы утверждаете, и нет никого, то эти кто-то могут в любой момент появиться, – сказала я.

– Какой-то звук, Татьяна Александровна, кажется, я что-то услышал.

Я прислушалась, но ничего, кроме шелеста листьев, не услышала.

– Это листья шумят, Валериан, – заметила я. – Давайте пока помолчим. Вы лучше наблюдайте за тем, чтобы никого не пропустить.

– А что, кто-то должен здесь появиться? – удивленно спросил Четвертиков.

– Все может быть, – ответила я, а сама подумала, каких же зеленых юнцов выпускает юрфак.

Неужели Валериан на самом деле думает, что его оставили здесь только для того, чтобы он как следует надышался чистым воздухом?

– Татьяна Александровна, а что, внутрь, ну, в коттедж мы не пойдем? – вдруг спросил стажер.

– А что нам там делать, Валериан? – задала я встречный вопрос.

– Нет, ну, как же… я подумал, что… ведь кто-то же может туда… залезть…

– Вот нам и следует проследить, чтобы не упустить этого момента! – Я не удержалась и сказала довольно громко.

Нет, ну, в самом деле! Неужели Кирьянов не дал четкой установки, когда отправлял стажера? Такого быть просто не может. Наверняка Четвертиков превратно истолковал указание.

Прошло минут десять. Вокруг было тихо, только небольшой ветерок тихо колыхал листья деревьев. Я осторожно подергала ручку калитки. Ах да, она же опечатана. Как и сам коттедж. Кирьянов сказал, что они ничего не будут предпринимать, пока не будет готово заключение о причине смерти Романа Бередунковского.

Я сделала несколько шагов вдоль забора. В отличие от большинства заборов этот был сделан из деревянных реек, однако довольно высоких. Перебраться на территорию коттеджа через такой забор вряд ли было возможно. Тем более что наверху рейки были заострены. Однако было и несомненное преимущество такого деревянного забора перед металлическим. Сквозь множество щелей, которыми изобиловал забор, можно было увидеть, что находилось на территории коттеджа. Правда, уже окончательно стемнело, и внутри была непроглядная тьмы.

Неожиданно я увидела, как в правой части коттеджа зажегся огонек. Или почудилось? Ночь на дворе, усталость дает о себе знать. Я еще раз посмотрела. Вот сейчас никакого огонька не было и в помине. Ну точно, показалось. Наверное, я слишком долго была в напряжении и подспудно ожидала чего-то подобного. Но в этот момент меня окликнул Валериан.

– Татьяна Александровна, – шепотом позвал меня Четвертиков, – в коттедже кто-то появился. Вон, справа, поглядите! Похоже на свет фонаря.

Значит, мне не показалось, поскольку и Валериан тоже заметил этот свет. Стало быть, это никакой не мираж, никакое не наваждение, а самый что ни на есть настоящий свет. От чего? Зажгли лампу? Нет, вряд ли. Ведь понятно, что свет от лампы может привлечь ненужное внимание. Стало быть, скорее всего, зажгли карманный портативный фонарик. Свет-то ведь слабенький.

– Татьяна Александровна, – вновь окликнул меня Четвертиков. – Ну что? Я прав? В коттедже ведь действительно кто-то есть! Ведь до сих пор света не было, а потом он появился.

– Да, вы правы, Валериан, – согласилась я со стажером. – Давайте поступим так. Я сейчас заберусь на территорию коттеджа и разведаю, что там происходит.

– А что делать мне? – спросил стажер.

– А вы оставайтесь на месте и наблюдайте за окрестностями, ну, и за периметром, конечно. Это – в первую очередь.

Я вынула из сумки свое универсальное лассо, которое не раз меня выручало в аналогичных ситуациях, и, раскрутив его, перебросила через забор. Веревка закрепилась на толстой ветке. Я попробовала ее на крепость, подергав несколько раз. Нормально, выдержит. Перебравшись через забор, я спрыгнула и мягко приземлилась.

Оглядевшись вокруг, я пока не заметила ничего подозрительного. По ту сторону забора я услышала очень тихие шаги. Должно быть, Четвертиков, следуя моим указаниям держать под контролем территорию вокруг коттеджа снаружи, начал перемещаться по периметру.

Я оглядела стоящий впереди коттедж Ростислава Бередунковского, а затем начала двигаться по направлению к нему, стараясь идти как можно тише. Ни в коем случае нельзя, чтобы меня заметили те, кто, несомненно, находился внутри коттеджа. Стоп! Но ведь кто-то же должен был остаться и снаружи! Это ведь непреложное правило, и вряд ли тем, кто незаконно проник сейчас на частную территорию, оно не было известно.

Я потихоньку продвигалась к коттеджу и одновременно напряженно всматривалась в его темные окна. За то время, которое прошло с момента моего проникновения на территорию коттеджа, свет в окнах или хотя бы в одном из них так и не зажегся. Ну, и хорошо. Возможно, что нам с Валерианом все это действительно показалось. Так было бы лучше во всех отношениях.

Но как только я об этом подумала, как свет зажегся, но теперь уже в левой половине коттеджа. Ну, вот! Ничего мне не показалось. Это действительно свет от фонарика. Он был довольно слабый, но тем не менее ясно различимый.

Стало быть, в коттедже кто-то находился. Значит, я была права, когда предположила, что в коттедж Ростислава Бередунковского могут нагрянуть незваные «гости». Сдается мне, что это те самые молодчики, что убили брата заместителя директора цирка, Романа Бередунковского, инсценировав смерть от сердечного приступа.

Я приняла решение очень осторожно обойти весь коттедж. Необходимо было удостовериться в том, что ночные визитеры не оставили кого-нибудь наблюдать снаружи. Ну, или убедиться в обратном. Не может быть, что те, кто решил проникнуть в коттедж – даже если это и были банальные воры, а не боевики Никиты, – не позаботились о том, чтобы оставить кого-нибудь во дворе на случай тревоги.

Так я дошла от торцовой части коттеджа до его угла и замерла, прислушиваясь к ночным звукам. Все было тихо. Тогда я осторожно выглянула и обнаружила, что совсем близко подошла к парадной двери. Я подошла вплотную к ней и увидела на ней листки бумаги. Ну, да, ведь Кирьянов сказал, что коттедж пока опечатают, а после окончательного заключения экспертизы решат, что делать дальше. Впрочем, ведь Ростислав Бередунковский находится сейчас в Управлении полиции. Возможно, что будет принято решение обыскать коттедж и не дожидаясь заключения экспертов. Как бы то ни было, в данный момент в коттедже кто-то находится.

Я пошла дальше, внимательно, насколько это было возможно в темноте, вглядываясь в окна коттеджа, надеясь обнаружить раскрытое окно. Ведь если незваные гости забрались внутрь через окно, то, следуя логике, они должны были оставить его открытым. Иначе как они будут выбираться обратно?

Я проследовала до конца фасадной части коттеджа и завернула за угол. Да, так и есть. Вот оно, раскрытое окно. Да тут еще и лестница имеется. Я решила воспользоваться такой любезно предоставленной мне возможностью проникнуть внутрь коттеджа, но как только я занесла ногу на первую ступеньку, то увидела, как совсем недалеко от меня мелькнула чья-то тень. Я так и замерла с занесенной над ступенькой ногой. Я даже дышать перестала. Ну, то есть на какие-то секунды задержала дыхание, опасаясь, что рассекретила себя.

Но нет, кажется, пронесло, меня не обнаружили, во всяком случае, на данный момент. По-видимому, ночной гость был занят сейчас совсем другим делом. Я увидела, как он поднял на уровень лица небольшой предмет и тут же тихо проговорил:

– Прием! Ястреб, я Сова. Прием. Снаружи кто-то есть. Я слышу шаги. Жду распоряжений.

Говоривший замолчал, очевидно, слушал, что ему говорят.

Ну, так и есть, теперь я на все сто была уверена, что в коттедже находятся люди из группы Никиты. Заур, между прочим, и впрямь сову напоминает, если мне правильно запомнилось. Такие же круглые глазищи. Почему рация? С другой стороны, почему бы и нет? Мобильники при желании отследить можно.

А вот Валериану Четвертикову необходимо было стоять на месте, а не расхаживать, как стадо буйволов на водопое. Я прислушалась. Да, действительно. Было отчетливо слышно, как хрустят сухие ветки и как кто-то идет по периметру снаружи.

Стало быть, Четвертиков выдал свое присутствие. Это было плохо, поскольку теперь злоумышленники знают, что на территории коттеджа они не одни. Но, с другой стороны, им ведь неизвестно, какая численность их оппонентов. Однако и мы с Валерианом тоже не знаем, сколько ночных гостей засело сейчас в коттедже. Но, скорее всего, их не более четырех человек. Как раз столько, сколько может вместить машина. Значит, если не считать наблюдателя, то в коттедже сейчас находятся человека три. Многовато. Четверо против нас двоих.

Итак, нас засекли. Ну, что же. Из любого положения можно найти выход, было бы желание. Скорее всего, наблюдателю, который оставался снаружи коттеджа, было дано указание оценить сложившуюся ситуацию и принять соответствующее решение. Я увидела, как наблюдатель бросился к забору, очевидно, на звук шагов. Бежал он быстро, легко и практически бесшумно. Очень хорошая подготовка, ничего не скажешь. Но он может подловить Валериана Четвертикова, ведь стажер в отличие от меня совершенно не в курсе, что наше присутствие противной стороной уже раскрыто. То есть раскрыто присутствие конкретно его, Четвертикова. Меня, кажется, наблюдатель еще не заметил. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

Я решила проследить за наблюдателем и по возможности не дать ему захватить Четвертикова врасплох. Я продолжала быстро двигаться за наблюдателем. Перейти на бег я не решилась, потому что не обладала такой способностью бежать так же практически бесшумно, как и он. Но расстояние между нами уже значительно сократилось. Вдруг наблюдатель внезапно прекратил бежать и остановился. Скорее всего, он все-таки почувствовал мое присутствие. Мне ничего не оставалось делать, как изо всей силы нанести удар по голове. Наблюдатель упал как подкошенный, не произнеся ни слова. Он даже не издал ни единого звука.

Все произошло очень быстро и, что самое главное, тихо. Те, кто находился в коттедже, надо полагать, ничего не заметили. Правда, в любой момент они могут связаться с наблюдателем, а он лежит без сознания у моих ног. И что тогда делать? Ночные гости поймут, что они рассекречены, и тогда обязательно предпримут что-то. Однако неизвестно, сколько их находится в коттедже и как они вооружены.

Я постояла около поверженного наблюдателя буквально с полминуты, убедилась, что вокруг по-прежнему все тихо, и только потом решила обыскать лежащего. Сначала я вывернула его карманы. Но, кроме рации, в них больше ничего не было. Я вновь посмотрела на наблюдателя. Молодой парень атлетического телосложения, отлично подготовленный, вероятно не вылезавший из спортзала. Одет он был в черный костюм, сидевший на нем, как вторая кожа. Вообще-то было вполне естественным то, что ничего лишнего, кроме переговорного устройства, наблюдатель с собой не взял. Оружия при нем не было. Очевидно, оно ему было и не нужно. Его задачей было следить за тем, что происходит снаружи. Скорее всего, вооружены были те, кто засел в коттедже.

Однако надо было решать, что делать с наблюдателем. Его однозначно нельзя было оставлять в таком положении, в каком он находился на данный момент. Он в любую секунду мог прийти в себя и поднять тревогу. И тогда наше с Четвертиковым положение могло сильно осложниться. Допустить этого никак было нельзя. Ведь необходимо было наконец выяснить, кто же все-таки пробрался в коттедж Ростислава Бередунковского. Хотя я практически уже знала, кто именно. Определенно, кто-то из группы Никиты. Может быть, даже кто-то из тех, кто по ошибке вместо заместителя директора цирка умертвил его брата, Романа Бередунковского. Что они делают в коттедже? Как что, ищут компрометирующие Кирилла Александровича Пересыльникова документы. Однако все мои догадки нуждались в подтверждении.

В этот момент с наружной стороны забора я услышала, как меня позвал Валериан Четвертиков:

– Татьяна Александровна, вы где?

Я посмотрела наверх и увидела сидящего на заборе стажера. Что за народ идет в полицию! Неужели мальчишке никто не объяснил, что слежка подразумевает тишину? Шипеть, как спущенное колесо, не стоит. Интересно, как он умудрился забраться наверх? Ведь лассо-то у него не было. Да еще и сидит на заостренной доске.

Я подошла вплотную к забору.

– Я здесь, Валериан, – прошептала чуть слышно.

– Здесь все тихо, Татьяна Александровна? – осведомился парень, готовясь спрыгнуть вниз.

– Валериан, стоило вести себя потише, – буркнула я. – А не топать, как стадо слонов.

Четвертиков застыл.

– Да ладно, слезайте уже. Что вы, вечность там собрались сидеть?

Валериан спрыгнул вниз.

– Все ж таки надо было идти потише, а не шагать, как на строевой подготовке, – заметила я. – Вас обнаружили. И вот он поднял тревогу.

Я кивнула на распростертого наблюдателя.

– Да, я видел, как вы ему двинули. Жаль, что так получилось. Ну, что он меня заметил, – извиняющимся тоном проговорил Четвертиков.

– Запомните на будущее: сидеть в засаде надо бесшумно. Передвигаться незаметно и уж точно не орать на всю лесополосу свои вопросы, – проворчала я. – Ладно, чего уж теперь посыпать голову пеплом, надо придумать, что с ним сделать, – сказала я. – Просто так оставлять здесь его нельзя. Это сейчас он находится в отключке, но уже совсем скоро он очухается и поднимет шум. Или же те, кто засел внутри, начнут связываться с ним по рации. В любом случае его начнут искать.

– Значит, в коттедж действительно проникли гости? – спросил Валериан. – Но как же им это удалось?

– Это настоящие профессионалы, Валериан, – заметила я. – К сожалению, неизвестно, сколько их там находится. Они выставили снаружи наблюдателя, и он, услышав, как вы шагали вдоль забора, связался по рации с теми, кто находился внутри. Нам просто повезло, что я успела его остановить. Кстати, как вам удалось забраться наверх? Высота-то здесь приличная.

– Я нашел здесь лестницу. Через нее они и забрались внутрь. Лестница портативная, видимо, складная, но довольно прочная. Скорее всего, она сделана из тонких металлических прутьев. И зафиксирована она надежно. Видите, вот размещается по обе стороны забора. С той стороны она упирается в землю, а с внутренней свисает. Правда, не до самого конца, но спрыгнуть можно.

– Ладно, надо все же решить, что с ним делать. – Я кивнула на наблюдателя.

– А у меня есть наручники, Татьяна Александровна, – сообщил Четвертиков.

– Это хорошо, Валериан. Наручники есть и у меня. Только к чему тут его можно приковать?

– Да вот… вот хотя бы к тому вон дереву, – сказал стажер.

– К какому дереву? – спросила я.

– А вон, видите, стоит невдалеке?

Четвертиков показал рукой направо. Да, действительно, неподалеку стояло небольшое дерево.

– Пойдет, – резюмировала я. – Берите его за правую руку, а я возьму за левую, и потащим к тому дереву, – распорядилась я.

Мы с Валерианом дотащили находившегося без сознания парня к дереву, и Четвертиков приковал его, надев на запястья наручники.

– Что с рацией будем делать? – озадачилась я, пока мы занимались перемещением бессознательного тела. – Оставшиеся в коттедже могут связаться по ней с наблюдателем в любой момент. Что тогда будем делать? Мы же не сможем ответить. Они и так уже заподозрили, что на территорию проникли чужие, поскольку наблюдатель им это сообщил прямым текстом. А если они вызовут его сейчас и не получат ответа, то…

– Стоит побыстрее идти в коттедж, да, Татьяна Александровна? – спросил стажер. – Пока они не связались с наблюдателем.

– Подождите вы, Валериан, – остановила я его. – Давайте поищем, что можно использовать в качестве кляпа. Этот деятель же очнется – и вы думаете, тишину соблюдать будет? Как порядочный?

Я зарылась в карманы в надежде обнаружить что-то вроде носового платка. Четвертиков тоже озадаченно ощупывал свою одежду. И… мы не успели.

В этот момент наблюдатель пришел в сознание и, быстро сориентировавшись, начал незамедлительно кричать что есть силы, сообщая, что его схватили.

– Я сейчас его заткну, – сказал Четвертиков и подбежал к парню.

Я увидела, как он нанес ему сильный удар по голове и парень затих. Чему наших полицейских учат, в очередной раз озадачилась я. Так вот чуть удар не рассчитаешь – и все, превышение полномочий. К тому же наблюдатель все равно успел поднять тревогу. Определенно, его истошные крики были услышаны в коттедже. Ладно, с этим уже ничего нельзя было сделать. Однако нет худа без добра. Прикованный к дереву наблюдатель будет свидетелем. Теперь необходимо было не упустить забравшихся в коттедж. А как это сделать? Можно попробовать выманить их наружу, показав, что мы собираемся проникнуть в коттедж через дверь. А поскольку они использовали для этой цели окно, то логично предположить, что и выбираться из коттеджа они будут таким же способом. К тому же к нему была приставлена лестница, они все предусмотрели. Мы с Валерианом, естественно, останемся караулить их у этого окна. И тогда им от нас никуда не деться.

– Валериан, – обратилась я к стажеру. – Послушайте меня. Сделаем так. Сейчас мы постараемся выманить наших противников наружу. Обратно они должны будут выбираться из окна, через которое влезли. К окну они даже лестницу приставили. Я обнаружила все это, когда обходила коттедж. Но необходимо убедить их в том, что мы намереваемся попасть внутрь через дверь. Надо будет как следует пошуметь около двери, а потом быстро передислоцироваться к окну. Вам понятно, Валериан?

– Понял, Татьяна Александровна, – ответил Четвертиков.

Я уже переместилась к двери и приготовилась имитировать ее штурм, как неожиданно из-за торца коттеджа показалась человеческая фигура. Она метнулась прямо к калитке.

– Стой! – крикнул вовремя сориентировавшийся Валериан.

Убегавший не обратил на окрик никакого внимания. Я бросилась за ним, успев крикнуть Валериану, чтобы он не упустил остальных. Я продолжала преследовать злоумышленника. Он вдруг неожиданно свернул с дороги, которая вела к калитке, и я потеряла его из виду. Скорее всего, он спрятался в разросшемся кустарнике. Я на секунду остановилась для того, чтобы понять, в каком направлении мне следует двигаться. Но в это время совсем близко от меня что есть силы закричал прикованный к дереву наблюдатель. Он звал на помощь своих подельников и требовал, чтобы они сняли с него наручники.

– Молчать! – крикнул Четвертиков. – Стой, где стоишь!

После этого Валериан побежал, но вот куда, я не могла увидеть. Бросаться наобум – это тоже не вариант. Понятно было, что Четвертиков засек одного из тех, кто находился в коттедже. А, возможно, боевики выбежали вдвоем. Не хотелось думать, что их внутри коттеджа было больше. В каком же направлении побежал Валериан? Вроде бы стажер побежал в сторону забора, но это неточно. Скованный наручниками и прикованный к дереву наблюдатель продолжал кричать и требовать, чтобы его освободили. Я решила двигаться в сторону забора.

Вскоре я добралась до забора и увидела Четвертикова. Он стоял там и растерянно крутил головой.

– Татьяна Александровна, да что же это такое? Ведь я почти его нагнал, а он вдруг исчез непонятно куда! И наблюдатель этот долбаный орет не переставая! Я уже оглох от его воплей! О! Вот же он!

С этими словами Четвертиков вдруг побежал, как будто бы увидел кого-то. Я последовала за ним. Но через минуту Валериан снова остановился. Так, все понятно. Боевики решили запутать нас, вот почему они постоянно меняют направление. Нам с Валерианом необходимо перестать метаться. Я остановилась и тут уловила какую-то возню около того дерева, к которому стажер пристегнул наручниками наблюдателя. Прикованный между тем все продолжал требовать, чтобы его немедленно освободили. Тут около него появилась высокая фигура в черном.

– Стой! Ни с места! – крикнул Четвертиков.

И тут же раздался звук выстрела. Мы с Валерианом как по команде, синхронно упали на землю. Но спустя секунду последовал еще один выстрел. Крики о помощи, которые исходили от прикованного наблюдателя, прекратились. А тот боевик, который производил выстрелы, куда-то исчез.

Валериан, поднявшийся с земли раньше меня, проговорил с досадой в голосе:

– Эх, упустили мы их! Татьяна Александровна, я сам видел, как один из них как будто бы перелетел через забор. И никакая лестница им была не нужна. Нужно бежать за ними! Может быть, еще можно будет их догнать!

– Погодите-ка, Валериан, – остановила я стажера. – Бросаться за ними в погоню бессмысленно. Мы их упустили, и это факт, от которого никуда не денешься. Но я очень сомневаюсь, что они сейчас послушно стоят около забора и дожидаются нас. Они уже в недосягаемости.

– Да, вы правы, Татьяна Александровна, – согласился со мной Четвертиков. – Но у нас есть наблюдатель. И… что-то я не слышу его воплей…

Меня тоже неприятно поразила наступившая тишина.

– Давайте пойдем к нему и посмотрим, – предложила я, охваченная недобрым предчувствием.

Мы с Валерианом подошли к тому дереву, к которому был прикован наблюдатель. Теперь он лежал на животе, причем в неестественной позе. Я приблизилась к нему вплотную и перевернула на спину. Четвертиков достал из кармана зажигалку и чиркнул ею. В мелькнувшем огоньке мы увидели дырку от пули около виска, из которой текла струйка крови.

– Ах ты, черт! Они просто пристрелили его, когда поняли, что не смогут снять наручники.

– У них не было другого выхода, Валериан, – заметила я.

– Татьяна Александровна, ну неужели мы так и будем здесь стоять? Надо действовать!

И Валериан, подтянувшись, уже начал подниматься по стальной лестнице. Через пару секунд я услышала, как он приземлился по ту сторону забора. Я последовала примеру стажера и тоже вскоре оказалась около Четвертикова.

– Ну, что? Побежали в лесополосу? – спросил Четвертиков и, не дожидаясь ответа, бросился вперед.

Я побежала за ним, но уже спустя минуту остановилась.

– Валериан, остановитесь, – сказала я.

– Что-то случилось, Татьяна Александровна? – спросил остановившийся невдалеке стажер.

– Вряд ли мы их найдем, Валериан. Вы знаете, куда надо идти?

– Не… знаю, – растерянно произнес стажер.

– Вот и я не знаю. Как это ни прискорбно, но все же следует признать, что эти боевики отлично ориентируются на местности, они очень хорошо подготовлены как в техническом плане, так и в физическом. У них все просчитано, а главное – они отлично знают, куда им следует двигаться.

– Тсс… я, кажется, слышу звук шагов, – сказал Четвертиков.

Я прислушалась, но, кроме шелеста листьев и треска веток, ничего не услышала.

– Нет, Валериан, то, что вы приняли за звук шагов, это всего лишь звуки листьев и сухих веток. Надо признать, что в этом плане они нас обошли. Правда, они оставили лестницу, переговорное устройство, рацию то есть. Ну, и тело наблюдателя, наконец. Еще следует поискать следы их машины. Правда, найти это все в такой темноте будет довольно затруднительно.

– Ну, так давайте, Татьяна Александровна, пойдем и посмотрим! – с воодушевлением воскликнул Четвертиков. – Боевики ведь сюда уже не вернутся. А машина… Она ведь не всегда может завестись. Да и потом могут быть всякие накладки.

– Например?

– Ну, например, опрокинется, – предположил Четвертиков.

«Ну, это ты уже фантазируешь, друг милый, – подумала я. – С чего бы это машине опрокидываться на ровном месте? Нет, следует признать, что эту операцию боевики Никиты провели если и не на отлично – все же потеряли одного своего бойца, но на твердую четверку – это уж точно».

– Ладно, Валериан, пойдемте и посмотрим, – сказала я. – Шанс, что мы обнаружим что-то, невелик. Но не следует упускать и такую возможность.

– В каком направлении мы сейчас пойдем, Татьяна Александровна? – спросил Четвертиков.

– Я думаю, что нам необходимо сейчас идти к главной трассе.

– Вы считаете, что они не поедут в поселок? – задал вопрос стажер.

– А зачем им туда ехать? Я уверена, что сюда они приехали в обход поселка.

– Но это же значительно дальше, – возразил Четвертиков.

– Да, это дальше, но зато безопаснее. Зачем им светиться в поселке? Они оставили машину где-то около основной дороги, а сами, что называется, «огородами» подошли к коттеджу. Так они сохранили свое инкогнито.

– Да, вы правы, Татьяна Алек… Ой, смотрите! – вдруг, не договорив, воскликнул Четвертиков.

Он вытянул правую руку, показывая направление. Я посмотрела в ту сторону и увидела полыхавшее пламя в том месте, где находился коттедж заместителя директора цирка.

– Ну, надо же! Они опять обошли нас! А как же улики, Татьяна Александровна? Лестницы, переговорное устройство, труп? Там же все сгорит! Надо попробовать их вытащить!

И стажер бросился к коттеджу. Но когда мы прибежали на место, то увидели только мертвого наблюдателя. Он, как и прежде, был прикован наручниками к дереву.

– Ничего нет, Татьяна Александровна, – констатировал стажер, – они унесли с собой и рацию, и лестницы. Только вот его оставили. – Четвертиков кивнул в сторону неподвижно лежащего боевика.

– А он все равно уже не сможет ничего рассказать. Зачем его брать с собой? Если бы можно было освободить его от наручников, тогда другое дело. В общем, Валериан, здесь нам больше делать нечего.

– Но мне необходимо доложить обо всем Владимиру Сергеевичу, – сказал Четвертиков.

– Ну, вот и доложите. Скажите, чтобы присылал экспертов. Вы на машине сюда приехали, Валериан? – Ну правда, очевидные вещи должна мальчишке объяснять! Если произошло преступление – а убийство определенно к таковым относится, – следует немедленно вызывать полицию, криминалистов и т. д. У наблюдателя могут обнаружиться какие-нибудь улики, сотовый телефон для связи с подельниками и прочее. Тяжело вздохнув, я достала сотовый и вызвала пожарных. Четвертиков тем временем позвонил в управление.

– Эксперты скоро приедут.

– Ну, вот и подождите их, – кивнула я, направляясь к машине. Мне здесь пока делать нечего. Весь расклад коллегам объяснит Валериан. А я поеду домой, а то вымоталась страшно! Даже Кире звонить не буду, ему и без меня «приятные» новости сообщат.

Дома я быстро залезла под душ и легла спать.

Глава третья

Утром, едва проснувшись, я сразу же встала с постели. Разлеживаться и нежиться было некогда. Я быстро прошла в ванную, приняла душ и принялась готовить завтрак. Решив не заморачиваться с готовкой, я сварила геркулесовую кашу, сдобрила ее маслом, добавила уже готовый изюм и очищенные грецкие орехи, которые купила в супермаркете. Пока варилась каша, я сделала бутерброды с сыром и сварила кофе.

Покончив с завтраком, я собралась звонить Кирьянову, чтобы рассказать о событиях вчерашней ночи, но тут мой сотовый сам запиликал.

– Алло, – сказала я.

– Тань, это я, Лариса, – отозвалась моя бывшая одноклассница.

– О, привет, Ларис, – сказала я.

– Тань, я чего звоню-то, – продолжала Мельтешова. – Ты ведь просила сообщить, когда в наш ресторан снова придет тот мужчина, ну, который находился в ВИП-кабинке, помнишь?

– Да, конечно, Ларис, – подтвердила я.

– Ну, так вот, он только что пришел, – понизив голос, сообщила Мельтешова.

– Я поняла, Ларис, сейчас приеду, спасибо тебе, что позвонила.

Я завершила связь и начала собираться. Выбирать одежду было некогда, я надела черные джинсы и легкую водолазку с принтом, забрала волосы в хвост и, взяв сумку, быстро спустилась вниз. Во дворе я подошла к своей машине, села на водительское место и, заведя мотор, поехала.

Я быстро доехала до ресторана «Звездное небо» и прошла в зал. У входа меня встретила Лариса.

– Тань, как ты быстро приехала, – заметила Мельтешова. – А к интересующему тебя мужчине подошел еще один, помоложе его.

– Где они сейчас находятся, Ларис? – спросила я.

– Да в той же ВИП-кабинке, что и в первый раз. Это, считай, его персональное место, – пояснила Лариска.

– Слушай, а соседние кабинки свободны? – спросила я.

– К сожалению, Тань, заняты. Но я проведу тебя в служебное помещение. Идем, – позвала меня Мельтешова.

Мы прошли длинным коридором, и Лариса открыла ключом неприметную с виду дверь.

– Вот, Тань, располагайся, – сказала она. – В тесноте, правда, зато не в обиде.

Мельтешова ушла, а я увидела наверху очень маленькое окошко, размером с форточку. Окошко было открыто. Я посмотрела вокруг и обнаружила табуретку. Пододвинув ее вплотную к стенке, где находилось окно, я встала на табуретку. Лиц посетителей, которые сидели за столиком, я не видела, но по голосам я поняла, что в ВИП-кабинке находятся Кирилл Александрович Пересыльников и Никита. Достала и включила диктофон – запись как минимум поможет «расколоть» ребят, когда их за жабры схватят и в полицию доставят.

Кажется, Никита только что вошел в ВИП-кабинку.

– Добрый день, Кирилл Александрович, – поздоровался он с шефом.

– Добрый, говоришь? – иронично осведомился Пересыльников.

Никита промолчал.

– Скажи-ка мне Никитушка, – елейным голосом начал Пересыльников, – сколько лет мы с тобой уже сотрудничаем?

– Несколько лет, Кирилл Александрович, – осевшим голосом ответил молодой человек.

– Правильно. И все это время я был доволен твоей работой. Я ценил тебя за твою исполнительность, твои организаторские способности и умение быстро находить верные решения. Я всегда мог быть уверен в том, что ты идеально выполнишь все, что я тебе поручу. Теперь скажи мне: разве я мало платил тебе за твою работу? – спросил Пересыльников.

– Нет, что вы, Кирилл Александрович, – испуганно воскликнул Никита. – Я получал от вас очень щедрое вознаграждение.

– Может быть, твои бойцы получали мало? – вкрадчивым тоном спросил Пересыльников. – Сколько, кстати, людей в твоем подчинении?

– Пять человек. И все они получали хорошие деньги, – заверил Никита.

– Я ведь, Никита, сам лично, если ты помнишь, побывал в спортивных секциях для того, чтобы отобрать нужных ребят. Это были молодые люди не просто с очень хорошими физическими данными, а готовые выполнять любое данное им задание. Причем выполнять беспрекословно. Я выделял и выделяю немалые средства на их содержание. Я предоставил в их распоряжение великолепно оборудованный спортивный зал для тренировок. Я пригласил несколько психологов для поддержания психологического здоровья. Наконец, твоя команда официально трудоустроена и получает отдельную зарплату на легальных предприятиях. Ты сам предложил мне иметь постоянную группу, в которой каждый знает, какую работу ему придется выполнять, и несет ответственность за выполнение этой работы. Я все правильно излагаю, а, Никита? – спросил Пересыльников.

– Да, все именно так, Кирилл Александрович, – промямлил Никита.

– Тогда будь так добр и объясни мне, Никитушка, – голос Пересыльникова теперь зазвучал зловеще, – как могло такое случиться, что поставленная перед твоей группой задача не была выполнена? Что было самым главным? – задал вопрос Пересыльников и сам же на него ответил: – Найти компрометирующие записи. И второе – ликвидировать Бередунковского. Все эти два пункта были с треском провалены. Компрометирующие документы найдены не были, Бередунковский ликвидирован не был. Вместо него был убит его брат. Более того, погиб один из членов твоей группы. И, наконец, вершина всего этого провала – это появление полицейских как раз в то время, когда на территории коттеджа находилась твоя группа. Это твоя самая серьезная ошибка. И знаешь, о чем я подумал? – спросил Пересыльников.

Никита промолчал. Тогда Пересыльников ответил сам:

– Я подумал о том, что полицейские появились на территории коттеджа не просто так. Они знали о твоих планах. Ты понимаешь, чем это грозит? Они могут узнать, если уже не узнали, о нашей деятельности в цирке. Да, Никита, как видишь, я знаю о том, что произошло ночью на территории коттеджа Бередунковского. Обычно я полностью тебе доверял и не проверял твои действия, зная, что ты выполнишь мои задания наилучшим образом и не подведешь меня.

– Да ведь это первый случай, когда не все пошло по намеченному плану, – жалобно и униженно проговорил руководитель группы боевиков.

– Молчать! – грозно прикрикнул Пересыльников. – Как ты смеешь меня перебивать? Молчи и слушай! В данном случае я не мог позволить себе не быть в курсе всего происходящего, потому что это был вопрос жизни и смерти. Я знаю, что даже самые идеальные планы могут дать сбой в самый неподходящий момент. И от этого никто не застрахован. Поэтому по своим каналам я узнал все, что произошло ночью.

«Это по каким таким каналам? – озадачилась я. – У него есть связи в полиции? Неплохо бы выяснить, кто у нас «стучит»… И разобраться с этим деятелем».

– Значит, вы все знаете, Кирилл Александрович, – упавшим голосом проговорил Никита.

– Да, знаю, – подтвердил Пересыльников, и в голосе его зазвучал металл. – И теперь я хочу услышать от тебя ответ на свой вопрос: по каким каналам полицейские смогли узнать, что твоя группа появится на территории коттеджа Бередунковского?

Никита молчал.

– Я жду от тебя ответ, – настойчиво напомнил Пересыльников.

– Н-не знаю, Кирилл Александрович, – испуганно пробормотал Никита. – Правда, не знаю…

– Но ведь им стало об этом известно, – возразил Пересыльников. – Откуда они узнали, а?

– Да, вы правы… они узнали… откуда-то… Но, поверьте, я никаким образом в этом не замешан, правда! Это… это просто… какая-то случайность, – запинаясь, проговорил Никита.

– Случайность, говоришь? – угрожающе заметил Пересыльников.

– Да, случайность! – воскликнул Никита. – По правде говоря, уже с самого начала все пошло не совсем так, как я планировал. На территорию коттеджа каким-то образом пробралась бродячая псина. Наверное, из поселка прибежала. В поселке полно бродячих собак, опять же хозяйские псы бегают на самовыгуле. Псина громко лаяла, мои люди никак не могли ее унять. Потом они ее обезвредили, но произошла накладка с Бередунковским. Какая-то нелегкая принесла его брата посреди ночи. Они похожи и по росту, и по комплекции. Темно ведь уже было, мы решили, что Бередунковский возвращается. Никто не мог предположить, что брат Бередунковского появится в ту ночь на территории коттеджа и что сам Бередунковский не придет ночевать.

– Бередунковский оказался сообразительнее, чем я думал, – заметил Пересыльников, – до него все-таки дошло, что ему грозит опасность, поэтому в своем коттедже он так и не появился. Но вот почему вы провалили всю операцию, мне так и непонятно.

– Ну, мы его… того, обыскали аккуратненько, осмотрели машину, выяснили, что не того свалили, – многословно оправдывался Никита. – А тут светать стало. Машина где-то загудела, в кустах кто-то зашебуршился. Подумали, что рисковать нельзя. Скоро и горничная Бередунковского появится, она всегда приходила рано утром. Если бы она нас заметила, то подняла бы шум. И что тогда делать? Мы же не обсуждали вопрос о ликвидации случайных свидетелей, которые могли там оказаться. Со мной связался командир группы и доложил обстановку. Я отдал приказ двоим остаться в лесополосе и пока вести наблюдение за коттеджем. А ночью снова предпринять попытку проникнуть в коттедж и перерыть там все, но найти компромат. Однако, как оказалось, полиция оставила своих наблюдателей. Они стукнули нашего бойца по голове и, пока он был без сознания, приковали его наручниками к дереву. Хорошо еще, что не догадались засунуть ему в рот кляп. Своим криком он нас предупредил. Но у нас не было ключей от наручников, поэтому вы сами понимаете, что пришлось с ним сделать.

– Да уж понимаю, – протянул Пересыльников. – Но компрометирующие бумаги вы так и не нашли?

– Не нашли, Кирилл Александрович, – понуро сообщил Никита.

– Хорошо, что хоть догадались поджечь коттедж. Но все же вы с треском провалили все дело, – резюмировал Пересыльников. – Теперь слушай меня внимательно. Два раза повторять не буду. Собирай своих бойцов и отправляйся в цирк. Задание будет двойное. Ты пойдешь в кабинет Бередунковского и перевернешь там все вверх дном. Ты просто обязан найти там компрометирующие бумаги. Иной результат меня не устроит. Понимаешь, что это для тебя означает? – грозно спросил Пересыльников.

– Понимаю, Кирилл Александрович, – очень тихо, почти шепотом проговорил Никита.

– Очень хорошо, что ты меня понял. А вторую часть задания выполнят твои бойцы. Мы уже приготовили товар для очередных гастролей. Так вот, его надо будет оттуда забрать. Тебе все понятно? – спросил Пересыльников.

– Да, все понятно, Кирилл Александрович. Дверь ломать можно? – спросил Никита. – Он же, определенно, заперт.

– А у тебя что, нет подходящих отмычек? – насмешливо спросил Пересыльников.

– Есть, конечно, но… Кирилл Александрович, ведь после всего случившегося в цирк снова заявятся полицейские, как же я…

– Никита, у тебя слишком много всяких «но»! – оборвал его Пересыльников. – Мне это не нравится! Найдешь нужные бумаги или записи, а твоя группа вынесет товар из цирка. И если ты так боишься, что в цирке появятся полицейские, то тебе просто-напросто следует опередить их. Просто перестань сейчас ныть по поводу невозможности выполнения данного тебе задания и отправляйся в цирк. Сыграй на опережение, и у тебя все получится. Ты все понял? – спросил Пересыльников.

– Я все понял, Кирилл Александрович, просто хочу на всякий случай уточнить: если все-таки, несмотря ни на что, полицейские появятся в цирке раньше нас, то что я должен буду делать? – задал вопрос Никита.

– Принимать действия, адекватные сложившимся обстоятельствам, – ответил Пересыльников. – Ты ведь не один пойдешь в цирк, а с боевой группой. Улавливаешь разницу?

– Простите, шеф, но означает ли это то, что полицейских необходимо будет…

– Нет, Никита, не означает, – снова резко оборвал подчиненного Пересыльников. – Я не думаю, что полицейских будет много. А нескольких вполне можно будет остановить, не прибегая к радикальным действиям. Надеюсь, ты и твои ребята знают, как это сделать. Короче, Никита, не теряй времени зря и не зли меня. Я даю тебе последний шанс, и если ты им не воспользуешься и не скорректируешь ситуацию, насколько это возможно в сложившейся реальности, то пеняй на себя. Больше предупреждать тебя и прощать я не намерен. Я жду только положительного результата. Больше никаких проколов ты не должен допустить. Это мое последнее слово. Как только в цирке все завершите, сразу звони, – закончил разговор Пересыльников.

Я услышала звук отодвигаемого стула и шаги. Стало быть, Никита вышел из ВИП-кабинки. Сейчас он соберет свою команду и отправится в цирк. Действовать они наверняка будут решительно. Ведь совершенно понятно, что Пересыльников не шутит и на самом деле в случае неудачи Никите, как говорится, не сносить головы. Необходимо немедленно предупредить Кирьянова.

Я вышла из подсобного помещения, куда меня провела Лариска, и пошла к выходу из ресторана. Оказавшись на улице, я дошла до места парковки, где оставила свою машину, и набрала Владимира. Странно, почему-то телефон в его кабинете молчал. Одни долгие гудки. Ладно, наберу его по сотовому.

– Я слушаю, – отозвался Владимир.

– Володь, привет, это я, Татьяна. Хорошо, что дозвонилась. Быстренько посылай бойцов к цирку, оккупируйте входы, осторожненько попробуй людей поставить у кабинета Бередунковского. Туда братцы-бандиты намылились, что-то вытаскивать будут. Давай распоряжайся и набери меня.

Хорошо, Володя меня знает и доверяет мне. Он не стал спорить, быстренько отключился и уже минут через пять перезвонил.

– Группа быстрого реагирования направлена на место, – отчитался Кирьянов. – А теперь рассказывай, во-первых, с чего такой кипеж? И во-вторых, как это вы с Валерианом вчера пошалили аж до трупа?

– Давай со второго начну, все взаимосвязано, – согласилась я. – Ночью группа боевиков пробралась в коттедж заместителя директора цирка. Я, естественно, отправилась к коттеджу, собираясь присмотреть за происходящим…

– Ну, естественно… Узнаю Иванову, – усмехнувшись, произнес Владимир. – Ты, конечно же, решила сунуть туда свой нос.

– Да. Не перебивай, это невежливо. Итак, около забора я обнаружила Валериана, наблюдающего за территорией. Сначала было все тихо. А потом я заметила, как в одном окне коттеджа мелькнул свет. Валериан тоже его заметил. Я оставила стажера наблюдать за обстановкой снаружи. А сама полезла на территорию коттеджа. Валериан обнаружил себя, его засек один из боевиков, которого оставили стоять на стреме. Он тут же сообщил по рации остальной группе, которая находилась в коттедже. Нам с Четвертиковым удалось обезвредить его и приковать наручниками к близстоящему дереву. Но тут мы прокололись. Нужно было засунуть ему в рот кляп, чтобы он не смог поднять тревогу. Пока мы этот кляп искали, естественно, он очнулся и заорал. Из коттеджа выскочили два боевика и пытались покинуть территорию. По пути они пристрелили прикованного к дереву участника своей группы. Мы с Валерианом решили обследовать лесополосу на предмет нахождения в ней транспортного средства боевиков: не пешком же они пришли. Но ничего не нашли. И в это самое время, пока мы находились в лесополосе, боевики снова проникли на территорию коттеджа и подожгли его. Вот такие вот дела. Я вызвала пожарных, твой стажер – полицию.

– Ну да, ну да. До сих пор там топчутся, следы «чужих» от «своих» отделяют, следственные мероприятия проводят, – съехидничал Владимир. Я понурила голову. Мы со стажером и впрямь там неплохо натоптали. – Результатами поделюсь, как только появятся. А что за цирк с цирком?

– Я сразу же подумала, что руководитель группы боевиков Никита должен будет сообщить о случившемся своему шефу, Кириллу Александровичу Пересыльникову, и не ошиблась. Чуть раньше я попросила свою бывшую одноклассницу Ларису Мельтешову – она сейчас является заместителем администратора ресторана «Звездное небо» – сообщить мне, когда в ресторане снова объявится этот Пересыльников. И сегодня утром она мне позвонила. Я помчалась в «Звездное небо» и подслушала разговор Пересыльникова и Никиты. Шеф так распекал своего подчиненного, просто метал гром и молнии. Оказывается, он еще раньше узнал, что его задание по изъятию компрометирующего материала из коттеджа Бередунковского было с треском провалено. Хотя поиск его с самого начала был обречен. Я ведь тебе говорила, что никакого компромата на Пересыльникова у заместителя директора цирка не было, он просто приврал. Естественно, что боевики не могли найти в коттедже то, чего там изначально не было. Ну, так вот, Пересыльников дал Никите новое задание. На этот раз он должен прошмонать кабинет Бередунковского на предмет этих самых несуществующих компрометирующих документов, а его боевой группе поручено вывезти товар из цирка. Ведь теперь налаженный трафик наркотиков накрылся медным тазом. Так я к чему веду речь. Необходимо немедленно отправиться в цирк и не допустить, чтобы преступная группа добилась результата. Понимаешь, они пойдут ва-банк, им уже терять нечего, и самому Никите, и его боевикам. Пересыльников прямым текстом сказал, что ждет только положительный результат. Иначе полетят головы. Хочу предупредить, Володя, что группа Никиты на самом деле очень хорошо подготовлена и организована. Боевики, по крайне мере, те, которые были ночью в коттедже, находятся в превосходной физической форме. Ну, и соображением их бог не обидел. Так что если подсуетиться, то можно их взять с поличным, когда они сунутся в цирк.

– Танюх, что тебе сказать. Ты, как обычно, крута, – серьезным тоном проговорил Кирьянов. – Только ты мне, Тань, вот что скажи: ты и в самом деле думаешь, что Пересыльников и его боевики причастны к убийству Владислава Расстрельникова?

– Володь, скажу тебе честно: на все сто процентов я, конечно, не уверена, но такое предположение у меня имеется. Сейчас необходимо захватить эту преступную группировку. Думаю, что тогда с ними можно будет вести предметный разговор.

– Я понял тебя, Таня. ГБР должна была подтянуться. Сам тоже трогаюсь, – пообещал Владимир и нажал на отбой.

Я решила, что сейчас мне следует самой отправиться в цирк. Подъехав к знакомому зданию, я заглушила мотор и вышла. Посмотрев по сторонам, я увидела невдалеке знакомую машину Кирьянова и тут же набрала его.

– Володь, это я. Я подъехала к цирку и увидела твою машину.

– Тань, ребята вот-вот подъедут, так что тебе лучше сейчас уехать. Не надо привлекать лишнее внимание. Чем меньше народа будет около здания, тем лучше. Я думаю, что сейчас будет жарко.

– Если ты считаешь, что я могу помешать, то глубоко заблуждаешься, – возразила я. – В конце концов, я могу припарковаться на другой улице, чтобы не привлекать внимания. Не забывай, что это я добыла необходимые сведения о том, что намереваются предпринять преступники.

– Естественно, я помню об этом, Тань. Давай поступим так: ты сейчас пройдешь к служебному входу, он находится со стороны Большой Казачьей, и проследишь за тем, кто туда пойдет.

– А ты, Володь? Каковы будут твои действия? – спросила я.

– А я зайду в цирк через центральный вход. Я подумал, что если этот Никита получил от Пересыльникова два задания – проверить наличие компрометирующих документов, изъять их и вынести товар, то есть наркотики, то они будут действовать как минимум двумя группами. Кто-то пойдет за наркотиками, а кто-то будет искать документы, – предположил Владимир.

– Согласна с тобой, Володь. Скорее всего, за документами пойдет сам Никита, ну а остальное сделают его боевики. Ладно, я отправляюсь к служебному входу, держим связь. Если будет что-то экстраординарное, сразу звони.

Я объехала здание цирка и остановилась на противоположной стороне улицы. Обзор был хороший, я могла видеть все, что происходило около служебного входа в цирк. Почти сразу же, как только я заглушила мотор, к зданию цирка подъехал темно-синий «Мицубиси». Машина двигалась не торопясь, но очень уверенно. Вот она подъехала практически вплотную к дверям и остановилась. Из «Мицубиси» вышли двое молодых мужчин, высоких и крепких. Водитель же остался в машине, он только приоткрыл дверцу и закурил. Вышедшие из «Мицубиси» открыли дверь служебного входа и скрылись внутри здания.

Я сразу поняла, что эти двое были из группы Никиты. Вполне возможно даже, что они прошедшей ночью были задействованы в операции по поиску компрометирующих документов в коттедже Бередунковского и в поджоге. «Однако у них имеются ключи от служебного входа, похоже, что они уже не раз здесь бывали, – подумала я. – Хотя чему тут удивляться? Если товар загружали перед каждыми гастролями, то для преступной группировки Пересыльникова служебный вход известен до мелочей. Определенно он знают все переходы и проходы. Вот и ключами обзавелись. Необходимо немедленно позвонить Кирьянову».

– Алло, Володь, похоже, что началось, – сказала я в трубку, набрав Кирьянова. – К служебному входу подъехал темно-синий «Мицубиси», и из него вышли два крепких накачанных парня. Они очень уверенно подошли к дверям, открыли их и вошли внутрь, – сообщила я. – Шофер остался в машине. Сейчас они погрузят наркотики, и поминай как звали. Где там твоя группа быстрого реагирования? – спросила я. – Эти ребятки очень хорошо подготовлены. Просто сегодня ночью я увидела их в деле. Так просто их задержать не получится. Это профи высокого класса.

– Тань, группа уже подъезжает, – ответил Владимир. – Наши ребята тоже не лаптем щи хлебают. Ты, главное, оставайся на месте и ничего не предпринимай, – предупредил он.

Ага, «ничего не предпринимай». Когда это я сидела сложа руки и ждала у моря погоды? Я вышла из машины и перешла на другую сторону, благо пешеходный переход был совсем рядом. Теперь необходимо было, не привлекая внимания водителя «Мицубиси», проникнуть внутрь помещения цирка через служебный вход. На мое счастье, вдруг раздался резкий автомобильный гудок, это чуть не столкнулись две иномарки. Я увидела, что водитель «Мицубиси» внимательно смотрит на дорогу, и, воспользовавшись моментом, проскользнула в чуть приоткрытые двери служебного входа.

Прямо с порога начинался узкий и, судя по всему, длинный коридор. Он был полутемный, только вдалеке виднелась тусклая лампочка. Я сделала шаг вперед и остановилась прислушиваясь. Снаружи было все тихо. Кажется, мое проникновение внутрь здания цирка со стороны служебного входа осталось незамеченным для водителя «Мицубиси». Это хорошо. В противном случае, если бы он меня заметил, то поднял бы тревогу и сообщил бы тем двум, которые уже находились внутри. На всякий случай я поставила свой телефон на беззвучный режим. Мало ли что. Вдруг Кирьянов позвонит, и мое присутствие здесь будет обнаружено.

Я, стараясь двигаться бесшумно, осторожно пробиралась по коридору. Он был и так узкий, к тому же еще и заставлен какими-то коробками и ящиками. Понятно, что коридор этот использовался для хранения уже ненужных вещей, которые до сих пор никто не удосужился утилизировать. Но сейчас это обстоятельство мне было даже на руку: в случае чего я могла спрятаться за коробками и ящиками. Вскоре коридор стал относительно свободным, во всяком случае, ящики и другие нагромождения попадались значительно реже. Я прошла уже значительное расстояние и увидела несколько дверей. Были ли они заперты и что за ними находилось, определить навскидку не представлялось возможным.

Внезапно я услышала какие-то голоса. Я тут же остановилась и спряталась за один из ящиков, находившихся поблизости. Подождав немного, я осторожно выглянула из своего укрытия и увидела, что одна из дверей чуть приоткрыта. Значит, это оттуда доносятся голоса. Я вся превратилась в слух, пытаясь расслышать, о чем говорят преступники. В том, что сейчас в помещении находятся именно члены группы Никиты, не было никаких сомнений. Однако расслышать, о чем они говорили, было весьма затруднительно. Видимо, боевики соблюдали осторожность и говорили очень тихо, практически шепотом. Я решила все-таки подобраться к ним поближе и разузнать, что они собираются предпринять. Я полностью вылезла из-за ящика, за которым пряталась, и только собралась двинуться вперед, как услышала пиликанье телефона. Я замерла, а потом снова бросилась в свое укрытие, за ящик. «Что это было? – подумала я. – Ведь я же поставила свой телефон на беззвучный режим. Стало быть, звонок исходил не от моего смартфона».

В это время раздался чей-то голос из-за приоткрытой двери. А-а, все понятно, звонит телефон у кого-то из преступников. Я прислушалась. Теперь голоса зазвучали чуть громче и уже можно было разобрать отдельные слова.

– Я слушаю, – сказал кто-то, кто находился внутри за приоткрытой дверью. – Есть… мы нашли… все в порядке… весь товар, да. Приступаем к погрузке… нет, никого посторонних мы здесь не обнаружили. Все спокойно, да… вас понял…

Видимо, все же преступники решили проявить бдительность, и кто-то из них высунулся из-за двери. Я моментально юркнула за спасительный ящик, благо он был довольно высокий. Скорее всего, в нем перевозили какой-то цирковой реквизит. Боевик, не обнаружив меня в коридоре, снова возвратился внутрь помещения.

– Ну, вы готовы? – снова послышалось из-за двери. – Взяли!

Дверь, из-за которой раздавались голоса и где по всем признакам находились боевики, раскрылась полностью, и оттуда вышли двое. В руках они несли большой ящик, держа его за ручки. Я уже в который раз спряталась в свое спасительное убежище, возлагая надежду на то, что коридор был плохо освещен и преступники очень торопились. Боевики прошли мимо ящика, за которым я пряталась, и направились к выходу. Я проследила за ними и, как только они оказались снаружи, сразу же набрала Кирьянова.

– Володь! Ну, где группа быстрого реагирования? – с нетерпением спросила я. – Они наконец-то на месте? Боевики сейчас вышли из служебного помещения с ящиком в руках. Догадываешься, что в нем?

– Догадываюсь, Тань. Но ты напрасно беспокоишься. Ребята все на своих местах, – успокоил Владимир.

– Володь, их никак нельзя упустить. Ведь сейчас они, что называется, застигнуты на месте преступления, практически взяты с поличным, понимаешь? – возбужденно проговорила я и бросилась к выходу.

Неожиданно я услышала звук отъезжающей машины. Что это? Неужели преступникам удалось скрыться? Нет, такого просто не может быть! Кирьянов не должен, не может их упустить! Я выбежала на улицу и увидела, как «Мицубиси» начал выруливать на проезжую часть. Да что же это такое? Я бросилась к своей машине и, молниеносно заведя мотор, перегородила путь машине преступников.

Водитель рывком открыл дверцу и выскочил из машины, намереваясь разделаться с тем, кто встал на его пути, в данном случае со мной. В это время я увидела Владимира. Он мчался к «Мицубиси», размахивая пистолетом. Поняв, что его засекли, водитель бросился обратно. Он заскочил в свою машину и направил ее на Кирьянова. Владимиру удалось отскочить к зданию, и «Мицубиси» пронесся мимо. Однако преступники имели неплохие шансы скрыться. Но тут я увидела, как Кирьянов прицелился и выстрелил. Он сразу попал по колесу, но для верности сделал еще один выстрел. «Мицубиси» остановился, а боевики тут же ринулись из машины наружу и спрятались за ее багажник.

И тут наконец-то завыла сирена, и из-за угла показалась полицейская машина. Сразу же прозвучала команда:

– Ни с места! Немедленно бросить оружие! В случае сопротивления будет открыт огонь на поражение!

Открылись дверцы, и из машины выскочили бойцы с автоматами. Они навели оружие на преступников. Парни ошалели. Они-то думали, что все сделают быстро и без шума, а тут – нежданчик. Они было бросились бежать, но тут же раздался выстрел в воздух, и, поняв, что они проиграли, боевики побросали оружие и подняли руки. Молодцы, ребята, не стали глупо стрелять на поражение и накручивать себе сроки.

В это время к группе захвата подошел Кирьянов и распорядился:

– Забирайте их!

Боевиков увели. Владимир подошел к «Мицубиси» и открыл крышку багажника.

– Ничего себе! – присвистнул он, – Тань, иди сюда, – позвал он меня.

Я подошла к нему. Кирьянов уже открыл ящик с ручками, который находился в одном из помещений цирка и который вынесли преступники. Ящик практически был полностью заполнен пакетами с порошком белого цвета.

– Все понятно. Ну, теперь этим будет заниматься отдел по борьбе с наркотиками, – резюмировал Владимир. – Это и есть компромат.

– Да, это компромат, да еще какой, – согласилась я с Кирьяновым. – Но, послушай, Володь, ведь в цирк еще должен был сунуться Никита – руководитель группы боевиков Пересыльникова. Он непременно появится в цирке. Ему Пересыльников поручил перерыть весь кабинет Бередунковского на предмет обнаружения записей всех их дел. Понятно, что в кабинете ничего похожего нет. И поэтому он ничего не найдет. Но накрыть его, когда он там появится, – это лучший способ захватить его.

– А ты уверена, что он объявится в цирке? – с сомнением спросил Кирьянов.

– Больше чем уверена, – твердо ответила я. – Он не рискнет ослушаться своего хозяина, то есть Пересыльникова, иначе ему конец. Я же своими ушами слышала, как Пересыльников угрожал ему в ресторане.

– Дуй тогда поближе к главному входу, – попросил меня Кирьянов. – Я звякну ребятам, пусть подстрахуют у служебного, а сам к тебе.

Я согласилась с разумным предложением и подобралась к углу здания. Практически сразу увидела, как к главному входу цирка подъезжает белая «Тойота». Из машины вышел Никита. Да, это был он, я же видела его, когда проследила за ним и он привел меня в штаб своей боевой группы, расположенный в промышленной зоне. Никита очень уверенно двинулся к главному входу. Глядя на него, любой мог бы подумать, что он является сотрудником цирка, причем не каким-то обслуживающим персоналом, а, судя по хорошо сшитому и дорогому костюму, кем-то из руководящего состава.

Однако Никита все-таки допустил одну ошибку. Прежде чем взяться за ручку двери, он внимательно посмотрел по сторонам и только после этого открыл дверь и прошел внутрь. Даже если бы я и не знала в лицо Никиту, то обязательно бы насторожилась, обнаружив минутную заминку перед дверью. Но теперь окончательно все встало на свои места. Руководитель группы боевиков, подчиненный Пересыльникова, выдал себя. Я обратила внимание не только на то, как замешкался Никита перед тем, как открыть дверь. Он совершил еще один ляп. Двери главного входа в цирк были двойные. И с каждой стороны они имели свою ручку. Первоначально Никита взялся не за ту ручку, которая открывает нужную половину двери, а за соседнюю. Он подергал ею и только потом переключился на основную.

– Так, Володь, тот молодой человек, который только что вошел в главную дверь цирка, и есть Никита – предводитель боевиков Пересыльникова, – сообщила я Кирьянову, который успел подойти. – Сейчас он попробует забраться в кабинет Бередунковского, и надо будет постараться захватить его за этим занятием. Все, я пошла.

– Подожди, Тань, – остановил меня Владимир. – Пойдем вместе.

– Нет, Володь, – твердо сказала я, – вдвоем нам идти не следует. Он может насторожиться и не полезет в кабинет. Мы его только спугнем, если сунемся в цирк вдвоем. Нас может окликнуть дежурная, Виолетта Михайловна. Меня-то она знает, потому что я не один раз побывала в цирке, опрашивая и Бередунковского, и артистов цирка. Короче, если мы пойдем вдвоем, определенно некоторое время уйдет на расспросы.

– Ну, ладно, ты меня убедила, – согласился со мной Владимир. – Но только ты сразу звони, – предупредил он.

– Обязательно, Володь, – заверила я.

Я открыла дверь и прошла внутрь цирка. Еще на подходе к месту, где находился пост дежурной, я увидела, как знакомая накаченная фигура Никиты скрылась на повороте, который вел к кабинету заместителя директора цирка.

– Татьяна Александровна, добрый день, – окликнул меня женский голос.

Я обернулась и увидела Виолетту Михайловну. Она вышла откуда-то сбоку.

– Добрый день, Виолетта Михайловна, – поздоровалась я с женщиной.

Я решила немного задержаться для того, чтобы дать время Никите как следует обосноваться в кабинете Бередунковского. И порадовалась, что ребятушек его омоновцы взяли быстро и довольно-таки бесшумно. Парень, очевидно, не увидел этой сцены. Итак, если я нагряну в кабинет прямо сейчас, то могу и спугнуть руководителя боевой группы. Пусть уж приступит к поиску несуществующих «опасных» документов.

– Вы уже выяснили, Татьяна Александровна, кто же все-таки застрелил Владислава? Уже нашли преступника? – спросила дежурная.

– Еще нет, Виолетта Михайловна, – ответила я.

– Понимаю, что так быстро его не поймаешь, – со вздохом произнесла женщина. – Стало быть, продолжаете поиски?

– Конечно, а как же?

– А Ростислав Максимович еще не подошел, – сообщила мне дежурная.

Странно, неужели в цирке не знают о том, что заместитель директора арестован? Хотя в интересах следствия, возможно, решили пока не обнародовать его арест.

– Вот как? Значит, его нет на месте? – спросила я.

– Да, – подтвердила женщина.

– Хочу еще раз побеседовать с Ростиславом Максимовичем, остались у меня к нему некоторые вопросы, – объяснила я. – Да, кстати, Виолетта Михайловна, вот только что сейчас в цирк вошел молодой человек в костюме, – как будто бы невзначай заметила я.

– А-а, так это вы, наверное, про Никиту говорите, – кивнула дежурная. – Да, я тоже видела его. Это Никита. У них с Ростиславом Максимовичем есть какие-то общие дела. Поэтому он иногда и наведывается к нему. Никита не раз приходил в цирк, – добавила женщина. – Приятный парень, я цирковым девчонкам говорила – обратите на мальчика внимание, – заулыбалась она. Да уж, хорошо, что девчонки не послушались.

– Понятно, – кивнула я. – Ну, что же, я тогда пойду, поговорю с теми артистами, с которыми еще не успела пообщаться в предыдущие свои визиты к вам.

Я пошла по коридору и почти дошла до кабинета заместителя директора цирка. Не доходя до него нескольких метров, я огляделась. Никиты нигде не было видно. «Наверное, он уже вошел к Бередунковскому, – подумала я. – Он ведь отлично знает месторасположение кабинета заместителя директора, поскольку не раз там бывал. Так что плутать он не должен».

Непосредственно около самого кабинета я замедлила шаг и практически бесшумно подошла вплотную к двери. Внутри было тихо. Я прислушалась. Да нет, никакого движения за стенами кабинета я не услышала. Интересно, что там сейчас делает Никита? Ведь, по идее, он должен сейчас все перевернуть в кабинете вверх дном для того, чтобы найти то, за чем он, собственно, и отправился. Почему же внутри все тихо?

Внезапно мое ухо уловило какой-то звук. Очень похоже на скрип какой-то открывающейся дверцы. Так ведь это он открывает сейф! Точно! Я же была в кабинете Ростислава Бередунковского и видела стоящий в углу сейф. Теперь необходимо застать Никиту врасплох. Надо только слегка приоткрыть дверь кабинета и посмотреть, что именно он сейчас там делает. Если он стоит спиной к двери и ковыряется в сейфе, перебирая бумаги для того, чтобы найти нужные, то лучшего момента и не придумаешь. Для него это будет полной неожиданностью. Вряд ли он думал о том, что кто-то может знать о его местонахождении в данный момент.

Я очень осторожно взялась за ручку двери кабинета Бередунковского и начала ее медленно поворачивать. Однако ручка не поворачивалась. Что это означает? Только то, что, проникнув в кабинет заместителя директора, руководитель боевой группы запер ее изнутри. Ну что же, очень продуманное решение, надо отдать ему должное.

Однако мне-то что теперь делать? Мой первоначальный план требует корректировки. Теперь я уже не смогу, как планировала изначально, войти в кабинет и взять Никиту с поличным. Придется звонить Кирьянову.

Я отошла на приличное расстояние от кабинета Ростислава Бередунковского для того, чтобы не выдать своего присутствия, и набрала Кирьянова.

– Алло, – начала я приглушенным голосом. – Володь, это я, Татьяна. Слушай, группа захвата все еще там?

– Да, Тань, – подтвердил Владимир. – У тебя-то там что?

– Ну, что у меня. В общем, этот Никита сейчас находится в кабинете Бередунковского. Он открыл сейф и перебирает, судя по всему, документы, которые находятся в сейфе. Я попыталась застать его врасплох, то есть открыть дверь кабинета, пока он стоит к ней спиной. Но он запер дверь изнутри. Так что…

– Я тебя понял, Тань, сейчас пошлю туда двоих ребят, – сказал Владимир. – А ты давай выходи оттуда, – добавил он.

– Я встречу вас около поста дежурной. Надо же показать дорогу, чтобы не пришлось плутать, – объяснила я свои действия.

– Хорошо, – согласился Владимир.

Я осторожно, почти бесшумно ступая, дошла до Виолетты Михайловны. Как раз в это время появился Кирьянов в сопровождении двоих автоматчиков.

– Ой, Татьяна Александровна, – тихо проговорила дежурная и взялась за сердце. – Что же это? Что теперь будет?

– Не волнуйтесь так, Виолетта Михайловна, все будет хорошо, – успокоила я женщину.

– Тань, давай показывай, где он, – коротко спросил Владимир.

– Идемте за мной.

Я привела Владимира и Кирьянова к дверям кабинета Ростислава Бередунковского.

– Вот там. – Я кивнула в сторону двери.

– Понятно, – сказал Кирьянов.

– Приступайте, – приказал он бойцам. – Тань, а ты жди нас на улице, – тоном, не терпящим возражения, сказал он.

Я сочла за лучшее не пререкаться, а повиноваться Владимиру. Вполне возможно, что бойцам придется штурмовать кабинет заместителя директора цирка, а Никита определенно вооружен. Поэтому, чем меньше будет народа около него, тем лучше.

Я подошла к Виолетте Михайловне. Кажется, дежурная уже пришла в себя. В это время бойцы уже выводили скованного наручниками Никиту.

– Все обошлось, штурмовать не пришлось, – объяснил Кирьянов, шедший позади.

– Ну, и слава богу, – выдохнула я.

– Сажайте его в машину к остальным, – распорядился Владимир. – Хотя нет, лучше по отдельности, «колоть» удобнее, – передумал он.

Мы с Кирьяновым вышли из цирка.

– Что будешь с ними делать, Володь? – спросила я.

– Как что? Сейчас ими займется отдел по борьбе с наркотиками, – ответил Кирьянов, закуривая.

– Только, Володь, попроси, чтобы они держали тебя в курсе дела, – сказала я.

– А ты думаешь, что убийство Владислава Расстрельникова тоже их рук дело? Ну, этой наркогруппировки? Как и убийство брата заместителя директора цирка? – спросил Кирьянов.

– А ты разве так не считаешь, Володь? – удивилась я. – Я вот очень надеюсь, что им придется ответить за все. И за незаконный оборот наркотиков, а возможно, и за убийство Владислава Расстрельникова, – сказала я.

– Послушай, Тань, я, вот хоть убей, все-таки не понимаю, какая связь с боевиками Пересыльникова и Владиславом Расстрельниковым. С заместителем директора цирка, тут вопросов нет, все ясно. Этот наркоделец вынудил его заняться преступным трафиком наркотических средств во время гастролей цирка предварительно посадив на «крючок» типа долг платежом красен. С этой целью в цирке был устроен целый склад незаконного товара. Ну а Расстрельников-то здесь каким боком? – спросил Владимир.

– Не знаю, Володь, не знаю. Я не уверена, что тут есть связь, но предполагаю, что Владиславу удалось что-то узнать о связи Бередунковского и Пересыльникова и последний его ликвидировал, – высказала я свои соображения. – Кому нужен свидетель?

– Тань, но ты забыла про винтовку с оптическим прицелом, – заметил Кирьянов.

– Так винтовку Расстрельникову и подбросили с целью обвинить в убийствах, которые он якобы совершил, – объяснила я.

Владимир вздохнул:

– Тань, но ведь Пересыльников, этот наркобарон, – серьезная личность, пусть и преступная. Неужели ты думаешь, что он мог дать задание ликвидировать Расстрельникова таким вот способом: при помощи газового пистолета, переделанного под боевые патроны? Это раз. А во-вторых, для чего киллеру необходимо было убивать Владислава именно на манеже цирка во время представления? Неужели для этого не нашлось более подходящих мест? И, знаешь, я что-то не особенно верю в то, что задержанные сегодня дельцы дадут признательные показания по делу Расстрельникова.

Я подумала, что Кирьянов в общем-то прав. Его доводы были более чем весомые. Значит, необходимо продолжать расследование.

– Пожалуй, ты прав, Володя, – сказала я. – Буду продолжать расследование.

– Удачи тебе, Тань, – пожелал Владимир.

Тут у него запиликал сотовый телефон.

– Да… понял, выезжаю.

– Как всегда, начальство вызывает, – посетовал он.

Кирьянов положил телефон в карман и пошел к своей машине.

Я стала думать, куда мне лучше всего будет сейчас направиться. Находясь в квартире Владислава Расстрельникова, я получила от одной из его соседок телефон бывшей его жены. Она прожила в Тарасове совсем недолго, а потом уехала в Маркс, откуда родом. Как и сам Владислав. Логичнее всего сейчас прямо туда и отправиться. Адрес у меня, собственно, тоже есть – когда я у Володьки его взяла.

Ну, что же, можно ехать в Маркс.

Бывшая супруга Владислава Расстрельникова проживала в пятиэтажном доме, расположенном в тихом и уютном зеленом дворике. Я сверилась с адресом и нажала на кнопку домофона. Трубку взяли не сразу. Возможно, бывшей супруги Владислава нет дома? Я набрала номер квартиры еще раз.

– Кто там? – послышался женский голос.

– Елизавета Николаевна здесь проживает? – спросила я.

– Да, здесь. А кто ее спрашивает? – поинтересовалась женщина.

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, приехала из Тарасова, – представилась я. – Я провожу расследование по поводу убийства Владислава Владимировича Расстрельникова. Мы можем поговорить?

– Проходите, – ответила женщина, и тут же раздался писк домофона.

Я прошла в открывшуюся дверь и поднялась на четвертый этаж. На лестничной клетке меня уже ожидала молодая светловолосая женщина в домашнем трикотажном халате. Просторная одежда не скрывала ее стройную фигуру, а волосы, собранные и уложенные сзади в пучок, наводили мысли о ее принадлежности к балетному миру.

– Проходите, – еще раз пригласила женщина и посторонилась, пропуская меня вперед.

Я прошла по довольно узкому коридору в гостиную. Это была светлая и просторная комната, но обставленная довольно старомодной мебелью, хотя и хорошо сохранившейся. Женщина кивнула на диван, стоявший у одной из стен, а сама села в кресло, расположенное рядом. Она вытянула длинные красивые ноги.

– Простите, балетная привычка, – объяснила она, заметив мой взгляд.

– Вы балерина? – спросила я.

– Да, я окончила колледж искусств, сначала работала в одном танцевальном коллективе, но сейчас только преподаю, – ответила Елизавета.

– Елизавета Николаевна, как я уже сказала, я расследую убийство Владислава Владимировича. Мне необходимо задать вам ряд вопросов.

– Конечно. Спрашивайте.

– Елизавета Николаевна, скажите мне, сколько времени длился ваш брак с Владиславом Владимировичем? – спросила я.

– Ну, что-то около полутора лет, – немного смутившись, сказала Елизавета. – Вы, очевидно, считаете, что…

Она не договорила.

– Просто я могу объяснить, – после некоторой паузы начала Елизавета.

– Да, пожалуйста.

– Дело в том, что наш с Владиком брак был больше… ну, по дружбе, что ли. Дело в том, что мы с ним знакомы чуть ли не с пеленок. Нет, ну, правда. Моя бабушка и бабушка Владика были, можно сказать, приятельницами. И так получилось, что Владика воспитывала бабушка, хотя у него были родители. Но родили они его еще тогда, когда были студентами, заниматься ребенком было некогда, да они особенно и не хотели уделять ему внимание. Это слова моей бабушки, я часто слышала их от нее, – снова смутившись, добавила Елизавета. – Ну вот, а потом родители Владика разошлись, и он полностью остался на руках своей бабушки. Потом мы с ним вместе поступили в колледж искусств, окончили его. Владику предложили постажироваться в Москве, у него были уникальные данные. Он уехал, а у меня… в общем, я влюбилась в парня, его призвали в армию. Мы договорились, что после демобилизации мы поженимся. Но оказалось, что его чувства ко мне были несерьезными. Потому что он женился на местной и остался в Мурманске. Я очень была подавлена, а Владик поддерживал меня. Он предложил нам пожениться, чтобы вместе уехать из Маркса. Тогда он устроился на работу в тарасовский цирк. Я согласилась, хотя, наверное, зря.

– Почему же? – спросила я.

– Да потому, что ничего из этого не вышло. Мы как были друзьями, так ими и остались, – объяснила Елизавета. – Все-таки для брака этого мало, я так считаю.

– И вы решили разойтись? – спросила я.

– Да. Я думаю, это был лучший вариант. К тому же серьезно заболела моя мама, ей требовался уход. Поэтому я вернулась в Маркс.

– Понятно. Тогда у меня к вам, Елизавета, такой вопрос. Владислав много зарабатывал? Я имею в виду то время, когда вы были в браке, – пояснила я.

– Да… если честно, то даже и не знаю. – Елизавета пожала плечами. – Во всяком случае, нам хватало. Правда, у нас особых трат и не было. Квартиру Владику выделил цирк, так что нам не приходилось тратить деньги на съемное жилье. Кроме того, детей у нас не было. Что касается отдыха… Ну, мы были пару раз в Европе. В общем, деньги были, и нужды мы ни в чем не испытывали.

«Так, если Владислав Расстрельников начал заниматься киллерством еще тогда, когда был женат на Елизавете, то, возможно, она могла заметить нечто такое, что могло бы указать на это. В частности, смена настроения, – подумала я. – Психологи выяснили, что нередко убийц, профессиональных или же дилетантов, посещают кошмары. Им снятся их жертвы. Отсюда – перепады в настроении, сумрачность, сменяющаяся агрессивностью и наоборот».

– Скажите, Елизавета, Владиславу была присуща агрессивность или вспыльчивость? – спросила я.

– Да нет, почему вы об этом спросили? – Елизавета недоуменно посмотрела на меня. – Владик отличался ровным характером и дружелюбием.

– Почему я задала вам этот вопрос? Да потому, что во время следствия был произведен обыск на квартире Владислава Владимировича. И в квартире была обнаружена очень крупная сумма денег. По всем подсчетам, он не мог столько заработать. Официальным путем, я имею в виду, – добавила я.

– Но я ничего не могу сказать по этому поводу. – Елизавета покачала головой. – Я просто впервые узнала об этом только сейчас, от вас.

– Понятно. Тогда я задам вам еще один вопрос: как вы считаете, кто мог убить Владислава?

– Ну откуда же я знаю?

Женщина недоуменно посмотрела на меня.

– Ну, предположите, Елизавета, – попросила я. – В то время, когда вы жили вместе в Тарасове, может быть, Владиславу кто-нибудь угрожал?

– Да нет, никто ему не угрожал. Во всяком случае, Влад мне ничего не говорил по этому поводу. Может быть…

Елизавета внезапно остановилась.

– Да, вы что-то вспомнили? – спросила я.

– Я просто подумала, что, возможно, это какой-то фанат? – высказала свое предположение Елизавета.

– А у него они были? – тут же спросила я.

– Да нет, вроде… Но ведь его застрелили прямо на манеже во время представления, ведь так?

– Да, именно так, – подтвердила я.

– Ну, вот я и подумала…

Елизавета снова не договорила. В это время из соседней комнаты донесся слабый болезненный голос:

– Лиза, дочка.

– Извините, Татьяна Александровна, меня мама зовет.

Елизавета встала с кресла, а я поднялась с дивана.

– Не буду вас больше задерживать, Елизавета Николаевна, – сказала я, направляясь к выходу. – До свидания.

– Всего вам доброго, – ответила женщина.

Я вышла на улицу. «Значит, и здесь пустой билет, – подумала я. – С одной стороны, Владислав Расстрельников как будто бы жил двойной жизнью, будучи и артистом цирка, и наемным убийцей, причем известно было только о нем как об артисте. А о том, что он принимал заказы на убийство и выполнял их, когда цирк выезжал на гастроли, никто не знал и даже не догадывался, пока не была найдена профессиональная винтовка… Стоп! И все-таки… А был ли Владислав киллером? Нет, скорее всего, это – просто подстава. Существует некто, кому очень нужно, просто необходимо, чтобы все думали, что Расстрельников вел двойную жизнь. Вот именно с этой целью и была подброшена винтовка».

Так, с бывшей супругой Владислава Расстрельникова я встретилась и поговорила. Теперь необходимо нанести визит супруге любителя «зеленого змия», Геннадия Каравайникова. Может быть, сегодня застану кого-нибудь на месте? Кто знает, возможно, он именно к ней тогда сбежал. И, может быть, сейчас он именно там и обретается. Я сверилась с адресом, который мне назвал сосед Каравайникова – Григорий Николаевич, и поехала.

Улица Весенняя находилась в одном из спальных районов Тарасова. Сначала шли многоквартирные пяти– и десятиэтажные дома, а дальше – частные владения. Я вела машину, а сама размышляла на тему, кто же все-таки подбросил винтовку Владиславу Расстрельникову, кто решил направить следствие по ложному пути? А главное – с какой целью? Чем дольше я думала, тем больше я убеждалась в том, что Владислав Расстрельников не является киллером. Если бы что-то такое было бы, то, вероятнее всего, бывшая супруга Владислава – Елизавета – рассказала об этом. Она производит впечатление законопослушной, вряд ли стала бы скрывать от следствия такие факты. К тому же Расстрельников убит, то есть Елизавета не выдала бы бывшего мужа своим признанием.

Теперь то, что касается работы Владислава Расстрельникова в цирке. Он же работал там несколько лет. Не верится в то, что сумел так все скрыть, что никто даже не заподозрил его в том, что он убивал людей. Да и вообще, можно ли совместить такие две профессии, как наемный убийца и артист цирка? Что-то я в этом очень сомневаюсь. Да, в самом начале расследования, признаться, эта мысль засела глубоко. Даже сегодня, когда была отловлена наркобанда Пересыльникова, я еще верила в то, что Владислав Расстрельников мог быть киллером. Но сейчас, когда я побеседовала с Елизаветой, я значительно усомнилась в этом. К тому же никто из артистов цирка, которых я опросила в связи с убийством Владислава, не выразил уверенности в том, что их коллега мог заниматься убийством людей.

Значит, Владислава Расстрельникова очень удачно подставили. Не просто удачно, а к тому же еще и очень грамотно. Подкинули винтовку, а самого застрелили. Зачем? Да кто же знает. Может быть, как раз для того, чтобы подставить. Труп же не сможет доказать, что винтовка ему не принадлежит, верно? Но кто он, тот, кто провернул такую подставу? И тот же человек, бывший владелец винтовки, убил артиста? Почему не из винтовки – это, на мой взгляд, очевидно. Инсценировка мести киллеру. Профессиональное оружие у киллера и обнаруживается.

Так за размышлениями я доехала до Весенней улицы и отыскала дом, в котором проживала супруга Каравайникова. Это было добротное каменное строение с красной черепичной крышей. Забор был металлический и выкрашен краской темно-красного цвета, в одном стиле с крышей. В общем, чувствовалось, что в этот дом было вложено много труда и денег. Забор имел ворота, на одной из их створок был виден звонок, а на другой красовалась цифра «пять». Значит, я попала по адресу, который мне дал сосед Геннадия Каравайникова, – улица Весенняя, дом пять.

Я подошла вплотную к воротам и нажала на кнопку звонка. Раздался мелодичный звук. И почти сразу же раздался стук какого-то падающего предмета. Далее вновь все стихло. Тогда я решила позвонить еще раз. «Неужели в доме никого нет? – подумала я. – Вот будет досадно, если я не застану хозяйку. Не хотелось бы зря сюда приезжать».

Но тут я услышала, как кто-то стал открывать дверь дома. А потом по двору явственно зашагали по направлению к входным воротам.

– Кто это? – спросила женщина, не открывая ворота.

– Мне нужна Екатерина Михайловна Каравайникова, – сказала я.

– Ну, я это. А вы кто? – в свою очередь спросила Екатерина.

– Я Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, – назвала я себя.

– Ой, а я не вызывала никаких частных детективов! – с испугом воскликнула Каравайникова.

– Екатерина Михайловна, я к вам приехала по важному делу. Мне необходимо с вами поговорить, – тоном, не терпящим возражений, произнесла я.

Кажется, мой тон вразумил Екатерину Каравайникову, и она открыла ворота. Это была худощавая, невысокая женщина лет тридцати с чем-то, с измученными глазами. Она испуганно смотрела на меня, но пройти на территорию двора не приглашала. Интересно, чем было вызвано такое ее поведение?

– Так мы с вами, Екатерина Михайловна, можем поговорить? – спросила я.

– Ну… наверное… можем, – с паузами проговорила Каравайникова.

– Тогда позвольте я пройду. – Я сделала шаг вперед, но Каравайникова не подвинулась, чтобы пропустить меня.

– Екатерина Михайловна, вы что же, так и не пригласите меня пройти? – спросила я.

– А что вы хотите? – спросила она.

– Я же вам уж сказала: мне необходимо с вами поговорить.

– А о чем разговор-то? – спросила Екатерина.

– О вашем супруге. Давайте мы все-таки пройдем в дом, – предложила я и оттеснила Каравайникову.

– Послушайте, Татьяна Александровна, давайте поговорим здесь, – извиняющимся тоном проговорила Каравайникова.

Я снова услышала какой-то шум внутри двора.

– Екатерина Михайловна, кто находится в доме? – спросила я.

– Да нет там никого, – поспешно ответила Каравайникова.

По поведению женщины я поняла, что она говорит неправду. Во-первых, какие-то подозрительные звуки, во-вторых, ее явный испуг.

– Скажите, как давно вы виделись со своим мужем, Геннадием Каравайниковым? – спросила я.

Поскольку хозяйка упорно стояла в воротах и не хотела пускать меня внутрь, я привстала на носки и попыталась заглянуть между воротами и Каравайниковой. И снова раздался стук.

– Да что у вас там происходит, Екатерина Михайловна?

Я решительно отодвинула Каравайникову со своего пути и прошла во двор. Было понятно, что Екатерина побоялась выдать своего супруга, Геннадия. В том, что он находился все это время в доме, я нисколько не сомневалась. Я обошла дом по периметру и обнаружила, что с торца дома забор отсутствует. Ну, все ясно. Геннадий Каравайников все это время находился в доме своей супруги. Он слышал наш с ней разговор. Слышал то, как я сказала, что я являюсь частным детективом, сразу сообразил, что я пришла по его душу, и смылся, благо было куда. То есть это ему было ясно, куда скрыться. Я же представления не имела, где его теперь искать.

– Екатерина Михайловна, вы знаете, куда направился ваш супруг? – спросила я.

– Нет, не знаю. Откуда? Он мне ничего не сказал. – Екатерина подняла на меня испуганные глаза.

– Как же так, Екатерина Михайловна? Зачем же вы мне сказали неправду?

– Какую неправду? – прикинулась непонимающей Екатерина.

– Ну, что в доме нет никого. А на самом деле там был ваш супруг. Стало быть, вы укрывали преступника, – резюмировала я.

– Да что вы такое говорите? Это Генка – преступник?! – воскликнула Екатерина.

– Вот что, давайте все-таки пройдем в дом и там обстоятельно обо всем поговорим, – предложила я.

Екатерина Каровайникова как будто бы окаменела. Она даже не сдвинулась с места.

– В общем, я вижу, что вы не настроены помогать следствию, Екатерина Михайловна. Ну, что же, тогда поступим по-другому. Не хотите разговаривать у себя дома, в привычной обстановке, тогда я вас сейчас отвезу в Управление полиции.

– Нет, что вы! – Каравайникова испуганно отшатнулась от меня. – Не надо никуда меня везти. Пойдемте в дом.

– Ну, хорошо. Но только сразу вас предупреждаю: мне от вас нужна только правда. Вы поняли меня? – строгим тоном спросила я.

– Да, да, конечно, поняла. Пойдемте, – сказала Каравайникова и закрыла ворота.

В большой комнате, в которую меня провела хозяйка, было чисто и уютно. Мебель, выполненная из дерева, кажется, была сделана на заказ. Во всяком случае, деревянный стол и стулья светло-желтого цвета.

– Проходите, присаживайтесь, Татьяна Александровна, – пригласила меня Каравайникова и показала на кресло, стоящее рядом с диваном.

Сама она отодвинула один из стульев, стоявших вокруг стола, и села на него.

– Так ответьте мне на вопрос, Екатерина Михайловна, почему же вы скрыли, что в доме находится ваш супруг, Геннадий Каравайников? – спросила я.

– Я побоялась, – потупив взгляд, призналась Екатерина.

– Чего вы боялись? Или кого? Вашего супруга, да? – высказала я предположение. – Или кого-то еще?

– Генку. Его. Он ворвался сюда, как ненормальный. Кричит, что он убил кого-то там, а у самого в руке пистолет, – объяснила Екатерина.

– У вашего супруга был в руке пистолет? – удивленно спросила я.

– Ну, да, – подтвердила Екатерина. – Черный такой.

«Вот это ничего себе! – подумала я. – Получается, что это Геннадий Каравайников убил Владислава Расстрельникова. Получается, что так. Ведь Марианна Мануковская сказала мне, что видела, как осветитель поднимался вверх, надо полагать, на последний ряд. Но что же предпринять в данный момент? Геннадий Каравайников скрылся, он попросту сбежал в неизвестном направлении. Одному богу только известно, где он сейчас может находиться».

– Екатерина Михайловна, а что еще говорил ваш супруг, кроме того, что он убил кого-то? – спросила я.

– Господи, да он совершенно невменяемый был! Разве ж можно было запомнить то, что он тут наговорил! Он просто вчера ворвался в дом и стал кричать. Сначала, что он убил, а потом, что никого он не убивал, но что ему все равно не поверят и что он конченый человек. Потому что теперь ему светит тюрьма, вот! – эмоционально воскликнула Екатерина.

– Ну а вы, Екатерина Михайловна, сами-то как думаете? Мог ваш супруг кого-то убить? – спросила я.

– Да нет, ну, что вы, Татьяна Александровна! – замотала головой Екатерина. – Ну, какой из него убийца? Он, поди, и пистолет-то не умеет в руках держать. И потом, он же пьяный был. Чего по пьяни не скажешь?

– Не скажите, Екатерина Михайловна, – возразила я. – В пьяном угаре вполне можно лишить человека жизни. Он же вам прямо сказал, что он совершил, ведь так?

– Да сказать-то можно все. Но он порой и сам не понимает, что говорит. Порой такую околесицу несет, что ой-ей-ей. Вот и сейчас, ведь в невменяемом состоянии был. Мало ли что могло привидеться.

– Ладно, Екатерина Михайловна. Я вам сейчас оставлю свой номер телефона, и, как только у вас в доме появится ваш супруг, вы мне сразу же позвоните. Вот, держите. – Я вынула из сумки свою визитку и протянула ей.

Каравайникова трясущимися руками взяла прямоугольный кусочек картона.

– Вы меня поняли?

Женщина кивнула.

– Имейте в виду, если не сообщите, то у вас будут большие неприятности, – пригрозила я.

– Господи! Да за что же? – испуганно воскликнула Екатерина.

– За укрывательство. Есть такая статья Уголовного кодекса, – объяснила я. – Сейчас продолжается расследование, так что, если не хотите отвечать по всей строгости закона, советую не покрывать своего супруга. Иначе суд признает вас соучастницей преступления.

– Я не…

Каравайникова не на шутку испугалась.

– У меня все, Екатерина Михайловна, – сказала я и пошла к выходу. – Надеюсь, вы меня поняли.

Я подумала, что испуганная Каравайникова не станет рисковать ради мужа-пьяницы, поэтому следить за домом нет необходимости. Хотя такая мысль вначале у меня была.

Я подошла к своей машине, открыла дверцу и села в салон. Надо позвонить Кирьянову, может быть, уже что-то известно о задержанных наркодельцах? Заодно поделюсь с ним о том, что удалось узнать о Геннадии Каравайникове.

– Володь, привет, это я, Татьяна, – сказала я в трубку, набрав номер Владимира.

– Привет, Тань, рад тебя слышать, – откликнулся Кирьянов. – Ну, что скажешь?

– Скажу, что мне удалось напасть на след некоего Геннадия Каравайникова, это художник по свету, или попросту – осветитель в цирке. Его видели в день убийства Владислава Расстрельникова. И знаешь где? – спросила я.

– Где?

– Он поднимался на верхние ряды. Об этом мне рассказала Марианна Мануковская, репетитор гимнастов. Вроде бы Каравайникову нечего было делать наверху, его рабочая точка находилась в другом месте. Я потом поехала к нему домой, но в квартире застала только двух его дружков в состоянии хорошего опьянения. По их словам, Геннадий пару часов назад сорвался с места и рванул в неизвестном направлении. Об этом же мне рассказал и его сосед, пенсионер с собачкой, Григорий Николаевич. Я оставила ему свою визитку с телефоном, и он пообещал позвонить, как только Каравайников окажется дома. Но я решила не терять зря времени и отправилась к его жене. Адрес дал тот же Григорий Николаевич. Супруга Геннадия проживает в частном доме на улице Весенней. И вот представляешь, когда я позвонила, в это время в доме находился Каравайников собственной персоной! – воскликнула я.

– Так ты его задержала, Тань? Да? – нетерпеливо спросил Владимир.

– К сожалению, нет, Володь, – вздохнула я. – Супруга Каравайникова, Екатерина, не захотела сразу пустить меня внутрь. Как выяснилось позднее, она просто сильно испугалась, потому что Геннадий прибежал – естественно, в изрядном подпитии – и начал кричать, что он убил человека. При этом алкоголик размахивал пистолетом. Ему удалось скрыться, пока мы пререкались с Екатериной. Женщина была сильно напугана. Я оставила ей свой телефон и велела непременно позвонить, если у нее снова объявится муженек.

– И ты думаешь, что она сообщит? – с сомнением в голосе спросил Кирьянов.

– Я ее как следует припугнула, Володь. В красках расписала, что ее ждет, если она будет укрывать преступника. Хотя она отрицает то, что ее супруг может быть убийцей. Впрочем, я в этом тоже несколько сомневаюсь. Расстояние от верхних рядов до сцены видел? Как думаешь, запойный алкоголик попадет из переделанного газового пистолета в артиста?

– Согласен. И все-таки давай считать его подозреваемым. Иначе с чего бы он явился в дом жены с пистолетом, вопя, что убил человека?

– Увидел что-то не то, полагаю. Ну да ладно, давай для прояснения всех обстоятельств будем его подозревать, – не стала спорить я. – Жена его непременно сообщит, если он вернется, я в этом больше чем уверена. Кроме того, и сосед Каравайникова сообщит, если Геннадий объявится у себя в квартире. Где-то же он должен появиться? Не век ведь он будет бегать.

– Ну а по поводу того, был ли Владислав Расстрельников наемным убийцей, тебе что-нибудь удалось прояснить? – спросил Владимир.

– Я ездила в Маркс к бывшей супруге Владислава Расстрельникова, – сказала я. – Так вот, она убеждена, что Владислав не мог быть киллером.

– Ну а какие она привела доводы в пользу того, что ее бывший муж не был наемным убийцей? – спросил Владимир.

– Елизавета просто сослалась на свое мнение и чутье. Кстати, я с ней согласна. И хотя нет стопроцентных доказательств в пользу Владислава Расстрельникова, но моя интуиция, которая, заметь, Володя, меня еще никогда не подводила, подсказывает, что артиста просто хотели подставить, вот и подкинули ему и винтовку, и деньги, – высказала я свое предположение.

– Интуиция, Тань, это хорошо, – задумчиво произнес Кирьянов. – Это просто замечательно. Но, видишь ли, в чем дело. Если, не имея стопроцентных доказательств вины или, наоборот, невиновности Расстрельникова, мы вынесем определенный вердикт, то настоящий киллер останется на свободе. Или же многие эпизоды с нераскрытыми убийствами перейдут в разряд «глухарей». Я считаю, что необходимо полностью разобраться в этом деле.

– А что говорят спецы из отдела по борьбе с наркотиками? – спросила я. – Ведь надо полагать, что они уже допросили задержанных.

– Да, они их допросили, – подтвердил Владимир. – Но выяснилось, что убийство Владислава Расстрельникова никак не связано с распространением наркотиков.

– Ты уверен, что задержанные сказали правду? – с сомнением в голосе спросила я.

– Уверен, Таня! – твердо заявил Владимир. – В отделе по борьбе с наркотиками работают очень крутые ребята. На первом же допросе арестованные выложили им все, вплоть до того, каким образом осуществлялся трафик наркотических средств. Они использовали для этого цирковой реквизит. Ведь реквизит проверке не подлежит. И вот ездит цирк по городам и весям и развозит этот товар. Отвечал за все заместитель директора цирка Ростислав Бередунковский. Но, повторяю, Владислав Расстрельников к перемещению наркотиков не имел никакого отношения. Это четко заявил их главный.

– Пересыльников? – спросила я.

– Да, он самый, – подтвердил Владимир. – Это ему пришла в голову идея использовать цирковой реквизит для перевозки наркотических средств. И этот бизнес процветал несколько лет.

– Да, Ростислав Бередунковский рассказывал мне, как Пересыльников сначала помог ему выпутаться из долговых обязательств, а потом втянул его в наркотрафик. Он ведь отлично знал, что теперь Бередунковский никуда от него не денется и будет делать то, что ему скажет он, Пересыльников. Ибо долг платежом красен, – заметила я.

– Да, этот Пересыльников – очень грамотный психолог, но в принципе ничего особенного собой не представляет. Так, обычный делец, каких миллионы. Но, однако, очень предприимчивый. После окончания института не захотел жить на зарплату инженера и сначала стал промежуточным звеном между поставщиками и распространителями. Привозил товар из-за границы и отдавал его на реализацию. Сам при этом он ничем не рисковал. Потом наладил производство «левых» товаров на заводе, где продолжал работать инженером, и успешно реализовывал неучтенный товар.

– Типа «цеховиков»? – спросила я.

– Вот-вот. А в девяностых годах Пересыльников уже перешагнул за пределы местного производства и вышел, можно сказать, на мировую арену. Он и оружие продавал, и человеческие органы, и, разумеется, наркотики. Так что вряд ли можно выудить еще какую-либо информацию из всей этой компании относительно Владислава Расстрельникова, – с сомнением произнес Владимир. – Еще раз повторю: они рассказали все, что знали. Им нет резона что-либо скрывать, потому что срок им светит нешуточный.

– Ясно.

– Да, Тань, ты ведь просила меня послать запрос в Самару, – вспомнил Кирьянов. – Ты просматривала сводки убийств и обнаружила, что в тот день, когда тарасовский цирк давал представление в Самаре, был убит крупный чиновник мэрии.

– Да, Володь, и что? Прислали ответ? – с нетерпением в голосе спросила я.

– Да, прислали.

– Ну что, Володь? – спросила я. – Не тяни, говори.

– Сообщают, что чиновник был убит из автоматической винтовки израильского производства. Выстрел был произведен в область сердца и контрольный – в голову. Винтовку не нашли, скорее всего, наемный убийца забрал ее с собой. Но был найден кусок материи, вырванный из куртки, которая была на киллере, – сообщил Владимир.

«Клок материи, вырванный из куртки! Где я видела такую куртку»? – пронеслось у меня в голове.

– Спасибо тебе, Володя, – поблагодарила я Кирьянова. – А помнишь, я еще просила тебя узнать о нескольких криминальных случаях, в которых были задействованы газовые пистолеты, переделанные под боевые патроны? Я отыскала в базе данных сведения. Они касались Заводского РОВД. Там расследовалось дело с таким же пистолетом. Трое грабителей совершали налеты на овощные киоски, угрожая продавцам точно таким же переделанным газовым пистолетом.

– Эх, а я и забыл, Тань! – с досадой воскликнул Кирьянов.

– Ладно, я сама поеду туда и все разузнаю.

– Потом обязательно позвони, – попросил Владимир.

– Конечно, позвоню, – пообещала я и отключилась.

Еще во время разговора с Кирьяновым я почувствовала, что основательно проголодалась. Необходимо было подкрепиться. Я завела свою машину и поехала, и вскоре на моем пути оказалось кафе «Ромашка». Никогда здесь не приходилось бывать, но голод не тетка, искать знакомую закусочную было просто некогда.

Я припарковалась и прошла в здание кафе. Довольно чисто и уютно. Ко мне сразу же подошла приветливая молоденькая официантка.

– Что будете заказывать? – с улыбкой спросила девушка.

Я выбрала куриную лапшу, картофель с лососем, а на десерт – пирожное с заварным кремом и апельсиновый сок. Заказ принесли сравнительно быстро. Все было вкусное и по цене недорогое.

Подкрепившись, я стала думать, что мне делать дальше. Отправиться в Заводской РОВД? В этот момент у меня запиликал сотовый.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Алло, это Татьяна Александровна? – осведомился мужской голос.

– Да, это я. А вы кто? С кем я говорю? – спросила я.

– Татьяна Александровна, это Григорий Николаевич, – назвал себя мужчина. – Вы мне оставили свою визитку с номером телефона и попросили сообщить, когда появится Геннадий Каравайников.

– Да, да, Григорий Николаевич. Так он появился? – спросила я.

– Да, он совсем недавно вошел в свою квартиру, – ответил мужчина.

– Спасибо вам большое, Григорий Николаевич, за то, что сообщили, – сказала я и отключилась.

Медлить было нельзя. Неизвестно, сколько времени Геннадий Каравайников пробудет в своей квартире. Вдруг он совсем скоро еще куда-нибудь рванет? И тогда где его искать?

Минут через двадцать я подъехала к дому Геннадия Каравайникова. Свою машину я оставила на соседней улице, приняв решение не заезжать во двор: мало ли что. Не дай бог спугну осветителя цирка. Я вошла в подъезд и вскоре оказалась около двери квартиры Каравайникова. Соседняя дверь была чуть-чуть приоткрыта.

– Татьяна Александровна, – услышала я шепот.

– Да, Григорий Николаевич, – так же тихо ответила я соседу Геннадия.

– Генка сейчас находится в квартире, он никуда не выходил, – прошептал Григорий Николаевич. – Я наблюдаю за ним. Пришел он домой где-то полчаса тому назад. Я вам сразу позвонил.

– Благодарю вас еще раз, Григорий Николаевич. Только вы сейчас зайдите к себе и некоторое время оставайтесь в своей квартире, – попросила я мужчину.

– Вы думаете, что Геннадий вооружен, – понимающе кивнул пенсионер. – Ладно, я вас понял, Татьяна Александровна.

Сосед Геннадия Каравайникова тихо скрылся в своей квартире.

Я решила сначала позвонить. Не хотелось сразу поднимать шум. Возможно, Каравайников откроет дверь. Если же нет, то тогда буду думать, что предпринять.

Но дверь открылась почти сразу же, как только я нажала кнопку звонка. «Он что же, под дверью стоял, что ли»? – подумала я.

Когда входная дверь в квартиру Каравайникова открылась, в дверном проеме показался мужчина. В руках он держал грязный стакан, наполненный жидкостью. Он посмотрел на меня мутным взглядом и безразличным тоном бросил:

– Проходите.

Потом он повернулся и шатающейся походкой направился вглубь квартиры. Я последовала за ним. Мужчина прошел на кухню и плюхнулся на табурет, опустив голову. Половина жидкости из стакана расплескалась.

– Мне нужен Геннадий Каравайников, – сказала я и обвела взглядом кухню.

На кухне царил такой же беспорядок и грязь, что и при моем первом посещении.

– Так могу я видеть Геннадия Каравайникова? – повторила я свой вопрос, потому что первый раз мужчина на него не среагировал.

– А? Чего? – Он поднял голову. – Так это же я. Ну, Геннадий Каравайников – это я и есть.

При этих словах пьяница ткнул себя указательным пальцем в грудь.

– Понятно, – сказала я.

– Вы же из полиции, да? – спросил он.

– Да, – подтвердила я.

– Ну, вот и хорошо, – снова опустил голову Каравайников.

– Куда вы спрятали пистолет? – спросила я.

– Да не прятал я его никуда. В холодильнике лежит, на верхней полке, – объяснил Каравайников.

Я проверила: действительно, оружие лежало на верхней полке. Я положила пистолет в свою сумку.

– Собирайтесь, Каравайников, – сказала я.

– А куда? – спросил Геннадий.

– В полицию, куда же еще.

– А, ну ладно, – все так же безразлично сказал мужчина.

По дороге Геннадий Каравайников вел себя на удивление спокойно. Правда, такое состояние можно было списать на действие алкоголя, которым был накачан осветитель цирка. Скорее всего, когда мужчина протрезвеет, то он поймет, что ему грозит, и вряд ли будет настроен так же благодушно, как сейчас.

Я же размышляла о том, мог ли Каравайников застрелить Владислава. С одной стороны, доказательства того, что именно Геннадий совершил это преступление, были. Он внезапно сорвался из своей квартиры и скрылся в неизвестном направлении. Правда, потом выяснилось, что он пытался укрыться у своей супруги. У Каравайникова имеется пистолет, из которого, предположительно, и был застрелен Владислав. Марианна Мануковская видела Каравайникова на верхних рядах. И – вишенка на торте – Геннадий, по словам супруги, кричал, что он убил человека. Получается, что убийцей Владислава Расстрельникова является не кто иной, как Геннадий. Однако у Каравайникова по всем признакам уже имеется сильная зависимость от алкоголя. Этот факт еще ни о чем не свидетельствует, поскольку, как показывает статистика, определенный процент преступлений совершается именно в состоянии алкогольного опьянения. О болезненном пристрастии осветителя знали все. Стало быть, и на работе он не раз появлялся в подпитии. Но экспертиза показала, что причиной смерти Владислава явился выстрел в сердце. И если учесть, что Геннадий Каравайников находился на верхнем ряду – почему-то именно в тот самый момент, – как он мог точно попасть в сердце Владислава Расстрельникова с такого расстояния? Случайное везение? Не думаю. А где Геннадий Каравайников раздобыл пистолет? Нашел? Едва ли. Достал через знакомых? Да его знакомые – это обычные собутыльники. Такой контингент, кроме выпивки, больше ничем другим не интересуется. Ладно, это можно будет выяснить на допросе, когда мы приедем в управление.

Я привезла Геннадия Каравайникова в Управление полиции.

– Володь, смотри, кого я тебе привезла, – сказала я, входя в кабинет Кирьянова. – А вот и искомый пистолет, из которого, предположительно, был убит Владислав Расстрельников. Его необходимо отдать на экспертизу.

– Сейчас сделаем, – кивнул Владимир и, вызвав дежурного, поручил ему отнести оружие эксперту.

– Так это и есть тот самый Геннадий Каравайников? – спросил Владимир, кивая на осветителя цирка.

– Да, тот самый, – подтвердила я.

– Красавец, что и говорить, – с иронией заметил Кирьянов. – Как же вы дошли до такого состояния, гражданин Каравайников? Кстати, вы отчество свое помните?

– Серг… Сергеевич я, – с паузой проговорил Геннадий.

Мужчина потер виски и поморщился.

– Что, Геннадий Сергеевич, тяжело похмелье? – вступила в разговор я.

Каравайников посмотрел на меня тяжелым взглядом и ничего не ответил.

– Ну что? Будем ждать, пока он протрезвеет? – обратился ко мне Кирьянов.

– По всей видимости, придется. Вряд ли сейчас он сможет что-то рассказать, – предположила я. – Судя по его внешнему виду и состоянию, количество спиртного, которое он поглотил, исчисляется энным количеством бутылок.

– Не надо… ничего ждать. Я… могу… говорить, – так же страдальчески морщась, проговорил Геннадий Каравайников.

– Можете? – переспросил Владимир. – Ладно, поверим и проверим. Для начала ответьте на самый главный вопрос. С какой целью вы убили Владислава Расстрельникова?

– Я его не убивал, гражданин начальник! – воскликнул Геннадий Каравайников. – Я вообще никого не убивал! Клянусь вам!

– А кто же тогда застрелил Владислава? – спросила я.

– Откуда же мне знать? Я не знаю, кто его застрелил, правда! Но чем хотите вам клянусь, что я его не убивал! – продолжил свои восклицания Каравайников.

– Ну, в таком случае ответьте на вопрос: откуда у вас взялся пистолет? – спросил Кирьянов.

Геннадий снова наморщил лоб, но на этот раз, по-видимому, для того, чтобы действительно вспомнить.

– Не могу сказать, гражданин начальник, – наконец произнес он. – Помню только, что он у меня уже был, когда…

Тут мужчина запнулся.

– Вы сказали, что пистолет у вас уже был, когда… Что тогда произошло, Геннадий Сергеевич? – спросила я.

Каравайников промолчал.

– Послушайте, если вы будете сотрудничать со следствием, то суд учтет это и, возможно, смягчит приговор, – сказала я.

– Какой суд? Какой приговор? Вы что?! Я же никого не убивал! Я ни в чем не виноват! – восклицал Каравайников.

– Значит, чистосердечного признания не будет, – с сожалением произнес Кирьянов. – А жаль.

– Да я же говорю, что никого не убивал! В чем мне чистосердечно признаваться? – продолжал недоуменно восклицать Каравайников.

Похоже на то, что осветитель цирка говорил правду. Во всяком случае, его поведение не выглядело притворством.

– Ну, допустим, мы вам поверили, – сказала я. – Поверили в то, что вы не лжете, а говорите правду. Но ведь, если как вы утверждаете, вы не стреляли во Владислава и не можете объяснить, откуда у вас взялся пистолет, то почему вы покинули свою квартиру? А затем сбежали и из дома своей жены? Почему вы все время находитесь в бегах, а, Геннадий? От чего или кого вы скрываетесь? – спросила я.

Каравайников молчал.

– Вот видите, вы молчите, потому что сказать вам в свое оправдание нечего, – резюмировал Кирьянов. – И отрицать очевидное вам нет никакого смысла, потому что все факты свидетельствуют против вас, Каравайников.

– Да какие еще факты, какие доказательства? – снова вскричал Геннадий. – Нет у вас против меня ничего! И быть не может! Потому что я не убивал Владислава!

– Вы напрасно так себя ведете, Каравайников, – начала я. – Свидетели рассказывают, что незадолго до того, как Владислав Расстрельников был убит, у вас с ним произошел конфликт. Вы с ним серьезно поругались и кричали, что убьете его. Далее, непосредственно перед тем, как Владислав был застрелен, вы зачем-то поднимались на верхние ряды. Вас там видели, Геннадий. Что вы там делали? Наконец, у вас имеется пистолет с вашими отпечатками пальцев. Предполагаю, что именно из этого пистолета и был убит Владислав Расстрельников.

Конечно, точно я этого не знала. Но логика подсказывала: оружие в чем-то да замешано.

– И наконец, ваша супруга сказала, что вы признались в том, что убили человека, – закончила я. – Что вы теперь скажете? Вы можете как-то опровергнуть то, что я сейчас перечислила? Или вы это полностью признаете?

Геннадий Каравайников опустил голову и продолжал молчать.

– Вот, вы молчите. Стало быть, вам нечего сказать в свое оправдание, – закончила я.

– Нет, я не убивал его! Я не убивал Влада! – снова воскликнул Каравайников. – Почему вы мне не верите? Я говорю правду!

– Ну, что же, Татьяна Александровна. Я думаю, что правильнее всего в сложившейся ситуации сделать перерыв. Пусть гражданин Каравайников посидит в камере и подумает, – сказал Кирьянов.

Владимир вызвал конвоира, и Каравайникова увели.

– Володь, не знаю, как ты, а я вот верю, что Каравайников не убивал Владислава, – сказала я, когда мы остались в кабинете одни.

– Черт его знает, Тань. С одной стороны, да. Вроде ведет он себя естественно. Но ведь он может специально нам, как говорится, пудрить мозги. Сколько времени он находился в бегах? Он мог придумать сто причин, мог как следует продумать, как можно выкрутиться из подобной ситуации, – высказал предположения Владимир.

– Есть еще одна вещь, которая вроде бы свидетельствует в пользу того, что не Каравайников является убийцей Владислава, – сказала я.

– И что же это? – спросил Кирьянов.

– Ведь Каравайников не выбросил пистолет сразу же, – сказала я. – Он столько времени носил его с собой. Почему он так непродуманно поступил?

– Хм… Почему не выбросил пистолет? Так он же все время находился под алкоголем, вот с пьяных глаз и не догадался выбросить, – объяснил Кирьянов. – Ладно, Тань. Сейчас я позвоню эксперту и узнаю, готово ли заключение по пистолету.

Владимир набрал эксперта Максимова.

– Владимир Алексеевич, это Кирьянов. Ну, как? Готово заключение по оружию? Да… Понял… Сейчас приду.

– Тань, – обратился Владимир ко мне, – заключение готово, пойдем?

– Идем. – Я встала со стула.

Эксперт сообщил нам результат. Да, Владислав Рсстрельников был убит именно из того пистолета, который был у Геннадия Каравайникова. Газовый пистолет, переделанный под боевые патроны.

– Вот видишь, Володь, все подтвердилось, – сказала я, когда мы с Кирьяновым возвращались в его кабинет после визита к эксперту. – Теперь надо добиться, чтобы Каравайников признался в совершенном убийстве. Но почему он уперся? Ведь все против него. Хотя… ну, не верю я в то, что этот жалкий алкоголик убил человека! И в то, что он смог попасть в сердце Расстрельникову, тоже не верю. Видел, как у мужика руки трясутся?

– Ладно, Тань, – пожал плечами Владимир. – Рано или поздно он нам все расскажет. Как только протрезвеет, полагаю. Ты-то чем сейчас собираешься заняться? – спросил он.

– Хочу сейчас поехать в РОВД Заводского района, – сказала я. – Там произошло несколько нападений на продавцов овощного ларька. По сведениям, им угрожали таким же газовым пистолетом. Может быть, известно, у кого налетчики заказывали подобное оружие. Я тебе уже говорила, что нашла упоминание об этом, когда просматривала базу данных.

– Да, я помню, ты просила меня разузнать, но, признаюсь, я совсем забыл.

– Ладно, я сама съезжу. На месте выяснить подробности будет гораздо легче, чем по телефону.

– Ты хочешь сказать, что есть некто, кто оказывает подобные услуги? – спросил Кирьянов. – То есть переделывает газовый пистолет в боевой.

– Да. Если выяснить координаты этого умельца, то можно будет вычислить и заказчика, – высказала я свое предположение.

– Тань, там, в Заводском отделении, работает Валентин Венивитинов, – вспомнил Владимир. – Отчество, кажется, Леонидович. Так вот, в разговоре с ним сошлись на меня.

– Поняла, Володь.

– Ладно, езжай. Если что выяснишь, сразу звони, – попросил Владимир.

– Позвоню, о чем речь.

До отделения полиции Заводского района я добралась сравнительно быстро. Поскольку фамилия следователя, который занимался делом об ограблении ларька, мне уже была известна, то я, выяснив у дежурного номер нужного мне кабинета, сразу отправилась туда.

Следователь Венивитинов Валентин Леонидович – худощавый мужчина средних лет – сидел за компьютером и что-то изучал.

– Здравствуйте, Валентин Леонидович, – поздоровалась я, предварительно постучав и услышав «войдите». – Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив. В базе данных указано, что вами были задержаны совершившие нападение на овощной ларек два молодых человека. Они угрожали продавцу газовым пистолетом, который был переделан под боевые патроны. Это так?

– Да, – подтвердил Венивитинов и тут же спросил: – А чем вызван ваш интерес к этому делу?

– Я занимаюсь расследованием убийства артиста нашего цирка, Владислава Расстрельникова. Он тоже был убит из газового пистолета, переделанного под боевые патроны, – объяснила я.

– Понятно, – кивнул следователь. – Однако это дело уже закрыто и отправлено в архив.

– Да, но ведь проводилось следствие. Вы ведь наверняка выясняли, кто переделал пистолет, ведь так? Мне очень нужны эти сведения. Возможно, работал один и тот же мастер, – пояснила я.

– Я вряд ли чем-то смогу вам помочь. – Венивитинов пожал плечами. – Потому что до конца нам так и не удалось выяснить, кто совершал переделку. Один из подельников признался, что пистолет был приобретен у какого-то пожилого мужчины. Он назвал его имя и отчество и сообщил место проживания. Однако когда мы выехали на этот адрес и произвели обыск, то ничего не нашли. Кроме того, и мужчина этот клялся и божился, что ничем таким никогда не занимался и не занимается. Знаете, Татьяна Александровна, выглядел он как такой безобидный дедушка-пенсионер. А у нас и без оружейников-самоучек дел хватает.

– Понятно. Но мне необходима хотя бы какая-нибудь зацепка. Дело об убийстве Владислава Расстрельникова находится на контроле Управления полиции. Полковник Владимир Сергеевич Кирьянов просил посодействовать.

– Ладно. Дело находится в архиве. Подождите немного, – сказал Венивитинов и вышел из кабинета.

Минут через пятнадцать он вернулся.

– Вот, – он положил на стол лист бумаги, – зовут этого мужчину Евгений Леонтьевич Пустельников. Проживает он по улице Новосибирской, дом семь. Это частный дом. Имеются краткие биографические сведения. Не знаю, пригодятся ли они вам. Окончил среднюю школу, затем техникум, работал на заводе «Серп и молот». Семьи нет. И не было. Вот его фотография. Это все, что я могу вам сообщить, – сказал Венивитинов.

– Большое вам спасибо, Валентин Леонидович, – поблагодарила я следователя. – Ваши сведения очень важны для меня. До свидания.

Я вышла из отделения Заводского РОВД. Надо будет прямо сейчас поехать к этому Петельникову. Возможно, удастся выяснить, не он ли переделывал газовый пистолет. И вообще, не мешало бы проверить как следует этого Петельникова. Вряд ли он не знает, что изготовление оружия, а также его переделка запрещены законом. Конечно, он в курсе этого. Однако оказывает незаконные услуги преступникам. Правда, Венивитинов сказал, что при обыске у Петельникова ничего не нашли и что он все отрицал. Но все-таки один из налетчиков указал на него. Значит, что-то такое все же есть. Не исключено, что у этого самого Петельникова рыльце в пушку.

Я завела машину и поехала.

Улица Новосибирская находилась в том же Заводском районе. На ней располагался преимущественно частный сектор, состоящий из далеко не новых, местами очень даже древних домишек.

Я оставила машину в самом начале улицы, потому что дальше начиналось бездорожье, как это и водится в таких районах. Дом под цифрой «семь» был окружен старым деревянным забором с облупившейся краской. Кажется, его не красили и не обновляли сгнившие деревянные части несколько десятков лет. Калитка в заборе была полуоткрыта. Я взялась за ручку, потянула на себя, открыла дверь полностью и вошла во двор.

В центре двора находился небольшой деревянный одноэтажный дом. На некотором расстоянии от него располагалось еще одно строение. Похоже, это был сарай. Во дворе было довольно чисто, во всяком случае, никаких ненужных предметов в виде обломков, ящиков или коробок не наблюдалось. Я сделала несколько шагов по направлению к дому, и в это время открылась входная дверь. На пороге показался пожилой мужчина, небольшого роста и худощавый. Судя по фотографии, которая прилагалась к делу о нападении, это и был Пустельников.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – настороженно поздоровался мужчина. – Вы к кому?

– Ну, если вы Пустельников Евгений Леонтьевич, то к вам, – ответила я.

– Да, это я, Пустельников Евгений Леонтьевич, а что случилось? – спросил мужчина.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – представилась я. – Мне необходимо с вами поговорить.

– Да о чем же со мной говорить? – недоуменно спросил Пустельников. – Сроду с детективами не знался, думал, что о них только в книжках пишут.

– Евгений Леонтьевич, может быть, мы все-таки пройдем в дом? И там поговорим? – настойчиво спросила-предложила я, видя, что мужчина, мягко говоря, не горит желанием беседовать со мной.

– Ну, ладно, проходите, – с явной неохотой пригласил Пустельников. – Только у меня в доме не прибрано, хозяйки нет, я живу один.

– Это совсем не важно, – заметила я.

Мы с Пустельниковым прошли в дом. В нем была всего одна комната, но довольно просторная. И никакого особого беспорядка я в доме не заметила. Обстановка, правда, более чем скромная, но везде чисто.

– Садитесь. – Хозяин указал на старенький, советского производства диван-раскладушку, накрытый тоже видавшим виды плюшевым покрывалом.

Сам Пустельников сел на табурет, стоявший около стены.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить? – спросил Пустельников уже довольно спокойным тоном. От первоначальной настороженности не осталось и следа.

Я решила, что не имеет смысла ходить вокруг да около, и задала вопрос прямо в лоб:

– Скажите, кто вам заказал переделать газовый пистолет под боевые патроны?

– Какой пистолет? Зачем мне его переделывать? Никто мне не заказывал! – восклицал Пустельников. – Да вы что, девушка?

– Татьяна Александровна, – с нажимом произнесла я.

– Извините, Татьяна Александровна, – поправился мужчина. – Так я и говорю, что никаких таких заказов, о чем вы сказали, мне никто не давал.

– Значит, вы не хотите признаться? – строгим голосом спросила я.

– Да боже ты мой! – Мужчина всплеснул руками. – Да не в чем мне признаваться! Я давно на пенсии, отдыхаю, закон не нарушаю. В чем мне признаваться, не понимаю.

– Тогда я вынуждена все у вас осмотреть, – сказала я.

– А ордер у вас есть? Во-о-от, нету у вас ордера, – пробурчал дядька. – Я свои права знаю. С ордером и приходите, девушка.

– А может быть, мы с вами проедем в участок? Или мне сюда криминалистов пригласить? – Я с задумчивым видом достала телефон. – Я, между прочим, к вам как к человеку пришла, поговорить решила без полиции, мирно. Зачем вам привод в отделение?

Пустельников задумался, и я дожала:

– Ну что, звоним криминалистам? Или вы позволите мне самой аккуратно осмотреть дом?

– Да пожалуйста! Я разве ж против? Осматривайте, ищите, что вам нужно, – дал свое разрешение хозяин.

Пустельников был спокоен, и я поняла, что в доме я вряд ли что-нибудь найду. Но для порядка я все-таки все тщательно облазила. И безрезультатно. Но я еще с самого начала заприметила строение во дворе неподалеку от дома.

– Так, Евгений Леонтьевич, здесь у вас действительно чисто. А теперь давайте выйдем во двор и осмотрим ваш сарай, – сообщила я и заметила, как Пустельников заметно занервничал.

– Да зачем вам понадобился мой сарай? – недоуменно спросил мужчина. – Я в него уже сто лет не заходил. Там, поди, уже все паутиной заросло…

– Вот сейчас и посмотрим, что к чему. Вставайте и идите вперед, – тоном, не терпящим возражений, сказала я. – Вы не думайте, что я вас запугать пытаюсь. Можете хоть сейчас набрать номер отделения полиции, спросить подполковника Кирьянова и узнать у него, кто такая Татьяна Иванова.

Пустельников пожал плечами, неохотно поднялся и медленно пошел к выходу из дома.

Сарай, в который, по словам хозяина, никто не заглядывал «уже сто лет», не выглядел заброшенным и заросшим паутиной. В нем было даже проведено электричество, во всяком случае, я увидела лампочку, свисавшую с потолка. Более того, в сарае была устроена мастерская. Я увидела станок и верстак. На столике рядом лежали несколько пистолетов. Некоторые из них были разобраны.

– Ну, вот, Евгений Леонтьевич, а говорили, что целый век сюда не заглядывали. А тут у вас целый оружейный завод, – резюмировала я.

– Да что вы, Татьяна Александровна? – воскликнул Пустельников. – Я же говорю, на пенсии я, вот чтобы занять себя, я и решил устроить что-то вроде небольшой мастерской. Это просто… баловство… Больше от скуки…

Скорее всего, Пустельников понял, что все складывается не в его пользу, и начал выкручиваться.

– Так, довольно, Евгений Леонтьевич, – строго сказала я. – Я приехала к вам, потому что поступили сведения о том, что вы занимаетесь переделкой газовых пистолетов. Один из них был задействован в ограблении овощного ларька. Из другого застрелили человека. Кому вы продали видоизмененный газовый пистолет?

– Я не знаю, он не назвал себя, – поникшим тоном проговорил мужчина.

– Но как он выглядел? – спросила я.

– Довольно молодой, лет тридцати с небольшим. Высокий, спортивного телосложения, – начал перечислять Пустельников. – Лицо у него было какое-то такое… удлиненное, подбородок как-то выступает вперед. И губы такие… мясистые, что ли.

– Понятно. И что произошло дальше? – спросила я.

– Ну, так вот, этот молодой человек хорошо мне заплатил, – ответил мужчина.

– Значит, говорите, что у него высокий рост, удлиненное лицо и толстые губы? – уточнила я.

– Да, именно так, – подтвердил Пустельников.

– Хорошо. Сейчас я отвезу вас в Управление полиции, там вы все подробно опишите. Необходимо будет составить фоторобот. И что бы вы знали, Евгений Леонтьевич, своими действиями вы преступили закон, который запрещает изготавливать оружие, а также переделывать его, – строгим голосом закончила я.

Пустельников молча опустил голову и пошел вперед.

Я привезла Пустельникова в Управление полиции и отвела его в кабинет Кирьянова.

– Вот, Владимир Сергеевич, – начала я, – перед вами тот умелец, который переделывает газовые пистолеты под боевые патроны. Зовут его Пустельников Евгений Леонтьевич. Говорит, занимается этим просто от нечего делать, хобби такое у него. В сарае у него оборудована целая мастерская. И пистолеты находятся там же. И разобранные, и переделанные.

– Значит, посылаем туда следственную группу, – распорядился Кирьянов.

– Гражданин Пустельников, – обратилась я к мужчине, – расскажите Владимиру Сергеевичу о том, кто вам заказал переделку газового пистолета.

– Ну, это был молодой мужчина лет тридцати. Высокий, атлетический, лицо немного вытянутое, полные губы и выступающий подбородок.

– Сейчас вас отведут к нашему специалисту для составления фоторобота, – сказал Владимир и нажал кнопку вызова.

В кабинет вошел дежурный.

– Приведите задержанного Геннадия Каравайникова, а его, – Кирьянов кивнул на Пустельникова, – отведите для составления фоторобота.

– Есть, – ответил дежурный.

Через пять минут в кабинет в сопровождении конвойного входил Геннадий Каравайников. Когда он проходил мимо Пустельникова, я спросила мужчину:

– Вот этот человек заказывал вам переделку газового пистолета? Это и есть заказчик?

– Нет, это не он, – уверенно ответил Пустельников. – Я же говорю, у того и рост выше, и сложение совсем другое, да и лицо совсем не то. Нет, точно это не он.

– Ладно, уведите его, как только будет готов фоторобот, сообщите, – отдал распоряжения Кирьянов.

Пустельникова увели.

– Садитесь, гражданин Каравайников, – сказал Владимир.

Я посмотрела на Геннадия. Теперь, побыв какое-то время в камере, он выглядел гораздо лучше. Кажется, винные пары почти выветрились, во всяком случае, взгляд стал осмысленный.

Геннадий Каравайников сел на стул, стоящий напротив стола, за которым сидел Владимир.

– Ну, так что, гражданин Каравайников, вспомнили что-нибудь? – спросил Кирьянов.

– Да, теперь я все вспомнил, – ответил Каравайников.

– Ну, что ж, расскажите, послушаем. Только советую вам говорить правду. Сказки на тему того, что вы чисты, как младенец, нам слушать неинтересно, – заранее предупредил Владимир.

– Да нет… я и не собирался… рассказывать сказки. Я на самом деле все вспомнил.

– Что же конкретно вы вспомнили, Каравайников? – вступила в разговор я.

– Ну, то, что я действительно был наверху, то есть на верхнем ряду, – ответил Геннадий. – И да, я услышал оттуда выстрел.

– Минуточку, Каравайников, – остановила я осветителя. – Чтобы нам было понятно, вы начните рассказывать, чем вы занимались до того, как прозвучал выстрел. Ну, примерно часа за два до этого.

– Ладно, попробую, – сказал Каравайников и потер лоб, видимо, для улучшения памяти. – Значит, так, я проводил работы по подготовке к вечернему представлению. Я работаю осветителем, или художником по свету, так что…

– Нам известно, какую должность вы занимаете в цирке, Каравайников, – заметила я. – Так что долго на эту тему распространяться не нужно. Сразу переходите к делу. Итак, вы, как и все, готовились к вечернему представлению. Что было дальше?

– Что было дальше? – переспросил Геннадий Каравайников и снова потер лоб. – Да, потом ко мне подошел Александр Переперченов, это наш модельер по сценическим костюмам, вот…

– И это нам тоже известно, Каравайников, – заметил Кирьянов. – Кто такой Александр Переперченов, мы тоже знаем.

– Ну, так вот, он подошел ко мне и пригласил меня наверх, – продолжил свой рассказ Геннадий.

– А зачем? В честь чего он предложил вам это? – спросила я.

– Да говорит, пойдем выпьем, у меня вот есть что выпить, – продолжал рассказывать Каравайников.

– И часто он предлагал вам выпивку? – спросила я.

– Да в первый раз! – воскликнул Геннадий. – Раньше никогда такого не было. Ну, я что? Мне предложили, я согласился. Поднялись мы с ним наверх, выпили. У Александра и закуска с собой оказалась. Мы не особо торопились, ведь подготовка к представлению была уже окончена, мы внизу и не нужны были особо. Ну, перекинулись мы с ним парой фраз за жизнь. И вдруг я как-то… ну, не потерял сознание, а выпал из реальности, что ли. Прям даже и не знаю, как это назвать. Вроде как звуки куда-то исчезли, и глаза сами собой закрылись. Обморок не обморок, не знаю. Потом спустя какое-то время я пришел в себя. И слышу, что раздался выстрел. Хотя это я уже потом понял, что это был выстрел. А тогда мне показалось, что это просто какой-то хлопок, только очень громкий.

– Понятно. Рассказывайте дальше, – велела я.

– А что дальше-то рассказывать? – растерянно спросил Геннадий Каравайников.

– Ну, что происходило дальше после того, как вы открыли глаза? Что вы увидели? – спросила я.

– Увидел пистолет. Он почему-то был у меня в руке. Я смотрел на него и ничего не понимал. Откуда он у меня взялся? И тут я услышал, что внизу, ну, на манеже, кто-то закричал. Я взглянул вниз и увидел Влада Расстрельникова. Он лежал на манеже. Тут мне все стало ясно. – Осветитель цирка опустил голову.

– Что именно? Что вы выстрелили в Расстрельникова? – спросила я, внимательно наблюдая за осветителем цирка.

– Нет, я понял, что Влада застрелили, но поскольку пистолет находится у меня, то виноватым сделают меня, – ответил Геннадий Каравайников.

– И что же вы предприняли потом? – спросила я.

– Я отшвырнул пистолет в сторону и побежал вниз.

– Вы сказали, что избавились от оружия? – удивленно спросила я. – Но как же так? Ведь пистолет-то в итоге оказался у вас. Вы сначала явились с ним к своей жене, много чего наговорили, в том числе и то, что вы убили человека. В конце концов, мне сами его отдали, когда я пришла к вам. Что-то не сходятся у вас концы с концами, – покачала я головой.

– Я действительно сначала помчался вниз, но с полдороги остановился, – сказал Геннадий.

– А что так? – вмешался в допрос Кирьянов.

– Ну как же? Я же держал пистолет в руке, на нем отпечатки моих пальцев. Поэтому никак нельзя было оставлять его там, – объяснил Геннадий Каравайников.

– Понятно. Только непонятно вот что. Почему же вы столько времени бегали ото всех? Скрылись из своей квартиры, потом сбежали из дома своей супруги? Если вы, как утверждаете, не убивали Владислава Расстрельникова, зачем было столько времени прятаться? – продолжала я задавать вопросы.

– Так ведь меня бы обвинили в убийстве Владислава! – воскликнул Геннадий Каравайников. – Если бы я остался у себя в квартире. Поэтому я и сбежал. Но, подумав, я решил, что лучше расскажу все, как было, и будь что будет.

– Складно вы говорите, Каравайников, но все-таки вопрос о том, кто же убил Владислава Расстрельникова, остается открытым, – заметил Владимир.

– А мог Александр Переперченов, ваш модельер по костюмам, быть убийцей Владислава Расстрельникова? – спросила я. – Как вы считаете?

– А черт его знает, может быть, и мог. – Геннадий Каравайников пожал плечами.

– Ладно, вы сейчас отправитесь в камеру, – сказал Кирьянов и вызвал конвойного.

Каравайникова увели из кабинета.

– Володь, как ты считаешь, Каравайников правду сказал? – спросила я, когда мы остались вдвоем в кабинете.

– Похоже, что правду. Действительно вроде складно все получается в его рассказе. И логику у него не отнять. Хоть и пьяный был, а сообразил, что раз на пистолете остались его пальчики, то первым делом на него и подумают. Но это, Тань, все беллетристика, как говорится. Нужна доказательная база. Кто у тебя на данный момент вызывает подозрения? – спросил Владимир.

– Александр Переперченов, – назвала я имя и фамилию модельера по сценическим костюмам. – Смотри, он клятвенно меня уверял, когда я была у него дома, что в тот день плохо себя почувствовал, отпросился и отправился домой еще до того, как был застрелен Владислав. То есть по его рассказу получается, что и на верхний ряд он не поднимался, и спиртное с Геннадием Каравайниковым не распивал. Но Марианна Мануковская видела его стоящим на верхнем ряду. Это свидетель. Вот что, поеду-ка я сейчас в цирк и поговорю еще раз с этим Переперченовым.

В это время у Кирьянова зазвонил телефон.

– Да, я… Уже готов? Ладно, несите.

– Тань, фоторобот заказчика переделанного газового пистолета готов, – сообщил Владимир. – Сейчас принесут.

Через пару минут дежурный постучал в кабинет и, войдя, положил на стол листы бумаги.

– Ну, что, Тань? Тебе он кого-то напоминает? – спросил Владимир.

Я внимательно посмотрела на фоторобот.

– Где-то я уже, кажется, видела похожего человека, Володь. Вроде бы… Переперченов, что ли? Ладно, не буду гадать. Поеду в цирк.

Я взяла один листок с фотороботом и положила его в сумку.

Я быстро доехала до цирка и вошла внутрь. Дежурная Виолетта Михайловна находилась на своем неизменном месте.

– Здравствуйте, Виолетта Михайловна, – поздоровалась я с ней.

– И вам доброго дня, – отозвалась женщина.

– Скажите, а ваш модельер Александр Переперченов в цирке? Мне необходимо с ним поговорить.

– Да, он пришел совсем недавно. Александр у себя в кабинете, – сказала дежурная.

– А где его кабинет, подскажите, пожалуйста, – попросила я.

– А вы поднимайтесь сейчас по лестнице на второй этаж, третья дверь от начала коридора и будет его кабинет, – объяснила Виолетта Михайловна.

– Спасибо, – сказала я и пошла по лестнице.

Кабинет Александра Переперченова я отыскала сразу же. Собственно, его и искать не было необходимости. Табличка на белой двери гласила, что здесь находится мастерская по изготовлению сценических костюмов. Я постучала, но никто не ответил. Тогда я приоткрыла дверь и посмотрела внутрь. Кажется, это и был кабинет модельера костюмов Александра Переперченова. У стены стояли штанги-вешалки с уже готовыми костюмами, а большой стол был завален листами бумаги. Как я поняла, это и были эскизы костюмов. Тут же стояли какие-то баночки, кисточки и палитра с красками.

В это время позади себя я услышала быстрые шаги. Я обернулась. Прямо за моей спиной стоял Александр Переперченов. Он так спешил, что чуть не налетел на меня. Остановившись буквально в нескольких сантиметрах от меня, он изумленно смотрел на меня. Я вспомнила фоторобот, составленный с помощью Пустельникова. Сходство несомненное.

– Здравствуйте, Александр, – сказала я.

– Здравствуйте, – медленно произнес он. – Вы к кому?

– К вам, Александр, – сказала я.

– Но зачем я вам опять понадобился? – недоуменно спросил Переперченов. – Мы ведь уже с вами разговаривали, и я, надеюсь, ответил на все ваши вопросы.

– Не на все вопросы вы, Александр, ответили, – возразила я. – Мы так и будем тут стоять? Может быть, пригласите меня в свой кабинет?

– Ну, проходите, раз так, – хмуро буркнул модельер.

– Почему вы сказали, что в тот вечер, когда был убит Владислав Расстрельников, вы отпросились из-за плохого самочувствия и ушли до того, как прозвучал выстрел? – спросила я.

– А-а, ну я просто позабыл. Мне было плохо, болел желудок, подташнивало, в таком состоянии очень легко перепутать время, – объяснил Переперченов.

– Но это еще не все, Александр. Следствию стало известно, что вы не просто находились в цирке, когда прозвучал выстрел, но находились непосредственно перед ним на верхнем ряду. Вы об этом тоже запамятовали из-за плохого самочувствия? – спросила я.

– Ну, скорее всего, так, – согласился Переперченов. – Но, когда Владислав уже лежал на манеже, я тоже был внизу, вместе со всеми. Меня там многие видели. А что… собственно, что происходит? Я нахожусь у вас под подозрением? – спросил Переперченов.

– Под подозрением так или иначе находятся все, кто был в тот момент в цирке. И так будет продолжаться до тех пор, пока не будут выяснены все детали этого преступления, – сказала я.

– А что тут выяснять? У Владислава были конфликты с Каравайниковым. Геннадий постоянно к нему цеплялся. А тут он напился и застрелил Влада из газового пистолета, вот и…

Александр Переперченов вдруг замолчал.

– А вы уверены, что Владислав был застрелен именно из газового пистолета? Откуда у вас такие сведения? – спросила я.

– Из средств массовой информации, в газетах было сообщение на эту тему, Татьяна Александровна, – спокойным тоном произнес Переперченов, уже овладев собой.

– Хорошо. На сегодня у меня вопросов к вам больше нет. До свидания, – сказала я.

Александр Переперченов с облегчением выдохнул.

– До свидания, – сказал он.

Я спустилась на первый этаж и снова подошла к Виолетте Михайловне.

– Виолетта Михайловна, где у вас находится отдел кадров? – спросила я.

– Отдел кадров? Это здесь, на первом этаже. Прямо по коридору пойдете и в конце увидите дверь. Да там так и написано: «Отдел кадров», – объяснила дежурная.

Я нашла комнату, где находился отдел кадров. Постучав в дверь и услышав мелодичный женский голос, приглашавший войти, я открыла дверь. Комната была небольшая, в ней за одним столом сидела молодая женщина. Вторая стояла у окна.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Я провожу расследование по поводу убийства Владислава Расстрельникова.

– Какой ужас! – сказала женщина, стоявшая у окна.

– Мне необходима фотография Александра Переперченова. Ведь в личном деле имеются фотографии сотрудников цирка, не так ли? – спросила я.

– Да, конечно, – утвердительно кивнула женщина. – Сейчас посмотрим.

Получив ксерокопию фотографии Александра Переперченова, я поехала в управление.

– Володь, я сейчас была в цирке и говорила с Александром Переперченовым, – прямо с порога начала говорить я. – Я узнала его по фотороботу, который был составлен при помощи Пустельникова. И я зашла в отдел кадров цирка и попросила его фотографию из личного дела. Необходимо, чтобы Переперченова опознал Пустельников.

– Сейчас распоряжусь, чтобы его привели, – сказал Владимир и нажал кнопку.

Минут через семь в кабинет привели Пустельникова.

– Вас вызвали для того, чтобы вы опознали того человека, который сделал вам заказ на переделку газового пистолета. Присядьте и посмотрите фотографии, – сказала я.

Пока мы ждали Пустельникова, Кирьянов выложил на стол ряд фотографий, среди которых поместил и фото Александра Переперченова.

– Посмотрите внимательно, – обратилась я к Пустельникову. – Есть среди этих людей тот, кто заказывал вам переделку газового пистолета?

– Да, вот этот. – Пустельников указал на фотографию Александра Переперченова.

– Это точно он? – спросил Кирьянов.

– Он это, он, – утвердительно закивал Пустельников.

– Вы готовы повторить свои слова на очной ставке? – спросила я.

– Конечно! Что мне одному, что ли, сидеть?

– Хорошо, – сказал Владимир.

Он вызвал конвойного, и тот вывел Пустельникова из кабинета.

– Володь, нужно выяснить, не давал ли пресс-центр управления точную информацию, из какого именно оружия был убит Владислав Расстрельников, – сказала я.

– А почему тебя это интересует? – спросил Кирьянов. – Нет, ну про пистолет-то писали, об этом только ленивый не знает…

– Понимаешь, в нашем разговоре Александр Переперченов прямо сказал, что Геннадий Каравайников застрелил Владислава из газового пистолета. Откуда он мог узнать, из какого именно оружия был убит Расстрельников? Ведь если в прессе об этом не сообщалось, то получается, что Владислава Расстрельникова убил Переперченов.

– Я сейчас узнаю, – сказал Владимир и, набрав номер, попросил выяснить интересующий нас вопрос.

Минут через десять в кабинете раздался звонок.

– Да, я слушаю, – отозвался Владимир. – Что? Так… Понятно.

– Да, Тань, – обратился ко мне Кирьянов, – естественно, никаких уточнений насчет того, из какого именно пистолета был убит Расстрельников, пресс-центр журналистам не давал. Это в принципе и не практикуется. Сама понимаешь, в интересах следствия…

Кирьянов не договорил, потому что снова зазвонил телефон.

– Да? Понял, сейчас выхожу.

Владимир нажал отбой.

– Тань, меня вызывают, пока, – сказал он мне на ходу и вышел из кабинета.

Я тоже вышла, почти следом за Владимиром. Значит, это Александр Переперченов застрелил Владислава. Но с какой целью? Какой у него был мотив? Я вдруг вспомнила ответ, который пришел из Управления самарской полиции. В нем упоминалось, что, убегая, киллер зацепился курткой за что-то и оставил на месте преступления клочок вырванной материи. Стоп! Ведь я видела такую куртку, когда приходила на квартиру к Александру Переперченову. Странно, почему она висела на довольно видном месте – на вешалке в прихожей. Что это? Непростительная оплошность? Или же он не рассчитывал, что на него выйдут правоохранительные органы?

Я приняла решение ехать к Александру Переперченову домой. Сейчас он находится в цирке, рабочий день еще не кончился. Стало быть, дома его быть не должно. Я быстро доехала до дома, в котором проживал Александр Переперченов. Поднявшись на его этаж, я подошла к входной двери и на всякий случай позвонила. Вдруг Александр все-таки вернулся? Или же в его квартире находится кто-то еще. Скажем, приятель или родственник. Но за дверью все было тихо. На звонок никто не отозвался. Во всяком случае, никаких шагов или других каких-то звуков я не услышала. Стало быть, в квартире пусто.

Для верности я подождала еще несколько минут и только потом приступила к делу. Но сначала я внимательно осмотрела двери квартир, которые находились на этом этаже. Это было необходимо, поскольку в любой момент очень некстати могли появиться соседи и помешать мне. Но и за соседними дверями тоже царила тишина.

Я открыла сумку и вытащила свои универсальные отмычки. Поковырявшись в замке, я открыла входную дверь и вошла внутрь квартиры. Потом нащупала выключатель и включила свет. Но на это раз вешалка в прихожей была пуста. Наверное, Александр решил убрать верхнюю одежду куда-то в другое место.

Так, вот еще имеется узкий шкаф, он стоит в самом углу и с виду не очень приметный. Я открыла дверцы. В шкафу находилась верхняя одежда: пуховик, плащ, ветровка, две куртки. Но все вещи целые, никаких признаков выдранной материи я не обнаружила.

Из прихожей я переместилась в ванную комнату и осмотрела стиральную машину. В ней находилось белье, приготовленное к стирке. Искомой куртки в машине не было. Потом я заглянула под ванну, вернее, в те промежутки между стеной, к которым был доступ: вдруг Переперченов засунул куртку туда. Нет, того, что мне было нужно, там не оказалось.

Я прошла в комнату и начала методично ее обыскивать. Заглянула под диван, но, кроме вороха пыли, ничего там не обнаружила. Просмотрела все полки стеллажей, хотя это и не было типичным местом, где хранят одежду. Но мало ли что. Затем начала по очереди открывать ящики комода. В двух верхних ящиках находилось постельное белье и предметы нижнего белья. И, только выдвинув последний ящик, я обнаружила наконец-то то, что искала. Вот она, свернутая, вся измятая куртка. Я расправила ее и увидела, что на одном рукаве есть небольшая дырка. Похоже, что, скрываясь, Александр за что-то зацепился и оставил клочок материи. Я свернула куртку и положила на место.

Теперь необходимо было вызвать полицию. Со всеми предосторожностями я вышла из квартиры Александра Переперченова. Спустившись во двор, я отыскала место, откуда можно было наблюдать за входящими в подъезд, но самой оставаться незамеченной. Только потом я набрала Кирьянова.

– Володь, это я, Татьяна. Ты все еще занят? – спросила я.

– В общем-то да, занят. У нас сейчас небольшой перерыв. А что у тебя, Тань? – спросил Владимир.

– Володь, я сейчас нахожусь во дворе дома, где проживает Александр Переперченов. Он – убийца Владислава Расстрельникова. Я только что побывала у него в квартире и нашла куртку с вырванным клочком материи, – объяснила я. – Именно об этом упоминалось в запросе из самарского Управления полиции, помнишь, ты делал запрос по моей просьбе?

– Подожди, Тань, ты что, влезла в его квартиру? – встревоженно спросил Владимир.

– Ну, что значит «влезла», Володь? Обследовала, скажем, так, на предмет нахождения в ней этой самой куртки, в которой он совершил убийство, когда цирк находился на гастролях в Самаре. Это же улика. Да еще какая! Все сходится, один к одному. Александр Переперченов находился на верхнем ряду, откуда и застрелил Владислава. Предварительно он напоил осветителя Геннадия Каравайникова и, пока тот находился в отключке, сунул ему в руку пистолет, из которого ранее он произвел точный выстрел. Затем он спустился вниз и примкнул к группе артистов, находящихся на манеже. Его опознал Пустельников, ведь именно ему Переперченов сделал заказ на переделку газового пистолета под боевые патроны. А еще Александр Переперченов выдал себя, когда попытался выставить убийцей Владислава Геннадия Каравайникова, сказав, что тот застрелил его из пистолета. В общем, надо его брать, Володя, пока он не скрылся. Мне кажется, что он сам понял, что выдал себя, когда обмолвился о Каравайникове. Я даже вот подумала о том, что он может сбежать прямо из цирка, даже не заходя домой. Ты сейчас можешь отправить парочку крепких ребят для задержания? – спросила я.

– Так, ты оставайся на своем месте и ничего не предпринимай. Я сейчас договорюсь и перезвоню тебе. Ты поняла меня, Тань? – строгим голосом спросил Владимир.

– Конечно, поняла. Ты адрес его запиши.

Я продиктовала адрес Александра Переперченова и отключилась. Прошло минут пятнадцать, и вдруг я увидела Александра Переперченова. Он шел к своему подъезду, постоянно озираясь по сторонам. Было заметно, что он напряжен, но в то же время, что называется, начеку. Когда он скрылся в подъезде, я снова набрала Кирьянова.

– Володь, послушай, Александр Переперченов только что вошел в свой подъезд. Он очень напряжен и осторожен. Скорее всего, он долго в квартире не задержится. Возьмет самое необходимое и – поминай как звали. Его потом обыщешься. Где твои ребята? Давай я сама пойду? – предложила я.

– Даже и думать об этом не смей! – прикрикнул на меня Владимир. – Я уже переговорил с коллегами. Сейчас они будут на месте. Это капитан Карагодин и лейтенант Онищенко.

– Так ведь Переперченов может уйти, – начала я, но Владимир меня оборвал:

– Сиди на месте, поняла?

В это время во дворе появились двое мужчин. Они были в штатском, но выправка выдавала в них силовиков. Я встала со своего места и пошла к ним навстречу.

– Я Татьяна Иванова, – сказала я.

– Полковник Кирьянов доложил обстановку, – кивнул один из мужчин и представился: –  Я – капитан Карагодин.

– А я – лейтенант Онищенко, – сказал второй мужчина.

– Пойдемте, он уже у себя в квартире и в любой момент может скрыться, – сказала я. – Только надо придумать, под каким предлогом мы войдем в квартиру. Может быть, сказать, что идет проверка газового оборудования?

– Это вряд ли, – покачал головой Карагодин. – Обычно о такой проверке предупреждают, вывешивая объявления заранее. К тому же он может позвонить в организацию и все выяснить.

– Да, это точно не вариант, – поддержал Онищенко.

– Ну, тогда… Давайте я позвоню и скажу, что я соседка с нижнего этажа и у меня произошла протечка, – предложила я.

– А если под ним живет мужчина-сосед? – выразил сомнение Карагодин. – Впрочем, ладно. Давайте попробуем. Если не получится, то будем действовать по обстоятельствам.

Мы поднялись на этаж, где находилась квартира Александра Переперченова, и я позвонила в дверь. Удивительно, но модельер сценических костюмов открыл, не спрашивая, кто стоит за дверью. Конечно же, он сразу же понял, что за ним пришли, увидев меня и двоих крепких оперативников, и тут же попытался захлопнуть дверь. Но ребята действовали слаженно и успели схватить Переперченова.

Затем Карагодин пригласил понятых, и в их присутствии была изъята куртка с порванным рукавом. Задержанного Александра Переперченова оперативники отвезли в Управление полиции.

На другой день я узнала, что Александр Переперченов довольно быстро сознался в совершенном им убийстве Владислава Расстрельникова. И произошло это после очной ставки с Пустельниковым. Впрочем, была собрана убедительная доказательная база, поэтому у Александра Переперченова не было ни малейшего шанса.

Оказалось, что Александр был завсегдатаем подпольного казино в одном из ночных клубов. Азартные игры, как известно, затягивают, и Переперченов не заметил, как оказался без денег и с огромными долгами. Им овладело отчаяние, которое он заглушал выпивкой в баре клуба. Однажды к нему подсел представительный мужчина, который назвался Кириллом Александровичем Пересыльниковым. Он пообещал уладить денежные проблемы Переперченова, но взамен потребовал, чтобы тот стал киллером и выполнял все его приказания. Александру некуда было деваться, и он согласился на предложение Пересыльникова. Модельер сценических костюмов почти все свободное время теперь проводил в тире, куда его определил Пересыльников, и учился стрелять.

Через несколько месяцев Александру уже поступил заказ на убийство. Он взял в руки винтовку и хладнокровно застрелил жертву. Таким образом, Переперченов перешел грань и стал регулярно выполнять заказы Пересыльникова, не чувствуя при этом никаких душевных мук и угрызений совести. С тех пор у Александра началась двойная жизнь. Он выполнял свои обязанности модельера в цирке, создавая эскизы сценических костюмов, и в то же время следовал поручениям Кирилла Александровича и лишал людей жизни.

Но однажды Пересыльников перестал давать Александру новые заказы. Как выяснилось позднее, Кирилл Александрович обзавелся помощником по имени Никита. Тот стал главой боевой группы, которая выполняла все задания Пересыльникова, в том числе и по заказным убийствам. Тогда Александр стал сам предлагать свои услуги киллера. Получилось так, что выполнить заказ было необходимо в Самаре в то самое время, когда тарасовский цирк находился на гастролях в этом городе. Александр благополучно выполнил заказ, но, скрываясь с того места, откуда был произведен выстрел, он зацепился рукавом ветровки за толстый сук. Клочок материи остался в Самаре, и мог в любой момент стать неопровержимой уликой, подтверждающей совершенное преступление.

Тогда-то Переперченов и решил подставить Владислава Расстрельникова, выдав его за киллера. Александру было известно, что в свое время Владислав увлекался стрельбой, служил в армии, не раз бывал в горячих точках. Переперченов подбросил свою винтовку в грим-уборную Расстрельникова, а для большей убедительности оставил в квартире Владислава крупную сумму денег. Но для того чтобы полностью отвести от себя подозрение, Александр застрелил Владислава, а пистолет вложил в руку Геннадия Каравайникова, предварительно напоив его водкой со снотворным. Но Геннадий вскоре пришел в себя, увидел пистолет в своей руке, застреленного Владислава и все понял. Он понимал, что если он останется на верхнем ряду, то его обнаружат и обвинят в убийстве Расстрельникова, ведь все знали об их стычках.

Я получила свой гонорар от Георгия Борисовича Елизарьева и начала планировать, чем я буду заниматься дальше. Прежде всего я как следует высплюсь. Потом обязательно навещу своих подруг, Светку-парикмахершу и Ленку-француженку. Ну а потом… Давно я не ездила на курорты. Надо будет восполнить этот пробел. Деньги у меня есть, их хватит на самый роскошный отдых. Не буду ни в чем себе отказывать и, как говорится, оторвусь на полную катушку. Туристические агентства можно начать обзванивать уже сейчас, чего откладывать в долгий ящик?

Я уже направилась в прихожую, где на тумбочке лежал телефон, чтобы позвонить, но телефон неожиданно зазвонил сам.

«Наверное, это кто-то из моих подруг, – мелькнула у меня мысль, – вот стоит только подумать о Светке или Ленке, а они тут как тут, звонят. Телепатия, однако».

– Алло, – сказала я, взяв трубку.

– Алло, – раздался взволнованный женский голос. – Это Татьяна Александровна Иванова?

– Да, это я.

– Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь. В нашей семье большое горе. Помогите, пожалуйста…

Content

Марина Серова
Внимание, смертельный номер!

Глава первая

Вторая глава

Глава третья