Марина Сергеевна Серова

Бизнес и ничего личного

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Серова М. С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

Глава 1

Рано утром меня разбудил телефонный звонок. Я посмотрела на часы: девять часов утра. Ну, в принципе, звонок раздался не так уж и рано. По правилам приличия как раз с девяти утра можно звонить. Однако для меня девять часов утра – это рано. Естественно, только тогда, когда я, закончив очередное детективное расследование, нахожусь на отдыхе. И сейчас у меня как раз он – заслуженный период ничегонеделания.

Я потянулась и сняла трубку.

– Алло, – сказала я.

– Ну, наконец-то! – воскликнула моя подруга Ленка-француженка. – Наконец-то я тебя отловила! Ты где пропадала?

– Да я, Лен, вообще-то только-только закончила одно расследование, – ответила я на ее вопрос.

– А, ну тогда понятно. Слушай, Тань, а у меня к тебе просьба.

– Давай выкладывай, в чем она заключается.

– Понимаешь, в нашем доме меняют канализационные стояки, а я решила еще и косметический ремонт затеять. Все-таки уже много лет я ничего в этом плане не делала. Обои выцвели, да и линолеум не мешало бы обновить. Ну, так вот. Пригласила я мастеров, они посмотрели и сказали, что, прежде чем клеить обои, стены необходимо отшпаклевать, а местами и отштукатурить. И, представляешь, вчера они стены как следует ободрали, такая пыль стоит, просто ужас. Я всю ночь кашляла, наверное, аллергия. Тань, можно мне у тебя пожить несколько дней, пока они закончат?

– Господи, Лен, ну конечно! Приезжай, о чем разговор!

– Тогда я через час буду у тебя, – пообещала подруга и отключилась.

Я быстро встала с постели и прошла в ванную. Приняв контрастный душ, я растерлась махровым полотенцем, после чего занялась приготовлением завтрака.

Эх, а продуктов-то у меня кот наплакал. Но это и понятно: когда я занимаюсь расследованием, ходить по супермаркетам и рынкам времени и сил нет. Ладно, сегодня же совершу набег в какой-нибудь супермаркет и полностью заполню холодильник. Ну, а сейчас приготовлю завтрак из того, что есть.

Я пожарила яичницу из последних двух яиц и кусочка ветчины. Но превосходная арабика еще осталась, и завтрак я завершила чашечкой кофе. У меня еще осталось время протереть полы перед Ленкиным приходом.

Только я закончила влажную уборку, как в дверь позвонили.

– А вот и я, – объявила подруга, вручая мне коробку с тортом, на которой было написано «Красный бархат».

– Лен, спасибо, но…

– Ладно тебе, бери. Я знаю, что ты кофеманка, а я вот сладкоежка. И просто не могу удержаться, чтобы не купить тортик или пирожное.

Мы с Ленкой прошли на кухню. Но я только успела поставить коробку с тортом на стол, как затренькал телефон.

– Алло, – сказала я.

– Алло! Здравствуйте, мне нужна Татьяна Александровна Иванова, – произнес взволнованный мужской голос.

– Здравствуйте, это я.

– Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь! Дело в том, что позавчера был убит мой двоюродный брат. Пожалуйста, найдите убийцу! Я знаю, что вы профессионал высокого класса, мне вас рекомендовали. Татьяна Александровна, вся надежда только на вас!

– Подождите, – остановила я мужчину, – вы же понимаете, что это не телефонный разговор. Приезжайте ко мне, вы можете сейчас подъехать?

– Ну конечно, могу!

– Вот и хорошо! Подъезжайте, по телефону такие дела не решаются.

– Да, конечно, я понимаю. Простите, я плохо сейчас соображаю, очень взволнован.

– Не волнуйтесь, а просто приезжайте. Мой адрес вы знаете? – спросила я.

– Да, у меня записано.

– Тогда жду вас, до встречи, – сказала я и отключилась.

– Тань, кто это был? – спросила Ленка, когда я вернулась на кухню. – Новый клиент? Просит взяться за расследование?

– Похоже, что так. Сказал, что убили его двоюродного брата, – объяснила я.

– Ну вот, я не вовремя к тебе нагрянула, – расстроилась подруга.

– Да все нормально, Лен, – заверила я ее. – Жаль только, что не сможем с тобой пообщаться как следует. Но ничего, вот закончу расследование, и уж тогда мы оторвемся по полной программе.

Минут через пятнадцать раздался звонок в дверь. Я открыла, на пороге стоял высокий мужчина лет сорока-сорока пяти в дорогом костюме.

– Здравствуйте. Татьяна Александровна? – спросил он.

– Да, это я.

– Я вам только что звонил, – напомнил мужчина.

– Да, проходите, пожалуйста, – пригласила я его.

Мы прошли в гостиную и расположились на диване.

– Я слушаю вас, – начала я, – простите, как к вам обращаться?

– Ох, я же не представился. Меня зовут Александр Николаевич Молоденчиков. Я живу в Москве. Два дня назад убили моего двоюродного брата, Константина Владиславовича Воротниковского, я вам уже говорил по телефону.

– Да, я помню и хочу сразу уточнить: где его убили? Здесь, в Тарасове? Или в Москве?

– Его убили здесь, в Тарасове. Я уже много лет живу и работаю в столице, а Костя здесь живет… жил, – поправился Молоденчиков и прерывисто вздохнул.

– Так, я поняла. Теперь, пожалуйста, расскажите поподробнее, как все это произошло, – попросила я.

– Мне сообщили, я приехал… понимаете, Татьяна Александровна, Косте – тридцать два года… было. Я гораздо старше его. У нас были хорошие, доверительные отношения. Я опекал его на правах старшего. Костя рано лишился родителей, так получилось.

Молоденчиков замолчал.

– Продолжайте, Александр Николаевич, – сказала я.

– Да, сейчас. Так вот, Костю нашли убитым в тамбуре, прямо перед дверью его квартиры, – начал Молоденчиков.

– Кто его обнаружил? – сразу спросила я.

– Кажется, сосед… да, сосед. Это было поздно вечером. Косте нанесли ножевое ранение в область сердца… Татьяна Александровна, я вас прошу, найдите убийцу моего брата. Я знаю ваши расценки, мне сказали. Вот, возьмите аванс. – Молоденчиков вынул из борсетки купюры и положил на стол.

– Подождите, Александр Николаевич, – остановила я его. – Скажите, а что, разве полиция не ведет официальное расследование убийства?

Молоденчиков вздохнул.

– Ведет, но… Ну, вы же понимаете, что представляет собой официальное расследование, Татьяна Александровна. Мне сразу сказали, что раскрыть это преступление будет чрезвычайно трудно.

– А почему так? – удивилась я. – Они вам как-то это объяснили?

– Да, объяснили. Потому что, сказали в полиции, нет никаких улик. Отпечатков пальцев там, еще чего-то. Свидетелей убийства тоже нет.

– Но ведь вашего брата обнаружили, – возразила я. – Значит, все не так уж и безнадежно.

– Обнаружил Костю, как я уже сказал, сосед, – сказал Молоденчиков. – Но следователь отнесся к его показаниям очень и очень скептически.

– Почему же?

– Потому что этот сосед – молодой парень нетрадиционной ориентации. Как будто это так важно для следствия, как будто это что-то меняет! В общем, у меня сложилось впечатление, что расследование, если оно и будет проводиться, то с проволочками. Мне следователь так прямо и сказал, что это двести процентов «глухарь», или «висяк», или еще что-то на их полицейском жаргоне.

– Остальных соседей полиция опрашивала? – резко спросила я. В ответ на растерянный взгляд собеседника пожала плечами: – Ладно, сама выясню.

«Ну, следствие будет проводиться в любом случае, – подумала я. – А насчет проволочек… Смотря какой следователь попадется. Кстати, надо спросить Молоденчикова, кто ведет расследование убийства его брата».

– Александр Николаевич, а вы знаете фамилию следователя, который ведет это дело? – спросила я.

– Да, его зовут Владимир Сергеевич Кирьянов. Так что, Татьяна Александровна, вы беретесь найти убийцу Кости? – еще раз спросил Молоденчиков. Тут я озадачилась еще больше. Чтобы под Кириным руководством – и не восприняли всерьез живого свидетеля из-за его ориентации? Хм… Ладно, и это тоже выясню.

– Подождите, Александр Николаевич, – остановила я мужчину. – Скажите, а чем занимался ваш брат? Где он работал? Прежде чем дать согласие на расследование какого-либо преступления, мне обязательно нужно выяснить все подробности.

– Видите ли, Татьяна Александровна, я и сам толком не знаю, чем конкретно занимался мой брат. Костя всегда был человеком довольно скрытным по натуре, он не любил слишком много о себе говорить. Я знаю только то, что в последнее время Костя стал представителем владельца столичного строительного холдинга.

– А более конкретно можно? – попросила я.

– Ну, если в общих чертах, то Костя выполнял различные поручения этого владельца в Тарасове и по области.

– А имя этого владельца вы знаете? – спросила я.

– Нет, к сожалению. – Молоденчиков покачал головой. – Когда Костя останавливался у меня в Москве, я пытался выяснить у него, кто же все-таки этот предприниматель, на кого он будет работать. Но все тщетно. Костя уводил разговор в сторону, и я так ничего и не узнал.

– Понятно. А чем ваш брат занимался до того, как устроился на должность представителя московской компании? – спросила я.

– Костя работал менеджером в какой-то местной фирме, точно не могу сказать, в какой именно.

– Еще один вопрос. Ваш брат был женат? Дети у него есть? – спросила я.

– Нет, официально Костя не был женат, но, я думаю, женщины у него были. А вот детей, насколько мне известно, у Кости не было.

– Скажите, вы уже побывали на квартире вашего брата? – спросила я.

– Да, конечно. Мне дали разрешение в полиции – они уже все там осмотрели.

– Как она выглядела? Я имею в виду, был ли там беспорядок, все ли вещи были на месте? Может быть, что-то пропало?

– Да, беспорядок был. У меня сложилось такое впечатление, как будто там что-то искали. Вещи разбросаны, книги свалены как попало. Вы спросили насчет того, пропало ли что-нибудь из вещей? Ну, тут я ничего не могу сказать определенного. Я же не знаю точно, что у Кости находилось в квартире, мы ведь жили отдельно, в разных городах к тому же. Возможно, что-то и пропало. Но утверждать я ничего не могу.

– Но у вас сложилось впечатление, что беспорядок связан с тем, что в квартире что-то искали? – уточнила я.

– Да, пожалуй, что так, – подтвердил Молоденчиков.

«А не могла ли это быть имитация поисков? – подумала я. – Возможно, кому-то очень надо было, чтобы следствие поверило в убийство на почве ограбления».

– Хорошо, Александр Николаевич, я возьмусь за расследование убийства вашего брата, – сказала я, – давайте мы сейчас с вами составим договор.

Молоденчиков подписал бумаги, мы обменялись телефонами, и мужчина ушел.

Из спальни вышла Ленка.

– Тань, ну что? Ты пообещала ему, что будешь расследовать это дело? – спросила подруга.

– Да, Лен. Хотя я только что закончила одно расследование и уже настроилась на отдых, но… Как говорится, надо ковать железо, пока горячо. Еще неизвестно, когда подвернется новый клиент. Иногда приходится ждать довольно долго, и это напрягает.

– Ты знаешь, Тань, а я, если честно, немного завидую тебе, – смущенно призналась Ленка. – У тебя такая насыщенная жизнь: расследования, преследования… что там еще?

– А еще, Лен, там бессонные ночи где-нибудь в засаде, рукопашка, стрельба. Как тебе такое? Впечатляет? – с некоторой долей иронии спросила я.

– А ты знаешь, да! Впечатляет! Не то что у меня: полон класс архаровцев. Тань, возьми меня как-нибудь на свое расследование, – попросила подруга. – Ну, пожалуйста, ну что тебе стоит?

Ленка буквально превратилась в капризного ребенка, который клянчит конфетку или игрушку.

– Ладно, как-нибудь возьму, – пообещала я, чтобы успокоить ее, – а сейчас, Лен, извини, но я буду собираться. Мне надо будет наведаться в полицейское управление.

– Да, конечно, Тань. Делай, что тебе надо.

– Лен, я оставлю тебе ключи от квартиры. Вот, держи. Я буду приходить довольно поздно. А возможно даже, что иногда и совсем не появлюсь, – объяснила я. – Это уж как сложится.

– Да, Тань, я все поняла. Удачи тебе, – пожелала мне Ленка.

Я прошла в спальню, открыла один из ящиков тумбочки и достала черный бархатный мешочек с додекаэдрами. Уже давно я взяла себе за правило советоваться с гадальными костями перед тем, как взяться за очередное расследование.

Я сосредоточилась и мысленно задала вопрос: чего мне ждать? После этого я вынула додекаэдры из мешочка, некоторое время подержала их на ладони, а затем метнула на верхнюю часть тумбочки.

Комбинация из чисел означала, что мне будет сопутствовать удача. Ну, что же. Будем считать, что додекаэдры меня благословили. Пора собираться к Володьке Кирьянову, моему институтскому другу. Надо все-таки предварительно позвонить ему и узнать, на месте ли он, поскольку полковника часто вызывают по разным делам.

Я набрала Владимира.

– Алло, Володь, – сказала я в трубку.

– О, Таня, это ты? – отозвался Кирьянов.

– Она самая, – подтвердила я и, чтобы сразу приступить к делу, спросила: – Слушай, Володь, кто ведет дело об убийстве Константина Воротниковского?

– А ты что, занимаешься этим делом? – в свою очередь спросил Владимир.

– Да вот, утром пришел его двоюродный брат, сказал, что это стопроцентный «глухарь», так ему объяснили в полиции, – сказала я.

– Да… Понимаешь, Тань, следов и улик и в самом деле практически никаких нет, – подтвердил Кирьянов. – Так что…

– Слушай, Володь, давай я к тебе сейчас подъеду и ознакомлюсь с тем, что уже известно следствию. Потому что брат убитого рассказал мне об убийстве только в общих чертах.

– Давай, Тань, приезжай, жду, – сказал Кирьянов и отключился.

Я надела джинсы и легкий пуловер, затем причесалась и, скрутив волосы в жгут, уложила их на затылке. Взяв сумку, я спустилась вниз и направилась к своей машине. Уже минут через десять я припарковалась около городского управления полиции.

Я подошла к двери кабинета Кирьянова и постучала.

– Войдите, – сказал Владимир.

В кабинете, кроме полковника, находился еще один человек. Насколько я поняла, это был стажер. Внешне он выглядел очень молодо. Ну точно, выпускник, пришел набираться опыта.

Молодой человек сидел за столом у окна и что-то сосредоточенно набирал на клавиатуре компьютера.

– Здравствуйте, – сказала я, обращаясь к Кирьянову и парню.

– Еще раз здравствуй, – отозвался Володька, – проходи.

– Здравствуйте, – сказал молодой человек, отведя взгляд от монитора и посмотрев на меня.

В это время у Кирьянова зазвонил телефон.

– Слушаю, – сказал он в трубку, – да, понятно.

Владимир поднялся из-за стола.

– Слушай, Тань, меня сейчас срочно вызывают. Давай поступим так. Вот у нас тут сейчас стажируется Валентин Валерьевич Москвитин, он, кстати, подключен к расследованию убийства Константина Воротниковского. Валентин Валерьевич, представляю вам нашего коллегу, это Татьяна Александровна, она – частный детектив и тоже занимается этим делом. Поэтому введите Татьяну Александровну в курс дела со всеми деталями. А я сейчас вынужден вас покинуть.

Кирьянов пересек кабинет, открыл дверь и вышел. Я выскочила за ним:

– Кирь, пару минут мне удели.

– Слушаю, – резко откликнулся друг.

– Говорят, вы соседа по квартире убитого всерьез не приняли. Правда, что ли?

– Тань, смеешься? – фыркнул Кирьянов. – Как его можно принимать всерьез? Манерный и трепетный юноша, толком ничего не говорит, только ноет «ах как все ужасно»! Но мы его выслушали, опросили других соседей – как водится, никто ничего не видел. Сама знаешь – даже если что-то заметили, полиции сообщать опасаются. И кстати, осмотр квартиры свидетеля мы произвели – ему по всем показателям проще всего было бы грохнуть соседа. Только ни единой улики – ни ножа, ни следов крови. Чист голубок.

– Ага, – кивнула я, успокаиваясь. И впрямь, как я могла усомниться в Володьке?

– Если у тебя все, я побежал. – Кирьянов махнул мне рукой на прощание и скрылся в конце коридора, а я вернулась в кабинет.

– Валентин Валерьевич, – обратилась я к стажеру, – я хочу ознакомиться с тем, что уже известно следствию по поводу убийства Константина Воротниковского.

– Сейчас, Татьяна Александровна, один момент, – кивнул Москвитин и, порывшись в стопке, лежавшей на краю стола, протянул мне тоненькую папку.

– Спасибо, – сказала я, держа папку в руках. – Только сначала расскажите, где нашли Воротниковского, каким оружием он был убит.

– Да, конечно, – с готовностью отозвался Москвитин. – Значит, так. Воротниковского обнаружили в тамбуре, перед дверью его квартиры.

– Кто обнаружил тело? – спросила я.

– Его сосед, Кирилл Андреевич Кондратьев, – ответил Москвитин. – Мы допросили его, оказалось, что он дожидался своего друга и несколько раз подходил к двери посмотреть в глазок. Сначала он увидел подозрительного мужчину в потертой куртке с заклепками, который стоял на этаже и курил. Спустя какое-то время Кондратьев услышал голоса на лестничной клетке, но затруднился определить, точно ли это был Воротниковский или же кто-то другой. Тогда он снова подошел к двери и увидел лежащего Воротниковского. Он позвонил нам. Воротниковскому был нанесен удар в область сердца, предположительно армейским ножом. Он потерял много крови, под ним натекла целая лужа. По заключению судмедэксперта, погиб он практически сразу. Рана была единственная, но она оказалась смертельной. Это установила прибывшая на место следственная бригада. Смерть наступила практически сразу же.

– Следы борьбы были обнаружены? – спросила я.

– Нет, никаких следов. То есть у Воротниковского уже просто не было возможности бороться или как-то еще сопротивляться.

– Значит, и следов преступник тоже не оставил? Я имею в виду, отпечатков пальцев?

– Нет отпечатков, Татьяна Александровна. – Москвитин с сожалением покачал головой.

– Орудие убийства нашли? – спросила я.

– Нет, – ответил Москвитин. – Судя по всему, преступник унес его с собой.

– Версия ограбления подходит?

– Нет, деньги не взяли, кредитки на месте. Дорогие часы тоже не сняли. На ограбление не тянет, – ответил Москвитин.

– Квартиру Воротниковского осматривали? – задала я стажеру следующий вопрос.

– Да, конечно. Во-первых, она была вскрыта.

– Вот как? – удивилась я. – Получается, что преступник не нашел ключей от квартиры?

– Да, получается, что так. В карманах у Воротниковского ключей не было. Не было их также и в борсетке.

– Так, а что было в квартире? – спросила я.

– Там был беспорядок, все вещи свалены в одну кучу. Возможно, что-то искали, – высказал предположение Москвитин.

– Ценные вещи остались на месте? – продолжала уточнять я.

– Ну, Воротниковский жил один. У кого можно было спросить, что взяли из ценных вещей? Его двоюродный брат, который приехал из Москвы, тоже не в курсе. Так что… – Москвитин пожал плечами.

– Сосед слышал какие-нибудь шумы из квартиры Воротниковского?

– Нет, ничего не слышал. Прихожки же стенами не соприкасаются, а он караулил своего гостя.

– Какое время прошло между появлением мужика в кожанке и звонком в полицию?

– По словам Кондратьева, минут пятнадцать-двадцать. Он посматривал на часы, потому что его друг запаздывал.

– Значит, получается, что ценные вещи на самом убитом остались нетронутыми, в квартиру полезли с неизвестной целью. Никто ничего не слышал. Взяли ли что-то ценное из квартиры, тоже пока под вопросом?

Москвитин кивнул.

– Кстати, был поздний вечер, так? Большинство сидит по домам. Остальных соседей опрашивали?

Москвитин чуть смутился:

– Никто ничего не видел.

То есть опрашивали, но не сказать чтобы особо азартно.

– В доме есть консьерж? Стоят видеокамеры?

Он помотал головой, с неприкрытым восхищением глядя на меня. Да, я давно привыкла: мужики считают, что красивая женщина по определению или глупая, или стерва. И регулярно рву шаблоны восприятия…

Ладно, посмотрим заведенное уголовное дело.

Я раскрыла папку. На глаза мне сразу попалась посмертная фотография Воротниковского. Бледное лицо, обрамленное темными, слипшимися от крови волосами, очень похожее на восковую маску. Видимо, крови и впрямь было много. Или он упал так неудачно? Выражение лица такое, как будто бы покойник чему-то удивился.

Я перелистала несколько страниц.

«Воротниковский Константин Владиславович, 1989 года рождения. Место рождения – город Тарасов. Образование – высшее, окончил Тарасовский технический университет… Был обнаружен около своей квартиры. Звонок в полицию поступил в 01.04 ночи. Тело обнаружено соседом ориентировочно в 1.00 ночи. Был одет в костюм серый в полоску. В левом кармане пиджака находился паспорт, в правом кармане обнаружен бумажник, в нем – кредитные карточки, десять тысяч рублей и две тысячи долларов… Заключение судмедэкспертизы: смерть наступила в результате проникающего ножевого ранения в область сердца. В крови найдены следы алкоголя. На месте преступления отпечатки пальцев не обнаружены. Свидетели не обнаружены».

Я закрыла папку.

– Да, негусто. Валентин Валерьевич, а что, у вас до сих пор нет подозреваемых? – спросила я.

– Есть, Татьяна Александровна! – воскликнул стажер. – Подозреваемого мы уже нашли! И, кстати, он уже квалифицируется не как подозреваемый.

– Вот как? – удивилась я.

– Да, это убийца. Практически преступление уже раскрыто! – радостно сообщил он.

– Вот с этого момента будьте добры поподробнее, – попросила я.

– Конечно, Татьяна Александровна, – с готовностью откликнулся Москвитин. – Значит, так. Мы, конечно, всегда держим связь с районным отделом полиции. А у них возникло предположение насчет того, кто может быть преступником. Значит, вычислили они, что здесь замешан один тип, Шелухин Михаил Алексеевич, по кличке Миха. Свидетели утверждают, что он часто вертелся около того дома, где жил Воротниковский. Этот Шелухин вышел после отсидки и опять взялся за старое: наркоту толкает, подворовывает, еще какой-то мелочовкой промышляет. И, кстати, живет он совсем недалеко от дома Воротниковского, вот!

Стажер торжествующе посмотрел на меня.

– Ну, и о чем это говорит? Где улики, доказательства? Где, наконец, мотив убийства? – спросила я. – Пусть у этого Шелухина была отсидка и сейчас он ведет образ жизни, далекий от правильного, все равно – это только слова. А то обстоятельство, что он живет недалеко от дома Воротниковского, ну, уж извините, но этот факт никак не может являться доказательством его виновности.

– Татьяна Александровна! – воскликнул Валентин. – Да вы бы только видели его квартиру! Настоящий шалман! Мебель и мебелью-то назвать нельзя, какие-то колченогие табуретки, из допотопного дивана торчат пружины, все остальное – тоже сплошной хлам. Штукатурка кусками отваливается. Вся кухня уставлена пустыми бутылками из-под водки и пива. Но это еще цветочки! Там и наркоты было порядочно, потом нашли «ТТ» с патронами к нему. А вы знаете, как брали этого Миху? Участковый Пустельников чуть было пулю не схлопотал, едва жив остался! Этот Шелухин, паразит, так отстреливался! Он вообще-то к тому же и психом оказался! Просто чумовой! Хотя нас в районном отделе и предупредили, что он непредсказуемый, что от него всего можно ожидать, но то, что произошло при задержании, просто ни в какие рамки не укладывается. Ну, вот сами посудите. Ему звонят в дверь, вежливо просят открыть. Участковый с группой был, говорит ему через дверь: «Михаил, открой дверь, разговор есть». Так этот отмороженный как начал палить из обреза! Хорошо, что Пустельников успел отскочить в сторону, иначе бы ему конец точно бы пришел. А ведь, Татьяна Александровна, это он, Пустельников, вычислил убийцу.

– Да? И каким же образом? – спросила я.

– Ну, он же знает, кто у него числится в неблагонадежных. Вот он и стал ходить по адресам и узнал, кто в ту ночь находился в подъезде, где жил Воротниковский. Он сначала сам поговорил с этим Шелухиным, а потом нам сообщил. Сказал, что Шелухин очень подозрительно вел себя во время разговора. Да точно, это он! Ему человека убить – как комара прихлопнуть. Он во время задержания был просто невменяемый, готов был каждого растерзать, как зверь!

– Каким образом они выяснили, что именно он убийца? – недоуменно спросила я. – Он признался? – Нет, конечно, наши стражи порядка проявляют бдительность и рвение – с этим не поспоришь. И вполне возможно, что они заподозрили мужика с суровым послужным списком в местах не столь отдаленных. Но для того, чтобы предъявить ему обвинение в убийстве… нужны более веские доводы, нежели «ошивался у дома». И даже «стрелял по полицейским». В деле ни слова об этом нет. К тому же убить из огнестрельного оружия проще, чем ножом в сердце. В сердце попасть, могу я вам сказать, вообще непросто. Чуть в сторону – и мышечный корсет или ребра и вместо убийства поверхностное ранение.

– Нет, не признался.

– Может быть, у него нашли армейский нож? Нет, я, конечно, могу согласиться с вами в том, что этот Шелухин мог убить Воротниковского, – сказала я, выслушав весьма эмоциональный рассказ Москвитина. – Но опять-таки стопроцентно не доказано, что убил именно он. Да, кстати, а вы обнаружили в квартире Шелухина хоть что-то, что имеет отношение к совершенному, как вы утверждаете, именно им преступлению? Я имею в виду, какие-то личные вещи, принадлежащие Воротниковскому. Или перчатки, в которых был преступник. Кстати, по предположениям следствия, он был в перчатках или стер за собой следы? Ведь, если следы, в смысле отпечатки пальцев, так и не были обнаружены, то Шелухин должен был натянуть перчатки перед тем, как зарезать жертву. Но, вы знаете, мне как-то с трудом верится, а если честно, то совсем не верится в то, что наркоман будет возиться с перчатками. В его обкуренную голову такая мысль не придет однозначно.

– Татьяна Александровна! Нашли мы вещественное доказательство того, что убийство Воротниковского – это дело рук проклятого нарика Михи! – воскликнул Москвитин. – Мы нашли его старую вытертую куртку с заклепками. И на ней, похоже, есть следы крови. Экспертиза сейчас выясняет. А сосед, который обнаружил убитого, сказал, что как раз в такой куртке с заклепками какой-то мужик торчал около двери Воротниковского. Вот с другими вещами дело хуже обстоит. В его берлоге практически никаких вещей нет. Но куртка-то есть!

– Но вы же понимаете, что на одной только куртке доказательную базу не построишь? – Я внимательно посмотрела на него. – И вы не ответили: что там с отпечатками?

– Воротниковского, его соседа Кондратьева – в тамбуре. Только Воротниковского – в квартире. И все.

– Значит, предположительно, преступник был в перчатках, – заметила я. – Перчатки у Шелухина обнаружены? Или это все доказательства, которые можно ему предъявить?

– Перчаток нет… – задумчиво пробормотал парень. И добавил более воодушевленно: – Да будут еще доказательства, Татьяна Александровна, будут! Наркоманы, они же непредсказуемые. Вот, допустим, сказал что-нибудь Воротниковский Михе или посмотрел как-то неодобрительно – ну, и все! Тот сразу за нож и схватился. И никакого повода не надо. Наркоманы, они такие! – еще раз повторил стажер.

– Стоп. Подождите, а откуда у наркомана армейский нож? – удивилась я. – У него же, как вы сказали, нашли только огнестрельное оружие. А с ножом, между прочим, еще и уметь обращаться необходимо. И наконец, нет свидетелей, которые подтвердили бы, что Константина Воротниковского убил именно Шелухин.

– Но смотрите, Татьяна Александровна, – не сдавался стажер, – как много совпадений. Уголовная биография и в прошлом, и в настоящем, дальше – присутствие Шелухина в подъезде этого дома и даже на этаже, где находится квартира Воротниковского. И, наконец, реакция Шелухина при задержании. Почему он так себя повел? Не бывает ведь дыма без огня.

– Не бывает, – согласилась я с Москвитиным, – точно так же можно припомнить и еще одну поговорку про «рыльце в пушку». Но поговорки поговорками, их к делу не приобщишь.

– Значит, вы, Татьяна Александровна, считаете, что уголовник курит на этаже Воротниковского, а спустя какое-то время Воротниковского находят убитым, и этот уголовник здесь ни при чем? – Москвитин поднял на меня удивленные глаза.

– Нужны доказательства, – в который раз повторила я. – И прежде всего доказательства того, что именно этот Шелухин находился около квартиры Воротниковского.

– Да будут доказательства. Будут! – Москвитин стукнул кулаком по столу. – Этого уголовника наверняка опознает сосед Воротниковского, который обнаружил убитого. Я в этом более чем уверен.

– Вот что, Валентин Валерьевич, дайте-ка мне адрес соседа Воротниковского и координаты того самого бравого участкового, который участвовал в задержании, – попросила я.

– Да, конечно, Татьяна Александровна, сейчас. Вот. – Он подал мне лист бумаги.

– Спасибо и до свидания, – сказала я.

Однако как лихо все получается у этого Валентина! Уже и убийца найден, и преступление практически раскрыто. Ну что же, стажер есть стажер. Надеюсь, Володя Кирьянов разъяснит ему, что героический захват подозреваемого и кропотливое формирование доказательной базы – это две большие разницы.

Я вышла из управления и решила, что сначала поговорю с соседом Воротниковского – Кириллом Кондратьевым.

Я припарковалась во дворе дома, где проживал Константин Воротниковский. Придомовая территория была довольно большой и ухоженной. Сам десятиэтажный дом состоял из пяти подъездов. Я вынула из сумки листок с адресом соседа Воротниковского, а потом набрала на домофоне номер квартиры.

– Да, – нараспев произнес приятный мужской голос.

– Это квартира Кирилла Андреевича Кондратьева? – спросила я.

– Да, да, – подтвердил мужчина и добавил: – Проходите.

В этот момент домофон запищал, и я открыла подъездную дверь.

Интересно, этот Кирилл даже не спросил, кто собирается нанести ему визит. Не боится, что ли?

Я вошла в подъезд, вызвала лифт и поднялась на пятый этаж. Дверь в квартиру Кирилла уже была раскрыта. На пороге стоял высокий молодой человек лет двадцати пяти. У него были длинные темные волосы и тщательно выбритое лицо. Одет он был в балетные лосины и длинную тунику. Я обратила внимание на то, что правое колено парня было забинтовано эластичным бинтом.

– Здравствуйте, Кирилл Андреевич, – начала я, но молодой человек меня перебил:

– Ой, ради бога, не надо так официально. Можно просто Кирилл.

– Ну, хорошо, Кирилл так Кирилл. Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив, расследую убийство вашего соседа, – объяснила я цель своего визита.

– Ох, как это все жутко! – воскликнул Кирилл. – Но давайте пройдем в комнату, – пригласил он. – Вот сюда, пожалуйста.

Кирилл пошел вперед по длинному коридору, я проследовала за ним. Мы расположились в просторной светлой комнате. Было видно, что недавно комната была отремонтирована.

Кирилл указал мне на широкий диван темно-коричневого цвета, а сам сел в кресло такого же оттенка. Я обратила внимание на то, что вдоль одной из стен этой комнаты была прикреплена палка, напоминающая балетный станок. Похоже, что Кирилл занимается балетом. Я прямо так и спросила его:

– Кирилл, вы балетный танцовщик?

– Да, – подтвердил он, – окончил колледж искусств, танцую в одном коллективе. Хотя сейчас пока не танцую – потянул колено. Сижу вот на больничном. А тут такой кошмарный случай произошел. Я до сих пор никак не могу прийти в себя. А вы, значит, частный детектив, да?

– Да, я расследую убийство Константина Воротниковского, – еще раз повторила я.

– Ах, Костик, Костик, – вздохнул Кирилл. – Нет, вы не подумайте ничего такого. Он, к сожалению, не из наших, не нашего круга, одним словом. А я, признаться, первый раз вижу детектива, – вдруг безо всякой связи заметил Кондратьев.

– Кирилл, ведь это вы первым обнаружили Константина Воротниковского, вашего соседа? – Я решила вернуть разговор в нужное мне русло.

– Ох, – вздохнул Кондратьев, – это был такой ужас, такой ужас! Послушайте, а давайте я сейчас сварю кофе и мы с вами побеседуем? – предложил он.

– Ну, я не откажусь от кофе.

– Тогда пойдемте на кухню, – предложил Кирилл.

Кухня молодого человека отличалась ослепительной белизной и чистотой. Кирилл достал из встроенного кухонного шкафа банку «Арабики», смолол ее на кофемолке и начал готовить кофе. Потом он сервировал стол, поставив две кофейные чашечки, сахарницу и вазочку с конфетами. Разлив кофе по чашкам, Кирилл сделал глоток.

– О, чудесно! – воскликнул он. – Обожаю кофе, божественный напиток.

Я попробовала напиток: действительно Кирилл сварил вкусный кофе.

– Да, очень вкусно, – отдала я дань кулинарным способностям Кирилла. – Но давайте все-таки поговорим о том дне, когда был убит ваш сосед.

– Нет, это был не день. Это была ночь, жуткая, страшная ночь, – глухо проговорил Кирилл, глядя в пол. – Я, наверное, до конца жизни буду помнить весь этот ужас. Я…

– Кирилл, сколько было времени, когда вы обнаружили Константина Воротниковского?

Я снова перебила танцовщика, не давая ему впасть в эмоциональную пучину так потрясшего его убийства.

– О, точно я сказать не смогу. Но где-то около часа ночи, кажется.

– В такое время – и вы не спали? – уточнила я.

– Ох, Татьяна, – почти простонал Кондратьев, – вы испытывали когда-нибудь сердечную боль? Нет, я имею в виду не физическую боль, а романтическую, любовную.

Куда же это его понесло? А, ну да, мой заказчик вроде что-то такое рассказывал. Про парня, караулившего дверь в ожидании друга.

– Кирилл, а можно поконкретнее? – попросила я.

– Ну, понимаете, мой друг обещал прийти… и не пришел. А я, как сумасшедший, прислушивался к каждому звуку, поминутно выбегал в прихожую и смотрел в глазок!

– Ага, теперь я вас поняла. Сочувствую вам, но давайте все-таки перейдем к теме нашего разговора. Вы хорошо знали своего соседа Воротниковского? – спросила я.

– Ой, ну как хорошо? Ну, мы здоровались, конечно, при встрече. Но мы могли иногда по месяцам не видеть друг друга, представляете? Ну вот, не приходилось встречаться ни на лестничной клетке, ни в лифте, ни во дворе. Нет, вру, несколько раз мы сталкивались с ним в супермаркете, вот, вспомнил. А так…

– Скажите, Кирилл, а когда вы виделись с Воротниковским при его жизни? Несколько дней назад или больше?

– Ох, не могу точно сказать, в голове все путается. Вы знаете, Татьяна, я с детства очень впечатлительный. Однажды мы гуляли с мамой в парке, и я там увидел раздавленного голубя. О! Это был такой кошмар! Родители меня потом долго водили к детскому психологу. Но этот бедный голубь прям вот до сих пор стоит у меня перед глазами, представляете? А тут такой жуткий случай!

– Значит, точно вы не можете сказать, – констатировала я.

– Да, не могу, вы уж простите, Татьяна. Я могу сказать, что, когда я в очередной раз подошел к двери посмотреть, не подошел ли мой друг, то увидел… нет, не могу говорить. Сейчас… Костик лежал в огромной кровавой луже и… Нет, не могу ничего говорить.

Кирилл закрыл лицо руками.

– Но вы все-таки взяли себя в руки и позвонили в полицию? – спросила я.

– Ох, Татьяна, ну, а как же иначе? – Кирилл отнял руки от лица и посмотрел на меня глазами, полными боли. – Я должен был выполнить свой гражданский и общечеловеческий долг. И я его выполнил.

– Скажите, Кирилл, а вы ничего подозрительного не слышали на лестничной клетке? Ну, может быть, какой-нибудь шум? Или чьи-то разговоры? – спросила я.

Кирилл потер ладонью лоб.

– Сейчас. Да, вот, Татьяна, что я еще вспомнил. Я ведь первый раз подошел к глазку, наверное, за час до того, как…

– Да, Кирилл, я вас поняла, продолжайте.

– Так вот, в первый раз я увидел на лестничной клетке совершенно жуткого мужика! Ну, настолько он был омерзительный, что у меня просто нет слов!

Кирилл беспомощно посмотрел на меня.

– Хорошо, я вам помогу. Давайте я вам буду задавать вопросы, а вы станете на них отвечать. Так вам будет легче. Скажите, Кирилл, вам удалось рассмотреть, во что он был одет?

– Ох, ну конечно! В какие-то тряпки, ну, не совсем тряпки, но… На нем была старая кожаная куртка с заклепками.

– С заклепками? А как же вы увидели их? – спросила я. – Кстати, освещение в подъезде было?

– Освещение есть, конечно, но лампочки слабенькие, а одну кто-то вывернул. Темновато. Но заклепки же блестели. Это такие заклепки, которые носят металлисты, – пояснил Кондратьев.

– Так, понятно. А что он делал, этот мужик? – спросила я.

– А ничего не делал. Только стоял и смолил сигарету за сигаретой. Или он папиросы курил? Кстати, атмосфера после его курева была просто удушающая. Ах да, он же еще и пьяный был, похоже. Стоял покачивался. В общем, Татьяна, было такое амбре! У меня прямо вся прихожая пропиталась, вот ужас-то!

«М-да, пьяный мужик умудрился попасть Воротниковскому точно в сердце? Да еще так, что тот не насторожился, не попытался защититься? Как-то сомнительно», – подумала я.

– Кирилл, а вы видели лицо этого человека? – спросила я.

– Ну так, в общих чертах, конечно.

– А вы могли бы его опознать? – спросила я.

– Это как? Я, значит, должен буду еще раз увидеть его?! Ох, Татьяна, нет, только не это! У меня сейчас такое состояние…

– Хорошо, хорошо, Кирилл, вы успокойтесь. Раз вы видели его, как вы говорите, только в общих чертах, то, понятно, опознать вы его не сможете.

– Да, не смогу! – воскликнул чрезмерно впечатлительный танцовщик. – Было довольно темно. Куртку и амбре – я все полицейским описал.

«Ну вот, а стажер Москвитин был так уверен, что сосед Воротниковского обязательно опознает мужика, который находился около его двери, – подумала я. – Впрочем, если парня пригласят в полицию – все он сможет, и опознать… или не опознать».

– А еще знаете что, Татьяна? – продолжал Кондратьев. – Я ведь только сейчас осознал, что если бы мой друг, ну, которого я ждал, появился бы как раз в то время, когда Костика… то… ох, не могу даже думать об этом! Он бы лежал вместе с Костиком, представляете?

Кирилл поднял на меня полные ужаса глаза.

– Но ведь этого не произошло, – возразила я и спросила: – А вы можете сказать, сколько времени этот мужик здесь простоял? – спросила я.

– Ну, думаю, что довольно долго он стоял, – уже более спокойным тоном ответил Кирилл. – Я же говорю, что у меня в прихожей уже дышать стало невозможно от его табака или махорки.

– Так, значит, прошло еще какое-то время, вы снова подошли к двери и…

– Да. Я увидел Костю, – закрыв глаза, прошептал Кирилл. – И еще. Татьяна, перед тем, как его… я слышал разговор на лестнице.

– На лестнице или на лестничной клетке? – уточнила я.

– Ну, я не могу сказать точно. Я же не в прихожей тогда находился, а в комнате. Но голоса я слышал.

– А голос Воротниковского вы слышали? – уточнила я.

– Не могу сказать. Голоса были очень тихие.

– О чем говорили?

– Не знаю, к сожалению, не знаю, – от избытка чувств парень аж всплеснул руками. Интересно, все балетные такие эмоциональные? В принципе, поведение юноши выглядело достаточно естественным – меня ничто не настораживало. Ну бывают такие нежно-трепетные граждане… хотя это больше за женским полом водится.

– Ладно. А может быть, вы слышали еще какие-нибудь звуки? Ну, скажем, звук машины? Да, кстати, у Воротниковского есть машина? – насколько я помню, в крови жертвы следы алкоголя найдены. То есть был под градусом. Но, знаете, далеко не все граждане сознательные – мог и за рулем быть.

– Да, конечно, есть. Такой красивый белый «Опель Астра». Он меня несколько раз подвозил, когда я опаздывал на репетицию.

– Номер машины Воротниковского помните? – спросила я.

– Да, помню, – Кирилл назвал цифры, – у меня вообще память на цифры очень хорошая.

– Так, а где Константин обычно оставлял свою машину? Во дворе? Или у него был гараж?

– Иногда он оставлял во дворе, но чаще всего ставил в гараж. Здесь недалеко есть гаражный кооператив.

– Но звук подъезжающей машины вы в ту ночь не слышали? – снова уточнила я.

– Нет, не слышал. – Кирилл покачал головой.

«Странно, что он не слышал, – подумала я. – Не мог же Воротниковский прийти домой в час ночи пешком. Надо будет еще поспрашивать жильцов с нижних этажей. Может быть, там кто-то слышал. Возможно, кто-то привез Константина домой. Но к подъезду не стал подъезжать? Или Кирилл отвлекся на свои переживания и не обратил внимания на подъезжающее авто? И этот кто-то его и убил. А что, если Воротниковский приехал на такси? Мог он приехать на такси? Вполне мог. Опять же, у подъезда могли стоять машины, мешая припарковаться, и он мог выйти чуть раньше. Допустим. Был ли он один? Или же с ним был кто-то еще? Кирилл слышал голоса. Сколько было людей вместе с Воротниковским?»

Стоп. А почему я решила, что это был Константин? Ведь вполне возможно, что еще кто-то припозднился в тот вечер и вернулся домой далеко за полночь. Хотя… в такие совпадения поверить сложно, если речь идет об убийстве. Припозднившиеся жильцы останавливаются на лестничной клетке – внимание – Воротниковского, который спустя незначительное время убит. А если все-таки это был Воротниковский и еще кто-то?

Ладно, оставим пока в покое Константина и его предполагаемого спутника.

Теперь машина Константина. Кстати, ведь неизвестно, что стало с «Опелем» Воротниковского. Где машина находится в данный момент? В гараже? А что, если ее угнали? Угнали машину, а самого хозяина убили. Да ну, бред. Можно же ее просто угнать. Хотя… нет, что-то мне подсказывает, что версия об угоне несостоятельна. Точно так же, как и версия об ограблении. Ведь оставили же бумажник Воротниковского нетронутым. А в нем, между прочим, и доллары были. Опять же дорогие часы оставили. А ведь если бы убийство совершил этот Шелухин, то он бы точно все забрал. Сдается мне, что ключ к разгадке надо искать в чем-то другом. А вот в чем? Большой вопрос.

– Кирилл, спасибо. Вам, наверное, нелегко пришлось. Полицейские – они такие… настойчивые, – внимательно взглянула я на собеседника. Тот аж передернулся:

– Ой, Татьяна, и не говорите! Они меня допрашивали несколько часов, наверное! Я и так спать не могу, а тут вообще не выспался! – Приглушив голос, Кирилл добавил: – Кажется, они меня подозревали! Осмотрели все мои кухонные приборы, одежду, в стиральную машину заглянули. Как будто я мог убить кого-то!

Ага, ясно. Тут ребята сработали нормально. Поискали нож, одежду в брызгах крови. И в самом деле, кому проще убить соседа, чем живущему рядом? Подловил момент, когда тот возвращается домой. Вышел якобы за солью или спичками. И пырнул ножичком.

– Ничего не нашли? – уточнила я на всякий случай, и без того зная ответ. Иначе парня бы как минимум задержали до выяснения.

– Ничегошеньки, – покачал головой Кирилл.

Я встала со стула и внезапно спросила:

– Слушайте, Кирилл, а почему вы так легко меня впустили в квартиру? После такого страшного события…

– Ко мне постоянно кто-то приходит – то полицейские, то ребята из коллектива. Не могу же я всех по домофону допрашивать, – словно извиняясь, Кирилл чуть пожал плечами. – Ну и… я никому ничего плохого не сделал, наверное, и бояться нечего.

– Ну что же, Кирилл, спасибо за кофе, – поблагодарила я танцовщика, – вот, возьмите мою визитку. Если что-нибудь еще вспомните, звоните.

– Ах, Татьяна, я буду рад забыть весь этот кошмар, как дьявольское наваждение! – с чувством воскликнул Кондратьев.

– И еще вопрос, – уже подойдя к двери, развернулась я. – Кто еще живет на вашей лестничной площадке? Может быть, кто-то что-то мог слышать?

– Напротив две квартиры вроде как сдаются, они сейчас пустые стоят. В одной – бабушка старенькая, баба Маня. Она из дома-то и не выходит, – с готовностью стал рассказывать парень. – Я ей иной раз продукты приношу. Только ее в больницу увезли – с сердцем плохо стало с неделю назад уже. С ней вроде внучка жила, а потом куда-то делась. Баба Маня жаловалась, что непутевая девка. А самой бабульки в ту ночь и не было. И две семьи с маленькими детьми. Они так поздно уже спят.

Покинув квартиру Кирилла, я выдохнула.

Нет, столько ахов и охов в течение получаса я еще не слышала.

Осмотрела лестничную площадку. Небольшой тамбур на две квартиры – Кирилла и Воротниковского. Лестничная клетка, лифт, с другой стороны – общая дверь, по обе стороны – три звонка с номерами квартир. То есть… восемь квартир на этаже – интересная планировка. Понажимала на каждый из звонков. Никто не открыл дверь. В принципе, это нормально – середина рабочего дня, все граждане должны трудиться. Да и полицейские, по идее, их опросили. Ладно, мы пойдем другим путем.

Я спустилась на первый этаж и решила поспрашивать жильцов. Может быть, кто-то из них все-таки слышал звуки подъезжающей машины, на которой, предположительно, приехал Воротниковский. А если кто-то видел и саму эту машину? Отыскать такого свидетеля было бы большой удачей.

Я позвонила в одну из квартир, которая была расположена в тамбуре на шесть квартир.

Открылась дверь, и на пороге показался высокий молодой парень в шортах и футболке. Отчаянно зевая, он потер глаза и вопросительно посмотрел на меня.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – ответил он.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я…

Парень не дал мне договорить:

– А я Никита, очень приятно, – сказал он.

– Ник, с кем это ты там разговариваешь? – раздался женский голос, и в прихожую вышла девушка в коротком полупрозрачном халатике.

Увидев меня, она ревниво спросила парня:

– Это еще кто такая?

– Это Татьяна, – с улыбкой представил меня молодой человек.

– А что она тут делает? Зачем ты открыл ей дверь? Это твоя знакомая?

Каждый вопрос девушка задавала все более взвинченным тоном. Кажется, назревал семейный скандал.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив и расследую убийство мужчины, которое произошло в вашем доме позавчера, – сказала я.

– А мы-то здесь при чем? – недоуменно воскликнула девушка. – Мы, что ли, его убили?

– Валька, не неси чушь! – одернул ее Никита. – Иди в комнату и надень что-нибудь приличное.

– Ах, вот как? – Валентина с обидой поджала пухлые губы. – Значит, на мне сейчас надето что-то неприличное, да? А кто говорил, что этот халатик самый-самый сексуальный?

– Да замолчи ты! Нашла время!

Никита, кажется, разозлился не на шутку. Он повернул Валентину лицом в комнату и, подталкивая ее, повел внутрь квартиры. Закрыв дверь, ведущую из коридора в комнату, он вернулся ко мне.

– Вы извините, что я не приглашаю вас в комнату, но у нас там, – он почесал затылок, – не убрано… короче, бардак.

– Ничего, мы можем и в прихожей поговорить, – сказала я.

– Я вообще-то уже все рассказал, к нам тут из полиции приходили, – пояснил парень.

– А вы расскажите, пожалуйста, еще раз, – попросила я. – Вдруг всплывут какие-нибудь новые обстоятельства? Ну, то есть вы вспомните что-то, что не рассказали полицейским, когда вас опрашивали.

– Да, собственно, мне и рассказывать-то нечего, – растерянно проговорил Никита. – Я знаю только то, что жильца этого убили ночью около его квартиры. Но мы недавно сюда въехали, поэтому я не всех знаю, кто тут живет. Вот и с убитым мы почти не были знакомы.

– Скажите, а вы не слышали, как ночью к вашему дому подъезжала машина? – спросила я.

– А в какое время? – уточнил парень.

– Примерно около часа ночи.

– Ну, нет. Нас тогда еще дома не было. Мы с Валькой в это время еще тусили в ночном клубе. Приехали ближе к четырем утра. Так что извините, но тут я ничем не могу вам помочь.

– А кто живет рядом с вами? – задала я вопрос.

Никита наморщил лоб.

– Кажется, старушка одна здесь живет, я несколько раз видел, как она выходила из угловой квартиры. Потом еще муж с женой и ребенком, это соседняя с нами квартира. Напротив живет еще одна семейная пара. Кто еще? Вот старичок в самой дальней квартире проживает. А больше я никого не знаю. Извините.

– Ладно, спасибо вам. И до свидания.

– До свидания, – ответил Никита.

Парень закрыл дверь, а я позвонила в соседнюю квартиру.

Сначала была тишина. Потом я услышала быстрый топот.

– Кто там? – с любопытством спросил звонкий детский голос.

– Позови маму или папу, – попросила я.

– Не могу, – ответил ребенок.

– Почему не можешь? – спросила я.

– А потому что их нет дома. Вот!

– Когда они придут домой, не знаешь?

– Не знаю, – уныло ответило дитя. – Я спрашивала маму, а она сказала: «Когда придем, сама увидишь».

Ладно, в моем распоряжении осталось еще несколько квартир. Возможно, в них сейчас находятся люди не детского возраста, которые способны ответить на мои вопросы.

Я прошла по тамбуру первого этажа и позвонила в следующую квартиру. За дверью сразу же послышалось какое-то движение: видимо, хозяин или хозяйка находились почти рядом с входной дверью.

– Анжела, не открывай дверь! – раздался женский вопль.

– Почему это? – довольно спокойно спросила Анжела.

– Потому что тебя тоже зарежут, как того парня, помнишь? – продолжала вопить женщина.

– Да хватит тебе визжать, Анфиса! Аж в ушах звенит. И не болтай ерунду! Иди к себе и не высовывайся, если боишься. Кто там? – спросила Анжела.

– Я частный детектив, расследую убийство, которое произошло у вас в подъезде два дня назад. Откройте, пожалуйста, мне необходимо задать вам несколько вопросов, – попросила я.

– Да ты хотя бы попроси показать документ, удостоверяющий личность! – не унималась Анфиса.

– Погодите, я сейчас, – ответила Анжела. – Анфиса, иди к себе, я сказала. Без тебя соображу.

Я услышала, как она стала возиться с замками. Потом дверь приоткрылась, но не до конца. Женщина не сняла дверную цепочку.

– У вас есть какой-нибудь документ, который бы подтверждал вашу личность? – спросила она.

– Да, конечно, – ответила я и протянула ей свою лицензию.

– Иванова Татьяна Александровна, частный детектив, – прочитала Анжела вслух.

– Я могу и паспорт показать, – сказала я.

– Да нет, не надо, достаточно и этого, – ответила женщина и полностью открыла дверь. – Ну что же, проходите, – пригласила она.

Прихожая была маленькая и сплошь заставлена мебелью. Кроме встроенного шкафа, в ней помещались еще и две тумбочки, пластиковое кресло и табурет.

Анжеле на вид можно было дать лет пятьдесят или около того. Это была высокая худощавая женщина в спортивном костюме с собранными в хвост каштановыми волосами. Анфиса, гораздо ниже ее ростом и полнее, по возрасту казалась ее ровесницей. На ней был длинный трикотажный халат с геометрическим рисунком и домашние шлепанцы на босу ногу. Она окинула меня подозрительным взглядом, но промолчала.

– Давайте пройдем в мою комнату, там и поговорим, – предложила Анжела.

Мы с ней прошли в соседнюю комнату, которая была справа от прихожей. Анфиса осталась в прихожей. Потом она повернула налево и скрылась в другой комнате, проворчав:

– Вот, все ходят и ходят, а результата и нет. Людей режут, как скот!

Анжела поморщилась и ответила:

– Так для того и ходят, чтобы этого не было. Садитесь, – обратилась она ко мне и показала на кресло. – Это моя сестра Анфиса, у нее… неврологические проблемы, поэтому она такая… подозрительная, – объяснила женщина. – О чем же вы хотели поговорить? – спросила она, садясь на стоящий рядом с креслом диван.

– Скажите, вы слышали, как в ту ночь, когда произошло убийство, это было примерно около часу, к вашему подъезду подъехала машина?

Анжела задумалась.

– Вы знаете, я сейчас вот припоминаю… вроде бы да, был похожий звук. Но точно сказать не могу. Я обычно крепко сплю. Но вы спросите в соседней квартире, там живет один старичок, дедушка, одним словом, так вот, он увлекается астрономией и часто смотрит в подзорную трубу. Вот он, возможно, не только слышал, но и видел. А я, извините, ничем не могу вам помочь.

– Вы уже мне помогли тем, что посоветовали обратиться к вашему соседу. Спасибо, – сказала я.

– Да не за что, – ответила женщина. – Удачи вам.

Я вышла из квартиры, где жили сестры, и направилась в квартиру, расположенную рядом.

Позвонив в дверь, я долго ждала ответа. Наконец послышались шаги, и мужской голос спросил:

– Кто там?

– Откройте, пожалуйста, я частный детектив, расследую убийство, которое произошло у вас в подъезде два дня назад, – объяснила я.

Мужчина больше ничего не стал спрашивать и сразу же открыл дверь. Собственно, он не выглядел старичком, как сказала Анжела. То, что он был пенсионером, это, конечно, ясно с первого взгляда. Но вид у него был довольно моложавый. Подтянутый, сухощавый, с сединой в когда-то темных волосах, он стоял в прихожей с длинной трубкой в руках.

«Это, наверное, и есть подзорная труба, о которой говорила Анжела, – подумала я. – Интересно, он что же, не расстается с ней, даже когда идет открывать дверь?»

– Ну, проходите, частный детектив, – пригласил он, с интересом посмотрев на меня.

Из просторного и длинного коридора мы прошли в большую комнату, очевидно, служившую гостиной. По крайней мере, обстановка позволяла ее так назвать. Три стены из четырех были заставлены шкафами и стеллажами, на которых стояли книги. У одной стены расположился диван, видимо еще советского производства, накрытый темно-синим пледом, а рядом с ним – старинное кресло с подлокотниками и круглый столик на витой ножке.

– Садитесь. – Мужчина указал на диван, а сам сел в кресло. – Так что вас привело ко мне и как к вам можно обращаться? – спросил он.

– Да, я ведь не представилась, – спохватилась я. – Меня зовут Татьяна Александровна, мне необходимо задать вам несколько вопросов по поводу убийства. Простите, как вас зовут?

– Венедикт Генрихович, – ответил мужчина.

– Венедикт Генрихович, скажите, пожалуйста, в ту ночь, когда произошло убийство, слышали ли вы какие-нибудь звуки? Примерно около часу ночи.

– Ну… а что вы имеете в виду? – спросил он. – Звуки-то разные бывают.

– Ну, вот ваша соседка сказала, что слышала звук подъезжающей машины. А вы слышали что-то подобное?

– Да, машина тогда подъехала, это она точно сказала, – подтвердил мужчина.

– А можно поподробнее? – попросила я. – Расскажите, долго ли машина стояла или сразу же уехала? Может быть, вы слышали какие-нибудь голоса?

– Ну, что я могу сказать по этому поводу. Машина стояла недолго, как только высадила пассажиров, так сразу и уехала.

– Пассажиров, вы сказали? А сколько их было?

– Из машины, а это было такси, потому что надпись была «Яндекс такси», вышли два человека, – ответил пенсионер.

– Вы точно видели, что их было двое? – переспросила я.

– Татьяна Александровна, вы видите эту подзорную трубу? – Мужчина любовно погладил прибор. – Я аккурат каждую ночь, ну, когда ясно, конечно, наблюдаю звездное небо. А зрение у меня хорошее, грех жаловаться. Так вот, неужели же я не увижу, сколько человек вышло из машины, если она остановилась почти под моими окнами?

– Вы этих людей видели впервые, Венедикт Генрихович? – спросила я.

– Одного из них, да, впервые. Раньше он здесь не появлялся. А второй мужчина как раз и был тем жильцом, которого убили.

– Вы его хорошо знали? – спросила я.

– Ну, как хорошо. Приятелями мы с ним не были, разница в возрасте, знаете ли. А так – здоровались, конечно, при встрече. Константином его звали.

– Стало быть, спутник Константина был тем мужчиной, которого раньше здесь вы не видели?

– Да, совершенно верно, – подтвердил пенсионер.

– А как он выглядел, этот спутник Константина? – спросила я.

– Я поначалу и не понял, мужик или женщина, – ответил пенсионер. – Волосы длинные, такие, знаете, как у заграничных певцов. Их еще битлами в то время называли. Наряд у него какой-то такой, женственный, что ли. Рубашка в яркий рисунок, вся свободная, наверное, из шелка, потому что на ветру рукава развевались. Ну, что я еще могу сказать. Он невысокого роста, стройный, я бы даже сказал, гибкий или пластичный, что-то в этом роде.

– А как вы определили его пластику, Венедикт Генрихович? – спросила я.

– А по движению. Знаете, Татьяна Александровна, некоторые люди двигаются, как роботы, неуклюже. А этот… он шел, как будто танцевал.

– А как поняли, что это все-таки мужчина?

– Да вот по походке и понял. Я в молодости боксом занимался – и этот парень, он двигался как боксер. Очень легко и пружинисто, что ли.

«Длинноволосый боксер… ну или рукопашник… как интересно-то!»

– Они о чем-нибудь говорили? – спросила я.

– Нет, они молча вышли из машины, таксист тут же уехал, – ответил пенсионер.

– А что же пассажиры? Они что делали?

– Ну, а они вошли в подъезд.

– И все? – спросила я, ожидая продолжения.

– Да, а я снова начал наблюдать за звездами.

– Скажите, Венедикт Генрихович, вам до этого часто доводилось замечать Константина так поздно? – задала я еще один вопрос.

– Ну, видите ли, Татьяна Александровна, я ведь не слежу за жильцами. – Пенсионер развел руками.

– Так я и не намекала ни на что подобное, – качнула я головой. – Просто вы – человек наблюдательный, у окна со своим хобби частенько, должно быть, сидите. Может, и заметили что? А мне сейчас любая информация может пригодиться. Хотелось бы установить, с кем общался Воротниковский. Вы говорите, с длинноволосым боксером видели соседа впервые. А с женщинами видели?

– О, это много раз. И почти каждый раз дамы были разные. Вот такой он был любвеобильный.

«Что же получается? Воротниковский приехал на такси, хотя, как утверждает Кирилл, у него есть своя собственная машина. Это объяснимо: выпил. Где машина? В ней вполне может хоть что-то обнаружиться… Мало ли. Опять же, приехал не один, а с каким-то длинноволосым парнем. Они вместе вошли в подъезд. Кто такой? Убийца? С каких это пор убийцы так азартно светятся перед свидетелями? Хоть и ночь, а мало ли людей мается бессонницей. Или просто приятель? И что дальше – поссорились, и приятель ткнул Воротниковского ножом? Или был третий, собственно, преступник? В принципе, тоже можно допустить. Друзья-приятели решили еще накатить, вошли в подъезд, тут Воротниковского кто-то поджидал. Убил, приятель испугался и сбежал. Бред, конечно, но не буду пока и эту версию отметать – маловато данных. А потом… Кирилл обнаружил Константина в луже крови, а оперативники и Молоденчиков нашли квартиру, перевернутую вверх дном, да еще и вскрытую при помощи отмычек. Но все же вопрос интересный: зачем Константин привез мужчину к себе домой? А самое главное: куда же делся потом этот мужчина? И почему не было криков о помощи?»

– Венедикт Генрихович, а больше никто из подъезда не выходил? – спросила я. – Собственно, меня интересует конкретно этот мужчина, с которым приехал Константин.

– Ну, пока я наблюдал за небом, выходящих из подъезда не было. Ночь ведь была, все спали. Это я один такой, не от мира сего. С самого детства просто бредил космосом. Сколько обсерваторий посетил, не сосчитать. А теперь вот только и осталось, что дома сидеть, да вот в такой, с позволения сказать, телескоп смотреть.

«Вообще дело странное. Что-то искали в квартире – что именно? Документы, вещь какую-нибудь? Не деньги – точно, иначе обчистили бы тело, – размышляла я. – Или… было именно ограбление, а убийство – что называется, от безысходности. Допустим, некто третий проник в квартиру, пока не было Воротниковского. А тут хозяин жилища вернулся. Но… нет, не складывается. Тогда его если и убили бы, то в самой квартире, а никак не на лестничной площадке. Или вор выходил, а тут Воротниковский с ключами? Да ну, совпадение слишком уж нелогичное. Все-таки… более вероятно, что убийца – этот патлатый парень в пестрой рубашке. Причины? Попробую разобраться. Куда делся? Хм…»

– Венедикт Генрихович, в вашем доме есть пожарная лестница? – спросила я. Нет, конечно, парень мог и ускользнуть – в полночь мало кто в окна пялится. До приезда полиции вполне успевал – долго ли?

А мог и…

– Пожарная лестница? – переспросил он удивленно. – Конечно, есть, в любом доме она должна быть по технике противопожарной безопасности.

– А доступ к ней свободный? Ну, замок там не висит? Любой может проникнуть? – задала я ряд вопросов, пытаясь выяснить, возможен ли выход из подъезда таким вот образом.

– Ну, вот насчет этого не знаю. Не приходилось, знаете ли, пользоваться таким необычным способом выйти на улицу. Вы ведь это хотели узнать?

Я кивнула.

– Ну ладно. Спасибо вам, Венедикт Генрихович, – поблагодарила я пенсионера. – Вы многое для меня прояснили.

– Ну, желаю вам успеха, Татьяна Александровна, – пожелал мне на прощание пенсионер.

Я поднялась на последний этаж, осмотрела пожарный выход. Лестница железная, замок… да простецкий, хлипкий. При наличии определенных навыков и шпилькой можно открыть. Что я и сделала. Нет, конечно, надо бы Кирьянову позвонить, пусть его эксперты проверят, не вскрывали ли дверь. С другой стороны… подсветив себе фонариком, я увидела: этот замок видал свои лучшие времена довольно-таки давно. Весь исцарапанный. Найти свежие царапины, думаю, будет непросто. А значит, я вовсе даже и не пытаюсь испортить вещдоки.

И, прекратив сомневаться, я вскрыла замок и потянула тяжеленную дверь на себя. Она захлопнулась за спиной – бывают такие замки, которые, если на фиксатор не поставишь, радостно закрываются. Ну вот, железная лестница с такими же, уже покрытыми ржавчиной, перилами. М-да, здесь и впрямь ничегошеньки не найти. Но я все же спустилась до первого этажа. И вот здесь-то увидела, что дверь внизу не заперта. Она была плотно прикрыта – и все. Вышла я с обратной стороны дома на что-то типа пустыря.

Еще с час я потратила, мечась по квартирам местных жителей, отлавливая тех, кто сидит дома посреди дня, и выспрашивая, а не видел ли кто совершенно случайно длинноволосого парня, проходящего здесь в районе полуночи-часа ночи. Никто и ничего не видел…

Теперь надо поговорить с участковым Пустельниковым. Я вынула из сумки лист, который дал мне Москвитин, и, сверившись с адресом, поехала в районное полицейское управление.

Припарковавшись на улице, я прошла внутрь здания и спросила у дежурного, где можно найти Пустельникова. Дежурный – молодой блондинистый парень – показал в сторону, где находился кабинет участкового.

– Пройдете по коридору до конца, там всего одна дверь будет, – объяснил он.

Я подошла к указанной двери и постучала.

– Входите, – пригласил мужской голос.

Я открыла дверь и вошла в кабинет. За письменным столом у окна сидел средних лет полноватый мужчина.

– Максим Сергеевич? – спросила я.

– Он самый, – подтвердил мужчина.

– Максим Сергеевич, я – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, вот моя лицензия, – я протянула ему ее, – я занимаюсь расследованием убийства Воротниковского Константина Владиславовича. Он ведь проживал на вверенном вам участке, так?

– А с чего я буду отвечать на ваши вопросы? – вредно заявил полицейский. В принципе, с такой реакцией я сталкивалась не раз: во-первых, женщина, во-вторых, частный детектив. Доверия со стороны возрастных мужчин, занимающих незначительные должности, – ноль. Ну да ладно.

– Максим Сергеевич, давайте я позвоню полковнику Кирьянову? И он вас убедительно попросит оказать содействие независимому расследованию, а? – нежно улыбнулась я. – Или мы с вами просто побеседуем по-дружески. Как вам?

Он махнул рукой:

– Ладно, задавайте свои вопросы, Татьяна… Александровна.

Я пододвинула к столу стул и села.

– Скажите, Максим Сергеевич, вы знали Воротниковского? – спросила я.

– Если честно, то нет, не знал. У нас ведь как? Обращаем внимание в первую очередь на неблагонадежных. Имеется несколько таких домов, в которых живет соответствующий контингент. Ну, алкаши, дебоширы, наркоманы, просто мелкое хулиганье. Там приходится часто бывать. А в доме, в котором проживал убитый, была совсем другая публика. Здесь и криминала почти никогда не было. Поэтому про Воротниковского я услышал только тогда, когда его убили, – ответил Пустельников.

– Максим Сергеевич, а что вы сами думаете по поводу этого убийства? – спросила я. – Кто-то из вашего района мог убить? Вот я сейчас только что говорила с соседом Воротниковского, который его обнаружил, и он сказал, что незадолго до этого на этаже курил мужчина маргинального типа в куртке с заклепками. А следователь Москвитин прямо сказал, что убийца Воротниковского – это недавно вышедший из заключения Шелухин по кличке Миха. И я, Максим Сергеевич, уже в курсе того, как вы героически себя повели при его задержании.

– Ну… – Пустельников равнодушно пожал плечами, – ничего там особо героического и не было.

– Но, тем не менее, Москвитин сказал, что этот Шелухин весьма отчаянно сопротивлялся, да и вы едва не пострадали.

– Ну вот, слава богу, жив остался.

– И все же расскажите, Максим Сергеевич, как вы вышли на этого Шелухина, – попросила я.

– Ну как. Согласно показаниям соседа убитого, я вспомнил этого Шелухина, вспомнил, что у него имеется такая куртка. А еще он часто захаживал в этот дом, да, было такое дело. У него там свой интерес имелся. На одной лестничной клетке с Воротниковским жила одна неблагополучная девица. Ну, как неблагополучная. Родители у нее вполне себе нормальные люди, работящие, непьющие. Сейчас вот на Севере работают. А девчонка с бабушкой живет. Нигде не учится, не работает, связалась с подозрительной компанией. Вот они и устраивают у нее в квартире свои пьянки-гулянки. А этот Миха, он, значит, тоже туда вхож. Ну, и, значит, часто его видели там. А когда произошло убийство, я по своим каналам узнал, что действительно незадолго до убийства Миха торчал около квартиры той девчонки. Но дело в том, что девица эта в настоящее время находится где-то в другом месте. Вроде бы нашла себе новых дружков и куда-то с ними умотала. А Миху оставила с носом. Вот он и бесится, и приходит каждый вечер, поджидает ее. Я, если честно, как только узнал, что произошло, первым делом на него подумал. Но надо сначала было все проверить. Вот я и отправился к нему домой.

– Следователь сказал, что этот Миха-Шелухин живет недалеко от Воротниковского. Это так? – спросила я.

– Да, вниз тройку кварталов надо пройти, – подтвердил Пустельников. – Ну, так вот, пришел я к нему, сказал, что поговорить надо будет. А он сразу стал наезжать на меня, угрожать, короче. А уж когда я его спросил про ту ночь, когда произошло убийство, так он совсем в зверя превратился. Орет, что кишки мне выпустит, ну, и все такое прочее.

– Понятно. Так как вы считаете, Максим Сергеевич, может Шелухин быть убийцей Воротниковского? – задала я главный вопрос. – И вот еще что: Шелухин и Воротниковский были знакомы? Может быть, у Шелухина были личные счеты с убитым?

– Ну, не знаю. Вряд ли они общались, все-таки между ними не могло быть ничего общего, никаких точек соприкосновения.

– Ну, вот вы сказали про девицу, соседку Воротниковского, которая не утруждает себя ни учебой, ни работой. А что, если Шелухин приревновал ее? – выдвинула я свое предположение.

– Это тоже вряд ли, девчонка эта – настоящая оторва. Такой мужчина, как Воротниковский, не станет с ней знаться.

– Значит, Максим Сергеевич, вы считаете, что Шелухин не мог убить Воротниковского? – еще раз спросила я.

– Я так скажу: по-моему, Миха хотя и подонок каких поискать, но Воротниковского убил не он. Не тот характер у него. Он же чуть что – сразу вспыхивает, как спичка. Вот и когда я с ним по-хорошему пришел поговорить, сразу чуть не с кулаками набросился. А при задержании совсем из себя вышел, такое творил! Совсем с головой не дружит. А убийца, видать, человек выдержанный и аккуратный. Свое дело сделал быстро и точно. Сами должны понимать: пьяненький мужичок без серьезного опыта в армейке вряд ли сможет убить ножом так чисто! Он скорее на испуг бы взял, нанес множество поверхностных повреждений. Если бы ему очень повезло – одну-две серьезные раны, после которых не живут. Но не четко в сердце. Да и пальчиков на месте преступления не оказалось – а перчаток у Михи не обнаружено. К тому же он бы не стал курить на месте преступления. Я думаю, что Миха покрутился-покрутился, да и ушел ни с чем. Только окурков набросал целый воз. А убийца, скорее всего, подождал, пока Воротниковский войдет в подъезд, и следом за ним отправился. А возможно, что он вместе с ним вошел в подъезд.

– Да, такой вариант тоже может быть, – согласилась я с Пустельниковым. Опытный все же мент, как лихо все по полочкам разложил. – Ну, что же, спасибо вам, Максим Сергеевич. До свидания.

– До свидания, – сказал участковый.

Я вышла из районного отдела полиции, села в свою машину и закурила. Итак, что мы имеем. Константин Воротниковский убит армейским ножом, одним точным ударом. Никаких следов борьбы и, между прочим, отпечатков пальцев обнаружено не было. Что из этого? Вариант первый. Убийство в состоянии аффекта. Жертва не ожидала нападения, доверяла спутнику – потому и не сопротивлялась. Но в схему не укладываются перчатки. На улице не холодно, вряд ли убийца разгуливает в перчатках. Значит, вероятнее вариант второй: продуманная месть. Кому-то Воротниковский сильно насолил, настолько, что его решили убить. Тогда выбор холодного оружия вполне объясним: уж армейский-то нож можно купить где угодно. И концов не сыщешь. Точность удара? В принципе, тоже не так редка: армейка, горячие точки, просто трепетная любовь к холодному оружию.

Ну и наконец, заказуха. Странный выбор способа убийства – киллеры предпочитают огнестрел и чаще работают на расстоянии. Чтобы убить человека ножом с одного удара, надо быть настоящим асом. Надо будет еще порасспросить Кирьянова, были ли раньше такие случаи. В архивах наверняка есть справки относительно таких «умельцев». Если, как говорит Москвитин, в дело был пущен армейский нож, то не исключено, что убийцей мог оказаться какой-нибудь «солдат удачи», побывавший в горячих точках. Тоже надо будет поднять базу данных. Ну и какой-нибудь дембель, в принципе.

Теперь с мотивом. Возможно, убийца пытался что-то найти в квартире Воротниковского. Шантаж со стороны жертвы? Нередко встречается. Нашел или спугнули? Но тут тоже непонятно – почему на лестничной площадке. Ведь убийца мог войти в квартиру, там тихо и спокойно прикончить мужика и так же спокойно, не опасаясь визита полиции, провести обыск. Но вряд ли ограбление – как бы преступник ни торопился, уж карманы он бы успел обшарить. Деньги, кредитки, дорогие часы – все это можно быстро рассовать по собственным карманам и сбежать.

В любом случае кому-то Воротниковский серьезно насолил. «Просто так» не убивают ударом в сердце. Значит, надо прошерстить контакты жертвы.

И почему-то меня тревожила машина Воротниковского. Почему? Людям свойственно оставлять в бардачке что-то интересное – записи, документы и прочие прелести. А еще, если боишься, что к тебе домой придут в твое отсутствие и похитят какую-то вещь, ее можно скрыть в машине. Та в гараже, который вскрыть несколько сложнее, или на стоянке, да и обыскать автомобиль труднее – не полезет же злоумышленник под днище или в тайник в бардачке, пока владелец транспорта отошел выпить кофе.

Ну и наконец, откуда Воротниковский возвращался так поздно и, ко всему, на такси? Он мог быть в подпитии, потому и не сесть за руль. А возможно, и нет. Ладно, разберусь.

Вот что, позвоню-ка я сейчас своему другу Андрюше Мельникову, попрошу его все разузнать об этом «Опеле». Если машиной Константина завладел преступник, то, возможно, появится ниточка, которая как раз и приведет к нему.

Я набрала Мельникова.

– Алло, Андрюша?

– Таня! – обрадованно воскликнул Андрей. – Наконец-то ты дала о себе знать. Куда ты пропала? Уже сто лет, наверное, не звонила.

– Сначала, Андрюша, я занималась одним расследованием, потом отдыхала, сейчас вот снова взялась, – объяснила я свое долгое молчание. – И требуется твоя помощь.

– А что там у тебя? – спросил Мельников.

– Слушай, Андрюша, у тебя, кажется, хорошие связи с ГИБДД. Нужно узнать о судьбе «Опеля» белого цвета. – Я продиктовала номер, который мне назвал Кирилл Кондратьев. – Владелец машины Воротниковский Константин Владиславович два дня назад был убит у двери собственной квартиры. Узнаешь, Андрюша?

– Узнаю, конечно. Только, Таня, придется подождать, – предупредил Мельников.

– Андрюш, ну, о чем разговор? Конечно, я подожду.

Я отключилась и, пока ждала звонка от Андрюхи, попыталась сгенерировать еще пару-тройку версий. Миха-Шелухин убил из ревности? Ну очень маловероятно, о чем и Пустельников говорил. А если дело в какой-нибудь дамочке, любовнице Воротниковского? Не был же богатый мужик монахом, правда? По словам моего клиента, в браке Константин не состоял, детей не имел. Но любовницы… и обманутые мужья… Вряд ли, но пока не отметаем. Что еще? Убийство по ошибке? Ну уж нет, на пороге собственной квартиры жертвы – по ошибке? Ну и – профессиональная деятельность. Это выглядит более реальным. Бизнес – вообще штука повышенной опасности, особенно если он не вполне легальный. А чем занимался Воротниковский, я пока не знаю. Поручения какого-то столичного магната выполнял, связанные со строительством? Между прочим, сфера, в которой куча денег крутится. И на этих самых деньгах много кто ручки греет. А значит, что? Кому-то могла быть выгодна смерть Воротниковского.

Итак, следующий мой шаг – связаться с братом жертвы, расспросить его поподробнее, записать все возможные контакты, ну и квартиру Воротниковского осмотреть не помешает. Вдруг полицейские что-то упустили?

От размышлений меня оторвал телефонный звонок.

– Алло, – сказала я.

– Таня, это я, – раздался в трубке голос Андрея Мельникова.

– Ну что? Узнал про машину Воротниковского? – с надеждой спросила я.

– Узнал. Вот слушай. У этого Воротниковского на самом деле есть «Опель». И ты говоришь, убит он был два дня назад? – уточнил Мельников.

– Да, именно так, – подтвердила я.

– Так вот. Дня за два до того, как его убили, он устроил дорожно-транспортное происшествие.

– Даже так? – удивилась я.

– Да. Ранним утром Воротниковский направлялся в сторону Дачных, и на середине пути у него не сработали тормоза. На его счастье, в это время дорожное полотно еще не было сильно загружено. Да и скорость у него была средняя. Так что он сумел съехать с дороги на обочину. При этом он поцарапал «Ладу», которая там стояла, но не сильно.

– Воротниковский получил какие-нибудь травмы? – спросила я Андрея.

– Да нет, так, несколько синяков. Ну, и испуг, надо полагать, присутствовал.

«Вот ничего себе! – подумала я. – Это что же получается? У машины Константина оказались неисправны тормоза. Ему чудом удалось избежать аварии. Но вот спустя три дня смерть все-таки настигла его. Случайность? Совпадение?»

– Тань, ты меня слушаешь? – вернул меня к действительности Мельников.

– Да, да, прости, задумалась. Уж очень ошеломляющая новость. Получается, что смерть его ждала тремя днями раньше?

– Может, да, но вряд ли. Сама знаешь, в городской черте у нас не больно-то разгонишься. Скорее травма. Впрочем, все может быть, – откликнулся Андрей. – Но ты слушай дальше. Я побеседовал с дежурным из ГИБДД, он как раз был свидетелем этого происшествия. И он сказал, что Воротниковский отстегнул хозяину «Лады» приличную сумму безо всякого торга. Денег при себе у него было немерено. Это дежурный видел своими собственными глазами.

– И что, регистрировать не стали? – удивилась я. В присутствии живого инспектора ГИБДД – и обойтись без регистрации ДТП?

– Тань, не для передачи третьим лицам, ладно? Мне сообщили по большому секрету: парень знакомый работает. Так вот, ему тоже перепало. Жертв нет, авария мелкая, никому не хочется терять время на разбирательства. Вот мужик и не стал цепляться.

– Ага, понятно, – видимо, Воротниковский в деньгах не больно-то нуждался. За что ему платили? Вопрос интересный, ну да выясню. С полицией связываться не захотел принципиально или просто чтобы время не тратить? – Ты имеешь в виду, что если дело дойдет до суда, то…

– То использовать эти данные не удастся, – закончил за меня Мельников.

– Да, я поняла, Андрюша, – разочарованным тоном произнесла я. – «Лада» сильно пострадала?

– Да нет, с бочины краска содралась, и все. Номера ее, кстати, никто не зафиксировал, искать тяжело будет.

– Да она мне пока и не нужна, – пожала я плечами. – Зачем? Чувак расплатился, и ты говоришь, неплохо. Водитель вряд ли мстить бы попытался, да еще так изощренно. А что с «Опелем» Воротниковского?

– Ну, так вот «Опель» отправился в ремонт, – продолжил Андрей.

– Кто его отправил? – спросила я.

– Да сам Воротниковский и отправил. Он позвонил в какую-то компанию по ремонту. Они прислали эвакуатор и отвезли «Опель» в свою авторемонтную мастерскую.

«Так вот почему Воротниковский не пользовался своей машиной. Наверное, ее до сих пор ремонтируют, – подумала я. – Вот туда-то мне и надо отправиться – выяснить, что там с тормозами. Может быть, просто тормозная жидкость испарилась или истерлись колодки со временем? Хотя не верю я в такие совпадения».

– Андрюша, а можно связаться с этим дежурным и узнать, что это за ремонтная мастерская? – спросила я.

– Уже, – ответил Мельников.

– Что «уже»? – не поняла я.

– Уже узнал. Я же был уверен, что ты ринешься в эту фирму узнавать подробности.

– Андрюша, ты чудо! – воскликнула я. – Что бы я без тебя делала!

– То-то же, – довольным тоном отреагировал Андрей. – Тогда запоминай адрес: Крекинг, улица Буденного, семнадцать. А фирма называется «Вираж Плюс».

– Большое спасибо тебе, Андрюша, – с чувством произнесла я. – И еще одна просьба: по возможности пробей по камерам, где этот «Опель» мелькал в день аварии и, наверное, накануне. Чтоб я хоть приблизительно могла знать, где искать свидетелей, камеры на магазинах и прочие источники информации.

– На случай, если авария – не случайность? – обреченно полюбопытствовал Мельников.

– Ну да. Ты же понимаешь, такая случайность накануне реальной смерти не очень-то вероятна.

– Адская работенка, скажу я тебе. С тебя – ящик пива.

– Ок, и креветок к нему, – согласилась я. Работа и впрямь не слишком-то приятная – пересмотреть видеофиксацию чуть не со всех камер ГИБДД по городу, отловить «Опель», отметить точки его появления.

– А ты сейчас в автомастерскую? – поинтересовался Мельников.

– Да, Андрюша. Надо ковать железо, пока горячо. Ты ведь сам знаешь, что преступления лучше всего раскрываются по горячим следам.

– Ну, удачи тебе, Тань, – пожелал мне на прощание Мельников.

– Спасибо, Андрюша.

Да, удача мне сейчас нужна как никогда. В свете последних данных, которые я получила от Мельникова, получается, что на Воротниковского вполне могли охотиться еще до успешного убийства. Тормоза – штука опасная. Чуть разгонишься – и под фуру или в столб. Покушение могло планироваться заранее. И то, что он практически не пострадал, могло заставить преступника выбрать другой способ устранения человека. И снова возникает вопрос: а чем же все-таки занимался Константин Воротниковский? И почему его убрали? Влез куда не надо, подставил шефа-бизнесмена, занялся шантажом с целью дополнительного заработка – наиболее вероятные версии, приводящие к убийству неугодного человека. А деньги, и немалые, у Кости были. В портмоне нашли приличную сумму, за аварию он заплатил владельцу «Лады», не торгуясь. Автомобиль имел приличный. Правда, не совсем понятно, почему он жил в спальном районе, да еще и в обычном, не элитном доме. Впрочем, всякое бывает. Может, ему там удобно? Не нужна роскошная квартира и тем более какой-нибудь коттедж за городом? Бывает. К тому же не исключено, что его квартира имеет очень даже престижный ремонт и соответствующий интерьер. Надо будет обязательно туда наведаться, связавшись с его братом. Ну, а сейчас я поеду в эту самую ремонтную мастерскую, где стоит «Опель Астра» Воротниковского. Нет, сначала я перекушу, потому что голод дает о себе знать все сильнее и сильнее.

На моем пути оказалось кафе с интригующим названием «Карумба».

Я вошла внутрь и посмотрела на красочно расписанные стены в абстрактном стиле. Какие-то непонятные фигуры, принадлежащие то ли зверям, то ли птицам, то ли еще кому-то, соседствовали с не менее загадочными знаками. Нет, все-таки есть смысл выйти на свежий воздух и расположиться за одним из столиков. По крайней мере, интерьер был здесь привычный: деревья, а невдалеке несколько клумб с цветами.

Рядом со мной за соседним столиком сидела элегантно одетая женщина лет сорока с небольшим. Она, видимо, уже закончила трапезу, потому что на столике находились пустые столовые приборы, а сама женщина с кем-то оживленно беседовала по телефону. Через пару столиков от нее сидели два мальчика, по виду младшие школьники. Они сосредоточенно тянули через соломинку молочный коктейль.

Я заказала салат из огурцов и помидоров, томатный суп и медовое пирожное. Кофе я решила заказать позже.

Заказ принесли очень быстро, и я начала с аппетитом поглощать заказанные блюда. Я уже почти доела пирожное и собралась подозвать официанта для того, чтобы мне принесли кофе, как вдруг совсем близко от меня послышался отчаянный крик:

– Стойте! Верните мою сумку! Там мои документы! Да что же это такое?!

Кричала женщина, которая сидела за соседним столиком. Это она увлеклась разговором по сотовому, а сумку неосмотрительно оставила на соседнем стуле. Дама подскочила, попыталась броситься за мальчишками, но покачнулась на высоких каблуках и бессильно осела на стул, расплакавшись.

Я посмотрела на тот столик, где сидели школьники, но он был пустой. Так это они схватили сумку?! Ну да, так и есть. Вон они уже бегут по тротуару. Ну, ничего себе! А по их виду и не скажешь, что воришки. Я подхватилась, бросила купюру на столик и помчалась за ребятней. Малолетние негодники между тем уже были практически у троллейбусной остановки. Я прибавила темп, и дистанция между мной и мальчишками значительно сократилась. Мысленно я себя похвалила за то, что не пренебрегала бегом и, следовательно, находилась в хорошей физической форме.

Мальчишки обернулись и, поняв, что я их вот-вот настигну, бросились в сторону. Причем тот, у кого находилась в данный момент украденная сумка, швырнул ее напарнику, а тот побежал в соседний двор.

Я быстро настигла беглеца и, схватив его за руку, отобрала сумку. Мальчишка попытался было вырваться и улизнуть, но я была начеку и пресекла эту попытку.

– Так, ну-ка быстро звони своему подельнику! – приказала я.

– Какому еще подельнику? – испуганно спросил мальчишка.

– Как какому? Тому, с кем вместе воровали чужую сумку! Давай быстро, не тяни время.

– С чего бы это?

– С того! – рявкнула я, потрясая сумкой. – Сейчас в полицию пойдем, «пальчики» ваши с сумки снимать. Придумали тоже, грабежом заниматься! А если позвонишь приятелю – попробуем без полицейских обойтись.

Мальчишка обреченно вынул из кармана фирменных джинсов навороченный смартфон самой последней модели и набрал номер.

– Вован, это я, Макс. Ты где? – срывающимся голосом проговорил он. – Меня… это… короче, поймали…

– Ты где сейчас находишься? – грозно спросила я, отобрав у Максима смартфон. – Быстро дуй к троллейбусной остановке и жди нас с Максимом там! Да не вздумай пуститься в бега! Из-под земли достану!

Сунула трубку Максиму:

– Объясни подельнику, почему лучше меня слушаться.

Тот кивнул, трясущейся рукой подхватил телефон и пробормотал:

– Вован, подходи куда эта тетка сказала. А то она нас в полицию сдаст, на сумке, сам понимаешь, отпечатки обоих есть. Да и та, другая, нас засекла.

Видимо, Вован проявил сознательность.

– Ну, идем навстречу твоему дружку, – сказала я Максиму, и он понуро повиновался.

– Это как же вы дошли до жизни такой? – спросила я его по дороге. – Ведь с виду такие приличные, вот и смартфон у тебя есть. У Владимира он тоже имеется. Так что же вы в воров-то превратились?

– Да мы не по-настоящему, мы понарошку, – заныл Максим.

– Это как еще «понарошку»? Вы что, дошколята, что ли? Это у них все понарошку: и песочные пирожки, и все остальное.

– Да мы на спор. Леха сказал, что мы ни в жизнь не стянем сумку, а Вован сказал, что на «раз». Вот мы и…

– Понятно, с вами все ясно, – сказала я. – А вот и твой подельник.

Владимир стоял у остановки и носком модной в этом сезоне кроссовки ковырял асфальт. Мы с Максимом подошли к нему.

– Ну, чего стоишь? – спросила я. – Идем.

– Куда? – испуганно спросил он.

– На место преступления, в кафе, – строго сказала я. – Или в полицию предпочитаешь? Так это мы быстро. Вас, конечно, к уголовной ответственности не привлекут, – но на заметку возьмут. А родителей ваших оштрафуют. – Знаю, запугивать детей непедагогично. Но с другой стороны, сумки воровать – тоже как-то… неправильно. А значит, будем учить подрастающее поколение. – И хорошо, если только штраф наложат. Социальные службы могут решить, что они вас плохо воспитывают, а тогда дорога одна – в детдом. Хотите так?

Мальчишки чуть не плакали, но покорно брели со мной.

Когда мы вернулись в кафе, женщина все так же сидела за столиком, опустив голову. У нее был отрешенный вид. Она и не заметила, как мы подошли к ней.

Я тронула ее за рукав:

– Вам плохо? – спросила я ее.

– Нет, – прошептала она, не поднимая головы.

– А вот и ваша сумка, возьмите.

Я протянула женщине ее вещь.

– А вы, воришки, извинитесь за свой мерзкий поступок! – обратилась я к Владимиру и Максиму.

– Простите нас, пожалуйста, – почти хором, едва слышно произнесли мальчишки. Ну, надеюсь, мой педагогический экспромт окажется действенным. Вряд ли эти ребятки попытаются еще у кого-нибудь сумку стянуть.

– Чтоб больше я вас здесь не видела! – прикрикнула на них вышедшая на улицу официантка. – А с виду такие приличные!

– Да это дети мажоров, – поддакнула ей уборщица, вытирая со стола и убирая грязную посуду. – С жиру бесятся. Ничего, вот посидят в каталажке, в следующий раз задумаются.

– Не надо нас в тюрьму, ну, пожалуйста, – испуганно обратились мальчишки ко мне.

Я посмотрела на женщину, которая проверяла содержимое своей сумки.

– Ну что? Все на месте? Ничего не пропало? – спросила я ее.

– Да! Все на месте! Ой, девушка, большое вам спасибо! У меня ведь в сумке все важные документы лежали. Сколько бы их пришлось восстанавливать! Меня зовут Маргарита. Маргарита Илларионова, у меня салон дамской одежды на проспекте Кирова, заходите, у нас частое обновление моделей. И вам, конечно, большая скидка будет. Вот, возьмите визитку. – Маргарита протянула мне ее. – И еще раз спасибо и всех вам благ.

– Пожалуйста, – улыбнулась я ей. – А вы, – повернулась я к мальчишкам, – на первый раз прощаетесь, но если вдруг…

– Нет-нет, что вы! – снова хором воскликнули они. – Мы больше никогда… ни за что…

– Ладно, идите, – разрешила я.

Я села в машину и поехала в автомастерскую «Вираж Плюс».

Это было одноэтажное строение из красного кирпича с вывеской на фасаде. Перед входом в мастерскую находилась просторная площадка, на ней стояли автомобили разных марок.

Я припарковалась на свободном месте и направилась к двери, которая вела в авторемонтную мастерскую. Дверь была приоткрыта, из нее доносились звуки, которые обычно сопровождают сварочные работы, а также проверку двигателей.

Я вошла внутрь помещения и посмотрела по сторонам. Мастеров было не очень много, но каждый занимался своим делом. Машины стояли в отдельных боксах, а некоторые находились в специальных ямах.

Я прошла вдоль боксов и в одном из них увидела «Опель» белого цвета. Да, на нем были видны следы дорожного происшествия в виде вмятин. В данный момент над ним трудился мастер лет сорока пяти в спецовке.

Я подошла к нему поближе. Сначала мужчина не обращал на меня никакого внимания. Потом он оглянулся и спросил:

– А вы, барышня, кого здесь ищете?

– Да вот смотрю, как вы работаете, – ответила я.

– Ну и как? Что скажете?

– Внимательно, кропотливо, что называется, на совесть, – похвалила я.

– Ну, спасибо на добром слове. У нас по-другому нельзя. Чтобы клиент был доволен работой, она и должна быть такой, как вы сказали.

– Я смотрю, эта машина побывала в ДТП? – Я стала подбираться к интересующей меня теме.

– Да, точно так. Повреждения были, не сказать, что очень большие, но все-таки. Вмятины уже почти выправили, осталось чуть-чуть, а теперь – дело за покраской.

– А какие повреждения? – полюбопытствовала я. – Вы же ее приводите в порядок, да?

– Да, собственно, нет. Ремонтировать я не ремонтирую. Ходовку, мотор, в общем, все потроха у нас другой мастер делает. Я все больше по покраске – вот гляньте. – Он любовно погладил исцарапанный бок машины. – Сейчас эту жестяночку выправлю, цвет тон в тон подберу. Небось сталкивались с тем, что машина одного цвета, а дверца – другого? Или на корпусе пятна выделяются?

Я на всякий случай кивнула.

– А я так цвет подберу, что и не заметишь, что ее исцарапали. Все приглажу, отполирую – будет как новенькая.

– А что за другой мастер?

– Эту – не скажу вам, врать не буду. Без меня ее привели, мне только сегодня начальство поручило довести ласточку до ума, чтоб как новенькая была.

– Кто привел?

– И этого не знаю. Но если с аварии, может, эвакуатор доставил? Да вы у начальника нашей мастерской спросите, он все знает, – посоветовал мастер. – А вот он и сам идет, Николай Тимофеевич Соколовский.

Я обернулась. В нашу сторону действительно направлялся худощавый, невысокого роста мужчина в белой рубашке и темных брюках.

– Ты чего это, Владимир Степаныч, прохлаждаешься? – обратился он к мастеру. – Работа стоит, а ты с девушкой любезничаешь. Нехорошо.

– Да работаю я, работаю, Николай Тимофеевич, – смутился мастер, – почти все сделал. А насчет девушки… Ну, вы скажете тоже. У меня жена, двое детей, какие мне девушки, да и стар я стал для них.

– Не прибедняйся, Степаныч, ты еще орел хоть куда, – возразил Николай Тимофеевич.

– Николай Тимофеевич, – обратилась я к нему, – меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив. У меня к вам есть разговор.

Начальник с интересом посмотрел на меня.

– Чем же я могу быть полезен частному детективу? – усмехнулся он. – У нас вроде никто не пропадал, никаких других происшествий не происходило. Хотя чего мы тут стоим? Пойдемте в мой кабинет, там и поговорим, – предложил он.

– Пойдемте, – согласилась я.

Мы вышли из ремонтной мастерской и, обогнув здание, вошли в небольшую пристройку к нему.

– Прошу, – сказал мне Соколовский и указал на черное кожаное кресло, стоящее рядом со столом.

Кабинет начальника «Виража Плюс» был небольшой, но с хорошим ремонтом. Здесь было все необходимое для работы: компьютер, стоящий на письменном столе, стальной сейф, шкаф и несколько стульев. В углу стоял кулер.

Я села в предложенное мне кресло, а сам Соколовский расположился в офисном кресле, стоящем перед компьютером.

– Итак, я слушаю вас, Татьяна Александровна, – начал Соколовский, – кстати, а лицензию не покажете?

– Конечно, вот она. – Я достала из сумки файловую папку, в которой хранила разрешение на занятие деятельностью частного детектива, и протянула Соколовскому.

– Так все-таки что же вас, Татьяна Александровна, привело к нам? – спросил Соколовский, возвращая мне лицензию.

– Скажите, Николай Тимофеевич, вы – хозяин «Виража Плюс»? – спросила я.

– Нет, – ответил Соколовский. – Мастерская принадлежит Леониду Геннадьевичу Скорострельникову. Я только наемный служащий. Но офис Скорострельникова находится в центре, на Московской.

– Так, понятно.

– Может быть, вам полезнее будет встретиться лично с владельцем? – спросил Соколовский.

– Для начала я хотела бы поговорить с вами, Николай Тимофеевич.

– Ну что же, давайте поговорим, – согласился он.

– Я так полагаю, что вы контролируете все процессы, которые происходят у вас в мастерской? – спросила я.

– Да, это так, – подтвердил Соколовский. – Стараюсь быть в курсе. Однако могут быть и какие-то накладки. Ну, это я к тому, что все не охватишь ведь. У нас много молодых мастеров. Бывает так, что кто-нибудь погорячится. Не без этого. Но каких-то таких крупных и серьезных нарушений у нас не было.

– Нарушения, Николай Тимофеевич, это не по моей части. Меня интересует белый «Опель», у которого мы с вами встретились.

– Что именно вас интересует? Машина к нам поступила четыре дня назад, после аварии. Забирал авто я собственноручно, точнее, сопровождал эвакуатор. На месте происшествия был сотрудник ГИБДД, полагаю, о ДТП он должен был сообщить. Ремонт практически окончен, будем звонить владельцу – пусть забирает.

– Вы лично знакомы с владельцем «Опеля»?

– Да, разумеется. Я стараюсь знать всех наших постоянных клиентов. А Константин Владиславович – наш постоянный клиент. Ездит он много, не только по городу, но и по области, и в соседние регионы, как рассказывает. Ну, судя по износу машины, так оно и есть. И регулярно проходит диагностику, заменяет все, что замены требует.

– Как часто, можете сказать? – уточнила я.

– Если вам точные даты нужны, я подниму документацию. А так, навскидку, раз в полтора-два месяца. А что случилось-то? Зачем вам понадобилась его машина? Он что, попал в нехорошую ситуацию? Почему частный сыщик, пусть даже такой очаровательный, им интересуется?

Я вздохнула. Терпеть не могу становиться вестником дурных новостей. А приходится… чаще, чем мне бы того хотелось. Но решила с новостями все же притормозить.

– Николай Тимофеевич, давайте сначала о машине. Вы в курсе, что с ней произошло? Какие повреждения, по какой причине?

– Да… влетел он в «Ладу». Я же говорил уже. Ну, и соответственно повреждения получил, вмятины там остались, краску поцарапал. Ходовую перебирали на всякий случай, ну, это обычное дело после ДТП. Что конкретно там еще было, я, честное слово, не знаю. Ну, вы ведь понимаете, я – не мастер, ремонтом машин непосредственно не занимаюсь. Это вам с Никитой Бодренковым надо поговорить, он у нас – мастер золотые руки. Степаныч, с которым вы познакомились у машины, – настоящий профи по краске. Так цвет подберет, что не придерешься. Ну и мелкую рихтовку осилить может. Зато Никита – уникум, он автомобили по винтикам переберет, потом как новые бегают. Только сегодня его в мастерской нет, отпросился по семейным обстоятельствам. С ребенком что-то, приболел. Или на обследование поехал? Нет, не в курсе.

Я кивнула, взяв на заметку обязательно пообщаться с этим асом Никитой Бодренковым.

– А Воротниковский ничего вам по поводу аварии не говорил? – уточнила я.

– Да нет, не припомню. Передал ключи, попросил привести в порядок побыстрее и позвонить, как сделаем, а сам вызвал такси. Так что случилось-то?

– Скажите, я могу осмотреть машину? И с Бодренковым бы встретиться, – не ответила я на вопрос. Нахмурившись, Николай Тимофеевич набрал номер.

– Никита, ты как? Закончил все? Более-менее? И то хорошо. Ты нужен мне в мастерской. Да, быстро! Нет, ненадолго, – прослушала я одностороннюю беседу. После чего Соколовский внимательно всмотрелся в меня: – Машину осмотреть можете. Никита подъедет минут через десять-пятнадцать, как с пробками будет. С Воротниковским что-то случилось, так?

– Да. Случилось, – кивнула я обреченно. – Его убили. Два дня назад.

– Вот ничего себе! – растерянно произнес он. – Как же это так?

Он на самом деле растерялся. И это объяснимо. Когда со знакомым – пусть и не другом-приятелем – что-то случается, человек испытывает мгновенный шок. Казалось бы, недели не прошло, как видел кого-то живым-здоровым, и тут – на тебе.

– Получается, что Константина Владиславовича… больше нет в живых? – охрипшим от волнения голосом спросил Соколовский.

– Получается, что так, Николай Тимофеевич, – подтвердила я. – Вы его хорошо знали, да?

– Да не сказать чтобы… Мы не дружили, если вы об этом. Общались по поводу его машины, да и все. Ну здоровались при встрече. А знаете, Татьяна… меня это не очень-то удивляет – такой финал его жизни, – внезапно, после паузы, произнес Соколовский.

– Это еще почему? – насторожилась я.

– Да как-то… и не объяснить толком. На мелочах все строится. Он, бывало, довольный приезжал, деньгами сорить начинал, ребятам моим «премии выписывал» – как он это называл, на карман крупные суммы давал. А бывало, весь как пружина сжатая, на нервах, телефон в руках сжимает, как будто звонка важного ждет. Как-то… ощущение, что непростая у него жизнь… была. Ну и обрывки телефонных разговоров – то он на кого-то ругался, то сам что-то очень неприятное выслушивал.

Я кивнула: понимаю, иногда такие вот мелочи складываются в относительно цельную картину. Тут в кабинет ворвался молодой темноволосый мужчина, лет тридцати с небольшим, с короткой стрижкой и легкой небритостью. Заметив меня, он застыл на месте, наклонил голову:

– Добрый день.

Перевел взгляд на шефа:

– Тимофеич, что стряслось? С машиной у дамы что-нибудь?

– Ты сядь, – махнул рукой Соколовский. – Дама – частная сыщица, и ее интересует белый «Опель».

– Проблемы какие-то? Вроде она не в угоне… уже с год точно один мужик ее пригоняет к нам. Да и не замечал я ни сбитых номеров, ничего такого.

– Дело не в угоне, – взяла я слово. – Никаких проблем, не переживайте. Просто расскажите мне о том, что обнаружили. Какие повреждения нашли после аварии?

Парень помолчал, собираясь с мыслями. Взглянул озадаченно на шефа, получил подтверждающий кивок, мол, «говори что знаешь», и перевел взгляд на меня.

– Машина… повреждения незначительные, вмятины на правой стороне корпуса, задир правой передней дверцы, незначительные выпадения в коробке зажигания… Продолжать? – натолкнувшись на мой совсем уж расфокусированный взгляд – а я мало что понимаю в автомобильных потрохах, – с легкой ехидцей полюбопытствовал Никита.

– Да нет, не стоит, – отмахнулась я. – Вы имеете в виду, что повреждения были типичные для не слишком серьезной аварии.

– Ну да, я с ними быстро разобрался. Зато когда тормозную систему стал перебирать… Ох, Тимофеич, тебе-то и не сказал! – всполошно взмахнул руками Никита. Соколовский напрягся.

– Чего ты мне не сказал?

– Ну я вчера вечером доделывал, ты уже домой ушел. Вот и… А сегодня – сам знаешь, отпросился с утра.

– А сопроводилки мы заполняем задним числом, – ехидно протянул Николай Тимофеевич. – А документы пусть шеф оформляет. Нам только в машинном масле копаться и денежки получать… Фух, ладно. Татьяна, извините, рабочий момент – бьюсь-бьюсь с этими несознательными гражданами, требую, чтобы сразу лист повреждений заполняли, на месте. А они все на потом оставляют. Никита, а ты говори давай, что ты мне не сказал. И без этих своих умных словечек, так, чтобы дама все просекла.

Я благодарно кивнула. Никита потупился, ну просто провинившийся ребенок, и мрачно заявил:

– Тормоза неисправны были.

– В смысле, с ними что-то случилось из-за аварии? Или от старости? – понадеялась я.

– Да нет, – хмыкнул Никита. – Где-то за неделю до того ДТП я эту машинку от и до проверил, отсмотрел, полное ТО сделал. Техобслуживание, в смысле. И масло сменил, и незамерзайку залил, и все что надо смазал. Ну и тормоза проверил, разумеется. А авария к тормозам никакого отношения точно не имеет. Скорее уж, тормоза – к аварии.

– Вы имеете в виду… – напряглась я.

– Что кто-то специально подрезал тормозные тросики, выводя тормоза из строя.

– А! Вспомнил! – воскликнул Соколовский. – Костя же говорил что-то о том, что затормозить не смог. А я и не прислушался – не до того было, если честно.

Вот это здорово! То есть мужика попытались убить еще за пару дней до ножа. Или раньше? Или не убить, а запугать?

– Никита, вы говорите, что тросики перерезали. Это как? К чему может привести? Это можно расценивать как попытку убийства?

– Убийства? – чуть побледнел Никита.

Соколовский ему заметил:

– Потом расскажу. Давай пока о тормозах.

– Ага… Значит, тормоза. Их… ну не перерезали, это сленг такой, а скорее перекусили не полностью, перетерли, что ли. Знаете, берутся не слишком острые кусачки – и металл сильно ослабляется. Если перерезать тормоза, это сразу бросится в глаза. А вот кусачками… Они рвутся в самое неподходящее время, если резко газануть или затормозить. И машину несет. А пока плавно едешь – и не заметишь.

– Это повреждение точно было сделано специально? – на всякий случай уточнила я.

– А как же еще? – фыркнул Никита. – Новенькие тормозные тросики за неделю не перетрутся при всем желании. И за месяц, и за год – вряд ли. А вот если их «перекусить» частично, ослабить – тогда другой вопрос.

– Тормозные колодки у вас на месте? С этими самыми тросиками? – насторожилась я.

– Ну конечно, на месте. Отдам шефу, тот – владельцу машины. А уж владелец пусть думает, опасаться кого или в полицию заявлять. Это, между прочим, дело подсудное – повреждение чужой собственности, угроза жизни, получается, – резко высказался Никита. Я мысленно выдохнула: ну значит, тормоза есть. Уже соль, когда до преступника доберусь, можно будет его хоть чем-то припугнуть.

– Господа, я бы вас очень попросила собрать мне пакет документации по обслуживанию машины Воротниковского, в том числе заполнить документы по последнему происшествию. Приложить к ним тормозные колодки с этими самыми тросиками – в пакете, хотя смысла в этом особого нет, пальчиков не найти. И все это убрать в сейф. У вас же есть сейф?

Соколовский кивнул. Никита озадаченно замер. А я продолжила:

– Я же могу на вас рассчитывать, правда? А когда мне понадобятся доказательства, я к вам за ними обращусь.

– А в полицию как же – сообщать? – поинтересовался Николай Тимофеевич. А я серьезно так задумалась. С одной стороны, и надо бы – мы все люди законопослушные. А с другой – на кой сейчас полицейским возможное покушение на убийство и так уже убитого мужика? Заводить дело и им заниматься? Ох, вряд ли. Я тут лучше сама разберусь. Так я и сказала. А потом внезапно сообразила:

– Слушайте, а как же, если при торможении эти тросики рвутся, машину выводить из гаража?

– Во-первых, могли перерезать в тот момент, когда Воротниковский ее вывел из гаража и закрывал ворота. Это дело недолгое, если умеючи, – ответил Никита. – Во-вторых, на улице где-то подловить могли – он же где-то парковался, правда? Ну а в-третьих, могли и в гараж пробраться, там подсечь. Из гаража ведь никто не выскакивает на третьей скорости, чтобы затормозить через пару метров. Напряжение невысокое, тросики справляются. А чуть на дороге рисковая ситуация возникнет – тут и каюк.

– Ладно, тогда еще одна просьба, – кивнула я. – Никита, вот все, что вы мне сейчас рассказали, запишите, пожалуйста, умным языком. Ну, со специальными терминами, как вы умеете.

– Это что, меня в суд могут потащить?

– Ну не в качестве же подсудимого! – отбрила я.

– Напишет, все он напишет, не волнуйтесь.

– Спасибо.

«Да, теперь уже спокойно можно отбросить версии о том, что Воротниковский совершенно случайно попал под руку хулигану или что его убили из-за ревности. Хотя из-за ревности и может быть… Нет, такие хитросплетения на бытовой почве никто устраивать не будет. Ясно, что Воротниковского убирали целенаправленно. Только вот за что? Кому он так насолил или перешел дорогу?»

Мои размышления были прерваны вопросом Никиты:

– Я вам еще нужен?

Соколовский тоже вопросительно посмотрел на меня.

– Никита, если вас не затруднит, я бы хотела осмотреть машину. Вы, наверное, знаете, где там можно хранить что-то ценное, правда?

– Наверное, знаю, – хмыкнул парень. – Пойдемте?

– Еще пара вопросов к Николаю Тимофеевичу, хорошо?

– Ну ладно, тогда я вас в мастерской подожду. – И Никита вышел. А я обратилась к Соколовскому:

– Николай Тимофеевич, с тормозами все понятно. Но, может быть, у вас есть мысли: кто мог все это подстроить? Слышали что? Или Воротниковский что-то упоминал мельком?

– Да уж понял, Татьяна, что вы имеете в виду, – кивнул мне Соколовский. – Да только тут ничем помочь не смогу. Не общались мы с ним толком, я же говорил. Знаю только, что с год назад он катал на «Мицубиси», сейчас вот – на «Опеле». Ну и правильно, при такой эксплуатации техника горит. Приезжал, загонял машину на ремонт или профилактику. Все бумажки я для вас соберу, как понадобится – позвоните или заедете. А в остальном – поздороваемся при встрече и так же попрощаемся, и все тут.

– А почему же все-таки вы сами за его машиной выехали? Если не в дружеских отношениях? Не подумайте ничего такого, я вам верю. Просто… нестыковочка царапает. Вы же не за каждым авто самостоятельно катаетесь?

– Во-первых, тогда я единственный был свободен, сопровождал водителя эвакуатора. Парень у нас недавно работает, опыта толком не набрался. Ну а во-вторых, Константин в хороших отношениях с моим работодателем, Леонидом Геннадьевичем Скорострельниковым. Его контакты я вам, разумеется, предоставлю. И между прочим, Воротниковский в свое время помог Скорострельникову эту мастерскую открыть. Только это тайна, постарайтесь не распространяться.

– И вы мне эту тайну так легко выкладываете? – удивилась я.

– Так я же вижу, что вы хорошим делом заняты. Когда человека убивают, преступника надо найти и наказать. А полиция – все мы знаем, как они работают…

– Им просто на все времени не хватает, – встала я на защиту правоохранительных органов. И, помолчав, добавила: – Ну уж раз вы начали делиться тайной, расскажите, чем помог Воротниковский вашему… работодателю.

– Да я точно вам и не скажу, – пожал плечами мой собеседник. – Сами знаете, открыть предприятие непросто. Куча справок, всевозможных бумажек… Одним словом, волокита. А у начальника с помощью Константина мастерская очень быстро открылась.

– Получается, что Воротниковский был влиятельным человеком? Ну, раз он мог преодолеть нашу бюрократию?

– Да уж не знаю, каким он был человеком по части влияния, это их личные дела с Леонидом Геннадьевичем. Я к ним никаким боком.

– Ну ладно, Николай Тимофеевич, спасибо вам. Напишите, пожалуйста, мне адрес, по которому находится офис Леонида Геннадьевича. Вы, кажется, говорили, что это где-то в центре? И я вас оставлю.

– Да, это в центре, – отозвался Соколовский, изрядно утомленный всем разговором.

Он открыл ящик стола и вынул оттуда лист бумаги. Потом оттуда же достал ручку и написал пару строчек.

– Вот, Татьяна, пожалуйста, держите.

Соколовский подал мне лист бумаги и вопросительно посмотрел на меня.

– Спасибо, Николай Тимофеевич, – сказала я, взглянув на адрес офиса «Виража Плюс». – И до свидания. Вот моя визитка, если вдруг что еще вспомните – звоните.

– И вы мне, – протянул свою визитную карточку Соколовский. – И постарайтесь никому, вообще никому, не рассказывать об этих тормозах, и Никиту предупредите, хорошо? Это может быть важным. – В самом деле, чем меньше народа знает о том, что известно мне, тем больше шансов воспользоваться этим козырем, когда я отыщу преступника. Соколовский серьезно кивнул, обещая хранить все в тайне.

Я вышла из кабинета. Теперь осмотр машины, потом – двигаю дальше.

С помощью Никиты обыск машины у меня прошел очень быстро. Он показал, куда люди суют бумажки или ценные вещи, которые хотят скрыть от любопытствующих: по углам багажника, на скотче в бардачке, под ковриками, в потайных карманах на обивке и так далее. Мы все обшарили, ничего интересного не обнаружили, и я распрощалась с мастерами.

Ладно, поеду теперь на Московскую, поговорю с владельцем автосервиса. Узнаю, возможно, каким таким влиянием обладал Воротниковский, раз он так быстро помог открыть мастерскую.

Я сравнительно быстро доехала до Московской, где в офисном центре располагался офис «Виража Плюс». Поднявшись по ступенькам, я вошла в небольшой вестибюль и подошла к пожилому охраннику в камуфляжной форме.

– Здравствуйте, подскажите, как мне найти офис фирмы «Вираж Плюс»? – спросила я.

– Сейчас пройдете направо по коридору, в конце будет лифт. Подниметесь на пятый этаж, там будет их вывеска, – объяснил мужчина.

– Спасибо.

На лифте я поднялась на пятый этаж и, пройдя несколько метров по коридору, оказалась перед дверью с табличкой «Вираж Плюс».

Я постучала в дверь, мелодичный женский голос почти пропел:

– Войдите.

Приемная авторемонтной фирмы была довольно просторным помещением. Сначала я увидела секретаршу, которая сидела за компьютерным столом. Молодая симпатичная девушка с бейджем «Оксана» на лацкане светлого пиджака приветливо мне улыбнулась.

– Вы к кому? – спросила она.

– Мне нужен Леонид Геннадьевич, – ответила я и тут же спросила: – Он у себя?

– Да, Леонид Геннадьевич у себя, – ответила Оксана. – Как мне вас представить?

– Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, – сказала я.

– Хорошо, подождите, пожалуйста. Присядьте пока. – Девушка указала на широкий и длинный кожаный диван, который стоял у одной из стен.

Секретарша исчезла за дверьми кабинета, который находился как раз посередине дальней стены, за компьютерным столом. Кажется, Соколовский позвонил Скорострельникову и предупредил о моем визите.

Секретарша, по всей видимости, тоже была предупреждена шефом. Иначе она бы обязательно спросила, по какому именно делу я пришла в их офис.

Оксана вышла из кабинета Скорострельникова и пригласила меня:

– Проходите, Татьяна Александровна, Леонид Геннадьевич ждет вас.

Кабинет владельца «Виража Плюс» был выдержан в строгом и элегантном современном стиле: металл, стекло и минимум декоративных деталей в виде картин, аквариумов и кадок с пальмами. Сам Скорострельников – солидный мужчина лет пятидесяти – восседал за большим столом, к которому были придвинуты стулья.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – глубоким баритоном сказал Скорострельников, – проходите, присаживайтесь, приятно познакомиться.

Я подошла к столу и, выдвинув один из стульев, села прямо напротив Скорострельникова. Его внешний облик производил благоприятное впечатление: темные волосы, подстриженные под «ежик» и начинающие седеть, волевой подбородок и внимательный взгляд серых глаз. На Скорострельникове был темный костюм безукоризненного качества и ослепительно-белая рубашка с галстуком.

Скорострельников бросил на меня немного настороженный и в то же время заинтересованный взгляд, который он тут же постарался замаскировать широкой улыбкой.

«Да, однозначно, он знает, зачем я пожаловала к нему в офис и о чем я буду с ним говорить», – подумала я.

– Татьяна Александровна, что вам предложить: чай, кофе, сок? – спросил он.

– Кофе, пожалуйста, – благосклонно согласилась я. – Я постараюсь надолго вас не задержать, Леонид Геннадьевич.

– Оксана, приготовьте нам кофе, – отдал он распоряжение секретарше.

– Сейчас все сделаю, Леонид Геннадьевич, – отозвалась вышколенная секретарша и исчезла за дверью кабинета.

Буквально через несколько минут она снова появилась в кабинете с подносом в руках. Оксана поставила поднос на стол и начала расставлять чашки с блюдцами, сахарницу, вазочку с конфетами и печеньем и большой кофейник. Девушка разлила кофе в чашки и скрылась за дверью кабинета.

– Попробуйте кофе, Татьяна Александровна, – предложил Скорострельников, – это «Арабика», высший сорт.

Я сразу, как только Оксана принесла поднос с дымящимся кофейником, почувствовала знакомый аромат. И кофе она приготовила превосходный, ничего не скажешь.

Я сделала несколько глотков. Да, хороший кофе. Однако пора приступать к делу.

– Вы же по поводу Кости Воротниковского? Мне Николай… Соколовский сказал по телефону, попросил с вами пообщаться. Я, если честно, убегать собирался, но решил дождаться, пришлось встречу отменить.

Я состроила удивленную гримасу, приподняв брови:

– Спасибо, конечно, но почему вы решили отложить свои дела?

– Потому что Воротниковского убили, – пожал он плечами. – Мы были… не то что друзьями, скорее хорошими знакомыми. Но помог он мне сильно, ничего не скажешь. Он же по каким-то своим каналам посодействовал, да так эффективно, что я быстренько открыл мастерскую. Боюсь, в ином случае мне пришлось бы ну очень долго метаться по всяческим инстанциям.

– Воротниковский сделал это… на добровольных началах? – хмыкнула я.

– Что вы имеете в виду?

– Бесплатно, безвозмездно, по доброте душевной, – пояснила, сама не понимая, с чего меня на ехидство потянуло. Устала, наверное. Тычусь, как слепой кутенок, то в одну сторону, то в другую, а результатов не сказать чтобы много.

– Денег он с меня взял, но по-божески, – признался Леонид Геннадьевич. И уточнил: – Сразу хочу заметить, Татьяна Александровна, ни в каком криминале я не замешан. И это касается Воротниковского, его кончины, всего остального. Да, я заплатил ему как посреднику, благодаря чему открыл свой автосервис. И денег, которые мастерские зарабатывают, мне достаточно.

– И что, Воротниковский вам даже платил за ремонт машины? Мне Николай Тимофеевич сказал, что он был частым гостем?

– Костя платил, но по минимальным расценкам – считайте, только на зарплаты ребят да налоги. У нас и без него клиентов достаточно, место удачное, вышли на рынок мы вовремя, мастера отличные. Так что… считайте, мы чинили его машины в знак благодарности. Но разумно не забывая о себе.

– Расскажите поподробнее, как именно Воротниковский помог вам в открытии «Виража Плюс»?

– Не под протокол, я надеюсь? – хмыкнул Скорострельников. – Не хотелось бы без особой необходимости. Хотя если это потребуется… я готов! – героически завершил он.

Я с трудом удержала смешок. Серьезно ответила:

– Пока такого героизма не требуется, Леонид Геннадьевич. Мы с вами беседуем в частном порядке. Мне надо понять, что за человек был Константин Воротниковский, и так далее.

– Ну тогда… у Кости было много связей, подходов к влиятельным людям, чем-то ему обязанным, как я понял. И он с легкостью находил к ним подход. Кому-то помогал по мелочи – чем, не знаю, он не делился. Кому-то передавал от меня конверт с деньгами.

– Что за люди?

– Татьяна Александровна, – замялся Скорострельников, – вы поймите, многих я не знаю. А другие сейчас немалые посты занимают – и в местном правительстве, и в руководстве крупных предприятий. Не хотелось бы подставлять людей. И своей репутацией я рисковать права не имею – на меня люди работают, штат за сотню человек, включая бухгалтерию. И я плачу им зарплату. Я за них, можно сказать, отвечаю.

– Да что ж вы так распереживались-то, – улыбнулась я. – Во-первых, у меня нет привычки приходить к человеку и с порога заявлять: «Мне о вас рассказал тот-то и тот-то». Это глупо, сами понимаете. Во-вторых, если эти высокие чины в чем-то замешаны, я все равно их вычислю. А если нет – им ничего не грозит. Просто ваша откровенность сэкономит мне время. А значит, у меня повысятся шансы обнаружить убийцу Кости Воротниковского. Вы же знаете, что такие дела лучше всего раскрываются по свежим следам…

Такая моя тирада произвела на Скорострельникова впечатление. Он назвал мне несколько фамилий. Кое с кем из этих деятелей я даже знакома, можно будет позвонить, поболтать при необходимости. Зафиксировав информацию, я поблагодарила своего собеседника.

– Получается, вы с Константином поддерживали приятельские отношения? – уточнила я.

Скорострельников внимательно посмотрел на меня.

– Что-то вроде того. Хотя… приятель – это человек, с которым ты общаешься просто так, для удовольствия, да? Тогда, наверное, между нами сугубо деловые отношения. Мы не встречались без повода или с целью распить бутылочку коньяка. Сначала я воспользовался его помощью, потом он стал клиентом нашего сервиса, – объяснил он. – Вот и все.

– Да, я поняла вас. Но, тем не менее, вы наверняка достаточно хорошо знали Воротниковского, ведь так?

– Ну, так, более-менее, – неопределенно ответил хозяин «Виража Плюс». – Послушайте, Татьяна Александровна, давайте начистоту. Вы намерены найти убийцу Константина?

– Во всяком случае, постараюсь. Меня для этого наняли.

– Ну, так вот. Я очень сомневаюсь, что вы найдете того, кто его убил, – ошарашил меня Скорострельников.

– Почему вы так считаете? – удивилась я, а про себя подумала: «Ты еще не знаешь Таню Иванову. Когда это у меня не получалось раскрыть преступление? Зато, очевидно, знаешь что-то полезное. И хочешь поделиться со мной».

– Почему я так считаю? – переспросил Скорострельников. – Да потому, что Воротниковский был знаком со многими влиятельными людьми. У него было много денег, в смысле, через его руки проходили большие суммы. А там, где большие деньги, встречаются и серьезные враги. Вот потому-то я сижу со своим мелким бизнесом и не пытаюсь прорваться куда-то выше – мне на жизнь хватает, – вздохнул он.

– Так, а чем он конкретно занимался, вы знаете? – спросила я.

– Так, только в общих чертах. Как-то раз он обмолвился, что осуществляет связь между столичным строительным холдингом и нашими, местными тарасовскими аналогичными компаниями. А что подразумевала эта связь, он не расшифровал. Вообще, вы знаете, он был довольно скрытным человеком, очень сдержанным на слова. Много не говорил.

– Значит, вы говорите, что у Воротниковского был широкий круг знакомств? – спросила я.

– Да, насколько я знаю, Константин при всей его сдержанности на язык был отнюдь не мизантропом. Он мог и в драку запросто ввязаться, и к спиртному был неравнодушен, в меру, конечно. Женщинами интересовался. Поэтому его мог убить как какой-нибудь хулиган, так и профессиональный киллер, – высказал свое мнение Скорострельников.

– Значит, никакой конкретики по поводу Воротниковского вы не можете мне сообщить? – продолжала допытываться я.

– Татьяна Александровна, я знаю только одно. Воротниковский разъезжал по нашей области, а может быть, даже и за ее пределы. Поскольку качество наших дорог, мягко выражаясь, оставляет желать лучшего, Константин практически после каждой такой поездки привозил свою машину в наш сервис. Это все, что я знаю.

– Хорошо, я вас поняла. Скажите, а что вам известно о том ДТП, в которое Воротниковский попал незадолго до своей гибели? Мастер, который ремонтировал «Опель» Константина, уверенно говорит о том, что Воротниковскому намеренно повредили тормоза. Хотя теперь проверить уже ничего нельзя, потому что тормоза заменили.

– Не слыхал об этом, – взволнованно проговорил Скорострельников. – Николай мне ничего не сказал. Вы уверены в этом? Может быть, ошибка? А что за мастер вам сказал? Фамилия его как?

– Бодренков его фамилия, – напомнила я. – А Николая Тимофеевича я попросила никому не рассказывать об этом эпизоде… в интересах следствия, – добавила я проникновенно.

– А-а, ну тогда, значит, точно так и было. Никита – мастер опытный… Так-так-так, что же это получается? Хотели, чтобы он попал в дорожно-транспортное, а когда не получилось, то… Да, хулиганы так действовать не будут. Видно, поработали профессионалы, – высказал свое предположение Скорострельников.

– Возможно, что и так. Надеюсь, все же смогу разобраться в этом деле. Леонид Геннадьевич, у меня остался еще один вопрос.

– Да? Какой же?

– Скажите, а как вы познакомились с Воротниковским? Ну, кто-то же вас познакомил с ним?

Скорострельников поправил ровно сидящий галстук. Я поняла, что ему очень не хотелось затрагивать эту тему. Но я продолжала ждать ответа.

– Вы знаете, – начал Скорострельников и провел рукой по волосам, как будто бы причесывая «ежик», – в общем, был тут один случай… даже говорить – не то что неловко, как-то несерьезно, что ли, получается. В общем, моя любовница была знакома с Воротниковским. Вот через нее я с ним и познакомился. Сейчас-то мы уже с ней не встречаемся.

– Леонид Геннадьевич, дайте мне, пожалуйста, телефон этой женщины. Если она была знакома с Воротниковским раньше вас, стало быть, она и знает его лучше. Вдруг она выдаст информацию, которая приведет к результату.

– Вы так считаете? – несколько растерянно спросил глава «Виража Плюс». – Ну, ладно. Только не выдавайте ей меня, – попросил он.

– Ни в коем случае, – заверила я его.

Скорострельников взял лист бумаги и написал на нем координаты своей знакомой.

– Маргарита Станиславовна Илларионова. Раньше она танцевала в нашем оперном театре. Чем теперь занимается, не знаю.

Он передал мне листок.

Маргарита Илларионова. Где-то я уже слышала эти имя и фамилию. И не далее как сегодня. Да ведь это же та женщина, которой я помогла вернуть сумку, которую у нее украли! Как же тесен мир…

Я встала со стула и заметила, как на лице Скорострельникова появилось такое выражение, как будто он гору с плеч сбросил.

– Спасибо вам, Леонид Геннадьевич, – сказала я, – ваши сведения очень важны для меня.

– Надеюсь, что был вам полезен, – улыбнулся Скорострельников. – Удачи вам.

Я вышла из коммерческого центра, дошла до своей припаркованной машины, села в нее и задумалась. Я снова быстро прокрутила в голове всю информацию о Воротниковском. Набрала Кирю.

– Володь, слушай, а где Воротниковский работал?

– Танюш, ну ты от нас каких-то подвигов ждешь, – с ехидцей откликнулся Кирьянов. – Мы еще только запросы направили во всякие страховые и прочие. Вот по счетам тебе могу сказать – по российским. Уже пришла бумажечка. На счетах у него были крупные суммы в трех серьезных банках. По международным, увы, так быстро дела не делаются. Опять же по движению средств на счетах – только обещают прислать данные. С работой – непонятно. Официально по Тарасову нигде не зарегистрирован. В столицу отправили запрос – ждем.

– Ага, ясно.

– А тебе-то что-нибудь удалось нарыть?

– Да так, по мелочи пока, – отмахнулась я. И уточнила: – Скажи, твои ребята в квартире Воротниковского все отсмотрели?

– Ну да, все. Лезь, если надо. Только заручись согласием родственника, – прикололся Кирьянов. – Не хотелось бы тебя в кутузке навещать.

Я фыркнула, попросила держать меня в курсе и отключилась.

С работой Воротниковского все на редкость таинственно. Чем занимался – толком непонятно, зато знакомыми обзавелся. Ага, а у меня тут фамилия интересная есть… в том списке, который мне продиктовал Скорострельников.

– Павел Игнатьич, как поживаешь? – набрав номер, радостно приветствовала я собеседника. Депутат, благотворитель и вообще лапочка. Несколько лет назад его подставить пытались, обвиняли в серьезной растрате. Мне пришлось потрудиться в поте лица, чтобы вытащить на свет настоящего преступника.

– Татьяночка! Рад слышать. Какими судьбами? Может быть, встретимся, пообедаем вместе? – И да, он ко мне пытался подкатывать. Только не в моем вкусе оказался. Впрочем, надежды, я так поняла, не теряет.

– Да нет, Паш, не получится – вся в делах, вся в запарке. Давай как с делом разберусь, созвонимся.

– То есть звонишь по делу? – Тон сразу изменился на резкий и отрывистый. Молодец мужик, чует, когда стоит проявить серьезность.

– Ну да. Ты же у нас в Тарасове всех хоть сколько-нибудь важных деятелей знаешь. Воротниковский тебе знаком?

– Костик-то? – с легкостью вспомнил собеседник. – Скользкий тип, но бывает полезным. Знаешь, посодействовать знакомству с нужным человечком и так далее, по мелочи. Берет серьезные деньги, но и услуги оказывает качественно.

– Приходилось сталкиваться по делам?

Павел Игнатьевич расхохотался:

– Тань, да ты что? Я в строительном и околостроительном бизнесе не вращаюсь. Он же все больше в этих сферах работает. Пересекались несколько раз, он ко мне с просьбами обращался – что-то кому-то подписать, прошение там, еще что. Ну, мне несложно. Никакого криминала, чесслово! А что ты вдруг им заинтересовалась? Натворил чего? Или как со мной было?

– Умер он, Паш. Убили его.

– Да ты что! А знаешь, в общем-то, наверное, ожидаемо. Скользкий тип был, я ж говорю. И довольно-таки влиятельный по Тарасову – с его-то связями. Мог кому и помешать. Вот кому – я тебе не подскажу, уж извини.

– Ну и на том спасибо. Если что вспомнишь, какие-то подробности вдруг, звякни, ладно?

– Договорились.

Ну что? Узнала, что Воротниковский – человек по-своему влиятельный, знаком со многими местными шишками. Что его пытались убить или припугнуть, а когда не удалось – сменили метод. Работники автосервиса вряд ли в смерти клиента были заинтересованы. А кто тогда заинтересован?

Хоть и намоталась я за сегодня, полезного выяснила немного. Да, пытались убить. Да, все же убили.

Набрала номер своего клиента. Телефон выключен или вне зоны доступа. Ладно, позвоню позже. А пока поеду к Маргарите, как ее там… Дамы – они по сути своей более внимательны, и память у прекрасной половины человечества цепкая. Может быть, и удастся что-нибудь узнать.

Ясно одно: люди, которые окружали Воротниковского в быту, вряд ли могут быть причастны к его гибели. Хотя Скорострельников и сказал, что Константин запросто мог влезть в любую бучу, но что-то мне с трудом верилось в то, что с ним рассчитался обыкновенный хулиган или же обкуренный наркоман. Не так, как все произошло. Ну представьте, что нормальный, адекватный – мужик, бизнесмен, не в дымину пьяный – потащил к себе домой неадекватного подонка. Верится? Вот и мне нет. Совершенно ясно только одно: Воротниковский вдруг кому-то помешал настолько, что, подстроив ДТП с неисправными тормозами и потерпев неудачу, этот кто-то не успокоился, а все-таки доконал Константина. Чем помешал? Почему так внезапно? Или были еще попытки, только неудачные? Хм… Вряд ли. Что-то произошло непосредственно накануне или за пару-тройку дней до аварии? Возможно.

В принципе, если Воротниковский был таким энергичным и пробивным, каким охарактеризовал его Скорострельников, то перейти дорогу он мог многим.

Я еще раз вспомнила доводы, которые приводил стажер Москвитин в пользу того, что Воротниковского определенно убил наркоман Шелухин.

Нет, уважаемый Валентин Валерьевич. Невменяемый наркоман не мог совершить такое профессиональное убийство. Здесь необходимы и мастерство, и хладнокровие, а эти качества у Шелухина напрочь отсутствуют. Предположим, Константин и Шелухин по какой-то причине повздорили. Опять же Миха-Шелухин едва ли стал бы дожидаться подходящего момента для того, чтобы повредить тормоза в машине Воротниковского. Скорее всего, такой импульсивный тип сразу схватился бы за обрез. И потом, если бы между Воротниковским и Шелухиным произошел конфликт, неужели последний стал бы надевать перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев? Наконец, конфликт, будь он на самом деле, наделал бы много шума. Возможно даже, что переполошил бы всех соседей. А Константина убили практически без звука. Одним словом, надо искать истинного убийцу Воротниковского.

Пока размышляла, я выезжала из центра по пробкам. Остановившись на одном из светофоров, взглянула на часы. М-да, визит к Маргарите придется отложить на завтра. Поеду-ка я домой.

По пути заехала в супермаркет, нахватала продуктов, а то дома шаром покати.

Почти привычно постояла в очереди на кассу, расплатилась и, сложив продукты в пакеты, покинула супермаркет. Теперь можно ехать домой.

Я открыла дверь своей квартиры и уже с порога почувствовала запах чего-то очень вкусного.

– Таня! Наконец-то! – воскликнула Ленка, появляясь в прихожей в фартуке. – Давай скорее мой руки, я приготовила фаршированные перцы. И наконец попьем чай с тортом.

– А я все гадаю, чем это так вкусно пахнет? Лен, ты молодец, я уже сто лет не готовила ничего домашнего.

– А надо бы, – назидательно ответила подруга.

Я разгрузила пакеты с продуктами, потом мы поужинали, я приняла душ и собралась лечь спать. Но потом подумала, что надо все-таки сообщить Володе Кирьянову о том, что я узнала в автосервисе «Вираж Плюс». Пусть его эксперты заберут тормозные колодки и займутся изучением повреждений машины Воротниковского. Володька вряд ли побежит делиться информацией с преступниками.

Я взглянула на часы: да, достаточно поздно. Неудобно тревожить Кирьянова, вдруг он уже спит. Пошлю-ка я ему эсэмэску.

Я быстро набрала текст: «Володя, я узнала, что за три дня до гибели Константин Воротниковский попал в ДТП. Он вызвал эвакуатор из автосервиса „Вираж Плюс“, они отвезли его „Опель“ в мастерскую. Сегодня я была там. Оказалось, что у Воротниковского были повреждены тормоза. Протокола ГИБДД нет, потому что Воротниковский все уладил на месте. Тормоза в сейфе шефа конторы, документы по техобслуживанию, включая последний случай, они обещали мне подготовить. Получается, что гибель Воротниковского была запланирована. Как тебе такой поворот?»

Я отправила эсэмэску и пошла спать. Уже в полудреме я подумала о том, что надо будет выяснить-таки, где Воротниковский работал. А также наведаться в гаражный кооператив, в котором он держал свою машину, – все-таки, на мой взгляд, у гаража проще искомую тачку подловить и тормоза перерезать. Надо бы выяснить, кто вез Константина домой в ту его последнюю ночь. То есть связаться с диспетчерской Яндекс-такси, надавить на девочек или их руководство и по точке прибытия отследить точку убытия. Ну и, конечно же, встретиться с бывшей любовницей Скорострельникова Маргаритой Илларионовой на предмет разговора о Константине.

Глава 2

Утром я встала рано, еще не было восьми. Я осторожно, чтобы не разбудить Ленку, которая безмятежно спала, прошла в ванную, приняла душ и отправилась на кухню. Со вчерашнего вечера от ужина остались фаршированные перцы, и я, недолго думая, разогрела их. Зачем заморачиваться с приготовлением завтрака, когда он уже есть.

Я сварила кофе и своим любимым напитком завершила трапезу. Теперь пора приниматься за дело, то есть искать убийцу Константина Воротниковского.

Попробовала набрать номер своего клиента, но телефон был по-прежнему в отключке. Киря тоже еще ничего не написал в ответ на мое сообщение. И Андрюшка Мельников пока молчит. Я причесалась, нанесла дневной макияж, оделась и спустилась во двор к своей машине. Значит, сейчас я поеду в гаражный кооператив, расспрошу местных по поводу «Опеля» Константина Воротниковского. Вдруг кто-то что-то слышал или видел. Надеюсь, что утром буднего дня там найдется достаточно народа.

Я припарковалась около гаражного кооператива и, заглушив мотор, вышла из машины. Гаражи располагались буквой «П». Дорога, ведущая к гаражам, была совсем недавно заасфальтирована. Такой же новый асфальт примыкал и к самим «коробкам». Вход на территорию гаражного кооператива преграждали стальные решетчатые ворота, но в данный момент они были открыты. Вероятно, кто-то из автолюбителей уже находился внутри своего гаража.

Я заглянула на территорию кооператива. Несколько гаражных дверей было приоткрыто. Нумерация здесь специфическая – по одной стороне с первого и дальше, по второй – уже сотни пошли. Зигзагами, что ли, их нумеровали, через весь гаражный массив? И где мне 56-й номер искать?

Я подошла к ближайшей из приоткрытых дверей.

Заглянув внутрь, я увидела стоящую посередине машину, а около нее – невысокого худощавого мужчину.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – довольно молодым голосом отозвался мужчина. По голосу ему можно было дать не больше сорока лет.

Мужчина вытер руки о тряпку и вышел из гаража. При дневном свете он выглядел лет на шестьдесят с лишним. Да, так и есть: изрезанное морщинами лицо выдавало его возраст.

– Вы кого ищете, девушка? – спросил он.

– Я ищу пятьдесят шестой гараж. Хозяин этого гаража – Константин Владиславович Воротниковский, – объяснила я и тут же спросила: – Вы знаете такого?

– Хм… Воротниковский, говорите? – хмыкнул он. – А кто вы такая и зачем вам его гараж? – с подозрением, свойственным пожилым людям, глядя на меня, спросил он и добавил: – Раньше я вас здесь не видел.

– Так раньше я здесь и не появлялась, – объяснила я. – Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив.

– Вот оно что! – Мужчина понимающе кивнул. – Ну а я, значит, Михаил Алексеевич буду. Значит, вы – частный детектив. Так-так. Вы уж не обижайтесь, у нас тут случаи были… тоже ходили, замки сбивали и гаражи вскрывали. Вот я и спросил. На всякий случай.

– Вы очень правильно поступили, Михаил Алексеевич, – заметила я. – Лучше сразу выяснить личность и быть спокойным. Но все-таки, скажите, вы знаете, где находится гараж Воротниковского? – повторила я свой вопрос.

– Пятьдесят шестой? Да знаю, конечно. Вот смотрите, идете по этому рядочку, налево поворачиваете, а там по правой стороне и его гараж. Воротниковский, Воротниковский, – забормотал мужчина, – послушайте, а это не его убили прямо перед входной дверью пару дней назад? – спросил он.

– Да, его, – подтвердила я.

– Вот оно что… так, получается, что вы…

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Я ищу его убийцу, Михаил Алексеевич, – терпеливо объяснила я.

Я уж собиралась поблагодарить своего собеседника и распрощаться с ним, как он воскликнул:

– Только на том участке хулиганье номера посшибало. Вы и не найдете. А я не помню, который он по счету за поворотом.

– Какая-нибудь примета существует? – спросила я. – В какой цвет он выкрашен?

– Эх, молодость, молодость, – совсем не к месту заметил мужчина, – давайте уж я вас провожу, если не возражаете.

– Наоборот, я вам очень благодарна буду.

Михаил Алексеевич довел меня до кирпичного строения и, махнув рукой в его сторону, сказал:

– Ну, вот вам и гараж, который вас интересует.

– Большое вам спасибо, Михаил Алексеевич, – поблагодарила я его.

– Да не за что. – Он снова махнул рукой и пошел обратно.

Я подошла к гаражу поближе. Он был выкрашен в стальной цвет. Замок, по всей вероятности, был внутренний, поскольку снаружи я ничего не заметила. А вот на соседнем гараже имелся навесной замок.

– Вам кого, девушка? – раздался совсем рядом женский голос.

Я обернулась и увидела полную, дородную даму. На ней был цветастый балахон и такие же пестрые узкие брючки. Из-под яркой «чалмы» выбивались белокурые волосы. На вид женщине можно было дать лет сорок пять – сорок восемь.

– Это гараж Константина Владиславовича Воротниковского? – спросила я.

– Да, – ответила дама. – Наши гаражи находятся друг против друга. Мой – вот. – Она показала рукой на открытые створки гаража, внутри которого виднелась красная «Мазда». – Вы, наверное, ничего не знаете, девушка, а это был такой кошмар, такой кошмар!

– А что вы имеете в виду? – спросила я женщину.

– Так ведь его убили! Зарезали прямо на пороге собственной квартиры! Вы можете себе представить такое? Я – нет, не могу! Я, как узнала, уже две ночи не сплю, места себе не нахожу. Такой ужас! А у меня еще муж уехал в командировку, так некстати. Но он – генерал, поэтому рассуждать не приходится. Начальство приказало – изволь выполнять. А каково мне, бедной беззащитной женщине, никого не интересует!

Генеральша перевела дух и продолжила:

– Я хорошо знала этого мужчину, Константина Владиславовича, мы всегда раскланивались, когда встречались тут, у гаражей. Вот так вот: ходишь общаешься с человеком, а потом с ужасом узнаешь, что его… что…

Женщина не договорила.

– Скажите, а когда вы его в последний раз видели?

– Да уж с неделю не видела, – откликнулась женщина. – То ли в разное время в гараже бывали, то ли еще что. Ой, а знаете, я ведь как раз накануне того дня, ну когда этот кошмар с Воротниковским случился, видела кое-что другое.

– Накануне его убийства? – уточнила я.

– Да-да, в тот же день, только его убили ночью, ужас-то какой! А я утром машину забирала.

– И что же вы видели? – подтолкнула я собеседницу.

– Постороннего мужчину, – сообщила женщина все так же шепотом, – я его видела первый раз, пришел он рано, достал ключи, открыл гараж, вошел туда. Выглядел он очень даже ничего, импозантно. И действовал очень уверенно, как будто это был его гараж. Но я его раньше не видела, – повторила дама. – Или, может быть, видела? Вроде бы он с убитым заходил. Ой, то есть не с убитым, конечно, как с мертвым можно ходить, я уже совсем… простите. В общем, когда Константин Владиславович еще не был убитым, когда еще был жив… то есть…

– Вы хотите сказать, что видели этого мужчину еще при жизни Воротниковского? – подсказала я.

– Да-да, совершенно верно, девушка! – обрадовалась женщина. – Вот вечно я не могу правильные слова подобрать, муж меня всегда за это ругает. Но сейчас я просто в шоке! Как такое может быть? Это же просто… ну, я не знаю, как назвать!

– А как выглядел этот мужчина, который утром открывал гараж Воротниковского? – спросила я.

– Ах, да прекрасно он выглядел!

– Ну, сколько лет ему можно дать на вид?

Молодой он или средних лет? – продолжала допытываться я.

– Ну, сколько ему можно дать лет… я и не знаю. Это я могу женский возраст определить, сразу причем. Вот вам, девушка, я бы дала лет двадцать шесть, не больше.

Я права?

– Ошиблись на один год, мне – двадцать семь лет, – поправила я ее.

– Ну, вот видите, я почти что угадала. А с мужчинами все не так просто. С ними вообще одни проблемы. Вот мой муж… впрочем, я, наверное, вас уже утомила. Но это потому, что я сейчас просто в таком стрессе нахожусь, в таком стрессе! А тому мужчине я бы дала лет сорок. Да, примерно так. Ну, что я еще могу сказать. Костюм на нем был хороший, дорогой костюм, и галстук тоже имелся, все как полагается. В общем, вид у него был деловой. И действовал он так же по-деловому. Открыл гараж, вошел внутрь, посмотрел что-то и вышел обратно. Как будто что-то искал. Минут десять, наверное, – я успела машину выгнать, гараж закрыть, мотор прогреть. И заметила, что в гараже Воротниковского было пусто, машины там не было. А куда же она делась? У Константина Владиславовича был такой замечательный «Опель»! Я тоже хотела купить «Опель», но муж не согласился и купил «Мазду». Эта марка, правда, тоже ничего, но я все равно хотела «Опель».

– Скажите, а вы могли бы его узнать, если бы пришлось снова увидеть? – спросила я.

– Опознать, вы хотели сказать?

– Ну, или опознать. Это все равно.

– Нет, девушка, совсем не все равно. Опознать можно труп… о боже! Его что, тоже убили? Боже мой! Столько смертей, кругом одни смерти! Нет, я этого не вынесу.

– Не думаю, что его убили, – пожала плечами я. – Но… – понизила голос и проникновенно продолжила: – Вы же понимаете, что преступника нужно найти. Вдруг этот неизвестный элегантный мужчина что-то знает?

– А… может быть, он и есть убийца?

Женщина подняла на меня полные ужаса глаза.

– Ну, совсем необязательно он должен быть убийцей. Может быть, друг Воротниковского – ведь чужому мужчине ключи от гаража не отдадут.

– Да-да, – несколько успокоилась моя собеседница. – Ну… тогда, наверное, смогу. По фигуре, по походке если. Лица я его не заметила, не запомнила.

Я вручила ей визитку:

– Если вдруг что-нибудь еще вспомните, позвоните мне, пожалуйста. И дайте мне свой номер – возможно, потребуется ваша помощь. Кстати, я Татьяна Иванова, частный детектив, простите, не представилась сразу.

– Я Анна Максимова. – И женщина продиктовала свой номер телефона. Я записала, после чего поинтересовалась:

– Анна, вы, наверное, всех местных знаете. Не в курсе, кто здесь, в гаражах, частенько бывает? С кем я могла бы поговорить?

– Ой, да в нашем закуточке и нет никого. В основном молодежь деловая, эти машины у дома бросают, если только зимой в гараж отгоняют. Или старички – те редко ездят.

– Спасибо вам, – поблагодарила я, и мы попрощались.

А я глубоко задумалась. Если какому-то левому мужику потребовался гараж убитого (тогда еще не убитого, впрочем), значит, мне было бы неплохо тоже там побывать. Каким образом? Ключи могут быть у Молоденчикова. Или с Кирей созвониться? Молоденчиков опять не отвечал. Я уже начала переживать – вдруг кто-то теперь всех родственников Воротниковского решил зачистить? Наговорила голосовое сообщение, бросила эсэмэску, которая доставлена не была. И позвонила Кирьянову.

– Тань, только очень быстро, занят, – резко ответил Володя.

– Гараж Воротниковского смотрели? Ключи есть?

– Не дошло еще до гаража, ключи в вещдоках должны быть, если он их при себе носил. Глянь, что там за замок, и подъезжай, но не раньше чем после обеда, ладно?

– Ага, – согласилась я. – Пока.

Тем временем у меня начала вырисовываться очередная версия. Возможно, кому-то требовалась возможность обыскать территорию, принадлежавшую Воротниковскому. Нужно было что-то найти – не деньги, по всей видимости. Компромат? Как вариант. А значит, что? Могли специально вывести из строя машину Воротниковского… с целью обыскать гараж. Машины в нем нет, владелец не нагрянет внезапно. А ключи откуда взялись? Замок, как я посмотрела, непростой. Такой банальной отмычкой не вскроешь. Кто-то был вхож в дом или гараж Воротниковского? То есть ближний круг? Или специалист высочайшего класса? Хм…

Достала телефон.

– Николай Тимофеевич, добрый день.

– Здравствуйте, Татьяна. – Начальник ремонтной мастерской откликнулся быстро и с какой-то нервной готовностью. – Приходили мен… полицейские, забрали тормозные колодки и документы, допросили Никиту и меня. Но ничего, проблем не возникло.

– Отлично, – кивнула я. – А у меня к вам такой вопрос. Воротниковский вам ключи от гаража не отдавал?

– С чего бы? – озадачился мужик. – Ключи от машины – да, иначе как бы мы с ней занимались. А гаражные у него, наверное, остались.

Так, и тут тупик. Дело в аварии? Подстроена, чтобы обыскать машину? То бишь под подозрением сотрудники мастерской. Ой, ну нет! Если Воротниковский регулярно загонял авто на ТО, кто угодно мог ее в любой момент обыскать. Там не так чтобы много народа работает, бывает, и поодиночке впахивают. Отметаем. У меня и без того есть о чем подумать.

Значит, после обеда осмотрю гараж, а пока – к бывшей любовнице Скорострельникова. Той, что познакомила его с Воротниковским.

Пока шла к машине, набрала Мельникова. Тот быстро буркнул:

– Тань, к вечеру все передвижения твоего трупа будут на почте. Но гайцу моему ты проблем устроила – с ним беседовали следаки.

– Ну извини, Андрюш. Не хотела! Так получилось. Сам понимаешь – раскрытие убийства стоит маленького нагоняя. А Кирьянова я знаю – он зверствовать не будет.

– Ну да, отделался парень устным порицанием, – согласился Мельников. – Но теперь он на меня зверем смотрит. Ладно, жди инфу.

– Ага, с меня много пива, – подтвердила я данное раньше обещание.

Я вернулась к тому месту, где припарковала машину, села в нее, завела мотор и поехала к Маргарите Илларионовой.

Я доехала почти до конца улицы Сакко и Ванцетти, которая была параллельна проспекту Кирова, который теперь стал пешеходной зоной, припарковалась и дальше пошла пешком. Я подошла к двухэтажному зданию, которое раньше, еще в советские времена, было небольшой уютной гостиницей. Сейчас в нем располагались небольшие магазинчики с самым разнообразным ассортиментом. Я отыскала вывеску с надписью «Салон модной одежды „У Маргариты“», открыла дверь и вошла внутрь.

Просторное помещение салона модной одежды было заставлено вешалками и кронштейнами в несколько рядов. Недалеко от входа в бутик стояла приятной полноты невысокая женщина лет тридцати, а рядом с ней – мужчина старше ее, по крайней мере, лет на десять. Если женщину еще можно было назвать немного полной, то мужчина уже относился к разряду толстяков.

– Зайчик, посмотри, вот этот костюмчик я присмотрела себе еще вчера! – Женщина схватила с круглой вешалки пиджак кораллового цвета, а к нему – мини-юбку.

– Киска, ну, присмотрела, так и бери тогда. Без вопросов, – отдуваясь и вытирая пот со лба, сказал мужчина.

– Котик, ну, так ты хотя бы посмотри, как он на мне сидит, – капризно протянула женщина.

– А, – махнул рукой толстяк, – главное, чтобы тебе нравилось. Я тебя в машине подожду.

Мужчина, тяжело ступая, направился к выходу. Женщина снова повернулась к стойке с одеждой. К ней тут же подошла девушка-консультант.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – приветливо улыбаясь, спросила она.

– Нет… то есть да… хотя. Вот этот костюмчик и…

– У вас великолепный вкус! – воскликнула девушка, не дав договорить. – Это ограниченная коллекция, поступила к нам на днях. К этому ансамблю я рекомендую вам вот эту блузочку.

Консультант бросилась к соседней стойке и выхватила из вороха одежды вешалку с блузкой бледно-розового цвета, всю в воланах и рюшах.

В это время из бокового входа салона вышла еще одна молодая девушка-консультант и, увидев меня, быстрым шагом подошла ко мне.

– Здравствуйте, – улыбнулась она мне.

– Здравствуйте, – ответила я ей.

– Ищете что-то конкретное? Вам подсказать? Помочь?

– Светлана, – обратилась я к консультанту, прочитав имя на бейдже, – мне необходимо увидеть Маргариту Станиславовну Илларионову.

– Маргариту Станиславовну? – переспросила Светлана.

– Ну да. Она ведь владелица салона?

– Да, да, конечно. Простите, я новенькая, я здесь первый день работаю. Пройдите за мной. Я провожу вас к секретарям.

Девушка пошла между кронштейнами, а я последовала за ней. Мы подошли к двери с надписью «Служебный вход». Открыв ее, Светлана вошла в коридор и направилась налево, позвав меня. Длинный коридор закончился, и мы со Светланой оказались в комнате, которая, по-видимому, являлась офисом. По крайней мере, об этом свидетельствовали два компьютерных стола, расположенные один напротив другого, встроенный шкаф с документами, а также небольшой черный кожаный диван и кулер. Интерьер дополняли вьющиеся растения в кашпо, стоявшие на шкафу, и несколько сувенирных вещичек.

За компьютерами сидели две молодые сотрудницы. Светлана, кивнув в мою сторону, сказала:

– Эта девушка попросила проводить ее к Маргарите Станиславовне.

Затем Светлана повернулась и вышла из комнаты. Одна из девушек, крашеная блондинка с миловидным личиком, обратилась ко мне:

– По какому вы вопросу?

– Скажите, что по поводу вчерашнего происшествия в кафе, – нашлась я. Пугать местных девочек частным детективом и расследованием преступления пока не стоит.

– Присядьте пока. – Девушка кивнула в сторону дивана. – Я сейчас узнаю, сможет ли Маргарита Станиславовна вас принять.

Блондинка позвонила по телефону:

– Эльвира, а что, Маргарита Станиславовна еще занята? К ней девушка пришла, говорит, что по поводу какого-то происшествия в кафе. Ага… ладно.

Блондинка отключилась и повернулась ко мне:

– Вам придется немного подождать. Маргарита Станиславовна еще не освободилась. У нее в кабинете сейчас находится посетительница. Может быть, сделать вам пока чай? Или кофе?

– Да нет, спасибо, – ответила я.

Девицы замолчали и уткнулись каждая в свой компьютер. А я-то надеялась, что они перейдут теперь на обсуждение своих непосредственных офисных дел. А еще я лелеяла надежду, что сотрудницы станут перемывать косточки своей начальнице, то есть Маргарите Илларионовой, как это принято практически во всех учреждениях и организациях. Разложить по полочкам жизнь руководителя, особенно личную, это излюбленная тема обслуживающего персонала. А руководитель, как правило, и не подозревает, что вся его подноготная давным-давно известна. В предыдущих моих расследованиях мне не раз удавалось получать необходимую информацию именно таким образом, слушая посторонние разговоры.

Но нет, девицы оказались вышколенными и молча занимались своей работой. Впрочем, ждать мне пришлось недолго. Из двери, ведущей, по моим предположениям, в кабинет Маргариты Илларионовой, вышла девушка в строгой белой блузке и черной юбке и выпустила женщину, которая вышла оттуда. Скорее всего, это и была посетительница, о которой говорила Римма.

Девушка посмотрела на меня и спросила:

– Это вы к Маргарите Станиславовне? Она освободилась, можете пройти.

Я вошла в кабинет. Это помещение было гораздо меньше того, где я только находилась.

Я огляделась. Здесь было деление на рабочую зону и зону отдыха. Первая состояла из довольно длинного стола, очевидно, предназначенного для ведения переговоров, и нескольких стульев. Зону отдыха составляли удобный диван с примыкающими к нему креслами, низенький журнальный столик и узкий стеллаж, расположенный вдоль стены. На противоположной стене я заметила пару картин в золоченых рамах.

Маргарита поливала вьющиеся растения, стоявшие на окне, но, увидев меня, бросила свое занятие и поспешила ко мне.

– Боже мой! – воскликнула она. – Моя спасительница! Я, как девочки вас представили, так и подумала! Вы не представляете, как обрадовалась. Вчера-то и не поблагодарила толком – в таком шоке находилась. Господи, я даже не узнала, как вас зовут!

– Меня зовут Татьяна, – представилась я.

– Татьяна, вы заглянули к нам как раз вовремя: к нам сейчас пришла новая партия товара из Италии, очень интересные и неизбитые модели. Показать?

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Маргарита Станиславовна, в другой раз я с удовольствием посмотрю все ваши новинки, но в данный я пришла к вам не как покупатель-клиент, а как частный детектив, – сказала я.

– Вы частный детектив? – с удивлением переспросила Илларионова. – Хотя… я еще в кафе обратила внимание на то, как вы быстро поймали этих воришек. Но что же мы стоим? Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.

Мы с Маргаритой расположились на диване перед журнальным столиком.

– Так о чем вы хотели поговорить со мной, Татьяна? – спросила меня Илларионова. – Подождите, я попрошу девочек сварить нам кофе.

Обряд угощения, почти такой же, как ранее у Скорострельникова, повторился. Но кофе девочки сварили действительно очень вкусный, не хуже, чем секретарша владельца «Виража Плюс». А свой любимый напиток я готова вкушать бесчисленное количество раз.

Я выпила последний глоток кофе, поставила чашку на стол и посмотрела на Маргариту.

– Маргарита Станиславовна, – начала я, – разговор пойдет на очень деликатную тему, очень личную, можно даже сказать, интимную. Вы, конечно, можете отказаться от этого разговора. Но мне крайне необходимо получить сведения об одном вашем знакомом, потому что расследование уголовного дела, которым я сейчас занимаюсь, можно сказать, зашло в тупик. Именно из-за недостатка информации. Так что…

– Татьяна, конечно же, я вам помогу, расскажу то, что знаю, я ведь ваша должница! – горячо воскликнула Маргарита. – Но только я не совсем понимаю, как я могу помочь, ведь я совершенно далека от мира преступников, у меня и круга знакомых-то таких нет.

– Маргарита Станиславовна, но речь пойдет как раз об одном таком вашем знакомом, – начала я.

– Вы уверены? – Илларионова потерла виски. – Что-то я не припомню, чтобы у меня были знакомые преступники.

– Есть один человек, который как раз и пострадал от рук преступника.

– Это мой знакомый, вы говорите? – растерянно спросила Маргарита. – Вы ничего не путаете? Господи, Татьяна, простите, но вы меня пугаете…

– Маргарита Станиславовна, Константина Владиславовича Воротниковского убили три дня назад.

Илларионова покачала головой, потом расстегнула верхнюю пуговицу своего элегантного костюма и снова потерла виски.

– Да что вы говорите, Костю… Убили, вы сказали? Не несчастный случай? Специально?

– Да, – кивнула я. – Вам нехорошо, Маргарита Станиславовна? Может быть, воды?

– Нет, спасибо, не надо ничего, это сейчас пройдет.

Илларионова глубоко вздохнула.

– Я просто растерялась сначала, – начала объяснять она, – не ожидала услышать такую весть. И о гибели Кости услышать я тоже не ожидала. Но, с другой стороны, я подспудно всегда ожидала чего-то подобного. Именно убийства…

– А почему вы так считали? – спросила я.

– Да потому что, Татьяна, Константин, в отличие от остального моего окружения, больше всего подходил на роль убитого, – сокрушенно покачав головой, ответила Маргарита.

– Почему вы так думаете? – удивилась я. В конце концов, по поводу многих ли из своих знакомых вы можете высказать подобную мысль? Я не в счет, у меня-то как раз неблагополучных товарищей в знакомцах хватает.

– Видите ли, я не могу говорить о том, что могло бы быть в настоящем времени, потому мы с Костей расстались довольно давно. Но я высказала вам свои соображения применительно к тому времени, когда мы еще жили с ним вместе. Поэтому сказать точно, по какой причине его убили, я не могу, я ничего не знаю о его жизни после того, как мы с ним расстались.

– Но вы сказали, что не владеете данными о том, по какой причине его могли убить сейчас. А если вернуться в прошлое? Тогда были предпосылки, что его ждет такой конец? – спросила я.

– О! Таких предпосылок было хоть отбавляй! – воскликнула Илларионова.

Кажется, Маргарита уже овладела собой. Во всяком случае, шок от услышанного от меня известия об убийстве Воротниковского практически прошел.

– Константин был, что называется, безбашенный. Для него влезть в любую драку, в любую потасовку – это как выпить стакан воды. Он мог защитить слабого, если тому грозила опасность. У нас ведь как: если случается что-то серьезное, я имею в виду на улице, ну, хулиганы пристанут, к примеру, то помощи от прохожих вряд ли дождешься. Многие сделают вид, что спешат по своим делам. Костя был не такой. Хотя я далека от мысли, что совершал он подобные поступки из врожденной потребности наказывать зло. Нет, просто у него была другая потребность – постоянно на что-то нарываться. Конечно, он рисковал, когда шел на несколько противников одновременно. Но его ничто не останавливало. Еще он любил проворачивать очень рискованные операции.

– Это какую область вы имеете в виду?

– Финансовую, – коротко ответила Илларионова.

– А вы можете в качестве примера назвать хотя бы некоторые из этих операций, Маргарита Станиславовна? – спросила я. – Я имею в виду то время, когда вы были вместе.

– Увы, – Илларионова покачала головой, – я практически не интересовалась его деятельностью. У меня и своих дел хватает. С бизнесом он мне не помогал, да и не нужна была мне его помощь. По сути, у нас с ним вся совместная жизнь сводилась к взаимоприятному общению… сами понимаете какому. Иногда выходили в свет, что называется – на выставки, в кафе и рестораны.

– Но вы можете сказать тогда хотя бы примерно, чем Константин Владиславович занимался? Мне известно только то, что ранее он был торговым представителем одной компании, а года два или три назад он стал выполнять поручения одного столичного владельца строительного холдинга.

– Ну да, бизнес, конечно. Сами ведь знаете, Татьяна, что криминала в этой сфере деятельности хоть отбавляй. А Константин ничем не гнушался. Как я уже говорила, риск был у него в крови.

– Означает ли это то, что Константин Владиславович мог и преступить закон? – спросила я.

– Я думаю, что вполне мог. А по поводу того, чем Константин занимался совсем не так давно, я могу сказать, что да, осуществлял он посредническую деятельность между холдингами, компаниями, филиалами и так далее. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде. Как называются эти предприятия, я не знаю. Просто я сопоставила известные мне факты в то время, когда мы жили вместе, и сделала соответствующие выводы.

Ага, опять всплывает эта неизвестная деятельность. Ну скажите, как можно настолько таинственно вести дела, находясь все время на виду, обзаводясь полезными знакомствами? Это кем надо быть? С другой стороны, теперь у меня весь бизнес-Тарасов может в подозреваемых оказаться. Мало ли кому деятельность Воротниковского помешала? И его таинственный строительный магнат из столицы – вдруг тому тоже что-то не понравилось?.. Мог и деньги чужие присвоить, Костик, в смысле. За это тоже по голове не гладят.

– Татьяна, а каким образом его убили? И где? На улице подловили? Киллер сработал? – вдруг задала мне вопрос Маргарита.

– У двери его квартиры, – спокойно ответила я. – Ножевое ранение в сердце, смертельное. Более никаких повреждений полиция не обнаружила. Следствие пришло к выводу, что он не пытался оказать сопротивление. А к чему вопрос?

– Да знаете… мы ведь о Косте говорим. Я бы не удивилась, пожалуй, если бы в него выстрелили издалека – как в фильмах о киллерах. Ну или подловили в темной подворотне. Но он же безбашенный! Он бы точно стал сопротивляться. Вы себе не представляете! После каждой такой потасовки у него костяшки в хлам разбиты были. А если вдруг фингал на лице – тоже частенько, – так он в косметический салон обращался или моей пудрой замазывал физиономию. То есть, на мой взгляд, такого просто не могло быть – чтобы кто-то нож достал, а он стоял и смотрел.

– Но так и произошло.

– Значит, Таня, все случилось очень быстро. И он, очевидно, доверял своему собеседнику. А тот оказался профессионалом, – логично заключила Маргарита. А я прониклась к этой женщине уважением: сама пришла к аналогичным выводам. И дело стало еще интереснее. Киллер-профессионал (предположительно), который вкрался к жертве в доверие. Хм…

– Еще такой вопрос, Маргарита Станиславовна. Не могли бы вы рассказать о знакомых и друзьях Константина Владиславовича? То есть обрисовать круг его общения. Для расследования это имеет большое значение, – объяснила я.

– Боюсь, что в этом плане я мало чем смогу вам помочь. Видите ли, Татьяна, круг общения Константина постоянно менялся. Возможно, потому, что у него ни к кому не было сильной привязанности. Да что там сильной! Элементарной. Константин легко сходился с людьми и так же легко с ними расставался. Долговременные отношения – явно не его конек. Более того, Константин, общаясь с людьми, извлекал из этого общения определенную выгоду. То есть попросту использовал их. Мог прекратить общение, если оно переставало отвечать его интересам. Правда, было у него несколько, скажем так, приятелей. Вот с ними он, кажется, общался дольше всего. Опять же, насколько мне известно.

– Какие приятели? Вы можете их назвать, дать мне координаты?

– Ох, дайте сообразить.

Маргарита наморщила лоб, полезла в телефон, пролистала номера. После чего зарылась в ящики стола и наконец выудила потрепанный блокнот.

– Когда мы вместе жили, я все-таки Костиной жизнью немного интересовалась. А как-то пришлось его забирать от Пантелея – его друга, Александра Пантелеймонова. Они – мужики – собирались в пантелеймоновском коттедже, пьянствовали по какому-то поводу. А потом Костик мне позвонил и попросил за ним заехать. Я и записала адрес. Вот. – Она продиктовала мне адрес. – Кстати, а когда, вы говорите, его убили?

Я рассказала.

– Ночью? Он поздно возвращался?

– А часто при вашей совместной жизни Воротниковский возвращался домой поздно? – спохватилась я.

– Ну да, бывало. Или когда по делам мотался, или если с приятелями зависал где-то. Тогда ближе к полуночи приезжал, – с готовностью ответила Маргарита. – Ох, что-то такое связано у меня с этой датой ведь… Постойте, Тань, соображу. Ну да, точно! Как раз у Пантелея, Александра Пантелеймонова, день рождения. Вполне могли отметить и напиться. У меня вообще неплохая дата на цифры, а тут еще и совпадает с днем рождения моей покойной бабушки. Вот и запомнилось, – пояснила женщина.

Я кивнула. И спросила:

– А что за отношения их связывали, вы в курсе? Как давно знакомы? Есть ли общие дела?

– Одно время они с Константином вели совместный бизнес. Потом они стали вести свои дела отдельно друг от друга. Пантелеймонов как будто бы занимается продажей нефтяных продуктов. А может быть, и газовых. Это в общих чертах. А более конкретно я сказать не могу. Он живет в коттеджном поселке «Утренние зори». Очень возможно, что в этот день Константин ездил к нему. Потому что особо знаменательные события, которые касались каждого из них, ну, памятные даты, я имею в виду, они отмечали вместе.

– Спасибо, Маргарита Станиславовна, – поблагодарила я Илларионову, – надеюсь, что разговор с этим Пантелеймоновым хоть что-то прояснит.

– Только, Татьяна, хочу вас сразу предупредить. Александр Пантелеймонов – очень непростой человек. К нему необходимо найти подход. Иначе вы ничего не добьетесь.

– Маргарита Станиславовна, а что вы можете сказать о родственниках Константина Владиславовича? – спросила я.

– Очень немногое. Костя рано лишился родителей. Кажется, они погибли в какой-то катастрофе. Я знаю, что у него есть двоюродный брат. Он живет в Москве. Вроде бы есть еще какие-то родственники. Как будто бы то ли сводный брат, то ли сводная сестра. Но это неточно, поэтому врать не буду. Одно могу сказать: более или менее дружественные отношения у Кости были с братом-москвичом. С остальными родственниками он практически не поддерживал отношений. А если эти отношения когда-то и были, то простыми их не назовешь. Да, впрочем, родственники и сами не стремились к общению.

– А почему же отношения с родственниками у него были такими проблемными? – поинтересовалась я.

– Ох, – вздохнула Илларионова, – отношения, в принципе, со всеми окружающими, а не только с родственниками, начинают портиться, если на первый план выступает меркантильность. Ну, недаром же говорят, что если хочешь потерять друга, одолжи ему денег. Или: дал в долг деньги – забудь о них. А одержимость денежными знаками у Кости была, что называется, в крови. То есть самым важным и первостепенным он считал наличие капитала. Единственно прочной вещью в этом мире для Кости были деньги. Он не понимал людей, которые относились к деньгам не так, как он сам. К слову сказать, и родные Кости тоже меркантильные люди. Но, на мой взгляд, Костя всех их переплюнул в этом плане. Вы не подумайте, что я выставляю его сейчас в негативном свете из-за того, что мы расстались. Кстати, разошлись мы по обоюдному согласию, без обид и скандалов. Я знаю, о покойниках говорят или хорошо, или молчат. Но ведь вам, Татьяна, необходимо найти убийцу Кости. Поэтому я все так подробно и рассказываю, не скрывая ничего.

– Вы все правильно делаете, Маргарита Станиславовна, – поддержала я ее. – Конечно, все эти нюансы характеризуют человека не с самой привлекательной стороны, как это принято в обществе, но, тем не менее, они очень важны для расследования. Скажите еще вот что. А самого Константина Владиславовича можно назвать богатым?

– Думаю, да. Мне как-то попадались выписки из его счетов – знаете, когда бумажки на столе валяются или чеки из карманов выпадают. Специально-то я этим не интересовалась, а так, случайно… Там серьезные суммы, пожалуй, он мог бы себе позволить не один коттедж в столице.

– И жил в обыкновенном, даже не элитном, многоэтажном доме? – удивилась я.

– Я тоже интересовалась, почему он ничего получше не подберет, – хмыкнула Маргарита. – Особенно когда девочка-соседка начинала буйствовать или квартиросъемщики мусор неделями не выносили, выставляли пакеты в подъезд. Ну еще сосед Костин, юноша нетипичной ориентации, иной раз со своими молодыми людьми скандалил на весь подъезд.

– А Воротниковский что?

– Говорил, что его пока все устраивает. И он не собирается тратиться на местную недвижимость. Не знаю, то ли он планировал и впрямь в столицу переселиться, то ли просто неважен ему был быт. В конце концов, в квартире он, по сути, только ночевал. Ему гораздо важнее было находиться в центре всех хитросплетений Тарасова, знать подходы чуть не ко всем важным чинам.

– А брата московского вы видели?

– Нет, я вообще с его родственниками лично не знакома. О, кстати. У Кости же кто-то из родни на Кипре живет. Он в то время, когда мы вместе были, частенько упоминал об этом. Знаете, такие фразочки выдавал: «Вот переберусь я на Кипр, буду потягивать коктейли на пляже…» Я смеялась, спрашивала, что ж до сих пор не перебрался. Костя только отмахивался, мол, всему свое время. И еще вот что, – она немного помедлила, – найдите, пожалуйста, убийцу Константина. Костя был мне дорог. Когда-то. Не хочу, чтобы он остался неотмщенным.

Голос Илларионовой дрогнул.

– Обязательно найду, Маргарита Станиславовна, – пообещала я, – даже не сомневайтесь.

Я вышла из салона Илларионовой, и в это время у меня зазвонил сотовый.

– Да, слушаю, – отозвалась я.

– Татьяна Александровна? – уточнил мужской голос.

– Да, это я.

– Татьяна Александровна, это Валентин Москвитин, стажер. Я звоню вам вот по какому поводу. Я считаю, что вы должны быть в курсе. Значит, так. Помните такого уголовника Шелухина по уличке Миха? – спросил Москвитин. – Я вам говорил про него, когда вы пришли в управление.

– Конечно, помню, – сказала я.

– Так вот. Шелухин дал показания, в которых утверждает, что Воротниковского убил он.

Я сначала подумала, что ослышалась.

– То есть Шелухин признался в совершенном преступлении? Он прямо так и сказал, что это он убил Константина Воротниковского? – переспросила я.

– Именно так, – подтвердил Москвитин. – И убил он Воротниковского на почве разгоревшейся между ними ссоры. Собственно, основное дело сделано, требуется только конкретизация отдельных нюансов. Следствие практически закончено, дело совсем скоро будет передано в суд.

– Поздравляю, Валентин Валерьевич, – с едва уловимой иронией сказала я. – Поздравляю с блестяще проведенным следствием.

– Вы напрасно иронизируете, Татьяна Александровна, – заметил Москвитин.

«Ага, значит, уловил иронию», – подумала я.

– Скажите, Валентин Валерьевич, а вы верите в то, что Шелухин убил Константина Воротниковского? – спросила я. – Откуда у него армейский нож? Им нужно уметь пользоваться. Вряд ли наркоман, у которого крышу срывает по любому поводу, сможет так хладнокровно и целенаправленно, а главное – точно нанести смертельное ранение.

– Татьяна Александровна, вы можете ознакомиться с протоколом допроса Шелухина, собственноручно им подписанным. С его, так сказать, автографом. Кроме того, было произведено опознание, на котором сосед Воротниковского Кирилл Андреевич Кондратьев подтвердил, что видел Шелухина у двери квартиры Воротниковского. Таким образом, алиби на момент убийства Воротниковского у Шелухина отсутствует. Наконец, еще один отягчающий момент: Шелухин неистово сопротивлялся при задержании. По-вашему, этого недостаточно?

– Абсолютно недостаточно! Все те пункты, что вы мне только что перечислили, шиты белыми нитками. И рядовой участковый Пустельников, который очень хорошо знает Шелухина, сразу сказал мне, что не верит в его причастность к убийству Воротниковского. А, кстати, вы уже проводили следственный эксперимент? – поинтересовалась я.

Москвитин замялся.

– Э-э… видите ли, в чем дело, Татьяна Александровна, – начал он несколько растерянно, – руководство считает, что… в этом нет особой необходимости.

– Как это нет необходимости? – возмущенно воскликнула я. – Ничего себе! В конце концов, существуют определенные правила, по которым ведется следствие.

Москвитин ничего не ответил.

– Скажите, Валентин Валерьевич, а чем, собственно, вызвана такая спешка по закрытию дела и передаче его в судебную инстанцию? – спросила я. – Неужели у следствия не осталось никаких вопросов? И потом, очень странно, что следствие не приняло во внимание, что ранее Константин Воротниковский попал в ДТП по причине того, что у него умышленно были повреждены тормоза. Следовательно, убийство Воротниковского тщательно планировалось. И вряд ли это под силу такому преступнику, как Шелухин. Уж он-то не стал бы возиться с тормозами.

– Татьяна Александровна, я в курсе этого, – спокойно ответил стажер. – В этом Шелухин тоже признался. Говорит, ревновал Воротниковского к своей девушке, вот и сначала тормоза резанул, потом все-таки пырнул ножом.

– А скажите мне, Валентин Валерьевич, кто навещал Шелухина в СИЗО?

– Да никто его не навещал, кому он нужен! – фыркнул стажер. – С ним следователи общались.

Ага, эти могут. Отдельные персонажи. Если начальство дало разнарядку на уменьшение числа висяков, а тут под рукой такой удобный подозреваемый – с ним вполне можно убедительно побеседовать. В конце концов, за убийство в состоянии аффекта дают не так уж много, по УДО можно выйти. А вот за незаконное хранение огнестрела и нападение на сотрудников правоохранительных органов при исполнении… Ну, вполне объяснимо. И все же…

– Валентин Валерьевич, а Владимир Сергеевич Кирьянов сейчас находится в кабинете? – спросила я.

– Нет, он на совещании у руководства, – ответил стажер.

– Хорошо, – сказала я и отключилась, а потом набрала Владимира. – Володь, это я, Татьяна, – сказала я, услышав в трубке знакомый голос. – Святой Валентин сказал, что ты на совещании у руководства.

– Святой Валентин? – переспросил Кирьянов. – Это что-то новенькое. А, понял, ты имела в виду нашего стажера Москвитина.

– Его самого. Слушай. Володь, ты сейчас говорить можешь? – спросила я.

– Сейчас могу, – ответил Владимир. – Нам устроили нечто вроде небольшого перекура.

– Тогда объясни мне, какого черта из обычного уголовника-наркомана, совершенно необузданного и неадекватного Шелухина делают убийцу Воротниковского? – довольно резко спросила я.

Кирьянов ответил не сразу.

– Таня, есть вещи, которые начальство не считает нужным обсуждать и объяснять, – выдал он наконец обтекаемую формулировку. – Это все, что я могу тебе сказать. Надеюсь, ты меня поняла, – добавил он.

– Понять-то поняла, но в корне с этим не согласна. Следствие сфокусировано на Шелухине, а настоящий убийца тем временем гуляет на свободе! – воскликнула я.

– Тань, успокойся, пожалуйста. Шелухин сядет заслуженно. У него длинный «послужной» список, уверяю тебя. И… – приглушив голос, он добавил: – Тебя распоряжения нашего руководства никоим образом не касаются. А ключики, найденные на теле, лежат у меня в верхнем ящике стола. Так что… загляни через часик, ладно?

– Гараж? – уточнила я.

– Я тебе ничего не говорил, – хмыкнул Кирьянов. – Но не раньше чем через час. Раньше мы просто не закончим. Кстати, что ты планируешь делать, если не секрет?

– Пожалуй, съезжу в коттеджный поселок «Утренние зори». Так что не через час, а через полтора-два у тебя.

– И на кой туда? – удивился Володя.

– Там живет приятель Воротниковского, некто Александр Пантелеймонов. Кажется, Воротниковский в ту роковую для него ночь был у Пантелеймонова в гостях: отмечали день рождения последнего.

– Тань, а как ты о нем узнала? – поинтересовался Владимир.

– Мне о нем рассказала бывшая любовница Воротниковского, – объяснила я. – Правда, она предупредила, что – цитирую дословно – господин Пантелеймонов «очень непростой человек. К нему необходимо найти подход». Иначе, сказала она, я вряд ли от него чего добьюсь.

– Интересно, – заметил Кирьянов. – А чем он занимается, этот непростой человек?

– По словам бывшей женщины Воротниковского, он торгует то ли нефтью, то ли газом. Это все, что она знает о Пантелеймонове. В свое время Пантелеймонов с Воротниковским вели совместный бизнес, ну а потом их дороги разошлись в плане предпринимательства, но приятелями они остались. И еще, Володь, знаешь, о чем она мне рассказала? Воротниковский не гнушался никаких дел, которые ему предлагали.

– «Грязных» дел, она это имела в виду? – спросил Кирьянов.

– Ну, очевидно. Как заявила эта женщина, где бизнес, там и криминал.

– Она права, – заметил Кирьянов.

– Да, конечно. А если учесть, что у Воротниковского было много при себе наличных, которыми он расплачивался с владельцем «Лады», в которую врезался, когда у него отказали тормоза, то можно предположить, что, скорее всего, он был нечист на руку. И его столичный хозяин, узнав об этом, решил от него избавиться. По крайней мере, мне так кажется. Вот такая у меня появилась версия.

– Ну, что же, – сказал Владимир задумчиво, – это вполне может быть. Почему бы и нет? Только, Таня, а ты уверена, что этот Пантелеймонов возьмет и выложит на блюдечке интересующие тебя сведения?

– Ну, а почему бы ему не рассказать? Если Воротниковский был его приятелем, то, наверное, он тоже заинтересован в том, чтобы преступник был наказан. Да, кстати, Володь. Чуть не забыла. Будет время – пробей по базе аналогичные преступления по Тарасовской области. Ножевое в сердце. Ладно?

– Как только, так сразу, Танюш. Но учти, ты из меня веревки вьешь. С тебя посиделки в каком-нибудь уютном месте с мясом и коньяком.

– Договорились! Как только с делом разберусь…

– Ну ладно, удачи тебе, Тань. И будь осторожна, – пожелал он на прощание.

Я доехала до коттеджного поселка довольно быстро. Две женщины стояли недалеко от поселкового магазинчика и что-то оживленно обсуждали. Я подъехала поближе к ним.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– Здравствуйте, – довольно настороженно ответили они мне.

– Подскажите, пожалуйста, где здесь находится коттедж Александра Пантелеймонова, – попросила я.

– О, вам нужен Александр Григорьевич? – уже более мягким тоном спросила одна из женщин.

– Да, именно он, – ответила я, подумав, что теперь я знаю отчество Пантелеймонова.

– Сейчас поедете прямо, потом свернете направо, увидите дом под красной черепицей под номером пятнадцать. Это дом Александра Григорьевича. Он наш поселок газифицировал, – с уважением добавила она.

– Да, есть люди, которые думают только о себе, а есть и те, что кроме себя видят и других людей, – поддержала ее собеседница.

– А он что, имеет отношение к газовой промышленности? – поинтересовалась я.

– Он, девушка, занимается продажей газового оборудования, – объяснила одна из жительниц «Утренних зорь».

«Ну, значит, права была Маргарита Илларионова, когда говорила, что Пантелеймонов имеет отношение или к нефти, или к газу, – подумала я. – Все-таки к газу».

Женщины поспешили по своим делам, продолжая прерванную моим появлением беседу. Я же проехала прямо, потом, следуя инструкции жительниц поселка, свернула направо и увидела тот самый искомый дом под красной черепицей.

Не доезжая до особняка Пантелеймонова, я присмотрела стоящее неподалеку старое раскидистое дерево и поставила машину под ним. По крайней мере, она не так бросается в глаза. Кто знает, что ждет меня в доме у Пантелеймонова. Вдруг придется полагаться на быстроту своих ног. Но уж что-что, а бегать быстро я умею – спасибо регулярным пробежкам по утрам.

Вскоре я дошла до дома Александра. Я ожидала увидеть типичный образец архитектурного стиля, характерного для новых русских, то есть с нагромождением башен, башенок, шпилей, балконов и балкончиков, но ошиблась. Двухэтажный дом за стальным забором, крытый красной черепицей, был выстроен без всех этих излишеств. Скорее всего, попался адекватный архитектор, который сумел убедить газового бизнесмена не уподобляться вкусам толпы, а быть оригинальным и неповторимым, хотя бы в плане внешнего облика своего жилища. А возможно, что и сам Пантелеймонов не страдал стадным чувством.

Я подошла к дому совсем близко. На входные ворота был прикреплен пятнадцатый номер, а чуть ниже его находилось переговорное устройство.

Я нажала на кнопку.

– Слушаю, – лаконично отозвался молодой мужской голос.

– Откройте, я к Александру Пантелеймонову, – сказала я.

– Он не принимает, – так же кратко ответил молодой человек и отключился.

Я уперто нажала на кнопку еще раз:

– Я по важному вопросу. Передайте: убийство Воротниковского.

С той стороны двери фыркнули, что я приняла за согласие и стала ждать. Можно, конечно, поработать бойцом спецназа, сигануть через ворота и проникнуть в дом в лучших традициях боевиков. Только вот… джинсы жалко, это раз. Забор высокий, камеры по периметру подмаргивают красными глазками. А несанкционированное проникновение на чужую территорию – это уголовное дело. Не то чтобы меня это пугало, но попробуем облегчить себе задачу.

Ожидание еще не успело меня утомить, как ворота лязгнули и открылись. Передо мной стоял мощный тип в камуфляже. Окинул меня скептическим взглядом и буркнул:

– Может, передумаете?

– С чего бы?

– Так от них сейчас ничего не добьетесь, дамочка. В дымину. Впрочем, мне дали добро впустить бабу, я впускаю. Идите к дверям, а там по лестнице на второй этаж. Там услышите. Да, и еще. Позволите вас обыскать?

Я раскинула руки, демонстрируя узкие джинсы, облегающую футболку и легкую курточку. Повернулась вокруг своей оси. Охранник кивнул на сумочку. Пришлось вытащить «макаров» и отдать ему. Надо было оставить в машине. Но тип умудрился меня удивить. Выщелкнул патроны, а пистолет вернул мне:

– Мало ли что? Хоть пугнете малость этих чудиков пьяных. Патроны на обратном пути заберете.

– Ага, спасибо, – растерянно кивнула я и шагнула на выложенную булыжниками дорожку.

Во дворе стояли две машины: черный «Мерседес» и темно-синий «Майбах».

Я бросила взгляд на территорию, отметив на ней выложенную красным кирпичом дорогу, обе стороны которой обрамляли подстриженные декоративные кустарники, а также бассейн и теннисный корт.

Я стремительно пересекла пространство, отделяющее меня от входа в особняк, и взялась за ручку двери.

Уже на пороге я услышала музыку. Гости и, по словам охранника, пьяный в дым хозяин. С пьяными иногда даже легче дело иметь – они не отсеивают информацию и могут проболтаться о чем-то важном. Музыка, кстати, несколько специфическая: что-то вроде шансона и блатной песни. Впрочем, о вкусах не спорят.

Я прошла в просторный холл. В его центре, у одной из стен находился камин. По одну и по другую стороны от камина разместились два глубоких кожаных кресла. Чуть поодаль был расположен длинный диван, тоже, естественно, кожаный, а перед ним – низкий и широкий стол из стекла. Машинально я отслеживала пути для отступления – вдруг что? Мне, главное, до будки охранника добраться, а там он меня выпустит. Вроде адекватный мужик.

Заметила пару огромных окон. Мне подойдет, даже если двери будут перекрыты. Ладно, надо идти наверх. Но только я занесла ногу на ступеньку лестницы, которая вела на второй этаж, как меня окликнули:

– Эй, гражданочка, вы куда?

Я обернулась: из бокового выхода, который находился в холле, ко мне направлялась дородная женщина лет пятидесяти в кухонном фартуке и с поварешкой в правой руке.

– Я к хозяину, – ответила я и поставила ногу на вторую ступеньку.

– К хозяину? Хм… – недоверчиво переспросила повариха. – Как же тебя Василий пропустил? Хозяин не велел его беспокоить. Думаю, что хозяину сейчас не до развлечений. К тому же гости у него, еще два мужика, а ты одна, что ли?

Все ясно: женщина приняла меня за девушку по вызову. Не стану ее переубеждать, говорить, что «я не такая».

Я только уточнила, где искать хозяина.

– На втором этаже, – ответила повариха. – Центральная комната. Все-таки пойдешь? – спросила она.

– Пойду, – с решимостью ответила я и вступила на третью ступеньку.

– Ну-ну, смотри, я тебя предупредила, – сказала она, неодобрительно качая головой.

«Ну, спасибо за предупреждение», – подумала я, поднимаясь по стальной лестнице, довольно-таки крутой.

Я поднялась на второй этаж, музыка стала звучать громче. Подойдя к средней комнате, надо полагать, это и была та самая центральная комната, про которую говорила повариха, я уловила также специфический табачный дым. Специфический, потому что к табаку примешивался аромат наркотического средства. Ну, все ясно: хозяин и его гости расслаблялись по полной программе, ни в чем себе не отказывая. Музычка, ядреное курево, конечно же, еще и выпивка. Все, как полагается.

Я решительно подошла к двери и открыла ее. Первое, что мне бросилось в глаза, – это большой стол, который стоял посередине просторной комнаты, а вокруг него – трое мужчин, крепко сложенных, но уже начавших полнеть. Возраст их был примерно одинаков: лет тридцать с небольшим. Стол был уставлен бутылками с выпивкой и закуской, причем бутылки составляли большую часть убранства этого стола. Позади стола стоял небольшой диван, на который пирующие побросали свои пиджаки.

Мужчины находились в таком состоянии, что я сначала подумала, что они хватанули чего-нибудь более крепкого, чем просто алкоголь. Прежде всего у них был какой-то остекленевший взгляд.

Один из мужчин посмотрел на меня, а потом сделал взмах рукой и рухнул головой на стол. При этом все бутылки, которые находились на столе, ударяясь одна о другую, издали довольно мелодичный перезвон.

– Эй, Мирон, ты чего это? – обеспокоенно спросил его сосед с красным от обильного возлияния лицом.

Мирон ничего не ответил, только пьяно захрапел.

– Пантелей, куда его? – спросил красномордый темноволосого мужчину, сидящего напротив.

– Да не суетись ты, Даниил, – остановил его темноволосый. И глянул на меня: – Это ты, что ли, за Костика побалакать хочешь? А мы тут его провожаем. Садись, помянем.

«Пантелей, это, видимо, и есть хозяин особняка – Александр Пантелеймонов», – подумала я. И ответила:

– Спасибо, не могу, я за рулем.

Мужики разразились диким хохотом, сквозь который пробивалось «да кому и когда это мешало!».

– Вы Александр Пантелеймонов? – уточнила я.

Мирон так и продолжал спать на столе, а обеспокоенный его состоянием Даниил запоздало воскликнул:

– Пантелей, это чё такое? – Он показал на меня пальцем. – Ты ее заказал, что ль? А на фига? На фига она нам сейчас?

– Да погоди ты, – оборвал его Пантелеймонов, – девка про Костика хочет чего-то сказать. Эй, как там тебя? Аня, Маня, Таня?

– Последнее имя названо правильно, – сказала я. – Меня зовут Татьяна, я частный детектив, расследую убийство Воротниковского Константина Владиславовича.

– В натуре, Пантелей, она гонит! – заорал Даниил. – Какой, к едреням, детектив? А, я понял, это такая новая ролевая игра. Типа, она детектив, а мы, значит, бандиты! Только, девка, шла бы ты сейчас куда подальше. Пантелей, заплати ей, и пусть мотает отсюда!

– Даниил, засохни, – буркнул Пантелеймонов. – А ты садись куда-никуда. Чего ты хочешь сказать?

– Спросить, – поправила я. – Мне надо знать, был ли Константин у вас на дне рождения?

– Ну да, был, – нехотя ответил Пантелеймонов. – Ну, и чё? Мы вот тут сидим поминаем друга. А тут ты влезла… Я думал, расскажешь, кто Костяна… того, пришил, короче. А ты со своими вопросами.

– Так потому и задаю вопросы, – ласково, как малышу, пояснила я, – что хочу найти убийцу. Это очень важно.

– Пантелей, да наладь ты ее поскорей отсюда! – подал голос Даниил.

– Засохни уже, – в очередной раз отмахнулся от друга Пантелеймонов. И буркнул мне, внезапно зверея: – Да пошла ты! – вдруг зло бросил Пантелеймонов. – Тоже мне сыщик нашелся! Все вы одним миром мазаны! Что менты, что частная лавочка вроде тебя. Ничего я не стану отвечать. У меня есть адвокат, вот в его присутствии, если понадобится… А сейчас давай выметайся, не мешай друга поминать. И ваще, мне на вас, ментов, похрен!

Я покачала головой.

– Очень жаль, Александр Григорьевич. Я пришла к вам, чтобы вы помогли найти убийцу вашего друга. А вы…

– Ни фига ты его не найдешь! – убежденно проговорил Пантелеймонов.

– Вы в этом уверены? – спросила я.

– А то! Вы только и можете, что старух прогонять, которые милостыню просят. А искать убийц… эта работа не для вас. Короч, не получится у вас это дело – найти преступников.

– А вдруг получится? А, Александр Григорьевич?

Я все еще не теряла надежды разговорить его.

– Вам помешают их найти, помяни мое слово, – буркнул Пантелеймонов.

– А кто нам может помешать найти? – не отставала я от него.

– Слушай, иди отсюда, по-хорошему прошу. – Александр посмотрел на меня тяжелым взглядом. – А то терпение у меня уже почти закончилось.

Я поняла, что сейчас мне лучше всего будет ретироваться, потому что на данный момент разговаривать с Пантелеймоновым было совершенно бесполезно. К тому же в комнате оставались Даниил и пробудившийся Макар. В принципе, справиться с тремя мужиками, которые находились в состоянии глубокого опьянения, можно было вполне. Но я не хотела заканчивать свое пребывание в особняке Пантелеймонова мордобоем.

– Хорошо, Александр Григорьевич, – сказала я. – Я ухожу, провожать меня не нужно, дорогу я сама найду. Но мы с вами не прощаемся. Когда вы будете в лучшем расположении духа, мы с вами поговорим.

Я вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице.

В холле я увидела повариху.

– Ну что? – спросила женщина. – Осталась ты не у дел?

– Вас как зовут? – вместо ответа спросила я женщину.

– Алевтина Борисовна, – ответила она.

– А я – Татьяна Александровна, частный детектив. Провожу расследование по поводу убийства друга вашего хозяина, Константина Воротниковского. Знаете такого?

– Как не знать? Конечно, знаю. Сколько раз он бывал у хозяина, и не сосчитать. Ой… – Повариха прикрыла рот рукой. – Это что же получается? А я ведь приняла тебя… вас за… Ох, простите меня, бес не иначе попутал, совсем ум за разум зашел! Да и то сказать, хозяин постоянно вызывал этих… Как же это я сразу не сообразила! И выглядишь… выглядите вы совсем не так, как эти. Ох, простите меня, ради бога!

– Ладно, Алевтина Борисовна, – остановила я ее самобичевание, – вы лучше скажите, свой день рождения ваш хозяин отмечал здесь? Или, может быть, где-то в другом месте? В ресторане, например?

– Здесь, здесь. Он всегда домой гостей зовет, – ответила женщина.

– А Константин Владиславович был в числе приглашенных гостей? – спросила я.

– А как же? Это же его лучший друг! Ни одно торжество без него не обходится. Не обходилось, – поправилась повариха. – Ох, как жалко-то его!

– Скажите, а после окончания празднования Константин на чем уехал домой? – спросила я. – Может быть, он такси вызвал?

– А вот этого я не скажу, потому что не знаю. Они ведь, гости то есть, долго еще сидели. Я уже спать пошла. Вот так.

– Ну, ладно. До свидания, – сказала я и вышла из особняка.

– Ну и как оно? – хмыкнул охранник у ворот.

– Да не особо, – призналась я. – Слушайте, а вы здесь постоянно? Вас как звать?

– Василий я. Посменно мы, с Коляном. Сейчас моя смена.

– А когда днюха у шефа была, кто в охране был?

– Так оба, это ж толпа народа, один не справишься.

– Может, помните, Константин Воротниковский здесь был?

– А куда он денется? Он же один из дружков хозяина. – Василий ссыпал мне в ладонь мои патроны, щелкнул по одному: – Не шибко качественная партия. Смотри, зазубрина. Как бы в стволе не застрял.

– Ага, сменю поставщика, – поблагодарила я и сунула неправильную пульку в сумку, а остальные забила в магазин. – А в ножах вы разбираетесь? – Я вцепилась взглядом в его лицо, ища следы малейших изменений выражения. Но нет, ничего. Равнодушно пожал плечами: – Да как все. Я ж охранник, и в рукопашке, и в ножах разбираюсь, и с огнестрелом работать приходилось.

Глупый вопрос, впрочем. Убили Воротниковского, когда он приехал от Пантелея. А тот праздновал днюху, и охрана при нем находилась.

– Так что с Воротниковским? – спросила я.

– Набухался, как и все тут, – пожал плечами охранник. – Как стемнело, они салют запускали, а там разъезжаться стали. Я такси им вызывал, мы постоянно в Яндекс-такси тачки заказываем, если надо. Можно сказать, вип-клиенты.

– А номерочек диспетчера подскажете?

– А чего ж нет? – Он пролистал телефонную книгу в смартфоне и продиктовал мне номер. Я поблагодарила и спросила:

– Номеров такси у вас не осталось? Они же оповещают эсэмэсками, насколько я знаю.

– На кой мне столько хлама в телефоне? Всех рассадили, развезли, кто уезжал, а наутро я все и потер.

Жаль, простой вариант не прокатил. Ну да ладно, мне не привыкать.

– Как гости по машинам грузились, видели?

Василий хохотнул:

– Эт вы точно подметили: грузились. В дрова были. Вас же Воротниковский интересует?

– Да.

– Вот его не видел. Там две дамочки передрались, мы с Коляном их разнимали. Кое-кто из гостей в это время и уехал.

– А самих вас когда отпустили?

– Так уже на рассвете. Шеф у нас неугомонный, дамочки тут оставались, да и с десяток его партнеров бухать продолжали. Вот здоровье у людей!

– Спасибо вам, Василий, – улыбнулась я. – Дадите свой номер? Вдруг у меня еще вопросы возникнут?

Он продиктовал, и мы вполне по-приятельски распрощались.

Уже сидя в машине, я анализировала свой визит к Пантелеймонову. Да, результативным его вряд ли можно было назвать. Но, тем не менее, кое-что я все-таки выяснила. Например, что Константин Воротниковский в тот роковой для себя вечер был на дне рождения у Александра Пантелеймонова. Это подтвердили и сам Александр, и его повариха Алевтина Борисовна, и охранник. Поскольку машина Константина находилась в ремонте, то уехать домой он мог, только вызвав такси. Да и вообще, судя по Маргаритиному рассказу, в пьяном виде за руль не садился – молодец. Ну, еще есть вариант, что его отвез кто-то из гостей. Но это только в том случае, если сам гость тоже собирался отчалить. Однако один из жильцов первого этажа, а именно любитель астрономии Венедикт Генрихович, уверял меня, что видел, как к дому подъехало такси. Значит, Воротниковский прибыл на такси. Номер диспетчерской у меня есть.

И еще. С Пантелеймоновым надо будет еще разок встретиться, когда он трезвым будет. Может быть, удастся выбить из него информацию. А знает он что-то о делишках друга, ох знает. Надо все-таки покопаться в деловых связях убитого.

Ладно, план действий таков. Сейчас – к Кире и в гараж. Дальше – связаться с диспетчером, выяснить, кто вез Воротниковского домой в тот вечер, и по возможности поболтать с таксистом. И все-таки разыскать Молоденчикова – я уже переживать начинаю.

Мои размышления были прерваны телефонным звонком.

– Алло, – сказала я.

– Татьяна Александровна? – спросил мужской голос.

– Да, это я.

– Это Молоденчиков, – в свою очередь отозвался мужчина. – Извините, что заставил вас нервничать. Поехал к давним друзьям за город, раз уж в Тарасове застрял. А там связь толком не ловит.

– Рада, что у вас все нормально, Александр Николаевич, – с облегчением откликнулась я. – Вы уже в Тарасове? Мне бы квартиру вашего брата осмотреть.

– Я у себя в номере, в гостинице. И полностью к вашим услугам. Да, и еще, Татьяна Александровна, завтра Костины похороны. Придете?

Я подумала, что мне стоит побывать на кладбище и понаблюдать. Мало ли кто может туда прийти. Вдруг заявится убийца Воротниковского? Маловероятно, конечно. Обычно ведь маньяков тянет к своей жертве. А Константина убил далеко не маньяк. И еще надо бы мне осмотреть квартиру Воротниковского. Возможно, там обнаружатся некие подсказки насчет того, где следует искать убийцу Константина.

– Да, Александр Николаевич, я приду на похороны, – ответила я на вопрос Молоденчикова. – Как скоро вы сможете подъехать к дому брата?

– Да, в принципе, минут через пятнадцать.

– Слушайте, а ключи от его гаража у вас есть?

– Да откуда? Может, где в квартире валяются, но я их и не узнаю. Зачем мне Костин гараж?

– Ага, понятно. Тогда давайте так поступим. Через… полтора часа встречаемся у дома Воротниковского. – А я тем временем заскочу к Кире, возьму ключи, заодно и в гараже побываю.

– Договорились, Татьяна Александровна, – сказал Молоденчиков.

К Кире я заглянула буквально на пару минут. К моему счастью, в кабинете он сидел в одиночестве. Стажера не было. А меня, если честно, несколько раздражал этот юноша бледный со взором горящим. Слишком уж он по-щенячьи радовался аресту за убийство человека, к данному преступлению непричастного.

Ключи быстренько перекочевали из ящика Володькиного стола в мой карман, приятель предупредил:

– Танюх, только осторожно. И вещдоки нужны будут обязательно, чтобы это дело пересмотреть.

– Не маленькая, Володь, понимаю. Но спасибо. – И попрощалась с ним.

Мы с Молоденчиковым подъехали к дому Воротниковского почти одновременно. Я на своей машине, Молоденчиков – на такси.

Мы поднялись на лифте на этаж, где проживал Константин, и Молоденчиков открыл дверь.

– Александр Николаевич, а откуда у вас ключ от квартиры брата? – спросила я.

«Ведь преступник взломал входную дверь квартиры Воротниковского, чтобы имитировать ограбление, – подумала я. – А где же в таком случае находился ключ?»

– А это Костя мне оставил на всякий случай, – объяснил Молоденчиков, – сказал, что пусть у меня будет запасной.

– Понятно.

Мы вошли в довольно узкую прихожую. Я натянула на руки тонкие перчатки, чтобы не насажать собственных «пальчиков», и приступила к осмотру. Кроме встроенного шкафа и тумбочки для обуви, в ней больше ничего не было. В шкафу висело роскошное пальто из бежевого кашемира, болталась недешевая светло-серая ветровка, а у стены сиротливо приютилось несколько обувных коробок. Ботинки летние, зимние, кроссовки. В тумбочке – двое потрепанных тапочек, обе пары мужские. Никаких тайников и приклеенных скотчем «секретиков» не нашлось. Из прихожей мы попали в просторную комнату. Скорее всего, это была гостиная. У одной из стен стоял диван, напротив него – плазменный телевизор. Вдоль другой стены расположились обеденный стол и четыре стула, а напротив входа в комнату – небольшой книжный шкаф. Мебель новая, но не престижная. И вообще, обстановка довольно скромная. Все только самое необходимое.

– Александр Николаевич, а почему ваш брат жил в такой скромной квартире? – поинтересовалась я.

– Говорил, что все равно здесь только ночует, семьей не обзавелся и зачем ему тратиться? А если роскоши захочется – всегда может к другу в коттедж поехать, – ничуть не удивился моему вопросу Молоденчиков.

– А что с его работой? Чем он занимался все-таки?

– Татьяна Александровна, Костя со мной не делился. Да и виделись мы с ним не часто, так – по телефону поболтаем, да и все. Так что не знаю. Что-то связанное со строительством. Мотаться ему много приходилось по области. В Москву раз в пару-тройку месяцев наезжал. Вот и все, что мне известно.

– А личная жизнь? – не отставала я.

– Тоже ничего не скажу. Постоянной дамы не было, ни с одной из его подружек он меня не знакомил. Говорю же, виделись редко.

Безрезультатно я осмотрела гостиную. Даже книжки, стоявшие на полке, и те перетрясла – ничего, ни клочка таинственной записки, ни пачки купюр или флешки в тайнике. Я вышла из гостиной в прихожую. Дверь рядом с входом в гостиную вела в спальню. Эта комната по размерам была значительно меньше. Поперек комнаты стояла двуспальная кровать, накрытая темно-красным с коричневыми разводами шерстяным пледом. У окна расположился компьютерный стол, на котором стоял компьютер. Рядом с кроватью находилась прикроватная тумбочка с настольной лампой под большим абажуром зеленого цвета. Спальню, а по совместительству кабинет, я решила оставить напоследок и заглянула на кухню. Здесь стоял встроенный посудный шкаф, небольшой стол с табуретками и холодильник.

Я открыла дверцы шкафа и увидела несколько упаковок кофе и банки для круп. Они были полупустые. В холодильнике тоже было просторно. Только в морозилке оставались запасы замороженных продуктов. Похоже, что Воротниковский предпочитал питаться вне дома.

– Я выбросил из холодильника все, что испортилось, – объяснил Молоденчиков, зайдя на кухню.

– Александр Николаевич, вы сказали, что в комнатах было все перевернуто, – заметила я.

– Да, совершенно верно. Так оно и было. Это я уже все прибрал и навел тут относительный порядок, – объяснил Молоденчиков. – Как только полицейские разрешили, разумеется.

– Понятно.

Я открыла дверь в санузел. Он был совмещенный и очень маленький, в нем едва поместилась стиральная машина.

Пойду-ка я в спальню, попробую посмотреть, что интересного содержит в себе компьютер Воротниковского.

– Александр Николаевич, мне необходимо осмотреть компьютер Константина Владиславовича, – сказала я.

– Да, конечно, Татьяна Александровна, делайте то, что считаете нужным, – откликнулся Молоденчиков, – а я пойду на балкон, покурю.

Я подошла к компьютерному столу и решила осмотреть его. Я начала поочередно выдвигать ящики и рассматривать их содержимое. Там лежало несколько пачек бумаги формата А4, бланки договоров, какие-то счета. В общем, ничегошеньки. Да я и не особо надеялась, все-таки ребята из полиции вряд ли упустят что-то действительно важное.

Компьютер тихонько зажужжал – чувствуется, что техника недешевая и сравнительно новая. Передо мной всплыл экран «введите пароль». Я не была асом в компьютерных делах, а если уж говорить откровенно, была с компьютером на «вы», то есть разбиралась только в самых элементарных действиях. Вот мой знакомый Дык, тот – самый настоящий компьютерный гений. Он за считаные минуты способен подобрать пароль к любой системе. Да что там подобрать! Дык может вторгнуться в любую базу данных, а попросту говоря, взломать ее. Ну, да – Дык является хакером, если уж называть вещи своими именами. Но сколько было случаев, когда я вынуждена была прибегать к его помощи, и он здорово выручал меня. Только где же его сейчас, вот сию минуту возьмешь?

А может быть, я все излишне усложняю? Ведь были случаи, когда мне вот так же, как сейчас, приходилось самой подбирать пароль и у меня все получалось. Попробую-ка я что-нибудь придумать. Обычно люди дают названия, исходя из того, что является важным для них. А что важным было для Константина Воротниковского? Как сказала Маргарита Илларионова, Константина в первую очередь интересовали деньги, и только они.

Попробую-ка я ввести это слово. Я набрала на клавиатуре ДЕНЬГИ, нет, не сработало. «Money» тоже не подошло. Как у нас еще денежки называются? А, точно! Cash – и… у меня все получилось!

Теперь можно открывать файлы и просматривать их. Я открыла первый файл. Он содержал зашифрованные записи, состоящие из цифр и букв. Цифры были внушительные. Насколько я поняла, таким образом Воротниковский записывал суммы, которые или принадлежали каким-то предприятиям, или же предназначались для них. Но поскольку названия этих предполагаемых предприятий не были выписаны полностью, то мне эти начальные буквы ни о чем не говорили.

Я пробежала глазами все записи. И только в самом конце я нашла название компании, которое было выписано полностью. Это была компания, которая называлась «С. в.». И даже имелся ее адрес предположительно: Хольз., 5. Залезла в интернет, и строка поисковика быстренько мне выдала улицу Хользунова, 5, на которой располагался… офис компании «Стройка века». Ага, след нащупан! Я молодец.

Я тыркнулась в Костину почту, но, видимо, мужик перестраховывался – пароль в системе не хранился. Испробовала пару-тройку вариантов, но ни один не подошел. Ладно, с почтой – Кирю попрошу, пусть своих спецов привлекает. Вместо этого влезла в свой почтовый ящик и переслала на Кирин все, что нашла в компе Воротниковского. Пусть изучает. Сама я из отправленных дома достану – тоже полистаю документы.

Пока данные прикреплялись, я открыла другой файл. Он состоял из одних цифр. Причем цифры были выписаны в два столбца. И они отличались друг от друга. Слева стояли большие цифры с нулями. Правый столбец содержал более скромные суммы, но и они тоже поражали воображение.

Да… а что, если Воротниковский таким образом шифровал суммы, которые он получал от своего столичного работодателя на определенные нужды – ну, например, на покупку какой-то фирмы, – и отмечал, сколько он потратил по назначению, а сколько положил себе в карман?

Такая версия имела право на существование. Другое дело, что все это необходимо было доказать.

Следующие файлы, которые я открыла, тоже содержали примерно такие же записи.

Я скопировала последний файл, закрыла его и завершила работу. Что меня удивило при осмотре квартиры Воротниковского – ни одной флешки найдено не было. Ни единой! Если бы их забрали полицейские, Киря бы мне сказал. Значит, можно предположить, что убийца и впрямь искал какую-то информацию.

Тут у меня зазвонил телефон. Я мазнула пальцем по экрану:

– Слушаю.

– Татьяна? Это Никита Бодренков, помните? Из мастерской…

– Да, помню, конечно. Какими судьбами? – удивилась я.

– Вы просили позвонить, если вдруг что-то еще выяснится, – затараторил Никита. – И вот… тут такое… даже не знаю, как сказать. Это же, наверное, укрывательство важных сведений, да?

– Никита, давайте медленно и внятно. Какие такие важные сведения вы укрываете? – насторожилась я и опустилась на стул перед компьютером.

– Ох… да не я скрываю. Это все случайно получилось. Вы же помните, что Степаныч рихтовал и красил машину, ну, тот «Опель». Так вот, он у дверцы обшивку изнутри снял, чтобы крыло выправить, а оттуда конверт вылетел. Ну он его на верстак сунул и забыл совсем – сами знаете, на работе и не так закрутиться можно. А сейчас верстак в порядок приводил, нашел и мне говорит: вот, мол, что в машине-то этой было! Я сразу вам стал звонить! Подъедете?

– Разумеется, – решительно откликнулась я. – Только позднее. Вот что, Никита, сможете аккуратно, за уголки, открыть конверт и посмотреть, что там? А лучше сфотографируйте и сбросьте мне фотку. Вынимайте содержимое через платок, что ли, или через пластиковый пакет.

– Понял, вдруг отпечатки обнаружатся? Да у нас и перчатки тонкие есть, сейчас натяну, – мужественно кивнул Никита, добавил: – Ждите, – и отключился.

За конверт уже переживать смысла нет, там как минимум пальчики Степаныча, а то и самого Никиты. А вот содержимое…

Я в нетерпении ждала сообщения. И всего через минуту-другую телефон пиликнул. Вот это сюрприз! Авиабилет на Кипр с открытой датой вылета на имя Воротниковского К. В. К кому же это собирался лететь Константин Воротниковский? Не к тому ли дальнему родственнику, кажется, сводному брату, о котором говорила Маргарита Илларионова? Надо будет спросить Молоденчикова. Может быть, он что-то знает об этом родственнике.

Молоденчиков сидел в гостиной на диване.

– Александр Николаевич, – обратилась я к нему, – скажите, вам известна такая строительная компания «Стройка века»? Константин Владиславович что-нибудь говорил о ней? Может быть, как-то упоминал в разговоре?

Молоденчиков задумался.

– Нет, Татьяна Александровна, никогда не слышал от Кости такого названия, – наконец ответил он. – А что, это местная компания?

– Да, это наша тарасовская компания, – сказала я.

– Нет, не слышал, – повторил он.

– Скажите, а у вас имеются родственники на Кипре? – задала я следующий вопрос.

Молоденчиков удивленно посмотрел на меня.

– Ну, насколько мне известно, нет, не имеются. А почему вы об этом спрашиваете?

– Дело в том, что у вашего брата обнаружился билет на Кипр с открытой датой вылета. Вам об этом что-то известно? – спросила я.

– Ох… Действительно, Костя хотел побывать там. Как-то раз он об этом обмолвился. И… да, там ведь живет его родственник со стороны отца. Он там обосновался довольно давно. Но я о нем практически ничего не знаю. – Молоденчиков развел руками.

– Ну ладно, Александр Николаевич. Я посмотрела все, что мне было необходимо. Если вы располагаете временем, составьте мне, пожалуйста, компанию. Мне нужно осмотреть гараж вашего брата.

– Поехали, – согласился Молоденчиков, и мы поехали.

Ну что я могу сказать? Кажется, на сегодня фортуна устала меня ништяками потчевать. Потому что гараж был как гараж, бетонная каморка с тусклым светом, в дальнем конце – стеллаж, на котором минимум инструментов. Насос для подкачки покрышек, пара бачков всякой «химии» типа незамерзайки и дистиллированной воды. И все. Я обшарила все пространство, прошлась носом по каждой щели на стенах. Но ничего не обнаружила.

Мы договорились, что завтра встретимся на похоронах Воротниковского, я предложила подвезти Александра Николаевича, но тот сказал, что еще зайдет в Костину квартиру. И мы распрощались. Теперь мне надо будет посетить офис строительной компании «Стройка века» и выяснить, что от нее хотел Константин Воротниковский. Ведь неспроста эта компания была у него записана полностью, без зашифровки. А по пути заеду-ка за билетом на Кипр.

Никита вручил мне конверт, запакованный в прозрачный файлик для бумаг. Еще раз рассказал все то же самое: как Степаныч без задней мысли сунул конверт в железки на верстаке (оно и видно, белая бумага была в ржавых разводах и масляных пятнах) и забыл о нем. Мы попрощались, и я помчалась в «Стройку века». День клонился к вечеру, и усталость уже ощущалась. Ну да ладно, переживу.

Я припарковалась в стороне от входа в офис компании и поднялась по ступенькам. Интересно, на каком этаже шестиэтажного коммерческого центра располагается офис «Стройки века»?

Я открыла входную дверь, прошла просторный вестибюль и подошла к охраннику.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – поздоровался молодой парень в камуфляжной форме и спросил: – Кого-то ищете?

– Мне нужен офис компании «Стройка века».

Охранник кивнул.

– Пройдете сейчас прямо по коридору до конца, там будет лестница, вот по ней и поднимайтесь на третий этаж. Офис этой компании расположен почти посередине этажа. Да там и вывеска имеется, так что не ошибетесь.

– Благодарю, – сказала я и пошла по коридору.

Найдя нужную мне комнату, я постучала в дверь, на которой висела табличка «„Стройка века“. Андрусенко Геннадий Семенович».

– Войдите, – отозвался мужской голос.

Я открыла дверь. Кабинет главы строительной компании представлял собой просторное помещение, включающее в себя приемную и собственно кабинет руководителя. Дверь в кабинет Андрусенко была открыта, а секретарша отсутствовала.

– Можно, Геннадий Семенович? – спросила я.

– Да, проходите, – пригласил Андрусенко.

Я прошла в кабинет. Он был обставлен по-современному, но без претензии на роскошь. В отделке кабинета присутствовали металл, стекло и пластик. Такой простой, но элегантный, без вычурности, стиль.

Я подошла к длинному столу, за которым сидел глава «Стройки века», и, отодвинув один из стульев, села.

– Слушаю вас, – сказал Андрусенко, светловолосый мужчина лет сорока.

– Геннадий Семенович, меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив. Скажите, вам известен Воротниковский Константин Владиславович?

– Да, он был у нас, – ответил Андрусенко и тут же спросил: – А что случилось? Почему вы им интересуетесь?

– Несколько дней назад Воротниковский был убит на пороге своей квартиры. Я расследую это преступление.

Андрусенко внимательно посмотрел на меня сквозь очки в дорогой оправе.

– А вы знаете, Татьяна Александровна, меня почему-то не удивляет такой финал, – произнес он.

– А что, этому были предпосылки? – спросила я.

– Вы знаете, да, были, – ответил глава компании.

– Расскажите, пожалуйста, поподробнее, Геннадий Семенович, – попросила я.

– Ну, что тут можно сказать? Этот господин имел намерение отнять наш строительный бизнес, нашу компанию.

– Ну, я так полагаю, что не сам Воротниковский намеревался это сделать, а кто-то другой? Тот, кто послал его к вам. Не так ли?

– Да, конечно, – согласился Андрусенко.

– А от чьего имени действовал Воротниковский? – спросила я. – Он ведь наверняка объявил вам, чьи интересы представляет.

– Если бы! Хоть знали бы, с кем договариваться и кого в защиту брать, – вздохнул Геннадий Семенович.

– Это как? – озадачилась я.

– А так, что Константин, мать его, Воротниковский отделывался обтекаемыми фразочками типа «это серьезные люди, с ними шутки плохи, возможны проблемы» и все такое. Он вообще скользкий был, что твой угорь. Говорил, что уполномочен вести все переговоры от имени «серьезных людей» и готов пойти нам навстречу по ряду параметров, принципиально одно – наше согласие продать бизнес.

– Вот как? – удивилась я.

– Да. Собственно, и в Тарасове периодически находились желающие купить нашу компанию. Причем предлагали за нее смешные цены, надеясь, что мы согласимся на их несерьезные предложения. И кстати, до сих пор, как мне известно, продолжают надеяться. Мы, разумеется, отвергли их предложение. Даже если бы цена была предложена реальная. Мы создали нашу компанию практически с нуля. Вложили много сил, труда и приличный капитал. Сейчас «Стройка века» продолжает успешно развиваться. Поэтому о ее продаже не может быть и речи.

– Вы все это объяснили Воротниковскому? – спросила я.

– Ну, разумеется.

– А что же Воротниковский? Как он отреагировал? – спросила я.

– По-моему, он собирался советоваться со своим работодателем из Москвы.

– Постойте, а с чего вы взяли, что из Москвы?

– Во-первых, Воротниковский как-то обмолвился, что «столичному магнату» нужен мой бизнес. Во-вторых, наших, тарасовских, рвачей я за столько лет уже изучил. Им со мной не тягаться. Столица – дело другое, при желании кто-то из тамошних может нас выдавить из бизнеса или купить за бесценок. А Костик… Ведь он – только посредник между ним и нами в данном случае. Сам Воротниковский ничего не решает и без указки сверху ничего не предпринимает. Но, возможно, на какое-то время столичный бизнесмен мог принять решение оставить нас в покое и переключиться на более мелкие фирмы по этому же профилю. Которых много в области.

– Например, какие это строительные фирмы? – поинтересовалась я.

– Например, «Новоузенский подряд» или «Строительный Текстильщик».

«Н.П. и С. Т. Были такие буквы в одном из файлов Константина, – вспомнила я. – Оказывается, Воротниковский начальными буквами обозначал строительные фирмы, с которыми планировал вести диалог. Моя первоначальная догадка, кажется, оказалась верна».

– То есть вы считаете, Геннадий Семенович, что в столице, как говорится, положили глаз на вашу компанию? – продолжала я расспрашивать руководителя «Стройки века».

– Скорее всего, так оно и есть. Видите ли, Татьяна Александровна, столичные строительные фирмы, можно сказать, оккупировали наш Тарасов. И местные компании, в том числе и наша, составляют им серьезную конкуренцию. А конкурентов, как известно, прибирают к рукам. Или убирают. Вот этот столичный строительный деятель попытался реализовать сначала первый пункт. Кроме того, есть и другие способы отъема. Если конкурент не соглашается продать компанию, то его пытаются дискредитировать всякими способами. Здесь может пойти в ход и подстава с возбуждением уголовного дела якобы за неуплату налогов, и более серьезные обвинения. Мошеннических схем на этот счет разработано очень много. А потом, знаете, что еще может быть? Переплетение коммерческих и политических интересов. Наверняка этот столичный бизнесмен-строитель связан с властными структурами. Определенно его поддерживает кто-то, кто находится на самом верху политической власти. Поэтому вычислить имя заказчика – а в данном случае, вполне возможно, этот бизнесмен и является заказчиком убийства – на мой взгляд, практически нереально. Да и исполнитель вряд ли его выдаст.

– Почему вы думаете, что виноват именно столичный магнат? – насторожилась я. – Может быть, кто-то из местных бизнесменов…

– Да им и не за что Воротниковского убивать, – пожал плечами мой собеседник. – Он посредник, я же вам говорил. Приходил, делал предложение. Отказываются – уходил, и там могли пойти в ход более жесткие методы. Но ходили слухи… что он за определенный откат выводил некоторые фирмы из-под удара. И это могло не понравиться боссу.

– Конкретные названия фирм можете назвать?

– Нет, говорю же, все только слухи. Но могу поспрашивать.

– Спасибо, Геннадий Семенович, – сказала я и встала. – Так и сделайте. Оставлю вам свою визитку. Позвоните, если вдруг вам что-то станет известно.

– Удачи вам, Татьяна Александровна, – сказал на прощание Андрусенко.

Я вышла из коммерческого центра и вернулась к своей машине. Сев в нее, я закурила и задумалась. Ну, пожалуй, еще успею с диспетчерской связаться, а то и побывать там. Потом – домой-домой.

Диспетчеру я представилась следователем по уголовному делу, потребовала назвать мне номер такси, которое отвозило пассажира в конкретное время по конкретному адресу. Затюканная довольно-таки тяжелым и полным стрессов трудом девушка пролистала свою базу данных и продиктовала мне требуемое. Я обрадовалась, что не пришлось тратить время на личный визит в диспетчерскую и переговоры с начальством. И набрала номер таксиста.

– Иннокентий Мироненко? – спросила я, как только сняли трубку.

– Да, это я. А вы…

– Следственный комитет. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Что… что случилось?

– Давайте встретимся и побеседуем, – предложила я. – Без протокола. Вы же не хотите, чтобы мы вызвали вас по повестке?

– Ну, давайте…

Мы договорились о встрече через пятнадцать минут. Иннокентию Мироненко, владельцу обычной «Лады Калины» с отключенным оранжевым фонарем на крыше – доказательством принадлежности к такси, на вид можно было дать лет пятьдесят. Это был крупный, высокий мужчина, подстриженный под «ежик».

– Меня зовут Татьяна Александровна, – представилась я, – я провожу расследование убийства.

– Это вы – следователь? А документы у вас есть? – нервно спросил Мироненко. Я молниеносно продемонстрировала ему красные корочки, сурово нахмурилась и поинтересовалась:

– Побеседуем здесь или отправимся в отделение?

– Давайте здесь. Чем я могу помочь? Я никого не убиваю, просто людей вожу. И свидетелем убийства не становился, даже в ДТП, – торопливо сказал он, вытирая пот со лба.

– Так я вас и не обвиняю. Мне нужно, чтобы вы ответили на мои вопросы, – объяснила я.

– А чего мне отвечать? Мое дело маленькое – получаю вызов и еду, – ответил он и уже начал потихоньку пятиться назад.

– Что, все-таки по повестке? – тяжело вздохнула я и добавила: – Там будете отвечать на вопросы под протокол. А здесь мы просто побеседуем.

– Да чего сразу в полицию-то? Можно и здесь поговорить. – Мироненко шмыгнул носом и еще раз вытер лоб.

– Тогда отвечайте на мои вопросы. Как вас зовут?

– Мироненко я, – ответил мужчина.

– Ваше имя и отчество?

– Мироненко Иннокентий Васильевич, – ответил таксист.

– Вы ездили в коттеджный поселок «Утренние зори»? – задала я следующий вопрос.

– Ну, был такой заказ, ездил я туда, – сказал Мироненко.

– Расскажите подробно, кого вы оттуда взяли и куда отвезли. И как все это происходило.

– Да чего тут рассказывать? Ну, приехал я в поселок, отыскал этот дом. Не дом, а дворец целый. Там у этого богатея, хозяина, значит, дома вечеринка знатная была, гости перепились вдрызг. Когда провожали своего дружка, то на ногах почти не стояли.

– А кого вы увезли в город? – спросила я.

– Так я ж и говорю: дружок из этой развеселой компании был. Тоже лыка не вязал, такой упоротый был весь. И с ним мужичок один, из неформалов вроде.

– Что за мужичок?

– В яркой рубашке, узких джинсах, с хвостом на голове. Вот лица не запомнил – темно было, да и не рассматриваю я тех, кого везу.

– Знаете что, Иннокентий Васильевич, давайте-ка расскажите еще раз со всеми подробностями, – попросила я.

– Ну, приехал я. Там вся эта братия уже на пороге стояла. А мужик этот, которого надо было в город доставить, со всеми, значит, прощался.

– Как он выглядел? – спросила я.

– Ну, как выглядел? Как обычно, только под градусом.

– Внешность можете описать?

– Внешность? Ну, темноволосый, не худой и не толстый. Одет хорошо, богато одет. Костюм такой дорогой, ботинки, опять же часы престижные. Ну, в общем, видно, что не бедный.

– Ну, а про второго пассажира что вы можете сказать? – спросила я.

– А второй… худощавый такой парень, но жилистый, ну вы понимаете. Как спортсмен, двигается так легко. Сначала тот, что в костюме, уселся, а рядом и второй плюхнулся.

– Они о чем-то говорили, когда прощались с толпой народа? До того как сесть в машину? – Ну что за свидетель такой? Клещами слова выдирать приходится! – Может быть, с хозяином или другими гостями ругались, ссорились там?

– Нет, что вы, не ссорились они совсем! Скорее наоборот. Очень душевно они прощались. То есть прощался в основном этот, в дорогом костюме.

– А тот, второй, с хвостом? – спросила я.

– А тот, патлатый который, он и не прощался со всей этой компанией. Он просто стоял в стороне.

– Может быть, когда они прощались, то называли друг друга по имени? Не помните?

– А! Точно, называли! Хозяин этого дома называл гостя Костяном, а тот его – Пантелеем.

– А как эти двое вели себя в такси? – спросила я. – О чем-нибудь говорили?

– Да никак себя не вели. Этот патлатый тихо сидел, а Костян, он вроде как уснул, а потом, когда уже подъезжали, проснулся. Ну, вышли они, а я уехал.

– Скажите, а вы в первый раз видели и Костяна, и патлатого?

– Да, точно, в первый раз.

– А могли бы вы узнать второго, патлатого? – спросила я.

Мироненко пожал плечами.

– А кто его знает… может, и узнаю, – ответил он.

– Ладно, Иннокентий Васильевич, спасибо вам. И до свидания.

– Вам тоже до свидания.

Я направилась к выходу. Сев в машину, я решила позвонить Кирьянову.

– Слушай, Володь, – сказала я, набрав Владимира и услышав его «Алло», – я только что из таксопарка.

– Что узнала, Тань? – спросил Кирьянов.

– Узнала, что в ту роковую ночь Воротниковский уезжал в такси не один, а со спутником. Спутник – с хвостом, тот самый, про которого мне сосед Воротниковского рассказал. Ты, кстати, по базам ничего не пробил?

– Да только сел за компьютер. Не представляешь, меня все сегодня задергали. Как только, так сразу, Танюш. А что с гаражом?

– А ничего с гаражом. Кстати, я тебе там в почту пульнула записи с компа Воротниковского, своим спецам отдай, пусть разбираются.

– Только когда у нас появятся улики для повторного расследования, – фыркнул недовольно Кирьянов.

– А как тебе такое? Воротниковский планировал усвистать на Кипр. В его машине обнаружен билет с открытой датой.

И я подробно рассказала обо всем, что выяснила за этот день.

– Танюх, будь осторожнее. Чем-то нехорошим все это дело припахивает. Как только что узнаю – наберу тебя.

– Ладно, до связи, – сказала я.

– Пока, – ответил Кирьянов.

Ну что же, на сегодня дела как будто бы закончены, пора ехать домой.

Я открыла входную дверь и сразу ощутила аромат выпечки.

«Кажется, Ленка приготовила очередной кулинарный шедевр», – подумала я и не ошиблась.

– Тань, быстрее мой руки и садись к столу, а то творожники остынут, – скомандовала подруга, едва я появилась в прихожей.

– Ох, Лен, избалуешь ты меня, – вздохнула я. – Вот закончится у тебя ремонт, кто будет кормить меня домашней пищей?

– Ты сама начнешь готовить и станешь наконец питаться по-человечески, – ответила подруга.

– А сейчас я, по-твоему, как питаюсь?

– Ты ешь нездоровую пищу, – авторитетно заявила Ленка, – все эти замороженные голубцы, блинчики и тому подобные полуфабрикаты ничего, кроме вреда здоровью, не приносят. Ну, чего мы стоим в прихожей? Идем, наконец, на кухню. К чаю я испекла шарлотку.

– Шарлотка! – воскликнула я. – Сто лет не ела шарлотку!

– А кто тебе не велит приготовить ее? Это же очень просто. Высыпаешь в емкость стакан сахарного песка, разбиваешь туда пять-шесть яиц и взбиваешь миксером до густоты. Потом добавляешь стакан муки, снова взбиваешь, выкладываешь в форму, нарезаешь яблоки, и через сорок пять минут шарлотка готова. Ты просто ленишься, Тань.

– Ладно, Лен, пойдем уже есть творожники и шарлотку.

После чая неожиданно позвонил Кирьянов.

– Тань, ты еще не спишь? – поинтересовался он.

– Еще нет, – ответила я. – А что? Нашел что-то интересное?

– Да, покопался в базе данных, поговорил с коллегами. Патлатый парень может быть Леонидом Белоголовцевым. Опасный тип, между прочим. Неуловимый. Почерк его, судя по всему – предпочитает расправляться с заказами ножом.

– Рисковый тип. И кто он такой? – спросила я.

– Можно назвать его «солдатом удачи». Ну, это те, которые кочуют из одной горячей точки в другую, – объяснил Кирьянов.

– Наемник, одним словом, – заметила я.

– Вот-вот, Белоголовцев, кстати, местный. Он проживал в Покровске. Сейчас там живет его мать.

– Можно предположить, что его специально наняли, чтобы убрать Константина Воротниковского, когда тот стал неугоден столичному бизнесмену. Знаешь, Володь, я почти уверена, что дело обстояло именно так. Особенно эта уверенность окрепла после того, как нашла файл с денежными суммами, которые однозначно присваивал Воротниковский, и после разговора с владельцем нашей тарасовской строительной компании «Стройка века». Оказывается, Воротниковский приходил к нему в офис и предлагал продать успешно развивающуюся компанию. Как тебе такое?

– Да…

– Что касается нашего киллера… Он много где засветился?

– Да по всей матушке-России, Танюш. Но засветился – сильно сказано. То ли баба, то ли мужик с хвостом – четкого описания так никто и не дал. Убивает армейским ножом, чисто, свидетелей нет, сам испаряется, а возникает в другом конце страны. Говорят, у него неудачных покушений не было. В своей сфере пользуется репутацией чуть ли не смертника – готов влезть в самое проблемное дело. Вот и все, собственно. Ну, фоторобот есть, но сама знаешь, по такому и родную мать не узнать.

– К тому же в другом файле были выписаны аналогичные, то есть тоже строительные, предприятия, но уже расположенные в районных центрах и, конечно, не такие крупные и успешные.

– Слушай, Володь, скажи адрес, где проживает мать этого Белоголовцева, – попросила я.

– Ты хочешь поехать к ней? – спросил Кирьянов.

– Ну да. Завтра я пойду на похороны Воротниковского, меня пригласил его брат. Может быть, кто-то и объявится, хотя не обязательно. С утра я как раз успею съездить в Покровск.

– Пиши, – сказал Владимир и продиктовал адрес матери Белоголовцева.

После звонка Владимира я приняла душ и села за компьютер. Мельников таки прислал мне список пунктов передвижения Воротниковского. Весь Тарасов, могу я сказать – где его только не было. И разумеется, четких мест, куда он заезжал, мне никто не предоставил. Побывал в строительной фирме предположительно – там, куда и я наведывалась. Но в шестиэтажном офисном здании и без того полно компаний – может, куда туда заходил. Или вообще на соседней улице, а здесь просто припарковался. Ну этим я, пожалуй, завтра не успею заняться. Адский труд. Одно дело, если бы Киря со своими ребятами был в деле. Ладно, информация лишней не бывает. А там посмотрим.

Утром я встала рано, поскольку надо было успеть съездить в Покровск. После всех необходимых утренних процедур и завтрака я оделась, причесалась и спустилась во двор. Там я села в машину и поехала в Покровск.

До пятиэтажного дома, где проживала мать предполагаемого убийцы Константина Воротниковского, я добралась довольно быстро. Пятиэтажка, конечно, уже давно требовала ремонта, хотя бы косметического. Уж очень неприглядно смотрелись облупившаяся краска на фасаде здания, выбоины на ступеньках, ведущих в подъезды, и местами обвалившаяся штукатурка. Придомовая территория тоже оставляла желать лучшего. Пространство перед подъездами было неубранным, то там, то здесь валялись какие-то бумажки, сломанные ветки деревьев, еще какой-то мусор.

«Ну, и свиньи же здесь живут, – подумала я. – Неужели трудно хотя бы не бросать мусор где ни попадя? Бедный дворник! Он, наверное, уже замучился убирать за такими жильцами».

Детская площадка, правда, еще сохранилась: песочница с грязным песком, в котором расположились такие же грязные бродячие псы в количестве пяти здоровенных, ростом с теленка, особей. Чуть поодаль находилась насквозь проржавевшая горка, а рядом с ней – качели почти в таком же плачевном состоянии.

Во дворе было пустынно. Только под старым разросшимся деревом на скамейке сидела женщина пенсионного возраста, а рядом с ней – мальчик, по виду еще дошкольник.

– Ну все, Руслан, пойдем домой, – сказала она и встала со скамейки.

– Бабушка, а можно я покатаюсь на качелях? – спросил мальчик.

– Да ты что? Хочешь свалиться с них?

– Да зачем я буду валиться? – возразил мальчик. – Я только покатаюсь немножко.

– Да они едва держатся! И все в ржавчине! Нет, пойдем домой. – Женщина взяла мальчика за руку и потянула за собой.

– Ну, бабушка, ну, пожалуйста, – продолжал уговаривать Руслан.

– Нет, я сказала, и не проси. Вот придут родители, тогда и пойдете в детский парк кататься. Идем!

Мальчик с неохотой встал со скамейки и понуро последовал за женщиной. Они подошли к первому подъезду. Я тоже подошла к подъездной двери. Но номеров квартир, как и номера подъезда, мне никто не предоставил – говорю же, совершенно «убитое» местечко.

– Простите, – обратилась я к женщине, – вы не подскажете, в каком подъезде находится десятая квартира?

– А вам кто нужен, девушка? – в свою очередь, спросила пенсионерка.

– Белоголовцева Елизавета Евгеньевна, – ответила я.

– Лиза? Да здесь она живет, здесь, это моя соседка. Только ее сейчас нет дома.

– Да? Какая жалость. А когда она будет? – спросила я.

– Даже не могу вам сказать. Лиза собиралась к какой-то своей дальней родственнице наведаться.

– Скажите, а сын Елизаветы Евгеньевны, он вместе с ней живет? – задала я интересующий меня вопрос.

– Ленька-то? Нет, и слава богу! – воскликнула женщина.

– А что так? – спросила я.

– Так это же… это не человек, а дьявол какой-то! – в сердцах воскликнула женщина. – Он уже несколько лет здесь не появляется, где только его черти носят! Ох, и наказание господнее этот Ленька для Лизы. Ну, сама виновата, гены-то никуда не денешь. Они все равно рано или поздно вылезут, дадут о себе знать.

– А что вы имеете в виду? – спросила я.

– Ну, как что? Ленька – плод курортного романа… Так, Руслан, ступай домой, нечего тебе взрослые разговоры слушать.

Женщина открыла внуку дверь подъезда и подтолкнула его внутрь.

– Ступай, ступай.

– Так вот, – продолжила женщина, – кто Ленькин отец, Лиза и сама толком-то не знала. Нет, я не хочу сказать, что она гуляла на курорте со всеми подряд. Но как можно узнать человека за две недели? Ну и вот, родился мальчик, поначалу вроде бы все как у всех. А потом начались странности, я имею в виду его поведение какое-то… выпендриваться, актерствовать любил. То в девчонку переоденется, то простыню на себе замотает, а на голову венок из лаврушки напялит. Все дети как дети, один этот… Потом в актерскую студию ходить стал, в школьных постановках на все главные роли его ставили. А у меня дочка классом помладше училась, я и видела эти постановки несколько раз. Молодец, конечно, как всамделишный артист. Да шебутной какой-то, постоянно в драки лез, а слабосилок же! Парни его колотили, не принимали в компанию. Так он записался в какую-то спортивную секцию, борьбой начал заниматься. Мускулы накачал, парни с ним считаться начали. А потом Леньку в армию призвали, после армии он какое-то время жил здесь, с Лизой, волосы отрастил – страсть какая, а потом начал уезжать периодически, да надолго. Я спрашивала у Лизы, чем Ленька занимается, а она и сама не знает. Вот как. Но деньги ей исправно на жизнь подбрасывает, что есть, то есть.

«В принципе, мог пойти по контракту служить в горячих точках», – предположила я.

– Понятно, – сказала я. – Значит, говорите, что Елизавета Евгеньевна скоро должна вернуться?

– Ну, скоро не скоро, я не знаю, она мне не докладывала, но загляните еще раз, если очень надо, – посоветовала женщина.

– Да, я так и сделаю, – сказала и пошла к своей машине.

– Бабушка, ты скоро там? – послышался голос Руслана из подъезда.

– Да уже иду, – отозвалась женщина. – А ты до сих пор там торчишь? Чего домой не поднимаешься?

– Тебя жду!

Я села в машину и поехала в Тарасов. Мне надо было успеть на похороны Константина Воротниковского.

Людей, которые пришли на кладбище, чтобы проводить в последний путь Константина Воротниковского, было довольно мало. Но я обратила внимание на то, что место его последнего упокоения уже было огорожено металлической оградой, а рядом находился памятник. Невдалеке от вырытой могилы я заметила Молоденчикова, а рядом с ним – пожилую, невысокого роста женщину в черном костюме и черной шляпе, из-под которой виднелись седые пряди волос.

Молоденчиков тоже увидел меня и помахал рукой, приглашая подойти.

– Здравствуйте, Татьяна Александровна, – сказал он, когда я приблизилась. – Познакомьтесь, это моя мама, Калерия Александровна. Она все-таки приехала, хотя я отговаривал ее. Мама, – обратился Молоденчиков к женщине, – это Татьяна Александровна, она занимается расследованием.

– Здравствуйте, – бесцветным голосом, отрешенно произнесла мать Молоденчикова и поднесла платок к глазам.

– Мама, тебе плохо? – забеспокоился Молоденчиков. – Я же говорил, что тебе не надо приезжать, с твоим-то здоровьем!

– Саша, ну что ты говоришь? Как же я могла остаться дома и не проводить в последний путь Костю? Это же единственный сын моей сестры! Он был мне как сын, как…

Калерия Александровна не договорила.

– Татьяна Александровна, вы придете на поминки? – спросил Молоденчиков.

– Приду, – ответила я, не теряя надежды на то, что на этом мероприятии, возможно, откроются какие-то новые факты, которые помогут в расследовании.

– Я заказал кафе «Лира», это на набережной, – уточнил Молоденчиков.

– Хорошо, Александр Николаевич, я буду, – пообещала я.

Молоденчиков взял под руку Калерию Александровну, и они вернулись к могиле. А я встала на некотором расстоянии от нее, чтобы легче было наблюдать за происходящим.

Сначала я заметила Александра Пантелеймонова и его друзей. Помимо Мирона и Даниила, с которыми я уже познакомилась в особняке газового «короля», были и новые персонажи, мне неизвестные. В черных траурных костюмах они стояли около могилы. Лица вчерашних собутыльников Пантелеймонова еще не вполне протрезвели после прошедшего возлияния, но на них уже появилось некоторое осмысленное выражение.

Пантелеймонов не обратил на меня никакого внимания, да я и не старалась его привлечь. Я продолжала наблюдать за людьми, которые собрались на кладбище. Никого из них я не знала. Скорее всего, большую их часть составляли пришлые люди. Этот контингент всегда присутствует на похоронах.

Кажется, Пантелеймонов что-то собирался сказать. Я увидела, как шевелятся его губы, но слова не услышала, их относил вдруг поднявшийся ветер. Скорее всего, это была траурная речь, потому что друзья Пантелеймонова как по команде согласно закивали головами. Но вот он закончил речь, могильщики стали закрывать крышку гроба и заколачивать. Калерия Александровна зарыдала. Я видела, как она затряслась и как Молоденчиков обнял ее за плечи. Затем гроб опустили в могилу, и каждый, кто стоял рядом с ней, стал бросать горсти земли. Работники ритуальной службы быстро засыпали могилу, а образовавшийся холм украсили венками и живыми цветами.

На секунду оторвавшись от действий, которые происходили непосредственно в месте захоронения, я вдруг увидела мужчину, который стоял еще дальше, чем я. Он тоже наблюдал за происходящим. Для наблюдения мужчина выбрал очень удачное место: под раскидистым деревом он был наполовину скрыт разросшимися ветвями. Но когда порывы ветра отклонили несколько веток, мне удалось рассмотреть его получше. Он был плотного телосложения, приземистый, несколько вытянутое лицо хранило выражение уверенности и спокойствия.

Буквально на секунду мы встретились с ним взглядами, и в то же мгновение мужчина как будто бы сквозь землю провалился. Больше я его не видела.

В это время похороны уже завершились, тело Воротниковского было предано земле, и все провожающие стали удаляться от свежей могилы. По-прежнему Молоденчиков бережно поддерживал Калерию Александровну, которая, казалось, пребывала в прострации.

Вскоре появился Александр Пантелеймонов со своими друзьями. Поравнявшись со мной, Пантелеймонов вдруг замедлил шаг и пристально посмотрел на меня. Потом собрался идти дальше, но опять остановился. Остановилась и его компания, недоуменно оглядываясь.

Я дружески помахала Пантелеймонову рукой. Кажется, он что-то сказал своей свите, а сам направился в мою сторону.

– Здравствуйте, Александр Григорьевич, – вежливо поздоровалась я, когда он приблизился.

– Ты… вы… я тебя, кажется, видел, что ли… Не помню…

Лицо Пантелеймонова приняло напряженное выражение. Казалось, что он силился что-то вспомнить, но тщетно.

– Могу напомнить вам, Александр Григорьевич. – Я решила ему помочь. – Мне не трудно. Вспомните вчерашний вечер, Мирона и Даниила. Вид у вас и ваших товарищей был еще тот.

Пантелеймонов задумался, и мыслительные процессы отразились на его лице. Он потер лоб, потом наморщил его.

– Черт! Так это вчера ты… вы… были? – наконец произнес он. – Кажется, вы что-то говорили… что…

– Не помните, значит, зачем я к вам вчера приходила, Александр Григорьевич? – спросила я.

– В натуре, ни фига не помню, – честно признался Пантелеймонов.

– Ну ладно, я вам сейчас подскажу. Вот сейчас были похороны Константина Воротниковского. А в ту ночь, когда его зарезали, у вас был день рождения. И на этом торжестве находился Константин Владиславович. Получается, что последним человеком, который видел Воротниковского живым, были вы. Ну, еще и ваши гости. Так вот, Александр Григорьевич, я частный детектив, хочу получить от вас ответ всего на два вопроса. Первый: во сколько Воротниковский уехал с вашего праздника? Второй вопрос связан с первым: с кем он сел в такси, которое вы ему вызвали?

– Да я же только что сказал, что ничего не помню! – почти выкрикнул Пантелеймонов. – Мы все там упились! Я даже не помню, как в такси его посадил!

– Может быть, хоть кто-то трезвый был?

– Это если только охранники, – он мрачно хмыкнул, – им по должности пить не положено.

– С одним из охранников я словечком перемолвилась, – пожала я плечами. – Они как раз каких-то дамочек разнимали.

– А, ну да, было дело. Жена с любовницей одного из моих приятелей патлы друг другу повыдергать пытались, – пояснил Пантелеймонов. – В общем, как обычно, бухали много, каша полная в голове. Сами понимаете. И вообще, не до того мне сейчас. Держите визитку, звякните… да вот завтра, что ли. Костян все-таки мне другом был, надо помянуть его как положено.

Визитку я взяла и поняла, что и впрямь беседу придется отложить. Братки, друзья Пантелеймонова, уже мрачно на меня косились. Сам он разговаривать сейчас не собирался. Ну не угрожать же ему пистолетом?

Я поехала в кафе «Лира». На поминках ничего нового я не узнала. Все было как всегда. Произносились стандартные фразы типа «Царствие небесное» и «Пусть земля будет пухом». Я надеялась, что на поминках в кафе объявится тот мужчина с вытянутым лицом, который стоял на кладбище под деревом и так внезапно скрылся, но он так и не появился. Кстати, Пантелеймонова там тоже не было – видимо, они с друзьями решили «помянуть» в тесном кругу. Как вчера, например.

Что мне предпринять дальше? Поехать к матери предполагаемого убийцы или по горячим следам отправиться к Александру Пантелеймонову, который сейчас находится в более или менее трезвом состоянии, и убедить его рассказать все, что он скрывает? Стоп, а действительно. Это он на кладбище со мной разговаривать не стал. Может, у себя дома будет более сговорчивым? Спрошу про Белоголовцева как раз. И надо поторопиться – ну не успеют же они за час напиться, правда?

Я отдавала себе отчет в том, что Александр Пантелеймонов и на этот раз может заартачиться и ничего мне не расскажет. А что, если Пантелеймонов не так уж и переживает из-за гибели своего друга? Ну, начинали они когда-то в незапамятные времена вместе вести бизнес, ну и что? Времени-то сколько прошло.

Однако я заметила, что Пантелеймонов кого-то опасается. И скорее всего, держит язык за зубами именно поэтому. А это означает только одно: Пантелеймонов определенно что-то знает, но не говорит, потому что боится. Но кого он может бояться? Он, такой влиятельный и успешный бизнесмен?

За размышлениями я доехала до поселка «Утренние зори». По моим расчетам, Пантелеймонов уже должен был находиться в своем особняке.

Я оставила машину там же, где и в первый раз, а сама пошла по дороге. Подойдя к воротам, позвонила.

– Вам чего?

– Василий?

– Нет, Николай. А вы та дамочка-сыщица, что ли? – И дверь распахнулась. Николай выглядел братом-близнецом Василия, только был рыжим. Рыжий пушок на голове, рыжая щетина, рыжие брови – и нереально яркие голубые глаза.

– Да. Меня Татьяной зовут. Ваш шеф дома уже?

– Где ж ему быть? Собрались с мужиками и скорбят. Вы к нему?

– Попробую поговорить. Оружие сдавать?

– Сдавайте, – кивнул он. – Сегодня и шеф, и друзья его вроде в адеквате, еще не успели наклюкаться.

– Николай, а вы, часом, не помните, как Воротниковский садился в такси?

– Неа, не помню. Патлатого мужика, который все рядом с ним отирался, помню. Кто такой – не знаю. Куда потом делся – тоже не в курсе. Может, вместе уехали.

Я отдала свой «макаров» Николаю и пошла к дверям дома. Николай зашагал за мной, пояснив, что должен обо мне сообщить. Он открыл дверь, которая была заперта на ключ, и мы вошли в холл. Хм, все правильно, если кого-то боишься, закрывайся на все засовы.

Мы поднялись на второй этаж, Николай заглянул в комнату, что-то пробормотал и шагнул назад. Из дверей вышел мрачный Пантелеймонов.

– А ты упертая штучка, а, детектив?

– Упертая, – скромно согласилась я. – И те, кто со мной сотрудничает, знают, что я не сдаю людей без острой необходимости. – Я вздохнула и назвала пару-тройку фамилий лиц, с которыми Пантелеймонов должен был пересекаться. – Можете позвонить и спросить у них о моей репутации.

– Ладно, – махнул рукой мужик. Сунул голову в дверь, рявкнул что-то, ему откликнулись нестройным гулом. И поманил меня: – Пошли поговорим, коли так. Колян, встань за дверью, шоб ни одна муха не пролетела.

Николай уважительно присвистнул, глядя на меня, и преданно кивнул шефу. А мы прошли в кабинет – роскошно и мрачно обставленное помещение. Пантелеймонов плюхнулся в кресло за низеньким журнальным столиком, кивнул мне на место напротив. Я тоже устроилась в мягком кресле.

– Ну и что тебе от меня надо, сыщица?

– Кому ваш друг мог так насолить, что его убили?

– Да кому угодно. Мне он насолил, у меня теперь из-за него проблем – только разгребай. Но я его не заказывал, – с обреченным видом сказал Пантелеймонов.

– Чем он вам насолил?

– Да посодействовал он, б… в тендере на газификацию Вроненского района, там, в Заволжье. Тендер я выиграл, это да. А вот деньги… пришла треть от оговоренной суммы. А газифицировать мне район-то весь, целиком! Не проведу газ – могут и за мошенничество прижать. Проведу – кучу собственных средств на это пустить придется. У Костяна спросил, как так-то, а он что-то про откаты залепетал. Нет, ну я понимаю, откаты, все дела, но не две же трети бабок!

– Так вот, Александр Григорьевич, – начала я, – следствию известно, что после празднования вашего дня рождения Константин Воротниковский сел в такси, которое было для него вызвано, не один. Его сопровождал мужчина, своим видом и поведением напоминающий женщину. Как утверждал таксист, который привез их к дому Воротниковского, у мужчины были длинные темные волосы, он был чисто выбрит и имел маникюр. Кто же этот мужчина, Александр Григорьевич? Мне необходимо его найти. Но вы же его не заказывали?

– Да на кой мне это? – возмутился Пантелеймонов. – Я выкручусь. Да и раньше Костян мне много в чем помогал. А тут… он нервничать стал, это заметно. Я потому вам и говорю: не суйтесь вы в это дело. Чтобы такой верткий и хитро… попый, в общем, тип боялся чего? Это всерьез. По всем признакам Костяна замочили те, на кого и управу-то не найти. Каким-то большим шишкам, да не нашим, а столичным, он поперек глотки встал. И как бы не случилось, что следующим после Костяна за меня примутся. Друг как-никак, могу быть в курсе его делишек – так там, наверху, думают. Человечка зачистить проще, чем проблемы потом разгребать.

– Постойте, вы считаете, что Костя стал опасен тем, на кого работал? И потому его убрали? А за вас могут взяться, потому что вы с ним тесно общались? – на всякий случай уточнила я, слишком уж сумбурно говорил Пантелеймонов.

– В точку, сыщица! – одобрительно кивнул он. – Может, и не тем, на кого он работал, но кому-то такого же уровня. А волки из-за одной овцы драться не будут. Овца – это Костик, если что…

– И что, у вас есть причины опасаться чего-либо?

– А вот есть! – рявкнул Пантелеймонов, опершись ладонями в колени и склонившись ко мне через столик. – Угрожали мне. Вчера. Уже после того, как ты ушла. Говорили, что мой бизнес отнимут, если не буду язык держать за зубами. А то и что похуже. Ну и все в таком духе. Прямо Костика никто не упоминал, но намекали явно. Я ж не дурак, догадался. Короче, что я хочу тебе сказать. Если Костяна заказал его столичный работодатель, то поиски исполнителя ничего не дадут. Да и самого заказчика вам не найти. Это же самый верх!

Пантелеймонов поднял взгляд к потолку.

– Кстати, с исполнителем все более-менее ясно. Это Леонид Белоголовцев, так называемый солдат удачи.

– Хреново, – хмыкнул мой собеседник, внезапно расслабляясь и словно оседая в кресле. – Я слышал про этого парня – безбашенный абсолютно. Хочешь сказать, он и грохнул Костяна?

– Да, и судя по тому, что рассказал таксист, с ним уехал от вас.

– О как! Слушай, а видел я этого патлатого. Вот точно видел. Волосы длинные в хвост завязаны, джинсы в облипочку, как эти – метросексуалы – носят. Вот нет в Тарасове метро, а сексуалов хоть… пруд пруди, – между делом схохмил он.

– А с кем этот парень к вам на день рождения пришел, не вспомните?

– А вот это как раз помню. Когда гости собираться начали, я еще трезвый был… почти.

– И кто же?

– Аршин его привел.

– Аршин? Какое отношение мера длины имеет к этому мужчине? – не поняла я.

– Да нет, не мера длины, конечно. Просто он очень высокий и худой, потому и Аршин. И ходит прямо, как будто аршин проглотил.

– Ах, вот оно что. А фамилия и имя у этого Аршина есть? – спросила я.

– Есть. Никифоров Андрей, – ответил Пантелеймонов.

– Этот Никифоров Андрей у вас бывал? – спросила я. – Или тоже в первый раз пришел?

– Бывал, это коллега Костяна. Они вместе работали на столичного бизнесмена. Ну, то есть сначала Костян один колотился, ездил по области, а потом у него помощник объявился, этот самый Андрей. Так он мне его представил. Но они не так давно стали вместе работать. Этот Андрей пару месяцев назад здесь объявился.

«Интересное совпадение. Прислали присмотреться к деятельности Воротниковского? И убрать в случае необходимости? Все-таки компромат? Допустим, строительный воротила заподозрил, что немалую долю средств, отпущенных на покупки местных строительных фирм, Константин кладет в свой карман? А то и с фирм получает маржу? Если он даже друга по ходу дела кинул, с чужими боссами вряд ли миндальничал. Ну и… Что Андрей? Нашел исполнителя? Только Воротниковский – мне чуть ли не каждый об этом говорит – тип скользкий. К нему надо было подобраться аккуратно. Схема?»

Тут мои размышления зашли в тупик.

– Где живет этот Никифоров, вы знаете? – спросила я Пантелеймонова.

– Ну, в гостях у него не был, но Костян как-то сказал, что живет как будто бы в одном доме с ним.

– Даже так? Интересно… А на похоронах Никифоров был?

– Н-нет, не был. Не было его на кладбище, теперь я вспомнил. Странно это как-то. Может, он поехал в район один? – спросил Пантелеймонов сам себя.

– Ладно, Александр Григорьевич. Дальше меня то, что вы сказали, не пойдет. Визитку я вам оставляла, если что-нибудь еще вспомните, позвоните мне.

– Ты только поосторожнее. Где большой бизнес, там опасные акулы. Такая килька, как ты, им на один зуб. – Вот спасибо так спасибо. С килькой меня еще не сравнивали. Но беспокойство этого мужика оказалось приятно.

Я спустилась по лестнице и пересекла холл в сопровождении Николая, который, как и было велено, подпирал дверь. Вместе мы дошли до ворот, я получила обратно свой пистолет и вышла с территории усадьбы. Теперь надо ехать в Покровск, чтобы встретиться с матерью Белоголовцева. Но, посмотрев на часы, я изменила свое решение. Было уже довольно поздно. Пока доеду, закончится время, когда можно наносить визиты. Не исключено, что матушка Белоголовцева к тому времени будет спать. Вот что! Поеду-ка я сейчас домой, а в Покровск прокачусь завтра утром. Тем более мне есть о чем подумать… и покопаться в интернете. Кто там у нас такой активный в Москве? Полистаю список фирм, указанных в файлах Воротниковского, гляну, не сменили ли они хозяев. И кто теперь числится во владельцах?

По дороге я заметила за собой слежку. За мной неотступно следовал черный «Фольксваген», правда, на значительном удалении от меня. Но это не сбило меня с толку, наоборот, еще больше укрепило мое предположение.

Для того чтобы проверить, на самом ли деле за мной следят, я свернула в переулок.

Да, так и есть, «Фольксваген» повторил мой маневр.

Я прибавила скорость, и мне вскоре удалось оторваться от преследователей.

Глава 3

Когда я приехала в Тарасов, был уже поздний вечер. Во многих окнах домов уже зажегся свет.

Я заглушила мотор, вылезла из машины и направилась к своему подъезду. Когда я уже полезла в сумку за ключом, я увидела, как сбоку ко мне направляются два здоровенных амбала. Нетрудно было догадаться, что они собираются делать дальше.

Я быстро двинулась вперед и сразу чуть в сторону для того, чтобы нападающий не смог меня схватить. Не медля ни секунды, я тут же поставила блок правой рукой. Ногой же я нанесла удар в солнечное сплетение.

– Сука, – прохрипел парень, шатаясь, как пьяный. – Осторожнее, – предупредил он своего подельника.

Потом парень застонал и опустился на землю. Кажется, я его вырубила. Вот только надолго ли? Но оставался еще один противник. А может быть, не один. Возможно, кто-то еще прячется в темноте.

Так и есть. Сзади ко мне подобрался еще один крепкий парниша. Но я была начеку и сразу нанесла ему удар рукой в пах, а затем добавила туда же коленом.

Он свалился рядом с первым парнем. Только я перевела дух, как ко мне сбоку подскочил еще один отморозок. Он поднес к моему лицу кусок ваты, чем-то отвратительно вонявшей. И тут я отключилась.

Сознание медленно возвращалось ко мне. Состояние было отвратительное: ныло все тело, раскалывалась голова. Я пошевелила руками и ногами: двигаются. Значит, не все так плохо.

Где я нахожусь? Открыв глаза, я увидела странно низкий потолок из металлопроката. И что это такое? С трудом приподнялась, в голове мутняк, перед глазами пелена. Что мне дали нюхнуть? Гадость какая!

– О, пришла в себя, – радостно воскликнул совсем молоденький парнишка в форме ГИБДД. – Кому позвонить, чтоб тебя забрали?

– Такси мне вызови, – прохрипела я и добавила: – А водички нет?

Мне тут же вручили стакан воды, которую я с огромным удовольствием выхлебала. Полегчало.

– Давно я тут?

– Да минут пятнадцать всего, – с готовностью ответил мужик. – Может, ребят из отделения вызвать? Заявление писать будешь?

– А где тут, кстати? Мы где?

Выяснилось, что на выезде из города. Там дальше – удобная лесополоса, где меня и прикопать могли. Так что, блин, все-таки произошло? Впрочем, долго терзаться раздумьями мне не дали: парнишка-гибэдэдэшник все рассказал. У них ориентировка была на черный «Фольксваген» с цифрой 5 в номерном знаке. Только-только поступила. Вот они и задержали машину.

– И машина остановилась?

– А куда она денется? Мы тут большегруз притормозили – начальство очень просило тачку задержать. Вот фура дорогу и перекрыла. Те тормознули, ну сразу стали обыскивать. А тут – вы в багажнике, вроде дышите. Пока то-се, суетились-доставали, парнишки попрыгали в свою тачку и по обочине умчались. А «фольк» – это не наши потрепанные патрульки. Не догнали, в общем. Пока то-се, отчитывались начальству, вы и в себя пришли.

– Вы хоть номера срисовали?

– Обижаете! – фыркнул парень. – И номера, и морды парнишек. У нас тут камера стоит.

– А кто ориентировку дал, не в курсе?

– Неа, не знаю. Так что, в отделение вас доставить?

– Нет, все-таки такси. И… сумка моя где?

– Да вот она, лежит рядышком.

Уже легче. Я подняла ее и сунулась за телефоном. Пока его доставала, из сумки спланировала записка: «Для вашего же блага оставьте все как есть».

Ах, вот оно что! Значит, «Фольксваген» следил за мной не случайно. Значит, своим расследованием убийства Константина Воротниковского я кому-то очень помешала, можно даже сказать, спутала все карты. А какое вежливое послание: ведь ко мне обращаются на «вы». Нет, не на ту напали, господа хорошие. Нет, не так. Господа нехорошие! Так будет правильнее.

Что особенно интересно, текст набросан от руки. А значит, что? Пальчики и почерковедческая экспертиза мне в помощь. Торопились ребята? Не успели на принтере вывести? Значит, и впрямь боятся.

Что радует – если есть записка, значит, убивать меня не планировали. Так, бросили бы в какой-нибудь овраг да попинали приличия ради. Неприятно, но не смертельно.

Взяв файлик для бумаг у парнишки, я запаковала в него записку и наконец набрала номер.

– Танюха, ты как? – всполошно спросил Кирьянов. – У нас все отделение гудит: похитили Татьяну Иванову прямо перед ее домом!

– Я – нормально. А откуда дровишки? В смысле, о моем похищении кто сообщил? И спасибо за ориентировку, ребята – молодцы.

– Да какие молодцы? Упустили похитителей!

– Нет, Володь, ты не прав. Что ж им, меня на обочину нужно пнуть, а плохих парней задержать?

– Ну что ты… А ориентировка… Твоя подруга, Елена, позвонила. Она из окна увидела, как тебя в машину запихнули, марку разглядеть умудрилась и даже цифру номера. Сразу же позвонила, такого шороха навела. И кстати, твоей подруге я уже позвонил, сказал, что все нормально, ты жива и в безопасности. Ты где? Забрать тебя?

– Да нет, пожалуй. Такси вызову, Кирь.

– Ты на след, что ли, напала? Откуда такая прыть у ребят?

– Наверное, Володь. Только давай завтра по делам, голова болит.

На том и распрощались. Вот Ленка, вот молодец! Горжусь подругой. Тем временем я вызвала такси, устроилась на переднем сиденье и поехала домой.

Добравшись до дома и войдя в подъезд, я предвкушала, как сейчас, не медля ни минуты, заберусь в ванну, чтобы поскорее избавиться от пыли и грязи, которой успела пропитаться во время поездки в чужом багажнике. И лягу спать. А утром примусь за дела. Надо будет закинуть Кире записку, пусть напряжет ребят. В конце концов, не хотят они заниматься делом Воротниковского – пусть расследуют попытку похищения Ивановой.

Я вышла из лифта и, открыв входную дверь, вошла в квартиру. Ленки дома не было. Куда делась на ночь-то глядя?

Я оставила сумку в прихожей и намеревалась сразу же пройти в ванную комнату. Но тут раздался звонок в дверь. Я изменила траекторию движения и вернулась к двери посмотреть в глазок. Но он уже был чем-то замазан. В это время на лестничной клетке послышался быстрый топот, потом все стихло.

«Подонки, – подумала я, – вам не удастся испортить мне пенную процедуру. В конце концов, я ее заслужила. У Ленки ключи есть. Все! Теперь только ванна и ничего кроме ванны! И пусть весь мир подождет!»

Я налила в ванну воду, вылила из флакона свою любимую пенку и хорошенько взбила ее. Затем залезла в ванну и погрузилась в релакс. Впрочем, лежалось мне недолго. Глаза слипались. Я боялась, что усну прямо в водичке, вытащила себя из ванны и завернулась в свой любимый махровый халат. Я прошествовала на кухню, потому что почувствовала, что не на шутку проголодалась. Конечно, в последний раз я ела еще до полудня, на поминках. Да и едой это можно было назвать лишь с натяжкой, так, просто перекус.

Но по дороге на кухню меня застал звонок в дверь. Да что же это такое? Кому там опять неймется?

Я вернулась в прихожую и подошла к двери. По привычке я взглянула в дверной глазок, но, ничего не увидев, вспомнила, как его совсем недавно вывели из строя, чем-то замазав.

– Кто это? – резким тоном спросила я.

Сначала ответом мне было молчание.

– Кто там? – на этот раз громко повторила я.

– Таня, открой, это я, Лена. Открой, пожалуйста.

Странно, ведь я дала подруге ключ. Забыла она его, что ли? И меня это не насторожило! Единственное мое оправдание – дикая усталость, последствия стресса и какой-то гадости, которой меня усыпили. Я открыла дверь и от неожиданности лишилась дара речи. Прямо передо мной стояла Ленка, а позади нее – лысый качок. Он держал мою подругу за плечи, а рядом с ними находился еще один тип. Он почти сбил меня с ног, набросившись на меня, как зверь. Я непонятно каким образом, но все-таки удержалась на ногах. А этот подонок потащил меня в гостиную. Я только услышала, как в прихожей отчаянно закричала Ленка:

– Таня! Они меня заставили! Я не…

– Лен, куда тебя понесло на ночь глядя? – устав удивляться неожиданностям сегодняшнего дня, поинтересовалась я.

– Так рыбу же чистила, жарила на ужин. Закрутилась, а тут тебя похитили… Вот и пошла мусор вынести, как только мне позвонили и сказали, что ты в порядке, и я немного успокоилась, – затараторила Ленка. – Она же воняет, к утру что было бы…

– Заткнулись обе! – рявкнул амбал, который держал мою подругу. – Пошла, чего стоишь? Упирается еще, сука!

Между тем тот тип, который приволок меня в гостиную и бросил на диван, крикнул своему подельнику:

– Да чего ты с ней церемонишься, Серый? Запихни ей чё-нить в глотку! Чего она орет как резаная?

Серый вошел в гостиную, волоча за собой мою подругу, которая от страха была ни жива ни мертва. Этот отморозок все-таки затолкал в рот Ленке мой шарфик, который лежал на полочке для головных уборов. Вот тварь! Он швырнул мою подругу на кресло. Но здесь я пока ничего не поделаю. А парнишек надо бы запомнить. Интересно, это из той же команды? Или у нас игра усложняется? И как бы узнать, что они собираются делать дальше. Я решила, что лучший способ защиты – это нападение, и независимым тоном спросила:

– Вы кто такие и что хотите от нас?

– Ха! – заржал Серый. – Она еще спрашивает! Слышь, Толян, интересуется!

– Кто вас послал? – продолжала я.

Амбалы переглянулись.

– Эй, ты, любопытная, – обратился ко мне Толян. – Лучше накрой поляну, выпить охота.

Вот нахалы! И что дальше? Именами заказчика они вряд ли начнут разбрасываться – особенно если не собираются нас обеих убить. Но, судя по всему, нет – только запугать. И неужто морды светить не боятся?

Что же, дальше сидеть с ними и терять время зря нет никакого смысла. Придется каким-то образом искать выход из сложившейся ситуации.

Тут очень кстати зазвонил стационарный телефон.

– Серый, ступай, послушай, – отдал приказ Толян своему подельнику.

Серый кивнул и пошел на кухню. Вот он, мой шанс.

Я сразу же, как только Серый скрылся из поля зрения, правой ногой что есть силы нанесла Толяну удар прямо в лицо. Он издал сдавленный стон и повалился на пол. Я не мешкая метнулась в спальню и вытряхнула сумку, подняла «макаров», а затем, подхватив под руку Ленку, вместе с ней рванула в ванную комнату. Там я вытащила изо рта подруги свой шарфик и шепнула:

– Лен, молчи. Не переживай, шарфик чистый, я его недавно стирала.

Затем я немного приоткрыла дверь ванной комнаты для того, чтобы увидеть, что предпримет Серый.

Он, услышав шум, вызванный падением Толяна, тотчас появился в гостиной и остолбенел, увидев подельника лежащим на полу. Потом он рванул в прихожую, но, не найдя там нас с Ленкой, помчался на балкон. С балкона он снова переместился в комнату и начал шариться по углам. Свои метания он сопровождал чудовищными проклятиями и матом. Наконец он вспомнил, что еще не побывал в ванной комнате. Он подошел вплотную к двери, и я сразу же защелкнула дверь на задвижку.

Услышав характерный звук, Серый бешено зарычал:

– Суки! Открывайте!

Он тут же задергал ручкой двери и подкрепил свои действия несколькими крепкими толчками в саму дверь. Естественно, что дверь долго не продержалась. Но когда Серый сунулся в ванную комнату, его встретило дуло направленного на него пистолета. С минуту, а то и больше, бандит ошалело смотрел то на меня, то на Ленку.

– Жить хочешь? – поинтересовалась я.

Серый продолжал молчать.

– Слушай, ты! Мне в молчанку с тобой играть некогда! – прикрикнула я на него. Да, когда я уставшая и голодная – я ужасно агрессивная. – Быстро разворачивайся и топай в комнату!

Держа Серого на прицеле, я подошла к Толяну и пощупала его пульс. Жив, гад.

– Тань, звони в полицию, – срывающимся голосом попросила Ленка.

– Да, Лен, конечно, – согласилась я. – Им там самое место. Но только сначала их надо обезопасить. Лен, вон там, на верхней полке, – я кивнула на стеллажи, – лежит скотч. Возьми его и свяжи этому запястья.

Я показала на Серого.

– А ты, быстро, руки за спину! – скомандовала я. – И не вздумай рыпаться, иначе я буду стрелять без предупреждения!

Злобно взглянув на нас с Ленкой, Серый повиновался.

– А теперь сядь на стул, – приказала я ему, – а ты, Лен, замотай ему щиколотки. Да тем же скотчем.

– У-у, ссс… – прошипел парняга. – Его же отрывать больно!

Ну да, больно, с такими-то мохнатыми конечностями. Но кто в том виноват?

Ленка на славу спеленала Серого, тот только скрежетал зубами от злости. Потом я вручила Ленке пистолет, наказав ей держать Серого на прицеле, а сама начала связывать Толяна, который все еще находился в отключке. Ну вот, теперь можно вызывать Кирьянова.

Пока Володька ехал с группой захвата, я с мальчиками попыталась побеседовать. Только вот имени заказчика они мне так и не назвали. Бурчали что-то невнятное, типа «позвонили по телефону, попросили борзую телку пугнуть, аванс сбросили, остаток обещали перевести после операции». Ну, может, Володя окажется более удачлив?

Владимир быстро приехал с двумя оперативниками. Я рассказала ему все, что произошло.

– Так что, Володь, разберитесь с этими головорезами, – попросила я.

– Обязательно, Тань, можешь даже не сомневаться, – пообещал Кирьянов.

Когда оперативники увели бандитов, я сказала Владимиру:

– Володь, познакомься, моя подруга Лена. Та самая, благодаря которой вы меня спасли.

– Очень приятно, Владимир Кирьянов, – сказал он.

– Не забудь добавить «полковник», Володь, – напомнила я. – Да, настоящий полковник. Но еще и Киря.

– Елена Истомина, – представилась Ленка. – Приятно познакомиться.

– Ну ладно, девочки, я пошел, ведите себя хорошо, – сказал на прощание Кирьянов.

– Лена, ты как себя чувствуешь? – спросила я подругу, когда ушел Владимир.

– Ох, Тань, до сих пор не могу прийти в себя, – призналась Ленка.

– Слушай… тут такое дело, – начала я. – В общем, мне надо будет съездить в Покровск, пообщаться с одной… женщиной. Это для расследования, которое я сейчас провожу, – объяснила я подруге. – Тебя можно оставить дома одну?

– Тань, да конечно! – воскликнула Ленка. – Что я, маленькая девочка, что ли? Ну, наехали бандиты, но все ведь благополучно завершилось. Поезжай туда, куда тебе необходимо. И не думай обо мне, со мной ничего не случится. Пойдем поужинаем, что ли, и спать пора. – Она зевнула. И внезапно спросила: – Да, Тань, а этот Кирьянов, он женат?

– Увы, Лен, давно и надолго.

– Как жаль, – вздохнула Ленка, – как только встречается подходящий мужчина, так оказывается, что он несвободен.

– Ничего, Лен, ты еще встретишь свое счастье, – утешила я подругу. После чего мы все-таки поужинали, и я стремительно уснула. Зато утром, раненько, поднялась и вновь поехала в Покровск. Добравшись до уже известной мне пятиэтажки, я поднялась по лестнице и позвонила в дверь десятой квартиры. За дверью было тихо.

«Неужели Елизавета Белоголовцева еще не вернулась от своей родственницы? – подумала я. – Наверное, мне придется наведаться сюда в третий раз».

Я позвонила еще раз и стала ждать. Наконец за дверью послышались осторожные шаги. Кто-то вплотную подошел к двери, но не открыл ее. Я позвонила в третий раз и для надежности еще и постучала.

– Кто это? – спросила женщина.

– Мне нужна Елизавета Евгеньевна Белоголовцева, откройте, пожалуйста, – попросила я.

– Подождите, я сейчас, – отозвалась женщина.

Потом я услышала, как женщина возится с дверными замками. Наконец дверь открылась. Женщина лет пятидесяти в домашнем трикотажном халате вопросительно посмотрела на меня.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – сказала я, – я частный детектив и провожу расследование.

– Но при чем здесь я? – недоуменно спросила женщина.

– Мне нужен ваш сын, Белоголовцев Леонид Юрьевич, – объяснила я.

Женщина сразу напряглась.

– Но его здесь нет, – быстро ответила она.

– А где он? – спросила я.

– Ну, откуда же мне знать? – Женщина пожала плечами.

– Елизавета Евгеньевна, мы можем поговорить? – спросила я.

– Ладно, проходите. – Белоголовцева нехотя отодвинулась в сторону, пропуская меня.

Мы расположились в небольшой комнате. Мебель в ней была еще советских времен, но хорошо сохранившаяся.

– Елизавета Евгеньевна, – начала я, – я расследую убийство, в котором, по данным следствия, замешан ваш сын.

– О господи! Ну, когда же это кончится? – простонала Белоголовцева.

– Елизавета Евгеньевна, когда в последний раз вы видели Леонида? – спросила я.

– Да уже очень давно я его не видела! Пару лет уж точно он здесь не появлялся. А может быть, и наведывался, когда меня не было дома. Ключи-то у него имеются. Господи! И за что мне такое? Хотя есть, наверное, за что. Ошибка молодости, как принято говорить. Но я тогда без памяти влюбилась в отца Лени. Мы с компанией отдыхали на юге, и вот там я встретила Юрия. Он мне сразу понравился. Он красиво ухаживал, каждый день преподносил роскошные букеты, были и другие дорогие, надо сказать, подарки. А когда Юра защитил меня от пристававших местных мачо, я уже без колебаний переехала к нему. Я тогда подумала, что вот он, мужчина моей мечты. Он защитит меня от всех хулиганов мира и вообще от всех напастей и невзгод. Вот такая я была романтическая дура.

– А он что, проживал на юге? Или тоже приехал на отдых? – спросила я.

– Да, он тоже был отдыхающим и снимал квартиру. Однажды я увидела у него в руках пистолет и очень удивилась. «Зачем он тебе здесь, на отдыхе?» – спросила я. Он ответил, что работает в какой-то военной организации и все ее сотрудники обязаны носить при себе оружие. Меня этот ответ вполне удовлетворил. Да и вообще по большому счету мне совсем не важно было, кто он и чем конкретно занимается. Для меня тогда только одно имело значение: быть с ним вместе. Так прошло две недели. Для меня они пролетели как один миг. Я была счастлива как никогда. Наверное, поэтому и не обратила особого внимания на то, что Юрий часто внезапно оборачивался, как будто ждал, что на него кто-то нападет. И вообще он был постоянно в напряжении. Ну, я-то объясняла все эти моменты спецификой его работы.

– А что было дальше? – спросила я.

– А дальше все внезапно оборвалось, – тяжело вздохнув, ответила Белоголовцева. – Поздно вечером, почти ночью, в его квартиру пришли двое рослых мужчин крепкого телосложения и велели ему выйти на улицу для разговора. Юрий безропотно повиновался. Говорили они недолго. Потом Юрий вернулся, он был очень мрачный. Он сказал мне, что ему необходимо срочно уехать, что его вызывают по службе и что это – приказ. Он оставил мне немного денег и пообещал вернуться, как только отпустят со службы. Но я поняла, что он уже не вернется, вот такое у меня было предчувствие. А вскоре мне стало известно, что ни на какой военной службе он не состоял, что он был обыкновенным наемным убийцей и что за какие-то там огрехи его уничтожили люди из его же организации.

– Откуда вы об этом узнали?

– Да милиция меня допрашивала, вот и сказали. С абортом я опоздала, делать его уже было нельзя. Да и мама отсоветовала, сказала, что может так случиться, что потом у меня больше не будет детей. Так на свет появился Леня. В детстве он был примерным мальчиком, но потом все изменилось. В артисты его потянуло. А мы уже здесь жили. Ну какие здесь артисты? Нормальные мальчишки, которые в футбол гоняют и в сады – здесь неподалеку частный сектор – за яблоками лазают. А моему только бы переодеваться и строить из себя невесть кого! Уговорил меня, я уж его в театральную студию отвела. А там он еще и в секцию рукопашного боя записался – я порадовалась. Хоть с пацанвой местной отношения наладились: сдачу давать научился. Ну а дальше он пошел служить в армию. Вернулся, потом завербовался куда-то, как он сказал, в горячую точку, спустя какое-то время стал служить по контракту. Вот и все. А где он сейчас находится, я не знаю. Деньги мне, правда, присылает исправно. На жизнь хватает. Не забывает мать.

Я попросила Белоголовцеву дать мне какую-нибудь фотографию ее сына. Женщина принесла пачку фотографий, и я выбрала одну, которая была сделана несколько лет назад. Я полагаю, что с тех пор Белоголовцев особенно не изменился.

Я вышла от матери Леонида и поехала в Тарасов. Но только я подъехала к главной переправе между Тарасовом и Покровском, как увидела, что все пространство перед въездом на мост было занято машинами.

Я вышла из машины и подошла к стоящему около белой «Тойоты» полному мужчине лет пятидесяти на вид.

– Что такое случилось, вы не знаете? – спросила я его.

– Толком ничего не известно. Знаю только то, что движение по мосту полностью закрыто, на мосту находятся только полицейские машины, – ответил он. – А почему и что произошло, никто не объясняет, – добавил он.

– И давно здесь все стоят? – спросила я.

– Да, довольно давно, несколько часов уже, – ответил он.

В это время у мужчины затренькал телефон.

– Да, это я… слушаю. Что? Да стою перед въездом на мост, елки-палки! Никого не пропускают. Ты не в курсе, что там случилось, почему такой кипеж? Да? Ага, понятно. Ну, что же, будем ждать. Пока.

Мужчина отключил сотовую связь и повернулся ко мне.

– Девушка, – обратился он ко мне, – по последним данным, мост оцепили, потому что там нашли подозрительный предмет. Сын вот сейчас вычитал в социальных сетях. Вроде бы была оставлена какая-то коробка, а на ней написано «бомба». Сейчас работает группа разминирования. Эх, елки-палки, все у нас не слава богу, – вздохнул мужчина.

Мы простояли еще минут сорок. Наконец пробка рассосалась, можно ехать. Пока стояли, набрала Кирьянова. Но тот сухо сказал, что занят, ребята задержанные сидят за решеткой и ждут, пока он освободится, и позвонит он мне, как только будут какие-никакие новости.

Я решила, что сначала заеду домой, а уже потом отправлюсь к этому самому Аршину, то есть Андрею Никифорову, который, по словам Пантелеймонова, являлся коллегой Воротниковского.

Я посмотрела на часы: да, долго же я проторчала в пробке, время уже близилось к вечеру.

В это время затренькал мой сотовый.

– Да, алло, – сказала я.

– Таня, это я, Лена. Ты где сейчас находишься?

Голос Ленки звучал как-то неестественно спокойно и монотонно.

– Лена, что с тобой? Ты в порядке? – забеспокоилась я.

– И да и нет, – таким же механическим голосом ответила подруга.

– Лена, ты можешь объяснить, что произошло?

Я не на шутку встревожилась.

– Я все расскажу, но только тогда, когда ты будешь дома, – сказала подруга. – Ты ведь скоро приедешь? Да, Тань?

– Господи, ну, конечно! Я попала в многочасовую пробку. Только сейчас дорога стала свободна. Лен, я уже еду домой. Послушай, тебе что, плохо?

– Да нет, Тань, я жива-здорова. Ты не беспокойся обо мне. Ты просто побыстрее приезжай.

– С тобой, Лен, правда все в порядке? Ты меня не обманываешь? – допытывалась я.

– Правда, правда, приезжай поскорее, – попросила подруга.

Что же еще могло произойти? Факт тот, что Ленка сильно напугана, отсюда и такие неживые интонации в ее голосе. Если только… если с ней что-то сделали в мое отсутствие… да я…

Сломя голову я помчалась домой. Временами я жалела, что моя машина не летает, как птица. Несмотря на то что Ленка сказала, что с ней все в порядке, на сердце все равно было тревожно. Определенно что-то произошло, пока я ездила в Покровск и торчала в этой чертовой пробке.

Может, кстати, и подстава. Как накануне вечером. Впрочем, жива, и на том спасибо.

Наконец я доехала и, выскочив из машины, как ошпаренная бросилась к подъезду. На ходу выхватывая из сумки пистолет и ключи, я вставила их в замочную скважину. Толчком распахнув дверь, я кинулась в гостиную. Ленка сидела на диване, в квартире, кроме нее, никого не было.

– Лена! – закричала я. – Лена!

– Таня! – воскликнула подруга и, вскочив с дивана, подбежала ко мне.

Я обняла подругу, и она тихонько всхлипнула.

– Лена, что еще произошло? – уже более спокойно спросила я, убедившись, что на Ленке нет ни синяков, ни чего-то похуже.

– Тань, пойдем сядем, я тебе все расскажу, – уже своим обычным тоном произнесла Ленка. – В общем, так. Как ты уехала, я решила, что амбалов же задержали – значит, опасности нет. Ну и поехала в строительный магазин присмотреть обои для спальни. И вот, представляешь, когда я уже выходила из этого строймаркета, я обратила внимание на то, что прямо напротив входа стоит машина. Точнее сказать, это не я обратила на нее внимание, а меня заставили это сделать. Какие-то два типа схватили меня за руки и буквально затолкали внутрь.

– Лен, а ты не пробовала закричать? – спросила я.

– Тань, ты понимаешь, все произошло настолько быстро, что я на самом деле ничего не успела осмыслить. Соображение пришло ко мне тогда, когда я уже оказалась внутри машины. И она тут же рванула с места. А кроме того, на улице почти никого не было. Какой смысл кричать, если никто бы не пришел на помощь? И вообще, я уверена, что даже если бы кто-то и проходил рядом, на помощь мне никто бы не пришел. Как говорится, своя рубашка ближе к телу. Никто не станет лезть на рожон и рисковать собой ради незнакомого человека.

– Возможно, ты и права, Лен, – согласилась я. – А что было дальше? Кто был в машине?

– Там сидели еще двое. Они схватили меня за плечи и так держали, пока мы ехали.

– Лен, ты запомнила их лица? Узнать сможешь? – спросила я.

– Тань, да ты что? – Ленка изумленно посмотрела на меня. – Я от страха и не смотрела на них совсем. Да они мне и не давали этого сделать. Они нагнули меня вперед так, что я почти упиралась лбом в спинку кресла водителя.

– Но какое-то впечатление о них у тебя все-таки сложилось? Лен, ты извини, что я тебя так пытаю, но мне важно знать все детали. Ну, ты могла определить, что это были за типы? Похожи они на гопников, бандюганов? Или все-таки это был другой контингент? – продолжала я допытываться.

– Да нет, на отморозков они не похожи. Я тебе даже больше скажу. Когда один из них стал со мной разговаривать, я подумала, что он не лишен интеллекта.

– А о чем он стал с тобой разговаривать? – задала я вопрос.

– Да так… какой-то абстрактный разговор получился. Вообще никакой конкретики. То есть говорил один он, я-то молчала. Да и разговором это трудно назвать. Он все время на что-то намекал, угрожал даже. Правда, все вроде бы очень пристойно, даже вежливо было. Но, тем не менее, довольно зловеще.

– Лен, ты можешь передать хотя бы фрагменты того, что говорил тебе этот тип? – я все продолжала выяснять детали.

– Ну, что-то там о краткости бытия в целом и отдельного индивидуума. О том, что если что-то предначертано, то не следует пытаться это изменить.

«Иными словами, через Ленку эти мерзавцы решили воздействовать на меня, – подумала я. – Это означает, если отбросить философскую шелуху по поводу бренности бытия, то мне не следует соваться в расследование убийства Воротниковского, вот что хотел сказать этот тип. Ну, это мы еще посмотрим. Однако Ленку надо как-то обезопасить».

Но вот что интересно. Это уже третья группа мальчиков-зайчиков. Или вторая? Впрочем, те, кто меня пытался похитить, особым интеллектом не отличались. А может быть, решили, что дуболомы с поставленной задачей не справляются, и привлекли… скажем так, работников звена повыше.

– Таня, если честно, то я так ничего и не поняла, – призналась подруга, – но испугалась жутко. К тому же они завезли меня куда-то в Поливановку, отобрали сотовый. Вот и все. Слушай, Тань, а это может быть связано с тем делом, которое ты сейчас расследуешь? – спросила Ленка.

– Определенно связано, Лен, – подтвердила я ее предположение. – Понимаешь, ниточка тянется в столицу, кто-то очень влиятельный хочет скрыть факты и представить преступление совсем в другом свете. Ты же помнишь вчерашнее приключение с двумя амбалами?

– Еще бы не помнить! – воскликнула Ленка. – Такое не забывается.

– Ну вот теперь я уверена, что и сегодняшний наезд на тебя – это тоже одно из звеньев этой цепи. У меня, похоже, один выход: отказаться от дальнейшего расследования и признать доводы официального следствия. Иначе такие вот штучки не прекратятся.

– А что, официальное следствие, оно… неправильное, да, Тань? То есть выводы неверные? – спросила Ленка.

– Лен, козлом отпущения сделали местного алкоголика и наркомана, недавно вышедшего из мест не столь отдаленных. Он, безусловно, заслуживает того, чтобы его отправить за решетку, но совершенно по другой статье. К убийству, которое я расследую, он не имеет ровным счетом никакого отношения, – объяснила я.

– Тань, но тогда ты должна продолжать свое расследование, не думая обо мне, – твердо сказала Ленка. – Ты не должна отступать.

– Но я не могу не думать о тебе, – возразила я.

– Давай я тогда вернусь к себе домой, – предложила подруга, – там уже можно ночевать.

Я покачала головой.

– Нет, Лен, они могут найти тебя. Собственно, они определенно это сделают. А я не смогу быть спокойной и продолжать делать свое дело.

– Ну, тогда я вижу только один вариант, – сказала Ленка.

– Какой же?

– Ты будешь делать то, что считаешь нужным, а я буду находиться с тобой, – твердо сказала подруга.

Я посмотрела на Ленку: ее лицо было полно решимости.

– Лен, ну, это тоже не выход, – наконец произнесла я.

– Но почему же? – недоумевала Ленка. – Если я буду рядом с тобой, ты же всегда сможешь меня защитить? Ведь так?

– Ну, положим, что так, – согласилась я.

– Так тогда в чем же дело?

– Да дело в том, что это очень опасно, Лен! Как ты не понимаешь?

– Ну, не опаснее того, что уже произошло, – возразила она. – Вот скажи, какие у тебя планы на ближайшее будущее? Что ты собиралась делать прямо сейчас? Пока не узнала о том, что со мной случилось?

– Я собиралась отправиться к одному подозреваемому по этому делу. И выяснить необходимые мне детали. – Я посвятила подругу в свои планы.

– Вот вместе к нему и отправимся, – решительно заявила Ленка и поднялась с дивана. – Давай вставай, и пошли. Да, – спохватилась она, – а ничего, что скоро уже окончательно стемнеет?

– Ничего, Лен. Время суток вообще не имеет значения, если речь идет о преступлении, – объяснила я ей.

– Ну, тогда вперед!

– Ладно, твоя, Лен, взяла, – скрепя сердце согласилась я. – Но только заранее предупреждаю: ты должна слушаться меня беспрекословно.

– Обещаю!

Я наконец сунула в сумку свой «макаров», который, оказывается, так и держала в руках.

– Ну все, Лен, едем, – сказала я.

Когда мы с Ленкой доехали до дома, где проживал Константин Воротниковский и, где, по сведениям, полученным от его друга, также имеет квартиру и его коллега Андрей Никифоров, было уже довольно поздно. Правда, свет в окнах еще кое-где горел.

Я осмотрела улицу в поисках местных жителей. Ленка держалась за моей спиной. На лавочке у ближайшего подъезда я увидела несколько бабулек, оживленно болтавших. Подошла к ним:

– Простите, вы не подскажете, где живет Андрей Никифоров?

– Это кто такой-то? – спросила одна.

– А на кой он тебе сдался? – поинтересовалась другая. А третья мрачно пробурчала:

– Ты сама-то кто будешь?

Я достала свои красные корочки:

– Следователь Иванова, – отрекомендовалась. – Помогите следствию, гражданочки.

Бабки что-то побурчали для порядка, но подъезд мне указали. И даже сказали, что живет «долговязый москвич» на четвертом этаже, квартира за бордовой железной дверью. Дверь вызвала их особый интерес: таких «стильных» больше ни у кого нет. А сам «москвич» – волну порицаний: ни с кем не здоровается, сидит как куркуль дома или по делам мотается, машиной на клумбы наезжает.

Мы с Ленкой поднялись на четвертый этаж и остановились возле нужной квартиры. Пока мы поднимались по этажам, я пыталась выработать план, как я буду разговаривать с Никифоровым. Но, не придумав ничего конкретного, решила, что на месте будет виднее, что и как. Если Никифоров присматривал за Воротниковским и в итоге получил команду его устранить, зачем он привел киллера на многолюдную вечеринку в дом Пантелеймонова? О такой схеме – «познакомь киллера с жертвой лицом к лицу» – я еще не слышала.

Когда мы оказались у квартиры, которую снимал Никифоров, я предупредила Ленку:

– Лен, ты, пожалуйста, никуда не встревай, стой рядом со мной, а еще лучше – за мной.

– Слушаюсь, мой генерал, – шутливо произнесла подруга, – буду стоять за твоей широкой спиной.

Похоже, она уже пришла в себя после потрясения, вызванного прогулкой в машине в компании неизвестных, и это меня успокаивало.

Я позвонила в дверь. Открылась она почти сразу.

– О, девчонки, вы ко мне? По какому вопросу? – удивился высокий и худой мужчина в пижаме. Действительно, настоящий аршин. – Вы кто такие? – удивленно спросил он. – Время для визитов вы выбрали неподходящее. К тому же я никого в гости не приглашал.

Никифоров уже собирался захлопнуть дверь, но я успела подставить ногу и помешала его планам.

– Вы Андрей Никифоров? – спросила я.

– Ну да. Я Никифоров, – подтвердил он.

– А я – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Провожу расследование убийства Константина Воротниковского.

– А я-то здесь при чем? – несколько неуверенно спросил Никифоров, и его голос заметно дрогнул.

– Есть сведения, что вы причастны к его смерти, – объяснила я.

– Что?! Да вы с ума сошли, что бросаетесь такими обвинениями! – воскликнул он.

– Давайте поговорим в квартире, – предложила я. – Или вы хотите, чтобы наша беседа стала известна вашим соседям?

И, не дожидаясь приглашения, я решительно шагнула внутрь, потянув за собой Ленку.

Никифоров обратился к нам с Ленкой:

– Девушки, вы что-то напутали, – начал он, – я не имею никакого отношения к тому, о чем вы говорите.

– Вы лучше пригласите нас в комнату, – сказала я, – или вы предпочитаете разговаривать здесь?

– Я предпочитаю вообще не разговаривать, – фыркнул Никифоров, непреклонно прислонившись к косяку.

– Так не пойдет. А вот в полицию вас пригласить мы вполне можем. С группой захвата и в наручниках, как подозреваемого.

– И в чем же меня подозревают? – с ехидцей уточнил мужик, но глазки у него забегали.

– В несанкционированном проникновении на территорию частной собственности и в причастности к убийству.

– Какая такая частная собственность?

– Гараж убитого Воротниковского. Следы ДНК там ваши обнаружены, – да, знаю, пускаю пыль в глаза. Но иначе этого деятеля не прошибить. Не пытать же его, в самом-то деле?

– Ну ладно, проходите, – с большой неохотой сказал Никифоров и открыл дверь, которая вела из прихожей в гостиную.

Кивнув на диван, он сказал:

– Садитесь, я сейчас, – и скрылся в соседней комнате, не забыв закрыть за собой дверь.

«Наверное, он сейчас будет звонить, – подумала я, – для того, чтобы получить инструкции, как себя вести с частным детективом». Ну и, разумеется, бесшумно метнулась к двери в комнату. К сожалению, ничего услышать не удалось, кроме звука голоса – говорил он тихо, а дверь неплохо изолировала звук.

Минуты через две Никифоров вернулся. Он уже успел переодеться в домашние брюки и футболку.

– Так я слушаю вас… Татьяна…

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Татьяна Александровна, – подсказала я и незаметно включила диктофон.

– Что вы такое, Татьяна Александровна, говорили насчет Константина? – спросил Никифоров.

– То, что его убили, – повторила я.

– Но я не имею никакого отношения к его смерти! – вскричал Никифоров. – И почему вы пришли в столь позднее время? Почему вы вот уже второй раз говорите, что я причастен к его смерти?

– Ладно, давайте по-другому. Откуда вы знаете Леонида Белоголовцева?

– Да ниоткуда я его не знаю! – возмутился Никифоров.

– А зачем притащили с собой на день рождения Пантелеймонова? И познакомили с Константином Воротниковским? Кстати, как вы его представили?

Никифоров задумался очень глубоко. Метался между тем, рассказывать или нет, и что бы такого придумать. Наконец буркнул:

– Я не хочу с вами вообще разговаривать.

– Хорошо. – Я демонстративно достала телефон. – Тогда я звоню полковнику Кирьянову, он оформляет задержание, присылает своих ребят, и мы всей теплой компанией едем в отделение. Как раз пальчики ваши снимем и посмотрим, к чему вы там причастны, а к чему – нет. Это вас устроит?

– Если вы про гараж, то я там вместе с Костей бывал, у меня машина сломалась, и мы вместе по делам ездили, – нашелся наконец Андрей. Я фыркнула, выражая презрение:

– У меня есть свидетели, которые видели, как вы в одиночестве проникли в гараж Воротниковского. Причем в гараже этом не было машины. А вечером того же дня ваш знакомый был убит. «Пальчики» ваши в гараже обнаружены. Так как насчет Белоголовцева?

Тяжело вздохнув, Никифоров смирился со своим сомнительным положением.

– Ну ладно… Этого мужика прислал шеф мне на замену. И кстати, может, вы напутали: мне его рекомендовали как Максима Загайского, специалиста-продажника высочайшего класса. Костик, пока в одиночку работал, мутить что-то начал, что шефу не понравилось. Сначала я за ним присматривал, но меня отзывать собирались. И надо было их познакомить так, чтобы Костя нормально принял нового человека. А ко мне он нормально относится… относился, доверял мне. Вот я и решил их в неформальной обстановке познакомить.

– И что, Воротниковский так сразу проникся к новому человеку, что они вместе уехали на такси?

– Ну проникся, – фыркнул Никифоров. – Загайский, или, по-вашему, Белоголовцев, он вообще без мыла в ж… влезет. Как заговорил о каких-то выгодных бизнес-схемах, своих знакомствах в самых верхах столицы и перспективах развития бизнеса, Костян и поплыл.

– Допустим. А кто у нас шеф?

– А вот эта информация вам не поможет. А мне – навредит. Я подписывал документы о неразглашении подобной информации и не могу ничего вам сказать.

– Вот как? – хмыкнула я. – Ладно. Допустим. Скажите, почему вы не пришли на кладбище, когда хоронили Воротниковского? – спросила я. – Ведь вы с ним были в одной, так сказать, упряжке.

– Не люблю кладбища! Да и не сказать чтобы мы друзьями были. Приятельствовали, работали вместе всего месяца три.

– А что вам в Москве не сиделось? – спросила я как будто бы невзначай.

– Потому что этого требовали интересы дела, – искоса глядя на меня, буркнул Никифоров.

– Какого дела? Поподробнее, пожалуйста, расскажите.

– Меня отправили, чтобы помочь Косте. Говорил уже: у него что-то неладное творилось. То сделка срывалась, то деньги куда-то уплывали, он говорил, на откаты… В общем, надо было разобраться и подсобить. У меня все-таки больше опыта.

– Да, разобрались так, что Воротниковский остался лежать около входной двери своей квартиры, истекая кровью. Помощь вы ему оказали что надо! – с иронией проговорила я.

– Ну, а я здесь при чем? Я, что ли, его пырнул?

– Вы поспособствовали его гибели, – объяснила я.

– Ну, сколько можно повторять! Помимо работы нас с ним ничего не связывало!

Я вдруг вспомнила о результатах своего визита к матери нашего киллера и зарылась в сумке. Наконец вытащила фотографию:

– На всякий случай гляньте, это ваш… как его… Загайский?

Я протянула снимок Никифорову. Тот побледнел и не сразу, а спустя несколько секунд взял у меня фото Белоголовцева. По всей видимости, до него дошло, что он собственноручно познакомил Костю с убийцей. Руки у него при этом заметно дрожали.

– Да, это он… Загайский…

– Это Белоголовцев Леонид Юрьевич, широко известная в узких кругах личность, – отрекомендовала я. – В прошлом наемник, «солдат удачи». В настоящем – киллер, работающий по экстремальному сценарию – убивает армейским ножом. Вряд ли его наняли в качестве бизнес-помощника.

– Да я и подумать не мог, что он собирался убить Константина! Если бы я знал, неужели бы я привез этого убийцу?

– И это еще не все, – продолжила я. – За несколько дней до гибели Воротниковского вы повредили ему тормоза в машине. Снова по чьему-то заданию.

– Этого я не делал. Я вообще не разбираюсь в ремонте. Как только машина начинает барахлить, я сразу везу ее в автосервис.

– А зачем вам наведываться в гараж Константина?

– Говорю же, в первый раз случайно. А во второй… меня попросили найти документы по одному делу. Они должны были храниться у Кости или в бумагах, или на флешке. Но в квартире их не было, и я решил посмотреть в машине. Я ж не знал, что Костя в аварию попадал. Он мне потом уже сказал.

– Что за документы? – уточнила я.

– По нашим данным, Костя смухлевал при работе с одной тарасовской фирмой – как раз с компанией Пантелеймонова, кстати. И нам надо было на Костика надавить, чтобы он успокоился и перестал ощипывать всех подряд. Для этого требовались бумаги: договор, дополнительное соглашение и кое-что еще. Вот и искал. Но что дело в тормозах, я понятия не имел. Да и сам Костя не знал.

– Но неужели же вас не насторожила эта авария?

– Нет, не насторожила! Я и подумать не мог, что существует какая-то связь между ними… Случайность! По нашим дорогам каждый день масса ДТП происходит, – продолжал Никифоров.

– Но сейчас-то вы, наконец, поняли, что все серьезно? И вас вполне можно обвинить в соучастии в убийстве. С киллером познакомили? Познакомили. В гараж жертвы проникали? Проникали.

Никифоров заметно побледнел. Но с героической миной, под которой плескалась паника, заявил:

– Шеф здесь не при делах. Он, наверное, сам не знал, кто такой этот… Белоголовцев. И фамилию его я вам не скажу – не имею права.

Я тяжело вздохнула:

– Боитесь, что с вами поступят так же, как и с Воротниковским?

– Я никого не пытаюсь кинуть, – рявкнул Андрей и прикусил язык.

– Ага, значит, все-таки проверяли Константина. И выяснили, что он… кого-то кидал?

– Татьяна как вас там, все, больше я ничего не скажу. Не хочу стать трупом. – И он закрылся в каменном молчании. Ладно, побеседовали – и будет. Больше из него ничего не выжать, а задерживать – да фактически не за что. Впрочем, еще один вопрос:

– Андрей, скажите, в последние дни вам не поступало никаких просьб от шефа?

– Нет, – заметно расслабившись, покачал головой Никифоров. Видно, что не врет. И успокоился, что я не задаю неприятных вопросов.

– Запугать двух девушек, например?

– Да что я вам, браток? Или бандит с большой дороги? – возмутился мой собеседник. – Мне такого и не могли предложить. Я все больше с людьми и информацией работаю.

То есть братков на нас с Леной натравил не он. Но, возможно, его шеф действовал через других людей. Или… Белоголовцев – через своих, чтобы под него не копали? Хм… Тот еще вопрос.

И все-таки… последний рывок.

– Вы являетесь соучастником убийства, – жестко сказала я. – Я считаю, что вам лучше прийти в полицию с чистосердечным признанием. Суд это учтет, когда будет назначать срок. Раскаяние и готовность сотрудничать со следствием имеют большое значение.

Я встала с дивана, а вслед за мной поднялась и Ленка.

Мы с ней прошли в прихожую и вышли из квартиры, оставив в гостиной Никифорова, явно находящегося в ступоре.

– Тань, как ты его! – с восхищением произнесла Ленка, когда мы вышли из подъезда. – Теперь мы домой, да? – спросила она.

– Да, пожалуй, на сегодня хватит приключений.

Пока мы шли до того места, где я припарковала машину, я размышляла о том, что мне стало известно на сегодняшний день.

Никифоров – соучастник убийства. Но, пожалуй, использовали его втемную. В этом он не врал. Шефа боится до дрожи в коленях – кто же такой этот его шеф? Белоголовцева воспринял нормально, как своего заместителя. Документы он не нашел, мне, кстати, они тоже не попадались. Флешек нет ни у кого – спрашивала я у Кири. Кто-то их «увел». И если не Никифоров и не полиция – значит, Белоголовцев? То есть шефу нужна информация. Какая-то. Не факт, что мелкие делишки Воротниковского – на того уже давить не надо, трупы – они не поддаются давлению.

Все по-прежнему не слишком-то определенно. Но уже кристально ясно одно: некий шеф – крутая шишка, достать его и впрямь тяжело будет. Максимум, на что мы способны: поймать исполнителя. Хотя… если так, то московский бизнесмен и не пытался бы меня запугивать, давить на следствие. Значит, есть что-то, что представляет для него опасность. Все-таки компромат? Если Воротниковский на него достаточно долго работал, мог и насобирать, верно?

Ладно, разберемся.

Мы с Ленкой подошли к моей машине, и я открыла дверцы.

– Лен, пристегнись, – попросила я подругу.

– Сейчас, – отозвалась она.

Я уже собиралась вырулить на дорогу, как вдруг услышала мужской голос:

– Остановитесь, Татьяна Александровна, нам необходимо поговорить, – сказал мужчина, сидящий сзади.

Я моментально обернулась, и мне тут же в шею ткнули стволом пистолета. Я не увидела лицо этого мужчины, зато Ленка закричала:

– Таня! Это тот самый тип, что схватил меня и затолкал в машину! У-у, гад! Ненавижу!

– Девушки, да что же вы такие нервные? Одна так резко поворачивается, что, того и гляди, шею себе сломает. Это я про вас, Татьяна Александровна. А из вас, Елена, агрессия прямо-таки бьет ключом, – спокойно сказал мужчина.

– И все тебе, подонок, по голове! – с яростью закончила Ленка.

– Татьяна Александровна, успокойте свою подругу, а то это придется сделать мне.

– Только попробуй, мерзавец! – снова взвилась подруга.

– Лена, подожди, – остановила я ее и спросила мужчину: – Вам, собственно, что от нас надо?

– Только то, чтобы вы, уважаемая Татьяна Александровна, прекратили свое расследование, только это. Неужели вы не поняли всех предыдущих предупреждений? Вас пытались отвезти на природу, чтобы вы немного отдохнули на свежем воздухе. С вами попробовали по-хорошему побеседовать у вас же в квартире, но вы не оценили. Впрочем, те ребятки не слишком умные, пусть посидят, все равно ничего не знают. Вашу подругу немного покатали по городу, чтобы вам было совсем уж понятно, что мы не намерены шутить. А вы, похоже, так ничего и не поняли? Весьма в этом сомневаюсь. Уж в чем-чем, а в сообразительности вам не откажешь. Значит…

– Вы – это кто? – перебила я его. – Представьтесь, а то как-то неловко получается. Вы знаете, кто я и моя подруга, а мы и понятия не имеем, кто все время ставит подножки. Кто же вы, господин нехороший? – спросила я и нажала на кнопку диктофона.

– Ну, зачем же вы так, Татьяна Александровна? – с укоризной в голосе спросил мужчина. – Я представляю серьезных людей, которые обладают силой и могут поэтому ставить свои условия. А насчет подножек вы ошибаетесь, Татьяна Александровна, это вам не игра в бирюльки. И кстати, возможно, вы согласитесь нам помочь? Мы бы наняли вас по двойному тарифу – вы же частный детектив.

– Для чего?

– Найти документы, – жестко сказал мой собеседник. – Они могут быть на флешке или в бумажном виде, хранятся либо в каком-нибудь тайнике, либо в банковской ячейке.

– И как, по-вашему, я буду их искать? Это как в сказке получается, «пойди туда не знаю куда»…

– Вы – профессионал, вам и думать. Или… Вы просто недооцениваете всех последствий, которые последуют, если…

Договорить мужчина не успел, потому что я резко нажала на газ и машина буквально полетела по дороге.

– Что вы делаете? – вскричал мужчина. – Немедленно остановите машину! Я запрещаю вам!

– Да пошел ты! – бросила я и помчалась вперед. – Ленка, вниз, под сиденье!

А то вдруг еще стрельнет на нервах-то! Благо подруга не стала переспрашивать, что и зачем, и скрючилась на коврике, прикрыв голову руками.

– Вы пожалеете! Я вам серьезно говорю! Пока не поздно, остановитесь! – продолжал орать мужчина.

Он даже привстал с сиденья.

– Я сейчас начну стрелять! – выдвинул он последний аргумент.

– Да ради бога, – ответила я, – хотите сыграть в русскую рулетку? Ну-ну. А ничего, что ваши останки и мама родная не узнает?

Незваный гость начал изрыгать семиэтажные проклятия, но угрожать стрельбой перестал. Собственно, такой вариант я и предвидела. Если бы он планировал устроить стрельбище, то сделал бы это в самом начале. А сейчас, когда мы мчались на нереальной скорости, начать стрельбу мог только ненормальный.

Я продолжала гнать на предельной скорости, и вскоре мы уже выехали за черту города.

– Куда вы едете, черт вас возьми! – снова подал голос мужчина.

– Узнаешь в свое время, – спокойно ответила я.

– Да ты… Вы очень пожалеете! – воскликнул он.

– Посмотрим, кто из нас пожалеет, – парировала я.

Я уже начала подниматься в гору по дороге, которая вела на Кумысную поляну. Можно было бы зарулить к Кирьянову, но мне кажется, самостоятельно я больше из этого деятеля вытяну. На полицейских, как я давно поняла, могут давить. На меня – сложнее. И я решила, что это самое подходящее место в сложившейся ситуации. По крайней мере, нас было двое против одного. Пусть у незнакомца имелся пистолет, у меня ведь он тоже был при себе. В случае чего меня сможет подстраховать Ленка. Вот она сверкает глазами с коврика с видом разъяренной фурии. Собственно, определенного плана у меня не было, я решила полагаться на то, как сложится ситуация.

Я сбавила скорость, когда мы уже были на Кумыске, и тут же затормозила. Я почувствовала, как мужчина сзади буквально налетел на спинку моего сиденья. Тогда, не мешкая ни секунды, я резко повернулась к нему и заломила его правую руку. Пистолет выпал, а сам пассажир заорал от боли.

– Так его, Тань, так! – поддержала меня Ленка. – У-у, мразь, тьфу на тебя!

И подруга смачно плюнула на мужчину.

– А ну-ка, выходите! – приказала я незнакомцу.

Мы вышли из машины, и тут при свете я увидела, что это тот мужчина, который стоял на кладбище во время похорон Воротниковского, укрывшись под ветками старого дерева.

– Вы сломали мне руку, – почти шепотом сказал он и метнул на меня полный ненависти взгляд.

– Вряд ли у вас перелом, – возразила я, – вы бы тогда катались от боли по земле.

– А жаль, что ты, Таня, действительно не организовала перелом этому подонку, – вставила свои три копейки Ленка.

– Похоже, вы не понимаете, что делаете, – угрожающе проговорил незнакомец, – вы нарываетесь на колоссальные неприятности, чтобы не сказать больше.

– Лучше скажите, как вас зовут и откуда вы? – спросила я.

– Вы не понимаете… – снова начал мужчина, но я прервала его, выхватив из сумки свой «макаров».

– Вы, наконец, скажете, кто вы такой и кто вас послал? – рявкнула я. – А то у меня уже нервы начинают сдавать!

– Мое имя вам ничего не скажет, – нехотя проговорил он. – За мной стоит мощная организация…

– Но сейчас за вами стоят лишь деревья, – заметила я, – и они ничем вам не помогут.

Мужчина заметно занервничал и сквозь зубы бросил:

– Моя фамилия Лихоимцев. А имя вам знать ни к чему.

– Конечно, достаточно и фамилии, – согласилась я. – Она говорит сама за себя. Так, Лихоимцев, освобождайте свои карманы, – приказала я.

Лихоимцев не двинулся с места.

– Я долго буду ждать? – спросила я и демонстративно взвела курок. – Ну?

– Ненормальная! – бросил он и медленно полез в карман.

– Лихоимцев, не нарывайтесь, за оскорбления ответите отдельно, – предупредила я.

Под дулом «макарова» он выложил на капот документы, сотовый и бумажник.

– Лен, забери все это в свою сумку, – попросила я.

Подруга, бросая на Лихоимцева испепеляющие взгляды, быстро исполнила мою просьбу.

– Что вы задумали? – с беспокойством спросил Лихоимцев. – Вы ничего этим не добьетесь. Вы сунулись не в свое дело.

– Вы забыли, что я частный детектив? Раскрывать преступления – это как раз мое дело, – ответила я.

– Вы не раскроете данное преступление, даже не надейтесь. И потом, ведь убийца Воротниковского уже найден, так что считайте, что это преступление раскрыто.

– Меня не устраивает такое раскрытие, – сказала я, – это даже раскрытием трудно назвать. Так, грубая подгонка, весьма топорная работа. Поймали недавно освободившегося уголовника с непредсказуемым характером, да еще и наркомана. Его якобы признание, да и все это так называемое дело, шито белыми нитками.

– А вам будет легче, если будет пойман тот, кто на самом деле убил Воротниковского? – спросил Лихоимцев. – Кстати, вы ведь даже не знаете, кто он такой был на самом деле, этот Воротниковский.

– Ну, так просветите меня на этот счет, – хмыкнула я.

– На редкость нечистый на руку человечек. Он присвоил большие суммы денег, которые ему не принадлежали. Из тех, что выделялись на благоустройство территорий. И он получил по заслугам, – сказал мужчина.

– Вы это серьезно? – усмехнулась я. – Теперь что же, наемные убийцы выносят приговор и приводят его в исполнение? Оригинально! Зарезать человека, каким бы он ни был, на пороге собственной квартиры, потом строить всякие козни детективу, который расследует это убийство…

– Мы хотели инсценировать ограбление, тем самым скрыть заказной характер убийства, – поспешно сказал Лихоимцев. – Потому и пригласили… такого редкого специалиста, который специализируется на холодном оружии. Его спугнул слишком бдительный сосед, и он, не успев полностью проверить квартиру и обчистить карманы Воротниковского, решил уйти. Лишняя кровь – это лишний риск. Вот и пришлось свалить все на этого очень кстати подвернувшегося уголовника. Сдавать ценного спеца никто не собирался.

– Но тут на сцену вышла я, – продолжила я, – и пошло-поехало. Сначала меня похитили, чуть не завезли в лес, траванули какой-то пакостью, потом проникли в квартиру, и – вишенка на торте – начали шантажировать мою подругу.

– Мразь! – подала голос до сих пор молчавшая Ленка.

– Вы все очень близко приняли к сердцу. И в мыслях не было применять к вам физическое воздействие. Просто хотели предупредить. Мне жаль, что вы так эмоционально восприняли все произошедшее, – сказал Лихоимцев.

– И где он сейчас, этот убийца? – задала я главный вопрос.

Лихоимцев покачал головой:

– Я и так сказал вам слишком много. Забудьте все, что здесь услышали. Вам не под силу найти его. Вам просто не дадут это сделать.

– Вы уверены? Ну-ка, идите-ка вперед! – скомандовала я и подняла «макаров».

– Эй, хватит уже так шутить! – забеспокоился Лихоимцев.

– А я и не шучу. Давайте-ка пошевеливайтесь.

– Куда вы меня ведете? Вы что, с ума сошли? – не на шутку встревожился Лихоимцев.

– Идите вперед! – приказала я.

Лихоимцеву пришлось повиноваться мне. Мы дошли до развилки, одна сторона которой уходила от дороги в сторону. Здесь было меньше шансов встретить кого-то постороннего. Мы еще немного прошли вглубь.

– Вот здесь нам никто не помешает, – сказала я. – Теперь быстро говорите, где находится ваш киллер.

Я направила «макаров» прямо в лоб Лихоимцева.

– Слушайте, прекратите этот цирк, – испуганно пробормотал он.

– Это не цирк, Лихоимцев, – сказала я, – я очень хорошо стреляю. А с такого расстояния однозначно не промахнусь. Так что шансов у вас нет никаких. Ну?

– Ладно, я скажу. Но это ничего вам не даст. Ему удалось скрыться. Может быть, он сам прихватил документы, которые нужны нам, и собирается их нам же продать – или еще кому-то. В любом случае его ищут и совсем скоро найдут. Это не полицейские! – презрительно фыркнул Лихоимцев. – И найдут гораздо быстрее, чем это собираетесь сделать вы. Потому что мы знаем, где он сейчас отсиживается. Я знаю, что говорю.

– Так, быстро говорите адрес, – приказала я.

– Он вам ни к чему.

– Адрес, я сказала! В общем, так: считаю до трех. Нет, до двух! Раз! – заорала я и выстрелила в воздух.

Этот маневр очень подействовал на Лихоимцева.

– Я скажу, скажу! – скороговоркой произнес он. – Это на Кутякова, там есть притон наркоманов, пятиэтажка, вот там…

– На кой черт киллеру, профи, в притоне для наркоманов скрываться?

– Так там всем на него наплевать! Лишний человек появился или исчез – никому и дела нет.

В это время в моей сумке затренькал сотовый. Но звонили не мне.

Ах да, я же отобрала у Лихоимцева его гаджет.

– Кто вам звонит? – обратилась я к мужчине. – Быстро говорите!

– Покажите номер, – попросил он.

Я достала из сумки его сотовый и поднесла к его лицу.

– Это мои люди, – сказал он, взглянув на номер. – Они сейчас находятся около этого дома, о котором я вам сказал.

– Зачем они вам звонят? – спросила я.

– Скорее всего, ждут от меня указаний.

– Так, сейчас я поднесу вам телефон, и вы им скажите, чтобы они ничего не предпринимали без ваших последующих указаний, а продолжали наблюдать, – распорядилась я. – Скажите, что вы лично прибудете на место.

– Послушайте, что вы задумали? – обеспокоенно спросил Лихоимцев. – У вас ничего не получится, они…

– Мне лучше знать, – отрезала я. – Говорите им то, что я только что сказала вам. И не вздумайте сказать что-то лишнее. В этом случае я буду стрелять без предупреждения.

Я поднесла телефон почти ко рту Лихоимцева. Он бросил на меня испуганный взгляд.

– Да, это я, – сказал он в трубку, которую я держала в левой руке.

Правая рука у меня была занята «макаровым», его я приставила к виску Лихоимцева.

– Хорошо, наблюдайте… да, без меня ничего не предпринимайте, – сказал Лихоимцев. – Да… скоро буду.

Лихоимцев закончил разговор и вопросительно посмотрел на меня.

Я нажала на «отбой».

– Ну, вот и умничка, – похвалила я его. – Так, а теперь давайте ваши руки.

– Это еще зачем? – запротестовал он. – Послушайте, вы переходите все границы!

– Еще раньше их перешли вы, – парировала я, – я не просила меня травить и катать в багажнике, а также не просила доводить до нервного срыва мою подругу. Так что око за око, как говорится. Ну, долго я буду ждать? Руки, кому говорят!

Лихоимцев послушно протянул вперед руки, я покачала головой:

– За спину.

Лихоимцев подчинился, и я сковала его кисти наручниками, которые достала из сумки. Да, и такие штуки я порой с собой таскаю. Особенно когда приходится общаться с потенциальными преступниками. Кто знает, как разговор пойдет?

– А теперь идемте вон к тому дереву, – скомандовала я, заприметив подходящее.

Мы с Ленкой привязали Лихоимцева веревками к дереву, а напоследок залепили его рот скотчем. Мало ли что, вдруг он начнет кричать, а нам необходимо было выиграть время, чтобы первыми добраться до притона, где скрывался Белоголовцев.

Лихоимцев возмущенно завертел головой во все стороны и что-то промычал.

– Тань, ты посмотри на него, он еще и недоволен, – заметила Ленка в ответ на телодвижения мужчины.

– Ладно, Лихоимцев, не переживайте так, – сказала я. – Вот поймаем киллера, потом заедем за вами. Надо же поближе познакомиться с руководителем группы по устранению Константина Воротниковского.

Не тащить же его с собой? Мало ли, вывернется или как-то даст сигнал своим, не хотелось бы. Но геотег я сохранила, сброшу Кире, пусть возьмут мужика тепленьким. За что? А за нападение на меня. Там разберемся.

Мы с Ленкой поехали в город.

– Тань, а что теперь ты собираешься делать? – спросила подруга.

– Подожди, Лен. – Я достала телефон и набрала Кирьянова. – Слушай, я тебе эсэмэской геотег сброшу, отправь ребят, пусть мужичка возьмут. Это тот, кто нам братков подсылал, а теперь сам нас с Ленкой пытался запугать. Сам понимаешь, не получилось.

– Танюх, ну ты монстр! – полувосхищенно, полунеодобрительно буркнул Володька. – Ладно, отправлю. Эти, кстати, говорят, что им позвонил неизвестный и попросил припугнуть девок. И все.

– Ага, ладно. И еще… Дуй к притону на Кутякова, там пятиэтажка… Только не в одиночку.

– Ну знаю, где это, а там что?

– А там, по слухам, наш киллер обитает.

– Та-ак. А отсюда поподробнее. Что за птичка тебе все эти новости на крылышках принесла? Только подожди секунду… – Судя по всему, он с кем-то переговорил по служебному телефону и буркнул уже мне: – Все, слушаю.

– Короче, я сегодня побывала в гостях у коллеги Воротниковского, некоего Никифорова. Он москвич, по его словам, приехал в Тарасов для того, чтобы помочь Воротниковскому, так как у него плохо шли дела. Я больше чем уверена, что Никифорова послал московский бизнесмен, но только для того, чтобы организовать его устранение. Вероятно, использовали его втемную. Этот Никифоров в конце концов признался, что это он привез к Пантелеймонову киллера. На вопрос, кто ему поручил, Никифоров заявил, что подписывал бумаги о неразглашении и назвать мне имя не имеет права. Представляешь? Дальше, когда мы с Ленкой сели в машину, то…

– Подожди, Таня, – остановил меня Кирьянов, – а при чем тут твоя подруга? Ты что, и ее взяла с собой?!

– Я не могла ее оставить дома, Володь, потому что, пока я ездила в Покровск к матери Белоголовцева, Ленку запихнули в машину и катали по городу с целью запугивания.

– Ничего себе! – вырвалось у Кирьянова.

– Ну ладно, это уже в прошлом, Ленка с честью выдержала шантаж. Ты слушай дальше. Когда мы с Ленкой вышли от Никифорова и сели в машину, на заднем сиденье нарисовался тип с пистолетом в руках по фамилии Лихоимцев. Ленка сказала, что это один из тех, кто возил ее по улицам. А я узнала в нем того, кто наблюдал за похоронами Константина Воротниковского. Подозреваю, что о нас ему сообщил этот самый Никифоров, потому что, когда мы уже были у него в квартире, он отлучился в соседнюю комнату. Я больше чем уверена, что он позвонил для того, чтобы получить инструкции. Одним словом, Никифоров не отрицал, что Белоголовцев мог и впрямь убить Константина. А Лихоимцев в этом четко признался. Более того, эти ребята подозревают, что Белоголовцев вступил в игру по собственным правилам, утянул какие-то важные бумажки и теперь перекрывается. Его решили то ли отловить, то ли ликвидировать, никто точно не знает. Так вот, прячется он как раз в притоне на Кутякова.

– Так, Иванова, ты сейчас вместе со своей подругой отправитесь домой отдыхать, – приказал Кирьянов.

– Володь, да ты вообще о чем говоришь?! – с негодованием воскликнула я. – Ничего себе! К твоему сведению, под моим натиском Лихоимцеву пришлось отдать распоряжение своим людям, которые ему позвонили, чтобы они не трогали Белоголовцева, а только наблюдали за ним. До приезда самого Лихоимцева. Но как ты понимаешь, его приезд на Кутякова не состоится, потому что я об этом уже позаботилась. Находится он сейчас на Кумысной поляне в наручниках, привязанный к дереву и с заклеенным скотчем ртом. Но если его телефон, который, кстати, лежит сейчас у меня в сумке, позвонит и группа не услышит ответа от Лихоимцева, то они могут начать штурмовать притон. Или же еще один вариант: если сам Белоголовцев решит дать деру, то попадет в руки ликвидаторов. Ты понимаешь теперь, почему надо торопиться? Каждая минута на учете.

Кирьянов молчал, но я слышала, как по другому телефону он отдавал кому-то очередные распоряжения.

– Ау, Володь, ты меня слышишь?

– Слышу, я только что вызвал группу. Значит, так, вы сейчас подъезжайте на угол Кутякова и Круглова, там стоит пятиэтажка, вот, на первом этаже как раз и находится этот шинок. Но машину останови немного подальше. А главное – сама никуда не суйся, жди нас!

– Все, поняла. До встречи, – сказала я. – Все, кидаю геотег, и отбой.

Сбросила ему эсэмэску и обратила внимание на Ленку:

– Видишь ли, Лен, если подручные Лихоимцева вздумают позвонить – а я ведь не смогу ответить им, сама понимаешь, – то они заподозрят неладное. И кто знает, что может произойти? Вполне возможно, что они станут штурмом брать притон, а под шумок этот Белоголовцев запросто может смыться. Или же его убьют в перестрелке, потому что живой киллер представляет опасность для заказчика.

Мы быстро домчались до Кутякова, и я остановила машину, не доезжая до пятиэтажного дома.

– Тань, а этот Воротниковский, ну, тот, которого убили, он что же, получается, вор? – спросила меня Ленка.

– Ну, в общем-то, да, вор. Он присваивал себе деньги, которые его столичный работодатель, строительный бизнесмен, давал ему на приобретение аналогичных компаний в Тарасове и области. И я так подозреваю, не трогали его долго, потому что искали компромат – наверное, он чего-то насобирал о своих работодателях. А потом… либо они выяснили, что он намерен рвануть из России, либо просто что-то произошло, пока мне неизвестно. И они решили, что от мертвого Воротниковского вреда значительно меньше. Вот его и наказали таким образом.

– Но ведь это какой-то самосуд! – возмутилась подруга. – Представь себе, что будет, если каждый начнет разруливать подобные ситуации таким вот первобытным способом? И еще: каким же образом московский строительный магнат связался с местным киллером?

– Ну, ему не обязательно было делать это лично. Он просто дал задание своим людям, возможно даже из службы безопасности холдинга, найти подходящую кандидатуру. А они уже по своим каналам отыскали этого Белоголовцева. Подняли списки осведомителей, кто-то из них знающий и подсказал, кто лучше всего подойдет на эту роль. Тут, Лен, должно быть, такая цепочка протянулась, что ее начало уже и затерялось.

– Но если существует такая цепочка, о которой ты говоришь, то, стало быть, есть надежда, что ее можно будет размотать? И выйти, в конце концов, на заказчика? – спросила подруга.

– Что-то я очень сильно в этом сомневаюсь. Как показывает практика, цепочка может порваться в самом неожиданном месте. А что касается главного заказчика, то ему всегда удается выйти сухим из воды. Тем более что в данном случае это столичная штучка, которая к тому же имеет поддержку в самых верхах. Определенно, этого бизнесмена в обиду не дадут.

– Значит, он избежит наказания? – спросила Ленка.

– Боюсь, что да.

– Тань, но существует хоть какой-то шанс поймать хотя бы этого киллера? Кто знает, как повернется дело в случае его поимки? Вдруг он заговорит? Да так, что этой столичной шишке придется несладко?

– Ох, Лен, сейчас трудно сказать что-либо определенное. Тут очень много факторов. Возможно, Лихоимцеву удастся освободиться раньше времени, и он неожиданно нагрянет сюда. Кроме того, Белоголовцев может сбежать – и тогда ищи ветра в поле. Или же его ликвидирует группа Лихоимцева, чтобы спрятать концы в воду. Наконец, существует неопределенность по поводу свидетельских показаний. Вдруг потенциальные свидетели откажутся от того, что они говорили мне в приватной беседе? В общем, надо дождаться Кирьянова.

Пока мы с Ленкой дожидались Владимира, я размышляла. Действительно, случайностей в этом деле было хоть отбавляй. И больше всего мне не давал покоя тот факт, что люди Лихоимцева до сих пор не озадачились исчезновением своего руководителя. Или же его слова, сказанные по телефону, о том, чтобы ничего не предпринимать, а только наблюдать, успокоили их? Но надолго ли? Или я пропустила какое-нибудь кодовое слово? Кроме того, нельзя было сбрасывать со счета и тот факт, что Лихоимцев приехал после того, как Никифоров позвонил ему, не один, а с кем-то еще. Вдруг этот кто-то стоял неподалеку от моей машины и наблюдал? Он, понятное дело, ничего не смог сделать, когда я помчалась по улицам. Но этот кто-то запросто может спутать все карты своим неожиданным появлением здесь.

Ладно, предположим, что Лихоимцев приехал один. Есть еще одно опасение. На самом ли деле Лихоимцев отыскал Белоголовцева? В принципе, такое было возможно. Ведь если допустить, что именно Лихоимцев координировал убийство Воротниковского, то он как минимум должен был знать про исполнителя все. В том числе и о его связях и знакомствах. Тогда найти залегшего на дно киллера не представляло особого труда. А если это не так?

Мои размышления были прерваны появлением Кирьянова. Он остановил машину недалеко от моей и быстрым шагом направился к нам с Ленкой.

– Привет, девчонки, – сказал он, – ну что? Как дела?

– Вот сидим ждем тебя. Как ты и приказал, сидим и никуда не суемся, – ответила я.

– Тань, вы бы уезжали отсюда.

– Выпроваживаешь, значит?

– Тань, ну, ты пойми, все может произойти. Тем более у тебя в машине находится неподготовленный человек.

– Владимир, – подала голос Ленка, – за то время, что прошло с момента всех наших приключений, я уже прошла курс молодого бойца. К тому же именно здесь я буду в большей безопасности.

Кирьянов вздохнул и ничего не ответил.

– Ладно, – произнес он наконец, – продолжайте сидеть и не высовываться.

– А ты куда? – спросила я.

– Сейчас произведем с ребятами осмотр и решим, что и как, – объяснил он.

– Ну, ты хотя бы потом подойди расскажи, что и как, – попросила я.

– Там видно будет, – буркнул Кирьянов и вернулся к своей машине.

Ждали мы его с Ленкой недолго. Владимир появился минут через десять.

– Володь, ну, что там? – спросила я.

– Ну что. Расставил я своих ребят, посмотрел на противника. Они расположились во дворе этой самой пятиэтажки.

– Сколько их? – спросила я.

– Двое во дворе, прячутся под деревьями, один занял наблюдательный пост напротив выхода на улицу.

– У них должна быть машина, – заметила я.

– А как же! Есть у них машина, – подтвердил Кирьянов. – «Лада Приора», припаркованная тоже во дворе.

– Володь, а у тебя сколько ребят? – спросила я.

– Четверо, скоро еще одна машина будет для страховки. Хотя мы уже обследовали прилегающие дворы.

– Ну, и как?

– Ну, ничего заслуживающего особого опасения не обнаружили.

– Ты думаешь, что они сосредоточились только на пятиэтажке? – спросила я.

– Скорее всего, да. Сама посуди, зачем им устраивать засаду в соседних дворах? Я даже сомневаюсь, что они сунутся с этой целью в соседние квартиры. Кстати, эту квартирку, где и находится тот самый шалман, мы уже предварительно осмотрели, снаружи, естественно.

– И что там интересного вы заметили? – спросила я.

– Там горит свет, поэтому можно сделать вывод, что живущие там бодрствуют. Правда, шума они не производят, песни не горланят, не дерутся, не дебоширят.

– И о чем это свидетельствует? Как ты считаешь? – спросила я.

– Возможно, этот самый Белоголовцев планирует свалить оттуда, – задумчиво заметил Кирьянов.

– Слушай, а ведь так можно ждать до скончания века. И может случиться так, что этот самый Белоголовцев улизнет в самый неподходящий момент. Мы же не знаем, какие планы у тех, кто его караулит.

– Да повязать их всех к чертям!

– Вчетвером против… сколько их там?

– И ты думаешь, мои ребята не справятся? – оскорбился Кирьянов.

– Они-то, может, и справятся, но это ж какой тарарам начнется! Кто-то и пострадать может в перестрелке. А кто-то – если конкретизировать, то Белоголовцев – и свинтит под шумок.

– И что ты предлагаешь?

– Все-таки выяснить, какой план у наших… временных партнеров, скажем так, – предложила я.

– Ладно, сейчас с ребятами что-нибудь придумаем. – И Владимир повернулся, собираясь уходить.

– Подожди, Володь, – остановила я его, – есть одна идея. Нам ведь необходимо выяснить, какой план у подручных Лихоимцева. Так?

– Так, – согласился Кирьянов.

– Давай сделаем так. Ты с кем-нибудь из своих ребят отправишься… вон туда, где стоит этот наблюдающий за улицей. Попроси его закурить, щелкни зажигалкой и временно выруби его. На огонек зажигалки я подъеду к вам и увезу куда-нибудь подальше. Там потолкуем с ним и узнаем, что они задумали. Ну как? Согласен?

– Ну… – Кирьянов почесал затылок, – в принципе, можно. Только напарник мне ни к чему, сам справлюсь.

– Ладно, сам так сам, только ты не очень его отключай, а то вдруг долго в себя приходить будет. В общем, давай действовать. Лен, ты пересядь на место рядом со мной, а заднее сиденье освободим, – распорядилась я.

Ленка пересела ко мне, а Кирьянов отправился к пятиэтажке. Вскоре я увидела условный знак: едва видимый огонек, и помчалась вперед. Затормозила я как раз перед Кирьяновым, который поддерживал невысокого худощавого парня. Он ловко транспортировал его на заднее сиденье и сел рядом. Я тут же сорвалась с места и рванула вперед.

Доехав до конца улицы, я остановилась. Кирьянов начал приводить парня в чувство. Собственно, он уже и сам открыл глаза.

– А… где это я? – спросил он.

– В надежном месте, – ответил Владимир.

Кирьянов обыскал парня и вынул из его кармана пистолет.

– Что вы делаете? – негодующим тоном спросил молодой мужчина, лишившись оружия. – Вы вообще кто такой?

– Вопросы здесь задаю я, – тоном, не терпящим возражения, ответил Кирьянов. – Поэтому советую прямо и честно отвечать на них и не пытаться врать.

– Вы, наверное, не за того меня приняли, – пробормотал парень.

– За того, за того, не сомневайся. Ты из команды Лихоимцева? – спросил Кирьянов.

– Да кто вы вообще такие?

Я буркнула Кире:

– Ты этого не видел и не слышал, – после чего достала «макаров».

– Аргумент? Аргумент, – кивнула я в ответ на побледневшую физиономию парнишки. – Не трать наше время, ладно?

– Ну… да, из его команды.

– Нам также известно, что вы окружили дом, в котором прячется опасный преступник. На его счету множество убийств.

– Да кто вы такие? Сами бандиты, да?

– Ты все ж таки думай, что говоришь! – Кирьянов вынул удостоверение и сунул его парню под нос. – Уголовный розыск, теперь понял? Так что давай отвечай на вопросы. Говори, какой номер квартиры, в которой засел киллер?

– Не знаю.

– Кому принадлежит квартира? Ну, кто ее хозяин?

– Тоже не знаю…

– Слушай, ты меня сейчас сильно рассердишь! – рявкнул Кирьянов. – Какое количество человек находится в этом притоне? Ну, живо говори!

– Да что вы на самом-то деле? – Парень чуть не плакал. – Ничего из того, что вы спрашиваете, я не знаю! Вот чем хотите клянусь!

– Мне твои клятвы не нужны, – отрезал Кирьянов. – Зачем тебя оставили на улице?

– Чтобы я следил за окном на первом этаже. Мне только это приказали делать, а больше ничего! Ну, правда, больше я ничего не знаю. У нас там командир имеется, ну, руководитель. Руководитель этой операции. Он во дворе, около дома. Он все знает. – Парень шмыгнул носом.

– Значит, говоришь, что подробности не знаешь? – спросил Кирьянов.

– Не знаю, вот честное слово!

– Предъяви документы! – потребовал Кирьянов.

– Да нет их у меня!

– Ну, тогда проедем в полицию, там разберемся, – пригрозил Владимир.

– Да зачем в полицию? Кто же документы с собой берет на такое дело…

– Какое такое дело? Ну-ка, говори все как на духу! – наседал на парня полковник.

– Ну, в общем… тут такое дело… мне и еще двоим дали задание вести наблюдение снаружи. Есть тут квартира на первом этаже… короче, притон какой-то. Хозяин недавно с зоны откинулся, наркотики, еще оружие, кажется, такие дела. В квартире этой постоянно кто-то зависает. А сколько их там, нам неизвестно. В принципе, нам его шинок до фонаря. Главное – этого мужика взять, потому как поступили сведения, что он именно там прячется. Лучше бы живым, но возможны варианты. Будет всерьез уходить, не отпускать. В идеале стрелять по ногам и брать покалеченным. Вот, я все вам рассказал, что мне было известно… Послушайте, отдайте мне пистолет, – попросил парень. – А то у меня будут большие неприятности. А в чем я виноват? Я только приказ выполнял… Вы бы отпустили меня, – жалобно попросил он.

– Может, тебе еще и ключ от квартиры, где деньги лежат, подарить? – вдруг зло спросила Ленка.

– Чего? – переспросил парень. – Зачем мне ключ? Мне доложиться надо…

– Ладно, иди доложись. – Кирьянов открыл дверцу машины.

– Чё, правда, что ль, отпускаете? – не поверил молодой человек.

– Нет, шучу. Иди давай, пока дверь открыта.

– А пистолет? – спросил парень, вылезая из машины.

– Тебе мед, так еще и ложку? Иди, а то передумаю! – пригрозил Кирьянов.

– А вы меня не подстрелите, когда я побегу? – с опаской спросил молодой человек.

– Обязательно подстрелю! – разозлился полковник. – Что за детский сад!

Парень незамедлительно побежал в сторону пятиэтажки, пригибаясь и петляя, как заяц, за которым идет охота.

– Володь, зачем ты его отпустил? – спросила я.

– Сейчас он полезнее на свободе, – ответил Владимир. – Исчезнет один боец – и поднимется, как ты сама говорила, тарарам. Придется на этот раз сработать вместе с братвой, а там уж… Но подмогу я все-таки вызову, – и он коротко переговорил по телефону.

– Но ведь он наверняка сейчас побежит к своей группе, все расскажет… – заметила я.

– Определенно, он так и сделает, – согласился Кирьянов. – Ну, так ведь нам и надо, чтобы они предприняли какие-то ответные шаги. А то так можно прождать неизвестно сколько. Тань, ты знаешь что? Поезжай-ка по направлению к пятиэтажке, но только не до самого конца.

Я проехала почти квартал и остановилась. До искомого дома оставалось совсем немного.

Кирьянов позвонил одному из собровцев и приказал занять пост около пятиэтажки. Втроем мы тихо сидели в моей машине и наблюдали за двором. Там было спокойно.

– Наверное, этот тип все сейчас рассказывает своему начальнику, – предположила Ленка.

– А потом этот руководитель будет докладывать… кому, Володя? – спросила я. – По идее, он должен доложить обстановку Лихоимцеву. Но его телефон находится у меня, и он молчит. Значит…

– Докладывать они будут кому-то, кто выше рангом этого самого Лихоимцева, – предположил Кирьянов.

– А дальше что?

– Ну а дальше события могут развиваться в двух направлениях. Эта группа может покинуть свой пост наблюдения. А может поступить наоборот: начнут штурмовать этот притон, чтобы добраться до киллера, – высказал свои предположения полковник, – поскольку он напортачил с Воротниковским, он у заказчика теперь как кость в горле.

– Да, ты прав, тут два пути развития событий, – согласилась я с ним.

Наш диалог был прерван появлением довольно высокого атлетически сложенного мужчины. Он вышел из двора пятиэтажки в сопровождении нашего бывшего пленника. Высокий остановился чуть поодаль от моей машины и повелительным тоном крикнул:

– Угрозыск! Где вы там? Выходите, разговор есть!

Кирьянов открыл дверцу машины и вышел.

– Володь, ты поосторожнее там, – шепотом сказала я.

– Меня подстрахуют, – так же шепотом ответил он и громко спросил: – С кем я буду говорить?

– Я Мерзляев, – ответил тот и подошел поближе.

«Ну, и фамилии у них, – подумала я, – одна другой стоит: Лихоимцев, Мерзляев. В последнем случае буква „л“ явно лишняя».

– Вы откуда вообще взялись? – спросил Мерзляев. – Что вам здесь надо?

– Хороший вопрос, – начал Кирьянов, – точно такой же я могу задать и вам.

– У нас здесь проходит операция, а вы мешаете. На каком основании вы отобрали пистолет у моего подчиненного? Короче, отдайте оружие и уходите подобру-поздорову, – приказным тоном сказал Мерзляев и махнул корочками. Хм, интересно. То есть не бандиты, а… кто? Ладно, Киря расскажет.

– Лучше вы уйдите, – спокойно сказал Кирьянов. – У нас ведь тоже проходит операция, представляете? И вы нам тоже мешаете. Как же быть-то?

– Слушай, ты! Если не уберетесь сию минуту, то…

Мерзляев закончил матом и демонстративным жестом хлопнул себя по кобуре.

– Я понял намек, – все так же спокойно сказал Кирьянов, – но это плохое решение. Ну, что хорошего в том, что ваши люди откроют стрельбу, а мои тоже последуют этому дурному примеру? Только перестреляем друг друга, будут никому не нужные жертвы. Насколько я понимаю, цель у нас одна. Может быть, есть смысл объединиться? Хотя бы временно. А там уже видно будет.

– Ну, ты и тупой! – с яростью прорычал Мерзляев. – Если сейчас же не отзовешь своих людей…

– Ну, ладно, – Кирьянов примирительно поднял руку, – вижу, что с тобой каши не сваришь…

И полковник развернулся, дав понять, что он уходит.

– Пистолет верни! – остановил его Мерзляев.

– А-а, совсем забыл.

Кирьянов подошел поближе, вынул конфискованное оружие и, положив его на ладонь, протянул Мерзляеву.

– Вот, держи.

Мерзляев протянул руку, но Кирьянов, сбросив пистолет на землю, тут же провел захват, вывернув протянутую руку противника. Не теряя ни секунды, Владимир отшвырнул оружие подальше, а сам быстро обыскал Мерзляева и отобрал у него его пистолет.

Изрыгая жуткие проклятия вперемежку с отборным матом, Мерзляев буквально зарычал:

– Да ты у меня сядешь, п-полковник! Ляшинцев!! Передай всем, чтобы сию минуту вязали этого ухаря и сматывались! Чего стоишь как истукан?

Наш недавний пленник все еще смотрел на Кирьянова и Мерзляева, как кролик на удава. Но вот ступор прошел, и парень метнулся к пятиэтажке.

Кирьянов, продолжая удерживать Мерзляева, выхватил рацию и скомандовал:

– Артем, Игорь, давайте к дому!

Я увидела, как неподалеку от нас две крепкие мужские фигуры, скрывавшиеся до сих пор, побежали к пятиэтажке. Спустя минуту уже были слышны вскрики и шум борьбы.

– Я все-таки тебя прикончу, – сквозь зубы пообещал разоруженный Мерзляев.

– Посмотрим, – ответил Кирьянов.

Во дворе между тем что-то происходило. Сначала послышался крик, а вслед за ним прозвучал выстрел, и в тот же момент на улицу выбежал мужчина. Ему вдогонку кто-то выстрелил. Мужчина на бегу повернулся и выстрелил в ответ. Потом все стихло. Ответного выстрела не последовало.

– Артем, ну что там? – спросил Кирьянов.

– Они начали наступление, стреляют! – возбужденно проговорил Артем.

– А кто в ответ стрелял? – спросил Кирьянов.

– Игорь, но он в небо пальнул несколько раз, – ответил собровец.

– Так, понятно, видимо, командир их надолго оставил, вот нервы и сдали, – резюмировал Владимир и обратился к Мерзляеву: – Сколько у тебя людей?

– Не твое собачье дело, – огрызнулся Мерзляев, опасливо косясь на пистолет, который Кирьянов приставил к его виску.

– Трое их, – вместо Мерзляева ответил Артем, – трое вместе с сопляком каким-то.

– А-а, ну, это наш бывший пленник, – заметил Кирьянов и обратился к Мерзляеву: – Так, шутки закончились. Мы никуда не уйдем, если ты до сих пор этого еще не понял. Поэтому прикажи своим орлам прекратить стрельбу. А то ведь и тебя в суматохе могут ненароком подстрелить. И вот еще что: позови одного кого-нибудь. Ну! Чего ждешь?

Похоже, что до Мерзляева наконец дошло, что дальше все пойдет по-серьезному. Он снова выругался и закричал:

– Лоскутников! Живо ко мне!

Тот, кого призвал Мерзляев, прибыл меньше чем через минуту. Он нерешительно приблизился к Кирьянову и Мерзляеву и вопросительно посмотрел на последнего.

– Так, Лоскутников, – взял бразды правления в свои руки Кирьянов, – давай дуй сейчас в известную тебе квартирку, скажешь, что ты участковый. Потом прикажи открыть дверь. Можешь громко говорить, можешь матом крыть, главное – чтобы был шум. Надо добиться того, чтобы преступник, который там сейчас отсиживается, попытался выбраться оттуда. Тебе все ясно?

Лоскутников молча стоял на месте и продолжал смотреть на Мерзляева.

– Давай продублируй мой приказ, – Кирьянов тоном, не допускающим возражений, обратился к Мерзляеву.

Тот махнул рукой:

– Делай, что он сказал. – Мерзляев показал на Владимира.

Лоскутников кивнул и исчез во дворе.

– Подстраховать? – спросил Артем.

– Я думаю, что не стоит, – ответил Кирьянов, – киллер выйдет стопудово. И мимо нас он не проскочит.

– Ты бы перестал меня держать, – обратился к Кирьянову Мерзляев.

– Ладно, – согласился Владимир, – можешь быть свободен.

– А мой пистолет? – спросил Мерзляев.

– Обойдешься! – бросил Кирьянов и отошел в сторону.

Мерзляев, как побитый пес, остался стоять на месте.

– Слушай, а что он за тип? ФСБ какое-нибудь? – поинтересовалась я тихонько у Кири.

– Да ты что, разве ж я б себе позволил с фээсбэшником так неуважительно обращаться? Частная охранная служба. Чья – неразборчиво написано. А пафоса-то как на целого генерала!

Я подумала, что Киря выбрал, пожалуй, единственно правильный вариант из всех возможных. На самом деле, что мог предпринять Белоголовцев при сложившихся обстоятельствах? Сидеть в наркопритоне и ждать неизвестно чего? Наверняка киллеру известно, что его обнаружили, что его, как исполнителя, не оставят в живых. Именно поэтому он и подался в бега. Если сейчас сработает план Владимира, то есть поднимется шум, Белоголовцев попытается выбраться из этой квартиры, которая становится для него западней.

Я кинула взгляд на окно на первом этаже, в котором до этой поры был зажжен свет. Сейчас в окне было темно. А что, если Белоголовцев вздумает выбраться именно через окно? Это, пожалуй, был единственный путь наружу.

Я поспешно вышла из машины.

– Тань, ты куда? – забеспокоилась Ленка.

– Лен, ты сиди в машине, а я пойду немного пройдусь, – ответила я подруге.

– Ты с ума сошла! – воскликнула Ленка. – На улице пальба, стрельба, черт знает что творится, а она прогуляться вздумала!

– Лен, успокойся, пожалуйста. В конце концов, это мое расследование, и ты, помнится, обещала слушаться меня.

Подруга ничего не ответила. А я сначала подняла с тротуара пистолет Мерзляева, который Кирьянов отбросил при захвате, а потом пробралась к первому этажу пятиэтажки и, прижавшись к стене, затаилась. В принципе понятно, почему тут ребята не сконцентрировались. Их не так уж много, а здесь и просматривается паршиво из-за деревьев и кустарников, и окна заколочены досками крест-накрест, кажется, если их снимать, шум будет страшный. Да и бежать, кроме как на толпу, особо некуда. Но моя интуиция меня подводит редко. Потому предпочитаю к ней прислушиваться. И правильно!

Спустя какое-то время я услышала, как кто-то очень осторожно сдвигает доску прямо у меня над головой. Вот этого-то и не учли: что доски – это декорация людей, которым есть чего и кого опасаться. Вдруг налет? Значит, Белоголовцев все-таки решился! А около окна никого нет, не считая меня.

Довольно скоро Белоголовцев пластично приземлился в нескольких шагах от меня и бросился бежать. Киллер был невысокого роста, худощавый, волосы забраны в хвостик, движения и впрямь как у бойца, легкие и сильные. Я бы с таким спарринговать не рискнула – опасный тип. Одет он был в джинсы и пеструю рубашку.

– Стоять! – крикнула я.

Белоголовцев оглянулся, и, увидев его лицо, я поняла, что это тот самый человек, чью фотографию я видела в квартире Елизаветы Белоголовцевой, его матери. Но если на фото он выглядел вполне симпатичным парнем, то сейчас черты его лица были искажены невероятным напряжением.

Он бросил на меня какой-то дикий, почти звериный взгляд и продолжил бег. Я бросилась за ним. Белоголовцев мчался со второй космической скоростью. Несмотря на то что я поддерживала свою физическую форму, в том числе и регулярными пробежками, мне было нелегко поспевать за ним. А киллер все мчался вперед. Я выхватила свой «макаров» и крикнула:

– Остановись! Стреляю на поражение!

Белоголовцев продолжал бежать. Он уже почти добежал до конца квартала. Но тут из-за угла показался черный джип. Белоголовцев чуть сбавил темп, и это дало мне возможность догнать его. Я схватила его за рукав рубашки, тонкая шелковая ткань затрещала, а Белоголовцев каким-то неимоверным образом извернулся и, взмахнув правой рукой, попытался пронзить меня каким-то оружием, то ли отверткой, то ли заточкой. А может быть, это был тот самый армейский нож, которым Белоголовцев убил Воротниковского? В самую последнюю секунду я успела отпрянуть в сторону, и это спасло мне жизнь. Но заставило выпустить рубашку парня.

Но киллер снова продолжал свой бег. Вот он уже почти добрался до проезжей части, но тут на него стал надвигаться все тот же джип с тонированными стеклами. Он мчался прямо на Белоголовцева, и это не оставляло никаких сомнений насчет того, что решили предпринять люди, сидящие за рулем машины. Но киллер продолжал проявлять чудеса ловкости. Он каким-то чудом выскочил буквально из-под колес собиравшейся убить его махины. Сделав кульбит, как самый заправский гимнаст, Белоголовцев вновь был на ногах. Однако убийцы в машине предприняли еще один шаг. Дико взвизгнув тормозами, джип остановился, и из раскрытых окон послышались выстрелы. Белоголовцев начал исполнять какой-то невиданный, диковинный танец, уклоняясь от пуль. И ему это удавалось! Заговоренный он, что ли? Да нет, скорее всего, сказалась армейская выучка.

Однако в конце концов удача оставила его. Вот он неловко осел на тротуар. Но в это время к нему уже бежали Кирьянов и его люди. А роковой джип немедленно рванул с места и вскоре скрылся из виду. Номера я, конечно, запомнила. К лежавшему Белоголовцеву бежала, вытаскивая телефон и набирая номер Мельникова:

– Андрюх, закинь ориентировку на черный джип с тонированными стеклами, номера… осторожно, ребята опасные. Задерживать до выяснения. Кирьянов подтвердит.

Киря кивнул, отвлекшись.

– Ну что? – спросила я Кирьянова. – Он жив?

– Жив! – ответил Владимир. – Слегка плечо царапнуло. А ты что думала? Таких, как он, ничего не берет, даже смерть.

– Володя, надо будет осмотреть начало квартала, там должен быть или кинжал, или заточка, или нож. В общем, когда я его чуть не схватила, он пытался меня пырнуть. А возможно, оружие осталось при нем.

– Вот гад! – вырвалось у Кири. – Не задел он тебя?

– Да нет, в последний момент удалось увернуться.

– Слушай, Иванова, а как ты вообще здесь оказалась? Ты должна была оставаться в машине! – строгим тоном сказал он.

– Должна! – фыркнула я. – Вы, такие умные, слона-то и не заметили. Расползлись по периметру, а тылы оставили без присмотра.

– Там на первых двух этажах половина окон забито, половина – кирпичами заложено. Кто мог подумать? – чуть покраснел от досады Кирьянов.

К Управлению полиции мы с Ленкой подъехали почти одновременно с машиной, в которой везли арестованного Белоголовцева, ну и всех тех ребят, которых под шумок прихватили бойцы Кирьянова.

На допросе в кабинете Кирьянова Белоголовцев поначалу стал валять дурака.

– Отправьте меня в больницу, – твердил он, – вы что, не видите, что я истекаю кровью?

И киллер демонстративно выпятил правое плечо, на котором действительно расплылось кровавое пятно.

– Почему вы держите меня в наручниках? – продолжал вопрошать Белоголовцев. – Снимите их! Что вы измываетесь над раненым человеком?

– Слушай, Белоголовцев! У тебя руки по локоть в крови! Хватит строить из себя красну девицу! – прикрикнул на него Кирьянов.

– Никакой я не Белоголовцев! Моя фамилия Загайский. Паспорт в заднем кармане джинсов. Вы меня путаете с кем-то, гражданин начальник!

– Путаем, говоришь? А вот те молодцы, которые в джипе сидели, явно ничего не перепутали! Тогда давай поступим так. Я сейчас позвоню тем ребятам, они с радостью примчатся сию минуту, и мы сдадим тебя им на руки. Ну как, согласен?

Белоголовцев молчал.

– Время идет, Белоголовцев, – напомнил Кирьянов.

– Так что вам от меня надо? – наконец подал голос киллер.

– Да так, пустячок один. Надо, чтобы ты прямо сейчас рассказал, а еще лучше – чтобы написал, от кого ты получил заказ на убийство Константина Воротниковского.

– Вы что, гражданин начальник? Чего ради я буду себя оговаривать? – с ухмылкой спросил Белоголовцев.

– Это не будет оговором, Белоголовцев, – возразил Кирьянов. – Это будет чистосердечное признание. Ты напишешь, кто дал тебе заказ на Воротниковского и когда это произошло.

– Ну, допустим. Допустим, напишу я то, что ты просишь написать, гражданин начальник. А что я с этого буду иметь?

– Чистосердечное признание и готовность сотрудничать со следствием зачтутся при вынесении приговора, – объяснил Кирьянов.

– Ха, – нагло ухмыльнулся киллер, – пургу ты, гражданин начальник, гонишь. А то я законы не знаю! Не буду я ничего писать! У нас мораторий на смертную казнь, так что…

– Слушай, Белоголовцев, хватит испытывать мое терпение! – Кирьянов стукнул кулаком по столу. – Последний раз спрашиваю: будешь писать?

– А если не буду, то что? Что ты тогда сделаешь? – спросил Белоголовцев, но уже без фиглярства.

– Я уже сказал! Или у тебя память короткая? Я собственноручно вызову тех, кто пытался сбить тебя на джипе и потом обстрелял! Понял?

– Да иди ты, – тихо ответил киллер.

Я свое дело сделала, преступника отыскала. Гонорар свой законный получила. Кирьянов поднял дело по убийству Воротниковского и настоятельно попросил меня просто отдыхать. Как только будет что-то новенькое, он обязательно расскажет. Прошла неделя. Мы с Ленкой и Кирьяновым сидели в кафе.

– Ну что, Володь. Давай рассказывай, как продвигается следствие по убийству Воротниковского, – попросила я.

– Рассказываю, – начал Владимир. – Ты своими действиями такую бурю подняла! Это дело растянется на ближайшие лет пять, наверное. Много голов полетят.

– С чего бы? – не особо удивилась я. И сама чувствовала, что здесь все непросто. – Неужто Белоголовцев признался?

– Нет, этот молчит. Но на него столько ориентировок обнаружилось, что и без признательных показаний сядет надолго. Прежнее дело с главным фигурантом Шелухиным отправили на пересмотр, тот отказался от показаний, заявил, что давал их под давлением. Какие преступники юридически продвинутые пошли!

– Да, а кстати, как поживают Лихоимцев, Мерзляев, Никифоров? В общем, вся эта шайка-лейка, которая пыталась ликвидировать Белоголовцева как не справившегося с заданием.

– Никифоров исчез в неизвестном направлении в ту же ночь, когда ты, Таня, с ним беседовала. Да он по большому счету и не виноват ни в чем. Только что с киллером Воротниковского познакомил… Мерзляев и Лихоимцев пока отмалчиваются. Но Лихоимцев пойдет под суд за вооруженное нападение, шантаж и угрозы. Ты же дашь показания?

– Куда ж я денусь. А Мерзляев?

– Этот вместе со всей своей кодлой – за несанкционированную стрельбу в городской черте. Ребятки, которые в черном джипе были, тоже присядут – за наезд на пешехода и побег с места происшествия как минимум. Это без учета того, что в их тачке незарегистрированное оружие хранилось. Но самое главное знаешь что?

– И что же? – Я улыбнулась, таким восторженным выглядел обычно суровый полковник Кирьянов. – Твои ребятки распотрошили компьютер Воротниковского и залезли в его почту?

– Ну это-то да, но там в основном деловая переписка, причем законного статуса. Видимо, он либо свои незаконные делишки проворачивал при личных встречах, либо стирал письма.

– Так чем же тогда ты хочешь нас удивить?

– Мы нашли тот компромат, из-за которого убили Воротниковского! – торжественно заявил Киря.

– Это как? – ошалела я.

– А вот как. Нашли контакты троюродного брата Воротниковского по отцу, того, который давно на Кипре живет. Связались с ним – ведь именно к нему наш убитый собирался уехать. И тот рассказал, что получил заказным письмом флешку, адрес сейфа и код от него. Письмо сопровождала записка с просьбой вскрыть и отправить в полицию, если с Константином что-нибудь случится. Ну, он и отправил. Эх, Танька! Забрали у нас эти бумажки из верхов… обрадовались… там столько всего! Столько голов может полететь! Я мельком глянул. Этот твой Воротниковский был, наверное, гением вынюхивания.

– Почему это он мой? – почти оскорбилась я.

– А потому, что все это выплыло на свет благодаря тебе. Кстати, брат Воротниковского остался удовлетворен?

– Да, он рассчитался со мной. Теперь можно подумать об отдыхе, если очередной клиент не нагрянет.

– Тогда пользуйся моментом, отдыхай, – посоветовал Кирьянов. – Ну ладно, девчонки. С вами хорошо, но мне пора: через десять минут мне надо быть на совещании.

– Оревуар, как говорят те же французы, – в тон Кирьянову ответила Ленка, проводив его долгим взглядом. – А все-таки, Тань, жаль, что Кирьянов женат, – еще раз призналась подруга.

«Надо будет познакомить Ленку с Андрюшей Мельниковым, – подумала я, – пока он еще холостой».

Content

Марина Сергеевна Серова
Бизнес и ничего личного

Глава 1

Глава 2

Глава 3