Мосян Тунсю

Благословение небожителей. Том 1

Published originally under the title of 《天官賜福》 (Heaven official’s Blessing) Volume 1.

Copyright © 墨香銅臭

Russian Language edition rights under license granted by 北京晋江原创网络科技有限公司 (Beijing Jinjiang Original Network Technology Co., Ltd)

Cover illustrations by 日出的小太陽 (tai3_3)

Cover illustrations granted under license granted by 2021 Reve Books Co., Ltd (Pinsin Publishing)

Russian Language edition copyright © 2024 Eksmo Publishing House

Arranged through JS Agency Co., Ltd.

All rights reserved. Все права защищены.

ООО «Издательство «Эксмо»©. Издание на русском языке и перевод.

Глава 1

Благословение небожителей

На Небесах среди бессмертных есть одно известное на все три мира посмешище.

По преданию, лет восемьсот назад на просторах Центральной равнины раскинулось древнее государство под названием Сяньлэ. Земли его были обширны и плодородны, народ жил в мире и согласии. Страна славилась четырьмя сокровищами: бессчётным числом красавиц, великолепной музыкой и блистательной литературой, золотом и драгоценными камнями. А четвёртым сокровищем стал знаменитый наследный принц.

Его высочество, надо признать, был человеком неординарным.

Государь и его супруга относились к наследнику как к жемчужине на ладони: души в нём не чаяли и постоянно повторяли, что сына ждёт судьба просвещённого правителя, да не померкнет его слава в веках.

Сам же принц не проявлял к власти, богатству и почестям ни малейшего интереса.

Если верить его собственным словам, то всё, чего он желал, – это спасти простой народ.

* * *

Юность свою наследный принц посвятил самосовершенствованию, и на эту пору приходятся два происшествия, слухи о которых впоследствии разнеслись по всему миру. Одна история случилась в год его семнадцатилетия.

На первое полнолуние, когда обычно отмечают праздник фонарей, в Сяньлэ проходила пышная церемония поклонения Небесам. Хотя обычай этот давно забыт, о нём по-прежнему можно прочитать в древних свитках или услышать от стариков, которые ещё хранят память о весёлых гуляниях на грандиозном празднестве.

В день фестиваля народ наводнил улицу Шэньу. Знать болтала и смеялась на верхних этажах высоких зданий, а дворцовая стража, облачённая в воинственно бряцающую броню, прокладывала дорогу через толпу зевак. Молодые девушки кружились в изящном танце, их белоснежные руки рассыпали дождём цветочные лепестки, застилая ими небо, – и спроси любого, кто прекраснее, цветы или танцовщицы, он замешкался бы с ответом. Из золотых повозок музыка разливалась по всему Запретному городу[1], а за почётным караулом бок о бок шли шестнадцать белых лошадей с золотыми уздечками, волоча за собой богато украшенный помост. На самом верху этой величественной платформы, окружённый всеобщим вниманием, стоял человек, символизирующий бога войны.

Во время церемонии ему полагалось быть в золотой маске, церемониальном облачении и с ритуальным мечом в руках, ведь он изображал самого Небесного Владыку Цзюнь У – Верховного бога войны, тысячу лет сражавшегося со злобными духами и одержавшего победу над нечистью.

Представлять его было величайшей честью, и отбор на эту роль был крайне строгим. На сей раз почётная обязанность досталась самому наследному принцу. Вся страна верила, что он справится с ней безупречно и войдёт в историю.

Но в тот день случилось непредвиденное.

Процессия совершала уже третий круг по городу и как раз миновала его высокие стены. Бог войны на своём помосте в это время готовился сразить злого оборотня. Разворачивалась самая захватывающая сцена, по обе стороны улицы бурлила толпа, неистовствовал народ и на городской стене; люди стремились протиснуться поближе, вытягивали шеи в попытках лучше разглядеть представление, отчаянно толкались и боролись за место. И тут с вершины башни сорвался маленький мальчик.

Раздался оглушительный визг.

Зрители было решили, что сейчас кровь забрызгает улицу Шэньу, но наследник престола вдруг поднял голову, ринулся вперёд и подхватил малыша. Люди успели увидеть лишь силуэт, белой птицей взмывший в небо, а принц уже благополучно приземлился с ребёнком на руках. Золотая маска упала на землю, обнажая скрытое за ней юное прекрасное лицо.

Мгновение спустя толпа взорвалась восторженными криками.

Простой народ ликовал, а вот у государственных советников от увиденного разболелись зубы.

Они и вообразить себе не могли столь грубое нарушение традиций. Дурное предзнаменование, чрезвычайно дурное! Ведь каждый обход, совершаемый праздничной процессией вокруг Запретного города, символизирует моление о годе всеобщего благоденствия. Ныне же шествие прервано, а значит, жди беды!

Советники так перепугались, что волосы посыпались с их голов. Хорошенько обдумав ситуацию, они обратились к принцу с нижайшей просьбой:

– Ваше высочество, не могли бы вы в течение одного месяца медитировать, повернувшись лицом к стене, выказывая тем самым раскаяние в своём проступке? Ни к чему медитировать по-настоящему, достаточно лишь обозначить намерение.

– Нет нужды, – с улыбкой ответил тот. – Разве спасение людей – проступок? Как могут Небеса осудить меня за то, что я совершил благое деяние?

– Что? Но если всё-таки осудят?

– Тогда они будут не правы. Почему я должен извиняться за доброе дело?

Советники не нашлись с ответом.

Таким человеком был его высочество наследный принц. Никогда ещё он не сталкивался с задачей, которая оказалась бы ему не по силам, и никогда не встречал того, кто бы его не полюбил. Он был кумиром народа, центром мироздания.

Советникам только и оставалось с болью в сердце подумать: «Ни черта ты не знаешь!» Однако возразить по существу было нечего, да и не посмели бы. А скажи они что – юноша всё равно не собирался их слушать.

* * *

Другой случай произошёл в тот же год.

По легенде, на реке Хуанхэ был мост под названием Инянь, где издавна блуждал призрак. Призрак этот наводил ужас на любого, кто его видел: облачённый в разбитый доспех, весь утыканный кинжалами и стрелами, с ногами, объятыми огнём преисподней, и покрытый свежими ранами. Стоило ему сделать шаг, позади оставался пылающий кровавый след. Каждые несколько лет он внезапно являлся под покровом ночи, преграждал дорогу прохожим и задавал три вопроса:

– Что это за место? Кто я такой? Как должно поступить?

Если человек отвечал неправильно, призрак тотчас пожирал несчастного. Однако верный ответ не знал никто, и за минувшие годы злой дух истребил бесчисленное множество путников.

Наследный принц прознал об этом во время своих странствий, отыскал мост Инянь и ночь за ночью стал проводить там, пока не повстречал призрака.

Дух оказался в точности таким, каким его описывали слухи, – мрачным и устрашающим. Он открыл рот и задал юноше первый вопрос. На что тот ответил с улыбкой:

– Это мир людей.

– Это ад бесконечных мучений, – возразил дух.

И сразу ошибка – вот незадача!

«В любом случае я не знаю ответа ни на один из вопросов. Так зачем ждать, пока ты задашь их все?» – подумал принц, после чего обнажил меч и пошёл в наступление.

Битва продолжалась, пока тьма не разлилась по небу и мрак не укрыл землю. Наследник престола был весьма искусен во владении мечом; призрак же был отчаян и очень страшен. Пока человек и демон сражались на мосту, солнце и луна сменили друг друга, и в конце концов злой дух был повержен.

Когда он исчез, принц посадил у моста семечко цветущего дерева. В это время один даос проходил мимо. Он увидел, как юноша, соорудив из земли могильный холмик, провожает призрака в последний путь, и спросил:

– Что ты делаешь?

В ответ наследный принц произнёс слова, которые впоследствии стали так широко известны:

– Тело пребывает в аду бесконечных мучений, душа – у Персикового источника[2].

Даос с улыбкой выслушал его, а затем превратился в божественного полководца, облачённого в белоснежный доспех; сту-пив на облако и призвав сильный ветер, он улетел в зарю. Лишь тогда принц догадался, что ему посчастливилось встретить самого Цзюнь У, великого покорителя демонов, сошедшего на землю.

Небожители обратили внимание на этого во всех отношениях необычного юношу ещё во время фестиваля, где он исполнял роль бога войны. После происшествия у моста Инянь бессмертные пришли с вопросом к Небесному Владыке:

– Что вы скажете об этом человеке, его высочестве наследном принце?

– Его ждёт великое будущее, – был ответ.

В тот же вечер небо над дворцом государя затянули небывалые тучи, и разразилась буря.

Под звуки громовых раскатов и вспышки молний его высочество вознёсся на Небеса.

* * *

Всякий раз, стоило кому-то вознестись, небесные чертоги сотрясались, а в день вознесения его высочества наследного принца они содрогнулись втрое сильнее обычного.

Чтобы достичь бессмертия, недостаточно одного желания или упорства. Нужен врождённый талант, неустанные тренировки, и даже здесь не обойтись без счастливого случая. Перерождению в бога, как правило, предшествует путь длиной в сотню лет.

Не бывало раньше такого, чтобы кто-то вознёсся в пору юности – многие люди закаляют тело и дух на протяжении целой жизни, а всё равно не могут достичь Небес. И даже дождавшись своего шанса, неспособные преодолеть последний рубеж, умирают, так и не познав бессмертия. А сколько невежд влачат будничное существование, бездарно растрачивая отпущенные им годы, – число их велико, как число песчинок на берегах Ганга.

Определённо, его высочество был баловнем судьбы. Он всегда получал желаемое и добивался поставленной цели. Стоило ему захотеть вознестись и стать божеством – и в год своего семнадцатилетия он действительно достиг Небес.

Простой народ обожал юношу, а правитель тосковал по возлюбленному сыну и потому отдал приказ построить по всей стране храмы в честь наследника престола. Повсеместно воздвигались его статуи, и люди выражали ему своё почтение. А где последователи – там долголетие и могущество божества; и вот всего за несколько лет наследный принц Сяньлэ достиг пика процветания и славы.

…Но три года спустя государство погрузилось в смуту.

* * *

Причиной смуты стало жестокое правление монарха, и мятежные войска поднялись на защиту справедливости. Но какое бы пламя ни бушевало в мире людей, небожители не могут вмешиваться в их дела по своему усмотрению – если только оборотни и демоны не вторгнутся в мир смертных. Всё должно идти своим чередом. Распри вспыхивают среди людей повсеместно, и каждый готов стоять за свою правду насмерть. Если боги вздумают проявить участие – сегодня один оказывает покровительство родной стране, а завтра другой помогает побеждённым отомстить, – в разразившемся хаосе солнце и луна покинут небосвод. Но его высочество не собирался мириться с таким положением дел и решил нарушить правила.

Он обратился к Небесному Владыке:

– Я желаю спасти простой народ.

Небесный Владыка тысячи лет обладал великой силой, но даже он не осмеливался произнести вслух подобные слова; можно себе представить чувства, охватившие его, когда он выслушал юношу. Однако он не стал спорить и лишь вздохнул:

– Ты не можешь спасти всех.

– Могу, – упрямо ответил принц и без колебаний сошёл на землю, в суетный мир.

Народ всей страны приветствовал его.

Но испокон веков древние сказания предупреждают людей: когда небожитель самовольно спускается на землю, ничем хорошим это не заканчивается. В результате пожар войны не только не утих, а, напротив, разгорелся ещё сильнее.

Нельзя сказать, что его высочество недостаточно старался, – однако лучше бы не старался вовсе. Чем больше усилий он прилагал, тем большая неразбериха творилась на поле боя. Народ Сяньлэ терпел серьёзные потери и в конце концов был обречён на жестокое поражение; эпидемия захлестнула Запретный город, и войска проникли в императорский дворец. Восстание завершилось победой мятежников.

Если до этого Сяньлэ находилось при последнем издыхании, то именно его высочество наследный принц стал тем, кто окончательно перекрыл ему воздух.

* * *

Лишившись государства, народ неожиданно осознал: в действительности их наследник престола, почитаемый ими бог, вовсе не столь совершенен и силён, как они себе представляли. На деле он оказался ничтожеством, у которого, как говорится, успехов не видать, а неудач – с избытком.

Вне себя от горя, обездоленные и потерявшие близких, люди искали выход своему гневу: они врывались в храмы наследного принца, разбивали его статуи и жгли святилища.

Восемь тысяч храмов было спалено за семь дней и семь ночей. Сгорели дотла.

После этого стоящий на страже спокойствия бог войны исчез, а вместо него родился дух поветрия[3], несущий беды.

Если народ говорит, что ты бог, – значит, ты бог. Скажут, что ты дрянь, – дрянь ты и есть. Чем тебя назовут, тем и будешь. Так уж повелось.

* * *

Духовные силы принца запечатали, а самого его сослали в мир людей.

Он никак не мог принять ситуацию и отказывался смириться с избранным наказанием.

С малых лет его высочество ублажали и баловали; тяготы простой человеческой жизни были ему неведомы. Изгнание отправило его из поднебесья в самую грязь. В этой грязи ему довелось впервые ощутить голод, познать нищету и чувство омерзения. Впервые ему приходилось совершать то, о чём он раньше и помыслить не мог: воровать, грабить, яростно ругаться. Принц совсем отчаялся и растерял всё уважение к себе. Он стал ровно настолько отвратителен, как о нём говорили, и даже самые верные последователи, не в силах смириться с переменами, покинули его.

«Тело пребывает в аду бесконечных мучений, душа – у Персикового источника». Эти слова высекали на каменных табличках повсюду в Сяньлэ, а теперь его высочество первым разбил бы их, если бы нашёл хоть одну уцелевшую.

Он на собственном примере убедился: пока тело в аду, о Персиковом источнике можно забыть.

* * *

Стремительно он вознёсся на Небеса – и упал с них ещё быстрее.

Казалось, что только вчера произошла судьбоносная встреча с Верховным богом войны на мосту. Но небесное царство горевало недолго, ведь прошлое должно оставаться в прошлом.

С тех пор минуло много лет, пока однажды гром не сотряс Небеса: это его высочество наследный принц вознёсся во второй раз.

С древности и до наших дней божество, подвергшееся изгнанию, впадало в отчаяние, оказавшись в мире смертных. Немногие находили в себе силы подняться. Вновь достичь Небес удавалось лишь самым достойным – грандиозное событие!

Тем поразительнее то, как его высочество повёл себя после второго вознесения: он промчался по небесным чертогам, жестоко избивая встречных и круша всё на своём пути. Только достигнув Небес, он был изгнан быстрее, чем успела бы догореть одна палочка благовоний.

Можно сказать, это наиболее стремительный и наиболее краткосрочный визит на Небеса за всю их историю.

Если его первое вознесение легло в основу легенды, то второе обернулось настоящим фарсом.

* * *

После двух этих безобразных случаев небожители отбросили симпатию к наследному принцу. Пусть все его презирали, но также побаивались: изгнанный первый раз, он впал в отчаяние; не даст ли он снова волю злу в сердце, не начнёт ли сводить счёты с народом?

Кто же знал, что, изгнанный повторно, он не ступит на порочный путь, а удовольствуется жизнью в изгнании? Всё прошло на удивление мирно; единственное, что не укладывалось в голове… это его безмерная добросовестность.

Время от времени он давал представления на улицах, виртуозно играя на различных инструментах, исполняя песни и показывая фокусы. Принц и раньше славился своими талантами в области искусств, но в подобных обстоятельствах это зрелище вызывало в людях смешанные чувства. Порой он даже с усердием подбирал с земли мусор.

Бессмертные небожители пребывали в недоумении. Никто не ожидал такого поворота. До недавнего времени если кто-то говорил: «Чтоб твоего сына постигла судьба наследника Сяньлэ!» – это считалось за проклятие куда более страшное, чем пожелание остаться без детей вовсе.

Так или иначе, тот, кого некогда знали как его высочество наследного принца, члена правящей семьи, удостоенного чести войти в число небожителей, ныне стал никем, посмешищем всех трёх миров. Горькая ирония.

Отсмеявшись, отзывчивые сердцем, возможно, с сожалением вздохнут: достигший в прошлом таких высот, баловень судьбы исчез без следа.

Его статуи разрушены, родная страна стёрта с лица земли, последователей не осталось, а люди стали постепенно о нём забывать. Никто не знал, где он скитался и чем занимался в своих странствиях.

Быть изгнанным с Небес единожды – большой позор. Испытав это дважды, уже ни один человек не сможет подняться вновь.

* * *

Много лет спустя Небеса опять потревожил громкий шум.

Казалось, небо сейчас расколется надвое и обрушится на землю. Неугасимые лампады задрожали, их пламя суматошно замерцало. Разбуженные небожители покинули свои дворцы и поспешно собрались снаружи, пытаясь угадать: кто же вознёсся с таким грохотом?

А сразу после восхищённых вздохов: «Ах, надо же!» – бессмертные застыли как громом поражённые.

Опять он?!

Тот знаменитый чудак, посмешище всех трёх миров, его высочество наследный принц из древних легенд, он… он… он… Твою мать! Он снова вознёсся на Небеса!

Глава 2

Третье восхождение Мусорного Бога на Небеса

Часть первая

– Разрешите вас поздравить, ваше высочество.

Услышав эти слова, Се Лянь поднял голову и улыбнулся:

– Благодарю. Могу ли я узнать, с чем именно?

Совершенный владыка[4] Линвэнь встала, заложила руки за спину и проговорила торжественно:

– Рада вам сообщить, что вы возглавили список небожителей, чьё изгнание в мир смертных наиболее желанно.

– Что ж, в любом случае первое место. Это ведь хорошая новость, раз вы меня поздравляете?

– Несомненно, – подтвердила Линвэнь. – Став первым в списке, можно удостоиться сотни заслуг[5].

Се Лянь поспешил сказать:

– Тогда, если будут ещё подобные списки, не забудьте включить меня!

– Знаете ли вы, кто на втором месте?

– Трудно сказать, – после долгих раздумий ответил Се Лянь. – Так-то, по уму, я единственный должен был занять все три.

– Это недалеко от истины, – согласилась Линвэнь. – Второго места нет. Вы пронеслись так стремительно, что другим осталось лишь глотать пыль из-под ваших сапог.

– Что вы, я недостоин такой чести! Кто же был первым в прошлом шестидесятилетии?

– Никто. Список составлен только в этом году. Вернее, сегодня.

– Вот это да! Выходит, его составили специально ради меня?

– Можете считать, что вам повезло выиграть это соревнование, просто появившись в удачный момент.

– Хорошо, – широко улыбнулся Се Лянь. – Если так посмотреть, я действительно могу немного порадоваться.

Линвэнь продолжила:

– Вы понимаете, почему заняли первое место?

– Потому что заслужил всеобщее уважение?

– Позвольте вам объяснить. Прошу, взгляните на тот колокол, – сказала Линвэнь.

Она взмахнула рукой, указывая направление. Се Лянь обернулся, и дивной красоты картина предстала перед его взором: вдали виднелся дворец из белого нефрита, окружённый беседками и павильонами, а в струящихся потоках воздуха клубились облака и порхали птицы.

Се Лянь долго вглядывался в открывшийся ему вид и наконец спросил:

– Вы уверены? Где же колокол?

– Ошибки быть не может. Взгляните ещё раз.

Се Лянь вновь присмотрелся и честно ответил:

– Не вижу.

– Ну конечно, – согласилась Линвэнь. – Он раньше был там, но рухнул, когда вы вознеслись на Небеса.

Се Лянь слушал, не перебивая.

– Тот колокол куда старше вас, но нрав его оставался весёлым и бойким. Неизменно, когда кто-либо достигал Небес, он звонил по нескольку раз, вознося хвалу вновь прибывшему. В день же вашего появления колокол словно потерял рассудок и звонил как ненормальный, не в силах остановиться, пока не свалился с колокольни, и лишь тогда умолк. А упав, он придавил проходящего под ним небожителя.

– Но… – пробормотал Се Лянь. – Сейчас с ним всё в порядке?

– Его ещё чинят.

– Я говорю о небожителе.

– Придавило бога войны, – сказала Линвэнь. – Он в тот же миг ударом ладони разбил колокол на две половины. А теперь, прошу, обратите внимание на золотой дворец в той стороне.

Она указала вновь, и на этот раз Се Лянь рассмотрел посреди безбрежных облаков крыши, отсвечивающие золотым блеском:

– Вот, его я вижу.

– Видите, хотя не должны бы. Изначально там ничего не было.

– Как это?

– Когда вы достигли Небес, трясло так, что во многих дворцах обрушились колонны и потрескалась черепица. Восстановить их за столь короткий срок невозможно, так что нам пришлось отстроить временные.

– Это моя вина?

– Ответственность лежит на вас.

– Ох… Вознёсшись, я разозлил многих небожителей? – уточнил Се Лянь.

– Возможно, вам стоило бы попытаться исправить положение.

– Могу я узнать, каким образом?

– Ответ прост: восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг.

Се Лянь вновь улыбнулся.

– Разумеется, я понимаю, что вы не наберёте и десятой части, – сказала Линвэнь.

– Как ни печально это признавать, сейчас я не наберу и десятитысячной.

Молитвы верующих из мира смертных обращаются духовными силами небожителей, и каждая палочка благовоний, зажжённая в честь бога, становится заслугой.

Улыбка пропала с лица Се Ляня, и он со всей серьёзностью уточнил:

– Получается, вы желаете отвесить мне пинка, чтобы я убрался вон, а затем получил восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг?

– Я божество литературы, – ответила Линвэнь. – За пинком вам следует обратиться к богу войны: чем сильнее он вас пнёт, тем ближе вы окажетесь к цели.

– Позвольте мне ещё раз всё обдумать, – протяжно вздохнул Се Лянь.

Линвэнь похлопала его по плечу:

– Не тревожьтесь. Когда телега подкатит к горе – дорога найдётся.

– В моем случае лодка, доплыв до моста, просто-напросто потонет.

Лет восемьсот назад, в пору наивысшего расцвета Сяньлэ, получить восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг не составило бы труда, и его высочество сразу же отправился бы за ними. Но времена изменились, и теперь все его храмы сгорели. У него нет последователей, для него не возжигают благовоний, в его честь не совершается подношений.

Что тут ещё скажешь. Ничего у него не осталось!

* * *

Се Лянь долго сидел на корточках на обочине центральной улицы небесного города, мучительно обдумывая своё положение. Внезапно он осознал, что уже три дня как вознёсся на Небеса, а до сих пор не воспользовался местной сетью мысленного общения – да и понятия не имеет, какой от неё пароль.

Бессмертные, вхожие в небесные чертоги, создали круг духовной связи: заклятие, позволяющее мгновенно обмениваться посланиями между собой. Чтобы присоединиться к разговору, нужно знать пароль, но с тех пор, как Се Лянь выходил на связь в последний раз, прошло уже восемьсот лет. Поэтому ему пришлось освободить разум для поисков, найти группу, показавшуюся знакомой, и наугад направить туда своё сознание. Тут же со всех сторон на него обрушились крики:

– Делайте ставки! Никаких отмен! Заключайте пари, сколько его высочество наследный принц продержится на Небесах на сей раз, прежде чем его погонят взашей!

– Я думаю, один год!

– Да ну, слишком долго. В прошлый раз его хватило на полчаса, на этот раз продержится дня три. Ставлю на три дня!

– Не будь дураком! Третий день уже на исходе!

Се Лянь молча отключился от разговора.

Ошибся. Определённо, не та сеть.

Небесные чертоги населены великими божествами, любое из которых известно и почитаемо. Все дни они проводят в трудах. Никому из них бессмертие не далось даром – на вознесение было затрачено немало усилий, – так что ведут они себя обычно сдержанно и с посторонними общаются высокомерно. Только Се Лянь во время своего первого появления на Небесах был так взбудоражен, что поприветствовал буквально каждого, а затем подробно, во всех деталях рассказал о себе.

Покинув первое сообщество духовной связи, он поискал ещё немного и присоединился к следующему. На сей раз, войдя, Се Лянь подумал: «Здесь так тихо. Теперь-то я угадал».

В этот самый момент раздался негромкий голос:

– Его высочество наследный принц изволил вернуться?

Голос этот был исключительно приятным. Он звучал мягко, а тон выдавал хорошее воспитание. Вот только, если вслушаться, можно было заметить в нём лёд и сквозящее равнодушие, из-за чего создавалось впечатление, что за вежливостью скрываются дурные намерения.

Изначально Се Лянь рассчитывал просто незаметно войти в сообщество духовной связи – молча послушать, что там обсуждают. Но, раз с ним уже заговорили, прикидываться глухонемым было бы невежливо. К тому же его очень обрадовало, что в небесных чертогах, вопреки ожиданиям, ещё остался небожитель, по доброй воле готовый заговорить с ним, духом поветрия. Так что Се Лянь поспешно ответил:

– Это так! Приветствую всех, я снова здесь.

После такого обмена репликами небожители, находившиеся в этой духовной сети, немедленно навострили уши. Тот же голос неторопливо произнёс:

– Ваше высочество наследный принц, нынешнее ваше появление на Небесах, бесспорно, наделало шуму.

Желающий стать бессмертным прежде всего должен быть выдающимся человеком. Люди, совершающие великие дела при жизни или обладающие незаурядным талантом, имеют куда больше возможностей попасть на Небеса. Поэтому в небесных чертогах императоры и генералы встречаются на каждом шагу, а герои неисчислимы, подобно водам реки.

Кто из них не был любимцем Небес? Между собой все они общались безукоризненно учтиво и обходительно, называя друг друга не иначе как «ваше величество» или «ваше высочество». Однако слова, адресованные Се Ляню, были сказаны совсем другим тоном.

Несмотря на то, что прозвучал титул – его высочество наследный принц, – в обращении не чувствовалось и тени уважения, скорее уж в нём сквозила насмешка. Среди небожителей, присутствующих при беседе, было несколько носящих подобное звание, и у них мурашки побежали по спине – настолько им стало не по себе от такого приветствия. Се Лянь ощутил исходившую от собеседника враждебность, но в перепалку не вступил. Вместо этого он попытался свернуть разговор:

– Да не особо…

Но небожитель не дал ему возможности увильнуть и бесстрастно продолжил:

– Надо же, для его высочества наследного принца это пустяк? А вот мне повезло куда меньше.

Неожиданно Се Лянь услышал сообщение от Линвэнь.

Она произнесла всего одно слово:

– Колокол.

Се Лянь мгновенно всё понял: с ним говорил тот самый небожитель, на которого рухнул колокол. В таком случае его гнев был понятен. Се Лянь всегда умел извиняться изящно и непринуждённо. Он сказал:

– Я слышал об этом трагическом происшествии и чувствую себя в высшей степени виноватым. Прошу меня простить.

Его собеседник только фыркнул, оставив окружающих гадать, что бы это значило.

На Небесах много прославленных богов войны, часть из которых вступили в должность уже после вознесения Се Ляня, – вот почему он не узнал небожителя по голосу. И всё же неучтиво приносить извинения, не назвав имени, и Се Лянь задал вопрос:

– Позвольте узнать, как следует к вам обращаться?

Ответа не последовало. Остальные участники беседы замерли, словно в лицо им повеяло дыханием смерти.

Тем временем Линвэнь снова связалась с принцем:

– Ваше высочество, несмотря на длительное отсутствие, вы, вероятно, уже поняли, с кем имеете дело. Но я позволю себе уточнить: перед вами Сюаньчжэнь.

– Сюаньчжэнь? – изумился Се Лянь. Он немного подумал и переспросил: – Это Му Цин?

Генерал Сюаньчжэнь был богом войны, принявшим под личное командование юго-западные пределы. Он владел семью тысячами храмов, и слава о нём гремела среди людей.

И этот самый Сюаньчжэнь, первое имя которого Му Цин, восемьсот лет назад служил помощником генерала во дворце Се Ляня в небесном дворце Сяньлэ.

– Неужто вы и правда не узнали его? – изумилась Линвэнь.

– Ничего удивительного. В прежние времена он не обращался ко мне в таком тоне. К тому же в последний раз я виделся с ним веков пять назад, а может, и шесть. Я забыл его лицо – не то что голос.

Бессмертные по-прежнему хранили молчание. Му Цин не издавал ни звука, а прочие небожители делали вид, что беседа их совсем не интересует, в то время как на самом деле сгорали от нетерпения в ожидании, когда кто-нибудь из этих двоих продолжит разговор.

Ситуация складывалась довольно неловкая: за прошедшие годы отношения между Се Лянем и Му Цином так часто обсуждали, что присутствующие давно узнали эту историю во всех подробностях. В те времена, когда Се Лянь был наследником престола Сяньлэ, он обучался в монастыре Хуанцзи. Этот монастырь служил местом для духовных практик правящего дома и предъявлял суровые требования к желающим поступить на обучение. Му Цин же был бедняком, а его отца-преступника приговорили к смертной казни. Человек родом из такой семьи не имел шансов попасть в Хуанцзи – он мог лишь выполнять грязную работу и быть при принце мальчиком на побегушках. Се Лянь разглядел старания Му Цина и при удобном случае обратился к наставникам с просьбой принять юношу в ученики в виде исключения. Золотые уста его высочества рождали яшмовые речи, и Му Цин получил возможность самосовершенствоваться вместе с наследным принцем. Став небожителем, Се Лянь даже повелел назначить его генералом и взял с собой в город бессмертных.

Однако, когда Сяньлэ пало, а Се Ляня сослали в мир смертных, Му Цин за ним не последовал. Более того, он не сказал ни слова в защиту своего бывшего покровителя. Наследного принца не стало, и Му Цин получил свободу. Отыскав благословенное место, юноша самозабвенно отдался духовным практикам. Не прошло и нескольких лет, как он достиг просветления и самостоятельно вознёсся в царство небожителей.

Когда-то одного из них превозносили, пока второй ползал по земле. Теперь же они поменялись местами.

Линвэнь сказала:

– Он разгневан.

– Похоже на то, – согласился Се Лянь.

– Я заведу пустой разговор, а вы поскорее воспользуйтесь моментом и покиньте беседу.

– Нет нужды, – возразил Се Лянь. – Притворимся, что ничего не случилось, и всё будет в порядке.

– Нет нужды? – удивилась Линвэнь. – Ситуация ужасно неловкая.

– Ничего особенного!

Се Лянь относился к тому типу людей, которым всё нипочём, пока они живы. Уж чем-чем, а потерей репутации его было не напугать: случались с ним ситуации и намного более неловкие, чем нынешняя. Вот только вслух этого говорить не стоило. Едва он произнёс: «Ничего особенного», – как раздался грозный рык:

– Вашу мать, кто разгромил мой золотой дворец?! Выходи!

От этого яростного рёва у небожителей чуть головы не повзрывались. Но они затаив дыхание ждали, как Се Лянь выкрутится из этого положения. Ко всеобщему изумлению, тот не ответил на оскорбление. Он и рта не успел раскрыть, как раздался ехидный смешок Му Цина.

– Твоя работа? – злобно выплюнул новоприбывший. – Что ж, погоди теперь.

Му Цин невозмутимо ответил:

– Я этого не говорил, не надо грязи.

– Тогда над чем смеялся? – спросил бессмертный. – Ты больной?

– Я в добром здравии, – заверил Му Цин. – Меня позабавили твои слова. Тот, кто разрушил золотой дворец, сейчас среди нас; спроси его сам.

Отступать Се Ляню было решительно некуда. Он прокашлялся и сказал:

– Это я. Простите.

Теперь и второй небожитель замолчал.

– Ваше высочество, это Наньян, – прямо в ухе зазвучал голос Линвэнь.

– На этот раз узнал. Но не уверен, что он узнал меня.

– Нет, – сказала Линвэнь. – Наньян очень много времени проводит в мире смертных и редко поднимается в небесные чертоги, поэтому просто ещё не слышал, что вы снова вознеслись.

Совершенный владыка Наньян – бог войны, принявший под личное командование юго-восточные пределы, – владел восемью тысячами храмов и пользовался в народе любовью и поддержкой.

А его первое имя – Фэн Синь. Восемьсот лет назад он занимал должность первого генерала в небесном дворце его высочества наследного принца Сяньлэ.

Фэн Синь был неизменно преданным человеком. Со времён, когда Се Ляню исполнилось четырнадцать, Фэн Синь служил его телохранителем, рос вместе с принцем, вместе с ним поднялся на Небеса, с ним же был наказан и следом отправился в изгнание. К сожалению, он не вынес восьмисот лет в ссылке; они рассорились – и в конце концов расстались. Как говорится, взмахнули поводьями, разъехались по разным дорогам и больше никогда друг друга не видели.

Глава 3

Третье восхождение Мусорного Бога на Небеса

Часть вторая

Тот, кто некогда был гордым властителем, превратился в посмешище, лишился храмов, последователей и подношений. А двое из свиты, что прежде служили ему, сумели преодолеть путь до Небес и вознестись, стать великими богами войны, принявшими под личное командование по одной из частей света, – большего успеха и пожелать нельзя. Если бы Се Ляню пришлось выбирать, кого из них он меньше хочет сейчас встретить, он бы ответил: «Без разницы!» Но если бы спросили праздных зевак, что интереснее – увидеть, как бьются Се Лянь с Фэн Синем, или взглянуть на противостояние Се Ляня с Му Цином, – мнения бы разделились. Надо признать, причин для драки хватало в обоих случаях.

К разочарованию всех собравшихся, Фэн Синь помолчал какое-то время и удалился, так и не произнеся ни слова. А Се Лянь, чтобы положить конец этому разговору, сказал примирительно:

– Я не ожидал, что всё так обернётся. Это получилось нечаянно, но в результате доставило вам немало хлопот.

– Ну надо же. Какое поразительное совпадение! – холодно произнёс Му Цин.

Совпадение… Се Лянь тоже ему подивился. Как так вышло, что одновременно с Му Цином пострадал и Фэн Синь? Со стороны и правда могло показаться, будто принц задумал свести счёты. На самом деле сыграло его знаменитое невезение: Се Лянь был из тех людей, доведись кому выбирать из тысячи чаш с вином – возьмёт единственную с отравленным. Но свои мысли в чужую голову не вложишь, и ему только оставалось сказать:

– Я сделаю всё возможное, чтобы возместить неосторожно нанесённый мной ущерб. Надеюсь, вы дадите мне немного времени.

Му Цин и хотел бы ответить язвительно, но даже хвосту метёлки было понятно, что его золотой дворец не пострадал, а колокол, которым его придавило, благополучно им же и расколот. Продолжи он перепалку – только выставил бы себя в дурном свете и вызвал неодобрение окружающих. Так что и ему пришлось замолчать. Поняв, что угроза миновала, Се Лянь воспользовался случаем и улизнул.

Он всё ещё ломал голову, как достать те восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг, когда на следующий день Линвэнь пригласила его в свой дворец.

Линвэнь следила за работой небесных чиновников, а людям оказывала покровительство в делах и помогала добиться скорого продвижения по службе. Весь её дворец от пола до потолка был завален документами – зрелище, способное вогнать в дрожь любого. По пути Се Лянь видел, как из дворца выходят бедолаги, с трудом различимые за стопками казённых бумаг; все они были так бледны, что, казалось, вот-вот упадут в обморок. Сама Линвэнь ждала гостя в главном зале. На звук шагов она обернулась и без долгих предисловий перешла к делу:

– Ваше высочество, Небесный Владыка просит об одолжении. Протянете ему руку помощи?

На Небесах бесчисленное множество совершенных владык и совершенных предков, однако Небесным Владыкой мог называться лишь один. Никогда раньше он не обращался за поддержкой, поэтому Се Лянь застыл в растерянности и только выдавил из себя:

– Что за дело?

– В последнее время с севера доносятся жалобные мольбы верующих, – объяснила Линвэнь, вручая ему свиток. – Есть подозрение, что там неспокойно.

Верующие в основном встречаются трёх типов. Первый – это богачи, которые оплачивают постройку храмов и совершают щедрые подношения богам. Ко второму типу относятся проповедники, которые читают наставления другим. К третьему же – люди, чьи тела и души насквозь пронизаны верой. Богачи наиболее многочисленны, ведь чем лучше живёт человек, тем больший трепет он испытывает перед сверхъестественным, а зажиточных людей в мире – словно рыбы в реке. Реже всего встречаются истово верующие, ведь если человек достиг такого уровня в самосовершенствовании, уже не за горами его вознесение. Сейчас речь шла, очевидно, о первом типе.

– У Небесного Владыки не хватает на всё времени. Если вы согласитесь подменить его и отправиться на север, то в установленное время, сколько бы подношений эти верующие ни совершили, все они будут засчитаны вам в заслуги. Что скажете?

Очевидно, Цзюнь У решил выручить Се Ляня, но не хотел смущать его открытым предложением помощи – вот и обставил дело так, будто просит об услуге. Его высочество сразу это понял, но не нашёлся, как выразить благодарность.

– Большое спасибо, – коротко ответил он, обеими руками принимая свиток.

– Я лишь выполняю свою работу, – сказала Линвэнь. – Дождётесь возвращения Небесного Владыки и лично выскажете ему признательность. Да, кстати, если вам потребуются какие-то магические предметы, могу одолжить.

– Не стоит. Как только я спущусь на землю, то сразу растеряю свою силу, и от них не будет никакого проку.

После двух изгнаний Се Лянь полностью утратил могущество. На Небесах это было не так заметно, ведь здесь располагалось множество дворцов бессмертных небожителей, а пространство было пронизано одухотворённой ци, и любой мог воспользоваться ею для собственных нужд. Но по возвращении в мир людей наследный принц лишался доступа к этому источнику, и, чтобы вступить в магический поединок, ему пришлось бы просить кого-то поделиться силой.

– Значит, вам следует заручиться поддержкой нескольких духов войны, – после недолгих раздумий предложила Линвэнь.

Те, кто пребывал ныне в подобном сане, либо не знали Се Ляня, либо его недолюбливали, поэтому он ответил:

– Тоже не стоит. Вы не найдёте добровольцев.

Линвэнь подумала ещё немного.

– И всё же я попытаюсь.

Тут пытайся не пытайся – толку не будет. Се Лянь сомневался в её успехе, но спорить не стал. Тогда Линвэнь обратилась к небожителям по духовной связи:

– Господа, у Небесного Владыки есть важное дело на севере, и ему срочно требуются помощники. Кто из досточтимых богов войны сможет отправить пару соратников из своего дворца?

Едва она договорила, как раздался протяжный голос Му Цина:

– Я слышал, Небесный Владыка сейчас занят другими делами. Осмелюсь предположить, что вы ищете помощников его высочеству наследному принцу.

Се Лянь скривился от досады: «Ты с утра до ночи тут уши греешь?..»

Линвэнь была с ним солидарна. У неё руки чесались отвесить Му Цину оплеуху за то, что тот вмешивается в её работу. Но она сказала с улыбкой:

– Сюаньчжэнь, почему-то в последнее время я постоянно замечаю вас в духовной сети. По-видимому, вам посчастливилось найти момент для отдыха, несмотря на множество забот? Поздравляю.

– Повредил руку, сейчас залечиваю раны, – невозмутимо ответил Му Цин.

Присутствующие небожители удивились: «В былые дни ты легко мог расколоть гору надвое. Что для тебя разбить какой-то несчастный колокол?»

Изначально Линвэнь думала привлечь двоих добровольцев, не посвящая их в детали задания, но, как назло, Му Цин оказался не только проницателен, но и чересчур болтлив. Теперь-то попробуй найди желающих! И действительно, больше никто не откликнулся. Се Лянь, впрочем, не удивился:

– Видите? Я же говорил, никто не согласится.

– Если бы не Сюаньчжэнь, у меня бы получилось, – ответила Линвэнь.

– Не стоит скрывать лицо в тени и напускать в слова тумана, – рассмеялся Се Лянь. – Все сочли бы, что о помощи их просит сам Небесный Владыка, и с радостью бы вызвались добровольцами. Но если они придут и обнаружат меня вместо него, боюсь, проблем не избежать. О каком сотрудничестве может идти речь после такого? В любом случае я привык к одиночеству, да и на калеку не похож. Пусть всё останется как есть. Простите за беспокойство. Я отправлюсь прямо сейчас.

Линвэнь, видя, что больше ничем не может помочь, сложила руки у груди и отвесила прощальный поклон.

– Хорошо. Попутного ветра, ваше высочество. Да благословят вас Небеса.

– С благословением небожителей преграды неведомы! – отозвался Се Лянь. Непринуждённо помахав рукой на прощание, он отправился в путь.

* * *

Три дня спустя. Мир людей. Северные земли.

У края широкой дороги примостилась чайная. Она не отличалась просторностью, работали в ней обычные люди, но зато отсюда открывался дивный пейзаж: вокруг раскинулись горы и реки, возвышались городские стены, а мимо то и дело шагали путники. Всего понемногу и ничего в избытке. Встреча в таком чудесном месте неизменно оставляла приятные воспоминания.

Хозяин чайной наслаждался отдыхом, пользуясь отсутствием посетителей. Он со всем удобством разместился на складном стуле у порога, обратив взор к горной реке, наблюдая за проходящими мимо людьми и бросая взгляды на стены города. Внезапно он заметил движущегося в его сторону даоса в белых одеждах, с ног до головы покрытого пылью, – видно, тот находился в пути уже долгое время. Даос прошёл было мимо, но вдруг остановился, затем медленно возвратился, окинул взглядом заведение и улыбнулся, придерживая широкополую бамбуковую шляпу:

– «Лавка случайных встреч»… Любопытное название.

Хотя путешественник казался усталым, лицо его светилось улыбкой, отчего уголки рта любого, кто на него посмотрит, тоже непроизвольно ползли вверх.

– Простите за беспокойство! – обратился он. – Позвольте узнать, гора Юйцзюньшань где-то неподалёку?

– Вы почти пришли, – ответил хозяин чайной и указал ему направление.

Даос так резко выдохнул, что едва с душой не расстался, и подумал: «Ну слава Небесам!»

Как нетрудно догадаться, это был Се Лянь.

Покидая небесные чертоги, принц собирался приземлиться в окрестностях горы Юйцзюньшань, но, когда спрыгивал, неловко зацепился рукавом за вальяжно пролетающее мимо облако. Провисев какое-то время, он упал с большой высоты, скатился кубарем вниз и сам не понял, где очутился. После трёх дней пути ему посчастливилось добраться до места назначения, и в этот миг он наконец вздохнул с облегчением.

Войдя в чайную, Се Лянь занял столик у окна и попросил чай и лёгкие кушанья, намереваясь отдохнуть после долгого путешествия, как вдруг с улицы донеслись рыдания и громкие удары гонга.

Се Лянь выглянул в окно и увидел большой красный свадебный паланкин в окружении толпы. Здесь были мужчины и женщины, дети и старики – казалось, что люди провожают невесту в дом жениха. Но если присмотреться внимательнее, становились заметны скорбь, гнев и страх на их суровых лицах – ни одного счастливого. Это вовсе не походило на празднование. Тем не менее все были облачены в алые одежды, украсили причёски цветами, трубили в трубы и били в барабаны. Процессия выглядела весьма странно. Хозяин лавки тоже обернулся на шум, однако лишь повыше поднял чайник, чтобы налить гостю чаю, а затем покачал головой и удалился.

Се Лянь задумчиво провожал взглядом эту странную процессию, пока та не скрылась вдали. Он собирался было вернуться к своим делам и перечитать ещё раз свиток, данный ему Линвэнь, как вдруг что-то привлекло его внимание.

Он вскинул голову и увидел серебряную бабочку, которая сверкала и переливалась жемчужным блеском, а, пролетая, оставляла после себя сияющий след. Се Лянь не удержался и протянул к ней руку. Бабочка оказалась весьма сообразительной: она не только не испугалась, но, напротив, присела на кончик его пальца. Оба её прекрасных крылышка мерцали в свете солнечных лучей, словно осколки иллюзии. Ещё мгновение – и она улетела.

Се Лянь махнул рукой ей на прощание, а когда снова повернул голову, увидел, что за его столом теперь сидят двое.

Незнакомцы оказались юношами лет восемнадцати-девятнадцати. Каждый занял свою сторону стола: слева и справа от Се Ляня. Тот, что по левую руку, был выше ростом; в облике его читалось, что человек он крайне незаурядный, а во взгляде сквозило своеволие. Сидящий справа отличался чрезвычайной бледностью и изяществом и вдобавок казался хорошо образованным. Вид у него, правда, был холодный и равнодушный, словно он сам не рад здесь очутиться. Вообще, оба юноши выглядели весьма недружелюбно.

– А вы кто? – удивлённо моргнул Се Лянь.

– Нань Фэн, – отозвался тот, что слева.

– Фу Яо, – сказал тот, что справа.

«Кажется, я не имена ваши спрашивал…» – подумал Се Лянь.

В этот момент он услышал голос Линвэнь:

– Ваше высочество, в средних небесных чертогах отыскались двое юных духов войны, желающих оказать содействие. Они уже спустились на землю и отправились искать вас, так что ждите их с минуты на минуту.

Так называемые средние небесные чертоги разительно отличались от вышних. Небожители делились на два типа: те, кто вознёсся, и те, кто нет. Первые достигли всего своими силами, следуя пути самосовершенствования; таковых насчитывалось не более сотни, и все они были безмерно почитаемы. К средним же Небесам относились те, кто был лишь назначен на должность для выполнения служебных обязанностей. Строго говоря, полное название звучало как «исполняющий обязанности небожителя», однако при обращении его сокращали, опуская первую часть.

Если существовали вышние и средние Небеса, то должны были быть и нижние? Ответ: нет.

Надо сказать, что в те времена, когда Се Лянь вознёсся впервые, ситуация складывалась несколько иная: тогда Небеса разделялись на вышние и нижние. Однако наметилась проблема: стоило кому-то произнести: «Я с нижних Небес», – и представляющийся чувствовал себя хуже других. Среди них хватало людей, талантами не уступающих остальным и наделённых выдающейся магической силой. От настоящих небожителей их отличал только путь, который оставалось пройти, чтобы подняться на Небеса. А кто знает, в какой день они всё-таки дождутся своего вознесения? И тогда кто-то решил изменить одно слово. В результате получилось: «Я со средних Небес». Хоть смысл остался прежним, звучала фраза на порядок лучше. После изменения названия Се Лянь долгое время не мог привыкнуть к новому укладу.

Наследный принц присмотрелся к юным духам войны, чьи лица выражали одинаковое неудовольствие, и не удержался от комментария:

– Линвэнь! Что-то не похоже, чтобы они хотели мне помочь. Скорее уж явились по мою голову. Не следовало вам вводить их в заблуждение.

К сожалению, последние слова не достигли Линвэнь, и её голос в его голове тоже затих. Надо полагать, Се Лянь уже давно пребывал на земле и ушёл слишком далеко от небесной столицы, а потому истратил всю духовную силу. Ему оставалось только улыбнуться:

– Значит, Нань Фэн и Фу Яо? Вы прибыли мне на помощь – позвольте заранее выразить вам признательность.

В ответ оба юноши лишь высокомерно кивнули – видимо, они служили какому-то прославленному богу войны. Се Лянь попросил прислугу принести им чаю, поднял свою чашку и, сдув чайные листья, непринуждённо поинтересовался:

– Кому из богов войны вы служите?

– Дворец Наньяна, – ответил Нань Фэн.

– Дворец Сюаньчжэня, – сказал Фу Яо.

Се Лянь опешил.

Ситуация определённо складывалась нехорошая: пугающая.

– Ваши генералы позволили вам прийти? – сделав глоток, спросил Се Лянь.

– Наши генералы не знают, что мы здесь, – хором заверили юноши.

– Но вы же в курсе, кто я?

Если Линвэнь обманом завлекла духов войны в этот поход, по возвращении их ждёт суровая выволочка. В таком случае от помощи лучше отказаться.

– Ты его высочество наследный принц, – сказал Нань Фэн.

– Ты совершенство, ты центр мира, – высказался Фу Яо.

Се Лянь поперхнулся, а затем неуверенно поинтересовался у Нань Фэна:

– Он только что глаза закатил?

– Да, – подтвердил Нань Фэн. – Прикажи ему проваливать.

Ни для кого не секрет, что отношения у Наньяна с Сюаньчжэнем не ладились. Фэн Синь и Му Цин и прежде не находили общего языка. Пока оба служили под началом Се Ляня, наследнику престола частенько приходилось вмешиваться: «Не ссорьтесь! Вы должны стать хорошими друзьями». И они держали себя в руках, избегая открытого противостояния, а в моменты, когда их настроение было особенно отвратительным, самое большее, что они себе позволяли, это уколоть противника словом. Теперь же у них не было причин притворяться. Между дворцами Наньяна и Сюаньчжэня не прекращалась многолетняя вражда, и даже простой народ с юго-запада и юго-востока относился друг к другу с неприязнью. Двое, что сидели перед принцем, служили тому прекрасным примером. Фу Яо недобро усмехнулся:

– Совершенный владыка Линвэнь сказала, что любой может отправиться добровольцем. Так с какой стати мне проваливать?

Но то, с каким видом он произнёс эти слова, заставило принца усомниться в их искренности.

– Позвольте уточнить: вы действительно сами вызвались? Если это не так, вам не стоит принуждать себя.

– Мы здесь по своей воле!

Вглядевшись в донельзя унылые лица, Се Лянь вздохнул про себя: «А вид такой, будто на собственную казнь явились».

– Итак… – Се Лянь перешёл к делу: – Перво-наперво давайте всё обсудим. Вы уже знаете, зачем вас позвали на север, поэтому нет нужды…

– Не знаем, – тут же перебили его юноши.

– Хм…

Се Ляню не оставалось ничего другого, кроме как достать свиток и сказать:

– Тогда будет лучше, если я начну с самого начала.

Рассказывают, что много лет назад у подножия горы Юйцзюньшань одна пара собиралась сыграть свадьбу…

Молодые люди очень любили друг друга. Жених с нетерпением ожидал прибытия свадебной процессии, но время шло, а невеста всё не появлялась. В душе юноши поселилось беспокойство, и в конце концов он отправился искать её в родительском доме. Однако тесть и тёща заверили его, что невеста давным-давно отправилась в путь. Обе семьи оповестили чиновников, искали повсюду, но так и не сумели найти девушку. Даже если её съели звери в горах, должно же было что-то остаться: возможно, рука или нога… Как могла девушка пропасть без следа? Конечно, сразу поползли слухи, якобы девица вовсе не хотела выходить замуж, сговорилась с сопровождающими и сбежала. А через несколько лет, когда ещё одна пара решила пожениться, кошмар повторился.

Очередная невеста исчезла. И в этот раз на узкой тропинке люди нашли недоеденную ступню.

Глава 4

Ночная беседа трёх шутников в храме Цзюйяна

Часть первая

С тех пор ситуация вышла из-под контроля. За последующие сто лет в окрестностях горы Юйцзюньшань пропало в общей сложности семнадцать невест. Порой более десяти лет проходило мирно, а бывало, что за месяц исчезали двое. Жуткие слухи стремительно распространялись: на горе поселился злобный призрачный жених, и, если ему приглянулась какая-нибудь девушка, он непременно похитит её во время шествия свадебной процессии, а затем сожрёт сопровождающих.

Поначалу вести об этих событиях не доходили до Небес, ведь, пусть даже семнадцать невест и исчезли, сотни и тысячи молодожёнов оставались целы и невредимы. Что бы люди ни делали, они не могли найти пропавших, не могли защитить их – и им осталось только смириться. Всё меньше семей соглашались выдать дочь замуж в эти края, а местные влюблённые опасались устраивать пышные свадьбы. Однако семнадцатая невеста оказалась дочерью чиновника. Отец души в ней не чаял и, когда до него дошли здешние слухи, отобрал сорок храбрых и умелых воинов для сопровождения. Вопреки всем его усилиям девушка всё-таки пропала.

На сей раз деяния злого духа имели последствия. Чиновник не сумел отыскать никого, кто мог бы расправиться с чудовищем, и, подгоняемый гневом, он объединился со своими влиятельными друзьями. Службы в храмах проводились одна за другой, по совету мудрого человека чиновники открыли хранилища продовольственных запасов и накормили нуждающихся, чтобы люди в благодарность разнесли вести о пропавшей невесте по всему городу. Только тогда наконец их голоса достигли ушей небожителей. В противном случае жалобы этих ничтожных смертных, скорее всего, так и остались бы без внимания.

– В общих чертах ситуация выглядит так, – подытожил Се Лянь.

Оба юноши безучастно смотрели на него, и Се Лянь даже засомневался, слушали ли они вообще. Если нет, придётся повторять всё с самого начала. Но тут Нань Фэн поднял голову и спросил, нахмурив брови:

– Есть ли у пропавших невест что-то общее?

– Похищали бедных и богатых, красивых и уродливых, жён и наложниц, – ответил Се Лянь. – Словом, никакой закономерности не просматривается; непонятно, кому злой дух отдаёт предпочтение.

– М-м-м, – Нань Фэн поднял чашку, чтобы сделать глоток, и, похоже, погрузился в размышления.

А вот Фу Яо даже не притронулся к чашке, которую Се Лянь придвинул к нему. Он неторопливо вытер пальцы белым платком и только затем сдержанно поинтересовался:

– Ваше высочество, откуда такая уверенность, что речь идёт именно о призрачном женихе? Доподлинно это неизвестно. До сих пор его никто не видел. Так откуда нам знать, мужчина это или женщина, стар дух или молод? Ты готов положиться на безосновательные домыслы?

– В этом свитке донесение от служащих из дворца Линвэнь, а «призрачный жених» – всего лишь прозвище, – с улыбкой объяснил Се Лянь. – Однако то, что ты говоришь, вполне резонно.

Пообщавшись немного с этими духами войны, Се Лянь решил, что мыслят они весьма здраво. Пусть они не слишком дружелюбны, зато в работе серьёзны, и это изрядно его порадовало.

Когда небо за окном окрасилось вечерними красками, троица покинула чайный домик. Се Лянь надел свою широкополую бамбуковую шляпу и направился было вперёд, но вдруг заметил, что юноши остались на месте. В недоумении он обернулся и обнаружил, что они смотрят на него с не меньшим удивлением.

– И куда ты пошёл? – поинтересовался Нань Фэн.

– Искать место для отдыха, – ответил Се Лянь. – Фу Яо, почему ты опять закатываешь глаза?

Нань Фэн, явно не удовлетворившись таким ответом, снова спросил:

– Тогда почему ты направляешься в горы?

Се Лянь нередко устраивался на ночлег под открытым небом; ему достаточно было любой тряпки, чтобы завернуться в неё и заснуть хоть посреди улицы. По привычке он собирался отыскать пещеру и развести там костёр, но только после напоминания сообразил: Нань Фэн и Фу Яо оба служат богам войны, и, если поблизости есть храм Наньяна или храм Сюаньчжэня, можно отправиться прямиком туда. Так зачем разбивать лагерь в диком, безлюдном месте?

В скором времени им удалось отыскать обветшалое святилище. Курильница была разбита, место выглядело давно заброшенным, но на маленькой круглой табличке значилось имя местного божка земли. Се Лянь окликнул его несколько раз. К этому божку долгие годы никто не обращался и не совершал подношений, но, внезапно услышав зовущий его голос, он открыл глаза и обнаружил в своём храме сразу троих путников. Фигуры тех, кто стоял по бокам, чудесное сияние окутывало столь плотной вуалью, что даже лица были с трудом различимы. Безмерно удивлённый, божок спросил дрожащим голосом:

– У небожителей будут какие-нибудь распоряжения для вашего покорного слуги?

Се Лянь склонил голову в знак приветствия:

– Никаких распоряжений. Мы хотели только поинтересоваться, нет ли где-нибудь поблизости храмов генерала Наньяна или генерала Сюаньчжэня?

Дух земли поспешно ответил:

– В… в… в… – Он посчитал на пальцах: – В пяти ли[6] отсюда имеется городской храм, в котором совершаются подношения… подношения… совершаются подношения генералу Наньяну.

– Большое спасибо, – поблагодарил Се Лянь, сложив руки в молитвенном жесте. И божок поспешил скрыться, пока не ослеп от сияния, исходящего от спутников принца. Нашарив несколько монет, Се Лянь опустил их в чашу для подношений и, заметив рядом благовония, заодно зажёг пару палочек. За это время Фу Яо столько раз закатил глаза, что Се Лянь уже хотел спросить, не пора ли тому передохнуть.

Пройдя пять ли, они действительно увидели храм. Он расположился у края дороги и выглядел весьма процветающим. Пусть храм и был невелик, здесь всего было в достатке, а вокруг царило оживление. Трое путников сделались невидимыми для глаз смертных перед тем, как войти внутрь. У алтаря возвышалась глиняная статуя бога войны Наньяна, облачённого в доспех.

Се Лянь взглянул на статую и опешил. Он ожидал встретить в маленьком деревенском храме грубо сработанную и покрашенную скульптуру, но это изображение и близко не походило на того Фэн Синя, которого помнил принц.

К тому, что изображения богов частенько не соответствуют действительности, все давно привыкли. Бывало, не то что мать родная не узнает – сам бессмертный, увидев собственную статую, засомневается, он ли это. В конце концов, скольким мастерам доводилось видеть небожителей вживую? Скульптуры получались либо чересчур красивы, либо слишком уродливы. Только по характерной позе, ритуальным предметам, одежде да головному убору можно было догадаться, что за божество перед тобой.

Как правило, чем богаче была местность, тем искуснее там работали мастера и тем больше бессмертных радовались их изваяниям. А в краю победне́е и вкусы у людей не такие притязательные, и статуи выходили какие повезёт. До сих пор всегда удавались лишь скульптуры генерала Сюаньчжэня. Почему? Потому что остальные небожители рассуждали так: ну, не получилось и не получилось. А вот если Сюаньчжэнь решал, что вышел нехорошо, он являлся скульптору в кошмарах, чтобы выразить недовольство, или даже тайком ломал статую, тем самым вынуждая её переделать. Так продолжалось какое-то время, пока последователи наконец не уяснили, что нужно ваять исключительно красивые статуи своего духовного наставника!

Обитатели дворца Сюаньчжэня все как один походили на генерала в том, что касалось хорошего вкуса. Не отставали они от него и в придирчивости. Путники провели в храме уже добрых два часа, а Фу Яо всё не унимался, безостановочно критикуя статую: облик искажён, цвета вульгарны, мастер дилетант, и вкусы у него странные. Се Лянь увидел, как на лбу Нань Фэна вздувается вена. Тут в храм как раз вошла девушка. Она преклонила колени для молитвы, и принц немедленно воспользовался случаем, чтобы сменить тему:

– Надо же, земли совершенного владыки Наньяна находятся на юго-востоке. Никак не ожидал, что здесь, на севере, ему возносят молитвы столь же истово, – сказал он.

Если статуя олицетворяла собой божество, то храм – его небесный дворец. Верные последователи, собирающиеся в святилищах, и возжигаемые ими благовония давали бессмертным магическую силу. Как правило, люди из разных регионов поклонялись разным богам – в зависимости от расположения, истории края и народных обычаев. На собственных землях духовная сила небожителей достигала пика. И лишь Небесный Владыка, чьи храмы возводили во всех восьми частях света, независимо от места почитался одинаково. Большой редкостью было, чтобы храм, расположенный в чужих владениях, пользовался такой популярностью. Нань Фэну следовало бы гордиться. Однако что-то по его лицу этого видно не было. Стоявший рядом Фу Яо только усмехнулся:

– Верно, его здесь очень уважают.

– У меня есть вопрос. Не знаю… – начал было Се Лянь.

– Если собираешься сказать что-то вроде «не знаю, стоит ли об этом говорить», то лучше уж промолчи, – оборвал его Нань Фэн.

И тогда вмешался Фу Яо:

– Я знаю, что ты хотел спросить. Тебе наверняка интересно, почему среди прихожан так много женщин?

Действительно, внимание Се Ляня привлекло именно это обстоятельство.

Богам войны куда чаще поклоняются мужчины. Восемьсот лет назад Се Лянь был исключением по одной простой причине: красота.

Он понимал, что обязан популярностью у женщин не всеобщему уважению или невероятному могуществу, а всего лишь привлекательному виду своих храмов. Его святилища возводились по указу правителя, для создания скульптур приглашались лучшие мастера со всей страны, а лица статуй вырезались в строгом соответствии с его собственным. Вдобавок из-за его знаменитого высказывания «Тело пребывает в аду бесконечных мучений, душа – у Персикового источника» ремесленники взяли за обыкновение украшать венками его изображения и высаживать близ храмов целые рощи цветущих деревьев. В те времена Се Ляня нередко так и называли: Бог Войны Увенчанный Цветами. Женщин привлекали прекрасные статуи, им нравились храмы, утопающие в цветах, – вот они и заходили туда помолиться при любой возможности.

Богов войны традиционно изображали суровыми. Их свирепые лица пугали женщин, и те предпочитали проводить время в молитвах Гуаньинь[7] или какому-нибудь другому менее кровожадному божеству. Пусть эта статуя Наньяна и не могла внушить никому страха, симпатии она тоже не вызывала. Несмотря на это, мужчины в храме были в явном меньшинстве. Нежелание Нань Фэна ничего объяснять только распалило любопытство Се Ляня, но он подозревал, что добром этот разговор не кончится, и потому не настаивал на ответе.

Тем временем девушка закончила молиться, поднялась на ноги, чтобы поджечь благовония, и обернулась. Се Лянь легонько толкнул своих спутников. При взгляде на девушку у обоих вытянулись лица:

– Вот уродина! – воскликнул Фу Яо.

Се Лянь поперхнулся от таких слов и сказал с укоризной:

– Фу Яо, нельзя же так о девушках!

По правде говоря, она и впрямь была нехороша собой. Назвать её черты заурядными означало бы оскорбить обладателей заурядной внешности: лицо у девушки было таким плоским, словно по нему стукнули лопатой, а точнее всего его описывала фраза «нос кривой, глаза косые».

Однако внимание Се Ляня привлекло вовсе не лицо дурнушки – стоило девушке повернуться, как стала видна громадная прореха на её юбке, не заметить которую было решительно невозможно.

Фу Яо удивился, но виду не подал, зато лицо Нань Фэна в мгновение утратило все краски.

Се Лянь поспешно сказал:

– Ты не волнуйся, не волнуйся.

Девушка, взяв в руки благовония, вновь опустилась на колени, склонила голову и заговорила:

– Небесный генерал Наньян, да пребудет с нами ваша милость. Покорная слуга ваша Ин молит о том, чтобы как можно скорее поймали призрачного жениха и он больше не причинял зла безвинным людям…

Она продолжала усердно отбивать поклоны, ничего необычного не замечая и не догадываясь, что позади неё, у ног статуи, сидят трое небожителей.

– Как нам поступить? – забеспокоился Се Лянь. – Не можем же мы позволить ей выйти на улицу в таком виде. На неё будут смотреть всю дорогу до дома. Да и взгляните: ткань как будто нарочно порезали. Возможно, кто-то задумал посмеяться над бедняжкой и опозорить её.

– Меня не спрашивай, – равнодушно ответил Фу Яо. – Она ведь молится не моему покровителю, а значит, ко мне это не имеет никакого отношения. Я ничего не видел.

Красивое лицо Нань Фэна то бледнело, то зеленело. Не в силах что-либо сказать, он только махнул рукой. Обычно дерзкий юноша в столь неловкой ситуации потерял дар речи – на его помощь можно было не рассчитывать. Пришлось Се Ляню действовать самому. Сняв с себя верхнее одеяние, он подбросил его в воздух. Халат приземлился прямо на девушку и прикрыл прореху на её юбке. Все трое вздохнули с облегчением.

Однако в этот момент налетел порыв сильного ветра, из-за которого девушка вздрогнула и огляделась по сторонам. Она заметила халат, на мгновение застыла в нерешительности, а затем сняла его и положила на постамент, при этом даже не подозревая об испорченной юбке.

Благовония догорели, и девушка собралась уходить. Се Лянь вздохнул: его спутники стояли столбом. Если они сейчас позволят девушке выйти на улицу, её ждёт такой позор, что до конца дней своих не осмелится поднять глаз. Не успели Нань Фэн и Фу Яо оглянуться, как Се Лянь уже принял видимую форму и ринулся вниз.

В полутьме храма силуэты были едва различимы, а от резкого движения Се Ляня пламя в светильниках задрожало. Перед глазами девушки – её звали Сяоин[8] – мелькнула размытая фигура, и словно из ниоткуда перед ней появился мужчина, да ещё и голый по пояс. Когда тот протянул руку, Сяоин пронзительно завизжала. Се Лянь собирался к ней обратиться, но девушка проворно влепила ему оплеуху, выкрикнув:

– Бесстыдник!

Пощёчина оказалась такой звонкой, что двое юношей, сидящих возле алтаря у ног статуи, не сговариваясь высунули головы на звук.

Хоть удар и вышел весьма болезненным, Се Лянь не рассердился, а только поднял свой халат и быстро пробормотал кое-что, от чего девушка пришла в крайнее изумление. Пощупав юбку сзади, она вся залилась краской, а глаза её в момент наполнились слезами. В эту минуту трудно было понять, разгневана она или сгорает со стыда. Поплотнее замотавшись в протянутое ей Се Лянем одеяние, девушка закрыла лицо руками и стремительно убежала. Се Лянь голый по пояс остался стоять посреди храма, ёжась под порывами налетающего ветра.

Он потёр лицо, обернулся, продемонстрировав красный отпечаток ладони на щеке, и сказал своим спутникам:

– Отлично. Всё в порядке.

Едва он договорил, Нань Фэн указал на него:

– Твои… раны…

Се Лянь опустил голову и охнул.

Когда он остался без одежды, окружающим открылось весьма пугающее зрелище: светлая и гладкая, как фарфор, грудь была туго затянута полосами материи, намотанными вплотную друг к другу. Шея и оба предплечья тоже были полностью покрыты повязками, а из-под них виднелись многочисленные порезы.

Решив, что шея уже должна была зажить, Се Лянь принялся слой за слоем разматывать бинты. Фу Яо взглянул на него и спросил:

– Кто?

– О чём ты? – переспросил принц.

– С кем ты сражался?

– Ни с кем.

– Но раны на твоём теле…

– Я сам упал, – беспечно ответил Се Лянь.

Он получил эти ранения не далее как три дня назад, когда шлёпнулся с Небес по пути в мир людей. Из драки он обычно выходил с куда меньшими потерями.

Фу Яо пробормотал что-то – слов было не разобрать, но это явно не походило на похвалу в адрес принца. Се Лянь решил не уточнять и продолжил разматывать толстый слой бинтов на шее. Внезапно Нань Фэн и Фу Яо одновременно вскочили и уставились на Се Ляня.

Чёрные символы кольцом обрамляли его белоснежную шею.

Глава 5

Ночная беседа трёх шутников в храме Цзюйяна

Часть вторая

Почувствовав их взгляд, Се Лянь чуть улыбнулся и обернулся со словами:

– Впервые видите про́клятую кангу[9] вживую?

Название говорит само за себя: проклятие, принявшее форму оков. Когда провинившегося изгоняют из небесного царства, гнев богов обращается меткой на его теле, запечатывая духовные силы. Приговорённый к такому наказанию вынужден носить это клеймо до скончания веков – в напоминание о своём позоре и в назидание остальным.

У Се Ляня, посмешища всех трёх миров, дважды изгнанного с Небес за проступки, само собой, проклятая канга была. Духи войны не могли этого не знать. Однако слышать о чём-то и увидеть своими глазами – совершенно разные вещи, и Се Ляню были понятны их чувства. Канга для того и была создана, чтобы вызывать неловкость и внушать страх.

Под предлогом поиска одежды Се Лянь собирался выскользнуть наружу и немного пройтись, но Фу Яо возвёл глаза к потолку и проворчал:

– Если будешь разгуливать по улице в таком виде, тебя примут за какого-нибудь развратника.

В конце концов Нань Фэн отыскал в глубине храма забытую кем-то монашескую рясу и отдал её принцу, чтобы тот мог одеться. Теперь приличия были соблюдены, но все трое по-прежнему чувствовали себя неловко. Тогда Се Лянь достал свиток, полученный от Линвэнь, и спросил:

– Не хотите ещё раз ознакомиться?

Нань Фэн поднял глаза, чтобы взглянуть на него, и ответил:

– Я уже просмотрел. А вот ему не помешало бы прочитать как следует.

– С какой стати? – возмутился Фу Яо. – Эти записи просто пересказывают досужие сплетни, толку от них никакого. Пустая трата времени.

Се Лянь невольно посочувствовал младшим служащим из дворца Линвэнь, которые трудились над этими документами до полного изнеможения. Поняв, что сегодня вечером уже никто ничего читать не будет, он убрал свиток и потёр переносицу.

И снова до него донеслись слова Фу Яо:

– Возвращаясь к нашему разговору: храм Наньяна… Хочешь знать, почему так много женщин его посещает?

За исключением Се Ляня, который провёл сотни лет за сбором мусора в мире смертных, все остальные небожители были в курсе этой истории. Совершенного владыку Наньяна, чьё первое имя Фэн Синь, некогда звали совершенным владыкой Цзюйяном. Имя это означало «равный солнцу», но позже он возненавидел его до глубины души. Действительно, судьба обошлась с ним ужасно несправедливо.

Много лет назад один правитель пожелал воздвигнуть даосский монастырь. Он отнёсся к этому делу со всем тщанием и самолично оформил каждую табличку. И надо же такому случиться, что, когда дело дошло до написания «Цзюйян», он неверно изобразил один иероглиф, превратив «равный солнцу» в «большой член»![10]

Чиновники, ответственные за строительство, чуть с ума не сошли. Откуда им было знать, правитель намеренно исказил слово таким образом или нечаянно напутал в написании? Если намеренно, то где чёткий указ о переименовании? А если нечаянно, то как вообще можно было допустить столь элементарную ошибку? Не могли же они прямо сказать: «Ваше величество, вы, кажется, неправы», – кто знает, вдруг государь решит, что над его промашкой насмехаются. Или углядит упрёк в своём невежестве? Или подумает, что усомнились в его намерениях? Ведь эта надпись выведена рукой самого правителя. Что с ней делать, если не использовать по назначению?

Нет в мире задачи труднее, чем угадать помыслы господина. Чиновники долго ломали головы над вставшей перед ними проблемой и наконец, взвесив все доводы, решили: чем нанести обиду его величеству, уж лучше рискнуть обойтись несправедливо с совершенным владыкой Цзюйяном.

Пожалуй, это был разумный выбор. Когда его величество обнаружил чудесное превращение Равного Солнцу в Большой Член, он ничего не сказал чиновникам, а вместо этого созвал группу учёных и велел им усердно просматривать древнюю литературу в поисках любой мелочи, которая могла бы послужить доказательством. Надо было убедить всех, что ошибка вкралась в более ранние документы, – но изначально написание было именно таким, как на государевых табличках.

И всего за одну ночь по всей стране храмы Равного Солнцу превратились в храмы Большого Члена.

Фэн Синь, чей титул претерпел шокирующую метаморфозу, узнал об этом происшествии лишь более десяти лет спустя. Как правило, он не утруждал себя тщательным изучением вывесок на собственных храмах, но однажды всё же задался вопросом: отчего его кумирни посещает так много женщин, и все как одна краснеют от смущения? О чём таком они молятся, возжигая благовония?!

Узнав о происшествии с табличками, он ринулся на вершину небосвода и, встав перед палящим солнцем, разразился яростной бранью.

Другие небожители были глубоко потрясены этой сценой.

А ему только и оставалось, что ругаться: исправить-то было уже ничего нельзя. Не мог же он запретить всем этим женщинам, которые молились так горячо и искренне, посещать его храмы. На протяжении многих лет он выслушивал их обращения стиснув зубы, пока один порядочный правитель не счёл «большой член» грубым нарушением приличий и не сменил имя на «Наньян»[11]. Таблички исправили, но простой народ ничего не забыл – и теперь Наньян почитался и как бог войны, и как тот, кто дарует своё благословение по другим вопросам.

Небожители между собой пришли к негласному соглашению: ни в коем случае не использовать в его присутствии те два слова. И вообще, если надо как-нибудь охарактеризовать владыку Наньяна, ограничиваться общими фразами. Во всех отношениях генерал хорош, пока не вынудят браниться на людей!

Лицо Нань Фэна стало темнее днища старого котла. Фу Яо же преисполнился поэтического вдохновения и продекламировал:

– Обречённый быть женщинам другом, молил подарить ему сына. Научив рецепту возбуждения страсти, даровал сына Наньян. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха…

Се Лянь с большим трудом подавил рвущийся наружу смешок – всё-таки негоже потешаться над небожителем в его собственном храме. А вот Нань Фэн пришёл в ярость:

– Прикуси-ка язык, пока находишься здесь. Если тебе настолько нечем заняться, подмёл бы лучше пол!

На этот раз уже лицо Фу Яо помрачнело и приобрело цвет закопчённого котла. Если во дворце Наньяна считалось неприличным упоминать определённые части тела, то во дворце Сюаньчжэня избегали любых разговоров об уборке. Во времена, когда Му Цин прислуживал в Хуанцзи, он днями напролёт то подавал чай, то приносил воду, то подметал, то застилал постель для его высочества наследного принца. Однажды Се Лянь увидел, как тот машет метлой и одновременно упражняется в повторении наизусть правил и наставлений. Такое усердие и стремление к знаниям вопреки обстоятельствам впечатлили принца, и он отправился просить наставников проявить снисхождение и принять Му Цина в ученики.

Значимость того или иного события определяют сами участники. Для кого-то этот случай стал бы величайшим на свете унижением, для другого – излюбленной темой беседы. Очевидно, Му Цин видел в случившемся позор всей своей жизни, и потому теперь он сам и все служащие ему духи войны немедленно выходили из себя, стоило кому-то заговорить о мётлах. И впрямь – Фу Яо, помолчав немного, взглянул на стоящего в стороне ни в чём не повинного Се Ляня и заметил с холодной усмешкой:

– Можно подумать, все обитатели дворца Наньяна горой стоят за его высочество наследного принца.

Нань Фэн ответил в том же тоне:

– Зато ваш генерал позабыл о чести и добра не помнит!

Едва Се Лянь собрался вставить замечание, как Фу Яо разразился смехом:

– Ха-ха-ха! Ваш генерал, отступив на пятьдесят шагов, насмехается над отступившими на сотню. Не в том ты положении, чтобы судить других!

Принц больше не мог слушать, как в споре они размахивают его именем, словно боевым знаменем, и вмешался:

– Стойте, стойте. Хватит.

Но духи войны так увлеклись, что не обращали на него никакого внимания. Ссора переросла в потасовку – Се Лянь даже понять не успел, кто первый начал. Алтарь раскололся надвое, фрукты рассыпались с подносов и покатились по полу. Оставив попытки разнять дебоширов, его высочество присел в углу и вздохнул:

– Нехорошо-то как!

Он поднял упавшую к его ногам маньтоу[12] и старательно протёр её, готовясь съесть. Стоило Нань Фэну краем глаза это увидеть, как он бросился к Се Ляню и выбил булочку из его рук:

– Брось!

Фу Яо тоже остановился. Он брезгливо поморщился и спросил:

– Ты что, будешь есть с пола?!

– Погодите! – Се Лянь воспользовался этой заминкой и замахал руками. – Мне нужно кое-что сказать.

Он встал между юношами и заговорил как можно более дружелюбно:

– Во-первых, его высочество наследный принц, о котором вы говорите, – это я. А я вам не палка, чтобы лупить ею по спине друг друга. – Подумав немного, он добавил: – Насколько я помню, ваши генералы себе такого не позволяли. Подобным поведением вы позорите их обоих.

Юноши переменились в лице.

– Во-вторых, – продолжил Се Лянь, – вы прибыли, чтобы помочь мне, верно? Так кто кого должен слушаться?

– Мы тебя, – ответили юноши после долгой паузы.

На лицах у них было написано: «Ага, как же!» – но Се Лянь удовольствовался и этим. С тихим хлопком он сложил руки в молитвенном жесте и сказал:

– Хорошо. И третье, самое важное… если вы соберётесь чем швыряться – милости прошу, бросайте сразу мне. Не выношу, когда еда пропадает!

Он подобрал из трещины в полу маньтоу, собираясь припрятать её до удобного случая, но Нань Фэн окончательно потерял терпение и выбил булочку у принца из рук:

– Хорош уже с пола есть!

* * *

На следующий день в той же чайной.

Работник чайной снова сидел у порога, расслабленно вытянув ноги, когда заметил в отдалении трёх приближающихся путников. Впереди шёл даос в белых одеждах и с широкополой бамбуковой шляпой за спиной, а за ним – двое высоких юношей в чёрном.

Даос этот непринуждённо сложил руки для приветствия и неспешно приблизился, всем своим видом давая понять, что никуда не торопится.

– Хозяин, позвольте потревожить вас просьбой о трёх чашечках чая.

– Проходите! – улыбнулся мужчина.

А сам подумал: «Опять пришли эти дурни. Какая жалость – на вид один достойнее другого, а каждый на голову больной. Болтают о каких-то богах, демонах, небесах… Ненормальные. И что с того, что выглядят прилично?»

Се Лянь вновь занял место у окна.

– Почему ты хотел прийти сюда, чтобы поговорить? – спросил Нань Фэн, когда все расселись. – Уверен, что нас тут никто не подслушает?

– Это не имеет значения, – беспечно пожал плечами Се Лянь. – Даже если кто и услышит, не станет вникать, просто примет нас за сумасшедших.

Оба юноши не нашлись с ответом.

– Чтобы не тратить время попусту, перейдём сразу к делу, – продолжил Се Лянь. – Ночью у вас было время успокоиться и всё обдумать. Есть какие-то идеи?

Глаза Фу Яо сурово вспыхнули:

– Убить!

– Чушь! – фыркнул Нань Фэн.

– Нань Фэн, не кипятись, – заметил Се Лянь. – К тому же Фу Яо прав: убийство бы действительно решило проблему. Знать бы только, с кем мы имеем дело, как его найти и каким образом можно с ним покончить.

Как раз в этот момент с улицы донеслись звуки гонга, заставив троицу выглянуть в окно.

Снова группа мрачных и печальных людей провожала невесту. Кто пешком, а кто верхом на лошадях, они трубили в трубы, били в барабаны и кричали так громко, словно нарочно пытались привлечь к себе как можно больше внимания.

– Разве жители окрестностей горы Юйцзюньшань не избегают пышных свадеб? – нахмурился Нань Фэн.

Все участники процессии были мужчинами в самом расцвете сил. По их лбам стекал холодный пот, а лица были так напряжены, словно мышцы сводило судорогой. Казалось, что они несут не свадебный паланкин, символ великого счастья, а помост, на котором им суждено испустить дух. Се Ляню стало интересно, кто же скрывается за алым пологом.

Немного поколебавшись, он уже собирался выйти на улицу и присмотреться повнимательнее, как вдруг подул холодный ветер и приподнял одну из занавесок.

Женщина внутри сидела в очень странной позе, завалившись на бок. Голова запрокинулась под неестественным углом, свадебная вуаль сползла, обнажив выкрашенные ярко-алым губы. Уголки рта были приподняты в пугающе широкой улыбке. Паланкин качнулся, и покрывало соскользнуло, открывая пару круглых глаз, пристально смотрящих на Се Ляня. Казалось, женщина со сломанной шеей в этот самый момент беззвучно смеётся над ним.

Похоже, у носильщиков дрожали руки: паланкин мотало из стороны в сторону, и голова невесты тряслась в такт их шагам. Тряслась, тряслась и – бум! – внезапно оторвалась и покатилась по улице.

Оставшееся в паланкине тело тоже полетело вперёд. Бабах! – и оно очутилось на земле.

Глава 6

Свадьба демона. Наследный принц в красном паланкине

Часть первая

Один из носильщиков по неосторожности наступил на руку и завопил. Остальные участники процессии тут же взорвались криками – ну дела! Началась неразбериха, мужчины спешно обнажили сверкающие мечи – и где их прятали? – и принялись спрашивать друг у друга: «Что случилось? Он здесь?!» Се Лянь же присмотрелся к фигуре на земле: это оказалась не живая женщина, а деревянная кукла.

– Какая уродина! – опять высказался Фу Яо.

Как раз подошёл хозяин чайной с медным чайником, и Се Лянь, вспомнив его давешнее поведение, поинтересовался:

– Скажите, уважаемый, вчера эти люди подняли такой переполох на улице, а сегодня они снова здесь. Чего добиваются?

– Смерть призывают, – мрачно пробормотал хозяин.

– Этим они хотят выманить призрачного жениха? – догадался Се Лянь.

– Ну а что же ещё? Отец одной из невест пообещал целое состояние в награду тому, кто отыщет его дочь и поймает злого духа. Теперь эта толпа днями напролёт галдит у меня под окнами и портит весь вид.

Отец, пообещавший награду, был тем самым чиновником. Се Лянь вновь окинул взглядом лежащую на земле сделанную наспех женскую голову и понял, что они собирались использовать куклу в качестве приманки.

Едва дослушав объяснения, Фу Яо процедил с отвращением:

– Если бы я был призрачным женихом, при виде настолько уродливой невесты я бы сровнял с землёй весь город.

– Фу Яо, такие речи небожителю не к лицу, – заметил Се Лянь. – И ещё: не мог бы ты перестать постоянно закатывать глаза? Начни с малого, для начала попробуй делать это не чаще пяти раз в день…

– Попроси не чаще пятидесяти – ему всё равно не хватит! – съехидничал Нань Фэн.

В это время от толпы вдруг отделился юноша – по всей видимости, лидер группы. Он поднял руку и пылко обратился к собравшимся:

– Слушайте меня! Слушайте! Так продолжаться больше не может! Сколько раз за последние дни мы проходили здесь? И что, проявил себя злой дух?

Мужчины принялись наперебой с ним соглашаться, и юноша, почувствовав поддержку, заговорил с ещё большим пылом:

– Я считаю, если уж начали дело, нужно довести его до ума. Поднимемся прямо на гору Юйцзюньшань все вместе, обыщем её, схватим эту тварь и убьём! Я поведу вас! Отважные и славные мужи, следуйте за мной. Покончим с уродцем, а награду разделим поровну!

Если поначалу из толпы доносились только одиночные выкрики, то к концу этой речи голоса слушателей слились в едином вопле одобрения.

– Уродец? Хозяин, почему они так его называют? – поинтересовался Се Лянь.

– Так ведь призрачный жених, живущий на горе Юйцзюньшань, настолько уродлив, что ни одна женщина не способна его полюбить. Поэтому сердце его и наполнено ненавистью. Он похищает невест, чтобы расстроить чужое счастье.

В свитке из дворца Линвэнь про это ничего не было, поэтому Се Лянь уточнил:

– Есть какие-то доказательства? Или это всего лишь слухи?

– Да кто его знает, – ответил хозяин чайной. – Многие утверждают, что видели его своими глазами. Говорят, лицо у него всё обмотано бинтами, взгляд злобный, а говорить не может, только хрипит да рычит как собака.

– Под повязкой можно прятать не только уродство, – заметил Фу Яо. – Быть может, он скрывает под ней исключительную красоту…

– Как знать, – не стал настаивать хозяин чайной. – Во всяком случае, я его не встречал.

В этот момент на улице раздался женский крик:

– Вы… вы не слушайте его, не ходите! На горе Юйцзюньшань опасно…

Это был голос Сяоин – той девушки, что вчера вечером приходила в храм Наньяна просить благословения. При виде неё у Се Ляня заныла щека, и он неосознанно поднял руку, чтобы потереть ушибленное место.

А воинственный юноша, который только что говорил речь перед толпой, заметив девушку, изменился в лице. Он оттолкнул её и процедил:

– Когда мужчины беседуют, девицам следует помалкивать.

Сяоин съёжилась от страха, но затем набралась смелости и повторила негромко:

– Не слушайте его. Неважно, устроите вы фальшивые проводы или отправитесь обыскивать гору – всё это верная смерть! Вы что, не понимаете, на что соглашаетесь?

– Складно говоришь! – упрекнул её юноша. – А что насчёт поступков? Все присутствующие здесь готовы рискнуть жизнями, чтобы сразиться с общим врагом. А ты? Думаешь только о себе. Даже ради своего народа не нашла смелости притвориться новобрачной в паланкине. Отказалась. Струсила, а теперь явилась, чтобы остальным мешать. О чём ты вообще думаешь?

Каждую фразу юноша сопровождал ощутимым толчком. Се Лянь и его спутники хмуро наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой. Его высочество, опустив голову, принялся разматывать бинты на запястье, а хозяин чайной пояснил:

– Этот их предводитель, Сяопэн, раньше пытался уговорить девушку нарядиться фальшивой невестой. Ласковый был – словно уста мёдом намазаны. Но когда девушка не согласилась, тут-то и показалось его истинное лицо.

Толпа на улице вторила своему главарю:

– Уйди с дороги! Пошла прочь!

Сяоин в ответ на эти упрёки залилась краской, и на её глаза навернулись слёзы:

– Ты… Зачем ты так говоришь?

Молодой мужчина не унимался:

– А разве это неправда? Когда я предложил тебе притвориться невестой, ты ведь ни в какую не соглашалась.

– Я просто испугалась. Поэтому ты порезал мою юбку?

Едва она упомянула это, юноша взвился, словно ему наступили на мозоль, и принялся злобно тыкать в девушку пальцем:

– Я порезал твою юбку? Да на кого ты наговариваешь, чучело! Слепой я, что ли? Сама, небось, и порвала – уже не знала, как к себе внимание привлечь. Да только на такую страхолюдину никто не взглянет хоть в какой одежде! Я-то тут при чём!

Нань Фэн не собирался дальше слушать это – чайная чашка со звоном разлетелась на осколки в его руках. Но не успел он подняться с места, как мимо него стремительно пронеслась белая тень. Сяопэн, подпрыгнув на три чи[13], громко закричал, закрыл лицо ладонями и рухнул на задницу; между его пальцев каплями стекала алая кровь.

Никто и понять не успел, что произошло, – решили было, что это дело рук Сяоин, но, обернувшись, увидели, что от толпы девушку заслонил даос в светлых одеждах.

Се Лянь вложил руки в рукава и, не обращая внимания на мужчин позади себя, улыбнулся Ин. Слегка наклонившись, чтобы заглянуть ей в глаза, он спросил:

– Юная госпожа, позволите угостить вас чашечкой чая?

Сяопэн на земле корчился от боли; кожа его пылала, словно после удара ганбяня[14]. Он видел, что у даоса нет с собой оружия, и не мог понять, откуда тот взялся. Пошатываясь, Пэн поднялся на ноги и схватился за меч:

– Этот человек – колдун!

Стоило толпе позади него услышать слово «колдун», как все повыхватывали мечи из ножен, готовые к схватке. Но тут Нань Фэн, стоящий у входа в чайную, взмахнул ладонью – и от удара колонна переломилась надвое.

При виде этой нечеловеческой силы мужчины переменились в лице, а сердце Сяопэна наполнилось страхом, и он бросился бежать, на ходу выкрикивая:

– Ладно, ваша взяла. Кто вы такие? Кому служите? Назовите свои имена, чтобы в следующий раз я… я…

Нань Фэн не снизошёл до ответа, зато Фу Яо немедленно выдал:

– Очень хорошо, что вы спросили. Вот лично он из храма Большого…

Нань Фэн снова взмахнул рукой – на сей раз удар достался стоящему рядом Фу Яо, и эти двое, позабыв про толпу на улице, принялись дубасить друг друга. Се Лянь поначалу намеревался пригласить девушку посидеть в чайном домике, заказать ей чашечку фруктового чая и что-нибудь перекусить, но она уже убежала, вытирая слёзы. Он проводил её взглядом, затем вздохнул и вернулся в чайную в одиночестве. Внутри его поджидал хозяин:

– Не забудьте заплатить за колонну.

Се Лянь сел за стол и повернулся к Нань Фэну:

– Слышал? Не забудь заплатить за колонну.

Тот промолчал.

– Ну а теперь давайте займёмся делом, – сказал Се Лянь. – Вы поделитесь со мной силами? Хочу уточнить кое-что…

Нань Фэн протянул руку, и Се Лянь пожал её – так выглядел обряд передачи энергии, чтобы Се Лянь вновь смог связаться с Линвэнь.

– Ваше высочество, смотрю, вам удалось разжиться силами? Как продвигаются дела на севере, всё ли удачно? И что насчёт духов войны, которые предложили свою помощь?

Се Лянь приподнял голову и бросил взгляд сначала на колонну, разбитую ударом ладони Нань Фэна, а затем на безучастно отдыхающего с прикрытыми глазами Фу Яо.

– У каждого из них есть сильные стороны; они весьма талантливы.

– Тогда можно поздравить генерала Наньяна и генерала Сюаньчжэня, – усмехнулась Линвэнь. – Если вы так говорите, значит, этих духов войны ждёт великое будущее – их вознесение уже не за горами!

В тот же миг раздался холодный голос Му Цина:

– Он не оповестил меня, что отправляется в путешествие, и ушёл самовольно. Я ничего не знал об этом.

Се Лянь подумал: «Опять ты?! Поселился ты тут, что ли?!»

– Ваше высочество, где вы сейчас? – продолжала Линвэнь. – Северу покровительствует генерал Пэй, здесь повсюду его почитатели. Если будет нужно, можете на некоторое время остановиться в одном из храмов Мингуана.

– Не стоит беспокоиться, – сказал Се Лянь. – Мы не нашли храмов Мингуана, зато остановились в храме Наньяна неподалёку. Линвэнь, у меня вопрос насчёт призрачного жениха: есть новая информация о нём?

– Есть, – подтвердила бессмертная. – Буквально только что в моём дворце определили ранг: «свирепый».

– «Свирепый»!

Во дворце Линвэнь любую нечисть разделяли на четыре ранга согласно их силе: «злой», «жестокий», «свирепый», «непревзойдённый».

«Злой» убивал одиночек, «жестокий» был способен уничтожить семью, «свирепый» мог истребить целый город. А страшнее всех был «непревзойдённый» – когда он приходил в мир, то приносил несчастье целой стране и губил народ, наводя хаос в Поднебесной.

Когда Се Лянь пересказал разговор с Линвэнь остальным, Нань Фэн заметил:

– Что-то не верится, что после встречи со «свирепым» духом кто-то ушёл как ни в чём не бывало да ещё растрезвонил на всю округу. Выходит, либо истории про уродливого мужчину в бинтах просто слухи, либо люди видели что-то другое.

– Есть и другая вероятность, – заметил Се Лянь. – Быть может, дух по какой-то причине не стал вредить этим людям: не смог или не захотел.

Фу Яо проворчал:

– От дворца Линвэнь решительно никакого толку! Столько времени у них ушло, чтобы определить ранг, – и какая от этого польза?

– Во всяком случае, мы получили некоторое представление о силе противника, – заключил Се Лянь. – Теперь мы знаем, что он исключительно могущественен, а значит, обман с фальшивой свадебной процессией раскроет сразу. Если мы собираемся выманить его, сопровождающим нельзя иметь при себе оружие. И что самое главное – невеста должна быть живым человеком.

– Найдём в городе женщину и предложим ей стать приманкой, – сказал Фу Яо.

Нань Фэн, однако же, не согласился:

– Не годится.

– Почему? – удивился Фу Яо. – Не захочет? Дадим ей денег – и дело с концом.

– Фу Яо, – сказал Се Лянь, – даже если какая-то девушка и согласится, мы не можем так рисковать. У призрачного жениха ранг «свирепый». Если что-то пойдёт не так, нам с вами ничего не грозит, а вот невесту он схватит. Слабая женщина не сумеет убежать или оказать сопротивление – боюсь, её ждёт смерть.

– Если нельзя искать женщину, остаётся только найти мужчину, – подытожил Фу Яо.

– Где ты возьмёшь мужчину, который согласился бы нарядиться… – начал Нань Фэн.

Не успел он закончить фразу, как взгляды обоих юношей сошлись в одной точке.

Се Лянь по-прежнему мягко улыбался:

– А?

* * *

Вечер, храм Наньяна.

С распущенными волосами Се Лянь вышел из внутренней части храма к воротам, где его ожидали духи войны. Едва увидев принца, Нань Фэн яростно прошипел: «Да чтоб ты провалился!» – и ринулся прочь.

Се Лянь помолчал какое-то время, а затем спросил:

– Чего это он?

Одного взгляда на Се Ляня было достаточно, чтобы распознать в нём мужчину – пусть и красивого, с нежными чертами лица. Тем похабнее смотрелось женское свадебное платье. Вероятно, Нань Фэн был человеком строгих взглядов – вот и отреагировал так бурно. Се Лянь заметил, что Фу Яо остался стоять на месте и теперь смотрит на него со странным выражением лица.

– Хочешь что-то сказать? – спросил Се Лянь.

Фу Яо кивнул:

– Если б я был призрачным женихом и мне бы кто послал такую невесту…

– Ты бы тотчас уничтожил этот город?

– Нет. Я бы убил женщину.

Се Лянь улыбнулся:

– Повезло мне, что я не женщина.

– Думаю, – продолжил Фу Яо, – тебе сейчас лучше поискать небожителя, способного обучить тебя искусству смены облика. Всяко проку больше, чем от этой нашей затеи.

Действительно, некоторые бессмертные в совершенстве владели техникой перевоплощения, однако на это решительно не оставалось времени. Вернулся Нань Фэн; был он бледен, но уже держал себя в руках: видимо, успел выпустить пар и успокоиться. В этом он как никто походил на своего генерала.

Се Лянь отметил, что на улице темнеет, и заторопился:

– Ладно, под свадебным покрывалом все одинаковые.

С этими словами он собирался опустить вуаль, но Фу Яо поднял руку:

– Не спеши. Ты ведь не знаешь, как именно призрачный жених убивает людей. Не боишься, что, обнаружив обман, дух придёт в ярость и станет совсем неуправляемым? У тебя есть план на этот случай?

Се Лянь разделял его опасения и всё же двинулся вперёд. Но едва он сделал шаг, как послышался треск. Надо признать, раздобытое Фу Яо красное свадебное одеяние было принцу не совсем впору. Изначально его пошили на хрупкую женщину, и если на узкой талии Се Ляня платье ещё более-менее сошлось, то при попытке пошевелить рукой или ногой он чувствовал себя замотанным в тугой кокон. Неосторожное движение – и ткань разошлась по шву.

Се Лянь неловко вертелся, пытаясь разглядеть прореху, и в этот момент раздался голос:

– Извините…

Троица обернулась и обнаружила у входа в храм Сяоин, обеими руками держащую свёрнутые белые одежды; девушка топталась на пороге и робко смотрела на них.

– Я надеялась найти вас здесь, – сказала она. – Я помню, что это вы были вчера вечером… Одежду я постирала, вот, возьмите. Огромное вам спасибо за тот случай… и за сегодня!

Се Лянь хотел ей улыбнуться, но вспомнил, как сейчас выглядит, и потому решил вести себя более сдержанно – не пугать людей.

Но Сяоин не испугалась и не разгневалась, а, наоборот, подошла ближе со словами:

– Если вам так угодно… может быть, я помогу?

– Нет, госпожа, не поймите неправильно, – заметался Се Лянь. – Ничем таким я не увлекаюсь.

– Я поняла, поняла, – торопливо сказала Сяоин. – Я имела в виду, что, если вы позволите, я могу быть полезной. Вы ведь хотите изловить призрачного жениха?

Она немного осмелела и заговорила громче:

– Я перешью одежду: у меня при себе иголки и нитки. Будет сидеть как влитая. Ещё могу сделать макияж и причёску. Доверьтесь мне!

Се Лянь потерял дар речи.

Спустя час принц во второй раз вышел из внутренних помещений храма к своим соратникам.

Свадебное покрывало уже было накинуто поверх его лица. На этот раз Нань Фэн и Фу Яо решили не давать волю любопытству, а поберечь глаза. Добытый ими паланкин стоял у храмовых врат, а тщательно отобранные носильщики уже изнывали от ожидания. Луна скрылась за тучами, и его высочество наследный принц, облачённый в свадебные одежды, занял место в красном паланкине.

Глава 7

Свадьба демона. Наследный принц в красном паланкине

Часть вторая

Свадебный паланкин покрывал алый шёлк, расшитый изображениями цветов, драконов, фениксов и полных лун – символами супружеского счастья и процветания. Нань Фэн и Фу Яо шли справа и слева от него, а Се Лянь с прямой спиной сидел внутри, покачиваясь в такт шагам носильщиков.

Все восемь выбранных на эту роль мужчин были военными, блестяще владеющими боевыми искусствами. Чтобы отыскать таких, Нань Фэн и Фу Яо самолично отправились в дом отца похищенной невесты и рассказали о намерении вечером начать поиски на горе Юйцзюньшань. Хозяин без лишних вопросов предоставил в их распоряжение отряд рослых и сильных воинов. На самом деле духи войны не рассчитывали на их помощь в бою – они только хотели удостовериться, что в случае нападения злого духа тренированные мужчины смогут постоять за себя и уйдут невредимыми.

Военные были совсем не рады такому раскладу: будучи мастерами своего дела, лучшими в округе, они собирались возглавить поход, а тут явились эти желторотые юнцы и принялись устанавливать новые порядки. Ослушаться приказа воины не посмели и покорно исполняли роли носильщиков, но время от времени будто нечаянно трясли и наклоняли паланкин, отчего сидящего внутри Се Ляня кидало из стороны в сторону. Будь в паланкине кто-нибудь понежнее – беднягу бы уже вывернуло наизнанку.

В какой-то момент Се Лянь всё-таки не удержался и вздохнул; носильщики злорадно заухмылялись.

Фу Яо снаружи произнёс равнодушно:

– Госпожа, что с вами? Выходя замуж в столь преклонном возрасте, вы так счастливы, что не можете сдержать слёз?

Многие невесты, покидая отчий дом, в свадебном паланкине плакали навзрыд.

– Нет, – нарочито серьёзно ответил Се Лянь. – Мне просто пришло в голову, что этой процессии недостаёт очень важной детали.

– Это какой? – удивился Нань Фэн. – Мы тщательно всё подготовили.

– Не хватает пары служанок, сопровождающих невесту, – улыбнулся Се Лянь.

Юноши снаружи, не сговариваясь, уставились друг на друга. От картины, которую нарисовало им воображение, оба вздрогнули. Первым нашёлся Фу Яо:

– Будем считать, что ты из бедной семьи и у тебя нет денег на прислугу.

– Ладно, – согласился Се Лянь.

Слушая эту шутливую перебранку, военные не могли удержаться от смеха. Атмосфера немного разрядилась, мужчины сменили гнев на милость – и паланкин перестал подпрыгивать при каждом шаге. Се Лянь оправил полы одеяния, откинулся назад и прикрыл глаза…

Внезапно он услышал детский смех.

Этот таинственный смех расходился по воздуху, словно рябь по воде. Но носильщики продолжали двигаться вперёд как ни в чём не бывало, и Нань Фэн с Фу Яо молчали – похоже, они не замечали ничего странного.

Се Лянь открыл глаза и позвал шёпотом:

– Нань Фэн, Фу Яо.

Нань Фэн, идущий слева от паланкина, спросил:

– В чём дело?

– Началось, – ответил Се Лянь.

К тому времени их «свадебная процессия» уже вступила на земли горы Юйцзюньшань.

В окружающей тишине скрип паланкина, треск сухих веток под ногами и звук тяжёлого дыхания носильщиков казались оглушительно громкими. А детский смех всё не умолкал: то он звучал издалека, из лесной чащи, то раздавался совсем близко, будто обладатель таинственного голоса пытается взобраться прямо на паланкин.

Нань Фэн прислушался:

– Я ничего не слышу.

– Я тоже, – сухо добавил Фу Яо.

Простые носильщики и вовсе ни о чём не догадывались.

Се Лянь высказал предположение:

– Возможно, этот звук предназначается только для меня.

Отправляясь в путь, воины не испытывали страха. Кто знает, по какому принципу призрачный жених выбирает невест; авось и в этот раз поход на гору закончится ничем. Ну а случись что – мужчины были уверены в своих силах. Но вдруг носильщики вспомнили о судьбе прошлой процессии, когда сорок не менее умелых воинов пропали без следа, и на висках у них проступил холодный пот. Се Лянь почувствовал, что они замедлили шаг, и предостерёг:

– Не останавливайтесь. Притворитесь, что ничего не происходит.

Нань Фэн взмахнул рукой, давая знак продолжать движение. Се Лянь вновь произнёс:

– Поёт.

– Что поёт? – спросил Фу Яо.

Внимательно прислушавшись к детскому голосу, Се Лянь принялся повторять строчку за строчкой:

– Молодая невеста, молодая невеста, молодая невеста в красном свадебном паланкине…

В ночной тиши отчётливо звучал его голос. Он всего лишь повторял чужие слова, но носильщикам вдруг показалось, что они тоже слышат детское пение, и волосы у них встали дыбом.

Се Лянь продолжал:

– Со слезами на глазах переходит горный пик, под свадебным покрывалом не… мелькнёт улыбка… Злой дух… Это о призрачном женихе? Или о чём?

Замолчав на некоторое время, он заключил:

– Не выходит. Из-за смеха я не могу разобрать слов.

Нань Фэн нахмурился:

– И какой в этом смысл?

– Это совет невесте, – ответил Се Лянь. – Чтобы плакала и не думала улыбаться.

– Он что, явился специально, чтобы рассказать тебе об этом?

У Фу Яо, как обычно, на всё было собственное мнение:

– Слишком просто. Это может быть обман. Велит лить слёзы, а на самом деле только смехом и можно спастись. Невесты верили ему, начинали плакать – и попадали в ловушку.

– Фу Яо! Любая девушка, услышав эти звуки, перепугается до смерти. Тут и без всяких напоминаний ей будет не до смеха. В конечном итоге, буду я плакать или смеяться, – что самое страшное может случиться?

– Похитят.

– А разве не этого мы добиваемся?

Фу Яо фыркнул, но спорить не стал, а Се Лянь продолжил:

– И ещё кое-что, о чём вам стоит знать. С тех пор как я сел в паланкин, я не переставал улыбаться.

Едва он договорил, как паланкин резко накренился в сторону. Началась суматоха; перепуганные носильщики застыли на месте, а Нань Фэн громко закричал: «Отставить панику!» Се Лянь высунул голову и спросил:

– Что случилось?

– Ничего. Всего лишь дикие животные, – равнодушно отозвался Фу Яо.

Сразу после этого ночное небо прорезал протяжный волчий вой. Целая стая зверей преградила им дорогу! Се Ляню это показалось странным, и он спросил:

– Разве на горе Юйцзюньшань водятся волки?

– Никогда об этом не слышал. Откуда бы им тут взяться? – растерянно ответил один из носильщиков.

– Что ж, – заключил Се Лянь. – Выходит, мы на месте.

Волки не представляли угрозы ни для Нань Фэна с Фу Яо, ни для отряда воинов, закалённых в боях, – просто застали путников врасплох, пока те размышляли над загадкой песенки злого духа. Во мраке ночного леса загорелись тускло-зелёные глаза, и один за другим голодные хищники начали выходить из чащи, окружая процессию. Сражаться с обычным зверьём куда лучше, чем с существом, которое нельзя ни увидеть, ни потрогать, – люди взяли себя в руки и приготовились к бою. Но затем послышались шорохи, не похожие ни на шаги животных, ни на рычание, ни на человеческий голос.

Один из воинов испуганно воскликнул: «Что это?! Что ещё за тварь?!»

Нань Фэн разразился бранью. Се Лянь попытался было высунуться из паланкина, но Нань Фэн остановил его: «Сиди здесь!»

Принц успел только поднять руку, и паланкин содрогнулся – кто-то ухватился за него сбоку. Он опустил глаза и увидел в просвете под свадебным покрывалом чёрный затылок существа, которое пыталось протиснуться внутрь.

Тварь успела просунуть голову, но кто-то перехватил её и выволок наружу. Стоящий перед паланкином Нань Фэн громко выругался: «Проклятье, это же дикий раб!» – и Се Лянь понял, что дело плохо.

Согласно классификации, принятой во дворце Линвэнь, дикие рабы не дотягивали даже до статуса «жестокий», но на деле большинство небожителей, будь у них выбор, с большей охотой предпочли бы сражаться с более опасным «свирепым» противником, нежели с этими тварями.

Возможно, когда-то дикие рабы были людьми, но трансформация исказила их тела: есть голова и лицо, но очертания размыты; есть ноги и руки, но они неспособны ходить прямо; есть рот и зубы, но понадобится целая вечность, чтобы дикий раб сумел загрызть кого-то до смерти.

Главная же опасность заключалась в том, что дикие рабы обычно сопровождали другую нечисть. В разгар сражения они неожиданно возникали рядом с добычей, обвивали её руками и ногами и облепляли вязкими телами. Поодиночке они были слабы, но живучи, а вместе – практически непобедимы. Твари следовали одна за другой; от этой зловредной массы было очень сложно освободиться, а ещё труднее уничтожить их всех: капля за каплей несчастный израсходует все силы, оступится и рано или поздно допустит ошибку, а неприятель воспользуется моментом.

Когда более сильные монстры расправлялись со своей жертвой, дикие рабы могли поковыряться в останках: выбрать себе конечности по вкусу, которые с большим аппетитом поедали, оставляя только обглоданные добела кости.

Невероятно мерзкие создания. Окажись здесь кто-нибудь с вышних Небес, ему достаточно было бы явить своё божественное начало и обнажить оружие, чтобы монстры в испуге убрались куда подальше. Но для духов войны со средних Небес это была та ещё задача.

Фу Яо скривился от отвращения:

– Как же я ненавижу этих тварей! В донесениях из дворца Линвэнь было что-нибудь о них?

– Нет, – ответил Се Лянь, – ничего.

– Да какая от этих писак вообще польза?!

– Сколько их там ещё? – спросил Се Лянь.

– Сотня или больше! – отозвался Нань Фэн. – Не выходи наружу!

Чем больше подобных тварей, тем сложнее с ними совладать; свыше десятка – серьёзная проблема, а сотня диких рабов могла без труда расправиться со всеми присутствующими. Обычно они караулили жертву в более людных местах. Тем удивительнее было повстречать их на горе Юйцзюньшань в таких количествах. Немного поразмыслив, Се Лянь спокойно поднял руку и обнажил запястье, наполовину скрытое повязкой.

– Вперёд, – сказал он.

Повинуясь его приказу, лента соскользнула с руки и, словно живая, вылетела за укрывающие паланкин занавеси. Подобная белой змее, она прореза́ла ночной мрак. Неподвижно сидящий в паланкине Се Лянь негромко скомандовал: «Души».

На запястье Се Ляня лента выглядела не больше нескольких чи в длину, но в гуще битвы она обернулась бесконечной, безжалостно кромсающей врагов на части молнией.

Шестеро диких рабов, атаковавших Нань Фэна, в один миг упали на землю. Ударом ладони он отшвырнул от себя оставшегося в живых волка, но вместо облегчения на его лице отразилось недоумение. Он рванул к паланкину с криками:

– Что это за фокусы?! Разве ты не лишён силы? Как ты управляешь волшебным оружием?!

– Из всякого правила найдётся исключение… – ответил Се Лянь.

В ярости Нань Фэн ударил рукой по дверце паланкина.

– Се Лянь! Объясни внятно, что здесь происходит!

От его удара носилки едва не рассыпались на части, и Се Лянь хотел ухватиться за дверцу, но замер. Тон, которым были произнесены эти слова, неожиданно напомнил ему Фэн Синя в моменты, когда тот злился. Нань Фэн всё ещё ждал ответа на свой вопрос, как вдруг издалека донёсся истошный вопль одного из воинов. Фу Яо холодно заметил:

– Сначала отбейте эту волну, а потом поболтаете!

Нань Фэн бросился на помощь людям, но Се Лянь, оценив ситуацию, велел:

– Нань Фэн, Фу Яо, вы уходите первыми.

– Что? – Нань Фэн обернулся.

– Пока вы здесь, поток тварей не иссякнет. Возьмите местных и уходите. Я дождусь призрачного жениха, – пояснил Се Лянь.

– Ты в одиночку… – опять начал браниться Нань Фэн, но Фу Яо сурово перебил его:

– С этой шёлковой лентой он какое-то время продержится. Не трать время на споры: сначала проводи людей, а потом можешь возвращаться, если захочешь. Лично я пошёл!

С этими словами он, ни секунды не мешкая, направился прочь. Нань Фэн заскрипел зубами, вынужденный признать правоту товарища.

– Следуйте за мной! – крикнул он оставшимся воинам.

И в самом деле: когда они отошли подальше, из леса перестали лезть твари – остались только те волки и дикие рабы, что уже окружили паланкин. Каждый из небожителей защищал по четыре воина.

– Да что же это! Если б я не… – мрачно процедил Фу Яо, но встретился взглядом с Нань Фэном и проглотил окончание фразы. Они отвернулись друг от друга и продолжили расчищать себе путь к отступлению уже молча.

Земля вокруг паланкина была завалена мёртвыми телами.

Шёлковая лента Жое, расправившись с волками и дикими рабами, возвратилась и сама обмоталась вокруг запястья Се Ляня. Принц же всё это время спокойно сидел за занавеской, окружённый непроглядной темнотой и шорохами бескрайнего леса.

Внезапно звуки стихли.

Свист ветра, шелест деревьев, рёв чудовищ – в единый миг всё пропало, обернулось полной тишиной, будто испугавшись чего-то. А затем Се Лянь услышал тихий смешок – голос мог принадлежать молодому мужчине, а мог и подростку.

Се Лянь сидел прямо, не произнося ни слова. Лента Жое на его запястье пришла в боевую готовность. Прояви подошедший агрессию – и она тотчас бы бросилась на защиту своего хозяина.

Но никто не собирался нападать на Се Ляня. Вместо этого события приняли иной оборот: занавес свадебного паланкина приподнялся, Се Лянь взглянул сквозь неплотно прилегающее покрывало и обнаружил, что незнакомец протягивает ему руку.

Пальцы были худые, с чётко очерченными костяшками. Средний опутывала красная нить: нить судьбы, пылающая на фоне бледной кожи.

Глава 8

Свадьба демона. Наследный принц в красном паланкине

Часть третья

Как поступить?

Се Лянь не мог решить, что делать дальше. Может, уместнее будет отпрянуть назад, изображая испуганную невесту? Или лучше сидеть неподвижно? Пока таинственный незнакомец демонстрировал изрядное терпение и хорошие манеры. Се Лянь не шевелился, и тот тоже застыл – в ожидании его ответа.

Влекомый неведомой силой, Се Лянь протянул руку. Он приподнялся, собираясь вылезти из паланкина, но незнакомец опередил его, откинув перед принцем красные шторы. Мужчина сжал его руку: крепко, но не слишком, словно опасаясь причинить боль. Можно было подумать, что так он проявляет заботу.

Се Лянь склонил голову и позволил вывести себя наружу. Его взгляд наткнулся на останки волка, задушенного лентой. Он решил проверить кое-что: изобразив приступ дурноты, принц споткнулся и с испуганным вздохом накренился вперёд.

Незнакомец моментально подхватил его. Се Лянь вцепился в подставленную руку и нащупал что-то холодное – серебряные наручи. Искусная работа: металл был покрыт узорами, на его поверхности кленовые листья и бабочки сплетались с оскаленными пастями животных. В целом украшение не походило на работу местных мастеров. Вещь была явно старинная – возможно, привезённая издалека.

Серебро изысканное, но холодное как лёд, руки изящные, но безжизненные – они источали злобу и жажду крови.

Се Лянь нарочно сделал вид, что падает, чтобы проверить реакцию – скрытая под широкими рукавами лента Жое мягко обвивала его запястье, в любой момент готовая к действию. Но незнакомец лишь сжал его за руку, увлекая за собой.

Сквозь свадебное покрывало, которое он так и не снял, Се Лянь едва различал дорогу. Он умышленно тянул время, ступая очень медленно, но мужчина не торопил его, а, напротив, подстроился под его шаг и ещё поддерживал принца под локоть, будто опасался, что тот может снова упасть. «Надо признать, этот призрачный жених исключительно нежен и заботлив со своими жертвами, – подумал Се Лянь. – Не стоит терять бдительности!»

Принц отметил, что каждое их движение сопровождается мелодичным перезвоном, но не мог понять, откуда он доносится. Зато явственно услышал низкое звериное рычание со всех сторон: их окружили волки!

Се Лянь вздрогнул, и лента на его запястье зашевелилась. Незнакомец дважды легонько похлопал его по руке – и прикосновение это было настолько ласковым, что Се Лянь опешил. Тем временем рык стих, а дикие звери отступили, поскуливая. Такой жалобный звук могли издавать только животные, напуганные до полусмерти.

Се Лянь сгорал от любопытства, кто же перед ним, но не рисковал пока откидывать с лица вуаль; ему оставалось лишь смотреть под ноги. Пытаться разглядеть человека в просвет под покрывалом – всё равно что наблюдать за леопардом через трубку: одно пятно и видно. Внизу мелькал только подол красных одежд да пара сапог.

То были не простые сапоги. Чёрная кожа плотно обтягивала стройные ноги, а по бокам голенища были украшены двумя серебряными цепочками – они-то и издавали звон, покачиваясь при каждом шаге.

По лёгкой походке незнакомца можно было предположить, что тот весьма молод. Он шёл неторопливо, но в то же время так решительно, словно готов был растереть в порошок любого, кто встанет у него на пути. Се Лянь мог только гадать, что из себя представляет его спутник.

Из задумчивости принца вывел вид белоснежного черепа, наполовину покрытого землёй. Се Лянь замер на миг. Было что-то неправильное в том, как лежал этот череп, – очень уж похоже на ловушку, стоит задеть которую, и на тебя обрушится целая толпа монстров.

Незнакомец не придал этому никакого значения. Пока Се Лянь сомневался, не надо ли его предупредить, нога в чёрном сапоге с громким хрустом опустилась на череп и раздавила его в крошки. Вот так, походя, он превратил магическую ловушку в кучку бесполезных осколков, а затем как ни в чём не бывало продолжил путь.

Когда он остановился на мгновение, принц было забеспокоился, но его спутник всего лишь накрыл их обоих зонтом и двинулся дальше. «Это, конечно, очень трогательно… но откуда взялся дождь?» – удивился Се Лянь, заслышав звук падающих капель.

Темнота, тишина и непроглядный лес; далеко в чаще волчья стая завыла на луну. Возможно, в горах только что завершилось жестокое сражение: холодный воздух наполнился слабым запахом крови. Это обладало своим безумным очарованием. Они всё шли и шли вперёд; незнакомец одной рукой направлял принца, а другой держал над ними раскрытый зонт, отчего эта прогулка уже начинала смахивать на романтическое свидание двух влюблённых.

Дождь, что начался так внезапно, так же внезапно и закончился, шум капель стих. Сопровождающий Се Ляня мужчина остановился, убрал зонт и наконец разжал руку.

Он подошёл на шаг ближе и взялся за край свадебного покрывала, намереваясь откинуть его. Се Лянь всю дорогу только и ждал этого мгновения и замер, наблюдая за тем, как неторопливо поднимается красная завеса перед его лицом…

Жое пришла в движение! Может, пока незнакомец и не покушался на убийство, но следовало нанести упреждающий удар, а потом уже разговаривать с поверженным противником.

Стоило ленте устремиться вперёд, как мощным порывом ветра её снесло в сторону. Алое покрывало выскользнуло из пальцев незнакомого юноши – подхваченное потоком воздуха, оно взлетело на миг и опало вновь. Се Лянь успел увидеть только размытую фигуру в красных одеждах.

Жое промахнулась… а таинственный незнакомец рассыпался на тысячи серебряных бабочек, закружившихся в ярком сиянии, подобном звёздному ветру.

Время было совершенно неподходящее, но Се Лянь не удержался от восхищённого вздоха: он отступил на шаг и залюбовался развернувшейся перед ним сценой, подобной сну или иллюзии. Серебряная бабочка неторопливо скользнула перед лицом принца и, пока он её рассматривал, успела дважды облететь вокруг – а затем вернулась в сверкающий вихрь, что озарял небо белым светом, взмахнула крыльями и растворилась в ночном воздухе.

Прошло немало времени, прежде чем Се Лянь очнулся и спросил себя: «Так то был призрачный жених?»

Принц в этом сильно сомневался. Волки, которые, должно быть, подчинялись злому духу, при виде незнакомца испугались и бросились бежать. И череп на дороге – зачем бы призрачному жениху уничтожать собственную ловушку?

Но если это не он, то почему остановил свадебную процессию?

Чем больше Се Лянь размышлял, тем более странной ему казалась ситуация. Так и не придя ни к каким выводам, он махнул рукой: «Ладно. Может, это призрачный жених, а может, и случайный прохожий. Оставим его пока – есть дело посерьёзнее». Он забросил ленту Жое на плечо, огляделся по сторонам и ахнул от неожиданности: совсем рядом из темноты выступали очертания некоего строения.

Значит, мужчина специально привёл его сюда, к этому зданию, тщательно запрятанному в глубине магического лабиринта? Следовало войти внутрь и осмотреться.

Се Лянь сделал несколько шагов и внезапно замер на месте, задумавшись, а затем вернулся, подобрал лежащее на земле свадебное покрывало, отряхнул и, зажав его в руках, вновь направился к зданию.

Высокие стены из красного кирпича выглядели довольно старыми. Похоже, долгие годы эта постройка служила храмом какого-то божества: бога войны, как предположил Се Лянь, основываясь на своём опыте. И в самом деле – подняв голову, он обнаружил над главным входом металлическую табличку: «Храм Мингуана»!

Мингуан, он же генерал Пэй, которого упоминала Линвэнь, был богом войны, покровителем севера. Неудивительно, что Се Ляню и его спутникам пришлось ночевать в святилище Наньяна: храм Мингуана был надёжно скрыт в глубинах зачарованного лабиринта горы. Неужели призрачный жених связан с генералом?

Но ведь Мингуан всегда был из тех, кому весенний ветер приносит удачу – могущественный бессмертный, уважаемый на Небесах и почитаемый на земле. Се Лянь решительно не мог себе представить, чтобы подобный небожитель связался с какой-то злобной тварью. Вот если бы генерал был просто не в курсе захвата своего храма, это бы объяснило ситуацию… Не стоит делать поспешные выводы, хорошенько во всём не разобравшись.

Се Лянь решил осмотреть храм. Ворота оказались закрыты, но не заперты – и от толчка сразу же распахнулись. В ноздри Се Ляню ударил странный запах: в храме, вопреки ожиданиям, пахло не затхлостью, а разлагающейся плотью.

Се Лянь притворил ворота, чтобы не выдавать своё присутствие, и прошёл внутрь. Посреди главного зала у алтаря расположилась статуя бога войны – покровителя севера Мингуана. Изображения людей, вроде статуй, кукол и портретов, легче всего поддаются порче, потому Се Лянь в первую очередь отправился осмотреть изваяние.

Скульптура была выполнена с большим мастерством: красивое лицо, статная фигура. В руках бог сжимал священный меч, а талию опоясывал украшенный нефритом пояс. Се Лянь долго рассматривал статую, но не нашёл никаких следов скверны. Гнилостный запах здесь тоже ощущался слабо, поэтому Се Лянь оставил скульптуру в покое и развернулся, чтобы проследовать дальше… но не сдвинулся с места. Зрачки его сузились: он разглядел толпу женщин в свадебных одеяниях, что стояли в тени, чуть сбоку от него. Они-то и источали этот смрад.

Се Лянь взял себя в руки и поспешно принялся считать: одна, две, три… семнадцать! Те самые семнадцать невест, что пропали в окрестностях горы Юйцзюньшань!

Лица их были сокрыты под алыми вуалями. У тех, кто исчез раньше, одежды уже выцвели и изорвались. У других платья были поновее – и покрой по моде, и ткани не успели обветшать, – а запах разложения от них почти не ощущался. Вероятно, они были из тех, кого похитили совсем недавно. Се Лянь слегка помедлил, прежде чем заглянуть под покрывало одной из невест.

Ему показалось бледное лицо, в тусклом свете луны отдающее зеленью. Но самое страшное: это лицо навеки исказила улыбка.

Се Лянь откинул вуаль с головы другой женщины – уголки её рта оказались также приподняты.

Все мёртвые невесты в этом зале улыбались.

В голове Се Ляня вновь зазвучал детский голос, поющий странную песенку: «Молодая невеста, молодая невеста, молодая невеста в красном свадебном паланкине… со слезами на глазах переходит горный пик, под свадебным покрывалом не мелькнёт улыбка…»

Внезапно с улицы донёсся странный, ни на что не похожий шум: как будто двумя палками, обёрнутыми толстой тканью, барабанят по земле или некий груз с трудом тащат волоком. Вначале шум раздавался издалека, но он быстро приближался и за считаные мгновения достиг входа в храм Мингуана. С протяжным скрипом распахнулись врата.

Ни зверь, ни человек не могли издавать такой звук. Се Лянь понял, что вернулся призрачный жених!

Путь к отступлению был отрезан, и прятаться было негде. После секундного раздумья принц окинул взглядом мёртвых невест, торопливо набросил свадебную вуаль и встал среди девушек.

Будь их пять или шесть, обман бы сразу раскрылся, но среди семнадцати тел было легко затеряться: вряд ли призрачный жених станет пересчитывать невест по головам.

Едва Се Лянь занял своё место, как странный глухой звук послышался уже внутри храма. Стоя без движения, Се Лянь судорожно размышлял: «Если прислушаться, похоже на шаги, но что за существо может так топать? Уж явно это не тот юноша, что привёл меня сюда. Его походка была лёгкой и стремительной, и при каждом движении раздавался звон».

Запоздалая мысль пришла ему в голову, и сердце сжалось от страха: «О нет! Меня выдаст мой рост!» Может, восемнадцатый человек в толпе и не слишком бросается в глаза, но все невесты были девушки изящные и миниатюрные, а он, статный мужчина, значительно выделялся на их фоне. Однако, подумав ещё немного, Се Лянь успокоился: да, он выше, но Сяоин завязала его волосы в самый простой пучок, а причёски других невест, украшенные коронами феникса, стремились к небесам – и это скрадывало разницу в росте.

Се Лянь услышал шорох на расстоянии пары чжанов[15] от себя. Мгновение спустя звук повторился – на этот раз немного ближе. Се Лянь догадался, что злой дух новобрачного одно за другим срывает покрывала с невест, чтобы взглянуть на их лица. «Сейчас или никогда!» – решил он, и шёлковая лента Жое слетела с его руки.

Послышался удар. В лицо принцу повалил чёрный дым. Опасаясь яда, Се Лянь закрыл нос и рот руками. Лишённый магических сил, он только мог приказать Жое закружиться вокруг него, поднимая ветер и разгоняя эту напасть. Тут ворота храма с грохотом распахнулись, и в дверном проёме возник невысокий силуэт. Дым повалил на улицу и устремился в сторону леса, а Се Лянь, моментально сориентировавшись, бросился вдогонку.

Не успел он сделать и пары шагов, как между деревьев замелькали огни факелов и послышались воинственные крики: «Вперёд!»

Из общего хора выделялся громкий мужской голос: «Схватите уродца, сразитесь со злом ради народа! Схватите уродца, сразитесь со злом ради народа! Награду разделим на всех!» Се Лянь узнал голос Сяопэна, давешнего нарушителя спокойствия, и чуть не взвыл от досады: они всё-таки добрались до вершины горы! Пока магическая преграда защищала это место, оно было скрыто от людей, но теперь, когда таинственный незнакомец разрушил ловушку, разгневанная толпа устремилась сюда, подобно слепому коту, почуявшему дохлую мышь. И призрачный жених, который только что выскользнул из храма, направлялся как раз в их сторону.

Се Лянь побежал людям навстречу, на ходу разматывая ленту Жое и крича: «Стойте, не двигайтесь!» Мужчины замерли в недоумении, но не успел принц сказать что-то ещё, как Сяопэн обрушил на него шквал вопросов: «Госпожа, вы в порядке? Не волнуйтесь, мы пришли спасти вас! Злой дух новобрачного похитил вас и уволок в горы? Как ваше имя?»

Се Лянь поначалу опешил, но потом сообразил, в чём дело, и с трудом сдержал улыбку: он до сих пор щеголял в женской одежде. В храме Наньяна не было зеркал, чтобы рассмотреть себя, но, судя по реакции окружающих, Сяоин по части нарядов и причёсок оказалась большой мастерицей – все приняли принца за настоящую девушку. Сяопэн, наверное, уже предвкушал щедрую награду за спасение восемнадцатой невесты.

Смех смехом, а в этой ситуации никак нельзя было позволить деревенским разбредаться – кто знает, куда направился злобный дух? К счастью, как раз в это время подоспели Нань Фэн и Фу Яо в походных одеждах.

– Скорее сюда! Помогите мне! – позвал Се Лянь.

Юноши не сразу узнали его, и Се Ляню пришлось повторить просьбу несколько раз, прежде чем они оправились от потрясения и приблизились.

– Откуда вы пришли? По пути никого не встретили?

– Никого! – ответил Нань Фэн.

– Ясно, – кивнул Се Лянь. – Фу Яо, сейчас же отправляйся вниз по дороге и осмотри всё как следует, чтобы убедиться, что призрачный жених не сбежал в том направлении.

Фу Яо послушно развернулся и удалился, а Се Лянь продолжил:

– Нань Фэн, ты посторожи здесь, проследи, чтобы никто не отходил. Если дух не отыщется в горах, значит, он спрятался где-то среди этой толпы!

Мужчины принялись возмущаться, а их предводитель Сяопэн уже понял, что перед ним никакая не похищенная девушка, и завопил громче всех:

– Почему это мы должны стоять тут? С какой стати?! Нет такого закона! Люди, не слушайте их…

Он вился вокруг Се Ляня, никак не желая угомониться, и наконец Нань Фэн не выдержал: резко взмахнул рукой, и большое дерево рядом с ним переломилось с глухим треском и повалилось на землю. Осознав, что на месте дерева может оказаться любой из них, – и денежная компенсация потом не спасёт, – люди затихли. Один Сяопэн продолжал настаивать:

– Ты что это, утверждаешь, что призрачный жених прячется среди нас? Тут у каждого есть имя и фамилия. Если не веришь, то держи факел – осмотри каждого, одного за другим.

Се Лянь подозвал Нань Фэна, и тот, подняв факел повыше, принялся разглядывать собравшихся. По коже мужчин градом катился пот; некоторые выглядели крайне напряжёнными, некоторые – растерянными, а некоторые – взбудораженными, но всё это были живые, человеческие лица.

Так и не обнаружив ничего подозрительного, Се Лянь обратился к толпе со словами:

– Господа, прошу меня простить. Дело в том, что я ранил призрачного жениха, но ему удалось скрыться. Определённо, он не мог далеко уйти. Раз мои спутники не видели его по дороге сюда, я опасаюсь, что тварь может прятаться среди вас. Пожалуйста, проверьте внимательно: не затесался ли в группу кто незнакомый?

При мысли, что злой дух стоит совсем рядом, люди не на шутку перепугались и принялись тщательно осматривать друг друга. Какое-то время это продолжалось, пока кто-то не воскликнул:

– А ты здесь откуда?

– Кто? – в изумлении поднял брови Се Лянь и поспешил подойти ближе.

Сяопэн вырвал факел у кого-то из рук и взмахнул им в сторону скрывавшейся в тени фигурки.

– Уродина! – выплюнул он.

В свете пламени показалось лицо с кривым носом и косыми глазами – это была Сяоин. В испуге она закрыла голову руками и пролепетала:

– Я… я всего лишь беспокоилась, потому решила прийти и взглянуть…

Видя её страх, Се Лянь забрал факел из рук Сяопэна и обратился к толпе:

– Ещё кого-то нашли?

– Нет, все свои. Каждого знаем лично! – закачали головами люди.

– Может, он вселился в чьё-то тело? – предположил Нань Фэн.

Поразмыслив пару мгновений, Се Лянь ответил:

– Не думаю. Он не бесплотен.

– У него ранг «свирепый», – настаивал Нань Фэн. – Возможно, он способен изменять облик.

Пока они пререкались, Сяопэн вновь поднял крик: «Призрачного жениха среди нас нет, вы убедились! Почему теперь нас не отпустите?!»

Толпа нестройно вторила ему. Се Лянь окинул их взглядом и обратился к людям: «Прошу вас! Стойте на месте и не отходите от храма ни на шаг!»

Если кто и хотел возразить, то, наткнувшись на суровый взгляд Нань Фэна, мигом передумал.

Вернулся Фу Яо и сообщил:

– Поблизости духа нет.

Окинув взглядом толпу, собравшуюся на поляне, Се Лянь протянул:

– Что ж… значит, он всё-таки прячется среди людей.

Глава 9

Затерянный в горах древний храм и лес подвешенных вниз головой трупов

Часть первая

Заметив в толпе Сяоин, Фу Яо нахмурил брови:

– Почему здесь женщина?

Хотя в его голосе не было злости, дружелюбным тон тоже назвать было нельзя, и Сяоин, услышав это, опустила голову.

– Она боялась, что случится несчастье, – ответил вместо неё Се Лянь, – вот и пришла взглянуть.

– Она шла за вами? – спросил у остальных Фу Яо.

Мужчины замешкались:

– Не припомню…

– Точно и не скажешь…

– Да нет же! Не было её с нами на пути в гору!

– Во всяком случае, я не видел.

– И я.

– Это потому, что я шла за вами тайком… – торопливо объяснила девушка.

Сяопэн сразу набросился на неё:

– И для чего это ты за нами следила? Совесть покоя не даёт? А может, ты и есть призрачный жених?

Едва прозвучали эти слова, вокруг Сяоин мгновенно образовалось пустое пространство. Она замахала руками:

– Нет, нет, это я, Ин! Действительно я! – воскликнула она и обратилась к Се Ляню: – Молодой господин, мы ведь уже встречались! Я помогала вам одеться и нанести румяна…

Вся толпа разом уставилась на него; люди начали перешёптываться, и до Се Ляня донеслись обрывки фраз: «предпочтения», «ненормальные», «трудно поверить». Он закашлялся:

– Этого требовали обстоятельства. Только для дела! Нань Фэн, Фу Яо, вы…

Обернувшись, принц обнаружил, что Нань Фэн с Фу Яо успели отойти от него подальше и теперь тоже таращатся во все глаза.

От их вида Се Ляню стало не по себе.

– Вы хотите что-то сказать? – спросил он.

Он и понятия не имел, как хорошо над его внешностью потрудилась Сяоин. Девушка придала его бровям изящную форму, покрыла лицо пудрой, накрасила губы. И пока Се Лянь не раскрывал рта, он казался нежной, утончённой красавицей. Глядя на него, духи войны начинали сомневаться в собственном рассудке – да кто же это перед ними!

Фу Яо толкнул Нань Фэна:

– Хочешь что-то сказать?

Тот замотал головой:

– Я промолчу.

Ответа Се Лянь так и не дождался, и в это время люди в толпе начали переговариваться:

– Что это? Храм Мингуана?

– Кто бы мог подумать, что он здесь, в горах! Удивительно, никогда раньше о нём не слышал!

Один за другим люди подходили взглянуть на диковинку.

Се Лянь протянул задумчиво:

– А ведь действительно, это храм Мингуана.

Нань Фэн заметил перемены в его голосе и спросил:

– В чём дело?

– Очевидно, что северные земли – владения генерала Мингуана. Здесь его почитают, ему молятся, совершают щедрые подношения, и сила его весьма велика – так отчего у подножия горы только храм Наньяна?

Духи войны молчали, ожидая продолжения.

Можно понять, почему чиновник, чью дочь похитили, обратил свои мольбы к Небесному Владыке: чем выше ранг небожителя, тем больше вероятность, что желание исполнится, а Цзюнь У тысячи лет был верховным божеством. Что касается местных жителей – генерал Мингуан и генерал Наньян положение занимали равное; у последнего даже было на тысячу храмов меньше. Так почему местные жители забыли своего покровителя и обратились к чужому?

Се Лянь тем временем рассуждал вслух:

– Допустим, призрачный жених захватил этот храм на горе Юйцзюньшань, и простые люди потеряли к нему дорогу. Они могли построить новое святилище, не так ли? Но вместо этого начали поклоняться другому богу.

Фу Яо, кажется, начал догадываться:

– Дело не в этом храме…

– Именно, – согласился Се Лянь. – Должна быть причина, по которой здешние люди больше не поклоняются Мингуану. Поделитесь со мной духовными силами ещё раз. Боюсь, мне придётся обратиться за советом…

И тут кто-то закричал:

– Надо же, сколько невест!

Се Лянь обернулся на голос и увидел, что люди, которым он велел оставаться на поляне, забыли о его предостережениях и теперь дружно ломанулись к входу в храм.

– Здесь очень опасно, не разбегайтесь! – громко крикнул Нань Фэн.

Но опять вмешался Сяопэн:

– Не слушайте их, они не посмеют нас тронуть! Мы все свободные люди, они нам не указ! Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь!

Он уже догадался, что небожители не причинят ему вреда, а потому совсем распоясался. Нань Фэн хрустнул пальцами – его терпение было уже на исходе. Будучи подчинённым генерала Наньяна, он действительно не имел права по собственному желанию ломать руки и ноги простым людям: если об этом узнают и подадут жалобу, последствия будут очень серьёзными.

Сяопэн гнусно захихикал:

– Я вас раскусил! Думали обдурить нас, да? Велите стоять здесь, а сами в это время обчистите храм и заберёте себе всю добычу!

С этими словами он устремился внутрь, и половина людей, поддавшись порыву, последовала за ним. Фу Яо взмахнул рукавом и равнодушно бросил:

– А, пусть делают что хотят. Эти люди безнадёжны. Их глупость у меня уже в печёнках сидит.

Из храма донёсся крик:

– Они мертвы!

– Мертвы? – удивился Сяопэн.

– Все до единой, – ответили в храме.

– Странно. Похоже, они умерли несколько десятков лет назад. Так почему не сгнили?!

Но тут ход его мыслей принял другое направление:

– Ну, мертвы так мертвы. Отвезём останки невест их родным – получим награду за тела.

Большинство товарищей Сяопэна с ним согласились: кто-то зашептался и завздыхал, но нашлись и те, кто обрадовался. Се Лянь, обеспокоенный, подошёл к входу и принялся уговаривать собравшихся:

– Пожалуйста, поскорее покиньте храм. На протяжении многих лет в этом зале, куда не проникал ветер, оседали миазмы разлагающихся тел. Если их вдохнёт обычный человек, быть беде.

Люди засомневались: стоит ли доверять словам незнакомца, как бы разумно они ни звучали? Сяоин тихонько взмолилась:

– Пожалуйста, давайте сделаем, как говорит молодой господин. Здесь опасно. Выходите…

Однако если мужчины не послушались Се Ляня, то речи девушки и вовсе пропустили мимо ушей. Она не оставляла своих попыток, но Пэн скомандовал:

– Ищем самые свежие тела. Если труп тут давно – неизвестно, жива ли ещё родня, так что можно на них силы не тратить…

Кто-то из толпы даже похвалил предводителя за практичность. Се Лянь уже не знал, смеяться ему или плакать.

– Не снимайте свадебные покрывала! – увещевал он. – Они ограждают энергию ян от энергии смерти. Вы полны жизни; кто знает, что начнётся, если мертвецы почувствуют её вкус!

Но ослеплённые жадностью люди уже посрывали с невест вуали. Се Лянь обменялся взглядами с подошедшим к воротам Нань Фэном и покачал головой. Он понимал, что им не остановить эту толпу. В конце концов, не мог же он избить их до потери сознания: случись что – бедолаги даже убежать не сумеют.

В этот момент рослый детина поднял покрывало с лица одной из невест и воскликнул:

– Проклятье! Эта девица так прекрасна, что могла бы подняться на Небеса!

Люди столпились вокруг него и зашушукались:

– Она и замуж-то выйти не успела, вот досада!

– Платье испорчено, но гляньте, какая красавица!

Эта невеста умерла не так давно – выглядела ещё как живая. Кто-то сказал:

– А дотронуться рискнёшь?

– Почему бы и нет! – фыркнул Сяопэн и погладил девушку по щеке. Кожа её оказалась на ощупь гладкой и шелковистой, и он, как зачарованный, вновь потянул руку.

Се Лянь не мог и дальше безучастно смотреть на это и собирался остановить Пэна, но тут подбежала Сяоин.

– Не надо! – взмолилась она.

– Не путайся у мужчин под ногами! – с этими словами Сяопэн отпихнул её, да так сильно, что девушка полетела на пол.

– Вы навлечёте на себя гнев Небес! – настаивала она, поднимаясь на ноги.

– Да чтоб тебя! Лицо уродливое, а слова и того хуже! – вспылил Сяопэн.

Он выругался и, очевидно, собирался толкнуть её снова, но Се Лянь успел отдёрнуть девушку назад. Сразу после этого раздался треск, и Сяопэн воскликнул:

– Кто меня ударил?!

Принц посмотрел на юношу и увидел, что у того на затылке зияет рана, из которой сочится кровь, а на земле рядом валяется камень. Сяоин застыла и торопливо принялась оправдываться:

– Простите, простите. Я… нечаянно, от испуга…

Что бы она там ни говорила, никто ей не поверил: камень прилетел из окна совсем с другой стороны. Люди дружно обернулись в ту сторону и успели заметить, как снаружи мелькнула тень человека.

– Это он! Тот урод с забинтованным лицом! – завопил Сяопэн.

Се Лянь, передав Сяоин на попечение Нань Фэну, сделал пару шагов вперёд, резво перемахнул через подоконник и бросился в сторону леса. Несколько других смельчаков последовали за ним.

Однако, достигнув опушки, Се Лянь внезапно ощутил запах крови. Почувствовав неладное, он остановился и крикнул:

– Стойте!

Но в пылу погони никто не стал его слушать. «Вот ты и стой, а нам награда нужна!» – завопили люди и, не сбавляя скорости, ринулись в чащу. Остальные вышли из храма и, увидев, что Се Лянь остался на опушке, столпились вокруг него, выжидая. Вскоре до них донеслись истошные вопли, и из леса показались тёмные силуэты тех самых смельчаков – нетвёрдой походкой они брели обратно. Мужчины похолодели от ужаса: в свете луны стало видно, что их товарищи с ног до головы залиты кровью.

Потеряй человек столько крови, он упал бы замертво, но они, подобно призракам, упрямо продвигались вперёд, шаг за шагом приближаясь к перепуганной толпе. Люди в панике пятились и отступали, пока все не сгрудились позади Се Ляня. А тот поднял руку и сказал:

– Спокойно. Это не их кровь.

Мужчины забормотали:

– Не наша… Она…

На едва различимых под слоем крови лицах отпечатался ужас. В лесу, откуда они только что вышли, царила кромешная тьма – не видно ни зги! Се Лянь взял в руки факел и сделал несколько шагов вперёд, держа его перед собой. Что-то закапало сверху, и пламя задрожало. Се Лянь посмотрел сначала на огонь, затем задрал голову и наконец подбросил факел высоко вверх.

За те несколько секунд, что огонь освещал деревья, люди успели отчётливо разглядеть длинные чёрные волосы, мертвенно-бледные лица, изодранную военную форму и руки, болтающиеся из стороны в сторону.

Больше сорока мужских трупов раскачивались в воздухе на разной высоте, подвешенные к деревьям вниз головой. Когда бы ни была пущена кровь, она ещё не высохла и продолжала капать на землю. Перед крестьянами раскинулся лес трупов, в котором шёл кровавый дождь.

Местные жители, отправившиеся на гору, были не из робкого десятка, но увиденное никак не укладывалось у них в голове. Люди оцепенели от ужаса; никто не проронил ни слова. Когда Нань Фэн и Фу Яо подошли и посмотрели на открывшуюся картину, лица обоих застыли.

– Зелёный Демон.

– Действительно, похоже на него.

– Не ходи туда, – обратился Нань Фэн к Се Ляню. – Если это он, быть беде.

– О ком вы говорите?

– Он почти «непревзойдённый», – ответил Нань Фэн.

– Что значит «почти „непревзойдённый“»? Немного не дотягивающий до этого ранга? – в недоумении переспросил принц.

– Верно, – подтвердил Фу Яо. – Зелёный Демон во дворце Линвэнь считается «свирепым», граничащим по уровню силы с «непревзойдённым». Такие вот леса с подвешенными трупами – его любимая забава. Можно сказать, этим и знаменит.

Се Лянь подумал: «Бессмыслица какая-то. Либо „непревзойдённый“, либо нет. Не бывает же „почти вознёсшихся“ или тех, кто „вот-вот вознесётся“. Это „почти“ только всех путает».

И тут он вспомнил, как незнакомец вёл его по лесу, а дождь стучал по раскрытому зонту… Неужели он защищал его от капель крови с мёртвых тел? Се Лянь ахнул.

– Что случилось? – тут же спросили духи войны.

Се Лянь в общих чертах описал, как возле паланкина встретил мужчину и как тот привёл его сюда. Когда принц закончил свой рассказ, Фу Яо недоверчиво покачал головой:

– По дороге я почувствовал силу этого заклятия: оно было очень мощным… А твой спутник вот так запросто его разрушил?

«Не просто разрушил. Он наступил на ловушку и даже её не заметил», – подумал Се Лянь, а вслух сказал:

– Именно. Мог ли это быть тот самый Зелёный Демон, о котором вы говорили?

– Я его не встречал, не могу сказать. Ты не заметил, были ли у этого мужчины какие-то особые приметы? – уточнил Нань Фэн после краткого раздумья.

– Серебряные бабочки.

При виде леса подвешенных вниз головой трупов Нань Фэн и Фу Яо сохраняли спокойствие, но стоило им услышать эти слова – и они изменились в лице.

– Что ты сказал? – переспросил Фу Яо. – Серебряные бабочки? Какие именно?

По его тону Се Лянь понял, что вопрос серьёзный, и попытался описать во всех подробностях:

– Не живые, а словно из серебра или хрусталя. Очень красивые…

Он заметил, как Нань Фэн и Фу Яо обменялись взглядами, полными ужаса.

Фу Яо долго молчал, а потом сказал резко:

– Уходим. Живо.

– Как – уходим? – удивился Се Лянь. – Мы ведь ещё не разобрались с призрачным женихом.

– Не разобрались? – Фу Яо недобро усмехнулся. – Кажется, ты и впрямь слишком долго пробыл в мире людей. Этот призрачный жених всего лишь «свирепый». Даже если здесь хозяйничает Зелёный Демон и лес мертвецов его рук дело, он всего лишь «почти „непревзойдённый“». А ты знаешь, кто повелевает теми серебряными бабочками?

– Нет, – честно ответил Се Лянь.

Фу Яо резко выдохнул и отчеканил:

– Нет времени рассказывать. Кратко: тебе с ним не справиться. Надо возвращаться на Небеса за подкреплением.

– Тогда возвращайтесь первыми.

– Ты…

– Он не замышлял ничего дурного, – упрямо сказал Се Лянь. – А если я и ошибаюсь… По твоим же словам выходит, что захоти он – и камня на камне не оставит от горы Юйцзюньшань и окрестностей. Тем более нельзя так просто покинуть это место. Давайте-ка вы отправитесь вперёд и узнаете насчёт подкрепления, а я пока побуду тут.

Фу Яо ясно дал понять, что не готов рисковать понапрасну, и принц не стал настаивать. Не желая терять ни минуты, дух войны взмахнул рукавом и стремительно зашагал прочь. Се Лянь повернулся к Нань Фэну, собираясь продолжить разговор, но тут в толпе снова поднялось волнение – кто-то закричал:

– Поймали! Поймали!

Пришлось на время оставить расспросы. Се Лянь обратился к людям:

– Кого поймали?

Из темноты показались двое. Первым шёл рослый мужчина: один из тех, кто первым бросился в чащу. Видимо, он был действительно храбрым человеком, если его не отпугнул кровавый дождь в лесу, полном трупов. За собой он тащил мальчишку, чьё лицо было скрыто под неряшливо намотанными бинтами.

Се Лянь вспомнил слова хозяина чайного домика: «Призрачный жених, живущий на горе Юйцзюньшань, настолько уродлив, что ни одна женщина не способна его полюбить… поэтому сердце его и наполнено ненавистью. Он похищает невест, чтобы расстроить чужое счастье». Тогда они решили, что это просто слухи, а теперь оказывается, что человек из рассказов действительно существует…

Только вот это ещё не значит, что калека и есть злой дух. Се Лянь как раз собирался повнимательнее рассмотреть паренька, когда подбежала Сяоин:

– Вы ошибаетесь! Это не призрачный жених! Нет!

– Его поймали с поличным, и ты ещё что-то говоришь? Я… – Сяопэн замолчал на полуслове, а потом воскликнул торжествующе: – Ага, теперь понятно, почему ты такая странная, всё твердишь «нет, не надо»! Ты с самого начала с ним сговорилась?!

Девушка в испуге замахала руками:

– Нет-нет. Ничего подобного. И он тоже ни при чём. Он правда ничего не сделал. Он просто обычный… обычный…

– Обычный кто? Обычный урод? – наступал Сяопэн. Он потянулся к бинтам на лице калеки. – Давайте-ка посмотрим, каков из себя обычный злой дух, которому нравится воровать чужих женщин!

Когда он попытался сорвать повязку, мальчик схватился за голову и пронзительно закричал – и крик этот был наполнен ужасом и мольбой. Се Лянь с силой сжал руку Сяопэна:

– Довольно.

Сяоин заливалась слезами, но, заметив, что Се Лянь готов вступиться за мальчика, усмотрела в этом свою последнюю надежду. Она бросилась к нему и вцепилась в рукав:

– Молодой… молодой господин, умоляю!.. Спасите его.

Се Лянь обернулся, и девушка тут же сконфуженно разжала пальцы, словно испугалась, что ему станет противно от её прикосновений и он откажется помогать.

– Всё в порядке, – сказал Се Лянь.

Калека поднял на принца красные от слёз глаза. Всего мгновение – и он снова опустил взгляд и принялся торопливо наматывать на голову распущенные бинты. Лица целиком видно не было, но хватило и мелькнувшего участка: кожу покрывали ужасные ожоги. Страшно представить, что ещё скрывалось под повязкой. Народ испуганно зашептался, и от этого бедняга съёжился только сильнее.

Се Лянь отметил странное сходство в поведении Сяоин и этого парнишки: оба избегали света, шарахались от людей и опасались смотреть им в глаза. Он вздохнул. Тем временем Сяопэн рядом с ним занервничал:

– Что ты задумал? Призрачного жениха поймали мы.

– Боюсь, эта задача вам не по зубам, – сказал Се Лянь, отпуская его руку. – Мой друг только что обыскал окрестности, но не нашёл следов духа. Этот мальчик, скорее всего, пришёл позже. Настоящий призрачный жених должен быть ещё где-то здесь.

Сяоин, набравшись смелости, выпалила:

– Ты просто хочешь получить награду! Но нельзя хватать кого попало и сдавать за деньги!

Юноша снова попытался её ударить, но на сей раз терпение у Се Ляня лопнуло. С самого начала этот смутьян доставлял им неприятности. Принц взмахнул рукой, мелькнула шёлковая лента Жое – и Сяопэн полетел кувырком. Нань Фэн, судя по всему, тоже достиг точки кипения: он отвесил валяющемуся на земле парню такого пинка, что тот охнул и больше не рискнул подняться. Своими глупыми речами этот человек распалял толпу, а когда он замолчал, остальные, лишившись лидера, стали куда более покладистыми. Раздалась пара недовольных выкриков – и всё стихло. «Теперь можно заняться делом», – подумал Се Лянь и обратился к мальчику, скорчившемуся на земле:

– Ты бросил в окно камень?

Несмотря на то, что голос принца звучал мягко, мальчик трясся как осиновый лист. Он робко поднял голову и кивнул.

– Он не хотел причинить вреда, – вступилась Сяоин. – Только хотел защитить меня от Сяопэна…

– В лесу на деревьях вниз головами развешаны трупы. Ты знаешь, что там случилось? – спросил Се Лянь.

И снова Сяоин ответила вместо мальчишки:

– Откуда нам знать… Но это точно, точно не он!

Все ещё дрожа, калека медленно покачал головой. Нань Фэн внезапно посмотрел на него и задал вопрос:

– Как ты связан с Зелёным Демоном?

Се Лянь вздрогнул. А вот мальчик, похоже, слышал это имя впервые и потому никак не отреагировал.

– Он просто напуган и не смеет заговорить… – сказала девушка.

Се Лянь хотел понять, почему она так рьяно защищает мальчика. Он попросил мягко:

– Юная госпожа, пожалуйста, поведай мне всё, что знаешь. Что случилось с этим ребёнком?

Под его взглядом девушка воспрянула духом. Она перестала закрывать лицо от света и принялась торопливо рассказывать, от волнения заламывая руки:

– Он правда не сделал ничего дурного. Просто живёт на горе Юйцзюньшань, а когда проголодается, спускается в деревню, чтобы стащить что-нибудь. Однажды он влез в наш дом… Он не разговаривал, но я увидела, что его лицо изранено, и просто дала бинты, чтобы он перевязал язвы. Время от времени я приношу ему еду…

Вначале Се Ляню показалось, что этих двоих могут связывать любовные узы, но теперь он убедился, что Сяоин заботится о мальчике как старшая сестра. Она снова заговорила:

– Люди решили, что он призрачный жених. Я ничего не могла поделать, только ждала и надеялась, что кто-нибудь поскорее поймает настоящего злого духа. Я подумала, раз уж вы, молодой господин, решили переодеться невестой, вы точно не схватите не того. Ведь он ни за что не приблизится к вашему паланкину. Но откуда мне было знать, что, едва вы уйдёте в горы, Сяопэн со своими людьми тоже отправится туда? Я испугалась и тайком догнала их… – Она загородила собой юношу, испугавшись, что его снова станут бить, и продолжила: – Никакой он не призрачный жених! Взгляните на него. Его кто угодно побьёт! Как бы он справился с отрядом солдат?

Се Лянь и Нань Фэн переглянулись.

Если она говорит правду, выходит, этот мальчик никак не относится к делу?

Калека, обмотанный бинтами, «свирепый» призрачный жених, «почти „непревзойдённый“» Зелёный Демон да в придачу могущественный хозяин серебряных бабочек, от упоминания которого небожители меняются в лице. Сколько посетителей на такую маленькую гору! Что за чертовщина тут творится?! Какая между всем этим связь? Се Лянь почувствовал, как разболелась голова, и потёр переносицу. Пока он не знал, можно ли доверять Сяоин, но ему в голову вдруг пришла одна идея:

– Скажи, госпожа, ты всегда жила здесь?

– Да, – ответила она. – Всю жизнь. И могу поклясться, что он не делал ничего такого…

– Я не о том, – махнул рукой Се Лянь. – В окрестностях горы Юйцзюньшань, за исключением этого места, никогда не возводились другие храмы Мингуана?

Сяоин задумалась.

– Хм… Должны были… – пробормотала она.

Се Лянь почувствовал, что нащупал нечто важное.

– Тогда почему в деревне стоит храм Наньяна? Где все святилища Мингуана?

– Строить-то их строили, – девушка почесала в затылке. – Но, как я слышала, всякий раз, когда пытались возвести храм Мингуана, он сгорал без причины. Вот люди и решили, что небесный генерал Мингуан почему-то обходит эти земли своей милостью, и обратились к генералу Наньяну…

Принц застыл на месте.

– Что с тобой? – спросил Нань Фэн.

И тут Се Лянь понял: всё же просто…

Невесты, которым нельзя улыбаться, сами собой загорающиеся храмы, скрытое среди горного лабиринта святилище Мингуана, прекрасная статуя небесного генерала Пэя и призрачный жених, который исчез после удара ленты Жое…

Слишком просто!

Его постоянно что-то отвлекало, поэтому он с самого начала не обращал внимания на очевидное.

Се Лянь ухватился за Нань Фэна:

– Дай мне духовной силы!

Опешив от такого обращения, Нань Фэн на какое-то время замер, но быстро пришёл в себя и переплёл свои пальцы с пальцами принца.

– Что случилось?

Се Лянь побежал вперёд, увлекая его за собой.

– Подожди немного, и я всё объясню. Сперва нужно разобраться с теми восемнадцатью мёртвыми невестами.

– Ты что-то перепутал? – удивился Нань Фэн. – Их там семнадцать. Или ты и себя уже в мёртвые невесты записал?

– Нет-нет-нет. Было семнадцать, а сейчас восемнадцать. Среди них одна фальшивая: призрачный жених!

Глава 10

Затерянный в горах древний храм и лес подвешенных вниз головой трупов

Часть вторая

Они бежали со всех ног, но, когда ворвались в храм, зал, где раньше стояли невесты, был уже пуст – лишь красные свадебные покрывала в беспорядке рассыпались по полу.

Се Лянь подумал: «Плохо дело. Теперь все умрут!» Он принялся быстро собирать покрывала, и едва закончил, как с улицы донеслись истошные крики. Се Лянь и Нань Фэн выглянули в окно и увидели, как группа женщин в багряных свадебных одеждах собирается в круг и медленно движется к людям.

Лицо каждой из них отливало синевой, на губах застыла улыбка, а руки они держали прямо перед собой. Это были те самые невесты из храма.

При виде них люди утратили остатки самообладания и бросились врассыпную. Все забыли про мальчика с забинтованным лицом – только Сяоин задержалась рядом с ним, чтобы помочь подняться на ноги. Се Лянь беспомощно прокричал:

– Да стойте же!

Но в который раз за сегодня он повторял эти слова – и в который раз люди пропускали их мимо ушей. Тогда он взмахнул рукой, Жое вспорхнула к небесам и закружилась в воздухе, словно какое-то чудесное существо. Привлечённые её танцем, мертвецы замерли и уставились на шёлковую ленту. Семеро из них, почуяв из леса запах крови, направились в ту сторону.

– Нань Фэн, догони их. Нельзя позволить им спуститься с горы! – приказал Се Лянь.

Можно было не уточнять: Нань Фэн уже бросился в погоню. А на Се Ляня в это время накинулись две другие невесты – они размахивали руками и пытались вцепиться в принца острыми алыми когтями. Он накинул им на головы свадебные покрывала – и их движения замедлились.

Как и следовало ожидать, под плотной вуалью они ничего перед собой не видели и не чуяли запахи. Трупы давно окоченели, поэтому не могли сами сорвать с себя накидки: руки не поднимались выше – они только водили ими перед собой, словно играя в жмурки. Эта картина была одновременно и жуткой, и потешной. Се Лянь помахал перед лицом покойницы, но та его не заметила и продолжила неловко загребать пальцами воздух. На секунду он задумался, затем пробормотал: «Простите…» – и, схватив невест за руки, положил их ладони на шеи друг друга.

Невесты, нащупав плоть, содрогнулись всем телом и, по-прежнему ничего не видя перед собой, принялись со злобой душить одна другую. Се Лянь поспешно отбежал и опять взмахнул рукой – Жое метнулась ярким всполохом и беззвучно опустилась на землю белоснежным кольцом.

– Все в круг! – крикнул он мечущимся в панике людям.

Пока мужчины колебались, Сяоин, поддерживая мальчика в бинтах, забралась внутрь. Спустя минуту она выбежала и вернулась, уже таща на себе находящегося без сознания Сяопэна. В этот момент одна из невест прыгнула к ней и потянулась схватить, но на границе круга наткнулась на незримую стену. Сяоин сообразила, что невесты не могут зайти за барьер, и сразу закричала:

– Скорей сюда!

Видя такое дело, толпа ломанулась в кольцо. К счастью, Се Лянь заранее велел Жое вытянуться в несколько раз, так что все влезли и никому не пришлось толкаться. Невесты же, поняв, что до людей им не добраться, развернулись и ринулись на Се Ляня.

Этого он и ждал. Принц выудил из рукава охапку свадебных покрывал, и ткани замелькали в воздухе. Его руки неустанно двигались, ноги не останавливались ни на мгновение. Как только очередная невеста подходила ближе, принц с поразительной меткостью набрасывал ей на голову покрывало. Под вуалью они становились слепы и принимались без толку топтаться на месте. У зрителей зарябило в глазах от того, с какой скоростью летали алые платки, – и толпа разразилась одобрительными возгласами:

– Ух ты!

– Потрясающе, просто невероятно!

– Он явно где-то этому учился!

Се Лянь по привычке ответил:

– Спасибо-спасибо. Кто при деньгах, поддержите монеткой, а у кого денег нет – своим вниманием…

Только произнеся это вслух, он осознал, что случайно повторил те слова, которые раньше говорил уличной публике, и сразу осёкся. Тем временем к нему устремились ещё несколько невест. Преодолев единым прыжком все восемь чи, которые отделяли их от принца, они вмиг оказались перед Се Лянем, и в нос ему ударил гнилостный запах. Принц взмыл в воздух; его тело сделалось лёгким, как пушинка, и, зависнув над землёй, он поспешил воспользоваться духовной связью:

– Линвэнь, всеведущая Линвэнь! У меня вопрос. Есть ли у генерала Мингуана близкая подруга?

– Ваше высочество, зачем это вам? – раздался в ушах голос бессмертной.

– Я сейчас в несколько затруднительном положении. Сказать по правде, за мной гонится дюжина мертвецов.

– Всё настолько плохо? – поразилась Линвэнь.

– Терпимо. Так что? Я понимаю, вопрос деликатный и неловко его обсуждать, поэтому и обратился к вам лично, без свидетелей. Это нужно для дела, и я не стану разглашать тайну…

– Ваше высочество, вы не поняли. Проблема не в том, что вопрос неудобный, а в том, что у генерала Пэя было множество любовниц – не сразу сообразишь, о которой идёт речь…

Услышав ответ, Се Лянь так резко приземлился, что едва не подвернул лодыжку:

– Что ж… А нет ли среди них какой-нибудь ревнивой женщины, вдобавок с увечьем?

– Как раз одну припоминаю…

Се Лянь отправил в полёт ещё два покрывала, сорвал очередную порцию аплодисментов, обернулся, поклонился со сложенными у груди руками, а затем продолжил разговор:

– Кто она?

– До своего вознесения Пэй был генералом, – начала рассказ Линвэнь. – На поле брани он повстречал Сюань Цзи, девицу, чей пыл уступал только её красоте. Она командовала армией противника…

– Хм. Сюань Цзи.

– Старина Пэй такой человек, что как завидит красавицу – хоть нож ему к горлу приставь, а он уже не отстанет. Та девушка сошлась с ним в бою, но потерпела поражение.

Сюань Цзи захватили в плен и под конвоем доставили в лагерь. Там она усыпила бдительность охраны и попыталась покончить с собой, но генерал Пэй спас ей жизнь, разрубив её клинок своим.

Он всегда питал к женщинам слабость, да и исход войны был к тому времени предрешён, так что генерал освободил Сюань Цзи. Ну а дальше знаете, как это бывает… они начали понемногу сближаться…

Пока Се Лянь увлечённо слушал рассказ, одна из невест таки ухитрилась дотянуться до его ноги и схватилась за неё с такой силой, что едва не вырвала кусок плоти. Се Лянь хотел было пнуть её, но подумал, что некрасиво бить девушек по лицу, – и извернулся так, чтобы удар пришёлся в плечо. Затем он накинул очередное покрывало.

– Какая красивая история.

– Поначалу так и было, – согласилась Линвэнь. – Но всё пошло прахом, когда Сюань Цзи захотела навечно связать свою судьбу с генералом Пэем.

Се Лянь добежал до храма, в два прыжка забрался на крышу и посмотрел вниз: на земле оставалось ещё пять-шесть мёртвых невест. Он вытер вспотевший лоб.

– Что же такого, если женщина хочет провести остаток жизни с возлюбленным?..

– Так-то оно так, но между двумя государствами шла война, кровь лилась рекой. Изначально они условились, что будут жить сегодняшним днём, без планов на будущее, и чтобы никаких разговоров о войне – только о любви… К тому же генерал Пэй такой человек, что… если на данный момент у него всего одна женщина – ей уже есть чем гордиться!

Се Лянь молчал, ожидая продолжения.

– Сюань Цзи – дочь генерала, девушка с пылким нравом. Уж если чего пожелает – вцепится мёртвой хваткой…

– Так, подождите, – перебил Се Лянь. – Сперва скажите, есть ли у неё увечье? И где?

– У неё… – на этих словах голос Линвэнь оборвался.

«Да что за издевательство! – подумал Се Лянь. – Как разговор доходит до самого интересного, у меня заканчиваются силы, и связь прерывается. В следующий раз попрошу сразу переходить к сути».

Пока он бегал от покойниц, успел ещё раз обо всём поразмыслить: если мальчик с забинтованным лицом не призрачный жених и деревенские тоже все узнали друг друга, тогда остаётся лишь одно место, где мог укрыться злой дух, – среди мёртвых невест!

Пока Се Лянь прятался между ними, призрачный жених не замечал обмана. Так же и сам принц не обратил внимания, когда женщин стало на одну больше. Ведь, если подумать, после удара Жое он видел только чёрный туман, улетающий в сторону леса. Пока Се Лянь был уверен, что преследует призрачного жениха, злой дух мог разминуться с ним в воротах, скрытый в клубах густого дыма, и затем вернуться в зал.

Если причина бед не «призрачный жених», а «призрачная невеста», всё встаёт на свои места!

Например, почему в окрестностях горы Юйцзюньшань нет ни одного храма Мингуана? Дело вовсе не в том, что местные жители не хотели их возводить, – они просто не могли этого сделать. Сяоин сказала: «Всякий раз храм сгорал без причины». Не похоже на совпадение. Скорее уж их поджигали нарочно. А для чего поджигать храмы? Обычно так поступают из ненависти, но на горе Юйцзюньшань стоит укрытое от посторонних глаз святилище с прекрасной статуей. Почему? Дух невесты сам носит свадебные одежды, однако не выносит вида других невест, которые проезжают мимо с улыбкой на лице. Опять же – почему?

Ревность и жажда единоличного обладания – других объяснений у Се Ляня не было. И если тот странный звук, будто по земле волочат что-то тяжёлое, на самом деле звук шагов, то остаётся только одно…

Накинув покрывала на всех преследующих его покойниц, он спустился на землю и остановился, чтобы отдышаться. Передохнув немного, Се Лянь принялся считать девушек: одна, две, три, четыре… десять.

Семь невест скрылись в лесу, преследуемые Нань Фэном. Десять он укрыл покрывалами, они все здесь. Остаётся последняя. За его спиной раздался тот самый шум. Се Лянь медленно обернулся и увидел в дверях храма невысокую фигуру. Он тихо вздохнул и подумал: «Так вот в чём дело».

Перед ним стояла низкорослая женщина, закутанная в алые свадебные одежды. На лице её не было и тени улыбки – лишь скорбь. На первый взгляд она казалась миниатюрной, но затем становилось понятно, что роста женщина всё-таки среднего. Ноги её были сломаны, и, передвигаясь на коленях, она била голенями по земле – «бум-бум». Так вот что за странный звук сопровождал её всюду.

Глава 11

Затерянный в горах древний храм и лес подвешенных вниз головой трупов

Часть третья

У женщины было овальной формы лицо и брови вразлёт – действительно, редкая красавица. Но прежде её красота блистала отвагой, а теперь всё очарование затмила обида. Она стояла на коленях, и подол её свадебного наряда был весь изорван.

Какое-то время они смотрели друг на друга, и наконец Се Лянь спросил:

– Сюань Цзи?

Похоже, долгие годы никто не называл её этим именем. Ненависть на её лице рассеялась, а взгляд просветлел:

– Это он послал тебя за мной? – Под этим «он» женщина определённо подразумевала генерала Пэя. – А что он сам? Не пришёл повидаться?

В её голосе было столько страсти и надежды, что Се Лянь не нашёл в себе силы сказать «нет». Не дождавшись ответа, Сюань Цзи устремилась вглубь храма.

Она прильнула к прекрасной скульптуре бога войны, и её алые свадебные одежды разметались по полу огромным кровавым цветком. Растрёпанная, с лицом, на котором читалась нестерпимая мука, красавица всё вопрошала:

– Почему он не приходит ко мне? Почему?

На этот вопрос Се Лянь тоже не мог ответить, и ему оставалось только хранить молчание. Сюань Цзи задрала голову, впилась взглядом в статую перед собой и застонала:

– Милый мой, ненаглядный Пэй! Ради тебя я предала родную страну, бросила всё, что у меня было, стала такой. Почему же ты не приходишь ко мне? – Она принялась обеими руками рвать на себе волосы: – Неужели твоё сердце сделано из камня?

Она рыдала, а Се Лянь обдумывал услышанное. Сюань Цзи сказала, что ради генерала Пэя предала родину – неужели генерал воспользовался близостью, обманом выведал у неё секретную информацию, и это привело страну к поражению? Ещё Сюань Цзи сказала, что ради генерала Пэя она стала такой, очевидно, подразумевая своё увечье. Калека не смогла бы стать генералом – значит, ноги она сломала позже. И это тоже имеет отношение к генералу Пэю? Выходит, генерал воспользовался её любовью, а потом бросил – и это разбило ей сердце?

В другой ситуации Се Лянь счёл бы подобные мысли недостойными, но Сюань Цзи погубила столько невинных людей – и потому, как бы противно ему ни было, он должен был докопаться до правды.

Тут снаружи раздался пронзительный женский крик:

– Помогите! Помогите!

Се Лянь и Сюань Цзи одновременно посмотрели в окно. Они увидели, что какой-то человек, громко бранясь, пытается вытащить юношу в бинтах за пределы белого круга, а Сяоин изо всех сил вцепилась в ноги нападающего, чтобы ему помешать. В мужчине Се Лянь узнал Сяопэна.

– Пошла прочь! Дура, своими криками ты привлечёшь нечисть! Что тогда?!

– И пусть приходят! Ты хуже злого духа! Я… Уж лучше я встречусь с ними!

Оказалось, что Сяопэн, провалявшись какое-то время без сознания, пришёл в себя. Увидев, как вокруг на ощупь бродят мёртвые невесты, он сперва испугался, но потом смекнул, что людей они не видят. Храбрости ему было не занимать, а вот ума недоставало. Он хотел, пока остальные не смеют шевельнуться, сбежать в деревню, забрав с собой мальчишку в бинтах, и получить обещанную награду. Виновен мальчик или нет, его не волновало. Главное – убедить людей в деревне. Помешала ему Сяоин, которая ухватилась за него и завопила так, что вздрогнули и Се Лянь с Сюань Цзи в храме, и даже мёртвые невесты в его окрестностях. Принц мрачно подумал, что стоило стукнуть Сяопэна посильнее – чтобы лежал без движения все три дня и три ночи.

– Вернитесь в круг! – закричал Се Лянь, однако было поздно.

Увидев, что к нему приближается чёрный туман, Сяопэн торопливо попятился, но руки у него были заняты мальчиком-калекой, а за ноги ухватилась Сяоин. Парень замешкался; в ту же секунду его окутал мрак – и он стал добычей Сюань Цзи. Бедолага обернулся и не поверил: неужели эта женщина с растрёпанными волосами и злым лицом – та самая красавица-невеста, которой они недавно восхищались?

Вот теперь он познал настоящий ужас. Сяопэн заорал, когда пальцы Сюань Цзи вонзились в его затылок, а затем одним движением она оторвала его голову от тела!

Люди, наблюдавшие за происходящим из белого круга, закричали. Сяоин, не переставая визжать от страха, с трудом втащила мальчика-калеку за защитный барьер. Сюань Цзи было протянула к ним руку, но Се Лянь ринулся вперёд, загородил собой людей и сказал твёрдо:

– Генерал, достаточно убийств.

Назвав её генералом, он хотел напомнить ей о том, что некогда она была героиней и защищала свою родину от вражеских войск на поле боя. Но Сюань Цзи раздавила заходящуюся криком голову в руках… В этот момент её прекрасное лицо исказилось, и на нём проступила холодная усмешка.

– Он боится взглянуть на меня?

Се Лянь уже не знал, что и делать. Поначалу он думал прикинуться посланником генерала Пэя, но теперь понял, что Сюань Цзи нужно вовсе не это. Она расхохоталась, а затем обернулась в сторону храма:

– Я сжигаю твои святилища, навожу смуту на твоих землях! И всё ради того, чтобы ты пришёл. Я жду тебя много лет! – Она не отводила глаз от статуи бога войны в глубине зала; безумный смех сменился рыданиями: – А ты всё не идёшь! Это потому, что знаешь, что виноват передо мной? Посмотри на мои ноги! Посмотри, какой я стала! Я сделала всё это ради тебя! Неужели и правда твоё сердце сделано из камня?!

Как человек посторонний, Се Лянь не считал себя вправе кого-либо судить, но всё же поймал себя на мысли: «Если ты хотела увидеться с ним, нельзя было выбрать нормальный способ? Меня бы кто так приглашал – я бы точно не согласился…»

Сяоин, затащив мальчика в бинтах обратно в круг, обеспокоенно наблюдала за происходящим.

– Молодой господин… – прошептала она.

В ответ Се Лянь улыбнулся, чтобы успокоить её. Но при виде этой улыбки лицо Сюань Цзи исказила гримаса. Она отпрянула от божественной статуи и кинулась на принца:

– Не смотришь на меня, хочешь видеть только улыбки других девушек? Что ж, я позволю тебе наглядеться вволю!

Слова её явно были обращены к генералу Пэю. Сначала Се Лянь посчитал, что Сюань Цзи завидует невестам, потому что ей самой не суждено было выйти замуж за любимого. Но, похоже, генералу всегда нравились весёлые девушки – и, обезумев, Сюань Цзи решила, что все эти счастливые невесты предназначены ему. Неудивительно, что она сожгла все храмы Мингуана у подножия горы: множество женщин посещало те святилища, а она не собиралась ни с кем делить возлюбленного.

Сюань Цзи не зря удостоилась ранга «свирепая»: несмотря на сломанные ноги, передвигалась она с чудовищной скоростью и даже после удара Жое оставалась полна сил. Женщина вцепилась в Се Ляня, и они покатились по траве. Принц собирался было призвать на помощь ленту, но услышал громкий вопль: Сяоин, размахивая подобранной с земли палкой, со всех ног неслась ему на помощь, и собственный крик как будто придал ей храбрости. Сюань Цзи даже пальцем не шевельнула, лишь обратила на девушку полный ненависти взгляд – та отлетела на несколько чжанов и тяжело ударилась головой об землю!

Мальчик-калека хрипло закричал и бросился к Сяоин.

Се Лянь приподнялся и тут же почувствовал прикосновение ледяных пальцев к своему затылку: похоже, Сюань Цзи хотела оторвать и его голову, как поступила с Сяопэном. В отчаянии Се Лянь ухватил противницу за запястье и крикнул:

– Свяжи!

Повинуясь зову, белый шёлк с едва слышным шуршанием окружил Сюань Цзи и скрутил ей руки за спиной. Сломанные ноги не позволили женщине увернуться. Она с грохотом упала и принялась кататься по траве, пытаясь освободиться от пут, но узлы затягивались только туже. Не успев даже отдышаться, Се Лянь сразу поднялся на ноги и бросился к Сяоин.

Люди, лишённые защиты Жое, боялись пошевелиться. Лишь несколько смельчаков, поняв, что мёртвые невесты больше не представляют опасности, отделились от толпы и подошли к Сяоин. Мальчишка в бинтах стоял возле неё на коленях, в смятении заламывая руки и не зная, чем помочь. Никто не решался передвинуть тело, ведь от такого удара она наверняка что-нибудь сломала; люди боялись сделать ещё хуже. Се Лянь наскоро её осмотрел и понял, что, как бы осторожны они ни были, это уже ничего не изменит: после такого удара бедняжке не жить.

Он был едва с ней знаком и разговаривал всего-то несколько раз, но успел узнать, что наружность её неказиста, зато сердце наполнено добротой. Девушка не заслуживала такого конца.

Сюань Цзи была накрепко связана шёлковой лентой, так что Се Лянь сосредоточил всё внимание на Сяоин. «Нельзя оставить её лежать вот так!» – подумал он и бережно перевернул девушку.

Лицо её было покрыто кровью, и люди в толпе зашептались и заохали, глядя на это. Сяоин ещё дышала; она спросила чуть слышно:

– Молодой господин, от меня больше вреда, чем пользы?

Она ничем не помешала Се Ляню, но, сказать по правде, и не помогла. С самого начала принц собирался использовать Жое, и ничьё вмешательство не входило в его планы. Да и что могла хрупкая девушка против могущественного демона? Ударить противницу палкой? Она бы не успела даже подойти… Выходит, её жертва была напрасна.

– Ничего подобного, – возразил Се Лянь. – Ты мне очень помогла. Смотри, ты отвлекла злого духа, и благодаря этому я сумел с ним справиться. Спасибо! Просто в следующий раз сначала предупреди, а то я не успею отреагировать.

– Ах, молодой господин, не нужно меня обманывать, – улыбнулась Сяоин. – Я знаю, что бесполезна, да и следующего раза не будет.

Её речь стала невнятной, изо рта пошла кровь. Стало видно, что у неё сломано несколько передних зубов. Мальчик в бинтах не говорил ни слова, только дрожал и плакал. Сяоин повернулась к нему:

– Ты больше не ходи в деревню воровать. Если люди тебя поймают – убьют.

– Если проголодается, он всегда может обратиться ко мне, – заверил Се Лянь.

– Правда? Спасибо вам большое… – Она улыбнулась, и из её маленьких глаз вдруг потекли слёзы. Едва слышно она продолжила: – Мне кажется, за всю свою жизнь я не прожила и нескольких счастливых дней.

Се Лянь не знал, что на это сказать, и легонько похлопал её по руке. Девушка снова выдохнула:

– Ах, ну и ладно! Может быть, я… рождена невезучей.

Её слова прозвучали неожиданно нелепо: кривой нос, косящие глаза, некрасивое лицо, залитое кровью и слезами, – всё это выглядело как-то неуместно и глупо.

– Но даже если так, – Сяоин всё говорила, пока слёзы текли по её щекам, – я всё же… всё же…

Это были её последние слова. Мальчик-калека, поняв, что она скончалась, обнял мёртвое тело и тихо заплакал, уткнувшись головой в её живот, словно лишился единственной опоры и никогда больше не решится поднять голову. А Се Лянь протянул руку, чтобы закрыть ей глаза, и подумал: «Ты сильнее меня».

В этот момент прозвучал звук колокола: «Бом! Бом! Бом!» – и у Се Ляня закружилась голова.

– В чём дело? – удивился он и огляделся по сторонам: все невесты лежали на земле, вытянув руки к небу. Люди из деревни попа́дали на траву и не двигались, сражённые колокольным звоном, и Се Лянь тоже почувствовал слабость. Прижав ладонь ко лбу, он с усилием выпрямился, но не устоял на ватных ногах и упал на колено. Кто-то подхватил его. Подняв голову, принц увидел Нань Фэна. Оказывается, мёртвые невесты, за которыми тот погнался, разбрелись по лесу. Чтобы поймать всех, ему пришлось обойти гору – дух войны только-только вернулся. Отметив, что его товарищ совершенно спокоен, Се Лянь спросил:

– Ты знаешь, что это?

– Не волнуйся, – ответил Нань Фэн. – Это подкрепление.

Проследив за его взглядом, Се Лянь увидел перед храмом Мингуана целый строй облачённых в доспехи солдат – они возникли словно из ниоткуда. Воины имели бравый вид; их переполняла сила, и каждый был окутан божественным светом. А перед шеренгой стоял генерал: высокий, молодой и, очевидно, не простой смертный. Заложив руки за спину, он подошёл к Се Ляню, поклонился и приветствовал его:

– Ваше высочество наследный принц.

Тот и рта раскрыть не успел, как Нань Фэн прошептал ему на ухо:

– Это генерал Пэй.

Се Лянь бросил взгляд на лежащую на земле Сюань Цзи.

– Генерал Пэй?

Юноша перед ним не слишком походил на тот образ, что представлял себе принц. И от собственной статуи он разительно отличался: скульптура изображала мужчину энергичного и источала агрессию. А этот молодой генерал, хоть и тоже красивый, вид имел холодный и невозмутимый, словно его лицо было вырезано из камня. С равным успехом он бы сошёл и за полководца, и за какого-нибудь чиновника.

– Из дворца Линвэнь нам сообщили, что текущая ситуация на горе Юйцзюньшань может быть связана с нашим храмом, и мы поспешили явиться, – сказал генерал Пэй. Он взглянул на Сюань Цзи, лежащую на земле. – Вижу, это правда. Что ж, благодарю за услугу, ваше высочество.

Се Лянь мысленно вознёс хвалы Линвэнь. И кто говорит, что её дворец плохо работает?

– И вам спасибо, генерал Пэй, – ответил принц.

Услышав это имя, Сюань Цзи вдруг вскинула голову и пылко заговорила:

– Милый мой Пэй! Это ты? Неужели ты наконец пришёл? – Надежда придала ей сил, и, хотя её по-прежнему опутывала лента Жое, женщине удалось подняться на колени. Но стоило ей взглянуть на полководца, как радость покинула её внезапно побледневшее лицо. – Кто ты?!

Се Лянь уже обменялся с Нань Фэном несколькими фразами и в общих чертах описал ситуацию. Услышав этот вопрос, он удивился:

– Разве это не генерал Пэй? Или она не узнаёт его? Да как такое возможно?! Она же так долго его ждала!

– Это генерал Пэй, – ответил Нань Фэн. – Только не тот, которого она хотела видеть.

Се Ляню показалось это странным:

– Неужели существует два генерала Пэя?

– Именно так!

Старший генерал Пэй, возлюбленный Сюань Цзи, был главным божеством храма Мингуана, а тот, кто явился на зов Линвэнь, – его потомком Пэй Су. Чтобы различать их, все звали юношу генерал Пэй-младший. В храме Мингуана поклонялись им обоим, только статуя старшего божества располагалась лицом к входу, а статуя младшего – позади него, к воротам спиной. Хоть они и родились в разное время, на вид они казались братьями. Надо сказать, то был исключительный случай: чтобы двое небожителей происходили из одной семьи.

Сюань Цзи осмотрелась, но не нашла среди солдат того, кого так жаждала увидеть.

– А что Пэй Мин? – холодно спросила она. – Почему не явился? Не пришёл повидаться со мной…

– Генерал Пэй занят важными делами, – слегка склонил голову Пэй-младший.

– Важными делами? – пробормотала Сюань Цзи. Длинные волосы упали ей на лицо, и она заплакала: – Я жду его сотни лет, а у него важные дела? В былые годы он мог за одну ночь пересечь половину страны ради встречи, а теперь не находит времени даже одним глазком взглянуть на меня. Нет у него никаких дел… Это всё ложь.

– Генерал Сюань Цзи, вам придётся отправиться с нами, – сказал Пэй Су.

Жое отпустила пленницу и вернулась на запястье Се Ляня, а тот легонько погладил ленту, успокаивая. Одновременно из шеренги вышли двое солдат и двинулись к Сюань Цзи. Та застыла в растерянности и позволила схватить себя, но потом принялась вырываться, обратив лицо к небесам и яростно бранясь:

– Пэй Мин, я проклинаю тебя!

Се Лянь опешил и подумал: «Она что, осмелилась проклинать генерала на глазах у его потомка?»

Но на лице Пэя-младшего не дрогнул ни один мускул.

– Прошу прощения за эту сцену, – только и вымолвил он.

А Сюань Цзи всё не унималась:

– Будь ты проклят! Лучше никогда не влюбляйся, иначе, придёт день, моё проклятие тебя настигнет, и будешь ты, как я, до скончания веков каждую минуту гореть в неугасимом пламени страсти! В пламени, которое испепелит твоё тело и душу…

Когда её голос охрип и крики стихли, Пэй Су сказал Се Ляню и остальным:

– Извините, мне нужно немного времени.

Он поднял два указательных пальца и слегка надавил себе на виски. Этот жест использовался при духовной связи: небожитель сейчас с кем-то разговаривал. Спустя мгновение он сказал: «Хм!» – опустил руки и снова свёл их за спиной, а затем обернулся к Сюань Цзи.

– Генерал Пэй велел передать вам, что этому не бывать.

– Проклинаю тебя! – снова закричала Сюань Цзи.

Небожитель взмахнул рукой:

– Уведите.

Двое солдат потащили неистово сопротивляющуюся Сюань Цзи прочь.

– Позвольте узнать, какое наказание её ждёт? – спросил Се Лянь.

– Её заточат под горой, – ответил генерал Пэй-младший.

Заточение под горой было весьма распространённым способом расправиться с нечистью. Поколебавшись мгновение, Се Лянь всё же сказал:

– Обида Сюань Цзи очень сильна. Она будет вечно пылать ненавистью к генералу Пэю за то, что предала ради него родину и лишилась ног… Боюсь, долго удерживать её не получится.

Пэй-младший чуть наклонил голову:

– Она сказала, что предала родину и сломала ноги из-за генерала Пэя?

– Говорила, что стала такой из-за него. Подробности мне неизвестны…

– Что ж, её слова нельзя назвать ложью, но и всей правды в них нет. Она действительно изменила родине ради любви. Только вот… После того как они расстались, Сюань Цзи, чтобы удержать генерала Пэя, сама предложила выдать ему военные тайны. Генерал не желал такой победы и отказался.

Вот уж ни за что бы Се Лянь не подумал, что «ради тебя я предала свою страну» может означать именно это.

– А что её ноги?..

– Сама сломала.

– Сама?

– Генералу Пэю не нравятся сильные женщины, – равнодушно сказал Пэй Су. – А Сюань Цзи всегда и во всём стремилась быть первой. Вот почему их роман был недолог. Но Сюань Цзи продолжала упорствовать: сказала, что ради него готова пойти на жертвы и измениться. Сломала себе обе ноги и так добровольно превратилась в калеку. Она оборвала себе крылья, надеясь этим привязать генерала Пэя. Генерал не оставил её: приютил и заботился… но никогда не собирался брать в жёны. Заветное желание Сюань Цзи не сбылось, и тогда она покончила с собой. Не от горя, а из жажды мести – чтобы вынудить генерала Пэя скорбеть. Однако прошу прощения за откровенность… – На протяжении всего рассказа юноша сохранял невозмутимость и последнюю фразу тоже произнёс очень спокойно: – Этому не бывать никогда.

Се Лянь ничего не ответил, потёр переносицу, а сам подумал: «Что за люди!»

– Я тоже не знаю, кого винить, – снова сказал генерал Пэй-младший. – Знаю только, что, если бы генерал Сюань Цзи с самого начала не пыталась цепляться за прошлое, до такого бы не дошло. Разрешите откланяться, ваше высочество.

Се Лянь тоже сложил руки у груди в прощальном жесте.

– Во дают! – воскликнул Нань Фэн.

Принц задумался. Сам посмешище для людей и для духов, тот ещё чудак, не ему судить других. Кто прав, кто виноват в отношениях генерала Пэя и Сюань Цзи – решать только им. Жалко только семнадцать ни в чём не повинных невест и тех, кто их сопровождал: вот уж поистине трагическое стечение обстоятельств.

Кстати, о невестах! Он обернулся взглянуть на них и увидел, что время наконец обрело власть над мёртвыми телами: одни трупы истлели до костей, другие принялись разлагаться, источая сильное зловоние. От этого запаха люди начали приходить в себя. Едва открыв глаза, они лицезрели перед собой эту картину – было от чего лишиться ума!

Воспользовавшись случаем, Се Лянь прочитал им проповедь о добре и зле и о воздаянии за поступки, а ещё посоветовал по возвращении в деревню найти способ известить семьи погибших, чтобы те пришли взглянуть на тела. И строго-настрого запретил брать за это деньги или заниматься иными позорными делами. Затем обязательно следовало отслужить погребальные службы по всем невестам. Пережив подобную ночь, полную ужасов, и к тому же потеряв главного заводилу, толпа не смела ему возражать. Дрожа от страха, все они согласились исполнить его наказ, чувствуя, как пробуждаются от дурного сна. И тогда люди поняли: разве прошлой ночью они не вели себя как одержимые? Как можно было думать о наживе, когда погибло столько невинных? Размышляя о том, что произошло, все испугались самих себя. Вчера они тупым стадом шли за своим предводителем. Теперь же, содрогаясь от ужаса при одном только воспоминании об этом, мужчины рухнули на колени и взмолились о прощении, обращаясь к Небесам и искренне раскаиваясь в содеянном.

Светало. В горах волки ещё караулили добычу, так что Нань Фэн, только недавно вернувшийся из чащи, снова получил задание: проводить людей к подножию горы. Он не стал возражать, но условился позже обсудить с Се Лянем тот лес подвешенных трупов и план дальнейших действий.

Очнувшись, парнишка в бинтах снова сел подле тела Сяоин и молча обнял её. Се Лянь опустился на землю рядом с ним и долго думал, что же сказать мальчику в утешение, но вдруг заметил, что с повязок юноши сочится кровь.

Кровь из леса мертвецов уже давно бы высохла, а эта была совсем свежей. Забеспокоившись, что мальчик может быть ранен, Се Лянь предложил:

– Кажется, тебе нужна помощь. Позволь мне взглянуть.

Юноша медленно поднял голову и робко посмотрел на принца красными глазами. Се Лянь чуть улыбнулся:

– Не бойся. Мало ли что там за ссадина, обязательно нужно перевязать её. Сними повязки, меня таким не напугать.

Юноша какое-то время колебался, но затем отвернулся и слой за слоем размотал бинты на своей голове. Он двигался очень медленно, а Се Лянь терпеливо его ждал, уже обдумывая дальнейший план действий: «Нельзя оставлять мальчика на горе Юйцзюньшань. Но куда ему пойти? Взять его с собой на Небеса я не могу – кто знает, как я сам завтра буду добывать пропитание… Нужно обязательно найти для него безопасное место. А ещё разобраться с Зелёным Демоном…»

Тут калека закончил снимать повязки и повернулся.

Когда Се Лянь увидел лицо парнишки, ему почудилось, что земля ушла у него из-под ног.

Глава 12

Демон в красном сжигает храмы литературы и войны

Се Лянь ожидал увидеть серьёзные раны, но представшая перед ним картина оказалась куда страшнее. Багровые шрамы покрывали лицо калеки, а из-под них виднелись три или четыре едва различимых человеческих лица. Не больше детской ладошки, они расположились на его щеках и на лбу, сморщенные от ожогов и застывшие будто в беззвучном крике.

Принцу показалось, что он очутился в дурном сне. Вне себя от страха, он и сам не заметил, как вскочил на ноги; его лицо перекосило от ужаса. Мальчик и без того волновался, пока снимал с головы повязки, а увидев такую реакцию на своё увечье, и вовсе попятился. Решив, что Се Ляню противно смотреть на него, калека закричал, закрыл лицо руками и ринулся в лес с неожиданной прытью.

– Постой! – опомнился Се Лянь и побежал следом: – Подожди! Вернись!

Но мальчик оказался шустрее, к тому же он хорошо знал горные тропы и привык скрываться в темноте. Сколько Се Лянь ни гнался за ним, сколько ни звал – парнишка исчез без следа. Некого было попросить о помощи, и энергии для разговора по духовной связи не осталось. Больше часа он рыскал по лесу, не оставляя попыток найти мальчика, но всё без толку. Наконец порыв холодного ветра привёл принца в чувство. Какой смысл носиться туда-обратно, как курица без головы? Для начала надо успокоиться и вернуться к храму за останками Сяоин.

В лесу за храмом собралась группа людей в чёрных одеждах. С сосредоточенными лицами они бережно снимали с ветвей покойников и складывали их на землю. Трупов набралось уже не меньше сорока. На опушке стоял, скрестив руки на груди, высокий мужчина и невозмутимо взирал на происходящее. Это был Фу Яо. Похоже, дух войны вернулся и привёл помощь из дворца Сюаньчжэня.

Се Лянь хотел что-то сказать, но позади него раздались шаги: Нань Фэн, проводив крестьян, вернулся обратно – и немедленно прицепился к Фу Яо:

– А ты разве не сбежал?

Это прозвучало откровенно ехидно, и Фу Яо недовольно поднял брови. Меньше всего Се Ляню хотелось слушать их перебранку в такой момент, и он поспешил ответить:

– Это я попросил его привести подкрепление.

Нань Фэн усмехнулся:

– И где оно? Я-то думал, ты хоть вашего генерала позовёшь.

Фу Яо ответил спокойно:

– На Небесах мне сказали, что генерал Пэй-младший уже занимается этим делом, поэтому я не стал отвлекать генерала Сюаньчжэня. Да и не думаю, что он согласился бы прийти: слишком занят.

Насколько Се Лянь мог судить, Му Цин не стал бы помогать ему, даже если бы нашлось время. Но сейчас это не имело никакого значения, и принц только устало произнёс:

– Для начала перестаньте ругаться и помогите мне найти того мальчика-калеку.

Нань Фэн нахмурился:

– Разве он не остался сидеть вместе с тобой у тела девушки?

– Я напугал его, попросив снять повязку, – объяснил Се Лянь.

Фу Яо улыбнулся:

– Напугал? Да ладно, не настолько уж ты страшен в этом женском наряде.

Принц вздохнул:

– Это моя вина: я замешкался и не остановил его вовремя. После смерти Сяоин мальчик был не в себе от горя. Похоже, моя реакция, когда он снял бинты, стала для него последним ударом…

Фу Яо поморщился:

– Он правда настолько уродлив?

– Дело не в уродстве. У него… поветрие ликов.

Услышав это название, Нань Фэн и Фу Яо замерли как вкопанные. Они поняли, что так напугало Се Ляня.

Восемьсот лет назад Сяньлэ захлестнула эпидемия, которая в итоге и погубила государство. Сначала на телах заражённых появлялись болезненные волдыри. Постепенно они росли и становились твёрже, затем меняли свою форму: на них проступали очертания глаз, носа и рта. Очертания эти становились всё чётче, пока не превращались в человеческие лица. Если ничего не предпринять, язвы на теле множились, и ходили слухи, что со временем лица начинают говорить и кричать.

Это и было поветрие ликов.

На лице Фу Яо отразилась целая гамма эмоций. Он опустил руки.

– Невозможно! С болезнью давно покончено!

– Ошибки быть не может.

Духи войны молчали, не зная, что ответить. А принц продолжил:

– Ещё на его лице следы ожогов: возможно, он пытался выжечь эту скверну.

Первой реакцией многих заболевших было схватиться за нож и срезать признаки недуга со своей плоти. Никакие увечья не пугали людей так, как сама зараза. Они были готовы жечь себя огнём и ломать кости, лишь бы избавиться от хвори. Нань Фэн понизил голос:

– Выходит, он не обычный человек. Ему должно быть несколько сотен лет, не меньше. Важнее другое… он может быть заразен?

В голове Се Ляня крутилось множество разных вопросов, но он заставил себя сосредоточиться и хорошенько подумать над сказанным, а затем ответил:

– Не может. Поветрие ликов распространяется как пожар. За столько лет на горе Юйцзюньшань он должен был заразить всю округу. Похоже, его болезнь уже… прошла. Остались только шрамы.

Положение было крайне серьёзным. Фу Яо, по-видимому, занимал высокое положение во дворце Сюаньчжэня: по его приказу помощники вдоль и поперёк обыскали окрестные леса. Но следов мальчика так и не нашли: возможно, он успел спуститься с горы и спрятаться где-то среди людей в деревне. Им оставалось только вернуться в небесные чертоги, попросить дворец Линвэнь о содействии и терпеливо ждать новостей. К счастью, парнишка не представлял опасности для других. Се Лянь лишь беспокоился, как бы беднягу не приняли за чудовище, а то со страху люди, не разбираясь, попытаются убить его.

Не желая больше задерживаться, принц взял на руки тело Сяоин и пошагал в деревню. Он так глубоко погрузился в раздумья, что осознал происходящее, только когда хозяин чайной принялся бранить его: оказывается, принц принёс покойную прямо туда. Он быстро извинился и отправился на поиски того, кому поручить похороны. Уладив этот вопрос, Се Лянь возвратился в чайную, сел за стол и тихо вздохнул.

С делами было покончено, но он чувствовал себя совершенно опустошённым: несколько дней после вознесения показались ему утомительнее, чем целый год, проведённый в мире людей за собиранием мусора. Погоня с прыжками, полётами и беготнёй по стенам – каждая косточка в его теле ныла так, будто сейчас рассыплется на части. И этот маскарад с костюмом невесты! А сколько ещё вопросов осталось без ответа… Се Лянь всерьёз задумался, не обзавестись ли ему табличкой «Сбор мусора лучше вознесения!» и не отправиться ли с ней в мир смертных доносить до людей эту свежую идею.

Тут возле его столика возник Фу Яо. Дух войны подобрал полы одежды и уселся рядом с Се Лянем. Какое-то время он пристально смотрел на принца, наконец не выдержал, закатил глаза и недовольно спросил:

– Ну почему ты всё ещё в этом платье?

Се Лянь успел даже немного соскучиться по этой гримасе. Чтобы отвлечься от горестных мыслей, он занялся своим нарядом: переоделся в привычный костюм и смыл косметику.

– И я разговаривал с генералом Пэем-младшим в таком виде? Нань Фэн, ты мог бы мне и напомнить! – смущённо пробормотал он, размазывая по щекам румяна.

Фу Яо съязвил:

– Просто в этом наряде ты выглядел таким счастливым!

А Нань Фэн, который пробе́гал весь день и только-только сам уселся отдохнуть, лишь отмахнулся:

– Ах, какая разница! Генералу Пэю-младшему совершенно всё равно, кто во что одет. Да напяль ты хоть костюм в десять раз смешнее, он бы и то не заметил. И уж тем более не стал бы ни с кем обсуждать.

В благодарность за всё, что Нань Фэн сегодня для него сделал, Се Лянь налил ему чаю, а сам в это время подумал о Пэй Су – насколько хладнокровно тот воспринял безумие Сюань Цзи. Се Лянь сказал:

– Генерал Пэй-младший действительно очень хорошо владеет собой.

Нань Фэн отпил чаю:

– Пусть он и выглядит любезным, но не дай первому впечатлению тебя обмануть. Вот уж в чём он похож на своего предка – у обоих скверный характер.

Как-то так Се Лянь и предполагал. Вопреки обыкновению, Фу Яо не стал спорить:

– Пэй-младший вознёсся всего двести лет назад, но благодаря своей напористости уже весьма преуспел. Когда Пэй-старший назначил его своим помощником, младшему было всего двадцать лет. Знаешь, чем он отличился?

– И чем?

– Истребил целый город, – холодно выплюнул Фу Яо.

В этом не было ничего удивительного, и всё же Се Лянь задумался. В небесном царстве хватало правителей и прославленных военных, которые добились своего положения, не стесняясь идти по головам. Если присмотреться, за каждым героем тянулся кровавый след.

– На Небесах бесполезно искать друзей, никому нельзя доверять, – заключил Фу Яо.

Се Ляню показалось забавным, что дух войны надумал поучать его. В его словах слышалась обида – видимо, сказывался собственный печальный опыт. Также Се Лянь понимал: сам он возносился три раза, но никогда не задерживался на Небесах надолго – появлялся на мгновение и исчезал, как блуждающий огонёк. В том, что касалось нравов небожителей, возможно, и стоило бы прислушаться к мнению молодых людей.

А вот Нань Фэн с Фу Яо не согласился:

– Не сгущай краски. Везде есть и хорошее, и плохое. В небесных чертогах хватает порядочных людей…

Фу Яо усмехнулся:

– Порядочных – имеешь в виду своего генерала?

– Ну уж точно не вашего!

Се Лянь уже привык к подобным сварам и потому не реагировал. К тому же голова его была сейчас занята совсем другим – сил на то, чтобы разнимать в очередной раз этих спорщиков, не оставалось.

Вернувшись на Небеса после путешествия на север, Се Лянь первым делом посетил дворец Линвэнь, чтобы предупредить о мальчике-калеке и поручить ей поиски. Она внимательно выслушала рассказ и горячо заверила:

– Наш дворец бросит на это все силы. По правде говоря, не ожидала, что это задание обернётся столькими трудностями. Я действительно очень благодарна вашему высочеству за труды.

Се Лянь ответил:

– Обязательно надо поблагодарить двух духов войны, которые вызвались мне на помощь, а также генерала Пэя-младшего из дворца Мингуана. Даже не знаю, как отплатить им за доброту.

– Пэй-старший сам во многом виноват в той ситуации. Будь он более сдержанным, ничего этого бы не случилось. Пэй Су уже не первый раз улаживает дела своего предка и вполне обойдётся без благодарностей. Когда у вас будет свободное время, пожалуйста, воспользуйтесь духовной связью: осталось ещё несколько нерешённых вопросов.

Се Ляню и самому хотелось кое-что обсудить. Выйдя из дворца Линвэнь, он побродил по окрестностям и нашёл каменный мостик над журчащим ручьём. Вода здесь была такой чистой, что сквозь неё было видно, как внизу проплывают облака и туман, а ещё дальше угадывались очертания земного мира с его горами, равнинами и аккуратными квадратиками городов. «Место подходящее», – решил Се Лянь, уселся поудобнее, произнёс про себя нужное слово и присоединился к кругу духовной связи.

Сегодня здесь царило небывалое оживление: небожители бурно обсуждали произошедшее, не стесняясь перебивать друг друга. Громче всех ругался Фэн Синь:

– Да пропади всё пропадом! Вы уже выбрали гору, под которой её заточите?! Та ведьма Сюань Цзи – сумасшедшая! О чём бы её ни спросили, она только вопит, что хочет увидеться с генералом Пэем, и напрочь отказывается сообщить нам, где Зелёный Демон Ци Жун!

– Сюань Цзи всегда отличалась упрямством и горячим нравом, – заметил Пэй-младший.

Фэн Синь, судя по голосу, пребывал сильно не в духе:

– Да где же старший генерал Пэй?! Пусть поскорее встретится с ней, разузнает всё о Зелёном Демоне – и избавимся уже от этой бабы!

Се Лянь искренне посочувствовал богу войны: тот совершенно не умел вести себя с женщинами, но, как назло, допрос поручили именно ему.

Пэй Су не соглашался:

– Даже если она увидится с ним, это не поможет. Она лишь станет ещё безумнее.

Послышались незнакомые голоса:

– Трупы, подвешенные в лесу вниз головами… Какая мерзость! Очень в духе Ци Жуна.

– Его пристрастия отвратительны даже по меркам ему подобных. Ниже падать просто некуда.

Небожители общались непринуждённо, как старые знакомые. Се Ляню, который пропустил последние восемьсот лет, следовало бы сидеть да не высовываться, но всё же спустя какое-то время он не удержался и влез в разговор:

– Так что насчёт тех трупов на горе Юйцзюньшань? Там побывал Зелёный Демон, это точно?

Принц был здесь нечастым гостем, и большинство присутствующих, не узнав его по голосу, не спешили отвечать. Первым отреагировал Фэн Синь:

– Самого Зелёного Демона на горе не было. Лес трупов – дело рук Сюань Цзи. Это подношение, которое он от неё потребовал.

– Выходит, Сюань Цзи подчинялась ему?

– Именно, – ответил генерал Пэй-младший. – С момента её смерти прошли годы. Как бы она ни была одержима местью, ей не хватило бы могущества творить эти бесчинства в одиночку. Но лет сто назад она приглянулась Зелёному Демону Ци Жуну и подчинилась ему, а он в обмен на служение наделил её силой. Тогда всё и началось…

Своей речью Пэй-младший явно хотел подчеркнуть, что их дворец вины не признаёт: откуда им было знать, что Сюань Цзи способна на такое. Настоящая причина всех бед – Зелёный Демон Ци Жун, воспользовавшийся ситуацией в личных целях. Если большинство небожителей и считали генерала Пэя ответственным за случившееся, теперь явно не рискнули бы высказаться вслух.

Се Лянь решил сменить тему:

– Гору Юйцзюньшань уже обыскали? Нашли дух ребёнка?

На этот раз ему отвечал Му Цин, голос которого звучал, как всегда, равнодушно:

– Дух ребёнка? Впервые слышу.

Очевидно, Фу Яо не посвятил своего генерала в подробности. Вспомнив, что дух войны и в путешествие отправился не спросившись, Се Лянь решил не упоминать его вовсе, чтобы не навлечь на товарища ещё большие неприятности. Он объяснил так:

– Когда мы шли горными тропами, из леса доносился детский смех и песенка: не то напоминание, не то предостережение. Со мной были двое духов войны, но оба ничего не слышали. Видимо, этот дух ребёнка очень могущественен.

– Ничего подобного на горе не нашли, – ответил Му Цин.

Се Лянь удивился: неужели призрак явился специально ради него? Но и это было не самое важное: покоя ему не давала другая мысль.

– В тот раз на горе Юйцзюньшань я встретил юношу, повелевающего серебряными бабочками. Объясните, пожалуйста, кто он такой?

Минутой ранее небожители бурно ругались и перекрикивали друг друга, но после этих слов воцарилась мёртвая тишина. Се Лянь предвидел такую реакцию и терпеливо ждал.

Первой очнулась Линвэнь:

– Ваше высочество, что вы только что сказали?

Му Цин ответил за него:

– Он сказал, что повстречал Хуа Чэна.

Се Лянь был рад наконец узнать, как зовут таинственного незнакомца. Он улыбнулся:

– Так его зовут Хуа Чэн? Надо же, имя ему подходит.

По молчанию, которое стало ему ответом, Се Лянь догадался, что подобный тон здесь неуместен.

– Ваше высочество, вы слышали что-нибудь о «Четырёх великих бедствиях»? – спросила Линвэнь, откашлявшись.

Се Лянь, к своему стыду, знал только «Четыре легенды», повествующие о жизни четырёх небожителей до их вознесения. Герои этих рассказов не отличались каким-то особым могуществом, просто их истории были популярнее всего в народе. «Молодой господин, проливающий вино», «Генерал, сломавший меч», «Принцесса, перерезавшая себе горло» и «Наследный принц, угодивший богам». Последняя была как раз про Се Ляня – потому-то он и был в курсе, хотя обычно мало интересовался новостями из внешнего мира. А вот «Четыре великих бедствия», очевидно, прошли мимо него.

– Я ничего о них не слышал, – признался он. – Судя по названию, речь пойдёт о чём-то нехорошем…

Му Цин ехидно поинтересовался:

– Его высочество наследный принц пробыл в мире людей несколько сотен лет, а так плохо осведомлён. Можно узнать, чем же вы занимались всё это время?

«Ел, спал, показывал на улице фокусы и собирал мусор…»

Но вслух Се Лянь ответил вполне дружелюбно:

– Нелегка жизнь смертного: дела, дела, дела… Прямо как у небесных чиновников.

Тем временем Линвэнь продолжила:

– Ваше высочество, запомните, пожалуйста, «Четыре великих бедствия», ввергающие мир в хаос: Чёрная Вода Погибель Кораблей, Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи, Несущий Беду в Белых Одеяниях и Искатель Цветов под Кровавым Дождём. Наша извечная головная боль.

Вознёсшиеся становятся богами. Падшие – демонами. Небожители огородили свои чертоги от бренного мира, поставив себя над всеми живыми существами и взирая на них с высоты, в то время как демоны, оборотни и прочая нечисть оставались среди смертных. Кто-то скрывался во мраке, а кто-то смешался с толпой, внешне никак не проявляя себя.

Линвэнь помолчала и после паузы продолжила:

– Чёрная Вода Погибель Кораблей – невероятно сильный демон. Хоть он и стал «непревзойдённым», в основном ведёт себя сдержанно и редко доставляет нам хлопоты. Так что не будем сейчас о нём. Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи – это Зелёный Демон Ци Жун, любитель подвешивать на деревьях трупы вниз головой… Редкий мерзавец! Единственный из четвёрки, кто не достиг высшего ранга. В список попал благодаря своей извращённой жестокости. А может, добавили для ровного счёта… О нём тоже пока забудьте. А вот Несущий Беду в Белых Одеяниях наверняка вам знаком. Его ещё называют Безликим Баем…

Даже здесь, сидя на каменном мосту, Се Лянь не мог спокойно слышать это имя. Он почувствовал, как забилось сердце и пульсирующие волны боли прокатились по всему телу. Его руки задрожали, и принц безотчётно сжал ладони в кулаки.

Разумеется, он знал, кто это.

Говорят, что «непревзойдённые» приносят горе самой земле и способны уничтожать целые государства. Когда пришёл Безликий Бай, его первой жертвой стало Сяньлэ.

Се Лянь не сказал ни слова, и Линвэнь заговорила вновь:

– Впрочем, с Безликим Баем уже покончено. Его можно не принимать во внимание. Даже будь он жив, он и близко не так опасен, как последний демон. Ваше высочество, тех серебряных бабочек, которых вы видели на горе Юйцзюньшань, ещё называют бабочками-призраками. Их хозяин – тот самый Искатель Цветов под Кровавым Дождём, Хуа Чэн.

В небесных чертогах «тот самый» можно было услышать либо в отношении Цзюнь У, либо в отношении Се Ляня. Верховный бог войны и главное посмешище. Однако в мире теней был только один «тот самый» демон – Хуа Чэн.

Чтобы узнать что-то о небожителе, достаточно прийти в его храм и взглянуть на статую: во что он одет, какое оружие держит в руках. Чтобы разобраться подробнее, надо обратиться к легендам. Многое можно почерпнуть из сказок, передаваемых из уст в уста: какими людьми были небожители прежде, до своего вознесения, чем они занимались на земле. Но с демонами всё иначе: своё прошлое и истинный облик они, как правило, держат в тайне.

Имя Хуа Чэн, скорее всего, было вымышленным, а его внешность – иллюзией. Одним он являлся в образе взбалмошного, капризного юнца, другим – галантного красавца-мужчины, а третьи утверждали, что повстречались с обольстительной девушкой. В общем, выглядеть демон мог как угодно. Всё, что о нём было известно наверняка: он носит красную одежду, вокруг него кружат серебряные бабочки, а появляется чаще всего там, где запахло кровью.

Насчёт его происхождения тоже ходили разные слухи: то ли он от рождения калека, лишённый правого глаза, из-за чего в детстве подвергался издевательствам и возненавидел весь мир, то ли молодой воин, который погиб, защищая родное государство, и остался бродить духом среди смертных, так и не приняв свою судьбу. По одной из версий, он превратился в чудовище, потеряв рассудок после смерти возлюбленной, по другой – изначально был монстром. Поговаривали даже, что некогда Хуа Чэн вознёсся, но по собственному желанию покинул небесное царство и стал демоном. Вот уж последнее никак не могло быть правдой: кто поверит, что можно добровольно отказаться от судьбы небожителя? Одно такое предположение позорило Небеса!

В общем, чем больше появлялось теорий, тем загадочнее становилась личность Хуа Чэна.

Никто не знал, чего от него ожидать: то он вёл себя как безжалостный убийца, то вдруг принимался совершать добрые дела. Вдобавок он имел большое влияние в мире смертных. Обычно люди обращались к богам, молясь о благословении и защите от злых сил, – тем удивительнее было количество последователей Хуа Чэна: этот демон по числу прихожан превосходил многих небожителей.

Хуа Чэна хорошо описывала ещё одна история: едва появившись, этот демон бросил вызов одновременно тридцати пяти божествам. Богам войны он предложил состязаться в воинском искусстве, богам литературы – в искусстве красноречия.

Тридцать три небожителя приняли вызов – решили вместе преподать наглому выскочке урок.

Боги войны были опытны и могущественны; за каждым стояло множество верующих – они даже не сомневались в победе над юным демоном. Но Хуа Чэн разбил их всех до единого, ударами своего ятагана обратив их оружие в пыль.

Никому не известный демон явился с горы Тунлу.

В недрах вулкана Тунлу расположен знаменитый Гучэн – город ядовитых тварей. Вопреки названию, никаких тварей местные жители не разводят – можно сказать, они сами источают яд.

Раз в сотню лет тысячи духов собирались здесь и сражались друг с другом, пока не оставался только один. Редкому демону везло уцелеть в этой битве, но если уж кто выживал, то становился величайшим злом, князем демонов, способным ввергнуть целый мир в хаос. Ныне были известны всего двое таких, и один из них – Хуа Чэн.

После поражения богов войны настал черёд богов литературы: не можешь взять силой – превзойди умом.

Но и тут небожителей ждал провал: Хуа Чэн превосходно знал историю и разбирался в изящной словесности. Порой он был любезным, порой язвительным, иногда проявлял невероятное упрямство; мог быть и въедливым, и изворотливым. Он действительно обладал талантом оратора, а лукавыми речами умел сбить с толку кого угодно. Боги литературы, выставленные полными олухами, пришли в такую ярость, что плевались кровью, но ничего поделать не могли.

Хуа Чэн прославился в одночасье.

Но не так страшен был провал, как то, что последовало за ним: Хуа Чэн потребовал сдержать данное бессмертными обещание. А они условились: проиграет демон – вручит им свой прах, выиграет – и все тридцать три божества покинут небесные чертоги, чтобы стать обычными людьми.

Не допуская и мысли о поражении, небожители посчитали ставку Хуа Чэна верхом безрассудства, а теперь сами оказались в, мягко говоря, неловком положении.

Никто из них не собирался держать уговор. Они рассудили так: клятвы нарушать, конечно, нехорошо, но опозорься кто один – ему было бы стыдно, а так они все вместе могут сделать вид, что ничего не случилось, и даже посмеяться над соперником. Людская память коротка… Кто через пятьдесят лет вспомнит, что тут произошло на самом деле?

С кем-нибудь другим это бы, может, и сработало, но только не с Хуа Чэном.

Не получается выполнить обещание? Что ж, он с радостью поможет!

И демон спалил все храмы тех небожителей.

По сей день обитатели небесного царства вздрагивали при упоминании той ночи, когда демон в красном сжёг святилища тридцати трёх богов войны и литературы.

Подношения верующих – это основной источник божественной силы. Пока людям некуда пойти, нет ни молитв, ни благовоний. На восстановление святилищ может уйти сотня лет, и кто знает, удастся ли тогда вернуть прежнее могущество. Для небожителей страшнее катастрофы и представить нельзя. Никто не знал, как Хуа Чэну это удалось, но в ту ночь он спалил более десяти тысяч храмов.

Безумец.

Небожители бросились за помощью к Цзюнь У, но даже он оказался бессилен. Хуа Чэна не в чем было обвинить: его вызов приняли добровольно, а затем – что ж, демон разрушил только храмы, людей не тронул. Можно сказать, он предложил богам прыгнуть в яму, а те залезли в неё и собственными руками закопались как можно глубже.

Изначально намереваясь показать всему миру свою победу над самоуверенным чужаком, небожители использовали человеческие сновидения. Так члены правящих семей и аристократы могли во сне наблюдать за поединком – а вернее, за разгромным поражением богов как на поле битвы, так и в состязаниях по ораторскому искусству. Неудивительно, что после пробуждения многие разочаровались в них и переметнулись на сторону демона.

Тридцать три небожителя, лишившись храмов и последователей, постепенно были забыты и исчезли без следа, а их место со временем заняли новые вознёсшиеся.

С тех пор на Небесах настолько боялись Хуа Чэна, что одного упоминания красных одежд и серебряных бабочек было достаточно, чтобы у небожителей волосы встали дыбом. Некоторые страшились привлекать к себе излишнее внимание: вдруг демон явится бросить им вызов, а потом спалит и их храмы? Кто-то оказался в долгу за оказанные услуги и помалкивал, осознавая, насколько крепко его держат за горло. В конце концов многие даже прониклись к Хуа Чэну чем-то вроде уважения: только дурак мог отрицать его могущество и влияние.

В общем, в небесных чертогах к Хуа Чэну одновременно относились с ненавистью, страхом и почтением.

А из тридцати пяти богов, кому был брошен вызов, всего двое отказались от состязания: генерал Сюаньчжэнь, Му Цин, и генерал Наньян, Фэн Синь. Тогда, не принимая противника всерьёз, они посчитали это ниже своего достоинства. И только позднее смогли оценить, насколько верным было то решение.

Хуа Чэн запомнил этих двоих. С тех пор, если они сталкивались в день Фестиваля голодных духов, всякий раз встреча оканчивалась дракой; о тех серебряных бабочках боги войны отзывались не иначе как о свирепых, бешеных тварях.

Се Лянь попытался сопоставить услышанное с тем, что видел своими глазами. Бабочки? Эти малютки, которые беспечно порхали вокруг него? «Не может быть! – невольно подумал он. – Они же такие милые!»

Глава 13

Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега

Часть первая

Вслух он, естественно, этого говорить не стал. Зато теперь ему стала понятна реакция Нань Фэна и Фу Яо на упоминание серебряных бабочек: очевидно, вместе со своими генералами они немало пострадали и от самих бабочек, и от их хозяина.

– Ваше высочество, – спросил кто-то осторожно, – когда вы повстречались с Хуа Чэном, он… он что-то вам сделал?

Вопрос прозвучал так, словно Се Лянь непременно должен был там лишиться руки или ноги.

– Ничего не сделал, только… – начал принц и осёкся.

А что сказать? Что демон встретил его в лесу, помог выйти из паланкина и всю дорогу держал за руку? Се Лянь продолжил, тщательно подбирая слова:

– Он только разрушил наложенное Сюань Цзи заклятие лабиринта, а затем провёл меня по горе Юйцзюньшань…

Похоже, ему никто не поверил: волна изумлённого шёпота прокатилась среди собравшихся, а затем все замолчали. Раздался неуверенный голос:

– И что вы по этому поводу думаете?

Се Лянь никого не видел, но с лёгкостью мог вообразить, как в этот момент небожители качают головами и разводят руками.

– Не имею ни малейшего понятия, – признался он.

– Что бы он ни замышлял, выглядит это нехорошо…

– Поди догадайся о его планах!

Се Ляню демон не показался таким уж ужасным. Честно говоря, он даже был ему благодарен: по итогу этой истории получилось собрать нужное количество подношений, которые принц задолжал Небесам.

Ранее они с Линвэнь условились, что все молитвы с горы Юйцзюньшань пойдут Се Ляню, но минуло немало времени, прежде чем убитый горем после известия о смерти дочери чиновник вспомнил о своём обещании. Вышло чуть меньше, чем рассчитывали, но немного тут, немного там – и в конце концов удалось наскрести те самые восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг. Расплатившись, Се Лянь почувствовал невероятное облегчение. Теперь можно было со спокойной душой заняться чем-нибудь ещё: например, своей божественной карьерой, а также поиском друзей в небесных чертогах.

Большую часть времени в духовной сети было тихо, но, если уж разгоралось какое бурное обсуждение, шум сотрясал Небеса.

Когда небожители пребывали в хорошем настроении, они могли обсудить с другими интересные новости, поделиться какими-то забавными наблюдениями или даже отпустить несколько шуток. И хотя Се Лянь пока не различал большинство из них по голосам, он старался внимательно всех слушать. Почувствовав себя достаточно уверенно, он принялся тоже вставлять свои замечания: «Надо же, как интересно!», «Я тут услышал очень красивые стихи. Позвольте зачитать», «Это очень действенный способ борьбы с болью в суставах».

Но почему-то всякий раз, как он высказывал своё мнение или пытался дать полезный совет, тут же повисало неловкое молчание. Позже Линвэнь не удержалась и объяснила ему при личной беседе:

– Ваше высочество! Те новости, которыми вы делитесь, конечно, очень интересные, вот только они устарели уже на добрую сотню лет.

Се Лянь загрустил. Он был далеко не самым старым из небожителей, но чувствовал себя среди них каким-то древним дедом, неспособным поспеть за молодёжью. Наверное, его не было на Небесах слишком долго. К тому же он нечасто интересовался тем, что происходит в мире, и уже не знал, как наверстать упущенное. Что ж, довольно грустить о том, чего не можешь изменить! И Се Лянь решил выбросить эту докуку из головы.

Оставалась другая проблема: он так и не обзавёлся храмами. Может, где-то они и сохранились, но на Небесах об этом ничего не слышали. Даже самый ничтожный божок земли имел какое-никакое святилище и изредка получал подношения, а Се Лянь, по-настоящему вознёсшийся (трижды!), остался не у дел. Неловкая выходила ситуация.

Однако, пока другие боги за него краснели, принц не терял бодрости духа. В скором времени его посетила идея, которую он не преминул озвучить:

– Раз никто не совершает мне подношений, займусь этим сам. А почему нет? Должно получиться!

Небожители не нашлись с ответом. Неслыханное дело! Это до какой степени надо отчаяться, чтобы ляпнуть такое?

К тому моменту Се Лянь уже привык, что стоит ему высказаться – воцаряется гробовая тишина. Он научился развлекать себя сам, без оглядки на других, и потому, едва приняв решение, отправился в мир людей.

На сей раз он очутился вблизи горной деревеньки.

Се Лянь окинул взглядом зелёные холмы, петляющую среди них речушку с прозрачной водой и рисовые поля. «Какой прекрасный вид! – подумал принц. – Похоже, в этот раз мне повезло!»

Покрутив головой по сторонам, он заметил выше по склону ветхий домишко. Поспрашивав крестьян, Се Лянь узнал, что хижина давно заброшена: хозяина у неё нет – только бродяги изредка заходят переночевать.

Что-то подобное он и искал! Принц сразу направился к домику.

Вблизи строение оказалось ещё большей развалюхой, чем можно было решить поначалу. Две из четырёх опор по углам прогнили до основания, а дом скрипел и раскачивался от малейшего дуновения ветра, угрожая рухнуть в любой момент. Однако Се Ляня это вполне устраивало. Он вошёл внутрь, осмотрелся и принялся наводить порядок.

Когда деревенские узнали, что кто-то решил всерьёз здесь обосноваться, они очень удивились и пришли поглазеть на чудака. Впрочем, людьми они оказались весьма добродушными: заметив, что парень перепачкался с ног до головы, принесли ему новую метлу и вдобавок подарили корзину свежесобранных водяных каштанов – уже очищенных от скорлупы, нежных и сочных. Се Лянь уселся в дверях и мигом умял угощение, а затем сложил руки в благодарственном жесте, очень довольный. Про себя он решил назвать это место святилищем Водяных Каштанов.

Внутри дома – теперь уже святилища – нашёлся небольшой столик. Протереть его – и сгодится для подношений. Когда селяне поняли, что задумал незнакомец, они принялись наперебой спрашивать:

– Чей это храм?

– Ну… В этой обители будут совершаться подношения его высочеству наследному принцу Сяньлэ, – прокашлявшись, объявил Се Лянь.

– И кто это? – удивлённо спросили крестьяне.

– Честно говоря, сам не знаю. Какой-то наследный принц.

– Надо же… И за что он отвечает?

– Должно быть, за благополучие!

А также за сбор мусора.

Людей такое объяснение не устроило.

– Наверное, он приносит богатство? – допытывались они.

Се Лянь вспомнил, что сам недавно рассчитался с долгами, и мягко ответил:

– Очень сожалею, но похоже, что нет.

Тогда местные принялись забрасывать его советами:

– Уж лучше молиться Повелителю Воды. Он дарует успех в делах!

– Или совершенному владыке Линвэнь! Может, тогда в нашей деревне родится какой-нибудь выдающийся человек!

А одна женщина робко предложила:

– Как насчёт… Вы не думали…

– О ком? – ободряюще улыбнулся ей Се Лянь.

– О генерале Цзюйяне.

Се Лянь не стал даже отвечать на это. Задумай он построить здесь обитель Цзюйяна – можно не сомневаться, Фэн Синь бы немедленно поразил его стрелой с небес!

После поверхностной уборки в обители Водяных Каштанов там всё ещё недоставало курильницы, палочек для предсказания судьбы и прочих мелочей. И самое главное – нужна была божественная статуя. Се Лянь повесил за спину свою бамбуковую шляпу и вышел за дверь… Ох, верно, двери тоже не было. Поразмыслив, Се Лянь признал, что эта лачуга определённо нуждается в ремонте, и установил у входа табличку: «Обитель в аварийном состоянии. Искренне просим добрых людей пожертвовать на восстановление. Ваши заслуги приумножатся».

Покинув святилище, он прошёл семь или восемь ли и добрался до поселения. Зачем? Разумеется, чтобы заработать на хлеб. Он вернулся к своим прежним занятиям.

В легендах и преданиях говорилось, что бессмертные не испытывают потребности в еде. На самом деле это было не совсем так. Наделённые великой силой действительно могли черпать необходимую энергию напрямую из солнца и дождя, но… мочь-то они могли, вот только кому такое понравится?

Некоторые небожители блюли аскезу и сохраняли своё тело в чистоте, избегая вульгарной пищи. Надумай они съесть мясо, рыбу или масло – их бы скрутило, как простого смертного от какой-нибудь отравы. Эти боги вкушали исключительно волшебные плоды и специально выращенных животных: то, что могло продлить их жизнь и увеличить силу.

Но для Се Ляня такой проблемы не существовало. Он носил проклятую кангу, а значит, мог, как обычный человек, питаться чем угодно. И был к тому же весьма неприхотлив: пролежавшая месяц маньтоу, покрывшееся слоем плесени пирожное – его желудку всё было нипочём. Так и выживал в те времена, когда приходилось побираться. Интересно, конечно, получалось: на строительство обители требовалось много денег, а сбор хлама, напротив, приносил неплохой доход. Выходит, мусор собирать куда выгоднее, чем пытаться обустроить жизнь в небесных чертогах.

Хорошие манеры и одежды даоса сыграли ему на руку, и совсем скоро Се Лянь разжился всем необходимым. На обратном пути он заметил запряжённую старым волом повозку, нагруженную доверху рисовой соломой. Се Лянь припомнил, что, кажется, видел эту телегу в деревне Водяных Каштанов, и спросил возницу, не согласится ли тот подбросить его до места. Крестьянин кивнул. Принц поспешил забраться в повозку со своим скарбом – и обнаружил там ещё одного пассажира.

Похоже, попутчик прилёг отдохнуть: из-за высокого стога сена торчали только ноги, небрежно закинутые одна на другую. Се Лянь даже позавидовал такой беспечности. Со своего места он мог видеть пару дорогих сапог, обтягивающих стройные голени. Се Лянь вспомнил вечер на горе Юйцзюньшань и присмотрелся к этим сапогам: убедился, что с них не свисают серебряные цепочки. «Что ж, – подумал принц. – Наверное, это юноша из обеспеченной семьи, который просто отправился развеяться».

Телега мерно покачивалась; Се Лянь устроился поудобнее, поправил бамбуковую шляпу за спиной, достал свиток и приготовился читать. Прежде он мало внимания уделял происходящему в мире, но теперь решил наверстать упущенное, чтобы пореже повисали эти неловкие паузы в разговорах. Спустя какое-то время они въехали в рощу. Подняв голову, Се Лянь увидел неописуемой красоты клёны, пламенеющие на фоне зелёных полей. Вдалеке виднелись горы, пахло свежескошенной травой, и Се Лянь позволил себе ненадолго расслабиться, очарованный этим пейзажем.

На него нахлынули воспоминания. В юные годы принц проходил обучение в монастыре Хуанцзи, местность вокруг которого тоже была засажена клёнами. И горы там выглядели точно так же: золото, охваченное огнём.

Какое-то время принц мечтательно смотрел вдаль, а затем вернулся к чтению свитка. И первой же на глаза ему попалась фраза: «Наследный принц Сяньлэ, трижды вознёсшийся, бог войны, Мусорный Бог, дух поветрия».

Се Лянь вздохнул.

– Ладно, – вслух принялся рассуждать он. – Если подумать, между богом войны и богом мусора не такая уж большая разница. Все боги равны между собой, как и всё живое…

В этот момент из-за его спины раздался смешок, а затем незнакомый голос лениво протянул:

– Да разве? Люди, конечно, любят так говорить. Но если бы это было правдой, небожителей бы не существовало вовсе.

Се Лянь обернулся и увидел, что его попутчик по-прежнему расслабленно лежит за кучей сена, даже не помышляя встать. Вряд ли он собирался продолжать разговор – так, вставил реплику мимоходом. Се Лянь улыбнулся.

– В твоих словах есть смысл.

Он вернулся к чтению: «Многие верят, что, будучи духом поветрия, наследный принц приносит несчастье. Тексты, написанные его рукой, и портреты его высочества способны наслать проклятие, если прицепить их кому-то на спину или к воротам дома…»

– Да что ж такое…

Из такого описания и не поймёшь, речь о боге или о демоне.

Се Лянь потряс головой и решил больше не читать про себя. Лучше уж узнать подробнее о других небожителях, чтобы не попадать больше в неловкие ситуации. Вспомнив, что крестьяне упоминали Повелителя Воды, он принялся просматривать свиток на предмет какой-нибудь информации об этом божестве и нашёл вот что: «Повелитель Воды Уду. Ведает водой и богатством. Торговцы устанавливают его статуи в домах и лавках, чтобы привлечь удачу в делах…»

Се Лянь вслух удивился:

– Интересно, какое отношение бог воды имеет к богатству?

И снова заговорил юноша, лежащий за стогом рисовой соломы:

– Купцы перевозят товары кораблями. Перед тем как отправиться в путь, они приходят в храм помолиться о безопасном плавании и по возвращении не забывают отблагодарить своего покровителя. Вот так постепенно бог воды стал богом торговли.

На сей раз ответ незнакомца пришёлся действительно кстати. Се Лянь снова повернул голову в его сторону и сказал:

– В самом деле? Как интересно. Должно быть, этот Повелитель Воды невероятно могущественен.

– Ага, – усмехнулся юноша. – Водный Тиран.

Судя по тону, он откровенно насмехался: видимо, не испытывал симпатии к этому небожителю.

– Почему тиран? – спросил Се Лянь.

– Любая спущенная на воду лодка оказывается в его власти. Захочет – поплывёт, захочет – встанет на месте, – охотно пояснил юноша. – Забудешь поднести ему дары, впадёшь в немилость – и твоё судно пойдёт ко дну. Тот ещё тиран. За это и заслужил прозвище – как у генерала Большого Члена или генерала Подметалы.

Каждый небожитель за всю жизнь успевал обзавестись множеством кличек, в том числе весьма обидных. Как только ни называли Се Ляня за глаза: посмешище трёх миров, тот самый чудак, ходячее бедствие, бездомный пёс… Иногда вообще многозначительно покашливали! Разумеется, вслух так никто к небожителям не обращался. Осмелься кто обозвать Му Цина в лицо генералом Подметалой – и он испытал бы на своей шкуре, что такое гнев бога войны. Принц мысленно сделал пометку, как ни в коем случае нельзя называть Повелителя Воды, и сказал:

– Вот оно как. Спасибо, что разъяснил. – Се Лянь помолчал немного, а затем подумал, что у юноши очень интересная манера выражаться, и не удержался от комментария: – Друг, ты так молод, а уже столько знаешь.

– Ой, да ладно, – отмахнулся тот. – Заняться нечем, вот и читаю всё подряд, когда есть время.

Среди смертных широко распространены были книги о богах и демонах. Одни тексты несли в себе глубокий смысл, другие рассказывали о всяких пустяках. Встречались как правдивые истории, так и вымышленные от начала до конца. Всяких хватало, и потому не было ничего удивительного в том, что начитанный юноша знал немало. Се Лянь отложил свой свиток и спросил:

– А о демонах ты тоже можешь рассказать?

– Смотря о ком.

– Об Искателе Цветов под Кровавым Дождём, Хуа Чэне.

Услышав это, попутчик хмыкнул и сел прямо. Се Лянь с интересом принялся его рассматривать. Он увидел юношу лет шестнадцати-семнадцати в одеждах краснее кленовых листьев, с кожей белее снега. Глаза его сияли как звёзды, когда тот улыбался, искоса глядя на Се Ляня. Он был необычайно красив, но в лице читалась некая неуловимая дикость. Тёмные волосы были небрежно собраны на затылке: похоже, вид собственной причёски его не сильно заботил.

Повозка продолжала ехать через кленовую рощу, словно объятую огнём, и листья, опадая, танцевали в воздухе. Один приземлился юноше прямо на плечо. Склонив голову, он легонько подул на него, а затем вновь посмотрел на Се Ляня со странной полуулыбкой:

– Итак, что ты хочешь узнать? Спрашивай, не стесняйся.

Глава 14

Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега

Часть вторая

Несмотря на шутливый тон, у него был уверенный вид человека, который полностью контролирует ситуацию. Голос его звучал немного ниже, чем у мальчиков схожего возраста, и куда приятнее. Се Лянь оправил полы одежды, уселся поудобнее, задумался ненадолго, а затем сказал:

– Искатель Цветов под Кровавым Дождём – с этим должна быть связана какая-то история. Друг, расскажешь, откуда это пошло?

Из уважения Се Лянь решил не прибавлять к обращению «юный». Парень расслабленно устроился на дне повозки: положил руку на согнутое колено и небрежно поправил узкий рукав.

– Ничего особенного. Просто однажды он вырезал логово другого демона, и вся гора оказалась залита кровавым дождём. Уходя, он увидел у края дороги одинокий цветок, печально пригнувшийся к земле, и накрыл его своим зонтом, чтобы защитить от капель.

Се Лянь представил себе этот дождь и ветер, несущий запах крови. Картина получалась жуткой, но, несомненно, изящной. Он снова припомнил слухи о том демоне в красном, который спалил храмы тридцати трёх божеств, и рассмеялся:

– Похоже, этот Хуа Чэн вечно ищет драки?

– Не всегда, в зависимости от настроения.

– Каким он был человеком?

– Не думаю, что хорошим.

– Как он выглядит? – спросил Се Лянь.

Юноша поднял на него взгляд, склонил голову, затем вдруг поднялся, перебрался к Се Ляню, сел рядом и задал встречный вопрос:

– А ты как думаешь? Как он должен выглядеть?

С такого близкого расстояния юноша казался ещё привлекательнее. Его красота разила как меч, стремительно извлечённый из ножен: настолько яркая, что страшно смотреть в упор – ослепнешь. Их глаза встретились на мгновение, Се Лянь не выдержал и отвёл взгляд.

– Это же князь демонов. Думаю, он может менять внешность сколько угодно раз и являться в сотнях непохожих друг на друга образов.

Заметив, что Се Лянь повернулся, юноша поднял одну бровь:

– Ага. Вот только время от времени он всё-таки использует свой истинный облик.

Может, это была только игра воображения, но Се Ляню почудилось, что расстояние между ними немного увеличилось. Он снова повернулся к собеседнику:

– Тогда я рискну предположить, что в истинном обличье он похож на тебя.

Уголки губ юноши слегка приподнялись:

– Почему ты так думаешь?

– Да так. Какая разница, что я там думаю. Мы же просто болтаем, верно?

Юноша рассмеялся:

– Кто знает? Могу только сказать, что он слеп на один глаз. – Он указал на собственный правый глаз: – Вот на этот.

Это не было для Се Ляня новостью: до него уже доходили подобные слухи. Поговаривали, Хуа Чэн носит чёрную повязку, которая скрывает его увечье.

– Может, ты знаешь, что с ним случилось? – спросил принц.

– О, этот вопрос многих интересует.

В то время как другие пытались разведать, какие слабости есть у Хуа Чэна, Се Лянь задал вопрос из чистого любопытства.

– Он сам его вырвал, – вдруг сказал юноша.

– Зачем? – опешил Се Лянь.

– Помутился рассудком.

Обезумел и вырвал собственный глаз; князь демонов; демон в красных одеждах; Искатель Цветов под Кровавым Дождём. Чем больше Се Лянь о нём узнавал, тем сильнее распалялось его любопытство.

Принц догадывался, что история про глаз куда сложнее, но, раз уж его собеседник не посчитал нужным уточнить, придётся пока довольствоваться этим. Се Лянь решил сменить тему:

– А есть у Хуа Чэна слабое место?

Он спросил просто так, не рассчитывая на ответ: если бы о слабостях Хуа Чэна можно было запросто узнать, с демоном бы давно расправились. Тем больше принц удивился, когда юноша без раздумий сказал:

– Прах.

Заполучив прах демона, можно было подчинить его своей воле, ведь уничтожение праха означало смерть тела и исчезновение души. В этом плане Хуа Чэн не отличался от других. Се Лянь улыбнулся:

– Ну, это и слабостью-то не назовёшь. Попробуй добудь тот прах. Думаю, не родился ещё тот, кому это под силу.

– Демон может и сам отдать его при определённых условиях.

– Вроде того случая, когда он вызвал на бой небожителей, поставив свой прах на кон?

– Он так рисковал! – усмехнулся юноша. По его тону Се Лянь понял, что имелось в виду: Хуа Чэн просто не мог проиграть.

– В мире демонов есть обычай, – продолжил юноша, – если демон выбирает человека, он сам передаёт свой прах ему в руки.

«По сути, это означает вверить другому человеку жизнь… Какое сильное должно быть чувство!» – поразился Се Лянь.

– Не знал, что у демонов существует такой трогательный обычай.

– Существует. Но немногие решаются ему следовать.

А вот это не было чем-то удивительным: демоны постоянно обманывали людей, но и среди смертных хватало тех, кто не гнушался использовать и предавать других. Се Лянь сказал:

– Вот так доверишься в пылу безрассудной влюблённости и превратишься в горстку пепла на ветру… Как горько.

Однако юноша рассмеялся:

– Чего бояться? Если бы я отдал кому-то прах, мне было бы наплевать, что человек сделает с ним дальше: сохранит, уничтожит… да пусть хоть пересыпает из руки в руку забавы ради.

На губах Се Ляня появилась лёгкая улыбка, и ему пришло в голову, что они уже так долго разговаривают, но всё ещё не знают имён друг друга, поэтому он спросил:

– Друг, как тебя зовут?

Юноша поднял руку, заслоняя глаза от вечерней зари цвета красного вина, и прищурился, будто не очень любил солнечный свет. Он ответил:

– Меня? Я третий сын в семье, так что все зовут меня Саньланом.

Имени он так и не назвал, но Се Лянь не стал настаивать и вместо этого представился сам:

– Моя фамилия Се, а имя Лянь. Кстати, ты тоже направляешься в деревню Водяных Каштанов?

Саньлан откинулся на стог рисовой соломы, сложил руки под головой и скрестил ноги.

– Не знаю. Выбрал дорогу наугад.

Поняв, что за этими словами скрывается какая-то история, Се Лянь спросил:

– Что случилось?

Саньлан вздохнул:

– Поссорился с семьёй, вот меня и выставили за дверь. Пойти мне некуда, просто бреду куда глаза глядят. Сегодня едва не упал в обморок от голода на главной улице… Ещё повезло найти место, где можно прилечь.

Хоть юноша и выглядел одетым небрежно, вещи он носил из превосходной ткани, а грамотная речь выдавала хорошее воспитание. Вдобавок он явно был начитанным человеком – значит, хватало свободного времени на книги. Ранее Се Лянь уже предположил, что перед ним парень из обеспеченной семьи, сбежавший из дома, чтобы развеяться. Людям, привыкшим к достатку, нелегко приходится на улице – это Се Ляню было знакомо не понаслышке. Услышав, что юноша голоден, принц порылся в своих запасах и нашёл одинокую маньтоу.

Порадовавшись, что она ещё не успела зачерстветь, Се Лянь предложил:

– Будешь?

Юноша кивнул, и Се Лянь протянул ему булочку. Но Саньлан вдруг спросил:

– А тебе?

– А я обойдусь, не настолько голодный.

Тогда Саньлан покачал головой со словами:

– Да и я не настолько…

Видя такое дело, Се Лянь разломил маньтоу на две части:

– Давай пополам.

На этот раз юноша принял угощение, и они, сидя бок о бок, принялись за трапезу. Глядя на то, как юноша жуёт, Се Лянь не мог отделаться от неловкого ощущения, что чем-то его обидел.

Запряжённая волом повозка медленно тащилась по горной дороге, солнце постепенно клонилось к закату, а двое молодых людей тем временем увлеклись беседой. Чем дольше они общались, тем больше крепло в Се Ляне убеждение, что перед ним поистине удивительный молодой человек. Хотя он был совсем юн, в его плавных жестах и манере речи сквозила небывалая уверенность, будто не было в этом мире ничего ему недоступного – или того, что могло бы ему угрожать. Се Лянь отметил, что его спутник зрел не по годам, хоть иногда в его поведении и проскальзывало чистое ребячество. Когда принц рассказал про святилище в деревне Водяных Каштанов, Саньлан сразу заинтересовался:

– Похоже, там растут съедобные водяные каштаны. Мне нравится. А кому будут молиться в святилище?

Снова этот неудобный вопрос! Се Лянь прокашлялся и ответил:

– Наследному принцу Сяньлэ. Вряд ли ты о нём слышал…

Юноша усмехнулся, но ответить не успел: повозка вдруг резко накренилась.

Молодых людей замотало из стороны в сторону, и Се Лянь, испугавшись, что Саньлан может свалиться, протянул руку и схватил его. Едва он дотронулся до юноши, тот резко дёрнулся, словно обжёгшись. Хоть он и попытался это скрыть, Се Лянь заметил, как изменилось выражение его лица, и подумал: «Неужели я так ему неприятен? Странно, мы всю дорогу хорошо проводили время…» Но сейчас был неподходящий момент для размышлений. Он поднялся и спросил:

– Что случилось?

– Хотел бы я знать! – ответил возничий, безуспешно пытаясь заставить вола идти дальше. – Ну, дружище Хуан, чего встал?!

Солнце уже скрылось из виду; на горы опустились вечерние сумерки. Повозка успела въехать в лес; её окружила кромешная тьма. Запряжённый в телегу вол упрямо отказывался двигаться с места, как его ни уговаривал старый крестьянин: бык уткнулся в землю и лупил себя по бокам хвостом, как плетью. Вся эта ситуация показалась Се Ляню подозрительной. Он готов был спрыгнуть на землю, но тут старик указал вперёд и закричал.

На дороге показалось большое скопление тусклых зелёных огоньков, а затем путники увидели и группу людей в белых одеждах: держа в руках собственные головы, они медленно приближались к телеге.

– Защити! – воскликнул Се Лянь.

Жое соскользнула с его запястья и парящим кольцом окружила телегу.

– Какой сегодня день? – спросил Се Лянь возницу.

Вместо него ответил Саньлан:

– Фестиваль голодных духов.

Каждый год в середине седьмого месяца открываются врата в мир теней. Се Лянь начисто забыл об этом, когда выходил из дома, и очутился на улице в самый разгар праздника.

– Держитесь поближе ко мне, – мрачно скомандовал Се Лянь. – Сегодня мы столкнулись со злом. Если пойдём по неверной дороге, уже никогда не вернёмся назад.

Глава 15

Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега

Часть третья

Группа призраков медленно двигалась им навстречу. Судя по тюремным одеждам, это были духи казнённых преступников. В руках все они несли отрубленные головы, и головы эти болтали без умолку.

Се Лянь шёпотом велел своим спутникам:

– Когда они приблизятся, не издавайте ни звука.

Саньлан склонил голову набок:

– Ого, гэ́гэ[16], а ты не так-то прост…

В его голосе слышался неподдельный интерес, но Се Лянь только отмахнулся:

– Ничего особенного – так, пара фокусов. Пока мы скрыты от них, но, когда подойдут ближе, это может не сработать.

Старый возница в изумлении вытаращился на шёлковую ленту, зависшую в воздухе возле повозки: очевидно, впервые сталкивался с подобным чудом. А при виде безголовых призраков, бредущих по дороге, он и вовсе закатил глаза – того и гляди беднягу удар хватит! Он затрясся и забормотал:

– Нет, нет, нет! Боюсь, я так не смогу! Почтенный даос, как же нам быть?!

После недолгого раздумья Се Лянь ответил:

– Что ж, тогда поступим вот как… Прошу меня простить.

И он резко надавил на какую-то точку на спине старика, отчего тот мгновенно обмяк и завалился на бок. Принц подхватил его и осторожно уложил на телегу, а сам занял место возницы. Почувствовав шевеление позади себя, он обернулся и обнаружил, что Саньлан устраивается у него за спиной.

– Ты в порядке? – спросил Се Лянь.

– Да как сказать, – Саньлан подпёр кулаком подбородок. – Мне страшно.

На самом деле он вовсе не выглядел испуганным, но на всякий случай Се Лянь сказал:

– Не бойся. Пока ты со мной, тебе ничто не угрожает.

Юноша улыбнулся, потом его взгляд упал на проклятую кангу, чёрным кольцом обхватывающую шею Се Ляня.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, Се Лянь поднял ворот, хоть и понимал, что уже без толку. В сгустившейся темноте он не мог разглядеть выражение лица своего спутника.

Се Лянь взялся за поводья и легонько подстегнул вола. Тем временем призраки подошли вплотную к телеге и принялись громко возмущаться:

– Что такое? Почему не пройти?!

– И правда! Вот чертовщина!

– Не говори ерунды! Единственная чертовщина здесь – это мы.

Се Лянь с трудом заставил вола двигаться вперёд, и они медленно проехали через толпу духов. Слушать, как пререкаются их зажатые в руках головы, было очень забавно. Похоже, те были вечно всем недовольны:

– Эй, ты ничего не перепутал? Почему твоя голова в руках у моего тела?

– Потому что твоё тело схватило не ту голову!

– Ой, да хорош уже! Поменяйтесь – и всего делов!

– Почему срез на шее такой неровный?

– Да везёт как покойнику! Палач был новичком, башку мне срубил только с пятого или шестого раза. Я уж засомневался, не нарочно ли он.

– Это потому, что твоя семья ему не заплатила. В следующий раз пусть не забудут заранее дать на лапу, и будет тебе чистая работа: вжух – и готово!

– Да откуда он возьмётся, этот следующий раз!

В пятнадцатый день седьмого месяца проходит Фестиваль голодных духов, величайший праздник для нечисти. В этот день врата в мир теней распахиваются настежь, и все оборотни, демоны и прочие, кто обычно скрывается во мраке, выходят к смертным и устраивают бурные гуляния. Живым людям следует держаться от них подальше, особенно с наступлением вечера. Безопаснее всего отсидеться дома, заперев окна и двери, если не хочешь повстречаться с каким-нибудь духом. Се Лянь же был из тех везунчиков, у кого и вода в зубах застрянет: даже в облачении даоса привидения не давали ему прохода!

Вокруг телеги сновали тусклые зелёные огоньки. Некоторые призраки, привлечённые светом, шустро носились, пытаясь поймать их. Другие, напротив, мрачно смотрели перед собой и бормотали что-то под нос, усаживались в круг и протягивали руки, моля о подношениях.

Фестиваль голодных духов был в самом разгаре. Се Лянь пробирался сквозь толпу нечисти, вздыхая про себя и думая о том, что отныне будет обязательно проверять календарь перед каждым выходом из дома. Неожиданно кто-то завопил пронзительно – как будто курицу режут:

– Беда! Беда! Призраков убивают!

Духи перепугались:

– Где? Где? Где призраков убивают?!

Крикун пустился в объяснения:

– Я до смерти перепугался! В той стороне всё усыпано растерзанными блуждающими огоньками! Их в клочья порвали! Какая жестокость!

– Вот это дикость!

– Кто это сделал? Неужели… где-то поблизости чародей или даос?!

Толпа безголовых загалдела наперебой:

– Ага! Вот оно что! Как раз по пути сюда что-то преградило нам путь. Неужто это…

– Где? Где?

– Вон там!

– Беда, – пробормотал Се Лянь. Нечисть обступила телегу со всех сторон: типы один отвратительнее другого с перекошенными от ярости рожами. Они жадно перешёптывались:

– Я чувствую бурлящую энергию жизни…

Вот поэтому людям в день фестиваля лучше из дома не высовываться; Се Лянь понимал, что с такой оравой призраков ему не совладать, но прятаться дольше было нельзя.

– Пошёл! – заорал он и схватил поводья.

Перепуганный вол до того тревожно перебирал копытами, а от крика рванул со всей дури, увлекая за собой телегу. Се Лянь едва успел дёрнуть на себя Саньлана.

– Держись крепче!

Снова став видимой, повозка прорывалась через скопление блуждающих огней, пока Жое по приказу принца расчищала им путь. Позади бесновались демоны – зубастые чудовища с синими мордами, безногие, безрукие уроды. Они кричали:

– Смотрите: даос! Треклятому даосу жить надоело!

– Живой на нашем фестивале! Ну, сам себе дурак! Лови его, ребята!

– В погоню!

Держа одной рукой поводья, Се Лянь порылся в вещах, достал ворох амулетов и швырнул их на землю позади себя:

– Задержи!

Послышались звуки ударов – это из амулетов побега на пути демонов вырастали преграды, способные их задержать. Жаль только, ненадолго: даже израсходовав весь запас заклинаний, Се Лянь выиграл им не больше четверти часа. Он гнал повозку по горной дороге с такой скоростью, будто ему зад подпалили, но вдруг завопил что есть мочи:

– Стоять!

Перед телегой показалась развилка – две тропки, утопающие в ночной тени. Тут нужна была предельная осторожность!

В день Фестиваля голодных духов дороги могут сыграть с путешественником злую шутку: если на пути возникнет тропинка, которой раньше не было, идти по ней нельзя ни в коем случае. Ступив на этот путь, живой попадёт по нему в мир призраков – и обратно уже не вернётся.

Се Лянь раньше не бывал здесь и потому не мог решить, куда сворачивать. Тогда он вспомнил, что в городе, собирая барахло, обзавёлся парой мелочей для святилища, включая палочки для предсказаний. Что ж, почему бы не попробовать? Се Лянь схватил стаканчик и потряс его:

– С благословением небожителей преграды неведомы! Каждая дорога ведёт на Небеса! Первая палочка для левой дороги, вторая для правой! Которая удачней, по той и поедем!

Едва он договорил, из стаканчика выпало две палочки. Он поднял их, чтобы взглянуть, и, потрясённый, умолк: «смертельная опасность»; «смертельная опасность».

Выходит, обе дороги ведут к погибели?

В отчаянии он вцепился в стаканчик обеими руками и затряс со всей силы:

– Что за жестокая судьба! С первой попытки такое невезение! Неужели нет другого ответа? Ну пожалуйста!

И снова выпали точно такие же палочки.

– Может, я попробую? – внезапно предложил Саньлан.

Вряд ли что-то ещё могло ухудшить положение, и Се Лянь просто протянул спутнику стаканчик. Тот взял его одной рукой и непринуждённо встряхнул. Выпавшие палочки он не глядя передал Се Ляню, и принц не сдержал удивления: на обеих значилась «большая удача». За минувшие годы Се Лянь привык, что и сам стал чертовски невезуч, и окружающих заражал невезением. По крайней мере, другие постоянно на это жаловались. А вот Саньлану его дурная судьба была нипочём: с первой же попытки получил хорошее предсказание!

«Раз оба пути безопасны, можно выбрать любой», – решил Се Лянь и повёл телегу наугад. Он сказал Саньлану:

– Друг, а ты невероятно удачлив!

Тот взял стаканчик с палочками и небрежно забросил его назад, к остальному хламу.

– В самом деле? – улыбнулся он. – Я тоже так думаю. Всегда везло.

Услышав, как легко он это сказал, Се Лянь невольно задумался, насколько же разные бывают люди: прямо небо и земля!

Какое-то время они ехали в тишине, а потом послышались вопли:

– Поймал! Он здесь!

– Все сюда! Мы нашли этого паршивого даоса!

Орава призраков снова окружила телегу.

– Ах! – воскликнул Се Лянь. – Неужели я всё-таки ошибся?

Действие амулетов побега уже прошло, и теперь они оказались в лапах нечисти!

В толпе их было больше сотни: демоны, оборотни и духи; они всё прибывали и прибывали, смыкаясь плотным кольцом. Се Лянь поразился, откуда столько нечисти могло скопиться в одном месте, но времени на рассуждения не оставалось. Он вежливо обратился к ним:

– Господа, уверяю, в наши намерения не входило вам мешать. Прошу, будьте снисходительны!

– Тьфу! – один из безголовых призраков презрительно сплюнул. – Паршивый даос, а ты сам-то был снисходителен? Это же вы растерзали те блуждающие огоньки!

– Это были не мы! – принялся оправдываться Се Лянь. – Я простой сборщик мусора…

– А ну, не хитри! Ты себя-то видел? Какой из тебя сборщик мусора? Явно даос! Или здесь есть другой даос, способный на такое зверство?!

– На огоньки мог напасть кто угодно…

– Кто, например? Демон?

Се Лянь незаметно запустил руку в рукав и ответил:

– Вполне вероятно.

– Ха-ха-ха-ха-ха, гнусный даос! Ты… ты… ты…

Мгновение назад толпа злобно гоготала, и вдруг все замерли как громом поражённые.

– Что – я? – переспросил Се Лянь.

Вместо ответа демоны уставились на Се Ляня в полнейшем ужасе. Кто только что хохотал – те резко захлопнули рты, другие же, наоборот, широко разинули да так и остались стоять. Раздался стук: это кто-то из заключённых выронил из рук свою голову.

Се Лянь в недоумении позвал:

– Господа! Вы…

Он и вопрос задать не успел, а уже обнаружил, что обращается к пустому месту: всех демонов как ветром сдуло.

– Что за дела?!

Неужели нечисть почуяла талисманы в его рукавах? Они настолько проницательны? Не такие уж сильные там заклятия… Се Лянь терялся в догадках. Может, демонов напугал не он, а нечто за его спиной?

С этой мыслью он обернулся, но в повозке не было никого, кроме старика возничего, по-прежнему валяющегося без сознания, и юноши – тот беззаботно смотрел на него, подпирая кулаком щёку.

Поймав его взгляд, Саньлан опустил руку и улыбнулся:

– Господин даос, ты такой сильный и смелый! Всю нечисть распугал!

Се Лянь слабо улыбнулся в ответ:

– Правда? Вот уж не думал, что я такой страшный.

Затем он несколько раз дёрнул за поводья, и телега медленно покатилась дальше. Остаток пути прошёл спокойно, и уже меньше чем через пару часов повозка выехала из леса и очутилась на широкой просёлочной дороге. Отсюда были видны уютные огни деревни Водяных Каштанов, раскинувшейся у подножия горы.

Предсказание палочек сбылось: и впрямь повезло – отделались лёгким испугом.

Подул прохладный ветерок, и Се Лянь снова обернулся. Саньлан, похоже, пребывал в прекрасном настроении. Он улёгся, положив под голову руки вместо подушки, и смотрел на полную луну. Юное лицо в её призрачном свете казалось каким-то нереальным.

Некоторое время Се Лянь с улыбкой наблюдал за ним, а потом сказал:

– Друг.

– Что?

– Тебе когда-нибудь предсказывали судьбу?

– Нет. – Саньлан повернул голову в его сторону.

– Погадать тебе?

– Ты хочешь? – рассмеялся юноша.

– Почему бы и нет.

Саньлан едва заметно кивнул.

– Вперёд, – он уселся рядом и склонился к Се Ляню. – Как гадать будешь?

– Может, по руке?

Уголки губ Саньлана поползли вверх. Трудно было понять, что означает эта улыбка, но он просто сказал: «Ладно!» – и протянул левую руку.

Руки у него оказались изящные, худощавые, с длинными пальцами. Но это была не изнеженная красота, а та, что таит в себе силу: не поздоровилось бы тому, кого бы эта рука схватила за горло. Вспомнив, как изменилось лицо юноши, когда он случайно дотронулся до него в прошлый раз, Се Лянь не стал брать его ладонь в свою, только опустил пониже голову и принялся внимательно изучать линии на ней.

Луна ярко светила, силясь разогнать ночной мрак. Запряжённая волом телега тащилась по горной дороге, и под мерный скрип колёс Се Лянь задумчиво рассматривал линии на ладони Саньлана. Наконец тот спросил:

– Что скажешь?

Се Лянь помолчал ещё немного и ответил:

– Хорошая судьба.

– Да? В каком это смысле?

Се Лянь поднял голову и с теплотой в голосе пояснил:

– У тебя сильный характер. С какими бы трудностями ни столкнулся, ты всегда остаёшься верен себе, а любое поражение обращаешь в победу. Твоя удача безгранична. Друг, тебя ждёт прекрасное будущее, полное успехов.

Всю эту чушь Се Лянь придумал только что. На самом деле он вообще не умел читать по руке, о чём много раз жалел, пока скитался по миру смертных: обучись он в своё время в обители Хуанцзи этому искусству – не пришлось бы потом зарабатывать на пропитание песнями и фокусами с разбиванием булыжника. Ладонь Саньлана заинтересовала его по совсем другой причине: ему надо было проверить, есть ли вообще на ней линии.

Нечисть может принимать фальшивые обличья и притворяться живыми людьми, но, если присмотреться, их телам обычно недостаёт мелких деталей вроде линий на ладонях или корней волос. Саньлан внешне выглядел совершенно нормально: никаких признаков обмана! Если это замаскированный демон, он должен быть рангом не ниже «свирепого», чтобы сотворить настолько безупречную оболочку. Но что такой могущественный демон забыл на дороге к деревне Водяных Каштанов, в телеге, запряжённой стареньким волом, и почему тратит время на болтовню с каким-то даосом? Как и у небожителей, у верховных демонов обычно хватало своих дел.

Се Лянь с уверенным видом нёс всю эту чепуху, на ходу выдумывая подробности, но его фантазия быстро иссякла. Саньлан же слушал «предсказание» очень внимательно, не отрывая от собеседника глаз, и улыбался уголком рта, будто о чём-то догадываясь.

– А ещё что-нибудь видишь?

Се Лянь, который уже порядком утомился, попытался увильнуть от прямого ответа:

– О чём ты хотел бы узнать?

– Как насчёт любви и брака?

Се Лянь откашлялся и ответил с серьёзным видом:

– Я пока не настолько опытный предсказатель и не умею гадать на любовь. Но, думаю, уж тебе-то нет нужды об этом волноваться.

Саньлан приподнял брови:

– Почему?

– Уверен, девушки от тебя без ума! – улыбнулся Се Лянь.

– Почему? – снова спросил юноша.

Се Лянь уже открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг его осенило: парнишка же всеми правдами и неправдами напрашивается на комплименты! Принц совсем растерялся. Он потёр переносицу и пробормотал:

– Саньлан…

Это был первый раз, когда Се Лянь назвал его так. Юноша рассмеялся и решил, видимо, больше не доставать его. Тем временем скрипучая повозка добралась до деревни, и Се Лянь проворно спрыгнул на землю. Саньлан тоже слез – и, когда они встали рядом, оказалось, что тот выше Се Ляня. Пока юноша лежал на спине, это не было заметно, а теперь Се Лянь с трудом мог заглянуть ему в глаза. Саньлан потянулся.

– Куда пойдёшь? – спросил Се Лянь.

– Не знаю, – вздохнул Саньлан. – Посплю на улице. Или поищу какую-нибудь пещеру, тоже сойдёт.

– Нет, так не годится.

– Ничего не поделаешь, – пожал плечами Саньлан. – Идти-то мне некуда. – Он покосился на Се Ляня и снова улыбнулся: – Большое спасибо за предсказание. Надеюсь, оно сбудется! До скорой встречи.

Когда он упомянул предсказание, принцу стало стыдно. Юноша уже повернулся, собираясь уходить, но Се Лянь поспешно окликнул его:

– Постой. Может, тебе остановиться в моей обители? Если ты не против, конечно…

Саньлан остановился, а затем глянул на него вполоборота.

– А можно?

– Собственно говоря, это даже не мой дом, – пустился в объяснения принц. – Говорят, путники частенько устраиваются там на ночлег. Боюсь только, что тебе будет там неудобно: жилище совсем скромное, ты к такому не привык…

Если этот юноша действительно сбежал из дома, нельзя отпускать его бродить одного: за весь день паренёк съел всего половинку маньтоу. Будет продолжать в том же духе – того и гляди действительно упадёт в обморок посередь улицы.

Саньлан молча вернулся к телеге и наклонился прямо к Се Ляню. Принц не понял, что тот собирается делать, но почувствовал, что расстояние между ними стремительно сокращается, и от этого ему стало как-то не по себе. Но юноша просто подхватил мешок с хламом, резко выпрямился и сказал:

– Пойдём!

Глава 16

Одежды, что краснее клёнов. Кожа, что белее снега

Часть четвёртая

Се Лянь так и остался стоять столбом, глядя на то, с какой лёгкостью худенький юноша взвалил на плечо этот огромный тюк. Саньлан бодро зашагал вперёд, а принц подумал: «Ай, как неловко получается!» Он собирался последовать за ним, но тут вспомнил о вознице, который остался лежать на телеге. Принц снова нажал на особую точку на спине старика. Когда тот пришёл в сознание, Се Лянь велел ему ни в коем случае не болтать о событиях минувшей ночи. Крестьянин, впечатлённый могуществом даоса, перечить не решился, суетливо покивал и поспешил к дому, увлекая за собой старину Хуана.

На телеге осталась только скатанная в рулон циновка. Се Лянь закинул её себе за спину и снова обернулся в сторону Саньлана – тот, ухватив одной рукой мешок с барахлом, поднимался на холм.

Добравшись до ветхой лачуги, в которой расположилась обитель Водяных Каштанов, Саньлан остановился, опустил голову и рассмеялся. Подошедший Се Лянь обнаружил, что тот разглядывает табличку с просьбой о пожертвовании на храм. Се Лянь неловко закашлялся:

– Ну, как я и говорил, ты, наверное, привык к другим условиям…

– Сойдёт, – сказал Саньлан.

В былые времена Се Лянь сам постоянно говорил другим людям: «Нормально, сойдёт», но впервые услышал, как эти слова произносит кто-то другой. Принц снова почувствовал себя неуютно. Прежняя дверь хибары давно сгнила, и перед выходом из дома Се Лянь снял её и заменил занавеской. Шагнув вперёд, он отодвинул ткань в сторону и пригласил:

– Проходи.

Они вошли внутрь.

Вся обстановка хижины состояла из длинного стола, пары деревянных лавок, подстилки из тростника и ящика для пожертвований. Се Лянь взял у Саньлана из рук тюк с вещами и извлёк оттуда палочки для гадания, курильницу, письменные принадлежности и прочие мелочи, купленные для обители. Он расставил это добро на алтаре и зажёг красную свечу, которую какой-то добрый человек сунул ему в руки, пока Се Лянь собирал в городе мусор. В комнате сразу стало светлее. Саньлан со скучающим видом взял в руки гадальные палочки, потряс их и поставил на место.

– Итак… кровать имеется? – поинтересовался он.

Се Лянь молча снял со спины циновку и расстелил её на полу.

– Всего одна? – поднял брови Саньлан.

Откуда Се Ляню было знать, что на обратной дороге он кого-то встретит и ему понадобится вторая!

– Если ты не возражаешь, – сказал он, – этой ночью нам придётся немного потесниться.

– Ладно, сгодится.

Пока Се Лянь подметал пол, Саньлан внимательно изучал комнату.

– Гэгэ, тебе не кажется, что в этом святилище не хватает одной важной вещи? – вдруг спросил он.

– Да вроде всё есть… не считая последователей, – ответил Се Лянь, опускаясь на пол, чтобы подготовить постель.

Саньлан уселся возле него и подпёр щёку рукой:

– А как же божественная статуя?

И действительно, Се Лянь позабыл о самой важной детали: изображении божества!

Без него и храм храмом нельзя считать. Разве что Се Лянь лично взгромоздится на алтарь и будет восседать там дни напролёт!

Поразмыслив немного, Се Лянь нашёл выход из положения:

– Я как раз купил кисти и бумагу. Завтра нарисую и повешу портрет.

Рисовать портрет самого себя, чтобы повесить в собственном святилище, собственноручно и построенном, – если об этом узнают на Небесах, потешаться будут лет десять, не меньше. Но на изготовление божественной статуи нужно много денег и времени. Пусть уж смеются, решил Се Лянь.

– Хочешь, я нарисую? – предложил вдруг Саньлан.

Се Лянь замер от удивления, а потом улыбнулся:

– Было бы здорово. Но не думаю, что у тебя получится изобразить наследного принца Сяньлэ.

Все портреты Се Ляня сожгли восемьсот лет назад, а если какие и остались, то кто их видел?

– Разумеется, получится. Разве только что в телеге мы не говорили про его высочество?

Се Лянь припомнил. Действительно, когда он сказал: «Вряд ли ты о нём знаешь», Саньлан ничего не ответил. Теперь Се Лянь задумался. Он закончил поправлять постель и выпрямился.

– Саньлан, неужели ты и в самом деле знаешь о нём?

– Ага, – ответил Саньлан, усаживаясь на циновку.

С лица юноши не сходила улыбка, но по тону голоса было непонятно, говорит он всерьёз или подтрунивает над собеседником. Всё это очень занимало Се Ляня, и ему было любопытно узнать его мнение. Так что принц придвинулся поближе и спросил:

– И что же ты думаешь о наследном принце Сяньлэ?

Они переглянулись. Пламя единственной красной свечи трепетало за спиной у Саньлана, его тёмные глаза тонули во мраке, и выражения лица было не разглядеть. Какое-то время спустя он ответил:

– Я думаю, Цзюнь У его ненавидит.

Се Лянь застыл от удивления.

– Почему ты так считаешь?

– Если нет, то зачем он дважды изгнал его?

Се Лянь едва заметно улыбнулся и подумал: «Рассуждает совсем как ребёнок».

Он склонил голову и принялся развязывать пояс на одежде.

– Его отношение тут ни при чём. В мире полно вещей, которые нельзя так просто объяснить любовью или ненавистью.

– Ох.

Нагнувшись, Се Лянь стащил с себя белые сапоги и продолжил:

– За проступком должно следовать наказание. Оба раза Цзюнь У лишь исполнял свои обязанности.

– Возможно, – уклончиво ответил Саньлан.

Се Лянь снял верхнюю одежду, сложил её и потянулся убрать на стол для подношений. Он хотел сказать ещё что-то, но, обернувшись, обнаружил, что взгляд Саньлана устремлён на его ногу. То был очень странный взгляд: одновременно холодный и обжигающий; глаза горели, но в них искрился лёд.

Первая проклятая канга накрепко обхватила шею Се Ляня, а вторая – лодыжку. Обе располагались в таких местах, что толком не спрячешь. Прежде, если посторонний человек спрашивал о них, Се Лянь небрежно отвечал, что это необходимо для обучения, но Саньлан вряд ли поверит в такое объяснение.

Однако тот молчал, и Се Лянь решил пока не поднимать эту тему, а просто улёгся на циновку. Юноша тихонько устроился рядом, не снимая одежды. Похоже, он не привык проводить ночь на полу, и Се Лянь решил, что позже нужно будет попытаться раздобыть кровать.

– Давай спать. – Се Лянь легонько подул на красную свечку, и пламя погасло.

На следующее утро, когда Се Лянь открыл глаза, Саньлана рядом не было. Он поднял голову и обомлел: над столом для подношений висел портрет.

На нём был изображён мужчина в церемониальных одеждах. Лицо его скрывала золотая маска; в одной руке он держал меч, а в другой – цветок. Каждая деталь была выписана с величайшим старанием, и краски подобрали со вкусом. Се Лянь узнал знаменитую картину «Наследный принц, угодивший богам».

Се Лянь уже очень много лет не видел её и потому застыл, не в силах оторвать глаз. Прошло много времени, прежде чем он всё же поднялся, оделся и откинул занавеску. Саньлан стоял снаружи. Укрывшись в тени, юноша прислонился к стене и без дела крутил в руке метлу, со скучающим видом уставившись в небо.

Похоже, он действительно недолюбливал солнце: смотрел на него так, будто прикидывает, как бы стащить его на землю и растоптать. Неподалёку от входа высилась тщательно сметённая кучка опавших листьев. Се Лянь вышел из дома и спросил:

– Хорошо отдохнул?

Всё ещё опираясь на стену, Саньлан повернул голову и ответил:

– Неплохо.

Се Лянь подошёл и взял из его рук метлу:

– Это же ты нарисовал картину в святилище?

– Угу.

– Превосходная работа, – похвалил Се Лянь.

Уголки губ Саньлана приподнялись, но он ничего не сказал. Может, из-за того, что пришлось спать на полу, сегодня он выглядел ещё более растрёпанным, однако смотрелось это почему-то не как неряшливость, а как игривый беспорядок.

– Хочешь, помогу? – спросил Се Лянь, указывая на собственные волосы.

Саньлан кивнул, зашёл следом за Се Лянем в святилище и уселся на лавку. Принц распустил его волосы и, перебирая в руках чёрные пряди, принялся внимательно их рассматривать.

Допустим, линии руки и подушечки пальцев выглядят безупречно, тогда должны быть другие огрехи в облике нечисти. Волосы живого человека густые и мягкие, каждый волосок можно рассмотреть в отдельности, тогда как демоны покрывают свои головы чёрным туманом или изображают на месте причёски нечто скорее напоминающее лоскуты ткани. А часто и вовсе не тратят силы – ходят лысыми.

Вчера вечером, рассмотрев ладони юноши, Се Лянь было перестал беспокоиться, но, когда увидел портрет, в нём снова проснулись сомнения: разве его мог нарисовать обычный человек?

Но вот он стоял, запустив пальцы в длинные чёрные волосы Саньлана, осторожно перебирая их и разглаживая, и не видел в них ровным счётом ничего необычного. Какое-то время Саньлан молча терпел, а затем рассмеялся, как от щекотки. Он чуть повернул голову и искоса взглянул на Се Ляня:

– Гэгэ, ты помогаешь мне причесаться? Или чем тут занимаешься?

С распущенными волосами он был всё так же красив, но проглядывало в нём что-то порочное. Своим вопросом он явно намеревался поддразнить Се Ляня. Тот улыбнулся, воскликнул: «Ах да!» – и наскоро помог юноше заплестись.

Когда он закончил, Саньлан взглянул на своё отражение в стоящем неподалёку тазу с водой, обернулся к Се Ляню и поднял брови в немом вопросе. Се Лянь закашлялся: волосы как были растрёпанные, так и остались.

Саньлан ничего не сказал, но под его взглядом Се Лянь чуть не сгорел от стыда. Он не мог вспомнить, когда за последние несколько сотен лет чувствовал себя столь же неловко. Принц всплеснул руками и хотел предложить попытаться ещё раз, когда за дверью раздался шум, человеческие голоса и топот. До них долетели крики:

– Великий небожитель!

Се Лянь, обеспокоенный, поспешил к выходу. За дверью обнаружилась толпа раскрасневшихся, взбудораженных крестьян под предводительством деревенского старосты. Тот ринулся навстречу Се Ляню и схватил его за руку:

– Великий небожитель! Неужели в наше селение пожаловало настоящее божество! Радость-то какая!

Се Лянь не успел ничего ответить, а местные уже обступили его кольцом и наперебой загалдели:

– Великий небожитель, добро пожаловать в нашу деревню!

– Великий небожитель! Можно мне хорошую жену?

– Великий небожитель! Благослови нашу семью, чтобы поскорее родился ребёнок!

– Великий небожитель! У меня здесь свежие водяные каштаны! Не хотите отведать? А пока кушаете, благословите меня, чтобы в этом году я собрал хороший урожай!

Крестьяне напирали с таким пылом, что Се Ляню только оставалось пятиться, про себя костеря вчерашнего старика-возничего. Вот ведь язык как помело! Его ясно просили держать рот на замке, а он за одно утро на всю деревню разболтал!

Хотя крестьяне так и не поняли, чей перед ними храм, они дружно принялись возжигать благовония. Раз это святилище, значит, оно принадлежит какому-то небожителю, а раз небожителю, то от молитвы вреда не будет. Се Лянь не думал, что в ближайшее время кто-то посетит его обитель – ну, может, за год пара человек, – и толком не подготовился. Однако все палочки разобрали в считаные мгновения, и из крохотной курильницы повалил такой дым, что в комнате стало не продохнуть от смеси ароматов. Отвыкший от этого запаха принц закашлялся:

– Кхе-кхе, господа селяне, я при всём желании не могу даровать вам богатство. Ну правда, кхе-кхе, прошу вас, перестаньте молиться о достатке! Последствия могут быть непредсказуемыми!.. Простите, к браку это святилище тоже не имеет никакого отношения… Нет-нет-нет, благословение на детей здесь тоже не осуществляется.

Саньлан, позабыв о своей причёске, уселся рядом с ящиком для пожертвований, подпёр рукой подбородок и принялся неторопливо поедать принесённые в дар водяные каштаны. Многие деревенские девушки, едва приметив его, заливались краской и смущённо обращались к Се Ляню:

– А можете ли вы…

Подобные вопросы приходилось решительно пресекать, пока девицы не наговорили лишнего.

Наконец толпа схлынула, оставив на столе для подношений целую гору фруктов, овощей, риса и лапши: жители деревни оказались щедрыми на дары. Се Лянь подмёл пол и вынес на улицу мусор; Саньлан последовал за ним.

– Думаю, это успех, – сказал юноша.

Се Лянь покачал головой и продолжил орудовать метлой:

– Чудеса, да и только! Я-то был уверен, что и пары прихожан за месяц не наберётся.

– Почему?

Се Лянь взглянул на него и улыбнулся:

– Всё твоя удача.

Тут он вспомнил, что собирался поменять занавеску в дверном проёме, вынул из рукава новую и приладил к входу. Отступив на пару шагов, чтобы полюбоваться, Се Лянь вдруг заметил, что Саньлан остановился, и обернулся к нему:

– Что случилось?

Саньлан смотрел на занавеску с задумчивым видом. Проследив за его взглядом, Се Лянь понял, что его внимание привлёк прикреплённый к ней амулет.

Се Лянь сам изготовил этот амулет – сложный и могущественный. Он должен был служить защитой от нечисти и оберегать дом от проникновения злых сил. Правда, учитывая, что руку к его созданию приложил Се Лянь, амулет также мог привлекать неудачу, но принц рассудил, что за неимением двери лучше уж такой талисман, чем ничего.

При виде юноши, застывшего перед входом в хибару, в душе Се Ляня опять зашевелились смутные подозрения.

– Саньлан?.. – позвал он.

Неужели оберег мешает ему войти?

Глава 17

Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов

Часть первая

Саньлан взглянул на него и улыбнулся:

– Отлучусь ненадолго.

Небрежно бросив эти слова, он развернулся и ушёл. Стоило бы догнать его и расспросить, но Се Лянь почему-то верил юноше: сказал, что ненадолго, значит, и правда скоро вернётся. Так что принц решил пока заняться своими делами.

Се Лянь вернулся в обитель и перебрал вещи, которые принёс вчера из города. Он достал из кучи барахла котелок и нож, взглянул на гору овощей и фруктов, наваленную на столике для подношений, и принялся за готовку.

Едва успела догореть палочка благовоний, как снаружи раздался звук шагов: кто-то неторопливо шёл по дороге в сторону святилища.

К тому моменту у Се Ляня уже было готово два блюда. Он взглянул на содержимое тарелок, тяжело вздохнул и отставил их подальше, чтобы лишний раз не расстраиваться, затем вышел из дома и увидел на улице Саньлана.

Спасаясь от жары, юноша снял своё красное одеяние, небрежно повязал его вокруг талии, оставшись в одной белой рубашке. Он бодро засучил рукава, упёрся ногой в длинный деревянный брусок и взял в руки топор – наверное, одолжил у кого-то из крестьян. На вид топор был тупым и тяжёлым, но Саньлан орудовал им с поразительной лёгкостью и сноровкой: частыми движениями обтёсывал брус, снимая с него стружку. Бросив быстрый взгляд на Се Ляня, он объяснил:

– Мастерю тут кое-что.

Принц подошёл поближе и увидел, что Саньлан трудится над новой дверью. Заготовка была ровной и аккуратной, отлично подходила по размеру, и к тому же её поверхность была уже отполирована. Странно было видеть, как юноша из богатой семьи, вряд ли приученный к физическому труду, так лихо управляется с инструментами.

– Спасибо тебе за помощь, Саньлан, – тепло сказал Се Лянь.

Саньлан только улыбнулся. Спустя какое-то время он отложил в сторону топор и приладил дверь к входу в святилище.

– Если хочешь нарисовать амулет, рисуй прямо на ней: так оно надёжнее.

Потом он как ни в чём не бывало отдёрнул занавеску и вошёл внутрь. Не похоже, чтобы защитная печать возымела на него какое-то действие: Саньлан её и не заметил вовсе.

Се Лянь закрыл новую дверь, а затем не удержался и открыл снова. Опять закрыл. Повторил несколько раз и подумал, что сработано и правда отлично. Представив, как, должно быть, глупо выглядит в этот момент, Се Лянь смутился и отдёрнул руку. Саньлан уже сидел внутри, и Се Лянь поспешил принести ему маньтоу, которые оставили сегодня крестьяне.

Саньлан взглянул на поднос и снова ничего не сказал, только в очередной раз тихо рассмеялся, словно догадался о чём-то. Се Лянь с невозмутимым видом поставил на стол две чаши с водой и приготовился к трапезе, но тут обратил внимание на руку Саньлана: из-под засученного рукава виднелась небольшая татуировка с незнакомыми ему символами. Юноша заметил его взгляд и одёрнул рукав:

– В детстве сделал. – Он явно не хотел говорить об этом.

Чтобы сменить тему, Се Лянь указал на портрет:

– Ты очень хорошо рисуешь. Тебя научил кто-то из твоей семьи?

Саньлан наколол маньтоу на палочки для еды и ответил:

– Никто не учил. Мне просто нравится рисовать.

– Откуда ты знаешь, как выглядит наследный принц Сяньлэ?

– Ты же сам сказал: я знаю всё на свете! – рассмеялся Саньлан.

Это прозвучало весьма нахально. Похоже, юношу совсем не волновало, в чём там заподозрит его Се Лянь и какие ещё вопросы задаст. А Се Лянь лишь улыбнулся и не стал развивать тему.

Неожиданно с улицы донёсся крик. Молодые люди, не сговариваясь, подняли головы и обменялись удивлёнными взглядами. Кто-то забарабанил в дверь:

– Великий небожитель! Беда! Небожитель, спаси!

Се Лянь распахнул дверь и обнаружил на пороге нескольких человек, включая деревенского старосту. Увидев принца, староста заголосил ещё громче:

– Великий небожитель! Кажется, этот человек вот-вот умрёт! Скорее, спаси его!

Услышав, что кто-то при смерти, Се Лянь бросился на помощь. Толпа крестьян окружила даоса: лохматого, чумазого, с ног до головы покрытого грязью, в изорванной одежде и обуви – похоже, он бежал много дней, пока не добрался до деревни и не рухнул в изнеможении.

– Не волнуйтесь, живой, – успокоил народ Се Лянь.

Принц опустился на колени, нажал на несколько точек на теле мужчины и внимательно осмотрел его. Стальной меч и амулет восьми триграмм выдавали в нём не простого скитальца. В душе у Се Ляня зародилось нехорошее предчувствие.

Вскоре даос пришёл в себя и хрипло спросил:

– Где я?

– Это деревня Водяных Каштанов! – ответил староста.

– Выбрался, – пробормотал даос. – Я выбрался. Сбежал-таки… – Мужчина внимательно огляделся по сторонам, а затем его глаза вдруг расширились, и он закричал в страхе: – Спа… спасите! Спасите!

Се Лянь предвидел подобное развитие событий и принялся терпеливо расспрашивать незнакомца:

– Друг, что с тобой приключилось? Кого нужно спасать? В чём дело? Не торопись, объясни всё спокойно.

– Верно! – поддакнули из-за его спины крестьяне. – Тебе не нужно бояться: у нас здесь есть небожитель, он может решить все твои проблемы!

Се Лянь не являл пока в деревне никаких чудес, но жители уже записали его в живые божества. «Я не обещал, что могу решить все проблемы!» – про себя проворчал принц, но вслух ничего говорить не стал, вместо этого обратился к даосу:

– Откуда ты пришёл?

– Я… из Баньюэ![17]

Люди обменялись растерянными взглядами:

– Это где?

– Я о таком не слыхал.

– Баньюэ находится на северо-западе, очень далеко отсюда. Как же ты добрался? – спросил Се Лянь.

– Еле вырвался…

Бедняга явно был не в себе; речь его путалась. Невозможно было разговаривать в толпе, где каждый пытался влезть со своим мнением или советом, перекрикивая друг друга, так что Се Лянь предложил:

– Пойдём-ка внутрь и спокойно всё обсудим.

Принц помог даосу подняться и провёл его в дом, а затем повернулся к деревенским.

– Возвращайтесь к себе. Не толпитесь, – сказал он.

Народ не унимался:

– Великий небожитель, что же с ним произошло?!

– Да, что случилось?

– Если чего нужно, мы готовы…

Все эти люди искренне хотели помочь, но сейчас от них было больше вреда, чем пользы. Се Ляню ничего не оставалось, кроме как наклониться к ним и прошептать:

– Знаете… возможно, он под действием злых чар.

Крестьяне в испуге попятились. Злые чары – это вам не шутки! Чем околачиваться тут, лучше разойтись по домам подобру-поздорову. Се Лянь покачал головой, не зная, плакать ему или смеяться, потом вошёл в дом и закрыл за собой дверь. Саньлан всё так же сидел у стола для подношений и крутил в руках палочки. Он с подозрением посмотрел на даоса.

– Всё нормально, ешь спокойно, – Се Лянь усадил гостя на скамейку, а сам остался стоять. – Друг, это моё святилище, и я тоже следую Пути. Не беспокойся, мне можно доверять. Если нужна помощь – сделаю всё, что смогу. Ты сейчас упомянул Баньюэ. Что там произошло?

Даос сделал несколько частых и глубоких вдохов. Похоже, в тишине обители, под успокаивающие речи Се Ляня он понемногу приходил в себя.

– Знаешь, что это за место? – спросил даос.

– Слышал про него, – кивнул Се Лянь. – Оазис посреди Северо-западной пустыни. Ночами оттуда открывается прекрасный вид на луну, чудо из чудес. Отсюда и пошло его название.

– Оазис? Прекрасный вид? Это всё дела двухсотлетней давности. Теперь эти края величают не иначе как земли Половины Покойных.

– Что ты такое говоришь? – изумился Се Лянь.

Лицо даоса стало бледным как полотно.

– Кто бы туда ни отправился, половина путников назад не вернётся.

Се Лянь ничего такого не знал.

– От кого ты это слышал?

– Я не слышал, я видел своими собственными глазами! – воскликнул даос и вскочил на ноги: – Одному каравану надо было пройти через перевал. Они знали, что место проклято, и обратились к нашему ордену за помощью и охраной, а в результате… – Он горько вздохнул: – А в результате остался только я!

Се Лянь поманил его рукой, приглашая сесть обратно и успокоиться.

– Как много вас было?

– Все мои братья по учению да ещё купеческий караван. Всего человек шестьдесят.

Шестьдесят человек! Сюань Цзи творила свои бесчинства на протяжении ста лет, и за это время около двух сотен человек лишились жизни – такие цифры предоставил дворец Линвэнь. А здесь, если верить рассказу даоса, подобное длится куда дольше, и пропадают целые караваны. Это сколько всего жертв? Страшно подумать!

– Когда земли Полумесяца превратились в земли Половины Покойных? – спросил Се Лянь.

– Около ста пятидесяти лет назад. Всё началось после того, как там поселился демон.

Се Ляню хотелось расспросить даоса о том, как именно погибли люди и что за демон объявился на перевале, но он никак не мог отделаться от ощущения, что в этой истории что-то не так. Принц нахмурился и погрузился в раздумья.

– Ты бежал весь путь от Баньюэ? – вдруг заинтересовался Саньлан.

– Да! Чудом спасся!

– Надо же…

Едва Се Лянь услышал это, он понял, что именно не давало ему покоя.

– Должно быть, тебя мучает жажда… – Се Лянь с добродушной улыбкой поставил перед даосом чашку с водой. – Вот, друг, попей.

Лицо даоса выражало сомнение. Се Лянь терпеливо ждал, заложив руки в рукава.

Если незнакомец бежал от самого Баньюэ, как утверждает, ему некогда было отдыхать. Но с тех пор, как он пришёл в себя, он только и делал, что говорил, ни разу не попросив ни воды, ни еды. Сидел прямо возле стола для подношений, заставленного продуктами, и даже не взглянул на него.

Люди ведут себя иначе.

Глава 18

Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов

Часть вторая

Под пристальными взглядами Се Ляня и Саньлана даос поднял чашу, склонился над ней и насторожённо пригубил содержимое. Он пил не как человек, мучимый жаждой, наоборот – неуверенно, словно чего-то опасаясь. Когда он глотал, Се Лянь слышал отчётливое бульканье – с таким звуком вода льётся в пустой кувшин.

Он всё понял и схватил гостя за руку:

– Стой.

Рука даоса задрожала; он посмотрел на принца с недоумением. Се Лянь улыбнулся:

– Зачем тебе питьё?

Незнакомец изменился в лице. Свободной рукой он выхватил из-за пояса стальной меч и ринулся в атаку. Се Лянь не сдвинулся с места, только поднял ладонь и легко отвёл лезвие в сторону. Он всё ещё крепко держал даоса за другую руку, но вдруг тот заскрипел зубами, дёрнулся – и рука сморщилась, как пузырь, из которого выпустили воздух, обмякла и выскользнула из пальцев Се Ляня. Даос бросился к выходу. Се Лянь не торопился: далеко не уйдёт; пусть хоть на десять чжанов отбежит – Жое легко схватит его и притащит назад. Но не успел он поднять руку, как раздался резкий свист, будто кто-то выпустил стрелу из лука.

Что-то прошло насквозь через живот даоса и пригвоздило его к двери. Присмотревшись, Се Лянь увидел палочку для еды. Он обернулся и увидел, как Саньлан неторопливо поднялся и прошествовал через комнату, затем выдернул палочку и помахал ею перед лицом Се Ляня:

– Испачкалась. Пойду выброшу.

Даос, получив такую серьёзную рану, не издал ни звука – молча прислонился к двери и осел на пол. Из живота его потекла не кровь, а вода: та самая, которую он выпил.

Оба молодых человека склонились над незнакомцем, и Се Лянь прощупал живот вокруг раны. Отверстие напоминало дырку в бурдюке; из него с тихим свистом выходил прохладный воздух. Тело даоса сдувалось, лицо и конечности сморщивались. Мгновение назад это был высокий мужчина, а теперь на полу лежал дряхлый старик.

– Пустая оболочка, – сказал Се Лянь.

Нечисть, неспособная принимать человеческий облик, прибегала к другим чарам: пустым оболочкам. Они изготавливали кукол, неотличимых от живых людей. Иногда даже использовали для этих целей настоящие тела, чтобы линии на ладони, отпечатки пальцев и волосы не вызывали подозрений. Пустышка двигалась сама по себе; она не несла на себе отпечатка тёмной ауры хозяина и потому легко обходила защитные заклятия. Так этот даос и прошёл через дверь, несмотря на амулет.

Но пустые оболочки было легко распознать: манекен, послушный воле своего изготовителя, был лишён сознания и мог выполнять исключительно простые приказы, отданные заранее. Лица у болванов были невыразительные, движения заторможенные; они часто повторяли одну и ту же фразу или отвечали на вопросы невпопад. Стоило человеку перекинуться с ними парой фраз – и правда выходила на свет. Се Лянь знал способ проще: дать существу выпить воды или съесть что-нибудь. Внутренностей-то у куклы нет – всё провалится с глухим звуком, как в бочку.

Тело даоса окончательно сдулось: на полу осталась лежать сморщенная кожа. Саньлан потыкал в неё палочками для еды, а затем отбросил их в сторону.

– Занятно…

Се Лянь догадался, о чём он: выражение лица и жесты этого даоса были не просто правдоподобны, они были совсем как у живого человека, и на заданные вопросы тот отвечал без запинки. Кто бы им ни управлял, он был невероятно силён. Се Лянь с интересом взглянул на Саньлана:

– Ты и в подобных искусствах разбираешься?

– Да так, немного, – улыбнулся Саньлан.

Эту пустую оболочку послали сообщить Се Ляню о том, что творится на перевале Баньюэ. Правду она сказала или нет, целью было заманить его туда.

Для верности следовало уточнить кое-что с помощью духовной связи. Се Лянь на пальцах прикинул, что оставшейся у него силы хватит ещё на несколько разговоров, так что изобразил особый жест рукой и подключился к беседе.

В сообществе царило небывалое оживление. Вопреки обыкновению, небожители не обсуждали насущные дела, а играли в какую-то игру – слышны были крики и смех. Раньше Се Лянь с таким не сталкивался. Линвэнь поприветствовала его первой:

– Ваше высочество, вы уже вернулись? Как провели время среди смертных?

– Неплохо, неплохо. Чем это все заняты? Такие весёлые.

– Вернувшись из путешествия, Повелитель Ветра раздаёт заслуги. Сходите узнайте: может, и вам повезёт?

И в самом деле – небожители шумно обсуждали выигрыш:

– Сто заслуг! Получил!

– А я только одну…

– Тысяча! Тысяча! Ах! Спасибо, Повелитель Ветра!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Се Ляню это напомнило ловлю денег, падающих с неба. Его ящик для пожертвований был пуст, но, даже захоти он поучаствовать, он не знал, как это сделать. Да и неудобно было напрашиваться в чужую игру – Се Лянь почти никого тут не знал. Так что он решил сразу перейти к делу:

– Господа, что вы знаете о Баньюэ?

Секунду назад небожители шумно делили заслуги, но после этих слов воцарилась мёртвая тишина.

Се Лянь расстроился.

Когда он раньше пытался делиться стихами или полезными рецептами, все молчали – что ж, обидно, да ладно, может, он действительно не вписывался в местное общество. Но когда другие небожители обсуждали в канале духовной связи серьёзные вопросы: знает ли кто этого демона? насколько он силён? чьи это земли? может ли кто-нибудь помочь? – присутствующие всегда высказывали мнения, а если не могли дать совет, обещали вернуться к этому вопросу позже. Се Лянь спросил о Баньюэ – это нужно для дела. Почему же все затихли? Что он опять сделал не так?!

Внезапно кто-то прервал молчание:

– Повелитель Ветра выдаёт ещё десять тысяч заслуг!

Небожители снова загалдели и принялись болтать между собой, так и не ответив принцу. «Надо же, – подумал Се Лянь. – Этот Повелитель Ветра настоящий транжира: так легко разбрасывается дарами…»

Он уже понял, что помощи здесь ждать не от кого, и собирался покинуть беседу. И тут в его голове зазвучал голос Линвэнь – богиня обратилась к нему напрямую:

– Ваше высочество, почему вы спрашиваете про Баньюэ?

Се Лянь пересказал ей случившееся и добавил:

– Эту оболочку явно отправили с какой-то целью. Я не знаю, правду она рассказала или нет, поэтому хотел спросить у вас. Что на самом деле произошло в тех землях?

– Ваше высочество, – сказала Линвэнь после недолгого раздумья, – я настоятельно рекомендую вам забыть об этом деле.

Чего-то подобного Се Лянь и ожидал. Должна быть причина, по которой сто пятьдесят лет небожители закрывали глаза на проблему, а теперь умолкают при одном упоминании о ней.

– Так это правда, что в окрестностях Баньюэ пропадают люди?

– Об этом не принято говорить.

Се Лянь уловил в её голосе сомнение. Похоже, своими расспросами он ставил Линвэнь в неудобное положение. Принц поспешил распрощаться:

– Хорошо, я понял. Не принято так не принято. Забудем об этом разговоре.

Закончив беседу, Се Лянь поднялся на ноги, смёл в кучу то, что осталось от пустой оболочки, и впал в задумчивость. Линвэнь ясно дала понять, что дело это очень запутанное. И раз Се Ляня так настойчиво завлекают в Баньюэ, ничего хорошего его там не ожидает…

Принц принял решение:

– Саньлан, боюсь, я должен отправиться в путешествие.

– Ясно… Гэгэ, а можно мне с тобой?

– Путь предстоит неблизкий, и по дороге можно попасть в песчаную бурю. Зачем тебе это?

– Ты же хочешь понять, что случилось в Баньюэ?

– Ты и об этом знаешь?!

Саньлан скрестил руки на груди:

– Двести лет назад на тех землях находилось государство Баньюэ. – Он расправил плечи, и его глаза заблестели. – Чародей из Баньюэ – это…

Се Лянь прислонил метлу к стене и собирался сесть, чтобы внимательно послушать, но в этот момент кто-то постучал в дверь.

На дворе был уже вечер; крестьяне попрятались по домам, напуганные «злыми чарами». Кто ещё мог явиться в такой час? Се Лянь встал у входа, задержал дыхание и прислушался, но талисман на двери никак не проявлял себя. Стук тем временем повторился. Похоже, снаружи находилось два человека.

Се Лянь рискнул открыть дверь. За ней обнаружились двое юношей в походных одеждах: один бравый и молодцеватый, а второй изящный и элегантный. Ну конечно: Нань Фэн и Фу Яо.

– Вы… – только и вымолвил Се Лянь.

Фу Яо первым делом закатил глаза, а Нань Фэн спросил прямо с порога:

– Ты собираешься в Баньюэ?

– Откуда вы узнали?

– Слышали, как небожители обсуждали эту новость, – сказал Нань Фэн. – Говорят, ты сегодня спрашивал о Баньюэ.

Се Лянь заложил руки в рукава:

– Дайте угадаю: вы вызываетесь добровольно?

Оба юноши скривились, словно у них разболелись зубы.

– Да.

– Понял, понял, – Се Лянь невольно улыбнулся. – имейте в виду: путешествие предстоит опасное. Если мы столкнёмся на пути с чем-то, что вам не по силам, сразу бегите.

Он посторонился, приглашая их в дом, чтобы спокойно всё обсудить. Но едва они увидели беззаботно сидящего на скамейке Саньлана, как их лица позеленели.

Нань Фэн рванул вперёд, прикрывая собой Се Ляня, и закричал:

– Берегись!

Глава 19

Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов

Часть третья

– Что случилось? – спросил Се Лянь.

Саньлан, не вставая с места, развёл руками:

– В чём дело?

– Ты кто такой? – нахмурился Фу Яо.

– Это мой друг, – ответил Се Лянь. – Вы что, знакомы?

– Гэгэ, кто эти двое? – спросил Саньлан, сама невинность.

Когда прозвучало это обращение, Нань Фэн скривил губы, а Фу Яо приподнял брови. Се Лянь же замахал рукой:

– Всё в порядке, Саньлан, не волнуйся.

– Не разговаривай с ним! – рявкнул Нань Фэн.

– Почему? Вы его знаете?

Нань Фэн промолчал, и вместо него ответил Фу Яо:

– Нет.

– Если нет, почему вы так…

Не успел он договорить, как с обеих сторон от него вспыхнул свет. Се Лянь в недоумении обернулся и обнаружил, что в руках у обоих юношей собираются шары белого огня. Назревала драка, и принц торопливо воскликнул:

– Хватит, прекратите. Нельзя же так с порога!..

Огненные шары угрожающе пульсировали – ничего подобного не мог бы создать простой человек. Саньлан, изображая восторг, пару раз ударил в ладоши:

– Ух ты, чудеса! – прозвучало это весьма ехидно.

Се Лянь вцепился в своих товарищей, вынуждая их опустить руки. Тогда Нань Фэн повернулся к нему и принялся яростно отчитывать:

– Ты где его встретил? Как зовут? Где живёт? Что он тут делает?

– Встретил по дороге, зовут Саньланом, не имею представления, ему было некуда податься, и я предложил пойти сюда. Может, вы для начала успокоитесь?

– Ты… – Нань Фэн задержал дыхание; бранные слова уже были готовы сорваться с его языка, но усилием воли он заставил себя замолчать, а затем продолжил: – Ты ничего о нём не знаешь и впустил в дом? А если он замыслил что-то недоброе?!

Се Лянь подумал, что Нань Фэн бранит его точь-в-точь как отец. На его месте любой другой небожитель, да и человек тоже, возмутился бы, почему это младший по возрасту позволяет себе разговаривать в таком тоне. Но Се Лянь за свою жизнь слышал столько брани и насмешек, что привык пропускать всё мимо ушей. К тому же он знал, что эти двое желают ему добра, – так что пусть ворчат на здоровье.

И тут Саньлан выдал:

– Гэгэ, эти двое – твои слуги?

– «Слуги» – неподходящее слово. Вернее будет назвать их помощниками, – мягко объяснил Се Лянь.

– Вот как? – улыбнулся Саньлан. Он подхватил что-то с пола и бросил Фу Яо. – Тогда почему бы им не помочь?

Фу Яо не глядя поймал предмет, а когда понял, что это, вскипел от злости: мальчишка бросил ему метлу!

Судя по его виду, дух войны был готов стереть в порошок и юношу, и метлу, но Се Лянь поспешно отобрал её:

– Спокойно, не надо. Она у нас только одна!

Но из руки Фу Яо уже вылетело несколько белых огненных шаров. Он воскликнул:

– Яви своё обличье!

Саньлан даже не попытался увернуться. По-прежнему сидя со скрещёнными руками, он чуть наклонил голову, когда ослепительный луч белого света ударил в одну из ножек стола. Стол покосился; тарелки, чашки и прочая утварь с оглушительным грохотом полетели на пол. Се Лянь закрыл лицо ладонью. Нет, так продолжаться не может! Взмахом руки он выпустил Жое, и та накрепко связала Нань Фэна и Фу Яо. Те попытались высвободиться, но не смогли.

– Зачем ты это сделал?! – возмутился Нань Фэн.

Се Лянь жестом попросил его замолчать.

– Поговорим снаружи. Давайте-ка…

Взмах руки – и Жое полетела ко входу, увлекая за собой духов войны. Принц повернулся к Саньлану:

– Скоро вернусь.

Се Лянь захлопнул дверь, отозвал Жое, поднял повыше табличку, установленную у входа в святилище:

– Читайте. Что здесь написано?

– «Обитель в аварийном состоянии. Искренне просим добрых людей пожертвовать деньги на восстановление. Ваши заслуги приумножатся», – прочёл Фу Яо, а затем воскликнул: – Ты просишь пожертвовать деньги? На храм? Ты же вознёсшийся небожитель! Как ты можешь писать такое! Где твоё достоинство?!

– Ну вот, – кивнул Се Лянь, – это я написал. А будете драться внутри – мне придётся просить уже не на восстановление храма, а на постройку нового. Тогда я вовсе со стыда сгорю.

– Тебе этот парнишка не показался странным? – спросил Нань Фэн, задумчиво глядя на святилище.

– Да, есть немного.

– Выходит, ты знал, что он опасен, и позволил остаться?

Поняв, что пожертвований от них не дождёшься, Се Лянь вернул табличку на место у входа.

– Нань Фэн, тут ты неправ. В мире встречаются самые разные люди, и «странный» вовсе не означает «опасный». Взять вот меня: в глазах большинства я тоже очень странный. Но вы же не думаете, что я опасен?

Тут не поспоришь. Красивый и талантливый юноша с безупречными манерами, ещё и бессмертный к тому же, днями напролёт собирает мусор. Как это называется?

– Ты не боишься, что он что-то замышляет? – спросил Фу Яо.

– Да кому я нужен? – отмахнулся Се Лянь.

Нань Фэн и Фу Яо замолчали: это был хороший вопрос. Как они ни старались, не могли придумать, что бы такого ценного могло быть у Се Ляня, чтобы строить против него козни: денег нет, сокровищ тем более. Разве что какой-то злодей покусится на собранный принцем хлам.

– К тому же, – продолжил Се Лянь, – я уже его проверил.

– Как именно?

– И что в итоге?

Се Лянь рассказал о своих попытках и подытожил:

– Никакого результата. Тут остаётся одно из двух: либо он простой смертный, либо…

«Непревзойдённый»!

– Кто знает: может, действительно «непревзойдённый»? – холодно усмехнулся Фу Яо.

– Вы думаете, могущественный князь демонов оказался таким же бездельником, как мы сами, и явился в деревню составить мне компанию в сборе мусора?

– Мы не бездельники!

– Да-да-да…

Из святилища донеслись неторопливые шаги юноши: похоже, он там спокойно занимался своими делами.

– Так не пойдёт, – понизил голос Нань Фэн. – Нужно найти способ проверить, правда ли он «непревзойдённый».

– Вот вы и проверяйте, – Се Лянь потёр переносицу. – Только не переусердствуйте. Как знать, вдруг это всё-таки просто парнишка, который сбежал из дома. Мы с ним неплохо поладили, так что давайте подружелюбнее, не обижайте его.

Услышав «Не обижайте его», Нань Фэн потерял дар речи, а Фу Яо так закатил глаза, что едва не увидел собственный затылок. Се Лянь же, посчитав разговор оконченным, вернулся в обитель.

Саньлан низко склонился над столом – похоже, осматривал сломанную ножку. Се Лянь кашлянул:

– У тебя всё в порядке?

– У меня да, – улыбнулся Саньлан. – Смотрю вот, можно ли тут починить.

– Всё это просто недоразумение. Не принимай близко к сердцу, – тепло сказал Се Лянь.

– Раз ты так говоришь, то какие обиды? Они, наверное, меня с кем-то спутали.

– Да, – холодно сказал Фу Яо, – очень похож на одного нашего знакомого. Только вот поняли, что обознались.

– Ох, – расплылся в радостной улыбке Саньлан. – Ну надо же! Я, кстати, теперь смотрю, и мне тоже кажется, что я вас где-то встречал…

Духи войны снова насторожились, но решили пока воздержаться от ответа.

– Освободите место, – хмуро сказал Нань Фэн. – Я нарисую заклятие «Путешествие на тысячу ли».

Это заклинание позволяло одним шагом перемещаться на дальние расстояния. Очень удобно – не считая того, что требует колоссального количества энергии. Се Лянь скатал циновку и предложил:

– Рисуй здесь.

До сих пор у Фу Яо не было времени как следует осмотреть святилище изнутри, но, проведя здесь какое-то время, он почувствовал себя крайне неуютно. Дух войны неодобрительно нахмурился:

– И ты живёшь в таком месте?

– Я уже давно живу в подобных местах, – ответил Се Лянь и придвинул к нему скамейку.

Услышав это, Нань Фэн на мгновение замер, а затем вернулся к рисованию. Фу Яо предложенной скамьёй не воспользовался, остался стоять, и вид у него при этом был престранный: не то удивлённый, не то даже какой-то злорадный.

Однако он быстро убрал это выражение с лица и спросил:

– А кровать?

– Вот, – Се Лянь прижал к груди сложенную циновку.

Нань Фэн поднял голову, посмотрел на циновку и снова склонился над рисунком. Фу Яо покосился на Саньлана:

– Вы вместе спали?

– А в чём проблема?

После этого вопроса воцарилась тишина. Видать, проблемы не было.

Се Лянь повернулся к Саньлану:

– Ты начал говорить, но нас прервали. Что случилось с тем чародеем из Баньюэ? Расскажешь дальше?

Всё это время Саньлан задумчиво наблюдал за ними своими тёмными глазами, но, услышав, как Се Лянь обращается к нему, пришёл в себя и чуть улыбнулся:

– Хорошо. – Он собрался с мыслями и продолжил рассказ: – Этот чародей был советником Баньюэ. Вернее, одним из двух советников-чародеев.

– Выходит, их было двое? И кто второй?

Похоже, у Саньлана на всё был готов ответ:

– Второй не имеет отношения к государству Баньюэ. Он обитал в землях Центральной равнины и звался советником Фан Синем.

Се Лянь смотрел на рассказчика во все глаза и ловил каждое слово.

В былые времена Баньюэ славилось своей мощью, а его народ – воинственным нравом. Они подчинили себе соседние территории, захватив основные пути из Центральной равнины в Западные земли. На границе непрестанно шли бои между двумя государствами: небольшие стычки перерастали в отчаянные сражения. Советнику Баньюэ были подвластны злые чары, а преданные солдаты всюду следовали за ним без колебаний.

Двести лет назад правитель Центральной равнины наконец собрал войска для последней решительной атаки – и Баньюэ сровняли с землёй.

Государства не стало, но ненависть советника и солдат никуда не делась. Некогда Баньюэ располагалось на плодородной почве оазиса, а после того, как обрушилась тьма, песок поглотил его. Прежде в окрестностях города жили десятки тысяч людей, но все они постепенно разъехались. И в то же время некоторые путешественники продолжали утверждать, что видели вдалеке очертания высоких, вооружённых шипастыми палицами воинов, что бродят меж дюн – не то охотятся, не то охраняют свою территорию. А затем пополз слух об исчезающих людях: мол, всякий раз, когда караваны из Центральной равнины следуют на запад, им приходится оставлять в пустыне половину жизней в качестве платы…

– Молодой господин, да вы и впрямь много знаете, – сказал Фу Яо с притворной улыбкой.

– Вы мне льстите. Просто вы знаете куда меньше, – улыбнулся в ответ Саньлан.

Фу Яо от такой наглости потерял дар речи, а Се Лянь не удержался от смеха и подумал, что этот юноша и вправду остёр на язык. Он услышал, как Саньлан протянул:

– Это лишь слухи да легенды из книжек. Кто знает, был ли тот советник на самом деле? И существует ли вообще государство Баньюэ…

Глава 20

Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре

Часть первая

– Хоть ты и читал о нём только в сказках, государство Баньюэ существовало на самом деле, – сказал Се Лянь.

– Да? – откликнулся Саньлан.

Тут Нань Фэн дорисовал на земле магический узор и выпрямился со словами:

– Готово. Когда отправляемся?

Се Лянь быстро собрал вещи в небольшой узелок и подошёл к выходу.

– Да прямо сейчас, – сказал он, положил руку на дверь и произнёс: – С благословением небожителей преграды неведомы! – после чего легонько толкнул её.

Когда дверь открылась, за ней уже не было ни холма, ни деревни – впереди раскинулась широкая дорога.

Места здесь были безлюдные. День путники предпочли переждать в тени – сказывалась близость пустыни; но уже наступил поздний вечер, а всего пара путешественников прошла мимо них – насторожённо поглядывая и перешёптываясь.

Выходя из дома, Се Лянь закрыл дверь, а когда обернулся, позади уже не было обители Водяных Каштанов – на её месте стоял маленький постоялый двор. Благодаря заклинанию они за один шаг переместились на тысячу ли.

Из-за спины Се Ляня раздался голос Саньлана:

– Согласно древним записям, когда луна повиснет высоко в небе, иди в сторону Полярной звезды и попадёшь в государство Баньюэ. Гэгэ, смотри, – он указал на небо, – Северный Ковш.

Се Лянь задрал голову и улыбнулся:

– Такой яркий.

Саньлан подошёл к нему, встал плечом к плечу и, взглянув на него, тоже посмотрел вверх с улыбкой:

– Не знаю отчего, но на северо-западе звёзды светят ярче, чем в Центральной равнине.

Се Лянь согласился. Они принялись обсуждать ночное небо, а духи войны позади них остались стоять в недоумении. Первым не выдержал Нань Фэн:

– Почему он здесь?!

Саньлан невинно ответил:

– Ах, та дверь, которую ты наколдовал, – всё это было так интересно… Я не удержался и захотел посмотреть…

Нань Фэн разозлился:

– Посмотреть? Мы что, по-твоему, на прогулку вышли?!

Се Лянь потёр переносицу и сказал:

– Не надо ругаться. Всё равно он уже здесь. Объедать вас не будет: того, что я взял, должно хватить с запасом. Саньлан, просто держись поближе ко мне и не теряйся.

– Хорошо, – послушно отозвался тот.

– Да разве в еде проблема?!

– Ай, Нань Фэн, не кричи: ночь на дворе, люди спят. Давайте просто займёмся делом и не будем препираться по мелочам. Пойдём, пойдём.

Четверо путников выдвинулись в направлении Северного Ковша. Они шли всю ночь, и теперь на их пути всё реже попадались города и зелень, всё чаще под ногами хрустел песок, а когда плодородная почва перестала попадаться вовсе, юноши поняли, что добрались до пустыни. С помощью заклинания путешествия можно одним шагом преодолеть тысячу ли, но чем больше расстояние, тем больше тратится энергии. Нань Фэн исчерпал свои запасы, и теперь для восстановления ему требовалось не меньше пары часов. Се Лянь не стал просить Фу Яо использовать ту же технику ещё раз: вдруг в пути на них нападут и ему потребуются силы для сражения.

Климат пустыни суров: ночью так холодно, что промерзаешь до костей, но и день не приносит облегчения – когда восходит солнце, мороз сменяется жарой. Чем дальше путники продвигались в глубь пустыни, тем больше их поход напоминал прогулку над котлом с кипящей водой: казалось, горячий воздух, поднимающийся от земли, может заживо приготовить их, как маньтоу.

Се Лянь шёл вперёд, ориентируясь по направлению ветра и редкой растительности под встречными валунами. Забеспокоившись, как бы кто не отстал, он обернулся посмотреть на своих спутников. Нань Фэн и Фу Яо, будучи не совсем обычными людьми, легко переносили жару, а вот Саньлану явно было нехорошо.

Юноша заскучал и притомился. Спасаясь от палящего солнца, он стянул с себя верхнее одеяние и набросил на голову. Чёрные как смоль волосы оттеняли белую кожу, и в обрамлении красной ткани лицо казалось ещё красивее. Се Лянь снял свою бамбуковую шляпу и попытался натянуть юноше на голову со словами:

– Одолжу-ка её тебе.

Саньлан замер, а затем улыбнулся:

– Не нужно.

Се Лянь не стал настаивать: не надо так не надо.

– Скажи, если передумаешь, – и, надев шляпу обратно, он продолжил путь.

Немного погодя они разглядели среди песков небольшое серое строение, и, когда подошли поближе, поняли, что это постоялый двор, заброшенный много лет назад. Се Лянь посмотрел на небо и прикинул, что время уже за полдень – вот-вот начнётся самое пекло. Они шагали всю ночь без перерыва; настало время отдохнуть, да и жару лучше пережидать в укрытии – и он повёл своих спутников внутрь. В здании нашёлся квадратный стол, вокруг которого они и расселись. Се Лянь достал из заплечного мешка бурдюк с водой и протянул Саньлану:

– Будешь?

Саньлан кивнул и отхлебнул немного, затем Се Лянь напился сам. Запрокинув голову, он сделал несколько глотков и почувствовал, как по горлу растекается приятная прохлада. Саньлан сидел рядом, украдкой поглядывая на него. Внезапно он спросил:

– Ещё осталось?

Се Лянь вытер влажные губы, кивнул и снова протянул бурдюк, но тут между ними вклинилась рука Фу Яо:

– Погоди.

Под пристальными взглядами остальных он не спеша вытащил из рукава флягу, поставил на стол и подтолкнул к Саньлану со словами:

– У меня тоже есть. Прошу.

Се Лянь сразу понял, в чём дело.

Не в характере Фу Яо делиться с другими припасами. Накануне духи войны говорили, что хотели бы снова проверить Саньлана. Выходит, в этой фляге не вода, а зелье истинного облика.

Если его выпьет обычный человек, ничего не случится, но демону достаточно одного глотка, чтобы слетели чары и показалось его истинное лицо. Мощное, должно быть, в фляге зелье, если Фу Яо рассчитывает с его помощью разоблачить «непревзойдённого».

– Я просто попью из одной фляжки с гэгэ, – с улыбкой отмахнулся Саньлан.

Оба духа войны, как по команде, уставились на Се Ляня. Тот ответил им недоуменным взглядом: мол, а я чего?

– У него почти закончилась вода, – холодно произнёс Фу Яо. – Не стесняйся, бери мою.

– Да? – спросил Саньлан. – Тогда после вас.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами. Затем Фу Яо попытался вновь:

– Ты гость. Пей первым.

Слова вроде вежливые, но процедил он их сквозь зубы, и вид у него был при этом совсем не дружелюбный.

Саньлан в ответ сделал приглашающий жест:

– Вы помощники гэгэ. Прошу вас, пейте первыми, иначе мне будет неловко.

Какое-то время они продолжали обмениваться этими фальшивыми любезностями, а затем принялись впихивать друг другу воду уже в открытую. Се Лянь даже пожалел несчастную флягу, которую так грубо швыряли туда-обратно. Стол между ними зашатался, и принц испугался, как бы тот не рассыпался раньше времени. Он покачал головой.

Фу Яо надоело перебрасываться флягой, и он решил сменить тактику. Дух войны ехидно усмехнулся:

– Раз ты отказываешься, значит, совесть нечиста?

Саньлан улыбнулся:

– Так и вы не хотите пить первыми. Может, это с вами что-то не так? Уж не отравлена ли вода?

Фу Яо указал на Се Ляня:

– Спроси у него, если мне не веришь.

– Гэгэ, эта вода отравлена? – спросил Саньлан.

Это был действительно хитрый ход. Зелье истинного облика ведь не было ядом; обычному человеку оно не несло никакого вреда…

– Не отравлена. Но… – начал было Се Лянь под пристальными взглядами Нань Фэна и Фу Яо.

Не успел он договорить, как Саньлан схватил флягу.

– Хорошо, – сказал он и потряс её в руке. – Раз ты говоришь, что не отравлена, я выпью.

И с улыбкой проглотил содержимое залпом.

Се Лянь, не ожидавший от него такой прыти, застыл на мгновение. Нань Фэн и Фу Яо же быстро оправились от потрясения и с подозрением уставились на Саньлана, а юноша допил зелье, взмахнул фляжкой и со словами «На вкус не очень» швырнул её за спину. Фляга ударилась об пол и разбилась вдребезги.

На лице Фу Яо промелькнуло недоумение, но мгновение спустя он взял себя в руки и сказал как ни в чём не бывало:

– Вода как вода, вся на вкус одинаковая. Разве она чем-то отличается?

Саньлан снова потянулся к бурдюку с водой, лежащему на столе возле Се Ляня:

– Конечно, отличается. Эта намного вкуснее.

Се Лянь невольно улыбнулся. Похоже, Саньлана ничуть не волновал результат этих проверок – он просто развлекался, получая от происходящего искреннее удовольствие. Се Лянь думал, что на этом всё закончится, но тут Нань Фэн с лязгом положил меч на стол.

В этом жесте чувствовалась угроза, и Се Лянь забеспокоился, уж не собирается ли тот прикончить Саньлана здесь и сейчас.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Место, куда мы идём, очень опасное, – вкрадчиво ответил дух войны. – Нашему юному другу понадобится клинок для защиты.

Се Лянь склонил голову, чтобы посмотреть на меч: ножны были явно старинные, истёрлись за много лет. Явно не простое оружие. У Се Ляня ёкнуло сердце: «Да это же Хунцзин!» – мысленно ахнул он, прижал руку к лицу и отвернулся.

Это действительно был священный меч Хунцзин. Для боя с нечистью он не годился, зато ни один демон не мог укрыться от Зеркала Души. Если кто-то, кроме простого смертного, вытащит клинок из ножен, лезвие покраснеет, словно залитое кровью, и в нём отразится истинный облик существа. Хоть «свирепый» демон, хоть «непревзойдённый» – никто не мог противиться этой магии.

Все мальчишки без ума от оружия и лошадей, вот и Саньлан потянулся к мечу, явно заинтересовавшись:

– Дай посмотреть.

Одной рукой он взялся за ножны, а другой схватил меч за рукоять и медленно потянул. Нань Фэн и Фу Яо наблюдали за ним в четыре глаза. Но едва показались три цуня[18] лезвия, Саньлан рассмеялся:

– Гэгэ, твои слуги что, разыгрывают меня?

Се Лянь закашлялся и на мгновение обернулся к нему.

– Саньлан, я же говорил, что они мне не слуги, – сказал он и снова отвёл взгляд.

– Кто тут кого разыгрывает? – холодно спросил Нань Фэн.

– Как можно защищаться сломанным оружием? – возмутился Саньлан, вложил меч обратно в ножны и бросил его на стол.

Нань Фэн нахмурился, взял оружие, потянул за рукоять, но тут услышал лязг, и в его руке оказался острый, смертоносный… обломок клинка.

Хунцзин был разбит вдребезги. Целыми остались только те самые три цуня!

Нань Фэн изменился в лице и перевернул ножны. Со звоном на стол посыпались блестящие осколки – то, что осталось от клинка. Хунцзин мог разоблачить любую нечисть – это знали все, – но никто раньше не слышал, чтобы сам меч можно было расколоть на части, даже не вынимая из ножен!

Нань Фэн и Фу Яо одновременно подались в сторону Саньлана:

– Ты… – начали было они.

Тот только хмыкнул, откинулся на спинку стула, сложил ноги в чёрных сапогах прямо на стол, а затем подбросил осколок Хунцзина в воздух, явно забавляясь:

– Да ладно, вы же не нарочно дали мне такой клинок. Наверное, он случайно поломался в дороге. Не волнуйтесь, я способен защитить себя без оружия. Вам эти штуки всяко нужнее.

Се Лянь не мог заставить себя взглянуть на меч. Изначально Хунцзин был частью коллекции самого Цзюнь У. Когда Се Лянь вознёсся в первый раз, он посетил с визитом дворец Шэньу и, увидев этот меч, не смог сдержать восхищения: пусть для боя клинок и непригоден, но до чего занимательная вещица! Тогда Цзюнь У подарил ему Хунцзин. После изгнания Се Ляня из небесных чертогов в его жизни настали поистине тяжёлые времена. Когда не осталось другого выбора, он попросил Фэн Синя заложить священный меч.

Вот именно – заложить!

Вырученных денег им хватило на несколько обедов, а потом они вернулись к жизни впроголодь. В то время Се Ляню вообще пришлось продать очень много ценных вещей. Он постарался забыть о них, чтобы не травить себе душу. Наверное, Фэн Синь после своего вознесения вспомнил о том случае и рассудил, что негоже оставлять священный клинок в руках смертных. Он отыскал Хунцзин, велел заточить и отполировать его и сохранил в своём дворце. И зачем Нань Фэн снова принёс его на землю… Се Ляню было до слёз жалко чудесный меч, и он поспешил отвернуться.

За столом намечалась очередная перепалка; принц не стал к ней прислушиваться, а просто уставился в окно и принялся наблюдать за собирающейся снаружи песчаной бурей. «Если выдвинемся прямо сейчас, найдём ли мы в пути другое укрытие?» – подумал он.

В этот момент над сверкающим золотым песком внезапно промелькнули две тени. Се Лянь тут же выпрямился. Две фигуры – чёрная и белая – шли вроде неторопливо, но перемещались очень быстро, как будто скользили по облакам, подгоняемые ветром. Человек в чёрном был строен и высок, а в фигуре в белых одеяниях Се Лянь узнал даосскую монахиню: с длинным мечом за спиной и метёлкой в руках. Мимо развалин постоялого двора незнакомец в чёрном промчался не оборачиваясь, а вот женщина повернула голову, и на лице её мелькнула озорная улыбка, от которой Се Ляню стало не по себе.

Только благодаря тому, что Се Лянь вовремя посмотрел в окно, он и стал свидетелем этой странной сцены. Трое его спутников успели разглядеть лишь удаляющиеся спины. Нань Фэн моментально вскочил:

– Это ещё кто?

Се Лянь тоже поднялся:

– Не знаю. Но точно не простые люди.

Задумавшись на мгновение, он снова произнёс:

– Ветер усиливается. Хватит валять дурака, пора выдвигаться. Надо успеть пройти, сколько получится.

Все трое, конечно, были те ещё задиры, но, когда доходило до дела, умели действовать быстро и решительно, забыв про разногласия. Собрав осколки Хунцзина, они покинули трактир. Теперь им приходилось идти против ветра. За четыре часа они почти не продвинулись, и чем дольше шли, тем хуже становилась погода. Буря набирала силу: в ушах завывал ветер, под его порывами песок поднимался с земли и нещадно хлестал путников по неприкрытым рукам и лицам, а из-за пыли в воздухе они едва могли разглядеть дорогу перед собой. Се Лянь покрепче ухватился за свою бамбуковую шляпу и прокричал:

– Что-то тут нечисто!

Ответом ему было молчание. Се Лянь, испугавшись, что его товарищи отстали, обернулся. Но все трое по-прежнему шли за ним, просто не расслышали: буря заглушала голос. О Нань Фэне и Фу Яо можно было не беспокоиться: эти двое упорно шагали вперёд, подгоняемые своей яростью. Саньлан следовал за ними, стараясь не отставать дальше пяти шагов.

Он шёл неторопливо, заложив руки за спину, а лицо его оставалось спокойным и сосредоточенным. Красная одежда и чёрные волосы развевались на ветру, но Саньлан словно не замечал песчаную бурю вокруг. Се Лянь, кожа которого уже горела от ссадин и порезов, поразился подобной беспечности. Он хотел напомнить юноше быть аккуратнее и следить, чтобы песок не попал в глаза и не забился под одежду, но потом сообразил, что в таком шуме слов всё равно не разобрать. Тогда Се Лянь подошёл к нему и молча запахнул поплотнее ворот. Саньлан остолбенел. Тем временем Фу Яо и Нань Фэн приблизились к ним вплотную, и теперь все четверо могли слышать друг друга. Се Лянь сказал:

– Будьте осторожны! Эта песчаная буря налетела слишком внезапно, с ней что-то не то. Боюсь, тут замешаны чары.

– Это просто ветер с песком, – отмахнулся Фу Яо. Что тут опасного?

– Опасна не буря, – Се Лянь покачал головой, – а то, что может за ней скрываться.

Внезапный порыв ветра сорвал бамбуковую шляпу с головы Се Ляня. Ещё секунда – и она навсегда бы исчезла в бескрайней пустыне, но Саньлан отреагировал мгновенно: вскинул руку и схватил шляпу, а затем вернул Се Ляню. Тот поблагодарил и затянул потуже завязки под подбородком.

– Лучше бы нам найти убежище, – сказал он своим спутникам.

Фу Яо не согласился:

– Если кто-то послал эту бурю, чтобы остановить нас, мы, наоборот, должны двигаться дальше!

Се Лянь не успел и рта раскрыть, как услышал смех Саньлана. Фу Яо вскинул голову и холодно спросил:

– Что тебя так развеселило?

Юноша скрестил руки на груди и усмехнулся:

– Препираясь всегда и со всеми, вы хотите подчеркнуть собственную исключительность?

Если прежде Се Лянь не был уверен, смеётся юноша искренне или намеренно издевается над собеседником, то на этот раз в его словах не было и намёка на доброжелательность. Во взгляде Фу Яо блеснула сталь, и Се Лянь торопливо поднял руку:

– Прекратите немедленно. Захотите поговорить – обсудите всё позже. Ветер, кажется, усиливается, и это меня пугает.

– Боишься, что сдует? – съязвил Фу Яо.

– Вполне воз…

Не успел он закончить фразу, как его спутники исчезли. Вернее, он сам взмыл в воздух, подхваченный смерчем.

У Се Ляня всё завертелось перед глазами. Он взмахнул рукой и закричал:

– Жое, зацепись за что-нибудь надёжное!

Жое со свистом устремилась вниз, и Се Лянь почувствовал, как свободный её конец прочно намотался на что-то, удерживая его самого на месте. Он посмотрел вниз и с изумлением понял, что буря оторвала его от земли как минимум на десять чжанов.

Теперь он походил на воздушного змея, болтающегося на нитке. Се Лянь крепко держался за Жое и пытался разглядеть сквозь песок, что там, на другом конце ленты. Он напряг зрение и увидел знакомый красный силуэт: похоже, его накрепко привязало к запястью юноши.

Се Лянь велел Жое зацепиться за что-нибудь надёжное – и она зацепилась за Саньлана!

Глава 21

Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре

Часть вторая

Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться. Он хотел отправить Жое ухватиться за что-нибудь другое, но вдруг ощутил, что натяжение ослабло. «Дело дрянь!» – подумал он. Лента не могла развязаться сама; разве что…

И действительно, красный силуэт начал стремительно приближаться и вот уже оказался на расстоянии вытянутой руки: Саньлана тоже подхватила песчаная буря!

– Спокойно! – крикнул Се Лянь, но только зря наглотался песка, открыв рот. Непохоже, чтобы Саньлан нервничал: когда его притянуло поближе, принц увидел, что тот сохраняет полную невозмутимость. Будь у юноши с собой книга – он бы, наверное, раскрыл её и принялся за чтение прямо посреди этого вихря. Се Лянь даже засомневался, не нарочно ли он поднялся в воздух.

Жое обмоталась вокруг их талий, связывая вместе, и Се Лянь скомандовал:

– Лети! На сей раз не трогай людей!

Лента метнулась вниз и зацепилась свободным концом… за Нань Фэна и Фу Яо!

– Говоря «людей», я не имел в виду буквально… – устало отругал Жое Се Лянь. Он опустил голову и закричал: – Нань Фэн, Фу Яо! Держитесь! Во что бы то ни стало держитесь!

Нань Фэн и Фу Яо изо всех сил пытались остаться на земле, но куда им тягаться с бурей – их тёмные силуэты тоже взмыли ввысь, подхваченные жёлтым смерчем. Теперь все четверо стремительно вращались между небом и землёй, связанные шёлковой лентой, и поток воздуха поднимал их всё выше и выше. Кругом, куда ни глянь, был сплошной песок, а голоса заглушались воем бури. Се Лянь заорал, перекрикивая ветер:

– Как вы здесь оказались?!

– Спроси свою глупую ленту! Что с ней вообще не так?! – рявкнул в ответ Фу Яо и немедленно подавился песком.

Се Лянь обеими руками вцепился в «глупую ленту» и взмолился:

– Жое, Жое! Сейчас мы все четверо зависим от тебя, так что на сей раз, пожалуйста, сделай всё правильно!

И он в отчаянии разжал руки.

– Не рассчитывай на эту игрушку! – крикнул Нань Фэн. – Придумай другой способ!

Но Се Лянь почувствовал, что лента на его запястье снова натянулась, и воспрянул духом.

– Подожди, дай ей ещё один шанс! Она снова за что-то ухватилась!

– Надеюсь, это не какой-нибудь несчастный прохожий! – фыркнул Фу Яо. – Пощади людей!

Честно признаться, Се Лянь и сам этого побаивался. Он несколько раз потянул за Жое, но она, похоже, надёжно за что-то закрепилась, и принц вздохнул с облегчением.

– Всё нормально! Там что-то тяжёлое и устойчивое! – крикнул Се Лянь и велел Жое: – Тяни!

Преодолевая сопротивление ветра, лента резко сжалась и потащила их прочь от песчаного вихря. По мере того как они удалялись от смерча, Се Лянь всё отчётливее видел внизу контур какого-то тёмного полукруга.

То, за что зацепилась Жое, издалека очертаниями напоминало небольшой храм, но когда они опустились, то увидели скалу, надёжным оплотом возвышающуюся посреди бури. Лучше укрытия и придумать было нельзя.

Ничего подобного по пути им не встречалось, и теперь никто не мог сказать, как далеко унёс их таинственный ветер. Они поскорее обогнули скалу и укрылись за ней от бури. На душе у Се Ляня потеплело.

– Это и впрямь благословение Небес! – воскликнул он.

С подветренной стороны обнаружился вход в пещеру шириной с пару дверей и высотой чуть ниже человеческого роста. Пригнув голову, можно было спокойно пролезть внутрь. Отверстие в скале имело неровные края, но не похоже, чтобы оно образовалось естественным путём. Возможно, кто-то прорубил его второпях.

Забравшись в пещеру, Се Лянь обнаружил, что она довольно просторная, но внутри было слишком темно, и он не стал лазить в потёмках. Для начала принц уселся возле входа, где посветлее, тщательно отряхнул Жое и вернул ленту на запястье.

Нань Фэн и Фу Яо пытались прочистить нос, рот и уши от набившегося в них песка, плевались и вытряхивали мелкие камушки из складок одежды. Из всех четверых только Саньлан, казалось, не пострадал от бури. Он лишь небрежно похлопал руками по своему красному одеянию. Волосы его были слегка взлохмачены, причёска сбилась набок – вот и весь ущерб. Да и причёска, возможно, не растрепалась, а была такой с самого начала: её криво заплёл Се Лянь.

Нань Фэн вытер лицо и выругался.

– Я и не думал, что вас двоих тоже утянет в небо, – пробормотал Се Лянь, выбивая песок из широкополой шляпы. – Почему вы не использовали «Вес тысячи цзиней»?[19]

– Использовали! Не помогло, – ответил Нань Фэн и продолжил отплёвываться.

Фу Яо, раздражённо отряхивая одежду, проворчал:

– Как по-твоему, где мы сейчас? Это Северо-западная пустыня – далековато от владений моего генерала. На севере молятся двум генералам Пэям, на западе – Цюань Ичжэню. Где я тебе тут возьму храм Сюаньчженя?

В народе ходит поговорка: «На родной земле змея сильней дракона». Нань Фэн и Фу Яо служили богам юго-востока и юго-запада, и за пределами этих территорий их возможности были сильно ограниченны. Се Лянь разглядел гнев и обиду на их лицах и подумал, что они, наверное, не привыкли к такому: кувыркаться между небом и землёй во власти стихии.

– Нелегко вам пришлось, – посочувствовал он.

Саньлан сел рядом с ним и подпёр щёку рукой.

– Мы останемся тут, пока буря не стихнет?

– Выбора у нас особо нет, – повернулся к нему Се Лянь. – По крайней мере, тут мы в безопасности. Не сдует же нас вместе со скалой.

– Как знать. Ты сам говорил, что это не обычный ветер.

Се Лянь вдруг подумал кое о чём.

– Саньлан, у меня вопрос.

– Спрашивай, не стесняйся.

– Этот советник государства Баньюэ мужчина или женщина?

– А я разве не сказал? Женщина.

Се Лянь так и думал.

– Помните тех двоих, что мы видели из окна заброшенной таверны? Они шли не как обычные люди – слишком быстро и плавно. Одной из них была женщина в белом.

– В такой одежде сложно судить, мужчина или женщина, – засомневался Фу Яо. – Фигура тоже довольно высокая. Ты точно хорошо рассмотрел?

– Точно. Ошибки быть не может. Поэтому я и думаю, не могла ли это быть советник Баньюэ.

– Возможно, – согласился Нань Фэн. – А что насчёт её спутника в чёрном?

– Трудно сказать. Я только заметил, что он двигался ещё быстрее. Значит, по силе он не уступает.

– Может, это второй из двух чародеев, советник Фан Синь? – предположил Фу Яо.

– Я думаю, их называют двумя советниками-чародеями просто потому, что так легче запомнить. Навроде «Четырёх великих бедствий».

Услышав это, Саньлан рассмеялся, а Се Лянь уставился на него.

– Да просто подумал, что в твоих словах есть смысл. Один из «Четырёх бедствий» действительно добавлен для ровного счёта. Продолжай.

– На самом деле между ними нет никакой связи, – продолжил Се Лянь. – Я слышал о советнике Фан Сине из государства Юнъань. Этот человек родился на сто лет раньше советника Баньюэ.

– Ты не знал о «Четырёх бедствиях» мира духов, – недоверчиво переспросил Фу Яо, – но знаешь о советнике Фан Сине?

– Просто доносились кое-какие слухи, пока я собирал мусор среди смертных. К демонам я, знаешь ли, за подаянием не обращался.

К этому времени ветер снаружи поутих. Нань Фэн подошёл поближе к выходу, похлопал по стене, пытаясь понять, из какого она материала, на мгновение задумался, а потом спросил:

– Откуда вообще взялась эта пещера?

Он явно считал, что здесь что-то нечисто, но Се Лянь не разделял его опасений:

– Подобные часто здесь встречаются. В прежние времена пастухи из Баньюэ прятались в них, если буря застигнет в пути или если не успеют вернуться домой до ночи. Вот и приходилось выкапывать или даже взрывать укрытия в скалах.

– Как можно пасти скот в пустыне? – удивился Нань Фэн.

– Двести лет назад здесь не везде была пустыня, – объяснил Се Лянь. – Встречались и оазисы.

– Гэгэ, – позвал вдруг Саньлан.

– Что такое?

– Кажется, тут какая-то надпись на камне под тобой…

– Что? – Се Лянь опустил голову и затем вскочил. Оказалось, всё это время он сидел на каменной плите.

Он протёр её, и из-под слоя пыли действительно показались письмена: мелкие и с трудом различимые. Плита была наполовину вкопана в землю, а часть надписи скрывалась во мраке.

Се Лянь явно заинтересовался находкой.

– У меня почти не осталось духовных сил. Кто-нибудь из вас может подсветить? Будьте так добры.

Нань Фэн щёлкнул пальцами, и на его ладони загорелся огненный шар.

Бросив взгляд на Саньлана, Се Лянь обнаружил, что тот вовсе не выглядит удивлённым. Впрочем, после заклятия «Путешествие на тысячу ли» ему, наверное, уже всё нипочём. Нань Фэн поднёс руку туда, куда указал Се Лянь, и пламя осветило символы на каменной плите. Знаки выглядели очень странно: словно выведенные детской рукой, немного криво.

– Что это? – удивился Нань Фэн.

– Письменность Баньюэ, надо полагать, – ответил Саньлан.

– Нань Фэн спрашивает, что именно здесь написано. Дайте-ка взгляну, – сказал Се Лянь и придвинулся ближе.

Часть знаков походила на заглавие, и те же несколько символов повторялись в тексте по всей плите. Фу Яо тоже зажёг пламя на ладони:

– Прочитать можешь?

– По правде сказать, я собирал здесь мусор ещё до появления чародея из Баньюэ.

Фу Яо хмыкнул.

– В чём дело?

– Ни в чём. Интересно, осталось ли ещё место, где ты не собирал мусор.

Се Лянь улыбнулся и снова склонился над письменами. Мгновение спустя он вдруг сказал:

– Генерал.

– Что? – одновременно переспросили Нань Фэн и Фу Яо.

– Я говорю, что самые крупные знаки на этой плите означают «генерал», – сказал он и вскоре продолжил: – Дальше есть ещё один знак. Но я не уверен в его значении…

Нань Фэн как будто вздохнул с облегчением.

– Так посмотри ещё раз, – посоветовал он.

Се Лянь кивнул, и Нань Фэн придвинул ладонь, освещая другие слова. Неожиданно что-то привлекло внимание Се Ляня – что-то на границе бокового зрения…

Упёршись обеими руками в камень, он медленно поднял голову.

В мерцании пламени над плитой показалось искажённое гримасой человеческое лицо. Выпученные глаза уставились прямо на него.

– А-а-а-а-а-а!

Кричали не принц и его спутники, а тот самый незнакомец.

Нань Фэн поспешил зажечь огонь на второй руке, и пылающий столб взметнулся ввысь, освещая пещеру. Человек, который всё это время скрывался в тени, бросился наутёк в дальний угол, где сгрудились, дрожа от страха, ещё семь или восемь мужчин.

– Вы кто такие?! – закричал Нань Фэн.

Его голос эхом отразился от стен, и Се Лянь, у которого до сих пор были заложены уши, прижал ладони к голове. Оглушённые песчаной бурей, они привыкли перекрикивать ветер, затем в пещере так увлечённо обсуждали советника Баньюэ и надписи на плите – неудивительно, что не заметили затаившихся в углу.

Люди дрожали от страха, но после некоторой заминки заговорил старик лет пятидесяти:

– Мы всего лишь торговцы. Наш караван проходил мимо пещеры, когда налетела буря, – вот мы и укрылись здесь.

Он вел себя более уверенно, чем другие: наверное, был у них главным.

– Если вы простые торговцы, – спросил Нань Фэн, – почему прятались от нас?

Старик уже собирался ответить, но его перебил юноша лет семнадцати, миловидный, с большими глазами и густыми бровями:

– Не собирались мы прятаться, но вы появились так неожиданно!.. Откуда нам знать, хорошие вы или плохие? Мы услышали, что вы говорите о советнике Баньюэ, что-то про мир духов, а потом на ваших руках вдруг загорается огонь! Мы решили, что вы солдаты Баньюэ, которые охотятся на людей и едят их. От страха даже вздохнуть не смели!

Старик, испугавшись, что дерзкие слова юноши разозлят собеседников, зашикал на него:

– Тяньшэн, не болтай чепухи.

Парень был куда крупнее и, очевидно, сильнее старика, но прикусил язык, стоило тому заговорить. Се Лянь, у которого наконец перестало звенеть в ушах, опустил руки.

– Это просто недоразумение, – примирительно сказал он. – Вы не так поняли. Вам нечего бояться, не волнуйтесь. Никакие мы не солдаты Баньюэ. Ваш покорный слуга всего лишь настоятель небольшого святилища, а остальные… Это мои спутники, они владеют кое-какими приёмами. Вы обычные торговцы, мы обычные даосы; у нас нет дурных намерений – просто укрылись от ветра в одной пещере с вами.

Его голос звучал мягко и ласково, и постепенно купцы поверили ему и успокоились.

Внезапно Саньлан расхохотался:

– Куда уж там! Уверен, вы не простые торговцы, не скромничайте.

Остальные недоуменно уставились на него. Саньлан объяснил:

– Разве вы не слышали, что в окрестностях Баньюэ пропадают люди? Только половина путешественников возвращается домой, так говорят. Конечно, слышали – и всё равно пошли этой дорогой. Похоже, вы очень смелые.

– Нет, молодой человек, всё не так, – возразил старик. – Слухи часто преувеличивают. На самом деле многие караваны проходят здесь целыми и невредимыми.

– Правда?

– Нужно только нанять проводника и не заходить на земли древнего государства Баньюэ. Проводник у нас есть, из местных.

– Да! – воскликнул юный Тяньшэн. – Всё дело в проводнике. Благодаря А-Чжао гэгэ мы добрались до этой пещеры. Он помог нам обойти зыбучие пески, а перед бурей быстро нашёл укрытие. Если бы не он, мы бы уже были заживо похоронены в пустыне.

Се Лянь взглянул на А-Чжао: то был молодой человек лет двадцати с приятным лицом и располагающими манерами. Когда его принялись хвалить, он скромно ответил:

– Пустяки, это же моя работа. Надеюсь, когда ветер утихнет, ваши верблюды и товары будут в порядке.

– Конечно будут!

Торговцы, казалось, были настроены очень оптимистично, но Се Лянь по-прежнему сомневался. Если всё так просто, как говорят купцы, – достаточно избегать земель Баньюэ, – выходит, караваны, потерявшие больше половины людей, отправились на смерть по собственной глупости, потому что не верили в злых духов?

Поразмыслив над ситуацией, он шёпотом обратился к Нань Фэну и Фу Яо:

– Всё это очень странно. Когда закончится буря, надо будет убедиться, что эти люди благополучно выбрались из пустыни. А потом уже отправимся изучать руины Баньюэ.

Се Лянь опустил голову и вернулся к изучению надписей на каменной плите. Он легко прочитал слово «генерал», потому что оно часто употреблялось. Вот только с тех пор, как он последний раз бывал в Баньюэ, прошло уже двести лет. Может, в те времена он и знал язык, но успел забыть всё подчистую. Теперь, чтобы восстановить его в памяти, требовалось терпение и время. Вдруг стоящий сбоку Саньлан подсказал:

– «Могила генерала».

Теперь и Се Лянь вспомнил. Этот символ действительно означал «захоронение».

Он повернулся и изумлённо воскликнул:

– Саньлан, неужели ты тоже знаешь этот язык?

– Немного, – улыбнулся тот. – Выучил несколько фраз от скуки.

Се Лянь уже привык к подобным ответам. Знание языка Баньюэ само по себе было редкостью, и вдвойне удивительно, что Саньлан понял именно это слово: оно нечасто встречалось.

Видимо, «немного» стоило расценивать как «спрашивай, не стесняйся», и Се Лянь тотчас этим воспользовался:

– Чудесно. Может, вдвоём у нас как раз получится разобрать, что тут написано. Иди сюда, посмотрим.

Он поманил его рукой, и Саньлан подошёл ближе, а Нань Фэн с Фу Яо встали рядом, держа на ладонях пламя и освещая для них пещеру. Се Лянь медленно двигал пальцем по надписям и шёпотом обсуждал их с Саньланом. Чем дольше они читали, тем ярче загорались их глаза, но ближе к концу энтузиазм поутих.

Юноша по имени Тяньшэн, который путешествовал с караваном, был молод, а молодым людям свойственно любопытство. К тому же после обмена несколькими фразами он уже считал их своими знакомыми и потому спросил:

– Гэгэ, что там, на этой плите?

Се Лянь оторвался от чтения и ответил:

– Это мемориальная доска. На ней описана жизнь генерала.

– Генерала из Баньюэ? – спросил Тяньшэн.

– Нет, с Центральной равнины, – ответил Саньлан.

– Тогда почему памятник ему поставили здесь, возле Баньюэ? – удивился Нань Фэн. – Разве эти страны не находились в состоянии непрерывной войны?

– То был очень необычный человек, – пояснил Саньлан. – Хоть тут он и назван генералом, в действительности он был простым офицером.

– Но впоследствии его повысили до генерала?

– Нет. Вначале он командовал сотней людей, затем – семьюдесятью, а ещё позже – пятьюдесятью.

– Что?

– Словом, его постоянно понижали.

Се Лянь чувствовал, что его судьба в целом схожа с описываемой историей, но сделал вид, что не замечает направленные на него взгляды, и продолжил читать письмена на плите. Тяньшэн, которому всё это было в новинку, переспросил:

– Что за неудачником он был, если его раз за разом понижали? Для этого надо совершить какое-то преступление или допустить серьёзную ошибку, разве нет?

Се Лянь сжал правую руку в кулак, прикрыл рот и откашлялся, а затем сказал строго:

– Юноша, к вашему сведению, такое случается куда чаще, чем вы думаете.

– Правда?

– Правда, – улыбнулся Саньлан. Се Лянь продолжил:

– Тот офицер вовсе не был глуп или некомпетентен. Но в сражениях между двумя государствами он не снискал славы на поле боя, а, наоборот, часто становился помехой для военных.

– Каким образом? – спросил Нань Фэн.

– Он защищал мирных жителей от солдат. Но не только жителей своей страны – он также запрещал подчинённым убивать простых людей на вражеской территории. Каждый раз, когда он отдавал такой приказ, его понижали в звании.

Пока Се Лянь говорил, торговцы один за другим придвигались поближе и рассаживались вокруг него, словно он рассказывает сказку. Они настолько увлеклись повествованием, что вскоре осмелели и принялись высказывать своё мнение.

– Мне кажется, этот офицер не сделал ничего дурного, – заметил Тяньшэн. – Пусть солдаты сражаются друг с другом. Пощадить простой народ – кому от этого вред?

– Конечно, не пристало солдату быть слишком мягкосердечным… но в целом он правильно поступил.

– Да! В конце концов, он спасал людей, а не вредил им.

В ответ на это Се Лянь улыбнулся.

Эти купцы не были здесь двести лет назад и не знали, что такое жить прямо на границе. Сейчас, когда Баньюэ превратилось в государство из древних легенд, люди могли обсуждать решения генерала, сочувствовать ему и даже восхищаться. Но когда две страны враждуют много лет, когда они охвачены пламенем войны, подобные поступки имеют последствия, и нельзя оправдывать их простым мягкосердечием.

Из всего каравана только А-Чжао, казалось, понимал это – вероятно, потому, что был местным. Он сказал:

– Сегодня одно дело, двести лет назад – другое. Тому офицеру ещё повезло, что его просто понизили в звании.

– Это смехотворно! – фыркнул Фу Яо.

Се Лянь догадался, что тот скажет дальше, и потёр переносицу. Фу Яо поднял голову, и пламя осветило его печальные глаза:

– Каждый должен исполнять свои обязанности согласно занимаемому положению. Пошёл в солдаты, запомни раз и навсегда: твоё дело – защищать родную страну и убивать врагов на передовой. На войне потери неизбежны. Подобная слабость характера позволительна женщинам, а жалостливый мужчина только оттолкнёт соратников и выставит себя посмешищем перед врагами. Никто не будет ему благодарен.

В его словах тоже была доля истины. В пещере ненадолго воцарилась тишина, а затем Фу Яо продолжил:

– Таких людей ждёт только один исход: смерть. Причём смерть от руки своих же союзников.

И снова все промолчали. Се Лянь вздохнул:

– Да. Ты правильно сказал. Смерть.

– Ах! – воскликнул Тяньшэн. – И как он умер? Неужели его и правда убили свои же люди?

– Вовсе нет… Тут написано, что однажды в пылу сражения этот офицер не заметил, что шнурки на его сапогах развязались… и вот он сам наступил на них, споткнулся…

Люди не поверили своим ушам. Они-то ждали, что история завершится героической смертью генерала, а это что за бесславный конец? По пещере прокатилась волна смешков.

– Так вот, он оступился и был сражён случайным мечом.

Смешки переросли в настоящий хохот.

– Разве это весело? – приподнял брови Саньлан.

Се Лянь поддержал его:

– По-моему, печальная история. Кхм. Господа, проявите уважение, негоже зубоскалить. Мы же в его гробнице, ну в самом деле!

– Я не имел в виду ничего плохого! – быстро сказал Тяньшэн. – Просто это слишком… слишком… – продолжил он, но не удержался и прыснул.

Се Лянь ничего не мог поделать. Он и сам, когда дочитал до этого места, едва не расхохотался. Но пришлось взять себя в руки и вернуться к чтению таблички.

– Подводя итог, хоть этого офицера и не ценили в армии, жители границ Баньюэ и Центральной равнины были так благодарны ему за заступничество, что назвали генералом и выстроили эту гробницу, чтобы почтить память о нём.

– Позже народ Баньюэ обнаружил, что этот камень наделён волшебной силой, – подхватил Саньлан с серьёзным видом. – Нужно лишь трижды преклонить колени перед памятником, и все опасности, которые подстерегают путника в пустыне, обернутся удачей.

Приняв его слова на веру, некоторые торговцы повскакивали с мест и принялись отбивать поклоны: очень уж им хотелось, чтобы это оказалось правдой. Се Лянь, однако, был озадачен:

– Тут действительно так написано?

Саньлан усмехнулся.

– Нет, конечно, – прошептал он. – Я это только что придумал. Похихикали над генералом – теперь пусть кланяются.

Взглянув на плиту, Се Лянь убедился, что там нет ни слова о чудесном благословении камня. Только что он был расстроен, но выходка Саньлана его позабавила.

– Ну что за хулиганство, – тихо сказал он.

Саньлан показал ему язык, и оба рассмеялась. Тут кто-то заорал:

– Что это?!

Вопль прокатился по пещере, эхом отразившись от стен, и у людей от страха волосы на теле встали дыбом. Се Лянь резко обернулся на крик.

– Что случилось?

Торговцы, которые только что преклоняли колени у каменной плиты, бросились прочь без оглядки:

– Змея!

Нань Фэн и Фу Яо развернулись, чтобы посветить в ту сторону, и увидели: на песке и правда извивалась длинная пёстрая змея!

– Откуда она взялась?! – недоумевали люди.

– Так тихо выползла – я и не заметил!

Едва свет упал на змею, она приподняла голову и, судя по всему, приготовилась атаковать. Нань Фэн хотел спалить гадину, но кто-то опередил его: подхватил ту с земли и поднял на уровень глаз, крепко зажав в кулаке.

– В пустыне водятся змеи. Чему тут удивляться?

Только Саньлан мог повести себя так безрассудно. Но, похоже, он знал, что делает: сдавив тварь ровно на семь цуней выше хвоста, юноша обезвредил её, и теперь, несмотря на ядовитые клыки, она только и могла что обвить хвостом его запястье. Се Лянь присмотрелся: сквозь змеиную кожу проглядывали фиолетовые внутренности с чёрными прожилками – весьма отталкивающее зрелище. Бежевый хвост, разделённый на сегменты и покрытый чешуйками, напоминал скорее хвост скорпиона, нежели змеи.

Заметив это, Се Лянь изменился в лице и воскликнул:

– Осторожно!

Но не успел он закончить фразу, как змеиный хвост вдруг отпустил руку Саньлана, дёрнулся и резко ужалил!

Удар был стремительным, но Саньлан оказался проворнее и перехватил хвост свободной рукой. Крепко удерживая змею с обоих концов, юноша протянул её Се Ляню, словно любопытную диковинку:

– Очень интересный хвост.

На его конце виднелось жало цвета красного мяса.

– Повезло, что не ужалила, – с облегчением вздохнул Се Лянь. – Это же змея-скорпион!

Нань Фэн с Фу Яо тоже подошли взглянуть:

– Змея-скорпион?

– Именно. Они водятся только в окрестностях Баньюэ, да и тут нечасто встретишь. Впервые вижу такую своими глазами – раньше мне доводилось только слышать о них. Тело как у змеи, хвост как у скорпиона, а ядовита тварь как оба, вместе взятые. Без разницы, укусит она зубами или ужалит хвостом…

Се Лянь взглянул на Саньлана и потерял дар речи: тот крутил в руках змею, как игрушку, то растягивая, то сжимая, то скручивая, как полотенце, – разве что бантиком не завязал.

– Саньлан, не балуйся! Это опасно!

– Всё в порядке, гэгэ, – рассмеялся юноша. – Не о чем волноваться. Просто хотел как следует её рассмотреть: не каждый день выпадает случай живьём поглядеть на символ советника Баньюэ.

– Символ советника Баньюэ? – остолбенел Се Лянь.

– Именно. Когда она смогла подчинить себе этих тварей, народ Баньюэ увидел её великую силу и признал её власть…

Се Лянь насторожился. Подчинить тварей? Выходит, их было много! Он закричал:

– Срочно все на выход! Боюсь, эта змея тут не одна…

Но уже раздались крики:

– Ах!

– Змеи!

– Куча змей!

– Они повсюду!

Из темноты беззвучно выползли семь или восемь тварей, да так неожиданно – из каких только щелей просочились? В отличие от обычных гадюк эти змеи не шипели и пока не нападали – застыли, изучая людей перед собой. Однако то был лишь вопрос времени. Нань Фэн и Фу Яо запустили два огненных шара; вспыхнуло пламя, и Се Лянь скомандовал:

– Бегом!

Но и без него желающих оставаться дольше в пещере не нашлось – все в панике рванулись к выходу. Песчаная буря уже стихла, странный вихрь унёсся прочь, и на закате пустыня встретила путников ясным небом.

Покинув пещеру, люди поспешили убраться от неё как можно дальше.

– Что-то неладно с той каменной плитой! – выругался кто-то на бегу. – Мы же поклонились ей три раза! Почему нам так не повезло?!

Се Лянь порадовался, что они не знают о шутке Саньлана, но потом услышал, как кто-то другой проворчал:

– Да уж! Толку как от Мусорного Бога! Чем больше молишься – тем меньше удачи остаётся!

«От палки увернёшься – стрела достанет!» – с досадой подумал Се Лянь, но отвечать ничего не стал.

Вдруг Тяньшэн испуганно закричал:

– Бобо[20] Чжэн!

Он пытался поднять на ноги упавшего без сил товарища и без конца вопрошал:

– Что случилось?

В лице старика читалась боль; он поднял дрожащую руку. Се Лянь схватил его за запястье, разглядел, в чём дело, и помрачнел: область между большим и указательным пальцами потемнела и распухла, а чуть выше можно было разглядеть след укуса. Такую маленькую ранку не сразу заметишь.

– Сейчас же осмотрите себя! – велел Се Лянь. – Увидите на теле укус – перевяжите верёвкой!

Он видел, как багровый яд поднимается выше по венам старика. Принц собирался использовать Жое в качестве бинта, но А-Чжао уже оторвал полоску ткани от своей одежды и затянул на предплечье купца, чтобы замедлить продвижение яда к сердцу. Действовал он быстро и чётко – Се Лянь мысленно его похвалил. Он поднял голову, но не успел ничего сказать, а Нань Фэн уже вынул флакон с лекарством, вытряхнул оттуда целебную пилюлю и протянул старику. Тяньшэн закричал:

– Бобо, с тобой всё в порядке?! А-Чжао, он ведь не умрёт?!

– Укус змеи-скорпиона означает верную смерть в пределах четырёх часов, – покачал головой А-Чжао.

– Тогда… – Тяньшэн замер. – Как же нам быть?!

Услышав, что могут остаться без предводителя, остальные торговцы переполошились:

– Разве этот юноша не дал ему лекарство?

– Это не противоядие. Пилюля лишь немного продлит ему жизнь. Самое большее – на сутки, – сказал Нань Фэн.

Купцы в ужасе принялись заламывать руки:

– Всего сутки?!

– Нам что, просто остаться здесь и ждать, пока он умрёт?

– От этого яда нет средства?

В этот момент к ним медленно подошёл Саньлан:

– Есть.

Все собравшиеся повернулись в его сторону, а Тяньшэн с облегчением воскликнул, обращаясь к проводнику:

– Гэгэ, его можно спасти! Почему ты раньше не сказал? Я чуть от страха не умер!

Но А-Чжао хранил молчание и лишь покачал головой.

– Ещё бы он сказал… Спасти отравленного человека можно только ценой жизни всех остальных.

– Саньлан, о чём ты? – спросил Се Лянь.

– Гэгэ, известна ли тебе легенда о появлении змеи-скорпиона?

По преданию, много сотен лет назад правитель Баньюэ на охоте повстречал двух странных существ, рождённых от союза змеи и скорпиона. Эти существа обитали в глуши, не интересуясь мирскими делами, и никогда не причиняли вреда людям. Но правитель счёл, что рано или поздно они могут стать опасными, и потому пленил их, дабы предать смерти.

Твари слёзно умоляли отпустить их на волю, но государь по природе своей был жесток. Он заставил их спариваться на пиру на потеху гостям, а потом всё-таки казнил обоих. Одна лишь супруга правителя пожалела несчастных, но не осмелилась перечить мужу – только собрала душистые травы и укрыла ими мёртвые тела.

После смерти существа обратились злыми духами, пылающими ненавистью. Они прокляли эти земли, повелев своему потомству на веки вечные оставаться здесь и неустанно мстить народу Баньюэ. Поэтому змеи-скорпионы водятся только здесь; яд их убивает стремительно, и это страшная смерть. Лишь те растения, что использовала милосердная супруга правителя, способны исцелить укушенного…

– Они зовутся травой шаньюэ и растут только в пределах Баньюэ, – завершил рассказ Саньлан.

Услышав это, торговцы заговорили наперебой:

– Таким… таким сказкам действительно можно верить?

– Юноша, нельзя так шутить, когда речь идёт о человеческой жизни!

Саньлан молча улыбался. Тогда Тяньшэн повернулся к А-Чжао, требуя подтверждения:

– Юноша в красном говорит правду?

А-Чжао поколебался немного, а затем ответил:

– Правдива ли легенда, мне неведомо. Но на землях Баньюэ действительно растёт трава шаньюэ, и эта трава действительно может спасти от яда змеи-скорпиона.

– Выходит, – подытожил Се Лянь, – у человека, которого укусила змея-скорпион, есть только одна надежда. И надежда эта в Баньюэ.

Теперь он понял, почему караваны заворачивали к Баньюэ несмотря на опасность, которую таил в себе город. Они не искали смерти – они пытались спасти кому-то жизнь.

Змея-скорпион – символ советника Баньюэ. Твари покорны её воле, а значит, их появление здесь совсем не случайно. Се Лянь и его спутники не могли поручиться за безопасность торговцев: кто знает, сколько ядовитых гадов им ещё попадётся. Се Лянь прижал два пальца к виску, пытаясь подключиться к духовной связи, чтобы снова попросить прислать подмогу, но ответом ему стала тишина. В недоумении он опустил руки. «Не мог же я так быстро израсходовать все силы? Я подсчитал утром, должно было что-то оставаться». Се Лянь повернулся к Нань Фэну с Фу Яо и попросил:

– Кто-нибудь из вас может подключиться к духовной сети? У меня никак не получается.

Мгновение спустя лица этих двоих тоже помрачнели.

– Не выходит, – сказал Нань Фэн.

В некоторых местах тёмная энергия была настолько сильна, что могла повлиять на чары небожителей: временно ослабить их или вовсе заблокировать. Похоже, именно это сейчас и произошло.

Се Лянь принялся бродить кругами.

– Думаю, сказывается близость Баньюэ, – вслух предположил он. – Поэтому духовная связь не работает.

Тут он краем глаза заметил какой-то красный всполох. Пока все были заняты своими делами – духи войны продолжали попытки связаться с кем-нибудь из небожителей, а торговцы внимательно осматривали свои тела на предмет укусов, – Тяньшэн заботливо склонился над старым дядюшкой, не замечая, что по его спине ползёт пурпурная змея-скорпион.

Она уже была на его плече, раскрыла пасть – но нацелилась не на шею юноши прямо перед собой, а на стоящего неподалёку ничего не подозревающего Саньлана. Змея изогнулась и ринулась в атаку.

За мгновение до того, как острые клыки впились бы в кожу, Се Лянь вскинул руку и с удивительной точностью поймал змею ровно на уровне сердца. Ему бы хватило сил немедленно раздавить гадину и смять её внутренности, но он не знал, содержится ли яд в плоти и крови этих тварей, и потому решил не рисковать. Он хотел покрепче перехватить её двумя руками, только не учёл, что змеиное тело очень скользкое – холодный мягкий хвост выскользнул из его пальцев, и Се Лянь почувствовал резкую боль с тыльной стороны ладони.

Глава 22

Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре

Часть третья

Однако благодаря этому укусу Се Лянь сумел-таки изловить змею, перехватил как полагается, а затем сжал с такой силой, что тварь потеряла сознание. Лицо его оставалось спокойным, будто ничего не произошло. Принц отбросил тушку змеи в сторону.

– Будьте осторожны, – предупредил он. – Кто знает, сколько ещё змей поблизости…

Тут Се Лянь почувствовал, что кто-то сжимает его запястье.

– Саньлан? – удивился принц.

Его удивило, с каким выражением юноша смотрел на него: что-то странное и непостижимое было в этом взгляде, отчего по спине бежали мурашки. Саньлан пристально изучал след от змеиных клыков на тыльной стороне ладони Се Ляня. Поначалу он напоминал укол булавки, но яд стремительно проявлял себя, и место укуса уже ощутимо распухло. Сама рана тоже изменилась, увеличившись до размеров ножевого пореза.

Саньлан с лицом мрачнее тучи взял Жое и накрепко перевязал ею запястье Се Ляня, чтобы яд не распространялся дальше. Обычно Жое ластилась к Се Ляню, а чужаков не жаловала, но в руках Саньлана вдруг стала послушной, словно обычная лента.

С момента их знакомства Се Лянь никогда не видел юношу таким. Без слов тот вытащил кинжал из-за пояса одного из торговцев, а Нань Фэн, сообразив, что он собирается делать, тут же зажёг огонь на правой ладони. Не удостоив духа войны и взглядом, Саньлан проворно опустил кончик клинка в пылающее пламя, накаляя его, а затем повернулся обратно и сделал крестообразный надрез на поверхности раны. Он наклонился, а Се Лянь торопливо сказал:

– Не стоит. Яд змеи-скорпиона отсасывать бесполезно – только сам отра…

Однако юноша крепко ухватил его запястье и прижался губами к коже. Се Лянь почувствовал, что его рука легонько дрожит, но не мог понять почему.

– Молодец, теперь тебя ещё и ужалили, – проворчал стоящий рядом Фу Яо. – Парень был в безопасности. Змея, может, и не собиралась его кусать, а ты полез к ней голыми руками. И правда, ходячее бедствие!

Отчасти это было правдой. Теперь Се Лянь вспомнил, как беспечно играл со змеёй Саньлан: что хотел с ней делал, чуть ли не узлом завязывал – и при этом оставался невредим. Наверное, он знал, как обращаться с этой тварью, потому и вёл себя так уверенно. Но всё же – если бы змея его укусила? Что тогда? Се Лянь бы себе этого не простил.

Он помахал свободной рукой:

– Не волнуйтесь! Мне совсем не больно, да и от яда я не умру.

– Тебе правда не больно? – спросил Фу Яо.

– Правда. Уже ничего не чувствую.

Он не врал: будучи исключительно невезучим, куда бы Се Лянь ни пошёл, он умудрялся наступить там на змею или разворошить гнездо каких-нибудь насекомых. Его кусали всевозможные твари – а ему всё было нипочём. Принц упрямо отказывался умирать; разве что мог полежать с лихорадкой пару дней – и снова здоровёхонек! Ко всему прочему он легко переносил боль – неизменно со словами: «Потерплю, ничего страшного».

Тем временем багровая припухлость на тыльной стороне ладони Се Ляня спала. Саньлан поднял голову; в уголке его губ виднелась кровь, а глаза сверкали льдом. Его взгляд упал на лежащую на земле змею-скорпиона. С резким хлопком пурпурная тварь разлетелась на кусочки.

К счастью, ошмётками никого не задело, но люди всё равно перепугались, не сразу поняв, что произошло. Тяньшэн, который видел, как укусили Се Ляня, взволнованно спросил:

– Гэгэ, тебя тоже укусили?! Что ты теперь будешь делать?!

– Я в порядке, малыш, – улыбнулся Се Лянь. – Поступим как решили: отправимся к руинам Баньюэ и поищем противоядие.

– Вы уходите? – торговцы заволновались. – А что насчёт нас? Мы тоже должны послать кого-то?

– Нет нужды, – ответил Се Лянь. – Те земли очень опасны. Незачем лишний раз рисковать. Мы найдём траву шаньюэ и вернёмся не позже чем через сутки.

Торговцы загалдели наперебой:

– Это… это правда? Мы так вам признательны!..

Но то, что сказал он потом, понравилось им куда меньше:

– Чтобы скорее добраться до Баньюэ, мне понадобится помощь вашего проводника, А-Чжао. Если вы не против, конечно.

Только что торговцы смотрели на принца с благодарностью и надеждой, но теперь на их лицах отразилось сомнение: вдруг эти чужаки заберут их проводника, отыщут с его помощью целебную траву и сбегут! Даже если у А-Чжао хватит совести вернуться, драгоценное время будет потеряно. Но и отправиться к проклятому городу, где, по слухам, пропадает каждый второй путник, они не отваживались. Се Лянь догадывался, о чём они думают, и не винил их за это. Любой человек на их месте бы сомневался. Тогда принц сказал:

– Но я боюсь оставлять вас одних без защиты. Пустыня таит множество опасностей. Попрошу Фу Яо подождать здесь нашего возвращения и присмотреть за караваном.

Услышав, что принц готов оставить с ними одного из своих людей, торговцы успокоились и согласно закивали:

– Хорошо. Если только А-Чжао согласен пойти с вами.

Се Лянь повернулся к А-Чжао:

– Брат, не откажешь нам в этой просьбе? Разумеется, ты не обязан…

– Конечно. Хотя найти руины Баньюэ, на самом деле, не так уж сложно: достаточно продолжать двигаться в том направлении, – и он махнул рукой, указывая путь.

А-Чжао попрощался с торговцами и пошёл вперёд, а Се Лянь, Саньлан и Нань Фэн последовали за ним. Спустя какое-то время Се Лянь спросил:

– А-Чжао, здесь часто встречаются змеи-скорпионы?

– Редко, – ответил А-Чжао. – Впервые вижу их живьём.

Принц кивнул и не стал дальше допытываться. Он и сам некоторое время провёл в окрестностях Баньюэ и ни разу не сталкивался с этими змеями, так что сказанное проводником походило на правду.

– Ты подозреваешь этого А-Чжао? – шёпотом спросил Нань Фэн.

– Не знаю, но не хотелось бы оставлять его с караваном, – так же тихо ответил Се Лянь. – Надо к нему присмотреться.

Саньлан вопреки своей обычной манере не произнёс ни слова. Се Лянь не понимал, что с юношей, и не знал, как завести об этом разговор, а потому тоже продолжал идти молча.

К тому моменту буря уже закончилась, песок улёгся, и они быстро шагали сквозь бескрайнюю пустыню. Так прошло около часа. Постепенно по пути им стали попадаться клочки травы, упрямо пробивающиеся сквозь песок или трещины в камнях. Солнце уже садилось, когда Се Лянь увидел на горизонте очертания древнего города.

Его не так-то просто было заметить: жёлтые здания сливались с окружающим пейзажем. Подойдя поближе, путники смогли рассмотреть то, что осталось от городских стен: некогда эти стены доходили до десяти чжанов в высоту, но теперь частично обрушились, и былое величие замело песком.

Пройдя сквозь ворота, Се Лянь и его спутники ступили на земли древнего государства Баньюэ.

От ворот вела широкая пустынная улица, застроенная по обеим сторонам домами – ныне разрушенными. Вокруг валялись осколки камня и обломки древесины. А-Чжао громко возвестил – вероятно, в силу привычки:

– Господа, будьте осторожны! Не разбредайтесь!

Хотя никто из присутствующих в его предостережениях не нуждался.

Представшая перед ними картина, похоже, сильно отличалась от того, что воображал себе Нань Фэн, и тот спросил недоверчиво:

– Это и есть всё государство Баньюэ? Такой маленький город?

– Особенности жизни в пустыне, – объяснил Се Лянь. – Всё зависит от размера оазиса. Баньюэ в годы своего расцвета насчитывало около десяти тысяч человек. Здесь было весьма оживлённо…

Нань Фэн осмотрелся ещё раз и сказал:

– Да такую страну можно разгромить за несколько дней!

– Зря ты так думаешь, – покачал головой Се Лянь. – Не следует недооценивать народ Баньюэ. Пусть здесь жило всего десять тысяч человек, четыре тысячи из них были солдатами. Мужчин насчитывалось куда больше, чем женщин, и все они, за исключением стариков, калек и небольшого количества крестьян, служили в армии. Каждый воин был ростом в девять чи, каждый – бесстрашен в своей ярости. С булавами в руках они рвались в бой, даже если из их груди уже торчал меч. Они были очень серьёзными противниками.

А-Чжао бросил заинтересованный взгляд на Се Ляня:

– Молодой господин так много знает!

Се Лянь улыбнулся и хотел продолжить разговор, но Нань Фэн его перебил:

– Что это за стена? – он указал на огромное жёлтое строение вдалеке.

Язык не поворачивался назвать его зданием: со всех сторон лишь глинобитные стены высотой десять чжанов – ни дверей, ни крыши. На самом верху одиноко торчал столб, а на нём развевалось нечто издалека напоминающее потрёпанное знамя.

Се Лянь обернулся, чтобы взглянуть, и ответил:

– Яма осуждённых.

Уже по одному названию было понятно, что ничего хорошего это место из себя не представляет.

Нань Фэн непонимающе нахмурился, и тогда Се Лянь пояснил:

– В каком-то роде тюрьма. Место, где держали преступников.

– Там же нет дверей. Неужели их сбрасывали сверху?

Вместо Се Ляня ответил Саньлан:

– Именно, сбрасывали. А дно ямы населяли ядовитые змеи, скорпионы и голодные хищники.

У Се Ляня отлегло от сердца, когда он услышал голос юноши. Он обернулся, но стоило им встретиться взглядами, как Саньлан отвёл глаза.

Нань Фэн выругался:

– Да какая, к чёрту, тюрьма?! Это же казнь, жестокая и бесчеловечная! Они что, все поголовно были кровожадными варварами? Или сумасшедшими?

– Не все, – сказал Се Лянь и потёр переносицу. – Среди народа Баньюэ встречались милые люди… – В этот момент он осёкся и нахмурился: – Постойте.

Его спутники остановились, и Се Лянь поднял руку, указывая наверх:

– Посмотрите на тот столб на краю ямы. Кажется, на нём висит человек.

Солнце село, сгустились сумерки, и на таком расстоянии разглядеть что-то было непросто. Но стоило им подойти ближе, как стало ясно, что на столбе болтается худой и низкорослый человек в изодранном чёрном одеянии. Он висел над ямой, раскачиваясь на ветру, словно кукла.

– Так и есть, – сказал Саньлан.

При виде этой картины А-Чжао побледнел. Каким бы невозмутимым человеком ни был проводник, даже он не мог спокойно смотреть на эту дикость. В этот момент Саньлан мотнул подбородком в сторону и прошептал:

– Там кто-то есть.

Это заметил не только он – Се Лянь тоже услышал едва уловимый звук шагов. По обе стороны улицы стояли разрушенные дома; молодые люди поспешно рассредоточились и укрылись в них. Се Лянь и Саньлан спрятались в одном, а Нань Фэн и А-Чжао – в строении напротив. Прошло немного времени, и на заброшенную дорогу вышла даосская монахиня: в струящемся белом одеянии, с метёлкой в руках.

Незнакомка осматривала улицу с видом хозяйки, как будто вокруг не руины древнего города, а садик на заднем дворе её дома, и она как раз прикидывает, что бы ещё тут поменять. За ней, заложив руки за спину, следовала женщина в чёрном.

Лицо её было красивым, но печальным, взгляд разил как кинжал, а длинные волосы струились по спине. Весь вид источал смертельный холод. Хотя она шла позади монахини, её никак нельзя было принять за прислугу.

В полдень у заброшенной таверны Се Лянь видел именно их. Фигуры промелькнули так быстро, что он не успел их толком разглядеть и принял высокую женщину в чёрном за мужчину. Монахиня, судя по всему, советник Баньюэ. Но кто тогда её спутница?

Советник небрежно перебросила метёлку из руки в руку и протянула:

– Куда же они подевались? Только отвернёшься – их и след простыл. Неужели придётся отлавливать и убивать по одному?

Се Лянь понял, что за ними следили с того самого момента, как они вошли в город.

Женщина в чёрном подошла поближе и бесстрастно сказала:

– Позови своих друзей, пусть помогут.

Наверное, она имела в виду смертоносных солдат Баньюэ. Но советник рассмеялась:

– Ну вот ещё! Зачем просить других, когда со мной ты – мой любимый помощник? Здорово?

– Не вижу причин для радости, – ледяным тоном ответила женщина в чёрном. – Работа есть работа. Лучше поторопись.

Советник Баньюэ приподняла бровь, но всё-таки ускорилась. Со стороны их диалог казался беседой лучших друзей – так кем могла быть таинственная спутница самого советника? Ученицей? Соратницей? Может, в Баньюэ была женщина-полководец?

Се Лянь затаил дыхание, чтобы не выдать себя. Он уже понял, что от советника можно ожидать чего угодно. Если она их обнаружит, то призовёт легендарных солдат Баньюэ ростом в девять чи и с зазубренными палицами в руках, и на сражение уйдёт драгоценное время. У укушенного всего сутки в запасе, и с каждым потерянным часом риск растёт.

Тут сработало знаменитое везение Се Ляня. Случилось именно то, чего он больше всего хотел избежать: женщина в чёрном, проходя мимо его укрытия, вдруг остановилась и устремила на дом пристальный взгляд.

Советник Баньюэ уже ушла вперёд на несколько шагов, но, увидев, что её спутница остановилась, вернулась и окликнула:

– Эй, идёшь или нет?

– Отойди-ка.

Советник Баньюэ послушалась, женщина в чёрном подняла руку – и тут с другой стороны улицы раздался оглушительный грохот! То обрушился дом, в котором скрывались Нань Фэн с А-Чжао.

Рухнуло одно здание, а вместе с ним развалились те, что стояли слева и справа от него. Улица вмиг заполнилась клубами песка и пыли. Из этого марева выскочила чья-то тень и выпустила в сторону женщин струю мощного пламени, но та, что в чёрном, проворно развернулась и заслонила советника собой. Её левая рука по-прежнему оставалась за спиной, а правой она перехватила пламя ладонью и отразила в нападавшего. Нань Фэн не уступал ей в скорости – уклонившись от огня, он большими скачками бросился наутёк и скрылся из виду, оставив за собой очередное облако пыли. Советник Баньюэ устремилась за ним, а женщина в чёрных одеждах кинула ещё один взгляд на укрытие Се Ляня, прежде чем тоже пуститься в погоню.

Всё это произошло в считаные секунды. «Молодец, Нань Фэн!» – мысленно поблагодарил Се Лянь. Находясь на другой стороне улицы, дух войны понял, что его товарищей вот-вот обнаружат, и поднял переполох, чтобы отвлечь врагов и увести их подальше. А-Чжао оставался в доме. Убедившись, что Нань Фэн с преследователями скрылись вдали, Се Лянь потянул Саньлана к выходу.

– А-Чжао, ты как? Ты не ранен? – позвал он.

Мгновение спустя из-под обломков донёсся угрюмый голос:

– Порядок.

– Ну слава Небесам!

Вряд ли Нань Фэн стал бы рушить дом, рискуя жизнью А-Чжао, и всё-таки, услышав голос проводника, Се Лянь вздохнул с облегчением. Он откинул в сторону прогнившую балку, и через некоторое время юноша, тяжело дыша, выполз из-под обломков. Всё его лицо и волосы были покрыты пылью. Но, отряхнувшись, он снова принял деловой вид.

– Нань Фэн убегает от погони, а нам втроём следует поторопиться. А-Чжао, ты знаешь, где именно растёт трава шаньюэ?

Парень покачал головой:

– Сожалею. Я знаю, где древний город, но никогда раньше не бывал здесь и не представляю, куда нам двигаться дальше.

– Говорят, шаньюэ любит тень, – сказал Саньлан. – Она невысокая, корни у неё тонкие, однако листья довольно большие и по форме напоминают персик. Стоит поискать вблизи высоких зданий.

– Высокие здания, говоришь? – задумчиво переспросил Се Лянь.

Хочешь найти самое большое строение в городе – ищи дворец, тут и думать нечего. К тому же, по легенде, супруга правителя собрала листья шаньюэ сразу после злосчастного пиршества – можно предположить, что травы росли где-то неподалёку.

Оглядевшись по сторонам, они действительно заметили в центре города дворец: величественное здание из камня и дерева. Издалека он выглядел внушительно, но, приблизившись, путники обнаружили, что сохранился дворец едва ли лучше, чем прочие дома на улицах. Пройдя через главные ворота, юноши оказались в большом саду. Возможно, раньше тут располагалась какая-то площадь, но спустя столько лет всё поросло сорной травой.

Песок под ногами сменился чернозёмом. Должно быть, уцелел последний клочок оазиса, у которого раньше стоял весь город.

– Шаньюэ может быть где-то среди этих растений, – сказал Се Лянь. – Давайте поторопимся: у нас осталось меньше суток. Но будьте осторожны, остерегайтесь змей-скорпионов.

А-Чжао согласно кивнул; Саньлан тоже сказал «угу», и все трое, опустив головы, принялись за поиски. Се Лянь вдруг задумался: если советник Баньюэ контролирует змей, то здесь, на её территории, они должны водиться в избытке. Но с тех пор, как они вошли в город, им не встретилось ни одной твари!

Он выпрямился, намереваясь обсудить это наблюдение с товарищами, и в этот момент что-то коснулось его руки.

Се Лянь опустил взгляд и увидел человеческую ногу.

Глава 23

Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре

Часть четвёртая

– Уа-а-а-а-а!

Се Лянь отдёрнул руку. Он и рта раскрыть не успел, а кто-то уже развопился во всю глотку. «История повторяется, – отметил принц. – Странно: это же я должен был испугаться…»

Тот, чьей ноги он нечаянно коснулся, прятался в гуще высокой растительности. Нога стремительно скрылась из виду, куст зашевелился, и кто-то воскликнул:

– Не бейте, не бейте! Это я, гэгэ.

Его высочество всмотрелся и с удивлением обнаружил перед собой того большеглазого юношу из числа купцов – Тяньшэна. Тот, поняв, что его узнали, облегчённо вздохнул.

А вот Се Лянь никакого облегчения не испытал – напротив, насторожился ещё больше. Выставив перед собой здоровую руку, он спросил:

– Разве ты не остался с другими ухаживать за ранеными? Почему ты здесь? Ты точно Тяньшэн?

В такой ситуации осторожность не помешает: вдруг кто-то другой принял облик юноши. Но Тяньшэн поспешил ответить:

– Это я! Правда! И я не один тут, со мной ещё трое старших. Они внутри. Посмотри, если не веришь!

Он указал на дворец – и действительно, вскоре из развалин главного зала выбежали трое. При виде Се Ляня купцы замерли, а принц резко выдохнул и распрямился, отряхнул белые рукава своего одеяния и спросил строго:

– Вы что тут делаете?

Торговцы молчали, и за них ответил Тяньшэн. Он сказал, запинаясь:

– Гэгэ, вскоре после того, как вы ушли, яд… что поразил дядюшку Чжэна, снова начал действовать. Он очень страдал, и мы… Мы не знали, когда вы вернётесь, и волновались, что вы не найдёте… траву или опоздаете. А-Чжао гэгэ говорил, чтобы добраться до Баньюэ, нужно просто идти в том направлении… Вот мы и подумали: чем больше людей отправится на поиски, тем быстрее отыщется трава, – и пришли тоже…

Иначе говоря, торговцы всё же пожалели, что отпустили их: испугались, что Се Лянь с товарищами найдут шаньюэ, прихватят А-Чжао и дадут дёру. Так что купцы расхрабрились и пошли следом. Зная Фу Яо, можно было предположить, что он и не пытался их остановить – поленился. Как говорится, если зрячий идёт к пропасти, останавливающий его подобен слепцу.

– Вы очень смелые люди, – с неохотой признал принц. – Вы ведь знали, что здесь очень опасно, но всё равно решились пойти?

Тяньшэну, похоже, было стыдно перед Се Лянем за эти подозрения, поэтому он и скрывался в зарослях, не смея заговорить первым.

– Простите. Речь идёт о человеческой жизни. Мы беспокоились, вот и…

Тут не поспоришь: когда дело касается жизни близкого человека, эмоции часто берут верх. Наверняка они очень дружны, если добровольно подвергли себя такому риску ради товарища.

Се Лянь не стал долго распинаться, потёр переносицу и сказал:

– Повезло вам, что вы ни с чем не столкнулись по дороге. С другой стороны, откуда вы знали, что траву шаньюэ нужно искать у дворца?

– Мы и не знали, – Тяньшэн почесал в затылке, – но в истории, которую рассказал господин в красном, траву шаньюэ собирала супруга правителя. А она не может покидать дворец. Вот я и подумал, что стоит попытать счастья именно здесь.

«Смышлёный парнишка!» – подумал Се Лянь. Тут неподалёку раздался голос Саньлана:

– Нашёл!

Принц обернулся и увидел, что тот машет ему рукой, в которой сжимает пучок выдранной с корнем зелени.

Листья растения были величиной с детскую ладошку, а по форме напоминали персик. Не дожидаясь подтверждения А-Чжао, Се Лянь уже понял, что перед ним легендарная трава шаньюэ.

Сначала место укуса сильно распухло, хотя после того, как Саньлан высосал часть яда, стало выглядеть куда лучше. Теперь юноша одной рукой схватил Се Ляня за запястье, а в другой сжал лист шаньюэ. Не заметно было, чтобы он прилагал какие-то усилия, но, когда разжал ладонь, трава уже превратилась в зелёную кашицу. Саньлан тщательно втёр эту жижу в руку Се Ляня, и тот почувствовал, как от раны по коже распространяется приятная прохлада.

– Большое тебе спасибо! – сказал принц.

Саньлан ничего не ответил. Закончив, он отпустил руку принца. Се Лянь чувствовал, что между ними что-то происходит, однако не знал, как задать вопрос, чтобы это не прозвучало неловко. Другие, к счастью, ни о чём не догадывались.

– Гэгэ, тебе лучше? – спросил Тяньшэн. – Эта трава и правда помогает?

– Намного лучше, – ответил Се Лянь, отгоняя непрошеные мысли. – Должно быть, мы нашли лекарство.

Торговцы воспрянули духом:

– Скорее! Надо добыть ещё!

Вскоре А-Чжао тоже принялся размахивать добычей:

– Сюда!

Листья шаньюэ в его руке были намного толще и крупнее, чем у найденной Саньланом травы, но по описанию всё подходило, и купцы очень обрадовались:

– Да здесь целая поляна!

– Так много!

– Скорее собирайте.

– Рвите побольше. Как думаете, мы сможем продать её, когда вернёмся?

Они занялись сбором целебной травы, а Се Лянь в это время разглядывал тыльную сторону своей ладони, пытаясь придумать, как бы начать разговор с Саньланом.

– Надо же, целая поляна… – осторожно сказал Се Лянь. – Мне казалось, ты там уже смотрел. Неужели не заметил?

Он осёкся, поняв, что сказанное прозвучало неожиданно грубо. Но Саньлан лишь покачал головой:

– Траву оттуда брать нельзя.

– Почему?

Прежде чем Саньлан успел ответить, они услышали крик:

– Прочь!

Все застыли в недоумении.

– Кто кричал?

– Не я!

– И не я…

А затем снова раздался резкий голос:

– Прочь, вы на меня наступили!

Теперь они поняли, что голос доносится откуда-то из-под ног!

Люди тут же бросились врассыпную. Се Лянь уже привык, что в подобные моменты приходится брать дело в свои руки; он подошёл к тому месту, откуда доносился звук, и осторожно развёл в стороны густые листья. У купцов перехватило дыхание.

Под зарослями травы они увидели недовольное мужское лицо.

На поляне прямо в землю был закопан живой человек. На поверхности оставалась только его голова! Зрелище это было престранное, и торговцы, сбившись в кучу, перепуганно заголосили. Се Лянь в который уже раз принялся успокаивать людей:

– Не кричите. Не надо бояться. Подумаешь, лицо. У всех есть лица, ничего особенного.

– Испугались? – хохотнул незнакомец. – Бывает. Сам порой себя пугаюсь.

Се Лянь присел и внимательно осмотрел говорящего.

Лицо принадлежало мужчине неопределённого возраста: то оно было гладким, то покрывалось сеткой морщин, когда улыбалось. Сложно было сказать, молод он или стар, красив или уродлив. Се Лянь не стал гадать и спросил прямо:

– Ты кто?

– А вы кто? – отозвалось лицо в земле.

– Торговцы, проезжающие мимо, – ответил Се Лянь.

– Ах, – вздохнуло лицо. – Торговцы, надо же. В своё время я тоже проезжал мимо с караваном… лет пятьдесят-шестьдесят назад.

Его слова ничего не объясняли – лишь больше путали. Пятьдесят лет назад посреди заброшенного города в землю закопали человека… да и человека ли?

– Тогда… – робко спросил один из торговцев, – тогда, уважаемый… как вы оказались… здесь?

– Меня… – начало говорить лицо в земле, но закашлялось и наморщило лоб. – Меня схватили солдаты Баньюэ. Я по неосторожности зашёл на их территорию, и они закопали меня тут, превратив в удобрение…

Оказывается, эта шаньюэ вымахала такая большая потому, что росла на человеческих телах!

Торговцы побросали на землю собранную только что траву: прикасаться к ней теперь было всё равно что к трупу. Се Лянь тоже не удержался и опустил взгляд на свою руку, но Саньлан тихо сказал ему:

– С той шаньюэ всё было в порядке.

Теперь понятно, почему он не взял сразу крупные листья, а продолжил поиски: видимо, уже тогда обнаружил закопанное лицо и догадался, на каких удобрениях вымахала такая трава, вот и оставил её расти как растёт, а сам отошёл подальше и набрал нормальной для Се Ляня.

– Ты очень внимательный, Саньлан. Большое спасибо, – сказал Се Лянь.

Но тот покачал головой с мрачным видом. Юноша вёл себя необычно с тех самых пор, как они направились в руины города за противоядием. Раньше он постоянно болтал: гэгэ то, гэгэ это, – а теперь вовсе к нему не обращался. И, похоже, за исключением того случая, когда Саньлан отсосал из раны яд, он всячески избегал прикосновений Се Ляня. Тот не понимал причины такого отношения и потому очень беспокоился.

Тем временем голова в земле опять заговорила:

– Я уже много лет не видел живых людей… Подойдите поближе, я вас рассмотрю.

Люди обменялись растерянными взглядами, и никто не двинулся с места. Поняв, что они не собираются выполнять его просьбу, мужчина в земле пробормотал:

– Что такое? Вы не хотите? Ах… Как досадно…

– Что досадно? – повернулся к нему Се Лянь.

– С тех пор как вы сюда пришли, меня всё мучает одна догадка… Хотел взглянуть на вас собственными глазами, чтобы убедиться.

– О чём ты?

– Не пугайтесь раньше времени! Похоже, среди вас есть тот, кого я уже встречал лет пятьдесят назад.

От этих слов у всех волосы встали дыбом.

Если человек побывал здесь полстолетия назад, сейчас он должен быть дряхлым стариком. Да только среди торговцев не было никого старше сорока. Как же такое возможно? Разве что… кто-то из присутствующих не человек вовсе!

Се Лянь обвёл взглядом всех собравшихся, начиная с А-Чжао и заканчивая Тяньшэном. Лица людей выражали недоумение, смятение и страх – обычные для подобной ситуации чувства. Единственным, кто не реагировал, был Саньлан, но он вообще последнее время вёл себя странно.

– Кто? – спросил принц, обращаясь к голове.

Лицо растянулось в фальшивой улыбке – казалось, мужчина изо всех сил старается выглядеть дружелюбным, но не в силах скрыть дурные намерения. Он загадочно прошептал:

– Подойди – расскажу.

Минуту назад Се Лянь был готов поверить ему, а теперь насторожился. Уж больно это всё походило на ловушку: подманивает поближе, чтобы напасть. Так что его высочество не стал подходить, а, наоборот, сделал пару шагов назад. Тогда закопанный мужчина торопливо заговорил:

– Неужели вы не хотите знать, кто это? Он всех вас погубит, как погубил нас!

Глава 24

Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых

Часть первая

Чем настойчивее становился таинственный мужчина, тем больше Се Лянь убеждался, что дело тут нечисто.

– Все назад. Не приближайтесь к нему. И не слушайте, что он говорит.

Люди повиновались и отошли поскорее, а лицо в земле захихикало:

– Ах, не уходите, не надо. Я тоже человек, я не причиню вам зла!

Се Лянь подумал: «Вот уж дудки! На кого-кого, а на человека ты непохож!»

Один из торговцев украдкой сделал несколько шагов, чтобы подобрать с земли выброшенную раньше шаньюэ: решил, наверное, во что бы то ни стало принести лекарство в лагерь. Закопанный мужчина тут же устремил на него взгляд, и глаза его недобро заблестели. Се Лянь понял, что быть беде, и с криком рванул к купцу:

– Вернись! Не трогай!

Но было уже поздно. Лицо в земле раскрыло рот, и из него с шипением вырвалось нечто алое. Язык!

Принц схватил торговца за воротник и потянул на себя, но жуткий язык оказался невероятно длинным и со свистом вонзился в ухо несчастного. Се Лянь почувствовал, как тело купца содрогнулось; тот издал крик, полный боли и ужаса. Его тело забилось в конвульсиях, и он упал на колени. Язык тем временем вытащил из уха нечто красное, истекающее кровью, и втянулся в рот. Существо в земле пережёвывало добычу, брызжа кровавой слюной, болтало без умолку и хохотало так, что едва не обрушилась крыша дворца неподалёку.

– Ха-ха-ха-ха-ха! Вкусно, вкусно, вкусно. Вкусно, вкусно, вкусно! Вкусно, вкусно!!! Я до смерти голоден! До смерти голоден!

Мужчина пронзительно визжал; оба глаза налились кровью – за годы, проведённые в земле государства Баньюэ, он перестал быть человеком и превратился в воплощение мерзости!

Се Лянь отпустил воротник торговца и собрался покончить с отвратительным созданием, но тут лицо в земле завопило:

– Генерал! Генерал! Они здесь!

Раздался рёв громче звериного рыка; с неба упала чёрная фигура и тяжело опустилась перед Се Лянем. Земля задрожала, а когда незнакомец поднялся на ноги, его тень накрыла всех собравшихся.

Он был невероятно высок. Кожа чёрная, как железо, а черты лица – по-звериному грубы; грудь и плечи покрывал массивный доспех. Генерал походил не на человека, а на волка, вставшего на задние лапы. Позади него один за другим с крыши дворца спустились ещё десять воинов: все высокие, широкоплечие, каждый с шипастой палицей в руках – не люди, а дикая стая, окружившая путников плотным кольцом.

Солдаты Баньюэ!

Тела их источали тёмную энергию – разумеется, они давно уже не были людьми. Се Лянь напрягся, готовый в любой момент выпустить Жое.

По какой-то причине воины не спешили нападать. Вместо этого они принялись громко хохотать и перекрикиваться друг с другом на непонятном наречии. Их речь была диковинной, наполненной гортанными звуками: быстрее подавишься, чем выговоришь. Принц узнал язык государства Баньюэ.

За двести лет он успел подзабыть его, но, к счастью, как раз недавно освежил в памяти, пока вместе с Саньланом читал надпись в гробнице. К тому же солдаты говорили громко, отрывисто и простыми словами – понять их оказалось несложно.

Се Лянь разобрал, что воины зовут самого первого генералом и в их речи мелькают слова «взять под стражу» и «пока не убивать». Он глубоко вздохнул и прошептал своим спутникам:

– Господа, не паникуйте. Эти люди из Баньюэ пока не собираются нас убивать. Судя по всему, они хотят увести нас куда-то.

С первого взгляда было очевидно, что этих бойцов так просто не возьмёшь: слишком сильны. Одного задушить с помощью Жое – уйдёт время… а их уже несколько десятков. Се Лянь не хотел рисковать жизнями простых смертных и потому предупредил:

– Ведите себя благоразумно. В одиночку мне с ними не справиться, так что давайте действовать по обстоятельствам.

Саньлан молчал, а остальные и раньше вперёд не рвались. Даже захоти они выкинуть что-нибудь, они были слишком слабы и напуганы, поэтому только зашмыгали носами и закивали.

Лицо в земле тем временем продолжало надрываться:

– Генерал! Генерал! Выпусти меня! Я помог тебе поймать врагов – так освободи! Я хочу домой!

При виде солдат закопанный мужчина принялся пронзительно кричать и всхлипывать. В его речи проскакивали слова из языка Баньюэ – наверное, выучил их, пока гнил здесь пятьдесят лет в качестве удобрения. Шум явно разозлил того воина ростом в девять чи, которого все звали генералом. Он с отвращением посмотрел вниз и обрушил булаву на лицо мужчины. Тот пронзительно закричал, а когда генерал поднял оружие, оказалось, шипы так глубоко впились в плоть, что потянули за собой всё остальное. Сбылось желание закопанного вырваться на свободу.

Тело мужчины ниже шеи представляло из себя сплошной скелет. Когда торговцы увидели это, они завопили во весь голос, а покрытая кровью голова, упав на землю, увидала собственное туловище и начала задыхаться в ужасе:

– Что это? Что это?!

– Твоё тело, – ответил Се Лянь.

Пятьдесят лет назад этого человека закопали в землю пустыни. Всё это время трава шаньюэ питалась его плотью и кровью и оставила от тела лишь выбеленные кости.

– Как же так?! – отказывалась верить голова. – Вовсе не такое у меня тело! Это не моё!

Ситуация была уже не столько страшной, сколько трагичной. Се Лянь вздохнул, а вот Саньлан рассмеялся:

– То есть теперь твоё тело тебе не нравится? А как насчёт той штуки, которая вылетела из твоего рта? С ней у тебя проблем нет?!

– Да какие ж тут проблемы? – заспорила голова. – Просто… просто вот такой язык у меня длинный!

– Ох, ну да, – Саньлан фыркнул. – Чуть-чуть длиннее обычного.

– Вот именно! – воскликнула голова. – Самую малость! Я столько лет ел пролетающих мимо букашек, чтобы не умереть с голоду, что постепенно он вытянулся и стал таким!

Возможно, когда его закопали, он ещё оставался человеком и, чтобы выжить, пытался ловить языком насекомых и ползучих гадов. День за днём человеческого в нём оставалось всё меньше, язык становился всё длиннее, а мух и ящериц сменила куда более жуткая пища. Он не видел, во что превратилось под землёй его тело, отказывался принимать это и не верил, что изменился. Голова продолжала настаивать:

– Есть люди, у которых язык ещё длиннее!

Саньлан рассмеялся. При взгляде на него у Се Ляня по спине пробежал холодок: с подобной улыбкой обычно велят содрать с кого-нибудь кожу.

– Считаешь себя человеком? – спросил Саньлан.

Голова разволновалась:

– Конечно считаю! Я человек!

Мужчина пытался ползти, но давно истлевшие конечности отказывались ему повиноваться. Опьянённый восторгом оттого, что наконец оказался на поверхности, он не замечал этого и громко гоготал:

– Я пойду обратно! Я смогу вернуться! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

Хрясь!

Генералу Баньюэ надоело слушать безумный смех. Он резко опустил булаву – и голова разлетелась на мелкие кусочки, а вопли стихли. Покончив с назойливой помехой, воин бросил солдатам одну фразу, и тогда они, крича на людей и угрожающе размахивая палицами, погнали их прочь от дворца.

Се Лянь шёл первым, Саньлан за ним. Даже сейчас, когда их вели под конвоем жестокие и кровожадные солдаты Баньюэ, юноша оставался невозмутим и шагал степенно, словно просто выбрался на прогулку. Всё это время Се Лянь искал случая к нему обратиться, и через какое-то время, когда заметил, что солдаты увлечены разговором между собой, шёпотом спросил:

– Они называют своего предводителя генералом. Интересно, что это за генерал?

– Когда Баньюэ пало, в нём оставался только один генерал, – ответил Саньлан. – Его имя, если перевести на наш язык, Кэ Мо.

– Какое необычное…

Саньлан пояснил:

– Говорят, в детстве он был слабым и над ним постоянно издевались. Тогда он поклялся стать сильнее и начал тренироваться, поднимая каменный жёрнов. Так и заслужил своё имя.

Се Лянь невольно подумал: «Выходит, его зовут Силачом».

– Кэ Мо был бесстрашным генералом, крепким мужчиной и могучим воином, а также преданным соратником советника Баньюэ, – добавил Саньлан.

– И после смерти тоже? – спросил Се Лянь. – Сейчас он ведёт нас к советнику?

– Возможно.

Как быть, если впереди их поджидает ещё больше солдат? И что стало с Нань Фэном, который отвлёк на себя внимание тех женщин? Траву они нашли, но у них осталось меньше суток, чтобы доставить её в лагерь…

Всю дорогу Се Лянь был погружён в свои мысли и не замечал, что генерал Кэ Мо ведёт их в сторону окраин, пока они не оказались у самой границы города. Здесь процессия остановилась, и его высочество поднял голову, чтобы рассмотреть жёлтую глинобитную стену, вздымающуюся перед ними. Они стояли возле Ямы осуждённых.

Хотя принц и жил какое-то время в окрестностях Баньюэ, в сам город он заходил редко и яму видел только издалека. Се Лянь почувствовал, как зашлось сердце.

Снаружи на стене имелись ступени, и пока Се Лянь поднимался по ним, он старался рассмотреть как можно больше. Вдруг он понял, что именно вызывало в его душе такое смятение: не отвращение перед жестокими пытками или страх за себя и товарищей, – он чувствовал сильнейшие потоки магической энергии, окутывающие яму.

Яма была зачарована, чтобы никто не мог из неё выбраться!

Допустим, кто-то спустит верёвку или лестницу. Тогда человек внизу ухватится за этот проблеск надежды и попытается вылезти, но, как только вскарабкается до середины, сработает заклятие и сбросит его обратно на дно.

Делая вид, что опирается на стену, Се Лянь пытался разобраться, из чего та сделана. Издалека она казалась глинобитной, но при ближайшем рассмотрении оказалась сложена из твёрдого камня и к тому же, вероятно, укреплена колдовством.

Вид, который открылся им с высоты, внушал ужас и трепет: закруглённые стены ямы в длину достигали десяти чжанов, высотой были не меньше двадцати чжанов, а толщиной – четыре чи. Посередине зияла пропасть.

Наступила ночь. Под стенами клубился непроглядный мрак, а холодный ветер приносил со дна запах крови. Процессия двигалась по узкому проходу на высоте десяти чжанов от земли, не ограждённому никакими перилами, и торговцы смиренно шагали вперёд, стараясь не смотреть вниз.

Впереди замаячил тот самый столб, который они заметили раньше, – с болтающимся трупом. Тело принадлежало невысокой девушке в изодранной чёрной одежде; её голова свесилась на грудь. Се Лянь знал, что на этом столбе солдаты Баньюэ вздёргивают преступников. Обычно тюремщики снимали одежду с заключённых и оставляли их висеть обнажёнными, пока те не умрут от голода и жажды, а после смерти труп жгло солнце, поливал дождь, он раскачивался на ветру, пока не сгниёт и не упадёт. Жуткая смерть.

Тело ещё не начало разлагаться – значит, висело здесь недавно. То, что солдаты Баньюэ не пощадили даже девушку и сотворили с ней такое, многое о них говорило. А-Чжао, Тяньшэн и остальные при виде этой картины побледнели и остановились в нерешительности. Кэ Мо и не собирался их подгонять. Он повернулся к ним спиной, к яме лицом, и издал громкий звук.

«Зачем он так кричит?» – удивился Се Лянь.

Мгновение спустя он услышал ответ на свой вопрос.

Из непроглядной бездны донёсся прерывистый рёв – словно рык тысячи зверей или рокот сотни цунами. Торговцы, оглушённые этим шумом, едва не попадали с ног, а Се Лянь почувствовал, как камни посыпались вниз со стены.

В эту яму сбрасывали осуждённых на смерть. Неужели на зов Кэ Мо откликнулись души умерших?

Генерал вновь закричал, и Се Лянь, прислушавшись, понял, что это не бессвязный вопль и не брань – он повторяет одну и ту же фразу. Се Лянь сумел разобрать только «мои братья».

Затем Кэ Мо обернулся к солдатам и отдал предельно ясный приказ:

– Двоих сбросьте, остальных оставьте.

Даже не зная языка Баньюэ, люди поняли, что их ждёт, и побледнели. Се Лянь, опасаясь, как бы те не упали в обморок от страха, сделал шаг вперёд и прошептал:

– Спокойно. Что бы ни случилось, я пойду первым.

Уж лучше действительно оказаться внизу раньше остальных и как следует осмотреться. Ну что там на дне? Ядовитые змеи, хищные звери и злые духи? Ну, от падения он не умрёт; удары, укусы и яд ему не страшны – всё будет в порядке… если там, конечно, не раскалённая лава или разъедающая плоть кислота.

К тому же есть Жое. Даже если заклятие помешает взобраться наверх, можно с её помощью одного за другим сбросить в яму солдат Баньюэ. Кэ Мо велел оставить часть пленников; значит, на какое-то время они будут в безопасности. Нечасто в пустыне встречаются живые люди, их вряд ли сожрут сразу – оставят про запас, чтобы не торопясь поедать одного за другим…

Сам Се Лянь был предельно собран, но вот один из его спутников внезапно утратил самообладание.

С тех пор как они поднялись на стену, все торговцы дрожали от страха, особенно А-Чжао. Видимо, он счёл, что, если смерти не миновать, уж лучше погибнуть сражаясь, – и внезапно, сжав кулаки, бросился на Кэ Мо в надежде сбить того с ног и увлечь за собой в яму!

Несмотря на то, что генерал был высок и крепок, как скала, под напором А-Чжао он пошатнулся и отступил на пару шагов, едва не упав, но в тот же миг яростно взревел, схватил парня и сбросил его вниз. На их глазах юношу поглотила тёмная бездна. Все закричали, и их голоса слились в вопле ужаса. Се Лянь тоже воскликнул:

– А-Чжао!

Тогда из далёких глубин тёмной ямы поднялся одобрительный шум, а вместе с ним звук безжалостно раздираемой плоти – то злые духи жадно набросились на добычу. Это означало, что надежды на возвращение юноши больше нет.

Се Лянь оторопел: такого поворота он не ожидал. Изначально принц подозревал, что проводник в подчинении у советника Баньюэ и специально заманивает путников к руинам города. Когда закопанная голова упомянула человека, который побывал тут пятьдесят лет назад, Се Лянь снова подумал на А-Чжао, а теперь юноша погиб первым. Погиб же? Не мог он выжить после такого падения?..

Да и для чего ему разыгрывать собственную смерть? Воины Баньюэ уже схватили путников – притворяться больше незачем. С другой стороны, зачем было бросаться на Кэ Мо? Бессмысленная смерть.

Эти мысли одна за другой пролетали в голове Се Ляня, а солдаты Баньюэ тем временем выбирали, кого сбросить в яму следующим. Кэ Мо поднял руку и указал на Тяньшэна. Солдаты тотчас его схватили, и парнишка завопил от страха:

– А-а-а! Спасите! Не трогайте меня! Я…

Се Лянь, не тратя время на раздумья, выступил вперёд:

– Генерал, не торопитесь.

Когда Кэ Мо услышал язык Баньюэ, на его смуглом лице отразилось удивление. Он взмахнул рукой, давая солдатам знак остановиться.

– Ты говоришь на нашем языке? Откуда ты?

– Я прибыл с Центральной равнины, – учтиво ответил Се Лянь.

Он подумывал солгать солдатам, сказав, что сам родом из Баньюэ, однако его бы выдало произношение.

– С Центральной равнины? – переспросил воин. – Юнъанец?

– Государства Юнъань давно нет.

Да только для народа Баньюэ все люди с Центральной равнины были едины: если не народ Юнъаня, значит, его потомки. То были их кровные враги – в своё время именно от их рук погибли солдаты Баньюэ, и потому, когда Кэ Мо услышал про Центральную равнину, его лицо исказилось от бешенства. Прочие солдаты тоже подняли крик и принялись осыпать его проклятиями. Се Лянь разобрал «подлый», «обманщик», «сбросить его», но сейчас это беспокоило его меньше всего.

– Пески пустыни поглотили нашу страну двести лет назад. Ты не из нашего народа и всё же говоришь на нашем языке. Кто ты?

Се Лянь украдкой взглянул на Саньлана, который, как всегда невозмутимый, стоял позади него. Уж этот кому угодно зубы заговорит, в случае чего можно на него рассчитывать. Принц уже приготовился нести всякую чушь, как вдруг из бездонной ямы донёсся рёв, способный своей мощью сокрушить горы и расплескать моря.

Похоже, нечто внизу доело А-Чжао. Однако оно по-прежнему было голодно и этими криками давало понять, что жаждет свежего мяса. Кэ Мо взмахнул рукой, по-видимому, собираясь приказать сбросить следующего, – и Се Лянь снова обратился к нему:

– Генерал, я пойду первым.

Кэ Мо прежде не доводилось слышать, чтобы кто-то здесь вызывался добровольцем. От удивления он выпучил глаза.

– Ты пойдёшь первым? Почему?

Се Лянь, конечно, не стал говорить правду: «А чего мне бояться?» Вместо этого он попытался воззвать к милосердию генерала:

– Все они безвинные торговцы, которые просто проезжали мимо. Среди них даже есть ребёнок.

Воин в ответ на это злобно ухмыльнулся:

– Когда юнъаньская армия устроила кровавую бойню в нашей стране, вы не думали о безвинных торговцах и детях!

Государство Баньюэ пало двести лет назад, государства Юнъань тоже больше не существовало… но для этих мертвецов время остановилось, так что и в своей ненависти они были непоколебимы. Кэ Мо заговорил снова:

– Ты очень подозрительный. Нужно тебя допросить. Ты не отправишься вниз. Сбросьте другого!

Оставался последний вариант: просто прыгать. Его высочество был готов пойти на это, но тут стоящий рядом Саньлан сделал шаг вперёд. С замиранием сердца Се Лянь обернулся в его сторону. Юноша скрестил руки на груди и окинул пустоту внизу безразличным взглядом.

– Саньлан? – встревожился Се Лянь.

– Всё в порядке, – ответил тот с улыбкой.

Юноша сделал ещё шаг и оказался в опасной близости от края. Кровь застучала в висках у принца, и он закричал:

– Стой, Саньлан! Не двигайся.

Полы красных одежд юноши, подхваченные ветром, трепетали, как языки пламени. Саньлан снова посмотрел на Се Ляня.

– Не бойся.

– Ты… отойди, пожалуйста, – попросил Се Лянь. – Отойди от края, и я сразу перестану бояться.

– Не стоит так волноваться. Я отлучусь ненадолго. До скорой встречи.

– Не надо…

Не успел он закончить фразу, как Саньлан со всё так же скрещёнными на груди руками сделал последний шаг – и исчез в бездонной черноте.

В то же мгновение Жое белой стрелой слетела с запястья Се Ляня, пытаясь схватить юношу. Но тот падал слишком быстро, и лента вернулась к хозяину ни с чем. Се Лянь рухнул на колени у края стены и закричал:

– Саньлан!

Ни звука.

Солдаты Баньюэ громко переговаривались; они явно пребывали в недоумении: в былые дни им приходилось потрудиться, чтобы поймать жертву и сбросить её в яму, но сегодня пленники сами борются за возможность поскорее отправиться вниз, а кого не пускают – сигают без разрешения!

Генерал Кэ Мо обрушился на солдат с бранью, призывая к порядку, а Се Лянь, улучив момент, свернул Жое, прыгнул со стены – и повис в воздухе, схваченный за ворот сильной рукой генерала. «Ещё лучше – упадём вместе!» – подумал Се Лянь, и тогда Жое, повинуясь его мысли, белой змеёй скользнула по руке Кэ Мо и оплелась вокруг торса. Пытаясь освободиться от загадочной ленты, которая ведёт себя как живое существо, воин напрягся: на его лбу вздулись чёрные вены, мускулы словно увеличились в размере, но теперь он был накрепко привязан к принцу! Тут Се Лянь боковым зрением уловил нечто странное: труп, подвешенный на шесте, внезапно пошевелился и приподнял голову.

Солдаты тоже это заметили и схватились за оружие, ожидая нападения. И не зря: девушка в чёрном каким-то чудом освободилась от пут, спрыгнула со столба и ринулась в их сторону.

Подобно вихрю она пронеслась по стене, одного за другим сметая солдат в яму. Видя это, Кэ Мо пришёл в ярость и разразился проклятиями вроде тех, что можно услышать на базаре. Се Лянь таких слов не знал и разобрал только начало фразы:

– Опять эта тварь!

Поток ругательств прервался, когда Се Лянь изо всех сил дёрнул генерала на себя и они оба полетели вниз, в Яму осуждённых, из которой нет пути назад.

Они всё падали и падали, и от яростного рёва Кэ Мо у Се Ляня заложило уши. Испугавшись, что так и оглохнуть недолго, принц отозвал Жое и ногой отпихнул генерала подальше, а затем попытался зацепиться лентой за что-нибудь, чтобы замедлить полёт.

Но заклятие, которое окутывало яму, не знало пощады. На гладких стенах не было ни единого выступа, чтобы ухватиться. И когда Се Лянь уже готовился шмякнуться оземь и переломать себе все кости, как не раз бывало раньше, во мраке блеснуло серебристое сияние.

Мгновение спустя его легко подхватили чьи-то руки.

Этот человек поймал Се Ляня так ловко, будто специально стоял внизу, ожидая его приземления: одна рука пришлась под спину, а другая оказалась ровно под коленями, смягчая стремительное падение.

От удара у принца перехватило дыхание и закружилась голова. Он неосознанно протянул руку, ухватился за чужое плечо и позвал:

– Саньлан?

В кромешной тьме Се Лянь ничего не видел, но почему-то это имя само слетело с языка. Ответом ему была тишина, и его высочество принялся ощупывать своего спасителя:

– Саньлан, это ты?

Возможно, из-за спёртого воздуха на дне ямы или из-за запаха крови Се Лянь мыслил не совсем ясно. Он рассеянно шарил руками по чужой груди, пока не наткнулся на выступающий кадык на шее. Тут он немного пришёл в себя, смутился: «Да что же это я такое творю?!» – и отдёрнул руку.

– Саньлан? – спросил он. – Ты в порядке? Не поранился?

Юноша ответил не сразу. Глубокий голос раздался прямо возле уха Се Ляня:

– Я в порядке.

Ещё не до конца осознавая, в чём именно дело, Се Лянь уже отметил, что голос Саньлана странным образом изменился.

Глава 25

Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых

Часть вторая

– Саньлан, ты правда в порядке? – спросил Се Лянь. – Пусти.

– Не пущу.

«В чём дело? – его высочество изумился. – Может, на земле что-то есть?»

Саньлан крепко держал его и, похоже, действительно не собирался отпускать. Се Лянь поднял было руку, чтобы отстраниться, но, вспомнив, как только что ощупывал юношу в темноте, в смятении отдёрнул ладонь.

Принц и сам не понимал своей реакции: за сотни лет он успел позабыть чувство неловкости, но сейчас что-то подсказывало ему, что надо вести себя скромнее и руки держать при себе.

С другой стороны ямы раздался рёв, полный ярости и скорби:

– Что с вами?!

Это был язык Баньюэ, а судя по голосу, кричал так надрывно не кто иной, как генерал, свалившийся в яму вместе с Се Лянем. Будучи уже мёртвым, Кэ Мо не мог разбиться насмерть, но его тело оставило в земле внушительную вмятину. Он выкопался и тут же принялся кричать:

– Что случилось? Воины! Братья мои, что с вами?!

Когда он звал со стены, ему откликалось множество голосов, ведь яма от края до края была наполнена голодными злыми духами. Теперь остался только голос генерала. Даже Саньлан рядом не издавал никаких звуков…

Се Лянь задохнулся, внезапно осознав, что именно тут не так: он же вплотную прижат к груди своего спасителя, но не слышит ни его дыхания, ни биения сердца!

– Кто вас убил? – орал Кэ Мо. – Кто это сделал?!

За падением А-Чжао последовали жуткие звуки раздираемой плоти, а после прыжка Саньлана в яме наступила тишина. Кто ещё мог их убить?

Кэ Мо, похоже, пришёл к тому же выводу:

– Вы убили моих воинов – теперь настал ваш черёд!

Се Лянь ничего не видел, но почувствовал приближающуюся опасность и дёрнулся:

– Саньлан, осторожно!

– Насчёт этого не беспокойся.

Всё ещё держа Се Ляня на руках, Саньлан шагнул в сторону, разворачиваясь. В эту секунду принц расслышал мелодичный звон, который, впрочем, тут же и затих.

Кэ Мо намеревался схватить их, но Саньлан легко отскочил в сторону. Генерал развернулся и снова ринулся в бой, и юноша опять ушёл от удара. Се Лянь невольно теснее прижался к Саньлану и вцепился пальцами в его плечи. Да только как бы стремительно тот ни двигался, он крепко прижимал принца к себе. Лишь иногда Се Лянь ощущал прикосновение чего-то холодного и твёрдого на чужих запястьях. В непроглядной тьме мелькали серебристые всполохи, слышны были звуки клинков, рассекающих воздух, а также гневные вопли Кэ Мо.

Похоже, генерал Баньюэ был тяжело ранен, но ярость придавала ему сил, и сдаваться он не собирался – в очередной раз налетел гневным ветром.

– Жое! – позвал Се Лянь.

Шёлковая лента выстрелила вперёд и сшибла противника с ног. Он перекувырнулся в воздухе и шлёпнулся на землю.

– Эй вы! – взревел генерал. – Двое против одного – это подло!

Се Лянь подумал: «Ты собирался нас убить. Какая теперь разница, сколько нас, честно это или нет. Чтобы спастись, я убью тебя первым».

Саньлан мрачно усмехнулся:

– Даже один на один у тебя нет шансов. Тебе не надо драться.

Последняя фраза была адресована Се Ляню. Она прозвучала тише, и в ней уже не было насмешки.

– Ладно, – согласился принц. А затем добавил: – Может, всё же поставишь меня на землю? Я ведь тебе мешаю.

– Не мешаешь. Я не хочу тебя отпускать.

– Да почему, в конце концов?!

Что это за блажь такая? К тому же опасная: никогда не стоит недооценивать противника.

Саньлан ответил коротко:

– Грязно.

Такого ответа Се Лянь точно не ожидал. Это было одновременно смешно, странно и волнующе. Принц почувствовал необычное тепло в груди и снова спросил:

– Ты же не можешь нести меня постоянно?

– Ещё как могу.

Се Лянь пытался пошутить, но, услышав предельно серьёзный тон Саньлана, как-то стушевался. Всё это время Кэ Мо не унимался и продолжал упорно наседать на них в темноте. Се Лянь задумался: как Саньлан отражает эти атаки, если обе руки у него заняты?

Генерал, постепенно отступая, выругался:

– Всё из-за этой дряни…

Он не договорил: с грохотом рухнул на землю – и больше не поднялся.

– Не убивай его! – выпалил Се Лянь. Возможно, он знает, как выбраться отсюда.

Саньлан остановился.

– Если бы я хотел его убить, он уже был бы мёртв.

На дне Ямы осуждённых повисла тишина. Се Лянь помолчал немного и спросил:

– То, что произошло здесь, твоих рук дело?

Он уже знал ответ: даже не видя ничего в темноте, принц чувствовал в воздухе запах крови и смерти, да и реакция Кэ Мо могла иметь только одно объяснение.

– Да, – ответил Саньлан.

– Как бы тебе сказать… – вздохнул Се Лянь и сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. – Саньлан, в следующий раз увидишь подобную яму – не вздумай прыгать. Я даже не успел ничего сделать!

Саньлан опешил. В его голосе зазвучали странные нотки:

– Больше ни о чём спросить не хочешь?

– Например, о чём?

– Например, человек ли я.

Се Лянь потёр переносицу:

– Думаю, уже можно не спрашивать.

– М?

– А зачем? Мне всё равно, человек ты или нет.

Се Лянь, все ещё зависший над землёй в объятиях Саньлана, скрестил руки на груди и пустился в объяснения:

– Важнее не то, кто мы, а сходимся ли мы характерами. Если ты мне нравишься, то будь ты хоть нищим, я всё равно буду хорошо к тебе относиться. Если нет – то, окажись ты самим императором, я не подумаю о тебе лучше. Всё просто, разве нет? Так о чём спрашивать?

– Хм, а ведь в твоих словах есть смысл… – признал Саньлан и вдруг расхохотался.

Се Лянь присоединился к его веселью. Но чем дольше он смеялся, тем сильнее чувствовал, что что-то здесь не так. И вдруг понял: он до сих пор находился на руках у Саньлана! Похоже, уже привык к такому положению.

Ну и дела. Се Лянь закашлялся.

– Знаешь что? Можем обсудить всё это позже. А сейчас давай ты меня отпустишь?

– Погоди немного, – ответил Саньлан, усмехнувшись.

Он пронёс Се Ляня чуть дальше и затем аккуратно поставил его на землю. Наконец ощутив под ногами твёрдую почву, Се Лянь с чувством сказал:

– Большое тебе спасибо.

Саньлан ничего не ответил.

Принц посмотрел наверх. В тёмно-синем небе висела полная луна, такая яркая и красивая. Глядя на неё в обрамлении стен, Се Лянь почувствовал себя лягушкой на дне колодца. Он попытался ещё раз запустить Жое, однако, как и следовало ожидать, на полпути наверх лента натолкнулась на какую-то невидимую преграду и отскочила от неё.

– Вокруг Ямы осуждённых установлен магический барьер, – напомнил Саньлан.

– Знаю. Но попытаться стоило. Интересно, как там, наверху, остальные? Надеюсь, девушка в чёрном не скинула их в пропасть?

Он рассказал Саньлану, как висевшая на столбе жертва солдат вдруг освободилась от пут и в считаные секунды смела их всех со стены. Договорив, Се Лянь сделал шаг вперёд, наступил на чью-то руку, споткнулся и чуть не упал. Он быстро восстановил равновесие, но Саньлан всё равно поддержал его, проворчав: «Осторожней. Говорил же, грязно!» Теперь-то Се Лянь понял, что имелось в виду.

– Ничего страшного. Я просто хочу зажечь пламя на ладони и осмотреться, чтобы решить, что делать дальше.

В этот момент снова раздался голос Кэ Мо:

– Вы служите той твари! Сотни тысяч невинно загубленных душ проклянут вас за это!

Принц обернулся и сказал на языке Баньюэ:

– Генерал, да кто же эта… та, о ком ты говоришь?

Кэ Мо процедил с ненавистью:

– Довольно притворства! Та ведьма!

– Ты о той даосской монахине, которая бродит по городу?

Воин сердито сплюнул – вероятно, это означало «да». Тогда Се Лянь спросил:

– Разве ты не служишь советнику Баньюэ?

Его слова рассердили Кэ Мо.

– Я больше никогда не буду служить ей! Никогда не прощу эту дрянь!

Он разразился проклятиями, и чем больше распалялся, тем путанее и невнятнее становилась его речь. Се Лянь, который уже ничего не мог разобрать, тихонько позвал Саньлана. Тот пояснил:

– Кроет её распоследними словами. Говорит, советник предала их государство, открыв городские ворота и впустив армию Центральной равнины. Она столкнула солдат в эту проклятую яму. На её руках кровь его братьев по оружию и всего его народа. Он хочет повесить советника ещё хоть тысячу, хоть десять тысяч раз.

– Погоди-ка!

Мысли заметались у Се Ляня в голове. Две вещи не давали ему покоя.

Во-первых, неужели советник Баньюэ и правда предала своё государство?

И во-вторых, Кэ Мо бранил советника на чём свет стоит, но ровно то же он говорил о девушке в чёрном, что висела на столбе возле Ямы осуждённых: «Повесить бы её ещё хоть тысячу, хоть десять тысяч раз…» Выходит, всё это об одном и том же человеке?

Се Лянь перебил воина:

– Генерал, та повешенная девушка – это была советник Баньюэ?

– А кто же ещё?! – взревел Кэ Мо.

Всё это время Се Лянь считал советником таинственную женщину в одежде даосской монахини, которая бродила по городу и хотела убить их. Но если он ошибся, то кто она? И кто её спутница?

И другой вопрос: если девушка в чёрном могла вмиг избавиться от пут и смести со скалы стольких отважных солдат Баньюэ, как она вообще оказалась подвешенной над Ямой осуждённых?

Глава 26

Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых

Часть третья

Чем больше Се Лянь слушал, тем меньше понимал, что происходит.

– Генерал, я хотел бы спросить… – начал было он.

– Довольно вопросов! – рявкнул Кэ Мо. – Вы убили моих солдат и ждёте, что я стану вам отвечать? Ни за что. Сражайтесь!

– Всех убил я, он их и пальцем не коснулся, – сказал Саньлан. – Можешь ответить ему, а потом сразиться со мной.

Это и правда звучало разумно.

– Все вы её прихвостни, все вы одинаковые! – прорычал Кэ Мо.

– Генерал, – торопливо заговорил Се Лянь, – разве вы не понимаете, что это ошибка? Мы пересекли пустыню ради того, чтобы избавиться от советника Баньюэ, так с какой стати нам служить ей?

Услышав, что Се Лянь сам выступает против его врага, Кэ Мо замолчал и погрузился в раздумья. Затем решил уточнить:

– Если она не посылала вас, то почему вы убили моих солдат?

– Только потому, что ты сбросил нас в яму и нам пришлось защищаться!

– Чушь собачья! Я вас не сбрасывал, вы сами поспрыгивали. Тебя я вообще поймал!

– Ну хорошо, мы сами спрыгнули, – признал Се Лянь. – Генерал, сейчас мы с вами на одной стороне. К тому же в одинаковом положении: заперты в этой яме. Расскажите уже, зачем советнику Баньюэ понадобилось открывать ворота?

Но Кэ Мо ничего не слушал, погружённый в свои обиды.

– Вы оба очень подлые, напали на меня вдвоём.

– Я только стащил вас вниз, и больше ничего, – продолжал увещевать генерала Се Лянь.

Ему было наплевать, что его называют подлым, лживым или ещё как-то бранят. Если бы того потребовала ситуация, он бы и сто людей с собой на бой привёл и ни капельки не устыдился. Кому вообще надо драться один на один? Принцу стало жаль Кэ Мо: Саньлан даже с занятыми руками был куда сильнее его, но генерал продолжал верить, что мог бы победить в честном поединке. Кэ Мо производил впечатление человека достаточно разумного, и Се Лянь решил, что стоит попытаться с ним договориться. А вот Саньлан терпением не отличался.

– Ради твоих солдат тебе лучше всё-таки ответить на его вопросы, – нарочито спокойно сказал он.

– Ты уже убил их. К чему теперь угрозы?

– Трупы всё ещё здесь…

Воин встревожился и попытался подняться с земли:

– Что ты хочешь сделать?

– Куда важнее, чего хочешь ты, – ответил Саньлан, и по одному голосу Се Лянь легко мог представить, как щурится юноша, когда это говорит: – Хочешь, чтобы они переродились как полагается или чтобы остались кровавой лужей?

До Кэ Мо мгновенно дошёл смысл сказанного.

– Ах ты!.. – вскричал он.

Люди Баньюэ очень серьёзно относились к обряду похорон. Они верили, что в следующей жизни человек будет выглядеть так же, как закончил прошлую. Например, если у мертвеца недоставало руки, в следующий раз он родится одноруким. Если эти тела, лежащие на дне ямы, превратятся в лужу крови, лучше бы им не рождаться снова. Генерал был истинным представителем своего народа и потому не мог остаться равнодушным к подобным угрозам. Он заскрипел зубами в бессильной злобе, но всё же сказал:

– Прошу, не трогай их тела! Все они хорошие, храбрые воины. Довольно с них того, что они столько лет провели на дне этой проклятой ямы. Сегодня ты убил их. Не знаю, быть может, это стало для них освобождением. Но они не заслужили такого позора! – возопил он, помолчал ещё какое-то время, а потом спросил: – Вы действительно пришли расправиться с советником Баньюэ?

– Я говорю чистую правду, – заверил его Се Лянь. – Нам надо понять, с кем мы имеем дело, а люди ничего не знают о советнике. Всё, что с ней связано, сплошная тайна. Но вы, генерал, вы некогда служили ей. Наверняка сможете что-ни-будь рассказать.

То ли появление общего врага так повлияло на Кэ Мо, то ли время, проведённое на горе трупов его соратников в яме, из которой нет выхода, – но генерал, похоже, решил на время забыть о вражде.

– Хочешь знать, почему она открыла ворота и впустила людей из Юнъаня? Потому что хотела свести с нами счёты. Она ненавидит государство Баньюэ!

– Что это значит? Разве советник Баньюэ не отсюда родом?

– Отчасти, – ответил Кэ Мо. – Она полукровка, отец её из Юнъаня.

– Вот оно что…

Здесь, на границе враждующих государств, оба народа которых ненавидели друг друга, подобная семья была обречена. Они провели вместе несколько лет, затем мужчина, не вынеся тягот такой жизни, уехал обратно в процветающий и безопасный Юнъань.

Разошлись они мирно, но вскоре та женщина из Баньюэ умерла: разлука с любимым разбила ей сердце. Их дочь – девочка лет шести-семи – осталась беспризорной сиротой. Малышка росла как сорная трава, жила впроголодь, перебиваясь случайными кусками. Сначала на её родителей смотрели с презрением, потом та же участь постигла дитя. Люди Баньюэ отличались крепким телосложением, и полукровка среди местных детей казалась совсем хилой. С ранних лет она подвергалась насмешкам и постепенно становилась всё более мрачной и дикой. Сверстники из Баньюэ не желали с ней водиться, зато ребятишки из Юнъаня иногда соглашались составить ей компанию.

Когда ребёнку исполнилось десять лет, на границе вспыхнули беспорядки. В том сражении погибло множество людей, и сразу после него маленькая полукровка пропала. У неё не было в Баньюэ ни родных, ни друзей, никто её не хватился. А спустя несколько лет она вернулась уже совсем другим человеком.

За эти годы девушка прошла тысячи ли, в одиночку пересекла пустыню и добралась до Юнъаня. Неизвестно, чем она там занималась, но вернулась, уже познав тёмные таинства: научилась подчинять себе змей-скорпионов, что вселяли ужас в народ Баньюэ.

Люди восхищались её силой, но боялись не меньше: в своё время многие досаждали ей, а теперь, когда она заняла во дворце высокую должность, не надумает ли новоиспечённый мастер заклинаний свести счёты?

– Похоже, в Баньюэ её не любили, – сказал Се Лянь.

– Не любили – не то слово, – вздохнул Кэ Мо. – Люди обратились напрямую к правителю, наговорили ему, что та послана змеями-скорпионами с целью разрушить Баньюэ и потому её следует поскорее повесить… но ничего не добились.

– Она опередила всех и казнила их первыми? – предположил Се Лянь.

– Юнъанец, ну почему у тебя на уме только жестокость и коварство? Нет! Я её защитил!

– Говорю же, я не юнъанец… – начал было принц. – Впрочем, ладно.

В те времена Кэ Мо уже был генералом. Однажды он повёл солдат на разбойников, которые обосновались в пустыне, и в качестве дворцового мастера заклинаний с ним отправилась та девушка. Враги оказались не так просты: их логово было надёжно укрыто в песках, и в бою обе стороны потеряли много людей. Отряд из Баньюэ одержал победу, но дорогой ценой: налетела песчаная буря, и укрытие разбойников обрушилось, похоронив под собой солдат вместе с заклинательницей. Кэ Мо удалось вывести часть воинов и сопроводить их в безопасное место, а когда стихия отступила, он вернулся с намерением откопать покойников и достойно похоронить. Но, к немалому своему удивлению, обнаружил, что заклинательница своими руками вырыла пещеру и укрыла там раненых.

Тела погибших тоже были здесь – разложенные с должным почтением. Когда Кэ Мо нашёл заклинательницу, она, вся покрытая кровью, молча сидела у входа в пещеру, обхватив колени руками, и дожидалась возвращения остальных, похожая на одинокого волчонка.

– Девушка поступила правильно, и я решил, что она хороший человек, – сказал Кэ Мо. – Я поверил, что заклинательница не желает нашей стране зла, и поручился за неё перед другими. Сделал всё, чтобы защитить её от злых языков.

Вдобавок в детстве Кэ Мо сам натерпелся из-за своей инаковости и теперь думал, что понимает девушку как никто. Он проводил с ней много времени и чем ближе узнавал, тем отчётливее видел, насколько велики её таланты. Генерал помог ей продвинуться по службе – занять должность советника – и долгие годы оставался самым преданным её сторонником.

Так продолжалось, пока не вспыхнула война. Государство Юнъань отправило армию, чтобы покончить с заклятым врагом. Солдаты скрестили клинки, сражения шли одно за другим – с переменным успехом. Советник провела ритуал, обратившись к Небесам, и сказала, что это защитит Баньюэ. Тогда в воинах вскипела жажда убийства, их боевой дух поднялся, и они бились до самой смерти, отстаивая город. Стрелы, каменные глыбы, кипящее масло, ножи и мечи – в ход шло всё.

А в разгар жестокой битвы советник вдруг открыла ворота.

Они распахнулись настежь, и в город хлынули десятки тысяч вражеских солдат. В один миг Баньюэ превратилось в кровавый жертвенный алтарь.

Узнав об этом, Кэ Мо обезумел от гнева. Воин отважный и яростный, что он мог против целой армии?

– И тогда я понял, что она давно предала Баньюэ, вступила в сговор с врагами, – сказал Кэ Мо и стиснул зубы. – Но если мне было суждено погибнуть на поле боя, перед смертью я должен был прикончить изменницу! Поэтому я приказал отряду солдат подняться на городскую стену, стащить её и повесить у Ямы осуждённых. На том самом столбе!

Когда ушли солдаты Юнъаня, в Баньюэ не осталось живых, лишь погибшие в бою воины и повешенная советник – накрепко привязанные к этим руинам силой своей ненависти и жаждой мести.

– И с тех пор, генерал, вы с солдатами повсюду разыскиваете советника, ловите её раз за разом и вздёргиваете на столбе у ямы? – подытожил Се Лянь.

– Повесь её тысячу раз или десять тысяч – этого не будет достаточно! Даже после смерти она не угомонилась: отлавливала по одному воинов, что уже стали духами, и сбрасывала их в яму, откуда нет пути наверх. Советник создала этот проклятый барьер, и только она может его снять. Представь, какова обида преданных ею безвинно погибших солдат! Такую ненависть можно унять, только поедая плоть и кровь живых юнъаньцев. Лишь после этого духи покинут этот мир – иначе останутся здесь навеки, обречённые на бесконечное страдание, опутанные мирской суетой.

– Поэтому вы притаскиваете сюда людей и скармливаете им? – уточнил Се Лянь.

– А что ещё остаётся? Мне просто слушать, как они плачут навзрыд внизу?

– И вы сами ловили тех, кого сюда сбрасывали?

– Мы не можем отходить от Баньюэ далеко, но, к счастью, её змеи очень любят пакостить. Они часто выбираются в пустыню и кусают людей. Тогда караваны заворачивают в город, чтобы найти траву шаньюэ.

– И голову у дворца закопали вы?

– Верно. Тот человек хотел украсть сокровища. Но все богатства нашего государства разграбили люди из Юнъаня двести лет назад.

– А почему вы закопали его, а не сбросили в яму?

– Как-никак нужны удобрения для выращивания травы. Иначе что нам делать со змеями?

Се Лянь заметил, что что-то тут не сходится.

Уже перестав быть людьми, солдаты Кэ Мо не утратили страха перед змеями-скорпионами – даже готовы были выращивать траву шаньюэ на таких удобрениях. Насколько же они боялись тварей при жизни? И если гады подчиняются советнику, то почему она позволила стащить себя с крепостной стены и повесить у Ямы осуждённых?

Если верить Кэ Мо, двести лет они вели охоту на советника, раз за разом ловили и приговаривали к повешению – несмотря на смертоносное оружие, которым она владела. Будь Се Лянь на её месте, он бы не дал врагу и шанса приблизиться.

Случайно ли змеи выползают в пустыню и жалят путников? Не похоже – скорее, нарочно заманивают людей в город. Но кому это нужно? Советнику или Кэ Мо? А может, обоим? Тогда они только делают вид, что ненавидят друг друга. Но к чему эта притворная вражда?

И посреди всей этой путаницы ещё одна загадка – личность женщины в белом и её спутницы. Се Лянь решился задать вопрос:

– Генерал, едва мы вошли в город, на улице нам встретились две чародейки. Одна из них в белых одеждах, а другая в чёрных. Ты знаешь, кто эти двое?

Не успел Кэ Мо ответить, как Саньлан вдруг прошептал:

– Тс-с-с.

Се Лянь ещё не понял, в чём дело, но сразу замолчал. Странное предчувствие побудило его запрокинуть голову и вглядеться вдаль. Он увидел квадрат ночного неба с холодным белым полумесяцем и фигуру человека в чёрных одеждах, частично скрытую за стеной.

С такого расстояния было не разглядеть, кто это. Какое-то время человек смотрел вниз, а потом неожиданно спрыгнул!

И пока он летел, Се Лянь ясно разглядел советника Баньюэ.

Глава 27

Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых

Часть четвёртая

Советник спрыгнула и тут же спросила на языке Баньюэ:

– Кэ Мо, что происходит?

Её голос сильно отличался от того, что ожидал услышать Се Лянь. Он звучал холодно, но не как голос взрослого, властного и привыкшего раздавать приказы, а как ворчание угрюмого ребёнка. Если бы не отменный слух, Се Лянь бы вообще не разобрал, что она там бормочет.

– Что происходит? – возмутился Кэ Мо. – Они все мертвы!

– Как это вышло? – спросила советник.

– Ты же сама столкнула их вниз и заперла в этом треклятом месте!

– Кто здесь? – насторожилась девушка. – Тут ещё один человек.

В действительности в яме, помимо Кэ Мо, было ещё два «человека», но Саньлан не дышал, и сердце его не билось, поэтому советник Баньюэ не заметила его присутствия. В той неразберихе, что творилась наверху, попробуй запомни – кто упал, а кто сбежал. Вот она и думала, что здесь только Се Лянь.

– Они убили моих солдат. Теперь ты счастлива? Наконец все мертвы!

Советник молчала. Прошло какое-то время, а затем во мраке зажёгся огонёк. Он плясал на ладони девушки, освещая её: лет семнадцати-восемнадцати, одетая в чёрное и с чёрными же глазами. Она не была некрасивой, только выглядела очень несчастной, а лоб и щёки покрывали синяки, отчётливо заметные в свете того огонька. Никто не узнал бы советника Баньюэ в этой хрупкой бледной девочке.

Теперь стало видно и всё остальное вокруг: на земле лежали облачённые в доспехи мёртвые солдаты Баньюэ.

Се Лянь не удержался от искушения и скосил глаза в сторону. Огонёк на ладони советника был очень мал и не мог осветить яму целиком, но Се Лянь разглядел рядом с собой очертания фигуры в красном. Может, это был обман зрения, но ему показалось, что теперь Саньлан стал ещё выше ростом. Взор Се Ляня скользнул по шее юноши, а затем поднялся к подбородку и задержался на изящных очертаниях скул. Верхняя половина лица была скрыта во мраке, а нижняя неуловимо изменилась – Саньлан был всё так же красив, но черты его слегка заострились. Почувствовав на себе взгляд принца, он повернул к нему голову и едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Се Лянь так сильно хотел взглянуть поближе на нового Саньлана, что неосознанно сделал шаг вперёд.

В этот момент раздался душераздирающий вой – это Кэ Мо разглядел под ногами картину кровавой бойни. Се Лянь очнулся. Он обернулся и увидел, что генерал сидит, обхватив голову руками, а вот на лице советника не отражается ни радости, ни скорби.

– Хорошо, – сказала она и равнодушно кивнула.

Кэ Мо, так отчаянно предающийся своему горю, при этих словах пришёл в ярость:

– Хорошо? Что хорошего? Что ты хочешь этим сказать?!

– Хорошо, что мы все теперь свободны, – ответила советник и повернулась к стоящему в темноте Се Ляню: – Вы их убили?

– Это случайность.

– Лжёшь! – воскликнул Кэ Мо.

– Жизнь полна случайностей! – невозмутимо сказал Се Лянь.

Советник взглянула на него; лицо её при этом оставалось непроницаемым.

– Вы кто? – спросила она на диалекте Центральной равнины.

– Я небожитель из небесных чертогов, а он… мой друг.

Кэ Мо не понял ничего из услышанного, но на всякий случай насторожился:

– Что вы там говорите?

Советник неспешно скользнула взглядом по Се Ляню, ненадолго остановилась на Саньлане и быстро отвела глаза.

– Сюда никогда не приходили небожители. Я думала, вы давно оставили это место, – сказала она.

Се Лянь ожидал, что придётся сражаться, однако пока советник вела себя на удивление мирно. Девушка спросила:

– Вы хотите выйти отсюда?

– Разумеется, хотим. Но не можем из-за магического барьера.

Тогда советник Баньюэ подошла к одной из стен ямы, протянула руку, похлопала по ней ладонью и снова обернулась к Се Ляню и сказала:

– Я сняла заклятие. Можете идти.

Принц опешил: слишком просто! В этот момент сверху донёсся человеческий голос:

– Эй! Есть кто внизу? Если никого, мы уходим!

Это был Фу Яо.

Саньлан издал какой-то неразборчивый звук, а Се Лянь задрал голову и действительно увидел наверху фигуру в чёрной одежде, склонившуюся над ямой. Он заорал:

– Фу Яо! Мы внизу! Внизу!

А чтобы привлечь к себе внимание, принялся махать руками. Фу Яо крикнул в ответ:

– Вы что там делаете? И кто там ещё с тобой?

– Э-э-э… лучше сам глянь.

Фу Яо, похоже, пришёл к тому же выводу. С громким шипением из его ладони вырвалась струя пламени, в Яме осуждённых стало светло как днём, и Се Лянь смог осмотреться.

Пространство вокруг было завалено горами тел: мёртвые воины Баньюэ лежали друг на друге, их лица и руки почернели, а доспехи побагровели от крови. Единственное место в яме, свободное от трупов, нашлось ровно под ногами Се Ляня. И всё это Саньлан сделал за считаные мгновения после того, как спрыгнул в темноту.

Его высочество повернул голову и внимательно посмотрел на него. Недавно Се Ляню показалось, что Саньлан стал выше, а его черты лица неуловимо изменились. Теперь, в ярком свете, он будто вернул себе прежний облик миловидного юноши. Заметив удивлённый взгляд принца, Саньлан улыбнулся.

Се Лянь опустил голову и взглянул на его запястья и сапоги – те снова выглядели как обычно, и никакого странного звона.

Послышался приглушённый звук: к ним присоединился Фу Яо.

– Разве ты не присматриваешь за купцами? – спросил Се Лянь.

Фу Яо только спустился и ещё не притерпелся к царящему на дне ямы зловонию. С недовольным видом он помахал рукой перед лицом, разгоняя воздух, и безразлично ответил:

– Я прождал шесть часов, но никто не возвращался. Значит, что-то случилось. Я нарисовал защитный круг и велел людям оставаться в нём, а сам отправился проверить, как вы тут.

– Защитный круг не продержится долго. И что делать, если после твоего ухода они решат, что все их бросили, и выйдут из него? – спросил Се Лянь.

– Если человек ищет смерти, его и восемь лошадей не удержат, – отмахнулся Фу Яо. – А кто эти двое?

Он весь напрягся, готовый к схватке, но потом понял, что зря: Кэ Мо лежал на земле израненный, едва способный пошевелиться, а советник Баньюэ опустила голову и не издавала ни звука. На лице Фу Яо проступило удивление.

– Это генерал, – сказал Се Лянь, – а это советник государства Баньюэ. Сейчас они…

Не успел он закончить фразу, как Кэ Мо вскочил на ноги: видимо, набрался сил, пока отлёживался. С криком он замахнулся на советника Баньюэ. В былые дни Се Лянь ни за что бы не допустил, чтобы на его глазах здоровый детина бил маленькую девочку, но здесь не стал вмешиваться: у генерала хватало причин для ненависти, а советник, очевидно, была способна постоять за себя. Но она даже не попыталась уклониться и позволила швырнуть себя, как тряпичную куклу.

– Где твои ядовитые твари? Зови их сюда, пусть жалят! Давай уже, освободи меня! – потребовал воин.

– Кэ Мо, змеи мне больше не подчиняются, – печально сказала девушка.

– Тогда почему они тебя ещё не загрызли?! – сплюнул генерал.

Вместо ответа советник прошептала:

– Прости.

– Ты правда так сильно нас ненавидишь? – спросил Кэ Мо.

Советник покачала головой, и генерал разъярился ещё больше:

– Хочешь, чтобы я умер от злости! Если не ненавидишь нас, тогда почему же ты нас предала?! Ты подлая шпионка, лазутчик, тварь, спутавшаяся с врагами!

Глядя на то, как генерал осыпает девушку ударами, а та даже не пытается ответить, Фу Яо нахмурился:

– Эй, что они говорят? Нужно остановить это!

Се Лянь тоже не выдержал и шагнул вперёд:

– Генерал! Генерал! Скажи, кто этот юнъаньский предатель, мы…

Внезапно советник цепко ухватила принца за запястье. Се Лянь было дёрнулся, решив, что она воспользовалась моментом, чтобы напасть, но затем опустил взгляд и увидел, что девушка просто лежит на земле, запрокинув голову, и смотрит на него. Её губы были разбиты в кровь; она молчала, но в тёмных глаза заблестела надежда.

Се Лянь вспомнил другое лицо из далёкого прошлого… и резко выдохнул:

– Ты?!

– Генерал Хуа?

Все вокруг замерли. Фу Яо подошёл ближе и одним ударом оглушил Кэ Мо. Затем спросил:

– Вы знаете друг друга?

Се Лянь не ответил. Он опустился на колени, стиснул руками плечи советника и вгляделся в её лицо. Раньше у него не было такой возможности: они стояли слишком далеко друг от друга, мешала темнота; к тому же девушка немало изменилась, повзрослев, а с момента их последней встречи минуло аж двести лет. Но теперь принц ясно видел тот самый облик из своих воспоминаний!

Се Лянь не верил глазам:

– Баньюэ?

Советник в волнении ухватила его за рукав:

– Это я! Генерал Хуа, ты ещё помнишь меня?

– Конечно, помню. Но… – осёкся Се Лянь, затем посмотрел на девушку и вздохнул: – Что же ты с собой сделала?

При этих словах советник скривилась, словно от боли.

– Прости, сотник… Я наделала ошибок.

«Генерал», «сотник» – знакомые слова.

– Тогда та гробница?.. – догадался Фу Яо.

– Моя, – кивнул Се Лянь.

– Разве ты не говорил, что двести лет назад пришёл сюда собирать мусор?

– Это… длинная история. Изначально я так и планировал…

Двести лет назад Се Ляню по некоторым причинам пришлось покинуть восточные земли, и он решил переждать какое-то время подальше оттуда. Он рассчитывал пересечь Циньлин, добраться до южных земель и попытать счастья там. Взяв компас, его высочество отправился в путь.

Чем дольше он шёл, тем больше сомневался. Какое-то всё кругом неправильное: где деревья, где города, где местные жители? Земли были подозрительно безлюдные. Но Се Лянь продолжал идти вперёд, пока не достиг пустыни. Наглотавшись песка, он наконец догадался осмотреть свой компас и понял, что тот давно сломан и направление показывает неверное.

«Ничего не поделаешь, – подумал принц. – Раз уж пришёл, заодно посмотрю, как тут в пустыне. Тоже неплохо!» – и он продолжил путь на северо-запад, добрался до границы и обосновался неподалёку от Баньюэ.

– Поначалу я просто собирал рухлядь по окрестностям, но на границе часто происходили стычки, нередки были случаи дезертирства и армия хватала всех подряд, чтобы пополнить свои ряды…

– Тебя заставили вступить? – спросил Саньлан.

– Да. Я и не возражал: солдат так солдат, тоже работа. Несколько раз я успешно разобрался с бандитами и сам не заметил, как меня повысили до сотника. Постепенно люди зауважали меня и начали называть генералом.

– Почему она зовёт тебя генерал Хуа? Разве это твоя фамилия? – спросил Фу Яо.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Се Лянь. – Я назвался случайным именем. Кажется, Хуа Се.

Когда Саньлан услышал это имя, уголки его губ слегка дрогнули. Се Лянь не заметил этого и продолжил:

– У границы, где часто велись бои, жило много сирот, и, когда у меня выдавалось свободное время, я играл с ними. Одну такую сиротку… звали Баньюэ.

В сражениях с бандитами Се Лянь проявил себя отважным солдатом. Никто не осмеливался встать у него на пути – и даже рядом на всякий случай старались не появляться, – но в мирное время он, напротив, не мог дать никому отпор.

Однажды он развёл костёр у песчаной стены и готовил еду в собственном шлеме. Ветер разнёс запах похлёбки по округе; явились несколько раздражённых солдат и пинками опрокинули шлем. Расстроенный Се Лянь поднял его, как вдруг заметил чумазого ребёнка, который сидел на корточках позади него и, не обращая внимания на то, что обжигает себе руки, подбирал разбросанную по земле еду и пихал в рот. Се Лянь пришёл в ужас:

– Нет! Постой, дружок!

Как и следовало ожидать, от съеденного малышу стало дурно: у него началась рвота. Ребёнок расплакался, Се Лянь в испуге метнулся к нему и принялся отбирать испорченную еду, что оказалось весьма непросто: принц аж вспотел! Уставший и расстроенный, он сел на корточки и утёр лоб.

– С тобой всё будет хорошо, малыш… Прости! Ни за что не рассказывай об этом своим родителям и больше не ешь что попало с земли… Погоди, ты что это делаешь?!

Плачущий ребёнок опять попытался проглотить ком песка, а когда Се Лянь схватил его, то обнаружил, что живот у бедняги сейчас прилипнет к позвоночнику. Когда человек голоден настолько, он съест что угодно. Его будет рвать, он будет плакать, но продолжит давиться.

Принцу ничего не оставалось, как отдать девочке свои последние припасы, и впоследствии он часто замечал малышку неподалёку: она наблюдала за ним из тени.

Так Се Лянь познакомился с Баньюэ.

В его воспоминаниях она стояла, запрокинув голову и вцепившись в его рукав, грустная и в синяках. Дети из Баньюэ не принимали её, с ней соглашался играть только Се Лянь и ещё какой-то мальчик с юнъаньской границы, поэтому она вечно крутилась рядом с одним из них. Говорила девочка мало, зато понимала диалект Центральной равнины, и поэтому принц никак не мог понять, откуда она родом. Так или иначе, когда он увидел, что малышка совсем без пригляда, то просто позволил ей ходить за ним. В свободное время он учил её петь, драться, а иногда показывал фокусы, разбивая камень на своей груди, – и в итоге они поладили.

– Я считал, что «Баньюэ» в имени «советник Баньюэ» название государства, а это её имя, – сказал Се Лянь.

– Что было потом?.. – спросил Фу Яо.

– Потом… случилось почти то, что написано на мемориальной плите.

– Там говорится, что ты погиб, – после недолгого молчания сказал Саньлан.

При упоминании того памятника Се Лянь загрустил. Разве на подобных надгробиях не должны воспевать подвиги и добродетель, всячески приукрашивать заслуги человека, о котором хранят память? Мало того, что там сказано, как его без конца понижали в звании, зачем добавили про позорную смерть?!

Надо же было спрятаться от бури именно в той пещере! Когда Се Лянь дочитал до последней части, ему глаз поднимать не хотелось. Не будь с ним Саньлана, который тоже понимал письменность Баньюэ, принц бы сделал вид, что на плите нет никакого рассказа о его смерти. Если он сам не мог удержаться от улыбки, то чего уж о других говорить! Послушали, обсудили, осудили, похихикали – а он ещё просил их не смеяться. Очень обидно…

Се Лянь так старательно тёр переносицу, что та уже огнём горела. Он ответил:

– Ах, это. Ну разумеется, я не умер. Только сделал вид. – Фу Яо, похоже, не поверил, и Се Ляню пришлось пояснить: – На меня столько раз наступили – не мог же я встать и пойти как ни в чём не бывало.

По правде сказать, принц уже и сам не очень помнил, как именно он «погиб», – как не помнил и причины, по которой солдаты в тот раз сошлись в битве. Для него это всё было неважно и скучно: сражаться он не хотел. К тому моменту его так понизили в звании, что никто его не слушался. В разгар битвы, когда воинам застилала глаза кровавая пелена, Се Лянь выбежал вперёд, и на него с обеих сторон обрушились удары клинков.

Фу Яо, как обычно, высказал своё мнение:

– Должно быть, ты так всех достал, что они просто воспользовались случаем! Как вообще могло получиться, что едва тебя увидели, так сразу и порубили? Если знал, что тебя ненавидят, зачем полез? Да и хотел бы уклониться – уверен, уклонился бы!

Глава 28

Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых

Часть пятая

– Я правда ничего не помню! – воскликнул Се Лянь.

До смерти его не забили, но ранили сильно. Тогда он решил, что так дальше продолжаться не может, упал на землю и притворился мёртвым. Не самое мудрое решение – в итоге его затоптали до потери сознания. В себя он пришёл, нахлебавшись воды: после сражения всех мертвецов собрали и скинули в реку. Вот так Се Лянь, подобно какому-то мусору, проплыл по реке до Юнъаня, где ему пришлось задержаться на несколько лет, чтобы залечить раны. После он взял исправный компас и снова отправился в путь – туда, куда собирался изначально. Обосновался принц на юге и дальше за происходящим на севере особо не следил.

– Прости, – вновь прошептала Баньюэ.

– Почему она постоянно перед тобой извиняется? – нахмурился Фу Яо.

Но Саньлан вдруг сменил тему:

– По словам Кэ Мо, советник Баньюэ после сражения отправилась в Центральную равнину. Ты имеешь отношение к тому сражению?

Слова Саньлана пробудили смутные воспоминания – да ещё те надписи на плите…

– А, похоже…

– Это из-за меня, – ответила Баньюэ.

Все повернулись в её сторону, и она пробормотала уже тише:

– Из-за того, что генерал Хуа спасал меня, его чуть не разорвали на части…

Се Лянь припомнил, как его пинали тысячи ног, и невольно поёжился, обхватив себя за плечи. Поймав на себе взгляды остальных, он тотчас опустил руки:

– Да цел я, цел!

– О, в самом деле, – ехидно протянул Фу Яо, – пожертвовал собственными интересами ради общего дела.

– Ну что ты, – отмахнулся принц, – ничего подобного. Я не очень хорошо помню тот день, но, кажется, дети играли, я хотел подхватить их на руки и сразу убежать. Просто не успел, когда начался бой.

– Как ты мог об этом забыть?!

– Я уже долго живу на свете. За год столько всего может произойти! За десять лет человек способен полностью измениться – что уж говорить про сотню лет? Я не могу держать в памяти все подробности. А иногда и не хочу… Чем помнить, как давным-давно меня истыкали мечами, а затем затоптали сапогами, лучше буду помнить баоцзы[21], который вчера съел на ужин!

– Прости, – опять прошептала Баньюэ.

– Баньюэ, – вздохнул Се Лянь, – ты не должна передо мной извиняться. Спасти тебя было моим осознанным решением. Если уж ты и виновата перед кем, то перед другими…

Баньюэ опешила и опустила взгляд, а Се Лянь продолжил:

– Двести лет назад, когда ты была ребёнком, ты не была ни мстительной, ни коварной. Расскажи мне, что произошло? Почему ты открыла городские ворота?

Баньюэ молча помотала головой.

– А почему натравила змей на людей?

На этот раз Баньюэ ответила:

– Это не я.

– Что? – опешил Се Лянь.

– Я не натравливала змей, они сами выползли. Не знаю почему, но они больше меня не слушаются.

Фу Яо начинал терять терпение.

– Генерал Хуа, я не вру! – воскликнула Баньюэ.

Но не успел Се Лянь ответить, как вмешался Фу Яо:

– Любой сказал бы так, попав в плен. Я сто раз слышал подобные отговорки: это не я, я не нарочно… Твои змеи кусали людей, которые шли мимо города. Давай руки – я забираю тебя с собой.

Баньюэ не стала спорить и протянула обе руки. Фу Яо немедля достал из рукава оковы бессмертных и связал советника и Кэ Мо.

– Дело сделано. Можно считать, тут мы закончили.

– У неё нет причин лгать, – возразил Саньлан.

Се Лянь тоже чувствовал, что следует расспросить девушку поподробнее.

– Говоришь, ты вообще не управляешь змеями-скорпионами?

– Я могу призвать их, и чаще всего они меня слушаются, но иногда выходят из-под контроля. И я не знаю почему.

– Призови змей. Посмотрим.

Баньюэ поднялась с колен и кивнула. Вскоре из-под трупа выползла змея-скорпион, свернулась кольцами на мёртвом теле, подняла голову и беззвучно высунула язык в сторону собравшихся. Се Лянь хотел рассмотреть змею, но тут увидел, что Баньюэ широко распахнула глаза и изменилась в лице. Тут явно было что-то не так.

И действительно, гадина вдруг разинула пасть и прыгнула прямо на него!

Се Лянь уже приготовился схватить её, но змея до него не долетела: с хлопком взорвалась в воздухе. Когда он опустил взгляд, у его ног лежали одни кровавые ошмётки, а яд стекал на землю.

Се Лянь сразу вспомнил другую змею-скорпиона, которую постигла та же участь, – ещё там, в пустыне. Теперь-то он понимал, чья это работа. Не успел Се Лянь обернуться, как перед его лицом взвился красный рукав: Саньлан выбросил вперёд руку, заслоняя принца от Баньюэ. С другой стороны раздался холодный голос Фу Яо:

– Я же говорил, она лжёт. Решила, что сможешь натравить на него змею? Как глупо.

Баньюэ, всё ещё бледная, резко вскинула голову:

– Это не я. Сказала ведь, некоторые змеи меня не слушаются. Эта была как раз из таких.

Фу Яо не верил ни единому её слову:

– Откуда нам знать, что это был не твой приказ?

– Я даже не призывала её…

Се Лянь не успел ничего сказать, потому что увидел, как из-под трупа вылезла ещё пара пурпурных тварей с раскрытыми пастями и высунутыми языками. За ними последовали третья, четвёртая и пятая – бесчисленное множество змей устремилось к ним!

Все уставились на советника, вновь упавшую на колени среди гор мёртвых тел. У Фу Яо на ладони завертелся белый огненный шар, и он рявкнул:

– Прикажи им отступить! Не могут же они все ослушаться!

Баньюэ нахмурилась, напряглась изо всех сил, но создания продолжали прибывать и, извиваясь, подползали всё ближе. Допустим, укусы одной-двух змей не причинят небожителям вреда, но как насчёт нескольких сотен? Если они и выживут, выглядеть будут весьма паршиво. Се Лянь поднял руку, чтобы призвать Жое, но тут заметил, что змеи останавливаются в нескольких чи от них, словно колеблются, образуя вокруг своеобразное кольцо.

Се Лянь понял, что происходит, и повернулся к Саньлану. Тот презрительно смотрел на тварей, и те, будто напуганные этим взглядом, понемногу отползали, покорно склонив головы к земле.

Они не осмеливались приблизиться к нему, но и убраться восвояси не могли: чья-то сила гнала их вперёд. Тогда змеи развернулись и двинулись в сторону Фу Яо. Дух войны взмахнул рукой и выбросил из ладони струю пламени, сжигая ближайших к себе змей и вынуждая остальных отступить.

Долго так продолжаться не могло.

– Давайте сначала выберемся отсюда, – сказал Се Лянь, – а там видно будет.

Жое выстрелила вверх, но вскоре с шуршанием соскользнула обратно к Се Ляню. Он удивился и с укором сказал обмотавшей его запястье белой ленте:

– Ты почему вернулась? Магический барьер снят, давай-ка поторопись!

Но Жое вцепилась в него и задрожала, как будто боялась чего-то. Се Лянь хотел её успокоить, и тут что-то шлёпнулось прямо Фу Яо на плечо. Он поднёс предмет к своим глазам и изменился в лице: очередная змея-скорпион!

Тварь успела укусить оторопевшего беднягу прежде, чем он отшвырнул её в сторону Баньюэ, – а та даже со связанными руками неосознанно потянулась и поймала змею, которая обмоталась вокруг её бледной кисти и замерла. Снова раздался шлепок – и на землю упала вторая змея-скорпион.

Теперь Се Лянь догадался, почему Жое отказалась подниматься. Он запрокинул голову и в лунном свете рассмотрел несколько сотен маленьких пурпурных точек, летящих прямо в Яму осуждённых.

Дождь из змей!

По мере приближения эти точки стремительно увеличивались в размерах, и Се Лянь закричал:

– Фу Яо! Огонь! Сожги их!

Бог войны укусил себя за ладонь и взмахнул рукой. Капли крови обернулись завесой бушующего пламени и устремились навстречу змеям. На высоте в несколько десятков чжанов этот барьер повис в воздухе, превращая падающих сквозь него змей-скорпионов в пепел.

Когда опасность миновала, Се Лянь с облегчением выдохнул:

– Хорошо! Фу Яо, от души благодарю!

Однако это заклинание требовало больших затрат духовной энергии, и лицо бедолаги стало бледно-зелёным. Вновь вспыхнуло пламя – и с оставшимися змеями было покончено, а на земле остался только выжженный круг. Затем Фу Яо обратился к Баньюэ:

– Будешь и дальше говорить, что змеи тебя не слушаются? Если ты ими не управляешь, почему они не нападают на тебя?

Саньлан рассмеялся:

– Может, просто ты невезучий? Нас они тоже не тронули.

Фу Яо повернулся и впился в него яростным взглядом. Се Лянь почувствовал, что в воздухе запахло дракой. Вот уж некстати! Не хватало ещё, чтобы эти двое, позабыв обо всём, сцепились между собой! Он поспешил вмешаться:

– Давайте разберёмся, что, в конце концов, происходит с этими змеями!

– Что происходит? – холодно усмехнулся Фу Яо. – Либо советник Баньюэ лжёт, либо это проделки того типа рядом с тобой!

Се Лянь бросил взгляд на Баньюэ, затем посмотрел на Саньлана и сказал:

– Нет, я не думаю, что это они.

Он говорил мягко, но очень уверенно. Се Лянь долго размышлял, прежде чем прийти к такому выводу, да только Фу Яо и слушать ничего не желал – наверняка подумал, что принц зачем-то выгораживает обоих. В свете огня дух войны выглядел особенно пугающе: лицо его исказила такая гримаса, что непонятно было, гневается он или смеётся.

– Ваше высочество наследный принц, заканчивай прикидываться дураком, – сказал Фу Яо. – Веди себя в соответствии со своим статусом! Уверен, ты уже в курсе, что за тварь стоит подле тебя. Должен был догадаться!

Глава 29

Повелитель Ветра призывает песчаную бурю

Се Лянь невольно сделал шаг вперёд, заслоняя собой Саньлана, и ответил:

– Я прекрасно осведомлён о своём статусе.

– Тогда почему ты всё ещё стоишь рядом с ним? – спросил Фу Яо.

– Потому что… рядом с ним змеи не кусают, – честно признался Се Лянь.

Услышав этот ответ, Саньлан рассмеялся в голос, а Фу Яо, наоборот, помрачнел ещё сильнее.

– Ты…

Его лицо потемнело, а затем и всё вокруг погрузилось во мрак: это погасло пламя на ладони у духа войны.

В темноте Се Лянь услышал, как Саньлан фыркнул: «Ничтожество!» – а затем почувствовал, как тот ухватил его за плечи и прижал к себе. За этим последовал частый и яростный стук – так ливень барабанит по крыше.

Когда исчезла огненная преграда, дождь из пурпурных змей снова хлынул с небес – только теперь принца укрывал зонт. Се Лянь ощутил густой запах крови и приготовился к схватке, однако Саньлан выпалил:

– Не двигайся. Ни одна тварь не посмеет приблизиться.

Когда он обращался к Се Ляню, его голос звучал мягко, а когда заговорил о змеях, в тоне послышалось высокомерие. За себя принц не волновался, но услышал яростные крики Фу Яо: похоже, твари посыпались прямо ему на голову.

– Саньлан! – воскликнул Се Лянь.

– Не нужно.

– Как ты узнал, что я хочу сказать?

– За этого не волнуйся: не помрёт.

Тут раздался грозный рык:

– Баньюэ! Если решила убить меня, вели уже этим гадам кусать скорей! А это ещё что?!

– Это не я! – закричала Баньюэ.

Судя по всему, Кэ Мо пришёл в сознание прямо в куче скользких змей и немедленно обвинил во всём советника.

– Фу Яо, можешь снова призвать огонь? – спросил принц. – Самое время!

– Тварь рядом с тобой подавляет мои силы, – процедил Фу Яо.

– Это не я, – возразил Саньлан.

– Я знаю, что не ты, – Се Лянь почувствовал, как по его спине побежал холодок. – Всё дело именно в этом! Ты ни при чём, Баньюэ и Кэ Мо связаны оковами бессмертных, а мои силы полностью истрачены… Тогда кто не даёт Фу Яо творить чары? Этому есть только одно объяснение: в яме находится кто-то шестой.

– С ума сошёл! – возмутился Фу Яо. – Какой ещё шестой? Больше никто не спускался!

Баньюэ вскрикнула:

– Кто здесь?!

– Баньюэ, что случилось? Рядом с тобой кто-то есть? – спросил Се Лянь.

– Да… – начала Баньюэ, но внезапно замолкла.

– Баньюэ!

Фу Яо продолжал отбиваться от кишащих вокруг змей, и в темноте одна за другой мелькали вспышки огня.

– Осторожнее! – рявкнул он. – Это уловка, чтобы подманить тебя поближе!

– Не похоже, – ответил Се Лянь. – Надо спасти её!

Он едва не рванул под дождь из змей, но тут Саньлан тихо сказал ему прямо в ухо:

– Ладно.

Се Лянь почувствовал, как тот стиснул его плечо, и в тот же миг они устремились вперёд. Каким-то образом Саньлан ухитрялся в одной руке держать зонт, другой прижимать к себе Се Ляня и одновременно сражаться. Во мраке метались серебристые всполохи и слышался звон. Внезапно раздался громкий лязг скрестившихся клинков.

– А вот и шестой, – пробормотал Саньлан. – Интересно…

Таинственное оружие Саньлана повстречалось с чужим мечом!

Неизвестный хранил молчание; слышно было только, как клинки со свистом разрезают воздух. Во тьме вспыхивали искры, но быстро гасли, не позволяя разглядеть лицо противника. Се Лянь прислушался и позвал:

– Баньюэ, ты пришла в себя? Ответь!

Никто не откликался. Фу Яо предположил:

– Может, с ней вы и бьётесь?

– Нет, – ответил Се Лянь. – Это точно не она!

Сражаясь с Кэ Мо в кромешной тьме, Саньлан двигался легко, будто играл с противником. Сейчас же бой шёл куда серьёзнее: таинственный враг был силён и мастерски владел оружием. Одного взгляда на Баньюэ хватило бы, чтобы понять, что её хрупкие руки не удержат в руках меч, – это определённо не могла быть она. Тогда кто?

– Она предала свою страну! Чем она лучше той демоницы Сюань Цзи? Почему ты ей веришь?! – негодовал Фу Яо.

– Не горячись! Ты… Постой, что ты сейчас сказал?

Фу Яо отшвырнул от себя ещё несколько змей.

– Не понимаю, почему ты ей доверяешь. Ей и той твари рядом с тобой…

– Нет, не это! Ты упомянул Сюань Цзи?

– Да, и что? Это сейчас не важно.

Се Лянь сделал глубокий вдох и громко сказал:

– Хватит! Прятаться больше нет нужды. Я понял, кто ты!

Противник не отреагировал, клинки продолжали со звоном сталкиваться в воздухе. Тогда Се Лянь добавил:

– Думаешь, я просто так это говорю? А, генерал Пэй-младший?

– Что ты несёшь? – удивился Фу Яо. – Генерал Пэй-младший? Не сходи с ума. Небожитель его положения не может незаметно спуститься на землю. Об этом бы все знали!

– Ты прав. Только зачем ему спускаться в своём истинном воплощении? – Клинки во мраке замерли на миг, а затем продолжили свой танец. – Я понял слишком поздно, а ведь следовало подумать об этом с самого начала. Я знал, что в окрестностях Баньюэ уже двести лет творятся бесчинства, но никто в небесных чертогах не пытается в этом разобраться – даже говорить об этом не желают. Было похоже, что кто-то пытается замять дело, а остальные не осмеливаются выступить против него. Я пока плохо знаком с другими небожителями, поэтому не стал гадать: побоялся обидеть кого-нибудь беспочвенными подозрениями…

Когда прозвучало имя Сюань Цзи, это напомнило Се Ляню кое о чём… О двух генералах Пэях, чьи земли находятся как раз на севере. В его голове зазвучали слова Фу Яо: «Знаешь, чем отличился Пэй-младший? Когда ему было двадцать лет, он истребил целый город».

Что за город? Древний город-государство Баньюэ!

Такое случалось сплошь и рядом. Кто из обитателей вышних Небес не проливал крови для достижения цели? Конечно, достойным такой поступок не назовёшь, и, если дело получит широкую огласку, это могло отвратить от божества будущих последователей. Поэтому после вознесения некоторые вещи просто заминали. Все знали о случившемся, но подробностями не интересовались. К чему копаться в чужом прошлом и оскорблять чужого покровителя, если не испытываешь сильной ненависти или не хочешь навредить?

– Тот мужчина в земле сказал, – неспешно продолжил Се Лянь, – что среди нас есть человек, которого он уже встречал здесь пятьдесят лет назад. Сначала я решил, что это просто уловка, чтобы заманить людей поближе, но если он говорил правду? Я с самого начала подозревал тебя. Купцы тебе доверяли, ты мог отвести их куда угодно. За несколько лет жизни в Баньюэ я ни разу не видел змей-скорпионов, а вы, едва укрылись в пещере от песчаной бури, наткнулись на такое редкое ядовитое существо. Я попросил тебя пойти с нами за травой шаньюэ, и перед уходом ты специально указал остальным дорогу к древнему городу – чтобы они могли отправиться туда сами, не дожидаясь нас. На стенах Ямы осуждённых я ясно сказал, что в случае чего отправлюсь первым, но вдруг ты – всегда такой спокойный и рассудительный – ринулся вперёд и погиб бессмысленной смертью, – сказал Се Лянь и после паузы продолжил: – Я чувствовал, что ты ведёшь себя как-то странно, и только сейчас понял, кто ты, генерал Пэй-младший. Или мне следует звать тебя нынешним именем, А-Чжао?

Повисла мёртвая тишина. Затем раздался холодный голос:

– Тебе не приходило в голову, что человек в земле говорил о юнце в красном рядом с тобой?

Яркая вспышка озарила яму. В её свете стали хорошо видны два алых силуэта: Саньлан, который уже успел убрать оружие и принять привычный расслабленный вид, и суровый юноша рядом – с ног до головы покрытый кровью, отчего его простая холщовая одежда тоже казалась красной. В руках у юноши был зажат меч, а на плечи он взвалил тело Баньюэ. То и правда был А-Чжао.

Да, у генерала Пэя-младшего в его истинном воплощении и у А-Чжао было нечто общее: равнодушное лицо и аура непоколебимого спокойствия. Се Лянь мог бы заметить это и раньше, если бы догадался взглянуть на ситуацию под таким углом.

Пэй Су вызвал змей, рассчитывая в суматохе схватить Баньюэ и скрыться, но теперь, раз его личность перестала быть тайной, необходимость в этом отпала. Твари перестали сыпаться с неба, а оставшиеся расползлись кто куда. Пэй-младший убрал меч и опустил советника на землю.

– Ты кто такой? – опешил Кэ Мо. – Ты разве не расшибся насмерть?

Юноша не удостоил его и взглядом. Он по-прежнему смотрел на Саньлана, только сказал на языке Баньюэ:

– Прошло две сотни лет, а ты ничуть не изменился.

Наконец генерал узнал эту раздражающе сдержанную манеру речи. Его чёрное лицо перекосило от гнева, и он взревел:

– Это ты? Пэй Су?!

Он дёрнулся в сторону Пэя, но его удержали оковы бессмертных.

– Генерал Пэй-младший, – сказал Се Лянь, – змей-скорпионов контролирует не один человек. Баньюэ сказала, что непослушные ей змеи подчиняются кому-то ещё. Тебе?

– Да.

– Баньюэ тебя научила?

– Нет. Я сам научился: подсмотрел, как она это делает.

– Да, генерал Пэй-младший невероятно умён, – признал Се Лянь. – Когда вы познакомились? И где?

В ответ на это Пэй Су взглянул на него и произнёс лишь:

– Генерал Хуа.

– Почему ты так меня называешь?

– Ты не узнаёшь меня, генерал Хуа? – тихо спросил Пэй Су.

И тут в памяти принца начали всплывать подробности. Когда Баньюэ была ребёнком, другие дети обижали её, и только один мальчик из Юнъаня изредка составлял ей компанию. Как и Баньюэ, он был неразговорчив. Многие ребята происходили из семей военных и, повзрослев, тоже вступали в армию… Неужели…

– Это ты?! Я только сейчас узнал тебя.

– Да, я, – кивнул Пэй Су. – Я тоже только что тебя узнал, генерал.

Оказывается, Баньюэ и командующий войском Юнъаня были знакомы с детства!

– Ты велел Баньюэ открыть ворота? – спросил Се Лянь.

Кэ Мо в ярости сплюнул.

– Развяжи меня, – потребовал он. – Позволь насмерть сразиться с этим подлецом Пэй Су!

– Во-первых, двести лет назад мы уже сражались, и ты проиграл, – отмахнулся тот. – А во-вторых, позволь-ка узнать, с чего вдруг я подлец?

– Если бы не ваш заговор, если бы не удар в спину, мы бы не проиграли!

– Кэ Мо, смирись уже. Пусть в то время у меня и было всего две тысячи солдат, захват города был лишь вопросом времени.

– Постойте, – вмешался Се Лянь. – Тебя отправили штурмовать город с двумя тысячами солдат? Как это понимать? Это же верная смерть! Неужели тебя ненавидели в армии ещё пуще меня?!

Пэй Су не ответил, и принц понял, что попал в точку. Тогда он задал другой вопрос:

– Раз ты был так уверен в победе, для чего понадобилось открывать ворота?

– Я хотел истребить всех.

– Зачем?! Если ты уже победил, зачем вырезать всех?!

Не мог же он просто получать от этого удовольствие!

– После победы мы должны были избавиться от всех, не оставить в живых ни души, – сказал Пэй-младший. – И как можно быстрее.

Это прозвучало по-настоящему жутко.

– Почему?

– В ночь перед штурмом лидеры Баньюэ созвали совет, на котором приняли решение…

– Какое?

– Люди Баньюэ по природе жестоки, а их ненависть к Юнъаню не знала границ. Они не желали признавать, что их поражение близко. Днём и ночью все они: мужчины, женщины, старики и дети – готовили эту дрянь.

Се Лянь уже начал понимать, о чём речь, и Пэй Су подтвердил его догадку:

– Взрывчатка! – выплюнул тот. – Они условились, что, если город падёт, жители тайно закрепят её на своих телах и разбегутся в разные стороны, а затем проберутся в Юнъань, выберут людное место и, выждав удобного момента, приведут взрывчатку в действие. Они были готовы погибнуть, лишь бы унести с собой ещё больше жизней. Хотели навеки лишить покоя тех, кто погубил их государство. Нельзя было позволить им покинуть город…

Се Лянь повернулся к Кэ Мо и спросил:

– Это правда?

– Правда! – не стал отпираться генерал.

– Как жестоко, – отметил Саньлан и приподнял бровь. Он намеренно произнёс эти слова на языке Баньюэ.

Кэ Мо пришёл в ярость:

– Жестоко? Вы ещё будете называть нас жестокими? Это вы напали на нас и вынудили пойти на этот шаг! Вы хотели погубить нас – а мы жаждали мести. Разве это не справедливо?!

– А что насчёт нашей мести? – Пэй Су говорил сдержанно, но каждое слово звучало подобно удару хлыста. – Сколько раз люди из Баньюэ были зачинщиками стычек на границе? Сколько раз государство Баньюэ мешало юнъаньским караванам и путешественникам добираться до западных земель? Вы специально укрывали у себя разбойников, которые грабили и без конца убивали людей из Юнъаня. Но вы их старательно выгораживали. Юнъань посылал солдат, чтобы разобраться с бандитами, а вы их убивали: мол, они пересекли границу. Это не жестоко?

– Вы первыми захватили наши земли, – настаивал Кэ Мо. – Поэтому мы дали вам отпор.

– Не было ясных границ. С чего вы решили, что это ваши земли?

– Границы давно определили, это вы не соблюдали соглашение!

– По тому соглашению нам отходила пустыня, а вам оазис. С чего бы Юнъаню соглашаться на такие условия? Это просто смешно!

– Оазис с самого начала был наш. Народ Баньюэ из поколения в поколение рождался и рос здесь!

Каждый настаивал на своём, и, слушая, как они препираются, Се Лянь вспомнил тот день двести лет назад и почувствовал себя так, будто снова оказался между двух враждующих армий, – даже лицо заболело. Пэй-младший оставил Кэ Мо и повернулся к принцу:

– Как видишь, не всё можно решить словами. Остаётся использовать силу.

– Я согласен с первой частью, – сказал Се Лянь.

– А я со второй, – сказал Саньлан.

Гнев Кэ Мо поутих, и он внезапно заговорил спокойнее:

– Большинство юнъаньцев лишены чести и совести, а ты самый бесстыжий из всех, кого я встречал. Пэй Су, ты человек с каменным сердцем. Ты убил меня, но сделал это не ради своей страны и не для того, чтобы спасти соотечественников. – Пэй Су молчал, и Кэ Мо продолжил: – Ты сын ссыльного, тебя все презирали. Тебе нужна была эта победа, чтобы заслужить почёт, и ты продолжил идти по головам. Теперь мне жаль Баньюэ: она считала тебя хорошим человеком, а ты использовал её и заставил предать нас ради себя.

– Разве генерал Пэй-младший не потомок генерала Пэя? – спросил Се Лянь. – Как он оказался в таком положении, имея столь прославленного предка?

– Он не прямой потомок, а просто родственник по одной из боковых ветвей, – пояснил Саньлан.

Вот оно как. Получается, если бы он не вознёсся, не видать бы ему покровительства Пэя-старшего.

– Баньюэ всегда была верна мне. По моему приказу она стала советником вашего государства, – резко ответил Пэй Су. – В ней течёт кровь обоих народов, и она хранила преданность до конца. Ни о каком предательстве здесь речи нет. А народ Баньюэ должен был исчезнуть с лица земли: от него один вред. Я ни о чём не жалею.

Внезапно откуда-то сверху долетел голос:

– Хорошо сказано – «исчезнуть с лица земли»! А как насчёт путников, которых ты погубил, завлекая в эту яму? Осмелился бы ты сказать им то же самое?

Голос доносился сверху, и Се Лянь тут же задрал голову.

– Какой благородный человек посетил это место? – спросил он.

Ответа не последовало, однако послышался необычный шум – приближалась буря. Звук становился всё громче, и внезапно налетел ветер. Он был настолько силён, что Се Лянь не успел ничего понять, а его тело уже оторвалось от земли! Ураган ворвался в Яму осуждённых и закрутил всех, поднимая в небо.

Принц тут же вцепился в Саньлана, который стоял рядом с ним, и крикнул:

– Поберегись!

По-прежнему невозмутимый Саньлан крепче прижал к себе принца. Всё вокруг завертелось, их подняло мощным потоком воздуха; на секунду они замерли, а затем вдруг полетели вниз. Се Лянь сразу выпустил Жое и посреди творящегося хаоса принялся её уговаривать:

– Всё хорошо, всё в порядке. Скорее, милая Жое, ну же, выручай!

Он погладил ленту, и она подчинилась. Но вокруг не нашлось ничего, за что можно было бы зацепиться, и Жое, сделав круг, вернулась к хозяину. Се Ляню оставалось лишь сгруппироваться. В прошлом он частенько летал головой вниз, на три чи пробивая землю, однако в этот раз его поддержал Саньлан, и Се Лянь, к собственному удивлению, приземлился вполне благополучно. Когда он вновь почувствовал твёрдую почву под ногами, то даже не сразу в это поверил. От этих мыслей его отвлекло появление фигуры в чёрной одежде, которая приближалась к ним нетвёрдой походкой.

Присмотревшись, он воскликнул:

– Нань Фэн!

Это и в самом деле оказался Нань Фэн. Вид у него, правда, был весьма потасканный: одежда порвана, сам весь в грязи и помятый, словно по нему потопталось стадо скота. Услышав оклик Се Ляня, он поднял руку и молча потёр лицо, не в силах разговаривать. Принц поспешил подхватить его под локоть.

– Что с тобой случилось? Это они тебя побили?

Тут он заметил позади Нань Фэна две фигуры и подошёл ближе. Одной из них оказалась та самая чародейка в белом с метёлкой в руках. Она лучезарно улыбнулась:

– Приятно видеть вас, ваше высочество.

Хотя Се Лянь понятия не имел, кто перед ним и как к ней обращаться, правила приличия никто не отменял, так что принц улыбнулся в ответ:

– Приветствую друга на тропе самосовершенствования!

Девушка в чёрном бегло окинула Се Ляня взглядом, но никакого интереса не выказала, а вот на Саньлане её глаза задержались: наверное, сочла его подозрительным.

Потоки воздуха подняли остальных из ямы, и женщины направились прямиком к Пэй Су. Тот ничуть не удивился, ведь он уже встречал их на улицах города, пока притворялся А-Чжао. Он немедленно преклонил колени, опустил голову и тихо обратился к женщине в белом:

– Повелитель Ветра.

Се Лянь оторопел. Повелитель Ветра? Он-то думал, это какой-то злой дух! Откуда ему было знать, что перед ним небожитель? И не простой, а тот самый, который недавно раздавал сто тысяч заслуг в круге духовной связи!

Но затем он взглянул под другим углом на события прошедшего дня – и всё встало на свои места. Женщина в белом сказала: «Куда же они подевались? Неужели придётся отлавливать и убивать их по одному?» – и он подумал, что речь о нём и его товарищах, тогда как Повелитель Ветра говорила о солдатах Баньюэ! Он сделал поспешные выводы, вот и казалось, что каждое её действие окутано какой-то тёмной энергией.

Се Лянь невольно чувствовал уважение к небожителю, способному вот так запросто раздавать по сто тысяч заслуг.

– Почему ты мне раньше не сказал, что это Повелитель Ветра? – с укором сказал он Нань Фэну. – Я-то думал, это оборотень, дух змеи, скорпиона или что-то подобное! Вот ведь позор какой!

– Откуда мне было знать? – мрачно ответил Нань Фэн. – Я никогда не видел Повелителя Ветра в таком образе. Обычно это… Неважно.

Се Лянь понял, что речь идёт о смене облика, и решил не вдаваться в подробности.

– Что Повелитель Ветра делает в Баньюэ? – спросил он вместо этого.

– Хочет помочь. Они разыскивали в городе солдат.

И тогда принц вспомнил, как в первый раз спрашивал небожителей о Баньюэ. Повисло неловкое молчание, и внезапно началась новая раздача заслуг от Повелителя Ветра – оказывается, это было проделано нарочно, чтобы отвлечь остальных.

Тем временем Повелитель Ветра присела на корточки и обратилась к Пэю-младшему, по-прежнему стоящему перед ней на коленях:

– Я знаю всё, о чём вы говорили. – Пэй Су опустил голову. – Ты признаёшь, что две сотни лет заманивал путников в руины Баньюэ?

Его уже поймали с поличным; отпираться было бессмысленно, и Пэю-младшему оставалось только ответить:

– Да.

– Зачем?

– Вы ведь давно уже меня подозревали? И сами обо всём догадались.

– Эти неупокоенные души служили неопровержимым доказательством того, что в свою бытность смертным ты по локоть замарал руки в крови. Это могло помешать тебе с дальнейшим продвижением, верно?

Пэй Су молчал – не соглашался и не спорил. Се Лянь не удержался от вопроса:

– Почему ты сразу их не убил? Зачем было скармливать им живых людей, пытаться утолить их жажду ненависти? Ты приносил в жертву плоть и кровь одних, чтобы насытить других…

– Он не мог, – сказал Саньлан.

И действительно, за каждым шагом небожителя вроде Пэй Су неустанно следят тысячи глаз. Он был скован по рукам и ногам: не мог в своём истинном воплощении спуститься на землю и разом уничтожить все эти пронизанные ненавистью души солдат; не мог отправить против них свою армию. С самого начала все пытались закрывать глаза на события минувших дней, а излишнее внимание к ним наделало бы слишком много шума. Единственное, что оставалось Пэю-младшему, – обратиться А-Чжао.

Никто бы не подумал на него, ведь все знали, что змеи-скорпионы подчиняются Баньюэ. А он с помощью ядовитых тварей заманивал путников в город и скармливал разъярённым духам, чтобы развеять их злобу. Безупречный план.

– Пэй Мин ни за что бы так не поступил, – сказала Повелитель Ветра. – Боюсь, на сей раз ты перешёл черту.

Генерал отправил в Баньюэ своего двойника, который творил здесь бесчинства почти две сотни лет, сбивал людей с пути, вёл их на погибель, прямо в руки воинам Баньюэ, пожиравшим их тела. Как ни посмотри, это было серьёзное преступление.

– Да, знаю, – ответил Пэй Су и склонил голову.

Закончив разговор, Повелитель Ветра повесила метёлку на пояс, поднялась и улыбнулась Се Ляню, сложив руки в почтительном приветствии:

– Ваше высочество наследный принц, наслышаны о вас.

Так звучало обычное формальное приветствие. Се Лянь бы предпочёл, чтобы о нём не слышали вовсе, но ничего не поделаешь, так уж принято, поэтому он улыбнулся в ответ:

– Ну что вы… Я тоже много слышал о Повелителе Ветра.

– Прошу прощения за недавнее.

– Недавнее? О чём вы?

– Разве не вы по пути попали в песчаную бурю?

Се Лянь вспомнил и снова ощутил на зубах скрип песка.

– Это моя работа, – призналась бессмертная.

Се Лянь непонимающе посмотрел на неё, и Повелитель Ветра пояснила:

– Мне не хотелось, чтобы вы приближались к Баньюэ. Но надо же – вам всё нипочём! Вы добрались до города окольными путями.

У Се Ляня зародилось нехорошее предчувствие: сначала Повелитель Ветра пыталась не допустить их в город, затем появилась так внезапно… Принц молчал, ожидая, что ещё скажет его собеседница. И та не заставила себя ждать:

– Мой совет его высочеству наследному принцу: не стоит вам вмешиваться в это дело.

Се Лянь взглянул на скорчившуюся на земле Баньюэ. Он уже догадался, что будет дальше: когда это дело станут рассматривать в небесных чертогах, покровители Пэя-младшего тут умолчат, здесь добавят пару деталей – и в итоге вся вина за случившееся ляжет на девушку. Повелитель Ветра явилась именно затем, чтобы выгородить Пэя-младшего, для чего бы ещё?

Се Лянь с невозмутимым видом шагнул вперёд, заслоняя собой Баньюэ, и сказал как можно более мягко:

– Боюсь, ваш совет слегка запоздал, ведь я уже увяз в этом деле глубже некуда.

Повелитель Ветра улыбнулась ему:

– Не беспокойтесь. Можете забрать с собой советника Баньюэ.

Этого Се Лянь не ожидал. Он оторопел, а Повелитель Ветра продолжила:

– Мы знаем обо всём, что произошло. Баньюэ достигла ранга «свирепой», это правда. Но в городе мы наблюдали за ней: она поймала воинов Баньюэ в магический круг и отпустила пленных торговцев. Советник не вредила смертным, а спасала их. Единственные, кого я забираю с собой, это генерал Пэй-младший и Кэ Мо. Не волнуйтесь, больше я не собираюсь никого обвинять.

Се Лянь почувствовал облегчение, но в то же время и стыд.

– Мне так неловко! Я зря подумал…

– Ваши сомнения понятны. Часто обитатели небесных чертогов ведут себя не лучшим образом.

Тут вмешалась женщина в чёрном. Она больше не считала нужным скрывать своё нетерпение:

– Вы закончили? Если да, то пойдём.

– Ой, послушай, – воскликнула Повелитель Ветра, – ну к чему такая спешка? Чем дольше ты ворчишь, тем дольше тянется разговор! – Но всё же развернулась и вытащила из-за пояса складной веер. – Ваше высочество наследный принц, если у вас нет ко мне вопросов, тогда до встречи в небесных чертогах?

Се Лянь кивнул, и Повелитель Ветра раскрыла свой веер. На лицевой стороне было написано слово «ветер», а на внутренней красовались три наклонные линии, похожие на потоки воздуха. Похоже, это был какой-то артефакт, магическое оружие. Налетела буря, поднимая с земли пыль и мелкие камни. Се Лянь закрыл лицо рукавом, чтобы защитить глаза, а когда ветер стих, обе женщины, Пэй-младший и Кэ Мо уже исчезли; остались Се Лянь, Саньлан, Нань Фэн и Баньюэ, всё так же лежащая на песке.

Се Лянь опустил руку и озадаченно спросил:

– Что это было?

Саньлан неторопливо подошёл и ответил:

– Нечто удивительное.

– Правда?

– Да. Повелитель Ветра не просто так советует не вмешиваться. Это попытка помочь тебе.

Подошёл Нань Фэн и сказал:

– Он прав. Ты и так уже слишком сильно увяз в этом деле. Единственное, что остаётся, – подать жалобу Небесному Владыке. Подать жалобу и больше не лезть.

– Это из-за генерала Пэя? – догадался Се Лянь.

– Да, – ответил Нань Фэн. – На этот раз ты серьёзно его задел.

– Так и знал, что рано или поздно с кем-нибудь поссорюсь, – улыбнулся Се Лянь. – Тогда какая разница, с кем именно?

– Не думай, что я шучу, – нахмурился Нань Фэн. – Дворец Мингуана наиболее могущественный после дворца Шэньу, а генерал Пэй очень ценит Пэя-младшего и всё надеется, что тот обойдёт Цюань Ичжэня. Он это так просто не оставит!

– Цюань Ичжэнь – это тот бог войны запада, о котором ты говорил? – спросил Се Лянь.

– Он самый. Цюань Ичжэнь вознёсся примерно в то же время, что и Пэй Су. Он очень молод… но весьма силён. Генерал Пэй давно хотел, чтобы Пэй-младший переманил на свою сторону верующих с запада, и в последние годы тот неплохо с этим справлялся. А теперь, когда ты поднял всю муть со дна, стоит ожидать, что у младшего будут проблемы. Кто знает, может, его вовсе изгонят. Вот тогда жди неприятностей.

Се Лянь потёр переносицу. Пожалуй, отныне придётся вести себя осторожнее: внимательно смотреть, что ешь, что пьёшь, куда наступаешь… Саньлан возразил:

– Незачем беспокоиться: Пэй Мин очень гордый, он не станет пакостить тайком.

– А что насчёт Повелителя Ветра? – засомневался Се Лянь. – Советует мне не вмешиваться – значит, с жалобой разберётся без меня? Но ведь это разозлит генерала Пэя! Может, нам стоит позвать Повелителя Ветра обратно? Нань Фэн, поможешь мне связаться с Повелителем по духовной связи?

– Об этом не переживай, – ответил Нань Фэн. – Генерал Пэй мог бы усложнить жизнь тебе, а тут выступать не посмеет. Повелитель Ветра хоть и младше тебя, зато куда влиятельнее.

«Вот уж неудивительно, – подумал Се Лянь. – Интересно, в небесных чертогах вообще есть хоть кто-то менее успешный, чем я? Вряд ли…»

Саньлан улыбнулся:

– Естественно, дела Повелителя Ветра идут отлично. С такой-то поддержкой!

– Ты о той женщине в чёрном? – спросил Се Лянь. – Думаю, она тоже очень сильна.

– Нет, я о другом, – ответил Саньлан. – Но та женщина действительно очень могущественна. Должно быть, это тоже один из пяти повелителей стихий: ветра, воды, дождя, земли и грома. Лучше тебе её не злить.

Если Повелитель Ветра могла за считаные мгновения призвать бурю, на что же была способна её спутница? Неспроста Се Ляню показалось, что она напряжённо смотрит на Саньлана – будто догадывается о чём-то.

– Понятно, – кивнул Се Лянь. А сам подумал: «Никакая поддержка не гарантирует тебе успех» – и вспомнил те времена, когда наследному принцу Сяньлэ оказывал покровительство сам бог войны Цзюнь У, правящий тысячу лет всеми тремя мирами… И как, сильно это помогло принцу?

Се Лянь поднял с земли упавшую бамбуковую шляпу, убедился, что она не помялась, отряхнул её и повесил за спину. А затем посмотрел на Нань Фэна и спросил:

– Ты что, всю дорогу дрался с ними?

Нань Фэн помрачнел:

– Именно.

Се Лянь похлопал его по плечу:

– Ох, тяжело тебе пришлось… Спасибо большое! – воскликнул он, затем вспомнил о том, кто пострадал не меньше, и спросил: – А где Фу Яо?

– Разве он не остался присматривать за караваном?

Выходило, что с тех пор, как порыв чудесного ветра вытащил их из ямы, никто Фу Яо не видел. Когда среди них объявился А-Чжао, началась такая суматоха, что Се Лянь и думать забыл про духа войны. Впрочем, принц не сильно беспокоился: наверное, Фу Яо не захотел лишних неприятностей и удрал, когда поднялась буря.

Едва Нань Фэн упомянул отравленных людей, Се Лянь очнулся и одновременно с ним воскликнул:

– Трава шаньюэ!

– Не торопитесь, ещё только-только светает, – заметил Саньлан.

Но когда речь идёт о спасении жизни, медлить нельзя. Из отпущенных им суток прошло ещё не так много времени, а в пути можно ожидать всякого. Се Лянь без промедления поднял Баньюэ, забросил её на плечо и бегом кинулся к дворцу.

Уложив девушку на траву, он сорвал несколько крупных листьев шаньюэ. Жуткая голова всё ещё лежала там – покрытая кровью, в окружении груды костей. В других обстоятельствах Се Лянь обязательно похоронил бы покойника, но, во-первых, он очень торопился, во-вторых, рассудил, что, если человек провёл более пятидесяти лет закопанным в землю, наверное, ему не захочется в неё возвращаться.

А вот останки бедного торговца куда-то исчезли – и это Се Ляня весьма озадачило.

Из дворца вышел Саньлан с маленьким кувшином. Увидев это, Се Лянь сказал:

– Как кстати! Большое тебе спасибо!

Баньюэ ещё не очнулась, и Се Лянь поместил её дух в кувшин.

Вместе они нарвали травы и поторопились обратно к лагерю. С тех пор, как змея укусила торговца, минуло около восьми часов.

Когда они добрались до места, то обнаружили, что купцы послушно сидят внутри круга, нарисованного Фу Яо. Пострадавший старик после снадобья Нань Фэна выглядел вполне сносно, а после того, как к его ране приложили траву шаньюэ, смог даже подняться на ноги и пройтись немного. О том, на каком удобрении выросло лекарство, Се Лянь предпочёл умолчать.

Спустя некоторое время люди расслабились и тут вспомнили о других своих товарищах:

– А что же Тяньшэн и остальные? Почему они не возвращаются?

Когда Се Лянь уходил из города, там не оставалось ни одного солдата Баньюэ, так что он не стал дожидаться отстающих, а поспешил с целебной травой в лагерь. Он уже подумывал вернуться и тут услышал, как Тяньшэн зовёт его: юноша бежал к ним с охапкой листьев шаньюэ в руках, а за ним, тяжело дыша, едва поспевали ещё двое купцов.

Тяньшэн рассказал, что, скинув солдат в яму, Баньюэ схватила торговцев – и те поначалу испугались до полусмерти, но потом девушка провела их вниз по стене и отпустила на все четыре стороны. Они сходили к дворцовому саду за шаньюэ, потом похоронили своего мёртвого товарища и поспешили в лагерь, но всё же Се Лянь опередил их.

Караван благополучно пересёк пустыню, и на этом его высочество посчитал свою работу выполненной. На прощание Тяньшэн подошёл к нему и прошептал с таинственным видом:

– Гэгэ, у меня к тебе один вопрос.

– Спрашивай, – разрешил Се Лянь.

– Ты ведь на самом деле небожитель?

Се Лянь был потрясён и в то же время растроган. Раньше он, бывало, объявлял во всеуслышание: «Я небожитель, я его высочество наследный принц», и никто ему не верил. А тут он не сказал ни слова, а юноша сам обо всём догадался.

– Я видел, как ты творил заклинания! – сказал Тяньшэн и поспешно добавил: – Не волнуйся, я не проболтаюсь.

«Да и кому ты расскажешь? – подумал Се Лянь. – Тебе же никто не поверит…»

– Если бы не ты, чёрные призрачные солдаты сбросили бы меня в яму. Когда я вернусь домой, то построю храм, чтобы молиться тебе каждый день!

Глядя, как он бьёт себя в грудь и машет руками, показывая «во-о-о-от такенный», Се Лянь не удержался от смеха.

– Что ж, большое тебе спасибо, – сказал он тепло.

Саньлан, который наблюдал за этой сценкой, тихо усмехнулся, но не похоже было, чтобы он потешался над юношеской наивностью.

Конечно, парень понятия не имел, какого труда стоит построить храм, но получить такое обещание было уже приятно. После долгих уговоров Се Лянь наконец назвал одно из своих имён – Мусорный Бог, – помахал рукой и зашагал прочь. Нань Фэн при помощи заклинания «Путешествие на тысячу ли» отправил их с Саньланом обратно в деревню Водяных Каштанов.

Отперев дверь, Се Лянь бросил на пол циновку и повалился на неё, словно труп. Саньлан опустился рядом и подпёр щёку рукой, глядя на принца. Се Лянь вздохнул:

– Сколько дней нас не было?

– Дня три или четыре.

– Тогда почему я так вымотался?

Се Лянь снова вздохнул. С момента вознесения он постоянно чувствовал себя уставшим как собака. Повздыхав вдоволь, он поднял голову:

– Нань Фэн! Разве ты не должен отправиться в небесные чертоги, чтобы отчитаться?

– Отчитаться о чём?

– Ты ведь служишь при дворце Наньяна. Исчез на несколько дней. Твой генерал разве не будет тебя искать?

– Моего генерала сейчас нет на месте, и ему нет до меня дела.

Се Лянь перевернулся на живот, встал на четвереньки, а затем с трудом поднялся на ноги.

– Ладно, даже хорошо, что ты остался.

– Что делать будешь? – спросил Нань Фэн.

– Приготовлю тебе поесть, – доброжелательно ответил Се Лянь. – В награду за твои труды.

Едва Нань Фэн это услышал, лицо его вытянулось. Он поднял руки и прижал указательные пальцы к вискам – судя по всему, пообщался с кем-то по духовной связи, – а затем поднялся со словами:

– Меня вызывают во дворец, я пошёл.

– Ох, Нань Фэн, постой! – всплеснул руками Се Лянь. – Ну как так! Только я хотел отблагодарить тебя за помощь, как у тебя сразу появились неотложные дела!

– Это правда очень срочно! – закричал Нань Фэн и выбежал за дверь.

Проводив его взглядом, Се Лянь снова опустился на циновку и сказал Саньлану:

– Кажется, он не голоден.

Не успел Саньлан ответить, как дверь распахнулась и с грохотом впечаталась в стену: Нань Фэн вернулся.

– Вы двое… – начал он.

Се Лянь и Саньлан, сидящие на циновке бок о бок, подняли на него глаза:

– Что мы двое?

Нань Фэн указал на Саньлана, затем на Се Ляня, помолчал какое-то время, будто слова застряли у него в горле, и наконец сказал:

– Я ещё вернусь.

– Всегда рады, – отозвался Се Лянь.

Нань Фэн ещё раз окинул взглядом Саньлана и закрыл за собой дверь. Се Лянь же скрестил руки на груди и наклонил голову, как это обычно делал Саньлан.

– Судя по всему, у него и правда срочные дела, – сказал принц, взглянул на юношу рядом с собой и искренне улыбнулся: – Он есть не хочет, а что насчёт тебя?

– А я хочу, – ответил Саньлан и улыбнулся в ответ.

Довольный Се Лянь опять поднялся, повернулся к столу для подношений и принялся расчищать на нём место.

– Хорошо. В таком случае что бы ты хотел на ужин, Хуа Чэн?

Позади него на какое-то время воцарилось молчание, а затем послышался тихий смех.

– Лучше всё-таки зови меня Саньланом.

Глава 30

Князь демонов раскрывает своё истинное лицо

Часть первая

– Искатель Цветов под Кровавым Дождём? – спросил Се Лянь.

– Ваше высочество наследный принц, – отозвался Хуа Чэн.

Се Лянь с улыбкой обернулся и сказал:

– Первый раз слышу, чтобы ты ко мне так обращался.

Юноша в красных одеждах сидел на циновке, подтянув одно колено к груди.

– И как ощущения?

Се Лянь поразмыслил и ответил честно:

– Не знаю… Ты говоришь это иначе, чем другие.

– И в чём же разница?

– Трудно сказать, просто… – осёкся Се Лянь, затем склонил голову и прищурился.

Когда прочие, вроде Линвэнь, упоминали его титул, в этом не было ничего личного, простая формальность. А ещё чаще в таком обращении скрывалась насмешка, как если бы уродину назвали красавицей. Но когда Хуа Чэн говорил «ваше высочество», это звучало совсем иначе: с искренним уважением.

– Призрачным женихом, который провожал меня на горе Юйцзюньшань, был ты? – спросил Се Лянь. Улыбка на лице Хуа Чэна стала ещё шире. Се Лянь осознал, что его вопрос прозвучал двусмысленно, и тут же поправился: – Я имею в виду, ты выдавал себя за жениха…

– Я ни за кого себя не выдавал, – сказал Хуа Чэн.

Это было правдой. Он не обманывал принца, никем не назывался и вообще не произнёс ни слова, только подошёл к свадебному паланкину и протянул руку. Се Лянь сам последовал за ним!

– Ладно. Почему ты в тот раз оказался на горе Юйцзюньшань? – спросил Се Лянь.

– На этот вопрос можно ответить по-разному… Например: я пришёл специально ради вашего высочества. Или: я просто прогуливался в тех местах, и мне было нечего делать. Как думаешь, какой ответ ближе к истине?

– Вот уж не знаю. Скажу лишь, что у тебя и правда очень много свободного времени, – сказал Се Лянь, подсчитав, сколько дней Хуа Чэн провёл рядом с ним.

Какое-то время принц внимательно рассматривал Хуа Чэна со всех сторон и наконец заключил:

– А ты не такой, как про тебя рассказывают…

Хуа Чэн сел поудобнее, опять подпёр щёку рукой и пристально взглянул на Се Ляня:

– Да? Тогда как же его высочество узнал, что я Искатель Цветов под Кровавым Дождём?

Се Лянь вспомнил зонт, звон серебряных цепочек, холодные металлические наручи и подумал: «Не похоже, чтобы ты всерьёз скрывался». Но вслух ответил:

– Какие бы проверки я тебе ни устраивал, ты все проходил с блеском – на это способен только «непревзойдённый». Одежды красные, как клён или кровь. Ты знаешь обо всём на свете и ничего не боишься. Если ты не тот самый Искатель Цветов под Кровавым Дождём, от упоминания которого даже бессмертные небожители меняются в лице, – то кто же?

– Могу я расценивать твои слова как комплимент? – рассмеялся Хуа Чэн.

«А разве это не очевидно?» – подумал Се Лянь.

Затем улыбка Хуа Чэна померкла, и он задал следующий вопрос:

– Раз уж зашёл разговор, разве ты не спросишь, почему я захотел познакомиться с тобой?

– Какой в этом смысл? Спросить я могу, но, если ты не захочешь отвечать, не ответишь или скажешь неправду.

– Ну почему же… Кроме того, ты всегда можешь меня прогнать.

– Тебя-то? Могущественного демона? Не думаю. Если ты и правда задумал недоброе, то сменишь облик и вернёшься.

Они смотрели друг на друга и улыбались, и вдруг какой-то стук нарушил тишину, повисшую в святилище Водяных Каштанов. Они повернулись на звук и увидели маленький чёрный кувшин на полу – тот самый, в который Се Лянь поместил Баньюэ. Придя в обитель, он поставил сосуд возле циновки; в какой-то момент тот опрокинулся и покатился к выходу. Наткнувшись на дверь, которую смастерил Хуа Чэн, кувшин принялся колотиться об неё. Се Лянь побоялся, как бы тот не разбился вдребезги, поспешил выпустить его наружу и сам направился следом.

Кувшин, прокатившись по траве, вдруг встал вертикально, отчего создалось впечатление, что он хочет полюбоваться звёздным небом. Хуа Чэн тоже вышел из святилища, а Се Лянь наклонился к сосуду и сказал:

– Баньюэ, ты очнулась?

К счастью, из пустыни они вернулись сильно за полночь: увидь кто, как Се Лянь среди ночи беседует с горшком, да ещё спрашивает, как у того дела, переполох бы поднялся страшный.

Из кувшина донёсся печальный голос:

– Генерал Хуа…

Се Лянь опустился на землю рядом и спросил:

– Хочешь посмотреть на звёзды? Может, выпустить тебя, чтобы ты взглянула?

Хуа Чэн остановился в стороне и прислонился к дереву.

– Она только что покинула Баньюэ. Не стоит рисковать, – сказал он.

Как-никак девушка пробыла там две сотни лет, ей может быть нелегко приспособиться к внезапной перемене места.

– Тогда лучше посиди здесь ещё какое-то время. В моей обители тебе не о чем волноваться.

Кувшинчик покачался из стороны в сторону, словно размышляя о чём-то, а Се Лянь продолжил:

– Баньюэ, ты должна знать… всё, что произошло там, не имеет к тебе отношения. Твои змеи-скорпионы…

– Генерал Хуа, я тогда не могла пошевелиться, но всё слышала.

Се Лянь осёкся. Значит, когда Пэй Су обездвижил Баньюэ, он оставил её в сознании.

– Хорошо.

Хорошо, что она уже знает.

– Генерал Хуа, что будет с генералом Пэем-младшим?

– Трудно сказать, – задумался Се Лянь и вложил руки в рукава. – Но… за проступками следует наказание.

После недолгого молчания кувшин снова покачнулся из стороны в сторону, и в этот раз принц догадался, что таким образом Баньюэ изображает кивок.

– На самом деле генерал Пэй не такой уж плохой, – сказала она.

– Вот как?

– Да… Он мне помогал.

В памяти Се Ляня всплыло ещё несколько эпизодов.

Баньюэ часто терпела побои. Другие ребята говорили: «Её лицо кулака просит». Се Лянь узнал об этом далеко не сразу – сколько бы малышку ни колотили, она никому не жаловалась. Только когда однажды Се Лянь увидел, как дети макают её лицом в грязь, он понял, откуда у неё все эти синяки. Когда он немного погодя попытался поговорить с девочкой, она лишь упомянула платок, которым он в тот раз вытер её лицо. Пообещала постирать его и вернуть – и больше ни слова. Она не помнила тех, кто её обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

– Кэ Мо сказал, что мне задурили голову и использовали. Но ворота я открыла по собственной воле, – снова заговорила Баньюэ.

Се Лянь не знал, что на это ответить, хотя искренне ей сочувствовал. Он провёл рукой по кувшину со словами:

– Ну, будет тебе! Всё это в прошлом. И ещё: Хуа Се – это вымышленное имя, да и я давно не генерал. Ни к чему тебе так меня называть.

– А как тогда? – спросила девушка.

Хороший вопрос. Если Баньюэ по примеру Хуа Чэна начнёт называть его вашим высочеством, будет как-то неловко. К тому же на самом деле Се Ляня волновало не это – он просто хотел сменить тему.

– Как тебе удобней. Можешь и генералом Хуа, если привыкла.

Когда у одного фамилия Хуа, у другого – тоже Хуа, путаницы не избежать. А следом в голову Се Ляню пришла ещё одна мысль: имя «Хуа Се» он придумал, взяв часть от прозвища «Бог Войны Увенчанный Цветами». А если и «Хуа Чэн» появился схожим образом? Какое любопытное совпадение.

Его рассуждения прервал голос Баньюэ:

– Прости, генерал Хуа.

– Баньюэ, ну почему ты всё время передо мной извиняешься? – расстроился Се Лянь. – Неужели один мой вид вызывает у людей сожаления?

– Я хочу спасти простой народ, – внезапно сказала Баньюэ.

Се Лянь опешил.

– Генерал Хуа, когда-то ты сказал эти слова, – продолжила советник.

– Что?! – Он схватил кувшин в руки. – Подожди, подожди!

– Чего подождать?

Се Лянь бросил взгляд на Хуа Чэна, стоявшего неподалёку под деревом со скрещёнными на груди руками, и прошептал:

– Я что, правда так говорил?

Он любил повторять это, когда ему было семнадцать, но с тех пор утекло много воды, да и слова почти стёрлись из памяти… Просто не верится! И всё-таки Баньюэ подтвердила:

– Генерал, ты так сказал.

– Вовсе нет… – продолжал отпираться Се Лянь.

– В точности так! – упорствовала Баньюэ. – Однажды ты спросил меня, что я хочу делать, когда вырасту. Я ответила, что не знаю, а ты удивился: «Как же так?» И тогда я спросила: «Генерал Хуа, что насчёт тебя?» – а ты сразу ответил: «Ребёнком я мечтал спасти простой народ!»

Вот оно как!

– Баньюэ! – воскликнул Се Лянь. – Я же тогда просто сказал не подумав. Почему ты так хорошо это запомнила?

– Не подумав? Генерал Хуа, мне показалось, ты был совершенно серьёзен.

Принцу оставалось только признать очевидное. Он запрокинул голову, взглянул на ночное небо и пробормотал:

– Ха-ха… Правда? Возможно. Я совсем не помню, что ещё говорил.

– Ты говорил: «Делай то, что считаешь правильным! Не обращай внимания на препятствия! Хоть в сотый раз падаешь в грязь – поднимайся!» – и ещё много подобного, – подсказала Баньюэ.

– Пф…

Не оборачиваясь, Се Лянь уже понял, что это фыркнул Хуа Чэн, который стоял под деревом неподалёку и слушал весь разговор.

Даже закрой сейчас Се Лянь болтливый кувшин крышкой – сказанные слова обратно не засунешь. Он подумал: «Ну что за вздор… Почему мне нравилось молоть такую чепуху?.. Я вовсе не такой человек!.. Разве такой?!»

– Но теперь я не знаю, что правильно, – сказала Баньюэ.

Услышав её слова, Се Лянь замер.

– Я хотела быть такой, как учил генерал Хуа. Но я разрушила государство Баньюэ, – растерянно сказала девушка. – Всегда, что бы я ни делала… всё заканчивается плохо. Генерал, я знаю, что поступила дурно, но скажи мне, в чём я ошиблась? Что мне было делать, чтобы вышло, как ты говорил… спасти простой народ?

Се Лянь ответил не сразу.

– Прости меня, Баньюэ. Я и тогда не знал, как спасти простой народ… и теперь не знаю.

– Генерал Хуа… Сказать по правде, все эти двести лет я просто не понимала, что творю. Всё пошло прахом. И кто я после этого?

От таких слов принц ещё больше загрустил и подумал: «А я тогда кто? Я-то уж точно всё, что можно, испортил. Прожил, выходит, без смысла восемь сотен лет…»

Оставив Баньюэ в одиночестве любоваться звёздным небом и приходить в себя, Се Лянь с Хуа Чэном вернулись в святилище Водяных Каштанов.

Закрыв за собой дверь, Се Лянь вдруг сказал:

– Баньюэ оставалась в городе по доброй воле, а не потому, что превратилась в «свирепого» духа, который там заперт.

Всё это время она помнила, что сама открыла городские ворота, и никогда не искала для себя оправданий вроде «я сделала это ради всеобщего блага». Чтобы развеять ненависть воинов Баньюэ и помочь им поскорее покинуть этот мир, она позволяла Кэ Мо раз за разом её убивать.

– Если генерал Пэй-младший так хотел избавиться от солдат без лишнего шума, он мог просто отправить своё воплощение… – покачал головой Се Лянь. – Зачем нужно было прибегать к такому сложному способу?

– Воплощения не настолько сильны, – сказал Хуа Чэн. – Ты видел А-Чжао. Он бы не справился с воинами Баньюэ. Вот и пришлось скармливать им живых людей, чтобы их ненависть поскорее рассеялась.

– И к чему такая спешка?

– Возможно, он пытался избавить малышку Баньюэ от лишних страданий на столбе.

– А что простые люди?

– Он небожитель, – резко сказал Хуа Чэн, – к тому же небожитель высшего ранга. Для таких убить сотню человек – всё равно что раздавить сотню насекомых. Его пугала только возможная огласка.

Се Лянь взглянул на него и вспомнил, что Саньлан сам истребил всех солдат Баньюэ в Яме осуждённых.

– Воплощения всегда слабее? Кажется, твоё весьма могущественное.

Однако Хуа Чэн приподнял брови и ответил:

– Разумеется, слабее. Но я-то в своём истинном воплощении.

– Что? – изумился Се Лянь. – Это правда?!

– Чистая правда, – заверил его Хуа Чэн.

Он так смотрел на принца, будто хотел сказать: «Не веришь? Сам убедись!» – и Се Лянь не удержался: как во сне, протянул руку и коснулся щеки Хуа Чэна.

В ту же секунду он пришёл в себя и подумал: «Ой! Нет!» Конечно, ему было любопытно, какова на ощупь кожа самого могущественного князя демонов… но нельзя же пальцем тыкать – это уже неприлично!

Хуа Чэн явно не ожидал, что его потрогают. На его лице проступило удивление, и всё же он сдержался и ничего не сказал – лишь брови взлетели ещё выше, словно он ждал объяснений. Впрочем, в глазах до сих пор искрилась улыбка. Се Лянь, конечно, ничего объяснить не мог. Он взглянул на собственный палец и торопливо отдёрнул руку.

– Неплохо, – пробормотал принц.

Хуа Чэн рассмеялся в голос, скрестил руки на груди и склонил голову.

– Что неплохо? Моё тело?

– Да, потрясающе, – восхитился Се Лянь. – Вот только…

– Вот только что?

Се Лянь уставился на него и какое-то время рассматривал. Затем всё-таки спросил:

– Можно увидеть твой настоящий облик?

Хуа Чэн сам признал, что явился в своём истинном воплощении, но внешность ненастоящая – на самом деле он выглядит иначе. Однако на этот раз юноша не ответил. Он опустил руки, и весёлое выражение исчезло с его лица. Се Лянь понял, что сказал что-то не то.

Глава 31

Князь демонов раскрывает своё истинное лицо

Часть вторая

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и Се Лянь с запозданием понял, что сказал лишнего. В последние дни они отлично ладили, но это же не повод задавать настолько личные вопросы. Так что принц широко улыбнулся и затараторил:

– Я просто спросил не подумав. Не принимай близко к сердцу!

Хуа Чэн прикрыл глаза и улыбнулся.

– Как-нибудь при случае покажу.

Скажи так кто другой, это бы означало «и думать забудь», но из уст Хуа Чэна прозвучало как самое настоящее обещание. Се Лянь приободрился.

– Жду не дождусь, – заулыбался он. – А теперь давай отдохнём.

Промучившись с полночи, он отбросил мысли о стряпне и снова улёгся на циновку. Хуа Чэн пристроился рядом. Никто не спрашивал вслух, как так вышло, что теперь, когда они знают друг о друге, небожитель и демон продолжают делить одну постель на двоих, смеяться над шутками и болтать обо всём на свете.

Подушек не было, и Хуа Чэн положил голову на согнутую руку. Се Лянь последовал его примеру. Он уставился в потолок и спросил задумчиво:

– Похоже, вам, демонам, живётся куда легче, чем нам! Вам что, не нужно ни перед кем отчитываться?

Хуа Чэн небрежно закинул ногу на ногу.

– Перед кем мне отчитываться? Я и так самый главный. К тому же у нас так не принято. Каждый сам за себя, и никто ни к кому не лезет.

– Вот оно как, – протянул Се Лянь. – Я-то думал, у вас всё организовано так же, как в небесных чертогах. Скажи, а других князей демонов ты встречал?

– Да.

– Знаешь Зелёного Демона Ци Жуна?

– Эту падаль? Я только махнул ему рукой – и он убежал прочь!

Интуиция подсказывала Се Ляню, что то было не просто приветствие, и Хуа Чэн подтвердил его догадки:

– Ах да! Тогда-то я и получил своё прозвище: Искатель Цветов под Кровавым Дождём.

Выходит, демоном, чьё логово уничтожил Хуа Чэн, и был Зелёный Демон Ци Жун. «Ничего себе – поздоровался!» – подумал Се Лянь, подпёр рукой подбородок и задал следующий вопрос:

– Вы с ним враждуете?

– Да.

– И почему?

– Рожа мне его не нравится.

Се Лянь с трудом удержался от смеха. «Интересно, у тридцати трёх небожителей тебе тоже рожи не понравились?» – подумал он, а вслух спросил:

– В небесном царстве говорят, что он не слишком силён, а ещё – что даже в мире духов его все презирают. Это правда?

– Правда, – сказал Хуа Чэн. – Чёрная Вода тоже его терпеть не может.

– Кто такой Чёрная Вода? – спросил Се Лянь. И сам же вспомнил: – А, это тот, кого зовут Чёрной Водой Погибелью Кораблей?

– Верно, – подтвердил Хуа Чэн. – Его ещё называют Демоном Чёрных Вод Сюанем.

Се Лянь помнил, что Демон Чёрных Вод Сюань считался «непревзойдённым», тогда как Зелёный Демон Ци Жун до этого ранга немного не дотягивал.

– Ты хорошо его знаешь?

– Не слишком. Я вообще мало с кем общаюсь из демонов.

Се Лянь удивился.

– Правда? – переспросил он. – Я думал, у тебя там полно подчинённых. Может, мы говорим про разные вещи?

– Наверное. Демоны рангом ниже «непревзойдённого» не могут даже обратиться ко мне.

Это прозвучало весьма заносчиво, но Хуа Чэн, похоже, принимал такое отношение к себе как должное. Се Лянь улыбнулся:

– Хорошо вам, не надо держать в памяти лишние имена. Не то что на Небесах: в вышних небесных чертогах народу столько, что всех не упомнишь, а в средних ещё больше дожидаются своего вознесения.

– А зачем запоминать? Не забивай себе голову.

– Ну нет, это будет ужасно невежливо! Так можно ненароком кого-нибудь оскорбить.

Следует помнить, что все небожители очень пекутся о своём добром имени.

– Что за ничтожеством надо быть, чтобы оскорбляться по таким пустякам!

Они поболтали ещё какое-то время о том о сём – Се Лянь старался избегать неудобных тем и больше не заговаривал о различиях между мирами. В какой-то момент он взглянул на плотно закрытую дверь и вздохнул:

– Баньюэ, бедное дитя… Когда же она придёт в себя?

Та наивная фраза «Я хочу спасти простой народ» навевала воспоминания, и перед мысленным взором Се Ляня замелькали размытые образы. Он попытался выбросить их из головы, но тут Хуа Чэн сказал:

– Хорошие слова.

– Какие?

– «Я хочу спасти простой народ».

Се Лянь скривился, как от пощёчины. Он свернулся калачиком, обеими руками закрыл лицо – и пожалел, что у него нет ещё пары, чтобы закрыть заодно и уши.

– Саньлан! – простонал он.

Хуа Чэн придвинулся и спросил совершенно серьёзно:

– Хм? Что-то не так с этой фразой?

Поняв, что тот не отстанет, Се Лянь перевернулся обратно на спину и пробормотал:

– Она глупая…

– И что с того? – возразил на это Хуа Чэн. – Когда кто-то ставит перед собой такие цели – неважно, спасти людей или истребить их всех до единого, – это достойно восхищения. А спасать всегда сложнее, чем истреблять, так что мне остаётся только восхищаться ещё больше.

Се Лянь покачал головой и лёг ровнее.

– От слов ещё надо не побояться перейти к делу, а дело довести до конца! – сказал он и прикрыл рукой глаза. – Впрочем, ладно. Фраза, которую запомнила Баньюэ, ещё не самая дурацкая. Когда я был моложе, я умудрялся говорить глупости и похлеще.

– О? Это какие? Расскажи, хочу послушать.

На какое-то время Се Лянь задумался, а потом вспомнил кое-что и улыбнулся:

– Когда-то много лет назад один человек сказал мне, что больше не хочет жить. Он спросил меня, ради чего это всё и какой в этом смысл, – принц взглянул на Хуа Чэна: – Знаешь, что я ему ответил?

Се Ляню показалось, что в глазах Хуа Чэна блеснул огонёк.

– И что же?

– Я сказал ему: «Если не знаешь, ради чего жить, живи ради меня. Не видишь смысла – на время сделай меня этим смыслом. Пусть я стану твоей причиной жить дальше».

Се Лянь невесело рассмеялся и покачал головой:

– Не понимаю, о чём я думал? Как мне вообще это в голову пришло?

Хуа Чэн не отвечал. Тогда Се Лянь продолжил:

– Такое можно сказать лишь в молодости. Когда веришь, что ты всемогущ, и ничего не боишься. Сейчас бы у меня язык не повернулся ляпнуть подобное. Не знаю, что дальше было с тем человеком. Стать для кого-то смыслом жизни – огромная ответственность. Что уж говорить о помощи всему простому народу?

В святилище Водяных Каштанов повисло тягостное молчание.

– В таком деле, как спасение мира, способ значения не имеет. Говорить такие слова в столь юном возрасте – это очень смело, но в то же время очень глупо.

– Да!

Хуа Чэн повторил:

– Глупо, но смело.

– Спасибо тебе, правда, – улыбнулся Се Лянь.

– Не стоит, – ответил Хуа Чэн. Какое-то время они оба смотрели на ветхую крышу святилища, а затем он снова заговорил: – Вот только, ваше высочество, мы знакомы всего несколько дней. Стоит ли говорить со мной так откровенно?

– А почему нет? – фыркнул Се Лянь. – Что хочу, то и рассказываю. Люди, которые знают друг друга несколько десятков лет, в одночасье могут оказаться друг другу чужими. Мы встретились случайно и так же случайно можем расстаться. Сойдёмся характерами – будем вместе, нет – ну, что ж… Любое пиршество рано или поздно кончается. Так что какая разница, с кем говорить откровенно?

Хуа Чэн тихо рассмеялся, а потом неожиданно сказал:

– А если… – и замолчал на полуслове.

– Что – если? – повернулся к нему Се Лянь.

Хуа Чэн обратил свой взор вдаль, на прохудившуюся крышу, и Се Лянь мог видеть только левую половину его прекрасного лица.

– Я некрасив, – пробормотал Хуа Чэн.

– А?

Тогда он слегка повернул голову и повторил:

– Если в настоящем облике я некрасив, ты всё равно хочешь это увидеть?

– Неужели? – растерялся Се Лянь. – Я, конечно, не видел, но почему-то уверен, что это не так!

– Кто знает!

Се Лянь не мог разобрать, шутит Хуа Чэн или говорит всерьёз. Тот продолжил:

– Вдруг у меня синяя морда, клыки торчат… Я могу оказаться уродливей ракшасы и страшнее якши![22] Что тогда будешь делать?

Сначала Се Ляня позабавили эти слова: надо же, владыка мира духов, повергающий всё в хаос, князь демонов, от упоминания которого бессмертные меняются в лице, – а беспокоится, красив он или нет в настоящем облике!

Хотя, если поразмыслить, ничего смешного в этом нет. По слухам, Хуа Чэн с малых лет имел увечье. Если это правда, над мальчиком с детства издевались – неудивительно, что теперь он так переживает из-за своей внешности.

– Знаешь… – Се Лянь говорил очень мягко, тщательно подбирая выражения, – на самом деле мне хочется увидеть твой настоящий облик, потому что мы уже…

– Уже что?

– Уже вроде как подружились… А раз так, мы должны быть откровенны друг с другом. Какая мне разница, красив ты или нет? Ты спросил, что я буду делать. Ничего не буду. Не переживай, если твой настоящий облик… Погоди, над чем ты смеёшься?! Я же серьёзно!

Плечи Хуа Чэна затряслись. Заметив это, Се Лянь сначала подумал: «Неужели мои слова так его растрогали?» Чтобы не смущать юношу, он сделал вид, что ничего не замечает. Но, к его удивлению, немного погодя до него донёсся сдавленный смех. Се Лянь сразу обиделся и пихнул Хуа Чэна рукой в плечо.

– Саньлан! Чего хохочешь? Я сказал что-то не то?

Хуа Чэн тут же перестал хихикать и повернулся к нему:

– Нет, ты сказал очень разумные вещи.

– Ты такой неискренний… – совсем расстроился Се Лянь.

– Клянусь тебе, ни на земле, ни на Небесах ты не найдёшь никого более искреннего, чем я, – заверил его Хуа Чэн.

Се Лянь не хотел больше продолжать этот разговор и повернулся спиной.

– Ладно, забудь, – сказал он. – Давай спать. Тебе тоже надо отдохнуть как следует, так что хватит болтать.

– В следующий раз…

Се Лянь уже засыпал, но не удержался от вопроса:

– Что в следующий раз?

– Когда мы встретимся в следующий раз, я буду в своём настоящем облике, – прошептал Хуа Чэн.

Эти слова наводили на размышления. Се Ляню хотелось расспросить подробнее, но последние дни выдались настолько насыщенными, что у него просто не осталось сил бороться с дремотой. Так что он бросил эти бесплодные попытки и провалился в сон.

Наутро принц проснулся один.

Он с трудом поднялся с циновки и огляделся, затем открыл дверь – на улице тоже никого не было. Похоже, Хуа Чэн действительно ушёл.

Опавшие листья были сметены в кучу, а рядом стоял маленький глиняный кувшин. Се Лянь подобрал его, занёс внутрь и пристроил на столике для подношений.

Вдруг он почувствовал, что у него на груди болтается какой-то незнакомый предмет: чуть ниже проклятой канги теперь появилась свисающая на грудь цепочка. Се Лянь немедленно снял её, чтобы рассмотреть. Она оказалась серебряной и очень тонкой – неудивительно, что он не сразу её заметил. А на цепочке покоилось сверкающее полупрозрачное кольцо.

Глава 32

Принц встречает принца

Часть первая

Се Лянь догадался, что эту вещь наверняка оставил Хуа Чэн. Покрутил её в руках так и эдак, но так и не понял, что же это.

Во времена, когда Се Лянь ещё был наследным принцем, он жил в роскоши. Государство Сяньлэ славилось своими драгоценностями, его жители знали толк в красивых и дорогих вещах, а дворец правителя был обставлен особенно богато: колонны из золота, ступени из нефрита. Сокровищам не было числа, и даже маленькие дети играли с драгоценными камнями, как с простыми шариками.

Се Лянь предположил было, что кольцо сделано из алмаза, но ни один известный ему мастер не сумел бы сотворить столь совершенное украшение. Этот камень казался чище и блестел ярче, чем все виденные Се Лянем до сих пор. Но из чего бы ни было это кольцо, его оставили явно не просто так – подобные вещи не роняют где попало. Значит, кольцо на шею Се Ляню повесил Хуа Чэн – подарок на память.

Его высочество ничего подобного не ожидал, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. Он пообещал себе сберечь кольцо, а когда они снова встретятся, расспросить Хуа Чэна о значении подарка. В крохотном святилище была всего одна комната, и, поразмыслив, Се Лянь решил, что надёжнее будет носить сокровище с собой. Он надел цепочку обратно.

С тех пор как Се Лянь вернулся из путешествия, прошло уже несколько дней. Принц в основном без дела валялся на циновке и, если бы не заботливые крестьяне с булочками и кашей, оголодал бы окончательно. Наконец с ним связалась Линвэнь и сообщила, что его срочно вызывают на Небеса.

Судя по её тону, дела были плохи. Се Лянь уже догадывался о причине и потому спросил прямо:

– Это из-за событий в Баньюэ?

– Верно. По возвращении в столицу бессмертных сразу направляйтесь во дворец Верховного бога войны.

Услышав это, Се Лянь не поверил своим ушам: оказывается, Цзюнь У вернулся.

Со времени третьего вознесения Се Лянь ещё не встречался с Небесным Владыкой: Верховный бог войны круглый год был занят, а когда возвращался из длительных путешествий, сутками медитировал за закрытыми дверьми. Отказаться от приглашения было нельзя, и Се Лянь, так и не отдохнув толком, отправился на Небеса.

Столица бессмертных представляла собой собрание дворцов множества небожителей; каждый дворец – с тысячелетней историей. Куда ни глянь, роскошные колонны, изящные мостики с текущими под ними реками, священные ветра и облачная дымка, клубящаяся под ногами.

Главной улицей, разумеется, считалась улица Шэньу. И хотя в мире смертных тоже регулярно называли дороги в честь Цзюнь У, всё, что создавалось руками людей, было лишь жалким подобием того, что уже имелось на Небесах.

По дороге к дворцу Се Лянь то и дело встречал торопящихся куда-то бессмертных, однако никто из них не осмеливался даже поприветствовать его. Раньше в небесных чертогах на него тоже мало кто обращал внимание, но тогда это означало, что с ним не решаются идти рядом или заговорить первыми. Сейчас же встречные не соблюдали даже элементарных правил приличия и проходили мимо, словно не замечая принца, – как будто одним взглядом могли навлечь на себя несчастье. Бессмертные чиновники впереди него ускоряли шаг, а позади – старались отстать, лишь бы не оказаться в опасной близости к Се Ляню. Чего-то подобного следовало ожидать: только что по его вине рухнула карьера молодого, подающего надежды небожителя – генерала Пэя-младшего. Впрочем, Се Лянь давно привык к тому, что не вписывается в местное общество, и теперь не особо переживал. Тем больше он удивился, когда его кто-то окликнул:

– Ваше высочество!

Се Ляню стало интересно, что за храбрец рискнул к нему обратиться. Он обернулся и увидел местного служащего – тот пробежал мимо Се Ляня и устремился к другому небожителю, тараторя на бегу:

– Ох, ваше высочество! Вы ведь направляетесь во дворец Небесного Владыки! Как же вы забыли пропускной жетон? Вам без него не войти!

Только тогда Се Лянь понял: кричали вовсе не ему. В небесных чертогах полно наследных принцев, так что путаница случалась сплошь и рядом. Когда он бросил взгляд на бессмертного впереди, то замер.

Это был юноша с бровями вразлёт и сияющими глазами. Улыбка на его лице вовсе не походила на улыбки других небожителей – совершенно искренняя, без намёка на корыстные помыслы. От этого юноша казался наивным и беспечным. Кто-нибудь ехидный, вроде Му Цина, наверняка назвал бы его дурачком. Парень был облачён в доспехи, но они не превращали его в сурового воина, а просто добавляли облику чистого, царственного благородства.

Се Лянь остановился и уставился на этого юношу; те двое, в свою очередь, тоже обернулись в его сторону. Младший служащий взглянул на Се Ляня и изменился в лице, а Се Лянь поспешно кивнул и улыбнулся другому принцу:

– Доброго дня, ваше высочество.

Очевидно, молодой небожитель, как и Се Лянь, был из тех, кто не следит за новостями, и потому не узнал его. В ответ на приветствие он широко улыбнулся и громко ответил:

– Доброго дня!

Стоящий рядом с ним служащий подтолкнул его в бок и сказал:

– Пойдёмте, пойдёмте, ваше высочество. У вас же столько дел, столько дел…

– Почему ты пихаешься? – недоуменно спросил юноша.

Се Лянь прыснул от смеха, а служащий принялся подгонять принца с утроенной силой:

– Нехорошо заставлять Владыку ждать! Ваше высочество, пойдёмте!

Принцу ничего не оставалось, как внять его уговорам и шагать дальше, бросив на прощание смущённый взгляд в сторону Се Ляня.

Тот так и остался стоять в растерянности. Ветер донёс до него шепотки чиновников младшего ранга:

– Надо же, как неловко. Мир тесен…

– Они оба обитают в вышних небесных чертогах, рано или поздно должны были встретиться. Хотя я бы с куда большим удовольствием посмотрел, как столкнутся генерал Наньян с генералом Сюаньчжэнем.

– Ха-ха, это произойдёт скорее, чем ты думаешь: все уже собрались во дворце Небесного Императора и дожидаются только его.

– Глупости это, – сказал вдруг кто-то. – Не на что тут смотреть. Они совершенно разные! Оба наследные принцы, но его высочество Тайхуа благороден по-настоящему. Даже если бы он остался без средств к существованию, всё равно бы не совершил ничего постыдного.

– Государство Юнъань ведь куда более процветающее, чем Сяньлэ. Неудивительно, что наследный принц Юнъаня превзошёл принца Сяньлэ. На какой земле взращён человек, таким он и будет, так устроен мир.

Земли севера принял под своё командование Пэй Мин из дворца Мингуана; западные – Цюань Ичжэнь из дворца Циина; бог войны юго-востока – Фэн Синь из дворца Наньяна; юго-запада – Му Цин из дворца Сюаньчжэня; а восточные пределы принадлежали Лан Цяньцю из дворца Тайхуа.

Жизненный путь юноши во многом схож с судьбой Се Ляня. Он был наследным принцем Юнъаня – государства, которое сменило Сяньлэ. А основал то государство не кто иной, как предводитель мятежников, под командованием которого войска ворвались в Запретный город и свергли предыдущего правителя.

Во времена, когда Се Лянь скитался среди людей, ему доводилось бывать на востоке, и он, конечно, знал, что наследный принц Юнъаня тоже вознёсся. Рано или поздно они должны были столкнуться – двое бессмертных, обитающие в одних небесных чертогах, – но всерьёз об этом Се Лянь как-то не задумывался.

Те младшие служащие, которые шушукались неподалёку, даже не пытались говорить тише. Будь темой разговора кто другой, они бы, возможно, прикусили языки, опасаясь навлечь на себя гнев небожителя, а вот Се Ляня в грош не ставили – будто нарочно хотели вывести его из себя этим разговором. Принц сделал вид, что ничего не слышал, и молча направился дальше.

Кто-то снова окликнул его:

– Ваше высочество!

«Что, опять?» – подумал Се Лянь. На сей раз, обернувшись, он увидел приближающуюся к нему Линвэнь. К груди она прижимала охапку свитков; под глазами залегли глубокие тени.

– Все вернулись в город и направляются на собрание во дворец Верховного бога войны. Как доберётесь туда, ведите себя осмотрительнее.

Се Лянь, разумеется, понял, в чём дело, и спросил:

– Какой ожидается приговор для генерала Пэя-младшего?

– Ссылка, – ответила Линвэнь.

«Весьма милосердно, – подумал Се Лянь. – Не самое страшное наказание».

В ссылку на время отправляли небожителей, которые преступили закон. Это решение не было окончательным: нарушителю оставляли возможность восстановиться в должности, если он продемонстрирует примерное поведение. Может, лет через тридцать-пятьдесят, а может, через пару сотен, но путь наверх будет снова открыт. Разумеется, милосердным Се Лянь это посчитал бы для себя. У генерала Пэя на этот счёт имелось другое мнение.

– Кстати, Линвэнь, – внезапно вспомнил Се Лянь, – как продвигаются поиски того юноши с поветрием ликов, которого я встретил на горе Юйцзюньшань? Есть какие-то новости?

– Мне очень жаль, ваше высочество, но пока никаких. Мы удвоим усилия, – ответила Линвэнь.

На поиски человека среди тысяч других у смертного может уйти десятилетие, а у небожителя – год. Но всё равно это очень непростая задача.

– Благодарю за ваш усердный труд, – сказал Се Лянь.

Они как раз дошли до места назначения – дворца Небесного Владыки. Сквозь века этот дворец нёс свою роскошь, с каждым годом становясь всё величественнее. Блеск уложенной в несколько слоёв черепицы слепил глаза. Се Лянь поднял голову и увидел всё ту же надпись: «Дворец Небесного Владыки», начертанную под золотым куполом. За прошедшие столетия она ничуть не изменилась. В главном зале уже собрались небожители: кто стоял в одиночестве, кто сбился в группы по двое, по трое.

Здесь могли пребывать только вознёсшиеся – все до единого любимцы Небес, могущественные владыки. При взгляде на исходящее от них божественное сияние у Се Ляня зарябило в глазах. На троне в дальнем конце зала восседал Верховный бог войны, облачённый в белоснежный доспех.

На прекрасном лице не отражалось и тени эмоций; глаза были закрыты; он молчал. Собравшиеся не осмеливались нарушить эту торжественную тишину. Когда вошёл Се Лянь, Небесный Владыка почувствовал его появление и открыл глаза.

Взор его заливала глубокая тьма, подобная тысячелетнему льду, сковавшему воды озера. Верховный бог войны сдержанно улыбнулся:

– Сяньлэ, ты пришёл.

Се Лянь чуть склонил голову и ничего не ответил.

Цзюнь У говорил негромко, но его голос был слышен в каждом уголке замершего зала. Однако взгляды собравшихся были обращены не к нему – все, как один, впились глазами в Се Ляня, и тот понял: целью собрания было не обсуждение проступка генерала Пэя-младшего. Судить собирались самого Се Ляня.

Глава 33

Принц встречает принца

Часть вторая

Линвэнь встала сбоку от трона, одетая во всё чёрное, без тени улыбки на лице, достала книгу для записей и объявила:

– Небесный Владыка, несколько небожителей заняты срочными делами за пределами столицы и явиться не смогли.

– Они сообщили об этом заранее, – еле заметно кивнул Цзюнь У.

Линвэнь почтительно поклонилась, а император снова повернулся к Се Ляню и сказал:

– Сяньлэ, ты наверняка уже знаешь, для чего тебя вызвали.

– Могу только догадываться, – ответил Се Лянь, не поднимая головы. – Но мне казалось, что с делом генерала Пэя-младшего уже всё решено.

В этот момент из-за его спины раздался приятный мужской голос:

– Боюсь, пока ещё рано судить.

Се Лянь обернулся и увидел, как в зал входит бог войны. Уверенным шагом, не отнимая ладони от рукояти меча, тот прошествовал по залу и остановился, поравнявшись с Се Лянем.

– Ваше высочество, давно хотел познакомиться, – сказал он и улыбнулся. Ему можно было дать лет двадцать шесть – двадцать семь; движения его были изящны и решительны. Вживую генерал был ещё прекраснее, чем изображала статуя в храме на горе Юйцзюньшань, – именно такая красота с лёгкостью похищает женские сердца. Се Лянь не успел ответить, как генерал продолжил: – Наш Пэй-младший в долгу у вас за заботу.

«На этот раз я действительно оскорбил влиятельного небожителя», – подумал Се Лянь.

– Ну что вы! – сказал он вслух. – Генерал Пэй, я тоже рад знакомству.

Как ни странно, это была чистая правда. За последние дни Се Лянь изучил свой свиток и вкратце ознакомился с легендами об известных небожителях. Среди них самой значимой фигурой был именно генерал Мингуан, Пэй Мин.

Ещё в бытность смертным он прославился благодаря ратным подвигам. Но в народе куда больше любили слухи – порой красивые, а порой отвратительные – о его похождениях по злачным местам. Красивой можно было назвать байку об отдавшейся ему девице из публичного дома, на выкуп которой из заведения он не пожалел денег и которая с тех пор ради него блюла чистоту. А скандальным историям вовсе числа не было – навроде той, что однажды генерал гнал лошадь ночь напролёт и преодолел тысячу ли только ради того, чтобы предаться любовным утехам с замужней женщиной. После этого чтения Се Лянь поймал себя на мысли, что генералу ещё повезло столкнуться с одной Сюань Цзи – при такой-то бурной молодости.

И в любви, и на поле боя генералу сопутствовал успех. Его противники, а порой даже товарищи в сердцах желали ему скорой смерти – и лучше бы от сифилиса! Но жизненная сила мужчины была столь велика, что он не заболел, даже сорвав бесчисленное множество цветков любви. Более того – пережил всех завистников. Пока однажды не проиграл сражение. Враги уже потирали руки, предвкушая его кончину, как вдруг прогремел гром, и в тот самый миг, когда жизнь его висела на волоске, Пэй Мин вознёсся.

Кого он не успел сразить своей рукой, те, наверное, умерли от злости.

После вознесения генерал Пэй не изменил своих привычек, и слухи о его погоне за красавицами поползли с новой силой. От небесных дев до демониц – ни одна хорошенькая женщина не оставалась без внимания. Но в основном вкусы у генерала остались те же: милее всех ему были смертные девушки. Про его похождения слагали непристойные романы, и, если бы избранный Се Лянем пусть самосовершенствования не требовал чистых помыслов и подавления плотских желаний, он бы непременно прочитал парочку просто из любопытства. В народе даже частенько поклонялись Пэй Мину не как богу войны, а как богу любви. Доходило до того, что некоторые бессмертные, встречая генерала Пэя в небесных чертогах, старались как бы невзначай задеть его плечом, а проходя мимо, втихую оборачивались, кланялись и молили Небеса об удаче в любовных делах. История схожая с историей Фэн Синя, названного Большим Членом, но титул куда благозвучнее.

Все собравшиеся в зале понимали, что скрывается за этим нарочито вежливым обменом любезностями, и втихаря покатывались со смеху. Но приличия были соблюдены, и теперь Се Лянь спросил:

– Генерал Пэй, что вы имели в виду, говоря, что судить пока рано?

Пэй Мин щёлкнул пальцами, и в центре зала внезапно появился труп.

Вернее, пустая оболочка: без сознания и без души. Тело было с ног до головы покрыто кровью, лицо посинело, а глаза закатились, как у настоящего мертвеца. Се Лянь с первого взгляда узнал А-Чжао, воплощение генерала Пэя-младшего.

Здесь, на торжественном собрании во дворце Верховного бога войны, среди такой почтенной публики, это смотрелось неуместно и даже дико. Мгновение спустя привели самого Пэй Су. Даже закованный в кандалы, он излучал спокойное достоинство. Молодой человек молчал, склонив голову.

– Что это значит, генерал Пэй? – спросил Се Лянь.

Пэй Су опустился на колени в центре зала, а Пэй Мин сказал:

– Когда я допрашивал Пэя-младшего, он упомянул одно весьма интересное обстоятельство. – Генерал обошёл Се Ляня полукругом и продолжил: – Я прекрасно знаю, на что способен Пэй-младший. Воплощение не сравнится с ним по силе, но он пока ещё в состоянии дать отпор демону ранга «свирепый». Однако в Баньюэ он столкнулся с тем, кто в бою не оставил ему и шанса. Занятно, не правда ли? По словам Пэя-младшего, в путешествии ваше высочество сопровождал некий юноша в красных одеждах.

При упоминании красных одежд лица небожителей застыли. Но то, что Пэй Мин сказал затем, стало для всех настоящим потрясением:

– Тот юноша в кромешной тьме за считаные секунды уничтожил несколько сотен солдат Баньюэ – весьма могущественных противников. Так позвольте узнать, ваше высочество, кто этот юноша и откуда он взялся?

«Непревзойдённый», способный расправиться с сотнями духов, облачённый в красное. Все уже догадались, о ком речь, но никто не осмеливался произнести имя вслух. Се Лянь бросил взгляд на молчаливо стоящего на коленях Пэй Су и сказал нарочито беспечно:

– Честно признаться, я не помню. Мы повстречали караван поблизости от Баньюэ, и пришлось провести с торговцами несколько дней. Может, тот молодой человек был одним из них?

– Это не так, ваше высочество, – возразил генерал. – Я слышал от Пэя-младшего, что вы с тем юношей были весьма близки; не похоже, что познакомились недавно. Что же, запамятовали?

«Тут-то ты ошибаешься, – подумал Се Лянь. – Я говорю правду: мы действительно провели вместе всего несколько дней».

Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Тогда стоящий неподалёку даос в белых одеждах небрежно взмахнул метёлкой и сказал:

– Генерал Пэй, всё это рассказ Пэя-младшего, а Пэй-младший – преступник; он находится под арестом и скоро будет изгнан. Можно ли вообще доверять его словам?

– Тогда я бы хотел попросить содействия у генерала Наньяна и генерала Сюаньчжэня.

Проследив за его взглядом, Се Лянь обнаружил в юго-западной и юго-восточной сторонах зала Фэн Синя и Му Цина.

Фэн Синь был таким же, каким Се Лянь его помнил: очень высокий, он стоял, вытянувшись по струнке, и решительно глядел перед собой. Между бровей залегла едва заметная складка, отчего создавалось впечатление, что тот вечно сердит, – даже если на самом деле это было не так. А вот Му Цин немного изменился: его отличала благородная бледность; тонкие губы были плотно сжаты, глаза полуприкрыты, и всем своим видом он говорил: «Держись от меня подальше!» Он скрестил руки на груди и пальцем правой задумчиво постукивал по локтю левой.

Оба они обладали привлекательной внешностью – и у обоих был скверный характер. Услышав свои имена, боги войны, не сговариваясь, обернулись к Цзюнь У. Тот кивнул, и только тогда они неохотно вышли вперёд.

Впервые со времени своего третьего вознесения Се Лянь лично встретился с бывшими соратниками – и теперь чувствовал обращённые на них троих жгучие, заинтересованные взгляды собравшихся.

Их чувства были вполне объяснимы. По традиции во дворец Верховного бога войны допускались лишь самые достойные обитатели вышних небесных чертогов. Когда принц Сяньлэ вознёсся впервые, его подчинённые не могли войти в зал, даже чтобы помыть полы. А теперь они гордо стояли здесь, полностью в своём праве, и даже превосходили рангом бывшего покровителя. Никогда не знаешь, как жизнь повернётся!

Все трое украдкой смотрели друг на друга, пытаясь прочитать мысли остальных и при этом не выдать собственного волнения.

Се Лянь уже догадался, что задумал Пэй Мин. Тот сказал:

– Генерал Наньян и генерал Сюаньчжэнь оба сражались с Хуа Чэном. Им хорошо знакомо оружие, которое он использует.

Вот для чего он призвал сюда пустую оболочку А-Чжао.

Фэн Синь и Му Цин неспешно приблизились к зависшему в воздухе телу. Се Лянь тоже сделал шаг вперёд, но не смог ничего разглядеть из-за чёрных пятен запёкшейся крови. Боги войны внимательно всё осмотрели, подняли головы и обменялись взглядами. Ни один не желал заговаривать первым. Линвэнь, всё так же стоящая у трона, спросила:

– Генералы, что скажете?

Фэн Синь наконец прервал молчание и с мрачным видом кивнул:

– Это он.

– Его ятаган Эмин, – подтвердил Му Цин.

Из всех небожителей, присутствующих сегодня во дворце Верховного бога войны, только Се Лянь не знал, что это значит. Ятаган Эмин – то самое оружие, которым Хуа Чэн сражался с тридцатью тремя небожителями. Оружие, одно упоминание о котором заставляло бессмертных дрожать от страха, ведь оно уничтожило не только их души, но и достоинство.

Свидетели этой сцены принялись переговариваться между собой, с подозрением косясь в сторону Се Ляня.

– Большое спасибо, генералы, – сказал Пэй Мин. – Если моя догадка верна и спутник его высочества в красных одеждах – тот, о ком мы говорим… ситуация осложняется.

Даос в белом, что выступал прежде, снова вмешался:

– Генерал Пэй, вы хотите сказать, его высочество наследный принц вступил в сговор с князем демонов, чтобы оклеветать генерала Пэя-младшего?

Оба раза бессмертный заговаривал – и оба раза занимал сторону Се Ляня. Принцу стало любопытно взглянуть, кто этот оригинал. Повернувшись, он увидел симпатичного даоса с яркими глазами и доброжелательной улыбкой. В руках тот держал метёлку, за спиной – длинный меч, а за пояс, отделанный белым нефритом, заткнул складной веер. Лицо даоса показалось Се Ляню знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел.

Пэй Мин наградил обратившегося к нему небожителя взглядом, каким обычно взрослые смотрят на неразумных детей. Покачав головой, он взмахом руки убрал пустую оболочку А-Чжао, повернулся к собеседнику и ответил:

– Не обязательно вступил в сговор. Но тот, о ком мы говорим, невероятно силён и коварен. Я допускаю, что он мог использовать какой-либо трюк, чтобы одурачить его высочество.

Вот, значит, как! Генерал Пэй задумал свалить вину за произошедшее в Баньюэ на Хуа Чэна! Се Лянь сказал:

– Генерал Пэй, можете не верить мне, но не станете же вы сомневаться в словах Повелителя Ветра. Пэй-младший во всём признался в его присутствии. – Пэй Мин ещё раз взглянул на даоса в белом, а Се Лянь тем временем продолжил: – К тому же мы находимся во дворце Верховного бога войны. Спросите Небесного Владыку, есть ли на мне следы дурманящих заклятий.

Цзюнь У остался невозмутимо сидеть на троне, тем самым давая понять, что на Се Ляне подобных следов нет, и тогда принц заговорил снова:

– Давайте не смешивать всё в кучу. Был тот юноша Хуа Чэном или нет – к делу не относится. Генерал Пэй-младший совершил то, что совершил, а за «непревзойдённым» князем демонов может ходить какая угодно слава, но нельзя ведь вешать на него всё без разбору!

Се Лянь неосмотрительно произнёс это имя вслух, и у многих небожителей в зале по коже пробежали мурашки.

– Так или иначе, – сказал Пэй Мин, – я считаю, что дело нуждается в пересмотре. Хорошо бы доставить для допроса государственного советника Баньюэ, которую ваше высочество забрал с собой.

Какого допроса? Выбить из неё нужные показания? Се Лянь приготовился возражать, но тут раздался тихий голос Пэй Су. Похоже, тот больше не желал участвовать в происходящем.

– Генерал, довольно.

– Что? – переспросил Пэй Мин.

– Не было никакого дурманящего заклятия, – сказал Пэй Су. – Всё это сделал я. Я вас подвёл.

Пэй Мин так старался, выгораживая младшего родственника, а тот сам полез с признанием. Лицо генерала застыло.

– Какие чары навела на тебя советник Баньюэ? – прошипел он сквозь зубы. – Закрой свой рот!

Пэй Су впервые за сегодня поднял голову:

– Довольно, генерал! У Пэя-младшего ещё осталась смелость признать собственные ошибки. Раз уж об этом деле все узнали, я не побоюсь принять любое наказание.

Пэй Мин выглядел так, будто сейчас заорёт: «Всегда был таким понятливым! Какая моча тебе сегодня в голову ударила?!» – и он уже занёс ногу, чтобы отвесить нерадивому родственнику разъяснительного пинка, как вдруг заговорил Цзюнь У:

– Хватит.

Едва прозвучал его голос, Пэй Мин поспешно опустил ногу и поклонился. Цзюнь У сказал:

– Решение по делу в Баньюэ уже вынесено. Пэй-младший может идти. Вскоре его ожидает ссылка.

Пэй Мину пришлось подчиниться.

– Как скажете, – ответил он. И только Се Лянь вздохнул с облегчением, как генерал продолжил:

– Но раны на том теле, вне всякого сомнения, оставлены ятаганом Эмин.

– Вполне возможно, – сказал Цзюнь У. – Это отдельная история.

– Прошу провести расследование!

– Я изучу обстоятельства этого дела, можете быть спокойны. А пока расходитесь. Все, кроме Сяньлэ, – ты задержись.

Выглядело так, будто Се Ляню велели остаться для допроса. Небожителям больше нечего было сказать, и они только почтительно склонили головы, подчиняясь приказу.

Бессмертные небольшими группами покидали зал. Фэн Синь, поравнявшись с Се Лянем, пристально посмотрел на него, словно хотел что-то сказать. Се Лянь улыбнулся генералу; тот замер на секунду, а затем вышел, так и не проронив ни слова. Му Цин прошествовал мимо, не удостоив принца взглядом. Даос в белых одеждах с улыбкой приблизился, явно намереваясь завести разговор, но тут подоспел Пэй Мин. Одну руку генерал всё ещё держал на эфесе меча, а другой потирал нос.

– Цинсюань, – угрюмо сказал он, – не стоит тебе вмешиваться в чужие дела. Подумал бы о брате!

– Генерал Пэй, – сказал даос уже без улыбки, – не нужно угрожать мне братом. Я его не боюсь.

– Ты… – Пэй Мин, похоже, был в ярости, однако ничего не мог поделать. Только ткнул пальцем: – Ты! Ссылка Пэя-младшего – твоя заслуга! Целых двести лет!

– Пэй-младший сам навлёк на себя беду. Ко мне это не относится! – отрезал даос.

Судя по всему, он больше не желал продолжать этот разговор и потому поспешил удалиться. Поначалу Се Лянь гадал, задержится ли Пэй Мин, чтобы сказать ещё какую-нибудь гадость, но тот, вопреки ожиданиям, молча ушёл. В огромном зале остались Цзюнь У с Се Лянем и почему-то наследный принц Юнъаня Лан Цяньцю. Се Лянь удивился: а он что тут делает? Но когда подошёл взглянуть, оказалось, что глаза принца прикрыты и тот просто-напросто спит стоя.

Се Лянь едва удержался от смеха. Он легонько похлопал юношу по плечу:

– Ваше высочество? Ваше высочество?

Лан Цяньцю очнулся:

– Что случилось?

– Ничего такого, – сказал Се Лянь. – Собрание закончилось.

Лан Цяньцю спросонья плохо соображал.

– Все ушли? – растерянно спросил он. – А что обсуждали? Я что-то прослушал?

– Уверяю вас, ничего интересного вы не пропустили. Ступайте, пора возвращаться…

Принц охнул и направился было прочь, но прежде, чем покинуть зал, всё с таким же смущённым видом обернулся, широко улыбнулся Се Ляню и крикнул:

– Спасибо, что разбудили!

Се Лянь искренне улыбнулся в ответ и помахал рукой. Когда все разошлись, он медленно развернулся. Цзюнь У сошёл с трона, заложил руки за спину и, приблизившись, сказал:

– Искатель Цветов под Кровавым Дождём, ятаган Эмин… – Се Лянь чувствовал себя котом, пойманным за шкирку. Он невольно поёжился, а Цзюнь У тем временем продолжал: – Итак, что бы это всё значило?

Се Лянь хотел встать на колени, но не успел: Цзюнь У протянул руку и ухватил его за локоть, не позволяя опуститься на пол.

– Сяньлэ, – вздохнул он.

Се Лянь вновь выпрямился и склонил голову:

– Простите.

– Ты признаёшь свою ошибку? – спросил Цзюнь У.

– Признаю.

– Тогда расскажи обо всём подробно.

Глава 34

Принц встречает принца

Часть третья

Се Лянь молчал. Цзюнь У покачал головой:

– Похоже, ты и сам до конца не понимаешь.

Он едва заметно кивнул, давая знак Се Ляню следовать за ним, заложил руки за спину, и они оба неспешно проследовали в комнаты позади зала.

– Сяньлэ, ты повзрослел, – заметил Цзюнь У. Се Лянь не смел возразить, и Цзюнь У продолжил: – Восемьсот лет назад, когда я сослал тебя на землю, я просил тебя при удобном случае слать мне весточки. Я не хотел, чтобы ты барахтался в грязи, предоставленный самому себе. Но за эти годы ты не связался со мной ни разу – и посмотри, до чего себя довёл. С твоего вознесения прошло немало дней, а ты так и не пришёл во дворец Верховного бога войны. Прояви кто другой такую дерзость, дворец Линвэнь уже привлёк бы его к ответственности.

Но Се Лянь извинялся не за это. Цзюнь У всё прекрасно понимал и потому сказал:

– Ты попросил прощения. Если извиняешься за те несколько ударов меча, то забудь.

– Как я могу такое забыть? – горько усмехнулся Се Лянь.

– Тогда смотри в будущее, – бесстрастно сказал Цзюнь У. – Тебя ждёт ещё много возможностей проявить себя.

Се Лянь потёр переносицу и сказал:

– Нынче Сяньлэ – никто; бог мусора, лишённый силы. Какая от меня польза? Вреда бы не было – уже радость.

– К чему себя принижать? Разве не ты превосходно справился с двумя делами после своего возвращения?

– И только я вернулся, сразу поссорился с генералом Пэем, – вздохнул Се Лянь.

– С Мингуаном всё в порядке. За ним я присмотрю, а тебе волноваться не о чем. Вот только… – Цзюнь У повернулся и продолжил: – Скажи, что за поразительный человек был с тобой на земле в этот раз?

– Владыка, клянусь, я ничего не сделал! – Се Лянь взмахнул руками. – Я случайно встретил юношу по дороге, он показался мне занятным, и я провёл с ним несколько дней, не задаваясь никакими вопросами.

– Случайная встреча, юноша, «непревзойдённый» князь демонов. Сяньлэ, ты понимаешь, что бы было, продолжи генерал Пэй тебя допрашивать? Ни один небожитель тебе не поверит!

– Сяньлэ понимает, – растерянно сказал Се Лянь. – Поэтому я очень благодарен вам за то, что вовремя выручили меня из затруднительной ситуации. Вы же не собираетесь всерьёз рассматривать обвинения против меня? Я не вступал в сговор с демонами, не подумайте.

– Ну разумеется, ты не вступал ни в какой сговор, – сказал Цзюнь У.

– Большое спасибо за доверие.

– Но я хотел поручить тебе одно важное дело, а теперь, в свете открывшихся обстоятельств, это может быть не совсем удобно.

– Что за дело?

Они дошли до внутренних покоев, отделённых от главного зала огромной фреской. На лицевой стороне картины был изображён золотой дворец высотой до небес, купающийся в море облаков и окутанный чудесным сиянием. На обратную сторону была нанесена карта с подробным изображением тысячи гор и рек. Если присмотреться, можно было заметить, что она усыпана множеством мелких жемчужин, похожих на звёзды.

Жемчужины отмечали расположение храмов Верховного бога войны в мире людей. Восемьсот лет назад, когда Цзюнь У привёл сюда Се Ляня после его первого вознесения, этих ярких точек было куда меньше, а теперь от них блестела почти вся карта.

Цзюнь У встал перед ней и указал на восточные земли:

– Семь дней назад люди видели в окрестных горах огненного дракона. – Се Лянь внимательно слушал. Цзюнь У завёл одну руку за спину, а другой легонько постучал по карте: – Этот дракон взмыл в небеса и сгорел примерно за час, но от его пламени никто не пострадал. Догадываешься, что это означает?

– Призыв дракона. Его пламя светит ярко, но не причиняет вреда людям. Это крик о помощи.

– Верно, – согласился Цзюнь У. – И помощь нужна кому-то из небесного царства.

– Похоже, этот небожитель в отчаянии… – добавил Се Лянь.

Подобное заклинание требует полной отдачи. Любая ошибка – и дракон вытянет из призывателя все силы, спалив его самого дотла. Никто не стал бы так рисковать без серьёзной причины. Выходит, небожитель попал в безвыходную, смертельно опасную ситуацию.

– В последнее время никто из обитателей небесных чертогов не пропадал без вести?

– Сейчас всем приказано вернуться, – сказал Цзюнь У. – Формально для расследования происшествия в Баньюэ, но на самом деле как раз чтобы проверить, все ли прибудут в столицу. За исключением нескольких бессмертных, которые обычно не появляются, вроде Повелителя Дождя и Повелителя Земли, остальные либо откликнулись на мой зов, либо лично отчитались о причине отсутствия.

– Может, дракона призвал не бессмертный из столицы? – неуверенно предположил Се Лянь. – Например, небесный чиновник, ушедший в отставку…

– В таком случае вариантов куда больше. От многих мы годами не получаем вестей, и любой мог попасть в беду.

Теперь Се Лянь понял, в чём причина переполоха во дворце Линвэнь и почему сама она еле держится на ногах, а под глазами залегли глубокие тени. Сейчас им было явно не до поисков мальчика с горы Юйцзюньшань.

– Что могло вынудить небожителя использовать такое опасное заклинание? Возможно, рядом есть гнездо демонов?

– Именно. И очень близко. Тебе известен Призрачный город?

Се Лянь напряг память и ответил:

– Я слышал о нём.

Легендарный Призрачный город находился на границе между миром духов и миром людей. Демоны устраивали там пышные гуляния, заклинатели наведывались поторговать, а прочие – узнать последние новости. Даже кое-кто из небожителей порой отправлялся туда, изменив облик: за информацией или из праздного любопытства. Смертные, по ошибке забредшие на эту землю, редко возвращались назад: кого не сжирали живьём, те от страха могли лишиться рассудка.

Слухи о Призрачном городе гуляли по миру людей с древних времён – едва ли не с рождения самого Се Ляня. Например, рассказывали такую страшилку. Как-то ночью один человек возвращался с работы и увидел перед собой оживлённый рынок, освещённый множеством красных бумажных фонарей. Он подошёл взглянуть и обнаружил, что большинство посетителей либо носят маски, либо укутаны в плащи, а кто не скрывает лицо – какие-то невероятные уроды. Мужчина удивился, но не стал забивать себе голову. Он был голоден и, купив миску лапши, присел поужинать. Поднёс палочки ко рту – и увидал нечто странное. Присмотрелся и понял, что держит перед собой не лапшу, а прядь длинных чёрных волос…

Се Лянь так погрузился в воспоминания, что едва не прослушал дальнейший рассказ Цзюнь У:

– Как только мне донесли про огненный столб, я отправил небожителей обыскать эту область, но они ничего не нашли. Есть вероятность, что заклинателя схватили и увели в Призрачный город. Однако нельзя так просто отправиться туда с Небес. Мы не имеем права вторгаться на чужую территорию без весомых оснований. Потому-то мне и нужен тот, кто бы тайно разведал обстановку.

– Всё должно остаться в секрете, и, чтобы не пошли слухи, вы не стали объявлять об этом на собрании?

– Именно так, – подтвердил Цзюнь У.

– Владыка, Сяньлэ ждёт ваших распоряжений.

– Изначально я и хотел поручить это тебе. Однако едва ли теперь это будет удобно.

– Почему?

– Во-первых, порядок на востоке поддерживает Лан Цяньцю. Если отправишься туда, тебе придётся сотрудничать с ним.

– Не вижу в этом проблемы, не беспокойтесь.

– А во-вторых, известно ли тебе, кто правит Призрачным городом?

– Неужели Хуа Чэн?

Цзюнь У неспешно кивнул, а Се Лянь вдруг кое о чём подумал: семь дней прошло с тех пор, как видели огненный столб, и семь дней назад Хуа Чэн покинул святилище Водяных Каштанов. Странное совпадение. Не связаны ли эти события между собой?

– Похоже, вы с ним неплохо поладили… – сказал Цзюнь У. – Однако это может обернуться проблемой: вдруг он замешан в этом деле? Если тебе неловко, не принуждай себя. Может, порекомендуешь кого-то другого для этой миссии?

– Я справлюсь, – сказал Се Лянь. – Мне кажется, Искатель Цветов под Кровавым Дождём не из тех, кто станет лгать и изворачиваться.

Цзюнь У посмотрел на него.

– Сяньлэ, я знаю, что ты умён и проницателен… но порой слишком увлекаешься, пытаясь разглядеть в людях лучшие качества…

Се Лянь с улыбкой ответил:

– Прошу, не говорите со мной как с маленькой принцессой, которая никогда не покидала дворца. Я изменился.

– Ты волен сам выбирать себе друзей, – покачал головой Цзюнь У, – и всё же я скажу: будь осторожен с Хуа Чэном.

Се Лянь склонил голову, но ничего не ответил. Стоило бы добавить: «Слушаюсь!» – как обычно; вот только что-то мешало ему, и слова не шли с языка.

– В особенности остерегайся его демонического клинка, – сказал Цзюнь У.

– Почему?

– Ятаган Эмин – проклятое оружие, несущее горе. Для его создания требуются человеческие жертвы. Не дай ему ранить тебя или вообще прикоснуться: может случиться большая беда.

Се Лянь не знал, откуда у него такая уверенность, но мог биться об заклад, что Саньлан ни за что не причинит ему вреда. Однако сказал:

– Сяньлэ понял.

Цзюнь У слегка кивнул и продолжил:

– Если за это дело берёшься ты, я могу быть спокоен. Хорошо, если оно не представляет для тебя большой сложности. И всё же не стоит отправляться в одиночку – вдруг тебе понадобится помощь. Кого из небожителей ты хотел бы взять с собой?

– Без разницы, – ответил Се Лянь после некоторого раздумья. – Но лучше бы кого-нибудь сговорчивого. И чтобы он был достаточно могущественен: мне понадобятся духовные силы…

– Что ж, Наньяна и Сюаньчжэня можно вычёркивать, – со смехом заметил Цзюнь У.

И правда, вот уж кого сговорчивыми не назовёшь! Се Лянь тоже рассмеялся.

– Как у тебя с ними? – спросил Цзюнь У. – Вы ещё не разговаривали?

Небесный Владыка никогда не пользовался духовной связью и, естественно, не знал, о чём там болтают днями напролёт, поэтому Се Лянь коротко ответил:

– Так, перекинулись парой фраз.

– После стольких лет – всего парой фраз? Кстати, слыхал, что, когда ты вознёсся, порушил дворцы многих небожителей, в том числе Наньяна.

– Я за всё рассчитался! – принялся оправдываться Се Лянь. – Восемь миллионов восемьсот восемьдесят тысяч заслуг, я всё вернул. За это тоже спасибо вам, ведь это вы дали мне возможность отправиться на гору Юйцзюньшань.

– Благодари Наньяна. Линвэнь доложила, он лично явился к ней и сказал, что тебе не нужно оплачивать ущерб.

– Ох… А я и не знал, – растерянно пробормотал Се Лянь.

Неудивительно, что его долг был погашен так быстро: оказывается, ему простили внушительную часть. По слухам, дворец Наньяна пострадал больше других – обвалилась добрая половина золотой крыши.

– Откуда тебе было знать. Наньян просил Линвэнь не рассказывать тебе, так что, сделай милость, продолжай притворяться, что ты не в курсе.

Се Лянь испытывал противоречивые чувства: ему было одновременно и приятно, и неловко. В голове стало как-то пусто, и в конце концов он просто вздохнул и подумал: «Вот и проси после этого сохранить секрет…»

Цзюнь У ненадолго задумался, а затем снова заговорил:

– Наньян и Сюаньчжэнь не подходят, а что насчёт Повелителя Ветра?

– Я не против…

– У Повелителя Ветра хватает духовной энергии, характер уживчивый, любит заводить друзей – вы должны поладить. К тому же во время нашей прошлой беседы о тебе хорошо отзывались. На мой взгляд, подходящая кандидатура. Если согласен, отправляйтесь на землю: попробуйте проникнуть в Призрачный город, чтобы разведать обстановку. А, ещё кое-что.

– Что такое?

– Постарайся там, но не мучай себя, – сказал Цзюнь У.

Се Лянь сначала растерялся, потом ответил с улыбкой:

– Что вы! Мне вовсе не в тягость.

– Возвращайся во дворец Сяньлэ и отдохни, а я позову Повелителя Ветра, – велел Цзюнь У и похлопал принца по плечу.

– Прежний дворец Сяньлэ давно разрушен, а новый я пока не могу себе позволить. Куда же мне идти? – замер Се Лянь.

– Я предоставил один в твоё распоряжение, – сказал Цзюнь У. – Довольно тебе тесниться в той ветхой обители.

Се Лянь покинул дворец Цзюнь У, и служитель привёл его к новому дворцу Сяньлэ.

Этот дворец как две капли воды походил на его прежний, с глазурованными красными стенами, роскошный и элегантный. Однако принц долго стоял в воротах, и внутрь ему совсем не хотелось. Мусорному Богу куда больше подходит какая-нибудь развалюха, а в таком величественном месте он чувствовал себя не в своей тарелке и потому отправился прогуливаться у входа в ожидании Повелителя Ветра, но так и не дождался женщины в белых одеждах. Вместо неё явился окутанный божественным сиянием даос – тот самый, который только что выступал против Пэй Мина во дворце Верховного бога войны.

Цинсюань энергично взмахнул метёлкой и с улыбкой сказал:

– Приветствую, ваше высочество!

– Приветствую друга на тропе самосовершенствования, – улыбнулся в ответ Се Лянь.

Ему было очень любопытно, кто его собеседник, но спросить прямо было бы невежливо. Се Лянь как раз хотел украдкой подсмотреть в выданном ему свитке полное имя этого Цинсюаня, как тот вдруг заторопился:

– Пойдёмте! Пора спускаться к смертным.

– Простите, я кое-кого жду, – смешался Се Лянь.

Услышав это, собеседник заткнул метёлку за пояс, обернулся и спросил:

– Да? Кого-то ещё?

– Повелителя Ветра.

Даос в белых одеждах явно не ожидал такого ответа.

– Как? Я уже здесь!

Брови Се Ляня взлетели вверх.

– Это вы?! – изумился он.

Повелитель Ветра раскрыл веер и принялся им обмахиваться.

– А что, есть какие-то сомнения? Неужели вы правда не знали, кто я? Не слышали моё имя – Повелитель Ветра Цинсюань? – Похоже, он и мысли не допускал, что может быть кому-то незнаком.

Се Лянь взглянул на веер: на лицевой стороне был начертан знак «ветер», а на оборотной – три изображающие воздушные потоки. Разве не тот же самый веер он видел у женщины в белом?

По словам Фу Яо, некоторые небожители в совершенстве владели искусством смены облика. Се Лянь вспомнил, как в Баньюэ Нань Фэн неуверенно бормотал: «Обычно Повелитель Ветра не так выглядит…» Не так? А как? Как мужчина?!

Повелитель Ветра взял его за руку, увлекая прочь, но Се Лянь всё никак не мог примириться с увиденным.

– Э… простите… вы… вы… Зачем вы нарядились женщиной?

– А что? Некрасивая получилась?

– Красивая! Но…

– Если красивая, то какие вопросы? Разве красоты самой по себе недостаточно? Хорошо же выходит – вот и наряжаюсь! – Повелитель Ветра расплылся в улыбке. Тут он о чём-то вспомнил, сложил веер и оглядел Се Ляня с головы до ног. – Кстати, раз мы идём в Призрачный город, нам ведь следует замаскироваться?

Се Лянь так и встал столбом.

Глава 35

Призрачный город. Наследный принц встречается с князем демонов

К своему стыду, Се Лянь только через четыре часа выкроил время на то, чтобы посмотреть свиток и прочитать историю Повелителя Ветра.

На Небесах было пятеро повелителей стихий, заменивших свои фамилии титулами. Например, Мин И превратился в Повелителя Земли И, а Повелитель Ветра до вознесения звался Ши Цинсюанем. Характер Цинсюаня как нельзя лучше подходил его должности: он был щедр, не зацикливался на мелочах и с радостью заводил новые знакомства. В вышних небесных чертогах он со всеми ладил – чего стоила одна сцена с раздачей ста тысяч заслуг. Интересная деталь: старшим братом Цинсюаня оказался тот самый Повелитель Воды Уду, он же бог, приносящий удачу в делах. С такими родственниками несложно быть щедрым.

По дороге в мир духов Се Лянь с Цинсюанем разговорились. Се Лянь скрестил руки на груди и с искренним недоумением сказал:

– В мире людей два бога из клана Пэй считаются легендой. А вы родные братья и вместе вознеслись на Небеса – так удивительно!

Надо понимать, что едва ли один из десятков тысяч людей способен обрести бессмертие. Между Пэй Мином и Пэй Су была разница в несколько сотен лет, к тому же Пэй-младший не был прямым потомком старшего, а приходился ему кем-то вроде внучатого племянника в не пойми каком колене. А Повелитель Воды Уду и Повелитель Ветра Цинсюань, будучи кровными братьями, вознеслись друг за другом. Вот это совпадение!

В ответ на слова Се Ляня Ши Цинсюань улыбнулся:

– Ну а что такого? Мы с братом вместе выросли, вместе учились у одного учителя, вместе шли по пути самосовершенствования. Разумеется, вместе и вознеслись.

Об этом Се Лянь также узнал из свитка. Из этих двоих Ши Уду вознёсся первым, а через несколько лет Ши Цинсюань тоже преодолел Небесное бедствие. Люди в равной степени ценили их и часто поклонялись им в одном храме. Судя по всему, братья тесно дружили – Саньлан и Нань Фэн упоминали, что Пэй Мин не связывается с Повелителем Ветра из-за его старшего брата. Никому не хотелось испытать на себе гнев Водного Тирана.

Дойдя до этого места, Се Лянь вдруг вспомнил ещё одну деталь и рискнул спросить:

– Ранее в дворце Шэньу мне показалось, что генерал Пэй дружен с вашим старшим братом. Разве у вас не будет проблем из-за жалобы на генерала Пэя-младшего?

– Не-а. Мой брат прекрасно знает, что я терпеть не могу Пэй Мина.

– Знать – одно, а делать – другое, – засомневался Се Лянь. – Разве это не приведёт к ссоре между Повелителем Воды и генералом Пэем?

– И очень хорошо, если приведёт! Жду с нетерпением, когда мой брат перестанет с ним водиться и избавится уже от прозвища «третья опухоль».

Се Лянь в изумлении переспросил:

– Какая ещё опухоль?

– То есть как – вы и этого не знаете?! Ах да, вы же всё пропустили. Тогда слушайте. Три опухоли – в небесных чертогах так прозвали троих небожителей, которых никто не любит, зато эти трое дружны между собой: Мингуан, Линвэнь и мой брат.

«Ну надо же! – подумал принц. – В кои-то веки не Се Лянь, Се Лянь и Се Лянь».

Ши Цинсюань обмахнулся веером и сказал:

– Моё отношение к Пэю-старшему тут ни при чём. Не хватало ещё, чтобы он повесил вину на советника Баньюэ, выгораживая Пэя-младшего. Бог ты, дух или человек – а за свои поступки, пожалуйста, отвечай сам. И что за низость вообще – обижать девушку?

Последнюю фразу он произнёс с таким возмущением, что Се Лянь невольно улыбнулся:

– Повелитель Ветра настоящий защитник справедливости.

Ши Цинсюань рассмеялся.

– Вы тоже ничего. До меня доносились кое-какие слухи о Баньюэ, но никак не доходили руки. К тому же брат отругал меня, потом навалилась масса дел, и я забыл. Когда в тот день я услышал ваш вопрос в общей беседе, я всё вспомнил и решил-таки взглянуть, что там творится. Кто ж знал, что вы не просто так спросили, а сразу сами туда и отправились. И тогда я подумал: а он неплох! Ха-ха-ха…

Повелитель Ветра оказался очень интересным и разговорчивым собеседником – теперь Се Лянь понял, почему у того в небесных чертогах со всеми хорошие отношения. Повезло ему познакомиться с таким приятным небожителем! Се Лянь повернулся, чтобы взглянуть на своего спутника, и обнаружил вместо того даосскую монахиню в белом одеянии. Превращение было настолько внезапное, что Се Лянь чуть не споткнулся.

– Почему вы вдруг изменили внешность? – спросил он.

Ши Цинсюань перекинул через плечо длинные волосы и сказал:

– Вынужден признаться, в этом облике я сильнее.

Как уже говорилось, Повелителю Ветра и Повелителю Воды чаще всего поклонялись вместе. Но это повлекло за собой неожиданный конфуз. Возможно, люди сочли, что так оно будет уместнее: на земле мужчина и женщина образуют семью, мужское и женское начала вместе составляют гармонию… И однажды кто-то изваял статую Повелителя Ветра в образе богини.

Мало им было статуи – дальше люди принялись нести всякую чушь, пересказывая друг другу сплетни: не то боги ветра и воды – это брат с сестрой, не то вовсе муж с женой… За сотни лет слухи разрослись до общеизвестных легенд. Как-то раз братья из любопытства решили прочитать, что там о них пишут, и оба с ног до головы покрылись мурашками. Оказалось, хватало тех, кто, так и не разобравшись, какого же пола Повелитель Ветра, обращался к нему: «Милая богиня, одари меня своей милостью!» Так к Ши Цинсюаню прилипло прозвище «Богиня Ветра».

Забавно, конечно, но подобные казусы периодически случались и с другими – взять хотя бы Линвэнь. Она никогда не одевалась так нарядно, как другие небожительницы, – в основном предпочитала строгое чёрное платье; деловитая и аккуратная, днями напролёт трудилась над официальными свитками в своём дворце. Да, такой образ жизни вполне соответствовал её характеру, но была и другая причина. Спроси любого смертного, какого пола совершенный владыка Линвэнь, всякий бы с уверенностью ответил: «Мужчина, конечно».

Да, люди считали, что богом литературы непременно должен быть мужчина. Что делать женщине на этой должности? Разве она построит карьеру? Когда Линвэнь только вознеслась, то очень переживала по этому поводу. Как бы усердно она ни работала, народ к ней не тянулся. Тогда с досады несколько храмовых служителей переделали её статуи, изобразив мужчиной, и дополнили биографию такими выдумками, что глаза на лоб лезли. И вот после этого посетителей в её храмах прибавилось, люди принялись наперебой восхвалять Линвэнь и просить о покровительстве. Божество осталось тем же, силы его не выросли и не уменьшились, – просто выдуманная история народу понравилась больше. Если впоследствии Линвэнь надо было явиться кому-то во сне или наяву, ей приходилось принимать мужской облик.

Что бы ты ни делал, люди видят лишь то, что хотят видеть. Даже если от тебя до вымышленного образа тысяча ли, всё равно изволь соответствовать. Обитатели вышних небесных чертогов давно поняли эту простую истину и не удивлялись.

Ши Цинсюань, похоже, совершенно не переживал по этому поводу. Более того – получал от происходящего истинное удовольствие. Он не только развлекался сам, но и других втягивал в своё веселье. Например, Се Лянь так и не понял, какого на самом деле пола была та «женщина в чёрном», что сопровождала Повелителя Ветра в прошлый раз. За четыре часа, что они провели вместе, Ши Цинсюань по меньшей мере раз сто предложил Се Ляню превратиться в девушку, приводя очень убедительный довод: мол, у женщин мощная энергия инь, им проще смешаться с толпой в Призрачном городе.

Се Лянь поразмыслил и тактично отказался:

– У меня недостаточно силы, чтобы менять облик.

Ши Цинсюань пылал энтузиазмом:

– Я поделюсь! Разве не за этим Небесный Владыка отправил меня с вами?

Се Лянь был непреклонен:

– Простите, лучше оставить силу на тот случай, если нам придётся драться.

Смирившись, что уговорить Се Ляня не получится, Ши Цинсюань дальше не настаивал. К этому времени они уже добрались до какого-то пустынного поля. Стояла глубокая ночь; вороны надрывно каркали во тьме, нагоняя тоску. Се Лянь осмотрелся и сказал:

– Остановимся здесь. Это место прямо-таки источает энергию инь, и вон ещё неподалёку кладбище. Думаю, можно дождаться тут каких-нибудь духов, идущих в город, и последовать за ними.

Предложение было здравое, так что двое мужчин присели на корточки возле могильного холма и принялись ждать. Вскоре Ши Цинсюань сунул руку в рукав, покопался там и вытащил бутыль с вином.

– Выпьете? – предложил он.

Се Лянь сделал небольшой глоток, закашлялся и вернул вино.

– Спасибо, – сказал он.

Ши Цинсюань основательно приложился к бутыли и спросил:

– Вы что, не пьёте?

– Пью… Но если перебрать, то можно и ума лишиться, так что мне достаточно попробовать. Сколько там времени?

Ши Цинсюань призадумался и ответил:

– Час крысы[23].

– Ага, недолго осталось.

И тут они увидели, как далеко в глубине рощи загорелся сноп тусклых огней. Эти огни становились всё ближе, и наконец из темноты появилась шеренга закутанных в белое женщин с непроницаемыми лицами. Среди них были старые и молодые, красивые и уродливые; каждая была облачена в погребальное одеяние и в руке держала белый фонарь. Под покровом ночи они направлялись в Призрачный город.

– Пойдёмте за ними, – прошептал Се Лянь.

Ши Цинсюань кивнул, в два глотка допил вино и отбросил бутыль. Они поднялись на ноги и пристроились в хвост колонны, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Небожители заранее заглушили свой божественный свет и теперь больше походили на деревянных кукол, чем на людей, – без ауры и без запаха. Женщины, подсвечивая себе путь фонарями, брели через тёмный лес и тихо переговаривались.

– Я так рада, – сказала одна, – что Призрачный город снова открылся. Мне нужно подлатать лицо.

Другая спросила:

– А что с ним случилось? Вроде ты совсем недавно делала…

– Оно снова сгнило. Тот, кто им занимался, обещал, что год продержится, а вот поди ж ты! И полгода не прошло!

Се Лянь и Ши Цинсюань брели позади и молча слушали их болтовню; лишь когда слышали что-то забавное, оборачивались друг к другу и улыбались одними уголками рта. Спустя час процессия вышла к ущелью.

Невдалеке показались красные огни, и до слуха путников донеслась тихая музыка. Се Лянь уже сгорал от любопытства, что это за легендарный Призрачный город такой. Неожиданно последняя в шеренге женщина обернулась, взглянула на них и с подозрением спросила:

– А вы ещё кто такие?

Тут и остальные дамы остановились, заволновались и окружили Се Ляня и Ши Цинсюаня плотным кольцом.

– Когда это они успели к нам присоединиться? Их не было, когда мы выходили с кладбища.

– Вы откуда взялись? Мы вас вроде раньше не видели.

– Мы… – Се Лянь закашлялся, – пришли с очень далёкого кладбища, раньше с вами не встречались.

– Вот-вот, – заулыбался Ши Цинсюань. – Мы специально проделали путь в тысячи ли, чтобы попасть в Призрачный город!

Женщины молчали и мрачно смотрели на них. Кто-нибудь другой на месте этих двоих уже упал бы на колени и затрясся от ужаса. Се Лянь же не столько боялся разоблачения – группка женщин не представляла для них серьёзной угрозы, – сколько просто не хотел поднимать скандал. До Призрачного города оставалось всего ничего; ни к чему сейчас привлекать к себе внимание.

И тут одна из девиц впилась взглядом в Ши Цинсюаня и воскликнула:

– Мэймэй[24], у тебя такое хорошенькое лицо!

Се Лянь и Ши Цинсюань опешили, а потом дружно закивали.

– И правда, – забормотал Се Лянь.

– Хорошее, просто отличное! – подхватил Ши Цинсюань.

Женщины подошли ещё ближе и загалдели:

– Ну надо же, ни капли гнили.

– Где тебе так сделали?

– В чём секрет?

– Порекомендуешь мастера?

Ши Цинсюань не знал, что ответить, и лишь наигранно хихикал:

– Ох, надо же! Я тоже думаю, что моё лицо очень даже ничего…

Откуда ему было знать, как мертвецы ухаживают за лицом? Только и оставалось заливаться смехом, чтобы потянуть время. Как раз в этот момент группа развернулась, и Се Ляня ослепил блеск множества алых огней.

Перед ним раскинулся дивный, невиданный доселе мир.

Улица была широкой и такой длинной, что конца не видно. По обеим сторонам расположились всевозможные лотки и лавки, утыканные вывесками, а в воздухе, куда ни глянь, парили красные фонарики. По улице сновали толпы «людей», большинство из которых носили маски: грустные, весёлые, злые, изображающие человеческие и нечеловеческие лица. Наружность тех, кто не прятался, можно было бы назвать причудливой: у кого голова больше тела, кто худой и высокий, как бамбуковая жердь, а некоторые, плоские, будто лепёшки, ползали по земле и ругались всякий раз, как прохожие о них спотыкались.

Се Лянь шёл осторожно, внимательно глядя под ноги, чтобы ни на кого не наступить. Проходя мимо лотка с уличной едой, он увидел, как хозяин старательно размешивает суп в котелке огромной костью. Слюна сочилась у повара изо рта через щель между зубами и капала прямо в варево: кипящую жижу непонятного цвета, в которой уже плавали глазные яблоки. Се Лянь посмотрел на это и внезапно почувствовал себя увереннее.

На другой стороне улицы разворачивалось диковинное представление. Один демон, здоровенный детина, схватил другого – тщедушного, словно цыплёнок, – и, широко раскрыв рот, поливал того струёй пламени, а мелкий верещал, как свинья на бойне, и пытался вырваться. Зеваки вокруг хлопали в ладоши, смеялись и одобрительно покрикивали. Некоторые ненормальные даже принялись швырять деньги в воздух. Когда несколько бумажек приземлилось перед Се Лянем, он взял одну, поднёс к глазам и увидел, что это действительно ритуальные деньги.

Се Лянь двинулся дальше, и теперь его путь лежал мимо мясного прилавка, над которым покачивалась гирлянда из засушенных человеческих голов. Они были развешаны по размеру, от меньшей к большей, а под ними виднелись ценники: голова ребёнка – столько-то, мясо юноши – столько; женщины, мужчины, человеческие хрящи – для всего была указана стоимость. Мясником оказался кабан с длинной чёрной гривой, а рубил он мускулистую человеческую ногу, которая под ударами разделочного топорика дёргалась в конвульсиях.

Самая настоящая преисподняя, где демоны бесчинствуют и безудержно веселятся.

Люди, разделывающие кабанов, – дело привычное, но нечасто увидишь кабана, разделывающего человека. Се Лянь не удержался и ещё пару раз обернулся на диковину. Кабан, заметив его взгляд, спросил грозно:

– Чего зыришь? Брать будешь?

– Не буду, – покачал головой Се Лянь.

Кабан яростно рубанул по разделочной доске, и во все стороны полетела кровь.

– Хорош тогда пялиться! – рявкнул он. – Паскуда, на драку нарываешься? А ну, катись отсюда!

Принц поспешил отойти, но, сделав несколько шагов, вдруг застыл как вкопанный: он только сейчас понял, что группа женщин-духов, а с ней и Ши Цинсюань исчезли без следа.

Се Лянь подумал, что женщины могли утащить Повелителя Ветра на какие-то дамские процедуры, и хотел было отправить ему сообщение, но вспомнил, что в мире духов многие умения небожителей не работают – например, духовная связь. Се Ляню ничего не оставалось, как отправиться бесцельно бродить по улицам в поисках своего товарища.

Неожиданно кто-то схватил его за руку. Се Лянь, уже и так взвинченный до предела, резко обернулся и вскрикнул:

– Ты кто?!

Он увидел перед собой женщину, вульгарную до ужаса: из-под откровенного наряда виднелась грудь, такая огромная, будто её чем-то накачали, а когда она открывала рот, с густо размалёванного лица сыпалась пудра. Незнакомка сначала опешила от реакции Се Ляня, потом взглянула ему в лицо и кокетливо захихикала:

– Ой, парнишка, какой красавчик!

Се Лянь испугался напора, осторожно снял с себя её тощую, как куриная лапка, руку и сказал:

– Милая барышня, если вам что-то нужно, говорите прямо.

Женщина в изумлении захлопала глазами, а затем залилась смехом:

– Ох, ну надо же: барышней назвал! Ха-ха-ха, в моём-то возрасте такое услышать!

Прохожие, кажется, тоже сочли эту сцену забавной и принялись хохотать. Се Лянь покачал головой и собирался что-то ответить, но незнакомка пылко затараторила:

– Ой, не уходи! Гэгэ, ты мне нравишься. Давай с тобой ночку проведём, повеселимся на славу! – воскликнула она, потом надула губки и бросила на него кокетливый взгляд. – С тебя я и денег не возьму…

«Ну и угораздило меня!» – подумал Се Лянь. Он мягко, но решительно отстранился и заговорил:

– Барышня…

Внезапно у женщины лопнуло терпение:

– Да какого ляда барышней зовёшь, кому вообще понравится это слушать? Ладно, хватит трепаться. Ты идёшь со мной или нет?!

Она вдруг распахнула свой и без того откровенный наряд – для пущей, видать, убедительности. Се Лянь не был готов к подобному: он тихонько охнул, отвёл взгляд, обошёл женщину и хотел продолжить свой путь, но настырная дама снова преградила ему дорогу и продолжила наступление:

– Тебе нравится?

С юных лет Се Лянь проходил обучение в монастыре Хуанцзи и за долгие годы практик научился подавлять свои страсти. Тело и душа его стали непоколебимы, подобно горе Тайшань, – и, какие бы картины ни открывались его взору, он только спокойно цитировал про себя «Дао дэ цзин»[25]. Видя, что клиент никак не поддаётся её чарам, женщина скривилась и выплюнула:

– Тебя предлагают обслужить, а ты ни в какую! Ты вообще мужчина?!

– Да, – ответил Се Лянь и отвёл взгляд.

– Тогда докажи! – крикнула она.

Кто-то рядом загоготал:

– Эй, шлюха! Он просто считает тебя старой и страшной, вот и не хочет. Не будь такой прилипчивой!

В ответ на это Се Лянь невозмутимо произнёс:

– Вовсе нет. Всё дело в том, что я болен. У меня мужское бессилие.

Толпа на мгновение замерла, а затем взорвалась истеричным хохотом.

Теперь мишенью для насмешек выступил Се Лянь. Какой мужчина станет вслух рассказывать о своём недуге? Но Се Лянь не интересовался этой сферой жизни, а потому иногда использовал такую отговорку – действовало безотказно. Женщина запахнула одежду и принялась браниться:

– Теперь понятно, чего нос воротишь! Свинья, раньше бы сказал, что больной! Тьфу на тебя!

Стоящий неподалёку кабан-мясник услышал это, с грохотом опустил тесак на доску и взревел:

– Ах ты, грязная шлюха! Что ты несёшь? Чем тебе свиньи не угодили?!

Женщина ни капли не смутилась и громко заорала в ответ:

– Чем не угодили? Мерзкие они скоты, вот чем!

Поднялся невообразимый гвалт:

– Девка Лань Чан снова скандалит!

– Мясник Чжу в драку лезет!

Воспользовавшись суматохой, Се Лянь сумел улизнуть. Он отошёл на достаточное расстояние, бросил через плечо взгляд на толпу позади себя и вздохнул.

Принц продолжил путь и вскоре наткнулся на очередное скопление народа возле внушительного строения, крыша, стены и колонны которого были полностью выкрашены ярко-красным цветом, а ступени покрывал роскошный ковёр. Здание можно было сравнить с небесными дворцами – оформлено оно было не так торжественно, зато куда ярче.

Посетители непрерывным потоком сновали туда-сюда через двери, а изнутри доносился оживлённый шум голосов. Се Лянь присмотрелся и понял, что перед ним игорный дом.

Он подошёл поближе и увидел на колоннах у входа вывески. На левой было написано «Богатство важнее жизни», на правой – «Выгода превыше стыда». А прямо между ними растянулась надпись: «Ха-ха-ха».

Се Лянь оторопел. Так грубо и вульгарно высмеивать дуйлянь…[26] Вдобавок иероглифы были написаны настолько криво, что едва читались. Словно какой-то вредитель во хмелю схватил огромную кисть и намалевал это непотребство, а затем чернила ещё и шальным ветром размазало. В свою бытность наследником престола Се Лянь учился каллиграфии у лучших мастеров и теперь пришёл в ужас от подобного обращения с иероглифами. И в то же время не мог сдержать улыбки: настолько нелепо это всё выглядело.

Принц покачал головой и подумал, что вряд ли Повелитель Ветра стал бы проводить время в подобном заведении. Куда разумнее искать его вблизи косметических лавок, где женщины-призраки покупают снадобья для лица. Се Ляню стоило пойти туда, но ни с того ни с сего он вдруг направился в здание.

Главный зал игорного дома был набит посетителями; в воздухе звенел громкий смех и слышался отчаянный плач. Се Лянь спустился на несколько ступенек и услышал вопль. Обернувшись на крик, он увидел четверых верзил в масках, несущих человека.

Несчастный корчился от боли и истошно выл, а за ним оставались жуткие пятна крови, капающей с обрубков его отрезанных ног. Следом бежали демонята и жадно слизывали с пола алые капли. Никто из посетителей, казалось, не обращал внимания на это кошмарное зрелище; все были заняты своими делами: орали, ликовали и катались по полу. Разумеется, подавляющее большинство собравшихся не были простыми людьми.

Се Лянь подвинулся, пропуская мордоворотов с их жуткой ношей, и прошёл вглубь заведения. Служанка в смеющейся маске радушно приветствовала его:

– Молодой господин, ты пришёл поиграть?

– У меня нет денег, – смущённо улыбнулся Се Лянь. – Можно просто посмотреть?

По его опыту, обычно, когда произносишь эти слова в игорном заведении, тебя сразу выгоняют: если нет денег, чего тогда явился? Девушка-служанка захихикала:

– Ничего страшного. Люди здесь по большей части ставят на кон не деньги.

– Правда? – удивился Се Лянь.

Служанка прикрыла рот рукой.

– Правда. Молодой господин, пожалуйста, следуй за мной.

Она махнула рукой и грациозно двинулась вперёд. Се Лянь старался сохранять невозмутимый вид, однако не мог сдержать любопытства и вовсю глазел по сторонам.

Что снаружи, что внутри этот игорный дом выглядел роскошно, но не вычурно; оригинально, но не вульгарно. Тот, кто его строил, явно обладал тонким вкусом. Служанка привела Се Ляня в самый конец главного зала, где стоял длинный стол, со всех сторон окружённый толпой. Се Лянь услышал, как какой-то мужчина воскликнул:

– Ставлю на кон свою руку!

Вокруг было не протолкнуться, и принц никак не мог рассмотреть, что там происходит, – оставалось только стоять поодаль и слушать. Внезапно до него донёсся другой голос, лениво протянувший:

– Неинтересно. Кому нужна эта рука? Вся твоя собачья жизнь здесь ни гроша не стоит.

Когда Се Лянь услышал этот голос, сердце зашлось у него в груди.

– Саньлан, – прошептал он одними губами.

Несмотря на смех и гам вокруг, Се Лянь отчётливо различал голос Саньлана: тот звучал ниже, чем раньше, но так стал даже приятнее для ушей. Се Лянь поднял голову – пространство позади длинного стола было завешано пологом, и за тонкой тканью угадывался силуэт мужчины в красном, расслабленно откинувшегося на спинку высокого стула.

Глава 36

Любуюсь цветком сквозь алую вуаль, и в душе рождается печаль

Часть первая

Хуа Чэн был откровенно груб. В его тоне сквозило презрение, но собеседник не стал перечить и покорно сносил насмешки, которыми его принялись осыпать остальные. Служанка, сопровождающая Се Ляня, сказала:

– Молодой господин, сегодня тебе невероятно повезло.

– В каком смысле? – спросил Се Лянь, не отрывая взгляда от стола.

– Хозяин редко радует нас своим присутствием, но в последние пару дней вдруг изъявил желание поиграть. Разве не чудо?

Она говорила с таким восторгом, будто увидеть этого «хозяина» для неё уже великое счастье. Очевидно, девушка боготворила его и относилась к нему с величайшим почтением. Се Лянь не мог сдержать улыбки.

За тонким занавесом красный силуэт был едва различим. Несколько прелестных девушек – по всей видимости, заведующие игорным столом, – стояли неподалёку. Изначально Се Лянь собирался просто посмотреть, но, услышав голос Хуа Чэна, начал аккуратно пробираться через толпу, стараясь при этом не привлекать лишнего внимания. Протиснувшись поближе, он увидел за игорным столом мужчину, который в этот момент делал ставку.

Се Лянь ничуть не удивился, увидев живого человека: он знал, что в Призрачном городе иногда можно встретить смертных – порой сюда наведывались люди, следующие путём самосовершенствования, а иногда забредали такие вот случайные гости, которым, видать, жить надоело. На мужчине была маска, сквозь прорези в которой виднелись воспалённые глаза – настолько красные, что, казалось, вот-вот начнут кровоточить. Губы же, напротив, были так бледны, словно он не выбирался на солнце уже много дней. Этот живой человек походил на призрака куда больше, чем собравшаяся вокруг нечисть.

Мужчина обеими руками вцепился в стоящую на столе чёрную деревянную чашу для игры в кости. Он помедлил в нерешительности, а затем всё-таки отважился спросить:

– Но… почему тому человеку только что разрешили поставить на кон ноги?

– Тот человек, – улыбнулась девушка, – знаменитый на весь мир вор, известный своей быстротой и способностью к цингуну[27]. Ноги были его средством заработка и гарантией безбедной жизни, поэтому они достойны быть ставкой. Ты не искусный мастер, не известный лекарь, что же особенного в твоих руках?

– Тогда, – мужчина стиснул зубы, – я ставлю… десять лет жизни своей дочери!

Се Ляня ужаснули эти слова: «Неужели в этом мире найдётся отец, готовый играть на жизнь собственного ребёнка? Как такое возможно?!»

– Годится, – усмехнулся Хуа Чэн из-за занавеси.

Се Лянь почувствовал в его тоне лёд и подумал: «Саньлан говорил, что ему всегда везёт. И тогда палочки ему выпали самые удачные… Получается, если он сыграет с этим человеком, то выиграет и заберёт десять лет жизни его дочери?»

Тут девушка за длинным столом чарующим голосом объявила:

– Чётное – проигрыш, нечётное – победа. Как только чаша будет открыта, пути назад не будет. Прошу!

Оказывается, Хуа Чэну вообще не нужно было участвовать. Мужчина схватил обеими руками чашу и затряс. Все притихли; слышен был только стук игральных костей. Наконец мужчина замер – и воцарилась полная тишина.

Долгое время он не решался открыть чашу, но потом медленно, очень медленно сдвинул крышку и заглянул внутрь. Его налитые кровью глаза чуть не вылезли из орбит. Он подхватил сосуд и возликовал:

– Нечётное! Нечётное! Нечётное! Я выиграл! Я выиграл! Ха-ха-ха-ха-ха, выиграл! Выиграл!

Столпившийся вокруг стола народ явно ожидал не такого результата. Зрители недовольно загудели, стуча по столу и возмущаясь.

– Поздравляю, – улыбнулась одна из девушек. – Твои дела немедля пойдут в гору.

Мужчина громко рассмеялся и воскликнул:

– Погодите! Хочу сыграть ещё!

– Всегда пожалуйста, – ответила девушка. – Что ты хочешь на этот раз?

Лицо мужчины исказила злоба, и он выкрикнул:

– Хочу, чтобы все мои конкуренты тотчас издохли!

Собравшиеся в зале зацокали языками. Девушка подняла ладошку к лицу, чтобы скрыть улыбку, и сказала:

– С этим желанием куда сложнее, чем с предыдущим. Может, выберешь какое-нибудь другое? Например, чтобы твоё дело процветало?

Но мужчина с налитыми кровью глазами настаивал:

– Нет! Хочу только это! На это и буду играть!

– Тогда ставки в десять лет жизни твоей дочери недостаточно.

– Недостаточно – так я добавлю. Ставлю на кон двадцать лет её жизни и вдобавок… вдобавок её замужество!

– Гляньте, – загоготали призраки, – этот отец совсем ума лишился! Продаёт собственную дочь!

– Надо же, потрясающе!

Девушка объявила:

– Чётное – проигрыш, нечётное – победа. Как только чаша будет открыта, пути назад не будет. Прошу!

Трясущимися руками мужчина снова схватился за чашу. Если он проиграет, его дочь потеряет двадцать лет жизни и останется старой девой – это, конечно, беда. Но если выиграет, неужели все его конкуренты в самом деле попадают замертво? Се Лянь не думал, что Хуа Чэн допустит подобное, но после некоторых колебаний всё же шагнул вперёд. Он как раз решал, не применить ли ему какой-нибудь маленький трюк, как вдруг кто-то схватил его за руку. Он обернулся и увидел Ши Цинсюаня.

Повелитель Ветра, уже вернувший себе облик мужчины, прошептал:

– Не горячитесь.

Се Лянь тоже перешёл на шёпот:

– Почему вы превратились обратно?

– Ах, в двух словах и не расскажешь. Те дамы протащили меня через половину базара, желая показать все местные косметические лавки и салоны. Насилу удрал – вот и пришлось сменить внешность, чтобы не попасться им снова. Представляете, заманили в какое-то место, где мне всё лицо измазали непонятной пакостью, а потом чего только не делали: и тянули, и дёргали, и хлопали… Скорее посмотрите, с ним всё в порядке? Не видите ничего странного?

Он чуть ли не носом уткнулся в Се Ляня. Тот тщательно всё осмотрел и честно сказал:

– Вроде кожа стала светлее и более гладкой…

– Правда? – Ши Цинсюань сразу оживился. – Тогда хорошо, просто замечательно, ха-ха-ха. Есть тут зеркало? Где зеркало? Хочу посмотреть.

– Позже посмо́трите, – сказал Се Лянь. – В Призрачном городе не действует духовная связь, нам больше нельзя разделяться. Кстати, как вы меня нашли?

– Мы с Цяньцю договорились тут встретиться. Дай, думаю, сначала забегу сюда, а потом уже отправлюсь искать вас. Кто знал, что мы тут с вами и столкнёмся! Повезло так повезло!

– Вы встречаетесь здесь с Цяньцю? – спросил Се Лянь.

– Да, – ответил Ши Цинсюань. – Цяньцю – это Лан Цяньцю, его высочество Тайхуа. Это же вы знаете? Он бог войны, покровитель восточных земель. Раз уж мы тут, будет лучше, если он к нам присоединится. Призрачный игорный дом – одно из самых популярных мест в городе, кого только не встретишь. Местная достопримечательность, если угодно. Сюда приходят и духи, и смертные – вот я и решил, что лучше встретиться здесь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Се Лянь кивнул и повернулся обратно к столу. Сидящий за ним мужчина ещё не открывал чашу – закатив глаза, он что-то бормотал себе под нос и в этот момент ничем не отличался от любого другого неистовствующего призрака в казино. Се Лянь вздохнул:

– Этот человек…

– Я знаю, что вы хотите сказать, – ответил Ши Цинсюань, не переставая ощупывать своё лицо, – и согласен с вами. Но Призрачный город – территория Хуа Чэна, и правила призрачного игорного дома соблюдаются обеими сторонами. Сделал ставку – играй; небожители не имеют права вмешиваться. Давайте сначала посмотрим, как будут развиваться события, а в крайнем случае придумаем что-нибудь.

Се Лянь всё ещё пребывал в уверенности, что Саньлан не допустит подобного бесчинства, так что решил пока не влезать. Тем временем мужчина за столом набрался смелости взглянуть на кости и объявить результат. Внезапно чья-то ладонь резко опустилась на стол. От этого удара раскололась на куски чаша, хрустнула рука игрока – и даже столешница пошла трещиной!

Мужчина в маске, держась за сломанную руку, вопил и катался по полу. Призраки разразились криками – кто с перепугу, а кто от восторга. А тот, кто так неожиданно вмешался в ход игры, воскликнул:

– Ты человек с гнилым сердцем! Обычное дело – стремиться к славе и богатству, но желать смерти другим людям?! А решил играть – так почему ставишь на кон не собственную жизнь, а жизнь и брак дочери?! Ты недостоин быть мужчиной и недостоин быть отцом!

У юного героя были брови вразлёт и глаза яркие, как звёзды. Простая чёрная одежда не могла скрыть благородного происхождения. Явился не кто иной, как наследный принц Юнъаня – его высочество Лан Цяньцю.

Стоящие среди толпы призраков Се Лянь и Ши Цинсюань одновременно закрыли лица ладонями.

– Повелитель Ветра, – пробормотал Се Лянь, – ну неужели вы… не предупредили его… быть здесь осторожнее и вести себя поскромней?..

– Я, – застонал Ши Цинсюань, – я предупредил, но… такой уж он человек… Что я могу поделать… Знал бы раньше… Ох, надо было с самого начала всем вместе идти…

– Да уж, понимаю… – протянул Се Лянь.

В этот момент из-за занавеса раздался смешок Хуа Чэна. У Се Ляня зашлось сердце. За то время, что они провели вместе, Се Лянь почти научился различать, когда тот смеётся искренне, когда с ехидцей, а когда эта усмешка несёт в себе смертельную опасность.

Затем раздался спокойный голос:

– А ты храбрец, если осмелился устроить такое в моём заведении.

Лан Цяньцю обернулся к нему; глаза юноши пылали.

– Ты владелец этого игорного дома?

– Вот заносчивый болван! – захихикали призраки. – Ты вообще соображаешь, с кем говоришь?! Это же хозяин! Ему принадлежит не только игорный дом, но и весь Призрачный город!

Лан Цяньцю никак на это не отреагировал, а вот Ши Цинсюань перепугался не на шутку:

– Мамочки мои, неужели за занавесом именно он?! Искатель Цветов под Кровавым Дождём?!

Се Лянь кивнул:

– М-м… Да, это он.

– Вы уверены?

– Уверен.

– Ну всё, нам конец, – запаниковал Ши Цинсюань. – Что теперь делать с Цяньцю?

– Остаётся надеяться, что он не раскроет свою личность…

Но Лан Цяньцю с каждой минутой распалялся всё больше:

– В этом притоне всё пропитано скверной! Сплошной хаос! Что за твари творят здесь бесчинства?! В тех, кто тут всем заправляет, должно быть, не осталось ничего человеческого!

– А мы и не люди вовсе, – возмущённо зашипели призраки. – Зачем нам человечность? Кому оно надо – пусть себе и забирает!

– Да ты кем себя возомнил, чтобы явиться сюда и указывать, как нам жить?!

– Мои земли всегда были притоном, – с улыбкой сказал Хуа Чэн, – для тебя открыты небесные чертоги, а ты вместо них врываешься в преисподнюю, куда тебя вовсе не звали. И что с тобой делать?

Услышав про небесные чертоги, Се Лянь и Ши Цинсюань застыли. Ну конечно: Хуа Чэн уже понял, откуда пришёл Лан Цяньцю! Сам он в пылу гнева не обратил внимания на эти слова, со всей силы ударил по столу – и тот полетел в сторону фигуры за пологом. Демоны кинулись врассыпную, а Хуа Чэн ленивым взмахом руки отправил стол обратно.

Увидев, что стол возвращается к нему, Лан Цяньцю хотел отбить его одной рукой, но понял, что не справится, и выставил вперёд обе. Борьба продолжалась; на его лбу постепенно проступили вены. Веселье в зале стихло, и часть народа бросилась наутёк, а остальные попрятались кто куда. Се Лянь с Ши Цинсюанем не знали, что делать: выступят открыто – выдадут себя, и попадутся уже все трое. Как бы помочь принцу тайно?

Тут Лан Цяньцю, вскрикнув от натуги, отпихнул от себя тяжёлый стол, а Хуа Чэн, по-прежнему сидящий боком за красным занавесом, лишь сжал пальцы, и в ту же секунду дерево с треском разлетелось на куски. Подобные острым ножам, щепки полетели в Лан Цяньцю.

У него не оставалось выбора: в теле смертного ему было не уклониться от атаки. Его окутал духовный свет, и Се Лянь с Ши Цинсюанем с ужасом поняли, что сейчас бог явит свою истинную сущность. Однако свечение тотчас погасло: вероятно, Лан Цяньцю в последний момент вспомнил, что их путешествие нужно держать в тайне.

А вот Хуа Чэн останавливаться не собирался. Фигура за пологом сжала кулак, взмахнула рукой, и неведомая сила подняла принца в воздух. Он завис под потолком, беспомощно раскинув руки и ноги. Всё ещё не понимая, что происходит, растерянный Лан Цяньцю задёргался в попытках освободиться. Се Лянь застонал:

– Его силы запечатаны, и теперь он не сможет принять истинную форму, даже если захочет.

– Призрачный город – территория Хуа Чэна. Здесь всё в его власти, – ответил Ши Цинсюань.

Можно даже сказать, им повезло: пусть Лан Цяньцю и устроил драку у всех на глазах, он хотя бы не успел раскрыть свою личность. Узнай демоны, что перед ними бог войны восточных земель, совершенный владыка Тайхуа, пришлось бы объяснять, что он делает в Призрачном городе. А уговор между небесным царством и миром теней запрещал вмешиваться в дела друг друга – за редкими исключениями.

Увидев, что незваный гость, учинивший скандал, схвачен, посетители вернулись в зал и собрались под зависшим у потолка Лан Цяньцю. Тот залился краской – впервые в жизни принц оказался в столь постыдной ситуации. Он молча барахтался в воздухе, пытаясь вырваться, а столпившиеся внизу призраки время от времени подпрыгивали, пытаясь шлёпнуть его по голове. К счастью, Хуа Чэн подвесил пленника достаточно высоко – тому на сегодня позора хватило.

– Какую диковинку я вам поймал! – усмехнулся из-за занавеса Хуа Чэн. – Можете позабавиться с ней, если хотите. Кому повезёт сегодня выиграть по-крупному, заберёт добычу себе и приготовит на ужин.

В ответ раздались громкие возгласы одобрения:

– Играем в «Больше-меньше!» Играем в «Больше-меньше»! Кто выкинет больше очков, тому выигрыш!

– Ух, этот малыш выглядит таким здоровым и аппетитным, хи-хи-хи…

– Ну что, болван, будешь знать, как лезть куда не надо!

Четверо амбалов в масках внесли новый длинный стол. Мужчина, что ползал по полу, прижимая к груди сломанную руку, и выл от боли, был забыт. Толпа духов собралась вокруг стола, чтобы начать новую партию… На сей раз ставкой стал висящий под потолком Лан Цяньцю. Видя, как раздухарились игроки, Ши Цинсюань забеспокоился и принялся расхаживать взад и вперёд, суматошно размахивая руками:

– Что делать? Может, самим сыграть, чтобы вернуть его? Или придётся драться?

– Повелитель Ветра, – спросил Се Лянь, – насколько вы удачливы в азартных играх?

– Когда как. Порой везёт, порой не очень. Как можно знать наперёд в таких делах?

– Можно. Например, мне не везёт никогда.

– Всё настолько печально?

Се Лянь мрачно кивнул:

– Если я брошу кости – наверняка выпадет два очка.

Ши Цинсюань нахмурился, но тотчас же его осенило, и он хлопнул себя рукой по бедру:

– А давайте так! Раз вы всегда выбрасываете двойку, вам надо ставить на самое маленькое число! Кто выбросит меньше?

– В этом есть смысл, – ответил Се Лянь, немного подумав. – Попробую.

Он приблизился к столу и предложил:

– Почему бы нам не изменить правила? Посмотрим, кто выбросит меньшее число. А у кого больше – тот проиграл. Как вам идея?

Вокруг стола царил хаос: одни кричали «да», другие вопили «нет», так что Се Лянь, воспользовавшись этой неразберихой, незаметно взял два игральных кубика и бросил. «Ну же, поменьше!» – взмолился он про себя. Но когда они с Ши Цинсюанем наклонились, чтобы посмотреть, то увидели две шестёрки! Оба тихонько выругались.

Се Лянь потёр переносицу и сказал:

– Похоже, поменяв правила, судьбу не обманешь.

Ши Цинсюань вслед за ним сделал то же самое и спросил:

– Может, проще уже применить силу?

В это время одна девушка приблизилась к красному занавесу и слегка наклонилась, прислушиваясь. Затем она кивнула, подняла голову и объявила:

– Господа, прошу тишины. Глава города хочет кое-что сказать.

Духи немедленно побросали все свои дела и почтительно замерли. Девушка продолжила:

– Глава города сказал, что меняет правила.

Призраки загалдели наперебой:

– Слово главы – закон!

– Как глава города скажет, так и будет!

– Какие новые правила?

– Глава города сказал, что он сегодня в настроении и готов сыграть пару раз со всеми. Каждый может участвовать, а победитель забирает себе вещь, которая болтается сейчас под потолком. Хотите – сварите её потом, пожарьте или засолите, – дело ваше!

Услышав, что им придётся играть с самим городским главой, призраки заколебались. Похоже, раньше такого не случалось. Может, кто и готов был рискнуть, но никому не хотелось выступать первым. Лан Цяньцю изо всех сил барахтался в воздухе и ругался:

– Кого это вы назвали вещью? Я не вещь! С какой стати вы на меня играете?

Женщины-призраки откровенно поедали его глазами, хихикая и облизывая губы ярко-красными языками, словно хотели проглотить парня целиком. Се Лянь покачал головой: «Ох, вот балбес. Тебе не стоит столько болтать».

Он вздохнул, вышел вперёд и сказал тихо:

– Позвольте мне попробовать.

Услышав это, силуэт за пологом замер, а затем не спеша поднялся.

– Очень хорошо, – заулыбалась девушка, – прошу молодого господина подойти.

Толпа расступилась, пропуская смельчака. Девушка двумя руками протянула подошедшему Се Ляню чёрную блестящую чашу для игры в кости.

– Ваш ход, – объявила она.

К предыдущим игрокам девушка обращалась на «ты», и, хотя она говорила вежливо, в её тоне не слышалось искреннего уважения. Однако к Се Ляню она обратилась на «вы» и весьма почтительно. Се Лянь взял из её рук чашу, поблагодарил и прокашлялся.

Раньше он никогда не делал ничего подобного и теперь просто тряс стакан кое-как с невозмутимым видом. Не выпуская чашу из рук, он поднял голову и взглянул на зависшего над ним Лан Цяньцю. Тот широко распахнул глаза и посмотрел на Се Ляня с надеждой, но, к счастью, промолчал. Выражение его лица развеселило Се Ляня, и принц едва сдержал рвущийся наружу смешок. Наконец он перестал трясти кости и замер.

Бесчисленное количество глаз уставилось на него, и Се Ляню показалось, что стакан в его руках прибавил в весе. Он не знал, правильно ли держит чашу, но собирался уже снять крышку и огласить результат, как вдруг девушка сказала:

– Подождите.

– В чём дело? – спросил Се Лянь.

– Глава города говорит, что вы неправильно встряхиваете кости.

Се Лянь удивился: «Оказывается, есть какая-то специальная поза? Мне что, раньше не везло из-за плохой осанки?»

А вслух спросил:

– Могу я узнать, как полагается это делать?

– Глава города приглашает вас подняться: он хочет сам научить вас.

Толпа духов недовольно заворчала. До Се Ляня донёсся шёпот:

– Глава города будет его учить? Неслыханно! Похоже, конец парню.

– Что тут происходит? Кто он? Почему его надо учить?

– А что не так-то? Разве есть какая-то особая поза для игры в кости?

Се Лянь тоже задавался этим вопросом, но девушка уже указала ему на красный занавес:

– Прошу.

Се Лянь подошёл к пологу. Тонкая ткань трепетала на воздухе, размывая красный силуэт за ней. Хуа Чэн встал напротив, и они с принцем оказались на расстоянии не больше половины вытянутой руки друг от друга.

На мгновение Се Лянь затаил дыхание. Он увидел, как чужая рука раздвинула красную ткань и легла поверх его ладони, сжимающей чашу. То была правая рука, бледная и изящная, с тонкими пальцами, средний – обвязан красной нитью.

На фоне чёрной как смоль деревянной чаши белый цвет казался ещё бледнее, а красный – ещё ярче. Се Лянь медленно поднял глаза.

За тюлевым занавесом, в облаке кровавой дымки, стоял юноша лет восемнадцати-девятнадцати.

Саньлан.

Его одежда была по-прежнему краснее кленовых листьев, а кожа белее снега. Всё то же удивительно красивое молодое лицо – лишь черты стали более резкими, а подростковая застенчивость сменилась спокойной уверенностью. Это был ещё юноша, но в то же время уже мужчина.

В его облике чувствовалась неукротимая дикость. Единственный глаз – левый – блестел, как звезда, а правый закрывала чёрная повязка.

Глава 37

Любуюсь цветком сквозь алую вуаль, и в душе рождается печаль

Часть вторая

Тонкий красный занавес был задёрнут неплотно, оставляя просвет. В таком положении только Се Лянь мог видеть стоящего за пологом: своим телом он закрывал обзор всем остальным в зале – хотя едва ли они бы осмелились заглянуть внутрь. Левый глаз Хуа Чэна пристально смотрел на Се Ляня, а Се Лянь, в свою очередь, не отрываясь смотрел на юношу перед собой.

Теперь Хуа Чэн выглядел на несколько лет старше и вдобавок стал выше. Прежде Се Лянь с трудом, но мог заглянуть ему в глаза, а теперь приходилось задирать голову.

Какое-то время они молчали. Первым заговорил Хуа Чэн.

– Ты хочешь поставить на большее или на меньшее число? – спросил он.

Звук этого чарующего низкого голоса выдернул принца из собственных мыслей. Ему было всё равно, как играть, и он просто ответил:

– Большее.

– Хорошо, – кивнул Хуа Чэн. – Тогда я первый.

Левой рукой Се Лянь поддерживал чашу из чёрного дерева снизу, а правой придавил сверху округлую крышку. Хуа Чэн, стоя напротив него, обхватил правой рукой левую руку Се Ляня, потянул за неё, чтобы встряхнуть чашу, а затем открыл. На дне лежало два игральных кубика: на одном пятёрка, на другом – шестёрка.

Висящему под потолком Лан Цяньцю сверху всё было видно, и он при взгляде на такие числа невольно выпучил глаза и в изумлении вскрикнул:

– Как это получилось?!

Хуа Чэн неспешно убрал руку и сказал Се Ляню:

– Вот так надо. Попробуй.

Се Лянь повторил его движение и несколько раз встряхнул чашу. Но Хуа Чэн покачал головой:

– Неверно.

Когда он указывал Се Ляню на ошибку, его голос звучал очень мягко и терпеливо. Хуа Чэн снова взял его руки в свои и прошептал:

– Вот же…

Се Лянь чувствовал прикосновение кожи Хуа Чэна к своей. Ладони Хуа Чэна были тёплыми, а роскошные серебряные наручи – холодными как лёд, и он двигался осторожно, чтобы нечаянно не коснуться ими Се Ляня. Он принялся неторопливо встряхивать чашу из чёрного дерева.

Раз, два, три, четыре.

Тук, тук, тук, тук.

Игральные кубики катались внутри чаши, звонко сталкиваясь друг с другом. Движение было плавным, и всё же Се Лянь почувствовал, как лёгкое покалывание распространяется от его ладоней по всему телу. Он поднял глаза, чтобы взглянуть на Хуа Чэна, и увидел, что тот смотрит вовсе не на чашу, а на него. Смотрит пристально, не отрываясь ни на секунду, и улыбается одними уголками губ. Принц не удержался и слегка улыбнулся ему в ответ, но, вспомнив, что за ними наблюдает толпа зрителей, поспешно опустил голову. Он старался запомнить движения, которые показывал ему Хуа Чэн.

– Так? – спросил Се Лянь.

– Да, – сказал Хуа Чэн и улыбнулся ещё шире.

Се Лянь несколько раз встряхнул чашу и взглянул на неё с надеждой.

– Может, откроешь, посмотришь? – предложил Хуа Чэн.

Се Лянь поднял крышку и увидел на дне два белых игральных кубика; на обоих выпали тройки.

Для Се Ляня две тройки – уже неслыханная удача. Он почувствовал в своём сердце весенний ветер и подумал: «Неужели я освоил этот фокус?»

Да, для Се Ляня шестёрка была выдающимся достижением, но всё же шестёрка – меньше одиннадцати.

– Я проиграл, – тихонько кашлянул он.

– Неважно, – возразил Хуа Чэн. – Этот раунд не считается. Я просто показывал тебе, как надо. Попробуй ещё.

Лан Цяньцю и Ши Цинсюань лишились дара речи. Призраки в зале разинули рты и забубнили:

– Что случилось с хозяином Чэном? Я-то думал, хозяин Чэн задаст ему трёпку, а он что, и правда задумал учить его?!

– Что значит «не считается»? А так можно было?

– Этот не считается, а какой считается?

– Похоже, у хозяина Чэна сегодня и впрямь хорошее настроение…

Хуа Чэн приподнял левую бровь, и стоявшая рядом девушка тотчас сказала:

– Господа, пожалуйста, успокойтесь.

В зале наступила тишина, зато вся нечисть принялась буквально пожирать Се Ляня взглядами. Хуа Чэн улыбнулся и нежно прошептал ему на ухо:

– Ну же!

Се Ляню было неловко оттого, что внимание всех собравшихся в зале – и людей, и нелюдей – приковано к нему; его щёки пылали.

– Хорошо, – просто ответил он.

Тук-тук: он встряхнул чашу. А когда раскрыл её на этот раз, там оказались две четвёрки.

– Ну как, уже лучше? – спросил Хуа Чэн.

Се Ляню было немного не по себе.

– Да… определённо, – кивнул он.

– Хорошая работа, – поощрил его Хуа Чэн. – Продолжай.

Он оказался терпеливым и искусным наставником, но почему-то со всех сторон послышались многочисленные сдавленные смешки – судя по голосам, хихикали в основном дамы. Се Лянь никак не мог понять, какие же движения правильные. Он пытался копировать положение пальцев Хуа Чэна, ритм и силу, с которыми тот трясёт чашу, однако в итоге сдался и позволил тому управлять своими руками.

Всё это время в его голове зрела мысль: «А что, если Саньлан просто играет со мной?..»

Лан Цяньцю, неотрывно наблюдающий за ними сверху, похоже, подумал о том же.

– Эй ты, перестань её трясти! – не выдержал он. – Он ведь дурачит тебя. Какие ещё правильные движения. Этот тип явно жульничает!

Ши Цинсюаню сделалось так неловко, что он закрыл лицо руками. Призраки внизу раздражённо зашикали, и на Лан Цяньцю осыпался град из игральных костей.

– Болван! Невежа! Рот закрой! – зашипели духи.

– Чего орёшь? Вот-вот начнётся самое интересное!

– Хозяин учит этого даоса правильным движениям – и тот играет всё лучше, это ведь правда!

– Вот именно! Что ты вообще понимаешь!

– Вы… вы все – сборище бессовестных лгунов, вот кто! – выпалил Лан Цяньцю, но вдруг замолчал и густо покраснел, когда стоявшая внизу женщина-призрак дёрнула его за свисающий пояс и отругала:

– Дружок, больше не шуми. Будешь и дальше нести чушь – девчонки стащат с тебя штаны!

Лан Цяньцю никогда прежде не слышал таких угроз и потому лишился дара речи от гнева.

– Вы… вы!.. – только и выдавил он.

Если бы его в бою одолели духи, он бы принял поражение с честью, но лишиться штанов на глазах у всего честного народа!.. Бог войны, покровитель востока не вынес бы такого позора. Так что Лан Цяньцю прикусил язык. Се Лянь поднял голову и увидел, как он изо всех сил пучит глаза, словно пытается подать какой-то знак. Смотреть на него было и смешно, и неловко. Се Лянь мог только опустить голову и тихо сказать Хуа Чэну:

– Саньлан…

Услышав это обращение, Хуа Чэн улыбнулся:

– Не обращай на него внимания. Давай продолжим.

Се Лянь снова потряс чашу. Как и следовало ожидать, на этот раз выпало две пятёрки.

При виде результата духи заголосили ещё громче и принялись отчитывать Лан Цяньцю:

– Видал? С каждым разом всё больше!

А Се Лянь уже давно понял, что Хуа Чэн просто развлекается. Нет никакой правильной позы для этой игры. У него любая поза выходит неправильно, пора бы уже отказаться от попыток изменить судьбу. Он решил тряхнуть чашу в последний раз – как попало, наобум, – но Хуа Чэн легонько сжал его руки:

– Подожди.

– В чём дело?

– Гэгэ, – с лукавым видом сказал Хуа Чэн, – ты так и не сказал, что я получу, если ты проиграешь.

Когда Ши Цинсюань и Лан Цяньцю услышали, как он называет Се Ляня гэгэ, на их лицах отразилась целая гамма эмоций. У духов шерсть встала дыбом, а особо впечатлительные попадали в обморок.

Ужасно неловко получилось: Се Лянь так волновался из-за ситуации, в которой они с небожителями оказались, что совсем забыл о ставке!

– Ну… – пробормотал он.

Сначала он подумывал тоже поставить на кон десять лет своей жизни, но для небожителя десять лет – сущий пустяк. Деньги, драгоценности? У него их нет. Духовная энергия? Тоже нет. Се Лянь совсем зашёл в тупик и решил спросить прямо:

– Как думаешь, у меня есть какая-нибудь достойная вещь, которую я мог бы поставить на кон?

– Мне без разницы, – с улыбкой ответил Хуа Чэн. – Ну, что там у тебя с собой?

Се Лянь поразмыслил, прокашлялся и сказал как есть:

– У меня… В общем, у меня в кармане лежит недоеденная маньтоу…

Хуа Чэн расхохотался. Остальные в зале присоединиться к веселью не осмелились – стояли молча и ждали, что будет дальше.

Отсмеявшись, Хуа Чэн кивнул:

– Хорошо. Играем на маньтоу!

Посетители, девушки-прислужницы – все были потрясены. С тех пор как открылся игорный дом, чего здесь только не ставили на кон: части тела, годы жизни, чувства, способности. Но ни одна ставка и близко не походила на сегодняшнюю: надкусанную булочку!

Лан Цяньцю и тут не сдержался:

– Что… что это значит? Хотите сказать, моя жизнь стоит как недоеденный пирожок?!

Духи захихикали, а кто-то крикнул:

– Чем тебе пирожок не угодил?! Ты и так легко отделался – захлопнись уже!

Се Лянь почему-то был уверен, что этот резкий голос из толпы принадлежал Ши Цинсюаню, спрятавшемуся за спинами демонов.

Не обращая внимания на смех, Хуа Чэн сказал ему:

– Давай. Последний раунд, не волнуйся.

– Я не волнуюсь, – отрезал Се Лянь.

Они по-прежнему вдвоём сжимали чашу с игральными костями. Се Лянь хоть и не нервничал, всё равно чувствовал, что его ладони, накрытые руками Хуа Чэна, слегка вспотели. Когда кости перестали стучать в стакане, настало время объявить окончательный результат. Се Лянь сделал короткий вдох и поднял крышку…

Две шестёрки!

Принц облегчённо выдохнул. Он прекрасно понимал, что сейчас произошло. Хуа Чэн невозмутимо поднял бровь:

– О, я проиграл.

Он признавал своё поражение, но голос звучал совершенно фальшиво. Духи в зале замерли. Только что они недоумевали: «То есть как бросок не считается? Когда будет считаться?» – а теперь поняли: когда гость выиграет.

Что ещё за игра в поддавки?!

Однако никто не осмелился спорить. Девушка-крупье высоко подняла чёрную деревянную чашу для игры в кости и возвестила:

– Поздравляю, молодой господин, вы выиграли партию.

Послышались подхалимские выкрики:

– Глава города проиграл, но как безукоризненно! Просто прекрасно!

– Победитель выиграл лишь потому, что глава города отлично его обучил!

– Верно! Наконец-то я узнал, как надо бросать кости! Всю жизнь неправильно делал! Спасибо за науку!

Слушая эти возгласы, Се Лянь не удержался от улыбки. Хуа Чэн улыбнулся ему в ответ и отодвинул красный полог. В этот момент прозвучал голос Лан Цяньцю:

– Раз ты проиграл, то должен отпустить меня!

Всё ещё улыбаясь, Хуа Чэн взмахнул рукой – и Лан Цяньцю с грохотом упал на пол. Се Лянь вздрогнул. Ши Цинсюань не мог подойти к упавшему товарищу, не выдав себя, так что Се Лянь склонился над пострадавшим и спросил:

– Вы в порядке?

Лан Цяньцю поднялся на ноги, отряхнулся от пыли и ответил:

– В порядке, благодарю. Он согласился играть в надежде сжульничать и одержать над вами верх. Повезло, что вы победили!

Се Лянь подумал: «Ох, как ты ошибаешься. Если бы он не поддался, не видать бы мне победы, хоть играй до скончания веков».

Вдруг раздался мелодичный перезвон, и по залу разнёсся восторженный шёпот. Се Лянь обернулся и увидел, что Хуа Чэн вышел из-за красного полога. В своём прежнем облике он носил длинный хвост набок, а теперь распущенные чёрные волосы струились по спине. В его красоте появилось что-то зловещее, и только тоненькая косичка справа с вплетённой в неё красной коралловой бусиной придавала демону несколько озорной вид. На запястьях красовались серебряные наручи, на сапогах – серебряные цепочки, а с серебряного пояса свисал длинный изогнутый ятаган – тоже серебряный. Подобно своему клинку, Хуа Чэн был высок и строен. Он стоял перед занавесом, скрестив руки на груди и загадочно улыбаясь.

– Гэгэ, ты меня победил, – объявил он.

Се Лянь прекрасно понимал, что это неправда.

– Не смейся… – растерянно сказал он.

– А я и не смеюсь, – вскинул брови Хуа Чэн. – С чего бы?

Толпа духов бурлила, как кипяток в котле. Они не замолкали ни на секунду, верещали от восторга и перешёптывались между собой:

– Почему глава города снова сменил облик?

– Ох, держите меня! Он так прекрасен – просто умираю! Так и пышет свежестью и энергией!

– Чего умираешь-то? Ты ж уже мертва, кошёлка старая!

Похоже, Хуа Чэн раньше не показывался перед духами в этом виде.

Он так часто менял внешность, что даже жители Призрачного города не знали, как он выглядит на самом деле, и теперь решили, что перед ними очередная иллюзия.

И только Се Лянь знал, что перед ним стоит легендарный Искатель Цветов под Кровавым Дождём в своём истинном обличье.

Глава 38

Любуюсь цветком сквозь алую вуаль, и в душе рождается печаль

Часть третья

Се Лянь пристально смотрел на мужчину в красном.

– Ты… – начал он и осёкся.

Он хотел сказать что-то ещё, но в тот момент к ним были обращены все взгляды. Хуа Чэн вроде и не скрывал, что они уже встречались, но и в открытую не показывал – а Се Лянь не знал, как в Призрачном городе воспримут такое знакомство. Он решил не болтать лишнего и лишь кивнул:

– Спасибо тебе.

– Да за что его благодарить? – возмутился Лан Цяньцю. – Он же хозяин этого заведения! С самого начала было очевидно, что намерения у него самые дурные!

Се Лянь вздохнул и прошептал принцу на ухо:

– Ваше высочество, давайте прекратим разговоры и уйдём поскорее?

В любой момент Лан Цяньцю мог ляпнуть что-нибудь. К тому же они прибыли сюда по важному делу и не могли дольше задерживаться. Се Лянь бросил ещё несколько взглядов на Хуа Чэна и принялся подталкивать принца к выходу, но Хуа Чэн остановил их:

– Подождите.

Се Лянь обернулся. Из толпы послышались голоса:

– Глава города, нельзя их вот так отпускать!

– Этот парень какой-то подозрительный: он весьма силён и наверняка не так-то прост. Как по мне, его нужно задержать и допросить.

– Верно! Кто знает – может, это шпион, которого послали сюда, чтобы навести смуту!

От последней фразы Се Ляню поплохело. Они действительно пришли из небесных чертогов, однако не собирались никому вредить, а хотели только разведать обстановку. Се Лянь не знал, заметил ли Хуа Чэн ту вспышку божественного света, выпущенного Лан Цяньцю в порыве отчаяния. А если заметил – отпустит он их или нет? Се Ляня съедала тревога, и тут послышался спокойный голос Хуа Чэна:

– Что насчёт твоей ставки?

– Ставки? – растерялся Се Лянь.

Лан Цяньцю закрыл собой Се Ляня и насторожённо спросил:

– Ты что, отказываешься от своих слов?

Но Се Лянь был уверен: «Уж если Саньлан дал обещание, то обязательно его сдержит. Наверное, речь о чём-то другом». Он сделал шаг вперёд и спросил:

– Я ведь только что выиграл?

– Разумеется, гэгэ. Ты только что выиграл у меня, всё верно. Только не забывай, что до этого одну партию проиграл.

– Ты ведь сказал, что тот раунд не считается, – опешил Се Лянь.

Это прозвучало весьма жалко: когда я выиграл – я выиграл, а когда проиграл – то не считается, – но сейчас ему было не до стыда.

– Конечно, те несколько пробных бросков в игре со мной не считаются. Я про тот, первый, за столом.

Теперь Се Лянь вспомнил: Хуа Чэн говорил про тот случай, когда Се Лянь предложил сыграть на меньшее число и выкинул две шестёрки.

– Я ведь говорил, что он что-то задумал и не собирается нас отпускать, – прошептал Лан Цяньцю. – Ну, на этот раз я так просто не дамся!

Видно, он рвался в бой и уже приготовился к очередной драке. Но Се Лянь осадил его:

– Всё в порядке, не волнуйтесь. Не нужно применять силу.

Хуа Чэн наклонил голову и спросил:

– Ну как, гэгэ? Признаёшь проигрыш?

Раз проиграл, значит, нужно платить, как же иначе?

– Признаю, – кивнул Се Лянь.

Хуа Чэн раскрыл левую ладонь:

– Тогда давай то, о чём договаривались.

То, о чём договаривались?

Поколебавшись немного, Се Лянь сунул руку в рукав, пошарил там и вытащил половинку недоеденной маньтоу. Не решаясь поднять глаза на Хуа Чэна, он кое-как собрался с духом и протянул ему булочку:

– Ты об… этом?

Восемь сотен лет Се Ляню удавалось сохранять лицо, а теперь он почувствовал, что от стыда готов сквозь землю провалиться.

Призраки в зале молча наблюдали за ними, уже не пытаясь комментировать происходящее. Ладно, когда глава города согласился играть с человеком на половину чёрствой булки, – развлекается так. Но теперь он на полном серьёзе требует себе такой выигрыш? Слов нет! Может, с этой маньтоу связана страшная тайна? Кто-то даже предположил, что незнакомый игрок – родной старший брат главы города!

Тем не менее Хуа Чэн с улыбкой принял булочку. Он взглянул на неё, покрутил в руке и объявил:

– Я получил свой выигрыш.

Се Лянь не знал, что на это ответить.

– Она… холодная, – забормотал он. – И, кажется, подсохла немного.

– Ничего страшного. Сойдёт.

Раз так, Се Ляню больше нечего было тут делать, он развернулся и направился к выходу. Когда принц вызвался играть с Хуа Чэном, толпа расступилась перед ним из уважения к его храбрости. Теперь демоны пропускали его с благоговейным трепетом, и в их глазах читалось любопытство. Се Лянь прошёл несколько шагов и услышал разговор за спиной:

– Хозяин, куда отправишься теперь?

– Сегодня у меня хорошее настроение, – лениво ответил Хуа Чэн, – так что пойду во Дворец невероятного наслаждения.

Зал взорвался такими радостными криками, будто Новый год отмечают. Се Лянь не удержался и снова обернулся, и на этот раз их с Хуа Чэном взгляды пересеклись. Держа в руке половинку маньтоу, тот подбросил её, а затем небрежно откусил кусочек, не отрывая глаз от Се Ляня. Тот при виде этой сцены застыл как вкопанный, а потом вдруг почувствовал, что не может здесь оставаться ни минутой дольше. Он рванулся к выходу, увлекая за собой Цяньцю.

Выбежав из игорного дома, эти двое ещё долго мчались как сумасшедшие, едва не сшибая по пути лотки уличных торговцев. Только свернув в тихий переулок, они наконец остановились, и к ним тут же присоединился Ши Цинсюань. Он с такой силой принялся обмахиваться веером, что волосы растрепались.

– Уф, пронесло! Еле вырвались! Я со страху так побледнел – за призрака сойду! – восклицал Повелитель Ветра.

После такого забега Се Лянь никак не мог выровнять дыхание; сердце в груди колотилось как сумасшедшее. А Лан Цяньцю сказал:

– Да, господин, мне кажется, вы до сих пор очень бледны.

Ши Цинсюань пощупал своё лицо и улыбнулся:

– Правда? Ха-ха, это не от испуга, это я от природы… Кхм! Так вот, Цяньцю, вы же бог войны, покровитель востока. Как вы могли поступить столь необдуманно? Мы же в землях духов! Если бы вас схватили и поняли, кто вы, вести о том, что небожители втайне бродят по Призрачному городу, нарушая уговор, вмиг бы облетели все три мира! Как бы мы тогда оправдывались перед Небесным Владыкой?

Лан Цяньцю виновато склонил голову.

– Простите мою вспыльчивость, – смущённо сказал он и снова поднял взгляд, – но эти игроки совсем обезумели. Если бы тот мужчина открыл чашу, неважно, выиграл он или проиграл, в любом случае беда: либо пострадает его дочь, либо другие люди… Я так разозлился, что разбил стакан.

– Даже если так, – ответил Ши Цинсюань, – вам не следовало вмешиваться.

Лан Цяньцю опешил:

– Повелитель Ветра, как я должен был поступить? Если бы не вмешался я, все бы так и остались стоять…

Он был предельно серьёзен, и Ши Цинсюань в задумчивости постучал себя веером по виску.

– Это… – протянул он.

– Всё, довольно, – мягко улыбнулся Се Лянь.

Лан Цяньцю поднял на него глаза. Се Лянь продолжил:

– Я уверен, что, даже если бы его высочество Тайхуа поймали, он ни за что бы не раскрыл свою личность на допросе. Но чтобы не давать им никаких зацепок, лучше бы его высочеству впредь быть осторожнее и не попадаться в плен.

– Хорошо! – кивнул Лан Цяньцю. – Понял.

– Ладно, не будем об этом, – сказал Ши Цинсюань. – А, кстати, ваше высочество…

На словах «ваше высочество» Се Лянь и Лан Цяньцю оба одновременно повернулись к нему, и Ши Цинсюань уточнил:

– Ох, я имел в виду старшего.

Се Лянь с грустью потёр переносицу, думая: «Старшего… Ну ладно, я немного старше, но ведь не намного, так почему же, когда меня упоминают, это всегда звучит так, будто они обращаются к старику?»

– Ваши высочества, – продолжил Ши Цинсюань, – вы уже встречались ранее во дворце Верховного бога войны? Если нет, позвольте вас друг другу представить. Это его высочество наследный принц Лан Цяньцю из государства Юнъань, бог войны востока. Это его высочество наследный принц Се Лянь из государства Сяньлэ, небожитель, который подби… пользуется большим уважением Небесного Владыки!

Се Лянь точно знал, какие слова чуть не сорвались с языка Ши Цинсюаня: «подбирает мусор»! Тот вовремя одёрнулся, и теперь уже не было смысла цепляться к оговорке. А вот Лан Цяньцю только посмотрел на Се Ляня и с интересом спросил:

– Тот самый наследный принц, который возносился трижды?

Да уж, во дворце Верховного бога войны Лан Цяньцю действительно всё проспал – если даже не запомнил Се Ляня. Задай такой вопрос кто другой, это звучало бы как насмешка, но Лан Цяньцю со свойственной юношам непосредственностью искренне считал троекратное вознесение чем-то удивительным.

– Да, это я, – улыбнулся Се Лянь.

– Я горячо вам благодарен за недавнее! – сказал Лан Цяньцю. – Если бы не вы… – Он кое о чём вспомнил, поспешно опустил голову и принялся туже завязывать пояс, будто опасаясь, что на него покусится кто-то ещё. О связи между государствами Сяньлэ и Юнъань небожитель явно не задумывался, и Ши Цинсюань посчитал, что на этом официальное знакомство можно считать состоявшимся.

– Ваше высочество, – обратился Повелитель Ветра к Се Ляню, – вы ведь знакомы с Искателем Цветов под Кровавым Дождём? Почему князь демонов делал вид, что это не так?

Лан Цяньцю закончил приводить в порядок пояс и спросил:

– Это и правда был он? В своём истинном облике?

Се Лянь не успел рта открыть, как Ши Цинсюань ответил:

– Ну что вы! Хуа Чэн является в сотне разных образов. Кто знает, какой из них настоящий. В прошлый раз, когда я встретил его в Баньюэ, он выглядел точно так же, но наверняка это просто личина.

И всё же Се Лянь помнил, что обещал ему Хуа Чэн в святилище Водяных Каштанов: «Когда мы встретимся в следующий раз, я покажу свой истинный облик». И он верил, что так и случилось.

Вслух он этого, конечно, не сказал. Все думают, что это лишь один из множества фальшивых образов, но Се Лянь знает правду. Пусть это останется их маленьким секретом. Ещё Се Лянь подумал: «А ведь внешне он почти не отличается от Саньлана – разве что немного постарше и выше. Получается, когда мы встретились впервые, он был почти что в истинном облике». Почему-то от этой мысли Се Лянь почувствовал себя счастливее.

Тут снова заговорил Ши Цинсюань:

– Я слышал, от Хуа Чэна можно ожидать чего угодно. Выходит, правду говорят. Он ведь намеренно вам поддавался и при этом притворялся, что вы незнакомы. Что он задумал? Может, хотел усыпить нашу бдительность?

Се Лянь закашлялся. Очевидно, все присутствовавшие в зале поняли, что Хуа Чэн проиграл ему нарочно. И неудивительно: тот буквально своими руками вручил Се Ляню победу. Лан Цяньцю, похоже, один оставался в неведении:

– Поддавался? Почему?

Не сговариваясь, Се Лянь и Ши Цинсюань похлопали принца по плечу – оба решили, что тот пока обойдётся без лишних подробностей. Они оставили Лан Цяньцю стоять и размышлять, почему Хуа Чэн захотел поддаться Се Ляню и правда ли они знакомы, а сами медленно пошли вперёд.

– Мне кажется, нас разоблачили, – сказал Се Лянь. – И что дальше делать? Сменить внешность и попробовать ещё раз? Сомнительная идея… После такого удара его высочества Тайхуа все в Призрачном городе будут настороже.

– Честно признаться, я так и думал, что нас раскроют. Хоть и не ожидал, что так скоро.

– Ну да… – вздохнул Се Лянь.

– Разоблачили и разоблачили. Раз так, может, пора действовать напрямик?

Се Лянь уже догадывался, о чём пойдёт речь. И действительно, Ши Цинсюань предложил:

– Если мы не хотим попасться на вранье, вам остаётся только открыто явиться к Хуа Чэну и сказать, что вы пришли специально к нему. Он же знает, что вы из небесных чертогов? Ну вот просто скажете, что вас сопровождают несколько товарищей.

Прежде чем Се Лянь успел ответить, вмешался Лан Цяньцю:

– Так не пойдёт!

– Почему не пойдёт? – спросил Ши Цинсюань.

Лан Цяньцю ответил предельно серьёзно:

– Ваше высочество Сяньлэ, вы действительно знакомы с Искателем Цветов под Кровавым Дождём? По вашему разговору мне показалось, что вас даже можно назвать друзьями.

Се Лянь кивнул. Лан Цяньцю продолжил:

– Тогда мы не можем так поступить. Конечно, князя демонов добрым не назовёшь, но то, что он поддался вам, значит, что он считает вас другом. А друга обманывать нельзя!

Ши Цинсюань скривился, как от головной боли:

– Ой-ой, Цяньцю, какой же вы балбес!

Се Лянь с улыбкой кивнул:

– Хорошо сказано, ваше высочество.

Лан Цяньцю улыбнулся в ответ:

– То есть вы со мной согласны?

Ши Цинсюань возмутился:

– Да вы что! Отправиться втроём на задание и вернуться с пустыми руками!.. Скажут, от нас ещё меньше пользы, чем от дворца Линвэнь. Какой позор!

Се Лянь едва сдержал смешок и собирался ответить, но вдруг сзади раздался душераздирающий вопль, и все трое оглянулись. Мимо переулка с улюлюканьем неслась толпа нечисти:

– Где тот детёныш с замотанным лицом? Лови уродца!

Увидев, как напряглись двое его спутников, Се Лянь поспешил их успокоить:

– Всё в порядке, они гонятся не за нами.

И едва он это сказал, раздался истошный крик.

Об авторе

Мосян Тунсю стала настоящей звездой жанра даньмэй. На её счету уже несколько произведений, получивших признание не только в Сети. В 2014-м писательница заключила контракт с крупным порталом интернет-литературы «Цзиньцзян».

Есть несколько версий происхождения псевдонима автора. Дело в том, что писать романы она начала ещё во время учёбы в Цзинаньском университете. Мать хотела, чтобы дочь стала экономистом, но та рвалась на филфак. Сама она шутила, что одна её рука в туши (Мосян – ароматная тушь), а вторая держит медные монеты (Тунсю – медь, тоже ароматная).

По другой версии псевдоним писательнице дала сама мама. В Китае есть обычай определять будущее ребёнка с помощью набора предметов, символизирующих разные профессии. Мосян схватила одной рукой тушь, а другой – деньги.

Примечания

1

Запретный город – часть города, обычно его центр, место обитания императорской семьи.

2

Персиковый источник – источник бессмертия, находящийся на Небесах. Также означает неземное блаженство, рай.

3

Духом поветрия называют человека, приносящего несчастье.

4

Совершенный владыка – почётный титул, который даруется наиболее выдающимся даосам, достигшим бессмертия.

5

Заслугами в индуизме и буддизме называют поощрения, накопленные путём благих свершений и способствующие духовному развитию.

6

Ли – около 500 метров.

7

Гуаньинь – персонаж китайской, японской, корейской и вьетнамской мифологии, покровительница женской половины дома.

8

Приставка «сяо» означает, что человек младше по возрасту либо ниже по статусу, а также может использоваться для создания уменьшительно-ласкательного эффекта.

9

Канга – шейная колодка, надеваемая на преступников.

10

Цзюйян (俱陽) – равный солнцу; цзюйян (巨|陽) – большой член.

11

Наньян (南陽) – солнце юга.

12

Маньтоу – паровая булочка без начинки.

13

Чи – около 30 сантиметров.

14

Ганбянь – древнее китайское оружие: дробящее или в виде металлической плети.

15

Чжан – около 3 метров.

16

Традиционно обращение гэгэ используется по отношению к старшему брату или к малознакомому человеку старше по возрасту, но также может иметь оттенок кокетства, если девушка так называет юношу.

17

Баньюэ (半 – половина, 月 – луна) – полумесяц.

18

Цунь – около 3,3 сантиметра.

19

Цзинь – около 0,5 килограмма.

20

Бобо – обращение к дядюшке либо к мужчине старшего возраста, с которым вы не состоите в родстве.

21

Баоцзы – пирожок с начинкой, приготовленный на пару.

22

Ракшаса и якша – демоны-людоеды и злые духи в индуизме и буддизме.

23

Час крысы – время между одиннадцатью вечера и часом ночи.

24

Мэймэй – обращение к младшей сестре или к молодой девушке.

25

«Дао дэ цзин» – это основополагающее произведение даосизма.

26

Дуйлянь – традиционные китайские парные надписи с глубоким смыслом и ритмичным построением фраз.

27

Цингун – техника, позволяющая мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью, высоко прыгать и бегать по вертикальным поверхностям.

Content

Мосян Тунсю
Благословение небожителей. Том 1

Глава 1 Благословение небожителей

Глава 2 Третье восхождение Мусорного Бога на Небеса Часть первая

Глава 3 Третье восхождение Мусорного Бога на Небеса Часть вторая

Глава 4 Ночная беседа трёх шутников в храме Цзюйяна Часть первая

Глава 5 Ночная беседа трёх шутников в храме Цзюйяна Часть вторая

Глава 6 Свадьба демона. Наследный принц в красном паланкине Часть первая

Глава 7 Свадьба демона. Наследный принц в красном паланкине Часть вторая

Глава 8 Свадьба демона. Наследный принц в красном паланкине Часть третья

Глава 9 Затерянный в горах древний храм и лес подвешенных вниз головой трупов Часть первая

Глава 10 Затерянный в горах древний храм и лес подвешенных вниз головой трупов Часть вторая

Глава 11 Затерянный в горах древний храм и лес подвешенных вниз головой трупов Часть третья

Глава 12 Демон в красном сжигает храмы литературы и войны

Глава 13 Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега Часть первая

Глава 14 Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега Часть вторая

Глава 15 Одежды, что краснее клёнов, кожа, что белее снега Часть третья

Глава 16 Одежды, что краснее клёнов. Кожа, что белее снега Часть четвёртая

Глава 17 Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов Часть первая

Глава 18 Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов Часть вторая

Глава 19 Странные беседы о Баньюэ в святилище Водяных Каштанов Часть третья

Глава 20 Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре Часть первая

Глава 21 Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре Часть вторая

Глава 22 Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре Часть третья

Глава 23 Путешествие на тысячу ли. Затерянные в песчаной буре Часть четвёртая

Глава 24 Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых Часть первая

Глава 25 Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых Часть вторая

Глава 26 Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых Часть третья

Глава 27 Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых Часть четвёртая

Глава 28 Тёмный цветок, полюбивший ночь. В Яме осуждённых Часть пятая

Глава 29 Повелитель Ветра призывает песчаную бурю

Глава 30 Князь демонов раскрывает своё истинное лицо Часть первая

Глава 31 Князь демонов раскрывает своё истинное лицо Часть вторая

Глава 32 Принц встречает принца Часть первая

Глава 33 Принц встречает принца Часть вторая

Глава 34 Принц встречает принца Часть третья

Глава 35 Призрачный город. Наследный принц встречается с князем демонов

Глава 36 Любуюсь цветком сквозь алую вуаль, и в душе рождается печаль Часть первая

Глава 37 Любуюсь цветком сквозь алую вуаль, и в душе рождается печаль Часть вторая

Глава 38 Любуюсь цветком сквозь алую вуаль, и в душе рождается печаль Часть третья

Об авторе

Примечания