Группа крови на рукаве. Том V

Глава 1

Свежий, утренний ветер в лицо. Соленые морские брызги на губах. Я накачанный адреналином по макушку мчусь по волнам Атлантического океана. В этот момент ничто не сравнится с ощущением свободы, полета, который дарит мне доска виндсерфинга.

По мере того как утренние часы проходят, ветер начинает набирать силу, создавая еще более впечатляющие волны. Прыжок. Еще один прыжок. Неудачный. Валюсь в воду, выгребаю к доске. Встать на нее, вытащить парус и снова поймать ветер — та еще задача. Но я справляюсь.

Опять мчусь на север в сторону Манхэттена. Яркий свет солнца отражается от искрящейся водной поверхности, создавая впечатляющее зрелище для наблюдающих с берега. А они, наблюдатели, есть. Пляжные отдыхающие, матросы проходящих мимо судов… Некоторые высыпают на мостик с биноклями — рассматривают диво чудное. Человек, доска, парус. И все это в одном комплекте.

Среди шума волн и ветра, внезапно замечаю странную вспышку. Справа мелькнуло нечто необычное. И тут я вижу — под водой плавает небольшая группа дельфинов, играющих друг с другом. Животные замечают меня, начинают сопровождать, выпрыгивая из волн. Легко обгоняют меня, потом куда-то пропадают.

Я беру круче к ветру — приближается точка поворота. Это самое трудно в виндсерфинге. Сколько раз я уже падал, меня бил по голове парус, ускользала доска… Ничего, я справлюсь.

Вдох, выдох, проверяю выдвинут ли шверт-плавник на доске. Пора. Перемещаю парус на корму и привожусь к ветру. Достигнув угла около 45°, возвращаю парус обратно, до тех пор пока приведение не прекратится. Есть поворот! Под новым, более острым углом мчусь обратно к своему берегу.

Постепенно появляются очертания пляжа Сэнди-Хук, вижу пару шезлонгов, большой синий зонтик. Под ним кто-то сидит. Пытаюсь рассмотреть, но брызги летят в лицо, очертания человека расплываются.

Метрах в пятидесяти от берега, узнаю Авдонина. Начальник резидентуры отряда «Земляне». Бедняга, при полном параде, в костюме, с гластуком. Так и сдохнуть можно на жаре. Последние денечки августа 68-го года. Лето не хочет сдавать позиции — пляжный сезон в самом разгаре.

У берега ветер стихает, добираюсь до песка благодаря инерции. Теперь отстегнуться от паруса, сложить его.

Авдонин смотрит, как я вытаскиваю доску, ищу свои шлепки-вьетнамки. Песочек то горячий!

— Ты, Орлов, себя ведешь прямо как турист в Сочи — пеняет меня резидент — Все на заданиях или пашут на тренировках, один подполковник рассекает по заливу. А сейчас небось, загорать ляжешь?

— Обижаете, товарищ Авдонин — я вытер пот вперемешку с каплями воды с лица — Все по утвержденному плану. Осваиваю виндсерфинг для клуба, только сегодня получился полностью поворот. Завтра начну ставить на доску Незлобина, Ильясовых. Может быть Синтию.

— То есть отдыхающих еще больше прибавится? — ядовито спрашивает резидент — Коктейли загорающим под зонтик не нужны?

Вот же гад. Сам уже посылал Трунова на лодке ночью, миную наружку, в Нью-Йорк — и вот кривит губы. Завидует что ли?

— Да что случилось то⁇

— То, что вас могут сфотографировать и опубликовать в газетах пасквили. Чем занимается спецназ в рабочие часы.

— Та что же делать? Ночью не получится тренироваться

— Не знаю, что делать! — Авдонин сел обратно на лежак, тяжело вздохнул

— Нет, тут что-то еще — соображаю я — Новости из Москвы?

Резидент сидит молча, обдумывая мой вопрос.

— Ладно, все одно это будет скоро в новостях. Андропова сняли. Вслед за Брежневым.

— Точно⁇

— Только что пришла шифровка. Исполняющим обязанности председателя комитета назначен генерал Алидин.

Вот это номер! А где же первые замы — Цинев, Цвигун? Я завис, соображая и переваривая новости.

Если сняли Брежнева, то сняли и его людей в Комитете. Это как раз понятно — Цинев вообще родственник. А кто в КГБ остался из «фигур»? Глава ПГУ, да Алидин. Значит, у Шелепина все получилось?

Я быстро вытерся, переоделся. Пристроился в фарватер резидента, который встал и проваливаясь в песок, быстро пошел на базу.

* * *

Почти сразу началось совещание в арсенале. И больше всех знал Трунов. Он сидел на пункте связи всю ночь — обменивался с Центром шифрограммами. Пока Авдонин ходил за кофе, Иван Иванович обрисовал мне ситуацию. Бунт поднял Шелепин. Терять ему было нечего, стул под ним качался и он пошел по членам ЦК. Почти в открытую. И его поддержали. В первую очередь испуганные историей с Полумесяцевым регионалы, которые в центральном комитете составляли большинство. А самый большой вес имели…ха-ха… украинцы. Какой сюрприз.

— Что-то им видимо, пообещал Шелепин — развел руками Трунов — Пленум два дня длился, в среду была самая бойня. Воронов и Кириленко в самый последний момент переметнулись, Подгорный и Косыгин отказались голосовать. Кулаков и Пельше сняты вместе с Брежневым. Вот такие дела. Слишком быстро Леня стал отодвигать друзей, которые ему помогли с Хрущевым. И Воронова и Подгорного. Оба зуб на него имели размером с Эверест. Вот и доигрался. Шелепин поставил все на зеро и выиграл. «Делайте ваши ставки, господа» — Иван Иванович передразнил крупье в казино.

— И никто не арестован? Все спокойно?

— После снятия Хрущева такое уже не принято. Знаешь, что Никита выдал, когда его пнули? Мол, главное мое достижение на посту — когда сняли, то не шлепнули. Дескать, когда и вас снимут — останетесь в живых. Да, смягчились нравы в Отечестве. Раньше бы Коба всех в расстрельный подвал, родственников в лагеря, не балуй!

Трунов наклонился ко мне, прошептал на ухо, обдав запахом табака:

— Говорят у Шелепина был какой-то компромат на Андропова. Он еще озвучил на Пленуме с трибуны. Брежнев стал защищать своего протеже, чем себя еще больше утопил.

— Какой компромат? — заинтересовался я

— Не знаю — Иван Иванович развел руками — Может тесть тебе за рюмкой белой расскажет.

Ага, жди, расскажет. Впрочем и так понятно. Ходили слухи, что Андропов мощно так почистил архивы, чтобы скрыть свое еврейское происхождение. Антисемитов в Комитете было полным полно, думаю и в ЦК не меньше. Кто же слил Шелепину эту информацию?

— И что же в Комитете теперь будет? — поинтересовался я

— Да известно что — усмехнулся Иван Иванович — Точнее кто. Как только Железный Шурик утопит Шелеста, который его поддержал на Пленуме, поставит обратно Володю Семичастного. И это для нас всех — хороший вариант. Сработаемся.

Я подождал продолжения, но его не было. Трунов сам о чем-то задумался. Сработаюсь ли я с Семичастным? Мне там были обещаны всякие разные плюшки. Первый заместитель, все дела… Но надо оно мне? Высоко залезу — больно падать будет.

А тут. вернулся Авдонин, начал накачку. Усилить бдительность, за работниками-американцами глаз да глаз, регулярные проверки на жучки… Не было ничего интересного до тех пор, пока резидент не обмолвился о Синтии №1.

— Получена санкция на разработку Родригес — Сергей Петрович назидательно поднял палец — Не просто так, а с определенной целью. Центр хочет получить доказательства по «контрразведывательной программе» ФБР. Называется она Counter Intelligence Program. CIP. В ПГУ полагают, что Синтия может достать документы по программе.

Как выяснилось, в Комитете получили отрывочные сведения от одного из агентов о том, что Бюро осуществляет различные провокации, совместно с полицией проводит незаконные аресты и распространяет дезинформацию. Сначала это все делалось для того, чтобы дискредитировать Коммунистическую партию США. Но потом мальчики Гувера вошли во вкус и начали бомбить по площадям — действие программы распространилось на другие политические организации. На сторонников Мартина Лютера Кинга и Джесси Джексона из движения за гражданские права, антивоенное движение, студенческое братства… Из последнего — борец за гражданские права негров американка итальянского происхождения Виола Лиуццо была убита четырьмя куклуксклановцами, один из которых был информатором ФБР. Убитая была мишенью слежки в рамках «контрразведывательной программы CIP».

— А от меня что вы хотите⁇ — растерялся я — Комитет и так все уже знает. Подкинуть в газеты и всех делов.

— Знать мало — надо доказать. Нужны документы, досье, отчеты по программе. Вот тогда мы бы их обнародовали и нашим товарищам из коммунистической партии США стало бы полегче дышать.

— И как вы себе это представляете?

— Родригес же цветная — пожал плечами Авдонин — Явно недовольно своим положением в Бюро, дискриминацией. Начни ее исподволь убеждать в том, что в ФБР не все гладко. Без агрессии, действуй больше вопросами. Изображай недоумение. Центр выделил бюджет на ухаживания — своди ее в дорогой ресторан, на концерт какой-нибудь. Ты же летишь с ней в Лос-Анджелес за свотовцами?

Дождавшись моего кивка, резидент подмигнул — Загляни с ней в магазины на Родео-Драйв, на экскурсию в голливудские студии…

— Ага, а вы потом, Сергей Петрович, новые шуточки на мой счет придумаете. Про отдыхающих, коктейли и так далее.

— Не боись, все согласовано и подписано.

Из арсенала я вышел в полном раздрае. Такой милый адюльтер, который дарил столько радости на глазах превращался в тухлую спецоперацию, которая без вариантов не кончится ничем хорошим. И надо мне было Дзагоеву этот рапорт писать? Прикрыл, что называется, задницу.

— Ну что, накатали тестю поздравительную шифрограмму? — в коридоре я столкнулся нос к носу с Ольгой Тимофеевной. Да чего все сегодня такие язвительные⁇ Неужели снятие Андропова так подействовало?

— Да, и доставку букета цветов заказали — буркнул я, пытаясь пройти мимо.

— Орлов, я бы на твоем месте сидела тише воды, ниже травы — Верховцева прихватила меня за пуговицу рубашки — Сейчас головы то полетят! Я в курсе твой ситуации с Алидиными — мой тебе совет. Помирись срочно с женой.

Комитет — большая деревня. Сколько не напрягает ВГУ отделы и управления — у всех все течет. Кто-то чей-то ученик или протеже, сотрудники выпили вместе пива или чего покрепче…

— Спасибо, учту ваш совет — сухо ответил я, протискиваясь прочь.

Обедал в столовой в одиночестве — все уже успели отстреляться и убежали по своим делам. А нет, не все. Байбал о чем-то болтал с китаянками.

— У вас же у всех ужасный английский? — удивился я, когда он отошел от них

— Ну так уж и ужасный! — обиделся якут — Дамы вообще говорят хорошо, они тут уже пять лет живут. Из Гонконга переехали. А я подтягиваю инглиш с ними.

— Сядь, расскажи, как жизнь — я помахал поварихам рукой, попросил кофе для Байбала.

Иванов у нас оказался из разряда незаменимых. Взял на себя функции завхоза — рулил всеми вольнонаемными американцами, что обслуживали базу, а кроме того отвечал за охрану и периметр. Светошумовые мины на всем протяжении забора уже были установлены, Байбал договорился о том, что следующим рейсом из Москвы привезут наших любимых отрядных овчарок — Иво отдает псов с условием, что ему организуют новых.

— Как бы Сатурн их не подрал

Руди понравилось работать у нас на базе и владелец «тумбочки» попросился к нам в штат. Куда и был моментально оформлен.

— Чтобы кобель на сук напал? — усмехнулся якут — Не бывать такому. Только вот в течку придется их разводить по загонам — я уже у Авдонина получил добро будки им построить в разных концах базы, да сеткой огородить.

— Опять бюджет у Бакли клянчить — я тяжело вздохнул. Как же надоело это бодание за деньги…

* * *

Между мной и Синтией №2 все-таки смогла проскочить повторная искра. Ильясовы, Незлобин и Байкалов довольно быстро освоили виндсерфинг. А вот О’Тул доска никак не давалась. Даже небольшие волны легко сбрасывали девушку в воду, вставать и вытягивать мокрый парус из воды ей было сложно. Не говоря уж о повороте — самом сложном элементе скольжения по воде.

Тренироваться нам приходилось на мелководье, когда я поддерживал Синтию за талию, помогал забраться на доску. Сама рыжая прикупила по случаю белый купальники-бикини, чувствовала себя в нем неотразимой. И сразу после того, как в очередной раз случилось падение в мои объятия, мы поцеловались. О, это был страстный поцелуй в водах атлантического океана. С языком, поглаживанием и даже попыткой расстегнуть верхнюю часть купальника.

Раздесть Синтию мне удалось только поздно ночью, когда она тихонько прошмыгнула ко мне в коттедж.

— Babushka уже спит, храпит на весь этаж — целуя меня ухо сообщила О’Тул — Ты знаешь, что она молится перед сном?

— Не знаю — я запустил руку под юбку девушки, прижал ее к стене

— А мне говорили, что в Союзе все атеисты — Синтия поцеловала меня в шею

— Давай обсудим это позже — я схватил рыжую за руку, потащил ее в спальню. Боже! Спасибо, что устроил мне отдельный коттедж. Я тоже помолюсь на ночь.

* * *

Утром в штабе мы с Синтией старательно отводили глаза друг от друга. Только вот одна беда — О’Тул мгновенно краснела, вывая себя любому внимательному сотруднику. А таких у нас было сразу несколько — разведчиков ПГУ специально тренируют обращать внимание на мимику людей, язык тела. И что делать? Вот Верховцева будет рада сообщить в Центр, как Орлов «мирится с женой». Посредством рыжей бестии, которая чуть кровать ночью не сломала — так девушке понравилась поза «наездница».

Чтобы никого не смущать, по-быстрому свалил с базы — забрать обшитую «буханку». И да, это был монстр! «Зоркий глаз» постарался, выложился на все 100%. Два вида люка — сплошной и рабицей, широкие, удобные. Держатели для автоматов на стенах салона, бронешторки, сетки на фарах, место для радиостанции… Штурмовой автомобиль получился на загляденье и прокатившись на нем по подземному паркингу, я понял, что отряд придется тренировать теперь вместе «буханкой» — змейка позади автомобиля, выход из люка вверх по раздвижной лестнице. Открылась масса новых тактических возможностей, которые надо было еще осмыслить.

— Как еще могу отблагодарить? — поинтересовался у Вихо, передавая чек с премией

— Привези русской водки — подмигнул мне индеец — Лучше Столичной

— Такой деликатес? — удивился я — На Брайтон Бич в каждом втором русском магазине есть.

— Там не настоящая — отмахнулся Зоркий глаз

— Давай я тебе тогда Московской особой пару бутылок закину. Ее очищают обезжиренным сухим молоком.

— Для чего⁇

— Молоко хорошо примеси удаляет. Голова болеть не будет утром.

— Вези!

* * *

Когда Синтия №1 увидела новую «буханку» — обалдела. Как и вся летняя веранда ресторана «Тиши» на 7-м авеню. Я ничтоже сумняшеся, показался в люке, подмигнул латиночки, после чего демонстративно щелкнув затвором, снял пулемет М60***, который мы с Вихо примеряли на крыше в креплениях.

На веранде воцарилась полная тишина. Такое ощущение, что и весь трафик города встал. Я громко захлопнул люк, вышел из машины. Запер дверь, покрутил брелок ключей на пальце. Эх, раскрасить бы еще «буханку» какими-нибудь языками пламени… Но в ВШК не поймут. «Не положено» — оно и в Нью-Йорке не положено.

— Что ты делаешь! — Синтия вскочила из-за столика, потащила меня обратно к машине — Ресторан сейчас копов вызовет! Поехали отсюда срочно.

Родригес была чудо как хороша. Белая блузка с большим декольте, синяя плиссированная юбка, туфельки на высоком каблуке. И накрасилась так… ярко, броско.

Мы забрались обратно в машину, тронулись.

— Откуда у тебя пулемет?

— Начальство твое привезло. Толсон. А еще пистолет с полыми пулями.

— Ты кстати, не хочешь объяснить, почему номер три в списке Форбс Сэм Уолтон звонил Гуверу и расспрашивал про тебя и отряд Земля?

Ну надо же…

— Понятия не имею — я сделал самые честные глаза

* * *

7,62-мм пулемёт М60 (официальное обозначение — Machine gun, 7.62 mm, M60) — американский единый пулемёт, разработанный в послевоенные годы и принятый на вооружение Армии и Корпуса морской пехоты в 1957 году. За недостатки конструкции и внешний вид получил прозвище англ. the pig — «свинья».

Несмотря на то, что с 1980-х годов начался процесс вытеснения М60 более совершенными пулемётами, такими как M240 бельгийской разработки, это оружие до сих пор выпускается и довольно широко используется, хотя и преимущественно на «вторых ролях».

С точки зрения конструкции в основном представлял собой гибрид двух систем немецкой разработки периода Второй мировой войны — автоматической винтовки FG-42 (автоматика перезаряжания с газовым двигателем) и пулемёта MG 42 (лентопротяжный механизм)[3].
Основной изготовитель — компания Saco Defense.
История использования пулеметов в вооруженных силах США начинается в годы войны Севера и Юга[4]. В годы Второй мировой войны американская пехота так и не получила на вооружение удачной модели пулемёта; имевшиеся на вооружении пулемёты, в частности — Браунинга образцов 1917, 1918 и 1919 годов и Джонсона образца 1941 года, представляли собой либо сильно устаревшие, либо просто неудачные образцы. Тем большим был интерес, с которым американская армия смотрела на новейшие немецкие разработки в этой области (впрочем, как и армии других стран, столкнувшихся с военной машиной Третьего Рейха).
После войны американцы, тщательно изучив немецкий опыт, приступили к созданию собственного «единого» пулемёта, при этом в качестве отправной точки были взяты именно упомянутые выше MG 42 и FG-42.
Несмотря на использование при разработке передовой для тех лет концепции и двух вполне доброкачественных прототипов, М60 в целом оказался неудачным оружием. В особенной степени это касается его ранних модификаций, испытывавших весьма существенные проблемы с надёжностью.
Например, газоотводный узел от вибраций при стрельбе «саморазбирался», что вынуждало пулемётчиков дополнительно скручивать его проволокой, а также допускал неправильную сборку. Затворная группа отличалась малым запасом прочности. Изношенное оружие имело склонность к самопроизвольной стрельбе.
Снятие ствола означало отсоединение закреплённых на нём сошек и газового двигателя, что вело к увеличению веса запасных стволов и вынуждало стрелка положить пулемёт на землю или поддерживать, пока второй номер расчёта не вставит новый ствол. Для сравнения, у MG 42 сошки крепились к неподвижному кожуху ствола, а автоматика с коротким ходом ствола исключала из конструкции газоотвод, что позволяло опытному пулемётчику заменить ствол за несколько секунд не меняя при этом положения.
Кроме того, конструкция оружия была чрезмерно облегчена, «сместив» его боевые качества в сторону ручного пулемёта, а не «единого».

Глава 2

— Ты кстати, не хочешь объяснить, почему Сэм Уолтон звонил мне и расспрашивал про тебя и отряд Земля?

Точно такой же вопрос задал мне час спустя Энтони Бакли. Стоило заехать после «латиноамериканского» обеда в ВШК ООН, как меня сразу выцепил сэр-пэр.

— Без понятия!

Честный взгляд в глаза у меня уже был натренирован с Синтией №1.

— Это как-то связано с благотворительным фондом отряда? Сэм хочет сделать пожертвование?

— Я не знаю! Что он сам то вам сказал?

— Ждет нас обоих сегодня вечером в семь часов, хочет сделать какое-то предложение, от которого мы не сможем отказаться

— Даже так? Надо ехать. Меня разбирает любопытство.

— Меня тоже.

Бакли оказался тоже не лыком шит — заказал на вечер черный лимузин. На нем даже были синие флажки ООН. Умеет Энтони пустить пыль в глаза — этого не отнять.

Ехали в Хэмптон — самый роскошный пригород Нью-Йорка из всех существующих.

Вилла Уолтона была окружена огромным зеленым садом, наполненным яркими цветами и пышными деревьями. Раскрылись автоматические ажурные ворота, я опустил стекло двери лимузина. На сразу окружил тонкий аромат свежести и зелени, который привнес ощущение безмятежности и умиротворения. Хорошо живут американские миллионеры. Или жируют?

Само здание виллы было выполнено в классическом стиле с элементами модерна. Высокие белые колонны украшали фасад, а на крыше была построена огромная терраса с панорамным видом на город и океан. Я подумал, что хорошо c утречка, в компании любимой подруги выйти на такую террасу попить кофейку. Хм… а с двумя любимыми подругами получается в два раза лучше?

Встретил нас, разумеется, негр-дворецкий в ливрее, в белых перчатках. Поздоровался, открыл входную дверь в два человеческих роста.

Внутри вилла поражала своим великолепием. Стены были украшены картинами художников-абстракционистов, полы покрыты дорогими коврами…. Каждая деталь интерьера подчеркивает статус и вкус хозяев.

Особое внимание заслуживала гостиная. Здесь располагался огромный камин, украшенный мрамором, уютный кожаный диван с креслами, необычная хрустальная люстра в виде летящего ангела.

Мы с Бакли переглянулись. Да, в Белом доме президенты США живут попроще.

Из гостинной мы прошли во внутренний двор. И это был двор — не дворик! Кипарисы, длинный бассейн с вышкой для прыжков в воду. Рядом зона отдыха с шезлонгами и зонтиками — садись и наслаждайся солнечными лучами, океанским воздухом…

Дворецкий провел нас к круглому стеклянному столу, вокруг которого стояли кресла.

— Что господа хотели бы выпить? Лимонад, чай-кофе, коктейли? Может быть виски с содовой или бокал коньяка? У нас есть Хеннесси пятидесятилетней выдержки!

Негр так надулся от этой информации, будто сам его полсотни лет назад разливал в бочку.

— Мне кофе — коротко произнес Бакли, оглядываясь

— А мне Хеннесси — произнес я, усаживаясь за стол. А чего стесняться? Уолтон хочет произвести на нас впечатление? Не будем мешать.

Дворецкий коротко поклонился, ушел. Бакли сел рядом, погрозил мне пальцем:

— Ник, умоляю! Без выходок

— Буду нем, как рыба — я показал, как застегиваю рот на замок.

Мы немного пообсуждали роскошную виллу, потом дворецкий на подносе принес кофе и коньяк. Лимончика не было — 50-ти летний напиток похоже не принято закусывать. Некомильфо. Негр показал этикетку на бутылке, ловко открыл пробку. Разлил.

Ну что у нас тут? Я покачал бокалом. Цвет — золотисто-янтарный, почти медный. Свидетельствует о зрелости коньяка. Пригубил. Это настоящий симфония ароматов, которая раскрывается с каждым глотком. Нотки старого дерева и кожи, которые медленно переходят в оттенки сухофруктов и ванили. Да, за такую бутылку Хеннесси несколько тысяч долларов отдать не жалко. А может несколько десятков тысяч — поди у коллекционеров такой напиток в большой цене.

— Ну как? — поинтересовался Бакли. Крылья ноздрей у него начали подрагивать.

— Хотите попробовать?

Энтони заколебался. Отставил чашку с кофе, посмотрел на дворецского. Тот понимающе составил с подноса еще одни бокал. Как знал.

— Не сомневайтесь, коньяк отличный

Мы обернулись — позади стоял Сэм Уолтон в домашнем — брюки, рубашка, шелковый халат с драконами. Позади него… бог ты мой… я узнал крысиную физиономию Джимми. Сынка Уолтона-старшего, наследника всей империи. Взгляд потухший, смотри в пол. Выглядит в целом плохо. Осунулся, на голове — большая проплешина. Похоже кто-то выстриг парню целый клок волос.

— Мне его привозят из Франции, прямо с завода — Сэм сел рядом с нами, щелкнул пальцами дворецкому — Питер, мне как обычно.

Потом повернулся к Джимми. Тот вытирал руки об грязные джинсы, меланхолично жевал жвачку.

— Джимми, что же ты молчишь? Поздоровайся с господами.

Парень поднял глаза на нас, пробормотал хеллоу Бакли, потом его взгляд сфокусировался на мне, зрачки расширились. А дальше случилось вот что. Парень заорал как сумасшедший, начал пятиться. Чем дальше, тем быстрее.

— Стой! — крикнул я, вскакивая. Все тоже подорвались, сдвигая кресла назад.

Но было поздно. Джимми запнулся ногой за бортик бассейна, упал затылком назад в воду. Я первым подбежал к бортику, уже хотел кинуться следом, но потом передумал. Парень вынырнул, выплюнул изо рта воду. Глаза у него все еще были как два блюдца, но похоже он все-таки немного пришел в себя.

— Не ожидал такой реакции — покачал головой Уолтон-старший — Эй, Джимми, давай вылезай, сходи к себе переодеться и ждем тебя через полчаса

— А может быть…- начал парень, хватаясь за бортик рукой и глядя на меня с опаской

— Я сказал через полчаса! — рявкнул Сэм на сына — Все ясно⁈

— Йес сэр — пробормотал Джимми, вылезая и вытирая воду с лица.

Мы вернулись за стол, Уолтон-старший забарабанил пальцами по стеклу. Мы же с Бакли просто дегустировали отличный коньяк, наслаждаясь закатом. Попросить еще бокальчик? Но тут ожил Сэм:

— Господа, прошу прощения за этот досадный инцидент. Не думал, что сын так отреагирует на подполковника.

Бакли непонимающе на меня посмотрел, я прикрыл глаза, показывая, что после все объясню.

А тем временем Уолтон рассказывал нам, как он выкупал своего сынка из вьетнамского плена, сколько предпринял усилий, чтобы договориться с вьетконговцами. В сделке также участвовали советские и китайские посредники. Вторая часть рассказа была посвящена персонально Джимми, который после возвращения из плена был комиссован и пустился вразнос. Пил, курил, дело дошло и до легких наркотиков. Парня уже дважды забирали копы за пьяные драки.

— После того, как в его комнате была обнаружен пакет с травкой на пару тысяч долларов — Уолтон развел руками — Я понял, что пускать дела на самотек, уже нельзя. Я могу потерять сына.

— Что же вы от нас хотите? — удивился Бакли — Мы не наркологи и не полиция.

— Возьмите Джимми в отряд — рубанул Уолтон — Пусть живет в казарме, служит у вас пилотом. Возможно, сержантам удастся приструнить парня и воинская дисциплина вернет его на путь истинный. А с моей стороны… — Сэм открыл папку, что ему подал дворецкий — Я навел справки. Вам нужен вертолет для операций. Куплю вам самый лучший — гражданскую версию Ирокеза. Двести четыре Би. Джимми умеет пилотировать такую модель, имеет все лицензии. Кроме того, я узнал, что вам надо расширять автопарк отряда…

Уолтон сделал паузу. Вот гад! Как красиво нас покупает. У Бакли уже глаза горят.

— Любой грузовик, две легковушки на ваш выбор.

Сэм вздохнул, закончил — Плюс полмиллиона долларов в благотворительный фонд отряда. Но я должен быть в составе попечительского совета.

— Это приемлемое предложение! — даже не дав мне все обдумать, мигом согласился Бакли — Очень благородно, что вы так заботитесь о своем сыне. Поверьте, в отряде ему быстро вправят мозги!

Энтони, сука такая, продал нас в рабство к Уолтонам даже ни минуты не задумавшись. Я посмотрел на негра, который услужливо поднес зажигалку, к сигаре, которую Сэм засунул в рот.

— Отчего же вы не спросите мнения полковника? — Уолтон посмотрел сначала на Бакли, потом на меня.

Долбанный сэр-пэр замялся, потом произнес:

— Товарищ Орлов очень хотел вертолет. Он его получил. Остальное — детали. ***

Стоило Бакли отлучится в туалет, как я наклонился к уху Уолтона и тихо произнес:

— Ваш сынок, пидор конченный. Военный преступник. Можете поспрашивать его за консервированные ушки вьетнамского мирняка. Ему не в отряд Земля надо, а на виселицу. И поверьте, он даже расстрела не заслужил.

— Я знаю — спокойно ответил Сэм — А также знаю, о вашей с ним договоренности.

— Какой?

— Про миллион долларов за освобождение.

Уолтон достал из папки чек, протянул мне. Я ошарашенно уставился на него. Все верно, единичка, шесть нулей, подпись.

— Я не могу принять его.

— Почему?

— Это быстро станет известно. Деньги то пройдут по счету.

Уолтон задумался.

— Потом вы уже мне дали денег за содействие. Этого вполне достаточно.

— Договор есть договор. Давайте так. Я сниму ячейку в банке, положу туда банкноты. А вам передам ключ. Так пойдет?

Теперь уже задумался я. Возьму деньги — все, деваться некуда. Коготок увяз, птичке пиздец. С другой стороны, это пиздец нам и так уже устроил Бакли — согласившись взять Джимми. Мне все одно колупаться с сынком, так пусть хотя бы бабки скрасят это говнище.

— Ваш то интерес в чем? Он же не на пляже там будет отдыхать. Сержантов у нас нет — но советские лейтенанты и капитаны тоже могут устроить ад кромешный.

— Я этого и хочу. Сделайте из него человека. Через боль и страдания.

Ха! Я ему Макаренко что ли… Взрослого человека не перевоспитаешь. Только большие жизненные потрясения могут что-то перевернуть в душе.

— Не получится — вернете его обратно. Буду дальше думать, что с ним делать. Хотя бы полгода, ладно? — Сэм протянул мне ладонь. Я увидел выходящего из двери Джимми, вздохнул, потом пожал руку.

— Окей, дил.

Стало быть подписался на сделку. Отступать некуда.

* * *

От Уолтонов мы уезжали раздельно. Повеселевший от 50-ти летнего коньяка Бакли на своем лимузине — я же попросил вызвать такси. Стоило Сэму отвлечься на проводы сэра-пэра, я зарядил грустному Джимми по печени. Он выронил чемоданчик, что держал в руках, скрючился.

— Не дай бог вякнешь — предупредил я пилота — В отряде отпизжу так, что мама не узнает.

Джимми не вякнул. Также скорчившись, начал запихивать чемодан в багажник, который открыл обалдевший таксист. Попытки помочь я мигом пресек, велев ехать к бару Лонг Бич — на часах уже было 9 вечера. На выезде со двора я заметил, как негр-дворецкий тайком показывает мне большой палец. Видимо, сынок и слуг уже достал.

— Куда мы едем? — спустя четверть часа Джимми нашел в себе смелость задать вопрос — Сэнди Хук в другой стороне.

— На Лонг Бич

— А что там?

— Там из тебя человека будут делать.

* * *

На газоне у парковки бара уже все были в сборе. Уилл-боксер, Мейсон с заклеенным носом, Майк-дальнобой. А еще человек тридцать мужчин всех возрастов и рас. Народу явно прибавилось.

— Какое первое правило клуба? — крикнул я, подходя к толпе

— Никому не говорить о клубе — дружно ответил народ и заржал. Бойцы уже снимали рубахи, цепляли ракушки, крутили обмотки на ладони.

— Я ошибаюсь или парень — Джимми Уолтон⁈ — Уилл отвел меня в сторону, кивнул на пилота

— Как узнал?

— Про его обмен в газетах писали. Фотографии, ну и по тиви показывали репортаж

— Мейсон — крикнул я фэбээровцу — Ты судья. Зачитай им правила и начинайте.

Уилл терпеливо ждал, что я отвечу.

— Так и есть. Уолтон-младший. Будет пилотом у нас в отряде. Папаша дает бабки на вертушку — взамен попросил пристроить сынка.

— Ты хочешь поставить наследника миллиардного состояния в круг, чтобы какой-нибудь дальнобой ему череп проломил⁇

— Ну не все так страшно — пожал плечами я — Потом у нас же есть ты.

— А что я?

— Вот ты с ним и встанешь. Покажешь класс.

— Да у нас с ним разные веса!

— Мне похуй. Сделай, что я сказал.

Мы померялись с Уиллом взглядами, фэбээровец недовольно кивнул.

Встать с Сэмом он не успел. На третьей паре на парковку вырулило сразу две полицейские автомашины, зажглась «цветомузыка» на крышах.

Кто-то из дальнобоев по привычке рванул в темноту, но основной костяк — остался.

Из машин вылезло сразу семеро копов, начали охватывать нас по дуге. Руки держали на поясе, поближе к кобуре. Двое светили фонариками, один помахивал дубинкой.

— Эй, что у вас тут происходит? — крикнул крайний слева полицейский, чей живот переваливался через ремень на пару кулаков. Любитель пончиков.

— Был сигнал о драке. Кто дрался?

— Я разберусь — Уилл вышел вперед, показал толстяку значок ФБР. Начал что-то нашептывать на ухо. Коп согласно кивал. Я тем временем повернулся к Майку. Тот успел натянуть рубашку и сейчас закатывал рукава.

— Слушай, ты же с нами с самого первого раза?

Дальнобой согласно кивнул.

— Уже пару раз огреб, но продолжаешь ходить?

— Прошлый раз я загасил Чарли — обиделся Майк — Помнишь, как я ему прописал между рогов?

Мы посмеялись.

— Короче, нам тут драться не дадут. Опять копов вызовут

— Надо новое место искать — сообразил Майк

— Хочу купить боксерский клуб. Где-нибудь в центре, недалеко от Манхэттена. Сможешь поискать? Чтобы обязательно был ринг в центре, ну и зал метров сто, сто пятьдесят.

— Ник, это кучу бабок будет стоить!

— Займешься или мне кого другого искать?

— Сделаю

НедоUFC надо было вписать в законные рамки. Проще всего это было сделать, получив боксерскую лицензию и выкупив клуб. Благо деньги на это можно взять из ячейки Уолтона. Дадут ли боксерские ассоциации лицензию — большой вопрос. Драка на кулаках, без перчаток… да еще можно ногами пинаться, да броски проводить. О последнем я собирался умолчать, но сомнения меня грызли. Впрочем, ассоциаций разных, в том числе мелких — в Штатах завались. Как говорят сами американцы — money talks. Т. е. деньги решают все. Кто-нибудь да выпишет мне нужную бумажку.

— Я все решил — к нам вернулся Уилл, хрустнул кулаками — Они сейчас съебутся, но двое хотят остаться и посмотреть.

— Нахуй — помотал головой я — Правило для всех одно. Пришел в клуб — дерешься. Зрителей нам тут не надо.

— Они при исполнении — расстроился фэбээровец

— Вы тоже были на смене в прошлый раз — возразил я — Либо остаются и дерутся, либо пусть проваливают.

— А что ты им сказал? — поинтересовался Майк у агента

— Сам знаешь первое правило клуба — буркнул Уилл — Сказал, что проводится спецоперация.

— Ну и пусть пиздуют прочь — закончил я эту бредовую дискуссию — Нечего глазеть на спецоперацию.

Копы посовещались, уехали. И я тут же вытолкнул Джимми в круг против Уилла. Наказание всегда следует за преступлением.

* * *

На базе пришлось тихонько кидать камешки в окошко комнаты Синтии.

— О май гот! — О’Тул вышла из коттеджа в коротеньком халатике, который заканчивался на бедрах, воззрилась на избитого Джимми. Парень решил показать характер — дрался с Уиллом до последнего. Падал и вставал заново. У пилота была поставлена боксерская техника, так что поломан он был не сказать, чтобы сильно.

— Кто это?!? И почему у него кровь на лице⁇

— Наш новый пилот — пояснил я, поддерживая качающегося Уолтона-младшего под руку — Перебрал немного, подрался. Слушай, там у Верховцевой была аптечка где-то. Можешь ее тихонько вынести? Мне нужна перекись и лейкопластырь.

Синтия покрутила пальцем у виска, ушла за аптечкой.

— Кто это? — Джимми дотронулся до разбитого носа, тяжело вздохнул

— Моя секретарша. Коснешься пальцем….

— Да понял, понял. Опять изобьют. Я уже привычный. В плену через день пиздили.

— В яме посидел? — заинтересовался я

— Не без этого. Где-то полгода. Потом перевели в Ханой. Там полегче уже было.

— Служи в отряде без косяков, никаких самоволок и отлучек. Тогда все будет ровно. Ясно?

Парень лишь обреченно кивнул.

Глава 3

А у нас первая боевая тревога. Позвонил дежурный по ВШК, передал приказ грузиться в «буханку» и быть в полной готовности. В Нью-Йорке перестрелка бандитов с полицией, требуется наша помощь.

Вот тут то самый ад и начался. Один снайпер без корректировщика и 4 штурмовика вместе со мной? Серьезно⁇ Ладно, за руль сядет Байбал. Я могу отработать из пулемета. Но все-равно полный некомплект!

Попытался дозвонится до Энтони. Но, увы, он был на встрече с секретарем Совбеза ООН. Понятно откуда ветер дует. Доусон, сука такая, мстит.

Делать нечего, начали метать в «буханку» снарягу и оружие — светошумовые гранаты, штурмовой щит с тараном, скорпионы с бк, снайперку с оптической трубой, рации. Сами обрядились в камуфляж с нашивками Земли, нацепили шлемы и бронники. На крышу присобачили М60, подняли бронещитки на месте пулеметчика. Хорошо бы еще какую-нибудь базуку выцыганить у американцев. Ведь по нынешним временам у бандитов тоже могут быть пулеметы — поди поперестреливайся с ними. Особенно в незнакомой городской застройке. Задним умом все крепки!

Поразмыслив, дал команду Ильясовым грузить взрывчатку и детонаторы. Бывают такие стальные двери, которые никаким тараном не вынесешь — надо взрывать. Да и просто проход в стене проломить можно…

Пока собирались, неприкаянный Джимми маялся рядом. Рожа у него уже подзажила, но все-равно вызывала интерес всей честной компании своей синевой. Пришлось знакомить, но без подробностей. А вот Авдонин потребовал деталей.

— Это что еще за персонаж на базе⁈ — резидент отвел меня к пляжу, кивнул в сторону пилота

— Наш новый пилот

— Зачем нам пилот⁇

— Да тут подарили вертолет отряду… А еще автопарк — грузовой автомобиль и две легковушки. Можете взять у Синтии каталоги и выбрать себе машинку.

Резидент впечатлился. Понравилось ему на Мустанге разъезжать. Вот зуб даю — веберет себе похожую модель. Может и не кабриолет, но что-то рядом.

Авдонин тут же насел на меня с вопросами. Пришлось объяснять про Уолтонов, про сделку с Джимми.

— Почему без согласования с Центром⁇ — возмутился резидент, помахав рукой Дзагоеву, автомобиль которого парковался возле штаба

— Ответ надо было давать сразу — пожал плечами я — А выгодна слишком очевидна. Мы с этого Уолтона сможем потом еще много чего поиметь. Он на третьем месте в списке Форбс — от денег пухнет.

Я кстати, глянул, кто на первом. Говард Хьюз. Предприниматель, инженер, большой любитель авиации, а до кучи режиссёр и продюсер. И жнец и на дуде игрец. Основные деньги сделал на нефти и как поставщик всего авиационного на Великой Отечественной. Ну плюс на Голливуде заработал — почти все картины, которые он продюсировал принесли кучу бабок. А еще Хьюз вошел в историю, как человек, получивший самый большой чек — после продажи 46 % акций авиакомпании TWA, консорциум банкиров во главе с владельцем корпорации Хилтон отвалили Говарду 546 миллионов долларов разом. Как говорят в народе — обкэшился. Вот бы чьего сынка пристроить в отряд…. Купались бы в деньгах. Но в газетах писали, что детей у Хьюза нет и вообще в семейной жизни он странноватый. Живет затворником, постепенно сходит с ума.

— Уверен? — Авдонин еще раз помахал рукой Дзагоеву

— Сто процентов — я задумался над тем, чтобы привлечь Байбала к строительству взлетной площадки под вертолет. Рядом с ангарами Хоков — они большие, любая вертушка войдет. Блядь, опять деньги нужны. Чем больше заработал — тем больше потратил. Бесконечный цикл — прямо как в буддизме.

Подошел полпредовский резидент, мы поручкались с Бевараспом.

— Можете разжать булки — пошутил «владелец ста лошадей» — У меня сканер частот в машине настроен на полицейскую волну. Убили того латиноса

— Какого латиноса? — удивился я

— Да колумбийца. По которому вас дернуть хотели.

Дзагоев рассказал, что какой-то закинувшийся порошком колумбиец из банды «Три кита» играл с подругой в русскую рулетку — крутили барабан револьвера. Темнокожая скво выиграла и получила приз — пулю в голову. Вызванные соседями полицейские решили арестовать мужичка, тот схватился за пушку.

— У него целый арсенал нашли дома — китайский калаш, ружье, два револьвера.

— Серьезный товарищ — покивал Авдонин — А зачем полиции «Земля»? Сами же справились.

— Нынешний полицейский комиссар Нью-Йорка Гарди — дружок Доусона. Вместе учились в университете. Позвонил, попросил…

— Короче подстава — буркнул я

Оба разведчика недоуменно на меня посмотрели. Блядь! Опять палюсь.

— Провокация — пояснил я — У нас до сих пор нет полицейского иммунитета. Случись что при штурме — из судов не вылезем.

— Я напомни Малику поднять этот вопрос на Совбезе — Дзагоев посмотрел на океан. Поднялся ветер, появились волны.

— Тебе в полпредство факс пришел

Факс⁇ Я тупо уставился на бумажку с текстом. Взял, помял руками. Точно, факс из моей «прошлой жизни». Сколько мы таких «рулонов» прочитали, передали…

— В полпредстве есть факс?

— У Малика в кабинете стоит. Фирма Ксерокс — тяжело вздохнул Дзагоев — Трясется над ним, как мать над младенцем… Шестьсот долларов стоит. Зачем? Для чего? Все же по телефону можно продиктовать, а что нельзя — курьер привезет или почтой.

— Почтой долго — возразил я — А тут один звонок и у тебя вылезает бумажка с договором. Подписал, отправил обратную — считай сделка состоялась. Полчаса на все про все.

— А если что-то не то вылезет?

Дзагоев сам того не понимая, озвучил идею хакерской атаки. Я вчитался в текст. Телекомпания NBC и ток-шоу Джонни Карсона приглашает меня на программу The Tonight Show. Запись в Рокфеллер Плаза 2-го сентября, в 19.00

— В Центр шифрограмму я уже дал — Беварасп отнял у меня факс, передал его Авдонину — Ну а там уже как решат.

— Что они сейчас могут решить?!? — покачал головой резидент — Кадровая чехарда, все трясутся

— Что за шоу? — поинтересовался я

— Ты не знаешь? — удивился Дзагоев — Это главное вечерное ток-шоу Штатов. Аудитория — сорок миллионов человек. Каждый третий американец его смотрит.

— И зачем мне такая реклама?

— Совершенно не нужна — согласился Авдонин — Я составлю шифрограмму в Центр

— Включите в нее требование к американцам дать визы женам — внимание ко мне со стороны СМИ можно было, как будут выражаться в будущем, «капитализировать». Прочитается Алидин шифровку… Ладно, может до и.о. Комитета она и не дойдет — допустим, это будет генерал Сахаровский. Прочитает он шифровку и у него екнет. Запретить, наложить вето, нельзя! Отдельным пунктиком идет просьба нажать на МИД, чтобы те запросили визы женам. Ладно, это можно… Помнится, так поступал в своих фильмах Гайдай. Допустим, поет Никулин «пограничную» песню в «Бриллиантовой руке» — «А нам все-равно…». Знаменитую песню про зайцев. Явная же антисоветчина — любой цензор встрепенется. А давайте в конец фильма включим ядерный взрыв! И цензорам резко становится не до песни.

* * *

Охмурять и вербовать Синтию №1 я решил по технологии Синтии №2. Дождался пока рыжая отправится на прослушивания, Авдонин с Дзагоевым свалят по своим секретным делам. После чего вызвонил Родригес и предложил попробовать свои силы на доске. Причем я к ее приезду обзавелся еще и доской для обычного серфинга. Безо всяких парусов. К моему удивлению, Синтия вполне себе отлично стояла на волне, владела боттом терном и кэтбэком — приемами разных поворотов. Как выяснилось, я катался сильно хуже. Все-таки виндсерфинг и простой серфинг — разные виды спорта. Хотя и похожие.

— А чего ты удивляешься? — рассмеялась латиночка, когда мы отдыхали в тени зонтика — Я три года в Нью-Йорке. Тут знаешь как волны бывают?

Синтия потянулась, выпятила свою тройку в синем закрытом купальнике. Хитро посмотрела на меня из под челки. Потом облизнула губы. Ну и кто тут кого сейчас «завербует» спереди и сзади?

Все-таки классно иметь персональный пляж на берегу океана. Никто не впаривает чурчхелу, не слушает дурацкую попсу… Я достал бутылку колы, поддел пробку зубом.

— С этой бутылкой и тату на плече — ты прямо образцовый американец — засмеялась Родригес — Почему ты никогда не рассказываешь о своей наколке?

Так и сказала — tat, а не tatoo. На тюремный язык перешла.

— А что рассказывать — пожал плечами я — Сделал по-молодости. Попался хороший мастер, который увлекался фантастикой. «Я робот» Азимова читала?

— Нет, но слышала про него. Левацкий писатель, атеист. Нападает на религию, астрологию… У нас таких в Бюро не любят. Слышала, что за ними даже приглядывают.

Тут Синтия осеклась, схватилась за мою бутылку с колой. Сделала глубокий глоток. Горячо! Не от песка горячо, а от слов агента. Надо слегка отпустить поводья.

— А ты верующая?

Родригес оказалась католичкой, причем такой агрессивной. Видимо поняла, что сболтнула лишнего, начала меня вербовать в верующие, расписывать прелести рая и пугать ужасами ада.

— Ни разу не видел, чтобы ты молилась — парировал я — Да и в постели ты была без крестика!

Удар оказался не в бровь, а в глаз. Синтия отшатнулась, потом начала оправдываться. Да так раздувая ноздри, на эмоциях. Дескать, это небольшой грех, священнику она исповедовалась, тот дал ей епитимью, но вот ты, Орлов! Гореть в гиене огненной и скрежетать зубами, стачивая эмаль. Я даже растерялся. Почти сразу поднял лапки, признал свое поражение на идеологическом поприще. Подействовало.

— И вообще! Чего мы валяемся на пляже⁇ — тоже смутилась Синтия — Вон какой ветер, пошли кататься на твоем виндсерфинге! Обещал учить? Учи!

* * *

— А ты Орлов, ходок!

После покатушек на волнах меня поймала Верховцева. И ведь почти уже добрался до коттеджа! Так хотелось прилечь и подавить подушку пару часиков перед ночными стрельбами. У нас была запланирована очередная тренировка отряда и совсем не хотел появиться на ней в разобранном состоянии.

— Ольга Тимофеевна! Я выполняю задание Центра — коротко ответил я — Можете уточнить у Сергея Петровича. Если конечно, это не нарушает режима секретности.

— Нарушает — засмеялась бабуля, расправляя разноцветное парео и усаживаясь на лавочке перед домом — Ты же понимаешь, что рано или поздно тебя увидят сотрудники базы?

Я посмотрел на Верховцеву. Осознал, что уютная кроватка мне в ближайшее время не светит. А бабуля молодец! Солнцезащитные очки, модное парео, макияж как у Синтии №1 — по-максимуму. Не забывает себя.

— У вас есть какие-то предложения?

— Я тут прогулялась по косе… Рядом есть частный пляж. South Beach Area. Вход пять баксов — также пусто, как и у нас тут.

Я задумался. А бабуля то дело говорит.

— Возьму на вооружение.

— А еще возьми на вооружение правило — не спать с несколькими женщинами сразу. Запутаешься, наделаешь глупостей, все очень плохо кончится.

— Хотите анекдот? — я решил обострить и соскочить с темы. Накрылся сон — адреналин в крови так и бурлит.

— Какой? — заинтересовалась Верховцева.

— Заходит американец в аптеку. А вы же знаете — у них там продается все подряд, не только лекарства.

Я дождался кивка бабули, продолжил:

— Берет пачку конфет, презервативы. У друга день рождение — нужны подарки. Конфеты, чтобы соблазнять женщин. Презервативы — чтобы избежать последствия. Идет на кассу.

Молодая кассирша краснеет:

— Может возьмете еще шампанское?

Американец отвечает — Он не пьет!

Верховцева засмеялась, сняла очки, вытереть глаза. А я рывком, будет под обстрелом пулемета, прорвался. домой. Честно слово, лучше пара штурмов, чем такие гнилые разговоры.

* * *

В Лос-Анджелес вылетали авиакомпанией Пан Ам*** всем боевым отделением отряда — Ильясовы, Незлобин, Байкалов. Везли с собой амуницию, оружие, альпинистское снаряжение. Родригес опять пришлось побегать, чтобы на борт пропустили опечатанный контейнер. Пока она бегала, решала вопросы, меня инструктировал Бакли. Вот надо ему было появится в аэропорту! Высказал все, что думаю о Доусоне, боевой тревоги.

— А я тут не вижу никаких проблем — Энтони нахмурился — Потренировали боевую тревогу, погрузку в бронеавтомобиль. За сколько вы успели?

— Четверть часа примерно — буркнул я

— Вот и отлично! Пришлите мне рапорт с описанием всей процедуры, трудностей, которые возникли. Обсудим на комитете, сделаем официальный регламент.

Ну вот… Пошла бумажная возня. Тут инструкция, здесь рапорт. И всегда на тебя есть крючок. А что это вы не исполнили третий подпункт пятого параграфа?

— Нам нужна мигалка! Я посмотрел по карте, где была перестрелка. Это район Уэйкфилд. Мы бы туда ехали полтора часа. А по пробкам все два!

Оказывается, именно этот вопрос Бакли и обсуждал с Доусоном в тот момент, когда я не мог до него дозвониться. А еще мое приглашение на шоу The Tonight Show. Факс пришел не только в полпредство, но и в военно-штабной комитет.

— Надо идти — Бакли наставляет на меня палец — Мы напишем методичку, согласуем с Карсоном нужные нам вопросы. Пора, пора освещать деятельность ООН и Совбеза на высшем уровне.

— А в полпредстве против — перевожу стрелки я — Согласуйте вопрос с Маликом

— Вы подчиняетесь мне!

— И Совбезу ООН тоже!

— Доусон за. Он мне прямо об этом сказал.

— Доусон еще не весь Совбез ООН!

Если сразу не дашь по этим шаловливым ручкам — сядут на голову. Ругаться с Бакли не хотелось, но я тут чувствовал некую засаду. Также как и в деле с наркоторговцем из Уэйкфилда. А ну как они там хитро-гнилых вопросов посоставляют. А я на всю Америку облажаюсь. Прямой эфир, второго дубля не будет.

К нам подошла встревоженная Синтия.

— Что случилось? Вы чего такие красные?

— Обсуждаем с сэром Энтони твой сегодняшний наряд. Очень-очень смелый. В департамент полиции Лос-Анджелеса могут и не пустить… Но я тебя защищаю!

Бакли покраснел, растерянно заморгал глазами, Родригес тоже. Агент сегодня надела белый брючный костюм, который в Штатах еще приживался плохо — на улицах женщины все поголовно носили юбки, а многие еще и шляпки. А чтобы пиджак еще был такого узкого кроя, что грудь Синтии разрывала его на части…. Да и немалая попка латиночки в брюках тоже выглядела более чем вызывающе. А «бабета» на голове?

— Не ври!!

Синтия набрала в грудь воздуха и тут пришло спасение. По громкой связи объявили посадку на наш самолет. Я тут же стартанул в сторону громовцев, достигнув второй космической скорости.

— Ходу, ходу!

— Что случилось⁇ — Незлобин поймал меня за руку

— За мной охотится ликвидатор из специального «убойного» отдела ФБР! Вон, вон она бежит за мной

Синтия и правда ускорилась в нашу сторону, мило улыбаясь и подзывая меня пальчиком.

— Да ну нахер — я изобразил выражение лица на знаменитом меме со священниками, подхватил чемодан и быстрым шагом отправился к гейту. Громовцы пристроились следом.

* * *

Pan American World Airways (также Пан Америкэн / Pan American или Pan Am) — одна из крупнейших авиакомпаний в истории США. Была основана в 1927 году как Pan American Airways и сохраняла это название до 1950 года.
На протяжении многих лет Pan Am по сути являлась национальным перевозчиком США, одним из лидеров трансатлантических перелётов. Pan American внесла значительный вклад в становление международных авиаперевозок, выступила стартовым заказчиком таких ключевых для развития авиации типов самолётов, как Boeing-707, Boeing-747, а также одной из первых авиакомпаний стала применять компьютеризованные системы бронирования билетов.
Причиной банкротства послужил ряд грубых ошибок и просчётов руководства компании, не сумевшего подготовить Pan Am к резко изменившимся условиям рынка после вступления в силу закона о дерегулировании воздушных перевозок США 1978 года. С этого момента авиакомпания ежегодно несла ощутимые убытки, постепенно распродавая активы для погашения задолженностей. В 1985 году азиатско-тихоокеанское направление полностью было продано авиакомпании United Airlines. Война в Персидском заливе 1991 года привела к росту цен на нефть и авиатопливо, что стало роковым для Pan Am, находившейся в плачевном финансовом состоянии. Комиссией по расследованию взрыва лайнера ПанАм над Локерби в 1990 также была установлена вина компании, допустившей на борт багаж с бомбой в отсутствие пассажира. 4 декабря 1991 года авиакомпания объявила о банкротстве. После банкротства многие рейсы Пан Ам были переданы компании Delta Air Lines.

В 1996 году бывшие сотрудники авиакомпании попытались воссоздать Pan Am как малобюджетного авиаперевозчика, для чего выкупили несколько самолётов Airbus A300, но в феврале 1998 года компания вновь подала на банкротство. Несмотря на низкие издержки, она не смогла конкурировать с крупными авиаперевозчиками.

Глава 4

В самолете я уселся между Байкаловым и Незлобиным. Успешно продремал почти весь полет. Проснулся только один раз — когда «панамовские» стюшки развозили обед. И это опять было пиршество — хамон, несколько видов сыров, три вида вин и одно шампанское на выбор, и вишенкой на торте — икра. Ну и всякое разное первое, второе, десерт… Так и бы летал туда-сюда, но увы, через 6 часов мы уже заходили на посадку в городе Ангелов.

Погода в Лос-Анджелесе была замечательная, солнышко, плюс двадцать. В отличие от суматохи и шума Нью-Йорка, в местном аэропорту чувствовалась более непринужденная и расслабленная атмосфера. Возможно, это связано с более теплым климатом и ярким солнцем Калифорнии, которое било сквозь огромные окна.

На выдаче багажа Синтия, погрозив мне пальцем, опять убежала заниматься нашим контейнером с оружием, я же возле ленты транспортера ждал появления своего чемодана. Все уже получили, а мой никак не вылезал. Дождался… фигуристую девушку в коротеньком красном платьице. Таком коротком, что почти видны подвязки черный чулков. Профессионально окинул ее взглядом. Крашеная блондинка, завитые локоны лежат на оголенных плечах. Карие глаза с огромными ресницами, алая помада. И бонусом белозубая голливудская улыбка. Которой она сразу меня сразу и одарила. А не… бонус тут большая грудь без бюстгальтера — соски торчат сквозь платье. Офигеть, бунтарка. Не дай бог ей появиться в таком виде где-нибудь на техащине — забьют камнями. А в либеральной цитадели мира — Калифорнии — все отлично, дайте две. Ноги от ушей, фигура — песочные часы.

— Где-то я тебя видела — сразу начала общение блондинка.

— В Нэшнл Джиографик — прикололся я — Небось читала про охотника на крокодила во Флориде? Я тогда поймал пятиметрового. Чуть не сожрал меня.

— Да ври больше! Ты на военного больше похож

Я пригладил свой короткий ежик на голове. Усилим.

— Точно тебе говорю. Знаешь, как поймать крокодила? Надо его выманить на сушу тухлым мяском, а потом быстро бросится на морду всем весом тела. И все, он твой.

Я тоже был в далеком прошлом фанатом Нэшнл Джиографик. Только не журнала, а телевизионного канала.

— Он же схватит тебя!

На ленте показался мой чемодан, я снял его на пол, повернулся к блондинке.

— Я Ник. А ты?

— Я Мэлоди Принтисс

Девушка подала мне руку и сразу спросила:

— Ты же не сексист?

Почему бы не пожать руку очаровательной девушке и задержать ее ладошку в своей. Конечно, внимательно поглядывая по сторонам. Не появится ли на горизонте Синтия.

— Конечно нет. Как ты могла подумать⁇

— Ну мало ли…

— Чем занимаешься Мэлоди?

Это обычный вопрос для американцев, тема такая же нормальная для разговора незнакомцев, как и погода.

— Я… — блондинка засмущалась, даже слегка покраснела — Я модель Плейбоя. Прилетела на съемки. Журнал арендовал в Голливуде студию — будет снимать фильм про «заек».

Мэлоди очаровательно улыбнулась, достала из сумочки накладные заячьи ушки.

— Всегда мечтал познакомиться с моделью Плейбоя — глядя в глаза, на полном серьезе произнес я. Весь пубертат прошел в попытках вырвать в туалете сиротского интерната вырезки из Плейбоя с голыми красотками. Такие постеры были валютой почище сигарет. Анна Николь Смит, Кимберли Конрад, Памела Андерсон… Последняя после выхода Спасателей Малибу стала секс-символом всего нашего интерната. Некоронованная королева. Ирины Салтыковы и Оксаны Фандеры даже рядом не стояли. Хотя отечественная версия Плейбоя уже выпускалась. И тоже пользовалась успехом у определенного круга учеников.

— Ты рассказывал про то, как не дать себя съесть крокодила — вернула меня из воспоминаний Мэлоди

— Мне уже пора. Ты где планируешь остановиться? Я бы мог заехать сегодня вечерком, показать фотографии с крокодилами…

Никаких фоток у меня не было, но разве трудно раздобыть? Мне стало интересно — купится модель на такую туфту или нет. Купилась.

— Отель Маджестик. На Оушен авеню. Давай к 6 вечера.

— В лобби отеля — я подхватил чемодан — Я хочу до конца услышать эту «мэлоди».

Игра слов с именем девушки заставила ту покраснеть.

* * *

— Где ты шляешься⁈ — на выходе из зоны выдачи багажа на меня набросилась Синтия — И чем это от тебя пахнет?!?

Родригес перешла на гневный шепот.

— Женскими духами⁇

— Ага. Попал в объятия моделей Плейбоя. А они все надушенные… — я увидел Дэрила Гейтса рядом с громовцома, помахал рукой.

— Ладно, потом поговорим! Я с тобой не закончила…

Ведет себя как ревнивая жена. А мы всего-то несколько раз переспали. Вот не надо было ей дарить деньги — вообразила себе черт-те что…

Дэрил с момента нашей последней встречи сильно подкоптился, темные волосы выгорели на солнце. С очков перешел на контактные линзы. О чем сам и заявил, после того, как мы приветственно похлопали друг друга по плечам.

— Во время тренировок очки спадают и я сразу как крот слепым становлюсь.

— Нужно специалистов озадачить тактическими очками — посоветовал я — Изогнутыми, на резинке.

Громовцы подтянулись ближе, начали «греть уши». Мы быстро обсудили планы — поездка на базу полицейской академии Лос-Анджелеса в Элисон Парке, демонстрация возможностей местного СВОТа, обмен опытом. Обедаем там же, ужинаем у мэра, который дает в нашу честь вечером прием. На следующий день — уже показухи Земли, переговоры в расширенном составе с ФБР. Свободное время, Лос-Анджелес — «город контрастов». Экскурсии, шоппинг, Голливуд. Утром на третий день — вылетаем обратно в Нью-Йорк.

— Я заказал для вас два минивэна Фиат Мультипа*** — произнес Гейтс — Забронировал вам всем номера в отеле на Оушен авеню. Называется Маджестик.

С большим трудом я сдержал смех. Что такое везет и как с этим бороться.

* * *

Отель оказался шикарным, напомнил мне нью-йоркскую Плазу. Правда номер, увы, не пентхаус, но двухместный, просторный. С балкона виден океан, пляж, пальмы… Как говорится, сивью. А это дорого стоит. Сразу пришел портье, предложил погладить вещи. Это тоже было кстати. Раз будет мэр — значит нужен будет галстук, сорочка и прочий официоз.

После того, как разложился и принял душ, позвал «землян» получать командировочные. На два дня Бакли расщедрился на пятьдесят баксов на каждого. Итого раздал двести долларов, еще пару стольников положил себе в бумажник. Народ интересовался, что можно купить на эти деньги. В номере лежал рекламный справочник, совмещенный с каталогом — открыл, показал.

— Вино тут неплохое, кленовый сироп, толстовки и кепки… Товарищи! — я встал, хрустнул пальцами — Очень надеюсь на вашу сознательность. Не подставьте меня и не подставьтесь сами. ЭЛЭЙ — если не брать Вегас — центра штатовского разврата и разложения. Бордели, стриптизы… Может так статься, что вы подружитесь с кем-то из американских полицейских. И они могут вас куда-нибудь позвать. Нет, это может быть даже вполне приличное место. Варьете какое-нибудь. Но одна фотография на фоне раздетых женщин…

Я строго посмотрел на Ильясовых.

— … может нам стоить карьеры. Улавливаете?

Блядь, прям Замполитом становлюсь. С большой буквы. Буду следить, чтобы никто ничего лишнего не выпил, не курнул, не ляпнул… Начинаю понимать смысл включения «Вилориков» во всякие делегации.

— Обещаю! Жен выпишем, как можно скорее, вопрос с визами я уже поднял на всех уровнях. На базе планируются новые коттеджи. Так что не в казарме жить. Зарплаты у вас высокие, особо отличившимся в будущем разрешат снимать в городе жилье. Может даже субсидии на аренду будут. Так что очень-очень прошу! Без залетов.

Земляне закивали, Незлобин показал мне большой палец:

— Я прослежу за парнями. Все будет ровно.

* * *

Что можно сказать про Лос-Анджелес? Зелено, просторно, много цветных. И холмы. Едешь будто американские горки. Которые тут называют вовсе не русскими, а роллер-коастами. Плюс город просто пропитан духом киноиндустрии, и это заметно во всем: от многочисленных билбордов с рекламой фильмов до съемок прямо на улицах. Сидит такой режиссер себе в раскладном кресле, кричит в мегафон статистам.

До полицейской академии мы добрались быстро, разгрузили сами в десять рук опечатанный контейнер. Хоть наши выступления и завтра, а «выставку достижений народного хозяйства» попросили организовать сразу. Для этого в холле главного здания выставили столы, расставили стулья и даже повесили баннер-растяжку Welcome. Мы выложили Скорпионы, штурмовые щиты, светошумовые гранаты. Личную экипировку — от бронежилетов до разгрузок и шлемов. Я назначил Ильясовых следить за «реквизитом», Синтию отвечать на возможные вопросы, а сам с Байкаловым и Незлобиным в сопровождении Гейтса пошел в помещение местных свотовцев. Знакомиться.

Те нас уже ждали. Во-первых, присутствовал начальник академии — капитан Блум. Мощный лысый тяжеловес поперек себя шире. Зато в красивой форме, с медалями. Был тут и глава отряда — лейтенант Стэнли Уайт. Этот был невысокий, жилистый полицейский с какой-то непонятной расовой примесью. Узкие глаза, желтоватая кожа. Полукровка?

Остальные свотовцы были очень похожи друг на друга. Такие накаченные «бультерьеры», невысокие, короткостриженные. Они сидели за партами, словно на классном часе, выжидательно смотрели. Блум представил нас, мы поручкались с Уайтом и его заместителем — усатым здоровяком Бишопом. Он единственный тут имел нормальную прическу и был статями похож на нас с Незлобиным.

— Скажите нашим парням пару приветственных слов — попросил нас Блум — И пойдем на стадион.

Капитан посмотрел на наручные часы: — Через полчаса приедет мэр и шеф полиции. Будет еще майор от национальной гвардии.

Что за стадион? Ладно, хотите приветственную речь, держите:

— Главное в нашем деле — постоянная психологическая готовность. Тело натренировать легко. Голову — трудно! Тяжелее всего работать с захватами заложников. Особенно, когда заложники — дети. Иногда приходится принимать очень тяжелые решения. Дать погибнуть двоим, чтобы спасти трех. Увы, бывает и такая математика. Да, все мы хотим быстрых и бескровных штурмов, но преступники хитры, изворотливы, часто имеют неплохую подготовку и оружие. Могут минировать входы, привязывать заложников в окнах зданий…

Я вспомнил Буденновск. А потом Беслан. В обоих случаях штурмы были не очень удачными. В больнице боевики были готовы — прослушивали эфир по захваченным милицейским рациям. Удалось только вывести заложников из травматологического корпуса, но в главный корпус, где было большинство пленников, спецназ войти не смог. На открытом участке между травматологическим и главным корпусами погибли трое офицеров. Приказ о штурме уходящей в Чечню колонны так и не был отдан — Басаев и его подельники растворились в Чечне, принесли впоследствии много зла. В Беслане все тоже пошло криво. В физкультурном зале внезапно раздались взрывы, заложники начали разбегаться, а террористы по ним стрелять. Спецназу пришлось штурмовать что называется «с колес». Да еще по заминированной территории, с заложниками в окнах и дверях. Какой-то умник распорядился стрелять только одинчными — это при том, что у боевиков были оборудованы пулеметные точки, работал снайперы. Тогда то лейтенант Туркин и совершил свой подвиг. Накрыл телом гранату, которую террорист бросил в большую группу заложников.

Лица свотовцев посмурнели, похоже они не были готовы к такой речи. А бравурных спичей и не будет.

— Мне очень помогает книга одного японского самурая — продолжил я — Хагакурэ называется. Сокрытые в листве. Периодически я ее перечитываю.

Блум с Уайтом переглянулись. Не ждали, что спецназовец будет задвигать аудитории про книги.

— Там много всякой японской средневековой ерунды, про правила, бусидо и прочее. Но есть и дельные мысли. Вот самая главная — избавившись от страха перед смертью, человек может жить «полной» жизнью. Имеет значение не сама смерть, а решимость умереть. Если каждое утро просыпаешься с мыслью, что сегодня твой последний день — то тогда сможешь свернуть горы.

Народ слушал внимательно, пара человек достали блокноты и что-то записали. Наверное, название книги.

— Хм… подполковник! — Блум не выдержал — Спасибо за вашу речь, это было впечатляюще. Нам есть всем о чем подумать. А сейчас, давайте пройдем на стадион.

* * *

Американская «показуха» была очень похоже на ту, что мы устраивали несколько месяцев назад на конференции в Нью-Йорке. Высокие чины сидят на трибунах, на поле построен макет здания без крыши, «спецназ освобождает заложников». Ну что сказать? Штурмовать калифорнийские свотовцы научились и без нас. Щит, таран, передвижение змейкой — переняли все, что мы показывали. Была пара снайперов на соседней трибуне, корректировщик. Вот так раскрывай все секреты — переймут.

Меня познакомили с мэром Мердоком — пузатым живчиком с начесом на появляющейся лысине. Тот долго тряс руку, распинался, как он рад, что теперь в городе есть собственный спецназ, сходу заявил, что против войны во Вьетнаме и вообще многие левые взгляды ему близки по жизни. Окружающие полицейские, слушая все это, морщились, но молчали. А тоже молчал, больше офигивая, что мэр задвигает про свои взгляды вот так, сходу, незнакомому практически человеку при всем честном народе. Похоже ему шепнули, что приехали люди из Союза — вот он и выдал нам шоу. Причем ему еще и плевать на федералов — его «начальство» — это городские избиратели. А они тут, в Калифорнии, многие тоже из леваков. Особенно, угнетаемое цветное население.

Парадокс состоял в том, что местный спецназ как раз натаскивают в основном против них. Первые «клиенты» — это бунтующие негры, банды латиносов… Интересно, сами свотовцы это понимают или нет?

После того, как показательные выступления спецназа и… мэра были закончены, мы переместились обратно в главное здание академии. Местный «актовый зал» был полон — пришли преподаватели, курсанты… Только вот шефа полиции ЛА не было.

— А где ваше самое главное начальство? — поинтересовался я у Блума, заходя на сцену

— Он сегодня не смог — приедет завтра на ваши выступления.

К нам подошли Гейтс и Уайт. Закинулись жвачкой — начали двигать челюстями. Простой тут народ, без затей. Большинство полицейских — армейские дембели, многие успели пострелять в джунглях на другой половине земного шарика. Может даже и в нас с Незлобным. Я заметил, что один из курсантов в зале — с большим старым ожогом на щеке и шее. Явно военного происхождения.

— Нам бы завтра показать вам кое-что новое — подмигнул полицейским я — Но нужен фасад какого-нибудь здание с парой окон, который не жалко. Этот подходит

Свотовцы переглянулись.

— А что планируется? — первым нарушил молчание Гейтс

— Штурм через окна

— Ого! Тогда конечно, все организуем!

Гейтс с Уайтом расселись позади мэра и его свиты, мне предложили двинуть еще одну речь. Посоветовали не стесняться в замечаниях по увиденному. Дескать, обмен опытом и все такое.

Делать было нечего — устроил «разбор полетов». Указал на слабое действие светошумовых гранат — на самом деле эта проблема на старте была и у «Грома», потом покритиковал шлемы свотовцев. Это были обычные армейские шлемы армии США, для спецназа они не подходят. Объяснил почему. Наконец, дошел до языка жестов. Часто вслух переговариваться в помещениях, которые соседствуют рядом с захваченными террористами не получится — надо иметь что-то в запасе. Для американцев это было в новинку, посыпались вопросы. Пришлось вызвать громовцев на сцену, показывать вживую. Получился прямо натуральный театр — поднимаю кулак над головой. Незлобин отзывается — Прикрывай. Круг пальцем над головой и тут же ладонь вниз — громовцы присаживаются на корточки. Огонек выдает: «Занять позицию, пригнуться!». И так десять разных сигналов подряд. Громовцы оказываются на высоте — язык жестов знают все, никто не лажает.

Наша синхронность — производит впечатление. Сыпется новая порция вопросов, отвечаю максимально полно, ничего не скрывая. На самом деле кое-что я все-таки не рассказываю. В первую очередь тему прослушки и догляд мини-камерами. В Балашихе мы над этим плотно работали, но во-первых, на показухах не принято такое демонстрировать — это не броско и не цепляет. Во-вторых, не все секреты надо знать американцам.

После языка жестов, я озвучиваю цели прибытия в ЛА. Помимо обмена опытом — это найм сотрудников для отряда Земля. Описываю его цели и задачи, озвучиваю зарплаты и компенсации. Лица начальства вытягиваются, свотовцы открывают рты.

— Это в два раза больше, чем получаю я — не выдерживает белобрысый полицейский в первом ряду — А что с проживанием?

— По началу в казармах, потом будут коттеджи — отвечаю я — Не хочу никого переманивать через голову шефа полиции Лос-Анджелеса, поэтому найм только с письменной рекомендации вашего начальства.

Смотрю на Гейтса, тот одобряюще кивает. После чего встает и рассказывает про наше дело на маяке. С подробностями и ничего не скрывая. В том числе, как облажалась национальная гвардия и как отработали мы с Байкаловым. Дескать, те, кто решится и кого возьмут — получат кроме денег бесценный опыт, которому будут рады все — хоть в полиции, хоть в армии или нацгвардии.

Вижу по глазам, что многие уже готовы занять очередь записываться в отряд.

— Найм по итогам экзамена — добиваю я свотовцев — Отсев будет большой, мне нужны лучшие!

* * *

Минивэн Fiat Multipla (с итальянского «множественный») появился на рынке в 1956 году и был построен на базе заднеприводного Fiat 600. Он производился в кузове микровэн и имел выраженную лицевую часть, которую в народе прозвали «морда бульдога». Именно такое впечатление производила припюснутый «анфас» модели, с прямоугольно-овальным «носом»-решеткой радиатора, выпученными «глазами»-фарами и хромированными вертикальными «клыками» переднего бампера.
Особенностью конструкции первого Multipla было расположение водительского отделения над передней осью, что создавало впечатление от машины как от однообъемника. Позади водительского отделения можно было разместить один или два ряда кресел. Этот автомобиль массово использовался в качестве такси в Италии.
Оснащалась модель двумя бензиновыми двигателями объемом 0.6 и 0.7 литра, которые работали в паре с 4-скоростной механической трансмиссией. На базе Fiat Multipla был построен еще один оригинальный автомобиль — открытый пляжный микровэн Marinella, одной из особенностей которого был полностью деревянный салон.
Производство оригинального Fiat Multipla было свернуто в 1969 году. За 13 лет производства данной модели было продано 243 000 экземпляров.

Глава 5

Кто был на одном фуршете — был на всех. Фальшивые улыбки, скучные тосты… Но надо отдать должное англосаксам. Они придумали две отличные штуки. Первое — фуршет на ногах, когда та можешь фланировать по залу, переходя от столика к столику и не привязан к одному месту. Второе — «уход по-английски». Нет никакого официального закрытия фуршета. Надоело? Тихонько свалил.

Так я и сделал. Походил среди гостей, чокнулся бокалом шампанского с мэром, пожилым, почти дряхлым шефом полиции, двинул какую-то короткую речугу про городскую систему безопасности, опасность международного терроризма… После чего поймал в уголке Незлобина.

— Мне надо отлучиться. На тебе контроль за народом — я отобрал у друга бокал с виски, кивнул на Ильясовых — Видишь, как наливаются? Тормози!

— Эх… — Огонек тяжело вздохнул — В кои веки без «Вилориков» и сразу им сам становись

Прям один в один мои мысли повторяет.

— И еще одно задание — я проигнорировал вздохи Вени — Займи чем-нибудь Синтию. Сделай вид, что подкатываешь к ней, интересуешься работой Бюро.

Я посмотрел в сторону латиночки. Та что-то с жаром объясняла тощему мужичку в очках. Нас представили — местный глава ФБР.

— Зачем это? — удивился Незлобин

— Мне свалить надо тайком. Не хочу, чтобы она заметила и увязалась следом. Похоже ей поручили еще и негласно за нами приглядывать.

— А куда надо то⁇

Я покачал головой, Веня понимающе кивнул. Наверное, что-то себе придумал. Может даже и на тему Авдонина и Ко. На самом деле резидент со своим заданием в этой истории присутствовал. Я долго ломал голову, как бы посильнее увлечь собой Синтию. Родригес в меня влюбилась — о чем почти открытым текстом заявила, когда предупреждала о наружке. Теперь надо было еще больше разжечь ее чувства. Сработает ли ревность? Ее запасы в агенте ФБР были неисчерпаемы.

Уйдя тайком, я вышел на улицу, свистнул такси. Через полчаса уже был в отеле Маджестик. Посмотрел на часы над стойкой рецепции. Без четверти шесть. Еле успеваю. В номере быстро принял душ, оделся во все белое — благо перед поездкой закупился в Нью-Йорке вещами. Светлые брюки и рубашка, белые ботинки-мокасины. Самое оно по такой калифорнийской жаре. Что еще? Разумеется, черные солнцезащитные очки и образ готов.

Спустился в лобби отеля, огляделся. Нету Мэлоди. Опаздывает? Или это «мелодия» не для меня? Я еще раз огляделся. Ага, лобби-бар, крайний стул. Знакомая фигурка.

Уже на подходе — я все понял. Не даст. Затертые джинсы, рубашка-поло в клетку, подвязанная на животе. Заплаканные глаза на грустной мордочке. Но хороша! Даже в таком образе девушка производила впечатление. Точеная шея, тяжелая грудь в разрезе рубашки…

— Мне то же, что и ей — я кивнул темнокожему бармену на стакан с виски, что стоял перед девушкой, уселся рядом.

Пойло ковбоев мне налили почти мигом и даже поставили рядом сткан с кубиками льда. Сервис!

— Что случилось? — я поразмыслив и пригубив напиток, даже немного порадовался состоянию Мэлоди. Не будет меня пытать на предмет крокодилов. Времени найти фотки «современных» динозавров у меня не было.

— Они взяли на съемки эту сучку Бритт Фредрикшен!

— Так ты летела не на съемки, а на кастинг! — сообразил я.

Девушка мне наврала.

— Ну да! А взяли эту норвежку!

Мэлоди покопалась в сумочке, что лежала на соседнем стуле, достала оттуда свернутый в рулон журнал Playboy.

Я развернул его и внутренне ахнул. На обложке была Наталья Кустинская! Фильм «Три плюс два». Советская Бриджит Бардо.

Полистал страницы. Мнда… ничего так. Фактурная норвежка. Грудь маленькая, зато следы от купальника… Очень эротично. Я вгляделся в лицо. Если бы мне Принтисс не сказала — я бы на 100% был бы уверен, что на фотографиях Кустинская. Ну очень похожи.

Краешком глаза следил за Мэлоди. Ага, тоже пасет. Прямо впилась глазами в меня.

— Ничего особенного — равнодушно пожал плечами я — Ты намного лучше, интереснее!

Так себе комплимент, но другого у меня нет.

— Только вот продюсер этого не понял — огрызнулась девушка, допила виски из стакана. Интересно это первая порция или ее сейчас развезет? Вот не люблю истории, когда надо держать волосы над унитазом, в который блюет девушка. Совсем не моя тема.

— И не поймет — пожал плечами я — Мало показать сиськи всему миру…

Так и сказал грубо, буубс.

— … надо еще и подать себя, заставить обсуждать, спорить. Короче впечатлить какой-то историей.

— И как же это сделать, господин ловец крокодилов? — Мэлоди повернулась ко мне всем телом. Грудь в рубашке призывно колыхнулась. Мнда… ошибся продюсер. Надо было брать Принтисс.

— Скандалом конечно — я отдал обратно журнал — Тут в Калифорнии все падки на разные безобразия, что регулярно организуют голливудские звезды. У них, знаешь ли, тоже большая конкуренция…

— Ник! — девушка внезапно взяла меня за руку — Организуй мне скандал! Я верю, ты сможешь. А я для тебя… все, что хочешь!

Тут я чуть не поперхнулся своим виски.

«Дорогой, сделай мне монтаж». Так кажется, Яковлева просила Миронова в «Человек с бульвара Капуцинов»…

Я задумался, потряхивая кусочек льда в стакане. Что-то у меня бродило в голове… Мэлоди напряженно за мной следила.

— Ты точно готова к последствиям? — поинтересовался я

— Я готова на все! — твердо произнесла девушка. А характер у нее есть. Не размазня. Я посмотрел в окно. Закатное солнце ярко освещало дома Лос-Анджелеса. Что мне там советовала Ольга Тимофеевна? Не запутаться с бабами? Я засмеялся.

— Только потом не вздумай обижаться, хорошо? — я положил ладонь на колено Мэлоди. Уберет, не уберет?

— О’кей!

Не убрала.

— Тогда бегом к себе в номер переодеваться — я осмотрел девушку — Надень обтягивающие шорты, красивое белье. Рубашку можешь оставить. Накрасься

— Волосы? — по-деловому спросила Мэлоди

— Как сейчас, в хвосте. Нет времени на прически

— Мы куда-то торопимся?

— Очень даже! — кивнул я

* * *

Я кинул на столешницу бара пятерку, подмигнул задумчивому негру, протиравшему стаканы. Похоже, он слышал наш разговор. Быстрым шагом, почти бегом домчался до фотостудии на соседней улице.

Взял в аренду ручную камеру, зеркалку Никон, штатив, два объектива — светосильный и широкоугольный, купил несколько видов пленки. В том числе и светочувствительную. Ага, вспышка на треноге еще нужна. И это было в фотоателье.

Сейчас кааак встряхнем Америку. Статуя Свободы глазки факелом закроет от ужаса.

В соседней бакалее приобрел большие отрезы белой и черной ткани. Прямо из рулонов мне нарезали. Купил несколько катушек скотча, веревку и пяток длинных гвоздей.

Теперь обратно, к отелю. Мэлоди уже стояла у входа и «била копытом». Макияж у нее был легкий, в розовых тонах. Белые шортики — просто заглядение. Так плотно они облегали попку, что были видны контуры трусиков. То что надо!

Я свистнул такси, попросил знаком открыть багажник. Загрузил туда покупки, фотик, вспышку и объективы оставил при себе. Показа таксисту десятку, сказал максимально ускориться — нам через полчаса надо быть у букв HOLLYWOOD на голливудских холмах.

Водила притопил педаль газа, машина рванула вперед, прямо на желтый свет. Мэлоди взвизгнула от страха.

— Парень женился, а супруга у него работает в транспортной полиции — начал рассказывать я анекдот, чтобы отвлечь девушку от гонок по городу — Друзья поздравляют, а он им говорит:

— Да ну нахуй! В первую же брачную ночь она меня оштрафовала!

— За что?!?

— За превышение скорости и остановку в неположенном месте…

Первым заржал таксист. Потом шутка дошла и да Мэлоди. Она засмеялась колокольчиками, ткнула меня локтем в бок.

— Ну ты и пошляк! А зачем тебе эти гвозди?

Девушка заметила, что я гну крепежные изделия, закручивая их вокруг друг друга.

— Кошку делаю. Знаешь, что это такое?

— Что-то из альпинизма. И куда мы будем лезть?

— Скоро увидишь.

* * *

Таксист высадил нас на холме, умчался с пробуксовкой — понравилось гонять по городу. Шумахер, блядь.

— Как же тут красиво! — Мэлоди раздвинула руки, как бы обнимая Город Ангелов. Солнце уже коснулось краем холмов, я подтолкнул девушку к спуску к буквам — Нам туда. И срочно!

Модель оказалась с пониманием, хоть и засыпала меня кучей вопросов, но все-таки помогла с вещами — взяла полотнища тканей в рулонах. Проскальзывая и страхуя друг друга, мы дошли до букв, которые оказались огромными — метров десять в ширину и метров пятнадцать-двадцать в длину.

— Иди вон туда — я показал на место напротив названия, где земля образовала небольшое возвышение — Стой там и снимай меня на камеру

— Я думала мы приехали меня фотографировать! — надула губки Мэлоди

— Тебя, тебя — уверил я девушку — Только потом придется доказывать, что это все не фотомонтаж. Не вздумай меня снимать вблизи и брать крупно лицо. Поняла?

— Поняла, поняла — испугалась девушка — А… почему?

Вот оно! Бесконечно женское любопытство. Со времен Евы с него страдаем. Как съела она запретный плод — так пошло поехало.

— Потому, что крокодилы будут меня узнавать!

Мэлоди засмеялась, убежала на возвышенность, расставила штатив, прикрутила камеру.

А я размахнувшись, закинул на первую букву О кошку. Подергал. Вроде крепко висит. Буква была сделана из дерева и пластика, выкрашена в белый цвет. Кое-где краска уже дала трещины и облупилась.

Подтягиваясь по веревке, я пожалел, что не навязал узлов. Так бы было сильно легче.

Забравшись на первую О, я начал натягивать и крепить скотчем в промежутке белое полотно. После чего на правой панели задрапировал часть О черным полотном. Очень хотелось оглянуться и посмотреть на лицо Мэлоди. Небось, она уже догадалась, что я превращаю WOOD в WEED, то есть травку. Ну в план. Маруху. Дурь. На выходе получится — «Святая травка». Отличный фон для скандальной фотосессии. Которую я планирую сделать в стиле «ню». Раз уж мне судьба подогнала модель Плейбоя…

Тут, конечно, сказалась порция алкоголя в крови, скука от полицейского официоза на фуршете, ну и губы бантиком Мэлоди. Вот умеет девчонка просить!

Со второй буквой О я справился гораздо быстрее — сказался приобретенный опыт. Хорошо, что на холмах царил полный штиль. Если бы ты тут был ветер, полотнища бы сорвало к хуям.

Я сполз с названия, дождался с обратной стороны, пока подойдет бледная Мэлори. Без камеры! Сообразила.

— Ник! Меня за такое посадят…

Глаза девушки были по рублю, в них царила паника.

— Обязательно соглашайся — покивал я — После тюряги ты станешь американской фотомоделью №1. А скорее всего на тебя обрушится и всемирная слава. Готова ли ты к ней?

Девушка задумалась, кивнула сама себе.

— Определенно готова — румянец вернулся на лицо Мэлоди, спросила по-деловому:

— Как фотографируемся?

— Сначала напротив букв — я почесал в затылке — Постепенно снимаешь с себя одежду. Шортики в профиль, наклоняясь, рубашку в анфас, по одной пуговичке. Потом бюстгалтер, придерживая, по чуть-чуть. Ну ка покажи белье!

Мэлоди не стесняясь расстегнула шорты и рубашку. На девушке был кружевной розовый лифчик и трусики.

— Сниму тебя на разные пленки и с разными объективами и выдержкой — я глубоко вздохнул, помассировал лицо ладонями, чтобы отвлечься — так хороша была Принтисс — Потом помогу забраться в левую букву О. Там сниму крупно.

Принтисс была настоящим профи. Руководить ей не пришлось — она сама отлично знала все позы, как выгодно подчеркнуть крупную грудь, упругую попку… Я больше возился с диафрагмой и выдержкой, менял разные виды пленки, как заведенный. Постепенно вошел во вкус. Заходящее солнце добавляло этому моменту еще больше романтики и очарования. Поднялся небольшой ветерок, Мэлоди распустила волосы, они начали красиво развиваться над плечами. Я прямо чувствовал, как вечер наполняется особым настроением.

Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки красного, оранжевого и фиолетового. Фон становится еще более необычным. Тут никакой «травки» не нужно было. Достаточно приехать вот на такой закат и пофотографировать красивую девушку.

Желтый диск звезды продолжает опускаться, и свет становится все более мягким и теплым. Я продолжаю снимать, ловя каждый момент. Модель выглядит потрясающе, ее лицо впитывает в себя эти последние солнечные лучи…

Романтика продолжается и в букве О. Я подсаживаю девушку, помогаю ей подняться на веревке. Мы первый раз дотрагиваемся друг до друга, задерживаясь в объятиях больше нужного.

— У тебя такие сильные мышцы! — шепчет мне Мэлоди на ухо, кусает мочку.

Это аванс такой?

Фотографирую Принтисс на букве, крупно. Солнце село, затаскиваю вспышку. Ох, демаскировка получается знатная, но идут финальные кадры. Девушка уже в неглиже, сняла трусики. Внизу у нее все красиво выбрито и вообще модель явно за собой сильно следит.

— А теперь покрути трусиками на пальчике. С невинной такой улыбкой. Сможешь?

— Спрашиваешь…

Модель делает все идеально. С первого дубля. А потом внезапно опускается передо мной на колени, расстегивает мне ширинку. Ее большие глаза смотрят снизу вверх, я кладу левую руку на затылок девушки, правой невольно щелкаю на кнопку затвора. Мэлоди все больше ускоряется, у меня хватает мозгов в последнем усилии дотянутся до вспышки, выключить ее.

* * *

— А ты быстр! — девушка одевается, садится на попу, свесив ноги вниз.

— Сейчас отойду, повторим — я неловко смеюсь, свинчивая штангу штатива — В более привычной позе

— Не хватило? — Мэлоди тоже хихикает, качает ногами

— А как же ты? — вопросом на вопрос отвечаю я

— Какой заботливый!

Я срываю полотнища, спускаю вниз фотооборудование, делаю пару вдохов выдохов. Об это сексе можно будет потомкам рассказать.

Поднимаюсь обратно наверх, беру Мэлоди за руку, заставляя подняться. Поворачиваю ее лицом к планке буквы, попкой к себе. Целую в шею. Мои руки проникают под рубашку, бюстгалтера там нет! Зато какая там есть грудь! Девушка начинает постанывать, я стаскиваю с нее шорты, трусики.

Только пристраиваюсь и вхожу в нужный ритм, как на вершине холма возникает синяя «цветомузыка». Я слышу скрип тормозов, сверху бьет луч мощного фонаря.

— Копы!!

Мэлоди стремительно «расстыковывается» со мной, подхватывает белье, бросает к веревке. Я следом.

Луч света шарит по буквами, но мы уже с внешней стороны. Замерли. Вот же бляди! Такой секс испортили…

Мэлоди трясется от смеха, ее буквально распирает.

— Это мое самое необычное приключение в жизни! — шепчет она мне — Спасибо тебе!

Меня опять кусают за мочку уха.

Блядь! На вершине холма появляется несколько лучей, они шарят по окрестностям и… спускаются вниз.

— Бежим! — я дергаю девушку за руку, подхватываю кофр с фотооборудованием. Лишь бы чего не разбить! Мы спотыкаясь и смеясь, бежим вниз. А за нами мчатся копы. Лишь бы у них не было служебных собак. Боже, сделай так, чтобы у них не было каких-нибудь овчарок!!

Глава 6

Бывает такое настроение с утра, что всех хочется послать на китайскую гору Кху Ям. Особенно тех, кто ломится в дверь, когда ты спишь. С гудящей головой я встал с постели, глотнул воды из графина. Как хорошо, что мне хватило мозгов после вчерашнего забега не ночевать в номере Мэлоди. Хотя она звала, да…

Я встал, задвинул кофр с фотооборудованием под стол, взял контейнер с берушами. А ведь там Синтия бесчинствует! Взяла моду… Ну сейчас мы ее накажем слегка. Я стянул с себя майку и трусы, голым открыл дверь.

Все матерные слова, что Родригес хотела мне высказать в лицо, застряли у нее в горле. Взгляд опустился ниже, потом поднялся вверх.

— Могу тебе чем-то помочь? — нейтральным голосом спросил я

— Кхм… А… где ты был ночью? И почему голый⁇

— Жарко — пожал плечами я — Я был тут, спал. Устал после перелета, пока никак не привыкну к этим постоянным сменам часовых поясов.

— Я стучала, никто не ответил!

— Может потому, что я не слышал? — показал агенту беруши — В соседнем номере шумели, а драться с американцами мне начальство запрещает.

Родригес все еще пребывала в ступоре. Весь ее пыл куда-то запропал. Вот что голый мужик в дверях творит с нежным женским сердцем!

— А… не мог бы ты одеться? Ну мало ли кто по коридору пойдет…

— Давай через полчаса в ресторане отеля? — мне совсем не хотелось пускать Синтию в номер, чтобы она запалила все фотооборудование и начала задавать неудобные вопросы — Позавтракаем вместе

Это предложение решило ситуацию и Родригес еще раз подозрительно оглядела меня с ног до головы, встала на цыпочки, заглянула в номер через плечо, ушла.

А я быстро принял душ, побрился и переоделся. Костюм, галстук, одеколон. Сегодня — заключительный день показушек, громовцы будут прыгать по окнам (без меня), а я буду «прыгать» по местным чиновникам, уговаривая тех поделиться со мной свотовцами, дать им зеленый свет в отряде Земля.

Ломится в номер Мэлоди мне пришлось точно также, как четверть часа назад Синтия №1 билась в мою дверь.

— Ну что еще⁈ — Принтисс хотя бы надела короткий халатик, зато зевала так, что челюсть можно вывихнуть — Ты⁇ Чего так рано? И уже такой разодетый….

— Вообще уже девять утра — я взял девушку за руку, вложил в ладонь контейнеры с пленкой — Сосредоточься! Я уезжаю по делам — у меня сегодня будут важные переговоры. А здесь! Твое будущее. Пленки со вчерашней съемки.

На лице девушки появилось серьезное выражение лица.

— На соседней улице есть фотостудия. Заплати владельцу денег, чтобы он при тебе проявил и отпечатал фотографии, забери у него негативы.

— Зачем⁇

— Затем, что иначе он их потом продаст за безумные деньги

— Думаешь?

— Уверен. Проконтролируй каждый его шаг, даже в темную комнату напросись. И потом выбери несколько фотографий, пошли их не только в Плейбой, но и в…

Я попытался вспомнить еще американские журналы с «клубничкой», но не смог сходу.

— … в Пентхаус

— Точно! И дальше устрой акцион. Есть у тебя агент?

— А как же!

— Ну вот пусть он за процент все организует. Пленку с кинокамеры я пока попридержу, пустим ее чуть позже, когда начнется скандал.

— Мы⁇

— Да, мой нью-йоркский номер телефона вот — я подал девушке клочок бумаги с цифрами — Найди себе хорошего адвоката!

— Ни-и-ик!! — вот тут-то Мэлоди и проснулась окончательно — Постой, а мы в эЛэЙ уже с тобой не увидимся⁇

— Нет — я уже спешил по коридору — Позвонишь мне через неделю в Нью-Йорк. Все поняла?

— Да

* * *

Пока пил кофе, уплетал круассан и слушал щебетание Синтии — размышлял зачем мне вся эта история с Принтисс? Ведь не от пустого хулиганства? Тут был возможна интересная оперативная игра. После смерти Мэрилин Монро — трон главной красотки США пустовал. Нет, в Голливуде было полно шикарных актрис, но вот чтобы весь мир узнал и ахнул, глядя, как развивается платье на решетке вентиляции — такого не было. А если Принтисс станет Монро №2? Да еще под моим контролем? Открывались интересные возможности. И на политику влиять и на «культурный код страны». Ради чего? Просто чтобы во второй раз не услышать вой сирен атомной тревоги. Для этого надо сохранить Союз и не допустить появление единственного «гегемона». Который очень быстро теряет берега.

— Ты чего такой задумчивый? — поинтересовалась Синтия, помешивая ложкой в чашке с кофе — Беспокоишься насчет выступлений?

— Да нет, беспокоюсь, что в Бюро работают непорядочные сотрудники — я положил перед Родригес вчерашний номер газеты Лос-Анджелес Таймс. В нем была статья, в которой раскрывалась подоплека рейдов местной полиции против черных активистов. Один из которых был и вовсе застрелен.

— Обрати внимание — я ткнул пальцем в подчеркнутое место — Каждый рейд сопровождают агенты Бюро. Тайно.

Синтия уставилась в статью, начала в задумчивости жевать губу.

— Это черные пантеры — наконец, выдала она — Экстремисты, хранят нелегальное оружие, уже устраивали перестрелки с полицией

— Это, дорогая моя, расизм! — я пожал плечами — Рейды проходят не только в черных районах, но и среди латиносов тоже. И рейдуют только белые сотрудники. Репортер об этом прямо пишет.

Ну вот, семена сомнений посеяны, Синтия начала по второму кругу перечитывать статью, а я помахал рукой «громовцам». Которые теперь «земляне». Что-то Ильясовы еще туда-сюда, а Незлобин с Байкаловым грустные.

— Чего носы повесили? — поинтересовался я, когда бойцы набрали себе всякой снеди за шведским столом и приземлились к нам

— По семьям скучаем — поделился со мной Огонек. Я посмотрел вопросительно на Байкалова:

— У меня перед отъездом девушка появилась — пожал плечами «Пушкин» — Можно ей как-то отсюда телеграмму послать? Или посылку?

— Договорюсь через полпредство — я открыл бумажник, достал несколько купюр — Диппочтой отправят. Держите деньги, сходите после выступлений по магазинам. Купите себе и боевым подругам, что хотитет.

Отдал, считай — все свои командировочные.

Чтобы подбодрить бойцов — рассказал анекдот про презервативы. Как сослуживцы решили в командировке подшутить над лейтенантом. Подложили ему в чемодан гондоны. Целую упаковку. Жена лейтенанта разбирает по возвращению мужа в часть чемодан, находит палево. Разумеется, квадратные глаза и крик. А лейтенант не будь дураком, собразил:

— Так нам перед отъездом выдали в штабе. В целях предотвращения венерических заболеваний. Но мне мои не пригодились.

И сделал честные-пречестные глаза. Жена обрадовалась:

— Пойду, подружкам сбегаю расскажу. Пусть тоже проверят у своих мужей.

И помчалась к женам сослуживцев, что были в командировке.

Громовцы засмеялись, заулыбалась и Синтия, которая прислушивалась к нашему разговору. Учит, учит великий и могучий!

* * *

Сам не проконтролируешь — никто не проконтролирует. Именно поэтому по приезду в академию, я отправился со спецназовцами на крышу главного здания и внимательно изучил, как они закрепили веревки, обвязались страховкой. Пока бойцы подгоняли карабины, обсуждали план штурма через два окна на 3 этаже — разговорился с Дэрилом Гейтсом, который поперся с нами на крышу и даже взял с собой ручную кинокамеру заснять подготовку.

— Я и сам, честно сказать, хочу податься на конкурс землян — признался мне свотовец — Оставлю тут за себя Уайта — он справится

— Впечатлила беготня у маяка? — пошутил я

— Забыть не могу!

Да уж… обгорелые трупы в бэтээре… Вспомнишь — вздрогнешь.

— Ты представляешь! По этим ветеранам все еще идет расследование. Даже арестован начальник части, к которой было приписано их оружие.

— Базуку в оружейном магазине просто так не купишь — покивал я — Подавайся, конечно. Я тебе и так скажу — возьму к вон тому рыжему в отделение — кивнул на Незлобина — Будешь его заместителем, займешься тренировкой набранных спецназовцев. Повышенный оклад, льготы разные…

Тем временем громовцы уже закончили готовится, мы спустились вниз. Тут перед фасадом здания организаторы расставили стулья, нам даже выдали бинокли разглядывать все действие вблизи.

— Сначала разведка — начал я комментировать действия Ильясова старшего. Тимур спустился по веревке к окну, перевернулся головой вниз. После чего осмотрел все через зеркало.

— Мы перед штурмом обязательно прослушиваем помещение. Проводим инженерную разведку на предмет мин и фугасов. На связи с штурмовой группой постоянно находятся снайперы, которые сообщают о передвижениях преступников. Пока переговорщик убалтывает террористов, идет запись разговоров внутри, анализ. Хочу заметить, что развитие и миниатюризация видеотехники дает спецслужбам еще больше возможностей.

Так… тут надо аккуратно, без подробностей. Ильясов старший уполз вверх. Теперь ждем. Ага, началась движуха. Вся четверка начала спускаться вниз. У Агдама и Незлобина в руках были взрывпакеты на тросе. А запрыгивают кто? Байкалов и Тимур.

Спецназовцы распределились у окон.

— Возможно падение осколков — Дэрил сделал знак публики и шеф полиции, преподаватели академии встали со своих мест, отошли дальше. А Гейтс хорош. Все видит, все понимает.

Видимо, пока я бегал по моделькам Плейбоя, Дэрил не терял время даром и выяснил план штурма у Незлобина.

Взрыв пакеты жахнули внезапно и также резко громовцы оттолкнулись ногами от стены и влетели в разбитые окна стреляя холостыми из Скорпионов внутрь. Тут же отработала вторая пара — вслед за старшим Ильясовым и Байкаловым, запрыгнули Незлобин с Агдамом. Вошли хорошо — никто ничем не зацепился, отработали стрельбой тоже на пять баллов. В таких операциях — главная опасность связана со стеклом — но тут спасают шлемы, броники и со стрельбой по своим. Очень легко выдать очередь в спину впереди идущих. Как говорят американцы — «фрэндли файер». При обычном штурме от этого страхует «змейка», когда спецназовцы передвигаются эдакой «многоножкой», ощетиневшись автоматами в разные стороны, имея тактильный контакт. А когда ты висишь на раскачивающейся веревке…

* * *

Синтии тоже надо было уделить время, так что после показушек, финального обсуждения в академии наших выступлений, я повел Родригес по магазинам. Поехали сразу на Родео-драйв. А чего стесняться? Я позвонил в калифорнийское отделение Чейз Манхэттен и узнал, что мне на счет пришла зарплата. Платилась она дважды в месяц и первый транш составил три тысячи двести долларов. А ведь у меня есть еще и корпоративная чековая книжка — для представительских расходов по отряду. Так что я перемигнулся с Синтией, прошептал на ушко заветное слово «шоппинг» и мы рванули на главную торговую улицу города Ангелов.

Родригесс вся воодушевилась, глаза засверкали — агент болтала без передыху. Первым делом мы «пронесли глаза» по всяким бутикам типа Гуччи, Ральф Лаурен и прочие. Тут все было дорого, пафосно и практичная Синтия предложила зайти в магазины попроще. Отправились в «Форева» — аутлет с мужскими и женскими вещами.

Это было место, где можно найти одежду на любой вкус и кошелек. Как только мы увидели толпу в зале и очереди в кассу, поняли это надолго.

Здесь было все: от модных и стильных нарядов до повседневной одежды.

Первое, куда рванула Родригес — отдел с женскими платьями. Агенту сходу глянулся красный экземпляр с открытой спиной. Синтия бросилась его мерять.,

Я же направился к стойке с джинсами и брюками. Здесь я нашел несколько пар темных джинсов, к которым я сразу прикупил и черные модные кроссовки Найк..

Не обошел я стороной и отдел с верхней одеждой — выбрал стильный коричневый кожаный пиджак. Как раз носить осенью. Ну заодно прикупил и белый плащ. Для непогоды. Да, марко, зато бросается в глаза. Достаточно наружку приучить к своему образу и потом тайком, в туалете его резко поменять на что-нибудь неброское и можно отрываться.

— А нас тут не пасут? — в примерочной я прижал Синтию к стене, прошелся руками по груди и бедрам

— Выдохни, Орлов — Родригес хихикнула, но все-таки убрала мои руки — В эЛэЙ вас передали в местное бюро, но тут нет специалистов по слежке. Отдельную бригаду посчитали посылать нецелесообразно, так что поручили мне приглядывать.

— А ты хорошо приглядываешь! — покивал я — Утром прямо все досконально изучила

Я показал жестом все места, что продемонстрировал Синтии, когда она начала ломиться в мой номер.

Вот так переучиваясь и дурачась, мы закупились шмотками, пошли по Родео-драйв.

— А давай в кино! — предложила мне Родригес, кивая в сторону афиш на круглой тумбе — Смотри, Планета обезьян идет, а еще Ребёнок Розмари! Говорят, очень страшный фильм.

Да, все станет признанной классикой, как и… «Однажды на Диком Западе»!

— А пойдем на Сердже Леоне — предложил я, вспоминая потрясающую музыку Эннио Морриконе. Ну и общую атмосферу фильма. Который тоже станет классикой.

— Ну какой вестерн могут снять итальянцы⁈ — возразила мне Синтия — Что они вообще понимают в этом жанре?

— Что ты в нем понимаешь?!? — вспылил я и мы принялись ругаться. Прямо по-итальянски громко и экспрессивно.

Так и шли по городу взвинченные. Агент мне слово — я ей два. И наоборот. Вроде бы и повел Синтию по магазинам, пазл должен сложится, подмигнуть мне, станцевать… Ан нет, все пошло наперекосяк и дошло до драки. Нет, не между нами. А с «сэнсэем» Гилли.

Здоровяк спокойно, засунув большие пальцы за черный пояс кимоно спокойно учил народ в своем додзе. Который, как назло имел панорамные окна, выходящие на улицу. И мы к несчастью, переругиваясь, шли мимо.

— … много о себе думаешь, а еще больше воображаешь! — пилила меня Синтия — Мне Уилл сказал, что техника у тебя так себе, приемы подлые, дерешься ты, как уличный хулиган, а не профессионал. И большей частью выбираешь в партнеры тех, кто ниже тебя или легче

— Я, как хулиган⁈ — вот не стоило мне поддаваться на провокацию.

Мой взгляд упал на окна додзё, где огромный, с меня ростом, лохматый и небритый мужик показывал правильную стойку какому-то худенькому подростку. Я поднял взгляд на вывеску. Она гласила — Кэмпо-каратэ. Под главной надписью была второстепенная — «Занятия каждый вторник и четверг в 9 ам и 5 пм». Переводя на русский — в девять утра и пять вечера.

Я смело толкнул дверь, вошел первым. Опешившая Синтия следом.

Пакеты со шмотками летят на пол, я прямо в кроссовках по татами, иду прямо через строй учеников к лохматому. Тот с любопытством на меня смотрит, сложив руки на груди. Абсолютно спокоен. Роста мы одного — под два метра, вес тоже навскидку одинаковый. Стольник плюс минус.

— Сколько весишь? — спрашиваю я, вставая вплотную к обладателю черного пояса

— Прости что⁇ — удивляется лохматый сэнсей

— У моей девушки ПМС — я киваю в сторону обалдевшей Синтии, из рук которой падают пакеты на пол. В зале царит абсолютная тишина — Она говорит, что я могу набить морду только тем, кто слабее меня.

Достаю из кармана пиджака чековую книжку, ручку — Плачу тысячу баксов, если мы сейчас с тобой сойдемся. Один раунд, три минуты. Тысяча зеленых в любом случае твоя — победишь или проиграешь.

Тишина в зале стала сменилась перешептываниями и тут же, по взмаху руки лохматого все опять замерли.

— Звать тебя как?

— Ник

— Я Гилли.

Мужик задумался, пристально разглядывая меня. На лбу появились морщины.

— Я черный пояс по окинавскому каратэ

— Мне похуй. Деремся или ссышь? — я помахал чеком, в который уже успел вписать сумму.

— Ник, не надо! — раздался голос Синтии — Я погорячилась и вообще непонятно, почему…

— Деремся — прервал агента каратист — По моим правилам

— И какие же правила? — засмеялся я, расписываясь в чеке и отдавая тощему подростку, которому здоровяк правил стойку

— Без правил!

В зале все ахнули.

Глава 7

Как понять, что боец хорош еще до начала схватки? По стойке? Возможно. По передвижению на татами? Не исключено. Я для себя выработал главный критерий. По взгляду. У хорошего бойца он расфокусирован.

Гилли смотрел на меня именно так. Расфокусировано, легко замечая любое мое движение, не показывая взглядом свои. Минусы у каратиста тоже были — некоторая жесткость связок. Я быстро понял коронки Гилли — резкие переходы «по этажам». Отработал руками в голову и тут же добавил ногами лоу-киками или наоборот. Сначала высокие удары маи и маваси, а потом уже руками по печени, «солнышку»… Пробить и сразу задавить.

Спарринговали без защиты — никаких накладок, перчаток, шлемов. Поэтому береглись. Быстрый обмен ударами, уклоны, разрыв дистанции. И так по кругу. Мне было сложнее. В джинсах высоко ноги не задерешь, зал за Гилли — ученики болели за учителя, встав по периметру татами. Из плюсов — пространства навалом, квадратов десять, а то и больше у нас было.

Поняв, что в классическом спарринге мне ловить нечего, открыл калифорнийский филиал «бойцовского клуба». Сначала отбив новую связку Гилли, врезал тому ребром кроссовки по голени. Что, неприятно? Ты то у нас босиком, дружок. Затем уже в полуклинче выдал локтем в нос. Полилась первая кровь. Гилли пытался меня схватить за волосы и зря. Это бесполезный прием. Особенно если волосы, как у меня короткие. Зато небесполезно выдать кроссами по голому голеностопу сверху. Притопом. Косточки там тонкие и сразу что-то хрустнуло. Каратист матерно выругался, попытался меня достать двоечкой в голову. Но тут у меня отлажены уклоны и нырки — хер поймаешь. Прошло вскользь, но бровь зацепило. Тоже закапало красным на белое татами.

Ученики засвистели, подумали, что их сэнсей меня достал. Хер там! Даже глаз не заливает — вижу все в оба. Гилли это понял, попытался провести связку с финальным пинком в пах. Отработал бедрами, сбил удар.

После хрустнувшего голеностопа, каратист резко сбавил в скорости, перестал размахивать ногами и начал прихрамывать. Я глянул на Синтию, та смотрела на это все раскрыв глаза. Успев подмигнуть, я прошелся по корпусу Гилли, чтобы тот опустил руки. Больно? Больно! А как насчет ребром ладони по ключице? Ее мышечным корсетом не спрячешь. Еще разок приятно хрустнуло, у сэнсэя резко отнялась правая рука. Добивать, не добивать? А потом махаться с учениками? Вижу сразу несколько крупных и очень злых бугаев.

Похоже Гилли все понял по моему взгляду, отступил назад:

— Сдаюсь! Грязно дерешься

— Сам то ты сильно чистый — я зажал бровь, чтобы не кровило — По яйцам целил

— Дай, я промокну — к нам подошла Синтия. Я оттолкнул ее руку.

— Эй!

— Ты думаешь, я не понял эту твою провокацию на улице⁈ Очень даже понял! — я повернулся к Гилли — Есть где рубашку застирать?

— В мужском туалете — пожал плечами каратист, который массировал рабочей рукой ключицу. Сломал я ее ему или нет?

Я пошел за хромающим Гилли в конец зала. Ученики выстроили для нас «почетный коридор». Третьей шла ошарашенная Синтия. Она все порывалась что-то сказать, но я не поворачивался к ней, а устраивать скандал на виду у всех, агент похоже не решалась. А потом было поздно. Я просто захлопнул перед ее носом дверь мужского туалета.

Пока я застировал рубашку, Гилли себя ощупывал.

— Вот же ты мудак, Ник. Похоже, у меня ключица сломана!

— Надо ехать в больничку

— Ну ты Эйнштейн!

Я сходил в соседнее помещение, протестировал американский писсуар. Потом вернулся обратно, сделал из пояса кимоно Гилли что вроде повязки для правой руки. Потом не брезгуя, присел, ощупал голоностоп. Он уже прилично так опух.

— У тебя тут тоже перелом может быть

Каратист замысловато выругался.

— Как я теперь буду тренировать? Как в соревнованиях выступать?!?

— Сколько ты зарабатывал своим каратэ в месяц? — поинтересовался я

— Баксов триста.

— А я тебя тысячу выписал. Три месяца можешь балду пинать.

По-английски это прозвучало смешно — kick the bulldozer — пинать бульдозер.

Но Гилли было невесело.

— Ученики разбегуться! Я так долго их собирал… За рекламу заплатил в газете.

— Кончай ныть. Найми временного учителя. Что в эЛэЙ нет каратистов? Ищи среди военных моряков из отставников. Поди немало народу ошивалось на базе ВВС в Окинаве, что-то там нахватались.

«Сэнсэй» вдруг покраснел.

— Я и сам там служил…

Мне стало смешно, я заулыбался.

— Короче, поехали я тебя отвезу в больницу. Только давай через окно туалета уйдем. А то моя скво…

— Как ты сказал⁇ — Гилли засмеялся — Скво? Это женщина у индейцев? Буду использовать.

Ну вот, запустил мем в массы…

— … короче она скандал легко сейчас устроит.

— Ну пошли — Гилли похромал к окну туалета, распахнул его. Мы были на первом этаже, легко вылезли на газон.

Тачка каратиста — старенький зеленый Форд — был припаркована рядом со зданием. Наивняк Гилли держал документы и ключи под солнечным козырьком в машине. Ну и правильно — чего бояться угона? Это же безопасный город самих ангелов…

— У тебя права то есть? — поинтересовался Гилли, усаживаясь рядом на пассажирское сидение. Я продемонстрировал каратисту книжечку.

— Русский⁈ То то я чую какой-то акцент странный.

— Советский. Приехал тут по одному делу…

— Слушай, а ты не шпион? — на незамутненном лице Гилли появилась тень — Все советские в КГБ служат.

Этот вопрос меня уже порядком достал. Кому не скажешь, что их Союза — все пугаются Комитета. Спасибо «Из России с любовью» с Джеймсом Бондом и тому подобные фильмы, которые пачками выходят на Западе. А ведь впереди третий Рэмбо, Красный рассвет, 4-й Рокки с советским Драго…

— А я и служу.

Вот тут каратист окончательно выпал в осадок. Я тем временем вырулил на хайвэй, спросил:

— Куда ехать то? Да не трясись ты! Я правда в КГБ служу, а еще на Совбез ООН в Нью-Йорке работаю. Про отряд спецназа Земля слышал?

— Неа… И я не трясусь! Я корейскую войну захватил последний год! Такого повидал, тебе и не снилось…

А мне снилось! До сих пор в кошмарах обгорелые трупы вижу. Да и Ваня иногда является.

— Вон туда рули, потом направо — прервал мои мысли Гилли, потирая ключицу.

Больницу мы нашли быстро, а вот ждать приема пришлось долго — большая толпа народа, в основном цветное население, многие с орущими детьми. То еще развлечение сидеть рядом с этой публикой. Гилли попытался меня отправить обратно, но я сказал, что дождусь результатов обследования.

— Да не подам я на тебя в суд — ухмыльнулся каратист — Ты же честно со мной поступил. Штука баксов это реально много за один спарринг.

— У меня судебный иммунитет от ООН — приврал я — Да и все видели, как ты сам предложил бой без правил. Свидетелей — куча.

Врачи выдернули из толпы пару пациентов, очередь немного сдвинулась вперед. Я сходил на пост к санитаркам, выпросил пачку сухого льда. Ее приложили к ноге Гилли. Каратисту слегка полегчало, он принялся расспрашивать меня о жизни в Нью-Йорке, потом переключились на восточные единоборства. Тут то я и выдал ему про наш бойцовский клуб.

— Ну теперь ясно, откуда у тебя все эти грязные приемчики — тяжело вздохнул Гилли — По правилам ни один из твоих клубных бойцов даже с коричневым поясом не выстоит

— Проверим? — хмыкнул я — По правилам спарринговать еще проще. Две коронки тренируешь до упора и чередуешь их в бою. Для девяносто девяти процентов ваших каратистов — хватит за глаза!

Гилли не согласился, заспорил. Да так горячо, что даже забыл про собственные травмы. Напомнили ему врачи, которые утащили «сэнсея» на рентген. Вернулся он оттуда уже со снимками:

— В ключице трещина. На стопе две косточки сломаны. Сейчас гипс класть будут. Вот такая хуйня.

— Не грусти! — я хлопнул каратиста по здоровому плечу — За мной матч-реванш. Держи номер телефона в Нью-Йорке — Гилли получил от меня бумажку с цифрами. Черт, пора уже визитки свои заводить — Позвони, как оклемаешься.

* * *

В коридоре возле номера меня ждала Синтия. Латиночка переоделась в джинсы и рубашку, сидела по-турецки на ковровой дорожке, читала книжку. Я пригляделся — «Путеводитель по СССР». На обложке Кремль, автор — какой-то Дешнер. Рядом лежали пакеты с купленными вещами.

— Ну ты и гад, Орлов! — агент увидела меня, встала с пола. Глаза у нее сузились — в меня нацелился наманикюренный пальчик — Бросил меня одну в этой школе. А все эти ученики-каратисты? Да они же больные на голову! Пришлось им значок показывать.

— А ты ревнивая стерва — пожал плечами я, доставая ключи из кармана — У нас с тобой было то всего пару раз, а ведешь себя, как жена. Вот зачем ты меня цепляла⁇

— Ты понимаешь, что меня могут наказать за твои побеги от опеки? — Синтия проигнорировала мои упреки, продолжила выдавать свои.

— Говори проще — слежки — я понизил голос, открыл дверь и предложил кивком Родригес зайти внутрь

Мы прошли в комнату, свалили пакеты на кровать. Я достал из мини-бара бутылки с пивом, вздохнул. Надо как-то разрядить ситуацию.

— Интеллигентная семья в шоке — их 16- ти летняя дочь беременна. Мама пьет успокаивающе и вытирает слезу кружевным платочком, папа угрюмо пьет виски — ждут приезда виновника. У подъезда останавливается красный Мустанг, из него выходит степенный мужчина в костюме от Кардена и туфлях из красного бегемота.

Заходит в дом, останавливая все охи и ахи маман говорит:

— Значит так, я очень известный человек, у меня семья, я не могу их бросить.Однако и вашу дочь я не оставлю. Я решил так: если Ваша дочь родит мальчика, то он унаследует два моих завода, 2 миллиона долларов, образование в Гарварде, а ваша дочь получит пожизненное содержание в 1 млн в год. Если она родит девочку, то она унаследует мою фабрику, 10 миллионов долларов, образование в Оксфорде, а ваша дочь — пожизненное содержание в 2 млн. Ну а если у нее случится выкидыш…

Тут встает отец, ставит стакан на стол, подходит к мужику, кладет ему руку на плечо и проникновенно говорит:

— Тогда ты попробуешь ее еще раз!

Синтия засмеялась, села на кровать. Я открыл пиво друг об друга, подал одну бутылку Родригес.

— Давай попробуем еще раз, но без этой херни, когда ты мне говоришь, что делать, а что не делать… Договорились?

Покивала.

* * *

Обратно летели с утра уставшие, не выспавшиеся. А тут еще и рейс задержали. Пока околачивали груши в зале ожидания, наливались кофе — я обратил внимание на телевизор в углу зала. Там в беззвучном режиме шли новости CBC. И по ним показывали… Мэлоди!

Частично заретушированные в районе груди фотки на фоне букв Голливуд. «Святая травка» таки выстрелила! Да так быстро…

Я подошел ближе, дотянулся и включил звук на телевизоре. Двое ведущих — мужчина и женщина — изливали на зрителей праведный гнев.

— В то время, когда вся нация сплотилась и ведет изнурительную войну с вьетнамскими коммунистами…

— … какой огромной общественной проблемой является наркомания…

Ведущие перебивая друг друга обсуждали выходку модели Плейбоя, уже успели получить комментарий мэра LA и губера Калифорнии. Оба политика — причем из разных станов демократов и республиканцев — костерили девушку почем зря, грозя ей различными карами. Полиция уже проводит расследование по факту вандализма и проникновения на частную собственность — буквы, как оказалось, принадлежат Торговой палате города — и по факту пропаганды наркотиков. Правда насчет последнего — увы, никакой уголовной статьи на этот счет в штате нет. Короче, общенациональный скандал. Все, как я рассчитывал.

— Ты чего улыбаешься? — ко мне подошла Синтия, начала читать бегущую строку — Ого! Вот это пиар! Показала сиськи на всю страну…

— И что теперь будет? — поинтересовался я, заметив, что громовцы толпятся возле ларька с прессой и… ха-ха… разглядывают тот самый номер номер с Мэлоди на обложке. Ну сейчас его раскупят так, что Хью Хефнер просто озолотится на допечатках.

— Да ничего не будет — отмахнулась Синтия — Оштрафуют, а если хороший адвокат, то вообще оправдают. Да и не будет город с ней судится — такую рекламу сделали.

Тем временем ведущие продолжали нагнетать. Оказывается, буквы Голливуд — чуть ли не сакральное место. Сколько там народу поубивалось. Даже известного. Например, актриса Пег Энтуисл совершила самоубийство, спрыгнув с буквы «H», выразив протест мировой кинофабрике, которая ее отвергла. Даже временный хранитель знака — Альберт Коте пьяным попал в аварию, которая привела к разрушению буквы «H». Правда, Коте удалось выжить.

Я пощелкал переключателем. Практически по всем каналам солировала Мэлоди. ABC даже удалось взять у нее комментарий — съемочная бригада поймала Принтис где-то в центре города.

Девушка дерзко глядя в камеру заявила, что это фотосессия — попытка привлечь общественное внимание к проблеме наркозависимых.

— Она без бюстгальтера! — Синтия распахнула глаза, заметив торчащие соски под блузкой Мэлоди — Что происходит с этой страной⁇

— С ней явно что-то не то происходит — согласился я, прислушиваясь к объявлению по аэропорту. Объявили посадку на наш рейс.

* * *

Нью-Йорк встречал нас шквалистым ветром и дождем. Глядя в иллюминатор, я прямо взгрустнул о солнечной Калифорнии, о серфинге, до которого так и не удалось добраться. В принципе можно освоить и у нас на базе — но тут бы с виндсерфингом закончить перед сезоном штормов.

Самолет заходит на посадку дважды и народ вокруг слегка сбледнул. Синтия схватила меня за руку и не отпускала дажа на рулежке.

— Очень боюсь летать! — призналась мне Родригес

— Пауки, змеи? — уточнил я

— Крысы — вздохнула агент — Прямо до дрожи. А ты чего боишься?

— Облажаться и не исполнить свой долг перед страной — я отстегнул ремень, мягко убрал руку Синтии. На нас и так уже кое-кто поглядывал с удивлением.

— Вы в Союзе все фанатики! Этот ваш коммунизм…

— Социализм! — поправил я Синтию — У вас тоже есть американская мечта. Дай бедному не рыбу, а удочку и он через упорный труд станет богатым. Только вот удочка дается в кредит, все пруды в частной собственности. Да еще и принадлежат тому, кто выдал ему удочку…

— Ты все извратил! Американская мечта звучит не так!

— Не важно — отмахнулся я — Я о другом. У страны должна быть своя идеология, собственная религия если хочешь. Иначе завезут чужую и не факт, что она не отравит умы граждан. Особенно молодежи. И поверь, идея социальной справедливости и равенства — не так уж плоха.

— Ваши начальники живут в роскоши, а народ бедно — усмехнулась Родригес — Нам рассказывали на курсах

— Каких курсах?

— Языковых — смутилась агент — Там вела такая дама, эмигрантка. Очень не любит Союз.

— Плевать — отмахнулся я — Пусть не любят. Лишь бы боялись.

На выходе из аэропорта, я остановился возле телефонных аппаратов. Набрал базу. Трубку подняла Синтия №2

— Мы прилетели. Как у вас там дела?

— Ник, Джимми сбежал! — О’Тул почти закричала в трубку — Ушел в самоволку и не вернулся!

Глава 8

К моему удивлению особой паники на базе не было. Встречать нас вышел позевывающий Трунов, он же и объяснил, как сбежал пилот.

Через КПП проскочить нереально — светит прожектор, сидит охрана, собачки бегают. Уолтон-младший спиздил лодку на причале и уплыл на ней в Нью-Йорк. Повторил действия всей резидентуры. Хитрый.

— Он уже успел подписать контракт с ВШК? — поинтересовался, размышляя как теперь докладывать Бакли и Уолтону-старшему. И надо ли вообще. Может стоит подождать?

— Да, все документы оформлены — покивал Иван Иванович — Он получается дезертир.

— Я попробую подать его в розыск — мы дошли до вертолетной площадки. И тут уже стоял новенький зеленый Ирокез. Муха не сношалась. Обошел по кругу, проверил обшивку. Все идеально.

— Какой красавец! — выдохнул я, открывая дверь кабины. Сел на место пилота, Трунов залез рядом. Пощелкал тумблерами, включил двигатели на прогрев. Бак был полным, аккумуляторы заряжены.

— Грузовик и легковушку Утолтон тоже передал — стоят в гараже — Иван Иванович тревожно на меня посмотрел — Ты же не собираешься взлетать?

Винты вертолета уже раскрутились, я посмотрел в небо. Нет, шторм еще не утих, хотя сильно сбавил силу.

— Не собираюсь — пожал плечами я — Хотя очень хотелось бы. Но сначала надо изучить радиочастоты и процедуру согласования вылета с авиа властями.

Мы еще немного поболтали с Иван Ивановичем, он сказал, что провели, как мог Ирокез и машины на жучки, но 100% гарантии дать не может — особенно по приборным панелям. Так что лучше лишнего не болтать. Ну это, как говорится, совет на все времена. Потом я выключил двигатели, мы вылезли наружу. Ветер уже почти утих, только волны сильно бились о берег. Наш импровизированный пляжик был разрушен — шезлонги перевернулись, зонтики так и вовсе унесло черте куда.

— Я не доглядел — вздохнул Иван Иванович — С этим Джимми, делами резидентуры… Кстати, зайди к Авдонину. Он тебя ждет.

Пришлось тащиться в арсенал, проходить шлюз со стальными дверями.

У Авдонина в кабинете сидел курил Боря-Беварасп. Я пожал руки разведчикам, сел напротив. Два резидента меня пристально разглядывали, я уже решил не играться в гляделки, осмотрелся. А ничего тут Сергей Петрович устроился. Поставил в кабинет книжные шкафы, сейф на ножках, массивный письменный стол, на котором стояли аж два телефона, даже портрет Ленина повесил над кожаным креслом. Не хватало окон и солнечного света, но у резиентуры были свои правила. Да и не было больше на базе подобного защищенного места, где можно было разместить секретный пункт связи, кабинеты разведчиков…

— Откуда? — я кивнул на телефонные аппараты, один из которых имел какую-то специальную нашлепку на трубке. Шифратор?

— Поставили телефонную станцию — Авдонин резко затушил сигарету в пепельнице — Как слетали?

— Все отлично — пожал плечами я — Проблем не было. На следующей неделе начинаем отбор среди свотовцев, пару отделений наберем

— Это хорошо — покивал осетин — А по Родригес есть подвижки?

— Все по плану

Перед вылетом меня заставили изучить план вербовки Синтии. Там было много заумных фраз, еще больше комитетского канцелярита.

— А конкретнее? — поинтересовался Авдонин

— Раскачиваю эмоционально. Первый этап привязанности пройден, перешли к влюбленности

— Близость была? — Беварасп играл золотой зажигалкой Зиппо

— А в отчет в Центр это пойдет? — я внимательно посмотрел на резидента

— Пойдет

— И тесть мой прочитает?

— Зачем ему это? — Боря замялся — В теории может, а на практике… Таких отчетов ПГУ получает из резидентур по тысячи в месяц.

— Ну мои то бумаги на контроле сто процентов

Резиденты переглянулись.

— Он прав — вздохнул Сергей Петрович — Давай это опустим. На, держи. Надо будет подсунуть эти сведения Синтии. Так, чтобы она прониклась. Это облегчит вербовку.

Ко мне перекочевала пачка бумаг, я начал их быстро просматривать. Все выглядело как фотокопии какой-то утечки из недр ФБР. С 1932 и по сей день в городе Таскиги штата Албама идет чудовищный медицинский эксперимент. Исследование проводится под эгидой государственной службы общественного здравоохранения и имеет целью — опыты на людях, исследовав все стадии заболевания сифилисом. Тестируют ясное дело на цветных. 600 человек, из которых больных только 400. Остальных… заразили специально! Это при том, что пенициллин уже лет двадцать как стал стандартным методом лечения сифилиса, но больным не сообщают об этом. Вместо этого учёные продолжают исследования, скрыв информацию о лекарстве от пациентов. Кроме того, учёные следят, чтобы участники исследования не получили доступ к лечению сифилиса в других больницах. Оперативное прикрытие мероприятия осуществляет… ФБР!

— Сто двадцать восемь человек погибло, еще сорок жен были заражены? — офигел я, листая бумаги — И девятнадцать детей-сифилитиков родилось⁇

— Ага, прямо нацистские эксперименты доктора Менгеле — Авдонин забрал у меня документы, убрал их сейф.

Стоп… А ведь этот Менгеле — «ангел смерти» — еще жив. Прячется где-то в латинской Америке! Вот только где? Я попытался вспомнить и не смог — смотрел фильм на Ютьюбе про него и про Эйхмана. Которого евреи уже поймали и накинули веревку на шею.

— И никто не поднял шум?

— Никто пока не пронюхал. Только мы знаем — Боря самодовольно улыбнулся

— А как Комитет об этом пронюхал?

— Вот не надо лишних вопросов!

Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — кто-то из агентов слил информацию. И резидент бережет своего кротика. Будь то в Бюро или в этой службе общественного здравоохранения.

— Ладно, спрошу тогда по-другому. Как нам это все помогает с Синтией?

— Это настроит ее против Бюро.

— И против КГБ, которая шпионит в стране!

Резиденты опять переглянулись.

— Оформим все красиво. Тебе одобрили выступление в ток-шоу Джонни Карсона. Сорок миллионов человек увидят Орлова, будут присылать ему письма и телеграммы. Могла чернокожая санитарка из этой сифилитической программы раскаяться и написать тебе? Могла!

На лице Бори было написана полная уверенность в замысле.

— А что сделаешь ты, получив эту информацию? — резидент кивнул в сторону сейфа Авдонина

— Пойду к начальству

— А вот и нет! Ты пойдешь к Синтии, которой доверяешь.

— Она пойдет к Гуверу и вскроет нас, как стальной консервный нож ржавую банку. Тебе всю резидентуру вышлют в 24 часа.

— Не пойдет! Психологи из Центра утверждают, что эта история сломает Синтию. Мы еще постараемся достать фотографии детей из медицинских дел.

Я себе представил, что может быть на этих фотографиях и содрогнулся.

— И в этот момент ты должен быть рядом, аккуратно ей объяснить, что Гувер и его «белые мальчики» — фашисты. Ненавидят цветных, ведут страну прямиком в ад.

Я задумался. С эмоциональной Родригес это может и сработать.

— И в этот момент я должен ей предложить сотрудничество?

— Что ты! — испугался Авдонин — Ни в коем случае! Просто обмолвись, что в Бюро еще могут быть подобные программы. Дальше она сама начнет рыть, а нарыв — выйдет на тебя.

А выйдя на меня — станет федеральным преступником. Двадцать с лишним лет по статье о шпионаже.

— Мы ее вывезем! — твердо произнес Боря, что-то почувствовав — Она нам и в Союзе еще послужит.

— Ладно — согласился я — Когда эфир у Карсона?

— Разведчик должен тренировать память — укоризненно произнес Авдонин — Через неделю, второго сентября. Еще неделю на фотографии. Десятого ты ее должен сломать.

Ну класс!

— И что дальше?

— Руководство будет решать — пожал плечами Боря — Может устроят скандал в СМИ, может для торговли как-то используют…

— После таких скандалов начинаются расовые волнения — я посмотрел на часы. Мне еще где-то и как-то искать Уолтона-младшего.

Авдонин поиграл бровями, как бы намекая, что и такой сценарий не исключен.

Мы еще пообсуждали инцидент с Джимми — мне сообщили, что урок из кражи лодки с пирса усвоен — Байбалу дана команда строить мини-эллинг, который будет запираться на ключ. За пляжем поставят сигналки — собственно Ильясовы завтра этим и займутся.

— До нового шторма — пожал плечами я, вставая — Мне надо вызвонить шефа полиции Нью-Йорка, договориться о встрече

Авдонин выдвинул ящик стола, вытащил бумажный пакет. Потряс его — на стол высыпался шприц, жгут, зажигалка, закопчена ложка.

— Мы обыскали тумбочку Джимми — похоже, он героиновый наркоман.

Вот же блядь!

— Вертолет и автотранспорт того стоил — развел я руками — Все уже оформлено на отряд, Уолтон-старший ничего не сможет забрать.

Про благотворительный фонд и чек я решил пока умолчать. Вот обналичу на счет, тогда и будет разговор. А может и не будет — тут уж как все повернется. Деньги это не лично мои, а отрядные. Если будут потери или ранения — придется платить родственникам. Хотя есть, конечно, страховка, но на сколько ее хватит?

— Ты же понимаешь, что такие наркоманы не лечатся? — спросил Боря, снова закуривая — Головная боль на годы вперед.

— Если поймаю его — прикую наручниками к трубе в котельной — спокойно произнес я — Заодно и проверим, лечится или нет.

Резиденты на меня вылупились, но я уже был в дверях. Фуу… кажется, вырвался. Нет, какую же подлянку мне устроил Джимми! Сукин сын…

* * *

Рыженькая оказалась незаменимой секретаршей. Она не только отменила свое прослушивание, дожидаясь меня, но и незамедлительно связалась с штаб-квартирой полиции Нью-Йорка, пробилась через «защитную стенку» из помощников и низовых инспекторов, договорилась о встрече на завтрашнее утро.

— Представляешь! — при этом О’Тул умудрялась щебетать и делиться со мной всеми новостями базы из-за открытой двери приемной — Этот Джимми, пока тебя не было и ко мне подкатывал. Но ты не беспокойся, я его сразу отшила. Он какой-то странный был, дерганный…

— Парень с войны пришел — я посмотрел в окно штаба, обнаружил бегущих в майках Ильясовых, Байкалова и Незлобина. Ну и правильно, форму надо поддерживать. Тем более шторм окончательно стих, даже волнение на море уже успокоилось.

— Говорил, что в плену был. Герой

— Не соврал. Насчет плена — я заполнил отчет по поездке в город Ангелов, причем в трех экземплярах — копию в резидентуру и советское полпредство. Потом отзвонился Бакли, доложил о результатах. Сэр Энтони куда-то спешил, коротко порадовался за мои кадровые успехи, попросил прислать отчет. Про Джимми он ничего не спрашивал, а значит, не знал.

— А про скандал в Лос-Анджелесе слышал? — Синтия №2 дождалась моего окончания разговора с ооновским начальством — зашла в кабинет. К моему возвращению из командировки рыжая приоделась. Узкая приталенная юбка, белая облегающая блузка. На шее радужный шарфик, завязанный в замысловатый узел. Пидорасы всех мастей еще не успели подгрести под себя радугу, так что шарфик смотрелся очень миленько.

— Что ты так на меня уставился? — секретарша поправила воротник, облизала пухлые губки — У меня что-то не впорядке с прической?

Свои непослушные, рыжие волосы О’Тул заколола наверх, открывая вид на шею и шарф.

— Вспоминаю про скандал — я улыбнулся девушке — Какая-то голая моделька Плейбоя сфотографировалась у букв Голливуд? Прическа, кстати, отличная!

— Не только! Там еще черной тканью кто-то переделал буквы так, что получилась надпись Святая травка. Представляешь? Скандал на всю страну! Уже какой-то сенатор от демократов предложил легализовать легкие наркотики! Девчонку эту, Мэлоди, полиция арестовала за нарушение общественной морали, но уже отпустили под залог.

— Так это хорошо или плохо? — поинтересовался я, выходя из-за стола и закрывая дверь кабинета на ключ

— Что ты! Не здесь же… — Синтия №2 покраснела, отобрала у меня ключ — Ведьма только и ждет, чтобы поймать нас!

Дверь к моему сожалению была обратно распахнута, я вернулся за стол.

— Ведьма?

— Эта Ольга

Да… Верховцева кого хочешь может достать.

— Ты не сработалась с коллегами из Советского Союза?

— Они все странные какие-то — О’Тул надула губки — Сидят постоянно в этом своем арсенале. Только ведьма по штабу ходит, везде свой нос сует. Подружилась только с Ивановым. У него такое странное имя

— Байбал. Якутское

— Якутия это где?

— Долго объяснять

Я увидел в окно, что к штабу идет Трунов.

— Да, кстати. Твой заказ пришел — Синтия затащила по полу в кабинет картонную коробку, оклеенную белыми лентами. Перед самым отъездом в город Ангелов я освоил торговлю по каталогам. Выбрал парочку черных гидрокостюмов, потом на почте оформил заказ и оплатил. И вот, прогресс на марше — по магазинам ходить не надо.

Я распотрошил коробку, достал оба гидрокостюма. Под заинтересованным взглядом О’Тул приложил его к груди. Брал на размер больше — вроде бы влезаю. Второй был женский, как раз для невысокой секретарши.

— Ну что? Покатаемся вечерком?

Рыжая вспыхнула словно сноп сена. Видимо представила чем мы будем заниматься после покатушек.

* * *

Я тоже вспыхнул, слово порох, в который меня Ваня макнул лицом во Вьетнаме. Только уже спустя пять минут и по другому поводу.

— Сюда едет Луи?!?

— Да, пришла шифрограмма — Трунов по-хозяйски закрыл дверь, воткнул штепсель электрического чайника в розетку, после чего уселся напротив меня

— Я думал Левину пиздец. Сразу как только сняли Андропова.

— Такие не тонут — пожал плечами Иван Иванович — По Комитету ходят слухи… Что он еврейчика и утопил. Про личную разведку Юры слышал? Про Питовранова?

— Нет

— А вот Луи что-то про «Фирму» знал. Внеочередной Пленум ЦК еще даже не начался, а Луи уже у Семичастного был. Подозреваю, что не с пустыми руками.

— Да что у этого прохиндея может быть то на председателя⁇

— Теперь мы никогда и не узнаем — пожал плечами Трунов — Поди засекретили все по высшей литере. Но догадаться не сложно. Выписки с банковских счетов, еще какой-нибудь компромат. Через личную разведку Андропова проходили о-очень большие деньги. Что-то могло и прилипнуть.

— Для чего ты мне это все рассказываешь?

— А для того — Иван Иванович встал, выключил свистящий чайник — Чтобы ты был с ним очень аккуратным! Этот Луи теперь играет за команду Шелепина, летит в Вашингтон договариваться о визите в Штаты Железного Шурика. Потом заедет сюда. Вроде как с инспекцией.

Еще этого дерьма не хватало. С одной стороны здорово, что меня не задействовали. С другой стороны, если у них там что-то не сложится, то про меня очень быстро вспомнят. Оно мне надо во все это лезть? Я кое-какие авансы «Шурику», конечно, дал. Но от «обещал — никто не обнищал».

— Когда он прилетает? — поинтересовался я

— А сразу на следующий день после твоего выступления у Карсона — хохотнул Трунов — Вот заодно и обсудите с ним шоу.

Глава 9

Ни на какие покатушки на волнах вечером я выбраться не смог — у меня родился сын. Срочная шифрограмма пришла в районе семи тридцати, когда я уже добив план отрядных тренировок на сентябрь, собирался домой.

Подписано сообщение было Алидиным лично, поздравления выглядели сухими и формальными. Три двести, и мать и сын здоровы, назвать решили Андреем. Это все, что мне удалось выяснить из короткой телеграммы.

Ощущение были смешанными. С одной стороны радость отцовства, которую я так и не смог почувствовать в своей той, старой жизни, сгоревшей в атомном пламени. С другой стороны, последние годы в Союзе тоже воспринимались уже как в тумане. Был ли у меня брак с Яной или все это было каким-то странным, второстепенным извивом судьбы?

В полной прострации, я отправился на пункт связи — выслал ответную шифрограмму с поздравлениями в адрес Яны, да и самого Алидина, который теперь стал дедом. Потом, разумеется, пришлось проставляться в арсенале. Собралась вся резидентура, водка полилась по рюмкам. Тост за тостом и без особой закуски — нарезка из салями, пакетированный хлеб, да несколько помидоров с огурцами — вот и вся еда.

— Пойдемте в столовую — взмолился я — Пусть китаянки накроют по-человечески

— Все уже разошлись — постучал по часам Авдонин

— Давай я картошечки тебе отварю — предложила Ольга Тимофеевна — Посидим по-нормальному, песни попоем.

Заниматься «ой морозом» мне совсем не хотелось, я под благовидным предлогом написания письма жене, ушел с вечеринки. И тут же попал на новую. Каким-то неведомым образом новость о сыне просочилась и в отряд. Тут тоже уже накрыли стол и снова стояла водка. А еще черная икра!

— И кто ее добыл? — поинтересовался я у бойцов

— Военная тайна — гордо выпятил грудь Незлобин.

Рюмка за здоровье матери. Вторая за сына. Один бутерброд с черной икрой, второй. До стадии Верещагина «видеть ее не могу» дойти не успели — мигом схомячили всю банку. У меня хватило ума написать записку Синтии №2 с извинениями и отправить с ней младшего Ильясова. Дескать, срочные дела, служба…

Пока писал, прислушивался, как Огонек жалуется на скудный стол. А потом на имена китаянок с кухни, которые никак не может запомнить.

— Это еще ерунда — засмеялся я — Как жить в Штатах китайцу с фамилией Фак Ю? Представь, останавливает тебя полицейский, спрашивает имя с фамилией… Так и в тюрягу легко отъехать за честный ответ.

Бойцы заулыбались, а я вспомнил еще миниатюру про доцента по имени Авас. Карцев с Ильченко зажигали с «А доцент тупой» так, что никакому стендаперу в будущем и не снилось.

— Пойдем перекусим в бургерную на шоссе — предложил я. После водки у меня еще больше обострился аппетит. Заодно и прогуляемся — выдышим алкоголь обратно.

Пушкин с Ильясовыми отказались. Пошли втроем — я, Незлобин и Байбал.

Возле ворот базы стояла знакомая наружка ФБР, двое знакомых агентов наливались кофе, читая газеты. Я помахал им рукой, меня проигнорировали. Ну и ладно, не очень то и надо.

— Зачем ты их провоцируешь? — удивился Незлобин — Мужики просто делают свою работу. Надо следить на русскими — вот они и следят.

— От скуки — вздохнул я — В Союзе то жизнь поживее шла

— О да, вспомню — вздрогну.

Мы дотопали до бургеной, закупились джанк-фудом. Картошка фри, упакованные салаты, собственно сами гамбургерами и сэндвичами. Я уже расплатился и мы собрались обратно, как Незлобин дернул меня за рукав рубашки.

На задней парковке за закусочной стояли две красные точки — Шевроле Импала. Двери были распахнуты, играла громкая музыка. Что-то в стиле рэгги, Baby Come Back…

Рядом терлись несколько негров в расклешенных штанах, рубахах на выпуск.

— Узнаешь? — Незлобин аккуратно выглянул в окно, поставил пакеты с едой на стол

Я тоже пригляделся. Афроамериканец без кисти на правой руке, с дредами на голове что-то оживленно вещал своим собратьям. Те внимательного его слушали.

— Сахарок!

— Ага, а вон, глянь Бампи, Ники, Жаба и Грузовик.

Громадный негр тоже присутствовал в компании. Как и тот самый налетчик, которого я по дурости отпустил восвояси. Вот они и притащил Рэя посчитаться.

— Вы их знаете?

К окну подошел Байбал, закинул в рот жвачку.

— Пересекались — мрачно подтвердил Веня, протягивая руку Иванову. Тот послушно вложил в ладонь Огонька пластинку Ригли.

— Так они к нам прибыли?

— Ну не на пляже же валяться — я тоже взял жвачку. Мятная. Самое оно запах алкоголя заживать. Пока двигал челюстями, все думал, что делать. Криминал сразу отпадает, ровно разойтись, как в позапрошлый раз с баскетболом, тоже не получится. Ибо в прошлый раз мы Рэя здорово так покалечили.

— У меня если что ствол есть — Байбал поднял полу ветровки. К поясу была притачена кобура Макарова.

— Это что же ты с пушкой ходишь? — удивился я — Почему не в оружейке?

И тут же оглянулся. Слава богу бургерная была по вечернему времени пустая. Даже повар — он же кассир — обслужив нас, ушел к себе в подсобку.

— Так я как бы разводящий караула — пояснил Байбал — Аводин сказал быть кому-то постоянно вооруженным. После того побега Уолтона.

— Давай сюда — я протянул руку, Иванов достал кобуру. Неуверенно так.

— Командир, а что ты собираешься делать?

Незлобин тоже смотрел вопросительно так. Нет, Огонек если что спину прикроет. Да и в Байбале я был на сто процентов уверен. Но нужен план.

Мой взгляд упал на телефонную будку, которая стояла возле главного входа бургерной.

— У меня есть план. Пойдемте.

Я подвахил один из пакетов с едой, вышел из забегаловки. Судя по выкрикам и музыке, сахаровские негры все еще были на задней парковке.

Зашел в будку, вложил четвертак в аппарат и снял трубку телефона:

— Полиция⁈ Хартшон драйв десять. Семеро чернокожих с оружием угрожают прохожим. Ведут себя агрессивно, пришлите патруль.

Не дожидаясь ответа, я повесил трубку, протер ее платком. Если у вас паранойя — это не значит, что за вами не следят.

— Тихо пробираемся вон в те кусты, возле парковки — распорядился я и мы как все «нормальные герои» пошли в обход. Одни кусты, другие, наконец, мы на месте. Отлично виден въезд на парковку, забегаловка, тачки негров. Сами гарлемские все также стояли возле Рэя и внимали его рассказу. Судя по обрывкам, что до нас доносились — Сахарок хвастал, как они раскатали советских копов в баскет. Понятно. Рэй пригнал банду посчитаться с нами.

Почти мгновенно, минут через десять раздался гул мотора, на парковку заехал полицейской Форд. А за ним еще один! Повезло. Я достал Макаров из кобуры, снял с предохранителя. Взвел затвор. Прицелился в колесо передней машины, выстрелил. Пууух. Попал!

И тут гарлемские сглупили. Им бы разбежаться резко. А они подумали, что стреляют по ним. Повытаскивали пушки, схоронились за своими импалами.

Полицейские были профи. Тут же затормозили, распахнули двери, выскакивая из машин. Почти сразу в руках у них оказались помповые ружья. А это не револьверы с пистолетами — это потяжелее будет.

— Вышли из машин! — один из копов достал мегафон — Все легли на живот, я хочу видеть ваши руки!

А мы хотим отсюда по-тихому свалить. Бочком, на корточках, мы попятились вглубь кустов, потом перелезли через забор частной виллы и пляжем пошли обратно.

— И что это сейчас было⁇ — Байбал поставил обратно пистолет на предохранитель, убрал кобуру с Макаровым за пояс.

— Профилактика преступлений — ответил я — Этой банде мы в прошлый раз сильно наступили на ноги. Видел однорукого с дредами?

Я дождался кивка Иванова, продолжил:

— Ему кровь из носа надо с нами посчитаться. Иначе дружки уважать не будут. А нам надо, чтобы в Сэнди Хук было тихо и мирно. Иначе тут будет не протолкнуться от ФБР.

— Думаешь, их надолго приняли?

— Уверен. Стрелять по полиции в Штатах — так себе занятие. Стволы поди паленые, ребятки надолго отдъедут в места не столь отдаленные.

* * *

Уже следующим утром я обрядился в камуфляж, нацепил поверх бронник. Причем новую модель, с нашитой разгрузкой. В ней были специальные карманы для автоматный магазинов, гранат, пистолета. Выглядела все это внушительно, но я еще добавил градус — надел балаклаву и шлем. Точно также по моему приказу оделись оба брата Ильясовых. На крышу 150-го джипа мы вытащили пулемет и со всеми понтами, включая мигалку, отправились в департамент полиции Нью-Йорка. И надо сказать произвели там настоящий фурор. Десятки полицейских окружили машину, в холле здания тоже резко прибавилось любопытствующего народа.

— И зачем все это шоу? — комиссар — коротко стриженный, с небольшими усиками и пивным животиком — лично вышел нас встречать. Звали начальника полиции Нью-Йорка Майкл Мерфи, вел он себя сразу если не агрессивно, то настороженно.

— Продемонстрировать возможности и экипировку городского спецназа — мирно пояснил я, снимая шлем и балаклаву. Оставив Ильясовых внизу, мы поднялись на третий этаж, зашли в кабинет. Тут «пахло» чиновником. Стеллажи с бесконечными папками, портрет молодого Рузвельта на стене.

— Вы знали, что Теодор перед тем, как стать президентом тоже был шефом полиции Нью-Йорка?

Мерфи заметил, что я разглядываю Рузвельта, подвел меня к стеклянном шкафу напротив стеллажей. На второй полке лежал длинный четырехгранный нож.

— Посмотрите, подполковник — это клинок, которым чуть не убили Рузвельта в 1916-м году.

Комиссар уселся за рабочий стол, продолжил рассказ:

— Рузвельт ехал в машине с открытым верхом по Гран-Бульвару в направлении здания городского совета, где он должен был выступить с речью. К автомобилю из толпы подбежал неизвестный кинул нож. Он вонзился в дверь машины и оттуда упал на подножку. Рузвельт его поднял, помахал толпе рукой.

— Нападавшего схватили? — я сел на стул для посетителей, положил шлем на столе перед комиссаром. Тот поморщился, но ничего не сказал.

— Нет, ему удалось сбежать.

— Ну это провал Секретной службы — пожал плечами я

— Рузвельт в эти годы не занимал никакой государственной должности — пояснил Мерфи — Поэтому его охраняла не Секретная служба, а Американский легион — организация ветеранов боевых действий, созданная во время Первой мировой войны. Собственно, мой дед ее и возглавлял в те годы.

— Теперь ясно, как нож попал к вам

— Семейная реликвия — покивал комиссар — Что ж… светские разговоры предлагаю закончить, зачем вы приехали?

Рассказал Мерфи про поездку в Лос-Анджелес, встречу с тамошним главой полиции. Объяснил цели и задачи отряда, после чего предложил поработать в интересах нью-йоркских коллег.

— У нас на следующей неделе начинается набор штурмовых отделений Земли. Я бы хотел из поднатаскать в боевых условиях. Ваш департамент же сможет на практике оценить нашу эффективность, решить для себя — нужен ли полиции Нью-Йорка собственный спецназ. История с маяком — я усмехнулся — Как бы намекает, что нужен.

— Для таких историй у нас национальная гвардия — отмахнулся Мерфи, потом задумался, разглядывая меня.

Мы помолчали, играя в гляделки.

— Впрочем, отказываться не буду — вздохнул, наконец, комиссар — Проблема хорошо вооруженных банд в городе существует. Я бы даже сказал она растет, как снежный ком. Наркоторговцы делят зоны влияния с помощью огнестрельного оружия…

— А обычным полицейским — подхватил я — Подставляться нет смысла. Если встретили вооруженное сопротивление, откатились обратно — вызвали нас.

— Именно! Вы очень точно все сформулировали — покивал Мерфи — Вы же на базе Сэнди Хук дислоцируетесь?

— Так точно

— Вот вчера вечером там рядом была перестрелка с нашими полицейскими.

Ну один выстрел в колесо — это не перестрелка. Я был готов к этой теме, поэтому без труда сохранил серьезное выражение лица.

— Что-то слышал.

— И как бы вы действовали, если поступил запрос от полиции?

Мерфи решил устроить мне «экзамен». Взял ручку, нарисовал на бумаге диспозицию. Забегаловку, машины, парковку. Даже изобразил кружками негров Сахарка. Похоже комиссар глубоко погрузился в инцидент.

— Первым делом я бы оцепил территорию, постарался эвакуировать гражданских. Снайперов я бы разместил здесь и здесь — забрав ручку у Мерфи, я показал позиции, нарисовал директрисы выстрелов — Штурмовики бы готовились к продвижению тут.

А Сахарок то оказался полезен! Надо будет ему в тюрягу передачку собрать.

— Дальше бы я вступил в переговоры, если бандиты откажутся сдаться, то штурмовики под прикрытием бронеавтомобиля зайдут на парковку, отработаем по машинам светошумовыми гранатами. Если останутся желающие сопротивляться — их подавят снайперы или пулеметчик.

Мерфи поразглядывал мои зарисовки на бумаге. Почесал в затылке.

— Что же… с вами можно работать, подполковник. Только вот… какова цена вопроса? Во что это обойдется департаменту?

— Бесплатно — я забрал шлем со стола, надел обратно балаклаву — У нас свой бюджет от военно-штабного комитета ООН, страховки… От вас потребуется закрепленный за отрядом инспектор, который будет координировать работу спецназа в городе. Помощник, одним словом.

— Это не проблема — кивнул Мерфи — Сотрудника выделим. Что еще?

— Приказ по департаменту об оказании помощи всем полицейским патрулям. Это сократит бюрократические проволочки.

— Сделаем. Это все?

— Почти — засмеялся я — Есть одна проблема, которую мне надо решить.

Рассказал о Уолтоне-младшем и о его дезертирстве. Чем поставил комиссара в тупик. Дезертирами занимается военная полиция и федеральные маршалы.

— Мне просто нужно найти его — пояснил я Мерфи — Дальше сам справлюсь

— У нас есть широкая сеть информаторов, можем закинуть описание — задумался комиссар. И тут в его глазах появилась искра понимания:

— Секундочку. А какое отношение это Уолтон имеет к Сэму Уолтону:

Я замялся, потом понял, что шила в мешке не утаить:

— Это его сын.

Тут то Мерфи и накрыло. Он подскочил в кресле, забегал по кабинету. Потом поднял трубку телефона, потребовал соединить с каким-то Грином. «Зеленый» ответил ему довольно быстро, началось специфический полицейский разговор, итогом которого стало поручения напрячь всю агентуру. Негласный поиск Джимми начался.

— Наркоманские притоны проверьте — посоветовал я и тут же поднял руки, защищаясь от гневного взгляда комиссара — Сам не знал, что он употребляет. Нашли шприцы после того, как он уже сбежал.

Мерфи выдал Грину новую порцию заданий, а мне досталась порция упреков воспитательного характера. Мол, не надо было ввязываться в эту историю, а если ввязался, то сам следи за сынком миллионера — за такого спросят.

— Очень надеюсь, что эта история останется между нами — вздохнул я, не очень на это надеясь

— Если не будет криминала — твердо произнес Мерфи — Тогда я буду вынужден сообщить семье. Кстати, надо бы у них аккуратно выяснить — не объявлялся ли Джимми дома.

— Мне бы сразу Уолтон-старший позвонил — я показал трубку военного радиотелефона, что хранилась у меня в рюкзаке — Впрочем, я наведу справки.

На этом наш разговор и закончился. Мы пожали друг другу руки, я спустился вниз к нашему бронированному джипу. Рядом с которым уже была припаркована машина Родригесс. Сама Латиночка о чем-то говорила с Ильясовыми. Точнее пыталась, так как оба плохо понимали ее беглую речь.

— Где ты ходишь⁈ — увидев меня, вспыхнула Синтия №1 — Разве тебе не говорили, что все контакты с американскими полицейскими только через меня?!?

Глава 10

Главный принцип общения с женщинами в истерике — игнорирование. Я даже не стал ничего объяснять Синтии, просто махнул рукой Ильясовым, обогнул женщину и проследовал к нашей бронированной машине. Сам сел за руль, врубил сигналку, которая заглушила гневный голос Родригес, вырулил на улицу. Сразу пара машин послушное уступила нам дорогу и я погнал обратно к базе.

Даже не удивился, когда увидел, что агент «села нам на хвост». Смысла в сирене уже не было, вырубил ее. Взамен включил радио. Сначала шли новости о войне во Вьетнаме и почти сразу я уперся в хвост антивоенной демонстрации, что шла по улице. Свернул в переулки, выбрался на другой маршрут, поспокойнее. Пошли новости про предвыборную кампанию, какой кандидат что сказал, кто что кому ответил. В США политическое шоу набирало обороты, клоуны во всю веселились на сцене.

После политики, в эфире появился музыкальный эксперт. Началось обсуждение группы Дип Перпл, которой критики пророчили успех Битлов. Радиостанция поставила песню Hush, которая мне совсем не зашла — хард-рок был совсем не хардовым, а с каким-то блюзом вперемешку. А вот Ильясовым очень даже понравилось. Поэтому переключать станцию не стал — дослушали до конца. А там уже и ворота базы показались.

Я зашел в штаб, поприветствовал Синтию №2. Пообещал компенсировать несостоявшиеся покатушки уроком езды на серфе — нью-йоркский магазин с нужным оборудованием я уже обнаружил и планировал плотно там закупиться. Благо серфинг и виндсерфинг — соседние виды спорта, если научился стоять на доске с парусом — это сильно помогает освоить доску без.

Пока болтал с О’Тул, поглядывал в окно. И да, Синтия №1 заехала на базу и уже парковалась возле штаба. Упорная.

— Тебе тут конверт курьер привез — рыжая передала мне пакет, запечатанный сургучом

Я вскрыл его. Там был длинный, со сложной головкой ключ с биркой. На ней был написан номер 35 и адрес — банк Чейз Манхэттен, Парк Авеню, 270. Да это тот же самый банк, где я открыл счет. И там есть депозитарий с ячейками — я точно видел вход с огромной круглой стальной дверью. Стало быть вот куда Уолтон определил деньги… Что ж. Очень удобно. И опасно.

— Ты частоты авиационного управления выяснила? — спросил я секретаршу, закрывая окно и убирая ключ в карман.

— Да, вот, я тебе выписала — О’Тул дала мне листок с цифрами, я быстро, с заднего входа направился к вертолету. Ну не пойдет же следом Синтия №1!

Пошла. И почти догнала меня. Я успел только сесть в место пилота, завести двигатели.

— … теперь не сбежишь! — Родригес вцепилась в ручку двери. А я надел наушники — ведь винты уже раскрутились, полетела пыль. Погодка отличная, видимость — миллион на миллион. Сейчас облетаем вертолет. Я настроил рацию, связался с диспетчерской службой. Предупредил, что в районе Сэнди-Хук совершу тестовый полет.

— Ты почему меня игнорируешь?!? — Синтии все-таки удалось справится с ручкой, она распахнула дверь, стащила с меня наушники. Винт вертолета окончательно разметал ее сложную прическу а-ля «Хала». Она же в народе «улей». Обычно такие прически любили всякие жены высокопоставленных советских чиновников. Надо же, мода оказывается пришла из-за океана…

— Я не тебя игнорирую, а все ваше дерьмовое бюро!

— Почему дерьмовое? — растерялась Родригес

— Мы это уже обсуждали — буркнул я, натягивая обратно наушники — Хочешь со мной полетать и обсудить все? Садись рядом.

Синтия заколебалась. Мотор уже прогрелся, я пристегнулся, подвигал ручкой управления, все работало отлично. Родригес залезла на соседнее сидение, надела наушники. Тоже пристегнулась. Началось опять женское бла-бла-бла. Но я знал способ, как это прекратить. Надёжный, как швейцарские часы.

— Взлетаем

Я взял ручку на себя, пошел вверх с плавным набором высоты. Быстро достиг двух тысяч метров, сделал коробочку. Потом горку. Вертолет слушался идеально, ветра не было, в океане наблюдался полный штиль. Сегодня тоже с О’Тул покататься не получится.

— А я тебе еще раз говорю…

— Секунду!

Я щелкнул тумблером, выключил мотор. Потом немного приоткрыл стекло на дверце. В кабину ворвался теплый нью-йоркский воздух.

— Что… что происходит⁇ — Синтия повернулась ко мне, широко распахнула глаза. Шум мотора затих, но лопасти продолжали вращаться. Авторотация. Обязательно проверяется при облете нового вертолета.

Ирокез клюнул слегка носом, я парировал ручкой.

— Мы падаем? Почему не работает двигатель⁇

Родригес начала паниковать. Я повернулся к агенту, увидел расширенные зрачки с копейку. Отдал ручку вертолета.

— Ник, почему ты молчишь⁈

Вот она, воздушная яма. Когда сердце в пятки и все такое. Еще одна. Как кстати!

— Ник, не шути так!! Я…я боюсь

Синтия вцепилась побелевшими пальцами в приборную панель.

— Сейчас же включи мотор! Почему он не работает?!?

— Разве вас в Бюро не учили преодолевать страх?

Снаружи был слышен лишь шелест пропеллера, который крутился встречным потоком воздуха. Я внимательно смотрел на датчик скорости и высоты. Теперь аккуратно заходим на площадку.

— Учили. Надо дышать

— Ну вот и дыши

Синтия прижала руки к своей обширной груди, закрыла глаза. Кажется, она начала молиться. Я услышал Christe, Domino и другую сопутствующую латынь.

Приземление было слегка жестковато, Родригес даже взвизгнула от страха. Губы у нее дрожали, пришлось класть руку на коленку, сминать юбку по ноге вверх. Чулки, трусики… Я оглянулся. Возле площадки пусто, никого нет. Отстегнулся, наклонился к Синтии. Глубокий поцелуй, еще один в шею. Все, готова. Глаза все-также закрыты, но грудь ходит ходуном — делай, что хочешь.

Я отстегнул агента, прошептал на ухо:

— Там в салоне, сзади… Кое-что для тебя есть. Пойдем посмотрим.

Синтия как зомби, распахнула дверь, вылезла. Похоже ножки у нее дрожали, агента слегка так шатало.

Я быстро обогнул вертолет, открыл дверь салона. Подсадил Родригес, помог ей забраться. И тут же, захлопывая створку, повалил Синтию на сидения.

* * *

То, что латиночка «поплыла» и считай уже завербована — стало ясно по пути в бойцовский клуб. Синтия увязалась со мной, аргументируя тем, что Мейсу и Уиллу — двум нашим любимым агентам Бюро из наружки — можно посещать драки. Значит, и ей тоже разрешается. Очень же хочется глянуть на шоу. Хотя бы одним глазком! По дороге Родригес мне признавалась в любви, рассказывала, как просыпается с мыслью о русском спецназе и засыпает с ней. Это все было очень утомительно, долго, но я терпел. Будет, что в отчет в Центр вписать. Пчелка в медовую ловушку залетела и прочной в ней увязла. Паучок Орлов плетет вокруг прочные сети.

— Тебя бывает иногда очень много — опустил я Синтию с небес на землю — Давай не будем создавать друг другу проблемы

— Конечно, дорогой! — тут же согласилась латиночка, глядя на меня влюбленными глазами.

На парковке бара Лонг Бич опять было битком, заметно прибавилось цветных. Они стояли особняком, зыркая на дальнобоев, которые активно разминались на газоне.

— Сиди в машине, ясно? — я наставил палец на Синтию

Родригес покивала, а я отправился прямиком к группе, где стоял «горилла»-Майк. Мы поручкались, отошли в сторону.

— Нашел сразу два боксерских клуба — дальнобой достал записную книжку — В Куинс на 73-й авеню и Хобокене на 5-й улице. За первый просят пятьдесят кусков, четыре тысячи квадратных футов. Второй пятьдесят семь кусков и шесть с половиной тысяч квадратных футов. Оба с рингом, раздевалками и душевыми.

— Отлично, поехали посмотрим их прямо сейчас.

— А как же… — Майк замялся — Парни

Я увидел, что подъехал на белом Форде агент Мейс. На лице пластыри, ехидная ухмылка. Помахал рукой, подзывая.

— А где Уилл?

— Он сегодня работает — Мейс осмотрелся — О, негры пожаловали.

Фэбээровец увидел цветных справа на парковке.

— Сегодня ты на судействе — решился я — Мы с Майком отскочим, глянуть боксерские клубы, что он нашел.

— Ну ладно… — протянул агент, почесывая бровь — С цветными что делать?

— Ставить в пары — пожал плечами я — У нас тут никакой дискриминации не будет.

— Что и женщинам можно?

Тут Мейс увидел Синтию в Мустанге, открыл рот.

— И им тоже. Видишь, первую я уже привез, глянуть что да как

Шутка не зашла. И агент и дальнобой вылупились на латиночку, которая поправляла перед зеркалом свою сложную прическу. Мысль, что женщины тоже могут драться без правил с трудом заходила в их головы. Ну ничего, я этот патриархат встряхну как следует.

* * *

За руль Мустанга я посадил Родригес. Просто посмотреть, как она меня слушается. Села без вопросов, повезла нас с офигивающим Майком в Квинс. Дальнобой по дороге пытался начать светский разговор и Синтия его даже поддержала. Поговорили о прошедшем шторме, о выборах. Майк собирался голосовать за Никсона, Родригес за Хамфри. Немного поспорили, кто лучше для страны и кто быстрей закончит войну. Пока спорили, приехали к первому клубу. Он располагался в полуподвальном помещении трехэтажного жилого здания. На входе курило несколько белых парней с длинными волосами. Мы прошли в клуб, пока осматривали помещение, ринг, Синтия пытала меня шепотом зачем мы тут и откуда у меня деньги на покупку. Я ее игнорил, осматривая инвентарь, размышляя, можно ли вместе ринга зафигачить сюда октагон с рабицей. По всему выходило, что вполне можно — места полно.

Поговорили с владельцем клуба — пожилым итальянцем по имени Марио. Продавал он бизнес из-за его убыточности:

— Надоело вкладывать каждый месяц деньги — лучше куплю пиццерию. Меньше забот

Конкуренция среди боксерских клубов в городе последние годы выросла, часть аудитории отъедает новомодное каратэ и прочие экзотические единоборства, что массово пришли в Штаты.

Я взял у Марио домашний телефон, пообещал связаться. В принципе можно было поторговаться и скинуть цену, но я решил сначала посмотреть второе помещение.

И оно мне тоже понравилось! Клуб «Чемпионский пояс» был намного более просторным, чем «итальянский», в нем было целых два ринга, своя сауна при раздевалках. Во всю стену в зале были вмонтированы большие зеркала, напротив них висели груши, с которыми упражнялись боксеры — шла вечерняя тренировка. Встречать нас вышел менеджер-управляющий, лысый темнокожий мужчина с полотенцем на шее. Представился Гарри Голдингом, провел нас по всему клубу, объяснил, что бизнес принадлежит фонду с Уолл-Стрит, которые решил выйти из него. Продается не только этот клуб, но и еще несколько зданий, включая зал тяжелой атлетики на Манхэттене. По-русски говоря качалка.

Я взял брошюру, изучил цены.

— Ник, а откуда у тебя деньги на все это? — как только мы вышли на улицу, Майк повторил вопрос Синтии

— Спонсоры дают — коротко ответил я, распахивая дверь перед Родригес — Дорогуша, ты нас вернешь обратно в Лонг Бич?

И тут «дорогуша» послушалась без слов. Пока ехали обратно, я рекрутировал Майка в генерал-манагеры::

— Ты сколько получаешь дальнобоем?

— Ну четыреста в месяц выходит. Если пятьсот — совсем хорошо.

— А хочешь тысячу получать? Плюс процент от доходов клубов по итогам года.

— Кто ж от такого откажется? — в удивлении покачал головой Майк — Ты хочешь меня нанять? Вот так незнакомого человека?

— Ну во-первых, уже немного знакомы — я, усмехнувшись, размял кулак ладонью — Потом ты хорошо себя проявил с поиском помещений.

— Да я просто прошерстил газетные объявления!

— Короче, не боюсь. Деньгами будет заниматься другой человек, волноваться мне не о чем

Я объяснил Майку концепцию клубов по боям без правил. Октогон, три раунда по три минуты, в партере не больше одной минуты. Обязательные ежеквартальные соревнования и ежегодный чемпионат, куда приглашаются представители всех направлений единоборств. Хоть каратисты, хоть боксеры. С максимальной рекламой в СМИ, трансляцией по телевидению и большим призовым фондом. Дал контакты Гилли из Лос-Анджелеса — сразу начинаем экспансию в другие города Штатов. Потом вырвал из записной книжки листок, нарисовал ручкой символ боев без правил — кулак в круге.

— Сразу заказывай вывески и можно арендовать билборды рядом с клубами.

— Где тренеров для клубов искать? — Майк разглядывал символ — Надо ставить ученикам ударную и бросковую технику…

— Есть стили, где учат и тому и другому. Например, джиу-джитсу — тут я вспомнил основателей боев без правил — В Бразилии есть целый клан Грейси. Они как раз и учат японской борьбе. Найди их адрес, пошли телеграмму, пригласи в Штаты за наш счет. Они кстати, могут и поучаствовать в первом чемпионате.

Ройс то еще писается в пеленки или вообще не родился, а вот его папаша Элио не только преподает, но и проводит показательные схватки против боксеров, каратистов и борцов. Если поманить его деньгами и славой — вполне может притащить в штаты своих соперников плюс многочисленных родственников, которые занимаются джиу-джитсу. А если не захочет, то найдем в Америке инструкторов.

Майк забрал у меня ручку, пометил что-то себе на обратной стороне бумажки с кулаком:

— Весовые категории будут?

— Куда без них — вздохнул я — Иначе все выродится во фрик-шоу. Двухсоткилограммовый сумоист против боксера-легковеса. Наухуй такое. Записывай. Легчайший вес до до 135 фунтов или 61 килограмм, потом идет легкий вес — до 155 фунтов или 70 килограмм. И дальше шагом по десять кило. Средний и полутяжелые. Восемьдесят и девяносто. Супертяжы — от ста кило.

— Так это ты туда попадаешь? — к нам обернулась Синтия, подмигнула мне — В супертяжи?

Теперь Родригес знает наши планы. Надо на этом сыграть.

Сразу после того, как приехали в Лонг Бич, объявили распаренным драчунам о клубах, Синтия оттащила меня в сторону:

— Советские граждане не имеют права заниматься бизнесом в Штатах. Тебе визу аннулируют! А еще потом в Союзе арестуют.

— Ну с этим ты переборщила — усмехнулся я — Не арестуют, но да, проблемы будут. В первую очередь по партийной линии. Только вот в чем дело. Я не собираюсь заниматься бизнесом в США.

Это была правда. Я собирался найти себе номинального владельца и директора. Точнее уже нашел. И это была О’Тул. Которая почти сразу согласилась «подписать кое-какие документы».

— Ты решил купить боксерские клубы? — только и удивилась рыжая, когда мы на следующий день заявились к юристам компании «Брукс, Дадли и партнеры» регистрировать фирму под названием Ultimate Fighting Championship. О святые шестидесятые, когда можно притащить с собой пачку долларов, взятую из ячейки банка, расплатиться ими за услуги юристов, а потом еще и внести их в уставной капитал. Пройдет лет десять и эту лавочку прикроют. Никаких тебе номерных счетов, номиналов, кэш в чемодане. За все отчитайся, покажи источник средств, да уплаченные налоги… Правда появится индустрия оффшорных компаний с Каймановых островов. А потом и вообще крипта. Нет, на каждый госдарственный болт найдется гайка хитрозадых юристов, вроде этих Бруков и Дадли, у которых мы провели несколько часов заполняя разные документы.

— На базе лишнего не болтай — инструктировал я на выходе Синтию №2 — Лучше по делам UFC вообще говорить только на берегу, на нашем пляже. Договорились?

— Разумеется, дорогой!

О’Тул вообще отнеслась ко всему легкомысленно. Ну надо зарегистрировать на нее фирму — Орлов знает зачем и почему. Поехать по двум адресам и оставить залоги за покупку клубов под расписку? Тоже не проблема. Выходило, что рыжая — мой самый ценный сотрудник. На которого теперь будет оформлен весьма ценный актив. Ведь сеть клубов по боям без правил уже очень скоро станет всемирно известной, а за права на трансляцию чемпионата будут бороться ведущие телекомпании. Выкладывая огромные деньги.

Глава 11

Конец августа — начало сентября вышло ударным во всех смыслах. База ожила, начали прибывать полицейские из города Ангелов. Я планировал для начала набрать взвод в 20–22 бойца — как пойдет. Два штурмовых отделения, пара снайперов с корректировщиками. А приехало, привлеченные высокой зарплатой, с полусотни кандидатов. Надо было устраивать отбор. Сначала собрал всех на плацу — благо погода позволяла — ознакомил с концепцией отряда, коротко ответил на вопросы. После чего рассказал о себе, познакомил общественность с двумя командирами отделений — Незлобиным, Ильясовым-старшим. Представил Байкалова как инструктора над снайперами. Ну и всех наших условно штабных — Байбала, Трунова, Авдонина. Дескать, по всем вопросам бытовым можно обращаться к любому из дирекции.

Отдельно поговорил с Дэрилом Гейтсом.

— Мне нужен американский заместитель в отряд. Такая была договоренность с начальством в Совбезе ООН. Но!

Тут я поднял палец, привлекая внимание свотовца.

— Никаких поблажек. Сдаешь все экзамены со всеми, в зачете должен быть в первой десятке.

Дэрил понимающе покивал, спросил о раскладах в военно-штабном комитете.

— Сэр Бакли хороший специалист, сработались. Приедет, кстати, на вас посмотреть. Но секретарь Совбеза — Доусон — та еще сука. Уже ставил палки в колеса, думаю наплачемся мы еще с ним.

Сначала был тир и стрельбище, общая таблица на выбывание. Потом кросс в полной выкладке по периметру базы и рукопашный бой — два раунда по три минуты. С инструкторами. За последних отдувались мы с Ильясовы м и Незлобиным. Для боя в одном из наших по боксу я позаимствовал перчатки и капы. А перед схватками устроил совещание с Авдониным и Незлобиным.

— Нужен доктор. Если что случится — кто-то должен откачивать.

— У Ольги Тимофеевны есть врачебные навыки — посоветовал резидент — А так да, придется кого-то из Союза вызывать

— Или местного нанимать

— Лучше из Союза. Расширим наш штат.

Конечно, бросать в перчатках было совсем неудобно, но кое-кто из свотовцев сумел показать класс. Впрочем «сдохли» в процессе кросса и схваток больше тридцати человек. Некоторых после нокдаунов пришлось откачивать — Ольге Тимофеевна давала им понюхать нашатырный спирт. Вот и все лечение. Для одного чернокожего курсанта пришлось вызывать скорую. Ничего критичного, сердце заболело. Но чтобы исключить инфаркт — врачи сняли ЭКГ. Чую счет придет нехилый — медицина тут только платная, никакого социализма даже близко.

Приехал на экзамены и Бакли. Прошелся по базе, понаблюдал в бинокль за стрельбами, посмотрел за рукопашными схватками. В том числе и в моем исполнении. Потом мне долго пенял за жестокость.

— Ну вот обязательно было душить до сдачи последнего курсанта?

— Террористы его жалеть не будут — возразил я — Нужны самые стойкие. Видели, как сражался тот темненький из Гонолулу?

К моему удивлению самым крутым в рукопашке был низкорослый островитянин. Гаваец. Огоньку пришлось попотеть, чтобы повалить его хотя бы для формальной победы. В будущем появится такой «второй Тайсон» — Дэвид Туа. Квадратный, с длинными руками и очень сильными ударами. Панчер. Вот этот Джо Кекона был очень похож на Туа. Легко подсаживался под удары рук и ног, смело шел в клинч, не чурался борьбы. Хорошо бы его привлечь для боев без правил. Темнокожих публика любит, главное шоу — черный против белого. Плюс расовый баланс — наше все в американском обществе. Точнее очень скоро станет всем. Даже негра-президента изберут. А может не изберут? Я задумался про то, как поменял историю. Бровастого сверг Железный-шурик, ночная шифрограмма сообщала, что последнего избрали генеральным секретарем. Микоян стал председателем Верховного совета СССР. Похоже произошел какой-то размен, смысл которого от меня ускользал. Семичастный зашел на КГБ, но Алидин остался его 1-м заместителем. Хотя и был из команды Андропова и Ко. Возможно, это была благодарность за то, что грел местечко и не дергался во время всех пертурбаций.

На МИД вместо Громыко встал мой старый знакомец — Василий Васильевич Кузнецов. Уже объявлен его визит в Штаты. Наверняка заедет и в Нью-Йорк проинспектировать полпредство Малика. Может и Якова Александровича подвинут? Хотя как по мне — он на своем месте. Спуска американцем не дает, мне здорово помог.

Интересно, а Полумесяцева теперь выпустят? Или все-таки посадят? Попросил у Трунова через своих знакомых в Комитете осторожно поинтересоваться судьбой бывшего чиновника. А заодно разузнал, можно ли через новую резидентуру передать посылку Яне — дипкурьеры ездили, вполне можно было передать что-то негромоздкое. Приобрел разных детских вещей, поярче да разных размеров — на вырост. Оно конечно, Яна и в 200-й секции все купит. Но тем не менее… Задумался, будет ли жена подавать на алименты. В теории мне грозил развод. С Яной не живем, практически не общаемся. Понятно, что ей в декрете, а мне за семь тысяч километров в командировке все это затруднительно, но я чувствовал, что трещина между нами нарастает. Я пытался заполнить ее Синтиями. А вот чем будет заполнять Яна? Хорошо, если ребенком.

— … с визами вопрос кажется, решился — Бакли заглянул мне в лицо, я очнулся от размышлений

— Простите, прослушал. Задумался насчет найма врачей

— Да, доктор по штату полагается — покивал Энтони — Не тяните с этим. Так вот я говорю, что похоже с визами для жен вопрос решился — Доусон мне твердо обещал к дню благодарения госдепартамент выдаст все разрешения.

Что же… жизнь то налаживается! Порадую парней, что недолго им без женского тепла мучаться.

— Я бы попросил Ильясовых в первую очередь. Молодожены.

Бакли покивал, потом спросил:

— А где Джимми?

К этому вопросу я был готов, поэтому спокойно ответил:

— Уехал подтверждать летную лицензию. Он вам нужен? Его отец все обещание выполнил, пойдемте посмотрим вертолет и новые автомобили.

Мы сходили посмотрели. И я даже сам покатал Энтони над базой. Заодно рассказал, что будем тренировать десант отделений на тросах, вертолет это позволял. А еще передвижение на полозьях Ирокеза.

— Хорошо бы достать пулемет типа Минигана. По системе Гатлинга.

Я помнил, сколько крови выпили у нас в джунглях эти штуки. Пара очередей — в деревья остается натуральная просека. В городе применение подобных пулеметов, конечно, под вопросом, но если террористы захватят целое здание, да еще без большого числа заложников, а лучше вообще без них… Вполне можно подавить сопротивление огнем через окна и помочь отряду штурмовать помещения. Или поддержать десант на крышу, если она будет занята. Нет, пулемет нам нужен.

* * *

В итоге, после длительных совещаний в штабе, разглядывания личных дел — решил нанять тридцать одного бойца. Еще кто-то отсеется в процессе обучения, возможно и по медицинским показаниям — план тренировок был насыщенный, много «физики», кроссов. Наверняка, какие-то сотрудники решили скрыть вредные привычки. Которые тоже отразятся на комплектации отряда.

— Готовых снайперов нет — развел руками Байкалов на совещании — Уилфред и Петерсон проходили курс во Вьетнаме, но практики нет, надо натаскивать

— Натаскивай — пожал плечами я — Сначала стрельбище, потом работа в зданиях. Обязательно взаимозаменяемость. Пусть каждый потренируется не только снайпером, но и наблюдателем. Когда макет будет готов?

Я повернулся к Байбалу, который отвечал за строительство «полигона».

— Рабочие приступили к работе — пожал плечами якут — По договору три недели. К концу сентября все будет готово.

Мы поразглядывали чертежи тренировочного здания. Все, кроме плит перекрытия, деревянное — так легче ремонтировать после работы шумовыми гранатами и вскрытия дверей взрывами, сложная система коридоров, небольших проходных комнат. Натаскивать спецназ будем сразу на тяжелые условия, никаких послаблений или игры в поддавки. Плюс одна стена специально предназначенная для альпинистской подготовки — высокая, с полноценными окнами, крепежами на крыше. Ох, влетит все это в копеечку — бюджет здания составлял двадцать три тысячи. И наверняка воркеры смету превысят. А еще чую нью-йоркские стекольщики у нас просто пропишутся на базе — надо сразу закладывать в бюджет еще расходы.

* * *

На вечернее шоу Джонни Карсона шел как на Голгофу. Долго обсуждал с обеими Синтиями во что одеться — решили ничего не придумывать лишнего, военный камуфляж, берет. Рыжая сказала взять с собой оружие — мол, это произведет впечатление. Родригес строго запретила — дескать, съемочную группу это может напрячь. Потом отразится на монтаже. Следом было еще два совещания — в нашей и нью-йоркской резидентурах. О чем можно говорить, о чем нельзя. Как отвечать на острые вопросы. Тут была целая методичка. Нельзя тянуть «ээээ». Нельзя отвечать вопросом на вопрос — за это ведущий может отдельно приложить. А что можно? «Разворачивать» разговор. «А давайте посмотрим на это с другой стороны».

Ни в коем случае нельзя оправдываться. Это всегда слабая позиция. Когда человек оправдывается, вместо того чтобы излагать свою версию событий, аудитория априори решает, что он не прав. Мне посоветовали использовать формулу «да, но…». Дескать, слово «нет» конфликтное. Лучше его избегать, оно разжигает споры даже там, где ведущий всего лишь пытается внести уточнение. Но когда Красон услышит мое «нет», он на автомате начнет готовить свое опровержение. Поэтому важно согласиться в том, в чем ваши взгляды совпадают, и перейти к тому, в чем мнения расходятся. К примеру: «Согласен, ракеты на Кубе выглядели опасно для Штатов, но в той ситуации это было единственным выходом, так как США и сами начали размещать свои Юпитеры в Турции».

Та же история — встречать вопрос ведущего насмешкой или иронией. Многие в ходе интервью погорели на том, что выражали скепсис, снобизм или презрение к вопросу. Такое отношение автоматически транслируется на весь зрительный зал, начиная со спрашивающего. Уровень агрессии повышается.

Чем дольше меня инструктировали, тем больше я напрягался и накручивал себя. Карсон острый интервьюер. C чувстом юмора, подколкой. Посмотрел его шоу — он легко «разбирал на части» любого политика или актера. А там тоже не пальцем деланные были люди.

* * *

— А сейчас я хочу вам представить… советского «зеленого берета» Ника Орлова!

Занавес распахнулся, ассистент показал мне рукой — давай, двигай вперед. Прямо на диванчик возле стола, за которым сидел седоватый, подтянутый Карсон. Ведущий одарил меня белоснежной улыбкой, небольшой оркестр рядом со сценой сыграл что-то бравурное. А народу в зале немного — человек двадцать. Чисто похлопать перед рекламными паузами. Зато камер аж восемь штук! И с десяток софитов. От жара которых я тут же взмок.

— Как тебе Штаты, Ник? — Джонни не дал мне и секунды устроится на диванчике, сразу начал задавать вопросы.

Это прямой эфир! Меня смотрит треть всей Америки! А еще запись положат на стол всем отечественным чиновникам включая Шелепина и всю верхушку Комитета. Ведь я первый сотрудник в истории ТВ, который попал в эфир NBC. Да и вообще любого американского телеканала.

— Ну во второй раз уже полегче — ответил я, снимая берет

Карсон тут же мне подыграл, напомнил телезрителям о теракте на маяке.

— А у нас в студии есть бывшие заложники, которых ты помог освободить!

Камеры развернулись в зал, один из ассистентов подошел к женщине в первом ряду, протянул ей микрофон. А я помню эту дамочку. Она так рыдала от счастья, что у нее потекла вся тушь на глазах.

— Дженнифер, вы помните мистера Орлова?

Конечно, Дженнифер все помнила — провалами памяти не страдала. Рассказала дрожащим голосом, как их на пляже обстреливали террористы с маяка, как они сидели под дюнами и дрожали за свою жизнь. А бравый советский спецназ вместе с полицейскими и национальной гвардии спасал.

Джонни выжал из этой истории все, что мог. Задал мне кучу вопросов о ходе операции, о минах. Была врезка с фотографиями погибших полицейских. Нагнетал и нагнетал, а потом так исподволь, задал вопросик каверзный.

— А почему ваш снайпер так долго ждал? Почему не застрелил Брауна-старшего, когда тот появился в окне дома с базукой?

— Потому, что наш снайпер его не видел — с позиции просматривался не весь дом.

Спокойно так ответил, даже лениво. И тут же сам пошел в атаку.

— Мистер Карсон, если позволите совет — лучше не обсуждать детали специальных операций публично. Ведь нас могут смотреть новые, так сказать начинающие террористы. Зачем их учить?

Джонни тут же в меня вцепился, как клещ. Кто эти будущие террористы, как они могут навредить Америке?

— Религиозные фанатики — пожал плечами я — Какие-то ку-клус-клановцы. Швали в Штатах полно, а ведь еще есть травмированные войной ветераны. Вроде этих Браунов с Маяка.

Карсон поинтересовался мои отношением к вьетнамской войне и я не был оригинален:

— Конечно, против. Надо ее скорее заканчивать. Надеюсь, новый президент — кто бы им не стал — сможет начать мирные переговоры.

Мы ушли на рекламную паузу, к нам тут же подскочили ассистенты — принялись припудривать лица.

Как только мы вернулись в эфир, я рассказал подготовленный анекдот в тему «войны не навсегда».

Приходит бизнесмен к психологу и говорит:

— Ну как так…? Верю в Бога, никого не обманываю, не ворую, жене не изменяю… Честно работаю… Жена — ушла к другому, бизнес разваливается, машину разбил, у дочери проблемы в университете, сын не может найти работу и так далее… Что делать?

— Поблагодари Бога… Повесь у себя на двери табличку «ТАК БУДЕТ НЕ ВСЕГДА», прости всех, отпусти обиды:

— И всё⁈

— И всё.

Через некоторое время встречаются снова:

— Всё замечательно! Бизнес пошел в гору, жена вернулась, у детей всё лучше, чем ожидали и т.д. и т.п. Слава Богу!

— Я очень рад за тебя! Но табличку с двери не снимай…

Аудитория засмеялась, ведущий тоже. Впрочем, Карсон смеялся не долго — тут же задал очередной острый вопрос:

— Правильно ли я понял, что «так будет не всегда» — это еще и намек?

— На что?

— Вьетнамская война закончится, но начнется новая. И нам не стоит «снимать табличку».

— Это вопрос не ко мне, а к вашим политикам — поднял руки я — Вы знаете, у нас сейчас очень популярна в стране новая песня. Хотят ли русские войны?

— И что же?

— Там есть отличные строчки:

…Спросите вы у тех солдат,

Что под берёзами лежат,

И вам ответят их сыны,

Хотят ли русские войны…

Перевел как мог на английский. Домашняя заготовка сработала, Карсон переключился на нового генсека, спросил будут ли со стороны «русских» какие-то новые инициативы по мирным переговорам? Раз уж войны никто не хочет. С этой темы я красиво слился:

— Джонни, я в Штатах уже два месяца — знаю о происходящем в Москве не больше вашего. Давайте дождемся официальных заявлений.

На этом интервью закончилось, в заключение Карсон подарил мне необычный бинокль в форме толстых очков. После чего со своей фирменной ухмылочкой посоветовал тщательно выглядывать угрозы, которые светят стране. Спешу, аж падаю. Но смолчал и даже поблагодарил.

* * *

Из студии вышел на подрагивающих ногах. Лучше три штурма, чем одно интервью на всю Америку. Как по минному полю прошелся. Туда и обратно. А ведь у нас об этом даже и не узнают — вряд ли Шелепин одобрит запустить запись куда-нибудь на тв.

— Отлично отработал!

Забирал меня от рокфеллер-центра сам полпред. В его лимузине стоял переносный телевизор, на котором был включено NBC. Правда, уже без звука.

— Претензий нет?

Я уселся рядом, закрыл глаза.

— У меня нет, а как в Москве посмотрят… Анекдот был так себе, перевод Евтушенко тоже. Но лучше, чем могло бы быть. Честно сказать, ожидал какого-то скандала.

— Все скандалы впереди.

Малик внимательно на меня посмотрел, но промолчал.

Глава 12

— Вот черный хлебушек, ржаной. Почти не зачерствел. А это пара баночек черный икры, высший сорт — Левин выкладывал и выкладывал на стол заначки, глядя на нас грустными еврейскими глазами. В переговорной резидентуры мы сидели втроем — Авдонин, Боря-Беварасп и я. Все очень скептически смотрели на суету Луи, вяло перебирали подарки из центра. Дипломатические курьеры челночат Нью-Йорк через день — у нас не было ни в чем дефицита или отказа. Вот вообще ни в чем. Похоже у Авдонина пошли какие-то вербовки, 2-ю резидентуру (ей присвоили рабочее название «двойка») стали в Москве уважать и ценить. И смысла в визите Левина уже никто не видел. Ревизия? Ну так у нас свое начальство есть из ПГУ. А Земляне так вообще не пришей кобыле хвосты — ооновские. Хотите проверять? Запросик Малику в полпредство будьте любезны.

Это в мутной воде перестановок в Кремле — Левин мог ловить рыбку, делать гешефты, давать обещания и строить для начальства воздушные замки. А как Семичастный обратно плотно встал на Комитет — тут-то вся полезность Луи и сошла на нет. Даже о визите Шелепина в Штаты договаривался МИД. О чем нас официально уведомили — мол не лезьте не в свое дело, работают профессионалы.

Работали, они, конечно, так себе, спустя рукава. В Штаты выборы на носу — не с кем пока встречаться. Останется Линдон Джонсон в Белом доме или нет — на Смоленской, разумеется, не знали. Поэтому предпочли занять выжидательную позицию. Что для меня стало натуральным подарком. Баба с возу — кобыле легче. Занимаюсь только отрядом и готовлюсь к вербовки Синтии.

— Пришла шифрограмма, что у вас какое-то важное задание, которое требуется обсудить — Авдонин отложил подарки, уставился на Левина

— Товарищи! — пафосно начал Луи — Установлено местонахождение Анатолия Голицына. Он живет здесь, в пригороде Нью-Йорка — Саг Харборе.

Боря матерно выругался. Авдонин тоже выглядел, как-будто лимон съел.

— Может меня кто-то слегка погрузит в ситуацию? — я отломил у буханки корочку, с удовольствием ее съел. Подсохла слегка, но так даже вкуснее.

Боря вздохнул, начал рассказывать.

Анатолий Михайлович Голицын, 1926-го года рождения был советским перебежчиком. Работал «аристократ» в отделе стратегического планирования КГБ в звании майора. В 1961 году под именем «Иван Климов» был назначен в советское посольство в Хельсинки в качестве вице-советника и атташе. В декабре 1961-го года он сбежал с женой и дочерью в Штаты. Сел на поезд до Хапаранды на финско–шведской границе, откуда был доставлен црушникам в Америку через Стокгольм. Там Голицын предоставил информацию о многих известных советских агентах, включая Кима Филби, Дональда Маклина и еще куче народа.

— Ладно бы гаденыш просто сбежал, а так начал учить црушников из русского отдела, книги писать! — Авдонин пристукнул рукой по столу, баночки с икрой подпрыгнули и чуть не упали на пол. Еле поймал.

— В 62-м Семичастный утвердил план ликвидации особо опасных предателей — Боря подвинул банки к себе, тоже отломил корочку хлеба — Включая Игоря Гузенко, Николая Хохлова… Голицын в списке. Но сначала их долго не могли найти — американцы поменяли пидорасам внешность, хорошо так спрятали. Потом Владимира Ефимовича сняли. Андропов входил в курс дела, перестановки были, в том числе и убойном отделе. Ну и потерялся их след.

— Теперь нашелся — покивал Левин — Где сидит Голицын знаем точно. Потребуется слаженная работа обеих нью-йорских резидентур.

Я поморщился. Вот не хотелось мне лезть в это дерьмо. По отряду может легко прилететь, да и в делах всяких ликвидаций советские спецслужбы не всегда были на высшем уровне. Ну Судоплатов и его люди еще туда-сюда, неплохо отработали Троцкого, Коновальца из украинских националистов. Но уже после смерти Сталина случился провал с епископом Ромжей, потом Бандерой. Нет, последнего укокошили цианистым калием на пятерку. Но потом агент, который занимался ликвидацией — Сташинский — сбежал на Запад и выдал всю подноготную операции. Публично.

Держать мне от всего этого подальше и даже не трогать десятиметровой палкой.

— От нас что требуется? — коротко спросил Авдонин

— Пока аккуратная слежка за Голицыным — ответил Левин — Дальше Центр примет решение

Совещание продлилось еще час с небольшим, потом, Авдонин повел Левина на экскурсию по базе. Я же потянул Борю на наш пляжик.

— А тут у вас хорошо! — потянулся резидент, снял пиджак. Осеннее солнышко припекало, а с моря ни ветерка — Лежачки, зонтики… Обустроились!

Да, пляжик после шторма мы восстановили, Байбал даже натянул буйки. Непонятно зачем. Знаю, что сюда ходят купаться все спецназовцы, резвятся в воде, как дети. Прямо заводи спасателей. Это сейчас купаются только бойцы. А приедут супруги? Американцы уже выдали визы, в коттеджах начался косметический ремонт. Правда жены прибудут только через месяц — тут уже осень совсем вступит в свои права, не до купания будет.

— Меня беспокоит этот Левин. Скользкий тип — я поколебался слегко, потом все-таки продолжил — Может оказаться предателем.

— Двойным агентом? Вполне — Боря взял плоский камушек, запустил лягушкой в окена — Раз, два, три…

— И что ты планируешь делать?

С ооновским резидентом у меня установились дружеские отношения. Авдонин был резок, грубоват, Беварасп же оказался его полной противоположностью. Радушный, внимательный. Таким и должен быть разведчик — душа компании с зорким взглядом и хитрым ленинским прищуром.

— Полечу в Москву. Надо все разузнать — история дурно пахнет. Как бы нам этого Голицына не подставили специально

— Откуда стал известен его адрес?

— Какой-нибудь американский крот — не дознаешься. Такие секреты страшно берегут. Даже спрашивать ни у кого не буду. Но разузнать ситуацию надо. Запишусь на прием к Семичастному — резиденты могут докладывать ему напрямую.

* * *

Вербовка Синтии №1 состоялась в знакомом и чего уж там скрывать полюбившимся номере отеля Плаза. Я попросил Авдонина не скупиться на бюджеты и мне пошли на встречу. Самый роскошный ресторан Делминикос с итальянской кухней. Билеты на игру нью-йоркских Янкис против бостонских Рэд Сокс. И наконец, «ночь любви» в президентском номере. Ради того, чтобы за нами не увязалась наружка — Авдонин разогнал по дальним поездкам всю резидентуру. Все работали на меня.

В ресторане все прошло отлично, шампанское, устрицы, экзотические сыры… Рассказал с шутками и прибаутками об эфире у Карсона, потом сообщил, что пришло очень много корреспонденции от американцев. Вот, перед встречей забрал на почте еще пачку писем — показал сверток агенту. И сразу же переключился на еду. Про письма в голову Синтии запало, а больше мне пока и не надо.

— Прямо поражена! — призналась мне Родригес — Высокая кухня. А можно я закажу еще устриц?

— Можно — покивал я и тут же ей показал билеты в первый ряд на бейсбол. Родригес прямо засветилась от счастья — давно мечтала попасть и все никак.

— Уже пять лет в Нью-Йорке живу, друзья все уши прожужжали! Ой, первый ряд!

— Ага, поймаешь мяч от питчера — станешь богатый

Сам бейсбол оказался невероятно скучной затеей. Как положено, по газону побегал, покривлялся символ команды хозяев — синяя индейка. Потом вышли команды, начали разминаться. На игре было очень много семейных пар с детьми от самых маленьких, лежащих в детских креслах, до довольно взрослых. Те, которые совсем взрослые наливались пивом, закусывали чипсами, хот догами и прочей нездоровой едой.

Впрочем, в течение игры было несколько захватывающих моментов, когда игроки совершали эффектные броски и удары. Зрители бурно реагировали на каждое событие на поле, а каждое удачное действие команды сопровождалось громкими криками и аплодисментами.

Мяч нам поймать не удалось, но один из игроков Янкиз снял в конце игры майку, кинул в нашу сторону. Длинные руки и высокий рост — вот залог довольного визга подруги.

— Это же сам Микки Мэнтл! — Синтия прыгала от счастья

— Ты его знаешь?

— Его весь город знает! Он 7 раз выигрывал Мировую лигу, трижды завоевывал титул Самый ценный игрок

Синтия аккуратно сложила майку, убрала ее в сумочку. Получили Родригесы теперь свою семейную реликвию. Будут передавать из поколения в поколение, а потом загонят маечку за тысячи долларов каким-нибудь коллекционерам. Так «старые деньги» и создаются. Клан прирастает активами, все в семью, все в копилочку.

Сама вербовка прошла даже как-то скучно. Сначала Синтия, долго меня благодарила в постели, показательные выступления я оценил на десять баллов из десяти, никогда номер один еще не выдавала таких номеров. Была согласна на все. Утомившись, я оставил Синтию спать, сам пошел в соседнюю комнату, включил лампу за рабочим столом. Разложил письма, документы, стал ждать. Рано или поздно Родригес проснется, не обнаружит меня, пойдет на поиски.

Так и случилось. Уже спустя час, Синтия в гостиничном халате стояла босиком в дверях комнаты:

— Ты почему не ложишься спать? Тебе надо быть на базе? Ты меня не предупреждал.

Перед вербовкой пришлось немного потренировать выражение лица. Вот не лучший из меня актер, но сделать грустное лицо я все-таки смог.

— Не могу заснуть

— Почему

— Ты точно хочешь знать?

— Ты мой самый любимый человек! Я все про тебя хочу знать

О как заговорила… Что же, все идет по сценарию.

— Ужасное письмо, просто ужасное. В голову не могу взять, как такое может происходить в 20-м веке. Это же… нет, просто нет слов

— Да что случилось то⁈

Тут то я и качнул качели в обратную сторону. Подвинул по столу «письмо медсестры». В ПГУ явно постарались, достали фотографии алабамских сифилитиков, копии медицинских карт. Женщины, дети… Картинки вгоняли в дрожь, проваленные носы пугали.

Синтия начала читать, после чего подняла на меня потрясенные глаза:

— Это правда?!?

— Похоже что да.

Тут то агент натурально расплакалась. Слезы полились из нее градом, чтобы не случилась совсем уж истерика — я сходил за водой, заставил выпить целый стакан. Потом грустно произнес:

— Извини, я не могу это оставить просто так. Тут же натуральные преступления. Да еще и под контролем вашего Бюро

— Я…я не вижу тут имен кураторов — Синтия шмыгала носом, сморкалась в бумажный платок

— Медсестра может их и не знать. Скорее всего она и не должна их знать. Приходит такой серый человечек раз в недельку, беседует о том о сем с главрачом, ключевыми медиками. После чего делает отчет в Вашингтон.

— Что же делать⁇

— Надо все выяснить.

Я под столом тихо включил мини-диктофон, что мне выдал Авдонин. Момент истины. Противный? О да! Но таковы реалии работы спецслужб. Все едят поедом друг друга. Пошла работать в Бюро? Будь готова к мужским играм. Тут слабакам не место.

— Я… наверное, я могу выяснить имена алабамских сотрудников, что курируют эту мерзкую программу.

— И кому они отчитываются в Вашингтоне — с нажимом произнес я

Синтия на автомате листала документы, потом кивнула.

— Это я тоже могу узнать. По журналам посетителей. У меня подруга работает в отделе делопроизводства.

— Я рискую своей карьерой. Меня могут выслать из страны, если все вскроется.

— Нет, нет, этого не случится!! Я все сделаю сама. Мы тайком передадим это в газеты!

— Что это?

Мне нужно было записать на диктофон подробности.

— Все по алабамскому эксперименту… Так нельзя с людьми поступать! Если в этом замешано ФБР, то все, кто занимался операцией прикрытия… их судить нужно!

— Синтия, это опасное мероприятие. Ты тоже можешь пострадать, если не будешь осторожна.

Имя прозвучало.

Мы еще пообсуждали детали, после чего я попросил Родригес вызвать официанта с бутылкой вина. А лучше еще чего покрепче. Пока она ходила, звонила. Я выключил диктофон, спрятал его в сумку. Синтия еще не понимала, но фактически она только что дала согласие на сотрудничество с КГБ.

* * *

По возвращению утром на базу, сразу направился на пляж и занырнул в океан. Смыть с себя все это пгушное дерьмо. Вербовка любовницы так себе мероприятие, что дальше Авдонин и Ко будет делать с пленкой… Нет, даже думать об этом не хочу!. Когда вынырнул, обнаружил рыжую, сидящую на крайнем правом шезлонге. Девушка читала книгу. Я вышел из воды, вытер лицо руками. Ветерок то прохладный! Ну так быстрее высохну.

— Ты бы хоть прикрылся! — фыркнула Синтия №2 на мою наготу

— Что читаешь? — проигнорировал я замечание О’Тул, падая рядом на песок. Солнце вылезало из-за горизонта, может сейчас прогреет воздух

— Достоевский. Преступление и наказание. Посмотри какой кирпич!

Книжка и правда была тяжелая.

— Зачем тебе Достоевский? Очень тяжелая проза

— Хочу понять русскую душу

Я засмеялся.

— О да, в образах убийцы старушек, проституток — ты точно найдешь русскую душу.

— Очень тяжело читать — согласилась рыжая и тут же поменяла тему — Ты где был ночью?

— Разумеется, на секретном задании. Давай ты уже запишешь себе этот ответ на все подобные вопросы в будущем и повесишь на холодильник.

О’Тул не обиделась, даже засмеялась. Потом потянулась так, что маечка очень четко обрисовала контуры груди. Я даже перевернулся на живот.

По громкой связи прозвучал горн. Дэрил завел в отряде некоторые свои порядки. Которые мне слегка напоминали пионерский лагерь.

— Длинный сигнал. Это на утреннюю зарядку — выдала заключение Синтия №2. Она быстро выучила все сообщения — даже напечатала «азбуку» и повесила ее на двери штаба.

— Ты знаешь, что ваш рыжий подложил Дэрилу взрывпакет под гантели?

— Знаю, правильно сделал. Это входит в план треннировок.

Я увидел недоуменный взгляд О’Тул, объяснил:

— Спецназовец должен выработать постоянную боеготовность. По казарме они должны передвигатьсяя, как по вражеской территории. Дальше Ильясовы будут им кровати минировать, ставить растяжки, Незлобин будет внезапно, например, за обедом, накидывать сзади удавки на шею. Обязательно обстрелы холостыми во время кроссов. Нельзя трогать незнакомые или в принципе яркие вещи — они могут быть заминированы. Все это придется им вбивать во время учебы.

— Так это же можно с ума сойти! — всплеснула руками рыжая — Постоянно жить в таком напряжении…

— Те, кто сойдут — пожал плечами я — Их отчислим. Наберем новых. Это похоже на просеевание руды во время золотодобычи. Вращаешь лотком, вращаешь, песок уходит, самородки остаются.

— А кроме боеготовности? — заинтересовалась девушка — Чему еще важно научиться? Стрельбе? Единоборствам?

— К нам уже пришли подготовленные парни — усмехнулся я — Они отлично стреляют. Большинство в прошлом занимались профессионально боксом или борьбой. Тут можно только отшлифовать навыки. Главное, чему мы будем их учить — нечеловеческой выносливости и дерзости.

— Дерзости?

— Да. Управляемой агрессии. Когда внутри тебя все клокочет, ты такой кипящий чайник. Но не показываешь, спокоен. Но в нужный момент можешь выдать такую струю раскаленного пара! У спецназа есть такое упражнение. Большую крысу запирают у туалете. А потом туда запускают голого бойца…

Я подскочил, отряхнулся от песка. Забрал свои вещи с лежака, вернулся к Синтии. Начал одеваться.

— Ты не закончил. Что дальше то?

— Боец должен голыми руками задавить крысу. И поверь. Это очень не просто.

— Варварство!

О’Тул наморщила носик, помахала мне книгой:

— И литература у вас тоже про варварство. Убил пожилую женщину просто так! Ах, раз бога нет — я имею на все право

— Как раз книга ровно об обратном. Раскольников думает, что законов без бога нет. А они есть. Некоторые прямо внутри.

— О’кей — вздохнула рыжая — Почитаю, что там дальше. Очень тяжело идет. Да, тебе звонила какая-то Мэлоди. Ее телефон в Нью-Йорке на столе. И сегодня придут два врача на собеседования. Их Бакли прислал.

Я посмотрел на восходящее солнце. Ну вот, новый день начался.

Глава 13

Сразу звонить Мэлоди я не стал. Пусть помучается, подождет — быстрее согласится на мои условия. Поэтому долго не раздумывая, отправился на тренировку к Незлобину. Надо, надо держать руку на пульсе. Некоторые занятия вести самому, после некоторых — давать свои замечания. Огонек, Пушкин, даже Ильясовы — они тоже учатся. Просто это учеба на инструктора.

Незлобин выстроил отделения в ряд, осматривал внешний вид. Камуфляжные штаны и куртка, бронежилеты, ремни разгрузок, шлемы, даже обувь — ничего не оставалось без внимания Вениамина.

План занятий был таков. В 7 утра подъем. Все в спокойном ритме, инструкторы дают бойцам встать, умыться. Потом зарядка в гимнастическом городке. Подтягивания, пресс, растяжка. Нет никакого аврала в духе «накрутить портянки пока горит спичка». Да и портянок нет. Потом легкий завтрак, надели ранцы и побежали вокруг базы. Первый кросс. Лениво, главное, не переходить на спортивный шаг. Лениво — не значит спокойно. Командир постоянно дает вводные задания. То у нас засады, то стрельба холостыми, то кто-то ранен, взяли и понесли. Иногда Ильясовы закладывают взрывпакеты. Поэтому бег всегда в рваном ритме: с кувырками, переползанием, ходьбой гусиным шагом.

— В штате Айова — заорал по-русски Незлобин

— Все хуево — на ломаном русском ответил строй, развернулся в колонну.

— В штате Миссисипи

— Я присунул цыпе

Колонна побежала к выходу с базы.

Придумать кричалки посоветовал Огоньку я. Так кроссы легче проходят, плюс хоть немного народ учит русский. Ильясовы и Пушкин пока все еще плохо говорили по-английски, на занятиях всегд присутствовал кто-то из пгушников в качестве переводчиков.

— Что значит «присунул цыпе»? — ко мне подошел Дэрил. Мой заместитель участвовал почти во всех тренировках, проходил наравне со всеми препятствия, дрался в спаррингах.

— Ту фак э герл — перевел я Гейтсу, открывая планшетку и доставая план занятий.

После кросса, гигиенические процедуры — инструкторы строго следили, чтобы все бойцы отряда соблюдали чистоту, затем личное время и обед. После обеда стрелковка. Тактические передвижения, использование светошумовых гранат. Потом тренировки по вскрытию дверей таранами, фомками и помповыми ружьями. Снайперы занимаются по своему графику. Узким местом оставалась альпинистская подготовка. Здание-полигон Бакли нам согласовал. Правда урезал метраж. А вот на специальную альпинистскую стенку бюджетов не дали. Байбал покряхтел, посчитал что-то на большом бухгалтерском калькуляторе, выдал заключение, что «кроилово» возможно. Тут урезать, здесь дерево классом пониже и вот у нас есть стенка. Со всеми нужными приблудами — аппаратами самостраховки, тренировочными уступами и прочим.

От ворот раздалась новая кричалка:

— Все будет охуенно!

— Кому-то сразу, кому-то постепенно.

Последнее слово «земляне» не смогли выговорить, Незлобин дал команду идти гусиным шагом и кричать заново.

— Тяжело? — я посмотрел на хмурого Гейтса. Видно, что устал, но крепится.

— Тяжело. Особенно круговые тренировки.

В них у нас входило отжимания на пальцах — 20 повторов, выпрыгивание из приседа — 15 повторов, пресс до отказа. И так по кругу, 5–6 раз. Разумеется, все в бронике, с бк в разгрузке, в шлеме. То есть еще примерно 10 килограмм утяжелений. Отдых между кругами — 5 минут.

— Я не понимаю, зачем мы тренируемся с кувалдой?

— Нокаутирующий удар хорошо ставится после работы с кувалдой по покрышкам — пояснил я — У нас есть несколько борцов в прошлом — ставить им технику с джебами я не буду. Это слишком долго и сложно. Боковые, плюс пинок в пах.

— Ясно. А зачем так много ползаем во время кросса?

— Тоже для развития. Ползание хорошо прорабатывает мелкие группы мышц и связки. Есть три способа: по-пластунски, на спине и прохождение минного поля — боец ложится, руками щупает неровности. Потом подтягивает вперед, снова прощупает неровности. Если что-то на поверхности вызывает подозрение — смещается в сторону.

— Последний способ нам вряд ли пригодится — засомневался Гейтс — Все-таки не в джунглях работать.

Спорить не стал — оставил свои соображения при себе. Жизнь — штука непредсказуемая. Вот думал я бегая по вьетнамским джунглям, что буду учить городской спецназ? Совсем не думал. Да и отряд «Земля» не только для города предназначен.

Пробежав кросс с отрядом и поспаринговав в полсилы с Ильясовым-младшим, я уже было собрался позвонить Мэлоди и назначить встречу. Даже подумал насчет того, чтобы сделать это из какого-нибудь таксофона в Нью-Йорке. Думаю, телефоны в отряде уже стоят на прослушке ФБР и афишировать знакомство с моделью мне совсем не нужно. Но тут меня охрана позвала к воротам базы. Приехал некто инспектор полиции Хуан Гонсалес и хочет меня видеть.

Я подошел к синему Мустангу — один в один, как у меня — кабриолет, только цвет другой. В нем сидел смуглый, кучерявый мужчина лет сорока в белой рубахе расстегнутой до пуза. Золотая цепь на шее, черные очки… И это при том, что погода в Нью-Йорке уже не совсем летняя — осень брала бразды правления в городе.

— Я Ник Орлов. Вы хотели меня видеть?

— Привет. Я Хуан Гонсалес, полиция Нью-Йорка — инспектор махнул жетоном, открыл мне пассажирскую дверь. Ну что же… Если приглашают, не будем отказываться.

Я сел в машину и обратил внимание, что упакована она по самое немогу — стереосистема, кожа… Богато живут нью-йорские полицейские.

— Вы были у нашего комиссара неделю назад… Насчет Уолтона-младшего.

— Был

— Мы нашли Джимми.

Отличная новость, я мысленно потер руки.

— И где он?

— В одном притоне в Колдуэлле. Информатор сообщил приметы. Совпадают.

— Поехали, заберем его — я поправил кобуру с пистолетом на ремне, поразмыслил не надо ли сходить за шлемом. Бронежилет уже был на мне, снять его после тренировок я не успел.

Хуан молча вырулил с парковки, притопил газ. Мы понеслись по косе, обгоняя попутные машины. Только мигалки не хватает. Но думаю, она у Гонсалеса есть. Где-нибудь в багажнике или бардачке.

— Не все так просто — полицейский проскочил на желтый, еще больше ускорился — Притон на Маршал-стрит принадлежит Черным тунцам

— Кто это?

— Одна банда из Майями. Начали расширяться на север, пришли в Нью-Йорк. С травкой. Но сейчас переключаются на кокаин. Таскают его из Южной Америки.

Мнда… Наскоком тут не решишь.

— Нужна разведка. Разворачивайся обратно. Я переоденусь и захвачу с собой еще людей.

— Наслышан — хохотнул Хуан — Смотрел шоу с тобой. Спецназ, да?

— Да, вынесем там все на раз-два-три. Заодно потренируемся. Разворачивайся

— Не надо. Разведка у нас там есть — специальный пункт для слежки. Заедем все покажу.

Быстро доехать не получилось — в Нью-Арке встали в глухую пробку. Гонсалес включил полицейскую рацию, попытался понять долго ли нам тут торчать. Полицейские диспетчеры ничего не знали, поэтому все, что нам оставалось, это торчать в потоке, т.е. даже на встречку с мигалкой не выедешь — пробка была в обе стороны.

Инспектор рассказал мне немного о Черных тунцах. Банда опасная, почти все члены — выходцы с дореволюционной Кубы. Название прижилось в полиции на основе медальона из чистого золота с эмблемой черного тунца, который участники носили, чтобы идентифицировать себя. Банда также использовала слова «Черный тунец» в качестве кодового слова при обсуждении поставок наркотиков по радио.

— Очень хитрые. Используют полицейские сканеры, чтобы прослушивать радиопереговоры. Наркотики таскают на лодках, на которых специально нарисованы искусственные ватерлинии

— Зачем?

— Чтобы перевозить большие объемы наркотиков, не создавая впечатление, что они находятся низко в воде и перегружены.

Это было продвинуто. Какие затейники…

Я же рассказал Хуану, как мы тренируемся выпиливать таких затейников с их хаз и малин, что делаем во время штурма. Гонсалес впечатлился, даже пообещал кинуть клич в управлении насчет желающих к нам поступить на службу.

— Очень полезное дело. Оружия стало много у банд — мы уже не справляемся

— Да и про психов не забывай.

— Маяк?

— Маяк — покивал я — Первая ласточка. Прилетела и крыльями вам машет

Полицейский покивал, побибикал наглецам, что пытались вклинится в наш ряд.

— Как Джимми попал к этим тунцам? — поинтересовался я, когда пробка, наконец, сдвинулась с места

— Я так понял, что он просто ходил из притона в притон и в итоге оказался на Маршалл-стрит. С деньгами у него проблем нет, таких клиентов «тунцы» любят. Сейчас наколят его как следуют — потом опустошат банковский счет. Подпишет им много чеков в ломке и все.

— Убьют?

— Эти могут. Ничего не боятся.

Пункт наблюдения за малиной «тунцов» находился в многоквартирном доме на первом этаже. Гонсалес сразу наехал на полицейских, что стояли в засаде — от одного из них пахло пивом. Несколько банок обнаружились вдоль стены в комнате, где через небольшую дырочку в шторах, через стереотрубу велось наблюдением за соседним зданием. Тоже многоквартирным домом. Рядом с трубой на подоконники лежали журнал, куда полицейские записывали все важные события и фотоаппарат.

Сняв с дежурства провинившегося дежурного, Хуан открыл папку, достал оттуда фотографии. Начал мне показывать всю головку банды. В основном крупных смуглых мужчин с короткой стрижкой, в солнцезащитных очках. На всякий случай, я занес в записную книжку несколько имен, попросил инспектора поделиться со мной фотографиями. Благо их всегда можно напечатать сколько угодно.

— Теперь посмотри в трубу — предложил мне Гонсалес

Я подошел к окну, заглянул в окуляр. Ну длинное семи подъездное здание. Пять этажей. У дома припарковано много автомобилей, стоят группки молодых подростков, курят, размахивают руками. Почти все цветные, хотя есть и вкрапления белых лиц. Вдоль всего здания идет полуподвал с небольшими окнами. Которые забраны в решетки.

— В подвале они и базируются. Он идет через все здание, два вдоха слева и справа.

— Двери железные — заметил я — Да еще с маленькими окошками, чтобы разглядывать посетителей.

— И там тамбур с вторыми дверями — вздохнул Гонсалес — Очень хорошо подготовились, прямо натуральная крепость.

— По оружию что?

— Пистолеты, револьверы. Ножи — Хуан задумался — Нет, ничего тяжелого. Очень аккуратные. На оружие есть разрешения, свой прикормленный адвокат в пределах часа езды.

— Что в подвале, кроме притона?

— По нашим данным — нарколаборатория, склад с оружием. Сейчас там около тридцати «тунцов». И с полста нариков.

— Как они пускают наркоманов в подвал?

— В основном тех, кого уже знают. Или вместе со знакомыми. Обязательно обыскивают.

Ну что сказать? Жопа. Через двери быстро не войдешь. Пока их вскроешь… Взрывать в жилом доме никто не даст, фомками и таранами тут можно до заговенья долбиться. Окна слишком маленькие, чтобы через них штурмовать.

— Мой информатор говорит, что в подвале есть выход в канализацию. Но только по слухам — сам он его не видел.

— Если есть выход, значит, для нас это вход.

— Не уверен — покачал головой полицейский — Я посмотрел схему канализации у этого дома. Там вообще нет проходов, через которые взрослый человек может передвигаться.

Я вспомнил нашу операцию в Ленинграде.

— Может туннель прорыли?

— Не исключаю. На как его найти?

— Мнда… Задачка.

— Стоит только попытаться провести обыск — оружие, деньги, наркотики мигом унесут в канализацию. И поди их возьми и арестуй.

База была крепким орешком. С наскока ее не взять.

— Имей в виду — решил добить меня Гонсалес — В некоторых квартирах тоже «тунцы». Мы подозреваем, что там и контрнаблюдение организовано.

Я резко порадовался, что мы заходили в дом с обратной стороны. А вообще нью-йоркские полицейские — на расслабоне пока. Любой другой на месте Гонсалеса сам бы отправил меня переодеваться, чтобы не засветить. Но нет, мы же на Мустанге, мы крутые. Хотел сказать Хуану пару ласковых. Но во-первых, не при подчиненных. Во-вторых, у самого красный Мустанг — надо сначала бревна вынуть из глаза.

Взяв у полицейских план базы «тунцов», я сел его изучать. Сложная система коридоров, дверей, шлюзов. Гонсалес тем временем распекал подчиненных.

— … пить на дежурстве⁇

Полицейские начали сразу жаловаться на то, что сверхурочные правильно не учитываются, обещанную еду, так и не привезли — заказывали пиццу за свой счет…

Все это напоминало анекдот про командира части, который приходит на службу. К нему подбегает дежурный и докладывает:

— Товарищ командир, за время вашего отсутствия никаких происшествий не было, только две лопаты сломали.

— Какие лопаты? Как?

— Да собак закапывали.

— Почему закапывали?

— Да конины нажрались и сдохли все.

— Какой конины?!?

— Да конюшня наша загорелась, все кони выбежали, вот их собаки и погрызли.

— Какой пожар? Почему?

— Да пьяный майор Петров окурок бросил.

— Так ведь Петров не пьет?

— Да как тут не запьешь, когда знамя полка спиздили.

Пока подчиненные Гонсалеса не дошли в своих оправданиях до знамени — громко попросил отвезти меня обратно на базу. Дневные пробки уже рассосались, по дороге поддался давлению инспектора — пообещал решение проблемы. Которого у меня не было в помине. Можно, конечно, получить ордер на Джимми и легально войти в притон. Без штурма и стрельбы. Думаю, что «тунцы» не потащат Уолтона в канализацию — будут в первую очередь эвакуировать наркоту и оружие. Наверное, еще и всякий черный кэш унесут. Которого у наркоторговцев всегда полно. Но нарика нести? Нет, не будет этого. Но это все сорвет операцию Гонсалесу и Ко. А этого не хотелось.

Чтобы скрыть свои затруднения — а Хуан как раз решил поболтать о штурмах — начал расспрашивать о ситуации в управлении, громких делах.

— Из громкого — коллеги по отделу раскручивают сейчас гарлемовскую банду некоего Сахарка — поведал мне инспектор — Взяли их на какой-то глупой стрельбе. Кстати, где-то в Сэнди Бич…

— Ничего не слышал — сделал честные глаза я

— Короче, начали их крутить, а там такое повылазило… Убийства, рэкет, изнасилования. Все как угарелые дают показания друг на друга — одно удовольствие работать.

Попал Однорукий в замес. Кстати, смертная казнь в штате все еще есть — не успели демократы ее отменить. Хотя протолкнули временный запрет на использование электрических стульев. Дескать, не гуманно.

— По Джимми удастся сохранить все в тайне? — поинтересовался я — Мне бы не хотелось, чтобы история дошла до Уолтона-старшего. С нашей стороны поможем штурмануть этот подвал.

Кое-какие наметки у меня начали появляться в голове. Ей богу, это же не база Кобр во камбоджийских джунглях. Ну контрнаблюдение, ну шлюзы… А за дверями — пузатые гангстеры, которые постреляли пару раз на уличных разборках. Недооценивать противника, конечно, не стоит. Но и переоценивать тоже.

— От меня и парней ничего не утечет — заверил Гонсалес — Но в управлении стукач на стукаче. Даже бандам продают информацию.

Хаун зарулил к парковке нашей базы, пожал мне руку:

— Будем на связи. Скоро наберу.

Я вылез из машины, а мне навстречу уже спешил Байбал:

— Товарищ подполковник — якут бросил быстрый взгляд на инспектора — Вас там с собаками разыскивают. Говорят срочно!

Пришлось перейти на быстрый шаг — бегающий командир отряда в мирное время — это повод для паники всего персонала.

В штабе О’Тул держала сразу две телефонные трубки возле обоих ушек. Прижав одну плечом, протянула мне две бумажки. На одной было написано — «какая-то Мэлоди, срочно». На второй: «Сэр Бакли, очень срочно позвонить».

Плотно прикрыв дверь кабинета, я, разумеется, первым делом набрал ВШК. Секретарь Энтони почти сразу меня соединил с сэром-пэром:

— Подполковник! Я сейчас приеду к вам, ждите

— А что случилось? — напрягся я

— До меня дошла информация, что есть проблема с персоналом.

— Какая проблема⁇

Ой, где-то все-таки утекло!

— Что делает Джимми?

— Я только что прибежал с кросса — делаю аккуратную паузу, судорожно размышляя — врать или признаться. Потом все-таки решаюсь — Уолтон-младший должен готовится к занятиям по ночному десантированию с вертолета. А что все-таки случилось?

— Я хотел бы приехать и понаблюдать за тренировокой — тоже после паузы ответил Энтони

— В темноте вы ничего не увидите.

— Приборы ночного видения для чего?

Сука, сука…

— Давайте завтра с утра мы специально все повторим для вас?

Горю. Горю синим пламенем.

— Утром? — Бакли явно задумался — Что ж. Давайте утром. Буду у вас с Доусоном. Не облажайтесь.

Вежливый Энтони так и сказал — Донт скрю ап.

А как не облажаться, когда никакого Джимми у меня нет в наличии?

Глава 14

— А тебе билеты прислали! В подарок — Синтия №2 кокетливо поправила прическу, протянула мне наклонившись вперед, две красные карточки. Я увидел в декольте блузки грудь, розовый лифчик, но все это оставило меня если не равнодушным, то прошло каким-то фоном. Что делать с Джимми? Завтра его надо показать Бакли. И пидорасу Доусону. От которого небось все и пошло — тот вас-вась с шефом нью-йоркской полиции.

— Что за билеты?

— На баскетбол. Мэдисон-арена, высшая лига. Представляешь, в первый ряд!

— А кто играет? — вяло поинтересовался я. Что-то после бейсбола американский спорт меня перестал радовать. Сходить что ли на футбол? Нет, не тот, который сосер, а настоящий, посконный. Который по-сути регби.

— Нью-Йорк Никс с Милуоки Бакс. На вот, тут еще письмо было.

Я посмотрел записку, что шла в комплекте с билетами. Уолтон-старший благодарил за сына, писал, что с удовольствием посмотрел шоу с Карсоном.

— Хочешь сходить? — вяло поинтересовался я у Синтии

— С тобой⁇

— Со мной.

— Конечно хочу! Еще спрашиваешь! Там все селебрити будут — как раз в первом ряду. Ты теперь у нас тоже известен. Вон сколько почты пришло! — О’Тул показала в открытую дверь сложенные в углу приемной мешки

— А… ну да, ну да… Вот что. Вызови ка мне Незлобина

У меня что-то щелкнуло в голове. В такой почте мало ли чего могут прислать «дружественного».

— Этого рыжего?

— Его. И побыстрее. Кстати, мешки пусть Ильясовы металлодетектором посмотрят. Мало ли…

Веня примчался через десять минут. Довольный, как объевшийся сметаны кот. Отвесил комплимент Синтии №2, сходу предложил мне рассказать новый анекдот. Только из Союза, с пылу с жару, от любителя отечественного юмора Трунова.

— Собрали власти в лесу спецназ, оперов из уголовного розыска и участковых.

Поставили перед ними задачу — найти и доставить лося.

— Я знаю этот анекдот — отмахнулся я — Спецназовцы вернулись через полчаса со связанным лосем. Опера через сутки привели ежа и зайца, каждый из которых признался, что он — лось. А участковые через две недели принесли объяснения от зайца, ежа, лисы, медведя и остальных обитателей леса о том, что в данном лесу лось не проживает.

— Откуда знаешь⁇ — удивился Незлобин — Он же совсем новый

— Ну значит, не так уж и новый — я тяжело вздохнул — Закрой дверь, дело есть.

После того, как Незлобин посмотрел схему здания, мои записи — вывод его был краток и категоричен:

— Обосремся. Да еще под телекамерами. Я тут поспрашивал парней из LA — у них такие законы, что выдворить репортеров с места преступление нельзя. Только ленточку натянуть и огородить. А дальше они могут снимать оттуда, что угодно. Типа свобода слова.

Вот прямо пресс-секретаря нанимай!

План здания вертели так и сяк. Пришли к выводу, что снайперы работать не смогут. Незлобин подтвердил — зайти через окна не получится, ломать двери тоже будет проблематично. Предложил пробить направленным взрывом пол в одной из квартир первого этажа.

— Засудят — я забрал бумаги обратно, задумался. Кое-что забрезжило в голове.

— Жди здесь — приказал я Огоньку, пошел в арсенал. В резидентуру недавно привезли театральный набор для грима — парики, вкладки за щеки и ноздри, тональные крема. Скрываться от слежки. Я покопался в нескольких больших чемоданах — там было все. Специальные пиджаки и шляпы «перевертыши» — выворачиваешь и там другой цвет. А иногда и фасон. Очень полезно для быстрого переодевания. Разумеется, разная косметика. Накладные бороды и усы. Переложил нужное в один из чемоданов, уже вышел из подсобки, как меня поймал Трунов.

— Коля, ты что тут шароебишься?

— Да вот, концерт один надо устроить. По заявкам.

Рассказал, про штурм базы «черных тунцов».

— Ну может и сработает — пожал плечами разведчик — Только предупреди Авдонина. Центр нужно всегда держать в курсе — на каждый чих телеграмму, бумажку в папочку и жопа чистая. Улавливаешь?

— Ладно, предупрежу — покивал я. Уже собрался уходить, как Иван Иванович меня опять попридержал:

— У вас в отряде есть такой новичок. Долговязый, жвачку постоянно жует. Туск

— Ну есть. И что?

— А то. Засланный это казачок

— Смотрели фильм Неуловимые мстители? — хмыкнул я

Трунов улыбнулся мне ласково:

— Я Коля, и повесть Красные дьяволята Бляхина читал.

— Так что там с Туском?

Выяснилось, что боец второго взвода ходит ночью по базе, заглядывает в окна.

— На вот, посмотри

Иван Иванович показал мне миниатюрную серую коробочку на присоске.

— Прослушка?

— Да. В дверной притолоке арсенала нашли. Я каждый день проверяю все.

— Туск заложил?

— Скорее всего. Мы на ночь теперь собак в арсенал запираем. Имей в виду.

Я задумался. Надо что-то делать, а что?

— Собак он может и прикормить.

— Не — Трунов покачал головой — Байбал хорошо сук выдрессировал. У чужих не возьмут.

Обсудили, что делать с Туском. Разведчик предложил в целом здравую идею — отчислить из отряда парочку слабых и вместе с ними «засланного казачка». И все шито-крыто. Пусть в ФБР гадают — случайно его выпнули или целенаправленно…

Все это надо было «положить на бумагу». Пришлось идти в резидентуру обратно, составлять шифрограмму, подписывать ее у Авдонина. Заодно узнал и о вербовке Синтии №1

— Я лично с ней встречался.

— Лично⁇

Меня в известность никто не поставил — это был плохой знак.

— Она сама захотела познакомиться — пожал плечами резидент — Видимо, о чем-то догадывалась. А я сказал, что это твое поручение, сам ты не хочешь афишировать эти встречи.

— И?

— Передала копии документов по Алабаме. Ее подруга работает в отделе делопроизводства…

— Она говорила.

Я сидел все это слушал слегка офигевший. Меня вообще «выкинули» из схемы.

Авдонин заметил мой шок, вздохнул:

— Ты пойми! Ее нужно было «брать» сразу. Иначе она начала бы колебаться, не дай бог бы передумала… А так коготок увяз — птичке конец. Документы у нас — теперь не отвертеться

— А что в бумагах?

— Николай, вот зачем тебе это? — Авдонин покровительственно хлопнул меня по плечу — Центр доволен, все довольны, о твоих заслугах доложено Семичастному. Тесть тоже в курсе.

Вот прямо огромное достижение. Поучаствовал в вербовке агента ФБР. Большей частью в постели.

— И что теперь с ней?

— С ней все отлично! Через пару недель я еще разок с ней встречусь. Попрошу о новой услуге.

— Какой?

— Кое-что узнать надо.

Мы померялись взглядами, но бестолку.

— Николай, пойми! Синтия теперь наш человек. Она этого еще не знает, но скоро все тоже поймет. Мы будем ее защищать, при необходимости вывезем в Союз. Она принесет много пользы нашей стране.

— Ну а мне что делать? Встречаться с ней или нет?

— Встречаться с тобой она обязательно будет. Придется выдержать некоторый напор ее эмоций, переживаний. Новые ощущение будут ее будоражить еще полгода, год. Потом привыкнет. Пока же я ей посоветовал уйти на пару недель в отпуск. Алиби, понимаешь? Если что, Родригрес не было в Ньй-Йорке. Она в отпуске на Гавайях.

— Плохое алиби — вздохнул я — Есть же еще ее подружка из отдела делопроизводства

— Она сегодня скоропостижно скончалась — Авдонин равнодушно пожал плечами — В машине на повороте отказали тормоза, она несколько раз перевернулась.Ужасная смерть. Хорошо, что детей не было.

Тут я окончательно прифигел. Вроде не мальчик и сам уже убивал, но вот так, грохнуть живого человека ради стопки секретных документов…

— И это…

— Все санкционировано наверху — резидент ткнул пальцем в потолок

— Ты кстати, знал, что твоя Родригес состояла с Джоан в гомосексуальной связи?

— Нет, быть такого не может!! Она бы мне о таком сообщила…

Авдонин хмыкнул:

— Может, Коля, очень даже может

— Тогда она вас за это никогда не простит…

— Простит — отмахнулся Авдонин — Они уже давно расстались, потом смерть Джоаны крепко-накрепко привязывает Синтию к нам. Мы теперь, как ниточка за иголочкой! Слышал про метод кнута и пряника?

— Я стало быть пряник?

Резидент отмахнулся:

— Неважно. Сегодня ты, завтра деньги или еще что-то. Ладно, это все лирика. Что у тебя там? Шифрограммы? Хм… «тунцы», Джимми, ладно, давай подпишу. Аккуратнее там вечером.

* * *

Чего уж там… Обратно в штаб я вернулся на подрагивающих ногах. Круто так Семичастный взялся за Комитет. Сразу санкционировал убийство сотрудника ФБР. А это… очень стремная история. Чреватая. Если узнают — будут ответки. Впрочем Штатовцы тоже не сильно церемонились с убийствами. Сколько там человек умерло от яда ЦРУшников?

Перед вылетом из Союза меня ознакомили с докладной по американскому химику Готлибу. Список его «достижений» впечатлял — смертельные дозы ботулотоксина в любимых сигаретах Фиделя Кастро, еще порция яда в носовом платке для премьер-министра Ирака Абделя Касема. Работал Готлиб с выдумкой. Того же команданте он сначала предложил лишить знаменитой бороды и волос — насыпать в ботинки таллия. Чтобы отравить, но не насмерть. Иди, повыступай облысевшим и больным, повесели кубинской народ. И ведь не на кого-то обычного в ЦРУ замахиваются — на лидеров государств. Игра идет по-крупному. Что на этом фоне жизнь какой-то лесбиянки Джоан? Убили и забыли.

— Уходил был мрачный — Незлобин почесал в затылке — Вернулся какой-то бледный.

— Ты знаешь такого Туска из второго взвода?

— Орел, я всех знаю. Выучил биографии, анкетные данные…

— Отчислишь его и еще двух на выбор. Только аккуратно. Дай сильные нагрузки, лично поломай в спаррингах

— Э… ну ладно. За что хоть? Понял, понял — Незлобин выставил ладони вперед — Уж больно грозный вид у тебя. А Гейтс не будет против?

— Не будет. Он только входит в курс дела — я с ним поговорю. Но ты подложись бумажками. Какие-то там нормативы не сдали.

— Отрядные врачи нужны

— Через час собеседование. Буду нанимать. Но бумаги пока на тебе.

Доктора я пытался заполучить советского. Но после того, как были одобрены визы женам — американцы заортачились. Дескать, врача найдете местного, хватит уже

— Проще всего завалить на стрелковке. Ладно, подумаю — Веня тяжело вздохнул — А в чемодане что?

— Синти! — крикнул я в дверь приемной — Зайди

Покачивая боками, девушка зашла в кабинет.

— И кричать совершенно необязательно — поучительно произнесла она — Есть же внутренний телефон

Я открыл чемодан, выложил на диван все набранные аксессуары.

— Ты же почти артистка?

— Танцовщица!

— Значит, в макияже и гриме понимаешь.

— Ну есть чуток — произнесла задумчиво О’Тул, перебирая парики. При этом она развернулась к нам спиной и даже наклонилась слегка. Огонек шумно вздохнул и я понял, что надо поторопить Авдонина и Центр с приездом жен.

— Сделай из нас хиппи

— Кого?

— Ну обкуренных хипарей

* * *

Перед входом в подвал «тунцов», мы с Незлобиным еще раз тайком оглядели друг друга.

— Выглядим, как законченные утырки — выдал Веня, прикладываясь к бутылке виски.

— Не пей много — поплывешь

— Языком заткнул. Для запаха только

Я забрал бутылку, повторил трюк. Выглядим и правда не очень. Спутанные, грязные пряди париков, рваные кроссовки, зеленые полувоенные куртки, с нашитыми пацификами и прочей бижутерией хиппи. Синтия сильно постаралась, но результат должен бы оправдать наши страдания. Либо мы сейчас наскоком с Незлобиным вытащим Джимми. Либо нам пиздец. Доусон и компания «любителей» отряда Земля — уничтожит все, чем мы тут занимались два месяца.

Гонсалесу это тоже пришлось объяснить. Инспектор сначала встал на дыбы — «да вас там убьют и все!». Но тут я положил растопыренную ладонь на стол конспиративной квартиры, из которой шло наблюдение за малиной тунцов. После чего достал нож и быстренько начал втыкать его между пальцами. Все больше и больше ускоряясь. Посмотреть на это шоу вышли все полицейские, что сидели в засаде.

После моего выступления, Незлобин разбежался и ударом ноги в прыжке разбил висящую на потолке лампочку.

— Достаточно или еще? — поинтересовался я у обалдевшего Гонсалеса

— Что от нас требуется?

— Ничего — пожал плечами Веня — Мы войдем, всех там положим, дадим сигнал. Вы входите следом, желательно уже с понятыми

— У нас нет понятых — покачал головой инспектор — полицейский может допрашивать свидетелей или потерпевших в одиночку, проводить обыск и его словам суд и прокурор поверят.

— Хорошо живете — протянул я, перекладывая пачку долларов из сумки в карман куртки. Вошла с трудом

— Это ваш план? — удивился Хуан — Купить вход?

— И он сработает — уверенно ответил я — Пошли, Веня, часики тикают.

Долго мы не рассусоливали. Как только согласовали с нью-йоркской полицией условный сигнал, начали готовиться. На руки нацепили массивные перстни, что я специально купил в сувенирном магазине на Таймс-сквер, посыпали друг друга пылью, втерли ее в лицо. После чего сразу пошли к правому выходу в подвал. Тут тусовались какая-то молодежь, нас окликнули.

— Мы к Джимми — я пьяно покачнулся, застучал кулаком в железную дверь. Окошко резко открылось, за ним образовалась жирная ряха с узкими глазами:

— Что надо⁈

— Курнуть — я опять покачнулся, повис на Незлобине. Который и сам прислонился к стене

— Валите отсюда!

— Че так грубо? Мы клиенты

— Да какие вы, нахуй, клиенты…

Ряха уже собралась закрыть окошко, когда я вытащил пачку баксов, попутно рассыпав несколько купюр. Помахал ею перед узкими глазками бандоса.

— Я те говорю! Ты нам хорошей травки, местечко употребить, мы тебе бабки!

«Тунец» задумался. Чтобы его не смущать, встали на колени, под смешки молодежи, начали собирать рассыпанных Франклинов.

Наконец, раздался лязг засова. Аллилуйя! Дверь распахнулась, в предбаннике было сразу четверо пузанов-латиносов. Все с пушками за ремнями, но спокойные.

— Встали у стены, ноги раздвинули, уперлись руками!

А у них тут все серьезно! Ладно, поиграем в эту игру. Главное, чтобы открыли вторую дверь. Мы с Веней встали у стены, нас обыскали. Пачку денег вытащили, пролистнули купюры. «Ряха» покивал, постучал условным стуком во вторую дверь. Первую при этом заперли. Не только на засов, но и на замок.

Стоило второй двери открыться, как мы начали действовать. Крупные перстни на пальцах — это те же кастеты. До чего бандиты не догнали. Искали ножи, огнестрел… Теперь получай. Я свистнул и тут же выдал боковой удар в голову правому. «Тунца» снесло с ног и я с разворота вдарил апперкотом в челюсть левому. Этого аж чуток приподняло. Раздался хруст, крики… Незлобин тоже мгновенно отработал своих, пыром вогнал кроссовок в пах пятому охраннику, что открывал вторую дверь. Тот схватился за пах, скрючился. И мой удар ногой в голову оказался для него финальным. Пять нокаутов за три секунды. Мы переглянулись, присели на корточки. Быстро обыскали «тунцов». Беретта, Кольт, еще Кольт… Да тут целый арсенал.

Незлобин аккуратно затащил пятого охранника внутрь предбанника, прикрыл дверь. Мы вытащили ремни из джинс «тунцов», связали их. Майками забили рты. Так себе кляп, но вырубили охрану мы надолго. Проверили обоймы пистолетов и револьверов. Полна «коробочка»…

Огонек жестом мне показал, что его зона — справа. Моя стало быть слева. Мы засунули по Кольту за ремни, обнялись. Покачиваясь вышли в длинный коридор-«продол». В который выходили распахнутые двери комнат. В первой пусто, во второй тоже. В третьей толстая латиноамерика в одном женском белье фасует порошок. Их охраняет дремлющий на стуле парень с дробовиком.

Нельзя оставлять его за спиной. Быстрый подшаг, прямой удар ногой с проносом в голову. Парень летит на землю, Веня быстро закрывает рукой рот женщине. Та лишь мычит и пучит глаза. Опять прикрываем дверь, связываем обоих, вставляем кляпы.

— Слушай, а чего она почти голая? — не выдерживает Огонек

— Чтобы не распихала в одежду кокс — также на ухо шепчу я ему

— Кокс — это кокаин?

— Он. Вон белый порошок. Засыпал в тайный кармашек и толкнул на улице. Пятьдесят баксов грамм.

— Да тут сразу несколько кило!

— О чем и речь — я аккуратно выглянул в коридор. Две тусклые лампочки слабо светили в середине и в самом конце. Вроде никого.

— Двинули?

— Пошли!

Глава 15

— Вставай, проклятьем заклейменный!

Незлобин потряс меня за плечо, я открыл глаза, отпустил рукоять пистолета под подушкой.

— Весь мир голодных и рабов — зевнул я, переворачиваясь на бок. В районе правого нижнего ребра стрельнула боль. Умеренная, но неприятная. Как бы там не было перелома. Надо плотную повязку наложить, но врач у нас так и не появился. Несколько собеседований и есть даже интересные кандидаты, но Авдонин хочет советского доктора. Который наверняка будет совмещать пгушный функционал. Поэтому пока обходимся Ольгой Тимофеевной. И надо сказать — она справляется. В основном, как фельдшер. Наложить повязки, даже гипс — без проблем. Простуды, прострелы спин и защемления… Даже с новокаиновой блокадой. Стоило Байбалу слечь — мигом поставила на ноги. Ну как мигом… Пару дней якуту пришлось отлежаться.

— Ты чего морщишься? — поинтересовался Незлобин, зевая — «Нырок» вспоминаешь?

В одной из комнат «тунцов» мне и правда пришлось исполнить пируэт, уклоняясь от направленного пистолета. Прошел в ноги перекатом, но неудачно. Нет, «тунца» я сбил, оружие отобрал. Но в процессе что-то хрустнуло, стрельнуло. Пока вязали грузного бородатого мужика не замечал. Но потом почувствовал. Не добавило здоровья переноска Джимми. Пилот был уколот и невменяем. А еще и грязен, как не знаю кто. Натуральный бомжара.

Вытащили его, сдали подвал Гонсалесу и команде. Те были рады до усрачки. Без стрельбы, без трупов — выложили им на блюдечке с золотой каемочкой. Все запасы наркотиков, деньги в стопках и пачках, оружие. Ну и вишенкой — связанные бандиты. Десять человек. Плюс около тридцати наркоманов, которых выгнать с базы стало еще той проблемой — те которые в сознании, начали качать права. Дескать, мы деньги заплатили, все дела… Пришлось вызывать дополнительные патрули, вязать самых буйных.

— Мало тунцов — вздохнул Хуан, после того, как сам обошел весь подвал — Куда-то делась вся их верхушка

— Допросить пехоту, надавить — пожал плечами я, захлопывая салон нашего бронированного джипа. Джимми положили прямо на пол и теперь я думал, что с ним делать. В вопросах детоксикации я был полный ноль. Вроде можно капельницу поставить… Но не просить же Ольгу Тимофеевну?

— А там уже и на верхушку выйдете. Материала для уголовных дел в подвале выши крыши.

Гонсалес дал команду своим полицейским идти с обысками по квартирам — ордерами от судьи он уже успел озаботиться.

— Ну что, я тебе должен — мы пожали руки с Хуаном, похлопали друг другу по плечам — Если что, звони, телефон у тебя есть

— Орел, але! — Незлобин снова потряс меня за плечо — Ушел в себя — вернусь не скоро?

— Ты чего меня разбудил? — я посмотрел на часы. Почти семь. Рассветает.

— Птичка нашептала, что начальство у ворот

— Бакли приехал⁇

— И Доусон.

— Вот же блядь! Че так рано?

Я вскочил, стал натягивать форму. Бок болел, но терпимо.

— Сам поди не ложился?

— Раз уж сон пропал — отмахнулся Веня — Решил устроить отряду ночной кросс и стрельбы. Если я не сплю, то и они пусть страдают.

Ага. Как в том анекдоте «папа, пусть слоники побегают».

— Резонно — согласился я — А что с Джимми?

— Дрыхнет. Еще не отошел от наркотика.

После того, как мы привезли пилота на базу, я велел Ильясовым его обрить, поменять одежду. Никакие лишние насекомые в отряде мне были не нужны. И то, что он был все еще без сознания — это было просто отлично!

— Ну пошли встречать начальство

Я нацепил берет на голову, поправил портупею. Посмотрелся в зеркало на 1-м этаже. Вроде все пучком, только небритый. Ну ничего, спишем на ночные занятия.

* * *

Начальство притащилось аж на трех машинах. Пока высаживались на парковке, жали руки — начался мелкий дождь. Зонтов я не захватил, поэтому быстро увлек Бакли, Доусона и еще парочку ооновских чиновников в здание штаба.

— Что так рано? — поинтересовался я, устраивая для начальства экскурсию по помещениям. Показал комнату дежурных, оружейку, в которой все было по фэн-шую — сейфы, стальная дверь, журнал учета и даже специальный пулеуловитель проверять разряжено ли оружие или нет. Вообще еще один пулеуловитель стоял в тире, но про него все забывали и вспоминали, когда приходили сдавать автоматы и пистолеты на ночь. Уже подумывал начать штрафовать за такие косяки. Как показала первая практика — залеты очень хорошо лечились всемогущим долларом. Вычел из зарплаты и все, впредь наука будет.

— Сегодня много дел еще — буркнул Доусон, кивнул в сторону окна, в котором виднелась казарма — До нас дошли… скажем так… слухи.

Все начали разглядывать свои ботинки. А секретарь Совбеза ухмылялся, поправляя красный галстук. Да еще к светлому летнему костюму… Приоделся, гад.

— Одним словом покажите нам Джимми

— Подполковник, где пилот? — в разговор вступил хмурый Бакли

— Как где? — я сделал вид, что растерялся — Спит после ночных занятий. Тренировали высадку на тросах.

Доусон скептически хмыкнул, Бакли тяжело вздохнул:

— Мы бы хотели его увидеть и убедиться

— В чем убедиться⁇

— В том, что он вообще есть — Доусон закурил. Даже не спросив разрешения.

— Пройдемте — я пожал плечами, открыл дверь. Ну сейчас я тебе устрою. Проверять он меня приехал… Пока народ выползал из кабинета, я всучил Незлобину фотоаппарат, шепнул на ухо кое-что. Веня заухмылялся:

— Сделаем

Взяв в штабе зонтики, мы быстрым шагом, под шквалистым ветром и дождем дошли, почти добежали до казармы. Я поднес палец к губам, попросил всех говорить тише. Открыл дверь комнаты Джимми. Тот все еще лежал на постели в отключке, но уже в новой форме, обритый.

— Почему он лысый? — удивился Бакли

— Говорите тише! — я потянул Энтони прочь из комнаты — Он уставший.

И обдолбанный. Ну ничего, я буду не я если не перевоспитаю этого утырка. Папаша зело полезный — много с него ништяков еще можно получить. Даже карьерой рискнул ради этого нарика.

— Не будем его будить, тяжелые учения, много вводных. А лысый он… э… из солидарности с некоторыми коллегами. Сейчас идут активные тренировки, бойцы сильно потеют. Кое-кто обрился, чтобы было удобнее мыться.

Я начал потихоньку выдавливать всю делегацию обратно в коридор казармы. Выдавил. Доусон продолжал дымить сигаретой.

— Очень тяжелая ночь, сам еле не ногах стою. На этом все?

Тут я дал секретарю Совбеза последний шанс. Но нет, он им не воспользовался.

— Я хочу еще осмотреть общую казарму. Пообщаться с бойцами отряда. Все ли их устраивает?

— Это не совсем удобно — тут я выписал себе индульгенцию — Даже на отдыхе спецназ тренируется.

Доусон переглянулся с Бакли, то пожал плечами:

— Ну если так надо…

Я провел делегацию по казарме, показал, как у нас тут все устроено. Спецназовцы не обращая внимания на чиновников, занимались своими делами — чистились после кросса, просто валялись на кроватях. Все выглядели уставшими, похудевшими.

— Граната! — вдруг кто-то заорал за дверью коридора и в казарму влетела ЭрГэДэшка с чекой.

Кричал «Пушкин», он же и закинул гранату. Сначала я думал, что будет светошумовая. Мы такие уже использовали для тренировок. Но нет, решил Огонек пожалеть Доусона.

Тут я не мешкал. Шел после секретаря, резко развернулся, вытолкнул Бакли и чиновников в коридор, захлопнул дверь. Услышал как за ней спецназовцы рухнули с кроватей на пол. Молодцы, уже навтыкались в наших реалиях.

Я открыл дверь, приглашающе махнул рукой бледной делегации:

— Это были элементы тренировки, я предупреждал.

Посреди взлетки казармы стоял покачиваясь Доусон, на его белых брюках виднелось желтое пятно. Я кинул быстрый взгляд на Незлобина, что маячил с фотиком рядом со шкафами со снарягой. Огонек мне показал большой палец. Отлично, все задокументировано.

— Ай, как неаккуратно — я подошел к Доусону, сморщился — Предупреждал же!

— Как?.. Что⁈

Секретарь Совбеза все никак не мог обрести речь, под ногами у него валялась граната. Я поднял ее, передал улыбающемуся Гейтсу. Тот тоже мне тайком показал большой палец. Чиновников нигде не любят.

— Что что? Так тренируется спецназ. Постоянная готовность. Методика одобрена в ВШК — я обернулся к Бакли. Тот на автомате кивнул. Мы и правда по совету Гейтса все мероприятия в отряде положили на бумагу, сдали в комитет под роспись. Как говорится, много бумаги — чище жопа.

Сигарета изо рта упала на галстук Доусона, начала тлеть. Я аккуратно ее снял — там оставался уже почти бычок — затушил носком ботинка.

— Пойдемте, вас проводят в туалет. Найдем какие-нибудь штаны переодеться — я взял Доусона за рукав, потянул к выходу. Тот на автомате переставлял ноги и продолжал покачиваться. Как бы не ебнулся на пол… Позвал двух спецназовцев жестом, велел взять под руки и вести в сортир. «Земляне» уже в открытую похахатывали.

* * *

— Ты же понимаешь, что у тебя теперь Доусон во врагах на всю оставшуюся жизнь?

Бакли отправил ооновских чиновник в штаб выпить кофе, который на всех сварила О’Тул, а сам остался на крыльце вместе со мной.

— Я его предупреждал! Зачем он лезет в дела отряда?

— Совбез ООН оплачивает счета «Земли».

— Ну вот пусть дальше и оплачивает. А за нашей подготовкой вы поставлены следить.

— Не надо было тебе его цеплять с Мустангом! — сэр Энтони тяжело вздохнул, стряхнул с рукава пиджака какие-то соринки.

— И он сразу нас попытался зацепить с этим вызовом от нью-йоркской полиции! Мы были квиты

— Что случилось с Джонни? — прямо спросил Бакли

— С ним все будет хорошо! — с нажимом ответил я

— Доусон теперь с отряда не слезет. Может и бюджет ВШК урезать!

— Пусть попробует. Запустим в прессу фотографии этого ссыкуна

Тут вот Бакли явно испугался.

— Вы его сфотографировали?!?

— Да

— Зачем?

— Затем, что если он будет ставить палки в колеса, то будет окончательное возмездие. Как с тем дедом-фашистом.

— Каким дедом?

— Служил один мой товарищ в группе советских войск в Германии. И был там один случай нехороший… Водитель военной машины-ассенизатора немецкого дедушку задавил. Ехал в темноте, нечаянно зацепил старичка на велосипеде… дедушка и скончался. Разумеется, военные прокуроры, следствие. В части общее построение, бедолага-водила стоит с опущенной головой посреди плаца… Комполка с трибуны орёт, тыча в него пальцем:

— Старый немец… пенсионер! Во время войны был танкистом в СС Дохлая башка! Несколько раз был подбит и горел в Тигре! Попал в плен! Семь лет отсидел по советским лагерям! Чудом полуживой вернулся домой. И вот! Десять лет спустя у порога собственного дома в родном городе погибает под колесами советского говновоза! Как это называется? Водила поднимает голову, говорит громко:

— Возмездие!

Бакли закашлялся, пытаясь скрыть смех. Достал платок, вытер лоб.

— Также будет и с Доусоном. Будет вредить — будет возмездие. У нас для этого есть американская пресса.

— Вы страшный человек, подполковник

— Нашу встречу надо закончить на позитивной ноте — вздохнул я — После кофе, приглашаю вас пострелять в наш тир. Там все готово.

* * *

Сбагрив делегацию Незлобину и Гейтсу — заодно шепнув им, чтобы дали пострелять чиновникам — я захватил Ильясовых, вернулся обратно к Джимми в комнату. Там мы его перегрузили на носилки и тайком спустили в подвал рядом стоящей котельной. Приковали наручниками и длинной цепью к трубе, что шла по стене, кинули матрас.

— А в туалет он куда будет ходить? — поинтересовался Тимур

— Поставите ему ведро

— Выносить за этим нариком? — сморщил нос Адгам

Я прихватил его за ремень разгрузки — И выносить и кормить из столовки завтраками, обедами и ужинами. Ясно?

— Да он все-равно сдохнет — Ильясов-младший побледнел — Как только его с цепи снимем, опять начнет употреблять

— Пока человек жив, шанс всегда есть. У нас в части, где я начинал служить случай такой был. Один старослужащий издевался над молодым. То «велосипед» ему сделает — подожжет бумажки между пальцами ног. То пальцы рук во время сна опустит в стакан с водой, чтобы парень обоссался ночью. Ну и однажды на построении… Короче накипело у молодого. Ему фуражку в строю дед сбил с головы. Сзади стоял. А он выхватил штык-нож из ножен и как всадит с разворота в грудь. Со всей дури.

Мы вышли из котельной, я запер железную дверь на замок, вручил ключ старшему Ильясову.

— Ну и что дальше то было? — заволновался младший

— А дальше мы кинулись их разнимать, а старослужащий стоит живехонек, глазами лупает.

Получилось так, что смертельный удар в грудь пришелся. Ровно в выпуклую латунную пуговицу и не просто в пуговицу, а точнехонько между серпом и молотом. Удар был такой силы, что пуговицу вывернуло в обратную сторону. У деда потом остался круглый шрам на солнечном сплетении. Вот так то, бойцы… Жизнь она иногда сильнее смерти.

Я щелкнул зонтом, раскрывая его. Ветер все усиливался, похоже осень в Нью-Йорке «порадует» нас новыми штормами.

— Неужели молодому все спустили? — поинтересовался Тимур

— Из нарядов не вылезал. А так да, комбат решил все спустить на тормозах. Ему чэпэ в части не нужно было. Это дед с молодым потом до дембеля лучшими друзьями были. И на гражданке я слышал, в гости друг к другу ездили.

* * *

Встречу с Мэлоди я назначил в Хобокене, во втором клубе. Заодно дернул и Майка-директора — проверить, как идет переоборудование. Вывеска с кулаком и названием «Клуб по боям без правил» уже висели на здании, внутри шел монтаж октагона. Столбы стояли, рабочие натягивали рабицу.

— Парник уже ходят на тренировки во второй клуб в Квинсе — Майк хоть и щеголял большим фингалом под левым глазом, но выглядел бодрым и деловитым — Сколько брать с посетителей?

— Двести баксов в месяц абонентки — я прошелся по канвасу — он остался об боксерской секции. В принципе сойдет. Можно и бороться и нормально спарринговать.

— Че то дорого — почесал в затылке директор — Боксеры берут сотку, борцы и каратисты полторы сотни максимум

— У нас вообще нет конкурентов — отмахнулся я — Кстати, завтра сходи к юристам и обсуди можно ли запатентовать концепцию боев без правил. Октагон и прочее. Ну я тебе уже рассказывал.

— Лады, схожу. Но двести баксов это все-равно много.

— В январе, как пойдет движ, поднимем до трехсот. И тысяча баксов — участие в чемпионате. Взнос.

— Не, не согласится народ — покачал головой Майк — И старички наши, с парковки. Разбегутся. Зуб даю.

— Эти пусть ходят бесплатно. Раз уж были с нами с самого старта. Но все новые пусть платят двести.

Директор принялся меня убеждать, что не будет у нас учеников за такую цену. А я лишь усмехался, поджидая Мэлоди. Был, был у меня козырь в рукаве на этот счет. На громкий голосо и размахивания руками Майка из тренерского кабинета вышел тот самый пожилой седой негр — Гарри Голдинг. Именно он показывал нам клуб, когда мы собирались его купить.

— Ник, я тут поговорил с Гарри — тут же понизил голос Майк — Он готов у нас поработать полгодика. Сейчас устроиться треннером по боксу сложно, а мужик привык к месту.

— Ну пусть работает — я посмотрел на часы. Мэлоди опаздывала — Ты с Грейси связался?

— Ага, послал телеграмму в Бразилию. Но ответа пока не было. Зато Гилли из эЛэЙ уже два раза звонил. Короче, прилетит в Нью-Йорк на открытие клубов. Может кого из учеников привезет с собой. Можно небольшой чемпионат устроить.

— Это было бы кстати — я пожал руку Гарри — Хорошо бы нам открыться первого октября. Постараюсь договориться о телевидении.

— Видел тебя у Карсона — покивал Голдинг — Если будут журналисты, народ потом придет. Чисто посмотреть на эти бои без правил. О, гляньте! Какая краля идет…

На походку Мэлоди среагировали почти все в клубе. Рабочие повернули головы, пооткрывали рты. Красная мини-юбка, короткий топик, в руках пиджак… Бедра качаются из стороны в сторону, грудь колышется. А еще красная помада и заколотые наверх волосы.

— О, Ник, привет! Наконец, ты нашел для меня время!

— Познакомьтесь, господа. Это новое лицо рекламной кампании нашего Ultimate Fighting Club! Мэлоди Принтисс.

Глава 16

— Какая же ты сволочь, Орлов!

Обсуждать детали рекламного контракта я повел Мэлоди в ресторан на соседней с клубом улице. Это оказалась модная итальянская пиццерия, в которой мы заказали по салату, пасте и бутылку красного вина.

— Почему сволочь? — удивился я, разливая Кьянти по бокалам

— Я о тебе узнаю из телевизора! Включая NBC и кого я там вижу⁈ Да еще в самом крутом шоу Карсона, в которое пытаются попасть все знаменитости…

Мэлоди говорила быстро, почти тараторила. Девушка раскраснелась, глаза сверкают. А что будет, когда она выпьет? На нас уже оглядываются в ресторане. Похоже узнали. Либо меня, либо ее.

После того, как мы пошатнули Америку своими съемками «Святой травки» на голливудских холмах, у модели пошла совсем другая жизнь. Некоторое время ее мучила полиция Лос-Анджелеса, пыталась пришить проникновение на частную собственность. Но тут у Принтис появился крутой адвокат, который уладил все вопросы с властями, договорился о штрафе. И деньги на него дал…. Хью Хефнер. Тот самый владелец Плейбоя.

— Он пригласил меня в свое поместье! И предложил стать его постоянной девушкой. Две тысячи долларов каждый месяц, съемки в журнале, проживание, оплачивается стилист, парикмахер, все-все!

Мэлоди пригубила вино, начала рассказывать, как проходил «кастинг» в «зайку».

Девушка отправилась в особняк Playboy. Хью Хефнер сидел за заграждением из красных бархатных канатов с двумя девушками — одна негритянка, другая белая.

Охранник пропустил Мэлоди к Хефнеру, тот посадил ее рядом.

— Я такая вся в мини, блузке с вырезом — Принтисс понизила голос. И то хлеб. Иначе нас сейчас отсюда вообще попросят к хренам — Он, представляешь, взял, и начал мять мою грудь! Будто взвешивала мясо или проверяла спелость какого-то плода.

Вскоре Хефнер позвал всех трех девушек наверх в спальню.

— Там такая роскошь! Все сплошь из мрамора и красного дерева, с тяжелыми портьерами и зеркальным потолком. А на люстре… ты не поверишь… висят десятки пар женских трусиков.

— Зачем? — ступил я

— Как трофеи!

Принтисс болтала и болтала о Хефнере. А я слушал и тихо уху ел. Евпатий Коловратий! Да я из девушки своей шуткой с травкой плейбоевскую шлюху сделал. Или она таковой уже и была? Все-таки в журнале снималась, про внутрянку этого бизнеса наверняка понимала.

— Представляешь! Спальня у него вся заставлена мягкими игрушками и безделушками, стены увешаны фотографиями со знаменитостями. Девушки отвели меня в гардеробную, где дали шелковую пижаму. И тут же забили мне косяк с травкой!

Ага, знаменитые пижамные вечеринки Хью.

— В джакузи его купались?

— А как же. Там он мне после секса… ой, ты не расстраиваешься, дорогой?

— Нет, продолжай

— Предложил пятилетний контракт с Плейбоем. А еще пообещал меня устроить на главные роли в голливудские фильмы. Из Метро-Голдвин-Майер звонили. Зовут в фильм Аэропорт и Бюро моделей. На днях должны прислать сценарии.

От обещал еще никто не обнищал.

— Аэропорт — это по Хейли.

— Какому Хейли?

— Писатель такой — вздохнул я, удивляясь дремучести Мэлоди — Можешь сходить в книжной и купить его роман. Прочтешь, образуешься чуток.

— Мне и так нормально — отмахнулась девушка — Хью, кстати, и тебя хочет на вечеринку к себе позвать. Познакомит со знаменитостями.

— А оно мне надо?

— Ах, да, у вас в Союзе с этим строго — наморщила лобик Мэлоди — Ты, кажется, что-то говорил про моральный кодекс.

— Строителя коммунизма — покивал я — Вот смотрю на тебя и думаю. А может и не зря это кодекс придумали.

— Да ну… скукотища какая! Ладно, давай к делу — Принтисс допила вино, заела пастой — Мне нужна пленка со съемкой на холме. Хью хочет сделать фильм и запустить вторую волну скандала.

И вот тут я озвучил девушке, что нужно мне — стать лицом рекламной кампании клубов по боям без правил. Пятилетний контракт на кабальных условиях. Конечно, лучше бы взять какую-то знаменитость мужского пола, боксера или известного каратиста. Например, Чака Норриса. Но у того своя сеть школ каратэ — только в Нью-Йорке три штуки. Да и запросит он немало. А Принтисс поснимается для меня в накладочках и капе за пленку. А если ее звездная карьера выстрелит — у меня будет отличная рекламная кампания. Да, скандальная, но дело того стоит. Лучшие тренеры, лучшие чемпионаты…

В целом все так и оказалось. Девушка посопротивлялась, но потом все-таки согласилась. Потребовала пленку вперед, нарвалась на «утром деньги — вечером стулья». Финально сломалась, спросила, когда съемки.

— Мой директор свяжется с тобой в ближайшее время и все устроит.

* * *

В нашем «семействе» — прибавление. Из Союза приехали жены. Мадам Незлобина плюс две «студентки». Ильясовы. Обе выбрали фамилии мужей, обе перекрасились в блондинки. Поразить Америку. Ну и покорить заодно. Пришлось проводить инструктаж, объяснять, что к чему.

— Местная якобы свобода бьет по голове и бьет сильно — я собрал женщин на пляже, на лежаках, попросил, чтобы присутствовали их мужья. Может тоже что-то в голову возьмут. Особенно Ильясовы.

Погода опять наладилась, появилось даже робкое осеннее солнышко. Ветерок, конечно, был уже прохладный, но терпимо. В гидрокостюмах можно было даже совершить финальные «забеги» по волнам на досках и так сказать закрыть сезон. Но дела не давали окунуться в океан.

— Во-первых, имейте в виду, что за вами наблюдают. За базой следят агенты ФБР, уверен, что и среди сотрудников есть стукачи. В семьях службу мужей не обсуждать, где кто был, какие задания, обо всем молчок. Это ясно?

— Товарищ Орлов — Незлобина досадливо поморщилась — Нас в Союзе заинструктировали по самое немогу.

Огонек дернул жену за рукав платья, но та лишь досадливо отмахнулась. Понятно, кто главный у них в паре. Впрочем, это и раньше было понятно. Веня у нас известный каблук, уж очень сильно любит жену.

— Ничего, послушаете еще по разу. Поработаю для вас замполитом. Мы почему на пляже собираемся?

Правая блондинка, кажется, Катя подняла руку. Прямо как ученица.

— Да?

— Чтобы показать нам океан?

— Нет. Потому, что на днях в штабе нашли жучок. Это такое прослушивающее устройство. Оно может быть и в ваших коттеджах, в казарме.

Трунов, конечно, проверял помещения каждый день, но слегка напугать девиц было делом правильным и политически верным. Лица «учеников» стали кислыми, Незлобин ободряюще подмигнул жене.

— Второе. У этой страны есть хозяева. Никакой свободы тут нет, в прошлом году полицейские убили больше полутора тысяч человек. В среднем примерно по четыре гражданина в день.

— Как убили? — опешила вторая блондинка

— Вот так. Остановили тебя на машине, показалось копам, что у тебя в руках оружие… Бам-бам, три пули в грудь. Их учат стрелять в тело — туда попасть легче. Плюс останавливающее действие пули. А от черепа может и рикошет случится. Впрочем, скоро начнут переучивать.

— Это почему же? — поинтересовался удивленный Незлобин

— У преступников появятся бронежилеты — пожал плечами я — Нам кстати, это тоже надо будет как-то учитывать в учебе.

— Один в голову, два в тело?

— Или наоборот.

Я посмотрел на дам, они побледнели. Начинают чувствовать куда попали. Для этого и собрал. Так сказать, с ходу погрузить в реалии.

— Так что жизнь в Штатах — это ходьба по минному полю. Вы, конечно, обладатели дипломатических паспортов и в случае чего максимум, что вам грозит — депортация. Но были случаи, когда американцы плевали и на иммунитет. Они себя считают хозяевами мира, мессианский комплекс. Слышали о таком?

Все покачали головой. Пришлось задвигать про христианские, консервативные штаты, респов. Прочитал целую лекцию. Даже вспотел слегка.

— … короче дело к ночи. С базы ни ногой, если что-то заказать надо из товаров — берете каталоги у моей секретарши, выбираете, дальше вам все доставят.

Ну вот. Лица порозовели, покупки и шопинг — это дамам понятно.

— Учите английский дальше, экзамен буду принимать сам. Пока не освоитесь в стране, не выучите местные правила и законы — увы, на казарменном положении. Чтобы не закиснуть — начнете сразу работать. Организуем на базе офицерский клуб, библиотеку.

Это тоже было понятно. СССР не приветствовал тунеядцев — за нежелание работать можно было получить срок. И по делу. Впрочем, и перегибы тоже были. Как с Бродским.

Закончив инструктаж, отправился проведать нашего наркомана. И застал в котельной курящего Авдонина. Резидент, стряхивая пепел в банку из под кофе, равнодушно издалека разглядывал беснующегося Джимми. Тот же бегал вдоль трубы, пытался вырвать руку из наручника. Весь бледный, словно вампир, только глаза красные.

Ну ясно. У парня ломка. Все руки в следах уколов — героиновый наркоман.

— Он у тебя так кончится тут. Сердечко не выдержит и дальше что? Труп будем прятать? — тихо спросил Сергей Петрович

— А как вы попали в котельную? — вопросом на вопрос ответил я — Ключи же только у Ильясовых

— У меня есть дубликаты от всех зданий на базе.

Вот так и живем. Уверен, что и ко мне в коттедж Авдонин может зайти. Или уже зашел и зарядил жучками… Доверяй, но проверяй. А сначала небось заслал с «разговорами» Ольгу Тимофеевну. Предупредить.

— Вы ебанные бляди!! — орал тем временем Джимми, пиная кирпичную кладку ногой — Вам пиздец! Это похищение человека!!

— А ну заткнись! — прикрикнул я на нарика — Ты контракт подписал. После чего дезертировал. Радуйся, что не в тюряге

— О как его штырит — покачал головой Авдонин

Джимми попытался выломать трубу из кладки, но это было бесполезно. Я подошел ближе, пробил Уолтону-младшему в «солнышко». Не сильно, просто тормознуть его слегка. Пилот упал на колени, его вырвало желчью.

Я взял за шкирку нарика, отволок его к матрасу. Похлопал по щекам. О, заморгал.

— Глазки болят?

— Все болит! Дайте… дайте мне…

— Что? Дозу?

— Да, да! Я заплачу… У меня есть деньги — Джимми начал копаться в одежде.

— Где… где, деньги, чековая книжка?

— У «тунцов». Точнее у полиции Нью-Йорка. Они обыскивали притон.

Пилот повесил голову.

— Джимми, пойми. Ситуация простая. Ты тут сидишь до тех пор, пока организм и психика не очистятся от наркотиков. Первое придет в норме через месяцок. Будет тяжело, несколько ломок, но ничего критичного. Ты молодой, вывезешь.

— Извини, что⁇

— Неважно. С психикой все будет дольше и сложнее. Чтобы тебе не сойти с ума, на вот, изучай русский язык — я бросил на матрас учебник и русско-английский словарь — Авось с пользой потратишь время.

— Мистер Орлов! — Джимми буквально рухнул мне в ноги. У Авдонина аж глаза на лоб полезли — Простите, товарищ Орлов! Я вам слово даю. Клянусь! Больше не прикоснусь к этой белой заразе.

— Я знаю, парень. Но в тебе сейчас это все говорит наркотик. И еще долго будет нашептывать. Дескать, советские дураки, один раз ты их обманул, обманешь и еще. Так вот. Я тебя сниму с цепи, как только выучишь русский.

— Ах вы бляди!!!

Джимми рванулся ко мне с колен и тут же получил в нос. Взвизгнул, упал на матрас, размазывая кровь.

* * *

— Жестко ты с ним… — проговорил Авдонин, когда мы вышли наружу, пошли по берегу

— Жестко, это когда вы убиваете женщину для того, чтобы состоялась успешная вербовка — буркнул я и пожалел о своем

Резидент резко развернулся ко мне, выкинул сигарету в песок. Тихо прошипел:

— Много ты понимаешь в вербовках!

Я промолчал, не желая раздувать конфликт. Но Авдонин завелся:

— Неужели ты не понимаешь⁇ Это война! Они с нами не церемонятся. Травят разведчиков, похищают свидетелей, крадут секретные документы… Это тайная война идет с марта 46-го не прекращаясь ни на секунду. На этой необъявленной войне уже погибли десятки и сотни наших ребят. Ты же сам во Вьетнаме все видел! Сам хоронил боевых товарищей!

— Именно потому, что видел и хоронил — поэтому и понимаю все. Тупиковый путь. Вы думаете, что аккуратно перерезали у этой лесбиянки тормозные шланги и все шито крыто? А потом какой-нибудь крот сбежит у нас, все ваши секреты на микропленки окажутся в ЦРУ. В том числе и по Родригес! Все тайное становится явным не рано или поздно, а с последствиями! ЦРУшники в ответку перережут у какой-нибудь нашей свидетельнице тормозные шланги. Может даже у моей жены.

Авдонин насупился, заиграл желваками. Надо как-то выезжать из этой ситуации. Не стоит подрывать уверенность бойцов на линии фронта. Пусть и тайного.

— У нас сегодня офицерский клуб открывается. Фильм привезли — кинопередвижка приехала. Я заказал через Бакли.

— Что за кино? — тяжело вздохнул резидент

— О! Я читал о нем. Это считайте фильм, который откроет новый жанр. «Ночь живых мертвецов». Про восставших из могил.

— Ну пошли.

* * *

В кино пришли все без исключения. Разве что кроме тех, кто дежурил в нарядах. Тихо перешептываясь, расположились плотной толпой. Причем все вперемешку — американцы с русскими, мужчины с женщинами. Никакой сегрегации. Киномеханик врубил аппарат и я погрузился в фильм.

Рядом сидела с широко открытыми глазами О’Тул, впереди повизгивала от страха супруга Незлобина. В Союзе такого не снимают, разве что «Вечера на хуторе близ Диканьки» где-то слегка рядом. Но «Ночь живых мертвецов», конечно, оказалась сильно богаче. В первую очередь на будущие киноштампы мертвяческих фильмов. Пустая дорога на кладбище, могилы с зомбаками, дом, где прячутся главные герои…

Особенно удачно вышел американский флаг между надгробиями. Сначала я подумал, что звездно-полосатый, развевающийся на ветру сигнализирует нам о патриотизме в фильме. Как бы не так! Флаг оказался предвестником неизбежной апокалиптической катастрофы, когда «гегемон» мигом погрузился в хаос, а граждане «великого государства» начали рвать друг друга, словно дикие звери. Похоже, режиссер что-то нам хотел сообщить. А может и даже наванговать.

— Ужасный фильм! — жаловалась мне Синтия №2, после того, как мы вышли на свежий воздух — Как можно это все показывать в кино? Поедание плоти и прочее⁇

Рыжая прижалась ко мне, я поскорее свернул к океану, чтобы нас не заметили. Но и тут то и дело мы натыкались на парочки, которые бродили по берегу. Хорошо, что я слышал их по шуршанию песка заранее, а освещением мы тут не озаботились.

Поднялся ветер, я дал Синтии свой пиджак. Скоро надо будет совсем утепляться — покупать теплый плащ, шарф…

— А мне фильм понравился. Есть опасность — герои нашли способ ей противостоять. С этим подвалом. И поверь — теперь много кто из режиссеров захочет снять кино про живых мертвецов.

— Я теперь заснуть не смогу! — пожаловалась рыжая

— А я тебе помогу! — я увлек девушку в темноту, поцеловал. Ответ Синтии был каким-то вялым. Чувствую придется постараться, чтобы ее завести.

Бамс! Вверх, разбрызгивая искры, рванула ракета. Я сбил О’Тул с ног, навалился сверху. Девушка вскрикнула от страха вцепилась в меня.

— Что это!

— Светошумовая мина — я засмеялся. Байбал же меня предупреждал, что собирается заминировать берег после побега Джимми. Вот и напоролся кто-то. Где-то дальше в кустах раздался густой мат Огонька.

Глава 17

Сентябрь пролетел — не заметил как. Вроде бы были какие-то Дни труда, Колумба, но все мимо. Тренировки отряда, клубы единоборств, подготовка к первому чемпионату по боям без правил — все это занимало массу времени. Начальство «Земли» перестало меня донимать проверками, притихли и в резидентуре — ни тебе заданий, ни вербовок. Может после откровенного разговора с Авдониным посчитали неблагонадежным?

Из отпуска вернулась загоревшая, но какая-то «потухшая» Родригес. На контакт она не шла — пересекся я с ней в штаба всего один раз и то в составе делегации из Вашингтона. Столичные полицейские чины приехали перенимать опыт Нью-Йорка и мы устроили типичную показуху со штурмом здания, в ходе которого смогли показать уже и прыжки по стенам, альпинистскую подготовку. Особенно меня порадовало то, что «земляне» сами, без меня придумали небольшие щиты, которые цеплялись на ноги штурмовиков, которые первыми врывались в окна. Получились такие своеобразные металлические «снегоступы», которые быстро, одним движением сбрасывались со ступней, когда спецура влетала внутрь помещения.

После показух, накрыли для столичных полицейских небольшой фуршет в столовой. Синтия меня явно сторонилась, а я не настаивал. Двинул приветственную речь, передал слово Гейтсу, который говорил дольше меня раза в два. Все уже даже измучились, поглядывая на столы с выпивкой и закуской, а Дэрил все не замолкал и не замолкал. Уж больно много эмоций накопил за время учебы — торопился поделиться. Договорился до того, что готовит специальное пособие, в котором опишет основные методы подготовки. Тут уже напрягся я. За такую утечку сведений по головке не погладят — пришлось провести с Гейтсом воспитательную беседу.

— Такая информация — сугубо секретная. Для служебного пользования. Не дай бог террористам попадет.

Расположились у меня в коттедже, откупорили бутылку виски. Я поколол ножом лед, разлил Баллантайнс по бокалам.

— Я все понимаю — заверил меня Гейтс — Сначала все согласую с тобой и с Бакли.

По телевизору фоном шло открытие олимпиады в Мехико. Ведущий рассказывал, что за десять дней до начала соревнований, мексиканские леваки устроили шествие по городу и при поддержке профсоюзов страны вывели на Площадь Трёх Культур 15 тысяч человек. Основным лозунгом демонстрантов был «Мы не хотим Олимпиады, мы хотим революции!». Власти ввели в столицу войска, произвели массовые аресты и применили чрезмерную силу для разгона толпы. В результате погибло несколько человек. Однако никаких санкций не последовало, так как МОК признал все события внутренним делом Мексики.

— Бакли предложил мне слетать в командировку в Мехико — Гейтс попробовал виски, блаженно зажмурился — Изучить систему безопасности мероприятий

— Да, у нас было совещание на эту тему — я принес из кухни несколько видов мелко порезанного сыра, поставил на стол — Смотреть там не на что, мексиканцы не сильны в вопросах безопасности, ничего нового ты там не узнаешь.

— Ну если давилка закончилась….

— Прости что⁇

— У американских морпехов так называют первый этап обучения. На нем…

— Секунду! — я поднялся, прибавил на телевизоре звук. По стадиону шла советская сборная. Наш тяжелоатлет Жаботинский нес флаг СССР в одной руке. Мощный мужик. Тащить флагшток с таким полотнищем, да одной рукой…

Когда улетал из Союза все повально обсуждали ситуацию в тяжелой атлетике. Не футбол, не хоккей. А противостояние Власова и Жаботинского. Битва гигантов — инженер против студента. Первый уже несколько лет царствует не просто в СССР, а во всем мире в рывке штанги. Второй сверг его на Олимпиаде в Японии. Ну может не сверг окончательно, но сильно подвинул. Миллионы людей с замиранием сердца наблюдали за этим противостоянием. В котором участвует еще один персонаж. Это тренер Жаботинского — Медведев. Которого в свою очередь лет пять назад Власов скинул с пьедестала самого сильного человека планеты. Интрига — высшего уровня. Чего народ не знает, так это то, что тяжелоатлетов у нас мощно колют. Это битва не только спортивная, но и фармакологическая.

На базе в Балашихе Лена тоже предлагала подкалывать спецназовцев стероидами. Дескать, здорово помогает набирать мышечную массу, восстанавливаться после тренировок, очень современно. У медиков поддерживающая фарма сейчас в почете — о последствиях для печени, иммунитета, ну и чего уж скрывать, потенции — никто не думает. Не до этого. Дай результат, дай результат… А потом начинаются проблемы со здоровьем. Нет, «такой хоккей нам не нужен».

Советская сборная прошла по стадиону, я убавил обратно звук. И тут зазвонил дверной звонок. Я открыл дверь, за ней стояла О’Тул. Синтия №2 была одета очень просто — синие джинсы в облипочку, рубашка в клетку, подвязанная под грудью узлом. Ну и правда, как не выставить на всеобщее обозрение такой замечательный пупок!

— Смотрите, что я вам принесла! — рыжая встряхнула хвостом волос, зашла внутрь

Гейтс подорвался с кресла, забрал пакет.

— Ого, да вы тут пьете?

— Смотрим открытие Олимпиады — я приглашающе махнул рукой на диван — Что принесла?

— Не поверите. Новую японскую еду.

Синтия открыла пакет и достала оттуда… суши! Точнее японские роллы. Разного вида, с угрем, лососем…

— В Хайлендс открылся новый ресторан. Они торгуют на вынос.

Мне в руки перекочевала красочная листовка, с которой смотрел узкоглазый азиат с палочками в руках. Из нее я узнал, что история суши начинается с использования риса в Юго-Восточной Азии для сохранения свежести морепродуктов. В Японии появилась традиция суши, известная как нарэдзуси, с особым вкусом и внешним видом. Нарэдзуси состояли из маринованной рыбы и были доступны только знатным особам.

Первым, кто создал блюдо был некий Ханая Ехэй. Его суши назывались нигири-дзуси и выглядели, как продолговатые шарики, которые Ехэй лепил вручную. Размером они были с кулак взрослого мужчины. То есть большие.

Сами роллы придумал делать уже «американский» японец — Ичиро Машита. Причем совсем недавно — год назад. Первый ресторан был открыт в Лос-Анджелесе, второй уже в Нью-Йорке.

В комплект входили деревянные палочки, васаби и соевый соус. А вот маринованного имбиря в пакете не было. Недоработка.

Мы разложили еду на столике, Дэрил и Синтия вопросительно на меня посмотрели.

— Ну и что вы на меня пялитесь⁇ Давайте пробовать

— Я не умею пользоваться палочками — пожал плечами Гейтс

— Я тоже — Синтия открыла картонные коробочки с суши, понюхала — Может за вилками сходить?

Ну уж нет! Пойдем по трудному пути.

— Всему вас приходится учить — вздохнул я, сел позади О’Тул, засунул одну палочку между пальцами, словно ручку, вторую положил сверху. Стал водить рукой и показывать основные движения. Я почувствовал, как бурно задышала рыжая, быстро глянул на Гейтса. Но тому было не до нас. Он ронял и поднимал свои палочки.

— Ладно, попробуем простой вариант

Я взял салфетку, вложил тупыми концами палочки друг к другу, завернул их в бумажную трубочку. Продемонстрировал, как легко теперь можно хватать суши, без риска уронить палочки. Гости оценили способ, начали брать Филадельфии и Калифорнии. Впрочем, в листовке они назывались как-то по-другому.

— Стоп, стоп, стоп! — я положил в соевый соус васаби, слегка размешал. Потом показал, как одним концом «промакивать» ролл.

— Едим целиком, не откусываем — засунул сушку с лососем в рот, посмаковал. Свежий натур-продукт, прямо все по фэн-шую. Ичире респект, считай вспомнил молодость. А заодно ту, прежнюю жизнь, которая сгорела в атомном пламени.

Народ накинулся на еду, послышались ахи и охи. В основном от Синтии — уж очень ей зашли роллы.

Каким-то внутренним чутьем Гейтс все понял, вытерл рот салфеткой, поблагодарил за ужин.

— Я пожалуй, пойду. Завтра с утра занятия.

Мы одновременно посмотрели на полупустую бутылку. Выпили немного, но действительно, тренировки. Я завернул пробку, убрал виски со стола.

— Кстати, давно хотел спросить — Дэрил помог Синтии убрать пустые коробочки из под суши в пакет — Почему вы, русские, убираете пустую бутылку на пол?

— На автомате. В пьяном состоянии иногда случаются драки. Чтобы никто никому голову не проломил. Синяки можно быстро залечить, а вот когда врачи вынимают осколки черепа из мозга — это путь на кладбище.

Синтия тоже заинтересовалась «алкогольными» обычаями русских.

— А что еще нельзя?

— Наливать через руку, на весу, доливать…

Пришлось рассказывать лекцию на тему того, что обычаи возникают не просто так — они имеют под собой вполне конкретные причины. Будь то попытка кинуть яд в бокал под прикрытием руки, испортить напиток новой партией… Последнее было актуально в прошлом для пива.

— Как ты много знаешь! — Синтия закончила убираться со стола — Я помогу тебе на кухне?

Гейтс все правильно понял, попрощался и пошел к себе. А мы пошли на кухню. И там я вспомнил, как только что водил рукой рыжей с палочками. Прижал ее к мойке, обнял за талию.

— Что… что ты делаешь?

Я засунул руку под узел рубашки, добрался до груди девушки. Еще сильнее прижал ее тазом к мойке.

— Ну подожди… не здесь же!

Синтия дотянулась до жалюзей на окне, опустила их.

— Здесь! Именно здесь! — я расстегнул пуговицы на джинсах.

* * *

Наша первая проверка в «бою» случилась в день закрытия Олимпиады. Все уже настроились посмотреть трансляцию по телевизору, закупились пивком, как поступил звонок из ФБР. На проводе был лично зам. главы бюро Толсон, который попросил сразу меня к трубке.

— Подполковник!

— Полковник

— Простите что?

— Вчера мне присвоили новое звание.

Шифрограмма пришла ночью и я думал проставиться как раз на закрытии Олимпиады в офицерском клубе. Заказал у китаянок сделать жареных колбасок, стейков, прикупил несколько ящиков Миллера. Пивас расходной, но спецназовцам и нельзя много алкоголя. Так, пропустить по бутылочке. В резидентуре договорились проставу организовать отдельно, может быть даже сделать барбекю. Благо погода, пусть и прохладная, позволяла.

Никто не понимал, за что мне вдруг упало звание. Трунов поинтересовался по своим каналам, бумаги подписывал тесть — Алидин, но это было ожидаемо. Первый заместитель Семичастного курировал в Комитете кадровую службу всех управлений. Выслуга даже рядом не подошла, никто со мной никаких разговоров не вел, не намекал. В Москву на беседу тоже не вызывали. Хотя обычно новые звания давали после обстоятельных разговоров с начальством, ну и собеседовании в отделе административных органов ЦК.

— По-оздравляю! — протянул Толсон — Один шаг до генерала

— Это уже политическая должность — вздохнул я — Что у вас случилось?

— У нас случились Черный пантеры. Группировка темнокожих американцев, которые встали на путь насилия — теперь тяжело вздохнул заместитель Гувера — Сейчас начинается операция против этой организации в десяти штатах. К сожалению, в пригороде Конкорда — это Нью-Хэмпшир — все пошло не по плану. Наши агенты были обстреляны, похоже у пантер есть автоматическое оружие. Агенты отступили, мы решили привлечь для штурма ваш отряд.

— Какова их численность? — я нажал на кнопку «тревога», по всей базе зазвучал резкий звонок. Потом дотянулся до полки, достал автодорожный атлас.

— Семь или восемь взрослых боевиков

— Есть еще и дети? — напрягся я

— Да, трое подростков, две женщины — пояснил Толсон — Это что-то вроде общины в частном доме.

А вот это было дерьмово. Штурм общины с подростками… то еще развлечение.

— Заложники?

— Трудно сказать. Женщины — это жены пантер. Подростки — их дети. Пока не ясно насильно ли они удерживаются в доме или нет.

— Адрес?

Толсон продиктовал адрес, я быстро на карте нашел локацию. Плюсом было то, что рядом не было никаких строений — дом стоял обособленно. И похоже в поле. С одной стороны река Саукук, с другой — дорога Шип-дэвис роуд. Ага, есть еще одни плюс. Аэропорт Конкорда. Можно подскочить Ирокезом. Возьму первое отделение штурмовиков, снайперов. А второе отправлю джипом. Часа через три-четыре они будут на месте. А я уже через сорок минут-час.

— Мне нужно срочно разрешение на пролет в аэропорт Конкорда. Сможете договориться?

Толсон заверил меня, что все решит максимально быстро, после чего отключился. А в кабинете меня уже ждали Незлобин, Гейтс и Байкалов. Отдельно сидел Трунов, который мне жестом показал, что его тут нет и вообще он тут мебель. Ясно, резидентура хочет знать, что случилось и в чем кипеш.

— Штурм частного дома — я кинул на стол карту, на которой уже успел обвести нужное место — Выдвигаемся двумя отделениями, 1-е со снайперами на вертолете, второе своим ходом, на джипе. Гейтс, вы возьмете на себя второе. Незлобин, Ильясовы, снайперы летят со мной. Работаем по боевикам Черных пантер. Они обстреляли агентов ФБР, их блокировали.

Попросил задумчивого Гейтса дать справку по пантерам. Оказалось, что организация совсем «свежая» — образована тремя неграми из Калифорнии в 66-м году. Быстро распространилась по всем Штатам благодаря своей идеологии — пантеры противостояли учению Мартина Лютера Кинга о ненасильственной борьбе за гражданские права.

— Леваки — резюмировал Дэрил внимательно глядя на нас — Но со странностями. Такой сплав маоистов, сторонников Че Гевары. Каждой твари по паре.

Так и сказал — a pair of each creature.

— У них даже международные отделения появились — Гейтс повернулся ко мне — Представляете? Программа странная, требуют землю, хлеба, жилищ, справедливости и мира, а также освобождение чернокожих от военной службы. Короче, чтобы во Вьетнам не посылали.

— Что же так? — засмеялся Незлобин — Там вьетконговцы бы их быстро обучили правильным левым взглядам.

Значит, ФБР решила прикрыть тему с пантерами и сразу осечка. Я покрутил карту, посмотрел локацию. В домах через дорогу можно разместить снайперов. «Пушкин» догадался о чем я думаю, протянул линейку. Промерял. Почти тысяча метров. С открытым прицелом — на пределе.

— Ладно, грузимся и отправляемся — я еще раз посмотрел на карту — Берем тяжелое вооружение тоже. Пулеметы, базуки. Все, идите, готовьтесь.

Ушли все, кроме Трунова. Я вопросительно посмотрел на заместителя резидента.

— Возьми с собой Джимми. Вторым пилотом — тихо произнес Иван Иванович — Он совсем закис

Я выругался про себя. Еще одна головная боль. Уолтон-младший перекумарился, ломки у него прекратились. Но психологически парень впал в депрессию. Отказывался мыться, общаться… Все, что делал — бесконечно читал Библию, которую ему дал кто-то из охраны. Чтобы совсем уже не закис.

— Хорошо, предложу ему.

— Не надо предлагать. Просто заставь.

Так и сделал. Не вступая в разговор, открепил цепь, потащил отощавшего и подванивающего Джимми наружу. Впихнул на место второго пилота, пристягнул обе руки к дверце. Не дай бог он мне что-то тут попробует испортить. Включил двигатели на прогрев, запросил у диспетчера погоду в Конкорде. Проверил топливо, глянул на ветроуказатель. Погода отличная, почти безветренно.

Начали грузиться спецназовцы, я нацепил на Джимми наушники с микрофоном.

— Куда мы летим? — пилот наконец ожил, подергал скованные руки

— В Нью-Хэмпшир. Проветримся, сгоняем, туда-сюда.

Я посмотрел карту — полетим на километре вдоль трасс номер 95. Она как раз нас в Конкорд и приведет.

— А я… я зачем?

— Ну не все же в подвале сидеть. Ты так совсем монахом заделаешься.

— Всё суета сует — процитировал Екклесиаста Джимми — Всё тщета и ловля ветра

— Как раз сейчас ветра нет, погода летная — ответил я

Незлобин из салона доложил, что погрузка завершена, дверь закрыта.

— Ну с Богом! — я слегка дал ручку на себя, Ирокез начал карабкаться в небо.

Глава 18

Лететь вдоль дороги ума много не надо, поэтому я быстро заскучал. Джимми меня игнорировал, мрачно разглядывая пейзажи за бортом, поэтому я включил радио. Какой-то американский генерал рассказывал в прямом эфире про новое оружие — кассетные бомбы и ракеты. Мол, отлично работают по вьетконгу, результаты самые отличные, так победим. Ведущий удивлялся и спрашивал, что же делать обычным вьетнамцам? Кассеты же не различают — партизан ты или нет. На что генерал с юморком отвечал — учиться жить под землей. Вот жи пидорас! Ты попробуй сам по этим тоннелями с крысами побегать… И на олимпийское перемирие им чихать и на правила ведения войны тоже.

В салоне заиграл задорный рок-н-ролл, я переключился на внутреннюю связь:

— Огонек, что, блядь, у тебя там происходит? Концерт по заявкам?

— Парни магнитофон Сони протащили. Слушают Джонни Би Гуд. Я не против — пусть отвлекутся. Все-таки первое задание.

Разговаривали мы на русском и я заметил, как напрягся Уолтон-младший. Запали ему некоторые фразочки в память. Ну ничего. Отечественный мат он животворящий. Сразу огромная порция эндорфинов в кровь отгружается.

— Слушай, а почему операцию по Тунцам засекретили?

После нашего «разбоя» в подвале банды, в сми просочилось очень мало чего правдивого. И это было странно. Обычно американские газеты и телеканалы служат эдакими сливными бачками для той или иной провластной группировки. Уолл Стрит Журнал — это рупор респов, принадлежит семье Мердоков. Нью-Йорк таймс — это демократы, там часто выходят сливы из ЦРУ и ФБР. Вашингтон Пост — это Холм. Так называют расширенное правительство в США — Белый Дом, Сенат. Это можно сказать голос всесильной американской бюрократии.

И вот так открываешь утреннюю газету и начинаешь вникать какая «башня» на какую напрыгнула и чего хочет… А потом идешь в резидентуру и читаешь шифрограмму, которую шлет ПГУ в Центр. Сверяешь так сказать часы. Если угадал расклад — радуешься. Не угадал? Мотаешь на ус. Все-таки и у Авдонина больший кругозор. Не зря его опять сюда отправили.

— Я не знаю. Похоже было сверху какое-то указание. Гонсалес заезжал подписать документы о неразглашении.

— Видел его в клубе по боям без правил. Который в Хобокене

Не то, чтобы я особо удивился… После адаптационного периода, пошли послабления. с режимом. Разрешил с первых зарплат приобрести машины — тут подержанные стоят недорого — и выезжать в город. Пока по двое, но для всех громовцев и жен — это было словно праздник. Тысячи магазинов, доллары в кармане… А вот Незлобин подошел к делу серьезно. Стал заглядывать в клубы, тренироваться вместе с дальнобоями.

Тут на связь вышел диспетчер аэропорта Конкорда. Объяснил куда садиться, дал погоду на полосе. Она не отличалась от того, что я видел за окном — осень, на Родине такую зовут «бабье лето». Тепло, безветренно. Ну и листопад. Куда без него. Сам аэропорт был пуст, поэтому сложных воздушных эволюций и заходов мне делать не пришлось — сел на бетонку, отстегнул Джимми. После чего выключил двигатель. Уолтон-младший потер запястья, вопросительно на меня посмотрел.

— Пойдешь со мной. И не дури!

Хотел уже было надеть балаклаву под шлем, потом подумал, что все-равно засвечен на все сто процентов, смысла нет.

Встречало нас двое мужчин — один высокий, лупоглазый блондин в штатском костюме. Другой толстячок такой, с залысинами и сигаретой в желтых зубах. Последний был в полицейской форме. Представились старшим агентом Бюро Кочмариком и шерифом Стуном. Я тоже обозначил себя.

— Поляк? — поинтересовался я лупоглазого, убирая наручники в кобуру за пояс

— Русский? — вопросом на вопрос резко ответил «Кошмарик».

Ясно, не сработаемся. Тем временем толстяк прижимал к уху хрипящую рацию. Что он там собирался расслышать — было не очень ясно. Однако что-то расслышал.

— Ублюдки пытались прорваться к реке — шериф убрал рацию, кинул недокуренную сигарету на бетон — Мои парни отсекли их огнем и загнали обратно в дом. Один труп остался у причала.

— Там есть причал с лодками? — я решил игнорить поляка и работать с шерифом — Кто возглавляет оперштаб?

— А хер его знает — честно признался Стоун — Весь этот оперштаб — это мы с Кочмариком.

Мы неприязненно переглянулся с поляком

— Так что там с причалом?

— У реки стоит целый лодочный сарай с рельсами в воду. Хитро сделано, на рельсы наварены ролики — бери и спускай, что хочешь в Саукук. И как эти бляди у нас только появились? Ведь приличный город!

Пока шериф возмущался, я отошел к вертолету, рядом с которому уже закончили выгружаться земляне, отозвал в сторону Незлобина:

— Останешься в вертолете

— Я⁈

— Ты! Пантеры могут прорваться и попытаться уйти по реке. Будешь на пулемете, подавишь их по моей команде.

— Ты хочешь пилотом Джимми посадить⁈ Да этот пидорас…

— Ты подполом хочешь стать? — я решил не давить на Огонька приказами и прочей уставщиной, а подкупить — Я понимаю весь риск, но Джимми рано или поздно придется вписывать в отряд. Если что — приставишь ему Макаров к башке, он себя очень любит, дурить не будет. Я разрешаю.

— А что там с подполом?

— Подам на тебя докладную в комитет, мол майора ты уже перерос, по статусу мой зам — это подполковник.

— Разве не Гейтс твой заместитель?

— Для американцев. Короче, ты в деле?

— А кто штурмовую группу возглавит? — Незлобин тяжело вздохнул — Ильясов-старший?

Тут уже засомневался я.

— Сам пойду. А ты давай, проверь пулемет и связь.

Я кивнул Джимми, завел за хвост вертолета. С Уолтоном я решил тоже избрать стратегию подкупа. Сообщил, что если он согласится сесть на место первого пилота и помочь с воздушной поддержкой — переведу его из котельной в казарму. Своя персональная комната, питание в столовой… Даже телевизор пообещал.

— В церковь отпустите? — внезапно спросил Джимми

Я опешил:

— Для чего?

— Хочу исповедоваться, причаститься святых даров.

Я посмотрел на часы. Надо было торопиться, время бежало очень быстро. Нет, но почему вот так все не вовремя?!?

— А ты к какой церкви принадлежишь?

— Мы, Уолтоны, католики

— Ну что там у вас⁈ — меня раздраженно окликнул «Кошмарик» — Время идет!

— Хорошо. Отпущу. Но не одного — с Ильясовыми

Джимми посмотрел в небо. Вздохнул.

— Принимается. Смотрим карту?

Уже не только фэбэровец бил копытом, но и Шериф тоже. Я же не торопился, подробно показывал Уолтону дом, реку, водил туда-сюда ручкой. Пилот послушно запоминал.

— Ну вроде все ясно. Буду держать мотор горячим, на ротации. Тут лететь пять минут.

* * *

А ехать до Шип-дэвис роуд вышло около четверти часа. Шериф где-то раздобыл оранжевый школьный автобус Форд, мы быстро погрузились. В дороге я встал в проходе, довел до бойцов диспозицию. Рассказал последние новости о попытке прорыва к реке. Посыпались вопросы на большую часть который у меня просто не было ответа. Точнее был, стандартный — прибудем на место, осмотримся, выработаем план штурма. Но сначала надо установить связь с пантерами.

Сделать это оказалось не трудно. Дом пантер оказался окружен десятком полицейских машин, за которыми прятались вооруженные ружьями и штурмовыми винтовками копы. Все были на взводе, кто-то из матюгальника громко предлагал неграм побыстрее сдаться. Все эти снимало с полдюжины телевизионных групп за специальным загончиком вдалеке улицы.

— Журналистов убрать еще дальше — распорядился сразу я, направляясь в соседний дом через улицу, где располагался штаб — Вызвать на место несколько скорых

— Командовать здесь буду я! — пафосно заявил «Кошмарик»

— Мне позвонить Толсону? — тормознул у двери, резко повернулся. Агент налетел на меня, побледнел

— Я могу и Гуверу набрать. Есть прямой номер

Мы пободались взглядами. Не ожидая ответа, я вслед за шерифом поднялся в мансарду. Тут сидели радисты, на столе был раскатан план дома пантер. Из круглого окошка можно было наблюдать его в бинокль. Ну что у нас тут? Я начал разглядывать строение. Стоит одно, огороженное невысоким заборчиком. Собак и прочей живности нет. Уже плюс. Сам дом двухэтажный, с двумя крыльями. В одном из который явно гараж. Рядом стоят две изрешеченные легковушки.

Ко мне подошел Байкалов, тоже достал бинокль.

— Вижу два входа. Главный и дверь в гаражных воротах. А нет… вот в левом крыле еще один вход.

— Жалюзи на всех окнах опущены

— Вижу. Подготовились, суки.

— Где расположитесь?

«Пушкин» еще поизучал местность. Даже заглянул в мансардные окна по бокам нашего дома.

— Сядем в соседних по улице домах — решился Саша — Возьмем правый и левый. На крыше.

Меня беспокоила Саукук.

— Плохо то, что задний двор, который выходит к реке не просматривается

— И там даже расположиться негде

Дом пантер располагался на небольшом пригорке, никаких тебе деревьев, строений вдоль реки… Несколько коповских машин слегка выглядывали за линию дома во внутренний двор — прямо по газону подогнали. В принципе можно и там сесть, но тесно, стрелять снизу вверх… Короче, надо идти смотреть на месте. Я свистнул Ильясовым, мы перебежками пошли от одной тачки к другой. Полицейские провожали нас удивленными взглядами, но не мешали.

— Растяжек не вижу, мин вроде тоже нет — газон плотный… Но листва. Под ней может что-то быть — Тимур внимательно все рассмотрел через мой бинокль, я же сидел за колесом, щелках предохранителем Скорпиона. Из-за жалюзей окон первого и второго этажа явно кто-то подглядывал. Если пойдем через центральную дверь или гаражную, то легко попадем под огонь. Причем перекрестный. Надо тогда давить окна. А для этого требуется ждать прибытия Гейтса с командой. Им еще час или полтора ехать. Если же пробки…

Можно попробовать зайти через левую пристройку. Их окон вход не виден, но могут быть сюрпризы внутри. Надо смотреть план.

— А где труп пантер? — поинтересовался я у поджарого, короткостриженного полицейского, который присел рядом со мной. В руках он держал помповое ружье, невозмутимо жевал жвачку.

— Утащили с собой. А это у вас бронежилет?

Коп был в форменной рубашке, куртке и все. Только ремень с пистолетной кобурой. Не густо снабжают свою полицию в Конкорде. Недорабатывает мэрия или кто тут деньги пилит…

— Бронежилет

— А нам только в следующем году обещали. И то не всем, а только тем, кто в патрулях по Пемброук-роуд работает

— Опасное место?

— Да не очень, бары там, дальнобойщики останавливаются в мотелях. Как напьются — бузят. Могут и ножом пырнуть по пьяни.

Коп протянул мне початую упаковку с жвачкой, я вытащил себе пластинку Ригли. Ага, мятная.

— А что за автомат?

Пришлось, пока Ильясовы по очереди разглядывали в бинокль подходы к дому, рассказывать про Скорпионы, потом показывать штатный Макаров. Пантеры затихли, даже жалюзи перестали колыхаться в окнах.

— А эти как к вам попали? — я кивнул в сторону дома

— Парни говорят, что просто арендовали у владельцев. Те не проверяли — ну негры, зато платят хорошо и вовремя. А то, что черножо… ах простите, сейчас так говорить нельзя вроде. Короче, а то что черные, так это сейчас же не запрещено. Им все права дали. Живи и радуйся. А они вон… в пантер решили обратиться. Прямо оборотни какие-то…

Полицейский еще долго поливал бедных негров — и вся преступность от них и все болезни…

После того, как Ильясовы закончили инженерную разведку, мы вернулись обратно в штаб. А там шериф дымя как паровоз, материл кого-то по телефону.

— Да мне похуй! Или сдавайтесь или вас сейчас выебут по полной. Отряд Земля! Слышал про такой?

Тут то я и поел ухи. Дебил наше появление сдал с потрохами! Я силой вырвал трубку у Стоуна, представился:

— Колонел Орлов! С кем говорю?

На той стороне трубки раздался какой-то невнятный рык. Мужской голос что-то мне орал в ухо, а я не понимал, что именно. Собеседник будто ваты в рот набрал. Плюс очень быстро выплевывал слова.

Постепенно я приноровился. Некто бригадир Джордж богом мне клялся, что они сейчас выйдут — вместе с детьми и подростками и никто, вот вообще никто не посмеет даже пернуть в их сторону, иначе опять прольется кровь. И разумеется, вся чернокожая Америка содрогнется и поднимет восстание против белокожих угнетателей. Слушал я эту длинную речь, зажав нижнюю часть трубки рукой. К другому ухо я приложил рацию, по которой мне Байкалов докладывал о готовности снайперов.

— … . часть заднего двора простреливается, готовы работать.

— Мистер, Джордж! — я попытался уболтать орущего о своем наболевшем бригадира — Я полностью разделяю вашу философию. Мы в Союзе уже давно ликвидировали буржуазию и прочих угнетателей. Прямо вместе с царем. Он кстати, белый был. И вот что я могу сказать. Революцию лучше делать мужчинам. Отпустите женщин и подростков! Они не должны пострадать. Иначе, кто встанет в строй пантер через десять, двадцать лет?

Мой визави опять разрозился речью на полчаса. Причем ему и слушатель был не особо нужен — этот Джордж похоже мощно так накурился. Я просто положил трубку, на столе, начал рассматривать план дома. Похоже левая дверь вела в какую-то то ли подсобку, то ли мастерскую. И у нее был отдельный вход в дом.

— Ну что будем делать? — мы вышли с агентом и шерифом в соседнюю комнату, которая оказалась детской. Маленький стол и стулья, кроватка… Все в розовых тонах из чего я сделал вывод, что тут обитает девочка. На это намекала и коллекция Барби.

Я изложил свой план действий. Второе отделение не дожидаемся — «клиент» нестабилен, может начудить. Да и солнце садится, а в темноте Незлобину стрелять с вертолета будет затруднительно.

К моему удивлению, ни Стоун, ни «Кошмарик» не стали спорить. Обсуждение прошло в деловом ключе, договорились о всех деталях и главное о том, как не попасть под «дружеский» огонь полицейских, что залегли за автомобилями. Я очень не хотел, чтобы нам в спину вдарили из автоматов только потому, что кому-то из копов что-то не то показалось.

И агент и шериф уже успели наслушаться ора «бригадира» пантер и понимали, что ситуация висит на волоске.

Вернувшись обратно, я еще раз попытался образумить Джонсона, но тот только кинул трубку. Кто-то там наверху, пославший меня сюда, запустил секундомер. Я по рации вызвал вертолет, описал Незлобину ситуацию:

— Отстреливаешь одиночными вооруженных людей. Не подставься сам.

Быстрый инструктаж снайперов и вот мы уже выстраиваем змейку возле левого крыла дома. Щитовым я поставил старшего Ильясова. Все-таки так мне спокойнее. Вторым шел сам, третьим младший. И дальше американцы.

Мы ощетинились автоматами, под прикрытием автомобилей подошли к ближе.

— Взрываем или…? — Адгама слегка потряхивало, я прямо видел, как он волнуется.

— Успокойся. Входим тихо, попытаемся застать их врасплох. Приготовь фомку.

Мгновенным рывком мы преодолели двор, оказались возле двери. Которая оказалась… открытой!

Глава 19

Как спецназ заходит в незнакомое помещение? Бывает, что взрывает дверь и врывается. А бывает, что по-тихому, на цыпочках. Наш вариант второй — Ильясов просунул в дверь специальное зеркальце на ручке, его брат посветил фонариком.

— Чисто!

Мы аккуратно зашли, я поднял кулак. Вот заодно и потренируем с бывшими свотовцами язык жестов. Все послушно присели на корточки — никто не облажался. Автоматы смотрят в разные стороны, каждый держит свой сектор. Ставлю пятерку. Помещение оказалось мастерской, сплошь заставленной какими-то коробками и верстаками. По стенам висел слесарный инструмент, какие-то напильники, болгарки, стамески…

Ильясовы пошли дальше, проверяя на наличие растяжек и прочих ненужных сюрпризов, а мы все так и сидели на корточках.

Я жестом подозвал радиста, связался постукиванием по микрофону «Пушкиным».

— Все тихо, ничего не наблюдаем — откликнулся снайпер в поданном мне наушнике

— Там еще одна дверь. Деревянная. Заперта — старший Ильясов вернулся обратно, вопросительно на меня посмотрел.

— Попробуйте вскрыть тихо отмычкой. Не получится — фомкой — шепотом ответил я

Пока младшенький ковырялся с замком, я встал, прошелся по мастерской. На верстаках лежали… большие деревянные распятия с Христом. Явно на церковную стену. Некоторые законченные, покрашенные и даже покрытые лаком. Некоторые только наполовину готовые. Тимур подсветил мне фонариком, тихо спросил:

— Это же Иисус? Пантеры они что… верующие?

— Могут быть и атеистами. Просто делалали на продажу. Очень ходовой товар в Штатах. Но вообще негры тут почти все христиане. Особенно те, что с юга.

Адгам все возился и возился, я начал нервничать. Посмотрел на часы. Скоро прилетит вертолет, всполошит окончательно пантер.

— Может тараном? Дверь деревянная, вынесем быстро — предложил Ильясов, нервно хватая распятие с верстака.

Я отобрал Иисуса у спецназовца, положил его обратно:

— Ждем! Умей терпеть. Это самое важное качество в жизни.

— А вот Христос… он реально существовал? Нам на лекция в ленинской комнате рассказывали, что это выдумка. Верующих.

Вот уже с Ильясовыми не в первом штурме учавствуем, как говорится, пуд соли вместе съели, а вон, все-равно штырит. Первый раз они оба у меня в замах, играют главную роль. Вот и поплыли. Точнее старшенький.

— Существовал. О Христе пишут античные историки Плиний, Флавий…

— И был богом⁇ В смысле сыном божьим?

— А вот на этот счет есть разные мнения. Некоторые ученые считают, что он был бродячим проповедником, очень харизматичным. Бросил вызов иудейским первосвященникам, его последователи основали новую религию. Другие полагают, что действительно, творил чудеса, был сошедшим на Землю богом и сыном божьим.

— Откуда вы все это знаете, товарищ полковник⁇ — восхитился Ильясов

— Нам на базу приходится много религиозной литературы. Трунов ее выкидывает, чтобы не смущать ваши умы. Говорит спам.

— Что за спам⁇

Я тяжело вздохнул. Когда уже, наконец, младший вскроет дверь⁈

— Первоначально слово спам появилось в конце тридцатых. Оно расшифровывалось как «Spiced ham» — острая ветчина. После Второй мировой войны в Штатах остались огромные запасы этих консервов, изготовленные для снабжения не только американских солдат, но и союзников по программе ленд-лиза.

Стою тут как дурак, лекции читаю… Я показал жестом спецназовцам, что можно подняться с корточек. Все встали, некоторые «земляне» подошли ближе, навострили уши. Я уже пожалел, что начал с этими лекциями, но отступать было некуда. Показал щитовому, чтобы встал позади Ильясова, который продолжал ковыряться с дверью, тихо продолжил:

— Для того, чтобы сбыть свою продукцию не первой свежести, компания-производитель дала массивную рекламу везде, где только можно — слово «SPAM» бросалось в глаза на каждом углу, с витрин всех дешёвых магазинов, оно было написано на бортах автобусов и трамваев, в почтовые ящики кидали флаеры с обещанием скидок. Реклама консервов «SPAM» беспрерывно транслировалась по радио. Ну и постепенно термин стал синонимом навязывания услуг и товаров.

— Есть! — замок щелкнул, младшенький жестом показал готовность. Мы опять выстроились в привычную змейку. Старший встал первым, забрал щит, включил на нем фонарь.

— Приготовились!

Дверь тихо открылась, мы выдвинулись в полутемный коридор. В доме было тихо, только где-то впереди раздавались какие-то невнятные крики. Кто-то с кем-то громко спорил на повышенных тонах. И опять этот невнятный негритянский английский. Ничего не разобрать. Одна закрытая дверь направо, другая налево. У каждой я оставлял двоих, жестом показывая ждать и готовиться. Мы шли дальше к комнате, где шел спор.

Снова приоткрытая дверь — совсем они тут на расслабоне, никаких тебе дозорных, наблюдателей. Теперь уже я сам засунул зеркальце в комнату. Большая гостиная, камин, длинный обеденный стол. Начал считать. Ага, десять человек. Пятеро мужчин в какой-то черной, кожанной форме, беретах. В руках оружие, похоже М16. На поясе Кольты Питоны. Серьезная игрушка. Легко останавливает машину, если пуля попадет в мотор. А еще три женщины и два подростка — парень и кудрявая девчуля. Последняя плачет, размазывая слезы по лицу. Все ее успокаивают. Галдеж стоит невероятный, пантеры друг друга перебивают, понять что-либо невозможно.

Что же делать? Ждать или штурмовать? Похоже пантеры обсуждают смерть своего сорантинка, спорят, что теперь делать — пытаться еще раз прорваться или сдаться властям. Женщины убеждают мужчин капитулировать, но для начала вступить в переговоры. Самый крупный из «пантер», седоватый негр поднимает трубку телефона.

И что мне делать⁈ Штурмовать или… К вящей славе Божьей, мне не приходится принимать такого трудного решения. Раздается гул вертолета, «пантеры» начинают нервничать. Седой бросает трубку, бежит к окну.

Я подзываю Ильясовых и одного из американцев — Симонса. Крупный, молодой парень, работал патрульным в полиции, потом успел немного побегать свотовцев в городе Ангелов. Показываю «пантер». Мы быстро шепотом распределяем цели. Самая трудная роль у Тимура — на нем наш единственный щит.

Гул вертолета нарастает, ждать больше нельзя. Я приоткрываю дверь, закидываю внутрь светошумовую гранату. БААМ!

Врываемся. Мой боевик слева, в углу. «Пантеры» попадали после взрыва, в гостинной стоит крик.

— Лежать! Вниз, вниз! — ору я стреляя по ногам своему из Скорпиона. Он после гранаты устоял, только за лицо схватился левой рукой. А в правой у него револьвер. Слышу еще крики, выстрелы топот спецназовцев.

— На пол, бляди!! — кого-то сбивают с ног, я откидываю у раненого негра Питон ногой в сторону, пробивая ему по голове. Нокаут. Из бедер «пантеры» хлещет кровь, но мне некогда.

Раздается звон стекла. И почти сразу новые выстрелы позади дома.

Быстро оглядываюсь. Два трупа, еще двоих вяжут. Вся община на полу, уже перевернутые на животы, включая подростков и женщин. Я своего тоже пакую в наручники, забирая оружие. Потом моментально выскакиваю в коридор.

Оставленные для контроля комнат спецназовцы показывают большие пальцы. Везде оказалось пусто.

— Работаем, работаем — я махнул рукой Ильясовым, мы опять выстроили змейку, только теперь небольшую, всего пятеро — пошли на второй этаж. Удар ногой по дверям, граната и так повторить три раза. Спальня, никого. Еще одна пустая спальня. Блядь! Да тут мансарда под крышей. И лесенка такая… не заберешься легко, тем более в амуниции. Старший Ильясов закидывает в люк светошумовую гранату, раздается взрыв. И крик! А потом еще и выстрелы.

Сука, сука! У нас вооруженная «пантера» на чердаке. И туда хрен ворвешься.

И ведь не было этого чердака на плане дома — я внимательно смотрел.

— Держите люк! — крикнул Ильясовым, посыпался вниз на первый этаж. Тут все было под контролем, разве что ветерок из разбитого окна намекал, что не все у нас гладко прошло. Кто-то сумел выскочить. А кто? Я высунулся. На лужайке лежал труп одного из «пантер». Того самого, седого, который собирался говорить по телефону. Главарь?

Вдалеке, на фоне закатного солнца, кружил вертолет.

Контроль и еще раз контроль! Я послал Симонса проверить седого, сам же подозвал радиста. Сначала связался с вертолетом и Джимми мне сообщил, что да, стрелял Незлобин и «какие дальше будут приказания?». Дал команду уходить Ирокезу обратно на аэродром — сажать его тут где-то рядом я поостерегся. Линии электропередач, застройка… Негры продолжали кричать, женщины плакали. Кто-то просил врача.

Но сначало дело. Я пообщался со снайперами. Они вообще ничего не видели — седой выбегал на задний двор, да и окна гостиной выходят туда же.

Ну вишенкой на торте оказались Стоун и Кошмарик. Этим я сказал обтекаемо, штурм прошел удачно, идет зачистка. Срочно пришлите врачей. Посыпались вопросы. Сколько раненых, да есть ли потери… Шериф с фэбээровцем перебивали друг друга, пришлось рявкнуть:

— Пусть говорит кто-то один!

— Что значит, идет зачистка? — ко мне прорвался Стоун

Пришлось объяснять, что такое sweep operation и упомянуть, что на чердаке засел один из «пантер». Быстро его взять не получилось — вооружен и отстреливается.

— Ну так поторопитесь, полковник! — зарычал на меня Кошмарик — Как я пошлю врачей, если он их может убить⁈

— Завали пасть на меня кричать! — осадил я фэбээровца — С чердака двор не простреливается, окошки выходят на запад и восток.

Это я уже успел рассмотреть, выйдя во внутренний двор к Симонсу. Тот потрогал шею седого, покачала головой.

— Займитесь перевязкой раненых — я убрал трубку рации, показал пальцем себе за спину. Черт, как же этот чердак штурмовать? Нужны специальные лестницы.

— Можно взорвать потолок

Когда я поднялся на второй этаж — Ильясовы уже разложили на полу тротиловые шашки, «колбаски» пластида, капсюли-детонаторы…

Черт! Как же мне не хватает Иво. Только сейчас я понял насколько незаменим был мой заместитель в Громе. Везде успевал, везде прикрывал спину. А я тут пытаюсь изобразить начальника в стиле «и жнец и на дуде игрец».

— Тут деревянные перекрытия — пояснил мне Тимур — Я уже осмотрел все. Потребуется 4 шашки по 400 грамм. Прикрепим по углам дома и…

— У тебя обвалиться вся крыша, а на нас подадут в суд владельцы дома.

— Можно просто закидать его гранатами — предложил Адгам

— И устроить пожар — пожал плечами я — Давайте попробуем уболтать

Я протолкался через спецназовцев к лесенке, крикнул в люк:

— Эй, как там тебя? Откликнись!

Где-то вдалеке раздался вой сирен — оперштаб вызвал еще скорых. Я поднялся на одну из ступенек лесенки, просунул вверх в люк зеркальце. Тут же раздался выстрел. Зеркальце разлетелось на осколки — я даже ничего не успел разглядеть. Да и не смог бы — наверху было темно.

— Ты же понимаешь, что тебе конец?

— Пошли нахуй!

Кроме фак ю «пантера» ничего не придумал. Но уже хлеб — голос молодой, звонкий. Даже негритянская «каша изо рта» куда-то пропала.

— Сам пошел — ответил я — Что делать думаешь?

— Вас, блядей, поубивать.

— Я полковник Орлов. Отряд специального назначения Земля.

Представился, сделал паузу. И правильно сделал.

— Тот самый? Из ящика?

— Смотрел шоу?

— Всей общиной смотрели — парень вздохнул — А ты крутой

— Слушай, пантера! Твоих мы уже всех взяли. Повязали живыми. Ну были живыми, когда мы сюда пошли.

— Пиздишь!

Теперь уже тяжело вздохнул я. Ну вот не мое это переговорщиком работать.

— Ладно, седой погиб

— Бригадир⁈

— Это был Джордж?

— Вы бляди ебанные!

Я услышал приближающиеся шаги, отскочил за щит. Из люка появился ствол М16. Мы попятились к коридору, по всей комнате хлестнула автоматная очередь. Бум, бум… Щит выдержал, пошел визг рикошетов. Мы быстро спрятались за угол. Никто не упал, не споткнулся. Тут я просто поблагодарил Господа за Незлобина и за те часы, что он учил «землян» змейке.

Теперь я уже высунул Скорпион, вдарил в направлении люка. Высадил вверх весь рожок. Показал Тимуру сигнал, пока я менялся, отстрелялся уже он. В доме резко запахло порохом, после наших пострелушек повисла полная тишина. Даже вой скорых пропал.

Я показал знаком пасти люк, спустился вниз. Спецназовцы заняли оборону, прикрывая собой появившихся в гостинной врачей.

— Без паники! — громко произнес я, закидывая Скорпион за спину — Обменялись любезностями кое с кем, все живы.

Вокруг раненых возобновилась прерванная суета — их грузили на носилки, а я подошел к радисту. В оперштабе уже сходили с ума — услышали выстрелы.

— Что происходит, полковник?!? — Кошмарик сорвал голос и уже хрипел

— Ведем переговоры о сдаче в плен — коротко доложил я

— И как, перестрелка помогает?

— Помогает опознать захваченных террористов! — не выдержал я и заорал в ответ — Мне нужно знать, кто там засел наверху, ясно⁈ Ибо этот ублюдок почему-то отказывается представляться.

— Ну окажется, что это какой-нибудь Джим Хенксли из Айовы или Билл Ган из Теннесси — тангенту радиостанции взял шериф — И чем это нам поможет?

— Тем, что вы поднимите свои жопы со стульев, найдете маму этого Джима или жену этого Билла. Я ее заведу в дом и дам пообщаться с этим дебилом наверху. Вдруг наступит какое-то просветление.

Боже… с какими дилетантами приходится иметь дело! Я посмотрел в окно, глубоко вздохнул, успокаиваясь. Труп седого, из-за которого так психанул «чердачный пантера» уже убрали с газона, солнце почти зашло за горизонт. Нет, все-таки правильно я решился на штурм.

Операштаб долго молчал, потом сообщил, что сообщение принято, к нам выдвигается второе отделение — прибыл Гейтс. Ну хоть что-то в этом дурацком штурмо пошло по плану.

Вышел во двор, заглянул за угол дома. Вон, одно из окошек чердака — глядит вдоль реки. Эх, посадить бы где-нибудь снайперов и отработать. Но негде. И с обратной стороны дома тоже негде.

Я вернулся на второй этаж, Ильясовы показали мне штурмовой щит. Ударопрочная и вязкая сталь от автоматной очереди треснула, но сквозного пробития не произошло — только потрескалась краска от вмятин с обратной стороны.

— Вот почему щит близко к себе не прижимают — тихо, по-русски объяснил я.

Тимур ушел встречать Гейтса, а еще попробовал разболтать «пантеру». Авось все-таки что-то получится. Как говорится, русак на трех сваях крепок: авось, небось, да как-нибудь.

— Я понимаю, что Джордж был близким тебе человеком — крикнул я в сторону люка — Но поверь, он не хотел такого конца. Уже готов был вступить в переговоры.

— Откуда ты знаешь? — тут же ответил «чердачный» стрелок

— Я с ним разговаривал — почти не соврал я — Он мне даже объяснил программу «пантер». Про судьбу чернокожей общины, жилье, про эксплуатацию капиталистами…

— Вы сейчас как раз и защищаете этих ебанных капиталистов!

Тут то я и осекся. Какая-то правда в словах пантеры была. Прямо по Незнайке на Луне. Там Селедочка спрашивала про полицию. А Колосок ей говорит, что это «настоящие бандиты. По-настоящему, обязанность полицейских — защищать население от грабителей, в действительности же они защищают лишь богачей. А богачи-то и есть самые настоящие грабители. Только грабят народ они, прикрываясь законами, которые сами придумывают». Вот прямо в граните можно отлить и повесить сразу после первой поправки в конституции США. Первая поправка — свобода слова и религии. Вторая — принимать законы, которые защищают богачей от вот таких бедняков, как черные пантеры.

— Ну что тут у нас? — на второй этаж осторожно, поводя перед собой стволом, поднялся Дэрил

— Говори тихо — я кивнул наверх — Он почти все слышит

— Я новый щит принес — Гейтс махнул рукой, следующий за ним спецназовцев передал щит вперед.

— Тимур? — коротко спросил я

— Он — тихо произнес Дэрил — Сказал, что тут все сложно.

— Так и есть. И что с этим всем делать непонятно. Ладно, начинайте готовить подрыв потолка.

Глава 20

Разбор полетов начался сразу после возвращения в Нью-Йорк. Меня вместе с Гейтсом вызвали в здание ООН, провели в переговорную военно-штабного комитета. Там уже сидела пара знакомых юристов, мы пожали руки, расположились напротив. Почти сразу зашли Бакли с Доусоном. Секретарь Совбеза так гаденько улыбался и я понял, что у нас проблемы.

— Ну что же… Начнем наше совещание.

Сэр Энтони будто съел лимон — лицо кислое, постоянно поглядывает на Доусона.

— Мне звонили юристы семьи Радли — сказали, что будут подавать на нас в суд за взорванную крышу дома

Да, увы, уболтать «чердачного стрелка» не получилось. Сначала опять пробовал я, потом Гейтс. Даже шериф Конкорда. Но все впустую. Парень на все наши увещевания посылал матом, а потом и вовсе перешел на стрельбу одиночными — высовывал автомат и палил. И похоже, что патронов у него было овердохрена. Боезапас он совсем не жалел.

Мы несколько раз закинули светошумовые гранаты, пытаясь его контузить, но голова у пантеры оказалась крепкая. А возможно было какое-то укрытие. Или и то и другое сразу.

Установить личность парня не получилось — допрошенные пантеры клялись, что бригадир привел его в общину совсем недавно, удалось выяснить только имя. Кит. И все.

В какой-то момент народ порядком подзаебался и я дал команду Ильясовым крепить пластид к потолку.

Братья не пожалели взрывчатки — перекрытия рухнули, а вслед за ними и крыша провалилась. К счастью, пожара не случилось — огнеборцы были наготове, быстро все залили пеной. Ну и дальше спасатели обнаружили труп «пантеры». Им оказался чернокожий парень лет двадцати, с обезображенным лицом. И тут полицейские, которые сопровождали медиков допустили ошибку. К носилкам прорвалась пресса, кто-то успел сделать фотографии мертвого Кита. Которые конечно, тут же мигом разошлись по всей утренней прессе. Газеты вышли с передовицами о штурме в Конкорде, журналисты писали в негативном ключе. Дескать, отряд Земля убил аж двух чернокожих — причем убивать обоих было необязательно. Заложников не было, требования не выдвигались… Их бы на Шип-дэвис роуд — посмотрел бы я, что эти «пантеры» сделали бы с писаками.

Нет, ВШК дал свой комментарий — лично Бакли подписал пресс-релиз. И про несовершеннолетних в доме и про перестрелку с полицией и отрядом Земля. Но пустили в печать этот комментарий не все газеты, а те, которые опубликовали — дали небольшой врезкой в самом конце передовицы. Пойди найди.

Я корил себя, что не подошел к загончику телевизионщиков. Хотя меня, несмотря на балаклаву, узнали и громко звали. Сказались долгие воспитательные разговоры с Авдониным. Нет, не про холодные руки и горячее сердце чекиста, а про режим секретности, тайну операций. Никого в Комитете не радовала моя публичность. Впрочем в ВШК тоже. Современные спецназовцы в представлении Бакли подобны японским ниндзя. Все в черном, в ночи, выскочили, убили-повязали, растворились в темноте. Шоу Карсона? Мелкое отклонение на пути ниндзя.

— И что нам светит? — прервал я тяжелое молчание и шелест бумаг

— Судебного иммунитета, как у полиции штата у нас нет — Бакли посмотрел на юристов, те синхронно кивнули — Пока нет

— До сих пор нет — вставил Гейтс

— До сих пор — покивал Энтони — Но есть страховка! Которая покрывает убытки

— Которые сначала надо оценить — ехидно заметил Доусон.

Вот для чего этот пидор сюда заявился. Сейчас будет торжествовать.

Так и случилось. Секретарь Совбеза вытащил документы с оценками ущерба. Оказывается его юристы уже потрудились, оценили-прикинули во сколько могут обойтись суды, если мы проиграем и жюри встанет на сторону истцов. Не только по делу о доме, но и по ликвидации «пантер». Там родственники тоже могут подать иски.

— Итого, при самом худшем сценарии — Доусон пощелкал огромным калькулятором, который стоял на столе и был запитан в сеть — Четверть миллиона долларов. Откуда будем брать средства?

Все уставились на меня. Я в очередной раз выругался про себя в адрес нации сутяжников. Насколько же легче жить в Союзе. Если надо, то можешь хоть Мавзолей из РПГ разъебать. Это я конечно, утрирую. Когда террорист захватил саркофаг с Ильичем — все кремлевские, помнится, сильно бледные были. Но тем не менее работать явно проще.

— Надо донести до американских властей — я решил не обострять и не вступать в бесплодные дискуссии с Доусоном, да еще на поле, на котором он заведомо сильнее — Что мы отказываемся выезжать по вызовам до тех пор, пока не будет судебного иммунитета. Это во-первых. Во-вторых…

Я внимательно посмотрел на Бакли.

— Отряд создавался при ООН для того, чтобы бороться с терроризмом во всем мире, а не только в Штатах!

— Мы работаем над этим — буркнул Энтони — Пока очень мало стран готовы пускать к себе чужой спецназ. Соглашения заключены только с тремя государствами.

— Так если своего у них нет⁈

— Мы работаем над этим — теперь уже с нажимом произнес Бакли

Я повернулся к юристам и поинтересовался, что за соглашения. Оказывается, страны должны были подписать договор с ВШК ООН, в котором… были вбиты расценки. Каждый день работы отряда из двух взводов был оценен в восемь тысяч долларов! Плюс дополнительные расходы по выставленным счетам.

— Но у нас еще нет двух взводов! — попытался воззвать к разуму начальства я. После чего аргументировал трудности в Конкорде как раз недостатком людей. И потребовал увеличить бюджет, чтобы взять в штат больше спецназовцев — тех же снайперов нужно хотя бы пятерка. А это с наблюдателями уже отделение. Тут уже взвился Доусон:

— Ни цента новых ассигнований! Мы и так уже потратили кучу денег, а результат не сказать чтобы поражает воображение.

Начался натуральный срач. Доусон орал на меня, я на него, а Бакли даже не пытался вмешиваться. Разнимал нас Гейтс:

— Господа! Я вас прошу… Прекратите эту безобразную сцену! Давайте лучше обсудим ситуацию в Конкорде. Надо что-то решать.

Дэрил мне сделал знак, чтобы я остыл и не лез вперед, начал обсуждать с юристами потенциальный иск. Там оказалось не все так страшно. Переговоры с семьей Радли шли, на них давили темой ответственности арендодателей. Сдали дом террористам, не интересовались, что там происходит, поставили под угрозу благополучие района. Город вполне мог подать встречный иск, так как понес существенные затраты в связи со штурмом. Так что вполне можно было доторговаться до суммы, которая уже покрывалась нашей страховкой.

Я, чтобы успокоится и не лезть не в свое дело, взял лист бумаги, начал по пунктам писать инструкцию потенциальным заложникам. Что нужно и можно делать, а что делать ни в коем случае не стоит. Нужно будет запустить документ в СМИ, чтобы началось обсуждение и как можно большее число людей узнало правила поведения. Которые должны уже нам упростить жизнь.

Первое и самое главное. Первая и самая главная цель — остаться в живых. Основное правило — не допускать действия, которые могут спровоцировать нападающих к применению оружия и привести к человеческим жертвам. Я прямо прописал, что надо стойко переносить лишения, оскорбления и унижения. Не смотреть в глаза преступникам — это может привести к приступу агрессии. Все-таки в нас еще много от обезьяних предков. Как писал Губерман — «Мы еще ушли совсем немного от родни с мохнатыми боками, много наших чувств — четвероного, а иные — даже с плавниками».

Цитирование про себя знаменитых Гариков почти меня успокоило, я уже не прислушиваясь к разговору, продолжил заполнять инструкцию.

Второе правило для заложника — это постараться запомнить приметы преступников. Их отличительные черты лиц, одежду, имена, клички, возможные шрамы и татуировки, особенности речи и манеры поведения, тематику разговоров.

Вставил успокаивающую напоминалку, что спецслужбы уже знают о захвате, предпримут все необходимые действия по освобождению. Включая выкуп и обмен. Обычно как раз именно обмены идут труднее всего. Ну не любят власти выпускать из тюрем всяких упырей, которых требуют себе террористы. Ведь там будут их дружки. А это значит, жди новых захватов и терактов.

Потом описал меры безопасности. Лежать на полу лицом вниз, закрыв руками голову,

ни в коем случае не бежать навстречу сотрудникам спецслужб или от них, так как они могут принять заложника за преступника. Если есть возможность, держаться подальше от проемов дверей и окон. Ну и разумеется, не трогать, не вскрывать и не передвигать никакие подозрительные находки, сумки, багаж… Это могут быть СВУ, которые легко сдетонируют при неправильных действиях.

В этом месте в мою писанину заглянул Гейтс, прочитав — тяжело вздохнул. Ну да, последний пункт — совсем скоро станет бестселлером. По радио в метро везде будут зачитывать. После того, как террористы распробуют тему бомб в общественных местах.

* * *

Вернувшись на базу, я отдал инструкцию секретарше с просьбой напечатать и красиво все оформить, после чего велел собрать собственное совещание отряда. По итогам штурма в Конкорде. И оно прошло совсем в другом ключе. По-деловому, с конкретными выводами.

Незлобин с помощью Синтии нарисовал разноцветными фломастерами на карте план захода в дом, кто, где располагался и куда двигался. Сделали таймлайн переговоров — какие вводные мы получали и какие приказы я отдавал. С командирами отделений и снайперами мы проиграли все сценарии. Общее мнение было однозначным — все делали верно, так сложились условия боя. И нужен профессиональный переговорщик. Но где взять такого? Мы и в Союзе не смогли найти — я даже на факультете психологии МГУ побывал. А уж тут… И говорить не о чем.

Пока командиры спорили насчет Кита-стрелка, раздался звонок Толсона из ФБР. К моему удивлению, заместитель Гувера поблагодарил за Конкорд, пообещал все уладить с исками.

— Работайте дальше ни о чем не думайте — прессу приструним. Мы очень довольны, Джон лично просил передать благодарность вам.

— Лучше деньгами — пошутил я в ответ

— Мистер Гувер не забывает подобных услуг — напористо продолжил Толсон — И он очень просил составить вас глобальный план борьбы с терроризмом. Недели вам хватит?

Красавцы! Глобальный план им подай…

— Наверное, хватит

— Отлично! — добро резюмировал Толсон — И передайте ваш разбитый щит Синтии. Мы решили сделать музей ФБР.

Просто шикарно! Мне еще и с номером 1 встречаться теперь. ЗА-Е-БИ-СЬ!

* * *

К составлению плана я приступил сразу после совещания. Так сказать по свежим следам. Что самое актуальное сейчас для Штатов? Шутинг в школах? Нет, «колумбайны» начнутся лет через двадцать, тридцать. Исламский терроризм? Уже теплее. Израиль плющит при помощи Штатов окружающих арабов. Те почему-то недовольны евреями. И Америкой в том числе. Не имея возможности победить на поле боя — начинают программу «доиграем в раздевалке».

Самый громкий теракт — захват олимпийских спортсменов на Олимпиаде в Мюнхене — произойдет уже совсем скоро. Меньше чем через 4 года. Так, запишем это аккуратно, намеками. Мол, наблюдается всплеск исламского радикализма. Организация «Братья-мусульмане»? Уже давно как создана и активничает. ФАТХ тоже на движе, готовит боевиков, террористов-смертников — получите и распишитесь.

Где у нас самые уязвимые места для террористов? Да все там же — аэропорты, самолеты. Пронес бомбу на себе — шумнул на весь мир. Захватил заложников в лайнере — обратно с тобой все вежливо общаются ибо пятнадцать тонн керосина в баках. А на борту всякие важные фигуры, которые не горят желанием изобразить из себя бегающий факел. Значит что? Ужесточить все, что только можно. Пропуск на борт самолета, в аэропорт, досмотры, агентура, камеры…

Лезть во внутреннюю политику Штатов я не решился. Да, потенциальные террористы есть и «справа» и «слева». С последними мы даже вчера неплохо так познакомились, до сих пор в ушах шумит. Но тут много нюансов, легко попасть впросак. Пусть бюро само занимается всеми этими ку-клус-кланами и прочими пантерами. Тут я советы давать не берусь.

Подготовив документ я пошел к Авдонину. Тот был у себя, разглядывал пропуск на базу, что я попросил выдать Джимми.

— Значит, уверен в нем?

Резидент взял ручку, но тянул расписаться.

— Нет конечно — я пожал плечами — Но в Конкорде он проявил себя хорошо, проблем с ним не было.

— Наркоманам веры нет! Сегодня трезвый, завтра сорвется.

— Ну и держать его вечно в котельной я тоже не могу. У нас отопительный сезон на носу.

Авдонин посмурнел. Быть резидентом под прикрытием должности директора базы — та еще задача. Топочный мазут купи, машины заправь, казармы отремонтируй, а ведь еще нужно построить коттеджи для семейных! Мы им обещали. Вся работа столовой, клуба офицеров и прочее и прочее тоже были на Авдонине. Разрывался на две части, но тянул.

— Ладно, подписываю — резидент размашисто расписался, протянул мне пропуск — Попрошу сотрудников пару недель за ним последить.

— Пока он собирается только церковь посещать.

— Ну что же… Один опиум поменяет на другой — Авдонин пожал плечами — Ну может оно и к лучшему.

Я промолчал, подвинул по столу план для Гувера. Резидент погрузился в чтение.

Спустя четверть часа бумага была покрыта замечаниями и даже перечеркнутыми абзацами.

— Где это я уже читал — задумчиво произнес Авдонин

— Я делал подобный документ для 7-ки — я забрал бумаги, начал вникать в замечания — Когда ее еще Алидин возглавлял.

— Он и сейчас ее курирует, как первый зам. Тут очень похоже.

— Так и угрозы одинаковые для всего мира! Я летел в Калифорнию. Контроля в аэропорту нет, на погрузке в самолет никто не проверял, дверь у пилота была открыта. Он еще и песни там распевал! Певец херов… Заходи, прикладывай пушку к виску и отправляй лайнер в… здание ООН.

Авдонин побледнел.

— Это ты… прямо сейчас придумал⁇

— Когда сидели в ВШК — соврал я — Один бесконечный пиздешь, сижу и думаю… Когда это все закончится? А тут самолет мимо летел вдалеке.

Власти почти всех стран «проснулись» только после 11-го сентября. Но то, что можно захватить самолеты и направить их, хоть в Белый дом, хоть в Пентагон с небоскребами — было ясно специалистам уже давно. Но нет. Никто не чесался.

— Ладно, по самолетам все ясно. А что по другим объектам? Что прикрыть не получится?

— Метро — тяжело вздохнул я — Автобусы с поездами. Тяжело их будет защитить. Дорого, технологии нужны новые.

— Какие?

— Я слышал… в Спец НИИ ведутся работы по созданию арочного металлодетектора. Хорошо бы ускорить. Можно будет продавать. Тем же американцам, кстати.

— Ты вот что… поправь по моим замечаниям, допиши про детектор этот и оформи как сов.секретно — я отправлю диппочтой все в ПГУ. Пусть там решают.

Ну вот… Еще этого не хватало!

— ПГУшная бюрократия растянется на полгода — расстроился я — Обещал Толсону за неделю управиться.

— Ускорю — Авдонин достал пачку Мальборо, закурил — И имей в виду. К нам от Комитета приезжает проверяющий. Под легендой советского журналиста. Кто именно, я не знаю. Но с карт-бланшем от Семичастного! Готовься.

Глава 21

— Молотову вернули партбилет — Авдонин протянул мне свежий номер Правды, который приехал с диппочтой. В газете передовица была написана лично Шелепиным, который признавал перегибы хрущевско-брежневской политики, — так и написал через дефис — в первую очередь в вопросах интернационализма, помощи зарубежным партиями и коммунистическим движениям. Генсек призывал вернуться к патриотическим корням, заняться развитием собственной страны. Статья была написано бодро, но с лозунгами похоже переборщили. Да и разным арабам, вставшим на социалистический путь развития, теперь явно стало грустно.

— Шифрограмма пришла. Отпраздновать 6-го декабря день рождения Сталина. Стенгазета о победе в Великой отечественной войне, роль Иосифа Виссарионыча в деле индустриализации страны, ну и так далее по списку.

Тут я прифигел.

— Так ведь даже раньше особо не праздновали, при жизни…

— Сталин сам запрещал — пожал плечами резидент — А теперь…

— И что дальше?

— Как в анекдоте. На приеме в американском посольстве посол США похвастался, что, дескать, есть у них в штате Алабама колдун — мертвых поднимает

Резидент подмигнул мне:

— Присутствующий на приеме Молотов невозмутимо отметил, что и в СССР есть замечательный спортсмен, который бегом обгоняет самолет.

Хрущев, прослышав про этот факт, вызвал к себе Молотова.

— Ты чего это, Михалыч, языком треплешь? А ну как — потребуют предъявить чудо-спортсмена?

— Мы сначала потребуем, чтобы они своего некроманта предъявили.

— А если предъявят?

— Потребуем проверки, пусть подымет… Сталина, к примеру.

— А ну как, — подымет?

— Тогда ты, Никита, не то что самолёт — ракету обгонишь!

Я посмеялся, но посетовал — как бы с темой Сталина американцы вообще нам тут забег не отменили.

— Плохая пресса будет.

— Я все понимаю — покивал Авдонин — Сделаем вечер внутри резидентуры, наружу в отряд ничего не выйдет. Даже твоих Ильясовых и Незлобиных не будем звать.

* * *

Как проходят встречи с бывшими любовницами? По-разному. Кто-то играет в «камбэк» — встреча перерастает в свидание, а свидание заканчивается постелью. Кто-то пугается, что нынешняя пассия узнает о бывшей, все мероприятие оказывается скомканным.

Я же сразу захотел поломать возможный сценарий. Заказал столик в Уолдорф Астория. Элитный ресторан при знаменитой гостинице. Правда, это оказался завтрак Вареные яйца, бекон, тосты, салат соул-коул, пряный голландский соус.

— Ты захватил с собой щит? — сходу начала разговор латиночка — Мне звонили из офиса Гувера…

Одета она была в глухое белое платье без декольте, вырезов. Волосы заколоты в хвост, макияж самый невинный, только глаза подведены. Впрочем губы Родригес и не требовали помады.

— Официант! — я повернулся к уголку «вейтеров» — По бокалу шампанского

— Сэр, мы не подаем по бокалам — откликнулся пожилой негр в белых перчатках

— Бутылку Кристалла — тут же отреагировал я, пока Синтия №1 не успела возмутиться и превратить нашу встречу в голый официоз

— Утром выпил — по-русски, с сильным акцентом произнесла Родригес — День гуляй?

— День свободен — поправил я агента и сразу же перешел на английский — Щит в багажнике машины, там же ящик русской водки. Привезли последним рейсом. Московская особая.

— Хочешь споить Бюро? — критически заломила бровь Синтия и тут же начала шепотом зло мне выговаривать — Вы почему не опубликовали данные по сифилитикам, что я вам передала?!?!

Тут я был подготовлен.

— Выборы же — пожал плечами, взял бокал, куда официант разлил шампанское. Подождал пока он отойдет от столика, произнес тост — За мир!

Синтия поколебалась, но все-таки чокнулась, выпила со мной.

— Очень вкусное шампанское!

Интересно, спросит про свою подружку? Или промолчит?

— У нас решили, что должен победить Никсон — я увел разговор в сторону политики — Поэтому, попридержали материалы

— Как эта информация могла помешать республиканцам? Ведь опыты над людьми были начаты демократами!

Синтия раскраснелась, кивнула мне на бутылку, что стояла в специальной медной «вазочке» со льдом. Я разлил.

— Это рулетка — пожал плечами я — Начальство решило не рисковать

Мы допили шампанское, я произнес:

— Мир?

Синтия тяжело вздохнула, поковыряла «яйца Бенедикта».

— Вы очень… резкие. Я так немогу

Глаза отводит, контакта нет. Все понятно. Видимо, эта подружка для нее много значила.

— Доедай и я переложу щит к тебе в машину.

— И водку

— И водку

* * *

Никсон победил Хамфри с разгромным счетом. Больше 60% американцев проголосовало за него, в коллегии выборщиков победа оказалась еще более впечатляющая. Главная интрига строилась вокруг темы войны во Вьетнаме. Никсон обещал нации какую-то «честную сделку», которая приведет к миру. Но без конкретики. А вот Хамфри похоже о чем-то договорился с президентом Джонсоном и «привез» избирателям таму «быстрого мира». Для чего из Белого дома последовал окрик в сторону военных — те прекратили на пару недель ковровые бомбардировки, оживились переговоры в Париже. Перед самой датой голосования, Хамфри резко сократил отставание, казалось, что он вот-вот обгонит Никсона. Но увы. В последние дни какие-то саботажники в Пентагоне отдали приказа о возобнавлении бомбежек, новый раунд переговоров, в которых, кстати, участвовал гений дипломатии Киссенджер — был отменен.

Победили ястребы.

— Да, какие там ястребы — отмахнулся от моей «аналитики» Дзагоев. Я заехал в военно-штабной комитет ООН сдать отчет Бакли, а заодно заглянул в резидентуру к Бевараспу — Продажные шкуры. Ты знаешь, как Никсон проиграл Кеннеди свои предыдущие выборы?

Я помотал головой.

Джон Кеннеди сливал свою президентскую гонку. Для того чтобы переломить неприятную для него ситуацию, нужен был крупный скандал, связанный с именем его главного конкурента — Ричардом Никсоном. И такой скандал — сюрприз! — случился за несколько недель до выборов. Команда Кеннеди начала распространять информацию о том, что Никсон получал деньги от миллиардера Говарда Хьюза. Тот выдал Никсону взятку 200 с чем-то тысяч долларов. Все ради того, чтобы бизнес-империя Хюза и после выборов продолжала получать государственные подряды и дотации.

— Вот же бляди! — выругался я — И что? Никсон купился на такие копейки⁇

— С хуя ли копейки⁈ — возмутился резидент — Он на них себе трехэтажный особняк в Вашингтоне купил! Фотографии все сми обошли.

— Я думал, американский президент подороже стоит!

— Так он им и не стал

Деньги переводились не лично Ричарду, а целому ряду посредников, среди которых был и брат вице-президента. А еще бухгалтер. Который и сдал Ричарда. За половину суммы — сто тысяч долларов.

Несколько газет и журналов, в том числе Time, отказались печатать эту информацию, после чего команда Кеннеди обратилась к двум вашингтонским журналистам, которые уже лет десять как превратили нападки на Никсона в свою любимую тему.

Адвокат Кеннеди пригласил журналистов к себе и выложил на стол папку с документами, которые не оставляли сомнений в подлинности этой истории. Уже на следующий день газеты пестрели сенсационными заголовками — скандал нанес фантастический урон имиджу Никсона, а через несколько дней Джон Кеннеди победил на выборах.

Правда с наименьшим перевесом в американской истории. И ни у кого на фоне разыгравшихся после этого событий не было времени и желания спросить о том, как секретные документы Никсона оказались в штабе Кеннеди.

— Наших следов там не было? — я знал, что мне никто не ответит на этот вопрос

Дзагоев промолчал, заваривая чай. А я задал новый вопрос:

— Почему же американский народ забыл эту историю? Тут вообще бывают нормальные президенты⁇

— А когда народ что-то решал? — хохотнул резидент — Вложи миллион в рекламу и пиар — можешь продать местным, что угодно. Один умник обычные камни продает в подарочной упаковке, представляешь? А насчет нормальных… Был один президент.

— Рузвельт?

— Нет, это президент войны. А еще был так сказать мира. Кэлвин Кулидж. 30-й по счету. Правил в 20-х годах. И гордился тем, что почти нихуя не делал. Экономика сама росла, войн он никаких не начинал. По воспоминаниям современников — любил поспать, посидеть у открытого окна Белого дома — считал проезжающие мимо автомобили.

— Серьезно?

— Ага. Молчун был каких поискать. Нигде не выступал, даже в Конгрессе. Его спрашили — чего вы постоянно молчите? А он такой: «От слов бывают проблемы, а когда я помалкиваю — никаких проблем не случается». Его так и называли — «молчаливый Кэл».

— Ладно, а что дальше было с этой папкой? С компроматом на Никсона?

— Сразу после выборов, офис журналистов был ограблен. Украдена была только… да, та самая папка с компроматом. Расследовать вообще стало нечего.

— Вот и мотай на ус, какие тут правила — резидент подлил мне чаю

— Звериные?

— Ага. Чума на оба дома — что респы подонки, но демократы еще хуже. Вообще не чураются никаких методов. Но с Никсоном работа пойдет — мидовцам уж дали задание готовить после нового года визит Шелепина в Штаты.

Это была важная новость.

— Кстати, тебя могут пригласить на инаугурацию в Белый дом — тут же огорошил меня Дзагоев

— Откуда дровишки⁇ — удивился я

— В гольф играл с Никсоном? Ну вот и отдувайся!

— Так это смокинг нужен будет…

— Я бы на твоем месте не об одежде думал, а о том, чем тебя из Центра нагрузят.

Ну ясно. Какое-то говно польется по трубам. Когда из Центра пахло фиалками?

* * *

Первый чемпионат по боям без правил мы решили проводить в выходные, сразу после выборов.

В Нью-Йорке задули совсем холодные ветра, пошел мокрый снег. Который впрочем, тут же таял, не доставляя особых неудобств. Ну разве что слегка обледеневшие дороги заставляли автомобилистов быть особенно внимательными.

Под чемпионат определили зал в Хобоконе — он был побольше, чем клуб в Квинсе, туда влезло десять рядов стульев для публики по периметру октагона и даже деревянная площадка, куда установили видео-камеру местного нью-йорского телеканала WNY.

— Федеральные все отказались без денег освещать — развел руками Майк. Директор UFC приоделся, нацепил на себя костюм и галстук, побрился до синевы. Даже и не сказать, что три месяца назад он крутил баранку и мечтал пересесть на трак поновее и посовременнее.

— Ничего — отмахнулся я — Потом в очереди будут стоять и локти кусать. Ты вот что. Подпиши с этим WNY договор на переуступку авторских прав. Чтобы пленочку нам потом выдали и мы могли ее сами использовать, где хотим.

— Продадим телеканалам?

— Зачем? Свой откроем!

Это новость поразила Майка, да так, что он открыл рот и забыл его закрыть. Всю встречу с приехавшим чуть позже нас Элио Грейси он помалкивал, переваривая перспективы, которые открываются перед UFC.

Отдуваться на переговорах пришлось мне одному. Как и сбивать цену, которую заломил Грейси за свое участие в турнире. Бразилец хотел не только увеличить призовой фонд с пяти до десяти тысяч долларов, но и пытался изменить правила. В партере можно не минуту возиться, а десять. Что было не три раунда, а пять. Выстраивал все под свое джиу-джитсу. Пришлось искать компромисс. Призовой фонд поднял — благо деньги были, а вот партер договорились после долгих споров ограничить двумя минутами. И сделать три раунда по пять минут.

Честно сказать, я уже пожалел, что пригласил этого усатого бразильца с космическими запросами. Почти час Грейси втирал мне про свой «супер-бой» с японцем Кимурой по правилам смешанных единоборств в 51-м. Я же напирал на зрелищность — мол бои будут показывать по ТВ, вон уже и помост для камер сделали, ну кто будет смотреть часовую возню на канвасе? Да и транслировать ее тоже в прямом эфире нормально невозможно. Должна быть возможность рекламных вставок. А их дают перерывы между раундами. Нет рекламы — нет спонсоров — нет денег.

В остальном договорились быстро. Очки жюри по боксерской системе, проигрыш техническим нокатутом и нокдауном, никаких добиваний в голову ногами, прыжков на лежащих, выдавливание глаз и кадыков, вырывание волос и укусов — за это сразу дисквалификация. В пах обязательно ракушку, в зубы — капу. Одежда любая — хоть кимоно, хоть голый в шортах. Все судить будет наш экс-тренер по боксу — Гарри Голдинг. Его Грейси знал — где-то пересекались раньше — поэтому никаких проблем с кандидатурой судьи не возникло.

Помимо денег — победитель получает позолоченный пояс, предусмотрели и небольшие призы для вторго и третьего места. Весовая система у нас уже была — ее я просто без обсуждения довел до Грейси. Тот подозрительно быстро согласился.

— Чего это он так быстро все подписал? — удивился я, когда Элио ушел

— Ясно почему. У нас сетка только для тяжеловесов набралась — больше ста килограмм. Он уже заявился сам на завтра. Думает легко выиграет и заберет себе десять штук. Развел нью-йорских дураков на бабки. Для Бразилии это огромные деньги.

— Да и для Штатов большие — вздохнул я, потребовал показать мне заявки.

Семь человек. Не густо. Зато большое разнообразие стилей. Элио Грейси от джиу-джитсу, сумоист Канакава, боксер Уилли-младший, борец-грэпплер Фаулер, саватист Бернанже, тэквондист Вон и… знакомые все лица — Гилли из города Ангелов. Представляет каратэ, новый стиль Сётокан.

— Завтра прилетает с утра — Майк увидел, что карандаш остановился напротив Гилли — Раньше не мог

— Смелый! Без подготовки, акклиматизации…

— Нужен восьмой участник — директор пожал плечами как бы намекая, что не его дело советовать Гилли как готовиться к чемпионату — Тогда у нас получается 4 пары, полуфинал и финал. Управимся за часа три, четыре. Это если с отдыхом.

— Врача найди — я задумался, начав на автомате обводить фамилию Грейси. Вот хоть убей не хочу, чтобы он взял первое место. Выбесил своей надменностью. Черный пояс, все дела… Попытался закинуть удочку насчтет тренерской работы в Нью-Йорке, так нет — выпятил губу, 50 учеников в додзе Грейси ходит в Бразилии. Не хуй с горы, профи!

— А сколько у нас учеников уже? — поинтересовался я у Майка, рисуя вокруг Элио могилу и надгробие

— Сорок два человека — директор зашуршал бумагами — Платных десять. Но я им всем запретил пока участвовать в чемпионате

— Это почему же⁇ — удивился я

— А ну как проиграют в первым раунде? Да еще нокаутом… Это же нам антиреклама!

Тут Майк был прав.

— Хотя были желающие, даже на первоначальный взнос собрали денег с запасом.

— Какой он, кстати?

— Пятьсот баксов

Получается, что почти половину главного приза мы отбиваем взносами. Остальное я легко покрою из денег Уолтона-старшего.

— Приличные деньги. Много отсеялось по причине финансов?

— Да уж прилично. Были сильные бойцы, особенно среди каратистов.

— Тогда вот что… Запиши ка меня тоже — я достал бумажник, отсчитал Майку пять Франклинов

— Но сэр! — директор аж привстал со стула

— Нам нужен восьмой боец для сетки?

— Нужен! Но если вы проиграете?!?

— Придется рискнуть.

Я встал, потянулся. Хрустнул пальцами. Мне предстоял тяжелый вечер — надо было быстро подготовиться к завтрашнему чемпионату.

Глава 22

«Здравствуйте товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику» — уже третий день мне снится одно и то же. Передача Маяка, я в Союзе, начинаю гимнастику. Ноги на ширине плеч, наклоны…

— Это у тебя так ностальгия по Родине проявляется — с умным видом на утренней пробежке заявляет Незлобин — Скоро будут сниться матрешки, балалайки…

Огонек держит умное выражение лица недолго — начинает ржать.

— Ага и все Золотое кольцо чохом — поддерживаю шутку я

— Какое кольцо?

— Да тут прочитал в журнале Советская культура…

— Ты читаешь Советскую культуру?!?

— Что присылают в резидентуру, то и читаю! — огрызнулся я

— Ну так и что там?

Приехав по заданию газеты «Советская культура» во Владимирскую область, в город Суздаль — я начал делать отжимания, попутно рассказывая о прочитанном — журналист Юрий Бычков придумал кольцевой туристический маршрут, который мог бы объединить старинные русские города.

По его задумке, выехав из Москвы, можно было посетить Владимир и Суздаль, далее следовать в направлении Костромы, а из Костромы возвратиться в Москву, но уже другой дорогой — через Ярославскую область, что позволяло посетить Ярославль, Ростов и Переславль-Залесский.

По возвращении в Москву он написал цикл очерков о поездке. Очерки публиковались под общим названием «Золотое кольцо». Само это название также придумал Юрий Бычков.

— В отпуске скатаюсь — покивал Незлобин — Кстати, жена уже спрашивала. Мол, когда?

С женами была проблема. Качали права, интриговали друг против друга, настраивали нужным, а точнее ненужным образом мужей. Ну и хвастали друг перед другами покупками, нарядами… Уже случилось два скандала в семьях с битьем посуды. Ильясов-младший посадил суженной фингал, пришлось разруливать, заводить в отряде подобие гауптвахты. Куда, как я чуял Ильясовы просто пропишутся. Молодые пары, привычка распускать руки… Как бы не пришлось кого-то отправлять в Союз. Припугнул конечно, как следует, но подействует ли?

Еду на тан-ке,

Ви-жу ко-ро-ву,

Мимо нас, вокруг спортплощадки побежали «земляне». Американцы на ломанном русском, подняв автоматы на вытянутых руках орали новую кричалку:

В шап-ке-ушан-ке,

С ро-гом здо-ро-вым.

Здрав-ствуй, ко-ро-ва,

Как по-жи-ва-ешь?

Do you speak English?

Чё об-зы-ва-ешь?

— Полгода даже еще не отработали! — ответил я Незлобину, смахивая снег с лица. В Нью-Йорке опять начала брать права ранняя зима, снова шел снег. И он уже не таял.

— Орел, как друга прошу! Отпусти хотя бы на недельку родственников повидать. Жена дятлом дыру в черепе продолбила

— А если захват какой?

— Гейтс справится. Он уже неплохо командует в штурмовом отделении.

Я тяжело вздохнул:

— Ладно, подпишу отпуск. Но согласуй еще с Авдониным.

— Это само собой!

— И бери лапу, будем отрабатывать выход в ноги.

— Решил все-таки участвовать в схватках?

— Если не я, то кто?

Огонек «вооружился» большой лапой, начал имитировать борцовский проход в ноги. А я вспоминал коронку — удар коленом в голову навстречу. Сначала простой, потом в прыжке.

Глобально, существует всего три сценария схватки. Первый это борец — борец.

Тут всё зависит от навыков и опыта бойцов. Более сильный и подготовленный переводит схватку в партер, оказывается сверху. Дальше либо добивает руками, либо, что чаще — душит или выводит на болевой.

Второй сценарий — ударник против ударника. Обычно это бывшие боксеры или каратисты. Тут опять же, всё зависит от навыков, стиля и подготовки. Более сильный идет в размен, работает первым номером и постоянно прессингует, срезает углы и захватывает пространство. Задача — выйти на среднюю или ближнюю дистанцию, выдать свою коронку, наработанную связку ударов и зацепить челюсть, печень… Короче работа на нокаут с добиванием. Если бойцы оказываются равными, с крепкими челюстями — начинается возня в клинче. Самое скучное занятие из всех.

Борец — ударник. Это более интересный сценарий. Задача борца выйти на ближнюю дистанцию и как можно быстрее перевести соперника в партер. Для это применяются разнообразные проходы в ноги. Если удалось зажать противника у сетки — шанс на удачный перевод возрастает. Борцы любят обозначить удар в корпус или голову, а затем — кинуться. Если защита у ударника хромает, то он становится легкой добычей.

После проходов в ноги, я повспоминал на груше бэкфисты — удары локтем с разворота. Они обычно являются неприятным сюрпризом для боксеров — защищаться от такого в залах не учат.

Ну вот и все. Похоже я готов. Принять душ, плотно пообедать — ужин теперь не скоро — и можно ехать.

Как бы не так!

На базу заявился тот самый проверяющий из ПГУ, о котором мне рассказывал Авдонин. Невзрачный, с большими залысинами мужчина в крупных очках. А вместе с ним… два крупных «волкодава». Из тех, что с короткими прическами и со стальными глазами. Я таких за версту чую — задавить человека, что мне высморкаться. И ведь заявились как-то кругалями, не через проходную. Похоже кто-то из резидентуры привез их тайком ночью на лодке, чтобы не светиться перед наружкой из ФБР, что торчала у ворот.

— А мое хозяйство проверять будут? — я выловил Трунова, отвел в сторону, где не было лишних ушей

— Да кому ты нужен — отмахнулся задумчивый Иван Иванович — Разве что на ваши дебильные кричалки кто донесет. Завязывайте с ними!

Кое-кому нужен я все-таки оказался. Дернули на совещание с новоприбывшими товарищами. И даже не представив визитеров, потребовали ночной тревоги в отряде. Такой мощной, чтобы с беготней, прогревом моторов вертолета, погрузкой…

— А потом нужен кросс за пределы базы — резюмировал Авдонин, переглядываясь с очкариком

— А ночные стрельбы не нужны? — резко отреагировал я, а потом осекся. Понятно зачем нужен кросс. Они под шумок куда-то собираются выдвинуться, им надо, чтобы наружке было сложно ориентироваться во всей этой кутерьме. А куда они намылились — тоже не секрет Полишинеля. Ребятки собрались встретится с Голицыным и передать предателю пламенный привет с Лубянки. Видимо я так переменился в лице, да так, что после совещания, Авдонин попросил меня остаться в защищенной комнате. Постучал задумчиво пальцами по гудящему генератору электромагнитных волн, тяжело вздохнул:

— Про твои страхи я знаю. Но приказ есть приказ — будем исполнять.

— Могли бы сразу сказать, что это никакой не проверяющий — пожал плечами я — Или доверия мне нет?

— Отрабатывали легенду — жестко произнес резидент — В отряде могут быть утечки

— Мы давно отчислили того подозрительного… как его? Туска!

— Николай, предатели могут быть и среди нас! — Авдонин потер усталые глаза — Именно поэтому надо обязательно устранить Голицына. Чтобы урок был, понимаешь?

— Вы готовы порушить мою полугодовую работу, чтобы наказать одного предателя? Мою и других громовцев⁇ Да и свою, кстати, тоже.

— Все будет сделать максимально аккуратно — твердо произнес резидент — Голицын увлекается спиртным. Как и многие перебежчики. Найдут с тремя промилями алкоголя в крови. Остановка сердца.

— А если что-то пойдет не так? Нас отсюда всех вышлют в двадцать четыре часа!

— Ты слишком ценен для американцев — Авдонин не выдержал, буквально взорвался — И почему я должен тебя уговаривать⁈ Есть приказ!

— Мы приказ выполним, будет вам ночной кросс. И даже стрельбы устрою. Хотите светошумовыми поработаем?

— Полковник, ты забываешься! — почти прорычал резидент — Свободен!

Я посмотрел на часы. Опаздываю на взвешивание, надо торопиться.

— Есть свободен!

* * *

В Хобокен я уже опаздывал, поэтому врубил мигалку и гнал, «вышивая» по трассе. Попутно выслушивая нытье Синтии №2 насчет старого купальника. В самый последний момент я сообразил, что нужна девушка, которая будет таскать картонку с номерами раундов. И никого лучше, чем О’Тул у меня под рукой не нашлось.

— Ты же профессионал! — убеждал я девушка, проскакивая перекресток на желтый — Ты актрисой хочешь стать

— Танцовщицей! — поправила меня Синтия

— Разрешаю станцевать что-нибудь на ринге — хохотнул я — Просто помоги нам. Телевидение будет — засветишься!

— Ну если телевидение… Осторожнее, грузовик!! ААА!

Я аккуратно обошел справа большой трак, еще больше втопил газа.

— Ты нас убьешь!!

— Зато никто не увидит твой старый купальник. Пока будет взвешивание, то да се, можешь сходить купить новый. Вот тебе сто баксов — я под визг девушки залез одной рукой во внутренний карман пиджака, достал бумажник. Придерживая руль коленями, вынул купюру с Франклиным.

— Ник, ты нас убьешь! Умоляю, сбавь скорость!

Я сам не понимаю зачем так рисковал. Видимо, чтобы сбросить лишний адреналин перед боями, «сжечь» тревогу от ситуации с Голицыным. Очень легко представить, что может пойти не так с его ликвидацией. Случайные свидетели, поломка автотранспорта, встреча с полицейским патрулем… Возвращаться в Союз мне не хотелось. Нет, по жене я уже успел соскучится, да и ребенка увижу… Но подвинуть Иво с Грома уже не получится — он там плотно сел. На второй отряд антитеррора никто разоряться в Комитете не будет.

И что мне делать? Возвращаться в ГРУ? Ивашутин возьмет — тут вопросов нет. И пошлет на Даманский. Где хреначат Грады и никакой тонкой работы для спецназа. Выбивать дивизии китайцев — это не Кобру украсть. Вся ближайшая работа — она на Западе. Исламский терроризм, захват заложников на Олимпиаде в ФРГ… В Союзе мне уже банально тесно. Хотя казалось бы… Огромная, сложная страна. Много противоречий между элитами, особенно национальными. Непаханное поле для внедрения всяких новых способов обеспечения безопасности.

— Останови, я выйду! — уже истерично произнесла Синтия — Ты совсем с ума сошел!

— Уже приехали — я ударил по тормозам, вырулил в переулок к клубу, где… стояла большая толпа народа.

— Слава богу, вы приехали! — встречать нас выбежал потный Майк — Тут какое-то безумие творится. Приехало еще три телеканала, требуют их пустить в зал. Свобода слова, все дела…

Я вышел из машины, подал руку Синтии. Та сквозь силу улыбнулась. Девушка была бледная, на лбу у нее тоже выступил пот.

— А народ откуда собрался?

— Прослышали о чемпионате, пришли за билетами. А все распродано! Представляешь, спекулянты объявились. Три цены просят за билет.

Из клуба вышло несколько знакомых дальнобоев, сделали «коридор» в толпе'.

— Телеканалам объяснить, что это частное мероприятие, стоимость съемки после того, как подпишут договор — пятьдесят тысяч долларов.

Майк охнул:

— Зачем их злить такими заоблачными суммами?

— Чтобы привыкали — я собрался пройти в тренерскую, познакомиться с участниками боев. Но нет, вся семерка была в октагоне — рассматривала сооружение. Выделялся гигнат сумоист — Канакава. Он даже притоптывал по канвасу, пытаясь понять пружинит покрытие или нет.

Сразу подойти познакомиться с бойцами не получилось. Майк повел меня в тренерскую:

— Тебе надо обязательно познакомиться с одним человеком.

Этим «одним человеком» оказался Джин Леблан — лысоватый жилистый мужчина, с крупным носом, изломанными ушами. Борец.

— С кем имею честь? — поинтересовался я, вопросительно оглядываясь на Майка

— Это Джин Лебел — пояснил директор — Дзюдоист. Как услышал, что мы проводим первый чемпионат по боям без правил, сам приехал к нам.

Рукопожатие у Лебела оказалось мощным, да и сам он производил впечатление. Сейчас возьмет тебя на «мельницу» и ка-ак воткнет головой в пол.

Я попросил чаю, разговорился с Джином. Оказалось, что в шестидесятом году мир стал свидетелем первого боя по смешанным единоборствам результат которого шокировал всех зрителей. В ринге сошлись лучший боксёр среднего веса Майкл Сэвидж и Лебел. Несмотря на то что боксёр уже не был на пике своей формы большинство предсказывала его победу одним ударом. Однако тогда никто не осознавал, что такое сабмишн и не знал насколько опасен может быть человек, владеющий японской борьбой. Джин сделал проход, кинув боксёра на пол. После чего применил удушающий приём. Из-за неопытности, судья достаточно долго не останавливал бой. Хотя боксёр уже потерял сознание. Когда он всё-таки остановил бой присутствующие были уверены что боксёр умер. Что вызвало общий ужас. И только через 20 минут Сэвиджа привели в чувство.

— Я приехал поговорить с вашим судьей — резюмировал свой рассказ Джин — Не хочу, чтобы повторилась моя история. Меня же потом чуть не засудили за удушение Сэвиджа. Перестали приглашать на соревнования по дзюдо… Вся жизнь пошла под откос!

Лицо Лебела сморщилось, он тяжело вздохнул. Ну культура «отмены» в Штатах еще долго будет цвести и пахнуть. Сколько еще деятелей культуры, спортсменов подвергнут тотальному бойкоту за те или иные косяки… Причем иногда, по здравому размышлению, сами по себе ошибки не являются таковыми. Ну разве можно судить дзюдоиста за то, что он сделал обычный удушающий, а боксер не знает, как попросить о сдаче похлопыванием по полу?

Мы с директором переглянулись.

— Джин, а вы не хотите стать боковым судьей? Нам нужен второй член команды, да и очки кому-то считать надо.

Лебел удивленно на нас посмотрел. Нет, ну а что делать? На судей MMA нигде не учат, Голдинга мы, конечно, попытались натаскать на самые сложные случае в октагоне, особенно все, что связано с добиванием после нокаута. Но подстраховаться с Лебелом будет не лишним.

— Что ж… Я не против. Тем более с Гарри я уже знаком, сработаемся. А как считать очки?

Вот тоже сложный вопрос. Если бой не заканчивается досрочной победой — как выбирать победителя? Я посмотрел на часы. Со взвешиванием уже конкретно так подгорало, но прописать начисление очков нужно было обязательно до начала схваток. Вкусовщины тут быть не должно. Допустим нокаут на ногах — два очка сопернику. Перевод в партер и контроль сверху — одно очко. Доминирование в раунде — половина. Еще половинка за попытку болевого или удушающего, который не кончился успехом. Надо поощрять инициативность.

— Если соперник вышел из партера снизу — надо давать тоже полочка — Лебел увидел пишущую машинку на тренерском столе, заправил в нее лист бумаги — Напечатаем судейские правила и заставим бойцов подписать. Чтобы потом не было проблем.

— Это дело — согласился я, задумался — Решающим для оценки должно быть количество эпизодов, в которых спортсмен был близок к тому, чтобы закончить бой досрочно. Если видим равенство таких эпизодов, смотрим, кто был более активен, занимал центр октагона, доминировал в партере.

— Нужен будет судейский секундомер. За что снимаем очки? — Джин печатал очень быстро, можно сказать профессионально.

— Офисная работа — пожал плечами Лебел, после того, как заметил наши удивленные взгляды — После того, как пнули из дзюдо, вышел в офис.

Я начал вспоминать и перечислять всякие грязные приемы, которые применялись в боях без правил, Джин быстро их клал на бумагу. Решили, что у рефери в октагоне будет желтая карточка, которая снимает один балл и красная.

— Как в европейском футболе? Будем удалять с ринга?

— Из октагона — поправил я нашего нового рефери — Да, за повторное нарушение. Зрителям сразу все понятно. Была желтая карточка, не внял, получи красную.

— Логично. Записал.

Нет, хорошо, что Джин придумал все формализовать. Потом претензий не будет.

Как же я ошибался!

Глава 23

На встречу-знакомство с участниками турнира Майк притащил пояс чемпиона.

Чего уж там… разорились слегка. Золотое шитье, дорогая кожа. На огромной серебряной пряжке гравер изобразил фактурного бойца в боксерской стойке. Профиль лица у него был вполне себе греческий, классический.

Пока я жал руку улыбающемуся Гилли, пояс пошел по рукам. Первый спросил Грейси:

— А что за человек изображен тут?

— Это Аррихион

Майк бросил на меня смущенный взгляд:

— Я тут в библиотеку сходил, почитал про панкратион. Это бои без правил в Древней Греции. Был такой двукратный победитель Олимпийских игр — Аррихион. В финальном поединке он сошелся с противником, который был сильнее его и больше. Весовых категорий у греков не было. Ну и тот так сильно сжал ногами его горло…

— Треугольник? — заинтересовался смуглый, черноглазый с покатыми плечами борца Фаулер. Судя по анкете он занимался американским грэпплингом и даже занимал призовые места. Это он про удушающий прием спрашивает, когда ноги обвивают шею и одну руку.

— Хуй знает — директор почесал затылок, вздохнул — Картинок, сам понимаешь, не осталось, даже имени соперника не знаем.

— Из треугольник вывернуться трудно — пояс перекочевал к высокому, носатому французу по имени Бернанже. Набитые костяшки его рук говорили нам о том, что в савате боец достиг немалого.

— Откуда знаешь? — поинтересовался Гилли

— В молодости борьбой занимался.

— И чем кончился удушающий?

Пояс взял в руки сумоист, взвесил в руках. Канакава был огромен, пришлось сдвинуть два стула, чтобы он сел. Одет японец был в традиционное кимоно с драконами, на голове был собран круглый пучок из черных волос. Говорил сумоист по-английски ужасно, с чудовищным акцентом.

— Когда Аррихион начал терять сознание — Майк раздал участникам листки бумаги с правилами, которые напечатал Лебел — Его учитель крикнул ему с трибуны, что если он победит, то станет человеком, которого никто в Олимпии не смог одолеть. Правда это или нет, точно сказать нельзя. Обездвиженный Аррихион сумел-таки вывернуть большой палец на ноге противника. Тот от боли взвыл и вскинул вверх руку, что тут же засчитали как признание поражения. Однако когда судья приблизился к растянувшемуся на арене Аррихиону, тот уже не дышал.

Чернокожий парень с «банками» на руках встал, забрал пояс. Вгляделся в лицо Аррихиона.

— Значит, палец сломал?

— У нас это, кстати, Уилл, запрещено! — назидательно произнес директор

— Можно просто Джуниор — произнес негр

Ясно. Боксер. Возможно из какой-то династии спортсменов, раз «младший». Один из самых трудных соперников. Не дай бог пустить его на среднюю дистанцию — сложит и не поморщится.

— Тут не сказано, как фиксируется нокдаун — помахал бумажкой боксер — Счетом до десяти

— Никак не фиксируется — пояснил я — Разрешено добивание руками в партере. Либо смог защититься и продолжить бой, либо нет и тогда судья останавливает схватку.

Тут то всех и проняло. Небось думали, что будет легкая прогулка — типа показательных выступлений. Всего три раунда по три минуты, покрасуемся на тиви, в случае чего на колено опустимся и судья отсчитает… Как бы не так! Тут все по-взрослому, тут все на серьезных щах.

У всех, кроме сумоиста лица стали мрачными, народ задумался о травмах.

— Удары ногами в голову сверху вниз разрешены? — пояс достался последнему из присутствующих — корейцу Вону. В отличие от японца, тэквондист говорил на чистом английском, да и одет был по обычной моде — джинсы, рубашка с закатанными рукавами… Обращали на себя внимание не только набитые костяшки кулаков, но и ребра ладоней — там тоже была огрубевшая кожа. Похоже Вон опасен не только своими ногами. Ну а во всем остальном — обычный кореец. Узкие глаза, черные волосы, желтоватая кожа. Крупный только, в категорию точно попадет.

— Если только на ногах. Упавшего ногами в голову не добивать — это чревато моргом. А мне нужные живые бойцы.

— Ну что⁈ — бодро произнес я, вставая — Подписываем и на взвешивание. Потом жеребьевка. Никто не передумал?

Десять тысяч долларов, чек на которые Майк показал вместе с поясом — застили всем глаза. Никто не передумал.

На взвешивании бойцы немного оттаяли. Зал постепенно заполнялся, нас сразу взяли в кольцо журналисты. Отдельный «ох» раздался, когда народ увидел рыжую в новом раздельном купальнике. Бикини было совсем небольшим, кое у кого остекленели глаза при виде «трешки» Синтии.

Девушка, смущаясь и краснея, стояла рядом с весами, сразу появилось много желающих с ней сфотографироваться. Бойцы пыжились, напрягали мышцы. Все кроме Грейси. Он прислонился к стеночке в сторонке и внимательно смотрел на октагон. Лицо было весьма задумчивым.

По итогам взвешивания, все оказались больше ста килограмм, сумоист тянул на полтора центнера. Кому-то здорово повезет уже в первом туре.

В толпе я заметил знакомых фэбээровцев — Мейсона и Уилла. Интересно, они тут по работе или просто так? Аккуратно, прячась среди посетителей зашел со спины. Прислушался. Агенты ржали над полицией какого-то Уэйна, которая приехала на вызов к дебоширу, скрутила его. Посадив в наручниках на заднее сидение машины, копы начали собирать показания у соседей. И тут… на крышу тачки упал желудь. Обычный, круглый. Полицейские подумали, что кто-то выстрелил в их сторону, упали на газон. Один из копов неудачно перекатился, у него что-то хрустнуло в спине и он почему-то подумал, что в него попали. «Я ранен, ранен» — завопил он, вытаскивая револьвер. Его напарник начал вызывать подмогу, «раненый» принялся стрелять в свою машину, подумав, что они плохо обыскали подозреваемого, то как-то освободился, достал оружие и начал пулять в хранителей правопорядка. Второй коп бросил рацию, тоже начал палить в тачку.

Быстро примчалась подмога. Расчехлила помповые ружья, принялась давить огнем машину. Ведь в ту сторону стреляют коллеги! В итоге — коповский Форд в решето, дебошир с пятью ранениями в реанимации, полицейские отстранены и под расследованием.

— Господа! — прервал я рассказ Уилла — Это конечно, все замечательно, но чем обязан?

— Мы члены клуба! — резко обернулся Мейсон — И кстати! Парни недовольны

— Чем же?

Я пожал руки фэбээровцам, махнул директору, чтобы тот начал жеребьевку. Тот превратил ее в типичное американское шоу — крутящийся барабан, О’Тул достает бумажки с именами…

— Тем, что капитализм купил анархию — засмеялся Уилл

Агент жевал жвачку, не потрудился снять солнцезащитные очки (в которых честно сказать, надобности вообще не было) — мне захотелось опять ему вломить.

— Ник, все началось, как бои без правил — тяжело вздохнул Мейс — Мы лупили друг друга на стоянках баров, спускали пар. А теперь… Ты только посмотри!

Здоровяк махнул рукой в сторону позирующей Синтии. Девушка положила руку на плечо сумоиста, тот ее приобнял за талию. У меня даже колыхнулось внутри нечто подобное на ревность. Но тут же пропало.

— Это что за хуйня⁇

— Не нравится? — отпарировал я

— Это же… Боксерское шоу! Чем UFC будет отличаться от других промоушенов? Октагоном вместо ринга?

— Примерно всем — пожал плечами я — Ударники против борцов. Частые нокауты и болевые. Красивые броски… Вы сначала посмотрите, потом критикуйте.

Бесполезно. Лица агентов были хмуры. Прямо как у бойцов.

Я пожал плечами, отправился на жеребьевку. Улыбающаяся Синтия вытаскивали имена, публика хлопала, журналисты все это снимали на камеру. Вот бы народ удивился, узнай, что О’Тул и владеет по документам всем этим новым промоушеном.

Боксер попал на саватиста, Грейси оказался против Гилли. Биться с борцом выпало Вону. А я… Ну да, что такое везение и удача Орлова — мне достался Канакава. Тягай теперь этим сто пятьдесят кило по октагону. А ведь сумоисты умеют не только в борьбу, но и с ударами руками тоже знакомы. Их шлепки по лицу могут потрясти соперника, да и нокауты в японском сумо не редкие события. Хорошо бы отсмотреть схватки этого Канакавы, да где взять пленку?

— Ну что, когда начало? — через толпу, словно ледокол прошел Незлобин. Я попросил Огонька приехать к пяти часам и он не опоздал.

— Разминка и через полчаса начинаем. Мой бой первый.

— Твой бой⁈ — обалдел Веня — Ты участвуешь?!?

— А ты мой секундант — кивнул я — Будешь советы давать. Первая схватка вон с тем гигантом.

Я ткнул пальцем в сумоиста.

— Орел, ты в себе ли⁈ — Незлобин прихватил меня за рукав, отвел в сторону — Тут же пресса, целая толпа на входе. О бое станет известно начальству.

— Ну и пусть — пожал плечами я — Может попаду в газету Советский спорт

Глаза у Огонька полезли на лоб, он повертел пальцем у виска.

— За такое не погладят по головке.

— Не боись, все продумано.

У меня и правда, все было продумано. Предложу Центру идею легендирования разведчиков бойцами MMA. В чем проблема прикрытия пгушников под видом спортсменов? Карьера любого более-менее достойного атлета (а другие за рубеж и не выезжают) — легко прослеживается. В каких международных соревнованиях участвовал, какие призы брал, кто тренер? Другое дело бои без правил. Новый вид единоборств, федераций еще нет и на западе. Поди проверь, кто этот коротко стриженный парень, что приехал в Штаты… Любого нового мидовца или журналиста — мигом берут под колпак. А вот участник по боям без правил несколько лет легко будет путешествовать по миру любым гэбэшным нуждам. Приехал провести мастер-класс в новообразованной федерации. И все, не подкопаешься.

— Ну если ты так уверен — протянул Незблоин — То пошли тогда разминаться. Тебе вон еще эту гору жира завалить надо будет

Огонек кивнул на Канакаву.

— Ты не заблуждайся. У него там под жиром такие мышцы… тяжелоатлеты позавидуют. Да и растяжка. Любой сумоист легко садится на шпагат.

— Не может быть!

— А вот и может. Увидишь!

* * *

Наш бой открывал чемпионат и я остро пожалел, что Майк пожадничал на хорошего конферансье, который мог бы броско представить участников. Микрофон взял сам директор, начал бубнить имена и звания, его мигом освистали.

— Плохо видно!

— Говори громче!

Народ повскакал с мест, некоторые встали на стулья, чтобы лучше было видно.

— Отвлеки их! — шепнул я Синтии и та прошлась вдоль октагона с номером раунда на большом листе ватмана. Публика засвистела, переключилась на девушку. Я же разглядывал Канакаву. Тот вышел на бой почти голый — в своем сумоистском поясе маваси. Чем-то натер тело, да так, что оно блестело. И тут я понял, что в правилах мы такие натирки не предусмотрели.

В углу Канакавы стоял мелкотравчатый пожилой японец со скрещенными на груди руками. Он внимательно разглядывал, как я изображаю бой с тенью.

— Ты что за шоу устроил? — зло прошептал мне в спину Незлобин — Хоть бы борцовку одел, вышел на бой голый!

На самом деле я вышел в длинных, почти по колено шортах. Но и это было непривычно для народа. Если сумоист проходил по разряду экзотики — странный пояс, женский пучок волос на затылке, то мне посвистывали.

— Держи его на дистанции — советовал тем временем Огонек — Бей с дальней

— Все же обговорили, в клинч не пойду — покивал я.

В октагон вышел Гарри Голдинг, проверил накладки на руках, капы. После чего скороговоркой еще раз выдал правила. Раздался боксерский гонг и Канакава сразу бросился вперед. План у него был примитивный — сбить меня с ног и пользуясь весом задавить в партере. Только вот я подготовился. Ускользнул вправо, выдал мощный лоу-кик по бедру соперника. Получай! Это тебе не сумо, когда все прут друг на друга.

Зал взорвался криками, Канакава сморщился от боли. Получай еще раз, по другой ноге! Я вкладывался всем телом в удар и тут же уходил назад. Занятия в клубе помогли — октагон я чувствовал неплохо, двигался в нем легко.

Сумоист сделал еще раз несколько попыток войти в клинч, схватить меня, получил двойку в голову. Полилась первая кровь — я разбил Канакаве нос. Гарри тут же остановил бой, подошел врач, посмотрел моего соперника. Пожал плечами и разрешил продолжать.

По длине рук мы были с сумоистом примерно одинаковы, так что я начал смелее заходить на среднюю дистанцию. Надежды пробить огромное тело Канакавы не было, поэтому бил в основном в голову, но и про бедра-колени не забывал. Соперник начал припадать на правую ногу, но темпа не сбавлял. Кидался и кидался. Один его рывок почти удался. Сумоист схватил меня за руки и почти прихватил за шею. Я не побоялся освободиться кувырком назад и публике это понравилось.

Будь Канакава чуть более подготовлен в ударной технике, он хотя бы попытался меня пнуть, пока я вставал. Но нет, опять бросился всем телом. Я задел его боковым ударом справа. Потом добавил прямым левым. Сумоист поднял руки, защищая голову и тут я решился сделать вертушку в корпус. Крутанулся, вложился и… попал! Моя пятка вошла в печень Канакавы, тот охнул, попятился.

Зал уже бесновался, телевизионщики с камерами залезли на ограждение октагона.

— Минута! — закричал мне Незлобин из своего угла — Дожимай япошку

Поди дожми эту тушу. Прошелся по этажам, опять лоу-кики, двойка в челюсть. Сумоист держался хорошо. Из носа хлещет кровь, ноги подламываются, но прислонился к сетке-рабице, закрыл голову. Боец.

Тренер ему тоже что-то кричал, знать бы что…

Доводить до второго раунда не хотелось, поэтому еще больше усилил натиск. Апперкотами пробил защиту, раздвинул руки. Канакава уже шатался, но не сдавался. Тренер-секундант тоже не торопился выкидывать белое полотенце.

Я уже сам весь измазался в кровь сумоиста, запыхался. Как же его свалить? Ладно, поработаю локтями в разрез рук.

И это сработало. Один удар рассек бровь японца. Второй попал в разбитый нос и Канакава даже застонал. По уму бы надо заканчивать бой, но Голдинг не торопился. Я обхватил левой рукой затылок соперника, правой впечатал локоть навстречу в челюсть.

Все. Канакава пошатнулся, ноги у него подломились, он с грохотом упал на покрытие октагона. И тут раздался гонг — раунд закончился. Зал взревел.

Голдинг вопросительно на меня посмотрел, махнул рукой секунданту. Тренер Канакавы бросился к своему ученику, достал капу. Вдвоем с Гарри они с трудом перевернули тушу сумоиста на спину.

— Он за минуту перерыва не очнется — судья жестом вызвал в октагон врача — Объявляю победителя.

Гарри поднял мою руку, заставил повернуться на все четыре стороны света.

— Ну ты и вампир! Просто вурдалак

Незлобин тоже вошел в октагон, начал вытирать меня полотенцем — плечи, грудь были в крови сумоиста.

Я оттолкнул руку Вени, прыжком оседлал ограждение. Публика опять одобрительно взревела, меня ослепили вспышки фотоаппаратов.

— Ну все, хватит! Слезай оттуда — снизу мне выговаривал Незлобин — С этим прихватом головы в боксе тебя бы дисквалифицировали!

— Он срезал углы с этим маслом на теле — я спрыгнул с ограждения, еще раз помахал народу рукой

— Ага, получили японцы свою Цусиму обратно — покивал Веня — Несите следующего.

— Будет кто-то из пары боец савата-боксер. Ставлю на Джуниора.

Глава 24

Прежде чем я узнал своего соперника по полуфиналу, состоялась схватка грепплера с корейцем. И это было то еще шоу. Фаулер сумел поймать ногу Вона, что шла ему в голову и не раздумывая, пошел в ноги. Подсек опорную, навалился сверху. Гарри посмотрел на секундомер, засекая минуту.

Народ по периметру ринга кричал, но не так активно, как в нашем бою с Канакавой. После недолгой возни, борец смог приподнятся над Воном и… впечатал удар в голову. Один, другой… Тут все конечно, уху и съели. А где борьба? Гарри в шоке посмотрел на меня, я же только пожал плечами. Добивание, как оно есть в MMA. Занять доминирующее положение сверху и начать месить лицо соперника. До тех пор пока он не отключится или не сдастся. Только вот кореец не хотел сдаваться. Упорный. Умело защищался, отбивал удары Фаулера. Опять на канвас полилась кровь. И ее было больше, чем у нас сумоистом.

— Этого ты хотел? — ко мне опять подошел Мейс — Месилова этого?

— А где твой напарник? — удивился я отсутствию Уилла

— Вышел за сигаретами. Кстати, почему ты запретил курить в клубе?

— Представь, что все это полторы сотни человек — я обвел рукой публику — Будут дымить. Тут все в первом раунде заканчиваться будет.

— Ты и без сигарет уработал этого толстяка в первом раунде — Мейс кивнул на сумоиста, которого возле октагона врач приводил в чувство нашатырным спиртом. А здорово я ему зарядил в челюсть — до сих пор качает. Надо посоветовать лед приложить к затылку. Говорят помогает.

Тем временем минута в партере закончилась, Гарри поднял бойцов в стойку. Фаулер опять не стал мешкать и опять пошел в ноги. Но сбить в партер не удалось — прижал к сетке. После чего вцепися зачем-то пальцами в рабицу. Видимо, чтобы передохнуть. Такой вот странный клинч. Сам не ам и другим не дам…

Надо отдать должное Голдингу. Тот увидел нарушение и не думая долго, просто отодрал руку Фаулера от сетки. Вону удалось вырваться и даже пару раз пробить ногами по корпусу борца. В голову он уже бить опасался, помня первый тейкдаун.

— Ник, там уже совсем большая толпа на улице собралась! — к нам протиснулся Майк, пожал руку агенту — Могут дорогу перекрыть. Машины и так гудят, когда мимо едут

— Звони в полицию — пожал плечами я — Пусть пришлют несколько патрулей

— Полиция вообще чемпионат может прикрыть — директор напрягся, начал вытирать пот со лба

— Займусь этим — Мейс тяжело вздохнул, начал выбираться к выходу.

В клубе уже нечем было дышать — я дал команду открыть все окна. В Нью-Йорк пришла оттепель, авось не замерзнем. А бойцам нужен кислород.

Бой Вона с Фаулером затянулся и перешел во второй раунд. Что дало возможность Синтии опять показать свои стати, пройдясь с цифрой №2 на ватмане по октагону.

— Ник, еще вот какое дело — Майк все маячил рядом, переминаясь с ноги на ногу — В толпе какие-то «жучки» появились. Принимают ставки на бои.

— Пусть принимают — отмахнулся я — Только возьми контакты этих людей, на следующем чемпионате пусть нам отстегивают процент.

— А будут следующие?

— Разумеется! Сделаем рейтинг бойцов в каждом весовом дивизионе, будем проводить стыковачные матчи, потом бой претендента и чемпиона. Идеально такие эвенты проводить пару раз в неделю. Уж каждый месяц — так точно.

— А потянем? Это же дорого!

— К тебе завтра придут телевизионщики купить права на трансляцию. Ты удивишься ценам, что они озвучат. Сразу их удваивай. И только короткие контракты. Через год промоушен будет приносить огромные деньги. Как нефтяная компания. А может и больше.

Раздался гонг, Вон с Фаулером сошлись во втором раунде. Оба уже подустали, но кореец сильнее сдал. Извозил его борец в партере, да и по голове надавал. Впрочем, врач разрешил биться, так что, как выразился Мейс, «месилово» продолжилось.

— Я вот что еще подумал — Майк все вытирал и вытирал пот со лба — открытие окон не сильно помогло — Может в зале продавать хот-доги, колу…

— Ага, еще и пиво

— Можно?

— Народ накидается и сам пойдет в рубку. Не, нам бои без правил в зале не нужны. Только в октагоне.

— Что и могут начать драться?

— Легко представить. Проиграет какой-нибудь любимчик спорным решением судьи и пошло-поехало.

Наконец, Фаулер вспомнил, что он борец и во время партера вышел на рычаг локтя — самый известный болевой прием. Тут уже кореец дергался не долго. Посопротивлялся и сдался. В полуфинал вышел грэпплер.

На улице раздался вой сирен, прибыла «кавалерия». Майк повздыхал и пошел разбираться с полицией. А я подошел поближе к октагону — посмотреть схватку боксера с саватером. И надо сказать, бойцы не разочаровали. Сразу пошли в размер, началась рубка без каких-либо попыток навязать сопернику борьбу. Джуниор выглядел явно лучше — акцентированные удары, отличная защита из нырков, уклонов. После нескольких болезненных попаданий Бернанже это быстро прочухал, включил ноги. По моему примеру начал обрабатывать колени и бедра боксера, пытаясь его сковать. Хер там — Джуниор легко разрывал дистанцию, убирал ноги из под удара. Бил на скачке и один раз так попал по печени, что саватист встал на одно колено. Это и было его фатальной ошибкой. Голдинг то бой останавливать не собирался — тут не бокс. Джуниор это быстро понял. Тут же всадил несколько плюх в голову, повалил накаутированного француза на канвас. Тут то судья и «включился» — остановил бой.

— Непростой тебе соперник достался — резюмировал стоявший рядом Незлобин — Попадет в челюсть и все. Эти накладки… хуйня полная. Ни от чего они не защищают!

— Зато зрелищно. Не боись, сломаю этого паренька в партере.

— Главное, чтобы не в амфитеатре — хохотнул Незлобин.

Последним боем общей сетки была схватка Гилли с Грейси. И вот это поединок точно войдет в анналы ММА. Я даже порадовался, что телевизионщики все засняли — противостояние будут разбирать тысячи специалистов и спортсменов. Каратэ против джиу-джитсу. Два вида японских единоборств с большой историей и мощными школами.

Оба бойца вышли в октагон в белых кимоно, поклонились друг другу и залу. Гилли приехал в Нью-Йорк совсем один — я послал Незлобина за секунданта. У Грейси было аж двое смуглых, невысоких товарища, что составляли его группу поддержки.

Гарри опять скороговоркой выдал правила, соперники пожали друг другу руки. Раздался гонг и… более скучной схватки я ранее не видел. Бойцы осторожничали, ходили кругами. Гилли был поактивнее, Грейси работал вторым номером. Несколько раз обозначал, что пройдет в ноги, но до конца дело не доводил.

Разведка заняла весь первый раунд. Народ уже даже посвистывать начал — ни одного ударного во всех смыслах эпизода — так, легкое фехтование руками и ногами.

Во втором раунде все получилось поживее. Каратист поднял темп, начал обрабатывать Грейси связками из ударов рук и ног. Тот ловко защищался, ставил блоки. Впрочем и его уклоны с нырками были неплохи. Поняв, что в стойке можно и словить, бразилец, наконец, сделал, тейкдаун. Да как красиво! Ножницами. Попытался сразу задушить Гилли отворотом кимоно, но тот не дался. На второй гонг публика уже хлопала бойцам — пара эпизодов была вполне себе ничего.

— Ду ю лисен ми?!? — в углу каратиста Незлобин что-то пытался втолковать Гилли, но похоже бестолку. Тот еще просто не отошел от партера, лицо красное, в глазах лопнули сосуды. Тяжел ты эмэмашный хлеб. Вообще, каратисты редко когда достигали успехов в боях без правил — слишком много шаблонных связок, увы, ката совсем не помогают в реальных схватках. Что собственно, я и показал Гилли во время своего визита в город Ангелов.

Третий, финальный, раунд прошел под диктовку Грейси. Быстрый проход в ноги, захват инициативы. Единственная трудность бразильца заключалась в том, что его шея попала в захват Гилли, но так как он был сверху, то потихоньку начал выкручиваться и наползать.

— Я просто балдею от этих боев! — я подошел к судейскому столику, рядом с которым стояла Синтия. Девушка надела синий халатик, который, впрочем, ничего не скрывал — полы были сильно выше колен.

— Тоже удивлен — развел руками Джин Лебел, делая пометки в судейской карточке — Думал все будет сильно хуже.

— Если согласитесь присоединиться к нашей команде… — сделал предложения — Дальше будет сильно лучше. Мне нужен человек, который будет заниматься организацией регулярных чемпионатов

— А как же Майк?

— На нем клубы, расширение в штатах.

Лебел задумался, Синтия взяла меня под руку, зашептала на ухо:

— А ты в финал выйдешь?

— Очень надеюсь

В октагоне Элио Грейси тем временем медленно но верно заламывал Гилли. Шею он из захвата достал, теперь сам «шел» на повторный удушающий.

— И победишь?

Я посмотрел на девушку. Зрачки расширены, дышит нервно. Да она возбуждена!

— Постараюсь

— Можно… я к тебе вечером, тайком приду?

Вот вопрос на миллион. Ох запалят меня в отряде… Но и отказывать даме невежливо! В следующий раз этот поток тестостерона, эндорфинов направит девушку в сторону кого-нибудь еще…

— В двенадцать ночи. Как на базе все заснут. Ок?

— Zero killed — засмеялась О’Тул. А потом увидев мое удивленное лицо, пояснила — Термин ОК появился из военных рапортов. Короток писали — ноль убитых.

— А я слышал, что от исковерканной фразы «oll korrect», что означало «all correct» — все правильно.

— Ой, он сдается! — Синтия махнула рукой в сторону октагона. Гилли и правда попав на удушающий двумя предплечьями — одно под шеей, другое над — застучал по канвасу. Победил Грейси. Впрочем, как и ожидалось.

Пока объявляли победителя, готовили все к следующему бою — я успокаивал каратиста.

— Поднабраться в приемах борьбы и следующий чемпионат твой!

— Будет и следующий?

— А как же! Видишь какой ажиотаж? — я махнул рукой в сторону зала — Яблоку упасть некуда. Зрелище для народа получается отличным, еще и по миру поездишь.

— Это зачем?

— Как зачем? Открывать федерации MMA в других странах. Я тебе даже насчет Союза договорюсь!

— Back in USSR! — пропел из Битлов Гилли, рассмеялся — Я согласен. Если только твое КГБ не будет меня вербовать в медовой ловушке!

— Да кому ты нужен — отмахнулся я беззаботно. А внутри все сжалось. Вполне могли коллеги подвести какую-нибудь юницу в короткой юбке. Так сказать «на будущее».

* * *

Перед полуфиналами мы дали бойцам отдохнуть, вскипятили чай, поставили на стол фрукты.

— Берите бананы — поучал я троицу участников, что прошли дальше — Они лучше всего поддерживают энергию перед нагрузками.

— Не ожидал, что будет так тяжело — Грейси взял нож, ананас, начал его вскрывать по кругу — Вроде бы три раунда по три минуты, кажется, что немного. Но по ощущениям, как-будто машину с кирпичами разгрузил.

Начал опять нам рассказывать про бой с легендарным чемпионом по дзюдо Масахико Кимурой. Японец применил перевернутый удэ-гарами — ключ от плеча — который сломал руку Элио, который все еще отказывался, из-за боли или гордости, сдаваться. В честь победителя розетка удэ-гарами получила имя Кимура в словаре бразильского джиу-джитсу. А длился бой двадцать минут!

Финал этой истории Элио рассказывал уже лежа на кушетке — оба его секунданта массировали спину борцу в четыре руки. Хорошо устроился! Я бы тоже от массажа не отказался. И еще лучше от баньки. И чтобы финал был через недельку…

Пока мы трепались, Джуниор расположил на поверхности предплечья несколько четвертаков, резко дернул руку вверх. Монеты взлетели и… боксер их начал ловить. Ни одной не дал упасть! Да… тяжело с ним будет. Резкий, быстрый, да еще и тяж-панчер.

Я пошептался с Майком, тот с Гарри. В итоге объявили, что первый полуфинал будет Грейси — Фаулер. А наш с Джуниором уже после. Пусть будет чуть больше времени отдохнуть и восстановиться.

Оделся, сходил на улицу, посмотрел, как обстоят дела. Полицейские навели порядок, даже расставили вдоль улицы загородочки. В толпе рассекали спекулянты, которые перепродавали билеты в зал втридорога. Вместо десяти долларов — тридцатка, а кое у кого и по полтосу. Что такое капитализм? Это предпринимательская инициатива помноженная на частную собственность.

На первом чемпионате я и не планировал заработать — только обкатать технологию проведения, правила, набрать пул бойцов. Я даже проигравшим собирался выплатить небольшую премию. Прикормить так сказать. Поэтому работе «жучков» никто не препятствовал, барыг, что принимали ставки тоже не гоняли.

Оба фэбээровца стояли о чем-то трепались с копами, я тоже наслаждался поздним ноябрьским солнышком. В больших очках-консервах, в надвинутой бейсболке меня никто не узнавал и не теребил просьбами достать билетик. Я мог спокойно дышать морским воздухом, успокаивая нервы перед боем с Джуниором.

Рекламная кампания с Мэлоди стартует через неделю. И вызовет она не меньшее бурление говн, чем история со «святой травкой» — полголая женщина в топике и шортах, в перчатках, полувысунутой изо рта капой… Ох, в южных штатах шторманет! Под это дело мы планировали купить еще два-три боксерских клуба и переделать в них ринги на октагоны. Успеем ли? Для чемпионатов мне кровь из носу нужен какой-то известный «паровоз». Грейси хорош, но в Штатах его мало кто знает. Каких-то раскрученных японцев публика тоже не примет. А вот Чак Норрис…. Одни плюсы — имеет раскрученную сеть школ каратэ, вот-вот начнет активно сниматься в кино. Заманить бы его на чемпионат!

— Ник, ты где? Сейчас начнется первый полуфинал — на крыльцо вышел Майк, начал выглядывать меня. Черт, сейчас запалит. Я начал быстро пробираться ко входу.

* * *

Бой Грейси с Фаулером выдался скандальным. Нет, сначала все начиналось пристойно. Борцы пожали друг другу руки, начали классический дзюдоистский поединок — с борьбой за захват. Никаких ударов, попытки подсечек, проходов в ноги. Ни у кого не было значительного преимущества, один бросок засчитали бразильцу, другой — грепплеру.

А во втором раунде Грейси удалось прихватить Фаулера за пояс двумя руками и переворотом, со всего маху воткнуть переворотом борца головой в канвас. В последний момент соперник попытался сгруппироваться, но не успел. Хоть покрытие и спружинило, нокдаун был полный, Фаулер лежал с закрытыми глазами.

Началась суета. Доктор открывал веки, светил фонариком, Гарри спустился из октагона к нам, спросил нарушены ли правила. Броски головой вниз в нашей методичке запрещены не были и что делать было не ясно.

— Закон не имеет обратной силы — пожал плечами я, наблюдая, как поднимают покачивающегося грепплер. Ну хоть жив. А ведь Грейси мог и шею ему сломать!

— Объявляй победу бразильца.

— Он грязно борется!

— Тут ничего не поделаешь — правил он не нарушил.

— Орел, неужели ты так это оставишь⁈ — возмутился по-русски мрачный Незлобин. Вене тоже не понравился прием с бросанием на голову.

— В финале отплачу.

— Точно?!?

— Зуб даю. На своих двоих не уйдет.

Глава 25

Древняя восточная мудрость гласит: «Бойся того, кто тренирует один удар тысячу раз». Эту истину я сполна познал в бою против Джуниора. У нас тоже все началось с осторожной разведки. Медленно, фехтую джебами. И тут я вообразил себя Тайсоном и Роем Джонсом в одном флаконе — поменял план боя. Вместе прохода в ноги и борьбы, ввязался в размен ударов. Зал ревет, в основном поддерживают меня. Хули нам какой-то боксер… И не таких складывали и опрокидывали.

Сначала все шло удачно. Я доминировал, Джуниор отступал. Я конечно, слышал крики Незлобина «что ты делаешь?», «Орел, не надо!», но проигнорировал их. Удар проходили акцентированные, работал на дальней дистанции прямыми. Боксер ловко уклонялся, качал корпусом, по его лицу не было заметно, что мои наскоки доставляют какой-то дискомфорт. И тут меня достал. Подсел под удар, сделал «циркуль» ногами, боковой в корпус и тут же другой рукой в челюсть. Да еще прямым джебом на отходе. Блядь! Я успел прикрыть челюсть плечом, но в голове все-равно зазвенело, ноги повело. Все-таки не в перчатках деремся — в накладках. Джуниор почуял кровь, бросился добивать.

Слава богу, мне хватило ума брякнуться на спину и встретить его порыв ногами. Оттолкнул раз, другой. А боксер то и не знает, как закончить бой с лежачим в партере противником, не бросаюсь в борьбу. Попытался бить ногами в корпус, но я блокировал. Еще раз попробовал забежать и дотянуться руками, получил пяткой в лицо вскользь, отскочил.

Публика беснуется, крик в зале стоит такой, что прямо беруши надевай на бой.

— Орел, тяни время! — Незлобин за рабицей пытался давать советы — Минута осталась!

Но потянуть время мне не дал судья. Гарри просто поднял меня обратно в стойку, по-старинки произнес «Бокс». Но мы его правильно поняли, Джуниор тут же попер вперед. Добивать. Но я то уже ученый. Плюс пришел в себя — встретил, как полагается, двойкой в голову, второй удар бил с проносом, на злости. Зацепил по брови. Соперник поднял руки в защите и я тут же «нырнул», прошел в ноги. Ну все, теперь за все посчитаемся.

Возиться в правильном клинче не стал, сразу стал делать болевой на голеностоп, скручивая. Джуниор крутился, вертелся, бил второй ногой. Почти дожал и ущемил ахиллово сухожилие. И тут раздался бляжий гонг! Первый раунд

— Плохо выглядишь, Коля — Незлобин вынес мне табуретку, приложил лед к шее.

Сразу почему-то полегчало. Вестибулярка внутри спела «аллилуйя».

— На тебя посмотрю, когда выйдешь против профессионального боксера с лицензией

— У этого негра есть лицензия?

— Правильно говорить черный американец

— Где такое правильно говорить⁇

— В самых продвинутых штатах. В остальных можешь продолжать с ниггерами.

Болтали о какой-то хуйне, вместо того, чтобы обсуждать стратегию. Тренер из Вени так себе.

Синтия покачивая бедрами под свист и улюкание прошла по канвасу, раздался гонг второго раунда. Джуниор решил опять меня заманивать на себя, выбрал стратегию, которая уже разок сработала — рубиться со мной вторым номером. Сейчас, только шнурки поглажу. Принял удар на защиту, прижал Джуниора к сетке, прихватив за корпус. Дернул в одну сторону, потом в другую и на обратном движении сделал подсечку. Упали неудачно, с перекатом, соперник оказался сверху.

Ладно из этой позиции тоже есть выход. Я успел схватить боксера за шею в замок. После чего просунул ноги и обвил его правую ногу, под коленом. Успел даже кинуть взгляды по сторонам, подмигнуть бледной Синтии, которая прижалась к рабице. В зале в основном болели за меня, но были и фаната Джуниора. Большей частью цветные.

После того, как я надежно зафиксировал брыкающегося и натужно дышащего боксера, изо всех сил прогнулся в спине. Последний шанс, полминуты в партере уже прошло, скоро судья нас поднимет на ноги. И неизвестно, как там сложится третий раунд — достанет меня боксер своими сильными боковыми и привет.

— Хрр… хр….

Джуниор брыкался все меньше и меньше, я чувствовал, что парень то слабеет.

— Души его! — рядом с лицом Синтии появилась физиономия Незлобина — Дожимай!

Вот чем октагон хорош — можно зайти с любой стороны треннерам и секундантам. Блядь, о чем я только думаю…

Руки уже трещали, в легких полыхало, боксер почти перестал трепыхаться. Но и по канвасу тоже не стучал. А что если он просто забыл, как сдаться, а говорить из-за удушающего не может? Я ослабил зажим, вопросительно посмотрел на Голдинга. Тот все правильно понял, встал на колени, потрогал Джуниора.

— Отпускай его скорее, спекся он!

Я снял захват, мы с трудом отвалили прочь тушу боксера. А парень то синеть начал! Публика заметила ситуацию, зал затих.

Гарри приложился ухом к груди Джуниора, похлопал по щекам:

— Дышит. Но бой продолжать не может

Судья махнул рукой доктору, поднял мою руку и объявил победу. Я прорвался в финал.

* * *

— Зря ты полез с ним рубиться!

В тренерской я рухнул на кушетку, закрыл глаза. Рядом бубунил Незлобин.

— Надо было сразу в ноги идти, как и планировали. Теперь силы растратил, как в финале вывозить собираешься?

— Анекдот новый слышал?

Я открыл глаза, подмигнул Вене.

— Какой?

— Идет по улице мальчик и курит. Навстречу ему мужик: «Мальчик, а ты знаешь, что курить вредно? Кто курит, тот рано умирает.» Тот отвечает: «А вот мой дедушка дожил до 90 лет». «Потому что курил?» «Потому что не лез к незнакомым людям со своими советами».

— Нет, ну а как мне не лезть к тебе с советам⁇ Я твой секундант

— Ну вот и выкинешь белое полотенца, когда этот бразилец меня вырубит

— Думаешь, он Фаулера сломает и выйдет в финал?

— Даже не сомневайся. Крученый мужик, да и в боях без правил уже нахватался чутка. Единственный среди нас всех.

— Если не считать Лебела

— Да, если не считать Джина — кивнул я — Ладно, пойдем посмотрим на его коронки. Я уже отошел.

* * *

Бой Грейси с Фаулером долго не начинался. Последний то ли испугался, то ли какая вожжа под хвост попала — отказывался выходить в октагон. Сначала сослался на судорогу в ноге, потом потребовал прибавки к сумме премии за первое место. Прямо, как сам Грейси несколько дней назад.

Майк сунул в нос борцу подписанный им же контракт, в котором была обозначена существенная неустойка за отказ от боя. После чего вызвал врача посмотреть ногу. Судорога внезапно прошла.

Пока ждали, сходил проведать Джуниора. Тот лежал на лавке в раздевалке, разглядывал руки. Рядом сидел Канакава, зажмурив глаза, пил из бутылки Колу.

— Ожил?

Я примостился рядом с сумоистом, взял из ящика на полу себе черной американской отравы, открыл об лавку.

— Чуть не сдох… Такого ада у меня даже в боксе не было!

— Ты почему не постучал по мне рукой?

— Из башки вылетело, как сдаваться. А потом уже отключился

Все как я и думал.

— Если хочешь продолжать в боях без правил…

— Да нет никаких «боев без правил» — возмутился Джуниор — Этого нельзя, того тоже! Это же для рекламы. Я не дурак, все понимаю — правила есть, просто более сложные.

— Хорошо — решил перефразировать я — В смешанных единоборствах. Так тебя устроит?

Боксер сел, кивнул.

— Мы эту тему хотим дальше развивать. Тебе бы поднатаскаться в борьбе и можешь регулярно выставляться в чемпионатах. Уверен, что сможешь взять первый приз на следующих эвентах.

— И потом потратит эти деньги на лечение — пошутил Канакава

— Как-будто в сумо нет травм! — я резко обернулся к сумоисту — Я слышал, что у вас там тоже регулярно случаются нокауты и нокдауны.

— Это правда — вздохнул боец — Однажды даже во время схватки йокодзун…

— Кого⁇ — боксер тоже взял себе бутылку с колой, правда приложил ее сначала к голове.

— У нас так чемпионов зовут. Йокодзуна. Так вот. Они зацепились за пояса друг друга, начали резко дергать и оба вылетели из круга в зал. Забрав с собой судью. А так как падали они оба на него сверху…

— И каждый минимум по сто килограмм — подхватил я

— По двести — возразил Канакава — Йокодзуны все тяжелые… Короче, судью потом скорая увезла.

— Да… что такое удача и как с ней бороться.

Додумать эту глубокую мысль мне не дал гонг. Начался бой Элио с Фаулером и мы рванули в зал. А там в октагоне Грейси уже окучивал соперника ногами.

Как оказалось, у бразильца были поставлены и лоу-кики, и разные мае-гери. В борьбу он не пошел, держался на дистанции. Грэпплер сразу попытался сделать тейкдаун, даже прижал бразильца к сетке. Но тот смог вывернуться. А потом и еще раз. Очевидно, что Грейси решил придерживаться той же тактики, с помощью которой я победил японца. И надо сказать она имела успех. Фаулеру было больно — ноги ему Грейси отбил быстро, потом еще добавил в новой возне у рабицы по голеностопу притопом. Это был пограничный удар, который мы никак не описали в правилах.

Голдин вопросительно посмотрел сначала на Лебела, тот на меня. А что я могу? Только пожал плечами и бой продолжился. Ну как продолжился? Дальше пошло избиение. Фаулер начал хромать на правую ногу и резко снизил активность. Ушел в защиту, причем местами почти глухую, с поднятыми у головы руками. Грейси «почувствовал кровь», сократил дистанцию и начал всаживать удары за руками. Целил в челюсть, но попадал в основном в защиту — все-таки не боксер. А как только куда-то попадал — Фаулер тут же выплевывал капу. Пока ее поднимут, да выдадут новую… Выгадывал время.

Так и закончился первый раунд. А на второй Фаулер просто не вышел. Долго показывал распухшую ногу врачу, корчил рожи. Потом подозвал Голдинга и снялся.

— Что будем делать? — судья подошел к столику Лебела, рядом с которым ошивался я и Майк

— Как что делать?

Мне вся эта ситуация не нравилась, да судя по свисту и зрителям тоже, но решил не обострять:

— Объявлять победу бразильца

— Да это понятно — Майк нахмурился, помахал договором — Он нам бой срывает!

— Травма же — я кивнул Голдингу в сторону октагона и тот ушел объявлять победителя.

Что же… Финал будет, как и ожидалось. И легко он явно не пройдет — этот Элио с подлянкой боец, ничем не брезгует.

* * *

Денежные премии решил выдать всем участникам, кроме Фаулера. Травму может любой получить — тут вопросов нет. Но плевать капу⁇ И ведь откуда-то борец узнал этот боксерский премчик…

— Зачем давать им денег? — Майк с унылой рожей в кабинете раскладывал баксы по конвертам — Не было такого уговора!

— Ты головой подумай! — убеждал я директора- Тебе надо сформировать рейтинг высшего дивизиона. Теперь ты уже не нулевый промоутер, а со своей командой бойцов. Сфоткаешь их красиво, подпишешь контракты на следующий чемпионат. Допустим в январе. И пойдешь по клубам с красивой раздаткой — смотрите, какие парни у нас выступают, смотрите сколько денег они заколачивают!

— А денег им сколько платить?

— Много

Я тяжело вздохнул. Хочешь хороших, экзотических бойцов — открывай кошелек.

— Предложи пока за следующие бои по три тысячи долларов разово и обсуди условия постоянного контракта.

— Я сам тысячу получаю!

— Подниму тебе оклад и буду платить процент.

Это новость успокоила Майка, но не до конца.

— Все-равно три штуки за бой в три раунда по три минут — до хуя.

— Искать новых бойцов — тоже денег стоит.

Майк закончил раскладывать Франклинов в конверты, даже перевязал их красной ленточкой.

— Ты пойми — я покрутил в руках всю пачку конвертов — Мы платим за темп, чтобы не сбавлять обороты. Сечешь? Если ты скажешь телевизионщикам, что следующий турнир уже в январе — они кипятком писать будут.

— Аукцион устрою — кто больше заплатит за права

— И это правильно! А неправильно, это когда кто-то просечет тему и устроит свои бои по смешанным единоборствам.

— Я подал заявку на патент на октагон!

— Знаю. Но они сделают какой-нибудь полигон… Добавят углов и все. Или вообще будут схватки в боксерском ринге устраивать. Еще и на перепланировке и ремонте сэкономят.

— Мы пробовали в ринге. Неудобно. В партере борцы, которые внизу, выползают под канаты. Да и между ними провалиться после нокаута можно. Впрочем, ладно, тему я понял.

Директор крикнул в раздевалку заходить и мы начали раздавать премии. Всем, кроме Фаулера. Которого, кстати, уже скорая увезла в больничку.

— За второе место будет отдельная выплата — я заметил зашедшего со всеми Грейси. На шее были заметны сетчатые следы от рабицы. Покарябало бразильца слегонца.

Бразилец криво усмехнулся, показал пальцем, как перерезает горло. И никто не увидел эту наглость — стоял он позади всех.

* * *

Худо ли бедно, мы доползли до финала. Под конец чемпионата проснулись телевизионщики — взяли перед началом короткие интервью у меня, у Грейси и почему-то у Лебела.

Джин, разумеется, рассказал о своем боевом прошлом, сравнил нынешний эвент с тем, в котором ему пришлось участвовать несколько лет назад.

— Правила очень разумные — вещал он — Особенно нравится ограничение по времени. Короткие раунды, быстрые схватки в партере. Публика не успевает заскучать. И борцы и ударники могут проявить все свои лучшие коронки!

— А как вам октагон? — невысокая блондинка в очках, кокетливо поправила волосы, потом попросила Джина не смотреть в камеру, а глядеть на нее

— Необычное решение, плюсов больше, чем минусов.

— А в чем же минусы?

— Сетка царапает, да и цепляться пальцами за нее можно.

После Лебела ход дошел до меня.

— Волнуетесь перед боем? — блондинка удивленно посмотрел на плече и тут же задала вопрос, которым меня уже мучали все соперники — А что это за татуировка⁇

— Робот! Из будущего — честно глядя в голубые глаза ответил я — Робот-убийца.

— Вы же из Советского Союза? Я видела вас в шоу Карсона

— Именно так

— И вам разрешены такие татуировки⁇

— Может мы поговорим о бое? — начал раздражаться я

Журналистка грустно на меня посмотрела — ей больше был интересен Терминатор — но все-таки задала пару вопросов о смешанных единоборствах. И у меня появилась возможность прорекламировать свой промоушен.

О чем девушка спрашивала Грейси — я не слышал. Готовился к схватке.

— Орел, я тебя прошу! — накачивал меня в углу Незлобин — Давай без ебанных экспромнтов. Раздергал его, вышел на среднюю. В борьбу не лезь — он там хорош. Работай коронками — у тебя их несколько.

— Судью подмазал? — пошутил я, разминаясь — Слышал новый анекдот? В первом тайме футбольного матча судья нагло сливает одну команду, до мяча дотронуться не даёт. В перерыве разъярённый тренер бежит в судейскую разбираться. Возвращается в раздевалку довольный:

— Не волнуйтесь, ребята, победа будет за нами.

— А что случилось-то? — спрашивает тренер.

— Этот чудак на букву М, оказывается, майки перепутал…

— У тебя хороший настрой! — покивал мне Незлобин, даже не улыбнувшись. Закончил бинтовать руки, помог надеть накладки — Пойди и порви этого бразильца!

Глава 26

Когда бойцы меряются взглядами, буквально не отводят друг от друга глаз — будет бойня. Спускать Грейси его выходки я не собирался — сразу показал ответным жестом, что перережу ему горло. Голдинг, зачитывающий нам в проводной микрофон правила, не увидел моих знаков. Зато Элио все правильно понял. Нахмурился, начал бить кулаком в ладонь. Публика тоже все осознала, повскакала с мест.

Судья закончил с говорильней, проверил наши капы и накладки, развел по углам. К финалу дураков выходить в борцовской одежде в октагон уже не осталось — бразилец был в таких же шортах, что и я. Только белого цвета. Это и хорошо. Окропим красненьким.

Гонг, поехали.

Начали безо всякой разведки — Элио, к моему удивлению, ринулся в рубку. И тут же, после пары разменов, из которых мы оба вышли целыми, сделал проход в ноги. Ну как сделал? Попытался. Отвлек джебами — кинулся на 1-й этаж. И тут же получил коленом в лоб. Жалко, что коронка прошла не в челюсть — тогда бы все быстрее закончилось. А лоб что… он крепкий.

Сразу после удачного удара, попытался дожать бразильца, но тот ловко уклонялся и разрывал дистанцию. Даже пытался меня остановить прямыми киками ногами, но я их сбивал в сторону, не пытаясь схватить — не собирался начинать борьбу в партере.

Удивленная включением «задней скорости» в «бразильской машине» публика — засвистела. Послышались выкрики — «добей его», «жми»! Но я то видел, что Грейси все также опасен, расчетлив, дожать его без риска не получится.

— Аккуратнее, Орел! — включился в кампанию по подсказкам Незлобин — Он что-то задумал!

Это что-то оказалось хитрыми «ножницами». Элио попытался свалить меня на канвас ногами. И почти преуспел. Резким рывком влево я вырвался из захвата, кувыркнулся боком прямо к сетке. Чуть лицом в нее не впечатался. Вскочили на ноги одновременно, опять встали в стойки.

— Хорошо идешь по очкам! — Незлобин продолжал меня подбадривать — Считай раунд за тобой! Меньше минуты осталось.

Это все в теории. Бой явно не решится очками судей. Тут либо я его сломаю, либо он меня.

Что задумал Грейси, стало ясно уже перед окончанием раунда. Серия отвлекающих джебов и попытка удара в пах ногой. Типа промахнулся. Ракушка выдержала, но я все-равно взбесился:

— Что, так десять штук хочешь заработать, крысеныш?

— Парни, давайте без ругани — предупредил нас Голдинг — Элио, еще один такой удар и сниму очко!

Бразилец покивал, но так… неопределенно как-то. Типа не при делах.

Ладно, пора ответку выдать. Благо и заготовка есть домашняя. Резкая двойка в голову, попал по защите, но не отошел, а еще больше сократил дистанцию, крутанулся. И вдарил со всей дури бэкфист. Но не локтем, а ребром ладони. И попал!

Ах как народ взревел в зале… Не видели таких ударов еще!

Грейси пошатнулся, ноги у него пошли «в пляс». А вот теперь дожать! Я под одобрительные крики Незлобина, ринулся добивать, Элио же кувыркнулся назад. Из разбитой брови хлестала кровь, бразилец оттолкнул меня ногами, еще раз. Повторилась история с Джуниором, только наоборот. Мне нужно было покончить с Грейси, но как это сделать, не переходя на «1-й этаж» схватки я не представлял. На моих глазах бразилец все больше оживал и я рискнул — бросился на него сверху. Да еще с ударом в голову. Попал опять по защите — Элио успел поднять руки.

Началась возня в партере. Я пытался, приподнявшись, акцентировано пробить серией — Грейси прижимался ко мне, схватив за шею. Вырваться сразу не получалось, только в его крови измазался. А тут и гонг раздался — первый раунд закончился. Отскочил, пидорас!

— Все отлично идет, продолжай в том же духе! — Незлобин полотенцем стирал с меня кровь бразильца, попутно прикладывая лед к шее — Видишь, плохо ему

Я посмотрел в угол Грейси. Там вокруг бразильца суетились секунданты, пытались замазать ему рассечение.

— Восстановится, вот увидишь. Жилистый гад, накаченный. Плюс опыт в смешанных боях — я покачал головой — Нельзя на него наскоком во втором раунде

— Ну начни опять с разведки, раздергай его. Один удар с разворота прошел — пройдет и другой

— Не будет он ждать — опять в ноги полезет.

— Так встречай коронкой! Попробуй с прыжка, на тренировке пиздато выходило.

— Тут вам не равнина, тут климат иной… — пробормотал я, но Веня услышал

— Это откуда?

— Из одной песни, ты ее не слышал

— А целиком как?

— Здесь вам не равнина — здесь климат иной

Я попытался пропеть хрипящим голосом в стиле Высоцкого, наблюдая, как Синтия покачивая попкой, ходит с цифрой номер 2 по октагону.

Идут лавины одна за одной

И здесь за камнепадом ревёт камнепад

И можно свернуть, обрыв обогнуть

Но мы выбираем трудный путь…

— Во-во! Ты у нас выбираешь везде трудный путь — хохотнул Огонек — Но в целом классные слова. Кто, говоришь, автор?

— Не важно, жопой чую, сейчас Грейси полезет в ноги.

Собственно, так и случилось. Во втором раунде Элио сразу попытался навязать мне борьбу. Кинулся вперед, заблокировал удар коленом. Потом обхватил корпус, прижал к сетке, спрятав голову. Качнул в одну сторону, в другую… Попытался сделать подножку. Не я его раздергивал, а он меня. И коронка не прошла! Вот сучонок!

Зал опять завелся, народ встал ногами на стулья.

А заводится то и не стоило. Началось то, чего я опасался — вязкое бодание у сетки, которое отнимает кучу сил. Причем и судья бездействовал. Ведь лимит в одну минуту борьбы действует только для партера. А мы то были на ногах!

Несколько раз я пытался вырваться, но бесполезно. Грейси действовал, как удав — «заглатывал» медленно, но верно. И наконец, ему удалось меня свалить. Единственное с чем повезло — смог сжать его корпус ногами и взять ступни в замок. Ну и заодно рассадил по новой замазанную бровь бразильца локтем. Опять полилась кровь, Элио скрипнул зубами, попытался вырваться, чтобы приподняться, но я держал его крепко. Еще и за шею прихватил. Несколько раз он высвобождался, но я опять возвращал нас к статусу-кво. Гарри досчитал минуту, попытался поднять нас в стойку. Хуй там. Грейси слово оглох. Ворочался и даже пытался бить лбом. Наконец, Голдингу надоело орать ему в ухо — навалился сверху. Подействовало. С трудом нас расцепили, мы поднялись. Не успели встать в стойку — раздался гону. Прошли три минуты.

— Пиздец! — я просто рухнул на табуретку, откинулся на рабицу — В третьем раунде он меня заламает

— Рискуй — Незлобин снова вытер с меня кровь бразильца — У тебя же была еще одна коронка?

— Была

— Ну вот и выдай ее в самом начале. Не жди. Все на зеро!

— Выиграем, повезу тебя в Вегас — пообещал я ухмыляющимуся Незлобину — Нам отпуск полагается

К нам подошла Синтия, помахала картонкой с номером 3. Приятная волна воздуха, смешанная с духами освежила меня. И я прямо таки ожил. Потряс руками, потом помассировал ноги. Конечности забиты, шансов не густо. Похоже и правда надо делать ставку на один удар. Если пройдет, добить во чтобы то ни стало.

— Ты обязательно победишь, Ник! — О’Тул мне кокетливо подмигнула, поднимая уровень тестостерона до невиданных значений

Ну раз самая красивая девушка турнира обещает… Под гонг я вскочил, сделал несколько прыжков. Ладно, три минуты я выстою. Даже если не пройдет коронка. Но надо, чтобы прошла! Обязательно прошла.

Мы сошлись с бразильцем в центре ринга, обменялись парой ударов. Грейси опять попытался выйти в ноги, но ему не хватило скорости. Видно, что тоже устал. Плюс кровь заливает левый глаз. Сколько не замазывали секунданты — во второй раз локтем я рассек уже капитально.

Ну что же… Либо сейчас, либо никогда. В тот момент, когда Элио попытался вытереть глаз накладкой, я по кругу разбежался, оттолкнулся ногой от сетки, взмывая вверх, и впечатал в голову Грейси супермен-панч. Прямо над защитой, сверху вниз. Попал мощно, бразилец пошатнулся, его повело. Тут я опять вдарил сначала левой, потом правой боковой в челюсть. И опять попал.

Этого хватило. Грейси закатил глаза и просто сложился, ударившись головой об канвас. Зал взревел, а я расслышал, как Незлобин констатирует очевидное:

— Не такая уж у него и железная челюсть оказалась!

Элио не сразу пришел в себя, вызвали доктора. Пока эскулап и секунданты суетились, мне под крики публики вручили пояс чемпиона, подняли руку вверху.

Внезапно очень многие захотели пожать руку, что-то спросить, да просто потолкаться рядом. Плюс репортеры устроили настоящую осаду. Еле удалось пробиться в тренерскую. Там Незлобин выставил всех прочь, принес лед. Его мы приложили к моим синякам и болячкам. Я чуть ли не застонал от наслаждения — холод унял боль в набитых руках и ногах. Бочку бы сюда со льдом. И залезть в нее. Чтобы еще раз я участвовал в подобных развлечениях?!? Да ни в жизни! Здоровье дороже.

— Ну что? Праздновать? — Незлобин

— Тут рядом ресторан есть — в комнату постучавшись зашел Майк и сразу за ним проскользнула Синтия.

— Летим в Вегас!

* * *

— Я думала ты шутил! — на регистрации я попросил, чтобы рыжая села рядом со мной и развлекала всю дорогу. Летели бизнесом уже любимой мной Пан Американ и надо сказать, что обслуживали нас по высшему классу. Предложили шампанское на взлете, меню с большим выбором блюд, широкое кресло, в которое я легко уместил избитое тело. Боже… сколько сил и нервов мне стоило выбраться на пару дней в отпуск! Сначала согласуй все с Бакли, выслушай его упреки. Потом передай дела Гейтсу. Наконец, сообщи в резидентуру. Там, разумеется, не поняли. В игорную столицу Штатов?!? А никто тут не выпил критическую дозу охуина?

А тут еще вышли газеты, где на спортивных страницах был в деталях описан наш чемпионат. Хорошо, что я успел приготовить служебную записку со своей идеей о клубах по смешанным единоборствам под прикрытием и подать ее Авдонину.

— Я сильно сомневаюсь, что это сработает! — резидент покачал головой, отбросил прочь Нью-Йорк Таймс — Такое надо было заранее согласовывать, да за полгода, а лучше за год. Теперь наши ретрограды скажут, что возрождая кровавые гладиаторские игры ты порочишь моральный облик строителя коммунизма и чекиста. Да еще хочешь под это дело вписать Комитет.

— Впрочем… — Авдонин еще раз вчитался в служебку — Шелепин к тебе относится очень хорошо, Семичастный тоже. Поддержка в верхах есть, почему бы и не попробовать?

— За спрос — не бьют в нос — покивал я

— Плохо то, что инициатива с этим чемпионатом была не согласована!

Резидент сомневался. Подпишешь — можешь себя подставить. Не подпишешь — а ну как шустрый Орлов в обход тебя отправит шифрограмму? Благо с Бевераспом он на «вась-вась». Наконец, Авдонин решился. Размашисто расписался, кивнул в сторону выхода из кабинета:

— Иди к радистам, пусть шифруют и отправляют.

…Ты меня слышишь? — Незлобин хлопнул по плечу, невежливо ткнул пальцем в сторону прохода, где стюардессы катили на тележке… бочку с пивом! Настоящую, деревянную, с краником — Видел⁇ Говорят в экономе немецкая делегация летит. Для них пиво завезли. Гуз!

— А что? И попробуем! — шипучку на взлете я брать не стал и выходит правильно сделал — теперь мешать не придется.

* * *

Лас-Вегас встретил нас солнечной погодой и небольшим ветром с песком. По ощущениям было градусов пятнадцать, что сильно контрастировало с нью-йоркскими минус два. Вот такой декабрь в пустыне, теплый и безоблачный. Мы скинули куртки, быстро получили багаж. Уже спустя полчаса сразу два такси везли нас в старейший отель «города всех грехов» — Сахара. При котором еще было и собственное казино. Что называется, два в одном флаконе.

В такси со мной сел Майк, он же подал утренние газеты, ткнув пальцем один за другим разные полосы. И сука… в спортивном разделе большинства были статьи на тему чемпионата по смешанным единоборствам. А в одной даже интервью с Грейси!

И что же там? Вот пидорас! Бразилец на голубом глазу утверждал, что проиграл нечестно, я не имел права по правилам отталкиваться ногой от сетки. Требовал матч-реванш. В противном случае грозился подать в суд на промоушен.

— Кто понял всю суть Америки — буркнул я, сминая газеты — Мало заработать денег — надо еще их унести

— Звонили из CBC и AMC. Сходу предложили двести тысяч за трансляции чемпионатов в следующем году

— Одинаковые сумму? — удивился я — Значит, сговорились. Сообщи им, что правами заинтересовались европейские телекомпании

— Это может сработать — покивал Майк — Но только надо решить с Грейси. Суды нам сейчас совсем не нужны.

Это точно. Жаль, что Элио так быстро восстановился. Падал он капитально — от таких нокдаунов уезжают в больничку. Но нет, пара дней и уже раздает интервью.

— Позже дам ответ — я увидел, что мы подъезжаем к отелю. В котором меня ждал еще один сюрприз. И нет, это не была Синтия, которая тайком проскочила в мой номер, заперла дверь, после чего опустилась на колени передо мной.

— Просто решила развлечься перед игрой. Потом тебе будет не до меня — девушка облизала пухлые губки, расстегнула мне ширинку — Ты же не против?

А кто бы от такого развлечения отказался? Разве что монах. Но я точно был не святой.

Сюрприз же случился, когда я валялся в постели и бездумно щелкал каналами на телевизоре, ожидая, пока О’Тул примет душ и оденется.

Доскакал до того самого CBC, который обещал нас озолотить. И завис. Шел выпуск «брейкинг ньюс» — о взрыве в Союзе новой «царь-бомбы». Испытание термоядерного заряда произошло ночью на полигоне Новая земля. Там же, где и предыдущий раз. Взрывная волна обогнула дважды обогнула Землю, вспышка была видна на расстоянии более 1000 километров. Эксперт, которого ведущий выдернул в эфир по телефону оценил мощность в пятьдесят мегатонн. Что меньше, чем царь-бомба Хрущева. Еще парочка приглашенных специалистов-политологов долго перетирали зачем это Шелепину в преддверии визита в Штаты. Показать кнут? А где тогда пряник? Да и состоится ли после такого сам визит? Заканчивались новости сообщением от каких-то ученых, что вели проект «часы судного дня». Они передвинули вперед стрелку апокалипсиса на пять минут вперед. Заебись.

— Ты чего такой мрачный⁇ — из ванны вышла раскрасневшаяся Синтия, обернутая в белое полотенце

Девушка у меня еще что-то спрашивала, но в ушах стояла сирена московского метро. Чем я тут занимаюсь? С рыжими ирландками развлекаюсь в Лас-Вегасе? Морды бью в октагоне? Все не то и все не так! А как так? Шелепин и Ко явно нажали на газ. Напугать американцев, чтобы сговорчивее были на переговорах. Или это какие-то генералы занимаются самодеятельностью, сливают новое Политбюро? Нет, даже представить невозможно.

— Да что с тобой⁈ — Синтия размотала полотенце, свернула его в жгут, ударила меня по ноге. Полная грудь призывно заколыхалась.

Я взял трубку телефона, набрал номер Майка.

— У тебя есть контакты Грейси?

— Разумеется.

— Позвони ему, подтверди матч-реванш. На тех же условиях, что и раньше.

* * *

Лас-Вегас прошел для меня фоном. Играли, смотрели шоу-варьете, даже на цирковое представление сходили. Не цирк дю Солей, но где-то рядом. А мыслями я был в московском метро. Продолжала выть сирена, я бегал по тоннелям…

Друзья пытались меня растормошить, особенно старался Незлобин, который вырвался от жены в «город греха» и хотел мощно так нагрешить.

— А что ты ей сказал, когда уезжал? — поинтересовался я у Огонька за столом игры в кости. Сама игра называлась крэпс и правила были необычайно просты. До 10-ти участников, закончить и выйти можно в любой момент. Один из игроков бросает две кости таким образом, чтобы они ударились о противоположную кромку стола и устойчиво остановились на нем. В игре два этапа — на первом участник делает один бросок. Если игроком выбрасывается 2, 3 или 12 — эти очки и называются «крепс», он сразу проигрывает, если выбрасывается 7 или 11, он сразу выигрывает, если выбрасывается 4, 5, 6, 8, 9, 10, то игрок получает свое очко, которое необходимо подтвердить во втором этапе.

Во втором этапе кости бросаются игроком до тех пор, пока не выпадет свое очко, что означает выигрыш, либо пока не выпадет 7, что означает проигрыш. Обычная ставка — 100 долларов. Но можно и повышать.

— Ах ты же залупоглазая мондавошка! — Незлобин по-русски выругался в адрес пожилой женщины, что выкинула семерку и выиграла Венин стольник — Давай еще. Летс уан эгэин. Сказал жене,, как обычно. Секретное задание.

Я засмеялся, но так… невесело.

* * *

Проводить схватку-реванш мне запретили. Пришла грозная шифровка из Центра, так мол и так, собирайся ка Орлов в Союз на недельку — накопились к тебе вопросы. Точнее пытались запретить — спас меня Трунов. Поймал после столовой, отвел в сторону:

— Я тебе ничего не говорил, но если ты прямо сейчас исчезнешь с базы — завтра сможешь добить этого Грейси.

После чего Трунов пересказал содержания шифровки.

— Зачем вы мне помогаете, Иван Иванович? — удивился такой откровенности я

Заместитель резидента замялся, вздохнул. Потом произнес:

— Ты парень резкий. Любишь плавать против течения. Если мы тебя не нашли и не вручили сообщение — это один расклад. Если же вручили, а ты психанул и пошел против приказа — это совсем другая история. Которая чревата разными плохими последствиями. И для тебя и для резидентуры. Так что придумай, куда бы тебя могли срочно вызвать и не появляйся тут до завтрашнего вечеру. Ну и не пуха с Грейси!

— Спасибо, Иван Иванович — я крепко пожал руку Трунову — И идите к черту!

* * *

Получив сигнал о шифрограмме — отправился прямяком в здание ООН. Как говорится — нигде кроме, как в парткоме. Мой «партком» находился в ВШК, там я уже чувствовал себя, как дома.

Прошелся по кабинетам, пообщался с замами Бакли, разузнал оперативную обстановку. Все было спокойно, Штаты готовились к Рождеству, американцы ставили елки, украшали дома. А вот в мире было неспокойно. В ответ на взрыв второй царь-бомбы, НАТО объявило о начале полномасштабных учений в Европе. Кипел и Ближний Восток. Впрочем, он почти всегда горел или минимум тлел.

У Энтони было мрачное настроение — он только что вернулся с заседания Совбеза ООН, где вышла схватка между американцами и Маликом.

— Как уезжаешь в Союз⁈ — накинулся на меня сэр-пэр

— Вызывают — пожал плечами я — Гейтс с отрядом справится, проблем не будет

— А если тревога?

— Погрузятся в вертолет и дальше по оперативным планам, что вы утвердили… В зависимости от типа угрозы.

Бакли повздыхал, но все-таки отпустил.

Ночевал я в гостинице — той самой Плазе, что и полгода назад. Разумеется, не в президентском номере — стандартном. Сходил в спортзал отеля, немного потренировался. Но без фанатизма — завтра матч-реванш с Грейси, мышцы должны быть в тонусе, но не уставшие. Заодно посмотрел телевизор, что был прикручен к потолку на беговой дорожке. В спортивном блоке была врезка про MMA, показали кусок интервью со мной перед финалом, часть схваток. Несколько раз дали повтор супермен-панча с толчком от сетки — в нескольких ракурсах. Но без особого негатива. Мол, противнику подать апелляцию некуда — бои по смешанным единоборствам не попадают ни под одну существующую ассоциацию. Сообщили и о завтрашнем реванше. Который обещали показать уже вечером в эфире. Как говорится утром в куплете — вечером в газете. Или наоборот?

* * *

Двадцатое декабря тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года выдалось вьюжным. Повалил снегопад, поднялся сильный ветер. Метель несло с океана — город моментально встал. Попал в пробку и я. Причем, что самое обидное, перед самым клубом. Нашел, где приткнуть машину, дальше пошел пешком месить неубранный с улицы снег.

Метель оказалось благом для боя-реванша — народу перед клубом было мало, да и те в основном репортеры. Меня узнали, пришлось давать несколько комментариев журналистам. На входе встретил Майк, показал контракт на бой, который прибывший ранее Грейси уже успел подписать. Все та же сумма — десять тысяч долларов, те же правила. Кроме одного — запрещено отталкиваться от сетки при ударах руками и ногами.

Публики в зале было много, узнал несколько знакомых лиц — приехал Гилли, Канакава, кореец Вон. На площадке для камер прибавилось софитов и даже стояла штанга микрофона.

— Что-то я очкую — признался мне директор — Грейси настроен очень серьезно. Видел краем глаза его разминку — тренировал ударную технику. Будет рубиться с тобой в стойке.

Я посмотрел на часы. Что-то Незлобин задерживается. О своем маневре с Плазой я его, разумеется, поставил в известность. Договорились, что приедет вместе с Синтией к шести вечера прямо сюда. И вот его нет. Тревожно.

Я переоделся в шорты, Гарри Голдинг сам перемотал мне руки бинтами. Попутно выяснял мой настрой.

— Зря согласился сразу на матч-реванш. Надо было помариновать Грейси. Ставки бы выросли, ажиотажа больше стало. А сейчас что? Рождество. Народ разъезжается из города уже.

— Так внимание меньше — пожал плечами я — Проиграю и никто не узнает.

— Тут два телеканала — покачал головой негр — Все узнают. Не нравится мне твой настрой!

Мне он и самому не нравился. Пытался настроится на бой, попинал грушу разогреваясь. Меня снедала непонятная тревога и что с ней делать было совсем не ясно. Еще и Незлобин с Синтией пропали!

Хочешь, не хочешь, а выходить в октагон надо. Контракт подписан, телевизионщики начала съемки…

Уже поднимался по лесенке, когда меня перехватил Майк:

— Звонил твой секундант — стоят в мертвой пробке. Зашли в какую-то кафешку рядом, набрали. Давай я в углу постою.

На безрыбье и рак рыба, я кивнул, попрыгал по канвасу, привыкая и вспоминая покрытие.

На сей раз Грейси меряться взглядами со мной не стал. Выглядел сосредоточенным, смотрел под ноги. Мы выслушали скороговорку Гарри, стукнулись накладками. Гонг, понеслась.

Публика вела себя смирно, никто не кричал, да и не от чего было — начал Элио с разведки, никакой рубки и размена. Ученый.

Сложность комбинаций нарастала постепенно, в борьбу никто не шел, каждый берег свою челюсть. Несколько раз бразилец пытался пройтись мне по корпусу, бил в печень. Но пресс держал.

Первый удачный удар получился у меня. Перевел лоу-кик в учи маваши, попал вскользь в голову. Грейси пошатнулся, я кинулся добивать. И нарвался на жесткую двойку. Тут уже у меня звездочки в глазах вспыхнули.

— Иди в клинч! — крикнул Майк из своего угла. Боксерский совет. В клинч не пошел, отступил к сетке, закрывшись. Бразилец воспользовался возможностью, кинулся в ноги. Захват, бросок. Я извернулся, упал боком, пытаясь выползти и отмахиваясь руками. Несколько раз попал, но Элио доминировал, вязал, не давая пространства. Да и рабица, к которой меня прижали мешала. Попасть бы ему в зашитую бровь. Но все никак не удавалось.

Бразилец просунул руку под шею, сделал замок на затылке. Начал давить. За рабицей я увидел встревоженное лицо Гилли. Тот что-то кричал мне, но в ушах появился шум, перед глазами темнота. Сука, сука… но почему так? Я не имею права проиграть! Я же ничего не успел! Все дела не завершены, в Союзе что-то непонятное происходит. Эта царь-бомба…

Я уперся руками в канвас попытался встать. Не получается. Темнота наползала, шум в ушах усилился. Я еще слышал, как завелся зал, но сознание плыло. Сначала перед глазами появилось лицо жены, Алидина… Какое-то расплывчатое пятно. Это же ребенок! Мой сын…Я попытался уцепиться за этой «якорь», но не смог. «Уплыл».

Опять туннели метро, опять сирена. Потом появилось ночное небо Москвы. И огненные точки ядерных ракет, которые прочерчивали небеса. Сотни ракет. Звездопад Апокалипсиса.

— Я этого не допущу! Не-е-т!!

Что-то всколыхнулось во мне, вспышка сознания, я все еще на канвасе. Грейси почти меня задушил. В последнем усилии, я поднимаюсь на колени, потом на ноги, бразилец висит на спине, словно обезьяна на дереве. Даже ногами сжал. Зал орет, народ вскочив с мест, беснуется.

— ААА! — я опрокидываюсь со всего маха на спину, падая всем весом на бразильца.

Слышу, как хрустят его кости, ослабевает хватка. В легких появляется воздух, в мышцах сила.

— На, на! — извернувшись, я всаживая в оглушенного Грейси удар за удар. Кулаками, потом локтями. Вижу, как закатываются его глаза.

— Стоп! — на меня наваливается Голдинг, хватая за руки.

Победа! Я победил! Я еще могу что-то сделать для страны и мира…

Конец.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Группа крови на рукаве. Том V

Content

Группа крови на рукаве. Том V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene