Алия Маратовна Слякаева

Идем правее, на солнце, вдоль рядов кукурузы

История чудесного спасения глазами бортпроводника с комментариями пилота Дамира Касимовича Юсупова

© А. М. Слякаева, текст, фото, 2022

© Д. К. Юсупов, текст интервью, 2022

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

Благодарю родителей за то, что подарили мне жизнь, и Дамира Касимовича Юсупова за мое второе рождение

Эта книга посвящается всем работникам гражданской авиации – людям героических профессий.

Тем, кто каждый день покидает землю, чтобы охранять нашу жизнь и здоровье в небе.

Тем, кто оберегает нас, находясь на земле.

Тем, кто делится своими знаниями и опытом, делая наши полеты комфортными и безопасными.

Введение

Корпус нашего Airbus, следующего маршрутом Ереван – Москва, мелко, но ощутимо затрясся. Еще секунда – и твердая опора ушла из-под ног, когда самолет провалился в очередную воздушную яму. Последовало мгновение невесомости, но затем тело снова налилось привычной тяжестью. Сработала система предупреждения: «Пристегните ремни». В салоне почти мгновенно послышались щелчки застегиваемых пряжек.

Турбулентность!

«Замечательно, – подумала я. – Можно хоть на пару минут присесть!» – и быстрым шагом пошла между рядами, проверяя ремни. Все ли пристегнулись? Навстречу уже спешили коллеги-бортпроводники.

«Водички никому уже не хочется! И в туалет сразу всем расхотелось!» – слегка с ехидством подумала я, проходя между рядами, прислушиваясь к непривычной тишине в салоне. Бортпроводник – тоже человек, и никакие эмоции ему не чужды, но при этом на моем лице красовалась маска абсолютной невозмутимости. Нужно выглядеть уверенно. Посеять панику среди пассажиров – не лучшая идея. Вон как они смотрят в лицо, стараясь по его выражению угадать, все ли в порядке с самолетом.

Люблю зоны турбулентности, особенно долгие. В это время пассажиры сидят тихо, вжавшись в спинки сидений и крепко ухватившись за поручни. Никто не ходит между рядов. Не хлопают двери туалетов. Никому не хочется воды, сока или успокоительного. Это время шептать молитвы, даже если ты убежденный атеист, а пока все вокруг взывают к милости божьей, бортпроводник может провести несколько минут в тишине и покое.

Но в этот раз, по-видимому, передохнуть не удастся! Вдали – но не так далеко, как мне хотелось бы, а в зоне моей ответственности – загорается кнопка вызова бортпроводника. «Ого! Что-то новенькое! Этот пассажир или крепкий орешек, или от страха позабыл свои молитвы», – промелькнула в голове мысль. Если так, то сейчас предстоит узнать, каким богам он молится.

Привычно уверенно балансируя на каблуках, заранее предупреждая все воздушные ямы, поступью капитана дальнего плавания я подхожу к ряду сидений почти в середине салона. Машинально, не глядя, нажимаю кнопку над головами пассажиров, и оранжевый сигнал вызова бортпроводника гаснет. Под погасшей кнопкой в кресле сидит невысокий кругленький мужчина на вид лет 45-ти, с темными усиками, в очках с позолоченной оправой, строгом костюме, идеально подогнанном под его обширные формы. Галстука на нем нет, а ворот белоснежной рубашки расстегнут. Несмотря на видимую расслабленность позы, заметно, как его пухлые ручки с такой силой сжимают поручни, что пальцы на руках побелели.

– Девушка, скажите, мы же не разобьемся? – с ходу обращается ко мне мужчина негромко, с мягким акцентом уроженца солнечной Армении.

– Конечно нет! – как можно увереннее отвечаю я. – Наш самолет находится в зоне турбулентности, и скоро мы из нее выйдем.

– Можно мне тогда коньяку выпить, для храбрости? – неожиданно заканчивает мысль пассажир.

– К сожалению, на борту спиртные напитки не продаются… – начинаю я произносить заученную форму, но не успеваю закончить.

– Нет, у меня с собой есть, – отвечает мужчина и привычным движением выуживает откуда-то из внутреннего кармана костюма небольшую бутылочку с притягательно яркой блестящей наклейкой. – Мне бы только стаканчик.

Ну что тут скажешь?

В работе бортпроводника каждый рейс особенный. Нет ни одной похожей командировки, как и не бывает двух одинаковых пассажиров. Но есть в копилке моей жизни один особый рабочий день, которому предстояло круто изменить плавное течение моего существования, завертеть в круговороте событий, незнакомых мест и неизвестных ранее чувств. Как говорится в одном старом советском фильме: «Такое бывает раз в жизни, и то не у каждого».

Возвращаясь сегодня мысленно на три года назад – в 15 августа 2019 года, – я вспоминаю, о чем думала те полторы минуты полета на рейсе U6 178 Москва – Симферополь, которому суждено было завершиться, как следует и не начавшись, и могу точно воспроизвести каждую секунду того короткого полета. Как будто это случилось только вчера. И даже если мне предстоит совершить еще тысячу рейсов, этот я запомню на всю оставшуюся жизнь.

Тогда у каждого из 226 пассажиров и 7 членов экипажа Airbus A321 в жизни что-то пошло не по плану, не так, как задумывалось. Кто-то не смог приехать на встречу к родным, кому-то пришлось отложить долгожданный отпуск на берегу Черного моря, у кого-то сорвалась деловая встреча. Виной всему цепь случайных обстоятельств, казалось бы, не связанных между собой.

Удивительно, как такая обыденная вещь, как миграция стаи птиц, может повлиять на жизни более чем двух сотен человек. А если задуматься, то подобное происходит в нашей жизни каждую секунду. Самые незначительные мелочи, вроде дороги, которой вы идете на работу, вагона метро, в который садитесь, возвращаясь домой, и даже лишней кружки кофе за обедом – все это способно кардинально поменять вашу жизнь.

Цепочка случайностей прервала взлет нашего авиалайнера в тот памятный августовский день. Так получилось, что стая птиц попала сразу в два двигателя самолета. В течение нескольких секунд жизни 233 человека находились в руках двух скромных людей – командира воздушного судна Дамира Юсупова, крепко сжимавшего сайдстик управления самолетом, и второго пилота Георгия Мурзина, зачитывавшего показания как будто взбесившихся бортовых приборов авиалайнера. Железная воля этих людей, не готовившихся быть героями, но ставшими ими по воле случая, их профессионализм и мужество перед лицом ответственности подарили в тот день вторую жизнь сотням людей. И что иное, если не сама судьба, случай или удача, назовите это как угодно, привели к тому, что Дамир Юсупов и Георгий Мурзин пилотировали именно этот рейс?

История авиации знает единичные примеры, подобные тому, что пришлось пережить пассажирам рейса U6 178. Редко кому удавалось без последствий для пассажиров посадить авиалайнер с полными баками горючего на твердую поверхность сразу после взлета. Случай уникальный в истории отечественной авиации. Обычно подобные попытки заканчиваются катастрофами. Переживших такое приключение не так уж много, и никто из них не пытался описать свои ощущения на бумаге.

Давайте вместе вернемся в этот день, 15 августа 2019 года, когда мне в качестве бортпроводницы предстояло совершить авиарейс Жуковский – Симферополь.

Но прежде чем начать историю, хочу рассказать вам о том, как мне повезло стать бортпроводницей. Кто эти люди в идеально выглаженной форме, встречающие вас с улыбками при входе в салон самолета и также приветливо провожающие после посадки? С какими ситуациями на борту они сталкиваются и какие человеческие качества необходимы, чтобы гордо называться работником гражданской авиации?

Глава 1

Детские мечты

Я родилась в Узбекистане, в городе Андижане, но мое детство и юность прошли в небольшом шахтерском городке Кызыл-Кия в Киргизии. Здесь я пошла в детский сад, а потом и в школу. Жили мы в большом частном доме на окраине.

Помню, что на учебу приходилось ходить через весь город. Путь занимал около 40 минут только в одну сторону. Родители, конечно, давали деньги на автобус, но я их всегда экономила. Будучи ребенком, я уже знала цену деньгам, которые доставались тяжелым трудом.

Родители всегда много работали. Мама, Оксана Владимировна, учителем начальных классов в городской школе. Папа, Марат Измаилович, шахтером на добыче угля, как и почти все мужчины в городе. Помню, что родители никогда не сидели без дела. Придя с работы, мама занималась домашним хозяйством. Оно у нас было обширным – плодовый сад с персиками, грушами, яблоками, сливами, черешней… да всего и не перечислишь. Огромный огород всегда был аккуратно вскопан, ровные грядки прополоты. После школы я помогала маме, поливала рассаду, занималась прополкой. Мне нравилось работать в саду.

Шахтерский труд папы – один из самых тяжелых и опасных. Но даже после работы отец никогда не сидел без дела. В частном доме всегда есть чем заняться. Он «на все руки мастер», и в маленьком городе об этом хорошо знали. Папу уважали. Нужно провести водопровод, починить мотоцикл или автомобиль, отштукатурить стену, да еще много чего? Соседи обращались за помощью к отцу. Даже сейчас, спустя годы, папа никогда и никому не отказывает. А обращаются к нему часто, так как знают, что в чужом доме он сработает лучше и аккуратнее, даже чем в своем.

Родители стали для меня примером для подражания. Их трудолюбие, строгость, внимательность, отзывчивость – те качества, которые всегда были моим жизненным ориентиром. Я считала, что не вправе их подвести, а потому училась в школе как можно лучше и находила работу, как только появлялась свободная минутка.

Школьные учителя меня любили. Я прилежно училась, не пропускала уроки и всегда старалась сделать домашнее задание, привнеся в него чуточку творчества. Помню, как бежала домой из школы, чтобы поскорее приступить к урокам. Еще по дороге я строила планы, как буду выполнять то или иное задание. Потому мои сочинения, стихи, решения задач всегда приводили в пример.

Педагоги старой, советской школы вложили в меня те человеческие качества, которые пригодились во взрослой жизни, – внимательность, усердие, ответственность, собранность и находчивость. Очень часто это помогало в решении непростых задач на городских и республиканских олимпиадах, в учебе в университете и на работе.

Как часто бывает, детские увлечения во взрослой жизни исподволь приводят нас к любимой профессии. Так случилось и со мной, ведь в авиацию меня привела тяга к путешествиям. Помню, что, будучи ребенком, я была влюблена в природу Киргизии. Мне повезло жить в одном из красивейших мест на планете. Город Кызыл-Кия расположен на краю глубокой Ферганской долины. В этом месте плоская, как стол, равнина сменяется резкими отрогами Алайского хребта, через несколько сотен километров переходящего в обширную цепь гор Памира. Здесь альпийские луга неожиданно сменяются скалистыми массивами гор, на вершинах которых никогда не тают ледники и круглый год лежит снег – картина такой завораживающей красоты, что у неподготовленного человека всегда дух захватывает.

Летом в городе всегда было жарко. Температура поднималась выше сорока градусов по Цельсию. Но почему-то в детстве я не замечала зноя и палящего солнца. Зима же, наоборот, приходила малоснежная, холодная и с сильными ветрами. Но, несмотря на суровую погоду, я была влюблена в красоты здешних мест. Ничто не воодушевляло больше, чем поездка на автобусе по дорогам Киргизии. Подъемы на крутые перевалы, спуски по серпантинам в зеленые долины, величественные горы, вздымающиеся вдоль узких автомобильных дорог, прорубленных в камне трудолюбивыми советскими тружениками.

Я до сих пор помню первую туристическую поездку по Киргизии, хотя мне тогда исполнилось только десять лет. Однажды утром мама неожиданно спросила:

– Хочешь поехать на водопады? – и хитро улыбнулась.

Она знала ответ, и радости моей не было предела. До этого мне не приходилось путешествовать и далеко уезжать от города.

– Конечно хочу! – закричала я.

Современным детям, начинающим путешествовать в самолетах с пеленок, сложно будет понять мой восторг. Но я до сих пор помню то радостное чувство предвкушения поездки. С того момента моя жизнь превратилась в ожидание этого грандиозного события. О нем я грезила во сне, просыпаясь, делая уроки и снова засыпая.

И вот долгожданный день настал. Это был выходной. Всей семьей мы поехали смотреть чудо природы – водопад Абшыр-Ата, расположенный глубоко в горах. Поездку организовал коллектив учителей школы, где работала моя мама. В те времена еще принято было дружить на работе, семьями ходить друг к другу в гости, устраивать совместные поездки на отдых.

Дорога оказалась недолгой. Это было мое первое путешествие, поэтому все мне казалось интересным. Впервые я увидела вблизи величественные горы Алайского хребта, которые видны из любой точки моего родного города. Раньше я могла наблюдать их лишь издалека.

Скалистые острые пики, похожие на наконечники копий, пологие склоны которых лишены растительности, почти вертикально поднимались от плоских зеленых равнин альпийских лугов, как будто желая дотянуться до безоблачного голубого неба. Песочно-серого цвета, они резко контрастировали с зеленью долин. Чуть дальше, за островерхими пиками, закрывая горизонт до неба, возвышались седые громады гор. Они взмывали выше облаков, а на их вершинах сверкали на солнце вечные ледники, дающие начало множеству рек и ручьев, падающих водопадами с огромной высоты в глубокие ущелья. Из-за своих размеров горы казались одновременно близкими и недосягаемо далекими. Грандиозность расстилающегося пейзажа заставляла мое сердце сжиматься от восторга.

Меж гор, в узких долинах, словно драгоценные камни, сверкали поверхности сотен озер с ледяной кристальной водой, настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камушек на дне. Сквозь чистый, прозрачный воздух окружающий мир просматривался на сотни километров. Здесь, на вершине, свет солнца приобретал синеватый оттенок. Он ярко освещал окружающий пейзаж, и казалось, что нет защиты от лучей дневного светила.

Помню, как мне хотелось остаться там навсегда, чтобы каждый день наслаждаться тишиной и красотой. Оставить шумный и пыльный город. Далеко в долине я видела кибитки киргизских пастухов. Снежно-белые и круглые, они стояли посреди зеленых долин. Вокруг мирно паслись отары овец.

Мне казалось непонятным, почему все люди не хотят жить вот так, уединенно, среди этих удивительных мест. Почему все стремятся забраться в душную тесноту города?

Последние несколько сотен метров к месту нашего путешествия мы проделали пешком вдоль реки Ашир-Сай. Ее вода была настолько холодной, что до нее невозможно было дотронуться. Пальцы рук мгновенно сводила судорога, и они начинали ныть от холода.

Водопад мы услышали задолго до того, как увидели. Массы воды вырывались почти под прямым углом из круглого отверстия в отвесной скале и падали в русло реки, как и многие сотни лет назад. Бабушка и дедушка рассказывали, что в их молодости водопад бил из скалы значительно сильнее. Но даже тогда, в моем детстве, нам с родителями приходилось кричать, чтобы пересилить шум потока и услышать друг друга. Помню охватившие меня чувства. Я казалась себе маленькой и незначительной в сравнении с непреодолимой мощью дикой природы.

Возле водопада сквозь камень выбивалось на поверхность несколько родников. Несмотря на небольшой размер, чуть крупнее обычной городской лужи, их глубина намного превышала рост человека. Вспоминаю, как поднималась на ближайшие холмы. С их высоты открывались впечатляющие виды на бескрайние альпийские луга, по границам которых вырастали в небо скалистые вершины. Люди отсюда казались крохотными, не больше букашек. Но красота гор обманчива.

Мне рассказывали, что заблудиться здесь гораздо легче, чем в лесу. Стоит выпустить из внимания ориентир или солнцу скрыться за облаками, и можно потеряться среди однообразных серых скал и долго искать дорогу. Люди редко поднимаются в эти места. Часто случаются обвалы и сходы лавин, а потому шансы выйти из переделки живым и здоровым невелики.

Это была моя первая большая поездка. В ней я представляла себя путешественником, который проникает в заповедные места, наносит на карту мира новые горы и реки. Тем более, что вокруг были слабо изученные территории предгорий Тянь-Шаня на границе трех государств: Киргизии, Таджикистана и Китая. Непреодолимые горные хребты до сих пор скрывают много интересного. Некоторые вершины этой гряды до наших дней остаются непокоренными отважными альпинистами. Большинство из них выше пяти километров.

Потому с детства мне полюбились путешествия. Я знала наизусть биографии знаменитых исследователей Азии: П. П. Семенова-Тян-Шанского, Н. М. Пржевальского. Мечтала увидеть озеро Иссык-Куль. Мне никогда не хотелось побывать в современных мегаполисах или увидеть достопримечательности и памятники, построенные людьми. Больше всего меня вдохновляла красота природы.

После того первого раза мне неоднократно приходилось путешествовать по Киргизии. Я хорошо училась, почти всегда на «отлично», поэтому часто выступала на ученических олимпиадах от своей школы в разных городах. Наиболее запомнилась мне поездка в столицу Киргизии, Бишкек, на соревнование «Юный инспектор дорожного движения». Наш автобус около 10 часов добирался до города по горному серпантину. Дух захватывало от пейзажей за окном. Я не смогла уснуть и всю ночь просидела у окна, наблюдая за постоянно меняющимися картинами.

За горными перевалами следовали зеленые долины с разбросанными тут и там деревнями, кибитками кочевников, пасущимися табунами лошадей. Особенно меня впечатлила река Нарын. Она вилась среди гор в глубоких каньонах. По дороге мы пересекали ее русло много раз. Я вспоминала рассказы папы о том, что это очень обманчивая река. Водная гладь на ее поверхности недвижима, как в озере, но под этим зеркалом скрывается мощное течение, которое сбивает с ног и уносит самых крупных животных. С собой у меня был пленочный фотоаппарат, который дали в дорогу родители. В той поездке я сделала много красивых фотографий, которые до сих пор хранятся в нашем семейном архиве.

В те годы я не думала, что когда-то стану бортпроводницей. Я грезила путешествиями. Эта детская мечта потом сыграла основную роль в моей решимости пойти на собеседование в авиакомпанию. Но тогда, в детстве, я даже не знала о такой профессии.

Киргизия – не самое «авиационное» государство. Мое знакомство с самолетами ограничивалось наблюдением за «кукурузниками» – знаменитыми Ан-2, которые обрабатывали поля сельхозугодий. Когда была маленькой, я, как и многие дети того времени, махала самолетам, пролетающим высоко в небе. Они оставляли за собой белый след, и мне казалось, что люди видят меня в иллюминаторы и тоже машут в ответ.

Помнится, в школе мне хотелось стать переводчицей. Я думала, что в любом путешествии или в экспедиции нужен знаток языков. Их изучение давалось мне всегда очень легко. К первому классу я знала русский, татарский, узбекский и киргизский. Хотя все они, кроме русского, принадлежат к одной языковой группе, отличия все же были, и подчас существенные. На сегодняшний день я могу бегло изъясняться также на английском, испанском и португальском. Последние два языка начала учить недавно и изучаю до сих пор. Всегда считала, что свободное время нужно проводить с пользой. А что может быть полезнее изучения новых языков? Каждый из них погружает тебя в целый мир со своей историей, культурой, сказками и легендами.

В середине 90-х годов родители решили переехать жить в Россию. Тем более, что экономическая ситуация в Киргизии ухудшалась ежедневно. Работы не было, предприятия простаивали, зарплаты платили минимальные, а бывало так, что их совсем не выдавали. Большинство наших русских знакомых уже давно уехали. Моя семья стала одной из последних, кто решился на этот непростой шаг. Наш крепкий добротный дом мы продали за минимальную цену. Но для моих родителей безопасность и благополучие семьи всегда были важнее материальных благ. Вот тогда-то, переезжая в новую для меня страну – Россию, я впервые оказалась на борту самолета.

Глава 2

Первый полет

Мне только исполнилось 12 лет. Папа на тот момент уже работал в Ростове-на-Дону, а мы с мамой и младшим братом вылетали к нему из Киргизии. Рейс проходил с пересадкой в столице Узбекистана. Нам предстоял первый перелет по маршруту Фергана – Ташкент, а уже затем мы должны были вылететь в Ростовскую область.

Сейчас я уже не смогу вспомнить названий самолетов и авиакомпаний, которыми мы совершили перелет. Только запомнилось, что воздушное судно, которое перенесло нас из Ферганы в Ташкент, было небольшое – всего два ряда сидений по два места в каждом. Нам не повезло с погодой. Вместо Ташкента мы вынуждены были сесть в аэропорту города Самарканде. Мой первый полет сразу пошел не по плану. Что это – случайность или закономерность? Возможно ли, что уже тогда, при первом знакомстве с гражданской авиацией, жизнь намекнула мне, что наши отношения не будут безоблачными? В то время я об этом не думала.

Переждав непогоду, мы на том же самолете вылетели в Ташкент. Почему-то в этот раз половина кресел пассажиров пустовала. Может быть те, кто остался в аэропорту, испугались следующего перелета. Возможно, у них были дела в Самарканде. А может статься, что они решили не ждать милости от природы и добирались до столицы Узбекистана другим путем. Как бы то ни было, летели мы в полупустом салоне.

Во время посадки со мной приключилась небольшая мелочь, которая хорошо мне запомнилась. Мы поднимались на борт самолета по маленькому трапу, не такому, который пристыковывают к большим воздушным судам. Я была еще совсем ребенком, и потому, оступившись, выронила из рук какую-то книгу. Бортпроводница – молодая девушка – помогла мне ее поднять и при этом обратилась ко мне, как к взрослой, на «вы». Это произошло впервые в моей жизни. В Азии основа воспитания ребенка – привитие уважительного отношения к старшим. Поэтому я привыкла обращаться к старшим на «вы», и впервые так, как к взрослой, обратились ко мне.

Из Ташкента в Ростов-на-Дону нас вез большой современный лайнер. Модель его я не помню и не могу сказать, знала ли вообще такие подробности. Во время предыдущего короткого перелета какого-то обслуживания на борту не было. Здесь же нам предстояло лететь несколько часов. Я хорошо запомнила молодых девушек-стюардесс в строгой красивой форме. Мне понравилось, как быстро и четко они обслуживают пассажиров, легко разносят еду и напитки. Но больше всего удивляло внимательное и уважительное отношение к пассажирам. На меня это произвело сильное впечатление. Я прониклась доверием к этим молодым девушкам. Мне они показались удивительно добрыми людьми, почти родными. Многие посчитают такие впечатления наивными, но не нужно забывать, что это было мое первое знакомство с работниками гражданской авиации и я была еще совсем маленькой.

Сейчас я знаю, что подобное внимание и уважительное отношение – требование сервиса авиакомпании. Но в те детские годы мне казалось, что эти молодые девушки просто очень добродушные и воспитанные. Среди них особенно выделялась светлокожая темноволосая стюардесса. По внешнему виду я решила, что она узбечка. У нее был яркий макияж, красиво прибранные волосы, и сама она светилась какой-то внутренней красотой. Бортпроводница с первого взгляда располагала к себе, и мне на какое-то мгновение захотелось быть на нее похожей.

На тот момент я и подумать не могла, что когда-то буду тоже работать в гражданской авиации. Хотелось бы сказать, что после знакомства с профессией бортпроводника она стала для меня мечтой жизни. Но это не так. Для девочки из киргизской глубинки подобная работа казалась такой же недостижимой, как полет в космос. Если бы тогда кто-то сказал, что спустя несколько лет мне предстоит надеть форму и вот так же отправиться в рейс с пассажирами, я бы не поверила. Но жизнь подчас складывается не так, как мы планируем. В этом мне предстояло вскоре убедиться.

В России наша семья обосновалась в небольшом городке Белорецке в Республике Башкортостан. Там я продолжила учиться в школе. Несмотря на то, что и процесс учебы, и школьная программа сильно отличались от киргизских, мне удалось быстро приспособиться. Училась я все так же на «отлично». С возрастом поменялись мои представления об идеальной профессии. В старших классах моей мечтой стала журналистика. Какое-то время мне довелось поучаствовать в выпуске школьной стенгазеты и заниматься в кружке «Юный журналист».

По окончании школы предстояло сдавать единый государственный экзамен. По всем предметам у меня были хорошие баллы. Как сейчас помню, я показала второй результат во всей школе. В полученном аттестате стояла только одна четверка – по русскому языку, что и не позволило мне получить золотую медаль. Было немного обидно, но уже тогда я понимала, что школьные оценки – не мерило ума или счастья.

Учителя агитировали меня сдавать больше экзаменов и подавать документы в разные учебные заведения, чтобы было больше шансов поступить на бюджетное отделение. Но мне всегда казалось, что нельзя объять необъятное. Поэтому я подала документы в Магнитогорский государственный технический университет на факультет менеджмента. Но на бюджетное обучение попасть не вышло, поскольку мест было мало и все их в итоге отдали абитуриентам по целевым направлениям.

Тогда я решила поступить на заочное платное отделение. Пришлось устроиться на работу. За время обучения сменила несколько рабочих мест. Зарплаты в нашем городе небольшие, и почти все, что я зарабатывала, уходило на оплату ВУЗа. Первая работа – продавцом в магазине детских товаров. Здесь я задержалась почти на год. На одном из тренингов по продажам, на который меня отправили обучаться, судьба свела меня с работниками местного телевидения. Они предложили вести рубрику «мужская мода» на телеканале «СТС Белорецк». Здесь-то и пригодились навыки журналиста, приобретенные еще в школьном кружке. Так я стала телеведущей. До сих пор в Сети можно найти видеоролики с моим участием.

Помимо обязанностей телеведущей на меня возложили много смежных задач, в том числе ответственность за отдел продаж, отчеты и другие. При этом зарплата была лишь слегка больше, чем у продавца в магазине. Но деньги никогда не являлись для меня самоцелью. Моя мечта – заниматься тем, что самой нравится. И вот спустя пару лет поступило предложение работать на телевидении в региональном центре – Магнитогорске. Я согласилась, даже не спросив о зарплате, и это стало серьезной ошибкой. Как оказалось впоследствии, оплаты моего труда еле хватало на съем жилья в этом большом городе, а еще нужно было платить за учебу.

Пришлось оставить давнюю мечту о работе на телевидении и устроиться на работу консультантом в Сберегательный банк. На этом месте я тоже долго не задержалась. Отработав срочный трудовой договор в три месяца, уволилась. Меня никто не вынуждал уходить, это был собственный осознанный выбор. Дело в том, что оценка работы консультанта во многом зависела от количества проданных дополнительных банковских продуктов. Большинство же клиентов нашего отделения составляли пенсионеры, которые с трудом разбирались в работе современных банкоматов. Их скудной пенсии едва хватало на жизнь, поэтому я не могла себя заставить навязывать им платные услуги. Кроме того, эта работа не приносила никакого удовлетворения. Как человека творческого, меня тяготило нахождение целый день в банковских стенах, общение по заученному наизусть шаблону.

По совету своей подруги я устроилась в отдел телемаркетинга. Честно сказать, до сих пор не могу понять, что входило в мои обязанности на этой работе. Единственная причина, которая меня там удерживала – необходимость платить за аренду квартиры и учебу в университете. Но к тому времени, как диплом о высшем образовании был получен, удовлетворение от работы так и не наступило.

Мне важно описать свой «тернистый» путь к профессии бортпроводника. Как я говорила, жизнью человека правит случай. Непреднамеренное знакомство, выбор костюма, дороги или даже вагона метро – все это мгновенно меняет картину мира. В моей истории случай – основной драйвер всех перемен. Я никогда не пробовала планировать все заранее. Жизнь увлекала своим течением, а мне оставалось только поддерживать себя на плаву. Потому все мои предыдущие трудоустройства, за исключением первого – в детский магазин, обычно происходили по воле случая. Мне всегда не хватало инициативы. Наверное, поэтому жизнь свела меня с очень активным человеком.

На своем последнем месте работы я познакомилась с Лерой Орешкиной – эффектной девушкой, целеустремленной, не лишенной амбиций и весьма предприимчивой. Говорят, что противоположности притягиваются. Как и я, Лера работала в отделе телемаркетинга и тоже не понимала целей и перспектив этой работы, отчего постоянно чувствовала неудовлетворенность. Но помимо прочего, у Леры была мечта – она хотела стать стюардессой. Я же до знакомства с ней и не помышляла о такой кардинальной перемене в жизни.

Своими наполеоновскими планами Лера в конце концов заразила меня. Не проходило и дня, чтобы она не рассказывала о том, как чудесно быть стюардессой. В ее представлении это была работа мечты. Красивые стройные девушки в форме бортпроводниц на борту сверкающего самолета только и делают, что путешествуют по далеким теплым краям, где предаются отдыху в шикарных отелях. Они загорают на берегах теплых морей в тени пальм и лишь на краткий миг отрываются от земли, чтобы перелететь в еще более прекрасное место. Именно так мы представляли работу стюардессы, хотя о самом рабочем процессе мало что знали, а потому предпочитали об этом не говорить.

Отдых на песчаном пляже меня не сильно притягивал. Но я вспомнила о своей детской мечте – путешествовать по заповедным уголкам мира. А кто же, как не стюардессы, самые заядлые путешественники? Рассказы Леры помогли моим детским фантазиям разгореться с новой силой тогда, когда от них, казалось бы, и угольков не осталось. Я была готова к новой работе, новым свершениям и путешествиям.

Да, именно такой легкой и необременительной представлялась нам работа бортпроводника. Наверное, не будет ошибкой сказать, что такой она кажется всем, кто не знаком с буднями работника гражданской авиации. Сами же стюардессы невольно – а кто-то, возможно, и осознанно – укрепляют этот миф, размещая красочные фотографии из далеких тропических стран в своих социальных сетях.

Но мечты так и остались бы мечтами, если бы не решительность моей новой подруги. В один из дней Лера пришла на работу очень воодушевленная. Мотыльком она впорхнула в наш кабинет, упала в кресло напротив и хитро посмотрела на меня.

– Знаешь, вчера я решила подать заявку на собеседование в авиакомпанию «Уральские авиалинии», – поведала она мне о причине своей радости, – и, возможно, скоро придется ехать в Екатеринбург.

Судя по по виду Леры, она была очень воодушевлена и взволнована. Я не сразу пришла в себя от такой новости. Ехать в Екатеринбург! Для меня это сродни поездке в Москву. Одна я так далеко никогда не ездила. Сразу пришла мысль, что это наверняка недешевое удовольствие.

– Тебе тоже нужно записаться. Обязательно! – продолжила свою мысль моя подруга.

«Ну да, у Леры обеспеченные родители, – подумала я. – У нее есть своя квартира, и ей не нужно платить за аренду. Мне же придется самой искать деньги на билет, а еще неизвестно, сколько это будет стоить».

– Мне нужно подумать, – только и смогла я ответить в тот момент.

Размышления заняли не много времени. Буквально в тот же вечер, посчитав свои скромные депозиты, я пришла к выводу, что на поездку мне хватит. А там посмотрим! И снова река моей жизни закипела водоворотами, а ее плавное течение сделало резкий поворот в тот момент, когда на сайте авиакомпании «Уральские авиалинии» я заполнила анкету соискателя и отправила ее в главный офис в город Екатеринбург.

Глава 3

Мои университеты

Забегая немного вперед, скажу, что стюардессой Лера так и не стала. Часто бывает, что само ожидание чуда гораздо интереснее, чем результат. Нередко на пути к мечте приходится претерпевать лишения, к которым человек не готов. Но мечтателям не свойственно задумываться над прозой жизни. На то она и мечта, чтобы в мыслях идти к ней легко и непринужденно. Как только ваши грезы омрачают сложности быта, это перестает быть мечтой, а превращается в тяжелый труд. Многие ли из нас мечтают долго и упорно трудиться?

Надо сказать, что Лера не в первый раз пыталась выучиться профессии стюардессы. Некоторое время до нашего знакомства она летала на собеседование в Калининград, в авиационный учебный центр БФУ им. Канта. На мой вопрос, почему она не осталась обучаться, Лера дала какой-то невнятный и уклончивый ответ, что-то вроде «не понравилась энергетика города».

Позднее мне часто приходилось бывать в Калининграде, в том числе и на отдыхе. Я очень полюбила этот город на берегу Балтийского моря. Здесь дыхание истории чувствуется на каждой улочке: и в стрельчатых башнях Кенигсбергского собора, и в суровых крепостных бастионах, и в маленьких трамвайчиках, неспешно прокладывающих свой путь сквозь арочные проемы старых городских стен. Но больше всего мне полюбилась природа этого места. Бесконечные белоснежные пляжи, мягкий плавный бег морской волны, неслышно накатывающей на песок, и прозрачная морская вода, в которой отражаются белые облака – все здесь настраивало на размышления и спокойный отдых.

Нам достаточно быстро ответили на наши заявки из авиакомпании «Уральские авиалинии» и пригласили на устное собеседование. На него мы поехали вместе с Лерой в город Екатеринбург, столицу Свердловской области. В процессе беседы не было ничего сложного и интересного. Мне запомнилось другое – процесс ожидания.

Когда я пришла в офис авиакомпании, перед дверью кабинета приемной комиссии уже набралась небольшая толпа молодых парней и девушек, очень разных. Все были одеты так, как сами считали подобающим моменту. Некоторые девушки как будто специально облачились в самые вызывающие наряды, подчеркивающие фигуры. Другие оделись, наоборот, очень строго. И вели себя все по-разному. Кто-то скромно стоял в сторонке, и было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Другие казались более раскрепощенными.

Среди этой группы сильно выделялась одна девушка. Молодая, очень самоуверенная, одетая слегка вызывающе: в очень короткой юбке, прозрачной белой блузке и туфлях на высоком каблуке. Очень симпатичная, она выделялась из толпы своей броской запоминающейся внешностью. Если люди и рождаются с каким-то призванием, то этой девушке следовало появиться на свет уже с ID-картой стюардессы. Своей эффектной внешностью она точь-в-точь походила на бортпроводниц-фотомоделей, чьи фотографии вы легко найдете в популярных социальных сетях.

Но не одеждой и даже не внешностью привлекла мое внимание эта кандидатка в стюардессы. С первого взгляда на нее в глаза бросалась огромная цветная татуировка с изображением совы, заполнявшая почти все пространство правого предплечья. Может, эта татуировка даровала уверенность ее обладательнице, но вела девушка себя так, будто уже успешно прошла отбор.

– Да что вы знаете о комиссии? – спрашивала она у кого-то из толпы. – С вами будут общаться на английском языке. А вы его хорошо знаете? У меня отличный английский, – продолжала хвалиться обладательница татуировки. – Сейчас на нас наденут пилотки, и нужно будет сфотографироваться, – не унималась соискательница.

У меня сложилось впечатление, что девушка проходит не первое в своей жизни собеседование на работу бортпроводника. Уже позднее я узнала, что в «Аэрофлоте» на первом собеседовании принято фотографировать кандидатов в головных уборах.

Глядя на эту спокойную и уверенную девочку, меня начали одолевать сомнения: нужно ли было так далеко ехать? Нет, я не сомневалась в своем английском. Однако одно дело – учить его в школе, а другое – живое общение. Загнав свои страхи куда поглубже, чтобы не мешали, я попыталась отрешиться от происходящего вокруг. Так или иначе, пока затраты мои были небольшие и равнялись цене на билет до Екатеринбурга. «За спрос денег не берут», – говорит моя мама.

Перед началом собеседования из кабинета комиссии вышел представитель авиакомпании и спросил, есть ли среди соискателей люди с татуировками. Пояснил, что не нужно скрывать этот факт, потому что в ходе медицинской комиссии рисунки даже на самых интимных местах все равно будут обнаружены. «Счастливые» обладатели рисунков на теле приглашались пройти в кабинет первыми.

В числе первопроходцев оказалась и девочка с совой на руке. Едва войдя, она почти сразу вышла из кабинета приемной комиссии и, как мне показалось, выглядела еще более уверенной. Кто-то тут же задал вопрос: «Как успехи?» Ответ меня удивил.

– Все хорошо, – без тени смущения отвечала кандидатка, – сказали, что я им подхожу, только татуировку нужно удалить.

После этих слов уверенной походкой от бедра девушка с рисунком совы на руке неспешно удалилась.

С Лерой Орешкиной в тот день приключился конфуз. Об этом моя подруга рассказала позже. Войдя в кабинет, где заседала комиссия, Лера увидела пустой стул. Не мудрствуя лукаво, она присела… рядом с председателем комиссии и не сразу сообразила, почему все удивленно на нее посмотрели. Оказалось, что занятое ей место отведено для секретаря, который незадолго до этого вышел на пару минут. Стул для соискателей, стоящий напротив, она просто не заметила. Видимо, сказалось нервное напряжение последних часов.

В процессе моего собеседования не было ничего необычного. Подозреваю, что беседа проходит примерно одинаково во всех авиакомпаниях. Меня спрашивали об образовании, вредных привычках, заболеваниях, хобби, семейном положении. Я честно ответила на все вопросы. После этого мы с Лерой вернулись в Магнитогорск и стали ждать решения комиссии. Моей подруге позвонили первой и пригласили на учебу. Мне же пришлось изрядно понервничать. Спустя несколько дней, когда я уже и не рассчитывала услышать положительный ответ, на мой телефон позвонили из авиакомпании и сообщили, что принимают на учебу, которая должна была начаться в скором времени и продлиться три месяца.

Но, прежде чем начнется учебный процесс, необходимо пройти врачебно-летную экспертную комиссию (ВЛЭК). Это длительная и изматывающая процедура. Вначале нужно собрать множество справок с места жительства и обследоваться у нескольких врачей. Во время полета бортпроводники испытывают сильные нагрузки на организм, связанные с переменой давления и воздействием солнечной радиации. Со слабым здоровьем на борту самолета не место. Потому обследуют каждого кандидата так, будто собираются запускать в космос. Многие не могут пройти этот этап из-за проблем со зрением, имеющимися сердечно-сосудистыми заболеваниями или по совершенно банальной причине, вроде наличия искривленной носовой перегородки. Среди моих коллег есть те, кому пришлось делать операцию по коррекции зрения или по выправлению носовой перегородки, а затем повторно проходить комиссию. Чем лучше ваше здоровье, тем больше шансов успешно преодолеть этот этап. У меня процедура ВЛЭК заняла около двух месяцев, из которых бюрократические проволочки отняли половину срока.

Но мало самому пройти медкомиссию. Необходимо ждать набора полной группы, а это значит, что, пока остальные кандидаты не минуют этот этап, учеба не начнется. Как раз в то время, когда собралось достаточное число слушателей, центр подготовки бортпроводников в Екатеринбурге закрылся на сертификацию. Все это время я жила без дохода на скромные накопления, которые удалось отложить на последнем месте работы. Помню, как одна из подруг уговаривала меня отказаться от идеи стать бортпроводницей. Она просила задуматься: может, эта работа мне не подходит? Возможно, сама судьба возводит препятствия на моем пути. Во всем этом подруга видела дурные предзнаменования.

И снова я возвращаюсь к мысли, что, еще не став бортпроводницей, у меня было столько причин отказаться от этого намерения. Но я настойчиво добивалась своей цели, преодолевая различные препятствия и трудности. Наконец пришел тот день, когда собралась полная группа студентов, сертификация учебного центра закончилась и начались мои университеты.

Я так подробно описываю этот этап, чтобы подчеркнуть, как много раз готова была сдаться и отказаться от работы. Даже такая мелочь, как татуировка, могла поставить крест на моих планах. Несмотря на простоту поступления и учебы, до конца этого пути дошли лишь единицы соискателей. Позднее, уже устроившись на работу в авиакомпанию, я встречала только двух человек из той группы, которая пришла на комиссию. Среди выбывших, к сожалению, оказалась и Лера.

Казалось бы, что может остановить человека, который прошел ВЛЭК, выдержал несколько месяцев ожидания и, наконец, пришел на учебу? Вы удивитесь, как была неприятно удивлена и я, но «лодка мечты» моей подруги разбилась о быт. Лера – достаточно избалованная вниманием девушка. Вся ее прежняя жизнь проходила в тепличных условиях под неусыпным контролем родителей. Ей не приходилось решать вопрос с арендой, жить в другом городе на съемной квартире, делить жизненное пространство с малознакомым человеком. Когда же эти вопросы подошли вплотную, это сломало ее решимость. Бытовые проблемы оказались сильнее бюрократических проволочек, строгих врачей и пыток временем.

В то время я искала самые бюджетные варианты для долгосрочной аренды жилья в Екатеринбурге – однокомнатную квартиру без шикарного ремонта на двоих. Лера же сразу предложила мне снять двухкомнатные апартаменты, хорошо отремонтированные и с дорогой мебелью. Как сейчас помню, стоимость их аренды составляла 30 000 рублей в месяц. Цена по тем временам огромная даже по меркам большого города. Я не могла себе позволить платить более 7000 рублей. Это был размер стипендии, которую на тот момент нам платили «Уральские авиалинии». После того, как я сказала об этом Лере, она предложила мне занять у нее денег, чтобы в последующем, после трудоустройства, вернуть ей долг. Хорошо, что у меня хватило настойчивости отказаться тогда от этого предложения! По моему мнению, Лера просто была не готова к предстоящим кардинальным переменам в своей жизни. Она не смогла бы долго жить вдали от родителей и привычного круга общения. Мне же платить в одиночку 30 000 рублей за квартиру было бы не по карману.

В итоге нам удалось арендовать неплохую однокомнатную квартиру за 15 000 рублей возле аэропорта Кольцово. В ней мы вместе с Лерой прожили всего сутки. После первого же занятия моя соратница решила, что работа бортпроводницы не для нее, и вернулась в Магнитогорск.

Мне же пришлось экстренно искать себе соседку, потому что 15 000 рублей для одной – это неподъемная сумма. После непродолжительных поисков я стала жить вместе с малознакомой девушкой Галиной из нашей группы. Проживание с незнакомым человеком в однокомнатной квартире – это своего рода испытание, которое мне предстояло пройти. Миниатюрная худенькая блондинка Галина производила впечатление законченного ботаника. Однако, несмотря на свой внешний вид, моя новая сожительница оказалась любительницей шумно провести свободное время. Возвращаясь от родителей после выходных, я периодически заставала ее в состоянии глубокого похмелья, квартира напоминала поле сражения, а демонстрируемые сокурсниками видео «торжеств» в наших апартаментах могли привести в шок даже завзятого тусовщика. Несколько раз мне приходилось напоминать своей загулявшей сокурснице, что за шум и пьянство нас выселят из жилья, найденного мной с таким трудом. Из-за неуемной тяги к веселью Галина постоянно находилась на грани отчисления, но каждый раз после «последнего китайского предупреждения» со стороны преподавателей ей удавалось собраться и сдать экзамен. По завершении учебы Галина уехала в родной Краснодар. Но к этому времени я уже начала работать и могла оплачивать жилье самостоятельно. На несколько лет эта квартира в Кольцово стала моим домом.

Как и в любом учебном процессе, поначалу мы изучили теорию. Я как будто вернулась в университет. Снова лекции по 6 дней в неделю и длинные конспекты. Начинали мы в 8 утра, а заканчивали в 15–16 часов. Нам предстояло освоить множество предметов, многие из которых сейчас даже не вспомню. Назову лишь некоторые: основы оказания первой медицинской помощи, воздушное право, аварийно-спасательная подготовка. Помимо лекций, на уроках нам демонстрировали фильмы. Здесь ко мне пришло осознание, какую непростую профессию я выбрала, к каким печальным последствиям может привести ошибка лишь одного члена экипажа – не только пилота, но и бортпроводника. Увиденные фильмы врезались в мою память, произвели на меня сильное впечатление. В наших с Лерой мечтах работа стюардессы представлялась совсем по-другому.

Полученные теоретические знания нами тут же закреплялись на практике. Мы учились оказывать неотложную медицинскую помощь на специальном манекене. Этой кукле дали доброе имя – Гоша. Ох и натерпелся он от нас – неумелых врачей! Нештатные ситуации на борту отрабатывались на курсе аварийно-спасательной подготовки на специальном стенде. Он представлял собой точную копию салона самолета. Электронными механизмами имитировались пожар, задымление, разгерметизация и другие опасные ситуации. В нашу задачу входило быстро и верно оценить положение, после чего правильно среагировать и принять меры к обеспечению безопасности пассажиров и экипажа.

На этих уроках большое внимание уделялось аварийной эвакуации. Никто из нас, студентов, и не думал, что полученные знания в будущем придется применить на практике. Большинству они не пригодились, чего нельзя сказать обо мне. До сих пор вспоминаю шутку коллег о том, что я одна видела, как в реальной жизни разворачивается аварийный трап. Действительно, во время учебы нам только описывают, как правильно должна работать система наполнения воздухом спасательного оборудования. Трапы запасных выходов – дорогостоящий комплект оборудования самолета, чтобы разворачивать их для курсантов. Потому познакомиться с его работой на практике удается только тем бортпроводникам, кто попал в нештатную ситуацию.

Аварийно-спасательная подготовка преподается не только на суше, но и на воде. У меня никогда не было страха высоты, скорости или насекомых. Единственное, что с детства вызывает во мне ужас – это вид глубокой воды и потеря твердого дна под ногами. Каждый раз, когда я смотрю в глубину, меня охватывает страх. Вид огромных морских якорей леденит кровь и провоцирует приступы панической атаки. Водобоязнь я испытываю с раннего детства. Возможно, потому что никогда не умела плавать.

Чтобы успешно пройти курс подготовки бортпроводников, необходимо сдать экзамены по спасению на воде. Мне пришлось побороть свою фобию и впервые в жизни окунуться в глубокий бассейн. Вначале необходимо продемонстрировать теоретические знания на берегу. Назвать все виды спасательных средств на борту самолета. Затем следует проверка знаний команд, выполняемых при приземлении на воду и техники обращения со спасательным жилетом.

Сдавшие экзамены первого этапа допускаются далее, и вот здесь для меня началось самое страшное – погружение в воду. Тот факт, что на тебе надет спасательный жилет, не сильно успокаивает. Тем более, что испытание начинается без него. Вначале необходимо перебороть ужас и спрыгнуть в глубокую холодную воду. Только после этого разрешается надеть на себя жилет. Кто знаком с фобиями, может понять, чего мне стоило выполнить это задание. Только так можно ощутить всю палитру эмоций, в мгновение обрушившихся на меня, когда я погрузилась в холодные воды бассейна.

С гордостью могу сказать, что смогла выдержать этот экзамен. Своим уверенным видом удалось убедить экзаменаторов, что я не чувствую страха. Это испытание было пройдено, конечно, не без помощи моих более «водоплавающих» коллег. До сих пор помню, как меня незаметно подталкивали за жилет вперед, чтобы не отстала. Ждали меня, когда отставала. Грести я почти не умела. Теперь вы можете иметь представление, через какие сложности приходится пройти на пути становления профессиональным бортпроводником.

Аварийные ситуации, к счастью, случаются редко. А вот обслуживание на борту – наши ежедневные рабочие будни. Сервис – лицо авиакомпании, и в большинстве случаев другая наша работа остается для клиентов за кадром. Неудивительно, что обучению этой дисциплине уделяется так много времени. Нам читают курс по сервисному обслуживанию на борту. Это только со стороны кажется, что у кабинного экипажа все получается легко и непринужденно: разносить еду и напитки, общаться с пассажирами. Эта видимая легкость достигается в ходе длительных тренировок на тренажере по сервису. Да, вы не ослышались, есть и такой. На этих же занятиях нас обучали особенностям общения с людьми с ограниченными возможностями.

Каждый пассажир индивидуален, но ко всем бортпроводник должен найти подход. Потому очень полезен курс по изучению человеческих факторов. Нас обучают не только правильному взаимодействию с пассажирами, но также построению доброжелательных отношений между сотрудниками одной команды на борту. На лекциях рассматривались самые разнообразные ситуации – от психологической несовместимости членов экипажа до общения с пассажирами в случае возникновения аварийной ситуации, паники, психологических проблем. Особенно запомнился преподаватель курса. Я долго не могла понять мотивов его поведения во время лекций. Он мог неожиданно громко закричать, критиковать правильные с виду действия студентов, провоцировать бурные дискуссии по предмету между учащимися. Лишь спустя время я догадалась, что он специально пытался вызывать у нас сильные эмоциональные реакции: гнев, удивление, обиду, испуг. Это было необходимо, чтобы научить нас справляться со своими чувствами в стрессовой ситуации.

Эти и другие курсы заложили во мне фундамент для успешного применения навыков бортпроводника во время аварийной посадки. До сих пор я очень благодарна своим учителям. Их уроки помогли мне не растеряться в критической обстановке, не поддаться панике, а выполнять свои обязанности с холодной головой.

Наше обучение закончилось сдачей общего экзамена. Поначалу всех студентов экзаменовали в авиакомпании. Тех, кто успешно прошел завершающий этап, допустили до сдачи экзаменов в Росавиации. Здесь тестирование очень напоминает экзамены в ГАИ. В отдельном кабинете установлены компьютеры, которые показывают билеты с вопросами и вариантами ответов. За определенное время необходимо правильно решить нужное число задач. Лишь после сдачи этого экзамена студент имеет право гордо именоваться работником гражданской авиации.

Отлично помню тот день, когда я получила свидетельство бортпроводника. К тому времени мне уже выдали новенькую форму авиакомпании. На многих она сидела косо и криво, потому что люди разные, а ателье шьет по общим лекалам. Но никто не жаловался. Для многих это была первая в их жизни работа. Мы приехали в здание отделения Росавиации по Свердловской области. В торжественной обстановке мне вручили документы, а затем мы сделали общее фото. Эта фотокарточка до сих пор со мной. Иногда я смотрю на нее и вспоминаю три замечательных месяца учебы, наших преподавателей, студентов. Многие из людей, что на фотографии, уже уволились, а некоторые работают до сих пор. Кто-то из ребят выучился на пилота. На этом фото я, как и на любых других, выгляжу очень счастливой. Мне казалось, вот она, мечта всей моей жизни сбылась. Осталось только отработать несколько полетов, чтобы закрепить теоретические навыки.

Глава 4

«Уральские птички» учатся летать

Как и для каждого пилота, для бортпроводника его первый полет – волнительное событие, которое запоминается на всю жизнь. И не беда, что вместо огромных окон пилотской кабины у нас в салоне лишь маленькие иллюминаторы. И что большую часть времени мы проводим на ногах, а не в удобных креслах, и вместо снежно-белого ковра из облаков перед глазами ковролин и пластик салона. Наша работа не менее интересная и ответственная. Но поначалу к ней нужно привыкнуть.

На учебных тренажерах нет эффекта качки, как в воздухе. Нет и внезапного чувства невесомости при попадании в воздушные ямы и при заходе в зону турбулентности. Все эти прелести работы можно испытать только в настоящем полете. А чтобы к ним привыкнуть, нужно провести в небе не одну сотню часов. Если учесть, что стюардессы обязаны надевать на работе обувь на каблуке, можете себе представить, как болят ноги после долгого рейса.

Свой первый полет я помню так четко, как будто вернулась из него только вчера. Это был разворотный рейс (туда-обратно) по маршруту Екатеринбург – Калининград – Екатеринбург. Мне повезло, так как я летела с хорошей командой под началом старшего бортпроводника – Дианы.

Забегая вперед, скажу, что этот рейс прошел очень спокойно, без сучка, без задоринки. Кроме меня все члены экипажа были опытные ребята. Но, прежде чем попасть на самолет, необходимо встретиться с командой, пройти медосмотр и предполетный брифинг. Вот тут-то и случился со мной небольшой казус.

Я очень волновалась перед первым полетом. Несколько раз проверила все документы. Долго крутилась перед зеркалом, проверяла, как сидит на мне форма, чтобы из прически не выбился ни один волосок. Дело в том, что в первых рейсах, называемых стажерскими, старший бортпроводник оценивает не только твою общую подготовку, теоретические знания, но также внешний вид. Оценки выставляются на отдельном бланке. Поэтому очень не хотелось опростоволоситься.

На работу я приехала намного раньше назначенного времени, так как боялась опоздать, и только тогда с удивлением осознала, что не помню, куда нужно идти дальше. Во время учебы нас только один раз приводили в аэропорт Кольцово, показывали расположение служб. Но я с детства не дружу с картами, плохо ориентируюсь на местности и никогда не смогу с первого раза повторно пройти по сложному маршруту. Я стала немного нервничать.

Аэропорт в Екатеринбурге – большое здание с несколькими этажами. Но комната предполетного брифинга находится не в центральном здании аэровокзала, а в отдельном строении. Изрядно пришлось побегать по нему, пока не нашла, как мне показалось, нужную комнату. Зайдя в нее, сразу же увидела группу пилотов. Несколько мужчин ожидали своего рейса, но бортпроводников среди них не было.

Видимо, по моему растерянному выражению лица пилоты догадались, что перед ними новенькая, которая заблудилась. Оказалось, что ошиблась я не только комнатой, но и этажом. Мне вежливо объяснили, куда идти. Но и тут мои приключения не закончились. В комнате для экипажей ходила, сидела, общалась и пила чай толпа незнакомых мне людей, а так как познакомиться с кем-то мне еще не довелось, то оставалось только спрашивать у всех: «Кто летит в Калининград?» Никто не отзывался. И снова в сердце стал закрадываться испуг. Вдруг что-то напутала?! А может, часы отстают?! Когда моя нервозность начала перерастать в тихую панику и я почти поверила, что что-то делаю не так и опоздаю на свой первый рейс, кто-то из присутствующих меня успокоил. Подсказал сидеть в комнате и ждать свой экипаж. Вот такое небольшое волнительное происшествие запомнилось мне из первого рабочего дня.

В любой авиакомпании к начинающим работникам всегда самое пристальное внимание. Ты можешь учиться только на «отлично», но применять свои навыки на практике – не то же самое, что работать на тренажере. Поэтому очень важно, чтобы первыми наставниками были люди терпеливые, вежливые и компетентные. Не всем так повезло в первом полете, как мне. Некоторые старшие бортпроводники не наделены ни каплей терпения или педагогического дара. Сами не так давно выросшие из обычных бортпроводников, они из кожи вон лезут, чтобы усложнить жизнь молодежи. Постоянные придирки по мелочам: некрасиво разложенные салфетки, не вовремя надетый передник, криво поставленные приборы и тому подобное – могут отравить жизнь любому, даже самому терпеливому человеку. Бывают случаи, что, пройдя все тяготы подготовки и учебы, начинающие бортпроводники уже на первых рейсах разочаровываются в профессии и уходят. Но такое случается нечасто. Все же большая часть старших бортпроводников нашей компании – хорошие люди и отличные специалисты.

Кроме Дианы с нами вместе в одном экипаже работала бортпроводница бизнес-класса – девушка, которую я не запомнила, так как во время перелета мы с ней ни разу не общались. Со мной вместе в «хвосте» самолета летел молодой парень по имени Кирилл. Сейчас он учится на пилота и скоро сам будет управлять воздушным судном. В рейсе в основном он помогал мне постигать азы профессии.

Кирилл и Диана – замечательные ребята, которые внимательно следили за мной весь полет. Вежливо объясняли все, что мне казалось непонятным, и рассказывали то, что от волнения могло вылететь из головы. Конечно, я волновалась, несмотря на то, что считаю себя человеком очень спокойным. Волнение происходило больше не от страха чего-то не знать, а от повышенного чувства ответственности. У меня с детства «синдром отличника» – желание сделать все в лучшем виде, превзойти всех. Вот и в первом рейсе мне хотелось показать себя с лучшей стороны, продемонстрировать все свои знания, чтобы оставить самые хорошие впечатления у Дианы и Кирилла.

Рейс длился совсем недолго – около двух часов занял полет в одну сторону. Затем короткая стоянка в аэропорту Калининграда, продлившаяся не более одного часа, и обратный перелет в Екатеринбург. Впоследствии мне не раз доводилось летать в рейсы и командировки вместе с Дианой и Кириллом. Я до сих пор очень благодарна своему первому экипажу за их терпение, ответственность, вежливость, профессионализм. Они помогли мне не только полюбить эту профессию, но и пройти важный этап ее принятия.

Для меня, как начинающей бортпроводницы, принятие профессии оказалось даже сложнее, чем учеба. Большинство пассажиров относятся к нам в полете как к обслуживающему персоналу. Для них мы что-то вроде официантов в кафе, обязанность которых – выполнять любые прихоти клиента. За билет ведь заплатили. Но на самом деле раздача блюд и напитков – лишь мизерная доля того огромного объема работы, которую выполняет бортпроводник перед, во время и после рейса. На нас лежит груз огромной ответственности за жизни и здоровье пассажиров. Чего стоит только не перевести вовремя ручку аварийного выхода из нужного положения на стоянке в положение при полете. В критический момент эта ошибка может стоить жизни всем находящимся на борту самолета. Как показала практика, именно к бортпроводникам в опасной ситуации в первую очередь обращаются пассажиры. Пилоты же находятся далеко в закрытой кабине.

Потому в самом начале рабочего пути важно не расслабляться. Не дать пассажирам воспринимать себя простым официантом. Прочувствовать всю ответственность и важность своей работы. Осознать, что от действий бортпроводника зависят сотни жизней на борту. Недаром будущие работники проходят такой сложный отбор, напряженно учатся, каждые полгода проходят переподготовку и проверки на соответствие требованиям Росавиации, долго осваивают премудрости профессии.

Обучение молодежи происходит не только во время рабочих рейсов. Мне очень помогло общение с «ветеранами» нашей службы – людьми, которые с честью отработали многие годы на борту самолета, попадали в разнообразные жизненные ситуации и посетили самые отдаленные уголки нашей планеты. После знакомства с каждым из них начинаешь еще больше любить и уважать свою профессию. Здесь я хотела бы рассказать о действительно заслуженном работнике и очень хорошем человеке – Елене Викторовне, с которой судьба свела меня в московском отряде. Благодаря этой женщине многие наши бортпроводники смогли проникнуться важностью выбранной профессии.

Елена Викторовна занимается административной работой: оформлением карточек бортпроводников, проведением проверок и другими важными вещами, без которых не может существовать ни одна авиакомпания. Но непосредственно сама она уже не летает. Так часто бывает, когда сотрудник не хочет или не может по состоянию здоровья либо по возрасту летать, однако не желает прощаться с любимой работой. Он переходит на работу в офис, где приходятся очень кстати его опыт и профессионализм.

При первой встрече Елена Викторовна мне сразу понравилась легким отношением к жизни. Всегда очень позитивная, простая в общении, она влюбляла в себя окружающих своим внутренним светом и добротой. Трудно представить, какой интересный жизненный путь прошла эта женщина. Лишь спустя время я узнала, что она работала стюардессой в «Аэрофлоте» еще при СССР, когда никаких других авиакомпаний не существовало. Из ее рассказов о работе бортпроводником в те времена можно написать не один приключенческий роман.

Что мне особенно нравится в Елене Викторовне, так это ее увлеченность профессией. Она часами может рассказывать об эпизодах из жизни, что приключались с ней на борту самолета и в командировках. По тому, с каким интересом и ностальгией она вспоминает истории былых лет, видно, что она по-настоящему любит эту профессию.

Наверное, не будет преувеличением сказать, что за время своей работы в «Аэрофлоте» Елена Викторовна побывала во всех странах мира. От нее можно услышать рассказы о путешествиях в США, Австралию, Новую Зеландию, Японию, Китай и другие экзотические страны. Ей довелось путешествовать так далеко за пределами родины задолго до блогеров, которые хвалятся своими достижениями в социальных сетях. И это в те времена, когда обычному советскому гражданину выезд за пределы страны был строго ограничен. Некоторые истории, рассказанные этим замечательным человеком, мне особенно запомнились.

Однажды командировка занесла Елену Викторовну с коллегами в Сингапур – место необычайно любопытное и экзотическое даже по сегодняшним меркам. Чтобы не тратить время зря, весь экипаж отправился на прогулку по местному парку развлечений. Для советского гражданина в то время в этой азиатской стране все было очень интересно. Парк оказался настолько огромным, что между аттракционами проложили железнодорожные ветки, по которым курсировали поезда.

В те далекие времена бортпроводникам в заграничных командировках выдавали суточную норму валюты, которой хватало, чтобы купить себе обед. Сумма получалась небольшая, а потому вся команда единогласно решила не тратить ее на поездки по железной дороге, а ходить пешком. К концу дня у всех ноги были стерты в кровь, болели мозоли, и от усталости многие передвигались с трудом. Зато удалось обойти весь парк и сэкономить валюту, чтобы сходить в кафе и попробовать заграничные диковинки. Но каково же было удивление и разочарование группы бортпроводников, когда на выходе из парка они увидели надпись, гласившую, что пользование железной дорогой бесплатное.

Эту историю Елена Викторовна рассказывала так весело и задорно, что, вспоминая ее спустя долгое время, я не могу удержаться от смеха. Конечно, сегодня трудно представить подобную ситуацию. Бортпроводникам в заграничных командировках валюту никто не выдает. Обязанность авиакомпании – обеспечить работника местом для отдыха и трехразовым питанием. Досуг и развлечения – это всегда за свой счет.

В зарубежных авиакомпаниях, особенно крупных и известных, условия работы отличаются от российских реалий. Мои знакомые, работающие в Emirates, успели побывать в самых отдаленных уголках мира. При этом авиакомпания всегда заселяет своих сотрудников в отдельные номера, в какую бы страну они не прилетели. В отечественных авиакомпаниях принято экономить на комфорте бортпроводников. Но это не относится к пилотам. Им всегда предоставляются отдельные номера.

Кроме того, крупные зарубежные компании летают по всему миру. Российские – небольшие и в основном совершают рейсы в пределах страны или по СНГ (Киргизия, Узбекистан, Туркменистан и другие). Вылет в дальнее зарубежье для кабинного экипажа небольшой авиакомпании, такой как наша, это крупное событие. На такие рейсы назначают работать, как правило, ветеранов. Попасть в командировку в тропическую страну, такую как Таиланд, для молодого сотрудника – задача почти невыполнимая. На эти рейсы молодежь назначают только в качестве подарка, например, на день рождения. Чтобы попасть в когорту «избранных», новобранцам придется отработать не меньше десяти лет. Поэтому мечтающим с первого дня работы покорять белоснежные пляжи Карибского моря нужно немного поостыть или выбрать для работы крупные компании, в направлениях которых больше экзотических стран.

С одной стороны, перелеты в отдаленные уголки мира – одновременно и дар, и наказание, ибо появляются дома такие сотрудники очень редко. Командировки длятся по нескольку дней, и все это время ты остаешься отрезанным от семьи. А если оба супруга работают бортпроводниками, то их шансы встретиться когда-то под крышей одного дома стремятся к нулю. Поэтому во многих авиакомпаниях принято супругов и желающих в скором времени создать семью отправлять в командировки парами, конечно, если позволяет график и налет. Для такой работы, кроме того, что необходимо в совершенстве знать английский язык, еще желательно быть не семейным человеком.

Зарплаты российских бортпроводников не настолько велики, чтобы позволить себе развлечения и досуг в каждой командировке. Поэтому нам часто приходится экономить за рубежом – больше ходить пешком, меньше тратиться на сувениры. Хотя иногда так хочется порадовать себя и близких чем-то экзотическим. Помню, как я везла из Таиланда полный чемодан манго, чтобы удивить родителей. Кто ел эти плоды в Азии, тот меня поймет. Это не те зеленые несъедобные фрукты, что лежат месяцами на прилавках российских магазинов. Свежий манго – это взрыв вкуса и наслаждение в каждом рецепторе языка и любовь на всю жизнь. В итоге родителям удалось съесть лишь несколько штук из моего чемодана. Остальные плоды безнадежно испортились. Слишком короток век свежих натуральных продуктов.

И снова я не могу не поделиться историей, рассказанной мне как-то Еленой Викторовной. В одной из командировок в какую-то далекую африканскую страну еще в советские времена она купила огромный цветочный горшок. Творение африканского зодчего было настолько большим и тяжелым, что тащить его ей помогали по очереди все члены команды. Ради этого предмета пришлось отказаться от багажа для себя. В итоге горшок несколько лет простоял в московской квартире, восхищая гостей своим экзотическим видом. Позже Елена Викторовна решила организовать цветник в подъезде своего дома, чтобы он мог радовать всех посетителей, а не только ее гостей. Но сосуд с цветами не простоял в общественном месте и нескольких дней. Горшок, а вместе с ним и цветы, похитили какие-то поклонники африканской культуры. Конечно, Елену Викторовну тяжело расстроить банальной кражей. Настолько это веселый и позитивный человек, что рассказывала она историю со смехом, вспоминая, сколько лишений пришлось претерпеть, чтобы привезти громоздкий предмет на родину.

Сегодня, когда авиакомпаний в России не один десяток и каждый год заканчивают обучение сотни бортпроводников, популярность профессии сильно упала. Многие перестали чувствовать свою уникальность, незаменимость и важность. Но общение с такими ветеранами профессии, как Елена Викторовна, возвращают нам гордость за наш нелегкий труд.

Глава 5

Будни стюардессы

Лето в любой авиакомпании – горячая пора. Люди стремятся получить отпуск именно в это время года, чтобы провести его на природе с родными или отправиться на теплый юг, под жарким солнцем отдохнуть от забот трудового года. Но для бортпроводников лето – это время самой напряженной работы. Потому, наверное, отпуск в нашей службе чаще случается в зимнее время, когда поток пассажиров начинает немного ослабевать.

Самое большое количество рейсов в августе выпадает на столицу нашей родины. Москва – не только сосредоточение самых крупных аэропортов страны, но и главная транспортная развязка. Это место пересадки большинства пассажиров, следующих транзитом, а также отправляющихся за рубеж. Именно в Москве в командировках в летние месяцы бортпроводники «Уральских авиалиний» проводят основное рабочее время.

Август 2019 года не стал исключением. Мой рабочий график был заранее плотно распланирован в основном командировками в столицу. Здесь следует сказать, что редко когда план авиакомпании не претерпевает изменений. Как и все люди, бортпроводники болеют, увольняются, рейсы задерживаются, графики ежедневно переписываются трудолюбивыми сотрудниками службы планирования. Поэтому никогда нельзя сказать точно, куда тебя направят работать на следующий день. Готовность в любое время и в любом месте выйти на работу – основная и самая нелюбимая особенность нашей работы. Конечно, можно отказаться, если назначают в рейс прямо «здесь и сейчас», но таких работников служба планирования «не любит». Поэтому не стоит удивляться, если после нескольких отказов тебя будут ждать командировки в самые «непрестижные» места.

Вся рабочая жизнь бортпроводника состоит из нескольких типов рейсов: «разворотки» – перелет одним днем туда-обратно; «стоянка» – вылет в аэропорт, после чего следуют сутки или несколько дней отдыха и возвращение; «командировки» – перелет в какой-либо аэропорт, откуда выполняется ряд рейсов в течение нескольких суток. Из всех перечисленных командировки – самые нелюбимые. Особенно не любят бортпроводники работу из московских аэропортов.

У меня никогда не случалось сожалений по поводу неожиданных изменений рабочего плана, если вдруг отменялась командировка в Москву. Как и многие коллеги, я предпочитаю рейсы из города Екатеринбурга, где в аэропорту Кольцово базируется наша авиакомпания. Путь от моей квартиры до аэровокзала занимал не больше 10 минут. Назначение в столицу – это жизнь в отеле, отсутствие привычного комфорта и личного пространства, столовая пища, не всегда вкусная и свежая, в течение нескольких дней. Вряд ли такую работу можно назвать мечтой.

Однако среди всех предстоявших мне в тот год августовских командировок была одна, отмена которой меня бы очень огорчила. Это командировка в город Жуковский, приходившаяся ровно на середину месяца. Отчего такая любовь именно к этому месту? Во-первых, я знала почти всех коллег-бортпроводников, с которыми мне предстояло летать из аэропорта Жуковский, кроме одной девушки – Надежды. Все они ребята веселые, интересные, трудолюбивые, работать с такими – одно удовольствие. Во-вторых, условия проживания в городе Жуковском – одни из самых комфортных в нашей службе.

Здесь следует вкратце рассказать о повседневном быте бортпроводника, находящегося в «московской командировке». Авиакомпания «Уральские авиалинии» в 2019 году, как и сегодня, перевозила пассажиров из двух аэропортов Москвы: Домодедово и Жуковский. Изредка случались рейсы из Шереметьево.

Ближайшее к Домодедово Подмосковье плотно застроено старыми базами отдыха, возведенными здесь еще в советскую эпоху и переживающими сегодня второе рождение благодаря бортпроводникам, а также транзитным пассажирам. Заброшенные турбазы, бывшие пионерские лагеря, места отдыха партийных лидеров, наскоро подлатанные и приведенные в порядок снаружи, готовы принимать сотрудников авиакомпаний и непритязательных гостей день и ночь. Когда входишь под крышу такого заведения, остается только дивиться былому великолепию высоченных потолков, лепнине в стиле сталинского ампира и другим приметам советского периода. Меня всегда интересовало, благодаря каким конструкциям поддерживается на весу вся эта каменная роскошь. Не иначе как на алебастре, обоях и честном слове строителей. И вот в таких знаковых в былые времена местах обычно расселяется кабинный экипаж.

Командированные живут, как правило, поблизости от того авиаузла, в котором им предстоит работать. Для вылетающих из аэропорта Домодедово это зачастую гостиничный комплекс, расположенный на месте бывших Мещерских лесов. Благодаря спартанским условиям проживания в среде бортпроводников его принято было называть не иначе как «Пещерино». Кто-то остроумно придумал добавлять к последнему приставку Resort and Spa. Иначе как насмешкой такое наименование не назовешь.

Среди отличительных особенностей этого места: ремонт в номерах времен середины прошлого века; «картонные» стены, не дающие чувства уединения даже среди ночи; ажурные светлые шторы на окнах, совершенно не спасающие от дневного света и потому делающие практически невыполнимой задачу выспаться после тяжелого ночного рейса. Не способствует комфорту также наличие одного санузла на два номера. Очередь в ванную комнату перед рейсом и после – обычное явление.

Питание в гостинице можно выбрать только из меню, которое повара озвучивали при входе в столовую. Выбранные блюда, как правило, приготовлялись тут же при госте. Несомненное достоинство данного гостиничного комплекса – замечательное расположение среди красивейших природных мест средней полосы России, описанных еще в рассказах К. Г. Паустовского. Но и это преимущество нельзя отнести к достижениям владельцев отельного комплекса.

Какой-то период времени существовала практика, что в одном номере данного отеля селили по два-три бортпроводника из разных экипажей. Чтобы понять всю абсурдность ситуации, нужно представить следующую сцену. Первый работник, только прибывший из рейса, пытается отдохнуть и собирается лечь спать. В это время в номер заходит второй бортпроводник, который также вернулся с работы, и ему нужно принять душ, разложить вещи и постель, поесть и отдохнуть. В таких условиях первый бортпроводник не может спать из-за шума в номере. Не выспавшийся, он встает из постели, принимает душ, собирает вещи, чтобы поехать в аэропорт на работу, и при этом невольно будит своего коллегу, которому тоже скоро вылетать в рейс. А теперь представьте: в номере одновременно отдыхает три человека, и все из разных экипажей. Но подобное, к счастью, продлилось недолго. Хорошо, что пилоты никогда не жили там, где расселяли бортпроводников. У них своя гостиница. Страшно представить, что может произойти, если пилот не отдохнет перед полетом.

Чтобы быть объективной, отмечу, что отдельным работникам авиакомпании нравилось проводить командировки в Мещерских местах. Как правило, это были опытные сотрудники с большим стажем, которые за время работы успевали перезнакомиться с жителями небольшого дачного массива, расположенного вблизи отеля. Иногда командой, а бывало, что и с владельцами участков, они отдыхали на природе, жарили мясо и вообще проводили свободное время так, как это пристало человеку на отдыхе, ибо заняться в гостинице больше было нечем.

Но, несмотря на непростые условия проживания, мы старались радоваться тому, что имели, и проводить больше времени на природе. В то время я активно занималась спортом. Мне нравилось бегать вдоль протекающей рядом с отелем небольшой речки мимо зеленой лесопосадки. Чистый свежий воздух, запах летних трав, пение птиц – все это помогало мне примириться с тяготами командировки. С детства природа была для меня лучшим источником силы, вдохновения и хорошего настроения. Красоты здешних мест настраивали на романтический лад. Я слышала рассказы некоторых коллег, что именно в этом месте они встретили своих будущих «вторых половинок». Хотя, возможно, это и выдумки.

Если говорить о вымышленных историях в среде бортпроводников, то вряд ли найдется другая профессия, изобилующая таким количеством «городских легенд». Подолгу проводящие время в командировках люди, как правило, вынуждены общаться в основном друг с другом. Они передают из уст в уста истории из жизни коллег, подслушанные где-то на просторах России. Со временем эти рассказы обрастают новыми подробностями, додуманными очередным рассказчиком и представляющими образец его творческих способностей. Так рождаются легенды.

Самая распространенная «сказка», которую я слышала много раз от самых разных коллег в огромном количестве интерпретаций – история любви пассажира и стюардессы. Каждый рассказчик что-то видоизменял в этой легенде: то номер рейса, то маршрут, то название авиакомпании. Так или иначе, основная мысль этой «легенды» сводится буквально к нескольким предложениям. Летели в одном самолете молодая красивая бортпроводница и не менее молодой красавец– пассажир. Они сразу понравились друг другу, между ними «пробежала искра», и потому они обменялись номерами телефонов (здесь, кстати, каждый рассказчик придумывает собственные способы передачи такой информации в меру своей фантазии: от банального разговора до записки на салфетке). После этого влюбленные недолго встречались, а потом поженились и жили долго и счастливо. Некоторые особо романтичные натуры из коллег обязательно добавляют, что молодожены уехали за границу и оба сейчас работают в авиакомпании Emirates. Как по мне, так можно рассказывать и без последнего уточнения. Главное – долго и счастливо.

«Пещерино» – не единственное место, где селят бортпроводников, прибывших работать в Москву. Неподалеку, на территории комплекса «Ленинские горки», находится еще один отель, в котором мы изредка останавливаемся. Сама гостиница отличается удобством и располагается на территории большого парка с березовыми аллеями. Это место – находка для ценителей природы.

По территории заповедника проложены бетонные дорожки, от которых летним днем поднимается к небу горячий воздух. Но жара не властна над прохладой, прячущейся в тенях старых деревьев, раскинувших свои ветви по обочинам, где так хорошо отдыхается на парковой скамейке, установленной тут еще в советские времена. Вечером из низин в аллеи ветер приносит свежий влажный воздух, пахнущий водой и травами. Можно неспешно гулять по дорожкам, скрытым в густой посадке, или сидеть на скамеечке, вдыхая пахнущие хвоей пьянящие ароматы леса.

Но особенно красиво в парке в осеннюю пору, когда желтые березовые листья преображают давно знакомые пешеходные тропинки в золотой лабиринт. Упавшая листва, влажная от росы и дождей, тихо шелестит под ногами. Верхушки деревьев уже освободились от зелени и чернеют на фоне серого ненастного неба, будто нарисованные графитным карандашом. Ничто не нарушает тишину этого места. Природа засыпает, готовясь пережить очередную зиму.

Зимой парк преображается, теряя налет древности. Деревья одеваются в торжественные снежные наряды. Глубокие сугробы лежат меж деревьев и в глубине леса. Тихо скрипит под ногами укатанный снег на аллеях. Безмолвие и покой этого места прерыва ются лишь изредка, когда с вершины дерева на дорожку вдруг падает снежная шапка, рассыпаясь сверкающими искрами на холодном зимнем солнце. Голодные синицы жалобно чирикают и ищут пропитание на тропинках и в снегу под деревьями. И так легко дышится чистым морозным воздухом.

Рядом с отелем находится конный двор. Иногда владельцы лошадей устраивают заезды, посмотреть на которые могут бесплатно все желающие. Неподалеку открыт пункт проката велосипедов. Можно прокатиться по территории парка. Красота этого места не осталась незамеченной режиссерами. На территории заповедника находится киногородок, где я часто замечала работающие съемочные группы. Поучаствовать ни в одном фильме мне не удалось, но среди бортпроводников встречаются те, кому посчастливилось сняться в массовках, о чем они не преминут с гордостью рассказать.

Но есть для нас в этом замечательном месте и свои недостатки. Отель находится далеко от аэропорта, и, чтобы не опоздать на рейс, приходится выходить очень рано и проводить много времени в дороге. Никому не нравится подолгу ездить в экипажном автобусе. Длинная дорога и тряска утомляют еще до начала рейса. Кроме того, мне не импонирует песенный репертуар, выбираемый водителями. В большинстве случаев на весь автобус играет шансон. Так, не по своей воле, я стала знатоком многих песен этого жанра. Особой популярностью у шоферов пользуются песни С. Наговицына «Потерянный край», М. Круга «Владимирский централ», «Роза» и другие. Многие из них я до сих пор помню наизусть.

Среди бортпроводников считается большим везением во время командировки в Москву поселиться в гостиницах, расположенных вблизи аэропорта Домодедово. Хотя они мне не нравятся своими крошечными номерами. Расстояние между односпальными кроватями в них настолько мизерно, что они больше походят на двуспальные. Как я уже говорила, бортпроводники заселяются в номер по двое, а потому сон практически бок о бок в одной кровати с малознакомым, даже если и очень хорошим человеком – удовольствие сомнительное.

В таких отелях нас селят очень редко, по-видимому, из-за дороговизны. Но именно здесь жить наиболее комфортно. Отсутствие красивой природы, шум от МКАДа и взлетающих самолетов компенсировали бесплатный спортзал, сауна и неплохое меню в столовой. За отдельную плату в сто рублей предлагалось пользоваться «шведским» столом, что я стабильно делала. Кроме того, из этих отелей проще всего добраться до Москвы на маршрутном автобусе или аэроэкспрессе. Прогулка по столице, пожалуй, единственное развлечение командированных в Домодедово экипажей.

Теперь должно быть понятно, почему я волновалась при мысли о возможной замене командировки в г. Жуковский на работу в аэропорту Домодедово или другом месте. Но время шло, планы постоянно корректировались, и только эта командировка оставалась неизменной, так что я даже начала считать себя везучим человеком.

Глава 6

Экипаж

Сегодня я уже не смогу вспомнить, как в августе 2019 года мы всем экипажем оказались в Жуковском. Времени с той поры прошло немало. Командировка наша поначалу ничем не отличалась от множества других, в которых мне довелось побывать.

Как я уже говорила, бортпроводникам нравится жить в Жуковском. Обычно для нас бронируют недорогие номера, но здесь, в отеле в центре города, они максимально комфортные, если сравнивать с теми, в которых приходится жить в командировках по России. Гостиница достаточно современная со свежим ремонтом. Комнаты небольшие, но уютные и хорошо оснащенные. В каждом номере есть своя ванная с душевой кабинкой. При въезде всегда выдают чистый комплект достаточно новых полотенец и свежее постельное белье. Окна выходят в тихий двор или в зеленый сквер. Шторы «блэкаут», то есть полностью перекрывающие свет, – это большое преимущество для тех, кто хочет выспаться. После ночного рейса бывает сложно уснуть днем, особенно если с улицы доносится шум города или нет возможности изолироваться от дневного света. Большое зеркало в полный рост от пола при входе, что может быть важнее в нашей профессии? Перед выходом в рейс необходимо убедиться, что форма хорошо отглажена, не испачкана за время предыдущего полета. Сделать это с обычным зеркальцем для поправки макияжа очень сложно. У изголовья каждой кровати установлены светильники. Можно почитать книгу и не разбудить коллегу, если он желает отдохнуть. Такие мелочи очень важны. Они формируют комфорт в жизни бортпроводника, которому редко удается провести дома больше чем два дня подряд.

В эту августовскую командировку полетели одни из самых интересных людей, с которыми мне доводилось работать. Команда состояла из семи человек. Летный состав – командир воздушного судна Дамир Юсупов и второй пилот Георгий Мурзин. Кабинный экипаж – старший бортпроводник Дмитрий Ивлицкий, бортпроводница бизнес-класса Надежда Вершинина и трое бортпроводников: я, Дмитрий Гончаренко и Яна Ягодина.

Было бы правильно и справедливо сначала познакомить вас с командиром, благодаря отваге которого я сейчас имею возможность писать эту книгу, – с Дамиром Касимовичем Юсуповым. Хотя сомневаюсь, что кто-то в России не слышал имени этого героического человека.

В каждой командировке за экипаж отвечает командир воздушного судна. Эта роль волею доброго случая была отведена Дамиру Юсупову, с которым до того дня мне общаться не приходилось и мы не были знакомы. Дело в том, что простой бортпроводник редко взаимодействует с летным экипажем, находящимся во время полета в кабине пилотов. Эта обязанность возлагается на старшего бортпроводника или заменяющего его сотрудника бизнес-класса, которые имеют доступ в кабину управления воздушным судном. Бортпроводник отвечает за ту часть салона самолета, в которой он работает во время рейса.

Мое первое впечатление о нашем командире в дальнейшем подтвердилось – это скромный, ответственный и внимательный человек. Редко в ком одновременно встретишь столько отзывчивости и заботы. Мне сразу пришлось по душе, что он по-отечески беспокоился обо всех нас. Никогда не забывал спросить, покормили ли экипаж, удалось ли нам отдохнуть после очередного рейса, все ли в порядке с самочувствием. Еще более я укрепилась в своем мнении, когда увидела, как наш командир обстоятельно и внимательно проверяет готовность самолета к вылету.

Очень воспитанный и вежливый командир никогда не повышал голос, и я не слышала от него ни одного бранного слова. В разговоре всегда деликатный, но тем не менее твердый и требовательный к окружающим и, в первую очередь, к себе Дамир Юсупов никогда не уходил от ответственности. Именно ему как командиру воздушного судна впоследствии приходилось от имени всей нашей команды общаться со средствами массовой информации, руководством и известными людьми. И этот груз ответственности он без промедления взял на себя. Всегда и в любой ситуации для него интересы экипажа на первом месте.

Пример для других на работе, в повседневной жизни Дамир отличный семьянин. Волею судьбы мне довелось познакомиться с его родными. Заботливый и ответственный отец большой семьи, он авторитет для детей и любящий муж.

Георгий Мурзин – второй пилот самолета, скромный и немногословный молодой парень. Мне до сих пор кажется, что от природной скромности его тяготит слава героя, заслуженно доставшаяся ему в молодые годы. Очень отзывчивый, он никогда не отказывал нам в помощи – как на работе, так и в жизни.

Со старшим бортпроводником, Дмитрием Ивлицким, мы были знакомы давно. Вместе неоднократно летали в рейсы, а также в командировки. Сложно в двух словах описать многогранный и самобытный характер Дмитрия. О таких, как он, говорят – «душа компании».

Искрометный юмор, свойственный этому веселому парню, способен разрядить любую обстановку. Общаться с ним необычно легко, а рейсы под его руководством проходят всегда в теплой, по-семейному дружной атмосфере. Но легкость характера и общительность не мешают Дмитрию выполнять сложную организационную и «бумажную» работу старшего бортпроводника. В происшествии он в полной мере продемонстрировал высокую квалификацию и подготовку. Это профессиональный работник и замечательный человек.

Как обычно, разместили нас в гостинице по двое. Мне предстояло поселиться в двухместном номере с Надеждой, с которой раньше мы не были знакомы, но сразу подружились и нашли общий язык. Жить с ней было очень комфортно. Она уважительно относилась к чужому пространству и времени отдыха: не шумела и не говорила громко по телефону, когда я отдыхала. Кроме того, она оказалась интересным собеседником. Как и мне, ей довелось не один год поработать в авиакомпании, потому мы быстро нашли общие темы для бесед. Кроме того, Надежда – весьма позитивный человек, а с такими всегда легко. Красивая, стройная, веселая и за словом в карман не полезет. Людей часто вводит в заблуждение внешность красивых девушек. Так же и с Надеждой. Повстречав ее в первый раз, никак не подумаешь, что за броской внешностью скрывается интересный и глубокий человек с сильным характером и крепким жизненным стержнем. Начинаешь понимать это только после близкого знакомства и долгого общения.

Надежда работала в бизнес-классе, которым, как известно, часто путешествуют знаменитости. Нахождение во время перелетов в компании известных людей – спортсменов, артистов, политиков – может отрицательно сказаться на слабых характером работниках «бизнеса». Они становятся заносчивыми, смотрят на рядовых бортпроводников свысока. Все сказанное никак не относится к Надежде. Будучи профессионалом, она отлично справляется со своей работой и никогда не указывает, как ее делать другим, чем выгодно отличается от многих своих коллег. Мы по-настоящему сдружились с Надей и до сих пор стараемся поддерживать связь, даже находясь на расстоянии.

С Дмитрием Гончаренко на момент командировки мы были знакомы очень поверхностно, так как нечасто летали вместе в рейсы. Этот молодой спортивный парень отличается спокойным и уравновешенным характером, а также скромностью. Кроме этого, на Диму Гончаренко всегда можно положиться. Он никогда не отказывает в помощи и приходит на выручку, удивительно отзывчивый человек.

С Яной Ягодиной до встречи в городе Жуковском мы несколько раз бывали в рейсах. Об этом человеке можно сказать, что, помимо привлекательной внешности, ее отличает внутренняя доброта. При этом она очень ответственный работник и так же требовательна к другим, как к себе. Редко найдешь такие хорошие рабочие качества в столь юном возрасте. Мне хорошо запомнились наши предыдущие совместные с Яной командировки в Сочи и Симферополь. Нас часто вместе селили в один номер. В командировке в Симферополе выяснилось, что мы обе сладкоежки и всегда берем с собой на борт шоколадки или другие вкусности. Вот и тогда, в Симферополе, мы ходили вечером вместе в магазин, чтобы набрать сладостей на обратный путь в Москву.

По воле провидения в нашей команде собрались очень разные и интересные люди, каждый – профессионал с большой буквы. И я уверена, что мы были обречены стать одной дружной семьей, даже если бы не произошло ничего непредвиденного.

Глава 7

Жуковский

Относительно новый аэропорт в Московской области в городе Жуковском построили в короткие сроки, чтобы разгрузить Домодедово и Шереметьево, не справлявшихся с пассажиропотоком. Помимо «Уральских авиалиний», из этого аэропорта изредка летают одна или две авиакомпании. Современное здание аэропорта – небольшое, одноэтажное – смотрится слегка нелепо посреди чистого поля, как будто случайно занесенное сюда неизвестными силами. Планировка аэровокзала неудачная. Экипажи и пассажиры выходят на посадку через одни ворота. Это немного неудобно, потому что сотрудники прибывают на борт первыми, чтобы проверить готовность судна к полету, и им приходится проталкиваться сквозь толпу пассажиров, спешащих попасть в самолет.

Расположение аэропорта здесь тоже особенное. Он находится вдали от взлетно-посадочной полосы, потому что размещается вблизи режимного предприятия – Летно-исследовательского института имени М. М. Громова. Когда-то в этом заведении проходили обучение военные летчики, а сейчас изредка испытывают новые самолеты и технику, да еще раз в два года проводится Международный авиационно-космический салон «МАКС».

Взлетно-посадочная полоса института самая длинная в Европе, больше пяти километров, и строилась для единственной цели – в качестве запасного места приземления экспериментального многоразового космического корабля «Буран». Но космолет на эту полосу никогда не садился. Одна из двух оставшихся рабочих версий этого многоразового космического корабля под названием «Байкал» долгое время хранилась на территории института. Первый прототип был утерян во время крушения ангара на Байконуре. Да и «Байкал», как говорят, сейчас уже увезли на какую-то киностудию для использования в качестве декораций. Вот так нелепо и грустно закончилась эра советских многоразовых космических кораблей.

Все это я узнала уже после того, как случился наш взлет продолжительностью чуть больше полутора минут.

А тогда, в августе 2019 года, как и все бортпроводники, я проводила время в Жуковском в перерыве между рейсами. Здесь у меня было любимое секретное место, которое я старалась посетить каждый раз, когда доводилось побывать в командировке в этом городке.

Жуковский не балует разнообразием развлечений прибывающих туристов. Бортпроводники здесь откровенно скучают и большую часть дня проводят в отеле, предаваясь отдыху между короткими перелетами. Рейсы из местного аэропорта в основном короткие, в города СНГ – Душанбе, Бишкек, Ташкент и другие. Все они расположены в паре часов лета от столицы. Трансферный автобус забирал нас прямо от входа в гостиницу. Все расписано четко, по минутам. Задержки случались редко, а потому оставалось время для отдыха между рейсами.

Здесь каждый сам искал себе развлечения. Кто-то ездил на электричках (или, как говорят москвичи, «на собаках») в столицу, погулять, купить что-то на распродажах или встретиться с друзьями. Но мне все это было не интересно. Природа – мое вдохновение и страсть, моя муза и дзен – звала меня на свидание. И я не могла его пропустить.

Была середина августа. Конец лета. В полдень солнце еще изрядно припекает, да и ночные температуры остаются пока еще комфортными. Но по утрам на землю уже ложится роса, предупреждая нас о скором приближении осени. Чаще идут дожди, особенно ночью. Этому мокрому природному явлению предстояло сыграть одну из главных ролей в спасении наших жизней.

Закутавшись в одеяло, так приятно подремать ранним утром, особенно если позволяет рабочий график. Очень не хочется вылезать из согретой за ночь постели. Прохладный воздух холодит нос и уши. Где-то в другом конце номера спит Надежда. Мы похожи. Обе любим поспать подольше. Может быть, потому что в работе бортпроводника это большая редкость. Утренний сон – мое любимое занятие. Но только не сегодня. Пока еще тихо, не шумят автомобили, в предвкушении нового дня замерла природа, мне нужно успеть на встречу с ней.

По обыкновению, я встала ранним утром, пока отель еще не проснулся. Тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить Надежду, прошла в ванную. Приняла душ, оделась в спортивное, по-походному, и вышла во двор. Солнце еще не успело нагреть воздух, и оттого дышалось легко и свободно. Такси уже ждало меня на площадке перед гостиницей.

Я назвала водителю адрес своего любимого места уединения и отдыха от городской суеты – усадьба Быково, расположенная неподалеку от Жуковского.

Дорога на такси обычно занимает от 10 до 15 минут. Мое секретное место нельзя назвать популярным среди горожан, и в этом его особая прелесть. Немноголюдные тропинки, окруженные вековыми деревьями. Самобытная старорусская архитектура древнего дворца, высокие шпили церкви, небольшие заброшенные часовенки в глубине парка – все это создает особую атмосферу одиночества, уединения, забвения, вступающую в резонанс с вибрациями моей души. Здесь я находила особое успокоение в единении с природой. Могла часами гулять под сенью леса, предаваясь своим самым сокровенным мыслям. Но сегодня я пришла сюда не только для того, чтобы полюбоваться природой. При каждом шаге в моих руках звучно похрустывали два цветастых пластиковых пакета.

У этого рассказа есть предыстория. За два дня до описываемых событий я по обыкновению утром пришла на прогулку в усадьбу Быково. Проходя мимо церкви, увидела старушку – служительницу храма, одетую в старомодный непонятного цвета темный плащ. На голове ее красовался цветастый в красный цветочек платок. Это одеяние резко контрастировало с белыми стенами и мраморными ступенями церкви. Проходя мимо, мне показалось, что старая женщина посмотрела на меня с осуждением.

– Ходят тут, ходят без толку, – тихо проворчала себе под нос старушка, но так, что я услышала.

– Извините! – только и смогла выговорить я, не понимая, чем не угодила старому человеку. Раньше люди рядом с церковью мне не встречались, и потому мне казалось, что она не действующая.

– Кошки, – продолжала бубнить себе под нос старушка.

– Что, извините? – недоуменно переспросила я.

– Кошки, – продолжала разговор моя странная собеседница, как будто даже не замечая меня, а обращаясь куда-то себе под нос, – сюды прибегают каждый божий день. Кормить их надобно, а пенсии не хватает. Вот хоть бы кто помог, а то ходют, фотографироваются, гладют, а никто не покормит.

Только тут я обратила внимание, что возле лестниц храма, в кустах, на лужайке и даже на бетонных поручнях сидят и лежат, греясь на солнце в разных позах, с десяток кошек. Пушистые и короткошерстные, белые, рыжие, полосатые. Одни подозрительно наблюдали за мной. Другие осторожно обследовали пластиковые миски, стоящие тут же в кустах возле винтообразной лестницы, ведущей к центральному входу в церковь.

– Я не знала, не замечала их раньше, – попыталась оправдаться я, – в следующий раз обязательно принесу им поесть что-нибудь.

Мне стало совестно. Я очень люблю кошек и собак. Когда жила в Белорецке, я помогала приюту для бездомных животных: где корм покупала, а где игрушки для питомцев привозила. А тут вот, в любимом месте и не заметила. Поэтому я дала себе слово, что в следующий раз обязательно прикуплю еды для пушистых братьев наших меньших. И слово свое сдержала. Накануне вечером зашла в магазин и купила два пакета сухого кошачьего корма.

Вот так, небрежно помахивая пакетами, я шла по центральной аллее к зданию храма. Это монументальное строение видно издалека. Белое, с тремя синими куполами, заканчивающимися высокими колокольнями с тонкими длинными шпилями, увенчанными позолоченными крестами. Оно напоминало готический храм, но не православную церковь. Впечатление усиливала двусторонняя высокая крутая мраморная лестница, огороженная каменными перилами с вычурными резными из камня балясинами.

Своей старой знакомой я не встретила. Вместо старушки в тот день служил благообразного вида старичок с седой бородой. Он стоял у центрального входа и вроде бы любовался открывающимися на парк с высокой лестницы видами.

– Здравствуйте, не подскажете, где корм для кошек оставить? – поинтересовалась я у старого служителя.

– День добрый. Спасибо вам. Оставляйте здесь, – показал он на небольшой закуток за дверями храма, – кошек позже покормлю.

Я прошла через центральный вход и впервые в жизни оказалась в церкви. Так получилось, что за прожитые годы я никогда не уделяла особого внимания религии. Родившись в нерелигиозной семьей в Средней Азии, прожив большую часть сознательной жизни на Урале, я не получила религиозного воспитания. До этого случая мое знакомство с церковью ограничивалось лишь контактами по работе.

Но в тот день у меня совершенно спонтанно возник интерес к религиозному сооружению. Хотя до того момента я много раз гуляла по усадьбе «Быково» и даже фотографировала здание храма, купола, лестницу, желания войти внутрь никогда прежде не возникало. Любопытство мое было скорее к архитектуре и внешнему убранству собора.

Положив принесенные гостинцы в месте, указанном старичком, я обошла помещение храма по кругу, всматриваясь в потемневшие от времени образы, пытаясь разобрать надписи на старославянском языке. Внутри церкви было пусто. Несмотря на все старания не шуметь, мельчайшие звуки моих шагов и шорох одежды гулко отдавались под куполом и распространялись по всему храму, многократно усиленные эхом. Запахи воска и ладана успокаивали и умиротворяли мысли. Пройдясь по кругу, я вышла в парк и пошла гулять по уже знакомым аллеям. На душе было чисто, спокойно и радостно.

Сегодня, спустя несколько лет с того дня, мне видится в этом случае некий символизм. Мое первое посещение храма Божьего случилось за несколько часов до вылета, который стал вторым рождением для меня и еще 232 человек.

Глава 8

«Тяжелые» случаи на борту

В каждом аэропорту посетителей в первую очередь встречают рекламные плакаты. На ярких картинках стюардессы в идеально отглаженной форме, с прическами, как будто только из парикмахерской, и профессионально выполненным макияжем приветливо всем улыбаются. Глядя на цветастые проспекты, создается впечатление, что в распоряжении каждого бортпроводника есть собственная команда стилистов, парикмахеров и визажистов.

К сожалению, это не так. Настоящей стюардессе все приходится делать самой почти каждый день, а иногда и ночь, в максимально сжатые сроки. Хорошо, если в отеле есть большие зеркала и хорошее освещение.

Чаще всего случается приводить себя в порядок и наносить макияж, сидя на кровати в номере с ручным зеркальцем. При этом всегда остаются ограничения политики авиакомпании в выборе цвета макияжа, формы прически и во многом другом.

К примеру, наша авиакомпания запрещает носить любой яркий цвет ногтей, кроме красного. Аналогично под цвет красной форменной одежды подбирается помада. Рабочая «прическа стюардессы» – это идеально ровно зачесанные волосы, собранные в пучок так, чтобы ни один волосок не выбивался. Обувь – исключительно черные туфли на каблуке. Существует еще множество нюансов, каждый из которых досконально прописан в основном руководстве компании для бортпроводников, нашей настольной книге под названием «Руководство по деятельности в салоне», или коротко РДС. Для каждой авиакомпании он свой. Знать его назубок – обязанность бортпроводника.

Проверка соответствия образу компании проводится старшим бортпроводником перед каждым рейсом на предполетном брифинге. Случается, что молодых «забывчивых» сотрудников снимают с рейса за несоответствие внешнего вида.

Бортпроводник на борту самолета всегда должен быть в хорошем настроении и улыбаться. Но подчас, например, когда приходится лететь «возвратку» на Дальний Восток, куда-нибудь в Благовещенск, приходится провести на ногах по 12–13 часов без отдыха.

Можете представить, как иногда обидно читать в критических отзывах, что «стюардессы на борту не улыбались»? Возможно, что так оно и было на самом деле. Сложно держать «приклеенную» улыбку, если встаешь в три утра, а потом балансируешь целый день на каблуках между небом и землей.

Как и в любой другой профессии, наш рабочий процесс не всегда проходит гладко. У бортпроводников есть свои «сложные» направления. Зачастую такими они становятся благодаря пассажирам. Расскажу лишь об одном из множества. Изредка мне удается попасть на заграничный рейс в Дубай. Происходит это редко, так как в командировки в эту восточную страну летают самые заслуженные бортпроводники компании либо остальные в качестве поощрения на день рождения. Никто не откажется сутки провести в командировке в Арабских Эмиратах. Тем более, что селят там всегда в очень хорошие отели. Хотя едва ли в этой стране есть плохие гостиницы. «Разворотки» в ОАЭ также высоко ценятся, потому что перелет хоть и долгий и непростой, но после него «стаж» увеличивается приблизительно на 12 часов, а время нашей работы рассчитывается только с момента взлета и до посадки. Остальное время мы якобы отдыхаем.

В таком рейсе практически всегда встречается специфическая категория пассажиров примечательной внешности. Это молодые или среднего возраста девушки в дорогих вызывающих нарядах. Они одеты в короткие, едва заметные юбки, больше похожие на набедренные повязки. Прозрачные платья с вырезом от пяток до шеи, не скрывающие от глаз самые интимные части тела, обтягивают их стройные фигуры с неестественно крутыми выпуклостями в области груди и ягодиц. Обладательницы пышных форм, которые покачиваются в такт каждому шагу, словно средневековые каравеллы, плавно несут себя вдоль рядов кресел, с трудом удерживаясь на впечатляюще тонких шпильках. Презрительно поглядывая на окружающих, они держат в руках, прижимая к груди, как знамена побед, доставшиеся в долгих изнурительных боях, дорогие сумочки именитых брендов, сверкающие пряжками и замками.

Направляясь в сторону Дубая, эти пассажирки выглядят бодрыми и отдохнувшими. У возвращающихся в Москву в глазах читается такая тоска и усталость, что невольно создается впечатление о месяце, проведенном ими в угольном разрезе с отбойным молотком в руках. Дорогие сумочки, добытые в тяжелых полуночных боях, и становятся, как правило, яблоком раздора между «дубайскими труженицами» и бортпроводниками.

Обычно эта категория пассажиров категорически отказывается подчиняться требованиям безопасности и убирать сумочки в багажный отсек или класть их под кресло. Вынужденные после долгих уговоров, иногда с вмешательством старшего бортпроводника, подчиниться, эти дамы угрожают жалобами и своими высокими связями.

По собственному опыту знаю, что один такой пассажир может сделать невыносимой работу сразу всего кабинного экипажа. Обыкновенная претензия этих клиенток – почему в полете не кормят. И это действительно так, потому что места девушки всегда выбирают в экономклассе, где обед не всегда входит в стоимость билета. По-видимому, платить из своего кармана за повышенный комфорт эти дамы не привыкли. Во время полета они чаще других требуют принести экзотические напитки или свежевыжатый сок и удивляются, что этих продуктов нет на борту. Подчас бывает сложно объяснить, что на высоте 10 000 метров нет супермаркетов и, если на борт в аэропорту что-то не загрузили, приобрести это в полете не получится никаким способом.

От таких пассажиров в каждом рейсе приходится выслушивать больше всего претензий. При этом общаются женщины таким тоном, как будто уже приобрели весь этот самолет со всем экипажем и пассажирами вместе взятыми, но забыли оплатить перед вылетом покупку. От таких «клиентов» чаще всего в онлайн-сервисы поступают жалобы на плохое обслуживание, отсутствие улыбок и натуральных свежевыжатых соков.

Хотелось бы рассказать об отдельной категории пассажиров-мужчин, которые, по-видимому, испытывают настолько сильный предполетный стресс, что предпочитают отыгрываться на кабинном экипаже. Они начинают с того, что отказываются помещать багаж на полку. После долгих уговоров чувство собственного уязвленного достоинства не позволяет им самим поднять багаж, и они молча наблюдают, как хрупкие стюардессы на высоких каблуках поднимают тяжелые сумки на полки.

Уложить ручную кладь на багажную полку, пристегнуть ремень, поднять спинку кресла – вот главные проблемы пассажиров с «уязвленным» достоинством. Не имеющие, вероятно, других возможностей самореализоваться в жизни, они находят удовлетворение в создании проблем для бортпроводников. Им невозможно объяснить, что своими действиями они создают угрозу безопасности других пассажиров. Иногда обычная сумка, брошенная в проходе или в ногах, может затормозить даже самую слаженную эвакуацию и привести к многочисленным жертвам. Поэтому я всегда говорю: «Не нужно бояться самолетов, бойтесь несознательных пассажиров».

Глава 9

А ты не боишься?

Именно этот вопрос одним из первых задавали мне все друзья, знакомые, родные и близкие, когда я сообщила, что решила работать бортпроводницей. Действительно, большинство людей во время полета испытывают нешуточный стресс, особенно, если человек редко летает или приобрел первый опыт авиаперелета в старшем возрасте. Я замечала следующую характерную особенность: среди людей преклонного возраста наибольшее число тех, кто боится летать. Мне кажется, что это обусловлено недоверием зрелого поколения ко всему новому. Кроме того, им реже приходилось пользоваться услугами авиакомпаний, потому что цена билетов стала доступной каждому не так давно.

Молодежь, со свойственной ей непосредственностью и либеральным отношением к жизни, гораздо спокойнее относится к авиации. Сказанное, конечно, не относится к людям, у которых диагностирована аэрофобия – боязнь перелетов.

Помню из своей практики один случай с очень напуганным пассажиром. Мы летели рейсом Екатеринбург – Сочи. Полет уже близился к концу, и до посадки оставалось около 30–40 минут. Я открыла шторки кухни и увидела в салоне молодую девушку. У нее был настолько испуганный вид, что взгляд казался «стеклянным». Мне сразу стало очевидно, что пассажирка страдает аэрофобией. Я проводила несчастную на кухню и дала ей стакан воды. После этого мы всей командой по очереди старалась отвлекать бедняжку разговором. Девушка сказала, что впервые летит без мужа. Раньше они всегда летали вместе, и в полете супруг ее успокаивал. Также пассажирка рассказала, что пыталась бороться со своей фобией. В Москве она ходила на очень дорогостоящие курсы, которые организовал какой-то бывший пилот, но это обучение ей не помогло. Так мы общались до начала снижения самолета. Я заметила, что людей с боязнью высоты легче успокоить, если рассказывать о большом опыте пилотов. Уверенность, что твоя жизнь в надежных руках – самый убедительный довод. Перед посадкой пришлось проводить девушку на место. До приземления в аэропорту проблем у нее больше не возникало, по крайней мере по ней этого было не заметно.

У меня никогда не было признаков страха высоты или авиаперелетов. Может, потому что мне известно: самолеты – самый безопасный вид транспорта в мире. Согласно статистике, в 2021 году в дорожно-транспортных происшествиях в России погибло около 14 900 человек, а еще 170 тысяч получили травмы. За тот же год в авиакатастрофах в нашей стране погибло 110 человек, что считается высоким числом (для сравнения: в 2020 году погиб 31 человек), а травмы получили 159 человек. Цифры несопоставимые. При этом с 2019 года в России не случилось ни одного крупного инцидента с участием пассажирских авиалайнеров.

Но, несмотря на такую обнадеживающую статистку, многие предпочитают перемещаться в пространстве по старинке: в автомобилях и в вагонах поездов. Мне кажется, что виной тому – обманчивое ощущение контроля ситуации. Человеку кажется, что на земле, в более привычной для него обстановке, он способен контролировать свою безопасность. Занимая кресло в салоне самолета, вы доверяете свою жизнь пилоту, сидящему за штурвалом, работникам наземных служб, диспетчеру и авиационной технике. В течение всего полета, иногда на протяжении нескольких часов, от вас почти ничего не зависит. Не каждый способен вот так безоговорочно довериться незнакомым ему людям и электронной начинке крылатой машины.

Однажды почти каждому из нас приходится сесть в пассажирское кресло самолета и совершить перелет. Особо находчивые придумали бороться со стрессом, заливая страх спиртными напитками. Но недаром правила всех авиакомпаний запрещают перелеты в состоянии алкогольного опьянения. Нетрезвые пассажиры в первую очередь представляют опасность для окружающих, а уже потом для себя. В случае непредвиденных обстоятельств пьяный человек не сможет быстро эвакуироваться, он способен создать препятствие при экстренном покидании самолета, забрав у других драгоценные секунды, которые в итоге могут стоить кому-то жизни. Поэтому, выпивая спиртное перед или во время полета, вы подвергаете опасности не только себя, но и попутчиков.

Кроме того, алкоголь и запрещенные вещества могут воздействовать на человека в воздухе совсем не так, как на земле. Необходимо учитывать, что в полете организм испытывает дополнительные нагрузки, поскольку атмосфера на высоте более разреженная.

Наша авиакомпания часто совершает рейсы в страны СНГ. В некоторых из среднеазиатских государств до сих пор разрешено употребление традиционных жевательных растительных веществ, воздействующих на психику человека. Несмотря на то, что в России данные психотропные компоненты употреблять запрещено, некоторым пассажирам удается употребить их перед полетом. Зачастую находящихся в состоянии наркотического опьянения можно отличить по внешнему виду: потерянный взгляд, бледное лицо, полубессознательное состояние. Перегрузки и давление делают эффект запрещенных препаратов нетипичным.

В одном из рейсов в страну СНГ я находилась на рабочем месте в хвосте самолета. Полет длился уже достаточно продолжительное время и проходил в штатном режиме. Я сидела на рабочей станции за ширмой, шторы раздвинулись, и на пороге показался молодой мужчина.

С первого взгляда стало понятно, что парню нездоровится. Об этом говорили слишком бледная кожа лица, замутненный взгляд, нарушенная координация, покачивание тела в стороны. Все произошло слишком быстро, чтобы я могла что-то предпринять. Пассажир, встретившись со мной ничего не выражающим взглядом, находясь уже на грани бессознательного состояния, с жутким акцентом успел проговорить: «Лави миня!» – и рухнул бесчувственным мешком на пол. По распространяющемуся от его дыхания запаху стало ясно, что человек употреблял запрещенное вещество. Тут же ему была оказана неотложная медицинская помощь, его привели в чувство.

Обморок – другое довольно частое явление в авиаперелете. Особенно от него страдают люди, придерживающиеся религиозных постов, а также имеющие диагностированный сахарный диабет и подверженные приступам эпилепсии. Организм таких людей ослаблен, а потому ему тяжело справиться с нетипичными нагрузками. В случае, если вам известно о хроническом недуге, желательно предупредить кабинный экипаж, чтобы медицинская помощь была оказана своевременно, а бортпроводники могли вовремя заметить, что требуется их вмешательство.

Судьба избавила меня от случаев смерти пассажиров на борту во время рейса, но подобные инциденты все же случаются, поэтому практически каждый бортпроводник со стажем становится свидетелем подобных прискорбных происшествий. Проблемы с сердцем, кровообращением и многие другие заболевания – повод обратиться к лечащему врачу перед планируемым полетом. В среде бортпроводников периодически распространяются истории о том, что кто-то стал очевидцем такого случая. В обязанности членов кабинного экипажа входит оказание первой неотложной медицинской помощи на борту. Но необходимо понимать, что бортпроводник, как правило, не имеет специального медицинского образования. Азы оказания неотложной помощи преподаются на курсах подготовки, но они несравнимы со знаниями, получаемыми студентами медицинских институтов или даже сестринских курсов. Удачно, если среди пассажиров найдутся медики. Экстренные службы на земле также обязаны оказывать консультативную помощь по требованию экипажа самолета. Однако с начала несчастного случая и до момента посадки самолета в ближайшем аэропорту может пройти длительное время, и профессиональные врачи могут не успеть спасти жизнь пассажиру.

Случаются в практике бортпроводников и счастливые волнительные эпизоды с благополучным исходом. В 2018 году на борту самолета «Уральских авиалиний», следовавшего по маршруту Ош (Киргизия) – Екатеринбург, у одной из женщин началась родовая деятельность. Роды проходили настолько стремительно, что бортпроводниками было принято решение принимать их прямо на борту. Командир воздушного судна решил вернуться в аэропорт отправления, но было ясно, что ребенок родится еще до посадки на полосу.

Со слов моих коллег, которые рассказывали эту историю, они организовали родовую комнату прямо на борту. Часть пассажиров пересадили в бизнес-класс, а образовавшийся пустой ряд отделили от других кресел занавесками из пледов. В руководстве по деятельности в салоне – настольной книге каждого бортпроводника – расписаны манипуляции, которые обязана выполнить команда при родах на борту. Основная мысль, которую я почерпнула из этой главы, – не вмешиваться в процесс, если естественные роды проходят нормально. К счастью, это происшествие закончилось удачно. Женщина родила мальчика, которого в честь авиакомпании назвали Уралбек.

Во время августовского авиапроисшествия в аэропорту Жуковский на борту находилась беременная женщина. Большая удача, что эвакуация всех пассажиров прошла успешно и будущая мама и ее ребенок не пострадали.

Глава 10

Цена непрофессионализма

Неполадки в полете возникают гораздо чаще, чем об этом становится известно пассажирам. Самолет – это огромный, очень сложный механизм, все части которого взаимодействуют между собой и должны в идеале работать как одно целое. Но чем сложнее машина и чем больше в ней параллельно работающих систем, тем ниже ее надежность. Отказы отдельных узлов или ложные срабатывания датчиков происходят с завидной частотой, но об этом не говорят в средствах массовой информации. Подобные случаи отражаются в отчетах экипажей, которые обязаны сообщать обо всех неполадках в работе систем воздушного судна.

Только пилоты и органы авиационного контроля могут сказать, насколько часто в полете ложно срабатывает оповещение о неполадках в шасси, задымлении в салоне и другие предупреждения систем тревоги, по большей части ложные. Большинство из них не подтверждается в ходе последующего обследования воздушного судна. Но экипаж обязан зафиксировать и проверить каждое из подобных срабатываний, это главное условие обеспечения безопасности полетов.

Далеко не каждая неисправность является критичной. Практически в любом самолете есть недостатки, которые не препятствуют его эксплуатации. Конечно, это не относится к жизненно важным системам. Если у самолета повреждено крыло, фюзеляж, лопатки двигателя или шасси, его никогда не выпустят в рейс. Но если неисправен какой-либо элемент бортовой кухни, туалета, то этот недостаток описывают в специальном бортовом журнале. Это необходимо для того, чтобы по прибытии в базовый аэропорт авиатехники могли бы исправить выявленные недочеты.

В авиации нет мелочей, этому нас учат на курсах подготовки. С момента прихода на борт самолета ты обязан досконально осмотреть свою зону ответственности, описать в специальном чек-листе все, что имеет несоответствия. Возможно, на одной из багажных полок отсутствует болт крепления, либо испачкан пассажирский ремень безопасности, повреждено напольное покрытие. Соблюдение авиакомпанией требований безопасности контролируется в России сотрудниками «Росавиации», за рубежом – ответственными лицами иностранных государственных служб в соответствии с программой SAFA. Если во время инспекционной проверки, которые за границей происходят без предупреждения, обнаружат нарушения, могут применить санкции в отношении авиакомпании, в том числе достаточно строгие – вплоть до запрета осуществлять международные рейсы. Каждый бортпроводник обязан стремиться исключить любые нарушения, которые могли бы повлечь нештатную ситуацию, потому что от действий любого из членов команды зависит безопасность полета.

Во время прохождения обучения нам всегда демонстрируют документальные фильмы об авиационных происшествиях. На учебных видео детально разбираются ошибки, в том числе в действиях кабинного экипажа, которые приводят к трагическим последствиям. Задача инструкторов не напугать будущего сотрудника, а воспитать в нем сознание важности своей профессии. Бортпроводник должен понимать, что на нем лежит ответственность за здоровье и жизни сотен пассажиров. Возможно, полученные на учебных занятиях знания никогда не пригодятся, но во время полета ты обязан каждую минуту находиться в режиме готовности, чтобы успеть противостоять любой непредвиденной опасности.

За время учебы на курсах подготовки у меня появилось хобби: в свободное время я смотрела документальные фильмы и изучала статьи в Интернете, посвященные расследованию авиапроисшествий. Наиболее показательные примеры рассмотрены в сериале «Расследование авиакатастроф», снятом в Канаде. В серии документальных фильмов реконструированы события самых крупных авиационных происшествий, подробно разобраны обстоятельства и причины, к ним приведшие. Просмотр фильма помог осознанию того, как самая незначительная мелочь может стать роковой и привести к трагедии.

Особенно запоминающимся для меня показался случай с расследованием крушения в 1974 году самолета McDonnell Douglas DC-10, следовавшего по маршруту Стамбул – Париж – Лондон. В результате катастрофы тогда погибло 346 человек – все пассажиры и члены экипажа. Как было установлено расследованием, причиной разрушения авиалайнера в воздухе стало открытие багажного отсека. Работники наземной службы аэродрома не потрудились разобраться в инструкции к новой на тот момент модели самолета и ослабили один из механизмов грузового отсека вместо того, чтобы его закрепить. Банальный непрофессионализм стоил жизни почти трем с половиной сотен человек.

Подобные факты ненадлежащего отношения к служебным обязанностям нередки и по сей день. Чего стоит сообщение о приземлении в 2019 году в аэропорту города Ижевска самолета SSJ-100 компании «Аэрофлот», который провел два часа в воздухе с болтающимся за ним тросом заземления. Сложно предположить, почему во время нахождения на земле в аэропорту Шереметьево трос не был своевременно снят. Трагедии удалось избежать лишь по счастливой случайности. В полете корпус самолета получил более 30 пробоин.

Но большинство сотрудников наземных служб и экипажей добросовестно относятся к своим обязанностям. Не так давно в аэропорту Домодедово я встретила одну из своих коллег. От нее я узнала о происшествии, которое случилось с ними на рейсе буквально несколько минут назад. После взлета самолета командиру поступило сообщение по радиосвязи, что в ходе обследования взлетно-посадочной полосы (ВПП) обнаружили элементы, предположительно, от шасси самолета. В таких случаях, согласно инструкции, самолету необходимо приземляться в аэропорту, предварительно выработав все топливо. Командир корабля оповестил команду о том, что возможна аварийная посадка. Опасность повреждения шасси в том, что при приземлении корпус самолета может разрушиться, а неисправные механизмы от нагрузок рискуют разлететься на большой скорости и осколками повредить бензобаки, расположенные в крыльях самолета. От высоких температур на поверхности двигателей топливо мгновенно воспламеняется, и шансов на благополучное спасение пассажиров и экипажа остается совсем немного.

По рассказу коллеги, пилоты поступили в соответствии с инструкцией и в течение трех часов кружили над Москвой. За это время кабинный экипаж пережил сильный стресс. Со слов знакомой, они три часа повторяли аварийные команды и порядок действий в зоне ответственности. К счастью, происшествие закончилось благополучно. Самолет приземлился, не получив повреждений. Пассажиры, конечно же, перенесли несколько часов нервного напряжения, но, по словам бортпроводницы, вели себя сдержанно, и паники удалось избежать.

Однако не всегда клиенты авиакомпаний ведут себя культурно и соблюдают требования безопасности на борту. Самое частое нарушение – курение в салоне. Несмотря на предупреждения, почти каждый бортпроводник в первый год своей работы сталкивается с подобными случаями. Однажды и я услышала свой первый сигнал пожарной тревоги на борту. Одно дело, когда о таком рассказывают на учебе, и другое, когда предупреждение приходит на высоте более 10 километров над землей. Расскажу лишь об одном курьезном инциденте из моей практики.

В ходе очередного рейса в столицу Армении, город Ереван, сработала система предупреждения о задымлении на борту. Бортпроводник никогда не знает точную причину включения сигнализации, но все привыкли, что в большинстве случаев это происходит из-за курения в туалете. Однако всегда присутствует опасность, что причина гораздо более серьезная, и, если она создает угрозу безопасности, командир самолета должен принять решение о необходимости посадки в ближайшем аэропорту. Поэтому нужно как можно скорее установить источник дыма. В тот момент я пыталась достучаться до пассажира, закрывшегося в туалете. Поскольку дверь долго никто не открывал, пришлось воспользоваться устройством отпирания. Да, такое есть на борту, поэтому не стоит отмалчиваться, запершись в уборной.

Открыв помещение туалета, я обнаружила в нем юношу, расположившегося в глубоком раздумье на унитазе с сигаретой в руках. Его явно застало врасплох мое неожиданное появление. Помещение туалета было объято густыми клубами дыма, и, к счастью, по этой причине подробностей я не разглядела. В это время к месту происшествия подошел мой коллега – бортпроводник, которого я попросила объяснить мужчине последствия нарушения. Хотя перед взлетом мы предупреждали, что курение на борту запрещено. В ответ я услышала возмущенную ругань, выражающую полнейшее непонимание субъекта, почему ему помешали.

Не нужно говорить, что источник огня на борту представляет серьезную опасность. Производители современных авиалайнеров стараются использовать наименее горючие материалы при изготовлении элементов салона, но в настоящее время заменить все легковоспламеняющиеся материалы невозможно. Современный самолет сгорает полностью приблизительно за 90 секунд. Для возгорания достаточно сигаретного пепла на внутренней обшивке. Никакое чудо не поможет за столь короткое время снизиться с высоты 10 километров, безопасно зайти на посадку и эвакуироваться. Вот почему курение на борту так опасно. Кроме того, во время работы сигнализации задымления может произойти чрезвычайное происшествие, которое останется незамеченным.

Случается, что некоторые пассажиры воспринимают туалет как частную интимную территорию, на которой они могут беспрепятственно уединяться. Помню историю, рассказанную мне коллегой-бортпроводником. Во время рейса подвыпившая пара, мужчина и женщина, пытались вместе пройти в туалет для уединения. Когда им не позволили этого сделать, они устроили скандал. Несмотря на то, что мотивы «влюбленных», возможно, познакомившихся тут же, на борту, казались совершенно очевидными, женщина попросила жалобную книгу. В своем обращении она сетовала на действия кабинного экипажа, который не допустил ее мужа с ней в туалет. Свое странное поведение гражданка объяснила тем, что она – кормящая мать (правда, ребенка у пары не было, якобы оставили его родным), а мужчина должен был помочь ей сцедить молоко. Несмотря на откровенную глупость описанной сцены, подобные ситуации добавляют ненужный стресс в работу бортпроводника, отвлекают его от выполнения важной работы.

Несмотря на то, что на вопрос, боюсь ли авиаперелетов, отвечаю отрицательно, я все же стараюсь держать себя в постоянном тонусе. Считаю, что это нормальное состояние на работе – быть готовым к любой неожиданности. Собранность и внимательность, по моему мнению, самые необходимые черты характера в нашей профессии. Бортпроводники, как и летный экипаж, не имеют права на ошибку. Расхлябанность, невнимательность, медлительность – главные враги бортпроводника. Стоит упомянуть, что история авиации знает примеры, когда нерасторопность экипажа приводила к многочисленным жертвам.

19 августа 1980 года на борту авиалайнера Lockheed L-1011-385-15, выполнявшего рейс из Пакистана в Эр-Рияд с 287 пассажирами и 14 членами экипажа на борту, произошел пожар в грузовом отсеке. Команде удалось посадить самолет в аэропорту Эр-Рияда, несмотря на панику и драку между пассажирами. Но, проехав на рулежную дорожку, самолет остановился. Никто не открыл аварийные выходы. Пожарным удалось проникнуть в салон самолета только спустя 23 минуты. Из-за внезапного притока воздуха на борту начался сильный пожар. В этом авиационном происшествии погибли все пассажиры и члены экипажа. До настоящего времени остается загадкой, почему команда Lockheed своевременно не открыла аварийные выходы и не эвакуировала пассажиров.

Разумная инициатива, решительность, готовность выполнить свой долг в любой ситуации – такие черты характера должен воспитывать в себе будущий бортпроводник. Считаю, что все они в полной мере присутствуют в каждом члене нашей команды, которая утром 15 августа 2019 года вылетала из аэропорта Жуковский. Есть такое выражение: «Я бы с тобой в разведку не пошел» – признак высшего сомнения в моральных и деловых качествах человека. Но спустя много лет после происшествия в небе над Жуковским я могу уверенно сказать, что не побоялась бы отправиться в разведку с любым из членов нашей команды. Благодаря доверию экипажу, убежденности, что подготовлена к любым неожиданностям, знанию, что самолет – самый безопасный транспорт в мире, я могу с уверенностью ответить: «Нет, я не боюсь летать!»

Глава 11

Ничто не предвещало беды

Тот судьбоносный для меня день, как и все предыдущие, начался с утра. Для нашего экипажа даже слишком раннего. Вылет должен был состояться по расписанию в 6 часов, поэтому еще вечером я, как обычно, проверила все бумаги. Нет ничего хуже для бортпроводника, чем забыть или потерять документы. Особенно, если оказался за «тридевять земель» от дома в командировке.

Со мной уже происходил один волнительный случай. Я прилетела с экипажем в один из городов на Дальнем Востоке, сейчас уже не помню какой именно. Через сутки нам надлежало возвращаться домой, а у меня из сумки исчезли личные документы. Всей командой мы битый час обыскивали номер, но безрезультатно. Командир экипажа начал придумывать способы, как мне вернуться домой. Существовал только один выход – снять деньги с кредитной карты, чтобы заплатить за такси, которое отвезет меня в Екатеринбург. На этом виде транспорта можно передвигаться без предъявления удостоверения личности. Ехать же предстояло несколько суток. Но, к счастью, незадолго до рейса мне удалось отыскать свою ID-карту и паспорт в одном из неприметных карманов чемодана. Вояж через полстраны на автомобиле не состоялся. С тех пор документы в командировке у меня в приоритете.

Погладив форму, приготовив все вещи к выезду из отеля, я легла отдыхать. Выехать из отеля необходимо не позднее четырех часов утра, а потому подъем состоится около трех ночи, чтобы успеть привести себя в порядок.

Как принято писать в приключенческих романах, ничто не предвещало беды. Ночной подъем, теплый душ, фирменный макияж в корпоративном стиле и «прическа стюардессы» завершили мои короткие сборы в дорогу. Все вещи я уложила в чемодан еще накануне, так как возвращаться в отель не предполагалось. Наш экипаж рассчитывал долететь до Симферополя, вернуться в Москву, после чего сразу же лететь в Екатеринбург домой после командировки.

Несмотря на предстоящий тяжелый рабочий день и ранний подъем, чего я откровенно не любитель, настроение было приподнятое. Мое кредо – нести позитив в этот мир, и раннему утреннему рейсу уж точно не выбить меня из колеи.

На выходе из отеля нас уже ждал трансферный автобус, который за 15 минут доставил наш экипаж в аэропорт Жуковский. До вылета оставалась еще пара часов. Все прошли стандартную процедуру предполетного медицинского осмотра – проверка пульса, температуры и давления. Здоровье в норме. Старший бортпроводник Дмитрий Ивлицкий провел брифинг. Команда готова, документы в порядке. Все как обычно, как всегда. Из полетной ведомости известно, что загрузка салона предстоит полная – 226 пассажиров (220 взрослых и 6 младенцев на руках). Ни одного свободного места. В этом тоже нет ничего необычного. За окнами жаркое лето, люди летят на юг, кто-то по делам, но большинство, конечно, на отдых.

У выхода уже стоит наш Airbus A321. Самолет безропотно ждет, когда зайдут на его борт экипаж и пассажиры и он помчит нас сквозь облака к жаркому курортному Крыму. Меня восхищают большие авиалайнеры. Вот уже несколько лет я летаю почти каждый день, но все еще не могу избавиться от восторженно трепещущего чувства в груди, рождающегося, когда смотрю на этих прекрасных стальных птиц. Глаз радует каждая деталь: плавные изгибы фюзеляжа, блеск идеально круглых иллюминаторов, парящие над поверхностью земли крылья, круглые обводы мощных двигателей. Все это настолько чудесно, великолепно, прекрасно! И как только человек мог создать такое чудо?! В этом произведении инженерного гения нет ничего лишнего. В нем все идеально.

В начале каждой командировки распределяются зоны работы. Опытный старший бортпроводник всегда спрашивает мнение коллег, где бы они хотели поработать в рейсе. Также было и в этот раз. Во время первого предполетного брифинга Дмитрий Ивлицкий спросил у нас, кто за что хочет отвечать в предстоящей командировке. От должности в экипаже зависит зона ответственности, фронт работы, а также рабочее место бортпроводника, которое он занимает во время взлета и посадки. Станция – именно так называется то самое рабочее кресло, на котором располагаются члены команды во время полета. Как правило, они находятся возле дверей самолета. Для удобства далее будем именовать их выходами. Рабочие места считаются по порядку от носа к хвосту авиалайнера. Первый расположен сразу за кабиной пилотов. Второй и третий находятся друг за другом по направлению к хвосту самолета. Последний, четвертый, в самом конце воздушного судна.

Это только кажется, что в полете и после него стюарды и стюардессы занимаются обслуживанием пассажиров. На самом деле обязанности наши очень обширные, и их набор зависит от того, на каком выходе нас назначили работать.

Обычно, когда среди бортпроводников в рейсе есть мужчина, его назначают работать «за багаж». Этот сотрудник отвечает за погрузку и выгрузку чемоданов из грузового отсека. Ему приходится спускаться «под самолет» на летное поле, общаться с грузчиками, контролировать погрузку перевозимых предметов. Он ответственный за то, чтобы чемоданы не повредили, чтобы ничего не пропало. Это считается мужской работой. Если мужчин нет, то приходится идти «под самолет» девушкам. Ответственный за багаж, конечно, не поднимает тяжести сам, но ему приходится подолгу стоять на открытом воздухе. Это становится настоящим испытанием зимой, особенно в аэропортах на севере страны. Никакая форменная зимняя одежда не спасает от холода в минус сорок градусов на площадке аэродрома, открытого всем ветрам. Более того, салон также не отапливается, поэтому согреться после такого удается не всегда. Всевозможные простудные заболевания – главный бич и вечный попутчик бортпроводника.

В этой командировке я попросилась поработать на «третьем выходе», или 3R, – третий правый. В предыдущем перелете я отвечала за кухню, поэтому мне хотелось поменять зону деятельности. Никто не возражал. Дмитрий отвечал за багаж, и его поставили на «четвертый выход» (4L – четвертый левый). Также на тот же самый выход, только справа, на кухню, назначили Яну (4R – четвертый правый). Надежда отвечала за «второй выход» (обозначается как 1R), так как бизнес-класса в самолете не было. Старший бортпроводник Дмитрий разместился на «первом выходе» (1L). Так было положено, потому что только старший бортпроводник общается с пилотами во время полета и может входить в кабину.

К тому времени, как наша команда зашла в салон, служба уборки уже покинула самолет, и мы сразу приступили к исполнению своих обязанностей. Все происходило предельно буднично. Я и подумать не могла, что буквально через час произойдет событие, которое разделит мою жизнь на до и после. Это происшествие повлечет настолько глобальные изменения, что я сама уже никогда не буду прежней.

Возвращаясь в памяти в этот день сегодня, я понимаю, насколько важно стечение обстоятельств. Стоило задержаться кому-то из бортпроводников, или обнаружиться какой-то неисправности, или опоздать кому-то из пассажиров, то, возможно, ничего необычного и не произошло бы. Задержись наш рейс на несколько секунд, мы, вполне возможно, благополучно бы взлетели, достигли аэропорта Симферополь, вернулись из командировки и разлетелись по домам. Это была бы одна из сотен командировок, о которой не вспомнишь уже через пару месяцев.

Всего секунда задержки, и птиц могло быть меньше. Они могли повредить только один из двух двигателей, и мы смогли бы вернуться в аэропорт вылета. Но в то же время существует вероятность, что повреждения могли быть значительнее, что привело бы к разрушению двигателей. Это повредило бы бензобаки, и тогда никакое чудо или удачное стечение обстоятельств не спасло бы нас.

Уже после происшествия я читала статью, подготовленную сотрудниками аэронавигационной службы в Нидерландах. Специалистами исследовалась проблема попадания птиц в двигатели самолетов. Авторами на основе анализа данных аэропортов США утверждалось, что более трех четвертей фактов столкновения самолетов с птицами происходит на высоте до 200 метров, то есть сразу после взлета или перед посадкой. Большинство подобных случаев приходится на август. Для северного полушария это период роста птенцов, когда они покидают гнезда и «становятся на крыло». Молодая птица еще не опытна и не знает, как себя вести при пересечении с курсом взлетающего самолета.

Согласно мнению экспертов, вероятность отказа сразу двух двигателей от попадания в них птиц невероятно мала. Последний известный громкий случай имел место в 2009 году. Сразу после вылета из аэропорта Нью-Йорка птицы попали в его двигатели, что вывело их из строя. Пилоту удалось спланировать и посадить самолет на воду. Всех пассажиров и членов экипажа удалось спасти. Данный случай положен в основу сценария фильма «Чудо на Гудзоне» и одноименной книги.

Турбореактивные механизмы самолетов специально испытывают на устойчивость к попаданиям предметов. Чтобы повредить авиалайнер, птицам нужно попасть в двигатели в таком количестве, чтобы превысить критическую биологическую массу. Маленькой пташке не под силу разрушить элементы конструкций. Другое дело, если это крупный вид – гусь, чайка или ворона. Но и здесь должна быть толика «невезения». Попасть должно почти одновременно несколько птиц. При этом службы аэропортов постоянно отпугивают пернатых от взлетно-посадочной полосы (ВПП), чтобы избежать несчастных случаев.

Надеюсь, теперь читателю понятно, что нужно обладать крайней «удачливостью», чтобы одномоментно сработало несколько факторов, повлекших авиационное происшествие, в которое попал наш самолет. Сложно сказать, что было причиной такого нашего «везения». Но пока еще ничего не произошло, мы просто готовились к очередному полету, планомерно выполняя давно заученные наизусть действия.

Наш рейс вылетал по расписанию, без задержки, а потому никто не спешил и готовился тщательно. Возможно, именно эта аккуратность и внимательность помогли избежать более серьезных последствий. Проверка зоны ответственности бортпроводника проходит по чек-листам – это списки необходимых мероприятий. Они содержат около 33 пунктов, из которых я отражу лишь некоторые, чтобы читатель имел представление, с какой тщательностью происходит проверка самолета перед отправлением в рейс.

Первым делом проверяется станция бортпроводника – это откидывающееся сиденье, на котором мы располагаемся во время взлета и посадки. Тестируется связь по интерфону со старшим бортпроводником. Далее нужно убедиться, что спасательные жилеты находятся на своих местах. После осматриваются ремни безопасности на предмет возможных повреждений. Контролируется наличие на месте фонарика, ключа для открытия кислородных блоков.

После всех процедур нужно осмотреть двери эвакуационных выходов. На них не должно быть никаких повреждений. Ручка активации спасательного трапа, похожая на педаль желто-оранжевого цвета, на стоянке находится в положении disarmed – поднята кверху и зафиксирована металлической шпилькой. Это гарантирует, что спасательный трап не раскроется, если кем-то случайно будет открыта дверь. Педаль переводится в положение armed – спасательный трап активирован только после начала руления самолета и находится в таком положении весь полет. После этого проверяется давление в системе наддува эвакуационного механизма. Если стрелка находится в зеленой зоне, значит, с устройством развертывания все в порядке.

Далее по команде старшего бортпроводника проверяется аварийное освещение. В тот день Дмитрий выключил основные лампы в салоне и включил аварийные. Мы осмотрели каждый зону своей ответственности. Проблем не было. Кто бы мог подумать, что в тот день эта система нам очень пригодится.

Все проверочные действия, наизусть заученные после сотен рейсов, выполняются уже автоматически. Редко задумываешься, как важно быть готовым к непредвиденной ситуации. В то утро мы и представить не могли, что уже через час нам придется воспользоваться всеми этими спасательными средствами.

Припоминаю, что в этом рейсе мы везли с собой пледы. Я принимала экипировку – туалетную бумагу, полотенца, мыло, а также комплект оснащения для бизнес-класса (тканевые подголовники, подушки, пледы). Их было очень много, а место в салоне всегда ограничено. В итоге я распределила пледы равномерно по багажным полкам. Другого места для них не предусмотрено. Конечно, пассажиры часто ругаются, что им не достает пространства под ручную кладь, но выбора у меня не было.

Погода благоприятствовала полету, а потому рейс Жуковский – Симферополь вылетал точно по расписанию, и пассажиры быстро заняли свои кресла, собираясь провести около двух часов в вынужденной бездеятельности. Большинство представляло, как греются под теплым южным солнцем, пьют рубиновое вино крымских подвалов, закусывая солеными креветками, жареными мидиями, хрустящей в корочке барабулькой, нежным жирным сарганом и другими дарами моря, которым богат полуостров. Никто не подозревал, что полет продлится всего немногим больше одной минуты.

Я неспешно прошла вдоль рядов кресел. Спинки подняты, столики зафиксированы, багаж убран на полки. Все необходимые для полета документы уже у Дамира Юсупова. Двери самолета закрываются. Послышалась команда Дмитрия Ивлицкого о необходимости перевести двери в позицию «в полете». Это обязательный этап: если не переключить дверь, то в случае происшествия при открытии аварийного выхода трап не откроется. Поэтому руководством по деятельности в салоне предусмотрено, чтобы эту процедуру проконтролировал кто-то второй. Поскольку я летела на «третьем выходе» одна, то меня контролировала Яна. Я достала шпильку и перевела рычаг селектора в положение armed. В окошечке вместо зеленого поля появилось предупреждающее ярко-красное. Такие же действия провела с дверью по левому борту. В этот момент подошла Яна. Она проверила, что мной все процедуры были выполнены в полном объеме. Работу Яны контролировал Дима, а она в свою очередь проверяла его. Третий этап проверки – я позвонила Дмитрию Ивлицкому и доложила, что двери были переведены в позицию «в полете».

После этого я пошла на кухню, где раскладывала свой демонстрационный комплект: инструкцию, спасательный жилет, кислородную маску и ремень. По команде Дмитрия все члены экипажа одновременно приступили к показу средств аварийного спасения. Мне всегда интересно в этот момент наблюдать за реакцией пассажиров. По поведению всех их можно разделить на три группы: первая – ответственно смотрят, заглядывают в инструкцию в спинках впереди стоящих сидений; вторая – относятся к происходящему безразлично, занимаются своими делами и не реагируют на наши действия; третья – веселые, пытаются привлечь внимание бортпроводника, кривляются, машут руками. Насколько я помню сейчас, на этом рейсе не было пассажиров из третьей группы.

Дмитрий Ивлицкий начал чтение вступительной речи. Ее произносят на двух языках – русском и английском. Я в это время дошла до «вторых дверей». Там провела демонстрацию по расположению аварийных выходов и пользованию бортовым аварийно-спасательным оборудованием. А самолет уже отбуксировали от места стоянки, и он неспешно рулил к предварительному старту.

Мы завершили демонстрацию и были готовы к полету. Сомневаюсь, что кого-то из пассажиров в этот момент интересовало, что происходило в кабине пилотов. Им обычно важнее знать, когда необходимо пристегнуться, в какой момент следует выключить электронные приборы, не задерживается ли рейс. В то же время в кабине пилотов разворачивались самые важные события.

Глава 12

К взлету готов

В Интернете с первого дня после нашей аварийной посадки распространили расшифровку переговоров диспетчера аэропорта Жуковский с командиром воздушного судна. Но никакой текст не способен передать, что в действительности происходило в эти секунды в салоне самолета и кабине пилотов. Эта книга – первая попытка рассказать, что испытали пассажиры и экипаж авиалайнера при посадке без шасси на неподготовленную поверхность кукурузного поля.

Прежде чем продолжить повествование, необходимо дать небольшие пояснения для удобства читателей. Встречающееся в расшифровке наименование «Гордый» – это позывной диспетчерской службы аэропорта Жуковский, сотрудники которой дают разрешение на взлет и посадку, следят за полетом, рекомендуют высоту и направление движения каждого самолета. Конечно, окончательное решение в полете всегда остается за командиром воздушного судна, но он должен прислушиваться к рекомендациям авиадиспетчера, который видит на экране монитора обстановку в зоне обслуживания аэродрома.

Наш борт имел позывной СЖР 178. В тот день мы выполняли рейс U6 178, отсюда и название. Обратите внимание, как по обыкновенному, буднично начинался этот рейс. Время в расшифровке переговоров указано местное на широте аэропорта Жуковский.

06:00:32–06:01:45

Пилот: Гордый, руление, доброе утро, СЖР 178 на стоянке, разрешите погоду и условия выхода на Симферополь.

Диспетчер: Гордый, доброе утро. На вылет 12 полоса, ветер 110 градусов, 5 метров, видимость 7 километров, нижний край не определен, QNH 1008, QFE 994, температура 16 градусов, коэффициент сцепления 0,5, отдельные перелеты птиц. На вылет рассчитывайте 12 полосу. Разрешено согласно плану на Симферополь, по курсу взлета набирайте 900 метров, связь с Гордым 125,25. Сквок будет дополнительно.

Пилот: Информацию принял. Полоса в работе 12. По прямой набираем 900, работаем 125,25. Сквок дополнительно, СЖР 178.

Диспетчер: Все верно.

Ровно в 6 часов утра, как по расписанию, Дамир Юсупов доложил авиадиспетчеру, что готов начать руление, и запросил данные о погоде и условиях полета. Это стандартная процедура.

В ответ авиадиспетчер сообщил, что самолету необходимо для взлета занять 12 полосу. Дело в том, что на аэродроме ЛИИ им. Громова две полосы. Как сообщается в источниках в Интернете, одна из них, короткая, не работает много лет, так как по направлению ее глиссады (траектории снижения самолета при заходе на посадку) коммерческой организацией построены высотные дома. Поэтому нашему самолету предстояло взлетать по основной, двенадцатой полосе, самой длинной в Европе. Также было озвучено направление и сила ветра, пять метров в секунду – это допустимая величина для взлета Airbus A321.

Далее с командно-диспетчерского пункта сообщили горизонтальную видимость в пределах взлетно-посадочной полосы. В тот день она составляла 7 километров. Это хороший показатель. В России существует так называемый эксплуатационный минимум – это минимальные значения видимости и высоты нижней границы облаков, при которых возможно выполнение взлета и посадки, а также полета. Подобные минимумы существуют как для каждого аэропорта, так и для всех типов воздушных судов и квалификаций пилотов. Для того, чтобы выполнить взлет, необходимо, чтобы данные минимумы соответствовали всем разрешенным показателям.

Показатель 7 километров – отличная видимость. Кроме того, диспетчер пояснил, что нижняя граница облаков не определена. В то утро на небе формировались низкие облака. Но проглядывало солнце и синее небо. Утром, накануне полета, в ночь с 14 на 15 августа, над Жуковским прошел дождь. Видимо, небосвод еще не прояснился после непогоды.

Также авиадиспетчер дал пилотам сведения по давлению воздуха на уровне Балтийского моря (QNH) и давлению на уровне взлетно-посадочной полосы (QFE). Эти цифры необходимо ввести в бортовой компьютер самолета. На их основе далее электронные системы авиалайнера рассчитывают высоту полета относительно земли. Это необходимо, чтобы диспетчер и пилоты могли получать максимально точные данные о высоте полета и прогнозировать безопасную высоту расхождения между воздушными судами.

Затем дежурный передал информацию о коэффициенте сцепления на взлетно-посадочной полосе. Величина 0,5 считается хорошим значением. Данный показатель измеряется аэродромно-техническими службами. Чем хуже погода, тем чаще его фиксируют. Несмотря на то, что накануне нашего вылета прошел дождь, взлетно-посадочная полоса успела высохнуть.

В том числе экипаж предупредили, что в районе взлетно-посадочной полосы замечены перелеты птиц. Это значит, что сотрудники аэродромно-технической службы при проверке ВПП заметили стаи пернатых. Диспетчер обязан предупредить об этом пилота. Таким образом, он снимает с себя ответственность за последствия. Дальнейшее решение – взлетать или нет – надлежит принимать командиру воздушного судна.

В этой же радиограмме дается частота, на которой необходимо поддерживать радиосвязь, а также поясняется, что позднее самолету будет передан код squawk – это четырехзначный номер, присваиваемый воздушному судну при взлете. Пилоты вводят его на бортовом ответчике авиалайнера. Далее во время полета на всех радарах воздушное судно будет отмечаться этой последовательностью цифр. Коды бывают стандартные, а также аварийные. Например, при наличии неисправности на судне командир набирает на ответчике (респондере) самолета код 7700. Таким образом авиадиспетчеры поймут, что на борту нештатная ситуация, и будут отдавать приоритет в работе с этим рейсом. Код 7500 означает, что произошел захват воздушного судна. Аварийных кодов множество, и каждый соответствует конкретной ситуации. После передачи кода Дамир Юсупов повторил полученную информацию, как того требуют правила. Необходимо это для того, чтобы на земле убедились – пилот правильно понял данные.

В это время в салоне самолета пассажиры уже расположились и пристегнулись к креслам. Я находилась на своей «третьей станции» и также была пристегнута. В рейсе мне предстояло сидеть напротив пассажирских кресел, спиной по ходу движения самолета. Я никогда не запоминаю людей, которые занимают места напротив. Возможно, потому что стараюсь не смотреть в их сторону, мне это кажется невежливым. Также было и в этом рейсе. Много раз после приземления мне хотелось вспомнить, кто летел в аварийном проходе напротив «третьего выхода», но я не смогла этого сделать.

06:05:38–06:05:54

Пилот: Разрешите буксировку и запуск.

Диспетчер: Буксировку на вторую точку разрешаю, запуск по готовности.

Пилот: На вторую разрешили, запуск по готовности, СЖР 178.

Командир самолета запросил разрешение на буксировку воздушного судна и запуск двигателя. Буксировщик – специальное транспортное устройство, которое цепляется за переднюю стойку шасси и перемещает его в нужном направлении. Как правило, к услугам транспортного средства прибегают, если необходимо откатиться назад. Задним ходом Airbus A321 двигаться не умеет. Также буксировщик необходим в случаях, когда рядом с авиалайнером расположены здания или другие самолеты и струя горячего воздуха из реактивных двигателей может причинить ущерб.

Каждый аэродром имеет свою схему движения, на которой нанесены точки. Диспетчер аэропорта Жуковский указал, что буксировщик переместит наш самолет на вторую точку, и после этого можно запускать двигатель «по готовности». Это значит, что с этого места мы могли двигаться самостоятельно и услуги аэродромного автомобиля были не нужны.

06:09:25–06:09:46

Пилот: СЖР 178, прошу руление.

Диспетчер: СЖР 178, предварительный ВПП 12 разрешаю. ВПП 12 за машиной сопровождения на В7.

Пилот: Предварительный полосы 12 разрешили, по В7 за машиной сопровождения.

После окончания буксировки самолету разрешили запустить двигатели. После их включения следует стандартная процедура проверки работы систем управления. Это был один из многих рейсов, в которых мне довелось побывать, поэтому я не обращала внимания на работу пилотов нашего Airbus. Если бы кто-то знал, что авиалайнеру предстоит жить всего несколько минут… но люди, к сожалению, не наделены даром предвидения.

Диспетчер разрешил нам двигаться дальше самостоятельно, своим ходом, следуя за автомобилем сопровождения. Он должен был показывать безопасный путь к началу самого опасного в моей жизни рейса. Задержись автомобиль на минуту или две, и наш полет, скорее всего, закончился бы по-другому. Меньше двух минут понадобилось автомашине, чтобы сопроводить нас к началу взлетно-посадочной полосы.

06:11:20–06:11:38

Пилот: СЖР 178, предварительный полосы 12.

Диспетчер: СЖР 178, работайте. Счастливого пути!

Пилот: Работа. 125,25. Спасибо большое, и вам всего доброго!

Самолет замер на предварительном старте. Пилоты проверяли готовность воздушного судна к взлету по контрольной карте. Диагностика работы закрылков – в норме. Контроль работы стабилизатора – в порядке. Все хорошо. Все системы работали без нареканий. Пора было отправляться. Дамир Юсупов доложил диспетчеру, что может выходить на исполнительный старт.

06:11:39–06:11:57

Пилот: Гордый, старт, СЖР 178, предварительный ВПП 12.

Диспетчер: СЖР 178, доброе утро! Занимайте исполнительный ВПП 12. Ветер у земли 110 градусов, 4 метра в секунду.

Наш самолет вырулил в начало взлетно-посадочной полосы. Проехал немного. Остановился. Колеса носовой опоры были установлены и зафиксированы. Последние проверки по контрольной карте. Последний шанс все отменить и вернуться в аэропорт. Но Airbus был исправен и готов лететь. Ему мешали тормоза. Отпусти и взлетай! За спиной 226 человек, которые должны были в тот день попасть в Симферополь. У них были дела, работа, отдых, их ждали родные и близкие. Пора! Пилот доложил на вышку.

06:12:28–06:12:51

Пилот: СЖР 178. К взлету готов.

Диспетчер: ВПП 12. Взлет разрешаю, отдельные перелеты птиц.

СЖР 178: ВПП 12, взлетаю, СЖР 178.

Последнее напутствие авиадиспетчера. Дежурные фразы, без которых самолет не полетит. Снова про птиц. Кто же знал, что именно птицы прервут наш рейс ценой собственных жизней.

В это мгновение пилоты заметили, что вдалеке, над полосой, пролетала большая стая.

– Давайте, птицы, улетайте, – напутствовал их командир воздушного судна.

Как будто услышав пилота, стая удалилась на безопасное расстояние.

– Птиц не видно? – на всякий случай спросил Дамир Юсупов у второго пилота.

– Нет, не вижу, – буднично ответил Георгий Мурзин.

Старт продолжился. Двигатели были переведены в режим взлета. Пилот отпустил стояночные тормоза. Прошла доля секунды, самолет тронулся сперва неуверенно. Затем пассажиров резко вжало в спинки сидений. Мощные реактивные двигатели, сжигая десятки литров топлива, подхватили сверкающую стальную птицу и неумолимо понесли ее вперед, разгоняя все быстрее и быстрее. Скорость росла. Наш Airbus A321 с бортовым номером VQ-BOZ оторвался от земли и отправился в свой последний полет.

Глава 13

Арбузик

Вы верите, что у неодушевленных предметов есть своя особая «душа»? Я верю. Мне кажется, что дерево на обочине, камень у дороги, птица на ветке – все имеют «душу». Что же до самолетов, то тут у меня абсолютно нет сомнений. Каждый имеет свой особый характер, а уж историю жизни такую, что у редкого человека найдется интереснее.

Современные авиалайнеры – настолько сложный электронный «организм», что они просто обречены рождаться с «душами». У них есть мозг – центральный компьютер; система кровообращения – многочисленные топливные трубки, насосы, резервуары; легкие – система поддержки давления в салоне и кондиционирования. И, как и у людей, у каждого неповторимый темперамент.

Неправильно было бы обойти вниманием наш Airbus A321, во многом благодаря стойкости которого оказались спасены наши жизни. А рассказать есть что, тем более что история у этого самолета весьма интересная. Среди сотрудников нашей компании за этой стальной птицей закрепилось ласковое имя – Арбузик. Почему Арбузик, спросите вы. Дело в том, что каждому воздушному судну присваивается уникальный бортовой номер. У нашего тоже был свой – VQ-BOZ. Последние буквы кода в переводе на русский звучат как «БУЗ», отсюда и пошло название Арбуз или Арбузик. Много у нас в авиакомпании интересных самолетов VQ-BBG – «Баба Галя», VQ-BBQ – «Барбекю», VQ-BDA – «Беда», и у каждого своя история жизни, своя «душа». К примеру, наша старенькая «Беда» постоянно стояла в ремонте. Из-за нее часто задерживали рейсы, пока, наконец-то, старушку не утилизировали в 2018 году от греха подальше. Так что, выходя на посадку, смотрите на бортовой номер. Здесь правило «как вы яхту назовете, так она и поплывет» действует на все 100 процентов. Это была, конечно же, шутка!

Что же до нашего Арбузика, то «родился» он в 2003 году на заводах французского авиаконцерна Airbus в городе Тулузе. Заказала его строительство компания MyTravel Airways Limited из Британского города Манчестера. Предстояло новенькому авиалайнеру совершать рейсы по всему миру из Туманного Альбиона. Но что-то пошло не так, и от покупки самолета компания отказалась. После постройки Арбузик выкупила турецкая авиакомпания, базирующаяся на Кипре – Cyprus Turkish Airlines Limited. Первый полет он совершил 16 декабря 2003 года и после этого долгое время работал, летая по Азии и Европе, пока его не продали в турецкую же компанию Atlas Global в Стамбуле.

В 2010 году Арбузик впервые приобрела российская компания Solaris Airlines (другое название – «Выборг»). Слышали о такой? Я никогда не слышала. Пробыл он там недолго. Видимо, что-то пошло не так, и в 2011 году, всего спустя год после покупки, Арбузик купила авиакомпания «Уральские авиалинии». Тогда же у него и появился новый бортовой номер – VQ-BOZ.

Airbus A321 – сравнительно немолодая модель самолета. Первый полет на нем совершен еще в далеком 1993 году. Поэтому на момент «рождения» нашего Арбузика эту модель производили уже 10 лет. Всего в мире на данный момент эксплуатируется более 2500 самолетов этого типа. Наш относился к семейству Airbus A321-200 с увеличенной дальностью полетов благодаря дополнительному топливному баку в заднем отсеке под полом и установленным более мощным двигателям. В небо эта железная птица могла поднять до 220 пассажиров за раз и летать без дозаправки на средние дистанции до 5600 километров.

Мы очень любили этот самолет. Хотя все модели одного семейства в принципе одинаковы, каждая имеет небольшие отличия. Например, некоторые самолеты еще на заводе проектировались более комфортными. На Арбузике установили дополнительный третий туалет. Это хорошо как для пассажиров, так и для бортпроводников. Кроме того, не на всех Airbus A321 достаточное количество станций для экипажа. Часто мало места на кухне. Но на нашем VQ-BOZ всем места хватало. Это было очень комфортное воздушное судно, созданное с заботой не только о пассажирах, но и о кабинном экипаже.

До 15 августа 2019 года я много раз летала на этом самолете. Старшие модели А321 в нашей компании обслуживают, как правило, международные рейсы и южные направления. Они более вместительные, а потому берут на борт больше пассажиров. Никогда ни в одной командировке у нас не было нареканий к этой стальной птице. Комфортный и надежный, этот самолет до последних секунд сражался за наши жизни.

Я очень благодарна людям, создающим эти замечательные, надежные небесные машины и мощные безопасные двигатели. Признательна тем, кто проверяет механизмы на сопротивляемость попаданию птиц. Разработчикам, проектирующим двигатели так, чтобы они не разрушались в воздухе, а их части не повреждали салон и фюзеляж. Каждый из этих незнакомых мне людей поучаствовал в спасении как минимум 233 человек.

Хотя среди самолетов этого семейства случалось достаточно авиакатастроф, но скорее не потому, что модель неудачная, а наоборот. Слишком много Airbus A320-А321 выпущено и эксплуатируется сегодня. Следует вспомнить, что посадка на Гудзоне, которую принято называть «Гудзонским чудом», также выполнена на Airbus A320 – старшем брате А321. Самая страшная в истории России авиакатастрофа над Синайским полуостровом имела место с самолетом А321 «Когалымавиа». После нашего происшествия я знакомилась с результатами расследований, опубликованными в средствах массовой информации, по этому типу самолета. Большинство катастроф происходило не по причине отказа техники, а из-за человеческого фактора либо плохой погоды.

История полетов нашего Арбузика тоже не была безоблачной. До августа 2019 года ему приходилось попадать как минимум в два неприятных авиаинцидента. 25 января 2013 года 220 пассажиров возвращались в Казань с отдыха в Шарм-эль-Шейхе. Загрузка салона была полная. Как описывали этот случай средства массовой информации, при выходе из облаков экипаж понял, что с погодой в районе аэропорта ситуация неблагоприятная, и командир решил уйти на второй круг. При наборе высоты самолет зацепил антенну курсового радиомаяка. От удара на корпусе появилась глубокая «царапина». Что интересно, из пассажиров почти никто не заметил нештатной ситуации. Уже после приземления Airbus осмотрели и нашли повреждения на корпусе и на гондоле двигателя. Чем тогда закончился разбор ситуации, мне неизвестно. Арбузик починили в Новосибирске, и он вернулся в строй.

Очередной инцидент произошел почти четыре года спустя и снова в Казани. 6 декабря 2016 года при вылете из аэропорта столицы Татарстана начались проблемы с системой кондиционирования воздуха в салоне. Командир корабля вернулся в аэропорт вылета. В чем была причина нештатной ситуации на этот раз, также для меня загадка.

Очевидно одно, наш Арбузик после первого случая больше 6 лет возил пассажиров, до рокового 15 августа 2019 года, когда ему суждено было отправиться в свой последний полет.

Лично мне очень жаль, что такой достойный представитель самолетного семейства оказался в итоге просто разрезанным и утилизированным после того, как отдал свою жизнь во спасение 233 человеческих жизней. Как я говорила, у каждого самолета есть своя «душа». Уверена, что после всех событий «душа» нашего Арбузика попала в «самолетный рай», где он продолжает перевозить благодарных пассажиров.

Глава 14

«Пан-пан»

Мы плавно, но уверенно набирали скорость. Обычно в этот момент я жду ощущения отрыва от полосы стоек шасси. Это означает, что самолет набрал скорость V1 и останавливаться уже поздно. Нужно обязательно взлетать. Этот момент – своеобразная точка невозврата, когда земля, хотя еще такая близкая, хоть руку протяни, на самом деле не ближе, чем на высоте нескольких километров. Любая взлетно-посадочная полоса имеет конец. Не успел взлететь – выезд за пределы неизбежен и, скорее всего, катастрофы не избежать. Но даже если длина ВПП позволяет, резкое торможение на высокой скорости с большой вероятностью приведет к повреждению конструкции самолета.

Согласно статистике, которую приводил один иностранный журнал, при разгоне, взлете и наборе высоты происходит 36 % всех авиационных катастроф. При заходе на посадку, посадке и приземлении – 53 %. То есть сам полет можно назвать самым безопасным отрезком маршрута. Поэтому во время взлета и посадки бортпроводники внимательно прислушиваются к посторонним шумам в салоне.

Я почувствовала, как передняя стойка шасси оторвалась от земли. Значит, дальше должен быть только полет вверх. Останавливаться было нельзя. Спустя мгновение самолет заскользил по воздуху и начал набор высоты. В салоне царила привычная для этой части полета тишина. Мне кажется, большинство пассажиров понимали важность момента и старались не шуметь.

Судя по видео, сделанным пассажирами нашего рейса и размещенным в Интернете, как минимум в один из двигателей самолета в этот момент уже попали птицы, и он работал в нештатном режиме. Но я ничего подозрительного не слышала. Пассажиры тоже не проявляли беспокойства. Ничто не насторожило мое внимание.

Полет продолжался. Сквозь окошко маленького иллюминатора на двери эвакуационного выхода я видела, что самолет набирал высоту. Под нами на большой скорости проносились зеленые поля, вдалеке виднелась излучина реки. Первые лучи солнца, которое только поднялось над горизонтом, отражались на водной глади.

Ничто не намекало на страсти, которые кипели в этот момент в кабине пилотов. Попробуем представить, что пришлось пережить командиру корабля Дамиру Юсупову и второму пилоту Георгию Мурзину чуть более чем за полторы минуты полета.

Нос самолета медленно поднимается, и в этот момент пилоты замечают стаю птиц, взлетающую параллельным курсом вверх, с самой поверхности полосы. Чаек очень много, не меньше пятнадцати, и они огромные. Это опасность! От нервного напряжения доли секунды растягиваются в минуты. Командир видит, как неумолимо птицы приближаются к фюзеляжу. В последний момент кажется, что авиалайнер проходит выше, но секунду спустя после отрыва шасси от полосы Airbus врезается в стаю птиц. Каким-либо образом избежать столкновения или остановить полет пилоты уже не могут. Рубеж скорости V1 преодолен, а значит, теперь нужно только взлетать, иначе выезда за пределы полосы и катастрофы не избежать. Баки самолета заполнены топливом до отказа. В салоне 226 пассажиров и 7 членов экипажа. Остановить нагруженный полностью авиалайнер без риска разрушения уже невозможно.

Сразу после отрыва от полосы пилоты замечают, что левый двигатель потерял мощность. Впервые появилась версия, что птицы повредили машину. Процедура нештатная, но ее отрабатывают на тренажерах. Airbus A321 способен лететь и маневрировать на одном работающем двигателе. В этом случае решение только одно – постараться набрать безопасную высоту, отработать отказ двигателя по контрольной карте (выполнить все мероприятия, предусмотренные инструкцией по эксплуатации воздушного судна) и возвращаться в аэропорт вылета. Решение принимается мгновенно. Дамир Юсупов включает автопилот. После этого в эфире раздаются первые тревожные сигналы.

06:14:10–06:14:21

Пилот: СЖР, ПАН-ПАН, ПАН-ПАН, ПАН-ПАН, СЖР.

Авиадиспетчеру передают сигнал «ПАН-ПАН». По правилам он повторяется трижды. Для работников на вышке командно-диспетчерского пункта аэропорта это информация о том, что на борту нештатная ситуация, однако угроза известна, а пассажирам, экипажу и самолету ничего не угрожает, помощь не требуется. Но с этого момента весь приоритет и основное внимание отдается нашему самолету. Пилоту необходимо сообщить авиадиспетчеру причину возвращения.

06:14:29–06:14:39

Диспетчер: СЖР 178.

Пилот: ПАН-ПАН, ПАН-ПАН, ПАН-ПАН, СЖР 178. One engine failure.

Диспетчер: SVR 178, your decision.

Снова в эфир посылается сигнал «ПАН-ПАН», и называется причина – один двигатель выведен из строя. Диспетчер сообщает, что пилот должен самостоятельно принять решение по выходу из сложившейся ситуации.

06:14:55–06:15:09

Пилот: Разрешите обратным разворотом. Высота.

Диспетчер: Разрешил обратным заходом.

Пилот: Обратным заходом разрешили, СЖР 178.

Дамир Юсупов принимает решение разворачиваться и садиться в аэропорту Жуковский. Георгий Мурзин читает сообщение диспетчеру. В этот момент правый двигатель самолета начинает терять мощность. Тяжело груженный Airbus A321 перестает набирать скорость и высоту. Бортовой компьютер мгновенно реагирует: «Не снижайся!» – произносит металлический голос. Георгий сообщает капитану: «Высота!» – и это слово попадает в эфир.

Ситуация становится критической. Еще и автопилот, включившись на мгновение, сразу выключается. Кажется, что в тот день все механизмы решили взбунтоваться одновременно. Если отключатся оба двигателя, самолет сможет только планировать. Ни о каких маневрах не может быть и речи. Положение становится опаснее некуда. Такие ситуации тоже отрабатываются на тренажерах, но одно дело – видеть перед собой экран монитора, другое – стремительно приближающуюся поверхность земли. На секунду появилась мысль, что все это неправда.

Времени для размышления не остается. Решение необходимо принять за секунды, иначе пилоты опоздают. Нужно думать быстро, не поддаваясь панике. Нестерпимо громко «пищат» сигналы аварийных систем, которые сообщают о поломках и необходимости смотреть за высотой. Они не дают сосредоточиться, отвлекают. Дамир Юсупов забывает обо всем, кроме своих навыков, полученных за многие часы учебы и полетов.

Сколько всего нужно взвесить за секунды… Где-то вдалеке, на заднем плане, паникующие сигналы приборов и голос второго пилота, зачитывающего показания на экране бортового компьютера. За задней дверью в салоне тишина. Еще никто не понял, что случилось, а если и понял, то замер в холодном ужасе, не веря, что это происходит с ним, прямо в этот момент.

Бортовые системы как будто сошли с ума. Никогда не приходилось слышать столько аварийных сигналов одновременно. Стоп! На экране появляется надпись, что включился реверс двигателей! Кровь мгновенно леденеет! Это похоже на сон! Такого физически не может произойти! В полете невозможно включение реверса двигателей. Они применяются только для резкого торможения самолета на полосе. Это невероятно, но это так! Что происходит с этими двигателями?!

«Впереди земля, тяни вверх!» – паникует центральный компьютер авиалайнера, но пилоты его не замечают. Не время для паники, нужно принимать решение, спасать людей, а для этого важно думать.

Мысли проносятся в голове как вспышки молний, оставляя за собой холодный след паники в груди. Страх пытается разрастись, захватить тело, сделать его непослушным. Нельзя дать ему разгореться, захватить сознание. Нужно подавить панику в зародыше, чтобы не подобралась к голове, не помешала разуму сосредоточиться, не лишила воли к борьбе за жизнь.

Мысли, мысли, мысли… Оставить работать оба двигателя, рискнув, что они не разрушатся и не пробьют бензобаки? Попробовать разворот в аэропорт? Но шансы, что турбины проработают столько, чтобы хватило для обратного разворота и посадки, мизерные. Самолет уже вибрирует, а это значит, что центровка вращения механизмов нарушилась. Вибрация бы только усиливалась. Лопасти крыльчатки могли разлететься кусочками шрапнели в любое мгновение, пробивая бензобаки, воспламеняя десятки тонн горючего, разрушая обшивку салона и кабины пилотов. Страшная картина встает перед глазами. Нет! Нужен другой план!

Оставить работать один двигатель, понадеявшись, что его тяги хватит для маневра? Тогда какой оставить? А если его ресурса не хватит, и он отключится в момент поворота? Тогда шансов выправить самолет в горизонтальное положение уже не будет. Осталось бы только наблюдать со стороны, как самолет сваливается в бок и врезается в землю. И еще неясно, насколько повреждены двигатели. Если дать одному из них больше оборотов при маневре разворота, это может ускорить его смерть и шансов уже не будет. Если управлять только рулями, не трогая двигатели? Круг «блюдечком» получится большим и длинным. Хватит ли ресурса искалеченных двигателей на такой широкий заход? Маловероятно. Нет! Не годится! Нужно контролировать самолет как можно дольше. Идеально – пока он не затормозит на земле. Земля!

Все это время руки пилота крепко сжимают сайдстик управления, ноги машинально отрабатывают на педалях, реагируя на любую попытку самолета выйти из горизонтального положения, лечь на бок или опустить нос, ускоряя приближение к земле. Вот он – опыт! Руки и ноги работают механически, не мешая думать.

Можно попробовать планировать так, как сейчас – вперед к земле, надеясь, что удастся сесть на «брюхо». Местность подходящая – мягкая зелень, еще влажная после дождя, а значит, хорошо скользит. И контролировать так самолет можно до самой посадки… Как же поступить? Отдаться на волю случая и поверить в двигатели или взять всю ответственность только на себя и приземляться?

Возможности для того, чтобы перепробовать все варианты один за другим, нет. Птицы не дали шансов взлететь повыше, чтобы было время на принятие решения. Да и каждая секунда может оказаться для одного из двигателей последней. Приземляться нужно как можно скорее, пока турбины еще работают. Нужно принять решение. Оно должно быть единственно верным и правильным. За спиной 231 человек. Пилоты в ответе за всех.

На эти размышления уходит не больше нескольких секунд. И тут первая удача – впереди показался участок ровного поля. За ним асфальтированное шоссе. Но есть шанс, что длины поля хватит, чтобы остановиться. Что это? Простая случайность? А может, божественное провидение, которое подсказывает правильное решение?

Нет! На случай полагаться нельзя. Нужно брать ответственность на себя! Решение принято – садимся за полосой! Только бы самолет дотянул до этого так удачно появившегося ровного участка без речек и дорог, без столбов электропитания и строений. Еще нужно, чтобы Airbus не только дотянул, но и не перелетел этот гладкий клочок земли на остатках мощности работающих двигателей.

Все! Мысли отброшены! Сомнения только мешают сосредоточиться на задаче. Помощи ждать неоткуда. Все чувства напряжены до предела. Слух ловит малейшие изменения звуков. Руки ощущают каждое колебание корпуса. Ноги – автоматически плавно давят на педали, предупреждая желание самолета рыскнуть в сторону. Каждым нервом пилот ощущает покачивание фюзеляжа самолета. Теперь он сам – часть самолета. Иначе нельзя. Не заметишь пару градусов крена, не успеешь упредить – все, скольжения не получится. Зацеп земли крылом, фюзеляжем или другой частью конструкции, и резкая остановка разрушила бы судно. Развалились бы крылья с баками горючего. Взрыв был бы неминуем, а с ним и смерть всех.

Самолет снижается плавно. Бортовая система уже давно начала обратный отсчет.

Мужской голос из динамика совершенно без эмоций произносит: «Сто футов!» Странно слышать такую спокойную речь компьютера среди кошмарной какофонии аварийных датчиков. Еще более странно, что впереди нет посадочной полосы, которую привыкаешь видеть в тот момент, когда начинается обратный отсчет. А вдруг все это – страшный сон? Сейчас впереди появится ровная асфальтированная дорожка с белыми цифрами и разметкой, и все будет хорошо. Нет! Не будет полосы! Нельзя отвлекаться! Голос совершенно не успокаивает, но его нужно слушать. Он помогает чувствовать высоту.

«Пятьдесят футов!» Кто придумал эти инструкции, что на воду надо садиться с убранными шасси, а на твердую поверхность – с выпущенными? Любому здравомыслящему человеку понятно, что нельзя сейчас так делать! Срочно убрать шасси, иначе стойки зароются в землю, надломятся и пробьют бензобаки, полные горючего. Ну и черт с ним, что не по инструкции! Там разберемся. Сейчас главное – сесть.

«Сорок футов!» Уже сорок футов?! Это же примерно высота трехэтажного дома! Самолет плавно покачивается в воздухе, норовя рыскнуть то вправо, то влево. Не дать! Ноги сами нажимают на педали. Плавно! Нельзя давить сильно! Иначе Airbus резко качнет в обратную сторону так, что не удержишь. Скорости уже нет, чтобы успеть выровнять.

«Тридцать футов!» Держится! Пытается рыскать в стороны, но идет ровно, горизонтально. Вот только самое сложное еще впереди! Нужно взять сайдстик на себя, чтобы задрать нос в момент посадки. Хватит ли скорости, чтобы сделать маневр? Нельзя упустить момент, иначе зароешься в землю, и конец! Нельзя начинать слишком рано, иначе ударишься хвостом об землю, а в нем дополнительные баки, полные авиационного керосина. Такая будет вспышка, что из Москвы увидят.

«Двадцать футов!» Все, пора задирать нос! Дальше откладывать нельзя. Да, страшно, и так не хочется. Зачем этот риск? Все идет ровно, и тут приходится вмешиваться. Но не нужно себя обманывать! Если не задрать нос, то все проделанное – бесполезный риск. Самолет не заскользит, а закопается в землю. Пора! Ждать больше нельзя! Плавно, не спеша, на себя ручку… Вроде нос пошел вверх? Или это кажется? Неужели не хватает скорости?

«Тормози! Тормози! Тормози!» – снова этот металлический безликий голос! Понятно, что нужно тормозить. Интересно, а нос задран? И чем тормозить? Шасси убраны. Двигателями? Как они там, интересно, себя чувствуют? Остается надеяться, что пассажиры приготовились, сгруппировались…

Удар!!!

Глава 15

Падаем?

В этой главе я расскажу о том, что происходило в салоне самолета в то время, когда пилоты боролись с электронными системами воздушного судна, спасая наши жизни. Эта глава – мой личный взгляд на события авиационного инцидента, а также истории других членов экипажа и пассажиров, рассказанные ими.

Я сижу на «станции» – это мое место во время взлета и посадки. Мы взлетаем? Что за странный шум в двигателях? Вроде не громкий, но необычный. Никогда раньше такого не слышала. Всегда при взлете турбины шумят немного сильнее, чем во время полета – это нормально. Но до этого звук обычно всегда был ровный. Сегодня же такое ощущение, как будто что-то мешает двигателям заработать на полную мощность. Гул то усиливается, то умолкает. И так несколько раз с периодичностью в секунду или две.

По обыкновению я смотрю на горящую желтым табличку Exit на аварийной двери. Больше смотреть попросту некуда. Не на сидящих же напротив меня пассажиров глядеть? Это неприлично. Табличка не гаснет. Значит, шасси еще не убраны. Но и времени с момента взлета прошло немного.

Выглядываю в маленькое окошко на двери аварийного выхода. Слишком маленькое, даже меньше пассажирского иллюминатора. За ним все те же пасторальные пейзажи сельской местности, что и прежде. Те же зеленые поля, река, синее небо с низкими дождевыми облаками. Странно, что высота такая небольшая. Летим вроде уже долго, а еще не пересекли уровень облачности. Но и это тоже не из ряда вон выходящий случай. Может быть, расходимся с самолетом, идущим выше нас? Это же Москва, здесь воздушный трафик не как на Урале.

Пассажиры молчат, все спокойно. Я тоже успокаиваюсь. Начинаю вспоминать свои действия после того, как наберем высоту. Но мысли не идут в голову. И все же странно… Я выглядываю в маленькое окошко. Высота как будто уменьшилась. Или это просто иллюзия? Сравнить в небе не с чем. Внимательно вглядываюсь в воздух за стеклом. Прозрачный. Если бы были повреждены двигатели, возможно, был бы дым, огонь, запах. Но ничего подобного нет. Гул моторов все же странный, только интервал увеличился немного.

С момента взлета прошла минута, по моим предположениям. Пассажиры сидят спокойно. Я начинаю думать, стоит ли сейчас позвонить вперед – старшему бортпроводнику Дмитрию Ивлицкому, рассказать о гуле в двигателе. Уже было решаюсь взяться за трубку интерфона.

В этот момент доносится очень тихий женский голос, почти шепот, от пассажирки позади меня. Одно слово: «Падаем?» Интонация не утвердительная, а скорее вопросительная. Сложно поверить, что все происходит здесь и сейчас. Не может быть, что это с нами. Первая мысль: «Ну, вот и долеталась!» Странная мысль. На мгновение вспоминаю, как меня спрашивали, не страшно ли мне летать. Вспоминаю и свои уверенные ответы о том, что не боюсь, что авиация – самый безопасный транспорт в мире. Все эти мысли возникают в голове за доли секунды.

Кто-то говорит, что за миг до смертельной опасности в голове человека проносится вся его жизнь, как в фильме, включенном наоборот. Нет. Ничего подобного не происходит. Только ощущение нереальности происходящего. Такой эффект называется «негативной паникой» – одна часть головного мозга пытается разобраться, что произошло, а вторая решает, что делать. Но паниковать нельзя!

Я вся обращаюсь в слух. Пытаюсь услышать, есть ли оповещение с «головы» самолета хоть от кого-то: пилотов или старшего бортпроводника. Подтвердит кто-нибудь страшный диагноз? Нужно ли начинать подавать команды при аварийной посадке? В салоне абсолютная тишина. Пассажиры молчат. Паники нет.

Следующая мысль. Почему не набираем высоту? Наверняка мы сейчас будем заходить на посадку. Полет плавный, самолет не падает. Табличка Exit на двери горит. Возможно, заходим обратно на посадку? Значит, все в порядке. И опять же, никто не подает команды. Это хорошо. Паники нет. Нужно успокоиться…

Удар!!!

Все происходит очень неожиданно, так, что я ничего не успеваю понять. Меня с силой вжимает в спинку сиденья. Значит, мы приземлились и резко тормозим. Сильно тряхнуло! В голове остается единственная мысль: «Только затормози!» Она пульсирует в сознании и вытесняет все остальные. Если бы силой мысли можно было остановить многотонную махину самолета, я бы наверняка это сделала. Ни о чем другом думать в это мгновение я просто не могу.

Проходит какая-то секунда, когда самолет вдруг останавливается и замирает. Это время показалось вечностью. От резкого торможения меня отбрасывает немного вперед, но не сильно. Ремни безопасности врезаются в тело и удерживают на станции. Я понимаю, что мы остановились. Самолет не развалился. Нет вспышки от взрыва. Пассажиры кричат.

Мгновенно приходит отрезвление и какое-то воодушевление. Как будто ураган пронесся в голове, выдувая оттуда все ненужное и несущественное. Я понимаю, что мы еще живы. Значит, нужно бороться, чтобы и дальше оставаться в живых. Теперь в голове одна мысль, которая затмевает другие: быстрее выпустить пассажиров и самим уйти подальше от самолета. Я резко поворачиваю по часовой стрелке защелку замка. Поясные и плечевые ремни мгновенно отстегиваются и исчезают в спинке сиденья станции.

В этот момент слышу крик. Голос похож на нашу Надежду: «Сели все!» И откуда силы взялись в этой хрупкой девчонке так крикнуть? Но все вокруг шумят. Женский командный голос тонет в общем гвалте сотен испуганных криков, голосов, причитаний. В этот момент освещение в салоне гаснет. Включается аварийная подсветка.

Позже мы часто обсуждали этот момент. Пытались выяснить, кто первый заметил снижение самолета, почему до последнего момента никто не подавал команд.

Дмитрий Ивлицкий, с его же слов, тоже слышал странную работу двигателей. Наверное, он первый из всех бортпроводников понял, что что-то пошло не так. Возможно, потому что из всех нас у него самый большой налет и, соответственно, опыт. Его кресло-станция располагалось лицом к пассажирам, так же, как и у меня. Когда стало понятно, что самолет не набирает высоту, а снижается, оставалось только делать вид, что ничего не происходит. Посеять панику на борту самолета, теряющего высоту, очень легко. Тем более, что Дмитрий до последнего надеялся, что сейчас последует разворот и мы вернемся в аэропорт Жуковский.

Каким-либо образом оценить обстановку бортпроводнику за бортом очень сложно. В отличие от пассажиров, у него нет иллюминаторов. Все, что остается – смотреть в маленькие окошечки дверей аварийного выхода. Они не предназначены для любования окружающим миром. Их единственная задача – дать возможность оценить обстановку снаружи самолета перед открытием аварийного выхода. Поэтому о снижении и наборе высоты можно судить лишь по внутренним ощущениям, которые с опытом становятся острее. Вот почему о том, что последует жесткая посадка, Дмитрий узнал от пассажира. Буквально за пару секунд до удара о землю мужчина, сидящий напротив, произнес фразу: «Все, мы падаем». И почти сразу после этого произошла посадка на кукурузное поле.

Остальные бортпроводники из нашей команды рассказывали примерно одно и то же. Ощущение неизбежного приземления возникло у всех за несколько секунд до посадки. При этом никто не мог точно сказать, куда садится самолет. Мы не знали о том, какое решение приняли пилоты. Возможно, рядом оказался другой гражданский аэродром, который мог бы быть использован для аварийной посадки. Вариантов существовало множество, но никто и подумать не мог, что мы приземлимся прямо на поле.

Только Дамир Юсупов и Георгий Мурзин в этот момент знали, куда мы движемся. Но у них не было ни времени, ни возможности сообщить нам об этом. Все их мысли были сосредоточены на одном – спасении жизней. Важнее всего было безопасно приземлить воздушное судно. Тем более, что любое неосторожно сказанное слово могло посеять панику. В нашей ситуации этого удалось избежать, потому что, когда все поняли, что произошло, паниковать было уже поздно.

По рассказам пассажиров, многие из них гораздо раньше нас поняли, что самолет совершает непредвиденную посадку. Оно и понятно, у них была возможность наблюдать в иллюминаторы, как самолет столкнулся с птицами, как он теряет скорость и снижается прямо над зеленым полем. Но поскольку все происходило слишком быстро, никто не поднял тревогу. Кто-то успел мысленно попрощаться с родными, кто-то взять близкого человека за руку, кто-то пожалеть о незавершенных делах. И все это время, в эти несколько секунд вечности, жизни всех пассажиров и команды без исключения зависели только от одного человека – Дамира Юсупова, стальной хваткой сжимавшего ручку управления самолетом.

Глава 16

Жертв нет, пострадавших – попозже

Резкое торможение! От удара пилотов подбросило, но ремни безопасности выручили. Тряхнуло вроде не сильно. Главное, что нос не зарылся. Все же скорости хватило, чтобы поднять его повыше перед самым приземлением. Самолет по инерции движется по зеленому полю. Теперь уже ничего не сделаешь: или остановится сам, или упрется в шоссе. Конечно, реверс бы не помешал, но не с такими двигателями. И есть ли еще они у нас? Или остались в поле, позади?

Секундная пробежка, и самолет останавливается. Короткий взгляд в окна. Крылья на месте. Огня и дыма нет. Взрыва тоже. Сели. Живы. Напряжение последних секунд схлынуло мгновенно. Так быстро, что, кажется, в теле не осталось ни одной мышцы. Состояние такое же, как у победителя стокилометрового марафона на финише. Вся энергия ушла за несколько секунд.

Из-за дверей кабины слышен шум в салоне. Интерфон не работает! Срочно открыть дверь! В ее проеме почти сразу появляется старший бортпроводник Дмитрий Ивлицкий. Выражение лица сосредоточенное. Во взгляде немой вопрос: «Что произошло?»

Он успевает произнести только одно слово:

– Командир?

– Эвакуируемся!

Дмитрий мгновенно исчезает за дверью, и тут же раздаются команды кабинного экипажа об эвакуации.

Хорошо! Значит, ребята сориентировались. Эта мысль возвращает силы. Еще ничего не окончено! Капля керосина на горячий двигатель – и конец! Баки полны горючего. Нужна срочная эвакуация пассажиров. А уже потом думать, что произошло.

Основное освещение гаснет. Включается аварийный свет. Самолет умирает, но не сдается. Это его последний вздох. Он сделал все, что мог, и теперь отдает последние силы. Много лет он делал то, для чего его создали, – перевозил людей по всему миру. Теперь он спасал последних своих пассажиров, прежде чем уйти на вечный покой. Прощай, Арбузик, спасибо тебе за все!

Из окна кабины пилота видно, как развернулся в поле спасательный трап. Отлично! Нужно продолжать выполнять свою работу. Жизнь продолжается.

06:15:49–06:15:57

Диспетчер: СЖР 178 Гордому.

Пилот: Свердловский, просим скорую помощь и службу спасения.

Диспетчер: Ожидаем. Высота ваша и сколько пассажиров на борту?

Пилот: Высота. Мы выполнили, сели за полосой. Пассажиров 226 и семь членов экипажа.

Диспетчер: Еще раз повторите.

Пилот: 226 и 7 членов экипажа.

Диспетчер: 226 пассажиров и 7 членов экипажа?

Пилот: 7 членов экипажа.

Перепутал позывной… Сказал «Свердловский» вместо «СЖР 178». Все же усталость и моральное истощение последних минут сказываются. Но диспетчер понял, и это главное. Теперь основное, чтобы службы спасения получили координаты приземления. Неизвестно, на каком удалении мы от ближайшего населенного пункта.

06:16:52–06:16:57

Диспетчер: СЖР 178, где находитесь?

Пилот: Минуту, СЖР 178. Аварийный маяк сработал?

Диспетчер: Еще раз. Повторите.

Пилот: Аварийный маяк у нас сработал?

Диспетчер: Нет, не сработал.

Значит, аварийный маяк на самолете не сработал. Пассажиры эвакуируются по надувному трапу. Снаружи уже слышны разговоры людей. Все идет по плану. Почему не сработал аварийный маяк? Возможно, повреждение при посадке? Или удар был не такой сильный, чтобы заставить технику сработать автоматически? Сейчас главное – увести пассажиров подальше от воздушного судна. Бортпроводники уже занимаются этим.

06:18:11–06:18:22

Диспетчер: Наблюдаю СИЮ[1], СЖР 178.

Пилот: Не отвлекайте, у нас эвакуация пассажиров.

Диспетчер, по-видимому, не понял, что произошла аварийная посадка за пределами аэродрома, и пытается выяснить обстановку. Нужно сообщить координаты посадки, чтобы прибыли спасатели. Дмитрий Ивлицкий докладывает, что все пассажиры покинули воздушное судно и находятся снаружи. Никто серьезно не пострадал. Первая хорошая новость за сегодня!

06:19:18–06:19:45

Диспетчер: СЖР 178, доложите обстановку.

Пилот: Все пассажиры эвакуированы, СЖР 178.

Диспетчер: Пострадавшие, жертвы, подскажите.

Пилот: Жертв нет, пострадавших – попозже.

Диспетчер: Понял, попозже.

Сейчас нужно активировать переносной аварийный маяк. Основной, который расположен на самолете, не сработал. Неясно, получили ли сигнал на диспетчерской вышке. На всякий случай следует передать координаты посадки. Запросы от диспетчера по поводу выживших и пострадавших идут один за другим. Его можно понять. Это главное – обеспечить безопасность людей. Пока общение только по радиосвязи, других источников информации у наземных служб и спасателей нет.

Сложно представить, какое количество запросов сейчас поступает в аэропортовые службы. Звонят отовсюду: из спасательных служб, от официальных органов, представителей власти, средств массовой информации. Все хотят знать подробности. И единственный источник связи – радиосигнал.

06:25:36–06:27:31

Диспетчер: СЖР 178 Гордому.

Пилот: На приеме.

Диспетчер: СЖР 178, не подскажете количество пострадавших?

Пилот: Пострадавших нет.

Диспетчер: СЖР 178, вас понял, пострадавших нет. Все эвакуированы, правильно понимаю?

Пилот: Все эвакуированы. Вы нашли наше местонахождение? Мы маяк аварийный включили.

Диспетчер: Все аварийные службы оповещены.

Пилот: Спасибо.

Значит, спасатели уже в пути. Сейчас важно не дать случиться пожару на борту. Людей отвели на безопасное расстояние. Нужно спасти ценности и документы, которые остаются на борту.

06:48:10–06:48:29

Пилот: На приеме, СЖР 178. На приеме. На приеме.

Диспетчер: СЖР 178, а не подскажете ваше местоположение?

Пилот: Минуточку.

Пилот: СЖР 178.

Диспетчер: Ответил Гордый, СЖР 178.

Пилот: Координаты.

ЭВС: 30.46.55.7՛ северной широты. 38°15,7՛ восточной долготы.

Диспетчер: Широты еще раз подскажите.

Пилот: 55°30,6՛ северной широты, 38°15,2՛ восточной долготы.

Диспетчер: СЖР 178, еще раз широты подскажите, пожалуйста.

Пилот: Координаты 55°.

Диспетчер: Есть.

Пилот: 6 северной широты.

Диспетчер: Есть 6.

Пилот: 15 точка 7 восточной долготы.

Диспетчер: Все принял.

Неизвестно, почему не сработал аварийный маяк. Местоположение воздушного судна пришлось определять по координатам. Как раньше, как в старые добрые времена, до изобретения GPS и ГЛОНАСС[2]. В этот день многое делается «по старинке». Связь по радио, координаты – по широте и долготе. Главное, что все сделали быстро. Не дали разрастись панике. Эвакуировали и спасли людей.

Глава 17

Идем правее, на солнце, вдоль рядов кукурузы

Секунда ушла на то, чтобы прийти в себя. Сиденье станции еще не успело убраться в свое исходное положение, а я уже была возле двери аварийного выхода правого борта. Еще мгновение потрачено на то, чтобы выглянуть в маленькое окошко эвакуационного выхода. За ним, насколько хватало взгляда, расстилалось ровное зеленое поле. Но любоваться природой некогда. Главное, что не видно следов огня, дыма и всполохов света от пожара, а значит, можно открывать двери. Опасности сгореть в огне снаружи нет.

Это только кажется, что все уже позади. Я понимаю, что самолет вылетел из аэропорта, заправленный горючим под завязку. Едва ли посадка на землю прошла бесследно для бензобаков. Малейшая искра или капля авиационного керосина могут привести к взрыву.

Ручка селектора находится в положении готовности. Резко поднимаю рычаг открытия двери до упора. Пытаюсь открыть аварийный выход. Не открывается. Секундное замешательство, и тут же всплывают в памяти уроки по аварийно-спасательной подготовке: «Дверь открывается постепенно по мере наполнения трапа эвакуации». Так сделано, чтобы пассажиры в спешке не выпадали из салона на землю.

В этот момент дверь начала постепенно открываться. Послышалось шипение, как будто выходит сжатый воздух. Замечательно! Трап работает! Главное, чтобы открылась полностью. Небольшая щель между дверью и корпусом самолета увеличивается. Мне кажется, что проходит не меньше полминуты. На самом деле все случилось гораздо быстрее. Это мой разум в состоянии стресса работает быстрее и будто замедляет ход времени.

После жесткой посадки спасательные средства работают как надо. Снаружи в салон начинает поступать воздух. На фоне утренней свежести явственно чувствуется запах авиационного топлива. Значит, баки все-таки повреждены. Еще ничего не окончено! Есть опасность возгорания топлива. За мной уже стоят пассажиры. Хорошо, что нет паники. Дергаю ручку в проеме двери – это последнее, что нужно сделать, – и даю команду пассажирам эвакуироваться друг за другом. Хорошо, что попались сознательные люди. Никто не паникует, не кричит, не толкается. Людской поток устремляется к открытому мной аварийному выходу. Я, подгоняя их, кричу: «Быстрее, быстрее, быстрее!» Вообще-то тут нужно кричать команды, причем на английском. Думаю, если среди спасающихся затесался англичанин, то он давно сообразил, что нужно делать. Пассажиры прыгают на трап. Замешательства нет, никто не пытается забрать свое имущество. Все стараются побыстрее выйти из самолета.

Одной двери мало. Нужно открыть второй аварийный выход по левому борту, чтобы поскорее вывести пассажиров из воздушного судна и дать им возможность уйти на безопасное расстояние. Я проталкиваюсь сквозь толпу эвакуирующихся к аварийным дверям напротив. Там уже стоят люди и ждут начала эвакуации. Никто не паникует. Бросаю короткий взгляд в окошко. Огня и задымления нет. Значит, можно открывать. Осматриваю ручку селектора. Все в порядке! Положение armed и красное табло. Трап в состоянии готовности. И снова я поднимаю селектор открытия двери до упора, как учили на уроках АСП (аварийно-спасательной подготовки). Вроде все идет по плану.

Не тут-то было! Дверь начинает отъезжать в строну как обычно, но я не слышу шипения сжатого воздуха. Понимаю, что это непорядок. Так быть не должно. И в этот момент массивная конструкция замирает, открывшись примерно наполовину. Видимо, корпус повредился при посадке, и механизмы заело. Я тут же вспоминаю слова преподавателя курса по АСП: «Если аварийная дверь не открылась сама по какой-то причине, то человеческих усилий не хватит, чтобы ее открыть».

В этот момент пассажир предлагает помочь с дверью и направляется ко мне. Быстро отстраняю его в сторону, загораживаю выход и как можно строже кричу, чтобы он не подходил к проему. Не приведи бог, если он выпадет наружу и травмируется после всего, что произошло. Скорее от отчаяния, чем веря в успех, я изо всех сил толкаю аварийную дверь одновременно ногой и рукой.

Наверное, стресс придает людям нечеловеческие силы. Дверь начинает медленно открываться. Вот тебе и уроки АСП! Все же можно открыть, если попытаться. Не уверена, что смогу повторить это еще раз.

Второй аварийный выход открыт полностью, но резиновые сходни так и не появились. Дергаю за ручку дублирования, или, как ее еще называют, «ручку ручного наполнения трапа». Она находится сверху в проеме двери и опечатана пленкой. Рукоятка легко выходит из паза, и я с облегчением слышу уже знакомое шипение. Трап начал надуваться. Проходит буквально несколько мгновений, и он уже готов принять эвакуирующихся.

Я командую пассажирам покинуть салон. Сама в этот момент оборачиваюсь. Оказывается, внутри самолета почти никого не осталось. Несколько человек стоит за моей спиной. Больше никого. Удивительно, как быстро можно покинуть самолет. Никто не испугался выпрыгнуть на шаткую резиновую поверхность. Взрослые придерживали детей и помогали пожилым. Настоящая командная работа! И тут очередь на эвакуацию неожиданно закончилась. Неужели никого больше нет? Посмотрев направо и налево, никого не вижу.

Пробегая вдоль пассажирских рядов, заглядываю между сидений, проверяю, что все эвакуировались. Для верности бегу в обратную сторону по проходу. В салоне пусто. В этот момент оборачиваюсь и вижу Яну. Она мне кричит: «Аля, все вышли, эвакуируемся!» Киваю головой и выхожу из аварийного выхода. Все как учили. Группируюсь и спускаюсь по резиновому основанию на землю.

Уже внизу понимаю, что земля очень влажная, ноги мгновенно проваливаются и утопают, обувь сковывает шаг. Идти на каблуках практически невозможно. Снимаю туфли и беру их в руки. Так удобнее. Оборачиваюсь и смотрю на наш самолет. С выкинутыми трапами Арбузик смотрится не так красиво, как на взлетном поле. Бесформенные резиновые баллоны, как уродливые чужеродные тела, прилипли к плавным изгибам корпуса. Над двигателем поднимается небольшой дымок.

Тут неожиданно приходит озарение. Только сейчас я понимаю, через какие опасности мы все прошли. До этого момента почему-то не было ощущения беспокойства за свою жизнь. Все мысли только об одном – как быстрее вывести пассажиров. Происходящее выглядело как испытание на тренажере. И вот сейчас, увидев наш самолет со стороны, я поняла, что это не учеба на стенде.

Раньше никогда не задумывалась, почему на курсах подготовки заставляют наизусть учить команды. Для чего нужно так часто демонстрировать эвакуацию, что через какое-то время можешь найти все эти ручки и двери в полнейшей темноте. Каждый год нам приходится часами делать одно и то же на тренажере. Мы ныряем в холодный бассейн, прыгаем на трапы, кричим команды. Все это для того, чтобы в ситуации опасности не тратить время на размышления. Память все сделает за тебя.

Помню, как уже после этого случая кто-то спросил у Надежды, о чем она думала в тот момент, когда поняла, что падает. Надя – человек прямой – так и ответила: «Ни о чем не думала, повторяла команды и действия при эвакуации». Я находилась рядом и слышала этот разговор. Он мне запомнился.

Я не повторяла команды. Возможно, потому что все произошло слишком быстро. Осознание того, что мы падаем, ко мне пришло практически одновременно с приземлением. Удивительно, как можно запрограммировать человеческое тело и разум. Спустя месяцы после очередного экзамена не задумываясь делаешь то, чему тебя учили: выглядываешь в окошко, открываешь дверь аварийного выхода. Руки действуют так, будто живут сами по себе.

Не хочу сказать, что в тот день нами все было сделано идеально, правильно и верно. Хотя бы потому, что я ногой открыла второй аварийный выход, что не предусмотрено никакими руководствами или инструкциями. Возможно, команды были произнесены не все и не на всех языках. Сейчас этого я не вспомню. Важно следующее – несмотря на некоторые «шероховатости» в нашей эвакуации, результат достигнут.

«Руководством по действию в салоне» предусмотрено, что в случае аварийной ситуации пассажиры должны покинуть самолет в течение 90 секунд. Я берусь утверждать, что в нашем случае все произошло гораздо быстрее – не более чем за минуту. Почти невероятный показатель. Вспомните, сколько времени уходит на то, чтобы 226 человек вошли в салон и заняли места. До этого дня я не могла даже представить, как две сотни человек, среди которых старики и дети, могут выйти из самолета за полторы минуты. Сегодня же могу утверждать с полной уверенностью: это возможно и это было сделано силами нашего кабинного экипажа.

Нужно отметить, что такая высокая скорость эвакуации – также заслуга наших пассажиров. Несмотря на пережитую опасность, им удалось проявить хладнокровие. Я не видела, чтобы кто-то пытался спасать свои личные вещи, затрудняя эвакуацию другим. Незадолго до нашего приземления на кукурузном поле в аэропорту Шереметьево аварийно сел самолет «Аэрофлота» SSJ-100. Как я уже писала, меня всегда интересовали действия экипажа во время авиационных происшествий. Я внимательно просмотрела все видео про этот инцидент, имеющиеся в Сети. Если приглядеться, то видно, как по надувному трапу спускаются люди с ручной кладью в руках и бегут с сумками по летному полю.

Открыть багажную полку, достать предмет, проследовать с ним по узкому проходу в темноте, а затем еще спуститься по трапу – непростое испытание. Но багаж в руках еще больше его усложняет, значительно увеличивая время эвакуации. Это как раз тот случай, когда несознательность одного человека может привести к гибели многих людей. Поэтому я всегда буду благодарна нашим пассажирам за их стойкость, мужество и ответственность.

Оказавшись на земле и осознав всю грандиозность произошедшего, я начала озираться, ища глазами спасшихся. Мы находились посреди большого кукурузного поля. За хвостом самолета, насколько было видно, тянулся след из примятых стеблей. Они лежали ровно, как взлетно-посадочная полоса, только зеленая. Помнится, на миг мне стало жалко эти растения, посаженные и выращенные заботливыми руками незнакомых мне людей. Высокая, значительно выше моего роста, растительность окружала нас, и было непонятно, в какой стороне находится выход с поля.

Большинство пассажиров бессистемно перемещались среди частокола зарослей на границе вытоптанного круга, образованного падением нашего Арбузика. Несколько человек стояли в непосредственной близости от двигателей, по-видимому, не представляя опасности ситуации. Резкий запах авиационного керосина говорил сам за себя – где-то произошла утечка топлива. Я начала кричать, чтобы все отошли на максимально возможное расстояние от самолета. Люди стали расходиться с явной неохотой.

В этот момент Дима Гончаренко, стоявший неподалеку, открыл аптечку и начал оказывать медицинскую помощь какому-то мужчине. Последний жаловался на травму руки. Рядом с ними стояла Яна. В руках она держала мегафон. Я крикнула ей, что опрошу пассажиров, вдруг кому-то требуется медицинская помощь. Пока шла в сторону эвакуированных, где-то по дороге обронила свои туфли.

Среди пассажиров находился мужчина с кровоподтеками на лбу. От медицинской помощи он отказался, после чего указал направление, где находилась большая группа пассажиров. Среди них оказалась семейная пара, вышедшая через разные двери. Они потерялись и искали друг друга. Все благополучно нашлись за то время, что я шла до них.

После того, как первый испуг прошел, некоторые из спасшихся стали предлагать вернуться в салон самолета, чтобы забрать свои вещи. Я пыталась переубедить их, говоря, что опасность не миновала и вещи обязательно будут возвращены их владельцам. Дмитрий и Яна, которые закончили оказывать медпомощь пассажиру и подошли к нашей группе, поддержали меня. Молодая девушка начала громко возмущаться, что сильно мерзнет, а в салоне осталась ее теплая одежда. Чтобы успокоить ее и переубедить всех возвращаться в самолет, я отдала замерзающей свой форменный пиджак. Так он и остался у кого-то на память, как вещественное доказательство той ситуации, которую ему пришлось пережить. Одежды мне не жалко. Гораздо большую ценность представлял нагрудный значок с моим именем. Оно у меня нераспространенное, а значит, долго придется летать «не по форме», пока не сделают новый бейдж.

По моему рассказу может сложиться неверное впечатление, что со времени аварийной посадки и до описываемого момента прошло много времени, так как я все рассказываю в подробностях. На самом деле не больше пяти минут. За этот период до нас добрались первые очевидцы, которые проезжали по шоссе и видели приземление самолета. Они заметили, что мы дезориентированы на местности, и стали показывать направление выхода на дорогу.

Старший бортпроводник Дмитрий Ивлицкий к этому моменту еще не покинул самолет, несмотря на опасность. Поскольку мы не знали, сколько еще пассажиров находится среди зарослей кукурузы, Дмитрий, высунувшись из двери авиалайнера, в мегафон стал кричать фразу, впоследствии ставшую знаменитой: «Идем правее, на солнце, вдоль рядов кукурузы!» Других ориентиров, кроме солнца, у нас не было. Эта команда, произнесенная уверенным голосом, мгновенно разрядила обстановку. Люди начали выходить с поля и двигаться в сторону шоссе, куда уже подъезжали автомобили экстренных служб и автобусы аэропорта.

С Яной и Димой Гончаренко мы оставались возле самолета, пока не убедились, что все пассажиры ушли. В этот момент к нам присоединились Надежда и Дмитрий Ивлицкий. Лишь тогда мы вместе пошли в сторону шоссе. В самолете остались только командир корабля и второй пилот. Они ждали приезда служб спасения и вели переговоры с диспетчером.

Глава 18

Эвакуация

Как можно понять из расшифровки переговоров авиационного диспетчера аэропорта Жуковский и пилотов, на вышке командно-диспетчерского пункта не сразу поняли, что произошло с нашим самолетом. Но винить кого-то в этом неправильно. Даже далекому от авиации человеку сложно представить, как многотонный пассажирский лайнер может благополучно сесть на обыкновенное поле. Такое судно и на специально подготовленную взлетно-посадочную полосу посадить непросто. Иначе, как кукурузным чудом, такое не назовешь.

Самолеты Airbus A321 не предназначены для посадки на неподготовленную поверхность. Однако, как показала наша история, они способны пережить сверхнормативные перегрузки, в том числе и при приземлении на грунт. Переговоры со службами спасения свидетельствуют о растерянности авиадиспетчера.

Диспетчер: 03, Гордому.

03: Ответил.

Диспетчер: Проедем, осмотрим полосу.

03: Понял, выезжаю.

Диспетчер: Особенно «ловушку» (сопряжение МРД3 с ВПП 12/30) и район «В7» наличие птиц. Хотя вряд ли, но все-таки.

03: Выезжаю.

Сразу после того, как стали известны предварительные сведения о причинах повреждения двигателей, авиадиспетчер связался с наземными службами обслуживания аэродрома. Из переговоров стало понятно, что уже в тот момент начали выяснять обстоятельства происшествия и искать подтверждения версиям.

Осмотр взлетно-посадочной полосы проводился для поиска деталей нашего самолета. Это необходимо для того, чтобы исключить наличие дефектов, которые образовались при разбеге по ВПП, наборе скорости и взлете. Это стандартная процедура.

Диспетчером делается акцент на проверку «ловушки». Это не приспособление для поимки птиц, как может показаться. Дело в том, что ВПП ЛИИ им. М. М. Громова, с которой взлетают гражданские самолеты, предназначена в основном для военных целей. На таких аэродромах в конце взлетно-посадочной полосы обустраивается специальная зона. Если на испытуемой машине откажет система торможения, ее должна задержать «ловушка». Пилотам это, конечно, вряд ли поможет, если они не катапультировались чуть раньше, но воздушное судно остановит и предупредит разрушения гражданских объектов.

Проверка этого приспособления, возможно, нужна была для того, чтобы выяснить, не зацепил ли наш самолет ее при взлете, тем самым повредив свои конструкции. Тогда одной из версий стала бы ошибка пилотирования при разбеге и наборе высоты.

Также диспетчер просил проверить наличие птиц на взлетно-посадочной полосе. Судя по критичному тону, он не особо верил в успех этого предприятия. Обычно после попадания предмета в реактивный двигатель от него мало что остается. Поиск птиц – это обнаружение останков тех пернатых, которые попали в двигатели. Они должны были пройти сквозь лопатки, а затем сгореть в реактивной струе. Однако, как выяснилось впоследствии, тушки нескольких чаек все же были найдены возле взлетно-посадочной полосы. Это подтвердило основную версию происшествия – попадание летящей стаи в двигатели.

В Сети есть интервью с сотрудником аэродромной службы ЛИИ им. М. М. Громова, который подробно рассказывает об обнаруженных на аэродроме останках. По его словам – это большие чайки, вид, который не характерен для Московского региона. Вполне возможно, что если бы в двигатели попали крылатые создания меньшего размера – голуби, скворцы, – то от них не осталось бы и перышка. Большую же птицу, такую как чайка, разорвало на части.

06:46:28

05: Гордый 05-му.

Диспетчер: Ответил Гордый.

05: Нам за пассажирами посылать автобус рампортовский или не нужно?

Диспетчер: Нужно, естественно, пассажиров эвакуировать чем-то.

05: Принял. Автобусы отправляем. Я правильно понял, еще раз – в районе дальнего привода, где Рыбаки?

Диспетчер: Примерно да.

05: Принял.

В тот момент, когда мы принимали меры к эвакуации пассажиров, службы аэропорта связались с диспетчером, чтобы выяснить, нужны ли автобусы для вывоза людей с поля. Рампорт – это официальное юридическое название аэропорта Жуковский. Последнее за ним закрепилось по названию города. Деревня Рыбаки Московской области – ближайший населенный пункт к месту нашей аварийной посадки.

К этому времени диспетчер поверил в невероятное: что самолет совершил посадку и все выжили. Спасателям передали координаты нашего незапланированного места приземления.

07:06:04

05: Гордый 05.

Диспетчер: Ответил.

05: Мы остаемся здесь или по местам службы разъезжаемся, что у нас с готовностью?

Диспетчер: Ребят, вам координаты выдали, самолет упал за полосой. Вы что, где вы остаетесь?! Выдвигайтесь туда. Пожарные машины стоят на месте. Остальные машины аварийно-спасательные все выдвигаются туда.

05: Аварийно-спасательная служба вся туда уже уехала.

Диспетчер: Ну, все остальные стоят ждут на месте тогда.

05: Принял. Стоят на месте.

Насколько можно судить из этих переговоров, службы аэропорта выясняли, есть ли необходимость их нахождения на месте приземления или есть возможность вернуться к своим повседневным обязанностям. Ответ диспетчера однозначный – оставаться до окончания разбора происшествия.

Когда все эвакуированные вышли на шоссе, над местом нашей посадки долгое время кружил военный вертолет, он был в камуфлированной окраске. В это же время на территории ЛИИ им. М. М. Громова шла подготовка к ежегодному авиасалону МАКС-2019. Над нашими головами проносились реактивные истребители, большие транспортники. Мне показалось необычным зрелище лежащего в поле самолета и проносившихся в вышине истребителей. Получилось даже сделать несколько последних кадров нашего Арбузика, которые я впервые демонстрирую в этой книге. По-видимому, военных пилотов не пугала ситуация, случившаяся меньше часа назад. Птицами наших воинов не остановить!

Глава 19

Вы – наши спасители

По-настоящему я поняла, что все завершилось благополучно, только когда вышла на шоссе. Здесь толпились пассажиры, которые ждали прибытия автобусов эвакуации. Они начали хлопать, увидев нас, и кричать: «Вы – наши спасители!» Хотя, по моему мнению, спасителями можно назвать только героических пилотов. Мы же делали лишь то, чему нас учили.

Множество людей ходили с включенными камерами. Видимо, спасшиеся только сейчас поняли, что произошел экстраординарный случай. К нам подходили, спрашивали разрешение совместно сфотографироваться. Отказывать не хотелось, а потому я поучаствовала в таком количестве совместных фотосессий, сколько у меня не было никогда в жизни.

Не у всех получалось сдержать эмоции и вести себя спокойно. Помню девушку, которая ходила с включенным телефоном, похоже было, что она записывала видео. Она громко кричала: «Почему за нами не вылетели? Где командир? Почему он молчит?» По ее состоянию было заметно, что она находится в шоке. Я пыталась успокоить пассажирку, объяснила, что мы ждем эвакуацию и скоро всех заберут. Девушка перестала нервничать. Не каждый человек способен без последствий перенести сильный стресс в течение короткого времени. Избежавшие опасности люди ведут себя по-разному: кто-то замыкается в себе, кто-то пытается шутить, а кто-то дает выход переполняющим его эмоциям.

Спустя приблизительно полчаса после посадки меня понемногу отпустило нервное напряжение последних минут. В этот момент я осознала, что уже больше ничего не могу сделать, и немного расслабилась. Яна не смогла удержаться от слез. Понемногу начало приходить понимание, в какой опасности мы находились.

Но быстрее всех из девочек в себя пришла Надежда. Я до сих пор помню, как комично это выглядело.

– Девочки, я свою «айдишку» на самолете оставила! – нервно причитала Надя, стоя на обочине шоссе. – Что теперь делать?

Надо сказать, что ID-карта – главное удостоверение личности любого бортпроводника. Только с ней можно попасть в закрытые служебные помещения аэропорта. Без нее нельзя выходить на работу. Выдает этот документ Росавиация после успешного прохождения учебы и сдачи экзаменов.

– Да успокойся, Надя, принесут ее тебе! – слегка раздраженно отреагировала Яна.

Я поддержала:

– Никуда она из самолета не денется! Потом мы ее заберем, когда все уедут.

И тут Надя произнесла фразу, от которой мне захотелось смеяться. Возможно, это было следствием нервного напряжения.

– Вам-то хорошо! А мне через две недели в Таиланд лететь! – еще громче запричитала Надя. Видно было, что наши уговоры ее не успокоили.

Я удивленно уставилась на нее. Маленькая молодая хрупкая девочка в красной форменной одежде. Она только что пережила второе рождение, чудом избежав смерти. Не прошло и получаса, а она уже думает, как будет работать и летать дальше. Вот это характер! Разве она не герой?

Как выяснилось позднее, предстоявшая Наде рабочая командировка в Азию – это подарок от отдела планирования на день рождения. Оно у Надежды в августе. Возможность отдохнуть хотя бы сутки в тропической стране – большая удача, и Надя не хотела ее упустить. Об опасности она в этот момент даже не думала.

К этому времени на трассу уже подъехало множество автомобилей с маячками. Столько я до тех пор в своей жизни никогда не видела. Пожарные машины МЧС, полиция, Следственный комитет, Межгосударственный авиационный комитет. Здесь же были наши представители из «Уральских авиалиний». Приезжали и уезжали автобусы, увозя пассажиров в аэропорт. Впоследствии я узнала, что один эвакуировавшийся мужчина оказался настолько шокирован происшествием, что самостоятельно ушел пешком через поле в Москву. Неизвестно, сколько времени заняло его путешествие по полям. Радует, что он благополучно добрался до дома. Мы не в последний раз виделись с нашими благодарными пассажирами. Это происшествие сплотило нас и сделало добрыми друзьями. Впереди нам предстояла еще не одна встреча.

Мы же пока не понимали, что делать дальше, а потому находились здесь же, возле шоссе. Мужчина, который первым прибежал к нашему самолету, предложил нам присесть в его машину. Он видел, что пассажиры не дают экипажу проходу, и сказал, что мы можем укрыться от настойчивого внимания. Я ему очень благодарна, потому что после такого стресса всем хотелось как-то отгородиться от шума и побыть хоть немного в тишине. Дамир Юсупов и Георгий Мурзин, наши героические пилоты, все это время находились на борту самолета. Они ждали представителей властей, чтобы передать им все документы на руки.

Со своего места в автомобиле я видела покинутый самолет. Одинокий посреди огромного поля наш Арбузик уже не казался таким большим. С далекого расстояния повреждения на корпусе не были заметны. Казалось, будто эта красивая птица заблудилась, потеряла полосу и прилегла отдохнуть. Сейчас ее отбуксируют на твердую землю, и она полетит дальше. Было слегка грустно, что все это неправда. Мы понимали, что наш Арбузик уже никогда не полетит.

Я видела, как пожарные из шлангов заливали водой и пеной самолет, чтобы обезопасить его от возможного возгорания. Мы же оставались в автомобиле. При эвакуации Дмитрий Гончаренко захватил мою рабочую сумку, и я наконец-то смогла надеть запасную обувь. Честно сказать, неудобно бегать по земле босиком в колготках, как в далеком детстве. Мои служебные туфли так и остались на кукурузном поле.

Спустя приблизительно час после нашей аварийной посадки небо вокруг места происшествия заполнил рой квадрокоптеров. Они метались по округе, наполняя воздух сердитым жужжанием, и назойливо преследовали членов команды, пытаясь, видимо, передать своим хозяевам какие-то эксклюзивные кадры. Насколько мне известно, ими управляли представители средств массовой информации. Я очень благодарна сотрудникам правоохранительных органов, которые оградили место происшествия и не пускали людей с камерами. У нас не было ни моральных, ни физических сил в тот момент давать интервью. Один бог знает, что бы мы наговорили там, в поле. Но ничто не могло спасти нас от летающих машин, которые носились с огромной скоростью в воздухе, рискуя столкнуться с воздушным транспортом.

Насколько мне известно, зоны аэропортов являются закрытыми для полетов. Пользоваться квадрокоптерами на этих территориях запрещено. Удивляет несознательность людей, которые рискуют чужими жизнями ради получения сенсационных кадров. В это время над кукурузным полем кружили вертолет и военные самолеты, которые могли столкнуться с одной из этих маленьких электронных машинок.

Глава 20

Родители, друзья и родные

За то время, пока мы шли от самолета в сторону шоссе, у меня, наконец, появилась возможность связаться с родителями. Дело в том, что моя мама – очень впечатлительный человек. Она подписана на все новостные ленты об авиации и о происшествиях иногда узнает раньше меня. Такие инциденты, как техническая неисправность, возвращение в аэропорт вылета, происходят в нашей профессии нередко.

Вспоминается один случай. Самолет нашей авиакомпании выполнял рейс в какую-то европейскую страну. Один из пассажиров, по-видимому, не вполне психически уравновешенный, оставил в туалете записку, что на борту авиалайнера заложена бомба. Впоследствии оказалась, что сообщение ложное. Однако новость всколыхнула средства массовой информации. Здесь нужно отдать должное нашим СМИ, которые так «умело» пишут завлекающие заголовки, что от их прочтения иногда теряется сон или аппетит, а иногда и то, и другое одновременно.

Так случилось, что, когда новость стала известна маме, я находилась в рейсе и не могла ответить на ее звонки. На работе мой мобильный телефон всегда находится в авиарежиме. По прилете на родину я увидела множество пропущенных сообщений и звонков от мамы, которая успела сильно переволноваться. Она была в курсе, что я нахожусь в рейсе, но не знала в каком и, конечно, решила, что это именно наш самолет «заминирован». С той поры у нас с мамой договоренность: по возвращении из полета я пишу ей сразу, как только позволит работа.

Понимая, что наше чудесное спасение на кукурузном поле не пройдет незамеченным для новостных лент, я решила заранее предупредить маму, что у меня все в порядке. Наивно полагая, что мои данные не озвучат по телевидению, я написала в сообщении примерно следующее: «Мама, в авиакомпании произошла аварийная посадка. Но у меня все хорошо». Мне показалось это достаточным, чтобы не тревожить родителей. Мама решила, что ничего экстраординарного не произошло, и отреагировала обычными смайликами.

Впоследствии, когда мы сидели в автомобиле на шоссе, стали приходить первые новости из средств массовой информации. Как и следовало ожидать, новостные агентства потрудились на славу. Помимо данных всех членов экипажа им удалось найти и опубликовать наши фотографии из социальных сетей. Впервые увидев свои фото и имя на федеральных каналах, я сразу сообразила, что в этот раз избежать огласки не удастся, а потому срочно необходимо поговорить с родителями.

Мама находилась на работе, но на мой звонок ответила сразу. По голосу стало понятно, что ей еще ничего не известно о нашем чудесном спасении. Как можно более уклончиво я описала ситуацию нашего аварийного приземления, опуская подробности, которые могли бы ее взволновать. Но, по-видимому, мне это не совсем удалось. Голос мамы стал напряженным, но она будто еще не до конца поняла всю опасность произошедшего.

Как мне впоследствии рассказывали родители, масштаб происшествия они осознали, только когда посмотрели телевизионные новости. Во время ужина на федеральном канале транслировали репортаж с места события. Конечно, мама не делилась со мной, как переживала нахлынувшие эмоции. Просто сказала, что несколько дней вместе с папой они ходили по дому и успокаивали друг друга. Уже спустя некоторое время после описываемых событий папа как-то сказал, что самое страшное в жизни человека – пережить смерть ребенка. И снова я хочу сказать спасибо нашему командиру Дамиру Юсупову, что горе обошло стороной сотни семей.

У меня есть настоящая подруга. Я неоднократно слышала расхожее утверждение, что дружбы между женщинами быть не может. Смею вас заверить, не только может, но она существует по меньшей мере между двумя девушками: мной и Региной. Это замечательный человек, с которым мы познакомились во время учебы в университете. Но есть у Регины одна характерная черта – она слишком эмоциональная и чувствительная. Любая неприятность отзывается в ней бурей эмоций, слезами, а подчас и истериками. Зная об этой непростой ситуации, я решила предупредить лучшую подругу заранее, чтобы о происшествии она узнала не из новостных сводок. Поэтому вторым человеком, который узнал от меня о произошедшем, стала Регина. Я позвонила ей с шоссе и по спокойному голосу поняла, что она еще не в курсе случившегося, так как находилась на работе. Мне удалось вкратце описать подробности авиационного инцидента. Но кто бы мог подумать, что неожиданность придет оттуда, откуда не ждали.

Белорецк, в котором я прожила большую часть своей жизни, – это небольшой провинциальный городок, где почти каждый знает друг друга. Случилось так, что моя хорошая знакомая случайно увидела новостную передачу по телевизору и не сразу поняла суть происшествия. Ей показалось, что наш полет закончился совсем не благополучно, и какое-то время она думала, что никогда больше меня не увидит. Она стала звонить сначала мне, а затем моей маме. Но я не могла взять трубку, а мама, по-видимому, тоже переживала полученную информацию. Осознать новость о нашем спасении моей знакомой удалось только спустя несколько часов, которые, по ее словам, очень тяжело ей дались.

Пообщаться со всеми друзьями и родственниками мне удалось не сразу и не по причине занятости. Спустя примерно полчаса после происшествия на мой телефон стали поступать сотни, без преувеличения, звонков и сообщений. Писали и звонили все: друзья, коллеги, знакомые и даже совершенно неизвестные мне люди. Но больше всего звонков исходило от корреспондентов федеральных и региональных новостных каналов. Позднее мне пришлось очень хорошо почистить личные сообщения в социальных сетях, через которые со мной пытались связаться.

Помимо телефонов и фотографий в социальных сетях, за считанные минуты представители СМИ смогли установить данные наших родных и близких. Как я писала, мне знакомы особенности журналистской работы, но о такой настойчивости и изобретательности я не могла даже и догадываться. Мы еще находились в поле, когда корреспонденты уже связались с нашими друзьями и родственниками, получили интервью у людей, которые сами еще мало что знали о происшествии.

К счастью, моих родителей никто не побеспокоил. Наверное, решили, что добираться до Белорецка слишком долго и за это время новость уже успеет изрядно устареть. Но многим родственникам ребят из нашей команды повезло меньше. Родных подстерегали в подъездах и на улице, пытались снять на видео. Самое интересное, что СМИ преуспели в основном в общении с бывшими супругами моих коллег, которые не были еще осведомлены о происшествии. Как я впоследствии узнала от членов экипажа, под видом «историй из жизни героев» было рассказано немало небылиц.

Руководство нашей авиакомпании строжайше запретило нам общаться с корреспондентами. Обсуждение событий происходило через отдел по взаимодействию со СМИ. Только сейчас, спустя почти три года, когда по истории авиапроисшествия написан сценарий и снимается фильм, я решила, что могу написать историю этого инцидента.

Глава 21

Герои прямого эфира

Когда всех пассажиров эвакуировали, на шоссе стало относительно спокойно. У нас появилась возможность выйти из автомобиля. Если не считать назойливых дронов, следовавших за нами по пятам, чувствовали мы себя вполне свободно. Спасательные службы занимались своими делами, и нас никто не беспокоил.

Но если для пассажиров эта история уже закончилась, то для нас все еще только начиналось. Меня, Надежду и Дмитрия Ивлицкого пригласили в автомобиль с эмблемами Следственного комитета Российской Федерации. Строгий следователь в камуфляжном костюме допрашивал нас. С Яной и Димой Гончаренко следственные органы работали в другом автомобиле. Сейчас уже не помню, какой по очереди допросили меня. Из-за перенесенного стресса и раннего подъема я уже забыла, что говорила на допросе. Изо всех сил старалась вспомнить подробности, но усталость не давала сосредоточиться.

Больше всего следователя интересовали обстоятельства происшествия: посторонние звуки, шумы, запахи в салоне, видели ли мы огонь, дым или что-то необычное. Кроме этого очень подробно описывались все наши действия. Как я узнала позднее, всем ребятам из экипажа задавали практически однотипные вопросы.

Допросы продолжались около двух часов, после чего к нам, наконец-то, присоединились наши пилоты. Я впервые увиделась с ними с того момента, как мы поднялись на борт и разошлись по рабочим местам. Они выглядели уставшими. Было заметно, как много сил отняла у них эта посадка. Мы все вместе сфотографировались на фоне кукурузного поля с лежащим самолетом. Это было первое совместное фото всего экипажа и последнее с нашим Арбузиком.

Во время фотосъемки кто-то произнес:

– Улыбнитесь, сейчас вылетит птичка!

– Сегодня уже прилетали, – ответил шутник Дима Ивлицкий. Все весело засмеялись. И правда, с птицами в тот день нам уже один раз не повезло.

Помню первый вопрос, который задал нам Дамир Юсупов, когда мы наконец-то воссоединились.

– Что, жестко я посадил? – как будто извиняясь, спросил он у всех сразу.

Надежда ответила, как обычно, первая:

– Да нет, Георгий, бывает, и на полосу жестче садится.

Мы снова посмеялись, и это разрядило напряженную обстановку. Юмор – лучшее лекарство от всех проблем и стрессов.

Как сказали Дамир и Георгий, их допросили в салоне самолета. Они передали то, что осталось от Арбузика, кому-то из ответственных сотрудников и только после этого в первый раз спустились на землю. Не знаю, есть ли где-то в регламентирующих документах требование, чтобы командир воздушного судна последним покидал попавший в аварийную ситуацию самолет. Но наши пилоты поступили как истинные капитаны корабля и мужественные люди – до последнего оставались на посту и ушли, только когда в их помощи уже не было необходимости.

После этого всей командой нас отправили в город Жуковский в больницу на освидетельствование. Впервые в жизни мне пришлось ехать на автомобиле с проблесковыми маячками. В тот день вообще много чего случилось со мной впервые. Все вокруг уже знали о происшествии из новостей. Посмотреть на нас собрались почти все врачи Центральной городской больницы. После медосмотра мы снова сделали совместное фото – с врачами.

Следователей интересовало не только наше самочувствие, но и то, как мы провели часы, предшествовавшие полету. У нас взяли анализы на наличие следов алкоголя и запрещенных веществ. В командировке сотрудники авиакомпании воздерживаются от употребления спиртного, поэтому никто не беспокоился по поводу этой проверки.

В больнице я впервые узнала, что из всей нашей компании телесные повреждения получил только Георгий Мурзин. После полета ему пришлось надолго уйти в больничный отпуск. Но, к счастью, тот случай не помешал ему вернуться к работе, и сейчас он продолжает успешно выполнять рейсы в качестве пилота. Больше никто из нашей команды на состояние здоровья не жаловался.

Мы провели не меньше пары часов в помещении районной больницы. За это время нас осмотрели хирург, психиатр, терапевт и врачи других специальностей. Лично я в ходе жесткой посадки не получила ни царапины. Больше всего повезло тем, чья станция располагалась спиной к ходу движения. Во время торможения мы упирались в спинку сиденья. Только Яна, которая сидела лицом по направлению вперед, должно быть, испытала больше неприятных ощущений от ремней безопасности, впившихся в тело. Но все обошлось без травм.

Наибольшую силу удара почувствовали те, кто сидел ближе к носу Airbus, особенно пилоты. У меня на этот счет своя версия – мнение человека, лишь поверхностно знакомого с техникой управления самолетом. Во время посадки самолет поднял нос, чтобы не зарыться в землю, и хвост относительно плавно коснулся земли. Но передняя часть фюзеляжа приземлилась на землю более жестко. Хотя именно этот маневр командира воздушного судна позволил обезопасить баки с горючим, которые находились в крыльях и хвостовой части.

Насколько мне известно, в тот день никто из пассажиров не получил сколько-нибудь серьезных травм, которые бы угрожали жизни. Это удивительно, учитывая, какое происшествие им пришлось пережить. Даже спуск по трапу прошел без эксцессов, хотя это не самое безопасное занятие, особенно для детей и пожилых.

Только после 14 часов, когда все проверки были завершены, нам удалось вернуться в отель, в котором мы и не думали так скоро снова побывать. На тот момент на ногах мы провели уже около 12 часов. Сотрудники Следственного комитета довезли и высадили нас у самого входа в гостиницу, работники которой, по-видимому, не ожидали увидеть наш экипаж. Так что эта встреча оказалась обоюдно неожиданной для всех. Но ребята на стойке регистрации быстро сориентировались и заселили нашу команду в номера.

Я хорошо запомнила глаза администраторов отеля. Они смотрели на нас с каким-то испугом, как на людей, вернувшихся с того света. Это было немного забавно. Работники были немногословны. До сего дня я не могу понять, почему наше появление вызвало такую реакцию.

Первое, чего нам всем хотелось сделать после заселения в номер – принять душ. Пробежка по кукурузному полю после дождя босиком не прошла даром, одежда испачкалась. Лично у меня было ощущение, что я целый день провела в угольной шахте. Здесь я хотела бы поблагодарить сотрудников Следственного комитета, которые вняли нашим мольбам и еще на поле вернули наш багаж, найдя его среди более 262 чемоданов. Но мои вещи поехали другим путем и сильно задержались. Их с поля забрал московский представитель компании, поэтому мне не во что было переодеться.

В этот раз нас расселили так же, как в командировке. Снова мы оказались в одном номере с Надеждой. Не успели мы прийти в себя, как от заместителя директора авиакомпании поступила команда готовиться к пресс-конференции. Не могу сказать, чтобы я сильно обрадовалась предстоящему позированию перед камерами. Я не боюсь внимания средств массовой информации, это у меня профессиональное. Но мне не хотелось попасть в кадр ниже пояса, потому что после забега по кукурузному полю форменные колготки и платье сильно пострадали. Как могла, я постирала одежду прямо в душе, после чего высушила ее феном. Протерла влажными салфетками. Поправила прическу. Хоть как-то приведя себя в порядок, я была готова предстать перед камерами, перед всей страной.

Надежду тоже не воодушевляла идея впервые в жизни очутиться на телевидении без подготовки. К тому времени мы не могли пользоваться телефонами, потому что нам звонили, писали СМС, «разрывали» социальные сети с просьбами дать интервью или рассказать подробности происшествия. В итоге пришлось выключить звук и не обращать внимания на оповещения.

Мы почти ничего не ели с того момента, как в три часа ночи выехали из гостиницы, если не считать того, что сотрудники Следственного комитета отдали нам свои сухие пайки на кукурузном поле, за что им отдельное спасибо. Перед рейсом Надежда купила орешки, которые планировала съесть по пути в Симферополь. При эвакуации о них, конечно, никто не вспомнил. Уже на шоссе, когда мы изрядно проголодались, Надя вспомнила о своих орешках и долго сокрушалась, что не подумала забрать их из самолета. Никто за ними так и не вернулся. Наверное, они так до сих пор и лежат в шкафчике бортовой кухни.

По пути в столовую мы встретили своих коллег из другого отряда, приехавших нам на смену в командировку. Их реакция меня удивила. Они были какие-то сдержанные, немногословные. Мне показалось, что ребята не понимали, как себя вести с нами. Возможно, считали нас виновными в происшествии, поскольку подробностей на тот момент было известно немного. Но это лишь мои предположения.

Есть нам почему-то не хотелось. Помню, что я взяла со стола компот и винегрет. Последний даже не доела. Поднявшись в номер вместе с Надеждой, мы выглянули в окно и буквально остолбенели. Во дворе толпились люди с камерами и микрофонами. Все вместе они с трудом могли разместиться на специально отведенной для них площадке. Подготовка к нашей первой пресс-конференции была в полном разгаре.

Никогда раньше я не видела столько представителей СМИ в одном месте. Нам стало слегка не по себе. Мы видели, как группа журналистов «атаковала» наших коллег, которые собирались ехать на работу в аэропорт. Эти ребята нам рассказывали впоследствии, что у них пытались узнать подробности о нашем экипаже и личной жизни. Такая настойчивость заставляла нервничать еще больше.

Представитель авиакомпании собрал нас в номере Дамира Юсупова. Здесь он дал всем напутствие перед выходом. Если подытожить все сказанное, нам предлагалось улыбаться и молчать. Все нужное скажут за нас. Никто не возражал, поскольку не было ни сил, ни желания выступать после событий того дня.

Честно говоря, я плохо помню то первое наше совместное интервью. Было шумно. В памяти все осталось как в тумане. Любой желающий может найти видео с нашим первым выступлением в Интернете. Весь экипаж, кроме Дамира Юсупова, стоял, улыбался и молчал. С того момента Дамир взял над нами своеобразное шефство и «отдувался» за всех перед микрофонами и телекамерами. Так продолжается до сих пор. Не помню, сколько длился наш выход, но в какой-то момент представитель авиакомпании сказал, что пресс-конференция окончена, и мы вернулись в гостиницу.

Однако число журналистов не уменьшалось. Когда через час за нами приехал автобус, чтобы отвезти в аэропорт, пришлось протискиваться через толпу корреспондентов, и каждый желал взять у нас интервью. Не готовые к такому пристальному вниманию, мы желали провалиться сквозь землю. Минутная дорога от отеля до автобуса мне показалась вечностью.

Наш экипаж вылетал домой из аэропорта Домодедово. Путь на автобусе занял примерно 40–50 минут. И вроде все встало на свои места. Как прежде, та же дорога, тот же шансон и уже ставшие родными лица ребят. Но это было обманчивое спокойствие. В этот момент родственники и друзья моих коллег пытались дописаться и дозвониться нам. Оказалось, не удовлетворенные коротким пресс-подходом с нами, журналисты добрались до них. Корреспонденты пытались взять интервью у родных и близких, стучали в двери и караулили в подъездах. Но наши телефоны были недоступны. Думаю, в тот момент мы заслужили хоть несколько минут покоя.

Нечего и говорить о том, что наш экипаж не был готов к мгновенно обрушившейся на нас всероссийской славе. Впереди будет еще много интервью с журналистами ведущих СМИ, выступлений на федеральных каналах, в том числе в программе «Вечерний Ургант», поздравление от Президента. Мы станем более раскрепощенными и подготовленными. Но в тот день все, чего нам хотелось, это где-то скрыться и обдумать события, изменившие наши жизни.

В пути мы больше всего переживали за Георгия Мурзина. В больнице у него выявили какую-то травму и одели в корсет. Автобус трясло на неровной дороге, но второй пилот стойко терпел и не подавал виду, что ему больно. Больше всего он переживал, что его могут не допустить к полетам. Странно устроен человек. Несколько часов назад буквально чудом спасся от гибели – и вот уже переживает, что не сможет вернуться в небо.

Аэропорт Домодедово гораздо больше Жуковского, и нам удалось затеряться в толпе. На наше счастье, тут не было журналистов. На нас никто не обращал внимания. Представители авиакомпании забронировали нам места до Екатеринбурга. Ожидая посадки на рейс, мы столкнулись с коллегами из нашей компании. Я очень благодарна им за то, что они не задавали вопросов, а вели себя сдержанно и спокойно.

Мне удалось снова позвонить маме. Она уже успокоилась. Мы поговорили. Я сказала, что скоро, возможно, приеду в отпуск. Тогда как раз решался вопрос, чтобы отпустить нас на несколько дней для реабилитации. Это был мой первый в авиакомпании летний отпуск. Я знаю, что многим коллегам не понравились наши незапланированные «каникулы», потому что и так немаленькая нагрузка легла на их плечи. Но мы ничего не могли поделать, поскольку решение принималось не нами.

Пока мы ждали посадку, звонили мои друзья из Екатеринбурга. Все предлагали встретить меня, отвезти до дома, обещали не спрашивать ни о чем. Я не хотела тревожить их, поскольку знала, что наш экипаж развезут по домам служебные автобусы, чтобы уберечь от преследования журналистов. Но не хотелось обижать ребят отказом. Забегая вперед, скажу, что друзья все-таки подкараулили меня, встретив у подъезда дома. Я очень благодарна им за поддержку в тот напряженный и непростой день.

Так уж получилось и так распорядился случай, что в тот день, несмотря на все совпадения, плохие или хорошие, на нашем пути встречались только добрые люди – пассажиры, коллеги, очевидцы, сотрудники спасательных и правоохранительных служб, врачи и работники отеля. Благодаря этим людям нам удалось справиться со всеми сложностями этого непростого дня.

Из последующих событий мне врезались в память воспоминания о перелете Москва – Екатеринбург. Буквально несколько часов назад мы чудом спаслись в авиационном происшествии и вот снова взлетали в небо на самолете «Уральских авиалиний», только уже пассажирами. Скажу без преувеличения, что мне было очень страшно. Сложно сказать, откуда взялся тот страх. Эти чувства не поддаются логическому объяснению. Мы все сидели в креслах повышенной комфортности впереди салона, поскольку в экономклассе не было мест. Нам повезло, что остались хоть какие-то свободные билеты. Позади меня сидели Яна и Дима Гончаренко. Когда я обернулась, увидела Яну плачущей. Ей тоже было страшно.

Во время полета я все время ловила себя на мысли, что прислушиваюсь к шуму двигателей, потому что боюсь застать те звуки, которые предшествовали нашей посадке на поле. У меня не получалось расслабиться, отдохнуть, подумать о чем-то позитивном. В таком настроении прошли два с небольшим часа перелета.

Неясно, каким образом журналисты в Екатеринбурге узнали о нашем прибытии, но они ждали нас в аэропорту. Чтобы не оказаться под прицелами видеокамер, специальный автобус забрал наш экипаж с летного поля и отвез каждого домой. Возле подъезда меня ждали коллеги-друзья, которые подарили цветы и игрушку – плюшевого мишку. Он и сейчас живет в моей квартире. Мы сделали много совместных фотографий. Все поздравляли меня с днем рождения. А я на тот момент еще до конца не поняла, насколько мне повезло. Несмотря на обещания не расспрашивать, мне все же задали несколько вопросов. Знаете, какой был первым? «А правда ли, что аварийный трап надувается так, как рассказывают на курсах АСП?» Ну, что еще в этой жизни может интересовать бортпроводника?

И все же этот день, наконец-то, подошел к концу. Для меня он начался ранним утром в городе Жуковском и закончился в Екатеринбурге. Именно так, как и планировалось изначально. За исключением лишь одного события. Еще утром я и предположить не могла, как этот полет продолжительностью в несколько минут изменит мою жизнь. Наконец мне удалось уединиться в своей квартире, которую мы когда-то арендовали вместе с Лерой Орешкиной. Я сразу легла спать, даже не поужинав. На тот момент я не отдыхала уже около 20 часов. Не помню, снилось ли мне что-то в ту первую ночь после второго рождения.

Зато очень хорошо запомнилось пробуждение. После ночи дома наутро на меня неожиданно накатило осознание действительности. Я поняла, какой трагедии избежала. В этот момент я заплакала в первый раз после происшествия. Мне стало жалко родителей, себя, родных и друзей. Резко пришло понимание быстротечности жизни. Мысль о том, что каждый миг может стать для тебя последним, порождала где-то глубоко в груди тихую панику. Помню, что долго не могла прийти в себя.

Но жизнь, к счастью, продолжалась. На следующий день нам предстояло на стадионе Екатеринбурга открывать футбольный матч. Я не чувствовала себя отдохнувшей, но необходимость выполнить долг спозаранку подняла меня из кровати. Нужно было привести в порядок новую форменную одежду. Как уже писала, мои старые туфли и пиджак остались на поле. После примерки оказалось, что размер запасного комплекта слишком велик. Потому, собрав всю волю в кулак, я вызвала такси и поехала в ателье ушивать форму.

Отлично помню, как по дороге таксист-мужчина возмущался, что какая-то доставка что-то не привезла ему домой. Видно было, как он расстроен. У меня же в это время в голове крутилась одна мысль: «Разве это проблема? Главное, что все живы и здоровы, а все остальное – это такая ерунда! Хорошо, когда у тебя есть проблемы, значит, ты живой».

После ателье я приехала в офис авиакомпании, где сразу встретила бывшего коллегу-бортпроводника. Он в тот день увольнялся, потому что поступил в летную школу и собирался учиться на пилота. Помню, как поздравляла его с этим важным шагом в нашей авиационной жизни. А он мне ответил так: «Что ты меня поздравляешь? Дай лучше я тебя поздравлю со вторым рождением!»

В авиакомпании наш экипаж уже с нетерпением ждали. Инструкторы встречали девушек с букетами хризантем. Заместитель начальника авиакомпании по работе с бортпроводниками обняла каждого, поблагодарила за работу. Нам стало немного легче. В тот момент на каждого из нас давил груз ответственности. Казалось, что мы отработали не на все сто процентов, что могли работать лучше, например, кричать правильные команды на русском и английском языках, как это предусмотрено РДС (руководством по деятельности в салоне). Но пока, по крайней мере, нам никто претензии предъявлять не собирался. Это немного успокоило.

Несмотря на радушный прием, впереди нас ждали непростые вопросы от проверяющих. С точки зрения инструкций, не все мы сделали «по правилам». Но это в будущем. А тогда мы еще не до конца осознали, как поменялась наша жизнь.

В этот же день мы познакомились с замечательным человеком – губернатором Свердловской области Евгением Владимировичем Куйвашевым. Этот добрый, открытый, порядочный человек не раз поддерживал и продолжает поддерживать нас. В нашей тесной компании Евгения Владимировича мы называем не иначе как «лучший губернатор в мире». Наше знакомство произошло на футбольном турнире, который доверили открывать экипажу рейса U6 178.

Это стало самым сильным впечатлением того дня. Я никогда не оказывалась в эпицентре таких глобальных мероприятий. Мне почему-то снова стало не по себе, все время казалось, что нам уделяется излишнее внимание, и опять захотелось исчезнуть, стать невидимой. Но и этот день прошел, открыв дорогу в новую главу жизни. Самые интересные события ждали нашу команду впереди.

Глава 22

Пассажиры

Я уже неоднократно говорила о том, как нам повезло с пассажирами в рейсе на Симферополь 15 августа 2019 года. Эти замечательные люди заслужили отдельной главы. Сейчас, когда пишу эту книгу за своим письменным столом, я иногда отвлекаюсь, чтобы посмотреть на памятную тарелку с надписью «Спасибо за спасенные жизни», которую подарили нам благодарные пассажиры.

Наше незапланированное «знакомство» на кукурузном поле не стало последней встречей. И пусть сегодня мы уже не можем всей командой встречаться, как раньше, ежегодно на месте нашего второго рождения. Непросто распланировать работу так, чтобы всем вместе оказаться в Жуковском в нужную дату и время. Но все мы ценим наших пассажиров, помним об их мужестве, стойкости и выдержке перед лицом опасности и очень им благодарны за помощь и поддержку в тот нелегкий для всех нас день.

Спустя год после памятной для всех нас даты на Первом телеканале России снимали документальный фильм о герое – Дамире Юсупове. Отдельные сцены писались в аэропорту Жуковский. Режиссеры решили сделать нам сюрприз и не предупредили, что нас ожидает в конце съемочного дня. После записи, которая проходила на втором этаже аэропорта, нашу команду попросили спуститься на лифте на первый уровень. Издалека мы услышали какой-то шум и слегка озадачились. Каково же было наше удивление, когда на первом этаже навстречу нам вышли уже такие родные пассажиры рейса U6 178.

Почти сразу после приземления на поле в одном из популярных мессенджеров нашими пассажирами была организована группа. Испытание сплотило людей, и они не хотели потеряться в океане жизни. Наш экипаж тоже участвует в обсуждениях событий в этом сообществе. Мы продолжаем общаться, поздравляем друг друга с праздниками, рождением детей и другими важными событиями. Ежегодно 15 августа записываем поздравительные видео. Можно смело сказать, что вся наша большая компания из 233 человек – это одна семья. За три года у меня набралось множество историй, рассказанных этими людьми. Некоторыми я поделюсь здесь. Если герои этих рассказов прочтут книгу, надеюсь, им будет приятно узнать себя.

Как я уже говорила, на борту самолета летела беременная женщина. Ей пришлось, наверное, тяжелее всех нас во время происшествия. Она мужественно боролась со стрессом и страхом не только за себя, но и за своего малыша. Спустя время на свет появился мальчик, которого назвали в честь командира воздушного судна – Дамира Юсупова. Хочется надеяться, что он пойдет по стопам героя, в честь которого ему дали имя, и выберет своей профессией авиацию.

Один из маленьких пассажиров, летевших тем рейсом, сейчас уже подрос и покоряет большую сцену – учится спортивным бальным танцам. Его бабушка часто радует нас видео с историями успехов своего внука. Уверена, из этого парня вырастет замечательный человек и спортсмен – гордость нашей страны. Многие пассажиры писали, что мечтают видеть своих детей в гражданской авиации. Нас радует, что на ежегодные встречи 15 августа приходит все больше детей.

Конечно, подобное происшествие не могло пройти бесследно для тонких душевных натур. Знаю, что многие наши пассажиры после этого случая так ни разу и не смогли полететь на самолете. Особенно жаль тех, для кого это был первый полет и до сегодняшнего дня он остается единственным. Я не говорю «последним», потому что надеюсь, что все они смогут когда-то перебороть фобию и взойдут по трапу авиалайнера.

Для всех желающих, кто не смог перебороть свой страх к полетам, в 2022 году в Москве организовывались бесплатные полеты на тренажере, копирующим кабину пилотов Airbus A321. Инструктировал начинающих пилотов сам Дамир Юсупов. Желающих полетать под руководством героя было предостаточно. Я надеюсь, что это помогло избавиться от боязни перелетов хоть нескольким из них.

В современном мире только самолеты могут предоставить человеку полную свободу передвижения. Есть точки на карте, до которых можно добраться только по воздуху. И что бы ни говорили, самолет на сегодняшний день – самый безопасный вид транспорта. Мне искренне жаль людей, которые сознательно лишают себя возможности ощутить радость от полетов.

Но есть категория пассажиров, которые смогли перебороть свой первоначальный страх и сегодня продолжают передвигаться по воздуху. Своими историями победы над фобией они делятся с нами в социальной сети. Насколько мне известно, никто из них больше не становился участником какого-либо происшествия. Это еще раз подтверждает, что самолетов бояться не нужно.

Мне радостно читать письма пассажиров о том, как они справляются со своими страхами перед полетом. Многие специально покупают билеты на рейсы нашей авиакомпании, чтобы перелет прошел удачно. Бывает так, что на борту самолета мы встречаемся со знакомыми из того памятного рейса. Обязательно делаем фото на память и размещаем его в нашей «кукурузной» группе.

Чтобы сподвигнуть к полетам тех, кто еще не решился, хочу признаться – мне самой было слегка некомфортно в салоне самолета первое время после посадки в кукурузном поле. Особенно это ощущалось во время полета вблизи от «третьего выхода». Иногда казалось, что я снова слышу необычные шумы в двигателе. Но сейчас от того чувства дискомфорта не осталось и следа. Время лечит.

С тех пор мне пришлось выполнить большое число авиаперелетов, в том числе и самый длинный и далекий в моей жизни, длившийся более 13 часов. Удалось полетать на самолетах, на которые редко попадают гражданские лица. Посчастливилось побывать в самых отдаленных уголках нашей планеты. Я могла оценить технику пилотирования зарубежных пилотов. Все это стало возможным только благодаря авиации и тому памятному происшествию 15 августа 2019 года.

Какие бы эмоции ни испытывали члены нашего экипажа, после того дня никто из нас не оставил свою любимую профессию и не изменил избранному делу. За прошедшее время сменилось множество коллег, но команда рейса U6 178 по-прежнему верна «Уральским авиалиниям». Возникает особое теплое чувство, когда встречаешься с кем-то из ребят в аэропорту. Но самое приятное – снова отправляться в рейс с кем-то из них. Прошедшее испытание сделало нас семьей. Как мы сами ее называем – «кукурузная семья». А с родным человеком даже в самой тяжелой командировке хорошо и комфортно.

Глава 23

Полеты «после»

Приземление на кукурузное поле не прошло для меня бесследно. Что бы ни говорили, но это сильнейший стресс для психики. Недаром всему экипажу дали пару месяцев для реабилитации. Командировка Надежды Вершининой в Таиланд по понятным причинам не состоялась. Поэтому мы решили вместе провести незапланированный отпуск в Крыму в небольшом поселке Черноморское. Ранее мне не приходилось бывать в этом красивом месте. Нас пригласили погостить в пансионате «Итальянская деревня», расположенном на самом берегу Черного моря.

Мы ни на секунду не пожалели, что воспользовались любезным приглашением. Целый месяц я и Надежда наслаждались радушием и гостеприимством наших крымских друзей. Мы стали по-настоящему близки и до сих пор поддерживаем общение. А тогда, в сентябре 2019 года, нас поселили в по-домашнему уютных номерах гостиницы, где так чудесно засыпалось под шум прибоя. Каждое утро в окна нашего жилища заглядывали первые лучи солнца, которое звало на берег, чтобы загорать и купаться. Легкое дыхание бриза, тихий шелест морской волны и запах жареной барабульки из ближайшего ресторана – все это помогало забыть об опасностях и невзгодах предшествующего месяца.

Впервые я отдыхала в Крыму. Природа полуострова поразила меня своим разнообразием. Несмотря на то, что с детства я влюблена в суровые вершины гор Памира, крымские просторы никого не оставят равнодушным. От видов скалистых обрывов полуострова Тарханкут перехватывает дыхание. Бесконечные степи Западного Крыма, растворяющиеся в голубой дымке горизонта, навевают светлую грусть. Крутые подъемы Крымских гор с их бесконечными тропами, высокими водопадами, тенистыми зелеными долинами так и зовут путешественников на поиски приключений. Роскошные виды, открывающиеся с трассы Севастополь – Ялта на морской горизонт, приковывают взгляд, завораживают и оставляют в сердце чувство чистого восторга и ликования.

Отсюда не хотелось уезжать. Но любой отдых рано или поздно заканчивается. Завершилось и мое с Надеждой путешествие в Крым. После отпуска нас ждало прохождение врачебно-летной экспертной комиссии. Особое внимание здесь уделялось консультации психолога. Он должен был выяснить, не повлияло ли происшествие на нашу психику так, что мы не сможем управлять своими эмоциями в рабочем процессе.

Проверка проходила индивидуально, и на нее для каждого из нашего экипажа выделили целый рабочий день. Еще никогда мое психическое здоровье не подвергалось столь детальному изучению. Вначале я сдавала два теста: первый из них – цветовой Люшера; второй – письменные ответы на несколько сотен вопросов. Насколько я могу судить, последнее исследование призвано выявлять симптомы состояния тревожности.

Второй этап психологического исследования заключался в беседе со специалистом. Мне задавали вопросы о моем детстве, о цветовых предпочтениях, о том, какие переживания я испытываю в связи с происшествием 15 августа 2019 года. Я честно ответила, что не боюсь летать на самолете. Это было правдой, потому что к тому времени мне довелось побывать в Крыму, в Москве и множестве других мест. Будучи пассажиром воздушного судна, страха я не испытывала.

Следующим заданием стало нарисовать рисунок – изображение себя под дождем. Рисование для меня – это испытание, сравнимое с пыткой трением пенопластом по стеклу. Я никогда не умела рисовать. В детском саду воспитатель учила нас изобразительному искусству, при этом в процессе всегда включала одну и ту же мелодию – песню «Ягода-малина» в исполнении В. Легкоступовой. Даже спустя много лет при слове «нарисовать» в голове начинают звучать аккорды этой популярной некогда мелодии. Как смогла, я изобразила на белом листе что-то похожее на схематичный рисунок из серии «палка, палка, огуречик». Второй мой «шедевр», выполненный в тот день, носил название «Я и стресс». Тогда, в кабинете психолога, мной было сотворено две картины – это больше, чем за все предыдущие 15 лет жизни. После школы мне ни разу не приходилось браться за краски или карандаши. Сложно сказать, что выяснила психолог из моих «картин», но до полетов меня в итоге допустили.

Как оказалось, летать пассажиром и бортпроводником – не одно и то же. Перелеты в пассажирском кресле меня не тревожили. Может быть, присутствовало небольшое волнение, но не более. Другое дело, когда я приступила к работе после длительного перерыва.

Первый мой рабочий рейс после происшествия состоялся по маршруту Екатеринбург – Сочи. Это была обычная «разворотка», которых я налетала не одну сотню, а потому, собираясь на работу, абсолютно не переживала. Работать хотелось. После длительного перерыва мы успели соскучиться по рабочим будням и даже по командировкам.

Я поймала себя на мысли, что боюсь «ударить в грязь лицом» перед коллегами. К тому времени нас уже представили к наградам, а звание кавалера ордена Мужества во многом обязывало. Стыдно не ответить на вопросы во время предполетного брифинга. Поэтому мной заранее заново были перечитаны нормативы АСП, изучены новые документы, успевшие выйти за время моего отпуска.

Волновалась я зря. Коллег больше интересовало не мое знание документов, а обстоятельства авиапроисшествия. В тот день я услышала множество небылиц, родившихся в стенах авиакомпании за время моего отсутствия на работе. Точно могу утверждать, что стала героем как минимум двух новых «городских легенд» в нашей среде. Было интересно послушать вымыслы о нашем экипаже. Уверена, что члены «кукурузной семьи» тоже узнали много нового обо мне от своих коллег.

Особенно часто приходилось слышать рассказы сослуживцев о том, кто и где из них находился 15 августа, когда мы совершили незапланированную посадку. Некоторые говорили, что собирались в командировку в город Жуковский. Другие утверждали, что только вернулись из нее. Нашлись и те, кто в то время жил с нами в одном отеле, работая на других рейсах. Так или иначе событие не оставило равнодушными никого из сотрудников «Уральских авиалиний». Многим после освещения событий в СМИ звонили обеспокоенные друзья и родственники.

Возвращаясь к рассказу о первом после отпуска рейсе, я как сейчас помню момент, когда в новой форме и с новым бейджем с именем на груди зашла в салон Airbus A320. Эта модель меньше нашего почившего в поле Арбузика. Работать мне предстояло на станции 3RC – почти как во время памятного рейса. «И повторилось все, как встарь», – сказал бы поэт. Снова похожая станция, и снова мне отвечать за мягкий инвентарь. Все как тогда! Поначалу это не вызывало никаких ассоциаций. Но как оказалось, человек – очень сложный механизм. В моем подсознании, где-то глубоко, в мельчайших подробностях сохранились переживания того дня, и они ждали своего часа, чтобы напомнить о себе.

Только подойдя к станции, я в первый раз почувствовала беспокойство. Мое сознание настойчиво атаковали мысли о том, что все идет не так, что все неправильно, хотя никаких видимых причин для переживаний не было. И снова во время взлета я наблюдала за горящим табло Exit у аварийных выходов. Только раньше я делала это для того, чтобы не смотреть на пассажиров напротив, но в тот день поймала себя на мысли, что с нетерпением жду, когда эта желтая табличка погаснет. Этот маленький прибор стал неким спасательным кругом, который отделяет мое сознание от воспоминаний о прошлом.

Самолет начал разбег. Пассажиры спокойно сидели на местах. Но для меня секунды превратились в минуты. Я не понимала, сколько времени прошло. Но табличка все не гасла. Где-то в груди родилось и начало расти чувство тревоги. Кровь прилила к лицу, и оно моментально стало пунцово-красным. Стук сердца отдавался во всем теле, как удары молотом. Руки не слушались. В этот момент табличка погасла. Шасси убралось. Все шло по плану. Мы уверенно набирали высоту. Это лишь мое подсознание растянуло время. В салоне стояла привычная тишина, и только я приходила в себя от неприятных переживаний.

Этот первый полет, как и множество последующих, прошли без инцидентов. Но еще несколько месяцев после выхода на работу, когда приходилось летать на больших А321, я просила старшего бортпроводника не назначать меня работать на место 3R. Месяц или два нашу команду не отправляли в город Жуковский. Однако долго следовать «прихотям» сотрудников авиакомпания не могла. Поэтому в итоге мне пришлось справиться со своими фобиями.

На сегодняшний день я победила все свои переживания. Сейчас командировка в город Жуковский и полет на станции 3R меня не пугают. Но первые месяцы мой разум отказывался прислушаться к логике и вгонял сознание в стресс. Поэтому я разделяю эмоции наших пассажиров, которые после 15 августа 2019 года так и не смогли зайти в салон самолета. Но мой пример показывает, что любые страхи можно победить. Достаточно желания и воли.

Уверена, всему нашему экипажу пришлось пережить немало волнительных моментов, связанных с возвращением «в небо» после столь длительного реабилитационного отпуска. Но все справились со своими эмоциями и продолжают служить гражданской авиации. Одним из первых приступил к работе Дамир Юсупов. С ним мне довелось отправиться в рейс почти сразу после отпуска. Это была командировка в Анталию. Мы вылетали в этот турецкий город из аэропорта Домодедово. Помню чувство уверенности и безопасности, которое ощущала только потому, что не сомневалась в профессионализме командира воздушного судна.

Глава 24

Случайности не случайны

Правду говорят, что удача – это встреча готовности с возможностью. Жизнь дала нам шанс выжить, и только благодаря Дамиру Юсупову это стало возможным. Сегодня, после нескольких лет, уже известно достаточно много фактов, связанных с нашей посадкой на кукурузном поле. Момент приземления детально разбирали в средствах массовой информации. Существует видео, реконструирующее полет по секундам. Несмотря на то, что само по себе спасение наших жизней не случайно, а является следствием мастерства пилотов, не стоит упускать из виду, что во многом в тот день нам просто повезло.

В первую очередь наше везение связано с тем местом, на которое была совершена аварийная посадка. Вылетай наш самолет из другого аэропорта, расположенного вблизи плотной городской застройки, возможно, нам просто было бы некуда сесть. После взлета из Жуковского первые минуты набора высоты происходили над сельхозугодиями. Ровные вспаханные поля, засеянные растительными культурами, как нельзя лучше подходили для приземления «брюхом» на твердую поверхность.

Здесь будет уместным вспомнить, что удача улыбнулась и пилоту Airbus A320, приводнившему свой самолет на воды реки Гудзон 15 января 2009 года. Нумерологи должны были бы усмотреть здесь знаковое совпадение: 15.01.2009 и 15.08.2019. Чесли Б. Салленбергеру пришлось садиться среди плотной застройки Нью-Йоркского мегаполиса, и вариантов приземлиться на твердую поверхность у него не было. Но удачно «подвернулся» залив Гудзон. На счастье экипажа и пассажиров, на момент их приводнения вблизи не оказалась судов, и самолет смог беспрепятственно сесть. Это происшествие закончилось без жертв тоже благодаря мастерству командира воздушного судна.

Дамир Юсупов понимал, что более удачного места для посадки, чем поле, у него не будет. Самолет уже терял высоту, на двигатели надежды не было, а электроника самолета буквально взбесилась, поэтому выбирать не приходилось. Вблизи не было широких шоссе без линий электропередач. Кроме того, на дорогах всегда есть шанс столкнуться с автомобилем.

Вторая удачная случайность – погода. Все очевидцы утверждают, что накануне, в ночь с 14 на 15 августа 2019 года, в районе аэропорта Жуковский прошел сильный дождь. Рейс был ранний, и вода на траве не успела высохнуть. Листья кукурузы – отличное покрытие для неподготовленной полосы. Они хорошо скользят, тем более смоченные каплями дождя. Поэтому самолет при падении не встал как вкопанный, а проехал около 200 метров по полю.

Как сообщали средства массовой информации, из поврежденных баков Airbus на землю вылилось около тонны авиационного топлива. Я помню отчетливый запах керосина, когда эвакуировалась из самолета. Влажные от капель дождя элементы двигателя не воспламенились. Горючее попало на мокрую землю и не загорелось. Погода сослужила нам двойную службу.

Сельское поле, ставшее вынужденным аэродромом, выглядит ровным только издалека. При ближайшем рассмотрении становится очевидным, что оно оборудовано водными каналами для орошения почвы. Многие пассажиры сообщали, что почувствовали два удара при посадке. Я помню только один. Если внимательно посмотреть на место нашего приземления, можно заметить, что по траектории скольжения Airbus пересек оросительный канал.

Еще один фактор везения заключается в том, что края канала оказались относительно ровными. Самолет не уперся носом в выступающие берега. Я предполагаю, что первый удар – это следствие соприкосновения фюзеляжа самолета с поверхностью земли. Второй, который почувствовали некоторые пассажиры, – это сотрясение корпуса при пересечении искусственной водной преграды. Кроме этого, на поле не было ни техники, ни искусственных преград, ни приспособлений для полива, что само по себе также большая удача.

Сама длина поля – больше двухсот метров, что позволило авиалайнеру плавно остановиться. До ближайшей по ходу движения возвышенности – полотна шоссе – оставалось несколько десятков метров. Это третий удачный фактор, который сыграл роль в нашем спасении. Нам хватило длины ровной грунтовой поверхности, чтобы затормозить.

Ну и, конечно же, нельзя не сказать слова благодарности работникам компании ООО «РусьМолоко», которые заботливо посадили и вырастили кукурузу на нашем пути. Конечно, они и не предполагали, что их усилия поспособствуют выживанию более двух сотен человек. Я хорошо помню этих замечательных людей, потому что сразу после происшествия они пригласили нас в Москву, чтобы вместе отметить удачное завершение нашего короткого полета. Помню их обещание, что информация о совместном мероприятии останется только между нашим экипажем и несколькими работниками этой замечательной агрофирмы. И они сдержали свое слово, что так редко случается в наши дни.

Глава 25

В гостях

Почти сразу же после происшествия нам поступило множество предложений об интервью. Нас приглашали посетить знаковые для нашего государства места и события. Поучаствовать в мероприятиях, на которые, как правило, не допускаются гражданские лица. К сожалению, попасть на все мы физически не смогли. Но несколько приглашений нельзя было проигнорировать.

Работники агрофирмы ООО «РусьМолоко», на чье кукурузное поле нам посчастливилось приземлиться, одними из первых пригласили нас на встречу. Мы были уже научены горьким опытом общения с журналистами, когда даже случайно оброненное слово или совместная фотография тут же распространялись со световой скоростью по новостным лентам, при этом обрастая разными слухами и легендами. Поэтому переживали, что СМИ могут узнать об этом событии. Но нельзя было отказать этим добрым и гостеприимным людям, во многом благодаря усилиям которых мы оказались живы. И мы договорились собраться вместе.

Встреча происходила в одну из наших многочисленных экипажных командировок в Москву. Сейчас уже не помню, как называлось место. Это был небольшой уютный ресторанчик в центре столицы неподалеку от Павелецкого вокзала. На ужине присутствовали многие работники предприятия: директор, его заместители, сотрудники бухгалтерии, агрономы и многие другие. Все оказались очень душевными и веселыми людьми.

Я хорошо помню агрономов, которые рассказывали, что уже много лет на этом участке поля, где мы приземлились, они сеют кукурузу. Подросшая, она идет на корм скоту. Называли нам сорта, которые я, конечно же, не запомнила. Агрономы шутили, что и не догадывались, какое доброе дело они делают в этом году, в очередной раз засеивая участок зернами. Вечер в теплой компании пролетел незаметно и остался в памяти светлым приятным воспоминанием.

Посадка нашего самолета, конечно, принесла ущерб посевам и почве. Наш Арбузик пропахал немаленькую часть поля. Кроме того, в землю вылилось около тонны авиационного топлива. Уже после этого местность вокруг самолета заливали пеной пожарные автомашины. В завершение всего тяжелая техника долго разрезала и убирала по частям наш авиалайнер. Так или иначе, но значительная площадь земель еще долго не приносила доходов фирме.

Но в тот вечер никто не сказал об ущербе ни слова. Более того, насколько мне известно, фирма даже не выставила счет о возмещении вреда. Мы остались друзьями с этими замечательными людьми, трудом которых кормится наша страна и спасаются люди.

Следующее запоминающееся мероприятие, в котором нам довелось участвовать, – выступление на передаче «Вечерний Ургант». Бывать в Останкино ранее мне доводилось неоднократно, а вот принимать участие в ток-шоу – нет. Помню, что, собираясь на передачу, я нанесла макияж такой же, как обычно перед рейсом. Но перед началом передачи нас загримировали по-новому. Макияж стюардессы не совсем подходит для телевизионного шоу. Звездой экрана, как повелось, был Дамир Юсупов. Он к тому времени уже привык выступать от лица всей команды.

Иван Ургант зашел в нашу гримерную комнату перед началом телепередачи. Поздоровался со всеми. Мы немного пообщались. Он оказался интеллигентным и спокойным человеком, не шутил, как это обычно делает на телеэкране. Иван приблизительно описал нам сценарий передачи. Подсказал, как себя вести во время съемки. Касалось это в основном, конечно, Дамира. Пока мы разговаривали в гримерке, был слышен шум зрительного зала, смех и аплодисменты. В это время Митя, соведущий Ивана Урганта, разогревал гостей. Иван поблагодарил нас за работу и после этого ушел. Подходило время съемок.

Когда мы вышли в зал, все присутствующие уже были заряжены на веселье и ждали начала шоу. Иван Ургант брал интервью у Дамира, при этом, как и всегда, искрометно шутил. Он заряжал своей энергией весь зал. Атмосфера царила очень теплая и дружелюбная. Настроение у нас, конечно, было приподнятое. После шоу Иван всем девушкам подарил букеты. Ничто так не поднимает настроение, как цветы.

Запомнилась нашей команде встреча с учениками школы № 546 в Санкт-Петербурге. Туда мы прилетели по приглашению директора учебного заведения, чтобы поучаствовать в открытом уроке «Герои нашего времени». Помню, как автобус забрал нас из отеля. Школу мы увидели за несколько сотен метров. Каково же было наше удивление, когда еще издалека мы рассмотрели в каждом окне здания радостные лица учеников. Они махали нам руками и шариками. Было видно, что нас ждали и к нашему приезду готовились.

У главного входа нас встречала торжественная линейка из учеников. Они выстроились в несколько колонн. Здесь же мы познакомились с директором школы. В тот день нашу команду возглавлял глава Росавиации А. В. Нерадько и генеральный директор авиакомпании «Уральские авиалинии» С. Н. Скуратов.

Нас сразу пригласили в актовый зал, который был переполнен учениками так, что яблоку негде было упасть. Присутствовали ученики средних классов, с пятого по девятый. Для нас заранее подготовили вопросы. Помню, что детей интересовало, чем отличается Airbus от Boeing, меняется ли резина на зиму на шасси и подобные темы. Кроме этого спрашивали о личном: как мы учились в школе, какие предметы нам нравились, почему решили работать в авиации. Интересовались и непосредственно авиапроисшествием. Многие ученики пожелали после школы работать в гражданской авиации. Помню, что Дамир Юсупов посоветовал заниматься спортом, лучше учиться, чтобы легче сдать экзамены при поступлении в летную школу.

За то время, что мы находились в актовом зале, ученики распечатали наши совместные фотографии и после окончания урока подарили нам их в рамках. Помню, что также дарили сувениры, связанные с замечательным городом Санкт-Петербургом. После этого мы вышли в фойе, где ребята устроили конкурс рисунков. Творчество, конечно, касалось гражданской авиации. Кто-то нарисовал наш экипаж, а кто-то самолет. Больше всего было портретов Дамира Юсупова. Некоторые дети изобразили Airbus на кукурузном поле. Все рисунки нам очень понравились. Ребята максимально креативно подошли к конкурсу.

Когда пришло время уезжать, возникла неожиданная проблема – мы не могли пройти к выходу. Дети окружили нас, просили сделать фото, расписаться на дневнике, тетрадке или просто чистом листе. Впервые в жизни я почувствовала себя суперзвездой. Чтобы никого не обидеть, мы остановились и сделали фото с каждым желающим. Не знаю, сколько времени продолжался бы этот неожиданный «флешмоб», но нас спас звонок. Ученикам пора было садиться за парты, о чем им напоминал директор школы и учителя. Детвора разбежалась по классам, а мы, наконец, смогли сесть в автобус. Очень отрадно сознавать, что эпизод с нашим спасением нашел отклик в сердцах маленьких граждан России. Дети – будущее нашей страны.

В качестве гостей нас пригласили на чемпионат мира по боксу 2019 года, который проходил в Екатеринбурге с 7 по 21 сентября. Откровенно говоря, я не поклонница всевозможных боевых искусств. Мне становится немного не по себе, когда люди бьют друг друга, даже если это вызвано исключительно спортивным интересом. Но шансов избежать этого мероприятия не было.

Ребятам же было интересно побывать на зрелищном шоу. Во время перерыва мы познакомились со звездами бокса мирового уровня как из России, так и из-за рубежа. Снова было сделано много совместных фотографий. Нам удалось посмотреть несколько поединков. Между матчами нас всей «кукурузной семьей» пригласили в представительскую ложу, где мы встретились с губернатором Свердловской области Е. В. Куйвашевым.

Каково же было наше удивление, когда с памятными подарками мы получили сертификаты на однокомнатные квартиры в одной из новостроек города Екатеринбурга. Вот так неожиданно я стала обладательницей собственного жилья. Надо сказать, что эта новость шокировала всех ребят. Ни у кого из нас, кроме Дамира Юсупова, еще не было своего «уголка». Все арендовали квартиры.

Зарплаты бортпроводников нельзя назвать низкими по меркам России. Но даже с нашими неплохими доходами приобрести квартиру без заемных средств попросту невозможно. До этого момента я иногда задумывалась о покупке жилья, но возможности скопить денег на первоначальный взнос никак не представлялось. Благодаря «лучшему губернатору в мире», а только так и не иначе мы называем Е. В. Куйвашева между собой, у меня появилось своя квартира.

До последнего момента, до вручения ключей, я не верила, что когда-то зайду в собственное жилище. Казалось, это происходит не со мной. Примерно такие же ощущения испытывала вся команда. Но Евгений Владимирович сдержал свое слово. Квартиры нам выделили всем в одном доме и в одном подъезде. Они были абсолютно одинаковые, но на разных этажах.

Мне всегда нравилось жить высоко, где больше света. Потому я выбрала квартиру на 15 этаже с окнами во двор, чтобы было тише. Микрорайон, в котором расположен наш дом, новый, почти на окраине города, а потому в комнатах много воздуха. Из ближайшего перелеска доносится запах хвои. Можно сказать, что мы живем на природе.

После выбора квартир нам вручили ключи. Только тогда я почувствовала то незабываемое, упоительное ощущение домашнего уюта, спокойствия, стабильности, которое возникает у каждого, кто впервые заходит в собственный дом. Так мы всей «кукурузной семьей» стали соседями в одном подъезде.

Об этом событии написали многие федеральные средства массовой информации. Некоторые граждане в комментариях к статьям не стеснялись в выражениях. Таких было немного, но смысл всех негативных посылов в общих чертах был таков: в стране, где немало многодетных и малоимущих семей, квартиры несправедливо раздают за хорошо выполненную работу. Создавалось впечатление, что на работе мы только тем и занимаемся, что ежедневно приземляемся в самолетах на поле и эвакуируем из них пассажиров. Хотя с оценкой хорошо выполненной работы не могу не согласиться.

Еще занимательнее была реакция некоторых коллег. Если в первые дни после авиапроисшествия всех интересовали подробности аварийной эвакуации, то после вручения нам ключей первый вопрос, который я слышала, выходя в рейс, был таким: «А это правда, что вам квартиры подарили?» На утвердительный ответ следовало либо многозначительное молчание, либо поздравления. Но одна моя коллега, честная девушка, как-то поразила признанием. Помню, мы были в командировке и она подошла ко мне между делом:

– А ты знаешь, что сказал мой муж, когда узнал, что вашей команде подарили ключи от квартир? – с улыбкой спросила она.

Конечно же, я не знала, но почему-то стало очень интересно.

– Нет, не знаю, – честно призналась я.

– Он сказал: «И почему ты не полетела в эту командировку, сейчас бы квартиру получили», – как-то невесело ответила коллега.

Оказывается, на свете есть мужчины, которые готовы подвергнуть супругу смертельной опасности ради получения квартиры.

Меня радует, что большинство граждан все же порадовались за нас. Я всегда знала, что хороших людей в России большинство.

Глава 26

Байконур

Нашему экипажу предлагали посетить экскурсию на подводную лодку, поприсутствовать на футбольных матчах, концертах и выступлениях звезд эстрады. Кто-то из ребят соглашался в частном порядке. К сожалению, побывать везде, где нас ждали, было невозможно. В это время мы находились на работе, и нам как представителям авиакомпании назначались командировки. Но была одна поездка, которую я до сих пор вспоминаю с замиранием сердца – это путешествие на космодром Байконур на запуск космического корабля. Российские космонавты и их иностранные коллеги отправлялись на Международную космическую станцию.

Этого события вся наша команда ждала с огромным нетерпением. И вот долгожданный день настал. Для того, чтобы посетить космодром, необходимо совершить двухчасовой перелет. Вылетали мы с аэродрома Чкаловский, расположенного в Московской области. Попасть в это место – уже удача. Это один из старейших военных аэродромов, а также охраняемый режимный объект. Отсюда не летают гражданские рейсы. Он предназначен для государственных нужд.

Мы прилетели на аэродром Чкаловский заранее, как в самый обычный аэропорт. Прошли паспортный контроль, поскольку лететь предстояло за границу – в Казахстан. Хоть Байконур и используется ВКС России, площадка запуска расположена на территории иностранного государства. Комплекс и постройки вокруг него арендуются Российской Федерацией у Казахстана.

Путешествовали мы не одни. Совместно с нами летела делегация. Среди приглашенных были родственники одного из космонавтов, отправлявшегося на Международную космическую станцию. Перелет совершался спецбортом. Это не обычный коммерческий авиалайнер, а самолет советского производства. Впервые в жизни я летела в подобных условиях. В салоне не было привычных кресел. Вместо сидений – комфортабельные диванчики, расположенные так, чтобы пассажиры сидели лицом друг к другу, а пространство между мягкой мебелью занимали обычные столики. На иллюминаторах вместо привычных задвижек висели тканевые шторы. Если лететь долго, то пропадает ощущение, что находишься на борту самолета. Окружающая обстановка такая, как будто сидишь в квартире с ремонтом 90-х годов прошлого века.

Весь путь мы провели, расположившись на уютных диванчиках всей нашей «кукурузной семьей», общались, вспоминали истории из жизни, пересказывали свежие «городские легенды». Куда же без них? В какой-то момент к нам за столик присел космонавт – Крикалёв Сергей Константинович. Это легендарный человек даже среди представителей такой героической профессии. Мы поговорили. Сергей Константинович оказался скромным и открытым человеком. До сих пор вспоминаю рассказанные им забавные истории из быта покорителей космоса.

Теперь читатель может представить, насколько изменилась наша жизнь после 15 августа 2019 года. Еще месяц назад мы были рядовыми сотрудниками авиакомпании «Уральские авиалинии», а сейчас общались с космонавтами – людьми легендарными. Также Дамир Юсупов общался с пилотами нашего воздушного судна. Им было взаимно интересно сравнить условия работы в кабине советского самолета и в Airbus.

На борту также работали и наши коллеги-бортпроводники: две девушки и мужчина, который, помимо прочих, также исполнял обязанности бортинженера. Сейчас я жалею, что не пообщалась со своими коллегами, когда имелась такая возможность. Было бы занимательно сравнить условия нашей работы. Еще из необычного: в этом рейсе багаж в самолет мы заносили сами и по прилете лично его выгружали. Не было привычных для нас автомобилей с грузчиками.

Полет продолжался, по моим ощущениям, не более трех часов. Прошел он абсолютно незаметно в очень комфортной обстановке. По пути я фотографировала из иллюминатора бескрайние пейзажи казахстанских степей. Хотя я родилась и выросла в Средней Азии, в этой стране мне ранее бывать не приходилось.

Приземлились мы в аэропорту Крайний Республики Казахстан в первой половине дня. Здесь пришлось немного подождать, пока за нами приедет автобус организации «Роскосмос». В пути на Байконур нас сопровождала очень улыбчивая и позитивная девушка-гид. Она рассказывала об истории строительства космодрома, о знаменитых людях, которые здесь побывали. Так в общении незаметно прошло время, и вот мы приехали к отелю.

Обыкновенно делегации, желающие присутствовать при запуске космического корабля, заселяются в гостиницу «Байконур». Это современное комфортное здание. Но по приезде нас ждало разочарование. Дело в том, что в составе следующей космической экспедиции вылетал первый астронавт – гражданин Объединенных Арабских Эмиратов. Поддержать его на Байконур приехала огромная делегация из этого арабского государства. Они арендовали гостиницу полностью, и нам пришлось искать другое место для проживания.

В итоге нас поселили в частный отель, который даже названия не имел. В таких спартанских условиях мне жить раньше не приходилось. Номера в «Пещерино» – это первоклассный люкс в сравнении с тем, что предстало перед нами. Не ошибусь, если скажу, что последний раз ремонт в жилых помещениях делали в 80-х годах прошлого века. Рисунок обоев, мебель, кафельная плитка, обстановка – все выглядело как в советских кинофильмах детства и на семейных фотографиях родителей, только гораздо более ветхое и потрепанное.

Поселили нас в одном номере с Надеждой. На кроватях отсутствовало постельное белье. Когда мы попросили наволочки и простыни у администратора отеля, она оказалась очень удивлена. Скорее всего, наш экипаж был первым, кто обратился к хозяйке с такой просьбой. Сначала нам предложили пользоваться пледами. Но, проявив настойчивость, мы с Надей все же получили два комплекта постельного белья.

Особого внимания заслуживает описание туалета. Он был общий – один на несколько комнат. Унитазы в уборной отсутствовали. Их заменяло обычное отверстие в полу, как в школах моей юности. В душе не было горячей воды. Благо, все происходило в теплое время года, когда в Казахстане очень жарко, поэтому вода успевала нагреваться прямо в водопроводе до приемлемой температуры. Боюсь предположить, как решали эту проблему жильцы в зимнее время. Благо, жить нам в этой гостинице предстояло недолго – всего три ночи.

Справедливости ради нужно сказать, что на первом этаже отеля присутствовал стол для игры в бильярд. Он же представлял собой единственное украшение этого заведения. Насколько я поняла, гостиница, в которую нас поселили, предназначалась для школьников, где их размещали на время экскурсий по Байконуру. Потому и условия оставляли желать лучшего.

Столовой не было. Но это даже хорошо, учитывая состояние заведения. Мы посещали кафе «Звездное небо», в котором обедали работники космодрома Байконур, они же нам это место и порекомендовали как проверенное. Нас не обманули, готовили здесь вкусно, а цены были низкими.

Сам город Байконур выглядел соответственно гостинице, в которой нам предстояло проживать. Разбитые дороги, облезлые панельные и кирпичные здания массовой застройки середины прошлого века, мрачноватые пустынные улицы с редкой зеленой растительностью и бесплодная рыжая земля по обочинам тротуаров – все свидетельствовало о былом величии этого места и глубоком запустении. Круглобокие советские автобусы, жигули и запорожцы во дворах многоэтажек только усиливали тоску по давно ушедшему светлому прошлому. Единственным достойным внимания монументом в городе оказалась стела «Наука и космос», изображающая женщину с глобусом земного шара в правой руке и маленькой ракетой, взмывающей в небо, из левой. Выражение лица женщины было мрачным. Грозно смотрела она на безобразие, простирающееся под монументальными ногами, и как бы спрашивала у нас: «Как же вы такое допустили, товарищи?!» Но ответом ей был лишь шум ветра, гоняющего мусор и колючки перекати-поля по пустынному скверу. Понравиться здесь могло бы только тоскующим по ушедшим советским временам.

Но наша команда готова была вытерпеть любые невзгоды. Приехали мы не для того, чтобы оценивать гостиницы и любоваться урбанистическими пейзажами. Нам не терпелось увидеть запуск ракеты. Кроме того, в отеле мы появлялись только ночью, а от поездок по городу старались отказываться как можно дипломатичнее. Дневное время в основном проходило в экскурсиях по космодрому, где было на что посмотреть.

За трое суток нами было посещено множество выставочных комплексов. Расскажу лишь о самых запоминающихся. Меня впечатлила лаборатория, в которой собираются ракеты, отправляющиеся в космос. Не все помещения открывались для посетителей. В некоторые разрешалось входить только в специальных костюмах. На сборке в это время находилась какая-то из частей будущего космического корабля. Гид подробно рассказывал, какие работы в какой части лаборатории проводятся. Ракета в разобранном виде не произвела на меня сильного впечатления. Это совсем не то, что видеть готовый к полету космический корабль на стартовой площадке.

Еще одно запоминающееся место – аллея космонавтов. На Байконуре существует традиция – когда космонавт возвращается из полета, он высаживает деревце на аллее. Конечно, это происходит не сразу после приземления, а спустя короткий период реабилитации, которая проводится в помещениях, построенных неподалеку от аллеи. Нам показывали старые могучие деревья, посаженные еще Юрием Гагариным и Валентиной Терешковой. Было много и совсем молодых деревцев.

Во время экскурсионной поездки произошел забавный случай. В обеденное время, когда нас уже начинал мучить голод, автобус заехал на местный рынок. Дамир Юсупов предложил отведать местной стряпни – самсы, которой бойко торговали укутанные в цветастые платки бабушки. Для тех, кто не знает, скажу, что самса – это среднеазиатские пирожки из слоеного теста с начинкой из мяса, иногда с добавлением картофеля и душистых приправ. Несмотря на дразнящие запахи свежей выпечки, все от излишней скромности отказались от предложения. Когда после похода по рынку экипаж вернулся в автобус, последним в двери вошел Дамир Юсупов. В руках он держал большой бумажный пакет с самсой. По салону сразу распространился дразнящий запах горячей выпечки. Наш спаситель снова предложил пообедать, но уже в автобусе, и на этот раз никто не отказался. Так наш командир снова спас всю команду, на этот раз от голода.

Накануне запуска, поздним вечером, экипажу предложили экскурсию на стартовую площадку, чтобы посмотреть на ракету ночью. Конечно же, все немедленно согласились. Автобус доставил нас к пусковому комплексу, где уже стояла готовая к запуску ракета. Только в этот момент я поняла всю грандиозность предстоящего мероприятия.

Огромный космический корабль возвышался перед нами в ночи посреди дикой степи. Подсвеченная огнями ракета выглядела одновременно и как произведение искусства неведомого архитектора, и как корабль инопланетян. Она была настолько красива, гармонична и отличалась от всего того, что я видела до сих пор, что притягивала к себе взгляд, заставляя сердце замирать от мысли, что подобное совершенство сотворено руками человека. Мне стало жаль, что этому шедевру человеческого гения предстоит сгореть в атмосфере.

На следующий день ранним утром автобус доставил нас в Звездный городок. Здесь проходила церемония отправления космонавтов на орбиту. Это волнующее и зрелищное мероприятие. Как я могла заметить, на Байконуре все подчинено строгим традициям, заведенным еще во времена первых полетов. Космонавты в летных костюмах под известную всем песню группы «Земляне» покинули помещения Звездного городка. Они радостно махали руками зрителям. Меня поразило, что перед опаснейшим мероприятием эти отважные люди выглядели радостными и абсолютно спокойными. После доклада главе Роскосмоса, который проводился, в соответствии с обычаем, командиром экспедиции, все космонавты отправились на стартовую площадку. Мы провожали их аплодисментами.

До старта оставалось еще достаточно времени, и в этот момент нас пригласили в кабинет главы Роскосомоса Дмитрия Олеговича Рогозина. Он оказался очень простым в общении и обаятельным человеком. Было заметно, что Дмитрий Олегович знаком с обстоятельствами нашего незапланированного приземления на кукурузное поле. После обычных в нашем случае вопросов про происшествие и дальнейшие планы на жизнь нам предложили попробовать себя в роли космонавтов. Дмитрий Олегович так и сказал, что космос – для отважных и ответственных людей, а их всегда тяжело найти. Сложно сказать, в шутку или всерьез было сделано это предложение. Мы же в свою очередь поинтересовались тем, что сейчас делают космонавты, и немного поговорили о развитии российской космонавтики. Затем нам подарили памятные подарки от Роскосмоса. До сих пор у меня хранится брошь, выполненная из металла, который используется для производства космических ракет. После общения наш экипаж отправился наблюдать за тем, для чего, собственно, все и собрались посреди казахских степей, – запуском космического корабля.

Старт ракеты зрители наблюдали со смотровой площадки, находящейся на расстоянии 4–5 километров от пускового комплекса. С такой дистанции космический корабль хоть и продолжал выглядеть весьма внушительно, но то ли потому, что был день, то ли из-за большого скопления народа вокруг не производил того волнительного впечатления, что посетило меня ночью.

На смотровой площадке нашу команду обязали находиться в форме. Мало того, что в жаркую погоду темная ткань сильно нагревалась, так мы еще привлекали всеобщее внимание. К тому времени новости о чудесном спасении облетели всю страну, поэтому, пока мы ожидали старта, к нам подошло много людей. Никого из них я раньше не знала. Всех интересовало, какие ощущения испытывает человек во время падения самолета, вернемся ли мы работать в авиацию. Приходилось терпеливо отвечать.

И вот началось «представление». В момент старта мы увидели яркую вспышку, а затем показались клубы белого дыма, вырывающиеся из-под ракеты. Спустя мгновение землю сотряс сильный удар. Почва под нашими ногами задрожала. В то же время от космического корабля отделились удерживающие его пилоны. Не спеша, как бы с неохотой, многотонная конструкция стала медленно подниматься над поверхностью земли. Несколько мгновений – и вот она, набрав скорость, уже скрылась в облаках дыма. Лишь свет пламени, вырывающегося из сопел первой ступени, еще некоторое время горел в голубом безоблачном небе. Спустя несколько секунд и этот след исчез, и вокруг воцарилась жаркая летняя тишина, прерываемая криками сусликов, стрекотанием и жужжанием насекомых.

Старт выглядел впечатляюще. В этот момент я представляла, как в кабине ракеты несколько героических людей, которым я пару часов назад махала рукой, отправляются в невиданные дали. Меня переполняло чувство гордости за страну, которая способна сотворить такое чудо.

К моему удивлению, после запуска никто и не думал уходить с площадки. Только потом я поняла, что все ждали сообщения о результатах полета. Никто не хлопал. Все переговаривались вполголоса. Несколько человек, по-видимому, не в первый раз присутствовавшие на Байконуре, отсчитывали приблизительное время отделения ступеней ракеты носителя. Наконец, спустя приблизительно пять минут, по моим ощущениям, голос из громкоговорителя сообщил, что пуск прошел успешно. Космический корабль вышел на запланированную орбиту. Только в этот момент все присутствующие начали аплодировать и поздравлять друг друга.

На следующее утро, когда мы уже по традиции завтракали в кафе «Звездное небо», кто-то из сотрудников Роскосмоса рассказывал, что стыковка с Международной космической станцией прошла успешно. Похоже, что все кроме нас были в курсе этой новости.

Поездка на Байконур буквально перевернула мое восприятие этого мира. Когда слышишь об очередном успешном запуске ракеты, все это воспринимается как само собой разумеющееся. В большинстве случаев не придаешь этому особого значения. Прикоснувшись к этому процессу хотя бы единожды, начинаешь осознавать, что рядом с тобой живут, ходят по улицам, ездят в машинах героические люди, работа которых – это постоянная опасность и риск. Все это они делают ради нас, ради величия нашей Родины.

Глава 27

Награждение

Через два дня после нашего приземления на кукурузном поле я получила несколько сообщений с поздравлениями, но никто не объяснял, в связи с чем поздравляет. К тому моменту я начала привыкать к неожиданным новостям. Только звонок маме прояснил ситуацию. Я не читаю новости и редко смотрю телевизор, поэтому о награждении наших пилотов званиями Героя России, а всех бортпроводников орденом Мужества я узнала от друзей и близких.

Не буду кривить душой, новость меня порадовала. Хотя я до сих пор считаю, что только благодаря пилотам мы, бортпроводники, смогли выполнить свой долг. Эвакуация – это работа, которой нас учат. Но от орденов не принято отказываться, а потому мы с нетерпением ждали награждения.

С момента публикации приказа о награждении прошло уже больше трех месяцев, а знаки отличия нам так и не вручили. Все это время коллеги при каждом удобном случае спрашивали об орденах. И вот, когда новость стала забываться, а мы подумали, что про нас запамятовали, награды, наконец, нашли своих героев.

В один из дней ноября 2019 года, когда на поля ложился первый снег, а кукурузу уже убрали, пришла долгожданная новость. Нас вызывали в Москву на процедуру торжественного награждения. В очередной раз мы собрались всей командой и вылетели в столицу. Приятные сюрпризы начались уже с отеля. Администрация места отдыха приготовила для команды торжественный ужин. Хотя мы раньше часто селились в этой гостинице, расположенной на территории Ленинских горок, никогда нас не встречали с таким радушием.

Награждение бортпроводников происходило в Гостином дворе. Я впервые оказалась в этом красивом здании. Там жизнь свела меня с замечательными людьми из Полномочного представительства Татарстана, с которыми мы до сих пор дружим и поддерживаем связь. Особо хочется поблагодарить председателя Представительства Ахметшина Равиля Калимулловича за теплый прием всей нашей команды, подарки, угощения, чай и добрые слова.

Награждали нас в центральном зале. Кроме нашего экипажа присутствовали почетные работники транспорта, военные и другие уважаемые люди. Мы всей компанией затерялись среди чествуемых лиц. В торжественной обстановке, под аплодисменты присутствующих министр транспорта России Е. И. Дитрих вручил нам ордена.

В момент награждения я почувствовала, что на мне лежит большая ответственность. Непонятно, почему именно в этот момент ко мне пришло осознание этого. Может, так подействовала торжественная обстановка. Возможно, до вручения ордена это был для меня какой-то эфемерный знак, важности и значения которого я не осознавала. Но приятная тяжесть на лацкане форменного пиджака позволила почувствовать ответственность момента.

Церемония прошла быстро. Гости стали чинно расходиться, многие садились в правительственные лимузины и растворялись в потоке столичного транспорта. В Москве все всегда куда-то спешат. Мы же ждали наш автобус, который должен был отвезти нас в Кремль на концерт. Все это время сотрудники Полномочного представительства Татарстана развлекали и угощали нас. К тому времени, когда нужно было уезжать, я сбилась со счету, сколько чашек чая выпила, сколько видов блюд татарской национальной кухни попробовала.

Если бы не предстоящий концерт в Кремле, наш экипаж до следующего дня наслаждался бы гостеприимством татарских друзей. Но на улице стемнело. «Пора бы и честь знать». И вот автобус уже везет нас по московским пробками в самое сердце столицы. Мы немного опоздали на концерт, так что стало даже немного совестно. Для всей команды выделили места в первом ряду у самой сцены. Пробираться пришлось на глазах у полного зрительного зала Государственного Кремлевского дворца.

В тот вечер выступали самые именитые звезды российской эстрады. Раньше мне не приходилось бывать на концертах, тем более звезд первой величины. Ощущения, как принято говорить, непередаваемые. Хотя я и не являюсь поклонницей популярных артистов, живое исполнение – это не то, что по телевизору посмотреть.

После концерта мы заблудились в анфиладах Кремлевского дворца. Долго искали нужный выход, плутали. Потеряться здесь оказалось даже легче, чем в горах Киргизии. Немного поблуждав, мы все же нашли выход на улицу, где уже стоял трансферный автобус. В тот же вечер нас ждал рейс домой. Рабочие будни никто не отменял. Дамир Юсупов и Георгий Мурзин остались в столице. На следующий день Президент России вручал им звезды Героев.

Глава 28

Гордость и зависть

Наше общение с представителями средств массовой информации не прошло незаметно. Я помню восторженные заголовки на центральных телеканалах, радио и в Интернете, сообщавших о новом «чуде» (по-видимому, по примеру названия фильма «Чудо на Гудзоне» о посадке на воду авиалайнера A320). У меня никогда не было сомнения, что нашему спасению мы обязаны именно чуду. Но заключается оно в том, что не кто-то другой, а именно Дамир Юсупов находился в тот день в кресле командира воздушного судна, а Георгий Мурзин – на месте второго пилота. Все, что происходило в тот день, – цепь случайностей, которая должна была привести к трагедии. Именно чудо в лице наших двух пилотов позволило ее избежать.

Даже сегодня я могу вспомнить, как впервые спустя двое суток начала просматривать свои странички в социальных сетях. Мне писали люди со всех уголков России. Благодарили команду за мужество. Говорили о той гордости, которую они испытали после того, как узнали историю нашего спасения. Было много слов благодарности за спасенные жизни пассажиров. Многие предлагали помощь в реабилитации после происшествия. Ребята из нашего экипажа получили тысячи комментариев со словами благодарности. Я, в свою очередь, благодарна всем, кто нашел время и написал нам слова поддержки. У меня не было возможности ответить на сотни сообщений, но прочитала я их все.

Слова благодарности нам высказывали и представители власти, и глава нашей авиакомпании Сергей Николаевич Скуратов, и все сотрудники. Я же очень благодарна Сергею Николаевичу за то, что в свое время мне дали шанс работать в одной из лучших авиакомпаний современной России. За то, что под своим крылом он собрал коллектив лучших учителей, которые готовят к работе профессионалов своего дела. Заботу нашего начальника мы ощущаем каждый день. Во многом благодаря Сергею Николаевичу никто из экипажа рейса U6 178 в сложные для отечественной авиации времена не отказался от своей профессии и по сей день служит гражданской авиации в компании «Уральские авиалинии».

Мы получили множество предложений о посещении знаковых мероприятий на территории нашей страны. На многих из них побывали, но, к сожалению, не на всех.

Федеральный телеканал России снял киносюжет о происшествии на кукурузном поле. Каждый из нашей команды дал интервью. Помню, с какой гордостью родные, друзья и близкие посмотрели эту телепередачу. Среди моих знакомых есть кинорежиссер, который неоднократно предлагал мне снять кино об этом событии. Но я считаю, что в любом кинофильме о рейсе U6 178 главную роль должен исполнять Дамир Юсупов, и мне радостно осознавать, что, когда я пишу эту книгу, где-то в Москве проходят съемки фильма о жизни и профессиональном пути этого отважного человека. Страна должна знать и помнить своих героев.

Но, как обычно это бывает, некоторые доселе никому неизвестные личности во время всероссийского торжества попытались было подмешать ложку дегтя в бочку с медом. Очень жаль, что некоторые журналисты отнеслись несерьезно к своей профессии и бросились подбирать информационные «утки», не подтвержденные никакими официальными документами, фактами или свидетельствами. Шумиха в средствах массовой информации, волна новостей подняла тину со дна пилотского сообщества и выплеснула на поверхность непонятную массу «летчиков». Последние не преминули воспользоваться ситуацией и подвергнуть критике действия экипажа, в частности пилотов.

Еще не все пассажиры успели добраться до своих квартир. Не все родственники успели отпраздновать счастливое второе рождение родных и близких, как уже появились те, кто, подобно завзятым сплетникам, собирал слухи, домыслы, предположения, на основе которых строил собственные «теории заговоров». Некоторые в своем творчестве доходили до совершенно немыслимых и бессовестных высказываний, подробности которых нет желания даже описывать.

Я не буду приводить в книге данные этих «летчиков». На мой взгляд, они утратили свое лицо и не достойны того, чтобы оставить свое имя на страницах истории. И слово «летчики» пишу здесь в кавычках лишь потому, что именно так эти люди именовали себя, представляясь журналистам. Мы же будем основываться на фактах. Возможно, эти товарищи действительно имеют какое-то отношение к авиации. К сожалению, «хороший человек» – это не профессия, и среди отважных пилотов можно найти случайных персонажей.

Несколько человек, вооружившись какими-то сообщениями, распространенными неизвестно кем, не имевшим храбрости даже назвать себя, строили бредовые картины происшествия. Они взялись утверждать, что Дамир Юсупов нарушил инструкцию, что самолет можно было спасти, что произошедшее не подвиг, а простая случайность.

Хотелось бы ответить всем этим поборникам инструкций и прочего печатного слова, что наши героические пилоты никогда не скрывали, что действовали подчас с нарушением требований некоторых регламентирующих документов. Да, они убрали шасси, чтобы спасти самолет от разрушения, хотя это противоречит инструкциям. Любой здравомыслящий человек, даже далекий от авиации, понимает, что в нашей ситуации приземление на шасси было бы сродни самоубийству. Возможно, были и другие нарушения, но давать им оценку должны компетентные лица, осведомленные обо всех обстоятельствах авиационного происшествия. Проявить инициативу, пойти против правил, если это нужно для блага людей, государства – это прерогатива героических людей, и этим «летчикам», распространителям сплетен, того подвига, который совершили Дамир Юсупов и Георгий Мурзин 15 августа 2019 года, никогда не понять.

История России помнит подобные примеры мужества. В 1773 году прославленный полководец А. В. Суворов, вопреки приказу императрицы Екатерины Великой, штурмовал город Туртукай. Он сделал то, что другие считали невозможным, – взял штурмом неприступную крепость. И в те далекие времена нашлись люди, сродни нашим современным «летчикам», которые предлагали императрице отдать под суд будущего фельдмаршала за нарушение воли царицы. «Победителей не судят!» – ответила Екатерина Великая на жалобы злопыхателей. Победитель – какое более точное определение пристало дать Д. К. Юсупову и Г. К. Мурзину?

И здесь же я хочу спросить: «А судьи кто?» Новейшая история России знает прославленных летчиков-испытателей, героев России, здравствующих и трудящихся на благо государства. Но ни один из них не бросился высказывать свои догадки, делать выводы, принижать значение поступка пилотов. Тот, кто дорожит своими званием, честью, достоинством, никогда не уподобится собаке, лающей на проходящий мимо караван.

Меня радует, что подавляющее большинство зрителей этих репортажей не разделяет мнения таких вот «летчиков». Мне понравился комментарий под одним из видео, который набрал больше всего положительных отзывов и который я цитирую здесь дословно: «Есть одна огромная разница между „другими летчиками“ и Дамиром Юсуповым – никого из них не было в тот момент на том самом месте!». В этом комментарии вся соль проблемы. Как у нас в России принято говорить: «Болтать – не мешки ворочать!»

Мне было бы страшно находиться в самолете под управлением этих «летчиков», смело раздающих интервью направо и налево, но не имеющих смелости даже на то, чтобы взглянуть в объектив кинокамеры. Стыдливо пряча взгляд, они строят догадки о том, как должен вести себя пилот падающего самолета. Хватит ли им мужества взять на себя ответственность за сотни человеческих жизней во время критической ситуации? Или они слепо доверятся инструкциям, не решаясь взять на себя тяжкое бремя? Мне кажется, что ответ здесь очевиден.

История знает случаи, когда слепое следование инструкциям приводило к гибели авиалайнеров. В 1979 году возле аэропорта Чикаго потерпел крушение один из первых «умных» самолетов – DC-10 (производства фирмы Douglas) авиакомпании American Airlines. Во время взлета от крыла воздушного судна вместе с пилоном отделился один из двигателей. До последней секунды пилоты действовали по «шпаргалке» – подсказкам бортовой системы, основанной на рекомендациях фирмы-изготовителя, и в соответствии с инструкциями авиакомпании. Но ситуация, в которой оказались на этот раз люди, сильно отличалась от стандартной процедуры, которую отрабатывают на тренажерах. Повреждения оказались гораздо серьезнее, чем потеря одного двигателя. Самолетная «шпаргалка» буквально обманывала пилотов, приводя ложные сигналы о параметрах полета. В итоге следование рекомендациям фирмы-изготовителя привело к сваливанию и дальнейшему крушению авиалайнера. В тот день в США погибли 273 человека.

Каждое авиационное происшествие – это особенная, не похожая ни на одну другую ситуация. Способность вовремя разобраться в том, что происходит, принять единственно правильное решение – это результат опыта и профессионализма пилотов и цена многих человеческих жизней.

Я уверена, что наши Герои России знают о каждом подобном неблаговидном жесте своих коллег. Мне сложно судить, какие эмоции должен испытывать мужественный человек, когда его за спиной обвиняют в непрофессионализме. Если смотреть на эту проблему более широко, то построение предположений на догадках и неподтвержденных фактах – обыкновенная клевета, и будь в наших пилотах хоть капля мелочности и склочности, то пришлось бы отвечать каждому из этих «летчиков» в суде. Но в том и заключается глубокая пропасть между неизвестными никому людьми, случайно попавшими в эфир новостей, и Героями России. Герой – он не только на работе, он и в обычной жизни – героическая личность.

Сегодня, когда известны подробности происшествия, установлены все обстоятельства и причины, повлекшие аварийную посадку, и они нашли отражение в официальных документах, можно опровергнуть все глупые теории недовольных коллег из гражданской авиации. Ни одна из высказанных журналистам версий вышеупомянутых «летчиков» в ходе расследования не нашла подтверждения.

Что же по версии государственных органов произошло в небе над Жуковским 15 августа 2019 года? Об этом следующая глава.

Глава 29

Расследование

Если у читателя вдруг сложилось впечатление, что на волне всеобщей эйфории от чудесного спасения нас избавили от всевозможных проверок, сопровождающих любое самое незначительное происшествие, то это не так. Несмотря на присвоенные звания Героев и награды орденами экипажа, все процедуры были соблюдены. Так или иначе после нашего короткого полета авиакомпания не досчиталась самолета стоимостью больше ста миллионов долларов, не считая цену двигателей. Конечно же, это не могло пройти незамеченным.

На момент написания этой книги Межгосударственный авиационный комитет не разместил в открытом доступе информацию о результатах расследования случая от 15 августа 2019 года. Это породило у сторонников «теории заговора» домыслы, что от них что-то скрывают. Конспирологи немедленно начали сочинять мифы и догадки о преждевременном награждении экипажа. Как это обычно бывает, чужая слава не дает покоя тем, кому не повезло в этой жизни. При этом едва ли кто-то из критиков представляет процесс работы следственной комиссии. Если вкратце изложить обстоятельства, которые необходимо было установить в случае нашего авиационного происшествия, то они включают:

– исследование работы каждой детали до мельчайшего винтика в сложнейших механизмах двигателей и их влияния на поведение самолета в воздухе;

– опрос и обследование каждого пассажира и члена экипажа;

– установление нахождения свалок и других мест обитания птиц в границах аэропорта, а также видовой принадлежности пернатых, с которыми столкнулся наш Airbus;

– изучение работы аэродромных служб аэропорта Жуковский и анализ достаточности принятых ими мер по обеспечению орнитологической безопасности полетов.

Это лишь общий список задач, входивших в круг обязанностей членов комиссии. На практике все выглядит гораздо сложнее. Детали самолета и двигателей могли быть исследованы только на предприятиях изготовителей во Франции, куда их доставляли прямо с летного поля. При этом не стоит забывать, что 2019–2021 годы ознаменовались всемирной пандемией, которая ограничила работу ряда отечественных и зарубежных экспертных, коммерческих и государственных учреждений. Потому не стоит удивляться, что первые результаты проверки авиационного происшествия стали доступны лишь спустя три года с момента инцидента.

О том, насколько оперативно работают сотрудники государственных служб, свидетельствует хотя бы тот факт, что первые вопросы нам начали задавать сразу после того, как мы покинули кукурузное поле. Дмитрию Ивлицкому позвонили из авиакомпании и попросили подробно все рассказать. Как я поняла со слов старшего бортпроводника, все уже видели фотографии самолета, лежащего в поле. Но подробности происшествия еще не просочились во Всемирную сеть, и никто не знал, что с нами дальше делать.

Из телефона Дмитрия донесся строгий начальственный голос, так что рядом сидящие могли слышать вопросы: «Почему эвакуационные трапы не выпущены? Не надулись?» Действительно, спустя какое-то время трапы спустили воздух, о чем старший бортпроводник и сообщил. Поначалу это успокоило наше руководство. Спустя пару часов вопросы появились уже у Росавиации. Нас попросили срочно прислать фотографии паспортов, книжек бортпроводников и еще каких-то документов. Это мы выполнили незамедлительно. После этого, как я уже писала ранее, нас допрашивали сотрудники Следственного комитета Российской Федерации.

На следующий день, когда мы находились в Екатеринбурге, в стенах родной авиакомпании, нам сразу дали задание – написать подробные объяснительные. Хотя времени было в обрез, мне пришлось исписать не один лист бумаги, рассказывая обо всех событиях предыдущего дня. Это была, наверное, самая объемная записка в моей жизни. Насколько я поняла, письмо предназначалось для Межгосударственного авиационного комитета. Я никогда не любила писать длинные служебные письма. В них нет места творчеству, и я рада, что больше нам не пришлось этим заниматься.

Спустя несколько дней нас пригласил к себе начальник службы бортпроводников. Принимал он в своем рабочем кабинете. Основной вопрос, который его интересовал: есть ли какой-то личный опыт, которым мы могли бы поделиться, чтобы предупредить в дальнейшем происшествия, травмы, ускорить эвакуацию. В очередной раз мы пересказали все, что помнили о нашем коротком полете. Не знаю, принесли ли практическую пользу наши рассказы.

Также мы общались с нашими бортпроводниками-инструкторами и инструкторами-методистами. Всех интересовало, как мы действовали в критической ситуации, какие непредвиденные моменты, о которых не рассказывают на уроках АСП, возникали. И вновь мы пересказали то, что уже говорили неоднократно. Наверное, поэтому события того дня так хорошо сохранились в моей памяти.

Расследованием событий 15 августа 2019 года занимается Межгосударственный авиационный комитет. В своем отчете он должен дать оценку нашим действиям. На момент написания этой книги о результатах расследования ничего неизвестно. По крайней мере, сведения на общедоступном официальном сайте отсутствуют.

Однако спустя ровно три года с момента авиационного происшествия Федеральным агентством воздушного транспорта (Росавиация) выпущен официальный документ – Приказ № 577-П от 15.08.2022 «О реализации мероприятий по результатам расследования авиационного происшествия (аварии) с самолетом A-321-211 VQ-BOZ». В указанном ведомственном документе основное внимание уделяется мерам по предотвращению инцидентов, подобных тому, участниками которого стали наш экипаж и пассажиры. Но обращают на себя внимание приложения к приказу, в которых описаны факты, установленные в результате расследования. Указанное может говорить о том, что, хотя итоговые документы следствия не опубликованы, проверка по данному факту завершена. Об этом недвусмысленно свидетельствует формулировка из текста: «<…> комиссией по расследованию авиационного происшествия сделан вывод». На пяти листах Приложения № 2 подробно описаны все параметры полета и действия экипажа. Несмотря на изобилие специальной терминологии, внимательный читатель без труда поймет выводы, к которым пришли члены комиссии.

Согласно документу, в свой последний полет наш Арбузик отправился в 6 часов 12 минут утра. Установлено, что в момент вылета видимость составляла 10 километров, а слоисто-кучевые облака располагались не ниже 1590 метров над уровнем земли. Температура окружающего воздуха равнялась 15,6 градусов по Цельсию. По моим ощущениям, в тот день было заметно теплее: даже оставшись без форменного пиджака, я нисколько не замерзла. Возможно, это вызвано влиянием послеаварийного шока, когда на такие вещи, как холод, не обращаешь внимания. Также комиссией указано, что в момент занятия исполнительного старта экипаж наблюдал стаю птиц, которая взлетела с взлетно-посадочной полосы, хотя при мне никто из пилотов или бортпроводников об этом не рассказывал. Будучи занятой подготовкой к полету, я не могла наблюдать птиц из иллюминаторов салона.

На скорости 335 километров в час (181 узел по терминологии авиаторов) наш самолет оторвался от ВПП, и почти мгновенно, спустя одну секунду на высоте 1 метр от земли и за 2 километра до окончания полосы произошло столкновение Airbus со стаей птиц. Даже не знакомому с авиацией человеку станет очевидным, что после взлета невозможно прервать старт. Несмотря на то, что взлетная полоса Жуковского самая длинная в Европе, оставшиеся 2000 метров до выходного порога авиалайнер преодолел приблизительно за 20 секунд. Этого времени хватит, чтобы нажать на педаль тормоза и включить реверс, но совершенно недостаточно, чтобы приземлить и остановить взлетевшую крылатую машину весом более 82 тонн (взлетная масса составляла 82 167 килограммов). И как здесь не вспомнить тех «летчиков», которые утверждали, что Дамир Юсупов должен был остановить разбег, ведь он взлетал с самой длинной дорожки в Европе? Не зная всех обстоятельств происшествия, недобросовестные коллеги поспешили обвинить командира экипажа в бездействии.

После попадания птиц в левый двигатель его обороты сразу упали до показателей «малого газа». Это значит, что он фактически перестал работать и создавал лишь минимальную тягу, достаточную для вращения лопаток турбин. Автолюбители охарактеризовали бы эту ситуацию как «холостой ход», что не совсем верно.

Даже в таком режиме машина создает несущественную движущую силу. Однако, если говорить общепонятным языком, левый двигатель полностью вышел из строя, и самолет продолжал движение на одной – правой – реактивной машине. Но и она в результате повреждений потеряла тягу на 20 %, что весьма существенно во время взлета, когда все механизмы авиалайнера обыкновенно работают на предмаксимальных значениях.

При этом биомассы от птиц, образовавшиеся при столкновении, повредили датчики, которые стали передавать пилотам ложную информацию о том, что разблокированы замки реверса. Как было сказано выше, реверсивная тяга применяется только на земле как эффективное средство торможения при приземлении. Таким образом, пилоты были дезинформированы относительно параметров полета и, конечно, пытались на основе своих знаний и опыта понять, что происходит со стальной птицей. Но случай отвел им для этого совсем немного времени. Наш Airbus начал снижаться через 2 минуты после взлета, набрав высоту лишь 96 метров. Чтобы понять, насколько это мало, стоит сказать, что минимальная высота для прыжков с обычным десантным парашютом составляет не менее 250 метров, и только бейсджамперы (парашютисты-экстремалы) рискуют прыгать с расстояния менее 100 метров до земли.

Двигатели современного самолета – чрезвычайно точный механизм. Отклонение центровки на миллиметры способно привести к их разрушению. После попадания птиц в воздушное судно значительно увеличились вибрации роторов низкого давления. Как указано в документе – до 9,8 единиц, что во много раз превышает нормы эксплуатации. Существовала реальная опасность разрушения конструкций с повреждением крыла и фюзеляжа.

Как показало расследование, Дамир Юсупов попытался увеличить тягу, но левый двигатель при этом никак не отозвался на действия пилота. По-видимому, на тот момент он уже полностью вышел из строя. Правый же перешел на повышенный режим работы, но при этом его параметры стали значительно колебаться, а также появились «хлопки». Именно эти странные звуки стали причиной моего беспокойства, и о них упоминали в своих рассказах пассажиры и другие члены экипажа.

На основе имеющихся данных, с учетом сильной вибрации, неустойчивой работы и хлопков в реактивной машине, командир корабля сделал единственно возможный вывод: из-за попадания птиц в механизмы произошел помпаж правого двигателя – это ненормальный режим работы, который приводит к быстрому выходу из строя механизмов. Современные авиалайнеры оснащены датчиками помпажа, которые ограничивают подачу топлива в камеры сгорания, чтобы избежать их разрушения. Пилоты попали в замкнутый круг: левый двигатель не работает, а подача топлива в правый создает опасность для всего самолета.

В этой ситуации Airbus начал стремительно терять высоту со скоростью 2–3 метра в секунду. Путем несложных расчетов можно вычислить, что с высоты 96 метров до земли нашему авиалайнеру оставалось пролететь всего 38,5 секунд. Дамиру Юсупову понадобились считанные мгновения, чтобы принять, наверное, самое ответственное решение в его жизни – садиться на поле.

Через 3 минуты после взлета на высоте 36,5 метров началась уборка шасси. Полностью этот цикл так и не был завершен, поскольку наш Арбузик не смог набрать достаточную высоту, а снижение происходило слишком быстро. Но опоры летательного аппарата успели убраться так, что авиалайнер смог скользить и не уткнулся механизмами колес в мягкую влажную землю, что, несомненно, повлекло бы значительные разрушения и более тяжелые последствия.

Приземление произошло на скорости 252 километра в час (оптимальной является 250–280). При этом на тот момент от конца ВПП аэродрома Жуковский мы находились на удалении почти пяти километров – 4950 метров. Проехав на фюзеляже 350 метров, наш Арбузик остановился навсегда.

Как показало расследование, в двигатели самолета одновременно попало от 13 до 15 крупных серебристых чаек или хохотуний разного возраста: от одного года до трех лет. Комиссией было установлено, что птицы либо ночевали на взлетной полосе, либо прилетели на нее ранним утром для кормления. Вблизи аэропорта расположено множество свалок, сельскохозяйственных угодий, а также водных объектов, которые привлекают в район аэродрома множество видов пернатых. При этом, несмотря на то, что территория Летно-исследовательского института им. М. М. Громова принимала меры к отпугиванию птиц при помощи специальных биоакустических устройств, они работали неэффективно.

Согласно документам, причиной авиационного инцидента стала сложная орнитологическая обстановка в районе аэропорта Жуковский и недостатки в обеспечении орнитологической безопасности полетов на аэродроме. При этом птицы причинили такие повреждения двигателям самолета, которые не позволяли им развить тягу, необходимую для взлета. Более того, условия, в которых происходил полет, не предусматривались инструкцией по эксплуатации воздушного судна, а потому сохранение существующей тяги в дальнейшем производитель Airbus не мог гарантировать. Разработчик авиалайнера дал заключение, что безопасность продолжения горизонтального движения после получения повреждений зависела от множества факторов, например, таких, как мастерство экипажа при маневрировании, силы ветра, турбулентности и других. То есть гарантировать возможность безаварийного разворота и посадки на аэродром производитель из Франции не может.

Эксперты из Airbus оказались в сложном положении. С одной стороны, признание факта невозможности продолжения полета их самолетом после попадания птиц в двигатели бросало бы тень на надежность и безопасность конструкции авиалайнера. Потому они были заинтересованы в результатах расследования. С другой стороны, сокрытие недостатков могло бы негативно сказаться на безопасности дальнейшей эксплуатации данной серии летательных аппаратов по всему миру. Потому выводы фирмы-производителя звучат очень обтекаемо. Но они только подтверждают правильность принятого Дамиром Юсуповым решения посадить самолет на кукурузном поле.

Как указала комиссия, порочная практика сотрудников диспетчерских служб делать дежурное предупреждение о перелетах птиц в районе взлетно-посадочной полосы привела к потере эффекта предупреждения. Снимая с себя ответственность за принятие решения о возможности взлета, диспетчер не сообщал пилотам о наличии фактической угрозы и не привлекал внимание командира воздушного судна к реальному положению на ВПП.

Согласно заключению комиссии, сложившаяся при взлете рейса U6 178 ситуация никогда не отрабатывалась на тренажере. То есть Дамир Юсупов принимал решение, исходя только из личного опыта. При этом ложные срабатывания систем самолета дезорганизовали работу полетного экипажа и привели к психоэмоциональному всплеску, дезорганизации действий при выполнении процедуры продолженного взлета, пропуску операции по уборке шасси.

И снова клеветники и недоброжелатели уцепились за последнее предложение в документе, ставя в вину пилотам указанное нарушение. Выводы комиссии о том, что причиной происшествия стали недостатки в работе аэродромных служб и сложная орнитологическая обстановка в районе аэродрома, а также заключение производителя о том, что безопасность дальнейшего полета не могла быть гарантирована, ими игнорируются. Недаром говорится в поговорке: блоха кусает, а за что – не знает. Но я надеюсь, дорогие читатели, что вы не из списка недальновидных завистников и сможете правильно оценить смысл написанного.

Глава 30

Слова Героя

Перед тем, как направить рукопись в издательство, я созвонилась с Дамиром Юсуповым. Благодаря этому человеку стало возможным написание книги, и не поделиться с ним своими планами на публикацию было бы с моей стороны некрасиво. Кроме того, меня очень интересовало мнение пилота-профессионала относительно обстоятельств, которые я описываю. Не будучи летчиком, я могла допустить обидные неточности, и, хотя это в некотором смысле художественное произведение, в мои планы не входит обман читателя, даже невольный.

Дамир находился в очередной командировке в Благовещенске и, несмотря на плотный рабочий график, с радостью согласился помочь и прочитать рукопись. Поэтому наш героический командир стал первым человеком, который увидел эти строки. Я отправила файлы на электронную почту и стала ждать с нетерпением.

Мы созвонились через неделю. Командир внимательно прочитал текст и дал ему высокие оценки. Оказалось, что я не погрешила против истины и изложила обстоятельства именно так, как и развивались события. Правки к тексту касались в основном технических моментов и наименований деталей. Также Дамир Юсупов дополнил главы, относящиеся к пилотированию Airbus VQ-BOZ, своими уточнениями и мыслями.

Наш разговор длился полтора часа. Спустя три года с момента происшествия нам было интересно вспомнить обстоятельства того дня. Некоторые детали я узнала впервые.

Командир рассказал, что в момент, когда он понял, что самолет снижается и никакие действия пилотов не способны увеличить высоту полета, его внимание переключилось только на спасение жизней пассажиров и экипажа. Мысли о безопасном возвращении в воздушную гавань он оставил сразу. Уже после приземления, когда он и Георгий Мурзин находились на земле, второй пилот сказал: «Вот ведь, а предупреждение об опасном сближении с землей не сработало!» Дамир с ним согласился.

Оказалось, что Airbus на самом деле выдавал предупреждение об опасном сближении с землей, но пилоты его не слышали. Это стало известно после прослушивания записей бортовых самописцев. Ранее я неоднократно читала о подобном эффекте. Мозг человека в момент опасности мобилизует все ресурсы организма на спасение жизни. В этот момент могут отключаться некоторые чувства, которые мешают концентрации. Кто-то перестает слышать отвлекающие звуки, у других зрение перестает передавать информацию о цвете предметов, и мир предстает в черно-белых тонах. Тело человека автоматически отсеивает те раздражители, которые мешают выживанию. Поэтому можно представить, какой нечеловеческий стресс испытал организм наших пилотов.

Ситуация, в которой оказались командир и второй пилот, никогда никем не отрабатывалась на тренажерах. Никому не пришло в голову, что в воздухе может включиться сигнализация об открытии реверса двигателя. Наш полет продолжался чуть более полутора минут. У Дамира Юсупова и Георгия Мурзина просто не было времени, чтобы осмотреться, зайти в салон и визуально проверить состояние двигателей. Поэтому приходилось принимать решение исходя из данных, которые выдавал дисплей бортового компьютера, а он обманывал экипаж. При этом информация об ошибках систем выдавалась с такой скоростью, что мозг человека был не в состоянии ее обработать, а тело – отреагировать. Не правы те «летчики», которые обвиняют пилотов в том, что они «забыли» убрать шасси. В условиях обрушившегося потока информации Дамир Юсупов и Георгий Мурзин пропустили эту процедуру. Только перед самым приземлением на поле, когда пришло время проверить шасси, было установлено, что они находятся в выпущенном состоянии. Это не критично, когда самолету предстоит садиться на твердую поверхность, но в условиях неподготовленной площадки шасси необходимо убрать, что и сделал командир.

Со слов Дамира Юсупова, за прошедшее время он неоднократно вспоминал момент происшествия и даже спустя три года может наизусть рассказать о своих действиях. Критика отдельных коллег сперва сильно задевала его чувства, но спустя время он стал относиться к ней как к неизбежному злу популярности. «Задним умом все мы герои» – слова, сказанные Дамиром. И я с ним в этом согласна. Сидя в удобном кресле гостиной в кругу семьи или за кружкой пива в гостеприимном пабе, так легко зачитывать отчет о расследовании и рассуждать, как должны были поступить пилоты. Но в этом большая разница между критиками и нашим экипажем. Провидение дало командиру и второму пилоту считанные секунды на спасение и даже не поделилось с ними бумажным отчетом на несколько сотен листов.

Заключение

С каждым годом время ускоряет свой бег. Меняются самолеты. Они становятся мощнее, умнее и безопаснее. Появляются новые маршруты и аэропорты. Человек планирует гражданские перелеты в ближнем космосе. Но никакая, даже самая быстрая машина не способна заменить человека за рулем управления.

У машины нет чувств и сознания. Она действует по заранее определенному алгоритму, и, если он приведет в никуда, завершится катастрофой, компьютер вряд ли станет переживать о десятках или сотнях загубленных жизней. Вот почему важно, чтобы за рулем самолета находился профессионал и человек. Только он сможет верно оценить обстановку и вовремя сделать правильный выбор, основываясь на своем опыте. Только человек способен взять на себя ответственность, и, если что-то пойдет не по плану, отступить от инструкций и рекомендаций, принять волевое решение.

На страницах этой книги я часто вспоминаю, как нам повезло с погодой, пассажирами, самолетом, местом и временем. Но настоящее везение – это наша команда. Отважные героические пилоты, ответственные и решительные бортпроводники. Благодаря совместным действиям стало возможным «кукурузное чудо». И если на погоду или время мы не можем воздействовать – это элемент случайности, – то наше собственное поведение – наше личное осознанное решение. В тот день, 15 августа 2019 года, в небе над Жуковским, на высоте 96 метров, один человек принял решение, спасшее сотни жизней. Мы можем только предполагать, насколько морально сложен был выбор: пойти на нарушение инструкций, довериться собственному «внутреннему голосу», чтобы попытаться спасти людей, доверивших пилотам самое ценное – свои жизни.

Спустя несколько лет после приземления на кукурузное поле я уже не воспринимаю это событие как опасное происшествие в моей жизни. Для меня это скорее крутой поворот в ее плавном течении. Таким же он стал для 233 человек – наших пассажиров и всего экипажа. Вспоминая события того дня, мы можем позволить себе пошутить, посмеяться над курьезными ситуациями. Иногда пробуем вспомнить отдельные эпизоды, которые стали забываться. Время проходит, и что-то уже забыто, а кое-что забудется спустя годы. Но я очень надеюсь, что благодаря этой книге память о профессионализме нескольких людей проживет немного дольше.

Спустя три года наш экипаж продолжает работать в гражданской авиации в любимой авиакомпании «Уральские авиалинии». За короткий период в жизни членов «кукурузной семьи» произошли серьезные перемены. Яна Ягодина, несмотря на юный возраст, успешно выдержала все испытания и поднялась на ступеньку по карьерной лестнице – работает старшим бортпроводником. А еще ее с 8 марта 2022 года лично поздравил Президент Российской Федерации. Согласитесь, немногие могут похвастать знакомством с В. В. Путиным. Дмитрий Гончаренко активно занимается спортом и старается больше путешествовать.

Надежда Вершинина вышла замуж и сегодня носит другую фамилию. А еще у нее родилась дочка Алиса. Прибавление в семье и у главы команды бортпроводников – Дмитрия Ивлицкого. Сынишка Платон весь в отца! Уверена, Дима воспитает из него настоящего мужчину, смелого, решительного и такого же веселого, как его папа.

Второй пилот, Георгий Мурзин, сегодня работает в московском отряде. Благодаря помощи авиакомпании и губернатора Свердловской области молодому Герою удалось выплатить ипотеку, приобрести личный автомобиль, и сегодня он живет в Московской области с девушкой, которая также работает в гражданской авиации.

Герой Российской Федерации Дамир Юсупов продолжает управлять самолетами, а также выступает в роли консультанта на съемках автобиографического фильма «На солнце, вдоль рядов кукурузы». В семье отважного летчика в 2022 году пополнение – у Дамира и его супруги Натальи родился сынишка Карим.

Я же в тот памятный день познакомилась с человеком, который стал моей второй половинкой. С того дня мы ежедневно проживаем без преувеличения самую увлекательную жизнь на земле, а разделяет ее с нами наша маленькая дочка Мия.

Если кто-то спросит меня, хотела бы я что-то поменять в том дне, 15 августа 2019 года, если бы была у меня такая возможность, я бы однозначно ответила: «Нет!» Этот день не только принес мне новые знакомства, друзей и яркие эмоций. Он изменил мою жизнь. Позволил понять, какой я на самом деле человек, на что я способна в критической ситуации. Это опыт, который невозможно получить даже на самом реалистичном тренажере.

Самое важное, что я вынесла для себя из этого короткого происшествия, – необходимо ценить жизнь. Любить ее и переживать во всех проявлениях, хороших и не очень. Ведь если мы радуемся или огорчаемся, любим или ненавидим, смеемся или плачем, значит, мы испытываем эмоции. Значит, мы живы.

Иллюстрации[3]

Командировка в г. Калининград

Космолет «Байкал» на территории ЛИИ им. М. М. Громова

Храм Владимирской иконы Богородицы на территории усадьбы «Быково»

Салон Airbus VQ-BOZ после эвакуации

Самолет Airbus VQ-BOZ после приземления на кукурузном поле

Вид на кукурузное поле из проема аварийного выхода Airbus A321 VQ-BOZ

Работа аварийно-спасательных служб на месте посадки Airbus VQ-BOZ

Автомобили аварийно-спасательных службы и правоохранительных органов на шоссе вблизи места посадки Airbus VQ-BOZ

Airbus VQ-BOZ в кукурузном поле – вид с шоссе вблизи д. Рыбаки

Журналисты во дворе гостиницы в Жуковском готовятся к пресс-подходу

Кабина пилотов Airbus VQ-BOZ с пустыми местами для крепления приборов, изъятых государственными органами

Поврежденный при посадке левый двигатель Airbus A321 VQ-BOZ

След на кукурузном поле, оставленный приземлением Airbus A321 VQ-BOZ

Примечания

1

СИЮ – эквивалент английского «NOW» – сейчас (п. 1.1.3 Приложения к Правилам ФАП 362).

2

ГЛОНАСС (Глобальная навигационная спутниковая система) – российская гражданская спутниковая система навигации.

3

Все фото из личного архива А. М. Слякаевой

Content

Алия Маратовна Слякаева
Идем правее, на солнце, вдоль рядов кукурузы
История чудесного спасения глазами бортпроводника с комментариями пилота Дамира Касимовича Юсупова

Введение

Глава 1 Детские мечты

Глава 2 Первый полет

Глава 3 Мои университеты

Глава 4 «Уральские птички» учатся летать

Глава 5 Будни стюардессы

Глава 6 Экипаж

Глава 7 Жуковский

Глава 8 «Тяжелые» случаи на борту

Глава 9 А ты не боишься?

Глава 10 Цена непрофессионализма

Глава 11 Ничто не предвещало беды

Глава 12 К взлету готов

Глава 13 Арбузик

Глава 14 «Пан-пан»

Глава 15 Падаем?

Глава 16 Жертв нет, пострадавших – попозже

Глава 17 Идем правее, на солнце, вдоль рядов кукурузы

Глава 18 Эвакуация

Глава 19 Вы – наши спасители

Глава 20 Родители, друзья и родные

Глава 21 Герои прямого эфира

Глава 22 Пассажиры

Глава 23 Полеты «после»

Глава 24 Случайности не случайны

Глава 25 В гостях

Глава 26 Байконур

Глава 27 Награждение

Глава 28 Гордость и зависть

Глава 29 Расследование

Глава 30 Слова Героя

Заключение

Иллюстрации

Примечания