Марина Сергеевна Серова

Вражда с первого взгляда

© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Я проснулась рано от грохота и яркого света, но, открыв глаза, поняла, что вокруг темно и тихо. В полном смятении села на кровати и попыталась понять, что происходит.

Пару секунд спустя небо за окном озарилось молнией, а стекла задрожали от ужасающего грома. Казалось, гроза нависла прямо над моим домом и вот-вот сметет его с лица земли.

«Да уж, вот тебе и доброе утро, – подумала я. – Только этого не хватало».

На сегодняшний день у меня, частного детектива Татьяны Ивановой, было намечено огромное множество дел, не терпящих отлагательств.

Во-первых, утренняя пробежка, которая с недавних пор стала обязательным атрибутом каждого дня. Все-таки работа детектива нередко связана с риском. Догнать объект, за которым ведется слежка. Скрыться от лишних глаз и ушей. Ну и вообще, современная девушка должна держать себя в форме.

Во-вторых, визит к подруге Ленке, который откладывался уже бессчетное количество раз. Работа мешала. А Ленка терпеливо ждала, что было на нее крайне не похоже. Она работает учителем французского языка в школе. Там Елена всегда собранная, деловая, как говорится, строгая, но справедливая. А в обычной жизни она – ходячий ворох эмоций. Причем совершенно разнообразные эмоциональные состояния меняются, как картинки в калейдоскопе, если крутить его очень-очень быстро.

Две недели назад Лена позвонила мне и пригласила в гости. Без объяснения причин, но с физически ощутимой загадкой в голосе. На все вопросы раздавался ответ: «Только при встрече».

Мне, конечно, было жутко интересно, что же такое произошло с лучшей подругой. Но в последние дни работы было столько, что домой я приползала далеко за полночь и совершенно без сил.

Зато наградой было очередное распутанное дело и немалый гонорар, который сейчас грел душу и требовал, чтобы его потратили. Лучше всего на благое дело. К примеру, на ремонт в кухне.

Не так давно мне в руки попал журнал с современными дизайнерскими решениями и красивыми интерьерами квартир, и так мне понравился один из вариантов, что любимая кухня перестала приносить радость.

Это как раз был третий пункт сегодняшних дел – встретиться с дизайнером и попробовать решить, как, зачем и почему. А главное, за сколько.

В-четвертых, поход в салон красоты. Здесь все понятно, чтобы навести красоту. Конечно, я и так на свою внешность пожаловаться не могу. Без лишней скромности скажу, что выгляжу очень даже – высокая блондинка с яркими зелеными глазами и точеной фигурой, я всегда приковывала к себе внимательные мужские взгляды. Но сегодня вечером меня пригласили на грандиозную вечеринку в честь дня рождения Кири. Любимого и верного друга, подполковника полиции Владимира Сергеевича Кирьянова, с которым плечом к плечу были пройдены и огонь, и вода, и медные трубы. Ради такого случая стоило постараться. Подарок был готов, платье и туфли куплены за баснословные деньги, осталось только подготовить начинку для шикарной обертки.

Я поворочалась в кровати, закрыла глаза, попытавшись вновь погрузиться в сон, но поняла, что под эту какофонию звука и света уснуть не удастся, глянула на часы, с ужасом осознав, что еще нет и шести часов утра.

«Раз спать я больше не могу, значит, буду пить кофе и продумывать план на день с учетом появившихся обстоятельств», – приняла я единственно возможное в данных обстоятельствах решение и прошлепала на кухню.

Как только аромат свежесваренного кофе заполнил помещение, а первый глоток божественного напитка был сделан, настроение мое резко пошло вверх, а мысли приняли свой обычный ритм.

«Итак, пробежка отменяется, не буду же я бегать под проливным дождем. К тому же молнии крайне опасны для движущихся объектов. Нет, нет и нет. Жить я хочу долго и счастливо. Лучше сделаю зарядку, – отмела я первый из пунктов. – Позвоню дизайнеру и приглашу его пораньше, скажем, к девяти утра. Решим все вопросы на свежую голову. Лену я позову с собой в салон красоты, недавно она жаловалась, что никак не найдет приличного мастера, а ей не мешает освежить прическу. Мастер с золотыми руками имеется, заодно и поболтаем. А вечером – ресторан. Вот как чудесно все сложилось!» – обрадовалась я и даже начала отстукивать ногой незатейливый ритм.

День обещал быть безоблачным, насколько это возможно при грозе такого масштаба.

Я одним глотком допила кофе, сделала зарядку и пошла в душ, чтобы окончательно смыть с себя остатки сна и начать претворять план в действие.

Анна. Несколько лет назад…

Анютка проснулась рано, в тот момент, когда солнце запустило свой любопытный лучик в комнату через неплотно запахнутые шторы. Почти летний теплый ветерок, пахнущий цветущими яблонями и безудержным счастьем, приподнял шторку и начал щекотать Анин нос.

Смешно фыркнув, Аня тихонько засмеялась:

– Встаю, встаю, нечего меня торопить!

Аня была примерной ученицей выпускного 11-го «А» класса. Почти отличницей. Почти, потому что никак ей не давалась алгебра. Не могла она совладать со всеми этими тригонометрическими функциями, логарифмами и интегралами. Одна только мысль о предстоящем экзамене ввергала в ужас и заставляла зубы выбивать нервную дробь. При том, что остальные точные науки давались сравнительно легко. Что уж говорить о литературе, русском языке, истории… Аня любила учиться, много читала и, вообще, была той самой девочкой, которую учителя на собраниях ставят в пример. А алгебра никуда не денется и точно сдастся под напором зубрежки, уж в этом выпускница не сомневалась.

Родители всегда говорили Ане, что если очень-очень чего-то хотеть и прилагать все усилия для достижения цели, то все непременно получится. А они в свою очередь не понаслышке знали, как это работает. Родители Ани многие годы пытались стать собственно родителями. За свой многолетний брак, а это без малого 27 лет, они сотни раз слышали, что не видать им деток в силу каких-то там сбоев в организмах. Однако ни один из них не сдался. Они прилагали все усилия, посетили множество докторов, мама Ани даже ходила к ведунье, конечно, втайне от отца. Но все было без толку. Пока однажды все вдруг само собой не получилось. Вот так р-р-раз, и уже не молодые, но не отчаявшиеся и сохранившие любовь друг к другу люди стали мамой и папой. Вопреки прогнозам, Анютка родилась здоровенькой, крепкой, веселой, когда маме исполнилось 39 лет, а папе – 41. Малышка радовала родителей своим ранним развитием, добрым нравом и любознательностью. Уже в 6 лет было решено отдать непоседу в школу, потому что в детском саду ей было банально скучно. Она переросла своих одногодок и рвалась к новым знаниям.

Так и повелось, Аня с удовольствием грызла гранит науки, родители были счастливы и весь их мир был наполнен спокойным теплым светом. Естественно, обожая своих мамочку и папочку (только так и никак иначе), девочка еще в малом возрасте твердо решила никогда-никогда их не подводить. Она росла, а убеждение в правильности этого решения крепло. Ведь родители так много дали ей: жизнь, любовь, заботу, радость… В очередной, уже, наверное, миллионный раз сердечко Ани затрепетало от благодарности и нежности.

Анюта потянулась, лежа в кровати, и приказала себе встать. Сегодня был ответственный день, подготовительные занятия перед самым для Ани сложным экзаменом – алгебре.

Тихонько прошмыгнув в ванную, чтобы не потревожить спящих родителей, девочка приняла душ, почистила зубы и заплела две тугие косички. Никакой косметики, только крем для лица. Аня была милой, можно даже сказать, симпатичной. Светло-русые волосы отливали золотом на свету, голубые глаза широко распахнуты, ресницы, хоть и светлые, но пышные и длинные, нос слегка вздернут, самую малость, не как у зазнайки, а очень даже в меру. Фигура тоже была ладная, все на месте. Но был, по мнению Ани, и недостаток. Даже НЕДОСТАТОК! Злополучные веснушки, которые никак не хотели оставлять лицо в покое. Как только наступала весна и солнце начинало припекать, они россыпью появлялись на щеках, а что хуже всего, на носу. Но месяц назад мама где-то раздобыла чудо-крем. И вот уже май, а веснушек как не бывало!

Аня осталась довольна собственным отражением и, напевая себе под нос (совершенно чистый, даже без намека на эфильды – так поэтично называют веснушки врачи) какую-то современную песню, которая лилась из всех уличных кафе, но слова которой никак не оседали в памяти из-за отсутствия в них смысла, отправилась на кухню. Там на столе, в плетеной корзинке, бережно укрытые полотенчиком, лежали сахарные булочки. Это была Анюткина слабость. Мама специально пекла эти булочки для дочери в трудные дни, такие как сегодня, чтобы поддержать и порадовать. Вот и сегодня ночью, когда Аня уже спала, мама напекла восхитительных булок и оставила их на завтрак любимому чаду.

«Спасибо, мамочка», – подумала девочка, отправляя в рот очередной кусочек будоражащего воображение творения кулинарного искусства.

Портфель был собран с вечера, одежда аккуратно развешана на плечиках в шкафу, поэтому, быстро собравшись, Аня выбежала из дома навстречу утру и светлому будущему.

Мой день катился по намеченному руслу, вопреки неожиданному раннему подъему. Это особенно приятно – после напряженной работы я практически отдыхала.

Дизайнер ответил на телефонный звонок в восемь утра и, о чудо, согласился подъехать к девяти. Более того, даже прибыл в назначенный час и был учтив и приветлив. Мне очень легко удалось объяснить, чего же я, собственно, желаю, а молодой человек неизвестного возраста (в какие-то моменты казалось, что ему нет еще и двадцати пяти, а порой накатывало ощущение, что давно перевалило за сорок) грамотно и четко сгруппировал все «хотелки» заказчицы, в двух словах рассказал, что требуется от меня, и принялся за снятие размеров.

В итоге к десяти утра я уже была свободна, как ветер, имела на руках точные размеры своей кухни и обещание в ближайшие дни получить предварительный дизайн-проект и смету.

С Леной тоже все сложилось как нельзя лучше. Услышав мое предложение сходить вместе в салон красоты, Ленка разразилась душераздирающим визгом в динамик телефона, радостными выкриками чего-то нечленораздельного и клятвенным обещанием незамедлительно быть. Едва не оглушила, но радость близкого человека – бесценна.

Прилетела Ленка действительно быстро. Вихрем пронеслась по прихожей, сбросив мокрый плащ и обняв меня, попутно окатив брызгами с промокшей шевелюры, и застыла на своем любимом месте в кухне в ожидании кофе.

До назначенного в салоне времени оставалось еще полтора часа, поэтому мы разлили горячий напиток по чашкам, открыли коробку конфет и принялись обсуждать новости. Лене так не терпелось поделиться своей grande nouvelle[1], которая была настолько magnifique[2] и excellent[3], что девушка напрочь забыла о своей бедной подруге, которая крайне мало понимала из сумбурной смеси русского с французским.

Когда Ленка сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздух, я, рассмеявшись, попросила начать сначала, но на общедоступном наречии. И тут, наконец, выяснилась причина такого ажиотажа. Оказывается, Лену пригласили преподавать в парижском университете по обмену опытом на целый семестр. Там ей и ее детям предоставят жилье и обеспечат всем необходимым. Конечно, такую возможность упускать ни в коем случае нельзя, и Лена уже дала свое согласие. Дело осталось за малым, оформить документы, и в путь!

«Vive la France[4]», – провозгласили мы любимый тост будущей парижанки, чокнувшись кофейными кружками.

Мне внезапно взгрустнулось. С одной стороны, я была безмерно рада за любимую подругу, с другой – немного грустно становилось оттого, что мы долго не сможем вот так посидеть за столом, смеясь и балуясь.

Сбросив с себя налет тоски, я объявила общий сбор и отчаливание в мир красоты и ухода.

В салоне Лена не замолкала ни на минуту, безостановочно щебеча и рассказывая всем вокруг о том, что Парижский университет был основан в середине XII века, один из старейших в мире, с высокой европейской репутацией. И что находится он на левом берегу Сены, а центром университета является здание Сорбонны.

Вскоре мастерицы салона так прониклись Ленкиной историей, что включили запись концерта Эдит Пиаф, а за ней – Милен Фармер. Нам освежили цвет волос и стрижки, сделали стильные укладки, нанесли макияж. А во время маникюра Лена, наконец, выдохлась и переводила дух, отдавшись приятной процедуре. В общем, полный набор приятностей был получен.

Окрыленные, отдохнувшие, посвежевшие и чертовски привлекательные, мы из салона направились каждая по своим делам, договорившись встретиться на неделе для похода по магазинам. Ведь Лене с детьми совершенно нечего будет надеть во Франции.

Анна. Несколько лет назад…

Экзамен по алгебре был сдан на «отлично». В таком результате не сомневался никто, кроме самой Ани. Но сомнения – это лишь толчок к действиям, как любил говорить Анютин папа.

Отца Аня уважала. Он всегда умел находить правильные слова, мог поддержать, развеселить, успокоить. Рядом с ним все становилось понятным и простым, даже если до этого казалось запутанным и сложным. Папа был примером во всем, папа мог все.

Мама же являлась сердцем семьи, ее душой. Она умела быть везде и сразу, делать одновременно сотню дел и при этом уделять внимание каждому члену семьи. Никто и никогда не слышал от нее «некогда, отстань». Мама всегда с интересом слушала, что произошло в жизни ее близких, неважно, будь то понравившаяся книга или вредная девчонка из двора, которая обзывается и не дает играть с мячом, повышение на работе или стук в передней ступице видавшего виды семейного автомобиля. Знала наперечет всех друзей, помнила все значимые даты.

От мамы с папой у Ани секретов не было никогда. До недавнего времени. Теперь в ее жизни появилась тайна.

Будучи девочкой здравомыслящей и серьезной, она понимала, что сейчас самое главное – отлично сдать оставшиеся экзамены, поступить в Тарасовский государственный университет (ТГУ) на давно выбранный факультет психолого-педагогического и социального образования. Конкурс в ТГУ был огромен, чтобы поступить на бюджет, требовались, как это ни печально, но давно неудивительно, большие деньги. Либо нужно всеми силами добиваться отличных оценок на экзаменах и попасть на бюджет вне конкурса без сдачи вступительных экзаменов, пройдя собеседование.

Далее стояла задача прилежно учиться, получить профессию, найти престижную, хорошо оплачиваемую работу и помогать родителям. Это была ее цель. Дело жизни. Отплатить любимым людям заботой и помощью, чтобы они ни в чем не нуждались в преклонных летах.

Но тайна была, и Аня никак не могла заставить себя отказаться от нее. Что бы девочка ни делала, тайна следовала за ней по пятам и буквально врывалась в размеренную жизнь, заставляя обращать на себя внимание.

«Выброшу при первой же возможности! За что мне все это?!» – доносились до меня вопли моего же подсознания.

Вот почему всегда получается именно так? Приходишь в обувной магазин за парой новых туфель, бродишь среди стеллажей, понимая, что никогда тебе не улыбнется удача, что вся эта обувь не подходит по цвету, фасону, высоте каблука, лишнему бантику на носке… И тут видишь их! Искра, буря, безумие! Осознаешь себя в реальности в тот момент, когда стоишь одной ногой в любимом разношенном кроссовке, а второй – в этом идеальном творении обувных дел мастеров. Продавец уже подобрался ближе и подает вторую туфельку, медоточивым голосом предлагая примерить обе и обязательно походить по залу. И ты плывешь, как лебедь белая, в новеньких блестящих туфлях. Они удобны и красивы, они соответствуют тому образу, который ты успела мысленно себе нарисовать. Нигде не давит, не жмет, не натирает. Мечта! На кассе тебе пробивают чек, принимая оплату по карте, напоминают, что за покупку будут начислены бонусы, которые можно уже завтра потратить в этом же магазине…

Если бы на этом и заканчивалась волшебная сказка под названием «Удобные туфли на шпильке». Но нет! Стоит только облачиться в нарядное платье, надеть новые туфли, взять в одну руку букет цветов, а во вторую для баланса – подарок, не забыв предварительно сунуть под мышку крохотный клатч, в который входит лишь телефон, помада, банковская карта и салфетка, как ты тут же начинаешь ощущать вселенскую боль от врезавшихся в нежную кожу ног ремешков.

Пока ты спускаешься из квартиры на улицу и стоишь под козырьком подъезда в ожидании такси, начинаешь понимать, что туфли, ко всему прочему, натирают пятки, а каблук не то чтобы великоват, а огромен, как Эверест.

«Ничего, – думаешь ты. – Сейчас все пройдет. Логично же, новая обувь, ей нужна пара минут, чтобы немного растянуться по ноге».

Но минуты идут за минутами, пролетает час, два, а ты ненавидишь весь мир: продавца в обувном магазине; человека, который придумал обувь; себя, за то, что в очередной раз доверилась внутреннему порыву и купила туфли «идеально на каждый день», а оказалось «на один раз и больше ни за что»! А могла бы получать удовольствие от прекрасных блюд и напитков, находясь в дорогом ресторане в компании приятных, умных собеседников, друзей и коллег по цеху. Могла бы радоваться возможности покружиться в танце под звуки саксофона и фортепиано. Могла бы отвечать искренней улыбкой на красивые тосты в честь именинника…

Такие мысли меня одолевали спустя два часа от начала празднования дня рождения Кири. Конечно, минутная слабость мгновенно сменилась веселым и легким настроем, ведь кто-кто, а Татьяна Иванова никогда не позволяла себе соскальзывать в омут жалости к себе.

«Была не была», – решила мученица в моем лице и скинула новые туфельки с ног, оставшись босоногой и счастливой.

Тут же свет ламп заслонил мужской силуэт и, потянув за руки, именинник увлек меня на танцпол.

– Могу я завладеть вниманием прекрасной русалки? – спросил Владимир.

– Вам сегодня можно все, прекрасный принц, ну, почти все, – со смехом отозвалась новоиспеченная русалка.

– Ты прекрасно выглядишь, Таня. Спасибо, что пришла поздравить старика!

– Киря, прекращай на себя наговаривать! Ты – мужчина в самом расцвете сил. К тому жес как это я могла не прийти? Ведь твой день рождения только раз в году, а уж отведать яств заморских да сладостей заграничных, это я всегда «за»!

– Любишь ты, Таня, слов загадочных наговорить, – улыбнулся подполковник. – А у меня к тебе, между прочим, есть интересное деловое предложение.

– Так рассказывай скорее, не томи!

– Все ты спешишь, попрыгунья-стрекоза. Ладно уж, слушай, пока меня моя любимая половина не ангажировала на следующий танец. Ко мне на днях обратилась некая Наталья, бывшая супруга успешного и перспективного бизнесмена, компания которого занимается импортом элитного алкоголя.

– Киря, неужели ты решил записаться в клуб анонимных элитных алкоголиков? – пошутила я, но увидев серьезное лицо друга, прикусила язык.

– Этот самый успешный бизнесмен был найден мертвым у себя в квартире неделю назад, – продолжил Кирьянов. – Эксперты и следственная группа сработали грамотно. Следов взлома или присутствия другого человека не обнаружено. Вскрытие показало, что Иван отравился метанолом. Как итог, следственное производство было прекращено, а дело – закрыто по решению старшего следователя с пометкой «отравление некачественным алкоголем на основе метилового спирта».

– Интересно, чем же я могу помочь в данной ситуации? При условии, что, как ты говоришь, сработано было грамотно.

– Вот и мне стало интересно, отчего Наталья так старательно добивалась моей аудиенции. Я решил ее выслушать. Вот ведь странное дело, Иван Соколовский, именно так звали погибшего, по словам бывшей супруги, не употреблял алкоголь уже много лет, и она твердо убеждена, что даже если бы у бывшего мужа возникла необходимость выпить, он бы выбрал что-то более стоящее, но никак не дешевую «паленку». Мне это показалось вполне логичным, особенно учитывая род деятельности компании Ивана. Даже не представляю, где он мог наткнуться на низкопробный суррогат. Да и пустых бутылок, равно как и рюмок или бокалов, в доме покойного не было. В общем, что-то тут явно не чисто. Но я не имею морального права ставить под сомнение работу коллег, сама понимаешь, как это будет выглядеть со стороны, ведь район, в котором скончался Соколовский, не подпадает под юрисдикцию нашего отдела. Еще подумают, что я начинаю закулисные игры. А мне это сейчас очень ни к чему. Перехожу к сути, не кривись! – усмехнулся подполковник, заметив, что я сморщила нос и прищурила глаза.

Это у меня непроизвольно получалось всякий раз, когда разговор заходил о подводных течениях работы в органах или «играх престола», как их снисходительно называла «вольная сыщица», то есть я.

– Я дал твой номер телефона Наталье. Она готова на все, лишь бы найти виновных в смерти бывшего мужа, если таковые имеются, и предать их правосудию. Хоть жена и бывшая, но души не чает в Соколовском, говорит, что он был светлым человеком, который и мухи за всю жизнь не обидел. Никак не может она смириться с мыслью, что такая чистая душа останется неотомщенной. Лучше ты ей помоги, пока дамочка не наделала глупостей. У нее имеется какая-то догадка относительно личности предполагаемого убийцы. Она должна позвонить тебе завтра утром.

– Спасибо тебе, друг ситный, удружил! Теперь мне придется бегать по городу с экзальтированной мадам в поисках несуществующего убийцы! Хотя где наша не пропадала. А вдруг меня ждет что-то увлекательное…

– Знал, что не откажешь, спасибо, Танюха, – с радостью в голосе отозвался Киря. – За танец отдельное спасибо!

– Не за что! Тем более что я пока не взялась за это дело, а лишь согласилась выслушать Наталью. Лети к своей возлюбленной, она тебя уже две песни дожидается. Некрасиво, право слово!

Кирьянов закружил в танце любимую жену, а я по-английски удалилась с празднования. Завтра намечалась новая работа, нужно было хорошенько выспаться, чтобы лучше воспринимать информацию.

Печально известные туфли я подхватила в руки и босиком по лужам добежала до такси, что были припаркованы прямо у входа в ресторан.

Если не считать промокших ног и натруженных пяток, я испытывала чувство глубокого удовлетворения и счастья от чудесно проведенного вечера.

Анна. Несколько лет назад…

Аня была скромной, вежливой и трудолюбивой девочкой, которая обожала учиться. Эти качества, по издавна сложившимся правилам школьников, обязаны были превратить ее в «серую мышь» или «ботаничку».

Однако, вопреки устоям юношеского максимализма, у Анюты были настоящие верные подруги. Она не страдала от нападок одноклассников, всегда принимала участие не только в организации школьных вечеров, литературных кружков и веселых стартов, но также была вхожа на квартирники, вечерние прогулки с гитарой, а однажды даже попробовала вино. Несомненно, чисто из научного интереса!

Вино Ане категорически не понравилось. Оно было кислым и совершенно невкусным. А еще от него сразу заболела голова. Научный интерес был удовлетворен, а вино осталось на обочине не самых приятных воспоминаний. С тех пор от любых алкогольных напитков Анюта решительно отказывалась. Что не мешало ей все так же гулять с друзьями, петь песни и веселиться.

Не только отказ от горячительных напитков отличал девочку от одноклассников, но и тот факт, что ровно в 20.00 Аня прощалась и шла домой. Это был ее выбор и твердое убеждение. Все давно привыкли к такому нюансу и не придавали ему значения.

Придя домой, примерная дочь садилась с родителями за обеденный стол, пила чай с медом и рассказывала, как прошел вечер, какие новые песни удалось узнать, какие фильмы сейчас идут в кинотеатре и вообще все-все, что произошло в ее жизни за этот день. Родители всегда с интересом слушали рассказы дочки, задавали вопросы, много шутили и даже пробовали петь песни, которые напевала им Аня. Девочка всегда с особой нежностью относилась к этим традиционным вечерним чаепитиям и не променяла бы их ни на что другое.

Усиленная подготовка к выпускным и вступительным экзаменам заставила всех, даже самых отъявленных, гуляк на время ограничить похождения и вечеринки. Анюта не была исключением. Теперь она дышала свежим воздухом, когда утром шла в школу, а днем – обратно домой через красивый парк, усаженный тополями, кленами и лиственницами. Этих прогулок вполне хватало, чтобы насытить мозг кислородом и для того, чтобы побыть одной и подумать о тайне…

Он был прекрасен. Он был неподражаем. Он был ее тайной и ее мечтой. Он был тем, с кем бы Аня без возражений состарилась и умерла в один день. Он был ее вселенной.

Каждый день на большой перемене Аня первой соскакивала со школьного стула, хватала портфель и стремглав неслась к гардеробу. Но каждый раз он оказывался там раньше. Уже в окружении мальчишек, которые, открыв рты, слушали какую-нибудь очередную захватывающую историю, коих он знал, казалось, бессчетное количество.

Аня подходила к окошку и предлагала милой пожилой гардеробщице свою помощь, ведь на большой перемене почти все школьники спешат одеться, добежать до булочной или ларька со сладостями, а потом успеть раздеться, чтобы не опоздать на следующий урок. Работы невпроворот. Гардеробщица Алевтина Сергеевна с пониманием поглядывала на Аню, потом на него, и с благодарностью соглашалась принять помощь, ласково улыбалась девочке и тихонько приговаривала: «Молодость, любовь»!

Когда Аня заходила в гардероб и вставала у окошка плечом к плечу с напарницей, наступал самый волнительный и долгожданный момент, который выпускница сотни раз потом прокручивала в голове, лежа в кровати и готовясь ко сну.

Он подмигивал Ане! Каждый день! Без поводов и причин. Он! Ей! Подмигивал!

Ради этого момента Анюта готова была работать в гардеробе хоть всю жизнь без перерывов. Но большая перемена заканчивалась. Он вместе с ребятами отправлялся в класс. Аня наспех прощалась с понимающей Алевтиной Сергеевной и спешила на следующий урок, чтобы завтра и послезавтра, и послепослезавтра вновь испытать это волшебное чувство в миг, когда он подмигнет.

Звонок раздался ровно в девять утра. К тому времени я успела совершить утреннюю пробежку, выпить кофе с тостом и привести себя в порядок.

«Не слишком рано, чтобы бояться разбудить, но и не слишком поздно, чтобы человек уже успел заняться своими делами», – машинально сделала предварительные выводы я, беря в руки телефон, и поставила плюсик в воображаемом досье на Наталью.

В том, что это именно Соколовская, я не сомневалась. Мне в общем-то всегда нравились люди, которые умели правильно выбрать время для звонка или визита. И были крайне неприятны те, кто ставил свои личные интересы выше интересов всех остальных жителей планеты. Экземпляры второй категории могли позвонить или заявиться лично поздним вечером или ранним утром, требуя внимания к себе и своей проблеме. И их абсолютно не волновал тот факт, что у человека вполне могут быть свои планы.

Наталья, совершенно точно, относилась к первой категории людей, ведь даже в таком глубоком горе и желании действовать она не стала тревожить частного детектива Татьяну Иванову раньше наступления разумного для делового разговора времени.

– Слушаю, – ответила на вызов я.

– Доброе утро, это Татьяна?

– Да, все верно.

– Меня зовут Наталья, ваш номер мне подсказал Владимир Сергеевич Кирьянов. Сказал, что вы сможете мне помочь.

– Да, Наталья, Владимир Сергеевич предупредил меня о вашем звонке и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Но, как вы понимаете, нам необходимо встретиться и обсудить все с глазу на глаз. Только тогда я пойму, смогу ли помочь вам.

– Да, да! Конечно! Нам очень нужно встретиться. Я вам все расскажу, объясню, и вы поймете, что Ваня просто не мог погибнуть по такой нелепой причине! Он был необыкновенным человеком, всегда старался…

– Наталья, – перебила я ее, – давайте все подробности при встрече, хорошо?

– Простите, – всхлипнула девушка, взяла себя в руки, сделала глубокий вдох и продолжила: – Когда и где вам будет удобно?

– Давайте через час, к примеру, в кафе «Привилегия» на Невольской. Знаете, где это?

– Да, мы не раз бывали там с Иваном, – голос бывшей супруги Соколовского дрогнул, но на этот раз она смогла сдержать эмоции, – буду там через час.

– Договорились.

Закончив разговор, я сделала для себя три вывода. Во-первых, Наталья действительно любила мужа. Притом бывшего. Во-вторых, она умеет держать себя в руках и не поддаваться эмоциям, а значит, ее мысли, относительно произошедшей с Иваном беды, вполне могут оказаться здравыми. И в‐третьих, возможная заказчица начинала мне нравиться, а это могло помешать объективно взвешивать факты.

Кафе, в котором я назначила встречу потенциальной клиентке, находилось недалеко. Поэтому свободное время я решила посвятить любимому и полезному делу, которое всегда помогало мне настроиться на работу – бросить кости. Достав заветный мешочек и покатав кости между ладонями, я бросила их на стол.

Получилась комбинация 18+5+34 – «Вы заняты обсуждением одного важного обстоятельства, касающегося ваших денежных средств».

«Неудивительно, ведь сейчас я занимаюсь проектированием будущей кухни, а это обойдется в копеечку, – подумалось мне. – О предстоящем деле никаких указаний свыше, что ж, мы и сами с усами, разберемся».

Накинув легкую ветровку, я выдвинулась на встречу, решив пройтись до места пешком. Погода сегодня обещала быть чудесной. Солнышко вовсю пригревало, а легкий ветерок освежал и бодрил.

Людей на улицах было уже достаточно много, все спешили по своим делам, но как-то не торопясь. Было видно, что прохожие не хотят уходить с улицы и сидеть в душных офисных помещениях, но работать-то надо! Это противоречие и создавало такую ленивую суету.

Прибыв на место за десять минут до встречи, я зашла в кафе, разделась и заняла столик в углу у окна. Отсюда открывался хороший обзор как на входную группу заведения, так и на парковку.

Через пять минут у кафе притормозил новенький темно-синий «кроссовер», из которого вышла девушка лет тридцати, с черными, как смоль, прямыми волосами, рассыпанными по плечам и спине. Фигура девушки давала понять, что ею занимаются тщательно и со вкусом, не пренебрегая фитнесом, растяжкой и, может быть, даже йогой. Черная юбка-карандаш, черная шелковая блузка и черные туфли на небольшом каблучке создавали довольно строгий образ. Категорически не вписывался сюда плотный розовый пластиковый пакет, который девушка судорожно прижимала к груди обеими руками.

Я закономерно предположила, что это именно та особа, с которой назначена встреча, и оказалась права.

Девушка зашла в кафе, огляделась и двинулась к столику в углу.

– Доброе утро, вы – Татьяна?

– Здравствуйте, Наталья, прошу, присаживайтесь.

– Спасибо за то, что согласились встретиться. Я просто не знаю, куда еще пойти и где искать правду!

– Не за что. Давайте сделаем заказ, чтобы потом нас никто не отвлекал.

Официант с готовностью подал меню.

Я, не глядя, заказала сливочный суп с морепродуктами, кофе «Флэт-уайт» и десерт «Черный лес». Наталья сделала выбор в пользу капучино, салата «Капрезе» с моцареллой и вишневого пирога.

Приняв заказ, официант удалился.

Я по давней привычке беззастенчиво изучала сидящую напротив молодую женщину, которая, казалось, забыла, что рядом с ней есть кто-то еще, углубившись в свои мысли.

«Нет, не тридцать, – поняла я. – Около тридцати пяти лет, ухоженная и стильная, одежда куплена явно не на рынке, косметика из дорогих, та, которая лишь подчеркивает натуральную красоту женщины. Но все это приобретено уже в зрелом возрасте. Проскальзывает в Наталье что-то такое, что сразу становится понятно, девушка не из тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. Может быть, взгляд сейчас потухших, но красивых глаз. Или тон, которым девушка делала заказ. Она с уважением разговаривала с официантом, без пафоса и надменности, словно говоря «я знаю, ты такой же человек, как я, знаю, как тяжело тебе даются заработанные деньги». – И это тоже очень мне импонировало. – Какая элегантная вдова, – подумала я. – Интересно, а какой статус получают бывшие жены в таких скорбных случаях? Сейчас и выясним».

– Простите, я задумалась, сейчас со мной это происходит довольно часто, – встрепенулась Наталья.

– Ничего страшного, я понимаю. Наташа, объясните мне, пожалуйста, одну вещь, если она не покажется вам неуместной. Ведь вы с Иваном являлись уже бывшими супругами, отчего тогда вы носите траур?

– Вполне логично, что вы спрашиваете. Не страшно, я отвечу. В любом случае, это часть того, что я и так планировала вам рассказать. Дело в том, что мы с Ваней не в разводе.

– Тогда почему все считают вас бывшей женой?

– Я должна начать сначала, поэтому прошу, приготовьтесь меня выслушать. В моем рассказе будет ответ на ваш вопрос.

– Хорошо, я – вся внимание, – согласилась я.

И Наталья поведала следующее…

Молодые люди познакомились на какой-то вечеринке в клубе, куда оба попали совершенно случайно. Друзья или друзья друзей пригласили их обоих на празднование чего-то, что произошло у кого-то. На самом деле никто не помнил, что именно праздновали и кто был виновником торжества. Но Наташе было невыносимо скучно в этом темном душном ночном клубе, где громыхали басы и периодически ослеплял стробоскоп, так и норовя вызвать у танцующих коллективный приступ эпилепсии. Ваня тоже был не в духе. Недавно у него сорвалась перспективная сделка, которая могла принести очень неплохую прибыль и шанс на дальнейшее развитие его предприятия. Вот так двое людей, которые чувствовали себя не в своих тарелках, оказались за одним столом с бокалами вина. С тех самых пор ребята не расставались ни на миг. Наташа влюбилась с первого взгляда и на всю жизнь, понимая, что никогда и никого больше не сможет полюбить так! Ваня в свою очередь был околдован Наташиной красотой, острым умом, тонким юмором и взглядом, который буквально кричал о любви. Конфетно-букетный период, предложение, свадьба. Все было на высшем уровне. Иван изо всех сил старался сделать свою жену счастливой, она же млела оттого, что могла быть с ним рядом, и старалась угодить во всем. Так и жили в полной гармонии.

Бизнес Ивана процветал, в один из дней он попросил жену бросить низкооплачиваемую работу и быть «на хозяйстве», что подразумевало отнюдь не стирку, глажку, готовку, уборку, ведь вся эта работа ложилась на «специально обученных людей», как любил пошутить бизнесмен. Наталье следовало, как говорится, соответствовать статусу. Поддерживать форму, внимательно следить за модой, заниматься собой и быть всегда готовой к выходам в свет: приемы, деловые переговоры, вечеринки. Наташа бросила работу и начала «соответствовать».

Все шло своим чередом. Иван наращивал бизнес, Наталья была «при нем». Безоблачная идиллия, казалось, не закончится никогда…

Однажды вечером Иван пришел домой чернее тучи. На вопросы жены о том, что случилось, отвечал «позже» и снова окунался в размышления.

«Позже» настало неожиданно и перевернуло жизнь Натальи с ног на голову. Уже собираясь ложиться спать, Наташа зашла в кухню, где ее муж вот уже два часа сидел за столом с большой кружкой давно остывшего чая.

– Присядь, – попросил Иван.

Наталья уселась напротив него за стол, не в силах унять нервную дрожь. Женским чутьем она понимала, что случилось нечто из ряда вон выходящее, и боялась, что не сможет помочь мужу решить проблему. Раньше супруг никогда не скрывал своих настроений и советовался со своей возлюбленной во всем.

– Наташа, нам придется сделать вид, что мы развелись, – сказал, как отрезал, Соколовский. – Так нужно.

– Но, Ваня, я не понимаю, что случилось? И почему ты говоришь «сделать вид»? Что все это значит?

– К сожалению, я не могу объяснить тебе причины, но мне нужно, чтобы все думали, что мы с тобой в разводе. Поверь, это необходимо! Я уже все продумал. Я куплю тебе отдельную квартиру, машину, чтобы ты могла спокойно передвигаться по городу, буду обеспечивать тебя деньгами и всем необходимым. Мы будем видеться, я смогу приезжать к тебе. Но ни одна живая душа, ты слышишь? Никто не должен будет знать, что мы все еще женаты. Для всех мы будем в разводе. Подумай о моей просьбе до завтрашнего вечера. И, пожалуйста, доверься мне. Это все, чего я прошу. Доверия.

Иван поднялся из-за стола и ушел в спальню, оставив Наталью в полном недоумении. До утра она не сомкнула глаз, а когда на телефоне мужа прозвенел будильник, вошла в спальню, присела на край кровати и, положив руку на спину любимого, сказала: «Вань, я согласна, что бы это ни значило. Я доверяю тебе и готова пойти на твои условия. Я тебя люблю и знаю, что ты никогда не предложил бы подобного, если бы это не было для тебя действительно важным».

Через неделю Иван Соколовский привез Наташу в новую квартиру в центре города, полностью укомплектованную всем необходимым: мебель, техника, даже еда в холодильнике… Отдал ключ от новой машины, попрощался и ушел. Больше живым Наталья своего мужа не видела.

– Ничего не понятно, но очень интересно! – произнесла я, когда рассказ подошел к концу. – У меня появилось множество вопросов. Наталья, как же так? Муж пришел домой и потребовал фиктивный развод, а вы, вместо того чтобы попробовать разобраться в ситуации и выяснить, что происходит, просто согласились?

– Как можно объяснить доверие? Ваня мне сказал, что так нужно, и я приняла его решение. Да, да, если бы он попросил меня прыгнуть с самолета, не зная, есть ли в рюкзаке парашют, но попросил довериться ему, я бы прыгнула. Поймите, Таня, мы любили друг друга. Он никогда не обманывал меня и ничего не скрывал. Я всегда точно знала, что происходит в его жизни, давала советы, иногда просто выслушивала, когда ему нужно было выговориться. Ванечка – очень светлый, чистый человек! Был, – прошептала Наталья, все еще до конца не поверившая в то, что его нет. – Не понимаю, как ему удавалось сохранить такие моральные качества, будучи бизнесменом. Как получалось развивать бизнес, не идя по головам… Но такой уж он был. Поэтому, когда он сказал мне, что нужно сделать вид, что мы развелись, я просто доверилась ему, как делала всегда. А потом произошло это! И все остальное померкло. Теперь я просто обязана найти тех, из-за кого погиб Ваня! Найти и передать суду, чтобы они понесли наказание. Чтобы поняли, как это больно терять все в один миг.

– Вы говорили подполковнику Кирьянову, что Иван не употреблял алкоголь уже много лет, это так?

– Да, Ваня не выпивал. Совсем. Он был ярым противником алкоголя и алкогольного опьянения. Всегда говорил, что нет ничего хуже, чем перестать себя контролировать, не отвечать за свои действия. Для него это было табу. Непреложный обет, если хотите.

– Как считаете, Наталья, мог ли бизнес Ивана стать причиной такой странной просьбы о фиктивном разводе?

– В этом-то все и дело. Я уверена, что это так! Во-первых, вся жизнь Вани состояла из двух половин: дом и работа. Больше его не интересовало почти ничего. И если дело не в доме, а я знаю, что в семейной жизни у нас все было прекрасно, значит, дело в работе. Во-вторых, в последнее время мой муж часто говорил о какой-то очень крупной сделке с восточными партнерами, которая не за горами, но с которой могли возникнуть некоторые сложности. Что-то там было такое про семейные узы глав компаний, сватовство и так далее. Но Иван сказал, что вопрос разрешился, и все будет хорошо. Якобы его партнер по бизнесу уладил вопрос без потерь с нашей стороны.

– Партнер? Я думала, Иван единоличный владелец компании.

– Все так думают. На самом деле, у Вани есть лучший друг и партнер по бизнесу Денис Мезенский. Они вместе начинали дело и все эти годы вели его вместе. Он мне не нравится.

– Интересно было бы узнать почему?

– На самом деле, сперва он показался мне приятным человеком. Но в последние месяцы он стал очень нервным, озлобленным, все время срывался на окружающих, то и дело принимался кого-нибудь увольнять или штрафовать. Ваня пытался его обуздать, но получалось не всегда. А один раз дело даже дошло до драки! Один из топ-менеджеров огрызнулся в ответ на нападки со стороны Дениса, никто и глазом не успел моргнуть, как тот выскочил из-за стола и набросился на парня с кулаками. Ваня, конечно, стал разнимать дерущихся, и ему самому прилетело. Потом неделю ходил с фингалом под глазом. Крайне неприятная история…

– Действительно, наверное, стоит выяснить, что же так взбудоражило этого вашего Дениса Мезенского. Отчего у молодого человека так ухудшился нрав.

– Мне кажется, все из-за этой сделки с восточными партнерами. Ваня сказал, что деньги сулят не просто большие, а огромные. Именно поэтому я уверена, что Ивана отравили. Везде, где появляются большие суммы, оказывается и смерть.

– Я бы не была так уверена, что дело в этом. Но вы правы, Наталья, деньги притягивают неприятности, чем больше деньги, тем крупнее проблемы. Хорошо, вы меня убедили. Я берусь за это дело и постараюсь выяснить, что на самом деле произошло.

– Таня, спасибо вам! Я знала, что вы не откажетесь, поэтому захватила с собой все Ванины документы, которые смогла найти. Здесь распечатка деловой переписки из его рабочей электронной почты, контракты, проекты, в общем, все, что может помочь делу.

Наталья передала мне тот самый розовый пакет, с которым пришла. Он оказался довольно увесистым и тонкие пластиковые ручки явно не выдержали бы его веса. Теперь стало понятно, почему Наташа несла пакет, прижимая к груди.

– Вы очень предусмотрительны. Тогда уже сегодня я смогу просмотреть документы и сделать предварительные выводы. Завтра я наберу вам.

– Договорились, буду ждать звонка. Если потребуется помощь, я готова.

– Хорошо, всего доброго.

– До свидания.

Я поднялась из-за стола и направилась к барной стойке, чтобы оплатить счет там, а не ждать официанта. Наталья осталась на месте и сидела, уткнувшись лицом в ладони. Видимо, нелегко ей дался этот разговор.

Анна. Несколько лет назад…

Аня вылетела из кабинета, как на крыльях. Как раз сейчас шел экзамен по русскому языку. Анюта, конечно, первая написала и сдала сочинение, будучи на сто процентов уверенной в том, что работа выполнена блестяще. Писать девочка любила не меньше, чем читать. Перо у нее было легким, словарный запас большим, а уж знаний предостаточно.

Немного задержавшись у окошка, за которым призывно светило солнце и зеленела молодая листва на деревьях, Аня направилась в буфет, чтобы как следует отпраздновать окончание экзамена. Там ее дожидались творожные ватрушки, которые в школе пользовались наибольшим успехом у ребят. И, конечно, компот из сухофруктов. Ммм, объедение!

Очереди в буфет не было, ведь звонок еще не прозвенел, а потому, взяв желанные лакомства без препятствий, девочка присела за любимый стол и принялась праздновать.

Не прошло и пяти минут с начала Аниного «торжества», как в столовую вошел ОН! Аня знала о нем все. Он учился в параллельном классе, был на хорошем счету у преподавателей, принимал участие в олимпиадах, занимался спортом и, вообще, был чудо как хорош! И вот они совсем одни в огромной столовой (не считая буфетчицы тети Маши, но та была глуховата и подслеповата, поэтому в расчет не бралась)! Сердце девочки готовилось выскочить из груди, и Аня не понимала, как оно до сих пор держится внутри тела.

Он взял в буфете ровно то же самое, что Аня, огляделся и двинулся прямо к ее столу.

Девочка начала судорожно придумывать, что сказать, но все мысли будто выветрились из головы. В полуобморочном состоянии она наблюдала, как он плавно движется в ее сторону, как двигает стул и садится рядом. Как задорные искорки блестят в его глазах, как двигаются безупречные губы…

Тут Аня, наконец, осознала, что он что-то говорит ей!

– Прости, что ты сказал?

– Я говорю, привет, не против, если я составлю тебе компанию?

– Нет! Почему? В смысле, почему бы и нет. – Аня смогла составить нормальную фразу почти с первого раза и приободрилась.

– А я тебя знаю, – сказал молодой человек. – Ты та самая симпатяшка, которая каждый день помогает Алевтине Сергеевне.

– Да, это я.

– Здорово, что тебе пришло это в голову. Ей, наверное, тяжело было справляться одной с этой толпой детей.

– М-хм, – утвердительно хмыкнула Аня, не зная, как еще отреагировать на комплимент. Благодарность? Просто учтивость?

– Слушай, раз мы с тобой такие молодцы и первые написали сочинения, может, стоит это отметить и сходить в кино?

– В кино? С тобой? Сейчас? – потерялась Анюта, боясь прямо перед ним грохнуться в обморок.

– Со мной и сейчас! Можем, конечно, позвать наших родителей, если для тебя это уже слишком, – пошутил парень.

– Нет, нет, не слишком, – поспешно заверила девочка. – Пойдем.

Взяв вещи в гардеробе, под одобрительным взглядом Алевтины Сергеевны, ребята отправились в кинотеатр.

Глава 2

Добравшись со встречи домой, я первым делом позвонила Кире. Хотелось бы понять, что успел выяснить следователь, и тем самым сэкономить свое время.

– Дорогой друг, приветствую тебя!

– Привет-привет, Танюшка! Что нужно?

– С чего ты взял, что мне что-то нужно?

– Как будто ты хоть раз звонила мне, чтобы просто поболтать, – рассмеялся подполковник.

– А вот и не угадал, я как раз позвонила просто поболтать! Но раз уж ты сам предложил…

– Так я и знал! Выкладывай!

– Киря, осознавая всю глубину своего дурного поведения, ужасные дружеские качества и испытывая искреннее раскаяние за неуемную жажду новых знаний… В общем, мне крайне необходимо одним глазком глянуть на одну интересную историю, которая уже как бы закончена, но еще не завершена. Ты же понимаешь, о чем я?

– Эк, как завернула! Если я правильно понял, ты встретилась с нашей общей знакомой и заинтересовалась ее историей?

– Все ты понял правильно, и, как уж повелось, без твоей подмоги не обойтись. Уважь подругу дней своих суровых, подсоби!

– Тань, давно ты ко мне на огонек не заглядывала… Так бы приехала, через часок-другой, в кафе меня сводила на обед, а то я с этой работой света белого не вижу!

– Принято, товарищ подполковник, через часок-другой буду!

Стараясь не торопиться и тянуть время изо всех сил, я через полтора часа добралась до кабинета Кирьянова.

Постучав и услышав из-за двери приглашение, вошла в святая святых. Подполковник поднялся, обнял по-дружески и предложил присаживаться.

– Вот ведь незадача, Татьяна, мне прямо сейчас непременно нужно отлучиться по важному вопросу. Ты уж не обижайся, посиди тут минут пятнадцать, подожди меня. Я тебе уже и кофе налил.

– Не переживай, высокое начальство, понимаю, что раз надо, значит, надо! Не спеши, подожду – не растаю!

Владимир Сергеевич вышел из кабинета, а я, взяв в руки кружку с кофе, увидела, что та стояла на интересной папке с не менее интересным заголовком. Не теряя ни секунды, принялась изучать документы.

Ивана нашла домработница, которая пришла прибрать в квартире, как обычно, в десять часов утра. Дверь она открыла своим ключом. В первую очередь зашла на кухню и проверила наличие грязной посуды в раковине и посудомоечной машине. Не обнаружив ни одной тарелки, удивилась, ведь после ужина Иван никогда посуду не мыл. Решив, что работодатель ужинал не дома, домработница прошла в кабинет, чтобы начать уборку. Балконная дверь в рабочем кабинете была распахнута настежь, а в кресле перед накрытым столом сидел Иван. Сперва женщина подумала, что он спит, но через пару секунд, увидев синеватый цвет его лица, осознала, что Соколовский мертв. С диким воплем она бросилась к телефону и вызвала «скорую». Те в свою очередь, приехав и зафиксировав наступление смерти, позвонили в полицию.

Следов взлома и присутствия посторонних людей в квартире эксперты не обнаружили, стол был накрыт на одну персону: паста с морепродуктами, салат и чайничек зеленого чая. Все приборы в единственном экземпляре. По словам домработницы, все вещи оказались на месте. То же самое позднее подтвердила и Соколовская Наталья, которая была вызвана следователем в качестве свидетеля.

Домработницу проверили. Во-первых, у нее алиби на предполагаемое время смерти. Во-вторых, дама в возрасте, глубоко порядочная, пользовалась доверием Ивана Соколовского. Конфликтов между ними не было. В общем, от домработницы быстренько отстали. Оперативники провели опрос жителей подъезда. Многие в интересующий следователя вечер были дома, но не слышали ничего из ряда вон выходящего, а пожилая соседка Соколовского, что жила напротив, встретилась с ним в тот день. Иван поднимался в лифте на свой этаж один. Был в задумчивом настроении, но сделал соседке комплимент, сказав, что она, как всегда, очаровательно выглядит.

Следователь назначил экспертизу, из которой стало ясно, что Иван скончался из-за смертельной дозы метанола в организме.

Дальнейшее мне было известно. Следователь пришел к выводу, что Иван отравился некачественным алкоголем на основе метилового спирта, и закрыл дело за отсутствием состава преступления.

Где и с кем мог выпить Соколовский – непонятно. С другой стороны, вдруг он держал в машине, скажем, бутылочку «на черный день»? Выпил по пути к дому и выбросил? М-да, с этим вопросом теперь и не разобраться.

Подполковник Кирьянов был прав. Полиция сработала на совесть, проведя все необходимые следственные действия. Но что-то царапнуло мое подсознание. Какая-то мелочь, которая никак не укладывалась в стройную конструкцию. Между прочим, такие вот интуитивные озарения – или намеки на них – немаловажная часть работы частного детектива. За фактами, вычисленными следователем, порой скрывается нечто, от их внимания ускользнувшее. Зато впоследствии подобная деталь помогает мне в раскрытии дела. И эта неуловимая мелочь не давала мне покоя, но ни в какую не хотела выбираться на свет и представать во всей красе.

Вздохнув, решила, что пока перестану думать об этой несостыковке, и она сама проявится чуть позже.

Положив документы на место и припечатав их к столу все той же кружкой, но уже опустевшей, я наконец перевела дух.

Ровно в это мгновение в кабинет не спеша вернулся Кирьянов.

– Ну что, Танюшка, не скучала?

– Скучала, Киря, конечно, скучала! Пойдем скорее в кафе, буду тебя кормить и свет белый показывать!

Мы с Кирьяновым отправились в небольшое кафе, где чудесно пообедали и всласть наговорились, старательно избегая рабочих вопросов, чтобы, как я шутливо заметила, «прочистить мозги и выдохнуть».

Распрощавшись с Кирьяновым, я заторопилась домой, чтобы продолжить первый этап расследования – изучение материалов.

Дома, вооружившись очередной чашкой кофе – ну не могу я работать без этого божественного напитка, – взяла в руки розовый пакет, который передала Наталья, и приступила ко второй части сегодняшней программы-минимум.

Пакет оказался кладезем информации. Здесь были уставные документы, контракты, проекты договоров, программа развития предприятия на ближайший год, а также финансовые отчеты и, как обещала Наталья, распечатка деловой переписки Ивана.

«Да-а, одной кружкой кофе здесь не обойтись», – подумала я и пошла на кухню.

Мне требовалась передышка перед таким серьезным рывком. Сварив себе кофе, сделав бутерброды и прихватив коробку с эклерами, вернулась в комнату.

Изучение документов компании Ивана потребовало много времени. К тому же я не сказать чтобы профи в делах финансовых. Обычно меня это не напрягает – в конце концов, каждому свое. Да и теперь…

Однако даже со своим небольшим запасом знаний я умудрилась заметить, что деньги от сделок, которые заключались с зарубежными компаниями, почему-то доходили не в полном объеме до счета предприятия Соколовского. Немалая часть этих денежных вливаний переводилась на счета трех организаций. Названия их не говорили ровным счетом ничего о направлении деятельности. Вот чем могут заниматься общества с ограниченной ответственностью «Лимитед Энтерпрайз», «Бриз комьюникейшн» и «Онлиз Вэнчер».

Мысленно поставив галочку напротив пункта «узнать, что это за компании», я двинулась дальше через ворох бумаг.

Ближе к полуночи оторвалась от чтения деловой переписки Соколовского, потерла уставшие глаза и поняла, что больше ни одной буковки не осилю.

Иван сам писал много писем, а получал вдвое больше. Чаще всего в электронной почте мелькали два почтовых ящика: mezenskiden и mila_krasa. С первым все ясно, это партнер Ивана по бизнесу – Мезенский Денис. А вот по поводу второго адресата стоило уточнить у Натальи.

Очередная мысленная галочка заняла свое место.

«Утро вечера мудренее», – поймал мозг спасительную мысль.

Собрав в кучку оставшиеся силы, я приняла душ, а добравшись до постели, мгновенно уснула, едва голова коснулась подушки.

Обычно я отношусь к категории тех людей, которые почти никогда не видят снов. За день голова наполнялась таким количеством информации, что мозг отказывался работать еще и ночью, от чего сновидений попросту не было. Но сегодня сон приснился, да еще какой!

В нем я была школьницей. На уроке почему-то оказалась совсем одна, но перед доской восседала целая комиссия из преподавателей. Они строго и внимательно наблюдали за мной – маленькой девочкой.

Школьница Танюша подошла к столу и увидела экзаменационные билеты, лежащие на столе тыльной стороной вверх.

– Тяни билет, – сказала одна из учительниц.

Героиня моего сна протянула руку и выбрала задание – «Разобрать и структурировать переписку Ивана Соколовского. Отсортировать по основным направлениям, датам, адресатам».

На всю работу мне выделили всего два часа и результат ждали минута в минуту. Я старалась изо всех сил, но понимала, что не успеваю. Никак. И тут пришла спасительная идея, как ускорить процесс. Программа Excel! Можно внести все данные в таблицу и тогда сортировать информацию по любым критериям станет проще некуда! Но для этого нужен компьютер или ноутбук. Стоило мне поднять взгляд на комиссию, чтобы задать вопрос, как прозвенел звонок…

Я распахнула глаза, лежа в кровати. Звонок продолжал звенеть.

«Вот странно, сон закончился, а звуки из него не прошли», – выдал мысль еще не проснувшийся мозг.

Звон не умолкал. Сбросив с себя остатки сонной одури, я все же поняла, что это вовсе не сигнал об окончании урока, а телефон, который старательно разносит трели по комнате.

– Алло, слушаю.

– Татьяна, доброе утро. Прошу прощения, по-моему, я вас разбудила.

– Ничего страшного, Наталья, – откликнулась я, прокашлявшись. – Я как раз хотела связаться с вами. У меня появилась пара вопросов.

– Хорошо, где встретимся?

– Вы сможете подъехать ко мне домой?

– Конечно. Когда быть на месте?

– Можете ехать прямо сейчас, адрес скину эсэмэской.

– Договорились, буду минут через двадцать-тридцать.

Ровно через двадцать минут Наталья снимала туфли в моей прихожей.

Мы прошли в кабинет, где на столике уже ждал кофе, чашки и вазочка с печеньем.

– Наталья, в документах, что вы мне передали, я обнаружила транзакции в три очень интересные организации. Дело в том, что никаких услуг или товаров эти компании не поставляли Ивану, по крайней мере, документально это не зафиксировано. Может быть, вы что-то знаете о направлении их деятельности?

– Что за компании?

– «Лимитед Энтерпрайз», «Бриз комьюникейшн» и «Онлиз Вэнчер».

– Странно, никогда о них не слышала. Может быть, это новые партнеры, с которыми только-только начали работать?

– Сомневаюсь, ведь деньги переводились на счета этих компаний довольно стабильно уже несколько лет.

– И крупные суммы?

– Достаточно. Причем размер переводов каждый раз отличается. Никакой системы в платежах.

– К сожалению, я ничего про это не знаю, – понуро ответила Наталья, отпивая кофе.

– Тогда второй вопрос. Кому принадлежит адрес электронной почты mila_krasa?

– Понятно, еще один вопрос, на который я не смогу ответить. Татьяна, я полагаю, что ответы нужно искать на работе Ивана. Возможно, нам смог бы помочь Денис Мезенский. Если нам удастся прорваться сквозь его вечно плохое настроение.

– Тогда нам нужен план. И он должен быть безупречен. Уверена, что Дениса точно не порадует необходимость общаться с частным детективом. Тем более если ему есть что скрывать и из-за чего злиться.

Задумавшись, мы молча ели печенье.

Первой паузу нарушила Наташа:

– Знаю! Я приведу вас в офис и скажу, что вы – экстрасенс.

В комнате повисла плотная тишина, которая через секунду разорвалась моим хохотом.

– Наташа, я, конечно, очень извиняюсь, но почему ты придумала именно экстрасенса?!

– Сама посуди, в таком случае никто ничего не испугается, ведь, на самом деле, немногие люди в здравом уме подумают, что ты – настоящий экстрасенс. Да даже если и настоящий, то все равно бояться нечего!

Я поняла, что машинально перешла с заказчицей на «ты», что она незаметно для себя самой поддержала. Оно и к лучшему – если человека считаешь достаточно близким, чтобы обращаться без лишнего официоза – ты ему больше доверяешь и расскажешь, соответственно, куда больше известного. А в таком деле, как детективное расследование, любая самая незначительная деталь может помочь в разгадке.

– Хм, неплохая идея, если посмотреть на нее с такого ракурса, – кивнула я, продолжая улыбаться. – Давай так и поступим!

– Можем поехать прямо сейчас, чтобы не тратить время попусту. Как раз утренняя планерка в офисе уже должна была закончиться.

– Решено! Тогда подожди минут десять, мне нужно принять достойный настоящего экстрасенса облик!

Я подскочила с дивана и пулей бросилась в спальню. Если честно, перевоплощаться я очень любила. И умела. Это нередко пригождается. А тут такая интересность, такой размах! Есть где душе разгуляться.

Открыв шкаф, я сперва оглядела свои запасы: блузки всех цветов, брюки всевозможных фасонов, юбки-мини, миди и макси, шорты, майки, джемпера…

Образ сформировался сам собой, и уже через десять минут я вплыла в комнату.

Наташа открыла рот от изумления, да так и осталась сидеть, пока я, чуть посмеиваясь, кружилась вокруг нее в своем новом амплуа. На мне был восхитительный балахон, который блестел и переливался всеми цветами радуги. Узор на балахоне составляли райские птицы и гигантские цветы, а по низу одеяния проходила золотистая бахрома. Этот наряд так сильно приковывал внимание, что все остальное меркло и оставалось незамеченным. Хотя посмотреть было на что! Под балахон я нацепила легинсы цвета фуксии, на нос – огромные очки в роговой оправе, а на голову накрутила шифоновый платок. На шее болталось около пяти ниток бус разного цвета и фактуры, а на сгибе руки пристроилась необъятных размеров сумка.

– Я готова, – провозгласила я низким грудным голосом с легкой хрипотцой и таинственным придыханием.

– Ух ты! – выдохнула Наташа. – С ума сойти! Я бы ни за что в жизни тебя не узнала, если бы не знала, что это ты!

– Обожаю перевоплощения, – фыркнула я. – Каждый раз проживаешь новую жизнь. Я, к примеру, точно знаю, что живу одна, у меня есть две кошки – белая кошечка и черный кот, еще есть бывший муж, который не выдержал моего дара и сбежал с какой-то мымрой в закат. Я мечтаю завести ворона и открыть свой центр экстрасенсорной диагностики, но пока не выходит в силу обстоятельств.

– Восхитительно! Уверена, в офисе ни у кого не возникнет и толики сомнений по поводу твоего рода деятельности!

– Поехали?

– Поехали.

Мы вышли из дома и сели в припаркованный возле подъезда автомобиль Наташи.

– Давай сразу договоримся, – предложила я, – ты меня представишь и скажешь, что для работы мне нужно побывать в каждом кабинете офиса и пообщаться со всеми сотрудниками. Остальное я беру на себя.

– Хорошо, а мне где быть все это время?

– Если неподалеку есть какое-нибудь кафе, то смело можешь ждать меня там. Будет лучше, если тебя не станут ни о чем расспрашивать.

– Так и сделаем, а ты, когда освободишься, позвони мне, чтобы я могла тебя встретить.

Сделав музыку громче, Наташа прибавила газ.

Офис компании Ивана Соколовского находился на пересечении Малой Подгорной и Институтской улиц и занимал половину первого этажа одной из жилых пятиэтажек. Скромная, но профессионально выполненная вывеска указывала на присутствие вкуса у руководителя компании, а сверкающие чистотой панорамные окна и аккуратный цветник возле входа говорили о любви к своему делу.

Войдя в помещение, я первым делом оценила стильную и функциональную мебель в холле, лучезарную улыбку администратора и наличие кофе-машины в уголке.

– Добрый день, Наталья Олеговна! – поднялась на встречу вошедшим девушка-администратор. – Денис Викторович у себя, но он не предупреждал о вашем визите.

– Здравствуйте, Любочка, я без приглашения. Так сказать, по вопросу крайней важности и срочности, – тихим голосом, словно по секрету, ответила Наташа. – Вы пока не звоните Денису, мы сами к нему пройдем.

– Хорошо, хорошо, как скажете, Наталья Олеговна.

Глаза Любочки расширились, ротик приоткрылся, и было видно, что ей страсть как интересно, что же это за секрет такой. К тому же с Натальей рука об руку зашагала по коридору личность настолько неординарная, что хотелось прямо сейчас поднять трубку и срочно рассказать о визитерах хоть кому-нибудь, пусть даже этой вредной Светке, которая ни в какую не желала признавать, что юбки-мини – это пик эволюционного развития одежды и лучше уже никто, ничего и никогда не придумает.

Так Любочка и сделала. Быстрым шепотом доложила Светке главную новость дня, а излив душу, продолжила листать свежий номер «Vogue».

Мы с Наташей прошли по коридору, устланному светлым ковролином, до двери с табличкой «Директор». Наталья без стука отворила дверь и вошла, жестом пригласив меня следовать за ней.

В кабинете было светло, просторно и пахло почему-то апельсинами, хотя нигде не было видно этих оранжевых солнечных фруктов.

За столом спиной к окну сидел молодой мужчина приятной наружности. Он был статен, темноволос, опрятно одет… Но как только Денис поднял на вошедших глаза, мне стало ясно, что у этого человека очень много проблем. Глаза Мезенского были тусклыми и покрасневшими, на щеках играл нездоровый румянец, под глазами залегли черные тени, а взгляд не выражал почти ничего и был обращен куда-то внутрь себя. Оговорка «почти» не случайна, потому что где-то в глубине души Дениса ярким огнем горела ненависть. Она просачивалась сквозь маску безразличия и вспыхивала в глазах мужчины, как маяк в море черной ночью.

– Наташа? Какими судьбами? Не ожидал тебя сегодня здесь увидеть, – произнес Денис, отложив документ, который держал в руках.

– Добрый день, Денис. Сама не знала, что приеду сегодня, но обстоятельства сложились вопреки моим ожиданиям. Знакомься, это Татьяна, она – потомственный экстрасенс.

Я изобразила что-то вроде книксена, широко разведя руки, став при этом похожей на большого попугая.

Денис лишь дернул подбородком, что должно было означать приветствие, и вновь повернул голову к Наталье:

– Наташа, я не понимаю, зачем ты притащила сюда эту, с позволения сказать, странность?

– Денис, не груби, пожалуйста, Татьяна – очень опытный и известный экстрасенс. Она помогла уже многим моим знакомым! Это моя последняя надежда понять, что же случилось с Ваней!

– Ты опять за свое? Ваня отравился паленой выпивкой! Дело закрыто! Что еще тебе нужно?

Наташа всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Денис тут же вскочил с кресла и бросился к ней. Крепко обняв девушку, он поглаживал ее по плечам и приговаривал:

– Прости, Наташенька, прости меня дурака! Все это нервы дурацкие, в последнее время совсем не могу себя в руках держать. Похороны, работа, дома все наперекосяк, сил больше нет! Прости, слышишь? Ну, хочешь, пусть твой экстрасенс тут что хочет, то и делает. Пускай попробует что-то разузнать, вдруг получится.

Как только Денис произнес заветные слова, Наташа перестала всхлипывать, подняла на него заплаканные глаза и сказала:

– Спасибо тебе, Денис, вот увидишь, Татьяна не будет мешать, она просто пройдется по всем кабинетам, со всеми перекинется парой слов и уйдет. Ты ее даже не заметишь!

– Скажите, Татьяна, – обратился молодой человек ко мне, – что вы с высоты своего опыта можете сказать обо мне?

– Не люблю, когда моему ДАРУ, – сделала ударение на последнем слове я, – устраивают экзамены. Однако отвечу, раз вы, молодой человек, такой недоверчивый.

Я покружилась по кабинету, как бабочка, помахала руками, повращала глазами, застыла посреди комнаты и, глядя прямо в глаза Мезенскому, заговорила:

– Вижу хворобу у тебя серьезную, но не смертельную. Таблетками ее глушишь, вместо того чтобы избегать ее усугубления. Аллергия твоя сама по себе не пройдет, но и ниоткуда не возьмется. Прекрати запрещенные продукты потреблять, а не то перерастет простая аллергия во что-то более серьезное. Вижу, что ты начальствовать тут не горишь желанием, но принял эту обязанность на себя и несешь теперь, как крест. Тяжело одному тащить такую тяжесть, есть с кем разделить ношу, но смотришь ты не в ту сторону и не на тех людей. Ближе смотри! Вижу, что девушку свою ты не любишь, а просто привык к ней. И она тебя не балует вниманием. Зачем же вы жизни друг другу портите? Отпустите, и дело с концом. Вижу, что…

– Стоп, стоп, стоп, хватит! – замахал руками Денис. – Ерунду какую-то несете, да и бес с вами, делайте что хотите.

Денис сел за стол, схватил первый попавшийся под руку лист и принялся его внимательно изучать. Так внимательно, что даже не заметил, что держит лист вверх ногами.

Мы переглянулись, я подмигнула ошарашенной произошедшим Наташе и головой мотнула в сторону двери, иди, мол, дальше я сама.

– Ну, я, наверное, пойду. А Татьяна тут еще немного осмотрится. Ты не против, Денис?

– Нет, не против, – буркнул Денис, заметил, что держит документ неправильно, перевернул его и снова углубился в изучение.

Наташа вышла, притворив за собой дверь.

Оставшись с Денисом один на один, я еще немного походила по кабинету, водя перед собой руками и периодически пританцовывая. Затем уселась в кресло напротив Мезенского и начала напевать себе под нос какую-то мелодию.

Новоиспеченный директор смог выдержать минуты три от силы, после чего шумно выдохнул и посмотрел на визитершу:

– Что еще вы хотите?

– Денис, не убивайтесь вы так. Вы ведь не виноваты. С кем не бывает.

– О чем вы опять говорите?! – начал было заводиться хозяин кабинета, но, увидев, что я спокойно на него смотрю, а вовсе не пытаюсь забрасывать очередной порцией «пророчеств», осекся и заговорил спокойно: – Я ведь не знал, что так выйдет. Да и кто мог предположить, верно? Но я не виноват в том, что случилось! Я просто хотел поговорить и расставить все точки над i. Вот и поговорил! А о том, что случилось дальше, я узнал позже, почти самый последний.

– Все правильно, всегда нужно стараться все выяснить и жить со спокойным сердцем. Так и живите! Все, что могло произойти, уже произошло. Все, что могло случиться – случилось. Не нам с вами пытаться управлять потоками энергии в этом и ином мире, мы можем лишь ловить нужный нам поток и двигаться в правильном направлении.

– Верно! Как же верно вы говорите! Ловить и двигаться! Так, значит, ничего не исправить?

– Почему же, исправить можно почти всегда, но нужно ли?

– Нужно ли? Хм… правда, а нужно ли…

Денис задумался так сильно, что перестал меня замечать, а я в свою очередь тихонько поднялась и пошла к двери.

Выскользнув в проем, обернулась и увидела, что Мезенский смотрит в одну точку, что-то беззвучно повторяя. Что-то очень похожее на «нужно ли»?

Выйдя в коридор, прислонилась к стене и перевела дух.

«Надо же какие сомнения и вина терзают этого Дениса, видно даже невооруженным глазом. Еще бы понять, о чем он говорил! Что за ерунду я несла про энергию и потоки, с ума сойти, – размышляла я. – Но ведь он поверил и даже открылся мне. Я обязательно выясню, что он имел в виду», – решила я и пошла дальше по коридору.

Следующий визит решила нанести милой девочке Любочке. Все знают, что такие куколки обладают поистине неповторимым чутьем на сплетни и цепкой памятью. А это именно то, что доктор прописал.

Вернувшись к стойке администратора, я снова вошла в образ и своим новым низким голосом обратилась к девушке:

– Любовь!

– Простите, что вы имеете в виду?

– Вас же так зовут, Любовь, верно?

– Аааа, вот вы про что, – засмеялась красотка, обнажив ровные белые зубки. – Меня, по-моему, никогда в жизни не называли полным именем, всегда Любочка то, Любочка се. Я уж и забыла, как меня зовут!

– Хорошо, как скажете, – улыбнулась я. – Любочка, я – экстрасенс.

– Да ладно?! Вот ничего себе! А зачем вы к нам пришли? Что-то с Денисом Викторовичем? Это он вас пригласил? Наверное, это из-за его невесты, да? Как он, бедный, переживает, лица на нем нет. Никто, конечно, не в курсе, но от меня у него секретов нет, это уж точно!

– Да, вы правы, Любочка. Все из-за невесты. Правда, пригласила меня Наталья Олеговна, ей не безразлично, когда страдает лучший друг ее бывшего мужа, такая уж натура у нее.

– Согласна, Наталья Олеговна – чудесный человек! Она гораздо больше подходит на роль невесты Дениса Викторовича, чем эта гнусная надутая особа! Вот что он нашел в этой Миле? Пшик, да и все!

– А что, Мила и впрямь настолько плоха?

– Можете мне поверить! Она за спиной Дениса Викторовича крутила шашни с Иваном Степановичем! И Наталью Олеговну очень жаль, она-то ничего не знала… А вот Денис Викторович узнал. Скандал был, жуть. Хорошо, что в офисе уже кроме меня никого не было. Я задержалась чуть дольше обычного, потому что у меня запись была к косметологу, а кабинет тут недалеко, не было смысла домой ехать, потом обратно тащиться. Вот я и сидела здесь, книгу читала.

При слове «книга» я скользнула глазами по глянцевому журналу и снова обратилась в слух.

– Денис тогда в офисе не был, на встречу уезжал, а вот Иван с Милой были здесь… Якобы обсуждали квартальный отчет. Но я-то знаю, как такие отчеты обсуждают. Да, да, можете мне не рассказывать сказки. Так обсуждали, что стоны даже мне здесь было слышно! А тут ррраз, Денис Викторович заходит, у меня даже руки затряслись. Я ему «здравствуйте», а он мимо меня молча и сразу в кабинет. Дверь своим ключом открыл. Ну, дальше сами понимаете, что было, – вздохнула девушка. – Кричали, плакали, ругались, даже подрались, по-моему, но не сильно. Денис Викторович потом из кабинета пулей вылетел, весь бледный как полотно. Я испугалась, что у него с сердцем плохо. Но он мимо меня пронесся, прыгнул в машину и уехал. А тут и мое время подошло бежать на процедуру. Не знаю, чем там дело закончилось. Только вот на следующий день мы узнали, что Иван Дмитриевич умер.

Любочка замолчала, тяжело дыша, как после бега на сто метров. Да, видимо, долго она все в себе держала, а с ее характером это просто непосильный труд. А тут пришел человек посторонний, никого не знающий, в отношениях коллектива не участвующий, да еще и экстрасенс. Грех не поговорить. Сработал эффект «бармена», как говорится. Легко излить накопившееся на незнакомца.

– Любочка, а Мила сейчас в бухгалтерии, на рабочем месте?

– Откуда вы знаете, что она – бухгалтер? – Любочка прикрыла рот ладошкой и с ужасом и почтением уставилась на меня.

– Как откуда, я же экстрасенс, вы забыли? – убедительно проговорила я, а про себя подумала: «Эх, девочка, какая же ты доверчивая! Ведь сама только что сказала о квартальном отчете, а с кем еще его обсуждать, как не с бухгалтером? Это мог быть, конечно, коммерческий или финансовый директор, но тут пан или пропал, зато попала в точку».

– Точно! Экстрасенс! Да, Мила сегодня на работе. Это по коридору в другую сторону, третья дверь справа.

– Спасибо, – кивнула я и пошла в указанном направлении.

Анна. Несколько лет назад…

Новая жизнь. Вот так про себя называла Аня происходящее с ней. Поход в кино с ним после экзамена по русскому языку разделил жизнь девочки на «до» и «после». Жизнь «до» была хороша, спокойна и понятна. Жизнь «после» взорвалась салютом, ворвалась вихрем, упала звездой к ногам. В общем, как пишут в книгах, мир заиграл новыми красками. И теперь Аня в полной мере осознала смысл этой фразы. Как будто глаза открылись. Даже не так, глаза и раньше были открыты и все видели. А сейчас к зрению подключились и остальные органы чувств. Все возможности восприятия этого мира вдруг заработали одновременно с утроенной силой. Анечка порхала, как мотылек, радуясь солнцу, теплу, улыбкам близких людей. Глаза девочки светились счастьем, а на щеках неизменно играл румянец. Родители, конечно, заметили изменения в поведении дочери, но с тихими улыбками делали вид, что все по-прежнему, решив не вмешиваться в первую любовь.

Он был точно таким, каким представляла себе Аня. Учтив, вежлив, тактичен. Он знал так много всего и делился этими знаниями с упоением. Казалось, он знает ответ на любой вопрос.

В кино он рассказывал Анюте про актеров, режиссера и продюсера картины, объяснял сюжет и делился впечатлениями от увиденного, наклоняясь при этом к самому уху девушки и дыханием щекоча ее щечку. Аня благодарила создателей кинотеатра за то, что в зале непременно должно быть темно, в противном случае все вокруг увидели бы, как сильно краснела девочка при каждом приближении его губ к ее ушку.

После фильма ребята купили по мороженому и пошли по аллее в сторону Анютиного дома. Время пролетело за один миг, вот уж и подъезд, а расставаться так не хочется…

Еще около часа молодые люди стояли под козырьком входной двери, обсуждая все на свете. А прощаясь, он на несколько секунд дольше нужного задержал ладошку Ани в своей руке.

Весь последующий вечер девочка вспоминала эти моменты, прокручивала в голове раз за разом, осознавая, что влюбилась окончательно и бесповоротно. И началась новая жизнь.

Дверь в бухгалтерию была приоткрыта, а из кабинета доносились женские голоса. Я прислушалась.

– Девочки, я даже не представляю, как мы будем это все разгребать!

– Не говори, Света, кошмар, да и только! До сих пор не понимаю, зачем мы втроем здесь сидели целыми днями, если Иван Степанович сам проводил большинство операций и сводил отчеты. Мне кажется, что-то тут явно нечисто. Ну, не бывает так, чтобы бухгалтеры не имели на руках всех цифр, а лишь вели зарплатные ведомости да ставили на приход товар. А теперь нате вам, разбирайте документы за несколько лет. Мила, а ты что молчишь, как воды в рот набрала? Неужели тебя не пугает эта кипа документов, свалившаяся как снег на голову?

– Мы – люди подневольные, что сказано, то и будем делать, – отрезала невидимая Мила. – Раскудахтались, посмотрите на них! Вам за это разве платят? Чтобы решения руководства обсуждать?

После этих слов наступила напряженная тишина.

Я решила, что пора и мне вступить со своей партией. Без стука вплыла в кабинет в своем цветастом одеянии, приковав внимание сидящих за столами трех женщин. Слева восседала сухопарая дама лет пятидесяти в строгом костюме оливкового цвета. Очки на лице дамы ничуть не уступали тем, в которых я пришла сюда, а актуальная во все времена прическа «шишка» завершала образ. Справа расположилась девушка, возраст которой сложно было оценить. Про таких говорят «маленькая собачка – до старости щенок». Мелкие черты лица: тонкий носик, небольшие глаза, узкие губы, субтильная фигурка. Встретишь такую на улице и не поймешь, женщина перед тобой или ребенок. Лишь лучики в уголках глаз и небольшие морщинки возле губ говорили в пользу возраста за тридцать. Судя по подслушанному разговору, это была Света, потому как голос, начавший диалог, явно мог принадлежать только этакой дюймовочке. В центре кабинета у окна, насколько я могла предположить, обустроила свое рабочее место Мила – невеста Дениса Мезенского (или уже бывшая невеста в силу произошедшего?) и любовница безвременно усопшего Ивана Соколовского (теперь уж точно бывшая, также в силу обстоятельств). Что сказать, хороша чертовка! Длинные густые волосы цвета блонд ниспадали на плечи и спину, миндалевидные глаза медового оттенка в обрамлении черных ресниц, смуглая после солярия или отдыха на берегу какого-нибудь моря-океана кожа, пухлые губки накрашены не вульгарным красным, а модным нынче нюдовым оттенком помады, глубокий вырез на шелковой блузке открывал совершенные формы. Теперь понятно, почему администратор Любочка назвала Милу гнусной надутой особой, а лучшие друзья разругались в пух и прах. Девушка была красива и точно знала об этом, что позволяло ей с легкостью использовать свою красоту на свое же собственное благо.

– Какая у вас здесь аура мутная! Ничего не видно! – возмутилась я, сдвинув брови к самой переносице. – Что ж вы друг на дружку обиду такую затаили, что хоть топор вешай, даже воздух загустел! Нельзя так, девочки, вы же в одном коллективе работаете, можно сказать, семья.

Я оглядела присутствующих серьезным взглядом и задержала его на миниатюрной Свете:

– Света, вот вы, к примеру, не обижайтесь на Милу. Она вам зла не желает. Все говорит и делает из лучших побуждений! Правда, Мила?

– Ой, – тихонько откликнулась Света. – Альбина Артуровна, что это? Как же?

Я отметила про себя имя и отчество третьей бухгалтерши, не забыв мысленно поблагодарить Свету за такой подарок.

– И правда, Альбина Артуровна, вы, как самый здесь опытный человек, скажите Светлане, что нельзя обижаться на семью.

Альбина Артуровна всем своим видом показывала, что и вправду обижаться на семью нельзя ни в коем случае, но при этом косилась на Милу, очевидно, не желая ее приписывать к этой самой семье.

– Вот и правильно, вот и ладно! Молодцы! Сразу стало дышать полегче, аура начала очищаться. А то устроили здесь марево. Посмоооотрим…

Я начала продвигаться по кабинету приставным шагом, щурясь и прикладывая ладонь ко лбу козырьком. Шоу явно захватило присутствующих, они замерли и, казалось, боялись шелохнуться. Я успела осмотреть весь кабинет, беглым взглядом скользнуть по документам, что лежали на столах, и даже приметила несколько личных фотографий в рамочках на рабочих местах.

Первой в себя пришла красотка Мила:

– Что здесь происходит? Вы вообще кто? И кто позволил вам вот так врываться? Здесь бухгалтерия, а не проходной двор! Ничего, ничего, сейчас я позвоню руководству…

Мила схватила было со стола телефон, но я опередила ее, причитая нараспев:

– Ой, душенька, милая, пригожая, не стоит сейчас руководителя тревожить, ой, не стоит. Тебе и подавно!

– Что вы имеете в виду? – сорвалась на крик девушка. – Выметайтесь сейчас же!

– Ты не спеши меня гнать, лучше послушай, что скажу. Я – экстрасенс в третьем поколении, кроме меня тебе уже никто не поможет. Мы с тобой попозже наедине пообщаемся, не для чужих ушей наш с тобой разговор.

– Какой еще экстрасенс, – просипела Мила, явно растеряв весь свой пыл, но телефон положила обратно на стол.

– Как же я сразу не догадалась! – взвизгнула Света, подскочив на стуле и радостно похлопав ладошками. – Вы, как только зашли к нам, сразу все-все про нас поняли! И что поругались мы немножко, и что все равно мы – семья, несмотря ни на что! А что еще вы видите?

– Многое вижу, Света. Вижу, что совсем скоро ты, наконец, найдешь свою любовь, потому что душа твоя открыта и сердце готово к переменам в жизни. Родители твои радуются, что ты в серьезной компании трудишься, знают, что с работой все хорошо, пора и о внуках мечтать. Мама с папой твои, кстати, любят друг друга, как в юношестве, всем бы с них пример брать!

Света зарделась и расцвела улыбкой, а я поставила себе плюсик за наблюдательность. Ведь на столе у Светы есть только фотография с родителями, которые с обожанием смотрят на дочь, при этом нежно обнимая друг друга. А вот фото с молодым человеком или детьми отсутствуют. Я предположила, что не могла Света не поставить на рабочее место фотокарточку с мужем и детьми, если бы таковые имелись.

И не прогадала. Сотрудницы бухгалтерии перестали смотреть на «экстрасенса» с недоверием и теперь внимали каждому моему слову.

– Альбина Артуровна, – решила закрепить я успех, – внук ваш мечтает о том, чтобы с бабушкой проводить больше времени, а еще о новом планшете. Вы ему обязательно подарите и еще сводите в зоопарк на выходных.

Увидев, что и в этот раз попала «в яблочко», я подумала: «А неплохо у меня получается, может, и впрямь в экстрасенсы податься? Нужно лишь быть внимательной к деталям и иметь чуточку везения. Вот ведь стоит на столе фотография суровой Альбины Артуровны с мальчуганом на коленях, ни дать ни взять, любимый внук. А какой современный ребенок не мечтает о новом планшете? Даже если таковой уже имеется, то новые модели выходят чуть ли не ежемесячно. Про желание чаще гостить у бабушки… Какая женщина сможет предположить, что это не так»?

Развеселившись от таких мыслей, я с улыбкой повернулась к Миле, а та сидела, ни жива ни мертва. Губы дрожат, на глазах слезы, руки судорожно теребят какую-то скрепку.

– Нам срочно нужно поговорить! – воскликнула Мила. – Вы можете помочь мне! Пойдемте!

Главный бухгалтер рванула к выходу из кабинета, предварительно схватив меня за руку. Так в сцепке мы буквально вывалились в дверной проем, пролетели по коридору и чуть ли не бегом ворвались в небольшую комнатушку. Судя по набору щеток, совков, всевозможных средств для чистки и мытья, это была кладовка уборщицы.

Мила захлопнула дверь и повернула защелку. Рухнула на стул и с горящими глазами уставилась на меня:

– Ну?!

– Что ну? – опешила я.

– Что скажете? Ведь вы наверняка понимаете, что произошло! Что же мне делать?

– Мила, – спокойным голосом проговорила я, – вы и сами знаете, что нужно делать, просто вам такой выход не по нраву.

– Конечно, не по нраву! Ведь свадьба на носу, гости приглашены, платье куплено, ресторан и лимузин заказаны! Ладно бы только это, но я уже все будущее распланировала. Поездки, вечеринки, новая квартира, машина… Уууу, – взвыла Мила, обливаясь горькими слезами.

– Да, ситуация не из приятных, что и сказать. А Денис знал о планах на квартиру, машину, вечеринки?

– Что вы?! Откуда у него такие деньги? Все доходы были в руках Ванечки! Денис – лопух, его вокруг пальца обвести – раз плюнуть. Без Ванечки мне не видать красивой жизни, – пуще прежнего расплакалась Мила.

Я судорожно пыталась собраться с мыслями и не попасть впросак. Свадьба с Денисом, а красивая жизнь от Ивана? Мила явно не подходила на роль верной супруги.

Я попыталась скрыть возникшее чувство омерзения, представив, что передо мной не красивая девушка с полным отсутствием стыда и совести, а маленький несмышленый ребенок, который еще не знает, что такое хорошо и что такое плохо.

– А как вы собирались от Дениса скрывать такие дорогие подарки? Ведь семейная жизнь подразумевает открытость. Он бы как минимум заметил ваши приобретения.

– Наврала бы что-нибудь, он бы все слопал как миленький. Черт его дернул в тот вечер вернуться в офис! Теперь я как старуха у разбитого корыта! Ни Вани, ни Дениса, одна работа. И та теперь большой доход приносить перестанет, Вани-то больше нет!

Тут Мила очнулась от своих бед и поняла, что выдала все секреты какой-то посторонней странной тетке. Испуг в глазах был такой глубокий, что мне даже стало ее чуточку жалко.

– Не волнуйтесь, Мила, я и так все это вижу. К тому же я пришла помочь. Давайте мы с вами встретимся в более удобном месте, скажем, часиков в семь вечера. Побеседуем, решим, как вам дальше поступать. Я вас направлю по верному пути, даже не вспомните потом, что так убивались.

– Хорошо, – успокоилась девушка. – В семь на набережной возле надписи «Счастье есть».

– Договорились. Буду вас ждать. Вы идите, я немного посижу здесь, почищу внутреннее око.

– Да, конечно, не буду мешать.

Мила вышла из кладовки, а я прислонилась к стеллажу и постаралась унять дрожь от выброса адреналина.

Какой же здесь клубок завязывается. Мало того что есть стандартный любовный треугольник «Мила – Иван – Денис», так еще и Иван проворачивал финансовые махинации за спиной своего компаньона. Раз девушки в бухгалтерии не видели большей части денежных переводов, а Мила обронила в порыве откровенности, что все доходы были в руках Соколовского, а Денис, по ее словам – лопух, то вывод напрашивается сам собой. Я была практически уверена, что о трех странных организациях, куда уходили деньги со счета компании Соколовского, можно узнать только у красавицы Милы. И то, кому принадлежит адрес электронной почты mila_krasa, больше не секрет.

Подытожив полученную информацию, я решила на сегодня закончить спектакль.

Выбравшись из кладовой, на выходе попрощалась с Любочкой и направилась в кафе, где меня уже наверняка заждалась Наталья.

Глава 3

Добравшись до кафе, я огляделась в поисках Натальи и увидела ту в конце зала. Протиснувшись между столов и стульев, на удивление, народу в кафе было много, плюхнулась на свободное место и с удовольствием стащила с носа надоевшие очки.

– Фууух, устала! Тяжело быть экстрасенсом!

– Таня, не томи, что удалось узнать?

– Наташа, будь человеком, я же сейчас прямо на этом самом месте отброшу копыта, если не получу хотя бы каплю живительной влаги, гордо именующейся кофе!

– Официант, – крикнула Наталья, вскинув вверх руку.

Девушка-официантка неторопливо подплыла к столику, прихватив меню с барной стойки.

– Будьте добры чайник зеленого чая и кофе… Таня, тебе какой?

– Двойной эспрессо.

– И двойной эспрессо, спасибо.

Официантка пожала плечами, перекинула меню из правой руки в левую и удалилась с гордо поднятой головой. Видимо, не привыкла, что заказ может ограничиться горячими напитками, а может быть, просто была не в настроении. Как бы то ни было, она не спешила с выполнением заказа. Сперва поболтала с симпатичным барменом у стойки, стреляя глазками и надувая губки, затем поправила форменную блузку, а уж потом, видимо, сжалившись над клиентами, прошла в кухню. За столиком в этот момент две молодые особы изнывали от ожидания. Одна, то есть я, мечтала о глотке бодрящего напитка, вторая – хотя бы о мизерной крохе информации.

Наконец, получив свой заказ и отпив из кружечки кофе, я откинулась на стуле, закрыв глаза от удовольствия.

– Вот теперь я снова человек! – заявила я Наталье. – Готова рассказывать и советоваться.

– Танечка, молю, расскажи, откуда ты столько всего узнала про Дениса? Ведь твои слова явно попали ему в самое сердце. Видела, как он в лице изменился? А как документ вверх ногами читал? И вообще, с чего ты взяла, что он – аллергик?

– Все довольно просто, если быть внимательной, дружить с логикой и не бояться ткнуть «пальцем в небо», как говорится! Сама посуди, мы зашли в кабинет и чем там пахло?

– Чем?

– Апельсинами!

– Так, и какой из этого можно сделать вывод?

– Апельсинами пахнет, это раз. Нигде нет и намека на сами фрукты, а кожура от них мирно полеживает себе в корзине для мусора, это два. На лице ярко-красные пятна, я сначала подумала, что это румянец, но приглядевшись получше, поняла, что это аллергическая реакция, а апельсин – один из самых сильных аллергенов. Включаем логику и отключаем страх лопухнуться… Вуаля! У него аллергия на апельсины, но он все равно их ест!

– С ума сойти можно! И это все ты успела заметить в считаные секунды? Феноменально! А про остальное?

– С остальным еще проще, – улыбнулась я. – То, что он не горит желанием быть начальником, понятно из его прошлого поведения. Ведь столько лет он был соучредителем фирмы, но никогда не рвался к прямому управлению, иначе директоров было бы двое. А теперь у него просто нет выбора, пришлось брать бразды правления в свои руки. А кому понравится выбор без выбора? Сто процентов, его гнетет эта обязанность. Про то, что к девушке своей привык, а не любит – чистой воды догадка, основанная на отсутствии в кабинете на столе ее фотографии. Конечно, далеко не все украшают рабочее место фотографиями близких, но тут я просто ткнула пальцем в небо. А вот то, что она его вниманием не балует – ты видела, что у него рубашка не глажена и щетина трехдневная на подбородке? Неужели любящая женщина отпустит своего мужчину в таком виде на работу? Сильно сомневаюсь…

– Ну, тут ты, Таня, конечно, загнула! Легко могла ошибиться!

– Но пошла ва-банк и не прогорела, – пожала плечами я. В моей работе и гораздо серьезнее рисковать порой приходится. – Как бы там ни было, в дальнейшем я убедилась в правоте своих слов, пообщавшись с дамой сердца Дениса и некоторыми сотрудниками фирмы.

– Рассказывай!

– Наташа, дело в том, что некоторая информация может тебе очень сильно не понравиться. А ты положа руку на сердце мне очень симпатична, и я не хотела бы тебя расстраивать…

– Спасибо, мне приятно. Насколько сильно я буду расстроена после услышанного?

– Думаю, слова «сильно» недостаточно.

– Так, допивай свой кофе и поехали.

– Далеко?

– Ко мне.

Я посмотрела на часы.

– Нет, Наташа, план немного другой. У меня встреча в девятнадцать ноль-ноль на набережной. Эта встреча, надеюсь, откроет мне еще немного правды. Сразу после этого рандеву я буду готова к разговору с тобой. Так что, если не сложно, подбрось меня до набережной и подожди там. Потом поедем к тебе.

– Договорились. Тогда я тебя подвезу и уеду ненадолго, позвонишь, как освободишься, я тебя подхвачу.

Я в один глоток допила кофе, Наташа оставила на столе деньги, и мы двинулись к выходу.

Официантка с презрением проводила нас взглядом – я по привычке глянула назад через очень удачно расположенное зеркало у входа – как кошка лапой смахнула со стола деньги, собрала посуду на поднос и пошла кокетничать с барменом, покачивая бедрами.

Дорога до набережной заняла довольно много времени, ведь был час пик, когда все едут с работы домой. В такие моменты мир, кажется, сходит с ума. На дороге творится что-то невообразимое. Все пытаются протиснуться вне очереди, занять третью, четвертую полосу на дороге с двумя полосами движения, выезжают на мигающий сигнал светофора на загруженный перекресток, перекрывая тем самым дорогу для машин, движущихся в перпендикулярном направлении… Настоящий коллапс! И никому не приходит в голову, что таким образом быстрее все равно не получится.

Я смотрела в окно на медленно ползущие в пробке соседние автомобили. Честно говоря, радовалась, что мой родной «Фольксваген» остался на стоянке и катает меня по городу клиентка: не люблю часы пик и пробки. Какой-то малыш, валяющий дурака на заднем сиденье серебристого «Рено», показал мне язык. Я состроила смешную рожицу в ответ. Мальчик ответил взаимностью. После чего мы еще минут пять смешили друг друга через стекла автомобилей. Это изрядно подняло мое настроение и к моменту прибытия на место я снова была в боевом расположении духа, готовая на подвиги в честь правды и справедливости. Наталья тоже немного расслабилась, краем глаза наблюдая за легкомысленными повадками сыщицы.

Наташа, высадив меня на стоянке, отправилась по каким-то своим делам, а я, в свою очередь, прогулочным шагом двинулась на место встречи.

Как красиво было вокруг! Солнце искрилось на молодых светло-зеленых листочках деревьев и отражалось от воды, отбрасывая солнечных зайчиков. Молодые мамочки гуляли по набережной с колясками, дети постарше катались на велосипедах и самокатах, кто-то запускал мыльные пузыри, парочки влюбленных прогуливались под руку или ворковали на лавочках в тени. Общая атмосфера праздника, приближающегося лета и любви царила здесь.

«Хорошо!» – подумала я и нацепила на нос очки.

Встреча с Милой требовала полной отдачи. Нужно, чтобы девушка мне вновь поверила, ведь у нее было время все обдумать и изменить решение откровенничать с экстрасенсом.

Мила уже ждала возле арт-инсталляции, покусывая нижнюю губу и переплетая пальцы рук. Было видно, что она волнуется. Но даже это не могло испортить ее красоту. Сейчас офисный стол не закрывал ее фигуру, и можно было рассмотреть, что ноги у Милы, как говорится, от ушей, а талия, как у осы. Высокие каблуки-шпильки, юбка-карандаш и блузка с глубоким вырезом делали свое дело на пять с плюсом. Проходящие мимо мужчины сворачивали шеи, а один даже присвистнул, завидев этакую красоту, но Мила даже головы не повернула в его сторону, а увидев мое приближение, бросилась навстречу.

– Как хорошо, что вы пришли! Я боялась, что вы забудете или передумаете!

– Что вы, милочка, – забасила я. Если честно, уже горло побаливать начало – все-таки, когда говоришь не своим голосом, связки напрягаются. – Ведь мы договорились, а я – человек слова.

– Тогда пойдемте на лавочку в тенек? Я уже и место присмотрела, где нам не будут мешать.

– Ведите.

Мила увлекла меня в тень деревьев в небольшом отдалении от пешеходной дорожки. Место было и впрямь уединенное и сокрытое от любопытных глаз.

– Мила, расскажите мне все, как есть. С самого начала. Я вижу многое, но могу неверно интерпретировать движение энергетических волн, ведь порой они показывают не только то, что было, но и то, что могло произойти, но не произошло. Нити нашего бытия так многогранны!

– Конечно, конечно! С чего бы начать?

– Начните с вашей встречи с Денисом.

– Мы познакомились на деловой встрече. Я тогда работала простым бухгалтером в одной крупной фирме, а Денис с Иваном приехали подписать контракт. Директор вызвал меня с документами к себе в кабинет, вот тогда я впервые и увидела их обоих. Они такие разные. То есть были разными, Вани-то больше нет. Так, о чем я? Ах да! Иван остался подписывать договор, а Денис вышел со мной в приемную. Мы тогда поболтали о том о сем. Появился Ваня и пошутил: «Дениска, забирай эту красотку скорее, а не то я заберу»! Денис сконфузился, а я рассмеялась. В тот день Денис, по-моему, в первый и последний раз совершил истинно мужской поступок, пригласив меня на ужин без раздумий. Скорее всего, Ваня его напугал, сказав, что заберет меня себе.

– Да, это я вижу, вы верно оценили поступок Дениса, он и вправду испугался, что Иван может увести вас прямо у него из-под носа. Рассказывайте дальше.

– Дальше все шло как по маслу. У Дениса, конечно, были женщины до меня, но ни в одну он не влюблялся. А тут ему прямо голову снесло. Как щенок за мной повсюду таскался, в глаза заглядывал, прямо проходу не давал. Ну, думаю, надо его в оборот брать, пока не соскочил. Надо же о семье подумать, а тут такой мужчина нарисовался… В общем, мы к вопросу о свадьбе довольно быстро пришли, и четырех месяцев не прошло, как он мне предложение руки и сердца сделал. Я тогда условие поставила, что пойду за него замуж, только если он меня к ним в фирму главным бухгалтером устроит. А то как-то неинтересно, когда у жениха свое дело есть, а невеста простым бухгалтером на чужого дядю работает. Денис, конечно, все очень быстро решил. Через пару недель я уже здесь работала.

– А как же они без главного бухгалтера до тех пор работали?

– Да была там мымра какая-то, Денис ее уволил. Поэтому мне две недели ждать пришлось, отработка по закону, все дела. А когда я устроилась, тогда уж Ваня влип по полной. Я ведь еще в первую встречу решила, что он тоже будет моим! И недели не прошло, как он подарил мне серьги с бриллиантами, а дальше больше: украшения, дорогущий парфюм, платья от известных дизайнеров, даже в отпуск меня отправил на Мальдивы. Денису, конечно, тоже пришлось раскошелиться, не могла же я ему сказать, что у меня денег на все достаточно. Так что они вскладчину, получается, меня одаривали!

Чем дальше, тем больше меня удивляла и, честно говоря, напрягала такая незамутненная эгоистичность собеседницы. Надо же – жениха охомутала, шефа – тоже, обоих «доила», если не по максимуму, то близко к тому. Подпортила жизнь несчастной прежней бухгалтерше. И все это рассказывает совершенно незнакомой мне! Ну да, и за Наталью мне обидно было – как ее муж связался с такой зубастой щучкой? А что, если она его убила?.. Да нет, ей совершенно невыгодно терять шефа и любовника в одном лице.

А Мила тем временем продолжала свою «исповедь»:

– Потом Ваня меня в свою схему посвятил, ну, чтобы деньги в обход фирмы ему на личный счет в зарубежном банке падали, там и мне кусочек перепадал. В общем, завяз он по самую маковку, никуда бы от меня не делся. Вот только взял и умер!

Мила заплакала. Не навзрыд, без истерик, просто крупные слезы начали катиться по щекам и капать на подол юбки. Девушка их не замечала, взгляд застыл, а мысли блуждали где-то далеко, видимо, там, где Иван был жив, а Денис все еще собирался жениться. В том, по ее мнению, прекрасном будущем, где два лучших друга обеспечивали ее безбедное существование.

– Мила, – выждав для приличия пару минут и дав девушке побыть с самой собой, вернула я ее к разговору. – А теперь о главном. Что именно произошло в тот вечер, когда вы видели Ивана в последний раз?

– Да что тут рассказывать. Все банально. Денис, конечно, давно подозревал, что мы с Ваней встречаемся у него за спиной, но доказать ничего не мог. Злился очень, ревновал. Один раз даже подрался с Ванечкой на какой-то планерке. Видимо, не сдержался. Повод даже какой-то нашел… А Ваню это так смешило, что он решил еще масла в огонь подлить. Пришел к женушке своей домой и предложил ей фиктивно развестись. Вот умора была. Он ей сказал, что там дело очень важное, что надо, чтобы все думали, будто они и впрямь в разводе, в общем, как-то он ее убедил. Даже квартиру и машину ей купил, чтобы она отдельно жила. Та и повелась, курица. На все согласилась. Денис, когда узнал о «разводе», прямо взбесился.

– А зачем Иван так друга подначивал?

– Ой, у Вани было очень специфическое чувство юмора. Он порой находил смешными такие вещи, которые другим людям кажутся грустными. С ним так весело было! Он и решил из Дениски мужика делать! Вот только до конца дело не успел довести. Денис как был тряпкой, так тряпкой и остался.

– Вернемся к тому вечеру. – Я изо всех сил старалась говорить нейтрально, сдерживая рвущееся наружу раздражение на эту девицу.

– Ах да! Так вот, мы с Ваней обсуждали квартальный отчет, если вы понимаете, о чем я. Остались после закрытия офиса, кабинет на всякий случай на замок заперли. Взбрело же в голову Денису приехать в самый неподходящий момент! Он кабинет своим ключом открыл. А там мы с Ванечкой не совсем одетые. Да-а-а. Мужчины, конечно, повздорили немного. Денис вспылил, наговорил Ване всякого, меня обзывал. Тут уж Иван не выдержал, в общем, они немного подрались, не до крови, а так, легонько. Денис побелел и вылетел из кабинета. На этом все. Денис мне потом сообщение прислал, мол, все кончено, свадьба отменяется и т. д., и т. п. А Вани не стало.

– Все именно так, как я узрела своим внутренним оком, Мила. Что ж, вот вам мой совет: увольняйтесь с этой работы, здесь вам добра не будет. Все та бухгалтерша, которую уволили. Нет, нет, не подумайте о ней плохого, она вам лично зла не желает, но вот обида у нее сильная-пресильная. Эта обида на вас темной аурой легла. Вы уволитесь, и сразу жизнь по другому руслу пойдет.

– А как быть с Денисом? Ведь свадьба?!

– Свадьбы, милочка, не будет. Это точно. Мужика вы с Иваном из Дениса все-таки сделать успели. А мужик такие вещи не прощает. Так что можете смело увольняться и начинать жизнь с чистого листа. Благо, вы молоды, прекрасны и свежи, у вас еще все впереди! Но помните, обида людская очень много зла вам может принести, так что постарайтесь в будущем людей не обижать, как-то без этого обходиться. Иначе полный провал.

– Так я никого и не обижаю!

– Даже если не вы, а ради вас, то все равно считается! Ведь вы знали, что главного бухгалтера ради вас увольняют? Знали. Но не воспротивились, а, наоборот, просили об этом. Знали, что Иван женат, но не воспрепятствовали ухаживаниям, а, наоборот, делали все, чтобы он был ваш. В общем, дальше понятно. Очищайте вашу ауру, несите в мир добро, и он ответит вам тем же!

Я поднялась с лавочки и быстрым шагом начала удаляться, чтобы Мила не успела опомниться и понять, что рассказала все о своей личной жизни и темных делишках Ивана Соколовского.

А Мила осталась сидеть под деревьями и осмысливать услышанное.

На парковке, слава всем богам, меня уже ждала Наталья.

Я заскочила в машину, пристегнула ремень и, повернувшись к Наташе, выдохнула «погнали». Та, не раздумывая, запустила двигатель и, выехав с парковки, влилась в поток машин, который за прошедшее время успел изрядно поредеть.

Я сделала музыку погромче и постаралась расслабить переполненный информацией мозг. Не хотелось шокировать и без того пережившую нешуточное испытание Наталью, было желание преподнести клиентке новости как можно мягче. Не каждый день узнаешь, что твой якобы бывший, а на самом деле нынешний муж – обманщик, изменник и вор.

Наталья, чувствуя мое настроение, вела машину молча, направляясь в сторону дома.

Так в молчании мы прибыли на место и лишь в момент, когда двигатель перестал урчать, а музыка из колонок затихла, я очнулась от мыслей и посмотрела на клиентку. Та лишь кивнула в ответ на взгляд, забрала объемный пакет с заднего сиденья и жестом пригласила меня двигаться за ней.

Дом был новым, красивым, еще не успевшим потемнеть от снега и дождя. Он как будто радовался своей новой жизни в роли многоквартирного дома, подмигивал окнами, отражающими свет начавшегося заката. Дом знал, что в нем живут люди, что у каждого свои истории и тайны. Дом держал все в секрете и старался не упускать ничего. Вот молодая семья поругалась из-за того, что муж не умеет складывать одежду в шкаф, а вешает ее на стул. Но совсем скоро они помирятся, потому что по-настоящему любят друг друга. Вот бабушка, уже старенькая, живет вместе со своими взрослыми детьми и старается помогать по хозяйству, сидеть с внуками, бодренькая такая. Но по вечерам тихонько плачет в подушку, скучает по усопшему горячо любимому мужу и по своей ветхой квартире на окраине города, где прошла вся ее жизнь, где выросли дети, где она была счастлива и любима. А вот мальчуган гоняет голубей и бьет палкой крапиву за домом. Когда мама зовет домой на ужин, бежит сломя голову, потому что мама всегда готовит что-нибудь очень вкусное, а на десерт дает мороженку или шоколадку. Однажды этот мальчик написал на стене подъезда самое важное в жизни слово «мама». Сама мама с улыбкой радости и умиления посмотрела на художество сына, но объяснила, что писать на стенах даже такие чудесные слова нельзя. Поэтому позже они вдвоем смешно щекотали дом губками для мытья посуды, оттирая надпись и тихонько разговаривая обо всем на свете. А вот девушка-подросток, снова терзается из-за неразделенной любви и слушает грустную музыку. Потом она приведет себя в порядок, накрасится и пойдет с подружками на дискотеку. Всех своих жителей дом любил отеческой любовью. Ко всем благоволил и был рад тому, что они все в нем живут.

А вот идет к подъезду еще одна жительница, она въехала совсем недавно. Хорошая девушка, спокойная. Дверь всегда придерживает, чтобы сильно не хлопала. Очень положительная! Глядь, она сегодня с подругой! Наконец-то! А то всегда одна-одинешенька. Только мужчина к ней какой-то пару раз заглядывал, да перестал почему-то…

Дом вздохнул и погрузился в дрему, созерцая прекрасный заход солнца. Скоро ночь.

Мы с Наташей поднялись в лифте на верхний этаж, зашли в квартиру и закрыли дверь.

Я огляделась. Квартира у Наташи была большая, светлая и уютная. В просторной прихожей я насчитала пять дверей.

– У тебя две комнаты?

– Да, вот уборная и ванная, здесь кухня, дальше спальня и зал, – показала хозяйка. – Проходи в ванную, мой руки и за стол. Я пока накрою нам ужин.

Я подчинилась, помыла руки и умылась прохладной водой, смыв косметику, которую использовала для создания образа великого и ужасного экстрасенса.

– Наташа, я здесь, – провозгласила я, присаживаясь на мягкий стул на гнутых ножках. – Мне у тебя нравится, стильно, но не вычурно.

– Спасибо! Я старалась придать квартире уют. Люблю, когда много света.

– Мне тоже предстоит ремонт, уже заказала новый кухонный гарнитур. Красиво будет!

– Здорово!

Так за ничего незначащими разговорами мы и провели время приготовления ужина.

Когда стол был накрыт, Наташа удивила меня большой тарелкой восхитительно пахнущих жареных пельменей.

– Вот это да! Не думала, что ты ешь такое!

– На самом деле не ем, но, думаю, что сегодня можно сделать исключение. Сто лет не баловала себя «красными» пельменями.

– Красными?

– Ну да, смотри, они при обжарке приобретают красный оттенок на поджаристых бочках. В детстве мама порой готовила такие. И это всегда был праздник для меня. Как же! «Красные» пельмени с соусом. Ммм!

– Наташа, у меня для тебя много новостей, и я, честно признаться, не знаю, с чего начать.

– Начни с правды, Таня. Нет ничего хуже лжи.

И я поведала Наталье все, что удалось узнать в офисе компании Ивана Соколовского, а также от меркантильной Милы.

Наташа в очередной раз удивила меня своей силой духа. Она молча выслушала рассказ, не перебивая и не задавая вопросов. Лишь порой прикусывала нижнюю губу и переплетала пальцы рук.

Когда повествование подошло к концу, она прямо взглянула на меня и сказала:

– Я, оказывается, никогда не знала собственного мужа. Мила права, я – доверчивая курица, которая боготворила мужчину, недостойного моей любви и уважения. Но как бы там ни было, я должна узнать, кто его убил, а теперь я ни секунды не сомневаюсь в том, что это именно убийство, ведь Иван был тем еще двуликим Янусом.

– Уверена, что хочешь продолжать копаться в этом деле? Что-то мне подсказывает, что скелетов в шкафу Соколовского еще, ой, как немало.

– Уверена на сто процентов. Иначе я буду не я, если не доведу дело до конца. Каков дальнейший план?

– Нам нужно понять, есть ли алиби у Милы и Дениса на момент смерти Ивана. Также следует выяснить, кто еще мог нанести ему смертельный визит, для этого я опрошу жителей дома еще раз, вдруг полиция упустила какую-то мелочь, которая может оказаться важной. К тому же что-то в отчете об обходе жильцов меня смутило, пока не понимаю что, но чувствую, что это может стать ниточкой, за которую мы распутаем дело. Кстати, раз ты официально оставалась женой Ивана, то, получается, ты – наследник его состояния. Тебе стоит обратиться к вашему юристу и утрясти вопрос со вступлением в право наследования. Хотелось бы понять, какие счета были у Ивана, и о каких суммах идет речь. Может быть, появится еще один мотив для убийства, а там и подозреваемый. Как говорится, «qui prodest» – ищи, кому выгодно.

– Я даже не подумала о наследстве, – вздохнула Наталья. – Таким шоком для меня обернулась смерть Вани, я думала, что потеряла единственного в мире человека, который меня любит. А оказалось, что и не любил он меня вовсе. Как интересна судьба человеческая, не находишь? Лишилась мужа, обрела подругу.

– Не переживай, все в итоге будет хорошо. Всегда все становится хорошо, рано или поздно. Лучше, конечно, рано. Что это мы загрустили? У нас впереди еще много работы! Все в наших руках, поэтому не будем их опускать!

– Согласна, – улыбнулась Наташа. – Все к лучшему!

Анна. Несколько лет назад…

Все дни напролет молодые люди проводили вместе, расставаясь только на время уроков. Он встречал ее утром у подъезда, ждал на обед возле класса перед большой переменой, провожал домой после школы. Вечером они ходили гулять. Аня быстро влилась в его компанию, познакомилась со всеми его друзьями, легко и непринужденно стала для них «своей» и еще «его девушкой».

Когда впервые Анечку так назвали, она покраснела пуще помидора, но он крепко сжал ее ладошку и сказал:

– Да, это моя девушка, так что прошу любить и жаловать.

Проходили дни, Аня сдавала оставшиеся экзамены, как во сне. Везло, что не нужно было особо готовиться, потому что знания, которые девочка скрупулезно собирала все школьные годы, бережно хранились в ее умной головке. Иначе пиши пропало, не сдала бы она ничегошеньки. Но пятерки стройными рядами ложились в табель и радовали родителей.

Приближался последний звонок. Ане пришлось уделять больше времени подготовке к торжеству, ведь она была председателем комитета выпускников. Репетиции, организационные вопросы, украшение спортивного зала, все это и многое другое забирало у девочки минуты и часы общения с возлюбленным. Она терзалась, скучала и грустила, но не могла позволить себе бросить начатое дело на полпути. Поэтому он начал помогать с подготовкой и незаметно для себя влился в процесс. Теперь они вместе выбирали, покупали и надували воздушные шары, рисовали стенгазеты, сооружали красивые цветы из атласных лент и фигуру ученой совы из папье-маше… Учителя нарадоваться не могли на таких активных помощников.

Однажды вечером после очередного дня, проведенного в делах и заботах, Аня наконец-то выбрала время для вечернего чаепития с родителями.

– Давненько ты нас не баловала своим вниманием, дочка, – посетовала мама.

– Ой, мамулечка, столько дел, столько забот, продохнуть некогда!

– Понимаем, понимаем, детка, – вступился папа. – Но с этими делами ты совсем позабыла, что тебе нужно форменное платье с кружевным передником на последний звонок.

– Ох! Как я могла забыть?! Что же делать?

Родители переглянулись, папа подмигнул маме, и та, выскользнув из-за стола, направилась в спальню, а вернулась, держа в руках пакет, который вручила дочери.

Аня развернула пакет и увидела там платье, передник, колготки, банты и туфельки!

Со слезами на глазах она бросилась к родителям, обняла и принялась благодарить их.

– Будет, будет тебе, доченька! Хватит, утри слезы и беги, примеряй наряд. Мы хотим посмотреть на нашу красавицу!

Анюта убежала в комнату, переоделась и вышла к родителям. Красивая, юная, нарядная, она была восхитительна.

Вдоволь покружившись перед зеркалом, еще раз сказав родителям «большущее спасибо», девочка надела домашнюю одежду и принялась наглаживать форму.

Мама с папой в обнимку сидели на диване и любовались дочкой. Совсем большая стала.

Утро нового дня внесло некоторые коррективы в мой плотный рабочий график. Позвонил дизайнер и попросил о встрече, чтобы представить смету и сроки работ.

Согласовав время, к которому дизайнер мог приехать, я подумала, что можно сделать небольшой перерыв в расследовании, все равно до двенадцати мне не успеть пообщаться с соседями Ивана Соколовского. Да и ловить людей дома лучше ближе к вечеру, ведь у большинства стабильный рабочий день до пяти, а то и до шести часов.

Поэтому я позвонила лучшей подруге Ленке и позвала в гости. Ведь той уже совсем скоро предстояло улетать на длительный срок в обожаемый Париж, а перед самым отъездом вряд ли она найдет время для встречи и прощания с подругой.

Лена не подвела, обрадовалась приглашению и минут через сорок уже переступила порог моей квартиры.

– Таня, ты даже не представляешь, как много у меня дел с этим отъездом, сколько мороки и загвоздок, – не успев разуться, заголосила Ленка. – Это же уму непостижимо, как сложно переезжать. То собери, сё сделай, про это не забудь… Я уже как лошадь в мыле! Устала, жуть!

– Лен, а ты как хотела? Вспомни, когда в отпуск едешь, делаешь все то же самое. Только в этот раз длительность пребывания вне дома больше, значит, и дел в разы прибавилось.

– Что есть, то есть. Но я такая счастливая! Всего через несколько дней мечта всей моей жизни исполнится!

– Проходи в комнату, счастливая! Или так и будем в дверях стоять?

– В самом деле! Что это ты, подруга, держишь меня в прихожей?

– Тебя удержишь, конечно!

Ленка залезла с ногами на диван, а я уместилась в кресле.

– Чего это ты меня позвала в гости ни с того ни с сего?

– Соскучилась! А ещё хочу показать тебе проект моего будущего нового кухонного гарнитура. Скоро должен приехать дизайнер с документами.

– Сподобилась наконец-то?! А я тебе сколько лет твержу, что пора кухню обновить!

– Вот, видишь, твои педагогические умения не прошли даром и оказали положительное воздействие на мою психику, – рассмеялась я.

– Мои педагогические умения с роду на тебя не действовали. Можно сказать, что ты двоечница!

– Вот и нет, я хорошистка! Что подтверждается заключенным договором с дизайнером кухонь.

– Ладно, поставлю четверку, но это в последний раз! Давай дневник, Иванова.

Смеясь и перешучиваясь, мы не заметили, как пролетело время. Ровно в двенадцать раздался звонок в дверь, и на пороге возник обещанный Лене дизайнер.

– Проходите в гостиную, – пригласила я. – К нам присоединится моя подруга, вы не против?

– Конечно, нет. Я всегда рад знакомству с красивой девушкой, – ответил молодой человек.

– И я очень рада, никогда не общалась с настоящим дизайнером, – воскликнула Ленка, зардевшаяся от комплимента.

– Что ж, если вы закончили обмен любезностями, предлагаю начать обсуждение вопроса, по которому мы, собственно, собрались, – пытаясь казаться серьезной, предложила я. Но от смеха удерживалась с большим трудом, так забавно все это выглядело.

Кухня понравилась и мне, и взыскательной Ленке. Дизайнер оказался действительно хорош в своем деле. Он учел даже те нюансы, о которых я не подумала. В итоге, обсудив все вопросы и обговорив сроки выполнения работ, дизайнер засобирался. Ленка тоже соскочила с дивана.

– Ой, Танюша, и мне пора. Ещё нужно успеть в пару мест.

– Я на машине, могу вас подвезти, – предложил молодой человек, с надеждой глядя на девушку.

– Это будет очень кстати! – ответила Лена, незаметно подмигнув мне.

– Вот и славно, я жду вас внизу. Моя машина припаркована возле подъезда.

Молодой человек ушел, Ленка быстро-быстро поправила прическу, подкрасила губы, обулась и, чмокнув подругу в щеку, унеслась в счастливое будущее.

«Здорово получилось, – подумала я. – Ленке вечно не везет с мужчинами, а тут очень даже положительный парень. Может, что и выгорит».

День, начинавшийся так удачно, не пожелал однообразия и вылился в нечто неопределенное при обходе соседей Соколовского.

Нет, зря гневить судьбу и говорить, что ничего не получилось, нельзя. Отрицательный результат – это тоже результат. К тому же почти все жильцы оказались дома, многие даже согласились со мной побеседовать, но ничего, что могло бы поставить точку в расследовании, узнать, увы, не удалось. В доме Ивана знали, часто видели его с женой, а потом почему-то без неё. Но ни у кого не возникло вопросов относительно их семейного счастья.

– Мало ли куда Наталья подевалась, Соколовские люди состоятельные, могут себе позволить продолжительный отпуск. Может, она на Гоа улетела пожить, сейчас так многие делают, – рассуждала девушка лет двадцати, что жила этажом ниже. – Я ведь как думаю, зачем в России тусоваться, если можно куда-то улететь, верно? Вот что мы в этой России не видели? Дорог плохих? Или цен в магазинах высоких? А на Гоа… Ммм, на Гоа хорошо!

– А вы бывали на Гоа? – спросила я у нее.

– Что вы? Нет, конечно! Откуда у меня такие бабки?

– Тогда откуда знаете, что там лучше, чем здесь?

– Как откуда? Очень многие известные блогеры там отдыхают и видяшки запиливают на каналы.

– Ах, блогеры, ну да, ну да, тогда, конечно!

Одна сильно пожилая дама заявила, что этот сосед снизу однозначно гей.

– С чего вы взяли? – удивилась я.

– А как иначе? От настоящих мужиков жены не сбегают! Вот те крест, гей!

– А вот ваша соседка снизу говорит, что жена Соколовского на Гоа улетела.

– Значит, я точно права! Не просто сбежала женушка-то! А на другой конец света! Гей, тут и думать нечего!

Мужчина средних лет с первого этажа сильно уважал Ивана.

– Как его было не уважать? Отличный мужик был! У него бизнес свой, а он человек добрый, отзывчивый!

– Что же он такого хорошего делал?

– Так я ж говорю, бизнес свой у него был. Да не просто бизнес, а алкогольный!

– И что в этом такого положительного лично для вас?

– Хе, у него, бывало, пересорт какой на склад придет, так он этим пересортом соседей по дому угощал! Встретишь его после работы случайно, а он тебе пакетик протягивает. Мол, будешь Михалыч? А то пересорт, обратно все равно смысла нет отправлять одну-то бутылку. А там же элитка! Не какая-нибудь сивуха! Ээээх, жаль человека!

Еще мне удалось пообщаться с мамой четырехлетней малышки. Девочка напоминала ангелочка внешне и чертенка по поведению. Казалось, её мама безмерно рада возможности отвечать на вопросы хоть кого-то, кто не говорит «мам» каждую секунду.

– А как же, знаю, конечно. Иван жил двумя этажами выше. Странный он был.

– Странный? А в чем заключалась эта странность?

– Мам, смотри, как я могу!

– Здорово, доченька! В чем заключалась странность? Даже не знаю, как ответить… Он всегда был вежлив, всегда помогал мне занести коляску в подъезд, если доводилось столкнуться на входе. Дочка! Отпусти кота немедленно! Он не хочет быть лялей и лежать в коляске! Так вот, вежливый, ничего не скажешь. Но было в нем что-то такое, – молодая мама пощелкала пальцами, – что-то, что заставляло думать, что он не самый добрый человек на земле. Честно, не знаю, почему у меня возникало такое чувство.

– Может быть, вы заметили или услышали что-то такое, на что не обратили особого внимания, но это что-то потом вылилось в чувство недоверия к соседу?

– Дочь, не трогай муку, пожалуйста, мы её только что собрали с пола! Все возможно, конечно, но что именно, не вспомню.

– Мам, ты обещала купаться! Хочу купаться!

– Иду, зайка, иду! Простите, мне пора. Всего доброго.

А вот молодой парень был не лучшего мнения о погибшем.

– Даже странно, что этот чувак так помер обычно – траванулся паленкой.

– Почему странно?

– Да мутный он был. Бизнесмен, блин. – Парень сплюнул на пол. – Морду свою всегда отворачивал, когда я мимо шел. Я ему «здрасте», а он ни слова в ответ. Не того я полета птица, видимо, чтобы «его сиятельство» на меня внимание обращало. Мы с друганами ему однажды на тачку семечек насыпали, видели бы вы его рожу, когда он утром из дома вышел. Ха-ха-ха! Аж перекосило всего! Ясен день, голуби ему всю тачку уделали! Ха-ха-ха, во ржака была!

– И что потом он сделал?

– А че он сделает-то? Не пойман, не вор! Поматерился малость, да поехал! Ха-ха-ха!

– И все-таки, почему он был мутный, кроме того, что невежливо себя вел?

– А мне почем знать? Мутный, и все, я таких за версту вижу. Вот и говорю, что странно он помер, спокойно. Таких, как он, обычно в расстрелянных машинах находят.

Картинка вырисовывалась престранная, но вполне объяснимая. Из всего, что я успела узнать об Иване Соколовском за несколько дней от совершенно разных людей, становилось ясно, что Иван был человеком многоликим, беспринципным и хитрым. Каким образом он разделял людей на нужных и ненужных, неясно, но это и не особо важно. Главное – понять его характер и то, на что он был способен. А способен Иван был на предательство, ложь, снобизм, воровство и измену. Список, похоже, не исчерпывающий, но достаточный для мотива убийства. Нужно найти того человека, которого Иван довел до критической точки обиды.

Таких пока получалось трое. Наташа, да, да, хоть и занимается поиском убийцы и сама настаивала на продолжении расследования, да к тому же начала считать меня подругой. Да и сама я ей, пожалуй, симпатизирую. Но сбрасывать со счетов ее нельзя. У Натальи был прямой мотив для убийства – ревность. Она вполне могла узнать о существовании Милы и затаить злобу на изменника. А расследование затеяла для отвода глаз. Многое, конечно, не сходится, всюду дыра на дыре и доводы, говорящие в пользу вдовы Соколовского. Но поставим её пока в список под вопросом.

Следом в список попадает Денис Мезенский. Тут все понятно. Ревность, жгучая и невыносимая, к тому же Иван с Милой были пойманы с поличным. Еще Денис мог прознать о воровстве Соколовского. А деньги, как мы знаем, часто замешаны на крови.

Третьей в числе подозреваемых числится Мила. Мотива как такового у нее не было, даже наоборот, ей от смерти Ивана совершенно никакой выгоды не светило. Но этот вывод вытекает лишь из ее показаний, что не мешало бы проверить. Мало ли, на что способна женщина, если видит одну ей понятную и важную цель. Вдруг она решила избавиться от Соколовского, чтобы все-таки выйти замуж за Дениса. Ведь тот, по идее, должен был стать полноправным хозяином компании. О наследовании Наташей состояния Соколовского глуповатая бухгалтерша могла и не подумать. Поэтому и Милу вычеркивать нельзя.

Чем больше информации я собирала, тем больше вопросов появлялось, тем запутаннее оказывался этот клубок, тем сложнее становилось дело. Но вряд ли это станет для меня проблемой и уж тем более – поводом отказаться от расследования. Отнюдь, чем выше барьер, тем интереснее его взять!

– Так вы говорите, ваш сосед вернулся домой в интересующий меня день далеко за полночь? – спросила я, наконец нащупав что-то осмысленное.

– Верно, верно, девонька! У меня бессонница уж который год, старость, чтоб ей! Я по ночам реденько сплю, часок подремлю, бывает, в кресле перед телевизором, да и сажусь у окна, на ночь гляжу. Ночи, чтоб ты знала, каждая по-своему особенная. Любая другая не похожа на предыдущую.

Могу сказать, что мне несказанно повезло. О такой вездесущей старушке в роли свидетеля мечтает каждый сыщик.

Стоило мне приблизиться к дому, в котором жил Мезенский, как на лавочке под деревом я увидела этакого божьего одуванчика. Бабуля глядела на мир из-под полей большой шляпы, в руках держала веер и мундштук с незажженной сигареткой.

Попросив разрешения присесть и получив согласие, я задала пару наводящих вопросов, а поняв, что передо мной истинный источник знаний, начала спрашивать уже всерьез, про самое интересное.

– И в ту ночь, о которой ты толкуешь, я видела Дениску. Хороший он мальчик, воспитанный. Да вот не везет ему с женщинами. Никак не найдет себе подругу жизни. Последняя эта, как бишь ее, Маня?

– Мила.

– Точно, Мила. Вертихвостка. Всю душу парню вымотала.

– А можно подробнее?

– Отчего же не можно? Можно. Вот собираются они, к примеру, куда-то вечером. Она вся расфуфырится, груди свои из декольте вывалит, каблучищи вот такущие нацепит. Страх жуткий. Дениска-то скромненько, брюки да сорочка. А она у него на руке повиснет, конечно, ковылять-то небось на таких высотах трудненько, и пока идут до машины, она ему скандалы закатывает, мол, где это видано, чтобы на светский раут, да без нового колье! В этом старье она уже ходила, и все это заметят, скажут, что Денис невесту свою не любит и жалко ему на нее деньги тратить. Или стонет, что машину давно пора бы поменять на новую, или, того лучше, ей отдельное авто прикупить. Она уже как раз присмотрела какую-то прехорошенькую модель. И так каждый раз. Все время она его за что-то пилит, причем вопрос всегда в денежных тратах и покупках того-сего. А Денис идет, голову опустит, да только кивает в ответ, мол, все будет, Милочка, потерпи немного.

– Скажите, а в ту ночь Денис в каком состоянии домой вернулся, не заметили?

– Приметила, конечно, приметила. Он злющий был, как зверь дикий. Во двор залетел на огромной скорости, тормоза скрипели, как кошки в марте. Из машины выскочил, дверью бабахнул и к подъезду скореньким шагом двинулся.

– Больше ничего не произошло? Может быть, он нес что-то в руках? Или вел себя странно?

– Ты погоди, дочка, не перебивай, я еще не все сказала.

– Простите, продолжайте, пожалуйста.

– Так вот, Дениска к подъезду скореньким шагом двинулся, а тут к дому такси подкатило. Из него эта вертихвостка выбежала и к Денису.

– Мила?

– Мила, Мила. Плачет, кричит, обнимать его пытается. А он от нее отмахивается, тоже кричит. Устроили разборки.

– А что дальше было?

– Дальше понятно, он ей под ноги плюнул, оттолкнул легонько и в дом вошел. А она еще постояла, поплакала и отправилась восвояси.

– Может быть, вы слышали, о чем они говорили?

– Не все. Тут врать не стану. Только отдельные фразы. Он ей: «Чтобы я тебя больше не видел, знать не желаю! Свадьбы не будет»! Она ему: «Любимый, единственный, никто, кроме тебя, не нужен»! И все в таком духе. Видимо, загуляла девка.

– Это все?

– Погоди, еще было: «Я из-за тебя такое сотворил, грех на душу взял»! Вот теперь точно все.

– Про грех Денис сказал?

– А то как же, он. Все, дочка, больше ничего не знаю, а врать не люблю, не к лицу это людям образованным, жизнь прожившим.

– Как думаете, имеет смысл обойти ваших соседей, вдруг кто-то слышал еще что-нибудь важное?

– Э нет, не топчи зря ноги, дочка. У нас в доме всего двое интересующихся, так сказать. Сплетниц, если честно. Я и Адочка. Но она в гости к сыну уехала уж недели четыре тому назад. Он у нее на Байкале живет. Недавно дочку родили, вот, Адочка и поехала помогать с малышкой. Она бы наверняка еще чего интересного поведала, но не судьба.

– А что остальные жильцы?

– Остальным нет дела ни до кого, кроме них самих. Все в своих гаджетах постоянно. Ни здрасте, ни до свидания. Не удивлюсь, если у них под носом будет караван верблюдов проходить, а они и не заметят! Так что время не теряй.

– Спасибо вам огромное! Вы мне очень помогли! Если еще что-нибудь вспомните, позвоните мне по этому номеру, пожалуйста, – попросила я, протягивая визитку.

– Не за что. Коль чего вспомню, так позвоню.

– Разрешите задать последний нескромный вопрос?

– Спрашивай, конечно.

– Вы за все время нашей беседы так и не зажгли сигаретку. Отчего?

– Ах, это! – рассмеялась старушка. – Я же не курю. А цигарка с мундштуком очень хорошо вписывается в образ!

– Действительно! Как я не догадалась, – улыбнулась я. – До свидания, всего вам доброго!

– И тебе не хворать!

Вопросы все прибывали, а развязка истории отдалялась от меня. Казалось, будто я пытаюсь поймать ящерицу, но та постоянно удирает, оставив в руке незадачливого ловца лишь хвостик.

«Ничего, ничего, – подумала я, – я придумаю, как эту ящерку изловить».

Нужно было узнать, о каком грехе на душу говорил Денис. Ведь просто так подобными словами не бросаются, значит, он действительно сотворил что-то, по его мнению, грешное. Уж не про убийство ли друга он упомянул? Интересно… Что ж, видимо, придется снова наведаться в офис компании Соколовского.

Я двинулась в сторону дома, чтобы принять соответствующий облик. Нельзя, чтобы во мне разглядели экстрасенса.

Спустя полтора часа в офис компании Соколовского вошла высокая, стройная девушка, одетая в серый брючный костюм и белую блузку, на ногах у неё были чёрные туфли-лодочки на невысоком устойчивом каблуке, волосы забраны в тугой узел на затылке, макияжа на лице не было, разве что немного туши на ресницах, в руках она держала черную папку для документов. Образ подобрался будто сам собой: офисная моль, но вполне симпатичная.

– Добрый день, Мезенский Денис Викторович у себя?

– Здравствуйте, да, он у себя, но…

– Я пройду, – тоном, не терпящим возражений, заявила я.

Судя по ошалевшему взгляду и промелькнувшему в глазах уважению, секретарше Любочке я напомнила этакого офисного работника какой-то серьёзной государственной организации.

– Да, да, конечно, проходите!

Я повела головой из стороны в сторону, приподняв одну бровь, как бы давая понять, что мне неизвестно, в каком направлении находится кабинет Мезенского.

– Ой, простите, вам туда! По коридору направо, на двери табличка.

– Найду, – веско припечатала я и двинулась в указанную сторону.

Без стука войдя в кабинет нынешнего руководителя фирмы, я с порога махнула корочками красного цвета и представилась:

– Капитан Разуваева, служба собственной безопасности.

– Что, простите?

– Ничего сверхъестественного, обычная проверка.

Я придвинула стул к столу и присела, открыв на коленях папку.

– Что у нас проверять службе собственной безопасности?

– Не у вас, Денис Викторович, а у нас. Повторяю, ничего особенного. Наша служба проводит выборочные внутренние проверки закрытых дел. Все ли было сделано в соответствии с буквой закона, все ли сотрудники профессионально выполнили свои обязанности и так далее.

– Понятно. Чем могу помочь?

– Начну сначала, но это не займёт у вас много времени. Приступим. Соколовский Иван Дмитриевич был вашим компаньоном и другом, все верно?

– Да.

– Дела компании велись под вашим обоюдным руководством, и все финансовые решения принимались вами согласованно?

– Да, по большей части. Были, конечно, некоторые мелкие вопросы, которые каждый из нас решал самостоятельно.

– Насколько мелкие?

– К примеру, произвести выплату за ремонт в санузле или нанять дворника.

– Поняла. Тогда что вы можете сказать об этих компаниях?

Я протянула Денису листок с напечатанными названиями трех подставных фирм Соколовского.

– Впервые в жизни вижу эти компании. Они не имеют отношения к нашей фирме.

– Хорошо, спасибо. Далее, в день смерти Ивана Дмитриевича вы были со своей невестой, что подтверждается её свидетельскими показаниями. Однако в деле также фигурируют показания ваших соседей о том, что вернулись вы домой поздно ночью, к тому же в одиночестве. Лишь на подходе к дому ваша невеста поймала вас, выйдя из такси. Также известно, что вы ругались и кричали друг на друга.

Денис потёр уставшие глаза и откинулся в кресле.

– Да, так и было на самом деле.

– Также ваши соседи заявляют, что лично вы, Денис Викторович, в запале ссоры выкрикнули, цитирую: «Я из-за тебя такое сотворил! Грех на душу взял!» Что значат эти слова?

– Да как вы смеете?! – взорвался Денис. – Это наше личное дело с моей невестой!

– Это было бы вашим личным делом, если бы не имело отношения к смерти вашего друга, – очень тихо и спокойно ответила я. – В противном случае дело можно открыть вновь за выявлением новых обстоятельств.

Денис принялся тереть глаза ладонями. Потом, как будто стряхнув с себя остатки сомнений, поднял на меня взгляд.

– Да, я говорил о том, что взял грех на душу. Но это не имеет никакого отношения к смерти Ивана.

– Прошу вас рассказать подробнее.

– Мы в тот злополучный день очень сильно поссорились с Ваней.

– Причина?

– Банальная. Ревность. Я поймал их с моей невестой за не самым благопристойным занятием.

– Поняла, продолжайте.

– Да что тут продолжать, как в тупых сериалах. Она – моя невеста, он – мой друг и компаньон. Были. В итоге я в дураках и с рогами. Поругались мы с Ваней, конечно. Я уж и не помню, что ему наговорил. Как жаль, что это были мои последние слова ему.

– Вернемся к греху.

– После ссоры я поехал куда глаза глядят. Чтобы немного остыть и не наделать глупостей. Колесил по городу бездумно дотемна. А потом…

Денис замолчал и задумался.

– А потом, – подтолкнула рассказ я.

– В общем, потом я купил время одной девушки, – на одном дыхании пробормотал Денис.

– Я правильно понимаю, вы сняли проститутку?

– Да, все так. Такой грех, как я мог?!

– Денис Викторович, именно это вы имели в виду в разговоре с Милой?

– Конечно! Страшный грех – платить за любовь! Это все из-за неё! Всю душу она мне вынула! Все сердце разорвала.

– Кто-то сможет подтвердить то, что вы мне сейчас рассказали?

– Вряд ли я смогу вспомнить, где повстречал ту девушку. Хотя, постойте, мы же были в отеле, я могу написать вам адрес. Там меня должны вспомнить.

Денис черкнул адрес на отрывном листке бумаги из канцелярского набора и протянул мне.

– Спасибо вам за откровенность. На этом мои вопросы закончились. Если понадобится, я к вам ещё наведаюсь.

– Да что уж там, приезжайте, когда нужно.

Я поднялась и пошла к двери.

– У меня стойкое ощущение, что я вас где-то уже видел, – проговорил Денис ей вслед.

– Какая у вас хорошая зрительная память! Да, мы с вами пересекались один раз, когда вы давали показания следователю, – наугад выдала я.

– Точно! Именно там я вас и видел.

– Подумайте о смене профессии, Денис Викторович, нам нужны такие внимательные сотрудники.

– Подумаю, спасибо. Всего доброго.

– До свидания.

Я вышла из офиса, огляделась и приметила лавочку неподалеку. Мне требовалось время обдумать услышанное.

Получалось, что расследование вновь зашло в тупик. Я ни секунды не сомневалась в том, что метрдотель сможет подтвердить алиби Мезенского. Проверить, конечно, нужно, но чутье подсказывало, что ниточка оборвалась. Оставалось надеяться на то, что Наталье удалось разузнать о теневых компаниях Соколовского.

С этими мыслями я и отправилась домой.

Дверной звонок заливался безостановочно. Тилинь-тилинь-тилинь-тилинь…

Я сломя голову бежала к двери и за эти несколько секунд успела прокрутить в голове множество сценариев, один страшнее другого. В каждом фигурировал кто-то из моих друзей или родственников, вперемешку с сотрудниками всех известных государственных служб, начиная полицией и «Скорой» и заканчивая почему-то газовиками.

Распахнув дверь, я увидела на пороге взлохмаченную Наталью, которая дышала так, будто пробежала стометровку.

– Наташа?! Что случилось?

– Я хочу курить и материться, материться и курить! – заявила гостья, вваливаясь в квартиру.

– Ты ведь вроде не куришь? И не материшься?!

– От этого еще хуже! Таня! Я тебе сейчас все по порядку расскажу, а ты мне объяснишь, какого черта и как быть дальше!

– Быть или не быть, вот, в чем вопрос.

– Как раз так вопрос не стоит. Однозначно, быть. Важно понять как?

– Так, подруга, проходи и присаживайся, отдышись. А я пока сварю кофе.

Вернувшись в комнату с подносом, на котором дымились чашечки с ароматным напитком, я устроилась удобнее и приготовилась слушать.

Расклад получался очень интересный.

Нотариус, к которому Наталья попала на прием, моложавый мужчина с глубокими залысинами, ранней сединой и очками с толстыми стеклами, поведал посетительнице о том, что она является прямой и единственной наследницей первой очереди всего имущества Ивана Соколовского. Помимо квартиры, где был найден усопший, машины и всех очевидных вещей, принадлежавших Ивану, Наталье отходила вилла на Бали, яхта, пришвартованная у одного из островов в Средиземном море, доля в бизнесе и… Барабанная дробь… Три счета в зарубежных банках с очень и очень приличными суммами на них.

– Я вот чего не понимаю, Тань, как он мог быть таким прохиндеем? Мы были женаты! Женаты!!! Оказывается, он был не только изменником, но и вором! Такие деньги нельзя заработать честным трудом, даже будучи бизнесменом! Его фирма никогда не приносила таких доходов!

– Наташа, успокойся, давай вместе размышлять. Раз ты говоришь, что его фирма не приносила таких прибылей, то где он мог столько украсть? Сама подумай. Ведь не подрезал же он кошельки в трамваях!

– Тоже верно. Но в таком случае, откуда столько денег?

– А вот это правильный вопрос. Тебе дали номера счетов и названия банков, в которых размещены активы?

– Да, конечно, держи.

Наташа протянула мне распечатку банковских данных.

– Если ты не против, я сейчас попрошу одного знакомого хакера, чтобы он пробил эти счета и попробовал выяснить, откуда на них поступали деньги. Если я все верно понимаю, то мы получим названия тех самых трех фирм, которые фигурировали в документах Ивана.

– Конечно, не против, делай, что необходимо.

Я взяла телефон, набрала давнего своего приятеля, периодически оказывающего мне услуги такого типа, вкратце описала ситуацию и озвучила свою просьбу. Закончив разговор, сфотографировала распечатку с данными и отправила по WhatsApp.

– Готово, нужно подождать некоторое время.

– Таня, я вот что подумала, такими суммами ворочают те, кто занимается наркотиками.

– Да, у меня тоже мелькала эта мысль. Ведь экспорт элитного алкоголя дает большие возможности. Но! Если рассуждать здраво, то Иван не был связан с наркобизнесом.

– Почему?

– Во-первых, денег не так много, как могло показаться. В таком бизнесе крутятся куда более весомые суммы. Во-вторых, если суммы небольшие, значит, Иван занимал бы далеко не самый высокий, назовем его, пост в иерархии, но в таком случае окружение его оставляло бы желать лучшего: мелкие дилеры, барыги, не до конца скатившиеся наркоманы, вооруженные братки… Были такие вокруг Соколовского? Хотя бы намек на подобных людей?

– Нет, однозначно нет.

– Вот видишь.

– Делаем вывод, что тут обошлось без наркотиков.

– Тогда я ума не приложу, откуда он брал деньги.

– А вот у меня есть одна идейка.

– Какая?

– Отмывание.

– Что?

– Отмывание денег! Предположим, есть какой-то крупный делец, вполне возможно, тот же самый наркоторговец или любой другой преступник, ворочающий грязными деньгами, которые нужно легализовать. Он находит этакого Ваню, у которого хороший чистый бизнес, которого не трогает налоговая, не прощупывает полиция и не тревожит ФСБ. Предлагает ему интересные условия, в рамках которых нужно лишь прогонять некоторые суммы денежных средств через легальный оборот фирмы, оставляя себе небольшую часть. И волки сыты, и овцы целы.

– Таня, ты – гений!

– Вовсе нет, – засмеялась я. – Просто люблю рассуждать на досуге. Ну, и работа обязывает… Вполне возможно, что я ошибаюсь, но также есть большая вероятность того, что я права.

– Ставлю на твою правоту!

– Ооо, ты еще и азартная!

– Что нет, то нет, – улыбнулась Наташа. – Я совершенно невезучая, мне никогда не везет в азартные игры. Я к этому настолько привыкла, что уже давным-давно даже не пытаюсь схватить удачу за хвост. В последние годы любила думать, что раз мне не везет в играх, то вот почему повезло в любви. Оказывается, и с этим непорядок.

– Не печалься. Все образуется. К тому же ты теперь богачка, и я уверена, будешь тратить деньги с умом.

– Ах, Таня, точно! Мне же нужно теперь принимать дела в бизнесе… Или оставить все Денису? Он точно справится.

– Тут я тебе не помощник, решать придется самостоятельно, Наташа. Но могу дать совет, если примешь.

– Валяй, советуй, зря мы, что ли, с тобой в Стране Советов родились!

– Сядь за стол, возьми лист бумаги и раздели его пополам. На одной половине напиши, что будет, если ты оставишь бизнес себе, на второй – если оставишь Денису. Уверена, решение придет само, когда ты увидишь всю картину целиком.

– Спасибо, обязательно попробую!

Анна. Несколько лет назад…

Вот и настал тот самый удивительный, восхитительный, неповторимый день! Выпускной! День, когда перед выпускниками школ всей страны распахиваются двери в светлое, ничем не омраченное будущее. Момент, который человек запоминает на всю жизнь, равно как и свое первое сентября, как свадьбу или рождение ребенка, как покупку первого автомобиля или первую работу… Это тот самый момент, когда дети становятся взрослыми. И пусть в дальнейшем их ждет учеба в университетах, колледжах, училищах, кто-то пойдет в армию или устроится работать, но в этот самый день детство уходит безвозвратно. Не будет больше школьных перемен, когда стайки девчонок опасливо косятся на возмужавших мальчишек с пробивающимися редкими усиками над верхней губой. Не будет больше классного руководителя, той самой Марьи Ивановны, которая билась столько лет за каждого своего ученика, называла детей «птенчиками», ругала девочек за слишком яркий макияж, а мальчиков за неряшливый вид, но которая любит каждого своего подопечного и мечтает, чтобы ребята выросли хорошими людьми. Не станет отныне школьного дневника, в котором размашисто, с завитушками, цветочками и сердечками, через всю страницу написано «КАНИКУЛЫ»! Детство прошло.

Анютка плакала и тихонько всхлипывала, сидя на кровати. Собираясь в школу на праздник, она вдруг осознала всю полноту происходящего. Слезы не были горькими, отнюдь, то были слезы счастья и трепета. Просто эмоции так сильно захлестнули девочку, что невозможно было их сдержать. Плюс ко всему, Аня твердо решила не реветь на самом мероприятии, ведь у нее было столько задач и хлопот, что расслабляться было некогда.

Поплакав еще совсем чуточку, девочка собрала волю в кулак, приказала себе не распускать сопли и начала прихорашиваться. В такой важный день, решила она, можно позволить себе чуть больше косметики, чем обычно, ведь на празднике будут делать фотографии и снимать видео. Хочется выглядеть достойно.

С нанесением макияжа возникла небольшая загвоздка, раньше никогда не пользовавшаяся косметикой, Аня не знала, с чего начать. Она сидела перед зеркалом, перебирая тюбики, баночки и щеточки, когда в комнату, постучавшись, вошла мама.

– Что, дочка, решила навести марафет?

– Да, мамулечка, решить-то решила, а вот как это сделать, ума не приложу. Без твоей помощи мне точно не обойтись!

– Не грусти, душа моя, это чудо знаю я, – весело проговорила мама, присаживаясь рядом.

По истечении каких-то двадцати минут в отражении зеркала Аня увидела прелестную юную девушку с широко распахнутыми глазами в обрамлении густых ресниц, личико девушки сияло свежестью и легким румянцем, на губах, чуть тронутых бледно-розовой помадой, играла улыбка. Волосы были собраны наверх белой лентой с бантом, и казалось, будто сама природа так уложила локоны. Некоторые пряди выбивались из прически и ниспадали на плечи, завершая образ.

– Мамочка, как чудесно! Спасибо тебе большущее!

– Не за что, доченька! Ведь я тебя люблю и хочу, чтобы ты была самая счастливая и самая красивая! Давай одевайся и беги завтракать, а я пока приведу в порядок себя и папу.

Когда все члены семьи позавтракали и собрались, подошло время выходить. Втроем они направились к школе по излюбленному маршруту – через парк. Анютка несла большой букет цветов, родители шли под ручку, и не было на свете людей счастливее!

Школа встретила гостей пышным украшением, красивыми плакатами, гирляндами из бумажных цветов… Анюта отделилась от родителей и присоединилась к своим одноклассникам, которые большой шумной толпой ждали открытия школьных дверей, чтобы пройти в спортивный зал, в котором будет проходить мероприятие.

Минут через десять дверь распахнулась, и директор школы пригласила всех проходить.

Ребята хлынули в зал, за ними потянулись родители и друзья. Заняв свои места, все устремили взоры на импровизированную сцену, куда с приветственным и напутственным словом вновь вышла директор, и праздник помчался по накатанной колее.

Выступали с милыми, берущими за душу, стихотворениями первоклашки, ученики средних классов порадовали необычными танцами, сценками, песнями, сами выпускники подготовили и исполнили целое представление, родительский комитет выступил со словами благодарности учителям, учителя плакали и благодарили учеников и родителей…

В окончание праздника один из выпускников пронес по залу на плече первоклашку со звонком, который прозвучал для одиннадцатых классов в последний раз. Все было красиво, нежно, трепетно и душевно.

Весь праздник ОН не сводил глаз с Ани, а она краснела от столь явного внимания. Они были в разных классах и не могли пока подойти друг к другу, но электрические разряды курсировали через весь зал между ребятами, задевая макушки одноклассников и наэлектризовывая форменные юбки девчонок. Казалось, что еще пара минут такого напряжения, и прямо здесь в зале зародится шаровая молния. Ничего и никого не существовало в эту минуту, кроме двух молодых людей. Вселенная сжалась до крошечных размеров, включив в себя лишь их двоих. Они могли услышать тихий шепот друг друга, могли общаться вообще без слов, могли дотянуться от одного края вселенной до другого и закрутить ее в обратную от вечного движения сторону. Они могли стать всем и ничем одновременно, могли разрушать и созидать в едином порыве творца. Могли взлететь на недосягаемую высоту или погрузиться в недра планеты. Они могли все! Все!

Последний звонок, прозвучав, разрушил чары, и ребята смогли оторвать друг от друга взгляды, вновь вернувшись в этот мир, где кроме них вокруг были другие люди, голоса, звуки, запахи…

Стряхнув с себя наваждение, Аня поднялась вместе со всеми с места и принялась аплодировать и радостно кричать в честь окончания школы. Поднялась суета, все обнимали всех, дарили цветы и подарки, кричали, плакали, смеялись и кружились.

Анютка встала на стул и разглядела в толпе своих родителей. Подошла к ним, крепко обняла обоих и утерла кроткую слезинку, которая сорвалась с ресниц. Родители тоже обнимали свою дочь до тех пор, пока она сама не отстранилась.

– Беги, дочка, празднуй с ребятами свой последний звонок. Домой не спеши, сегодня можно погулять подольше, но обязательно будь осторожна и помни, дома тебя ждут твои любящие родители!

– Мамулечка, папулечка! Я вас тоже очень-очень люблю! Обещаю быть не слишком поздно!

– Иди уже, обещалкина! Гуляй сколько захочется! – улыбнулась мама.

– Но не до самого утра, – уточнил папа.

– Хорошо!

Аня упорхнула в толпу девочек, которые уже наметили курс на выход из зала. Впереди был праздничный вечер!

Глава 4

День не задался с самого утра. Я проспала. Окончательно и бесповоротно. Причем я точно помнила, что проснулась от звука будильника, села в кровати, нащупала на тумбочке звенящий телефон, отключила эту адскую машину, убивающую сны, и… А вот дальше провал. Очевидно, выключив будильник, я легла обратно и тут же провалилась в царство Морфея. Такого со мной не случалось уже много лет, поэтому странность произошедшего зашкаливала.

Открыв глаза во второй раз, я осознала, что заболела.

«Только этого мне не хватало для полного счастья», – подумала я, пытаясь оценить масштаб бедствия: нос заложен, горло саднит, голова раскалывается, а кости ломит.

По всему выходило, что обычным контрастным душем и чаем с имбирем и лимоном не обойтись. Трезво оценивая свою профессию и понимая, что порой приходится мокнуть часы напролет под проливным дождем, мерзнуть в зимнюю стужу на улице, ведя наблюдение, а порой плавиться под раскаленным солнцем летом, я очень старательно следила за состоянием своего здоровья. Однако даже подготовленный организм мог дать сбой. Казалось бы, в последние дни никаких температурных перегрузок не было, но болезнь все-таки сумела захватить плацдарм. Скорее всего, это какой-то вирус, от которого нужно срочно избавляться.

Собрав все силы в кучку, я сползла с кровати, закутавшись в одеяло, и направилась на кухню, к такому сейчас нужному ящику с лекарствами, в недрах которого можно было найти лекарства на все случаи жизни. Запас пополняется строго и неукоснительно. Раз в месяц я в обязательном порядке просматривала сроки годности на коробочках, выбрасывала те, на которых уже вышел срок, составляла список лекарств, которые нужно докупить, и в тот же день заходила в аптеку.

– Тааак-с, что тут у нас имеется, – прогундосила я, перерывая коробки и бутылочки. Чуть сама не подскочила от звука собственного голоса.

Попутно измерила температуру, убедившись в своих подозрениях, столбик ртути поднялся до отметки «38,3». Закончив «раскопки», растолкла в ложке таблетку фурацилина и высыпала получившийся порошок в стакан с водой, прополоскала горло, закапала в нос капли, выпила противовирусный препарат, заварила кипятком «Колдрекс» и побрела в спальню, чтобы, выпив лекарство, снова уснуть.

Я неплохо узнала свой организм за двадцать семь лет: если заболела, пей парацетамол и спи. Вот и весь секрет. Один день в режиме «поспал – выпил лекарство – поспал», и организм снова бодр, здоров и готов к подвигам. Но если не дать себе день передышки, пиши – пропало, болезнь затянется минимум на неделю и обязательно усугубится кашлем, от которого потом очень сложно избавиться.

Я откинулась на подушку в полусидячем положении и, дуя на горячий напиток, принялась пить маленькими глоточками.

– Хорошо, раз так вышло, то нужно максимально отдохнуть и привести здоровье в порядок, – бурчала я себе под нос. – На сегодня все дела отменю, и на завтрашний день придется внести корректировки с учетом сегодняшних изменений.

Я набила несколько эсэмэс с извинениями и просьбами перенести встречи, дождалась ответов и с легкой душой отключила на телефоне звук. Допила «Колдрекс», поплотнее укуталась в одеяло и буквально через считаные секунды провалилась в темноту.

Из тяжелого болезненного сна меня вырвал телефонный звонок.

Первой мыслью было: «Я ведь отключила звук»!

– Алло, – просипела в трубку я.

– Таня! Что случилось? С тобой все в порядке? – полетел из трубки голос Натальи. – Я пытаюсь дозвониться до тебя уже целый час!

– Наташа?

– Конечно, Наташа! Мы с тобой договорились встретиться сегодня, а ты трубку не берешь. Я испугалась за тебя!

– Наташ, прости меня, пожалуйста, я заболела и совсем забыла о нашей с тобой договоренности, – грустно оправдывалась я. – Я совсем расклеилась и пытаюсь восстановиться.

– Тебе что-нибудь нужно привезти? Лекарства, еду, питье?

– Спасибо, Наташа, у меня есть все даже на случай Апокалипсиса, а тут всего лишь вирус какой-то привязался, так что я его быстро изгоню.

– Если вдруг что-то понадобится, звони без раздумий. Договорились?

– Договорились.

Я завершила разговор и попыталась понять, как Наташа смогла дозвониться до меня на телефон с выключенным звуком.

После нескольких секунд полного непонимания осознала, что нажала не кнопку «отключить звук», а «режим не беспокоить/1 час». Именно в этот благословенный час до меня никто не мог дозвониться, но потом, как у Золушки на балу, часы пробили двенадцать и волшебство технического прогресса закончилось.

Мне было крайне неудобно за то, что я совершенно забыла о встрече с Наташей, но, отогнав от себя конфузливые мысли, я вновь заставила себя уснуть, предварительно все-таки отключив звук на телефоне, на этот раз верной кнопкой.

Третий за этот долгий день подъем произошел в районе двух часов дня из-за того, что у меня сильно пересохло в горле. Так сильно, что казалось, будто очень трудолюбивые ремонтники елозили внутри горла наждачной бумагой, подсыпая туда песок для верности. Пить хотелось просто ужасно. Я никогда в жизни так не хотела самой обычной воды. Сейчас я могла себе представить, что испытывает путник, несколько дней бредущий по пустыне в поисках оазиса. Остроты ощущениям добавлял жар, исходивший от меня. Я, пожалуй, запросто могла бы устроиться на подработку в один из филиалов ада. Меня бы приняли с распростертыми объятиями на должность нагревателя котлов для грешников. Подходишь, обнимаешь котел, и, вуаля, кипящая вода готова. Можно варить новую партию проштрафившихся на земле нечестивцев.

– О чем я только думаю, – удивилась своим мыслям я. – Нужно думать о чем-нибудь хорошем и непременно приятном, чтобы выздороветь.

Усилием воли поднялась с кровати, добрела до кухни, налила большую кружку воды, выпила ее залпом, снова наполнила и вернулась в кровать. Кружка теперь стояла на тумбочке.

– Думать о хорошем, думать о хорошем, думать…

Я снова провалилась в забытье.

В пять часов вечера я открыла глаза и прислушалась к себе. Голова побаливала, но уже не так отчаянно. Перестало казаться, будто голову пытаются расколоть щипцами, как грецкий орех. Горло першило, но, видимо, воображаемые ремонтники уже ошкурили и даже зашпатлевали гортань, так что остался лишь намек на боль. Кости не ломило и температура тела, по ощущениям, пришла в норму. Осталась лишь сильнейшая слабость. Поднять руку для меня сейчас было бы чудом из чудес, а уж встать с постели и подавно. Поэтому я продолжала лежать с полуприкрытыми глазами.

– Раз уж приходится просто лежать, то буду хотя бы думать, – решила я. – На чем мы остановились? Нам нужно убедиться в том, что деньги в офшор уходили из липовых компаний Соколовского. Скорее всего, мой знакомый хакер пытался дозвониться сегодня. Но это не беда. Люди, тесно связанные с компьютерами, живут в совершенно другом мире. Жесткие диски, оперативная память, навороченное железо, коды, пин-коды и что там еще бывает… Все это и есть смысл и цель. Вершина мироздания и камень преткновения. Чему удивляться, что человеческое общение для них в принципе не так важно, а уж возможность не говорить с людьми и того лучше. Конечно, не все такие!

Есть у меня одна девчонка знакомая, хакер от природы. Может взломать все, что закрыто на «семь замков», а если это что-то открыто, то закрыть так, что никто другой не сможет вломиться. Так вот эта самая хакерша очень общительная, красивая девушка и интересная личность. Она частый гость на всякого рода светских тусовках, дискотеках. Ее телефон постоянно разрывается от звонков ухажеров, поклонников и просто людей, которые хотели бы пообщаться. Удивительно то, что сфера ее познаний выходит далеко за пределы компьютеров и виртуального мира. Она с легкостью поддерживает беседу на тему вымирания белых носорогов, может поспорить о теории Большого взрыва, точно знает, какие деревья в какой климатической полосе растут, сколько световых лет до той или иной сверхновой или как поведет себя фотон в момент, когда на него никто не смотрит, а потом с легкостью переключиться на разговор о новейших разработках в автомобилестроении… В общем, всесторонне развитая личность. Но даже если все хакеры вдруг станут, как вышеупомянутая личность, то они все равно не начнут обижаться на неотвеченные звонки. Скорее всего, хакер и думать забыл обо мне спустя пару секунд после набора номера. Поэтому завтра позвоню сама и все выясню.

Далее. Хочется понять, откуда все-таки брались деньги в таком количестве у Ивана. Если предположить, что моя теория верна, то ниточку стоит искать у воротил теневого мира. Видимо, придется обратиться к Кире и попросить свести с кем-нибудь из них. С тем, кто захочет поделиться информацией или хотя бы намекнет на то, где можно искать.

Посмотрев на часы и предположив, что подполковник сейчас должен быть на каком-нибудь важном совещании/заседании, я решила обойтись мессенджером.

Не теряя времени даром, взяла телефон и написала сообщение:

«Дорогой друг, я вновь и вновь прихожу к мнению, что без тебя моя жизнь была бы скучна и однообразна. Твой энтузиазм в подкидывании мне разнообразных интересных задач поистине неисчерпаем! Я же в свою очередь тоже не могу остаться в стороне и постараюсь расцветить твою серую жизнь яркими событиями! В общем, нужна твоя помощь! Как будет минутка, позвони, пожалуйста».

– Едем дальше. В моем плане действий есть незакрытая позиция – подтвердить или опровергнуть алиби Мезенского на момент смерти Ивана. Завтра нужно непременно посетить указанный Денисом отель и пообщаться с персоналом. И лучше всего этим заниматься рано-рано утром, когда сотрудники еще не успели смениться со смены, устали и не в силах выполнять свои профессиональные обязанности. А тут приходит посетитель, который просит всего лишь поговорить, чем отвлечет от работы и даст передышку.

Я сходила на кухню, выпила лекарства, снова прополоскала горло и закапала в нос. Сунув под мышку термометр и прихватив с собой кружку с чаем, вернулась в кровать. Подождав положенное время, проверила температуру – 36,9. Очень и очень неплохо, но к ночи, скорее всего, снова поднимется. Нужно обильное питье и постельный режим. Я в точности выполняла свои же собственные указания по лечению.

– Продолжим размышления, – пробурчала себе под нос. Если честно, в таком состоянии говорить вслух проще – если пытаешься думать молча, мысли разбегаются, как стадо тараканов. – Еще надо побольше выяснить о красотке Миле. Попрошу Наташу, чтобы та выяснила адрес прописки молодой бухгалтерши, там, скорее всего, живет кто-то из ее родственников. К ним и наведаюсь за секретами и нюансами. Чаще всего родственники говорят о своих близких только хорошее: «Наша Милочка то, наша Милочка се…» Но и из этих разговоров при хорошем опыте можно выудить много чего полезного. Главное, знать, в какое русло направить разговор. А уж это я умею, никто не может сомневаться.

Голова у меня от всех этих мыслей прояснилась, заработала в полную силу и поэтому, как бы ни было жаль, заболела. Поэтому пришлось прекращать мыслительную деятельность. Часы показывали семь часов вечера, когда я снова уснула.

За ночь я просыпалась еще раза четыре. Пила лекарства, воду, чай, в общем, вымывала из организма болезнь, заставляя себя вновь и вновь ложиться спать. Ночью болеть тяжелее всего, особенно если ты один дома. Наваливается тоска, беспросветная грусть и ощущение, что ты никому не нужен. Я знала об этом правиле и изо всех сил старалась не поддаваться унынию. Хвалила себя за усердное лечение, подбадривала и жалела в меру. Пробовала даже спеть себе колыбельную, но быстро поняла, не выходит. Мучить себя своим же пением во время болезни не стоит, однозначно.

«Как это здорово, когда ничего не болит!» – билась в моей голове радостная мысль.

Я проснулась в шесть утра и поняла, что чувствую себя здоровой, посвежевшей и отлично выспавшейся. Болезнь сдала свои позиции и отступила.

Я приняла душ, сделала гимнастику, позавтракала и отправилась в отель, где Денис Мезенский, по его словам, предавался греху, то бишь возлежал с женщиной за презренный металл. Или за презренную бумагу, если следовать веяниям времени.

Вчерашний мозговой штурм не прошел даром, и я взялась претворять намеченный план в действие.

Отель «Coala town» разместился недалеко от железнодорожного вокзала, в пятнадцати минутах ходьбы от исторического центра Тарасова. Находясь в жилом многоэтажном доме, отель не впечатлял воображение. Но оказавшись внутри, я по достоинству оценила старания дизайнера интерьеров, чьи идеи были воплощены в жизнь.

Зона ресепшена была оформлена в теплых коричневых, бежевых и оранжевых тонах. Некоторые стены и часть стойки администратора состояли из кирпича медового цвета, бежевые стены, пол и потолок дарили ощущение уюта, а деревянные панели и стильные небольшие ковры завершали этюд. Особенно меня порадовал подбор мебели. Восхитительные двухместные диванчики из кожи апельсинового цвета с каретной стяжкой на высоких деревянных ножках манили и приглашали забыть о проблемах. И много света! Стильные лампы без абажура, светильники, плафоны…

Мне так неистово захотелось в отпуск от всей этой красоты, что пришлось закусить губу и встряхнуть головой, прогоняя от себя мысли о неторопливой неге пребывания вне рабочей суеты.

За стойкой администратора сонно и неторопливо набирала какой-то текст на компьютере дама приятной наружности. Лет ей было около пятидесяти. Глаза аккуратно подведены тонкими стрелками, губы слегка тронуты бледно-розовой помадой. Лицо усталое, но кожа гладкая и ухоженная. Пиджак теплого бежевого цвета и белая блузка. Волосы собраны в тугую прическу. В общем, образцовый администратор.

Завидев меня, женщина прекратила стучать пальцами по клавиатуре и вежливо улыбнулась:

– Доброе утро! Рада приветствовать вас в нашем отеле. Желаете снять номер?

– Здравствуйте! Отель у вас, конечно, великолепный, но я немного по другому вопросу.

Я попыталась быстро сориентироваться и выбрать одну из легенд, заготовленных по пути сюда, чтобы, не вызвав подозрений, выяснить, посещал ли Денис сие заведение, и если да, то с кем был.

Администратор воззрилась на меня с вопросом в глазах, давая понять, что будет рада помочь.

Подумав, я решилась:

– Понимаете, у меня личная драма. Не так давно я стала замечать, что мой муж отдалился от меня, что-то скрывает, все время куда-то уезжает по вечерам…

Я сделала вид, что мне трудно говорить от нахлынувших чувств.

– Такое порой случается, милая. Продолжайте, чем я могу помочь вам? – тепло спросила дама.

– Мне стыдно признаваться, но в один из вечеров я решила за ним проследить… Села в такси и попросила следовать за машиной мужа. В какой-то момент мы с водителем потеряли машину из виду, а потом я увидела ее припаркованной рядом с вашим отелем.

– Продолжайте.

– Так вот. Зайти внутрь я не решилась, не хватило духу. Но теперь хочу хотя бы попытаться выяснить, был ли он здесь и если был, то с кем встречался, – выпалила я, опустив глаза вниз. – Мне очень стыдно, что приходится вот так поступать, но лучше знать правду, чем купаться во лжи, верно?

– А вы не пробовали поговорить с мужем?

– Пробовала, конечно! Но он ни за что не сознается… Дело в том, что он работает у моего отца и занимает очень приличную должность. Ему есть что терять.

– Что ж, у вас есть фотография мужа? Я могла бы посмотреть и сказать, видела ли я его.

– Да, конечно! Секунду!

Я схватила телефон и сделала вид, что ищу фото в галерее. Сама же срочно набрала в мессенджере текст для Наташи: «НАТАША! СРОЧНО! Нужна фотка Мезенского»!

– Новый телефон, я в нем еще не до конца разобралась, – скромно пробормотала я даме за стойкой. – Простите, сейчас найду.

– Не спешите, моя смена закончится лишь через три часа, а очереди на вселение, как видите, нет, – улыбнулась дама-администратор.

Я тыкала в экран телефона пальцем, усердно изображая поиски. И тут, о чудо!

От Наташи пришло сообщение: «Все-таки ты очень странная. Лови»!

К сообщению была прикреплена фотография, на которой Денис стоял на берегу моря вместе с Иваном Соколовским. Оба загорелые, счастливые, улыбающиеся. Кто бы мог подумать, что один из них скончается при странных обстоятельствах, а второй будет глубоко несчастлив и болен душой. Странная штука – судьба.

– Разобралась наконец-то! Вот он, мой муж, который справа.

Я протянула телефон к глазам администратора.

– Хм… кажется, видела я вашего мужа… Дайте, пожалуйста, поближе посмотреть.

Я увеличила изображение Мезенского и подала телефон.

– Точно, это он. Был у нас не так давно. Я как раз на смене была.

– Скажите, он один пришел?

– Сожалею, но нет, не один. Он был с девушкой молоденькой. Честно говоря, она мало похожа на девушку из приличного общества. Хорошенькая, но видно, не породистая.

– А в какое время это было? Вдруг это все-таки был не он! Есть ведь много людей, похожих между собой!

– Понимаю, не хочется верить. Давайте проверим. Так-с…

Администратор стала кликать мышкой, смотря в монитор компьютера.

– Нашла, вот в эту смену он и снимал номер полулюкс. Заселился в двадцать три сорок пять, выселился в час двадцать. Секундочку… А вот и видео с камеры наблюдения.

Женщина кликнула на окошечко воспроизведения, и на мониторе возник Мезенский Денис собственной персоной. Вместе с ним в фойе отеля вошла молодая симпатичная девушка в более чем откровенном наряде. Сразу было понятно, кто и зачем сюда пришел.

Что ж, пора было ретироваться, дело сделано.

– Он, – опустив плечи и всхлипнув, тихо прошептала я. – Точно он. Что мне теперь делать?

– А что тут сделаешь. У вас два варианта. Простить и терпеть или уйти и забыть. Иного не дано. Могу ли я еще что-то сделать для вас?

– Нет, спасибо большое за помощь. Всего доброго.

– До свидания.

Я пошла к выходу, ссутулившись и опустив голову, сама же ликовала в душе. Наконец-то хоть одна из частей головоломки встала на место. Можно смело вычеркивать Дениса из списка подозреваемых.

Нужно сказать Наталье, что Денис точно не виновен, и она может передавать ему дела, если, конечно, она не решит заняться бизнесом самостоятельно. Также его можно привлечь к расследованию, открыв некоторые карты. Он вполне может помочь с поиском информации относительно «левых» денег.

Бредя по утренней, только просыпающейся улице Столичная, я впитывала свежесть прохладного воздуха и свет зарождающегося дня.

Я очень любила этот миг, когда огромный город с населением больше восьмисот тысяч человек как будто вздыхает перед новым трудным и насыщенным днем. Когда воздух прозрачен и чист. Когда нет еще бесконечных пробок, редкие прохожие не бегут в толпе вечно спешащих людей. Пекарни, так полюбившиеся в последнее время горожанам, распахивают двери, выпуская восхитительные ароматы свежей выпечки, корицы, кориандра и кофе. Кофе! Вот что сейчас нужно!

Ноги сами понесли меня к кондитерской, которая, я точно знала, работает круглосуточно.

Свернув на улицу Еткара, я буквально ворвалась в дверь и кинулась к кассе:

– Кофе! Срочно!

– Легко, – засмеялась девушка-продавец. – Главное, скажите, какой именно.

– Эспрессо, лучше двойной! И вооон то пирожное!

– Оплата картой или наличными?

– Картой.

– Прошу, можете прикладывать карту к терминалу.

Получив свой заказ, я взяла вкусно хрустящий бумажный пакет с пирожным и кофе и вышла на улицу, чтобы на лавочке вкусить пищу богов.

Только-только я распаковала пирожное и открыла рот, для того чтобы сделать первый укус, как зазвонил телефон.

– Алло, – ответила я, с досадой поглядывая на вожделенный кусок сладкого счастья в руках.

– Таня, что это было вчера? – услышала в трубке голос подполковника Кирьянова.

– Киря! Ты, как всегда, вовремя! Теперь будешь слушать, как я жую!

Я отхватила приличный кусок десерта и прихлебнула кофе, зажмурившись от удовольствия.

– Так ты спросил, что это было, – прошамкала с полным ртом. – Это был призыв и просьба о помощи!

– Это я понял, продравшись сквозь твой высокопарный слог, – усмехнулся Владимир. – Приятного аппетита, кстати! Так и в чем заключалась твоя просьба о помощи?

– Володя, мне нужно пообщаться с сильными мира сего. Но не с теми, которые вершат правосудие, а наоборот.

– Ты имеешь в виду уголовников?

– Не просто уголовников, а прямо крутых воротил. Кого-нибудь, кто мог бы мне объяснить схему отмывания денег и подсказать, в каком направлении искать истоки денежных рек, вливающихся в интересующие меня счета.

– Хм… задачка непростая, скажу я тебе. Есть, конечно, люди знающие и умеющие, так сказать. Но ведь нужно еще, чтобы эти люди захотели помочь… Мне нужно время подумать, подруга. У тебя это горящий вопрос? Или может подождать?

– Киречка, миленький, мне, как всегда, нужно все и вчера!

– Ничего не меняется, Татьяна. Когда же ты научишься смиренно терпеть?

– Это произойдет лишь в том случае, если Земля вывернется наизнанку, – засмеялась я.

– Значит, никогда. Так я и думал, – улыбнулся в ответ подполковник. – Ладно, попробую чем-нибудь помочь. Дашь мне время до вечера?

– Бери! Бери время до вечера! Все отдам!

– Но тогда с тебя, подруга дней моих суровых, обещание прийти к нам с супругой на шашлыки!

– Приехали! Это с каких таких пор ты с меня плату за услуги начал взимать? Чай, у нас не Золотая Орда, не выплачивают нынче дань!

– Вот запела, соловушка! Давай не вредничай, соглашайся! Мы будем тебе рады.

– С удовольствием, когда прибыть?

– Пока не знаю, работы много. Но как только соберемся на дачу, я тебе сразу позвоню и не приму никаких отговорок.

– Договорились! Жене привет!

– Передам, можешь не сомневаться.

Я нажала «отбой» и продолжила свой завтрак. День обещал быть интересным.

Закончив трапезу на лоне природы, как про себя назвала поедание пирожного с кофе на лавке, я вновь взяла в руки телефон.

– Привет, Таня, что это было? – после первого же гудка ответила на звонок Наташа.

– Нужно было показать фотку кое-кому, чтобы подтвердить или опровергнуть слова Дениса о его местонахождении в ночь кончины Ивана. В общем, могу тебя заверить, что Денис ни при чем. Его алиби подтвердилось на все сто процентов.

– Ты уверена?

– Да.

– Фух, хоть что-то становится ясным!

– Наташа, нам нужно привлечь Дениса к некоторым вопросам. Можем мы ему доверять как человеку?

– Можем. При нашей первой встрече я тебе сказала, что подозреваю его, и он мне не нравится… Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мои подозрения были основаны на лжи, которую сплел, как паук, мой бывший муж. Поэтому да, мы можем доверять Денису.

– В таком случае нам нужно встретиться с ним и все обсудить с глазу на глаз. Пожалуйста, созвонись с ним прямо сейчас и договорись о рандеву.

– Принято. Скоро перезвоню.

В ожидании звонка от Натальи я мысленно готовилась к разговору с Денисом. Придется открыться перед ним в своем истинном амплуа и признаться в вынужденном обмане. Что ж, не впервой. Зато после подобного срывания масок человек проникается доверием к оппоненту, а это всегда важно, особенно в столь запутанном деле.

Телефон зазвонил, и я тут же ответила:

– Ну что, Наташа, все получилось?

– Конечно! Денис был немного удивлен столь раннему приглашению на встречу, но согласился. Он будет ждать нас у себя дома.

– Тогда забери меня, пожалуйста, с улицы Еткара. Я сижу прямо напротив кондитерской.

– Скоро буду.

– Жду.

Я выключила телефон и погрузилась в ожидание.

Я, разумеется, знала, где живет Денис Мезенский, ведь совсем недавно побывала в его дворе и побеседовала с милой всеведущей старушкой.

Сегодня бабули на посту не оказалось, и мы с Натальей зашли в подъезд незамеченными.

Лифт услужливо поднял нас на нужный этаж и умчался по своим лифтовым делам.

Дверной звонок издал ликующий звук, как будто радуясь возможности поработать. Дверь отворилась буквально через несколько секунд. Денис явно видел подъехавшую к дому машину Натальи.

– Доброе утро, проходите, пожалуйста, – пригласил хозяин, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Доброе утро, Денис, – вежливо отозвалась я. – Вижу, вы меня узнали.

– Признаться, удивлен. При нашей встрече вы выглядели немного иначе.

– При которой из встреч?

– Так, видимо, я чего-то не понимаю.

– Все верно, Денис, мы с вами встречались не один раз. Давайте присядем, и я вам все расскажу.

– Прошу в столовую.

Мы прошли вслед за Мезенским в помещение, которое Денис назвал столовой. И не зря. Действительно, так и только так можно называть такую кухню. Простор и стиль. Все здесь говорило о том, что хозяин любит свой дом. На удивление, в квартире было очень чисто. Все вещи на своих местах, нигде нет и намека на пыль, а по углам «не стоят» носки. В раковине нет грязной посуды, а плита радует глаз отсутствием потеков от выкипевшей пищи. Денис, таким образом, сразу возвысился в моих глазах. Я очень уважала мужчин, которые умели следить не только за собой, но и за квартирой. По Наташиному лицу было видно, что она также приятно удивлена подробностями быта бывшего лучшего друга своего бывшего мужа.

«Ох, как мой мозг завернул, почти троюродный брат свекра крестной матери», – фыркнула я мысленно.

Когда мы все расселись за круглым столом красного дерева, Денис все так же пристально продолжал смотреть на меня.

– Пожалуй, я должна представиться. Меня зовут Татьяна, и я – частный детектив.

– Очень приятно, мое имя вы знаете, – отозвался Мезенский, сцепив руки в замок.

– Денис, ко мне обратилась Наталья с просьбой найти убийц ее мужа.

– Бывшего мужа, насколько я знаю.

– Не совсем так. Наталья и Иван не разводились. И это как раз начало нашей истории.

Я вкратце изложила Денису все перипетии, произошедшие в недавнем прошлом с четой Соколовских, а также почти все то, что мне удалось узнать за время расследования.

Денис внимательно слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы и поглядывая на Наталью, которая, казалось, отрешилась от происходящего и витала в своих мыслях.

Когда рассказ был закончен, Денис встал и молча прошел к кухонному гарнитуру, где включил чайник, взял чашки, ложечки, кофе, сахарницу и корзинку с печеньем.

– То есть вы хотите сказать, что Ивана все-таки убили, и вы подозревали в этом меня?

– Да, Денис, вынуждена признать, что вы были под номером один в списке подозреваемых. Но есть и хорошая новость, вы из этого списка исключены. Я побывала в месте, которое вы мне обозначили, и убедилась, что на момент смерти Ивана вы были заняты.

Денис стремительно покраснел и опустил глаза.

– Значит, вы с Натальей съездили…

– Я была там одна, – перебила я, стараясь отвести разговор от щекотливой темы.

– Спасибо, – выдохнул Денис, поднимая лицо. – Так чем я могу помочь вам?

– Денис, – вступила в разговор Наташа. – И у меня, и у Татьяны есть к тебе просьбы и предложения. Таня, ты не будешь против, если я начну первой?

– Конечно, не против, продолжай.

– Я – наследница всех активов Ивана, в том числе его доли в бизнесе. Но я совершенно ничего не понимаю в ведении дел такого рода. Не знаю, с чего начать и как к этому всему подступиться. Я прошу тебя взять этот бизнес на себя.

Денис вспыхнул и с удивлением воззрился на Наташу:

– Наташа, я понимаю, что ты далека от таких вопросов, но ведь ты очень умная, образованная и красивая! То есть я хотел сказать, прекрасно выглядишь для ведения переговоров! – Денис стремительно краснел все больше и больше и уже становился похожим на свеклу. – Я буду тебе во всем помогать, если ты согласишься заниматься этим со мной. В смысле, бизнесом! Заниматься бизнесом!

– Кхм. – Я отвлекла на себя внимание, понимая, что Дениса пора выручать. – Вопрос задан, встречное предложение получено. Давайте вы это обсудите еще раз чуть позже, все хорошенько обдумав. А сейчас требую слова.

– Да, да, Таня, давай теперь ты, – отозвалась Наташа, тоже теперь похожая на помидор.

«Да что у нас тут за борщ получается, не хватало еще и мне покраснеть», – подумала я.

– Денис, как я уже сказала, нам нужна ваша помощь. Дело в том, что нам удалось установить наличие трех подставных компаний, через которые Иван проводил немалые суммы, при этом часть этих денег оседала на его счетах в зарубежных банках. Вы, возможно, в курсе?..

Денис помотал головой:

– Я знаю основные фирмы-поставщики, – ответил он, немного подумав. – И то потому, что, когда мы только начинали, именно я их нашел, вел переговоры. Про подставные компании не в курсе, в бухгалтерию, собственно, практически не лезу. Понимаете, в делах я Ивану доверяю… доверял полностью.

– Выходит, не слишком дальновидно, – пожала я плечами. – А чем вы тогда занимаетесь? – полюбопытствовала я.

– Внутренним маркетингом и менеджментом. Ищу рынки сбыта – все-таки у нас не обыкновенный алкоголь, а элитный. Это вина из ценных сортов винограда, марочные коньяки, виски и многое другое. Далеко не все тарасовские магазины и продуктовые сети готовы взять на реализацию нашу продукцию. Вот и приходится крутиться. Как ни странно, по районным центрам иногда больше можно распродать…

– А что там с таинственным восточным контрактом? – внезапно вспомнила я.

– С восточным? – озадачился Денис. – Таня, Наташа, я не в курсе. Иван ничего не рассказывал.

– Как же так! – воскликнула Наталья в удивлении. – Он в последнее время… ну, до смерти… постоянно рассказывал о проблемах с какими-то восточными партнерами, о том, что вам этот контракт позарез нужен.

– Как выяснилось, Ваня… о покойных, конечно, либо хорошо, либо ничего… но не очень-то он искренним человеком был, – погрустнел Денис. – Возможно, пытался что-то за моей спиной провернуть. А может быть, Наташ, просто тем самым…

– Оправдывал свои задержки на работе, частое отсутствие? – договорила Наталья грустно.

Денис чуть заметно пожал плечами.

– Итак, вернемся к подставным фирмам и деньгам, которые утекали за границу, на счета Ивана, – проговорила я. – Понятно, что деньги эти добыты не самым законным путем. Важно выяснить, откуда деньги брались. Вполне вероятно, что именно эта тропинка приведет нас к убийце Ивана.

– Допустим, я поверю в то, что Ваня умер не сам по себе, а с чьей-то помощью. Могу даже допустить, что его убили именно из-за этих самых левых денег. Но вот одного я понять не могу, как они это сделали? Ведь вскрытие показало отправление метиловым спиртом. Ведь не могли же они в Ваню заливать эту сивуху. Остались бы какие-то следы! – ухватился за уход от неловкой темы Денис.

– Согласна, в этом месте у меня пока тоже полное отсутствие идей, но если мы найдем убийцу, то запросто узнаем, как он это сделал.

– Принято. Я в деле. Выясню, что там с этими подставными фирмами. Заодно и загадочных восточных партнеров попытаюсь обнаружить.

Денис протянул руку для пожатия сперва мне, а затем Наташе. В момент, когда ладони Дениса и Наташи соприкоснулись, а глаза встретились, я заметила, что лампочка на потолке моргнула от перепада электричества. Или только показалось, кто его разберет.

– Отлично, Денис, ваша задача перевернуть вверх дном всю бухгалтерию и найти, откуда ноги растут, как говорится. Наташа, ты в помощь, думаю, работы не на один час. А я попробую зайти с другой стороны. Ах да, чуть не забыла, Денис, а где прописана Мила?

– А это здесь при чем?

– Нужно еще кое-что выяснить, не волнуйтесь.

– Да не о чем мне волноваться. Сейчас напишу адрес. Там живет ее родная тетка.

Денис взял лист бумаги и записал на нем домашний адрес своей бывшей невесты.

На этой ноте и распрощались. Денис с Наташей отправились в офис, а я поехала знакомиться с родственниками роковой красотки.

Тетушка Милы жила за ТКАДом в поселке Липки на улице Звездной. Романтически названная улица состояла всего из восьми домов. В доме под номером один я и нашла нужную квартиру.

Звонок категорически отказывался реагировать на мои манипуляции с кнопкой, поэтому пришлось по старинке стучать в дверь.

Спустя несколько минут томительного ожидания из-за двери раздались шаги и женский голос спросил:

– Кто там?

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна, я по поводу вашей племянницы Милы.

– И что наша красотка натворила на этот раз? – продолжил голос.

– Разрешите войти? Не очень удобно через дверь.

Замок заскрежетал, дверь отворилась, и на пороге возникла женщина в халате, тапках и бигуди! Я не видела это расчудесное изобретение уже лет этак сто. А может, и больше… Те самые, которые нужно кипятить и потом с помощью резинок крепить на волосы.

Женщина была очень уютная, какая-то вся домашняя. Казалось, она сейчас же усадит тебя за стол и начнет кормить голубцами собственного изготовления, пирогом с минтаем и непременно компотом.

Я даже немного растерялась. Образ светской львицы Милы никак не вязался с видом ее родной тетушки. Как будто с разных планет. Хотя чего уж там, люди, конечно, разные. С чего это они должны быть похожи друг на друга? Пусть даже они и близкие родственники.

Мгновенно взяв себя в руки, я сумела скрыть недоумение.

– Добрый день.

– Здравствуйте. Заходите, и впрямь, чего это мы через дверь!

Я прошла в прихожую и огляделась. Так и есть. Обстановка безоговорочно соответствовала хозяйке дома. На стенах красовались картины, вышитые крестиком: котята, умиротворяющие пейзажи, церковь над рекой… Абажур на потолочной лампе был связан крючком, на полу лежали паласы, на тумбочке возле зеркала стоял ТЕЛЕФОН! Стационарный! Дисковый! Я как будто попала в прошлое.

– Так что вы хотели? – вопросила тетушка.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Опять Милка встряла в историю?

– Можно и так сказать.

– От нашей крали можно чего угодно ожидать, знаем, плавали. Мужика у тебя увела? А ко мне тогда зачем приехала? Правды искать?

– Я посоветоваться. Хотела узнать, какая она, Мила? Могу ли я на что-то надеяться или принять все, как есть, и не бороться? – Я легко приняла версию тетушки. Зачем переубеждать человека, если он и так уже все для себя решил.

– Ну, это тебе решать, конечно. Только вот у Милки нашей зубки острые. Она, если добычу ухватила, ни за что не отпустит. Ты проходи на кухню, я тебе компоту налью.

Я про себя удовлетворенно выдохнула. Не растеряла еще чутья. Знала, что будет компот, и вот он – компот.

Разувшись и сунув ноги в тапки, подсунутые хозяйкой, я прошаркала на крохотную кухоньку. Здесь было так мало места, что вдвоем было почти невозможно развернуться. Малюсенький стол, накрытый скатертью, под ним пара табуреток, холодильник «Юрюзань», плита и кухонный гарнитур, состоящий из двух нижних шкафчиков и двух подвесных. Все, на этом место в кухне заканчивалось.

Протиснувшись на табуретку между холодильником и столом, я сделала грустное лицо и заломила руки.

– Спасибо, вы так добры! Как вас зовут? А то я даже не знаю, как к вам обращаться.

– Евгения Степановна.

– Очень приятно. И еще раз спасибо за то, что приняли!

– Не за что. Чем смогу, помогу. Я таких, как ты, много повидала за то время, пока племянница у меня квартировала. Бывало, приедет мамзель злющая, Милу требует, а та в комнате запрется и просит сказать, что ее нет дома. Вот и приходилось мне на себя удары принимать, выслушивать брань и ругань. Таких я, конечно, даже на порог не пускала. Ты – другое дело. Вежливая, скромная. Жаль мне тебя, бедолагу.

– Денис мой на вашей Миле помешался. Жениться хочет, – пошла я ва-банк. – Ума не приложу, как мне его вернуть. Ведь у нас так хорошо все было, душевно. А сейчас его как подменили. Слышать и видеть меня не хочет.

– Да, девочка, знать, Мила за него серьезно взялась. Богатый?

– У него бизнес свой. Не сказать чтобы олигарх, но и не бедствует, конечно.

– Значит, так, Мила у меня уже года полтора не показывалась, видимо, в Тарасове у нее все наладилось. Когда, говоришь, твой суженый нос воротить начал? Ты пей компотик, пей. Он очень помогает от грусти, – придвинула Евгения Степановна ко мне стакан. А в нем, как в детстве: золотистая жидкость и ягодки кураги. Загляденье!

Я не выдержала такого соблазна и решительно ополовинила стакан.

– Ммм… как вкусно, – зажмурившись от нахлынувших теплых чувств, пробормотала я. – Дениска мой три месяца назад стал сам не свой.

– Постой, постой! Сижу тут, вру тебе, прямо глядя в глаза! Была у меня Мила-то! Была! И точно, про Дениса какого-то говорила! Погоди, сейчас.

Евгения Степановна подхватилась и в один шажок подлетела к холодильнику, на котором висел календарь.

– Вот же, конечно! У меня в этот день было собрание собственников жилья, – ткнула пальцем в дату тетушка. – А в ночь до этого приехала племянница вся зареванная и все твердила, что все потеряно и Дениса ей теперь не видать как своих ушей.

Я внимательно смотрела на палец Евгении Степановны, который упирался именно в ту дату, когда Иван Соколовский скоропостижно скончался.

– Вы прямо точно-точно помните, что Мила приезжала именно в тот день?

– А как же! Вот видишь, у меня и дата в кружочек обведена. Я ж всю ту ночь не спала, откармливала горемыку мою, отпаивала чаем ромашковым. Она мне, конечно, ничего не рассказывает, но про Дениса этого не один раз повторяла, как в бреду.

– А в какое время она приехала?

– Около двух часов ночи, плюс-минус.

– Как же вы мне помогли! Чудесная Евгения Степановна!

– Это чем же?

– Так то, что вы рассказали, дает мне надежду! Если она ночью, да еще за полночь в слезах к вам приехала, значит, дело у них совсем плохо! Денис бы никогда женщину в ночь не отпустил, если бы хоть что-то к ней чувствовал!!! Значит, у меня есть шанс!

– Я, конечно, Милку люблю, хоть она у нас и вышла такая по-человечески никудышная, но за тебя искренне рада. Пусть хоть у кого-то счастье будет. А Мила себе нового жениха найдет, за ней не заржавеет. Ты сейчас, главное, не упусти момент. Лети к своему ненаглядному, строй мосты заново.

– И вправду! Поеду! Прямо сейчас к нему, как снег на голову!

Я стремглав покинула кухоньку и устремилась в коридор, скинула тапки, заскочила в свою обувь и на прощание обняла Евгению Степановну.

– Дай вам бог здоровья, Евгения Степановна!

– И тебе, девочка. Будь счастлива.

Я выскользнула из гостеприимного дома и понеслась вниз по лестнице, якобы в безумной спешке.

Завернув за угол дома и убедившись, что меня не видно из окон, позволила себе выдохнуть.

«Как же славно все получилось! – думала я. – Золотой человек – Евгения Степановна. Одним подозреваемым стало меньше. Милу можно вычеркнуть из списка».

Я буквально ворвалась в офис Дениса Мезенского и застала идиллическую картину: сам хозяин кабинета разместился на полу, обложившись огромным количеством всевозможных бумаг, бумажечек и бумажулек, а Наташа восседала на его рабочем месте, закинув изящные ножки на стол, и внимательно вглядывалась в монитор компьютера. Оба обернулись на вошедшую меня и вмиг покраснели.

«М-да, как будто школьников поймала за чем-то непристойным», – подумала я.

– День добрый, господа и дамы! Я вернулась и, попрошу заметить, не с пустыми руками!

Наташа убрала ноги со стола, развернулась ко мне и приподняла правую бровь, что, очевидно, должно было означать всемерное внимание. Денис тоже оторвался от документов и слегка прищурился.

«Интересно, как люди по-разному реагируют на одни и те же слова, – подумалось мне. – Что-то я сегодня больно часто думаю о подобных вещах, пора прекращать».

– Извольте принять к сведению, что Мила отныне исключена из списка подозреваемых в нашем деле. Есть свидетельские показания о том, что в ночь трагедии вышеуказанная особа находилась далеко от Тарасова, а точнее, в крохотной кухоньке своей родной тетушки.

– А если эта самая тетушка врет? – задала резонный вопрос Наталья.

– Это, конечно, могло бы иметь место, если бы не одно «но»! Тетушка была уверена, что я обиженная и брошенная бывшая одного из Милиных ухажеров. А самое главное, дату, когда племянница была у нее, Евгения Степановна назвала сама, без вопросов и намеков с моей стороны, что почти на сто процентов исключает возможность обмана. Только если они не действовали в сговоре при совершении особо тяжкого преступления и заранее не договорились об алиби друг для друга. Но это уже из разряда фантастики, потому что Евгения Степановна совершенно точно не способна на подобные злодеяния.

– Вот прямо точно?

– Однозначно! В этом вопросе я доверяю своей интуиции. Человек, который варит такой компот из кураги, априори не может быть злодеем!

Наталья с Денисом переглянулись и дружно залились смехом. Так по-детски искренне, что я тоже не удержалась и начала хохотать вместе с ними. Смеялись долго и со вкусом. Казалось, что смех очистил мысли и развеял такую тягучую смесь недоверия, обид и взаимных упреков, которые все это время тяготили всех троих. Меня, естественно, мучало только недоверие, а вот у этих двоих, гарантированно, было много скелетов в шкафу.

Отсмеявшись и успокоившись, мы приняли серьезный вид.

– Значит, Мила не виновна, уже что-то, – молвил Денис. – Как бы там ни было, но я рад это узнать.

– Я тоже рада, конечно, – ответила Наташа. – Но где же нам теперь искать убийцу?

– Или убийц. Нам пока неясно, кто это мог быть, а поэтому не исключаем и такую возможность. Будем надеяться, что «левые» деньги сумеют нас привести к виновным. Что-нибудь удалось найти? – спросила я.

– Пока нет, но есть пара зацепок, сейчас мы с Денисом как раз пытаемся распутать этот финансовый клубок. Думаю, до вечера что-то отыщем.

– Отлично! Помощь нужна? – Не успела я задать вопрос, как тут же зазвонил мобильник. Входящий вызов был от Кири.

– Алло?

– Татьяна, я обещал помочь?

– Обещал!

– Я когда-нибудь не сдерживал обещаний?

– Не припомню за тобой такого поведения.

– Вот и в этот раз я слово свое держу! Записывай адрес, тебя будут ждать сегодня через… – Секундная пауза, видимо, подполковник смотрел на часы. – Уже через сорок минут.

– Пишу!

Я записала адрес и имя человека, который согласился со мной встретиться, от души поблагодарила друга и клятвенно обещала приехать на шашлыки.

– Не удастся мне вам помочь, – обратилась я к товарищам по расследованию. – Мне пора на встречу с неизвестностью, авось что-то раскопаю.

– Удачи! – крикнула Наталья в закрывающуюся за мной дверь.

Глава 5

Дом, куда я приехала минута в минуту к назначенному времени, был огромен. Честно говоря, он был мало похож на дом и напоминал скорее замок. Этакий ответ наших соотечественников заморским принцам и шейхам. Мол, глядите, и в России-матушке можно жить не хуже, чем в ваших Европах и Арабиях.

Колоссальное строение из розового мрамора с балюстрадой, колоннами, широченной лестницей, ведущей к главному входу, газоном с идеально ровной ярко-зеленой травой, окруженной затейливо подрезанными кустами. Вдоль подъездной дороги цвели и благоухали какие-то неизвестные мне цветы, с огромными соцветиями разнообразных оттенков. Ни соринки, ни пылинки, создавалось впечатление, что дорога тщательно вымыта с шампунем. Хотя, скорее всего, так и было! В стороне от «замка» находился двухэтажный коттедж, исполненный в японском стиле, с красивой крышей, как будто парящей над строением, красным балконом, опоясывающим дом, и небольшим аккуратным фонтаном перед входом. Также я заметила несколько больших камней, в беспорядке расставленных по лужайке недалеко от фонтана, рассудив, что это самый что ни на есть настоящий сад камней.

«Живут же люди, – с ухмылкой подумала я и поднялась к массивной двухстворчатой входной двери. – Естественно, дверной молоток, как же иначе»!

Стукнув пару раз в дверь резным бронзовым молотком в виде головы льва, держащего в зубастой пасти кольцо, я попереминалась с ноги на ногу и приготовилась долго ждать. Но неожиданно дверь отворилась почти сразу, представив моему взору самого настоящего дворецкого. Он был высок, статен и в меру чопорен. Одет он был в серые с полоской брюки, белую рубашку с классическим воротником, серый галстук и серый жилет. Одним словом, человек, который всегда рядом, но которого не видно.

– Иванова Татьяна? – приятным низким голосом поинтересовался батлер.

И, не дождавшись ответа, видимо, он был осведомлен о точных приметах гостьи, дворецкий жестом пригласил меня внутрь.

– Я, собственно… – начала было я.

– Виссарион Германович ожидают-с.

Дворецкий двинулся в глубь дома, мне ничего не оставалось, как следовать за ним.

«Вот так выучка»! – думала я, попутно оглядываясь и запоминая. Мало ли, вдруг пригодятся пути отхода, а тут без карты не выбраться.

А посмотреть было на что!

Прямо за дверью оказался круглый холл, из которого в три стороны отходили коридоры, а посередине красовалась восхитительная лестница с резными перилами и мягким ковровым покрытием на ступенях. Сам холл был ярко освещен громадной хрустальной люстрой, которая свисала с верхнего этажа, а в доме их было четыре. Интересно то, что лампы в люстре были размещены настолько технически верно, что освещали каждый этаж. Так, по крайней мере, должно было быть, ведь свет буквально лился в каждую сторону.

Каждый мой шаг гулко отдавался эхом, ведь пол оказался выполнен из мозаики. Керамика, натуральный камень или что-то другое послужило материалом для создания великолепного узора, я не взялась бы сказать, но красиво! Ничего не скажешь!

Дворецкий провел меня в левый коридор и почтительно застыл возле второй по счету двери по правой стороне. Я добралась до заветной цели, и провожающий толкнул дверь, приглашая меня войти.

Кабинет, вот куда привело меня небольшое путешествие по недрам дворца. Здесь все было, как в любом другом кабинете. Не учитывая лишь тот факт, что мебель, заполнявшая комнату, была выполнена из натурального дерева. Сам внешний вид стола, стеллажей с книгами и стульев говорил о том, насколько это все дорого. Баснословно дорого. В углу кабинета разместился кофейный столик на резных ножках и несколько старинных (или искусно выполненных под старину) даже на первый взгляд мягких кресел. В одном из этих кресел и расположился хозяин жизни, т. е. дома, конечно, хозяин дома. Хотя…

– Виссарион Германович, добрый день, – поздоровалась вежливая я.

– Проходите, присаживайтесь, – пригласил, нет, велел хозяин.

Дождавшись, когда я усядусь в кресло – между прочим, слишком мягкое, что ставило посетителя в заведомо невыгодное положение «снизу вверх» перед хозяином – Виссарион Германович внимательно вгляделся в мое лицо.

– Наслышан, наслышан… – протяжно проговорил он. После чего резко сменил тон: – У нас с вами буквально пятнадцать минут. Надеюсь, за это время сумею утолить ваш интерес. Честно признаться, я удивил сам себя, когда согласился на подобное мероприятие, но я кое-чем обязан Владимиру Сергеевичу, оттого и наше с вами рандеву средь бела дня. Задавайте свои вопросы.

– Виссарион Германович, благодарю за согласие встретиться со мной, – вежливо сказала я. И продолжила: – Мне, собственно, хотелось бы узнать, каким образом могут осуществляться… взаимоотношения представителей легального и «теневого» бизнеса.

– Конкретнее? – фыркнул мужчина.

– Как осуществляется так называемое отмывание денег через легальную фирму?

– Татьяна, вы же понимаете, схемы бывают самыми разными. Зависит от множества нюансов. – Виссарион Германович сцепил ладони перед лицом, покачивая пальцами, словно пытаясь придать своей речи бо`льшую выразительность. – Чем занимаются представители… теневого бизнеса, каковы суммы «прокачки», оборотные средства обеих сторон…

Я пожала плечами и четко озвучила проблему: со счетов поставщиков компании «Соколовский и К°», занимающейся импортом-экспортом и поставкой элитного алкоголя в сетевые магазины Тарасова и области, регулярно уходили различные суммы на счета трех ООО. Теперь выяснилось, что значительные деньги «осели» на личных счетах владельца фирмы за границей. Суммы не сказать чтобы значительные, но платежи производились регулярно, в течение нескольких лет.

– И вы предполагаете, что ваш владелец фирмы может быть связан с криминалом? Если точнее, мог… – тонко усмехнулся мой собеседник. – Речь же о не так давно скончавшемся Иване Соколовском?

– Совершенно верно, – кивнула я. И уточнила: – Не думаю, что он сам занимался криминальной деятельностью, наркобизнесом, например. Не те масштабы у его компании, да и финансовые влияния недостаточно крупные получаются. Но то, что мог предоставлять… так сказать, посреднические услуги…

– Верно, – одобрительно покивал господин Лисовский. Нет, ну как подходит человеку его фамилия! Чистый лис. – На мой взгляд, Татьяна, если исходить из предлагаемых вами вводных данных, здесь оптимально укладывается одна схема. «Теневые» представители бизнеса выступают через небольшие узконаправленные фирмы, предоставляющие обычно некий спектр посреднических услуг. И получается, что ваш Соколовский, скажем, заключал с ними договор на растаможку или перевозку груза, а возможно, и на заключение соглашений о поставках с зарубежными представителями. Тут уж я ничего более конкретного пока предположить не могу. Соответственно, получив деньги, часть суммы переводил своим так называемым посредникам.

– Но суммы… Почему никто не заметил явно завышенных сумм по контрактам? И откуда взялись деньги, которые оседали на счетах самого Соколовского?

– Татьяна, опять же, ничего определенного сказать не могу по причине нехватки вводных данных. Но одна из стандартных схем заключается в следующем. Чтобы вам было понятнее… – Он побарабанил кончиками пальцев по дорогущей столешнице. – «Подставная» фирма договаривается с легальной компанией. Это ясно?

– Соколовский и общества с ограниченной ответственностью, – серьезно, как на уроке, кивнула я. – Договоренность на словах или оформляется документально?

– Возможны нюансы. Зависит от степени доверия партнеров, как минимум. Могут быть какие-то договоры для внутреннего пользования, например. Опять же, оформляется контракт на транспортировку груза… с несколько завышенными ценами или крупными партиями товара. Соответственно, с денег, полученных за товар, часть переводится подставным фирмам. Те, в свою очередь, сбрасывают так называемый «черный нал» на счета Соколовского как физического лица. На деле все может быть еще сложнее – сами понимаете, некоторые представители… бизнеса всеми силами стремятся уйти от налогов… и не привлечь внимания властных структур.

– Понимаю, – кивнула я. В голове худо-бедно сложилась цельная картинка. Кстати, надо бы звякнуть хакеру… Что-то он молчит. – А теневой бизнес… мог быть связан с наркотиками? – спросила.

– Татьяна, ну откуда же мне знать! – хитро сощурился Лисовский. – Я лично ничем подобным не занимаюсь. К тому же возможны варианты. Те же санкционные товары, которые ввозятся в обход таможни, например.

– А выяснить это можно? Хоть с чем связываюсь узнать?

Он молча пожал плечами.

– Виссарион Германович, вы не подскажете, как узнать конкретную схему, по которой работал Соколовский? Ну, и чем знамениты его теневые партнеры, – решила я обнаглеть. А что, мужик на меня с явным интересом поглядывает. Может, еще чем поможет?

Кажется, надо почаще играть в покер. Покер-фейс у меня получился слабо: в глазах моего собеседника зажглись ехидные огоньки, он фыркнул и внезапно заявил:

– А знаете, Татьяна, вы мне понравились. Пожалуй, я попробую по своим каналам узнать, что там за каша заварилась. Но при условии, что вы согласитесь со мной поужинать.

– Только после окончания дела, – решительно кивнула я.

– Договорились. Я вам позвоню, как только что-то выясню.

Мы распрощались, и я с гудящей от полученной информации головой отправилась дальше.

Усевшись за руль своего «Фольксвагена», набрала Ваньку-хакера. Тот решительно не брал трубку. Ну и ладно, перезвонит. Или позже звякну.

В принципе, если мое предположение верно, и все дело в этих загадочных финансовых отчислениях, здесь и стоит искать причину смерти Соколовского. Может быть, попытался изменить условия договоренности? Или «соскочить»? Не просто же так он нервничал незадолго до смерти. Или все-таки дело не в этом? И нервозность покойника – всего лишь игра на публику? На Наталью, если быть точнее?

Кстати, Наталья…

Вновь взяла телефон.

– Киря, спасибо, все получилось, – поблагодарила Кирьянова.

– Угу. – Кажется, он обедал. Ну что ж…

– Скажи, а ребята вдову проверяли? Наталью Соколовскую?

– Ну, разумеется, проверяли, – хмыкнул он. – Ты же сама дело листала.

– Листала, – согласилась я. – Правда, на ней не акцентировалась – старалась потенциальных подозреваемых выловить. Все-таки ты ее рекомендовал.

– Ну да, – недовольно буркнул Кирьянов. – Рекомендовал. И ты права, проверять – проверяли, но не сказать, чтобы усиленно. Все-таки там все факты – за несчастный случай.

– Ага… – глубокомысленно согласилась я. – Несчастный случай. И вдова, внезапно разбогатевшая.

– Татьяна, и как ты могла обо мне плохо подумать? Прежде чем просить тебя выслушать Соколовскую, я лично своих попросил выяснить все на тему алиби, контактов и прочего, – возмутился Кирьянов.

– И что? – заинтересовалась я практически с облегчением. Если уж Киря за что берется – черных мест на карте не останется. Он цепкий, как бульдог.

– И ничего. Жила тихо, спокойно, на фитнес ходила, в любовных связях не замечена. Поведение не изменилось, подозрительных встреч не было. На вечер-ночь смерти алиби железное – только в магазин сходила. Соседка видела, ну, и камеры на входе подтвердили. Так что чиста твоя Наталья, не переживай.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Шашлык, помнишь?

– Да помню, конечно, как только – так сразу, – откликнулась и распрощалась с другом.

С одной стороны, такая версия замечательная провалилась. С другой – как-то неловко – собственной клиентке объявлять, что она и есть преступница.

К тому же, если честно, Наталья Соколовская мне симпатична как человек.

Пока размышляла, куда податься, позвонил-таки Ванька-хакер. Пробурчал что-то невнятное и предложил подъехать к нему часикам к восьми вечера. Раньше – никак. И с пивом. Ну, уж это я в курсе. Компьютерщик без пива – нонсенс.

Разумеется, я согласилась. Нелегка жизнь частного сыщика, но куда деваться! А поскольку времени до встречи оставалось предостаточно, звякнула Наталье.

– Таня, приезжай в офис! Мы кое-что нашли! – радостно воскликнула она.

Как она воодушевлена работой с будущим партнером своей будущей фирмы. Нет, если у них все сложится – лично я буду очень рада. Главное сейчас – распутать этот узел со смертью Соколовского. А то мало ли что. Если виновники – члены околобандитской фирмы, и Наталье опасность может угрожать.

Кстати, надо будет выяснить, не возникало ли угроз рейдерских захватов. Сейчас это модно. Берется фирма, желательно успешная и неплохо устроившаяся на нестабильном российском рынке. Директора чем-то запугиваются и продают компанию за бесценок «деловым людям».

Появившись в офисе, я вновь увидела эту парочку за рабочим столом Дениса.

Стоило мне войти, как Наталья засуетилась, отправилась делать чай. Я торжественно выложила на стол пакет с пирожками – по пути заехала в неплохую кондитерскую.

– Ой, как замечательно! Тань, представляешь, мы закопались в этих бумажках – и даже не пообедали, – рассказывала Наталья, расставляя чашки. – Пришлось бухгалтерию на уши поднимать. Альбина в истерике. Милочка написала заявление об увольнении по собственному желанию. Но документы принесли.

– И что выяснилось? – решила я первым делом узнать, как обстоят дела у клиентки. Тем более что ничего, кроме возможной схемы увода денег из фирмы, я пока выяснить не успела.

– Вся документация оформлена законно, у бухгалтерии и вопросов ни разу не возникало, – спокойно произнес Денис. – Но это и неудивительно – все-таки бизнес, связанный с алкогольными напитками, подвергается куда большему количеству проверок, нежели многие другие направления.

– Ну да, Иван рассказывал, – вставила Наталья. – То налоговая приходит, то у таможенников вопросы, то «Роспотребнадзор» интересуется сертификатами качества…

– Вот-вот, – кивнул Мезенский. – И все эти проверки проходят регулярно.

– Ладно, – кивнула я, – бизнес у вас прозрачный и заслуживающий доверия. А что с этими тремя странными фирмочками?

– И тоже ничего криминального, судя по документам, – пожал плечами Денис. – С «Лимитед Энтерпрайз» работать начали порядка пять лет назад, они занимаются транспортировкой грузов. Ну, и доставляют наш товар в магазины по области. У сетевых-то своя доставка обычно. Суммы, конечно, в документации несколько завышены. Но опять же, ничего особенного в этом нет. В нашем непростом мире порой приходится работать по системе откатов, например.

Мезенский помолчал, после чего продолжил:

– «Бриз» – поставщик авторских вин из Грузии и Абхазии. Мелкие партии, высокие цены. Опять же, по документам – цены завышены, я несколько удивился. Такой порядок ценообразования скорее характерен для марочных вин виноградников Франции и Испании. Тем не менее со сбытом у нас проблем не возникало. Значит, расходится? Ну, и «Онлиз Вэнчер». Эти поставляют консервированную продукцию и шоколад – в общем, все, что идет под алкоголь. Сотрудничают с мелкими фирмочками по всей России.

– Закуски? – удивилась я.

– Ну да. От шоколада до мясных и рыбных консервов, икры. Высокие цены, судя по документам – проверенные производители, которые считаются элитарными.

– То есть все в порядке? Совершенно официальный бизнес? – уточнила я настороженно.

Мезенский помолчал, уставившись в потолок. Наталья тоже замерла, нервно заламывая пальцы.

– И что молчим? – подтолкнула я их. – Я же не из налоговой, правильно? Чтобы от меня информацию утаивать!

Денис перевел на меня серьезный взгляд:

– Татьяна, никто ничего утаивать не собирается. Просто меня кое-что насторожило. Даже не кое-что, а многое…

Я молчала, ожидая продолжения. Наталья тоже притихла. Мезенский вздохнул и наконец рассказал.

Когда они только затеяли этот бизнес с Соколовским, договорились с бывшим одноклассником, чтобы тот развозил продукцию по магазинам. Тот тоже все эти годы на одном месте не сидел, поднял свою фирмочку, вплотную занялся грузоперевозкой. Но первых своих заказчиков не бросил. И мощностей у парня более чем хватало: и по Тарасовской области, и по ближайшим регионам, и даже в столицу вина с коньяками отвозил. Условия сотрудничества приемлемые, на человека можно было положиться.

– И зачем Ваньке понадобилось подыскивать других извозчиков? – пробурчал Денис. – И почему я не лез во все эти дела? Искал себе рынки сбыта, мониторил потребности. Больше на телефоне сидел да по переговорам мотался. Прибыль меня вполне устраивала…

– И это все, что вас насторожило? – уточнила я.

– Да нет же, вы недослушали! – вспылил Денис. После чего извиняющимся жестом вскинул ладони: – Татьяна, извините. Я психую просто. Странно, с детства с человеком знаком был, а тут такое вдруг всплывает! Обидно, если честно. Ну и… противно, что ли.

– Понимаю, – кивнула я, а Наталья сочувственно взглянула на будущего партнера.

Денис нахмурился и продолжил:

– С этими двумя фирмочками тоже не очень-то радужно выходит. Я тут в бухгалтерии документы поднял – и выяснил, что были возвраты. Вот именно по этим самым винам, которые с Кавказа. Немного, в основном из мелких магазинов, торгующих элитным алкоголем. Позвонил, пообщался. Причина – несоответствие цены и качества. Клиенты жалуются. Причем по остальной продукции нареканий нет. Ванька как-то это умудрился скрыть от меня, перенаправил партию в сетевые магазины. Там с этим проще, как выяснилось. Ну, и несколько раз он цены сбрасывал до демпинга.

– И что, это тоже мимо вас проходило? – удивилась я.

– Нет, – вмешалась Наталья. – Пару раз Ваня с Денисом у нас дома на эту тему разговаривали. Ванька объяснял, что хочет расширить ассортимент поставки в сети и считает целесообразным пойти на уступки. Работа на перспективу, так сказать.

Денис с восхищением взглянул на женщину.

В его глазах читалось: «Ах, какая умная, да еще и красивая, и порядочная!» И добавил:

– Верно, все так и было. Я спорить не стал. В самом деле, мы не бедствуем и на мелкую партию алкоголя вполне можем скинуть цену.

– А с третьей фирмой что?

– Там вообще все непонятно. По документам – элитные продукты. В сети мы с ними не заходили, только в небольшие специализированные магазины реализовывали. Те неохотно, но брали. Прибыли толком нет. Зачем связываться было?

– Расширение ассортимента? – проявила сообразительность я.

Денис хмыкнул:

– Расширять ассортимент можно и более приемлемыми методами, брать раскрученные бренды и реализовывать их.

– Поддержка отечественного производителя? – выдала я еще одно предположение. Натолкнувшись на удивленные взгляды, добавила: – Из каждого утюга сейчас доносится: «Поддержи отечественное!». Целая экономическая программа.

– Допустим. Но Ванька не отличался особым альтруизмом, если честно. Поддерживать отечественное можно, если это выгодно. У нас в Тарасовской области производят кошерную баранину, которую вполне можно в вакуум запаковать и продавать по серьезным ценам. В той же столице расхватают на «ура». Раков разводят. Медовуху варят, хотя этим сейчас только ленивый не занимается. Что еще?

– Фермеры где-то масло производят, из тыквенных и арбузных семечек, из горчицы, – добавила Наталья. И пояснила: – Я брала как-то, очень понравилось. Ваньке даже говорила, что можно бы предлагать. Ребята быстро наращивают обороты, им бы рынок сбыта стабильный…

– Потом расскажешь, Наташ, подумаем, что с этим делать, – кивнул заинтересованно Денис. И обратился ко мне: – Видите, Татьяна, все складывается невесело. Завышенные цены на в общем-то ненужные нам продукты и услуги. Скорее всего, вы правы, и через нашу фирму Ванька отмывал деньги для какого-то не очень легального бизнеса.

Я согласилась. Это и впрямь прозрачно. И попросила:

– Денис, распечатайте мне, пожалуйста, все данные на эти три фирмы. Хотелось бы поподробнее о них узнать. Что у вас есть?

– Обычная информация. Юридический адрес, контакты генерального директора, контакты бухгалтерии. Вам все это нужно?

– Да, будьте добры.

Денис полез в компьютер, а Наталья спросила:

– Тань, а тебе-то что удалось узнать?

Я вкратце рассказала о своем визите к Лисовскому. В принципе ничего особенного. Наталья с извечным женским любопытством расспросила меня о том, как обставлен дом, да что было в кабинете, да что из себя представляет этот самый теневой бизнесмен. Тем временем Мезенский распечатал несколько листочков и передал мне.

У всех трех фирм – разные генеральные директора, юридические адреса. Только вот… все они зарегистрированы в Новозайцевском районе, на границе с Казахстаном. Совпадение? Или… Считается, что пути наркотиков как раз и пролегают через казахские степи…

Возможно, и совпадение, но что-то мне в это не верится. Три компании, с совершенно различными видами деятельности, зарегистрированы не в Тарасове – хотя по Тарасовской области работают и могли бы сделать здесь офис. А в Новозайцевском, это, простите, край географии. От областного центра – пять часов на машине, половина пути – фактически по бездорожью. И с этими тремя фирмами примерно в одно время стал сотрудничать Иван Соколовский. Хотя, по словам Дениса, и поставщиков, и транспортных услуг им вполне хватало.

– В Новозайцевском? – переспросила Наталья, заглянув через мое плечо в документы.

– А что такое?

– Да просто… может, каким-нибудь своим бывшим одноклассникам Ванька решил помочь? – предположила она.

– Он…

– Да, он из райцентра, – кивнула Наталья в ответ на незаданный вопрос. – Как-то мельком говорил. В Тарасов перебрался в вуз, тут и остался.

– И родственники у него тоже тут?

– Да вроде бы только мать была… она умерла, еще когда он студентом был, – задумалась Наталья. И добавила: – Во всяком случае, он про родню никогда не рассказывал, да и про детство не особо. А я не спрашивала.

– Почему? – озадачилась я. – Все-таки когда живешь с мужем, хочешь, наверное, о нем что-то узнать.

– Не знаю… показалось, ему неприятна эта тема. Я и подумала, что он своего почти деревенского детства стесняется. А причинять… любимому человеку… боль мне не хотелось.

Кстати…

– Денис, я вот еще о чем хотела спросить. К вам с предложениями купить фирму никто случайно не обращался?

– Регулярно, – пожал плечами Мезенский. – Бизнес у нас неплохой, поставщики наработаны. Даже москвичи интересовались: хотели в регионы зайти, а тут мы нишу элитного алкоголя заняли.

– И что?

– А ничего, не продаем, – хмыкнул он. И спросил в свою очередь: – Вы ведь намекаете на рейдерский захват?

– Ну да, – кивнула. – А что? Я много слышала о том, что холдинги выдавливают с рынка мелкий бизнес.

– Татьяна, сейчас у нас не бандитские времена. И мы – не настолько мелкий бизнес, чтобы так просто нас припугнуть и проглотить. И не настолько крупный, чтобы это было выгодно. Мы никому не переходим дорогу, не пытаемся выдавить конкурентов с рынка. Заняли свою, сравнительно небольшую, нишу и в ней работаем.

– То есть с этой стороны, вы полагаете, все чисто?

– По крайней мере, если бы нас действительно кто-то хотел перекупить, я бы об этом знал. Да и… после смерти Вани прошло три месяца. За это время могли бы и обратиться с настойчивой просьбой ко мне или… Наташе.

– Нет, – откликнулась она. – Ко мне никто не обращался.

– К тому же здесь схема довольно-таки отработана, – добавил Мезенский. – Сначала настойчиво предлагают продать бизнес за смешные цены. Потом начинают запугивать – устраивают облавы по каким-то надуманным предлогам, поджигают машины там…

– Откуда…

– Татьяна, я бизнесом стал заниматься как раз в те непростые времена, да и отец у меня без дела не сидел – он и затеялся с сетью автозаправок.

– И что? – заинтересовалась Наталья.

– Тогда проще было, – грустно откликнулся Денис. – Его попытались пугнуть – он друзей привлек, спецназовцев. Ну и… пугальщики отстали. А заправки у него до сих пор есть, по всей Тарасовской области. Вот, и только если испуг владельцев «лакомого кусочка» не берет, возможно физическое воздействие. Но ничего подобного у нас не происходило.

– Ясно, – кивнула я, хотя ясности особой и не было.

Если допустить, что виновники – ребята из этих загадочных фирмочек, единственная ниточка – Новозайцевск. Но пока… мне пора на встречу с Ванькой-хакером.

Мой приятель-хакер, кажется, решил сделать из себя мем классического анекдотического компьютерщика. Худющий, небритый, лохматый, в драных джинсах и растянутой футболке не первой свежести.

– Во что ты меня в очередной раз пытаешься втянуть, Иванова? – встретил он меня.

– А что, удалось чего-нибудь нарыть? – выгружая из сумки пиво, а заодно – пельмени, батон и еще какую-то еду, вопросом на вопрос откликнулась я.

– Оо, пельмешки! – обрадовался Ванька.

На самом деле, годиков ему уже под сорок. Но не меняется вот уже десяток лет – профессия сказывается, не иначе. Этот парень мог бы позволить себе роскошную квартиру, машину и одежду из лучших тарасовских бутиков. Насколько я знаю – а знакомы мы с ним очень давно и отношения сложились доверительные, – он внештатный сотрудник нескольких крупных банков. Но выбирает самую навороченную компьютерную технику. Тем и ценен. Во Всемирной паутине Ванька способен выудить практически все что угодно.

«Разве что в систему ФБР или НАТО не полезу больше, – как-то обмолвился он. – А то еле ушел, как только хвосты умудрился зачистить… Модем рубанул и сидел месяц как мышь под метлой, в денди играл».

Сбросив какое-то барахло со стула в единственной его комнате, я уселась и принялась внимать.

Ванька грыз батон, запивая пивом. Предложил мне, но я мотнула головой – за рулем. И буркнула:

– Не томи, что нарыл?

– Эти твои братцы-кролики – детища некоего Хвоща.

– В миру Семен Васильевич Хвощин, – мрачно кивнула я.

Этот Хвощ – та еще заноза для полиции. Все знают, что бизнесом он грязным занимается, наркотики поставляет. Но никто ничего сделать не может – крышует кто-то Хвоща, и не по-детски. Сама я с ним не сталкивалась, но наслышана.

– Его прижали серьезно шесть лет назад. Налоговая докопалась: откуда деньги на счетах появляются? – рассказывал Ванька, не прекращая жевать и булькать своим пивом. – Ну, и попытались крутить. Только дело замяли, а его «бойцы» из мелких внезапно решили заняться честным бизнесом. Я счета колупнул немножко – так вот, через эти три конторки регулярно сливаются деньги. Идеально «белый» нал, с которого исправно платятся налоги. «Лимитед» извозом занимается. Но судя по суммам, что к ним падают, возить они должны золотые слитки на Крайний Север. «Бриз комьюникейшн» откровенную паленку делает и выдает за элитный грузинский алкоголь. Еще у одних знакомых Хвоща как раз очень удачно винзаводик свой есть. «Онлиз» – те самые противные. Ты пробовала икру, которую они возят? Правда возят, могу я тебя заверить.

Он выжидающе смотрел на меня. Пришлось ответить:

– Нет. Я вообще икру не особо…

– И не пробуй ни за что. Отвратительная пересоленная пакость. И тоже на коленке делают из некондиции и фальсификата.

– Слушай, но почему за них никто до сих пор не взялся? С фальсификатом-то проще было бы, наверное… – озадачилась я.

– Ха, проще! – хохотнул Ванька. – Они ничем противозаконным не занимаются. Договоры на поставки все есть, они и в самом деле чем-то там в какой-то Тмутаракани закупаются. А что гадость – ну бывает, не повезло ребятам. К тому же их страхуют большие люди, Танюх.

Да… и впрямь недоказуемо.

Интересно, что Соколовский мог сделать Хвощу, чтобы тот с ним разобрался? Вроде бы, если по документам судить, все четко, как в аптеке. Чуть не с каждого заказа «отстегивали» бандитствующим элементам, получали прибыль на свои счета. Но… не знаю.

– Вань, и еще просьба. Пробей мне, пожалуйста, Дениса Мезенского, партнера фирмы «Соколовский и К°», – внезапно вспомнила я.

Ванька что-то пробурчал приличия ради и уселся в компьютерное кресло. Мне всегда доставляло удовольствие наблюдать за тем, как лихо он стрекочет по клавиатуре и щелкает мышью. О происходящем на экране и говорить нечего – картинки стремительно сменяют друг друга, текст будто сам по себе перематывается.

Минут через десять Иван развернулся ко мне вместе с креслом.

– Заодно помониторил «Соколовский к К°», – заявил он, отряхивая руки.

Позер! Я нацепила на лицо подходящее случаю восхищение и выжидающе на него уставилась.

«Соколовский и К°» существует порядка шести с половиной лет. Основана Соколовским и Мезенским. Это я и так знаю… Развивалась фирмочка вполне себе в бодром темпе. Начинали с небольших партий хорошей выпивки из-за границы – маленькие винные заводики Испании, Португалии, продукция французских виноделов. Снабжали небольшие тарасовские магазинчики, торгующие как раз подобной «элитой». Постепенно набирали обороты, зашли в торговые сети, расползлись по всей области. Получили контракт со столичными алкомаркетами – это уже чуть больше пяти лет назад. Нареканий, штрафов, мутных дел не было. Работали честно. И когда прибыль достигла определенных пределов, началось вот это «сотрудничество» с левыми компаниями.

Ага, тут все ясно. Вероятно, фирма стала пользоваться репутацией «крепкой» и надежной, к Соколовскому и обратились товарищи с просьбой о помощи. Почему не к Мезенскому? Ну, тут возможны варианты. Скорее всего, ребят предварительно изучили. А Мезенский со своей легкой воцерковленностью и тяжелой совестливостью вряд ли подходит для подобной деятельности. Ну, если докопаюсь до истины – узнаю точно.

И Соколовский решил, что такое «партнерство» будет ему выгодно. Так и оказалось. Яхты и заграничные дома – они сами в руки не падают, как и счета не заводятся. Захотел бы – улетел бы на ПМЖ в заморские страны. Но не захотел…

– А вот с Мезенским твоим интересно вышло, – вырвал меня из размышлений хакер. – Года три назад он нашел очередного крупного поставщика. В компании свободных средств не было. И он взял большую сумму в кредит. Но до поставщиков деньги не дошли – их перехватил Соколовский и увеличил поставки от проверенных ребят. В итоге фирма осталась без нового выгодного поставщика, несколько потеряла в репутации, а Мезенский лишился чужих денег. Ему тогда нелегко пришлось – продал дачу, машину и все-таки расплатился. И попытался выкупить долю бизнеса у Ивана. Знаешь, Танюх, в переписке многое можно найти, – пояснил хакер в ответ на мой удивленный взгляд. – Взрослые, казалось бы, люди, а пишут все подряд, не думая о таких вот любознательных гражданах, как мы с тобой. Потом стерли свои эсэмэски и письма – и уверены, что их никто и никогда не увидит.

– А ты увидел?

– Ну, разумеется. Всемирная паутина – она такая, что в тенеты попадает, никуда и никогда не исчезает. Главное – знать, где копать, знаешь, сколько всего нарыть можно?

– Ну, и что там дальше произошло? Соколовский бизнес продавать отказался, правильно? – уточнила я.

– Кто же расстанется с курочкой, несущей золотые яички? – удивился хакер. – Конечно, отказался. Убедил – ну, или так казалось – Мезенского, что деньги более выгодно сработали, лучше поддерживать отношения с проверенными партнерами, нежели делать ставку на «темную лошадку», еще неизвестно чем торгующую. Ну, и часть денег вернул. И продолжили они по-прежнему заниматься делом вместе. Тогда, собственно, Мезенский и отошел от поисков поставщиков за границей, сосредоточился на рынке сбыта и вообще внутренней возне.

Мы еще немного поболтали, и я поехала домой. Значит, у Мезенского не то что зуб – зубище на партнера был. Причем далеко не один. Пресек перспективу расширения – это раз. Отказался продать свою долю в фирме – это два. Уходить и создавать свое с нуля? Ну, простите, не самое умное решение было бы. Где деньги на это взять? И несколько лет на раскрутку? Пришлось бы отказываться от части поставщиков, искать новые рынки сбыта… В общем, не вариант. Ну, и наконец, Милочка – это три. Чем не соломинка, что спину верблюда ломает? Решил мужик, что все хорошо, вон жениться собрался. А тут выясняется, что его партнер с его же невестой радостно занимаются невесть чем.

Алиби? Три ха-ха. Мужик обладает связями и, полагаю, далеко не всегда легальными. Найти кого-нибудь, кто бы… А что кто бы?

Официальная версия гласит: отравился метанолом. Допустим, могли и подлить. Да, Наталья говорила, что Иван не пил вообще. С другой стороны, с другом разругался вдрызг. Может быть, еще какие-то проблемы возникли. Не думаю, что он разводился, чтобы жениться на не слишком умной Милочке, а значит, дело не в ней.

Ну, и решил мужик выпить. Только вот… деньги на нормальный продукт у него имелись, выбор – тоже. С какого перепуга он бы пил паленую водку? Причем далеко не в терапевтических дозах? Один? Решил по пути с работы снять стресс?

Ну, не верю я в это. Да и менты все-таки проверили его передвижения. С работы – домой, и все. Уже дома выпил? Ни следов алкоголя, ни бутылки там не обнаружено, насколько я помню из документов дела.

Ладно, мог и по пути. И теперь не найдешь, кто и когда умудрился Соколовскому подсунуть ядовитую жидкость.

По пути… Соседка говорила, что он с ней поздоровался и чем-то помог… Блин, вот же оно!

Я наконец поймала мысль, которая царапала сознание, еще когда я беседовала с соседями погибшего Соколовского. Он не был пьян. А что там со смертельной дозой?

Я припарковалась к обочине и полезла в интернет. В зависимости от организма человека, от 50 до 500 миллилитров продукта – летальная доза. В среднем 100–150 мл. Хорошо, допустим. Стакан водки – вполне приемлемо… для привычного к алкоголю взрослого мужика. Но запах был бы, однозначно. К тому же очень быстро развивается картина отравления. Со всеми вытекающими последствиями – рвота, спутанность сознания и все такое прочее. Такого у Соколовского не наблюдалось, соседи бы заметили. Да и сам он – не идиот же – вызвал бы «Скорую».

Возможно, конечно, что организм непьющего в принципе Соколовского не дал реакции опьянения. А что? Такое бывает. Особенно среди молодежи, потребляющей алкоголь впервые. С непривычки выпиваешь лошадиную дозу, не чувствуя опьянения. После чего чудить начинаешь или спать валишься, а утром – тяжелое похмелье.

Но запах… Запах был бы. И нарушение координации в той или иной степени – тоже. Хоть что-то, что заметили бы бдительные соседи. Но нет. Ничего. Просто… напился паленки и отравился насмерть. Так, во всяком случае, решили полицейские.

Варианты? Опоили? Опять же, как это сделать с сильным мужиком? А Соколовский – далеко не хлюпик. И без следов насилия. Подсунули? Это еще куда ни шло. Но человек не пил…

Или, как и многое из того, что полагала истиной Наталья, это к правде не имело отношения?

Кто? Пока вырисовываются две группы подозреваемых. Мезенский – затаил обиду, а измена Милочки стала последней каплей. Но как? Если бы была дружеская попойка с отпущением всех грехов, другое дело. Только вот они разругались, и Мезенский умчался снимать проститутку, а Соколовский отправился домой. Или все это давно планировалось, а конфликт лишь подстегнул дело? Но тогда Денис становится на редкость беспринципным убийцей. В это я не слишком-то верю – другое дело состояние аффекта. И опять же, не складывается картинка.

И – люди Хвоща. У того значительно больше возможностей по роду деятельности.

Повод? Будем выяснять.

Кажется, придется мне наведаться в Новозайцевский район, поспрашивать там, чем люди дышат.

Анна. Несколько лет назад…

Сказка и не думала заканчиваться. Вместе с классной руководительницей выпили по бокалу шампанского – взрослые же, можно в такой-то день. Анечка порхала, казалось, кровь ее носится по жилам с игристыми пузырьками, как золотистое вино в бокале. Она танцевала, легкая, будто бабочка. С Ним, конечно же, с Ним. И казалось, что впереди – огромная, чудесная и светлая жизнь. Любовь уже рядом.

Поэтому, когда Он предложил пойти на набережную, оставив одноклассников веселиться – конечно же, она согласилась. Но на берегу широченной реки оказалось людно – не у них одних сегодня выпускной. Девчонки, кто в форменных платьях с белоснежными фартуками, кто едва не в вечерних туалетах. Мальчишки – да что там, уже юноши. Гомон, шум, веселье, хохот. Парочки сидят в обнимку у самой воды, от которой тянет свежестью и прохладой. Огни от кружевного моста в воде кружат, луна висит низко в безоблачном небе.

– А пойдем подальше? Там, за ротондой, тихо, – предложил Он. И продемонстрировал бутылку шампанского и два стаканчика: – Нам же надо отметить вступление во взрослую жизнь.

Анечка и не подумала спорить. Рука об руку они отправились к границе бетонного пляжа, туда, где еще не отметились местные рабочие. Давно уже говорят о том, что набережную надо бы продлить, прогулочную зону оформить. Но пока дальше слов не идет. Там, поодаль, была ротонда – небольшая круглая беседочка на самом берегу реки. Сюда всегда приезжают молодожены. И Ане это показалось счастливой приметой. А еще дальше – глинистый берег, заросший кустами и травой. Днем здесь гулять страшновато – чуть выше заборы, заводы, промзона в общем. Зато ночью, тем более сегодня, место казалось удивительно таинственным и чудесным.

Он сбросил форменный пиджак, оставшись в одной рубашке, белоснежной, как будто даже светившейся в ночном сумраке. Усадил Аню, сказав:

– Анька, ты такая красивая, ты даже не представляешь!

– Правда? – засмущалась Анечка.

Он серьезно кивнул и с громким «бух» откупорил шампанское. Спросил:

– Чем после школы собираешься заниматься, уже решила?

– В аграрный поступать буду, на экономический, – пожала плечами Анечка.

Конечно, не слишком-то романтичная профессия – она бы предпочла на доктора пойти, на педиатра, с детишками работать. Или на учителя. Но ни педагогического, ни тем более медицинского института у них в городке не было. А уезжать от родителей… Нет, к такому Анечка не готова. Они же ее любят, им будет грустно и плохо без нее. А экономист – что ж, хорошая профессия. И жить можно с родителями… ну, или с мужем, если замуж выйдет, но все равно рядышком. Хоть каждый день в гости бегай.

– А ты куда собираешься?

– Не знаю. Думал, в Тарасов поеду, но деньги нужны, а с ними не густо. Мать уговаривает, чтобы тоже в аграрный поступал. А там – у нас сосед-фермер, к нему агрономом. Деньги неплохие зарабатывать можно, – разливался соловьем мальчишка. – Слушай, а правда… Тоже пойду в аграрный, будем вместе учиться, хоть и на разных факультетах. Здорово же, правда?

– Здорово, – без тени сомнения согласилась Аня.

– Буду встречать тебя после учебы, – заулыбался Он и предложил: – Давай за это выпьем, Анют. За нашу взрослую счастливую жизнь.

Они чокнулись пластиковыми стаканчиками, и у Ани на языке защипало от пузырьков уже тепловатого, но все равно невероятно вкусного шампанского. А Он потянулся к ней, осторожно приобнял за плечи.

Первый поцелуй – совершенно сказочное ощущение. Особенно ночью, на берегу реки, наедине с любимым. У Анечки в животе бабочки запорхали, хотя девушка и думала, что это – лишь фантазия авторов любовных романов.

Сказка заканчиваться не собиралась. Они болтали, делились планами на будущее, и получалось, что планы эти совпадают. Жить в городке, работать – Аня может устроиться к тому же фермеру экономистом или бухгалтером, Он замолвит за нее словечко. И фермер точно пойдет навстречу своему главному агроному. А там можно и земли прикупить в собственность: «… ты не представляешь, сколько на полях заработать можно! Зерно же – это ж настоящее золото по нашим временам!» – восторженно рассказывал Он, а Аня слушала и соглашалась. Можно заработать, отстроить собственный домик – небольшой, но чтобы рядом с лесочком. Завести большую собаку.

– Мне алабаи нравятся, – заметила она.

И он с ней согласился: алабай – это круто! И Анечку не смущало, что речь ее спутника становилась все более бессвязной. Он же волнуется, как и она сама! Но когда шампанское кончилось, кончилась и сказка.

Он в очередной раз ее поцеловал, но теперь поцелуем не ограничился. Руки полезли… туда, куда приличная девушка не должна допускать до свадьбы. По крайней мере, не на первом (ну, втором) свидании точно – это мама накрепко вбила ей в голову.

– Ты что? Не надо, – попыталась она оттолкнуть его руки.

Но попытка эта оказалась не слишком успешной.

– Да ладно тебе ломаться! – как-то грубо и надсадно пробурчал он, стягивая лямки ее фартучка.

Уже потом, когда брела домой, вся растрепанная, испачканная в траве и земле, с трудом передвигая ноги и дрожа от нервного озноба, она думала, что надо было кричать, звать на помощь. Может, кто и услышал бы, спас бы ее. Только… тогда ее охватило какое-то странное оцепенение. Она чувствовала себя куклой: вроде бы ощущает его грубые прикосновения, слышит пыхтение, взрывается болью. Но как во сне, и из этого кошмара выбраться не получается.

Когда все закончилось, он довольно улыбнулся, чмокнул ее в щеку:

– Ну вот, а ты боялась, глупенькая. Я же тебя люблю, а когда любишь – всегда так делаешь.

Ее затрясло. Наивная романтичная Анечка осталась где-то позади, исчезла, совсем недавно, но…

С трудом шевеля языком, она пробормотала:

– Хочу домой.

– Тебя проводить? – спросил он, поднимаясь и застегивая форменные брюки. И пошатнулся.

– Нет, здесь близко, – нашла в себе силы сказать Анечка.

Выдержала поцелуй «на прощанье» и поплелась к дому. Где-то в глубине души таилась надежда, что родители спят, и сама она вымоется в душе с самой жесткой мочалкой, выбросит форменное платье – все равно никогда его больше не наденет, и ляжет спать. А утром… утром все будет по-старому: ласковая мама, строгий, но добрый папа. Булочки с ванилью и сладкий чай. И может быть, растает ледяной комок в груди. И все будет хорошо.

Только хорошо не стало. Конечно, родители, впервые отпустившие любимую дочку допоздна, не спали. Конечно, оба тут же увидели, в каком она виде и – главное – с каким выражением лица.

– Анечка… – протянула к ней руки мама и пошатнулась.

А дальше… «Скорая», больница, посеревший и постаревший вмиг отец… Сердечный приступ. Возраст дал о себе знать.

Не вытащили. И на следующий день к вечеру мамы не стало.

Похороны прошли как в тумане. Кажется, заходил Он, но она даже разговаривать с ним не стала. Закрыла дверь. Отец погрузился в себя. Аня взвалила на свои плечи домашние хлопоты: сготовить, накормить папу, поесть самой, убраться, смахнуть пыль. На девять и сорок дней сходить к маме на кладбище, поплакать. И снова…

Об институте ни она, ни отец, ставший тенью себя прежнего, не заикались. О происшествии на выпускном – тоже, будто не хотели бередить и без того болевшую рану.

ОН пытался звонить, заходил как-то. Аня даже находила в себе силы что-то ему говорить. Приняла извинения, покивала в ответ на признание в любви. И сказала, что, конечно же, тоже его любит – сама в это веря. Но пока… «сам понимаешь, это такая ужасная трагедия…»

Может быть, останься мама с ними – все и сложилось бы иначе. Анечка никогда не умела затаивать обиды. И смогла бы себя убедить: эйфория и выпитое шампанское, а еще любовь к ней, к Ане, на Него подействовали. Только на это сил не было. Так и жили потихоньку…

Только вот… Прошло сорок дней, позвали соседей, тихонько посидели, помянули. А на следующий день Аню утром стошнило. И через день. И вообще…

За тестом она поехала на дальний конец города. Рядом с домом все ее знали – а она и сама не понимала, что собирается делать дальше. Была бы мама…

Пока распаковывала картонную коробку – зачем так много картона на маленькую, жалкую полосочку – руки тряслись, раза два роняла тест. А потом долго сидела, невидящим взором вперившись в две полоски. Беременна…

Глава 6

Утром меня разбудил звонок Натальи.

– Тань, ты что-нибудь узнала? Ну, еще? – спросила она.

Я предложила встретиться в кофейне и пообщаться лично. Узнала… кое-что, но еще хотела расспросить Наташу о Денисе Мезенском. Вдруг она хоть что-то знает об этой мужниной афере, в которой Денисовы денежки пострадали? Потом планировала съездить-таки в Новозайцевский район, пообщаться с народом. Вдруг что узнаю, что бы подтолкнуло мое расследование? А то топчусь на одном месте, аж обидно.

В кофейню я подошла первой, заказала себе большущую чашку капучино и сидела в ожидании клиентки, наслаждаясь напитком. Утро для меня без кофе не начинается, так уж сложилось.

– Ну что? – спросила Наталья.

Я вкратце рассказала о том, что узнала от Ваньки-хакера. Клиентка охала и округляла глаза: не верилось ей, что муж ее, человек, которому она полностью доверяла, все же увяз в околокриминальной деятельности.

После чего я поинтересовалась:

– Наташ, ты случайно не в курсе? Денис, говорят, хотел у Ивана фирму выкупить. У них там какая-то неприятная история произошла несколько лет назад.

– Таня, я уже ничего не понимаю, – всплеснула руками женщина. – Выясняется, я собственного мужа вообще не знала! И нет, я не слышала о каких-то серьезных конфликтах. Ругались, было дело. В смысле, Ванька с Денисом. Иван рассказывал, что Денис не в то деньги хочет вложить. С самим Денисом я очень мало раньше общалась, а жаль. – И она покраснела. Помолчала, внимательно вглядываясь в мое лицо. И возмущенно выдохнула: – Ты же его не подозреваешь, правда? Ну зачем Денису Ваньку убивать? Все-таки он для фирмы многое делал, а Денис и сам говорит, что доходы его более чем устраивают. Теперь, говорит, тяжело придется – некоторые партнеры завязаны на Ваньке, ему предстоит налаживать отношения. А там же межличностные тоже важны! Нет, – решительно стукнула она кулачком по столу. – Я не верю, что Денис убил моего мужа. Да и зачем ему это?

– Из-за денег, которые твой муж пустил не на то, на что Мезенский рассчитывал? – предположила я. – Или из-за Милочки?

– Фи, – отмахнулась Наталья. – Мы про Милу вчера поговорили. – И вновь покраснела. – И Денис сказал, что просто решил – пора бы жениться. Все-таки сорок лет не за горами. Финансовое положение на высоте. Хочется спокойной семейной жизни, уютного гнездышка, так сказать. А Людмила – она сама в него вцепилась, да и бабенка очень даже симпатичная. Ну, он и решил, что вот оно – настоящее. Ты не представляешь, какими они дурными бывают, эти деловые мужчины! – вздохнула она.

Я представляла. Я и с деловыми, и с неделовыми наобщалась, и не только по работе. В принципе Денис Мезенский наглостью особой не отличается. Спокойный, трудолюбивый, ответственный мужик, насколько я его успела узнать. Такой с трудом с барышнями знакомится. А тут рыбка золотая – а Милочка и впрямь красотка, да еще и бухгалтер, значит, должна с мозгами дружить – сама приплыла. Вот и вцепился в нее… Возможно.

– То есть ты уверена, что Денис ни при чем? – уточнила я.

Наташа истово кивнула. Да, она уверена. И да, она намерена с ним работать – в конце концов, должны и ее мозги пользу приносить. Сидеть дома, разгуливать по фитнесам и выставкам уже утомило.

Распрощавшись с Наташей, я уселась за руль и поехала в Новозайцевский. Но не успела и из города выехать – встряла в пробку – как мне позвонили.

– Татьяна Александровна?

– Да, слушаю, – съехав на обочину, откликнулась я.

– Дмитрий, от Виссариона Германовича, – вежливо представился мой собеседник. – Вам удобно общаться сейчас?

– Да, вполне.

– Некий Иван Соколовский, совладелец фирмы «Соколовский и К°», в течение пяти лет взаимодействовал с компаниями, принадлежащими Хвощину Семену Васильевичу, – как по бумажке читал Дмитрий то, что мне и без того известно.

В общем, Соколовский отмывал деньги для бандитов через свою фирму. Сбрасывал им «белый» безнал, а наличка поступала на его счета. Собственно, я и без хитрого Лисовского об этом уже знала. Зато кое-чего не знала.

Например, что Хвощ по самые уши замазан наркотиками, что его ребята не гнушаются силовых методов воздействия на несговорчивых. И что Хвощ в свое время надавил на Соколовского.

А если тот решил соскочить? Вдруг понял, что не хочет больше заниматься криминальными (ладно, околокриминальными) делишками? Да и денег уже достаточно на всю оставшуюся жизнь.

Да, и еще. Дмитрий рассказал, что Мезенский не замазан в делах партнера, с Хвощом и его приспешниками дел не имел. А вот Соколовский…

Хвощин Семен Васильевич пытался убедить Ивана в необходимости возить из-за границы дополнительный груз. Вероятно, наркотики. Соколовский же отказывался. Поскольку влезать глубже в криминальный мир не желал, денег и без того хватало. Одно дело – почти легально «отмывать» чужие доходы, другое – возить товар, за который и сесть можно. Далеко и надолго.

Самое любопытное – происходили эти переговоры как раз незадолго до смерти Наташиного муженька. А значит, что? Значит, надо бы подобраться к Хвощу. Этот деятель обитает в Тарасове, наслышана я о нем, наслышана. Коттедж в элитном поселке, но на отшибе, видимо, чтобы любопытных глаз поменьше было. А то мало ли что – переговоры, людишки ходят…

Поблагодарив Дмитрия, я с трудом влилась в обратный поток машин и поехала к месту обитания Хвоща. Осмотрюсь, что там и как, и подумаю, что смогу сделать.

Машинально пощупала родной «ТТ», с которым стараюсь не расставаться. А что, разрешение на ношение оружия есть, а в моей профессии всякое бывает. Иногда беседовать лучше, имея при себе весомый аргумент серьезного калибра.

Семен Васильевич Хвощин обитал в чудесном коттеджном поселке, угнездившемся рядом с лесопосадками практически в центре Тарасова. Поселок обнесен чугунным забором, витым и удобным для лазания – как мельком оценила я, проезжая мимо. На воротах постоянно дежурили охранники, отсеивая «чужаков». Мало ли кто может заглянуть на огонек? По забору понатыканы камеры слежения. Опять же объяснимо – местные олигархи радеют за свою безопасность. А я что? Я мимо проезжаю…

Конечно, можно поболтать с охраной. Только вот не вызывают доверия у меня квадратные их морды – такое ощущение, что там единственная извилина, и та от козырька бейсболки защитного цвета. А значит… пугну – обо мне тут же донесут. Не поверят – и на порог не пустят. Смысла нет время тратить.

Я оставила машину в паре сотен метров от забора, в тени деревьев, и отправилась пешочком. Хорошо, джинсы надела сегодня.

Обошла пункт охраны, сделав вид, что направляюсь в находящийся по соседству дачный массив, отыскала более-менее тихий участок забора и с легкостью через него перемахнула. Неправильные вы, граждане, заборы ставите – удобные, как лестница-стремянка. После чего вышла на дорожку и уверенно по ней пошагала. Охранники – люди такие, убежденные, что если кто внутри, значит, свой. А уж если чешет размашисто, целеустремленно – имеет на то полное право.

Вот так, развлекая себя популярной психологией, я и шла по направлению к дому Хвоща. Ну да, я знаю, где он расположен. По карте посмотрела. По специальной. Тем же Ванькой-хакером созданной, между прочим, для моего удобства. Промолчу, что отдала я за нее… в общем, новая дизайнерская кухонька мне определенно дешевле встанет. Зато удобно: подключаешь интернет, если он отключен, вбиваешь известную информацию о человеке. И если он есть в загадочной хакеровской базе данных – вылезает адрес вместе с точкой на карте.

Соседей Хвощина видно не было. Наверное, трудятся, бедолаги. Мужья, в смысле. Жены же, как и положено супругам бизнес-деятелей, разгуливают по всевозможным салонам красоты и бутикам и хвастаются друг перед другом свежим маникюром. Сам Семен Васильевич обитал на отшибе. Между прочим, я заметила, что к его дому ведет несколько тропок по лесопосадке – не слишком-то бросающиеся в глаза, они, очевидно, позволяли «гостям» пробраться незамеченными охраной. И камеры на ограде нерабочие, хм… А через забор перебраться – я уже говорила, здесь проще простого. Зато сам коттедж окружен высоченной стеной из дикого камня, поверху – шипы, якобы декоративного назначения, но на деле – кто их знает.

Двухэтажный домище, значительная территория вокруг него. Цельнометаллические раздвижные ворота. Калитка тоже из листа металла. Сурово мужик подходит к собственной безопасности, ничего не скажешь.

И вот что мне делать? Допустим, через забор я с трудом, но переберусь. А если он под током? Поджаренная Таня Иванова – далеко не предел моих мечтаний. Но даже если и не под током… Во дворе, скорее всего, или охрана, или собаки. И неизвестно, что хуже. В дом мне вряд ли удастся пробраться. Да и там… Искать улики? Интересно, какие?

Я тяжело вздохнула. Наверное, стоило бы пообщаться с Семеном Васильевичем. Только будет ли он со мной разговаривать? И расскажет ли хоть что-нибудь полезное?

– Вы к кому? – раздался тяжелый голос за спиной.

Я чуть не подпрыгнула: надо же, умудрилась не услышать чьего-то приближения. Развернулась.

Мужичок-шкафчик, под два метра ростом, в кепке и защитном костюме. А под курткой сбоку – характерная выпуклость. Еще и при оружии.

– Ни к кому, – откликнулась я равнодушно. – Гуляю я.

– Вокруг забора господина Хвощина? Уже полчаса? – с завидным ехидством поинтересовался мужик и прихватил меня за локоть. – Пойдемте.

– Отпустите, вы не имеете права! – трепыхнулась я, но не особо упираясь.

Нет, я, конечно, при доле везения смогу и вырваться, и даже, возможно, сбежать. Не будет же он стрелять на поражение, правда? Только вот… сама же размышляла, как встретиться с Хвощом. На ловца, как говорится…

– Идемте, – повторил охранник и потащил вяло сопротивляющуюся меня к калитке. Ну ладно, идем – так идем. Обыскивать меня не стали – и на том спасибо.

По посыпанной гравием дорожке, окруженной невысокими туями, меня привели-принесли в просторный холл коттеджа и сдали с рук на руки другому «шкафчику», как брату-близнецу первого – в такой же форме и при оружии.

– Крутилась вокруг дома. Семен Васильевич интересовался, – отрекомендовал меня первый.

Второй подхватил под локоток и потащил вверх по лестнице. Впихнул в кабинет:

– Семен Василич… Вот.

«Вот» – это я, значит.

Я огляделась. Ну что: роскошно, монументально… и лишено хоть какого художественного вкуса. Много золочения, натуральной, судя по мягкому глянцевому блеску, кожи и дерева. Ковер, в котором утонуть по щиколотку можно, на полу. Но аляписто, аж глаз режет.

Сам хозяин в кабинете как-то теряется. Сухонький мужичок в возрасте «глубоко за пятьдесят», с тонкими усиками и круглыми въедливыми глазками. Кресло, в котором он устроился, слишком массивно, словно пытается поглотить субтильную фигуру Хвоща.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я.

Меня силком усадили на стул. Лапищи свои охранник оставил на моих плечах, давая понять, что вскакивать и вообще заниматься активной деятельностью не стоит.

– Здравствуй-здравствуй, Танюша, – ехидно протянул Хвощ. – Иванова Татьяна Александровна, сыщица, мать твою.

Вот на такое я не рассчитывала. Лисовский сообщил о моем к нему интересе? Или все-таки мужик замешан в деле Соколовского, а потому интересуется подвижками в расследовании? А может, я где-то наследила? Или Ваньку-хакера подловили? Последнее – вряд ли, он настоящий профи.

– И что тебе от меня надо? – выдержав гнетущую паузу, спросил Хвощ жестко.

Руки охранника на моих плечах чуть дрогнули и сжались сильнее. Я же судорожно пыталась решить: идти ва-банк или все-таки попытаться отбояриться? И решила…

– Соколовский вам помешал? – интонацией выделила местоимение.

– Кто? – сделал вид, что не понимает, о чем речь, мой собеседник. Но сфальшивил, взгляд дернулся.

– Иван Соколовский, ныне покойный, бывший совладелец фирмы «Соколовский и К°», импортер элитного алкоголя, – четко отрекомендовала я. – Компании «Лимитед Энтерпрайз», «Бриз комьюникейшн» и «Онлиз Вэнчер» замечены в определенных финансовых взаимоотношениях с компанией Соколовского.

– А мне тут какая выгода?

– Семен Васильевич… – протянула я. – Компании вышеперечисленные, по некоторым данным, принадлежат вам.

– Мне много чего принадлежит, – не повелся Хвощ. Заявил равнодушно: – Ментов ко мне прицепить хочешь? За тем и прислали? – И буркнул: – Запереть.

Это плохо. Это очень-очень плохо. Мобильный у меня отняли, пистолет тоже забрали. И сунули в маленькую комнатушку на втором этаже особняка. Дверь с грохотом закрылась за моей спиной.

Я подумала, что сглупила, не стоило вообще сюда лезть. С другой стороны…

Посматривая в окно, увидела, как Хвощ грузится в черный «Мерседес» и уезжает куда-то. Уже лучше. Хорошо еще, что здесь есть занавески, у меня – ключи от машины, да и сама машина недалеко стоит. А там и телефон запасной. Да, я запасливая. И в подобные ситуации влипала уже. Этаж – всего второй, правда, по высоте как третий. Окно открывается. Собак не видно. В общем, попытаюсь…

Я рванула занавески, теми же ключами воспользовавшись, располосовала каждое из тяжелых плотных полотнищ на две части вдоль, связала и привязала к монументальной кровати. Ну прямо как в романах, которые я когда-то в детстве читала, каюсь.

И выскользнула наружу.

Я перелезла через стену, порвав джинсы о частокол поверху. И успела добраться до машины, и даже доехала до трассы. И везение окончилось.

За мной помчались три хищных черных джипа. Я прибавила скорость, прекрасно понимая, что мой автомобиль гонки не выдержит – все-таки слабоват. За спиной раздались выстрелы. Вроде бы по колесам пытаются попасть.

Я заюлила по дороге, мысленно матерясь, словила в заднее стекло пулю, пригнулась и набрала Кирю.

– Спасай, – рявкнула. Рассказала быстро, где нахожусь.

Полиция не сплоховала. Две машины моих преследователей успели уйти, одну задержали, ребят вытащили – двое, один из них – знакомый мне охранник Хвоща, сложили аккуратненько. Тут и Кирьянов подъехал.

– Опять вляпалась, Танюха? – буркнул он, облапливая меня и проверяя на предмет повреждений.

– Есть малость, – кивнула. – У них должны быть пистолет и мобильник. Вот этот, – я ткнула пальцем в одного из охранников, – забирал.

– Изымем, – кивнул Киря. – Заявление будешь писать?

– А буду, – кивнула я. Прямо тут заполнила бланк, поставила подпись, ребят увезли. Мобильный мне, к счастью, вернули.

– До дома доберешься сама?

– Да, – кивнула и распрощалась с другом.

Интересно, Хвоща напрягло, что я копаю под него из-за Соколовского? Значит, есть что копать? Или… И преследовать меня ребята стали по собственному почину?

До дома я доехать не успела. Только въехала в город, как затрезвонил мобильник. Незнакомый номер.

– Слушаю, – рявкнула в трубку.

– Татьяна, это Семен Васильевич, – отрекомендовались мне. – Приношу свои извинения за происшедшее.

Я несколько ошалела. Хрюкнула в трубку, а Хвощ продолжил:

– Готов с вами встретиться на нейтральной территории и ответить на ряд интересующих вас вопросов. Если вы заберете заявление на моих ребят, и их отпустят. Сами понимаете: верных людей нелегко найти. Ну и конечно, я готов компенсировать причиненный вам материальный ущерб.

Я подумала и решила согласиться. В самом деле, мелкие сошки – не добыча для полиции. Через них вряд ли удастся накопать компромат на самого Хвоща. А Хвощ еще и денег намерен подкинуть, машину смогу подремонтировать. Тоже неплохо.

Правда, Киря ругался. Громко. Поминал легкомысленных баб, бурчал, что в следующий раз подумает, спасать ли меня из очередной передряги. Но заявление отозвать позволил, ребят Хвоща отпустил на все четыре стороны. И на том спасибо.

Встреча на сей раз прошла совершенно на ином уровне. Мы сидели в отдельном кабинете дорогого ресторана, я пила кофе, Хвощ – коньяк. Он лично извинился за причиненный мне ущерб, перевел на карту сумму, которой хватит на капитальный ремонт автомобиля. И спросил:

– Итак, вас интересует, замешан ли я в гибели Соколовского?

Я кивнула.

– Нет, не замешан, – спокойно заявил Семен Васильевич. – И расскажу вам, по какой причине.

Я приготовилась внимать, потягивая отличный арабский кофе с медом и лимончиком. Обычно не люблю всевозможные добавки, но такой напиток бодрил, а мне того и надо.

– Мои ребята с Соколовским… прекрасно сотрудничали, к обоюдной выгоде. Он не пытался изменить условия нашего… договора, не пытался ставить нам палки в колеса. Его компания завоевала определенную репутацию фирмы, достойной доверия. Нам невыгодно терять такого… партнера. И я не знаю, кому именно он мог помешать. Единственное, что могу вам, Татьяна, сказать: если убили его с помощью алкоголя…

Я удивленно округлила глаза, и Хвощ ответил на незаданный вопрос:

– Я интересовался. Сами понимаете, опасался, что виной – мои конкуренты, коих множество. А значит, могли копать под меня, чего мне совершенно не хочется. Итак, алкоголь – значит, вероятнее всего, убийца близкий друг или женщина. С кем еще человек согласится выпить?

Я кивнула. Хвощин прав. Его ребята убили бы из огнестрела, могли бы ножичком в темной подворотне полоснуть или подстроить аварию. Но травить… вряд ли, вряд ли. И по поводу алкоголя…

В общем, Хвощу я поверила. И расстались мы… мирно расстались. Я, со своей стороны, надеялась, что не придется с ним пересекаться. Серьезный мужик.

Пока ехала домой, размышляла. Что-то мне во всем этом не давало покоя.

«Ищите женщину», – говорите… А если… Вспомнилась Милочка – она занимала должность главного бухгалтера. И что-то там было… другую бухгалтершу уволили. Ради невесты Мезенского… и любовницы Соколовского. Скорее всего, Милочка своих отношений с боссами особо не скрывала. В женском коллективе обычно все обо всех знают. Могла прежняя главбух затаить обиду? Могла. Отравить Соколовского? Тоже, пожалуй. Прошло несколько месяцев после ее увольнения. Все успокоились. Конфликт вроде как позабыт. А главбух в достаточно тесных, пусть околоприятельских, отношениях с боссом – пока все логично. В конце концов, с кем как не с главным бухгалтером частенько приходится взаимодействовать руководству?

Вот, правильно. А значит, что? Заеду домой, переоденусь – все-таки в рваных джинсах и в мусоре от веток наносить визиты не комильфо. И поеду в офис «Соколовский и К°». Надо будет побеседовать с самим Мезенским, с дамами из бухгалтерии. Ну и найти эту их бухгалтершу.

Наталья сидела в кабинете Дениса, водрузив на колени ноутбук и обложившись бумагами. Самого владельца кабинета на месте не было.

– Вот, вхожу в курс дела, – смущенно заулыбалась клиентка, перекладывая ноут на стол и поднимаясь. – Чтобы время не терять. Ты что-то узнала?

– Кое-что, – пожала плечами я. – Партнеры твоего мужа не убивали. Но версии еще остались… А где Денис? Хотелось бы с ним поговорить.

– Скоро подойдет, пошел за уставными документами, – пояснила Наталья. – Надо же будет перерегистрировать компанию. Мы подумали и решили, что название оставим прежним. Фирму оформим на нас двоих, как и при муже было. Денис предлагал мне стать генеральным директором, но я не решаюсь – практически ничего все-таки не знаю об этой деятельности, пока въеду… Генеральным будет он, а я – коммерческим, – щебетала Наталья.

Тут вошел Мезенский.

– Татьяна, добрый день, – кивнул он мне.

– Денис, я хотела вас расспросить о вашем прежнем главбухе.

– А что о ней? – озадачился мужчина. – Лена Сомова, Елена Валерьевна, мы ее взяли бухгалтером, когда только дело начинали. До главбуха доросла, очень опытная женщина.

– И вы ее уволили?

– Я не хотел, – пожал он плечами. – Но Мила… она очень просила взять ее в штат. И Иван тогда сказал, что Елена Валерьевна по старинке документы ведет, с компьютером не очень ладит, с налоговой периодически ругается. Ну и… штат обновлять иногда надо. А Мила – молодая, приятная, вроде как опытная, так она говорила. Да и Альбина Артуровна со Светой на первых порах ей помогали. В общем, мы ее попросили уволиться по собственному желанию.

– А как отнеслась к своему увольнению Сомова? – уточнила я.

– Ну как… расстроилась, конечно, но а что поделаешь? Мы выплатили ей премиальные, оформили рекомендации, все как положено. Дела она передала, проблем не возникало.

– Больше вы о ней не слышали? Может, заходила в бухгалтерию, поболтать с сотрудницами?

– Даже если так, мне об этом никто не рассказывал, – пожал плечами Денис. – А почему она вас заинтересовала?

– Понимаете, Денис, обиженная женщина может захотеть отомстить.

– Понимаю, наверное… Только почему не мне? Все-таки разговаривал с ней я.

– Да кто же знает, что в женской голове может твориться? – удивилась я. – Если не возражаете, я спущусь в бухгалтерию, попробую с дамами переговорить. Кстати, как они справляются без Милочки?

– Да нормально справляются, все и раньше на плечах Альбины Артуровны лежало. Теперь… я приказ уже подписал, она у нас главбухом будет. Если нужен кто в помощь – пусть сама подыскивает. А может быть, и вдвоем со Светой справятся, тогда свободный оклад просто между ними поделим, – рассказал Мезенский. – А в бухгалтерию… идите, конечно, я позвоню, попрошу, чтобы с вами поговорили.

В бухгалтерии я ничего особого не узнала. Да, с Еленой Валерьевной работать было гораздо комфортнее. Она прекрасно управлялась с делами, а что в компьютер отчеты вбивать Свете приходилось, документы на печать выводить – тоже никого не напрягало. Милочка же своей болтовней и легкомысленностью всех утомила. Только… кто же на директорскую ставленницу жаловаться будет? Вот и терпели. Благо платят здесь очень даже неплохо, оборот средств не такой большой, чтобы совсем в бумажках зашиться. А с налоговой и прочими службами Милочка прекрасно находила общий язык – все-таки она не совсем дура, да и красотка, каких поискать. На мужиков-клиентов при подписании договоров тоже ее «натравливали» – умудрялась и цену за продукцию поднять, и преференции выпросить, и объемы заказов увеличить. Ей бы подошла работа менеджером по продажам, например.

И теперь… справляются, ничего страшного.

– Елена Валерьевна на начальство обиделась, – звонко рассказывала Света. – Она, когда увольнялась, как в воду опущенная ходила. Все-таки работала на совесть. Нет, ну ей предлагали в обычные бухгалтеры пойти, а меня тогда – в секретари или в продажники перекинуть. Я и не против была, если честно. Только Елена Валерьевна заявила, что не собирается подчиняться крашеной выдре – это она так сказала без Милочки, только нам с Альбиной Артуровной. Ну и ушла ровно через две недели, как только дела передала. Больше мы с ней не общались.

По моей просьбе бухгалтерши отыскали контакты Сомовой – адрес, телефон.

Я поехала по адресу.

Только Сомова там не проживала уже полгода как. Дочь Елены Валерьевны с мужем, обитавшие по данному мне адресу, рассказали, что маму пригласили в крупную компанию – между прочим, одну из тех, куда поставлял алкогольную продукцию Соколовский – на должность бухгалтера. Все-таки столица, оклады не чета нашим, квартиру служебную предоставили.

– Мама же – отличный специалист, да и с людьми умеет общий язык находить, – рассказывала мне миловидная женщина чуть постарше меня. – Она, когда ее уволиться вынудили, разослала свое резюме всем партнерам Соколовского. Вот и… откликнулись, собеседование через компьютер прошло, и она уехала. Звонит, рассказывает, что работы невпроворот, ее еще и на курсы компьютерной грамотности отправили. Сначала тяжело было, а теперь привыкла и удивляется – как это она раньше к компьютеру и подойти побаивалась!

– К вам в гости не приезжала? – уточнила я.

– Куда там! Пока в новые обязанности въехала, пока освоилась… Отпуск теперь только зимой будет, вот тогда планирует приехать. А может, мы к ней поедем – столицу посмотреть.

И эта ниточка окончилась пшиком. В самом деле, зачем – и когда – московской бухгалтерше мстить бывшему боссу? Ей, наоборот, его благодарить нужно – все-таки в Москве оказалась, должность хорошая, условия выгодные.

Я распрощалась с симпатичными людьми и отправилась домой отдыхать. День выдался на редкость долгим и сумбурным, даже голова разболелась. А значит… пьем травяной чай и ложимся спать, думать завтра будем.

Анна. Несколько лет назад…

Аня целую неделю ходила как в воду опущенная – думала, как ей быть. Избавиться от ребенка – казалось бы, самое простое. Только что-то внутри противилось этому решению. Она с детства мечтала иметь большую семью – любящий муж, дети – двое или трое, большая собака, кошка и попугайчики.

В итоге пришла к компромиссу с самой собой: решила, что отец будущего малыша имеет право о нем знать. И пришла к нему.

– Анька, привет! Ты немного пришла в себя? – обрадовался парень. – Выглядишь не очень… но ты не переживай, это от стресса, успокоишься – и все пройдет. Ты поступать-то будешь? Я вот готовлюсь изо всех сил, – и он кивнул на заваленный учебниками и тетрадками стол.

– Я беременна, – тихо проговорила Аня. И добавила в ответ на ошалевший, неверящий взгляд парня: – От тебя. После того случая…

Тот как стоял, так и сел. Хлопая глазами, смотрел на девушку. А Аня понимала, что не чувствует ничего. Вообще. Где-то в глубине души она ждала ванильной картинки из какого-нибудь молодежного фильма: вот он осознает факт, что вполне может стать папой. Вот глаза его сияют, он подхватывает ее на руки и кружит по комнате. И счастье возвращается. Чуть горьковатое от пережитого, но – счастье.

– Ань, но так нельзя, – растерянно пробормотал он. – Я не готов… И ты… Нет, я понимаю, дети – это здорово, – заюлил парень. И разразился целой лекцией на тему «Мы же еще молодые, ну куда нам с тобой детей, образование надо получить, работу найти. Где жить – непонятно. И вообще… Я вот только поступать готовлюсь. К тому же… ну, мы пьяные были, оба, а это плохо на детях сказывается. Так все врачи говорят!».

Аня разревелась, и он ринулся к ней:

– Ну что ты плачешь? Все это же легко и быстро делается! Ты даже ничего не почувствуешь. И сможешь нормально в жизни устроиться. Ты только подумай – твоему папе и так тяжело, куда ему внуков? Я все устрою, подожди. Вот, попей чаю. – Осн плюхнул перед ней большую кружку с холодным, покрытым темно-радужной пленкой напитком, подхватил мобильник и ринулся на кухню.

Аня оцепенело пила холодный и на редкость противный на вкус, отдающий веником, чай.

Минут через пять он вернулся в комнату:

– Ну вот, я все устроил. Поехали.

Он привез ее на окраину городишки, завел в какой-то сомнительной чистоты кабинет и оставил, подбодрив:

– Ты не волнуйся, доктор хороший. Он частный кабинет держит.

Аня пожала плечами. Хороший – так хороший. Она была будто в полусне. Вяло дернулась от укола, выдержала пытку на кресле, взяла какие-то таблетки и поехала домой. Он не дождался…

На следующий день Аня затемпературила. Поясницу ломило, голова раскалывалась, все тело горело. Пыталась аспирином лечиться, чай с медом пила – решила, что стресс во всем виноват. Только температура не спадала. А одним утром она не смогла подняться с кровати. Отец вызвал «Скорую».

Две недели в больнице, из них несколько дней – в реанимации под капельницей. Операция. И приговор: «Девушка, что ж вы так неосторожно? Сразу бы к нам пришли… А теперь – детей у вас не будет».

Врачи допытывались – кто с ней такое сотворил? Аня молчала. Не хотелось связываться с полицией, отвечать в тысячный раз на одни и те же вопросы. Да и до отца такая весть обязательно бы дошла.

Жизнь окончательно превратилась в серую пакость. Отец тенью ходил из комнаты в комнату, сама она все больше лежала. Только вот счета за коммунальные услуги приходили исправно. А больница выгребла остатки денег семьи. И Аня встряхнулась: а куда деваться? И решила найти работу.

Он больше не появлялся. Да и сама она не пыталась с ним встретиться. Устроилась ученицей на мебельное производство, подбирала обивку, носила заявки на материалы, оформляла первичную документацию – в общем, на все руки от скуки. Работать было даже весело – дружелюбные простые девчонки и теплые, уютные женщины обращались с ней ласково. Да и отвлекалась она немножко от всех своих неурядиц… Вот домой идти не слишком-то хотелось.

Как-то случайно встретилась с ним.

– Привет… У меня никогда не будет детей, – сказала она зачем-то. – За что ты так со мной?

– Дело не в тебе, – равнодушно буркнул он, посмотрел на нее как на пустое место и пошел дальше… А в ее голове еще долго звенело это «Дело не в тебе…»

Прошел месяц. Аня в работу втянулась. Об институте и думать забыла – на какие шиши жить? На стипендию? Если ее получишь… Да и сроки поступления все давно прошли.

Аня получила первую зарплату, даже с какой-то радостью закупила продуктов – а то дома они с отцом вот уже пару недель питались исключительно крупами и макаронами без ничего. Решила приготовить что-нибудь вкусненькое.

Дверь в квартиру почему-то была открыта. Аня шагнула через порог, и сумки выпали из ее рук. Хрустнули яйца, выкатился на пол большущий оранжевый апельсин.

– Как Мамай прошел… – пробормотала Аня.

Так всегда говорила мама, заходя в Анину комнату и обнаруживая, что вещи валяются где ни попадя, учебники и тетрадки горой сложены на столе, а сама Анечка сидит в кресле у окна и слушает музыку.

Вот и тут – как Мамай прошел. Дверцы шкафов нараспашку, все вещи из них высыпаны. Мамина шкатулочка валяется у туалетного столика, крышка – отдельно. И ни следа ее украшений. Не сказать чтобы дорогих – откуда у обычных работяг деньги на ювелирку? Но… золотые колечки, с маленьким сапфиром, александритом, и самое Анино любимое – с рубином, в тонкой вязи павлиньих перьев, выплетенных из золотой нити. Сережки, и просто золотые, и с камешками. Тоненькая цепочка с крестиком – Анина.

«Может быть, папа взял?» – подумала девушка.

Набрала номер отца. Но телефон не отвечал.

«Наверное, надо в полицию звонить», – решила девушка, но тут заверещал мобильный. Папа.

«Вот сейчас все и выяснится, – почти успокоилась она. – Наверное, папка решил сдать мамины украшения в ломбард, чтобы заплатить за квартиру и продуктов купить. Ну что ж, значит, так надо. Или просто искал что-то, мало ли, рубашку свежую там».

Только это был не папа.

– Анна Викторовна?

– Да… – растерянно откликнулась девушка.

– У меня для вас печальная новость…

Отец угодил под поезд. Насмерть. Сразу. Нет, он не пытался покончить с собой. Скорее всего, просто невнимательно переходил через пути.

Аня помнила: в последнее время он вообще был на редкость рассеянным.

На похороны дали денег на работе. Об исчезнувших украшениях Аня совершенно забыла. Машинально рассовала вещи по шкафам, так же машинально прибралась. На автомате ходила на работу. Ночами ревела, обняв подушку, в родительской спальне. Но как-то жила.

– Представляешь, Ванька-то мой усвистал в Тарасов, поступать, говорит, хочу в институт! А на какие шиши, спрашивается? – громко говорила какая-то тетка, стоявшая за Аней в очереди к кассам.

– А ты что? – поинтересовалась ее собеседница.

– А я – ничего, – ответила первая женщина. – Сердце больное, чуть не каждую неделю «Скорую» вызываю. Какой мне Тарасов? Поступит – хорошо, он у меня парень хваткий. А нет – вернется обратно.

Аня скосила глаза. Его маму она видела пару раз в школе. И узнала сейчас. И пазл сложился…

Глава 7

Утро выдалось мрачным. За окном моросило, тучи низко нависали над мокрыми тарасовскими улицами. Умных мыслей не было. Кажется, я перебрала всех возможных подозреваемых – и ничего. Нет, я знаю, что и такое случается. Были и в моей практике «висяки», как в полиции говорят – когда преступник не найден. Но каждое такое дело я воспринимаю болезненно, как удар по самолюбию. Преступник оказался умнее, изворотливее, дальновиднее меня? Обидно.

Пока пила кофе, пыталась придумать, кому Соколовский мог перейти дорогу. Если его банально «заказали» тот же Мезенский или сама Наталья – можно и не найти «хвостов». Я все-таки их обоих в той или иной степени проверила, ничего подозрительного не вытащила. И куда копать – ума не приложу.

Может быть, смерть Соколовского – случайность. Такое тоже бывает. Поскандалил мужик с партнером. А на Милу – кто его знает – он мог строить далеко идущие планы. С Натальей-то «расстался», вдруг решил жениться на молоденькой? Вот и выпил с горя, расслабиться решил. И… не повезло.

Что-то мне мешало поверить в эту версию. Что-то не давало покоя. Если быть совсем точной… Если Иван пил вне дома – почему соседка не заметила, что он нетрезв? А она не заметила. Если дома – куда делась бутылка с пойлом? Выкинул и преставился? Ну это уж глупости!

Из круговерти мыслей, ни одна из которых не казалась мне полезной, меня вырвал звонок мобильника.

– Тань, это Наталья. – Голос клиентки дрожал, и я насторожилась.

– Что такое?

– Тань, ко мне приходил бандюган какой-то, говорит, из «Онлиз Вэнчер». Им всем Денис ведь отзвонился, сообщил о расторжении контракта, сказал, что «Соколовский и К°» меняет стратегию на рынке и в их услугах не нуждается. Ну, и присовокупил жалобы на продукцию, – тараторила Наталья. – А тут… я только встала, в дверь позвонили, ну, я и открыла – кого мне бояться, думаю. И этот мордоворот… Он вроде вежливый такой, но настойчиво предложил продлить договор с ними со всеми. Тань, мне страшно!

– Успокойся, – вздохнула я. – Разберемся.

Я и без того планировала в Новозайцевский район скататься, посмотреть, что там и как, побывать в школе, где Соколовский учился. Ну и… заодно с этими деятелями разберусь. Можно, конечно, с Хвощиным напрямую связаться. Телефон его у меня теперь есть, заботливо забит в телефонную книжку. Только этот вариант оставим на крайний случай – не хотелось бы стать чем-то обязанной подобному типу. Пока у нас честная ничья. Я не стала привлекать к уголовной ответственности его ребят, он оплатил мне материальный ущерб и сообщил нужную информацию. И все.

А значит, в путь-дорогу. О чем я и сообщила Наталье, посоветовав ехать в офис и сидеть в кабинете с Мезенским. Лишний раз не мотаться – кто знает, что придет в голову этим ребятам. Они наглые, могут и через голову босса сработать, чтобы вернуть отлаженную схему отмывания денег.

До Новозайцевского удалось доехать на удивление быстро – всего за три с половиной часа. Мокрые дороги не вызывали желания по ним прокатиться, и машин было мало, пробок тоже я не заметила.

Первым делом приехала к офису «Онлиз Вэнчер». Руководитель на месте, и меня к нему впустили – когда я сказала, что представляю компанию «Соколовский и К°» и приехала на переговоры с Зайцевым Алексеем Игнатьевичем.

Зайцев встретил меня в простеньком кабинете. Не слишком высокоинтеллектуальная физиономия, квадратная фигура, запакованная в дорогой пиджак, въедливый взгляд. Противный тип.

– Итак, вы готовы согласиться на продолжение нашего сотрудничества? – цепко впился в меня глазами Зайцев. – Нас очень расстроила гибель Ивана… Степановича Соколовского, – добавил он. – Условия сотрудничества у нас обоюдовыгодные, и вдова его может рассчитывать на те же… условия, – добавил он.

– Иван Степанович намеревался изменить условия договора? – поинтересовалась я.

– Нет, разумеется. Наши договоренности были в силе, – спокойно, даже не дернувшись, заметил Алексей Игнатьевич. – Нас все полностью устраивало. Более того, мы планировали несколько расширить наше сотрудничество. Документация готова. – И он протянул мне пачку бумаг.

Я мельком просмотрела их – и в самом деле, прописаны более серьезные цифры поставок, а значит, и «гонорары» Соколовского были бы выше. Если бы он не умер…

– Так что? Прикажу готовить бумаги для продолжения взаимовыгодного, – он выделил это слово голосом, – сотрудничества?

– Нет, – спокойно ответила я.

Глаза моего визави увеличились едва не вдвое.

– Как?

– Дело в том, что компания «Соколовский и К°» в настоящее время занимается пересмотром своей деятельности. И заинтересованности в сотрудничестве с вами, а также с компаниями «Лимитед Энтерпрайз», «Бриз комьюникейшн» у нас нет. – Я заговорила жестче: – Если же вы продолжите навязывать свои услуги руководству или каким-либо прочим работникам компании, со своей стороны могу гарантировать серьезнейшие проблемы.

Я продемонстрировала «прокурорские» корочки, давно полученные не вполне законным путем для подобных «переговоров», и добавила:

– Внимание прокуратуры и работников полиции к деятельности ваших организаций будет… пристальным и длительным. Вероятнее всего, что-нибудь, не вполне соответствующее законам Российской Федерации, они найдут. Эти люди – сами понимаете – знают, что и где искать.

Алексей Игнатьевич сначала покраснел, потом побелел. Такого он не ожидал.

– Интерес работников правоохранительных органов к этим трем компаниям, в свою очередь, может вызвать серьезнейшее недовольство со стороны Хвощина Семена Васильевича. Как вы понимаете, это неприятно.

Зайцев окончательно побледнел. Хвощин для него – авторитет, что неудивительно. Прямо при мне он позвонил своим «коллегам» и торжественно пообещал не соваться к Наталье Соколовской, не мешать ее бизнесу. И правильно. Проще найти более сговорчивых «партнеров», благо фирмочек в Тарасове полным-полно, с самыми разными видами деятельности. И многие руководители не откажутся подзаработать, пусть даже таким не вполне законным способом.

Удовлетворенная визитом, я распрощалась с Зайцевым и поехала к школе. Благо Денис мне подготовил документы, и номер школы, как и место его жительства в Новозайцевске, я знала.

Школу нашла легко – в самом центре не такого уж маленького городка высилось четырехэтажное квадратное здание, видно, что старой, еще советской постройки. Сияло окнами, гомонило детскими голосами. Охранник на входе, молоденький парнишка, глянув на мои «корочки», впустил внутрь и подсказал, как дойти до директорского кабинета.

Секретарь директора, пожилая дама, представившаяся Светланой Игоревной, сказала, что Степан Макарович занят, у него совещание. Но она с удовольствием со мной поболтает. Заварила чаю и с готовностью рассказала все, что вспомнила. А помнила, между прочим, немало. Что меня всегда удивляло – это память учителей и работников школы вообще. Казалось бы, сколько ребятни через их руки за десятки лет работы проходят! И ведь помнят каждого. За редким исключением.

Ванечка Соколовский исключением не был.

– Очень приличный мальчик, и не скажешь, что из неполной семьи, – рассказывала Светлана Игоревна, периодически отвлекаясь на телефонные звонки и коротко отвечая что-то в трубку. – У него же только мама была, работала в детском саду. Небогато они жили, конечно, что уж тут. А кто у нас больно богатый в городке? Разве что эти бизнесмены, из новых. Да, так вот… Ванечка хорошо учился, шел на золотую медаль. Я тогда в старших классах вела историю, историка не было в школе, беда с учителями! – И она вновь отвлеклась от интересовавшей меня темы, разразившись тирадой о том, как тяжело найти хороших учителей, да и не очень хороших тоже. Сейчас нет такого, чтобы молодежь по направлению в районные центры ехала. Кто в Тарасов попал учиться – там и пытается осесть, пусть и не в школе. И так далее. Я кивала и прихлебывала горячий чай – с удовольствием, между прочим, успела замерзнуть. – Он сам хотел ехать в Тарасов поступать. Но понимал, что вряд ли получится – денег дома нет, а там жить на что-то где-то надо… Вроде бы потом передумал – стал готовиться в местный аграрный институт.

– Как у него отношения с одноклассниками складывались? – поинтересовалась я.

– Обычно. С кем-то дружил, с кем-то не общался почти. Но вот… в десятом классе он с девочкой стал встречаться. Школа же – это одна большая семья, мы все про всех знаем. У нас и сейчас, как раньше – если ребенок в школу не приходит, идем к родителям, беседуем. Болеет кто – сами, чаще всего классный руководитель, но бывает, и предметники – ходим, носим домашнее задание. Дни рождения отмечаем классом – не каждый, конечно, а собираем по месяцам. Все октябрьские, там… И чаепитие устраиваем. Вот, о чем это я… У нас Анечка Чибисова училась, умненькая девочка. У нее родители уже старенькие были, она у них поздно появилась. Но училась отлично, тоже на золотую медаль шла. Сначала рассказывала, что в Тарасов поступать поедет, хотела на психолога… или на учителя… я и не вспомню сейчас. А к концу школы заговорила об аграрном – говорит, на экономиста пойду. Не хотела от родителей уезжать.

– И что?

– Ой, там такой ужас случился! – всплеснула руками женщина. – Сразу после выпускного у нее мать с сердцем в больницу попала, очень быстро умерла. А там прошло месяца два-три, и отец под поезд угодил. Анечка… я даже не знаю, куда она делась. Говорили, квартиру продала, копейки какие-то выручила и в Тарасов уехала. А может, и нет. У меня дочка на мебельной фабрике работает, так она рассказывала, что Аня, после того как маму схоронила, к ним устроилась, в ученицы пошла.

– А с дочкой вашей можно будет поговорить? – Что-то мне подсказывало, что эта самая Аня с ее трагичной судьбой могла бы рассказать о Соколовском. Все-таки первая любовь, хочешь о своем избраннике знать все и чуточку больше…

Дама продиктовала мне номер дочери, тоже Татьяны, и продолжила:

– А Ваня как-то внезапно уехал в Тарасов. Мать его потом рассказывала, что он вроде подзаработал за лето. Но и сама в этом сомневалась – ну где у нас парнишка может заработать столько, что на жизнь в городе хватит?

– С ней как-то можно встретиться? С мамой Ивана Соколовского?

– Ой, нет, она давно умерла. Ванька даже не приехал на похороны. Может, занят сильно был? Или денег на дорогу не нашел? – попыталась придумать оправдание секретарша.

Больше я от нее ничего не добилась. Директор рассказал примерно то же самое – хороший мальчик, учился отлично, в драках замечен не был, не выпивал – да у них в школе такое и не водится. Если кто и начинал прикладываться к бутылке в старших классах – то потихоньку, чтобы никто не заметил.

И остальные учителя, многие из которых здесь работали десятками лет, сходились во мнении: мальчик хороший, с Анечкой была бы чудесная пара. Вот только что-то у них разладилось.

Зато встреча с Татьяной, дочерью Светланы Игоревны, оказалась настоящим подарком.

– Аня Чибисова? Помню, конечно, она в нашем цеху работала. Девчонка как в воду опущенная ходила, по маме страдала. Она больной выглядела. Я как-то медкнижки разбирала – попросили помочь кадровикам, – делилась моя тезка. – Так вот, увидела, что такая юная, а перенесла какую-то сложную операцию, и детей у нее быть не может. Наверное, тоже сказалось на ней.

– Ваша мама рассказывала, что она с мальчиком встречалась в школе, с Ваней Соколовским. Вы не слышали?

– Слышала, как не слышать, – улыбнулась Татьяна. В ответ на мой удивленный взгляд пояснила: – У нас здесь городишко всего ничего, маленький. Все про всех знают. По крайней мере, если поблизости живут. А мы все тут неподалеку от мебельки устроились. И Чибисовых я помню прекрасно. Мама Анечки, пока на пенсию не вышла, тоже у нас тут работала – а где еще? Хорошая, душевная женщина. А Ванька… ну что сказать, бывает, вроде хороший парень, а с червоточинкой.

Я насторожилась. Моя собеседница попыталась объяснить:

– Понимаете, в школе-то он весь умненький, замечательный ученик и все такое. Таких вот, прилизанных, любят учителя, да и одноклассники нормально относятся – он не сказать чтобы совсем ботаником был. Но… я тогда с мужем съехалась, в том же доме, где Соколовские жили, квартиру взяли. А молодые же, гулять выходили, на лавочках допоздна засиживались или на берегу речушки нашей. И… в общем, Ванька если с ребятами встречался и выпивал, сразу начинал на кого-то наскакивать, пытался подраться. Его как подменяли. Пару раз муж мой их растаскивал. Но болтать мы об этом не болтали – понимаем, что дело молодое. Ну, и на выпускном… Анечка-то ничего особо не рассказывала, не хотелось ей душу изливать, да и понятно – у девчонки такая трагедия. Но тут словечко, там два… я потом уже думала: может, у них что на выпускном случилось? Не просто же так у мамы ее с сердцем плохо стало… А разбираться… не до того, когда родной человек умер.

Куда Аня уехала – мне никто не рассказал. Уволилась, квартиру продала недорого… и все, больше в Новозайцевске ее не видели. Новые хозяева квартиры о судьбе бывших тоже ничего не знали. Да, девушка была расстроена и как-то перевозбуждена. Да, она с готовностью пошла на уступки по деньгам. Рассказала, что не может тут больше жить – слишком много плохих воспоминаний. И куда-то делась. Куда – никто не знает.

Соседи Соколовских вспомнили, что Аня как-то раз к Ванечке заходила, вся какая-то нервная, грустная, дерганая. Всегда девочка вежливая, она даже не кивнула в ответ на приветствие добрейшей Валентины Петровны. И потом они с Ванькой куда-то ушли. А что там было – кто же знает? Разладилось – и разладилось, мало ли, как в молодости бывает.

Возвращаясь в Тарасов, я понимала одно: мне необходимо отыскать эту Аню Чибисову. Как-то все странно складывается… Ванечка Соколовский – не такой уж ангелочек с крылышками, как рассказывают. Об этом я, впрочем, и без того знала. Аня… девушка сильно изменилась после выпускного. И скоротечная смерть матери… И вообще…

Еще по пути я позвонила Ваньке-хакеру с просьбой найти мне Анну Чибисову определенного года рождения.

Анну найти оказалось не так уж сложно. Девушка не особо и скрывалась. Благодаря Ваньке-хакеру я разыскала ее место работы и обитания. И стояла в подъезде общаги, поджидая ее.

К двери подошла невысокая миловидная женщина, коротко стриженная, черноволосая, определенно крашеная.

– Анна Чибисова? – уточнила я.

– Да, – настороженно откликнулась она. – А вы кто?

– Меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив, – честно сказала я. – Хочу побеседовать с вами об Иване Соколовском.

– Нашли все-таки… – побелела девушка. – Ну что ж, заходите.

Удивительно. Я-то думала, будет сложнее… С другой стороны, и подобное вполне возможно. Девчонка много пережившая, конечно, но еще не окончательно циничная. А убийство – это серьезнейший стресс для преступника. Недаром же говорят, что убийц тянет на место преступления, они желают, чтобы их поймали, тем самым надеются облегчить муки совести.

Мы зашли в скромную комнатушку, устроились на диване, и Аня приступила к рассказу:

– Понимаете, Татьяна, я тогда поняла, что не нужна ему. Ну, когда он сказал это свое: «Дело не в тебе, так вышло…» Ну, пообжимались в кустах… А он, мне потом девчата рассказывали, как выпьет, совсем дурной становится. А тут – ребенок. И потом… проблемы всякие… Вот родителей моих не стало. Он же в Тарасов собрался поступать, а Ваня правда мальчишкой целеустремленным был. Он же мою маму видел и колечки мог заметить. Ну и, наверное, обчистил квартиру, пока я на работе была. Чтобы уехать. Чтобы в Тарасове устроиться. Не знаю, может, золото и не он украл – ничего не могу сказать. Может быть, просто обчистили квартиру – мало ли… Только я ж все следы возможные стерла, да и не до полиции тогда было. Только-только маму схоронила, а тут – папку… Ну, и решила, что он должен за все ответить. Если бы не этот выпускной, все было бы нормально.

– И что же вы сделали?

– Продала квартиру, – пожала плечами Аня, – и поехала в Тарасов. Сняла комнатушку – да вот, сами видите – устроилась на работу, тоже на мебельное. И стала искать его.

– Неужели искали несколько лет? – не поверила я.

– Так в Тарасове вузов сколько! – воскликнула Аня. – Где же я его найду так просто? Да и работать все-таки приходилось. А когда он фирму свою открыл – я рекламу увидела «Элитные напитки от «Соколовский и К°» – тут к нему не подобраться было. Он женился – жену его я видела. В доме его охрана – настоящие церберы. Да по заграницам стал мотаться. Я сначала-то ничего такого не планировала. Хотела просто поговорить, узнать, зачем он украл драгоценности, зачем… вообще зачем все это было. Наверное же, я ему нравилась, только потом проблемы пошли. Да и… он вон в Тарасов собирался, а я – у себя там осела.

– И как, поговорили?

– Поговорили, ох как поговорили! – грустно пробурчала Аня. – Это, считайте, было как раз, когда он только-только фирму свою раскрутил. Я к нему подошла: «Привет», – говорю. А он напрягся, даже испугался, как мне показалось. И буркнул: «Вы кто? Я вас не знаю. И не подходите ко мне больше». Ну, я и не подходила. Только обидно стало… Тогда, наверное, я и решилась – отомстить за маму, папу, за свою загубленную жизнь. И стала думать, как это осуществить.

План рождался медленно и в муках. Но все же появился. Анна решила, что коли Иван из-за алкоголя ей причинил столько боли – с помощью алкоголя его и казнить. Именно так девушка и выразилась. Изменила внешность – для девушек это особой сложности не представляет. Покрасила светло-русые волосы в черный, прибавив себе десяток лет, подстриглась, отрезала челку. И все – родная мать бы не узнала. И устроилась подрабатывать уборщицей в дом, где жил Иван Соколовский. А тут он жену спровадил – и Аня решила: пора!

– Ванька как-то шагал на работу, а ключи он всегда в карман пиджака или куртки клал, я заметила, – рассказывала девушка даже с облегчением, словно ей хотелось поделиться содеянным. – А тут – я, замотанная косынкой от пыли, в комбинезоне, с тряпкой и шваброй. Подножку ему подставила – будто случайно наткнулась, бросилась извиняться, тут ключи и вытащила. А дальше – дело техники. Сделала копии и подбросила к стойке консьержки. Никто ничего не заметил и не заподозрил. Зашла к нему в квартиру, дождалась, а как услышала громыхание ключей – налила хлороформа на тряпочку. Он зашел в комнату, а тут – я, из-за двери. Потерял сознание, и я влила в него стакан метилового спирта. Я же понимала, что силком его напоить не смогу – весовые категории разные. По голове бить – а вдруг убью? Или шишка останется? Я детективов много читала… А про хлороформ выяснила – эфиры, они вообще быстро разлагаются, их при вскрытии спустя некоторое время уже не обнаружат.

– Где вы взяли хлороформ? И метиловый спирт?

– Ну, я все же на мебельном производстве работаю, – вздохнула девушка. – Оттуда вынести можно все что угодно. Протерла места, где могли остаться мои отпечатки пальцев, закрыла за собой дверь и ушла. Недели через две уволилась.

– Вас полиция не расспрашивала? – удивилась я.

– Нет, Татьяна, не расспрашивал никто, – пожала она плечами. – Если бы кто попытался – я бы, наверное, сразу и призналась. Мне до сих пор жутко: как я вообще до такого додуматься смогла?! И страшно было, что все-таки поймут, что это убийство, и начнут искать виновника. Я уже потом подумала: надо было взять бутылку водки какой-нибудь, метилового спирта подмешать и оставить на столе ополовиненную.

Да уж… Девушка, конечно, многое пережила по вине Соколовского. Но… травить все же не стоило.

Судя по всему, Аня думала примерно так же. Сидит, рыдает.

– Что со мной теперь будет?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Моя задача была выяснить, кто виновен в смерти Ивана Соколовского. Я это сделала. А остальное – не в моей компетенции.

И я ушла. Если я правильно просчитала ситуацию, девчонка обратится в полицию. Она не сможет жить с таким грузом на совести. Но пусть она сама примет это решение. Или не примет.

И я не ошиблась.

– Танюха, вот скажи, за что ты так ненавидишь полицию? – спросил Киря по телефону на следующее утро. Разбудил, между прочим.

– Я – ненавижу? – сонно удивилась я. – Кирьянов, да с чего ты взял?

– Неужели сложно было звякнуть о том, что убийцу отыскала?

– А что такое?

Если честно, Анну я не собиралась привлекать к ответственности. Мук совести для нее, на мой взгляд, достаточно. Я, конечно же, понимаю, что убийство – это плохо. Но по совести говоря, Иван Соколовский заслужил такой финал. Не стоило обижать женщин. К тому же, полицейские решили, что это несчастный случай – значит, так тому и быть. Не мне спорить с нашими правоохранительными органами. Наталья удовлетворена – тайна смерти ее мужа раскрыта. И, по-моему, она тоже эту бедную девочку вполне может понять. И кстати, эту мысль я ей озвучила. Сказала, что полицейские не будут возобновлять расследование, что бывшая жена Соколовского тоже успокоится – она знает причину, и этого достаточно. А значит, Аня может продолжать спокойно работать.

Только Аня решила иначе. Побеседовав со мной, она в тот же вечер отправилась в ближайшее отделение полиции и написала заявление о явке с повинной.

Кирьянов мне потом рассказывал, что парни, дежурившие в отделении, ошалели: это ж теперь надо дело поднимать, тем, кто расследованием занимался, может и нагореть. С другой стороны, не отправлять же честно признавшуюся убийцу восвояси.

Кирьянов, когда мне это рассказывал, делился: мол, в следующий раз подумает, прежде чем ко мне за помощью обратиться. Но в целом был доволен, пообещал, что будет присматривать за девицей и поговорит с вменяемым адвокатом. Возможно, состояние аффекта докажут, и тогда отделается парой-тройкой лет в колонии-поселении.

Разумеется, Киря напомнил, что в ближайшие выходные мне ехать на шашлыки с его семейством. Ну что ж, тоже дело. Имею я право отдохнуть, в конце концов?

Поболтав с Кирей, я отправилась на обновленную кухню. Да, пока я моталась по всей области, лапочка-дизайнер сделал из моей кухоньки настоящую конфетку. Теперь утренний сеанс кофепития превратился в самое настоящее эстетическое наслаждение.

Потягивая любимый напиток, я раздумывала: а не замахнуться ли мне на остальные комнаты? Только подобрать оформление, которое меня устроит. И заработать еще немного денежек.

Насладившись божественным напитком, набрала Наталью. Договорились встретиться в кафе. Все же перед клиенткой следует отчитаться, ну и гонорар забрать, честно заработанный, между прочим.

– Наташ, я узнала, кто убил твоего мужа, – заявила я с места в карьер. И рассказала о девочке Анечке, жизнь которой превратилась в страшный сон после школьного выпускного.

Наталья разревелась.

– Ну, он и скотина, – пробормотала она.

– Мальчишкам свойственен эгоцентризм, – попыталась я несколько оправдать покойного. Сама, впрочем, в собственные слова не особо верила. Изнасиловать беспомощную влюбленную девчонку – это кем надо быть? Знаешь, что тебе нельзя пить – ну так не пей, в конце-то концов. Или выпивай с приятелями – друг другу морду набьете, и все в порядке.

– Эгоцентризм?! – не поверила мне Наталья. – Да это представить себе невозможно! Он же ей жизнь сломал! А что теперь? Может, ей денег дать, пусть в ту же Москву едет? Дело закрыто, несчастный случай, и все на этом! И зачем я только заказала это расследование?

– Наташ, уже не получится. Анна Чибисова оформила явку с повинной. Но Киря присмотрит, чтобы ей не слишком большой срок дали, – пообещала я.

Мы еще немного пообсуждали происшедшее, Наталья вручила мне гонорар, пообещала звонить, и мы расстались.

А на следующий день уезжала моя Ленка. Ленка-француженка вместе с ребятишками умчалась-таки в Париж. Клятвенно пообещала обязательно-обязательно привезти сувенир… и настоящее французское кружевное белье. От коньяка я отказалась – с этим мне Мезенцев с Натальей всегда подсобят, в случае чего.

Я их проводила на поезд до Москвы, помахала ручкой и грустно улыбнулась. Конечно, невесело провожать друзей. С другой стороны, в кои-то веки умничка, но скромняга Ленка побывает за границей. Повидает великий город Париж, постоит над рекой Сеной, собственными глазами увидит древние замки над Луарой и заберется на Эйфелеву башню.

Когда уезжала с вокзала, продираясь через пробки, позвонила Наталья:

– Тань, ты занята?

– Да не особо, – откликнулась я. И насторожилась: – У тебя что-то случилось?

– Да нет, что ты! Хотела с тобой поделиться. Меня Денис на свидание приглашает. Как ты думаешь, можно пойти?

– А что тебе мешает? – искренне удивилась я.

В конце концов, мне лично давно ясно, к чему дело идет. Ну и хорошо – они оба неплохие ребята, и мне кажется, друг другу подходят.

– Ну… все-таки совсем недавно мужа похоронила… – неуверенно пробормотала Наташа в трубку. – Наверное, не стоит… форсировать, так сказать, события.

– Ты и не форсируешь, – фыркнула я. – Мужа – бывшего, прошу заметить, пусть и официально – ты похоронила больше трех месяцев назад. Успокоила его прах, как могла – нашла убийцу. Все остальное – в руках высших сил, если ты в них веришь. Так что не тушуйся, соглашайся.

Наталья обрадовалась:

– Ты правда так думаешь?

Я подтвердила. Хорошие они люди, оба, пусть найдут свое счастье. А я… Пожалуй, возьму бутылочку вина и отмечу успешно завершенное дело.

Но не тут-то было. Стоило попрощаться с Натальей, как телефон зазвонил вновь.

– Татьяна? – звучно произнес в трубку Лисовский.

– Я, Виссарион Германович, – согласилась с очевидным предположением я.

– Вы завершили свое дело, – утвердительно заявил он.

– Не без вашей помощи, – улыбнулась я. Не сказать чтобы он мне так уж сильно подсобил, но с такими людьми имеет смысл поддерживать хорошие отношения. Специфика деятельности у меня своеобразная, никогда не знаешь, кто может понадобиться при очередном расследовании.

– Так что, вы готовы со мной поужинать?

– Когда?

– Сегодня вечером вас устроит, Татьяна?

– Более чем, – согласилась я. И улыбнулась. Платье, «выгулянное» на дне рождения Кирьянова, висит в шкафу и ждет своего часа. Срочно нужны красивые туфли… Только удобные!

Примечания

1

Важная новость (франц.).

2

Великолепно (франц.).

3

Потрясающе (франц.).

4

Да здравствует Франция (франц.).

Content

Марина Сергеевна Серова
Вражда с первого взгляда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания