Даниил Хармс

Большая книга стихов, сказок и весёлых историй

© Хармс Д., наследники, 2014

© Селиванова Е. Д., иллюстрации, 2014

© Бугославская Н. В., иллюстрации, 2014

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014

Machaon®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litrеs.ru)

Цирк Принтинпрам

Считалка

Пуговка – верёвочка,

Палочка – воровочка!

Пряткой будет Женька,

Прячься хорошенько!

Где мы все и сколько нас,

Долго нам рассказывать.

Только очень просим вас

Женьке не подсказывать!

Где клубок?

Катился, крутился,

Крутился, катился,

Катился и скрылся клубок.

Но я догадался, куда он девался,

А кот догадаться не мог.

Я самый храбрый

Я сказал, поднявши лапу:

– Ну-ка, прыгнем через папу.

В это время папа сел —

Я и прыгнуть не поспел.

Я немного разбежался,

В это время папа встал.

Тут я прыгать отказался,

Потому что я устал.

Лиса и петух

Лиса поймала петуха

И посадила в клетку.

– Я откормлю вас,

Ха-ха-ха!

И съем вас,

Как конфетку.

Ушла лисица,

Но в замок

Забыла сунуть ветку.

Петух

Скорей

Из клетки

Скок!

И спрятался

За клетку.

Не видя в клетке петуха,

Лисица влезла в клетку.

Петух же крикнул:

– Ха-ха-ха! —

И запер дверь на ветку.

Мальчик Петя

Жил на свете

Мальчик Петя,

Мальчик Петя

Пинчиков.

И сказал он:

– Тётя, тётя,

Дайте, тётя,

Блинчиков.

Но сказала

Тётя Пете:

– Петя, Петя

Пинчиков!

Не люблю я,

Когда дети

Очень клянчут

Блинчиков.

В гостях

Придумай сказку

Мышь меня на чашку чая

Пригласила в новый дом.

Долго в дом войти не мог я,

Всё же влез в него с трудом.

А теперь вы мне скажите:

Почему и отчего

Нет ни дома и ни чая,

Нет буквально ничего?!

Крысаков и две собачки

Любитель маленьких щенков

Иван Иваныч Крысаков.

Он каждый вечер ровно в пять

Идёт на улицу гулять.

Погасла трубка. Не беда.

Её зажжём мы без труда.

В кармане книжка и пакет,

И только спичек нет как нет.

Иван Иваныч, погляди, —

Табак и спички позади.

– Друзья мои, я очень рад.

Вот вам в награду мармелад.

Иван Иваныч Крысаков

Берёт за пазуху щенков,

Приносит их к себе домой

И ставит на пол пред собой.

– Отныне, милые друзья,

Вы заживёте у меня.

Но, чур, не прыгать, не скакать,

Когда я буду рисовать.

Иван Иваныч вдруг зевнул,

В кровать зарылся и заснул.

И двое маленьких щенят

В ногах хозяина храпят.

Иван Иваныч Крысаков

Проснулся весел и здоров.

Мольберт подвинул и чуть свет

Рисует тётушкин портрет,

А два приятеля в углу

Кончают завтрак на полу.

Но из-за кости мозговой

Вдруг начинают страшный бой.

Уже вцепился в Бома Бим,

Как вихрь, он бросился за ним.

И от него несчастный Бом,

Визжа, спасается бегом.

– Держи его! —

Прыжок, другой…

– Иван Иваныч, что с тобой?

Куда девался твой портрет? —

Увы, на шею он надет!

И горько плачут две собаки:

Вот до чего доводят драки!

Упрямые козлы

На мосту два козла

Стукнулись рогами,

И упали два козла

В речку вверх ногами.

«Раз, два, три, четыре, пять!..»

Раз, два, три, четыре, пять!

Вышел зайчик погулять.

Запер домик на замочек

И пошёл в универмаг

Покупать себе платочек,

Лампу, зонтик и гамак.

Кто кого перехитрил?

Вот сидят четыре зайца.

Я капкан поставлю тут,

И в капкан четыре зайца

Моментально попадут.

Ой! Ой! Ой! Ой!

Сам в капкан попал ногой!

– Зайцы, зайцы,

Поглядите!

Подойдите!

Помогите!

Надо мной смеются зайцы:

– Хи-хи-хи

Да ха-ха-ха!

Ты совсем теперь не страшен,

Не страшнее, чем блоха!

Тут я разом как вскочу!

Как их за уши схвачу!

И с восторгом

Очень громко

Во весь голос закричу:

– Вот вам, зайцы, и блоха!

Не уйдёте! Ха-ха-ха!

Дворник Дед

Мороз

В шубе, в шапке, в душегрейке

Дворник трубочку курил,

И, усевшись на скамейке,

Дворник снегу говорил:

– Ты летаешь или таешь?

Ничего тут не поймёшь!

Подметаешь, разметаешь,

Только без толку метёшь!

Да к чему ж я говорю?

Сяду я да покурю.

Дворник трубку курит, курит…

И глаза от снега щурит,

И вздыхает, и зевает,

И внезапно засыпает.

– Глянь-ка, Маня! – крикнул Ваня. —

Видишь, чучело сидит

И глазами-угольками

На метлу свою глядит.

Это вроде снежной бабки

Или просто Дед Мороз.

Ну-ка, дай ему по шапке

Да схвати его за нос!

А оно как зарычит!

Как ногами застучит!

Да как вскочит со скамейки,

Да по-русски закричит:

– Будет вам уже мороз —

Как хватать меня за нос!

Кораблик

По реке плывёт кораблик.

Он плывёт издалека.

На кораблике четыре

Очень храбрых моряка.

У них ушки на макушке,

У них длинные хвосты,

И страшны им только кошки,

Только кошки да коты!

Как Володя быстро под гору летел

На салазочках Володя

Быстро под гору летел.

На охотника Володя

Полным ходом налетел.

Вот охотник

И Володя

На салазочках сидят,

Быстро под гору летят.

Быстро под гору летели —

На собачку налетели.

Вот собачка,

И охотник,

И Володя

На салазочках сидят,

Быстро под гору летят.

Быстро под гору летели —

На лисичку налетели.

Вот лисичка,

И собачка,

И охотник,

И Володя

На салазочках сидят,

Быстро под гору летят.

Быстро под гору летели —

И на зайца налетели.

Вот и заяц,

И лисичка,

И собачка,

И охотник,

И Володя

На салазочках сидят,

Быстро под гору летят.

Быстро под гору летели —

На медведя налетели!

И Володя с той поры

Не катается с горы.

Очень-очень вкусный пирог

Я захотел устроить бал,

И я гостей к себе…

Купил муку, купил творог,

Испёк рассыпчатый…

Пирог, ножи и вилки тут —

Но что-то гости…

Я ждал, пока хватило сил,

Потом кусочек…

Потом подвинул стул и сел

И весь пирог в минуту…

Когда же гости подошли,

То даже крошек…

В соавторстве с Н. Гернет

«Еду-еду на коне…»

Еду-еду на коне —

Просто восхитительно!

Вон козёл бежит ко мне

Очень уж стремительно!

Вдруг верхом я на козле —

Это удивительно!

Умная рыба

Ты сам, конечно, понимаешь:

Такую рыбку не поймаешь.

Весёлый старичок

Жил на свете старичок

Маленького роста,

И смеялся старичок

Чрезвычайно просто:

«Ха-ха-ха

Да хе-хе-хе,

Хи-хи-хи

Да бух-бух!

Бу-бу-бу

Да бе-бе-бе,

Динь-динь-динь

Да трюх-трюх!»

Раз, увидя паука,

Страшно испугался,

Но, схватившись за бока,

Громко рассмеялся:

«Хи-хи-хи

Да ха-ха-ха,

Хо-хо-хо

Да гуль-гуль!

Ги-ги-ги

Да га-га-га,

Го-го-го

Да буль-буль!»

А увидя стрекозу,

Страшно рассердился,

Но от смеха на траву

Так и повалился:

«Гы-гы-гы

Да гу-гу-гу,

Го-го-го

Да бах-бах!

Ой, ребята,

Не могу!

Ой, ребята,

Ах, ах!»

Иван Иваныч Самовар

Иван Иваныч Самовар

был пузатый самовар,

трёхведёрный самовар.

В нём качался кипяток,

пыхал паром кипяток,

разъярённый кипяток,

лился в чашку через кран,

через дырку прямо в кран,

прямо в чашку через кран.

Утром рано подошёл,

к самовару подошёл,

дядя Петя подошёл.

Дядя Петя говорит:

– Дай-ка выпью, – говорит, —

выпью чаю, – говорит.

К самовару подошла,

тётя Катя подошла,

со стаканом подошла.

Тётя Катя говорит:

– Я, конечно, – говорит, —

выпью тоже, – говорит.

Вот и дедушка пришёл,

очень старенький пришёл,

в туфлях дедушка пришёл.

Он зевнул и говорит:

– Выпить разве, – говорит, —

чаю разве, – говорит.

Тут и бабушка пришла,

очень старая пришла,

даже с палочкой пришла.

И, подумав, говорит:

– Что ли, выпить, – говорит, —

что ли, чаю, – говорит.

Вдруг девчонка прибежала,

к самовару прибежала —

это внучка прибежала.

– Наливайте! – говорит. —

Чашку чая, – говорит, —

мне послаще, – говорит.

Тут и Жучка прибежала,

с кошкой Муркой прибежала,

к самовару прибежала,

чтоб им дали с молоком,

кипяточку с молоком,

с кипячёным молоком.

Вдруг Серёжа приходил,

неумытый приходил,

всех он позже приходил.

– Подавайте! – говорит. —

Чашку чая, – говорит, —

мне побольше, – говорит.

Наклоняли, наклоняли,

наклоняли самовар,

но оттуда выбивался

только пар, пар, пар.

Наклоняли самовар,

будто шкап, шкап, шкап,

но оттуда выходило

только кап, кап, кап.

Самовар Иван Иваныч!

На столе Иван Иваныч!

Золотой Иван Иваныч!

Кипяточку не даёт,

опоздавшим не даёт,

лежебокам не даёт.

Всё.

«Если я не упаду…»

Если я не упаду, —

Украду сковороду!

Непременно украду…

Так и знал, что упаду!

Собака и муха

На мягком стуле

Спит Жужу.

Вдруг слышит —

Муха: «Жу-жу-жу!»

На муху

Кинулся Жужу,

А муха в ухо:

«Жу-жу-жу!»

Не слышно больше «жу-жу-жу»,

Когтями роет стул Жужу.

И вдруг, подкладки вырвав клок,

Летит, как пробка, в потолок!

Врун

– Вы знаете?

Вы знаете?

Вы знаете?

Вы знаете?

Ну, конечно, знаете!

Ясно, что вы знаете!

Несомненно,

Несомненно,

Несомненно, знаете!

– Нет! Нет! Нет! Нет!

Мы не знаем ничего,

Не слыхали ничего,

Не слыхали, не видали

И не знаем

Ничего!

– А вы знаете, что У?

А вы знаете, что ПА?

А вы знаете, что ПЫ?

Что у папы моего

Было сорок сыновей?

Было сорок здоровенных —

И не двадцать,

И не тридцать, —

Ровно сорок сыновей!

– Ну! Ну! Ну! Ну!

Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!

Ещё двадцать,

Ещё тридцать,

Ну, ещё туда-сюда,

А уж сорок,

Ровно сорок, —

Это просто ерунда!

– А вы знаете, что СО?

А вы знаете, что БА?

А вы знаете, что КИ?

Что собаки-пустолайки

Научилися летать?

Научились, точно птицы, —

Не как звери,

Не как рыбы, —

Точно ястребы летать!

– Ну! Ну! Ну! Ну!

Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!

Ну, как звери,

Ну, как рыбы,

Ну, ещё туда-сюда,

А как ястребы,

Как птицы, —

Это просто ерунда!

– А вы знаете, что НА?

А вы знаете, что НЕ?

А вы знаете, что БЕ?

Что на небе

Вместо солнца

Скоро будет колесо?

Скоро будет золотое —

Не тарелка,

Не лепёшка, —

А большое колесо!

– Ну! Ну! Ну! Ну!

Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!

Ну, тарелка,

Ну, лепёшка,

Ну, ещё туда-сюда,

А уж если колесо —

Это просто ерунда!

– А вы знаете, что ПОД?

А вы знаете, что МО?

А вы знаете, что РЕМ?

Что под морем-океаном

Часовой стоит с ружьём?

Часовой стоит под морем

Не с дубиной,

Не с метёлкой,

А с заряженным ружьём.

– Ну! Ну! Ну! Ну!

Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!

Ну, с дубинкой,

Ну, с метёлкой,

Ну, ещё туда-сюда,

А с заряженным ружьём —

Это просто ерунда!

– А вы знаете, что ДО?

А вы знаете, что НО?

А вы знаете, что СА?

Что до носа

Ни руками,

Ни ногами

Не достать,

Что до носа

Ни руками,

Ни ногами

Не доехать,

Не допрыгать,

Что до носа

Не достать!

– Ну! Ну! Ну! Ну!

Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!

Ну, доехать,

Ну, допрыгать,

Ну, ещё туда-сюда,

А достать его руками —

Это

Просто

Ерунда!

Удивительная кошка

Несчастная кошка порезала лапу,

Сидит и ни шагу не может ступить.

Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу,

Воздушные шарики надо купить!

И сразу столпился народ на дороге,

Шумит, и кричит, и на кошку глядит.

А кошка отчасти идёт по дороге,

Отчасти по воздуху плавно летит!

Очень страшная история

Доедая с маслом булку,

Братья шли по переулку.

Вдруг на них из закоулка

Пёс большой залаял гулко.

Сказал младший: «Вот напасть,

Хочет он на нас напасть.

Чтоб в беду нам не попасть,

Псу мы бросим булку в пасть».

Всё окончилось прекрасно.

Братьям сразу стало ясно,

Что на каждую прогулку

Надо брать с собою… булку.

Что это было?

Я шёл зимою вдоль болота

В галошах,

В шляпе

И в очках.

Вдруг по реке пронёсся кто-то

На металлических

Крючках.

Я побежал скорее к речке,

А он бегом пустился в лес,

К ногам приделал две дощечки,

Присел,

Подпрыгнул

И исчез.

И долго я стоял у речки,

И долго думал, сняв очки:

«Какие странные

Дощечки

И непонятные

Крючки!»

«Уж я бегал, бегал, бегал…»

Уж я бегал, бегал, бегал —

и устал.

Сел на тумбочку, а бегать

перестал.

Вижу, по небу летит

галка,

а потом ещё летит

галка,

а потом ещё летит

галка,

а потом ещё летит

галка.

Почему я не летаю?

Ах, как жалко!

Надоело мне сидеть,

захотелось полететь,

разбежаться,

размахаться

и как птица полететь.

Разбежался я, подпрыгнул,

крикнул: «Эй!»

Ногами дрыгнул.

Давай ручками махать,

давай прыгать и скакать.

Меня сокол охраняет,

сзади ветер подгоняет,

снизу реки и леса,

сверху тучи-небеса.

Надоело мне летать,

захотелось погулять,

топ

топ

топ

топ

захотелось погулять.

Я по садику гуляю,

я цветочки собираю,

я на яблоню влезаю,

в небо яблоки бросаю,

в небо яблоки бросаю

наудачу, на авось,

прямо в небо попадаю,

прямо в облако насквозь.

Надоело мне бросаться,

захотелось покупаться,

буль

буль

буль

буль

захотелось покупаться.

Посмотрите,

посмотрите,

как плыву я под водой,

как я дрыгаю ногами,

помогаю головой.

Народ кричит с берега:

– Рыбы, рыбы, рыбы, рыбы,

рыбы – жители воды,

эти рыбы,

даже рыбы

хуже плавают, чем ты!

Я говорю:

– Надоело мне купаться,

плавать в маленькой реке,

лучше прыгать, кувыркаться

и валяться на песке.

Мне купаться надоело,

я на берег – и бегом.

И направо и налево

бегал прямо и кругом.

Уж я бегал, бегал, бегал —

и устал.

Сел на тумбочку, а бегать

перестал.

и т. д.

Иван Топорышкин

Скороговорка

Иван Топорышкин пошёл на охоту,

С ним пудель пошёл, перепрыгнув забор.

Иван, как бревно, провалился в болото,

А пудель в реке утонул, как топор.

Иван Топорышкин пошёл на охоту,

С ним пудель вприпрыжку пошёл, как топор.

Иван провалился бревном на болото,

А пудель в реке перепрыгнул забор.

Иван Топорышкин пошёл на охоту,

С ним пудель в реке провалился в забор.

Иван, как бревно, перепрыгнул болото,

А пудель вприпрыжку попал на топор.

Из дома вышел человек

Песенка

Из дома вышел человек

С дубинкой и мешком

И в дальний путь,

И в дальний путь

Отправился пешком.

Он шёл всё прямо и вперёд

И всё вперёд глядел.

Не спал, не пил,

Не пил, не спал,

Не спал, не пил, не ел.

И вот однажды на заре

Вошёл он в тёмный лес

И с той поры,

И с той поры,

И с той поры исчез.

Но если как-нибудь его

Случится встретить вам,

Тогда скорей,

Тогда скорей,

Скорей скажите нам.

Бульдог и таксик

Над косточкой сидит бульдог,

Привязанный к столбу.

Подходит таксик маленький,

С морщинками на лбу.

«Послушайте, бульдог, бульдог! —

Сказал незваный гость. —

Позвольте мне, бульдог, бульдог,

Докушать эту кость».

Рычит бульдог на таксика:

«Не дам вам ничего!»

Бежит бульдог за таксиком,

А таксик от него.

Бегут они вокруг столба,

Как лев, бульдог рычит.

И цепь стучит вокруг столба,

Вокруг столба стучит.

Теперь бульдогу косточку

Не взять уже никак.

А таксик, взявши косточку,

Сказал бульдогу так:

«Пора мне на свидание,

Уж восемь без пяти.

Как поздно! До свидания!

Сидите на цепи!»

Кошки

Однажды по дорожке

Я шёл к себе домой.

Смотрю и вижу: кошки

Сидят ко мне спиной.

Я крикнул: – Эй, вы, кошки!

Пойдёмте-ка со мной,

Пойдёмте по дорожке,

Пойдёмте-ка домой.

Скорей пойдёмте, кошки,

А я вам на обед

Из лука и картошки

Устрою винегрет.

– Ах, нет! – сказали кошки. —

Останемся мы тут! —

Уселись на дорожке

И дальше не идут.

«Я сегодня лягу раньше…»

Я сегодня лягу раньше,

Раньше лампу погашу,

Но зато тебя пораньше

Разбудить меня прошу.

Это просто удивленье,

Как легко меня будить!

Ты поставь на стол варенье —

Я проснусь в одно мгновенье,

Я проснусь в одно мгновенье,

Чтобы чай с вареньем пить.

Зайчик и лисичка

I

Видишь, под ёлочкой маленький дом.

В домике зайчик сидит за столом,

Книжку читает, напялив очки,

Ест кочерыжку, морковь и стручки.

В лампе горит золотой огонёк,

Топится печка, трещит уголёк,

Рвётся на волю из чайника пар,

Муха жужжит, и летает комар.

Вдруг что-то громко ударило в дом.

Что-то мелькнуло за чёрным окном.

Где-то раздался пронзительный свист.

Зайчик вскочил и затрясся, как лист.

Вдруг на крылечке раздались шаги.

Топнули чьи-то четыре ноги.

Кто-то покашлял и в дверь постучал.

«Эй, отворите мне!» – кто-то сказал.

В дверь постучали опять и опять,

Зайчик со страха залез под кровать.

II

В домик под ёлочкой путник идёт.

Хвостик-метёлочка землю метёт.

Рыжая лисичка, беленький платок,

Чёрные чулочки, острый коготок.

К дому подходит и в двери стучит.

«Эй, отворите! – в окошко кричит. —

Зайка, зайка-душенька, зайка, мой дружок,

Ты меня послушай-ка, выйди на лужок.

Мы с тобой побегаем, зайчик дорогой,

После пообедаем, сидя над рекой.

Мы кочны капустные на лугу найдём.

Кочерыжки вкусные вместе погрызём.

Отвори же дверцу мне, зайка, мой дружок,

Успокой же сердце мне, выйди на лужок».

III

Заинька слышит – стучатся к нему,

Быстро встаёт, подбегает к окну.

Смотрит и видит: лисичка сидит,

Хитрыми глазками в окна глядит…

Цирк Принтинпрам

Невероятное представление

Новая программа

Сто коров,

Двести бобров,

Четыреста двадцать

Учёных комаров

Покажут сорок

Удивительных номеров.

Четыре тысячи петухов

И четыре тысячи индюков

Разом

Выскочат

Из четырёх сундуков.

Две свиньи

Спляшут польку.

Клоун Петька

Ударит клоуна Кольку.

Клоун Колька

Ударит клоуна Петьку.

Учёный попугай

Съест мочёную

Редьку.

Четыре тигра

Подерутся с четырьмя львами.

Выйдет Иван Кузьмич

С пятью головами.

Силач Хохлов

Поднимет зубами слона.

Потухнут лампы,

Вспыхнет луна.

Загорятся под куполом

Электрические звёзды.

Учёные ласточки

Совьют золотые гнёзда.

Грянет музыка,

И цирк закачается…

На этом, друзья,

Представление

Наше

КОНЧАЕТСЯ.

Однажды лев, слон, жирафа…

Храбрый ёж

Стоял на столе ящик.

Подошли звери к ящику, стали его осматривать, обнюхивать и облизывать.

А ящик-то вдруг – раз, два, три – и открылся.

А из ящика-то – раз, два, три – змея выскочила.

Испугались звери и разбежались.

Один ёж не испугался, кинулся на змею и – раз, два, три – загрыз её.

А потом сел на ящик и закричал: «Кукареку!»

Нет, не так! Ёж закричал: «Ав-ав-ав!»

Нет, и не так! Ёж закричал: «Мяу-мяу-мяу!»

Нет, опять не так! Я и сам не знаю как.

Кто знает, как ежи кричат?

Лиса и заяц

Жили-были два друга: зайчик Серый Хвостик и лисица Рыжий Хвостик.

Построили они себе домики и стали друг к другу в гости ходить.

Чуть только лисица к зайчику не идёт, зайчик бежит к лисице и кричит:

«Рыжий Хвостик! Что с тобой?»

А если зайчик к лисице не идёт, лисица к зайчику бежит и кричит:

«Серый Хвостик! Что с тобой?»

Как-то зайчик Серый Хвостик

Прибежал к лисице в гости.

«Отвори-ка!» Тук! Тук! Тук!

Вдруг он слышит: «Что за стук?

Видишь: поздно, скоро ночь.

Уходи-ка лучше прочь!»

Зайчик думает: «Постой,

Я ведь тоже не простой!»

Вот лисица Рыжий Хвостик

Прибегает к зайцу в гости.

«Отвори-ка!» Тук! Тук! Тук!

Отвечает зайчик вдруг:

«Нет, голубушка, шалишь,

Слишком рано ты стучишь!»

И с тех пор два лучших друга

Вечно злятся друг на друга.

«Однажды лев, слон, жирафа…»

I

ОДНАЖДЫ лев, слон, жирафа, олень, страус, лось, дикая лошадь и собака поспорили, кто из них быстрее всех бегает.

Спорили, спорили и чуть было не подрались.

Услыхал Гриша Апельсинов, что звери спорят, и говорит им:

– Эх вы, глупые звери! Зря вы спорите! Вы лучше устройте состязание. Кто первый вокруг озера обежит, тот, значит, и бегает быстрее всех.

Звери согласились, только страус сказал, что он не умеет вокруг озера бегать.

– Ну и не бегай, – сказал ему лось.

– А вот побегу! – сказал страус.

– Ну и беги! – сказала жирафа.

Звери выстроились в ряд, Гриша Апельсинов махнул флагом, и звери побежали.

II

ЛЕВ несколько скачков сделал, устал и пошёл под пальмами отдохнуть.

Остальные звери дальше бегут. Впереди всех страус несётся, а за ним лось и жирафа.

Вот страус испугался, чтобы его жирафа и лось не обогнали, повернул к ним голову и крикнул:

– Эй, слушайте! Давайте из озера всю воду выпьем! Все звери вокруг озера побегут, а мы прямо по сухому дну поперёк побежим и раньше всех прибежим!

– А ведь верно! – сказали лось и жирафа, остановились и начали из озера воду пить.

А страус подумал про себя:

«Вот дураки! Пускай они воду пьют, а я дальше побегу».

И страус побежал дальше, да только забыл голову повернуть и, вместо того чтобы вперёд бежать, побежал обратно.

III

А ЛОСЬ и жирафа пили, пили, пили, пили, наконец жирафа говорит:

– Я больше не могу.

И лось говорит:

– Я тоже больше не могу.

Побежали они дальше, да уж быстро бежать не могут. Так их от воды раздуло.

А слон увидал это и ну смеяться!

Стоит и смеётся! Стоит и смеётся!

А собаку по дороге блохи заели. Села она и давай чесаться! Сидит и чешется! Сидит и чешется!

Так что первыми олень и дикая лошадь прибежали.

IV

А СЛОН-ТО всё стоит и смеётся, стоит и смеётся!

V

А СОБАКА-ТО всё сидит и чешется, сидит и чешется!

VI

А ЖИРАФА-ТО всё бежит!

VII

А СЛОН-ТО всё смеётся!

VIII

А СОБАКА-ТО всё чешется!

Семь кошек

Вот так история! Не знаю, что делать. Я совершенно запутался. Ничего разобрать не могу.

Посудите сами: поступил я сторожем на кошачью выставку.

Выдали мне кожаные перчатки, чтобы кошки меня за пальцы не цапали, и велели кошек по клеткам рассаживать и на каждой клетке надписывать – как которую кошку зовут.

– Хорошо, – говорю я, – а только как зовут этих кошек?

– А вот, – говорят, – кошку, которая слева, зовут Машка, рядом с ней сидит Пронька, потом Бубенчик, а эта Чурка, а эта Бурка, а эта Штукатурка.

Вот остался я один с кошками и думаю: «Выкурю-ка я сначала трубочку, а уж потом рассажу этих кошек по клеткам».

Вот курю я трубочку и на кошек смотрю.

Одна лапкой мордочку моет, другая на потолок смотрит, третья по комнате гуляет, четвёртая кричит страшным голосом, ещё две кошки друг на друга шипят, а одна подошла ко мне и меня за ногу укусила.

Я вскочил, даже трубку уронил.

– Вот, – кричу, – противная кошка! Ты даже и на кошку-то не похожа. Пронька ты, или Чурка, или, может быть, ты Штукатурка?

Тут вдруг я понял, что я всех кошек перепутал. Которую как зовут – совершенно не знаю.

– Эй, – кричу, – Машка! Пронька! Бубенчик! Чурка! Мурка! Бурка! Штукатурка!

А кошки на меня ни малейшего внимания не обращают.

Я им крикнул:

– Кис-кис-кис!

Тут все кошки зараз ко мне свои головы повернули.

Что тут делать?

Вот кошки забрались на подоконник, повернулись ко мне спиной и давай в окно смотреть.

Вот они все тут сидят, а которая тут Штукатурка и которая тут Бубенчик?

Ничего я разобрать не могу.

Я думаю так, что только очень умный человек сумеет отгадать, как какую кошку зовут.

Посмотри на эту картинку и скажи: которая кошка Машка, которая Пронька, которая Бубенчик, которая Мурка, которая Чурка, которая Бурка и которая Штукатурка.

Заяц и ёж

– Кто умнее, ёж или заяц? – спросил меня знакомый дрозд.

– По-моему, ёж умнее, – сказал я.

– Я тоже так думал, – сказал дрозд. – Но вот я расскажу вам один случай, и вы увидите, кто из них умнее.

– Расскажите, пожалуйста, – сказал я дрозду.

– Чик! Чирик! Трэк-трук! Дррррр! Фиу-фиу! Вик-вик! Дррррррр! – начал дрозд.

Но я сказал:

– Нет, я вашего птичьего языка не понимаю. Расскажите мне, пожалуйста, по-человечески.

– Хорошо, – сказал дрозд, перепрыгивая на самую нижнюю ветку. – Я расскажу вам человеческим языком.

И вот мой знакомый дрозд рассказал мне такую историю.

Однажды ёж гулял возле самой реки. Погода была пасмурная, по небу плыли облака.

Вот ёж засмотрелся на облака, оступился и упал в реку. Вода в реке была холодная, и ёж очень озяб.

Вылез ёж поскорее из воды, сел на полянку и стал ждать, когда солнце из-за облаков покажется, чтобы хоть на солнце немного погреться.

Сидит ёж на полянке. С него вода капает. Холодно ему.

Вдруг видит: бежит по полянке заяц.

– Эй, заяц! – крикнул ёж. – Пойди-ка сюда!

Подошёл заяц к ежу и говорит:

– Ты чего меня звал?

– Вот, – говорит ёж, – я давно хотел с тобой поговорить. Все говорят, что ты трус. Как тебе не стыдно?

– Да ты что? – удивился заяц. – Зачем же ты меня обижаешь?

– Потому, – сказал ёж, – что ты трус, и я хочу научить тебя, как храбрым стать.

– Я и без твоей помощи очень храбрый, – сказал заяц. – Я и так ничего не боюсь.

– Нет, – сказал ёж, – ты трус, а вот я…

Ёж вдруг замолчал, открыл рот, закрыл глаза и поднял голову.

Заяц посмотрел на ежа и испугался.

«Что это с ним? – подумал заяц. – Он, должно быть, сумасшедший!»

Заяц прыгнул в сторону и спрятался в кусты.

А ёж дёрнул головой и вдруг чихнул: апчхи!

Потом ёж вытер лапкой нос, открыл глаза, посмотрел и видит: нету зайца.

– Вот так штука, – сказал ёж. – Куда же это он пропал? Эй, заяц, где ты?

А заяц сидит за кустом и молчит.

Ёж собрался домой пойти, но вдруг остановился, закрыл глаза, открыл рот, сначала немного, потом пошире, потом ещё шире и вдруг мотнул головой в сторону и громко чихнул: апчхи!

– Будьте здоровы! – сказал кто-то около ежа.

Ёж открыл глаза и увидел перед собой зайца.

– Где ты был? – спросил его ёж.

– Как – где был? – сказал заяц. – Нигде не был. Так всё тут и стоял.

– Не может быть, – сказал ёж, – я тебя не видел. Я тебя даже крикнул, а ты…

Ёж вдруг замолчал, вытянул вперёд свой нос, потом поднял его кверху, потом поднял его ещё выше, потом ещё выше, потом зажмурил глаза, поднял нос ещё выше и вдруг опустил его к самой земле и громко чихнул: апчхи!

– У меня, кажется, начинается насморк, – сказал ёж, открывая глаза. И вдруг увидел, что заяц опять исчез.

Ёж посмотрел кругом и почесал лапкой затылок.

– Нет, – сказал ёж. – Этот заяц просто… ап… ап… апчхи! – чихнул ёж.

– Исполнение желаний! – сказал кто-то около ежа.

Ёж открыл глаза и увидел зайца.

– Да что же это такое? – сказал ёж, пятясь от зайца.

– А что? – спросил заяц.

– Послушай, – сказал ёж, – ты всё время был тут?

– Да, – сказал заяц, – я всё время тут стоял.

– Тогда я ничего не понимаю! – сказал ёж. – То ты исчезаешь, то опять… ап… ап… ап… апчхи!

Ёж осторожно открыл один глаз, но сейчас же закрыл его и открыл другой. Зайца не было.

– Он опять исчез! – сказал тихо ёж, открывая оба глаза. – Это не заяц, а просто… ап… ап… ап… апчхи!

– Будьте здоровы! – сказал заяц над самым ухом ежа.

– Караул! Спасите! – закричал ёж, сворачиваясь шариком и выставляя во все стороны свои острые иголки.

– Ты чего кричишь? – спросил заяц.

– Отстань! – закричал ёж. – Я на тебя смотреть боюсь! Ты всё время исчезаешь! Я ничего не понимаю! Уходи прочь!

– Подожди, – сказал заяц, – ты хотел научить меня, как храбрым стать.

И с этими словами заяц опять прыг в кусты.

– Чтобы стать храбрым, – сказал ёж, высовывая мордочку, но вдруг увидел, что заяц опять исчез. – Ай-ай-ай! Опять… апчхи! Опять исчез! – закричал ёж и кинулся бежать.

Бежит ёж, остановится, чихнёт и дальше бежит. Чихнёт и опять бежит.

А заяц выскочил из кустов и давай смеяться.

– Ха-ха-ха! – смеётся заяц. – Вот храбрец нашёлся! Меня храбрости учить хотел! Ха-ха-ха! Чирик-тюк-тюк! Дррррр! Вик-вик-вик! Трум-трум! Дррррр!..

– Подождите, – сказал я дрозду. – Вы опять по-птичьему начали.

– Ах, простите, – сказал дрозд. – Я совсем забыл, что вы по-птичьему не понимаете.

– А что же дальше было? – спросил я дрозда.

– Да вот и всё, – сказал дрозд. – Я просто хотел сказать вам, что, может быть, ежи умнее зайцев, но я знал одного зайца, который был умнее ежа.

Вот какую историю рассказал мне мой знакомый дрозд.

Он сам это всё видел, потому что невдалеке на дереве сидел.

Сказка

– Вот, – сказал Ваня, кладя на стол тетрадку, – давай писать сказку.

– Давай, – сказала Леночка, садясь на стул.

Ваня взял карандаш и написал:

«Жил-был король…»

Тут Ваня задумался и поднял глаза к потолку. Леночка заглянула в тетрадку и прочла, что написал Ваня.

– Такая сказка уже есть, – сказала Леночка.

– А почём ты знаешь? – спросил Ваня.

– Знаю, потому что читала, – сказала Леночка.

– О чём же там говорится? – спросил Ваня.

– Ну, о том, как король пил чай с яблоками и вдруг подавился, а королева стала бить его по спине, чтобы кусок яблока выскочил из горла обратно. А король подумал, что королева дерётся, и ударил её стаканом по голове. Тут королева рассердилась и ударила короля тарелкой. А король ударил королеву миской. А королева ударила короля стулом. А король вскочил и ударил королеву столом. А королева повалила на короля буфет. Но король вылез из-под буфета и пустил в королеву короной. Тогда королева схватила короля за волосы и выбросила его в окошко. Но король влез обратно в комнату через другое окно, схватил королеву и запихал её в печку. Но королева вылезла через трубу на крышу, потом спустилась по громоотводу в сад и через окно вернулась обратно в комнату. А король в это время растапливал печку, чтобы сжечь королеву. Королева подкралась сзади и толкнула короля. Король полетел в печку и там сгорел. Вот и вся сказка, – сказала Леночка.

– Очень глупая сказка, – сказал Ваня. – Я хотел написать совсем другую.

– Ну, пиши, – сказала Леночка.

Ваня взял карандаш и написал:

«Жил-был разбойник…»

– Подожди! – крикнула Леночка. – Такая сказка уже есть!

– Я не знал, – сказал Ваня.

– Ну как же, – сказала Леночка, – разве ты не знаешь о том, как один разбойник, спасаясь от стражи, вскочил на лошадь, да с размаху перевалился на другую сторону и упал на землю. Разбойник выругался и опять вскочил на лошадь, но снова не рассчитал прыжка, перевалился на другую сторону и упал на землю. Разбойник поднялся, погрозил кулаком, прыгнул на лошадь и опять перемахнул через неё и полетел на землю. Тут разбойник выхватил из-за пояса пистолет, выстрелил из него в воздух и опять прыгнул на лошадь, но с такой силой, что опять перемахнул через неё и шлёпнулся на землю. Тогда разбойник сорвал с головы шапку, растоптал её ногами и опять прыгнул на лошадь, и опять перемахнул через неё, шлёпнулся на землю и сломал себе ногу. А лошадь отошла в сторону. Разбойник, прихрамывая, подбежал к лошади и ударил её кулаком по лбу. Лошадь убежала. В это время прискакали стражники, схватили разбойника и отвели его в тюрьму.

– Ну, значит, о разбойнике я писать не буду, – сказал Ваня.

– А о ком же будешь? – спросила Леночка.

– Я напишу сказку о кузнеце, – сказал Ваня.

Ваня написал:

«Жил-был кузнец…»

– Такая сказка тоже есть! – закричала Леночка.

– Ну? – сказал Ваня и положил карандаш.

– Как же, – сказала Леночка. – Жил-был кузнец. Вот однажды ковал он подкову и так взмахнул молотком, что молоток сорвался с рукоятки, вылетел в окно, убил четырёх голубей, ударился о пожарную каланчу, отлетел в сторону, разбил окно в доме брандмейстера, пролетел над столом, за которым сидели сам брандмейстер и его жена, проломил стену в доме брандмейстера и вылетел на улицу. Тут он опрокинул на землю фонарный столб, сшиб с ног мороженщика и стукнул по голове Карла Ивановича Шустерлинга, который на минуточку снял шляпу, чтобы проветрить свой затылок. Ударившись об голову Карла Ивановича Шустерлинга, молоток полетел обратно, опять сшиб с ног мороженщика, сбросил с крыши двух дерущихся котов, перевернул корову, убил четырёх воробьёв и опять влетел в кузницу и прямо сел на свою рукоятку, которую кузнец продолжал ещё держать в правой руке. Всё это произошло так быст-ро, что кузнец ничего не заметил и продолжал дальше ковать подкову.

– Ну, значит, о кузнеце уже написана сказка, тогда я напишу сказку о себе самом, – сказал Ваня и написал:

«Жил-был мальчик Ваня…»

– Про Ваню тоже сказка есть, – сказала Леночка. – Жил-был мальчик Ваня, и вот однажды подошёл он к…

– Подожди, – сказал Ваня, – я хотел написать сказку про самого себя.

– И про тебя уже сказка написана, – сказала Леночка.

– Не может быть! – сказал Ваня.

– А я тебе говорю, что написана, – сказала Леночка.

– Да где же написана? – удивился Ваня.

– А вот купи журнал «Чиж» номер семь, и там ты прочтёшь сказку про самого себя, – сказала Леночка.

Ваня купил «Чижа» № 7 и прочитал вот эту самую сказку, которую только что прочитал ты.

Все бегут, летят и скачут

Га-ра-рар!

Бегал Петька по дороге,

по дороге,

по панели,

бегал Петька

по панели,

и кричал он:

– Га-ра-рар!

Я теперь уже не Петька,

разойдитесь,

разойдитесь!

Я теперь уже не Петька,

я теперь автомобиль.

А за Петькой бегал Васька

по дороге,

по панели,

бегал Васька

по панели,

и кричал он:

– Ду-ду-ду!

Я теперь уже не Васька,

сторонитесь,

сторонитесь!

Я теперь уже не Васька,

я почтовый пароход.

А за Васькой бегал Мишка

по дороге,

по панели,

бегал Мишка

по панели,

и кричал он:

– Жу-жу-жу!

Я теперь уже не Мишка,

берегитесь,

берегитесь!

Я теперь уже не Мишка,

я советский самолёт.

Шла корова по дороге,

по дороге,

по панели,

шла корова

по панели

и мычала:

– Му-му-му! —

Настоящая корова,

с настоящими

рогами,

шла навстречу по дороге,

всю дорогу заняла.

– Эй, корова,

ты, корова,

не ходи сюда, корова,

не ходи ты по дороге,

не ходи ты по пути.

– Берегитесь! – крикнул Мишка.

– Сторонитесь! – крикнул Васька.

– Разойдитесь! – крикнул Петька,

и корова отошла.

Добежали,

добежали

до скамейки

у ворот

пароход

с автомобилем

и советский

самолёт,

самолёт

с автомобилем

и почтовый

пароход.

Петька прыгнул на скамейку,

Васька прыгнул на скамейку,

Мишка прыгнул на скамейку,

на скамейку у ворот.

– Я приехал! – крикнул Петька.

– Стал на якорь! – крикнул Васька.

– Сел на землю! – крикнул Мишка,

и уселись отдохнуть.

Посидели,

посидели

на скамейке

у ворот

самолёт

с автомобилем

и почтовый

пароход,

пароход

с автомобилем

и советский

самолёт.

– Кроем дальше! – крикнул Петька.

– Поплывём! – ответил Васька.

– Полетим! – воскликнул Мишка,

и поехали опять.

И поехали, помчались

по дороге,

по панели,

только прыгали, скакали

и кричали:

– Жу-жу-жу! —

Только прыгали, скакали

по дороге,

по панели,

только пятками сверкали

и кричали:

– Ду-ду-ду! —

Только пятками сверкали

по дороге,

по панели,

только шапками кидали

и кричали:

– Га-ра-рар!

ВСЁ.

Странный бородач

Бал весёлый!

Бал парадный!

Шумный,

Пёстрый,

Маскарадный!

Вход для школьников

Открыт,

Для дошкольников —

Закрыт.

Вот смотри:

Стоят у входа

Коля с Петей.

Но смотри:

Одному четыре года,

А другому только три.

Говорят они: – Пустите! —

Но швейцар им: – Нет, друзья,

Вы сначала подрастите,

А таких пустить нельзя.

Коля с Петей прочь отходят…

Вдруг к швейцару с булавой

Гражданин один подходит

С очень длинной бородой.

– Я на бал иду. Пустите.

Где тут вход? Я не пойму.

– Гражданин, сюда пройдите, —

Говорит швейцар ему.

Бал гремит, шумит, грохочет,

Всё кругом несётся вскачь,

Только громче всех топочет

Очень странный бородач.

Все танцующие люди

Собрались вокруг него.

Вот несут к нему на блюде

Ледяное эскимо.

Стихла музыка.

И вдруг

Закричали все вокруг:

– Эй, глядите-ка! Глядите!

У него две пары рук!

Понемногу,

Постепенно

Всем понятно стало всё,

Что ведь это,

Несомненно,

Коля с Петей.

ВОТ И ВСЁ.

Почему?

ПОЧЕМУ:

Повар и три поварёнка,

повар и три поварёнка,

повар и три поварёнка

выскочили на двор?

ПОЧЕМУ:

Свинья и три поросёнка,

свинья и три поросёнка,

свинья и три поросёнка

спрятались под забор?

ПОЧЕМУ:

Режет повар свинью,

поварёнок – поросёнка,

поварёнок – поросёнка,

поварёнок – поросёнка?

– Почему да почему?

Чтобы сделать ветчину.

Храброе войско

Сказал Трезор:

– Какой позор!

Как вам не стыдно, братцы!

Полкан —

Лентяй и грубиян,

Не нам его бояться!

Прогнать Полкана со двора!

За мной!

На бой!

Урра! Урра!

Мы подойдём,

Мы нападём

Отважно и красиво!

Он будет бит,

Он задрожит,

Он убежит трусливо!

Полкан промолвил только:

– Грры! —

Что было дальше —

Посмотри.

Весёлый скрипач

Проходит Володя

И тихо хохочет,

Володя проходит

И грабли волочит.

Потом достаёт

Из кармана калач,

И две собачонки

Проносятся вскачь.

И пристально смотрит

Скрипач на песок

И к скрипке привычно

Склоняет висок.

И думают люди:

«Вот это игра!

Мы слушать готовы

Всю ночь до утра!»

Мы спешим сегодня в школу

На стене часы у нас

Прозвонили восемь раз.

В это время я проснулся

И глаза открыл как раз.

Я проснулся —

И тотчас же

В брюки сунул две ноги.

Потянулся —

И тотчас же

Прыгнул прямо в сапоги!

А потом схватил рубашку,

Сунул руки в рукава,

Сунул голову в рубашку,

Но застряла голова.

Наконец, надев рубашку,

Я на улицу бегу,

А тужурку и фуражку

Надеваю на ходу.

Я фуражку

И тужурку

Надеваю

На ходу,

Потому что

День

Сегодня —

Самый

Лучший

День

В году.

Потому что

День сегодня —

Самый лучший день в году,

Потому что

Я сегодня

В школу

В первый раз бегу.

Я войду сегодня в школу,

Прямо в школу

В первый раз!

Я войду —

Часы ударят

В колокольчик девять раз.

Эй, вы, люди, расступитесь!

Пропустите, люди, нас!

Мы бежим сегодня в школу,

Прямо в школу —

В первый класс!

Неожиданный улов

Сын сказал отцу: – Отец,

Что же это наконец?

Шесть часов мы удим, удим —

Не поймали ничего.

Лучше так сидеть не будем

Неизвестно для чего.

– Замолчишь ты наконец! —

Крикнул с яростью отец.

Он вскочил, взглянул на небо…

Сердце так и ухнуло!

И мгновенно что-то с неба

В воду с криком бухнуло.

Сын, при помощи отца,

Тащит на́ берег пловца,

А за ним на берег рыбы

Так и лезут без конца!

Сын доволен. Рад отец.

Вот и повести конец.

«Летят по небу шарики…»

Летят по небу шарики,

летят они, летят,

летят по небу шарики,

блестят и шелестят.

Летят по небу шарики,

а люди машут им,

летят по небу шарики,

а люди машут им.

Летят по небу шарики,

а люди машут шапками,

летят по небу шарики,

а люди машут палками.

Летят по небу шарики,

а люди машут булками,

летят по небу шарики,

а люди машут кошками.

Летят по небу шарики,

а люди машут стульями,

летят по небу шарики,

а люди машут лампами.

Летят по небу шарики,

а люди всё стоят,

летят по небу шарики,

блестят и шелестят.

А люди тоже шелестят.

Миллион

Шёл по улице отряд —

сорок мальчиков подряд:

раз,

два,

три,

четыре,

и четырежды

четыре,

и четыре

на четыре,

и ещё потом четыре.

В переулке шёл отряд —

сорок девочек подряд:

раз, два,

три, четыре,

и четырежды

четыре,

и четыре

на четыре,

и ещё потом четыре.

Да как встретилися вдруг,

стало восемьдесят вдруг!

Раз,

два,

три,

четыре,

и четыре

на четыре,

на четырнадцать

четыре,

и ещё потом четыре.

А на площадь

повернули,

а на площади стоит

не компания,

не рота,

не толпа,

не батальон,

и не сорок,

и не сотня,

а почти что

МИЛЛИОН!

Раз, два, три, четыре,

и четырежды

четыре,

сто четыре

на четыре,

полтораста

на четыре,

двести тысяч на четыре,

и ещё потом четыре!

ВСЁ!

О том, как папа застрелил мне хорька

Как-то вечером домой

Возвращался папа мой.

Возвращался папа мой

Поздно по́ полю домой.

Папа смотрит и глядит —

На земле хорёк сидит.

На земле хорёк сидит

И на папу не глядит.

Папа думает: «Хорёк —

Замечательный зверёк,

Замечательный зверёк,

Если только он хорёк».

А хорёк сидел, сидел

И на папу поглядел.

И на папу поглядел

И уж больше не сидел.

Папа сразу побежал,

Он винтовку заряжал.

Очень быстро заряжал,

Чтоб хорёк не убежал.

А хорёк бежит к реке

От кустов невдалеке.

А за ним невдалеке

Мчится папа к той реке.

Папа сердится, кричит,

И патронами бренчит,

И винтовочкой бренчит.

– Подожди меня! – кричит.

А хорёк, поднявши хвост,

Удирает через мост,

Мчится с визгом через мост,

К небесам поднявши хвост.

Папа щёлкает курком

Да с пригорка кувырком.

Полетел он кувырком

И – в погоню за хорьком.

А ружьё в его руках

Загремело – тарарах!

Как ударит – тарарах!

Так и прыгнуло в руках.

Папа в сторону бежит,

А хорёк уже лежит.

На земле хорёк лежит

И от папы не бежит.

Тут скорее папа мой

Потащил хорька домой.

И принёс его домой,

Взяв за лапку, папа мой.

Я был рад, в ладоши бил,

Из хорька себе набил,

Стружкой чучело набил

И опять в ладоши бил.

Вот пред вами мой хорёк,

На странице поперёк.

Нарисован поперёк

Перед вами мой хорёк.

«Фадеев, Налдеев и Пепермалдеев…»

Фадеев, Налдеев и Пепермалдеев

Однажды гуляли в дремучем лесу:

Фадеев в цилиндре, Налдеев в перчатках,

А Пепермалдеев с ключом на носу.

Над ними по воздуху сокол катался

В скрипучей тележке с высокой дугой.

Фадеев смеялся, Налдеев чесался,

А Пепермалдеев лягался ногой.

Но вдруг неожиданно воздух надулся

И вылетел в небо, горяч и горюч.

Фадеев подпрыгнул, Налдеев согнулся,

А Пепермалдеев схватился за ключ.

Но стоит ли трусить, подумайте сами?

Давай мудрецы танцевать на траве:

Фадеев с картонкой, Налдеев с часами,

А Пепермалдеев с кнутом в рукаве.

И долго, весёлые игры затеяв,

Пока не проснутся в лесу петухи,

Фадеев, Налдеев и Пепермалдеев

Смеялись: «Ха-ха, хо-хо-хо, хи-хи-хи!»

Все бегут, летят и скачут

Едет, едет

Ваня Мохов

На собаке

Бу-бу-бу,

А над ним

В аэроплане

Маша Умница

Летит.

По волнам

Бежит кораблик,

Раздувая паруса.

Едет, едет

Издалёка

Храбрый доктор

Гулливер.

Ветер воет,

Воздух свищет,

Быстро мчится

Паровоз,

И верхом

На паровозе

Мчится

Коля Петраков.

Поднимая

Пыль клубами,

Карл Иваныч

Шустерлинг

На стальном

Велосипеде

Мчится с трубкою

В зубах.

А за ним

Бежит и скачет

Обезьяна

В колпаке,

А за ней

Бежит хозяин

С толстой палкою

В руке.

А за ним

Бежит корова,

А за ней

Бежит петух,

А за ним,

Рыча сурово,

Скачет тигр

Во весь дух.

А за тигром

По дороге,

По камням

Бежит народ.

Я стою,

Расставив ноги,

Широко

Разинув рот.

– Это что,

Скажите,

Значит?

Объясните:

Отчего

Все бегут,

Летят

И скачут?

Почему

И для чего?

– Все бегут,

Летят

И скачут, —

Отвечает

Мне народ, —

Потому что

Это значит —

Наступает

Новый год.

Потому что

Это значит —

Новый год

Уже настал.

Значит,

Все бегут

И скачут

Подписаться

На журнал!

Тут и я

Калоши скинул,

От волненья

Задрожал,

Шапку на уши

Надвинул

И как вихрь

Побежал.

Мы летим,

Бежим

И скачем,

Ничего

Не видя,

Лишь

Мы поём,

Кричим

И плачем:

– «Чиж»!

– «Чиж»!

– «Чиж»!

Дайте нам!

Скорее дайте!

«Чиж»!

«Чиж»!

«Чиж»!

«Чиж»!

Журавли и корабли

Я на камне сижу

И на море гляжу,

А по морю плывут корабли.

Я на травке лежу

И на небо гляжу,

А по небу летят журавли.

И кричат журавли:

– Вон плывут корабли,

Поднимаются мачтами к нам.

Ты взойди на корабль

И за нами плыви,

И за нами плыви по волнам.

Я кричу кораблям,

Я кричу журавлям…

– Нет, спасибо! – Я громко кричу. —

Вы плывите себе

И летите себе,

Только я никуда не хочу.

Мне кричат журавли:

– Так оставь корабли!

Мы на крыльях тебя понесём!

Всё покажем тебе,

И расскажем тебе,

И расскажем тебе обо всём.

– Нет, спасибо! – кричу. —

Уж я не полечу,

Лучше вы возвращайтесь ко мне.

Я отсюда

Совсем

Никуда

Не хочу!

Я останусь в Советской стране!

Песенка про пограничника

Пусть метель

И пурга,

Мы не пустим

Врага!

На границах у нас

Все отличники.

Ни в метель,

Ни в пургу

Не пробраться

Врагу!

День и ночь

Начеку

Пограничники!

Пограничник

Стоит,

Нашу землю

Хранит.

Он стоит притаясь,

Не шевелится.

Встретить пулей

Готов

Пограничник

Врагов,

А кругом и пурга,

И метелица!

Кто-то там,

Вдалеке,

По замёрзшей

Реке

Потихоньку бежит,

Озирается.

Это, видно,

Шпион,

В нашу Родину

Он

Сквозь метель и пургу

Пробирается.

Пусть метель

И пурга,

Мы не пустим

Врага!

На границах у нас

Все отличники.

Ни в метель,

Ни в пургу

Не пробраться

Врагу!

День и ночь начеку

Пограничники!

Старушка и ключик

Искала старушка букашек в цветах

И ловко ловила букашек сачком.

Но крепко держала старушка в руках

Лекарство, и ключик, и палку с крючком.

Однажды старушка копалась в цветах

И вскрикнула вдруг, завертевшись волчком:

– Исчезли! Пропали! Да где ж они? Ах!

Лекарство, и ключик, и палка с крючком.

И с места не может старушка сойти,

Кричит: «Помогите!» И машет сачком.

Скорей помогите старушке найти

Лекарство, и ключик, и палку с крючком!

День

И рыбка мелькает в прохладной реке,

И маленький домик стоит вдалеке,

И лает собака на стадо коров,

И под гору мчится в тележке Петров,

И вьётся на домике маленький флаг,

И зреет на нивах питательный злак,

И пыль серебрится на каждом листе,

И мухи со свистом летают везде,

И девушки, греясь на солнце, лежат,

И пчёлы в саду над цветами жужжат,

И гуси ныряют в тенистых прудах,

И день пробегает в обычных трудах.

Удивительный столяр

Как-то жил один столяр.

Удивительный столяр!

Делал стулья и столы,

Окна, двери и полы.

Для жильца – перегородку,

Для сапожника – колодку,

Астроному в один миг

Сделал полочку для книг.

Если птица – делал клетку,

Если дворник – табуретку,

Если школьник – делал парту,

Прикреплял на полку карту.

Делал глобус топором.

А из глобуса потом

Делал шилом и пилой

Ящик с крышкой откидной.

Вот однажды утром рано

Он стоял над верстаком

И барана из чурбана

Ловко делал топором.

А закончил он барана,

Сразу сделал пастуха,

Сделал три аэроплана

И четыре петуха.

«По вторникам над мостовой…»

По вторникам над мостовой

воздушный шар летал пустой.

Он тихо в воздухе парил,

в нём кто-то трубочку курил,

смотрел на площади, сады,

смотрел спокойно до среды,

а в среду, лампу потушив,

он говорил: – Ну, город жив!

Плих и Плюх

Из Вильгельма Буша[1]

Глава первая

Каспар Шлих, куря табак,

Нёс под мышкой двух собак.

– Ну! – воскликнул Каспар Шлих. —

Прямо в речку брошу их!

Хоп! – взлетел щенок дугой.

Плих! – и скрылся под водой.

Хоп! – взлетел за ним другой,

Плюх! – и тоже под водой.

Шлих ушёл, куря табак.

Шлиха нет и нет собак.

Вдруг из леса, точно ветер,

Вылетают Пауль и Петер

И тотчас же с головой

Исчезают под водой.

Не прошло и двух минут,

Оба к берегу плывут.

Вылезают из реки,

А в руках у них щенки.

Петер крикнул: – Это мой!

Пауль крикнул: – Это мой!

– Ты будь Плихом!

– Ты будь Плюхом!

– А теперь бежим домой!

Петер, Пауль, Плих и Плюх

Мчатся к дому во весь дух.

Глава вторая

Папа Фиттих рядом с мамой,

Мама Фиттих рядом с папой

На скамеечке сидят,

Вдаль задумчиво глядят.

Вдруг мальчишки прибежали

И со смехом закричали:

– Познакомьтесь, Плюх и Плих!

Мы спасли от смерти их!

– Это что ещё за штуки? —

Грозно крикнул папа Фиттих.

Мама, взяв его за руки,

Говорит: – Не надо бить их!

И к столу детей ведёт.

Плих и Плюх бегут вперёд.

Что такое?

Что такое?

Где похлёбка?

Где жаркое?

Две собаки Плюх и Плих

Съели всё за четверых.

Каспар Шлих, куря табак,

Увидал своих собак.

– Ну! – воскликнул Каспар Шлих. —

Я избавился от них!

Бросил в речку их на дно,

А теперь мне всё равно.

Глава третья

Ночь.

Луна.

Не дует ветер.

На кустах не дрогнет лист.

Спят в кроватях

Пауль и Петер.

Слышен только

Храп и свист.

Плих и Плюх

Сидели тихо,

Но, услышав

Свист и храп,

Стали вдруг

Чесаться лихо

С громким стуком

Задних лап.

Почесав

Зубами спины

И взглянув

С тоской вокруг,

На кровати

Под перины

Плих и Плюх

Полезли вдруг.

Тут проснулись оба брата

И собак прогнали прочь.

На полу сидят щенята.

Ах, как долго длится ночь!

Скучно без толку слоняться

Им по комнате опять, —

Надо чем-нибудь заняться,

Чтобы время скоротать.

Плих штаны зубами тянет,

Плюх играет сапогом.

Вот и солнце скоро встанет.

Посветлело всё кругом.

– Это что ещё за штуки! —

Утром крикнул папа Фиттих.

Мама, взяв его за руки,

Говорит: – Не надо бить их!

Будь хорошим,

Не сердись,

Лучше завтракать садись!

Светит солнце.

Дует ветер.

А в саду,

Среди травы,

Стали рядом

Пауль и Петер.

Полюбуйтесь, каковы!

Грустно воют Плюх и Плих,

Не пускают цепи их.

Плих и Плюх в собачьей будке

Арестованы на сутки.

Каспар Шлих, куря табак,

Увидал своих собак.

– Ну! – воскликнул Каспар Шлих. —

Я избавился от них!

Бросил в речку их на дно,

А теперь мне всё равно!

Глава четвёртая

Мышку, серую плутовку,

Заманили в мышеловку.

– Эй, собаки, Плюх и Плих,

Вот вам завтрак на двоих!

Мчатся псы и лают звонко,

Ловят быстрого мышонка,

А мышонок не сдаётся,

Прямо к Паулю несётся.

По ноге его полез

И в штанах его исчез.

Ищут мышку Плюх и Плих,

Мышка прячется от них.

Вдруг завыл от боли пёс,

Мышь вцепилась Плюху в нос!

Плих на помощь подбегает,

А мышонок прыг назад!

Плиха за ухо хватает

И к соседке мчится в сад.

А за мышкой во весь дух

Мчатся с лаем Плих и Плюх.

Мышь бежит,

За ней собаки.

Не уйти ей от собак.

На пути

Левкои,

Маки,

Георгины

И табак.

Псы рычат,

И громко воют,

И ногами

Землю роют,

И носами

Клумбу роют,

И рычат,

И громко воют.

В это время Паулина,

Чтобы кухню осветить,

В лампу кружку керосина

Собиралась перелить.

Вдруг в окошко поглядела

И от страха побледнела.

Побледнела,

Задрожала,

Закричала:

– Прочь, скоты!

Всё погибло,

Всё пропало!

Ах, цветы мои, цветы!

Гибнет роза,

Гибнет мак,

Резеда и георгин!

Паулина на собак

Выливает керосин.

Керосин

Противный,

Жгучий,

Очень едкий

И вонючий!

Воют жалобно собаки,

Чешут спины

И бока.

Топчут розы,

Топчут маки,

Топчут грядки табака.

Громко взвизгнула соседка

И, печально вскрикнув: «У-у-у!»,

Как надломленная ветка,

Повалилась на траву.

Каспар Шлих, куря табак,

Увидал своих собак.

– Ну! —

Воскликнул Каспар Шлих. —

Я избавился от них!

Я их выбросил давно,

И теперь мне всё равно!

Глава пятая

Снова в будке Плюх и Плих.

Всякий скажет вам про них:

«Вот друзья так уж друзья!

Лучше выдумать нельзя».

Но известно, что собаки

Не умеют жить без драки.

Вот в саду под старым дубом

Разодрались Плих и Плюх.

И помчались друг за другом

Прямо к дому во весь дух.

В это время мама Фиттих

На плите пекла блины.

До обеда покормить их

Просят маму шалуны.

Вдруг из двери мимо них

Мчатся с лаем Плюх и Плих.

Драться в кухне мало места.

Табурет, горшок и тесто,

И кастрюля с молоком

Полетели кувырком.

Пауль кнутиком взмахнул,

Плюха кнутиком стегнул.

Петер крикнул:

– Ты чего

Обижаешь моего?

Чем собака виновата? —

И кнутом ударил брата.

Пауль тоже рассердился,

Быстро к брату подскочил,

В волоса его вцепился

И на землю повалил.

Тут примчался папа Фиттих

С длинной палкою в руках.

– Ну теперь я буду бить их! —

Закричал он впопыхах.

– Да, – промолвил Каспар Шлих, —

Я давно побил бы их.

Я побил бы их давно!

Мне-то, впрочем, всё равно!

Папа Фиттих на ходу

Вдруг схватил сковороду

И на Шлиха блин горячий

Нахлобучил на ходу.

– Ну, – воскликнул Каспар Шлих, —

Пострадал и я от них!

Даже трубка и табак

Пострадали от собак!

Глава шестая

Очень, очень, очень, очень

Папа Фиттих озабочен…

– Что мне делать? – говорит. —

Голова моя горит.

Петер – дерзкий мальчуган.

Пауль – страшный грубиян.

Я пошлю мальчишек в школу,

Пусть их учит Бокельман!

Бокельман учил мальчишек,

Палкой по столу стучал.

Бокельман ругал мальчишек

И как лев на них рычал.

Если кто не знал урока,

Не умел спрягать глагол,

Бокельман того жестоко

Тонкой розгою порол.

Впрочем, это очень мало

Иль совсем не помогало,

Потому что от битья

Умным сделаться нельзя.

Кончив школу кое-как,

Стали оба мальчугана

Обучать своих собак

Всем наукам Бокельмана.

Били, били, били, били,

Били палками собак,

А собаки громко выли,

Но не слушались никак.

«Нет, – подумали друзья, —

Так собак учить нельзя!

Палкой делу не помочь!

Мы бросаем палки прочь».

И собаки в самом деле

Поумнели в две недели.

Глава седьмая, и последняя

Англичанин мистер Хопп

Смотрит в длинный телескоп.

Видит горы и леса,

Облака и небеса.

Но не видит ничего,

Что под носом у него.

Вдруг о камень он споткнулся,

Прямо в речку окунулся.

Шёл с прогулки папа Фиттих,

Слышит крики: «Караул!»

– Эй, – сказал он, – посмотрите,

Кто-то в речке утонул.

Плих и Плюх помчались сразу,

Громко лая и визжа.

Видят: кто-то долговязый

Лезет на́ берег дрожа.

– Где мой шлем и телескоп? —

Восклицает мистер Хопп.

И тотчас же Плих и Плюх

По команде в воду – бух!

Не прошло и двух минут,

Оба к берегу плывут.

– Вот мой шлем и телескоп! —

Громко крикнул мистер Хопп.

И прибавил: – Это ловко!

Вот что значит дрессировка!

Я таких собак люблю,

Я сейчас же их куплю.

За собачек сто рублей

Получите поскорей!

– О! – воскликнул папа Фиттих. —

Разрешите получить их!

– До свиданья, до свиданья,

До свиданья, Плюх и Плих! —

Говорили Пауль и Петер,

Обнимая крепко их.

– Вот на этом самом месте

Мы спасли когда-то вас.

Целый год мы жили вместе,

Но расстанемся сейчас.

Каспар Шлих, куря табак,

Увидал своих собак.

– Ну и ну! – воскликнул он. —

Сон ли это иль не сон?

В самом деле, как же так?

Сто рублей за двух собак!

Мог бы стать я богачом,

А остался ни при чём.

Каспар Шлих ногою топнул,

Чубуком о землю хлопнул.

Каспар Шлих рукой махнул.

Бух!

И в речке утонул.

Трубка старая дымится,

Дыма облачко клубится.

Трубка гаснет наконец.

Вот и повести

КОНЕЦ.

Загадочный случай

«– Ты был в зоологическом саду?..»

– Ты был в зоологическом саду?

– Был.

– Видел льва?

– Это с хоботом?

– Нет, это слон, лев не такой.

– А, с двумя горбами.

– Да нет же! С гривой!

– А-а! Да, да, с гривой, такой с клювом.

– Какой там с клювом! С клыками.

– Ну да, с клыками и с крыльями.

– Нет, это не лев.

– А кто же?

– Это не знаю. Лев жёлтый.

– Ну да, жёлтый, почти серый.

– Нет, скорей почти красный.

– Да, да, да, с хвостом.

– Ну да, с хвостом и когтями.

– Знаю! С когтями и величиной с чернильницу.

– Какой же это лев? Это скорее мышь.

– Что ты! Мышь с крыльями не бывает.

– А это с крыльями?

– Ну да!

– Так тогда это птица.

– Вот-вот. Я тоже думаю, что птица.

– Я тебе говорил про льва.

– И я тоже, про птицу льва.

– Да разве лев – птица?

– По-моему, птица. Он ещё всё так чирикает: «Тирли-тирли, тють-тють-тють».

– Постой! Такой серенький и жёлтенький?

– Вот-вот. Серенький и жёлтенький.

– С круглой головкой?

– Да, с круглой головкой.

– И летает?

– Летает.

– Ну так я тебе скажу: это чиж.

– Ну да! Верно же, это чиж!

– А я спрашивал про льва.

– Ну, льва не видал.

Хвастун Колпаков

Жил однажды человек по имени Фёдор Фёдорович Колпаков.

– Я, – говорил Фёдор Фёдорович Колпаков, – ничего не боюсь! Хоть в меня из пушки стреляй, хоть меня в воду бросай, хоть меня огнём жги – ничего я не боюсь. Я и тигров не боюсь, и орлов не боюсь, и китов не боюсь, и пауков не боюсь – ничего я не боюсь!

Вот однажды Фёдор Фёдорович Колпаков стоял на мосту и смотрел, как водолазы в воду опускаются. Смотрел, смотрел, а потом, когда водолазы вылезли из воды и сняли свои водолазные костюмы, Фёдор Фёдорович не утерпел и давай им с моста кричать.

– Эй, – кричит, – это что! Я бы ещё и не так мог! Я ничего не боюсь! Я и тигров не боюсь, и орлов не боюсь, и китов не боюсь, и пауков не боюсь – ничего я не боюсь! Хоть меня огнём жги, хоть в меня из пушки стреляй, хоть меня в воду бросай – ничего я не боюсь!

– А ну-ка, – говорят ему водолазы, – хочешь попробовать под воду спуститься?

– Зачем же это? – говорит Фёдор Фёдорович и собирается прочь уйти.

– Что, брат, струсил? – говорят ему водолазы.

– Ничего я не струсил, – говорит Фёдор Фёдорович, – а только чего же я под воду полезу?

– Боишься! – говорят водолазы.

– Нет, не боюсь! – говорит Фёдор Фёдорович Колпаков.

– Тогда надевай водолазный костюм и полезай в воду.

Опустился Фёдор Фёдорович Колпаков под воду. А водолазы сверху в телефон кричат:

– Ну как, Фёдор Фёдорович? Страшно?

А Фёдор Фёдорович им снизу отвечает:

– Няв… няв… няв…

– Ну, – говорят водолазы, – хватит с него.

Вытащили они Фёдора Фёдоровича из воды, сняли с него водолазный костюм, а Фёдор Фёдорович смотрит вокруг дикими глазами и всё только «няв… няв… няв…» говорит.

– То-то, брат! Зря не хвастай! – сказали ему водолазы и ссадили его на берег.

Пошёл Фёдор Фёдорович Колпаков домой и с тех пор больше никогда не хвастал.

Загадочный случай

Это невероятно! Кто объяснит мне, что произошло? Вот уже третий день я лежу на диване, и меня от страха трясёт. Я ничего не понимаю.

Случилось это так.

В моей комнате, на стене, висит портрет моего приятеля Карла Ивановича Шустерлинга. Третьего дня, когда я убирал свою комнату, я снял портрет со стены, вытер с него пыль и повесил его обратно. Потом я отошёл, чтобы издали взглянуть, не криво ли он висит. Но когда я взглянул, то у меня похолодели ноги, а волосы встали на голове дыбом. Вместо Карла Ивановича Шустерлинга на меня глядел со стены страшный, бородатый старик в дурацкой шапочке. Я с криком выскочил из комнаты.

Как мог Карл Иванович Шустерлинг в одну минуту превратиться в этого странного бородача? Мне никто не может объяснить этого…

Может быть, вы скажете мне, куда исчез мой дорогой Карл Иванович?

(Если хочешь найти Шустерлинга, переверни портрет.)

Перечень зверей

…Вот лев. Это страшный зверь. Взгляд его умён, но сам он глуп. Он бросается на толстые прутья железной клетки и грызёт их своими клыками. Он могучими лапами бьёт по деревянному пню. Он кричит страшным голосом неизвестно чего, и, когда он кричит, все другие звери приходят в страшное волнение. А он кричит и надсаживается иногда пятнадцать минут подряд, а потом, надравши глотку, ложится и мудрыми глазами глядит на толпу. Отойдите от него все! Не держите его в клетке. Отвезите его домой и отпустите на волю, где ему и полагается быть. Он помчится задравши хвост, он помчится, взрывая задними лапами песок, такой же жёлтый, как и он сам. Он убежит к далёкому светлому ручью, напьётся прохладной воды и, широко разинув пасть, закричит своим ужасным голосом, прославляя создателя всех вещей. Лев, лев, тебе не место жить в человеческом городе!

А вот муравьед. Когда он видит врага, он поворачивается и бежит. Куда он бежит? У него такой вид, будто он бежит в лавочку. Но нет, он пробегает мимо лавочки и бежит в лес. В лесу у него много тайных уголков, там он спасает свою жизнь. Он садится в яму и сверху засыпает себя землёй и упавшими листьями, а для дыхания выставляет наружу один только свой длинный и тонкий нос. В носу у него устроено отверстие, и в это отверстие он может высовывать свой язык. Глупый зверь муравьед. Он живёт под водой, а питается только мерзкими червями.

Но есть зверь, который ещё глупее муравьеда, это конь. У него большие выпуклые глаза, в которых отражается только тупая грусть, а иногда злость. Вот он стоит в стойле и шевелит своими мягкими губами. Не подходи к нему, хозяин! Не подходи, потому что конь так и норовит схватить тебя за плечо жёлтыми зубами.

Конь! Конь! Это ты когда-то скакал по Аравийской пустыне! Это тебя поили арабы чёрным кофием. Ночью мчался ты по тёмным степям, перепрыгивал через реки и давил своими копытами встречных поселян. Тебя ловили длинным арканом, но ты вырывал аркан из рук ловца и летел вперёд, и горячий воздух со свистом вылетал из твоих ноздрей. Ты, неукротимый, сбрасывал с себя дикого всадника и волочил его лицом по земле. Ты бежал до тех пор, пока белая пена не покрывала твой живот. Тогда ты упал на бок и испустил дух.

А зачем ты бежал, неразумный зверь? Куда несло тебя? Это конская удаль несла тебя безо всякого смысла. Конь, ты, среди зверей, самый противный. Ты противен душе моей!

А вот ещё один зверь, это ночной лемур. Он, как птица, летает с ветки на ветку, и из глаз его висят верёвочки. Лемур – это воздушный человечек.

А это ягуар, он лижет своих детёнышей и обдумывает план побега. Сторож Матвей свободно входит в его клетку, потому что ягуар давно считается ручным. Сторож Матвей спокойно теребит его за уши. И ягуар это любит. Но ещё больше любит он свободу. Он чувствует, что как-то при помощи Матвея он может удрать, но как, этого он решить не может. Он слишком глуп. Ах! Он лежит и от напряжённой мысли морщит лоб. Вот в клетку входит сторож Матвей. Вот ягуар встаёт, потягивается и подходит к открытой дверце. «Ну, ты!» – кричит сторож Матвей и сапогом даёт ягуару пинка в бок. Ягуар скалит зубы и дёргает усом. Чтобы убежать, надо что-то сделать. Но что? Ягуар стоит и думает. А сторож Матвей вылезает из клетки, закрывает дверцу, гремит каким-то железным ковшом и уходит. Что-то окончилось навсегда. Ягуар забирается на полку, прибитую под самым потолком клетки, и, свесив хвост, засыпает.

А вот слон. Это большой и умный зверь.

Больше о нём и говорить нечего…

Во-первых и во-вторых

ВО-ПЕРВЫХ, запел я песенку и пошёл.

ВО-ВТОРЫХ, подходит ко мне Петька и говорит: «Я с тобой пойду». И мы оба пошли, напевая песенки.

В-ТРЕТЬИХ, идём мы и смотрим – стоит на дороге человек ростом с ведёрко.

«Ты кто такой?» – спросили мы его. «Я самый маленький человек в мире». – «Пойдём с нами». – «Пойдём».

Пошли мы дальше, но маленький человек не может за нами угнаться. Бегом бежит, а всё-таки отстаёт. Тогда мы его взяли за руки. Петька за правую, я за левую. Маленький человек повис у нас на руках, едва ногами земли касается. Пошли мы так дальше. Идём все трое и песенки насвистываем.

В-ЧЕТВЁРТЫХ, идём мы и смотрим – лежит возле дороги человек, голову на пенёк положил, а сам такой длины, что не видать, где ноги кончаются. Подошли мы к нему поближе, а он как вскочит на ноги да как стукнет кулаком по пеньку, так пенёк в землю и ушёл. А длинный человек посмотрел вокруг, увидел нас и говорит: «Вы, – говорит, – кто такие, что мой сон потревожили?» – «Мы, – говорим мы, – весёлые ребята. Хочешь, с нами пойдём?» – «Хорошо», – говорит длинный человек да как шагнёт сразу метров на двадцать. «Эй! – кричит ему маленький человек. – Обожди нас немного!» Схватили мы маленького человека и побежали к длинному. «Нет, – говорим мы, – так нельзя, ты маленькими шагами ходи».

Пошёл длинный человек маленькими шагами, да что толку? Десять шагов сделает – и из вида пропадёт. «Тогда, – говорим мы, – пусть маленький человек тебе на плечо сядет, а нас ты под мышки возьми». Посадил длинный человек маленького себе на плечо, а нас под мышки взял и пошёл. «Тебе удобно?» – говорю я Петьке. «Удобно, а тебе?» – «Мне тоже удобно», – говорю я. И засвистели мы весёлые песенки. И длинный человек идёт и песенки насвистывает, и маленький человек у него на плече сидит и тоже свистит-заливается.

В-ПЯТЫХ, идём мы и смотрим – стоит поперёк нашего пути осёл. Обрадовались мы и решили на осле ехать. Первым попробовал длинный человек. Перекинул он ногу через осла, а осёл ему ниже колена приходится. Только хотел длинный человек на осла сесть, а осёл взял да и пошёл, и длинный человек со всего размаху на землю сел. Попробовали мы маленького человека на осла посадить. Но только осёл несколько шагов сделал – маленький человек не удержался и свалился на землю. Потом встал и говорит: «Пусть длинный человек меня опять на плече понесёт, а ты с Петькой на осле поезжай». Сели мы, как маленький человек сказал, и поехали. И всем хорошо. И все мы песни насвистываем.

В-ШЕСТЫХ, приехали мы к большому озеру. Глядим, у берега лодка стоит. «Что ж, поедем на лодке?» – говорит Петька. Я с Петькой хорошо в лодке уселся, а вот длинного человека с трудом усадили. Согнулся он весь, сжался, коленки к самому подбородку поднял.

Маленький человек где-то под скамейкой сел, а вот ослу места-то и не осталось. Если бы ещё длинного человека в лодку не сажать, тогда можно было бы и осла посадить. А вдвоём не помещаются. «Вот что, – говорит маленький человек, – ты, длинный, вброд иди, а мы осла в лодку посадим и поедем». Посадили мы осла в лодку, а длинный человек вброд пошёл, да ещё нашу лодку на верёвочке потащил. Осёл сидит, пошевельнуться боится, – верно, первый раз в лодку попал. А остальным хорошо. Едем мы по озеру, песни свистим. Длинный человек тащит нашу лодку и тоже песни поёт.

В-СЕДЬМЫХ, вышли мы на другой берег, смотрим – стоит автомобиль. «Что ж это такое может быть?» – говорит длинный человек. «Что это?» – говорит маленький человек. «Это, – говорю я, – автомобиль». – «Это машина, на которой мы сейчас поедем», – говорит Петька. Стали мы в автомобиле рассаживаться. Я и Петька у руля сели, маленького человека спереди на фонарь посадили, а вот длинного человека, осла и лодку никак в автомобиле не разместить. Положили мы лодку в автомобиль, в лодку осла поставили – и всё бы хорошо, да длинному человеку места нет. Посадили мы в автомобиль осла и длинного человека – лодку некуда поставить.

В-ВОСЬМЫХ, приехали мы в какой-то город. Поехали по улицам. На нас народ смотрит, пальцами показывает: «Это что, – говорит, – в автомобиле дубина какая сидит, себе на колени осла посадил и лодку руками над головой держит. Ха! ха! ха! А впереди-то какой на фонаре сидит. Ростом с ведёрко! Вон его как от тряски-то кувыркает! Ха! ха! ха!» А мы подъехали прямо к гостинице, лодку на землю положили, автомобиль поставили под навес, осла к дереву привязали и зовём хозяина. Вышел к нам хозяин и говорит: «Что вам угодно?» – «Да вот, – говорим мы ему, – переночевать нельзя ли у вас?» – «Можно», – говорит хозяин и повёл нас в комнату с четырьмя кроватями. Я и Петька легли, а вот длинному человеку и маленькому никак не лечь. Длинному все кровати коротки, а маленькому не на что голову положить. Подушка выше его самого, и он мог только стоя к подушке прислониться. Но так как мы все очень устали, то легли кое-как и заснули. Длинный человек просто на полу лёг, а маленький на подушку весь залез, да так и заснул.

В-ДЕВЯТЫХ, проснулись мы утром и решили дальше путь продолжать. Тут вдруг маленький человек и говорит: «Знаете что? Довольно нам с этой лодкой и автомобилем таскаться. Пойдёмте лучше пешком». – «Пешком я не пойду, – сказал длинный человек, – пешком скоро устанешь». – «Это ты-то, такая детина, устанешь?» – засмеялся маленький человек. «Конечно, устану, – сказал длинный, – вот бы мне какую-нибудь лошадь по себе найти». – «Какая же тебе лошадь годится? – вмешался Петька. – Тебе не лошадь, а слона нужно». – «Ну, здесь-то слона не достанешь, – сказал я, – здесь не Африка». Только это я сказал, вдруг слышим на улице лай, шум и крики. Посмотрели в окно, глядим – ведут по улице слона, а за ним народ валит. У самых слоновьих ног бежит маленькая собачонка и лает во всю мочь, а слон идёт спокойно, ни на кого внимания не обращает. «Вот, – говорит маленький человек длинному, – вот тебе и слон как раз. Садись и поезжай». – «А ты на собачку садись. Как раз по твоему росту», – сказал длинный человек. «Верно, – говорю я, – длинный на слоне поедет, маленький на собачке, а я с Петькой на осле». И побежали мы на улицу.

В-ДЕСЯТЫХ, выбежали мы на улицу. Я с Петькой на осла сел, маленький человек у ворот остался, а длинный за слоном побежал. Добежал он до слона, вскочил на него и к нам повернул. А собачка от слона не отстаёт, лает и тоже к нам бежит. Только до ворот добежала, тут маленький человек наловчился и прыгнул на собаку. Так мы все и поехали. Впереди длинный человек на слоне, за ним я с Петькой на осле, а сзади маленький человек на собачке. И всем нам хорошо, и все мы песенки насвистываем.

Выехали мы из города и поехали, а куда приехали и что с нами там приключилось, об этом мы вам в следующий раз расскажем.

О том, как Колька Панкин летал в Бразилию, а Петька Ершов ничему не верил

1

Колька Панкин решил прокатиться куда-нибудь подальше.

– Я поеду в Бразилию, – сказал он Петьке Ершову.

– А где эта Бразилия находится? – спросил Петька.

– Бразилия находится в Южной Америке, – сказал Колька, – там очень жарко, там водятся обезьяны и попугаи, растут пальмы, летают колибри, ходят хищные звери и живут дикие племена.

– Индейцы? – спросил Петька.

– Вроде индейцев, – сказал Колька.

– А как туда попасть? – спросил Петька.

– На аэроплане или на пароходе, – сказал Колька.

– А ты на чём поедешь? – спросил Петька.

– Я полечу на аэроплане, – сказал Колька.

– А где ты его возьмёшь? – спросил Петька.

– Пойду на аэродром, попрошу, мне и дадут, – сказал Колька.

– А кто же это тебе даст? – спросил Петька.

– А у меня там все знакомые, – сказал Колька.

– Какие же это у тебя там знакомые? – спросил Петька.

– Разные, – сказал Колька.

– Нет у тебя там никаких знакомых, – сказал Петька.

– Нет, есть! – сказал Колька.

– Нет, нет! – сказал Петька.

– Нет, есть!

– Нет, нет!

– Нет, есть!

– Нет, нет!

Колька Панкин и Петька Ершов решили пойти на следующее утро на аэродром.

2

Колька Панкин и Петька Ершов на следующий день рано утром вышли из дому. Идти на аэродром было далеко, но так как погода была хорошая и денег на трамвай не было, то Колька и Петька пошли пешком.

– Обязательно поеду в Бразилию, – сказал Колька.

– А письма писать мне будешь? – спросил Петька.

– Буду, – сказал Колька, – а как обратно приеду, привезу тебе обезьяну.

– А птицу привезёшь? – спросил Петька.

– И птицу привезу, – сказал Колька. – Какую хочешь: колибри или попугая.

– А какая лучше? – спросил Петька.

– Попугай лучше, он может разговаривать, – сказал Колька.

– А петь может? – спросил Петька.

– И петь может, – сказал Колька.

– По нотам? – спросил Петька.

– По нотам не может. А вот ты что-нибудь споёшь, а попугай повторит, – сказал Колька.

– А ты обязательно привезёшь мне попугая? – спросил Петька.

– Обязательно, – сказал Колька.

– А ну как нет? – сказал Петька.

– Сказал, что привезу, значит, привезу, – сказал Колька.

– А не привезёшь! – сказал Петька.

– А привезу! – сказал Колька.

– А нет! – сказал Петька.

– А да! – сказал Колька.

– А нет!

– А да!

– А нет!

– А да!

– А нет!

Но тут Колька Панкин и Петька Ершов пришли на аэродром.

3

На аэродроме было очень интересно. Аэропланы друг за другом бежали по земле, а потом – раз, два, три – оказывались уже в воздухе – сначала низко, а потом выше, а потом ещё выше, а потом, покружившись на одном месте, улетали и совсем. На земле стояло ещё штук восемь аэропланов, готовых тоже разбежаться и улететь. Колька Панкин выбрал один из них и, указывая Петьке Ершову, сказал:

– В Бразилию я полечу на этом вот аэроплане.

Петька снял кепку и почесал голову. Надел кепку опять и спросил:

– А аэроплан этот тебе дадут?

– Дадут, – сказал Колька, – у меня там знакомый авиатор.

– Знакомый? А как его зовут? – спросил Петька.

– Очень просто – Павел Иванович, – сказал Колька.

– Павел Иванович? – переспросил Петька.

– Ну да, – сказал Колька.

– И ты его попросишь? – спросил Петька.

– Конечно. Вот пойдём вместе, ты услышишь, – сказал Колька.

– А если он тебе не даст аэроплана? – спросил Петька.

– Ну как не даст. Попрошу, так даст, – сказал Колька.

– А если ты не попросишь? – спросил Петька.

– Попрошу, – сказал Колька.

– А испугаешься! – сказал Петька.

– Нет, не испугаюсь! – сказал Колька.

– Слабо́! – сказал Петька.

– Нет, не слабо! – сказал Колька.

– Слабо! – сказал Петька.

– Нет, не слабо! – сказал Колька.

– Слабо!

– Нет, не слабо!

– Слабо!

– Нет, не слабо!

Колька Панкин и Петька Ершов побежали к авиатору.

4

Авиатор стоял около аэроплана и промывал в бензине, налитом в маленькое корытце, какие-то винтики. Сам он был одет во всё кожаное, а рядом на земле лежали кожаные перчатки и кожаный шлем.

Колька Панкин и Петька Ершов подошли.

Авиатор достал из бензина винтики, положил их на краешек аэроплана, а в бензин положил новые винтики и стал их мыть.

Колька посмотрел-посмотрел и сказал:

– Здрасте, Павел Иванович!

Авиатор посмотрел сначала на Кольку, потом на Петь-ку, а потом опять отвернулся. Колька же постоял-постоял и снова сказал:

– Здрасте, Павел Иванович!

Авиатор посмотрел тогда сначала на Петьку, потом на Кольку, а потом сказал, почёсывая одной ногой другую ногу:

– Меня зовут не Павел Иванович, а Константин Константинович, и никакого Павла Ивановича я не знаю.

Петька прыснул в кулак, Колька ударил Петьку, Петька сделал серьёзное лицо, а Колька сказал авиатору:

– Константин Константинович, мы с Петькой Ершовым решили лететь в Бразилию, не одолжите ли вы нам ваш аэроплан?

Авиатор начал хохотать:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Это вы что же – серьёзно решили лететь в Бразилию?

– Да, – сказал Колька.

– А вы полетите с нами? – спросил Петька.

– А вы что же думали, – закричал авиатор, – что я вам так машину дам? Нет, шалишь. Вот если вы мне заплатите, то в Бразилию свезти я вас могу. Что вы мне за это дадите?

Колька пошарил в карманах, но ничего не нашёл.

– Денег у нас нет, – сказал он авиатору, – может быть, вы нас так свезёте?

– Нет, так не повезу, – сказал авиатор и отвернулся что-то чинить в аэроплане.

Вдруг Колька взмахнул руками и закричал:

– Константин Константинович! Хотите перочинный ножик? Очень хороший, в нём три ножа. Два, правда, сломанные, но один зато целый и очень острый. Я раз как-то ударил им в дверь и прямо насквозь прошиб.

– Когда же это было? – спросил Петька.

– А тебе что за дело? Зимой было! – рассердился Колька.

– А какую же это дверь ты прошиб насквозь? – спросил Петька.

– Ту, которая от чулана, – сказал Колька.

– А она вся целая, – сказал Петька.

– Значит, поставили новую, – сказал Колька.

– Нет, не ставили, дверь старая, – сказал Петька.

– Нет, новая, – сказал Колька.

– А ты мне ножик отдай, – сказал Петька, – это мой ножик, я тебе дал его только верёвку с бельём перерезать, а ты и совсем взял.

– Как же это так – твой ножик? Мой ножик, – сказал Колька.

– Нет, мой ножик! – сказал Петька.

– Нет, мой! – сказал Колька.

– Нет, мой! – сказал Петька.

– Нет, мой!

– Нет, мой!

– Ну ладно, шут с вами, – сказал авиатор, – садитесь, ребята, в аэроплан, полетим в Бразилию.

5

Колька Панкин и Петька Ершов летели на аэроплане в Бразилию. Это было здорово интересно. Авиатор сидел на переднем сиденье, был виден только его шлем. Всё было очень хорошо, да мотор шумел очень уж, и говорить трудно было. А если выглянуть из аэроплана на землю, то ух как просторно – дух захватывает! А на земле всё маленькое-маленькое и не тем боком друг к другу повёрнуто.

– Петь-ка! – кричит Колька. – Смотри, какой город коря-венький!

– Что-о-о? – кричит Петька.

– Го-род! – кричит Колька.

– Не слы-шу! – кричит Петька.

– Что-о-о? – кричит Колька.

– Скоро ли Брази-лия? – кричит Петька.

– У какого Васи-ли-я? – кричит Колька.

– Шапка улете-ла-а! – кричит Петька.

– Сколько? – кричит Колька.

– Вчера-а! – кричит Петька.

– Северная Америка! – кричит Колька.

– На-ви-да-ри-ди-и-и! – кричит Петька.

– Что-о? – кричит Колька.

Вдруг в ушах стало пусто, и аэроплан начал опускаться.

6

Аэроплан попрыгал по кочкам и остановился.

– Приехали, – сказал авиатор.

Колька Панкин и Петька Ершов огляделись.

– Петька, – сказал Колька, – гляди, Бразилия-то какая!

– А это Бразилия? – спросил Петька.

– Сам-то, дурак, разве не видишь? – сказал Колька.

– А что это там за люди бегут? – спросил Петька.

– Где? А, вижу, – сказал Колька. – Это туземцы, дикари. Видишь, у них белые головы. Это они сделали себе причёски из трав и соломы.

– Зачем? – спросил Петька.

– Так уж, – сказал Колька.

– А смотри, по-моему, это у них такие волосы, – сказал Петька.

– А я тебе говорю, что это перья, – сказал Колька.

– Нет, волосы! – сказал Петька.

– Нет, перья! – сказал Колька.

– Нет, волосы!

– Нет, перья!

– Нет, волосы!

– Ну, вылезайте из аэроплана, – сказал им авиатор, – мне лететь нужно.

7

Колька Панкин и Петька Ершов вылезли из аэроплана и пошли навстречу туземцам. Туземцы оказались небольшого роста, грязные и белобрысые. Увидя Кольку и Петьку, туземцы остановились. Колька шагнул вперёд, поднял правую руку и сказал:

– Оах! – сказал он им по-индейски.

Туземцы открыли рты и стояли молча.

– Гапакук! – сказал им Колька по-индейски.

– Что это ты говоришь? – спросил Петька.

– Это я говорю с ними по-индейски, – сказал Колька.

– А откуда ты знаешь индейский язык? – спросил Петька.

– А у меня была такая книжка, по ней я и выучился, – сказал Колька.

– Ну ты ври больше! – сказал Петька.

– Отстань! – сказал Колька. – Инам кос! – сказал он туземцам по-индейски.

Вдруг туземцы засмеялись.

– Керек эри ялэ, – сказали туземцы.

– Ара токи, – сказал Колька.

– Мита? – спросили туземцы.

– Брось, пойдём дальше, – сказал Петька.

– Пильгедрау! – крикнул Колька.

– Пэркиля! – закричали туземцы.

– Кульмэгуинки! – крикнул Колька.

– Пэркиля, пэркиля! – кричали туземцы.

– Бежим! – крикнул Петька. – Они драться хотят.

Но было уже поздно. Туземцы кинулись на Кольку и стали его бить.

– Караул! – кричал Колька.

– Пэркиля! – кричали туземцы.

«Мм-ууу!» – мычала корова.

8

Избив как следует Кольку, туземцы, хватая и бросая в воздух пыль, убежали. Колька стоял встрёпанный и сильно измятый.

– Пе-пе-пе-пе-петька, – сказал он дрожащим голосом. – Здорово я тузе-зе-зе-земцев разбил. Одного сю-сю-сю-сюда, а другого ту-ту-ту-туда.

– А не они тебя побили? – спросил Петька.

– Что ты! – сказал Колька. – Я как пошёл их хватать: раз-два, раз-два, раз-два.

«Мм-ууу!» – раздалось у самого Колькиного уха.

– Ай! – вскрикнул Колька и побежал.

– Колька! Ко-олька-а-а! – кричал Петька.

Но Колька бежал без оглядки.

Бежали-бежали,

бежали-бежали,

бежали-бежали,

и, только добежав до леса, Колька остановился.

– Уф! – сказал он, переводя дух.

Петька так запыхался от бега, что ничего не мог сказать.

– Ну и бизон! – сказал Колька, отдышавшись.

– А? – спросил Петька.

– Ты видел бизона? – спросил Колька.

– Где? – спросил Петька.

– Да ну, там. Он кинулся на нас, – сказал Колька.

– А это не корова была? – спросил Петька.

– Что ты, какая же это корова? В Бразилии нет коров, – сказал Колька.

– А разве бизоны ходят с колокольчиками на шее? – спросил Петька.

– Ходят, – сказал Колька.

– Откуда же это у них колокольчики? – спросил Петька.

– От индейцев. Индейцы всегда поймают бизона, привяжут к нему колокольчик и выпустят.

– Зачем? – спросил Петька.

– Так уж, – сказал Колька.

– Неправда, бизоны не ходят с колокольчиками, а это была корова, – сказал Петька.

– Нет, бизон! – сказал Колька.

– Нет, корова! – сказал Петька.

– Нет, бизон!

– Нет, корова!

– Нет, бизон!

– А где же попугаи? – спросил Петька.

9

Колька Панкин сразу даже растерялся.

– Какие попугаи? – спросил он Петьку Ершова.

– Да ты же обещал поймать мне попугаев, как приедем в Бразилию. Если это Бразилия, то должны быть и попугаи, – сказал Петька.

– Попугаев не видать, зато вон сидят колибри, – сказал Колька.

– Это вон там на сосне? – спросил Петька.

– Это не сосна, а пальма, – обиделся Колька.

– А на картинках пальмы другие, – сказал Петька.

– На картинках другие, а в Бразилии такие, – рассердился Колька. – Ты смотри лучше, колибри какие.

– Похожи на наших воробьёв, – сказал Петька.

– Похожи, – согласился Колька, – но меньше ростом.

– Нет, больше! – сказал Петька.

– Нет, меньше! – сказал Колька.

– Нет, больше! – сказал Петька.

– Нет, меньше! – сказал Колька.

– Нет, больше!

– Нет, меньше!

– Нет, больше!

– Нет, меньше!

Вдруг за спинами Кольки и Петьки послышался шум.

10

Колька Панкин и Петька Ершов обернулись.

Прямо на них летело какое-то чудовище.

– Что это? – испугался Колька.

– Это автомобиль, – сказал Петька.

– Не может быть! – сказал Колька. – Откуда же в Бразилии автомобиль?

– Не знаю, – сказал Петька, – но только это автомобиль.

– Не может быть! – сказал Колька.

– А я тебе говорю, что автомобиль! – сказал Петька.

– Нет, не может быть, – сказал Колька.

– Нет, может!

– Нет, не может!

– Ну, теперь видишь, что это автомобиль? – спросил Петька.

– Вижу, но очень странно, – сказал Колька.

Тем временем автомобиль подъехал ближе.

– Эй, вы, ребята! – крикнул человек из автомобиля. – Дорога в Ленинград направо или налево?

– В какой Ленинград? – спросил Колька.

– Как в какой! Ну, в город как проехать? – спросил шофёр.

– Мы не знаем, – сказал Петька, а потом вдруг заревел. – Дяденька, – заревел он, – свези нас в город.

– Да вы сами-то что, из города? – спросил шофёр.

– Ну да, – ревел Петька, – с Моховой улицы.

– А как же вы сюда попали? – удивился шофёр.

– Да вот Колька, – ревел Петька, – обещал в Бразилию свезти, а сам сюда привёз.

– В Брусилово… Брусилово… Постойте, Брусилово – это дальше, это где-то в Черниговской области, – сказал шофёр.

– Чилиговская область… Чилийская республика… Чили… Это южнее, это там, где и Аргентина. Чили находится на берегу Тихого океана, – сказал Колька.

– Дяденька, – захныкал опять Петька, – свези нас домой.

– Ладно, ладно, – сказал шофёр. – Садитесь, всё равно машина пустая. Только Брусилово не тут, Брусилово – это в Черниговской области.

И вот Колька Панкин и Петька Ершов поехали домой на автомобиле.

11

Колька Панкин и Петька Ершов ехали сначала молча. Потом Колька посмотрел на Петьку и сказал:

– Петька, – сказал Колька, – ты видел кондора?

– Нет, – сказал Петька. – А что это такое?

– Это птица, – сказал Колька.

– Большая? – спросил Петька.

– Очень большая, – сказал Колька.

– Больше вороны? – спросил Петька.

– Что ты! Это самая большая птица, – сказал Колька.

– А я её не видал, – сказал Петька.

– А я видел. Она на пальме сидела, – сказал Колька.

– На какой пальме? – спросил Петька.

– На той, на которой и колибри сидела, – сказал Колька.

– Это была не пальма, а сосна, – сказал Петька.

– Нет, пальма! – сказал Колька.

– Нет, сосна! – сказал Петька. – Пальмы растут только в Бразилии, а тут не растут.

– Мы и были в Бразилии, – сказал Колька.

– Нет, не были! – сказал Петька.

– Нет, были! – сказал Колька.

– Не бы-ли! – закричал Петька.

– Были, были, были, бы-ли-и-и! – кричал Колька.

– А вон и Ленинград виднеется, – сказал шофёр, указывая рукой на торчащие в небо трубы и крыши.

ВСЁ.

О Пушкине

Вот однажды подошёл ко мне Кирилл и сказал:

– А я знаю наизусть: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя».

– Очень хорошо, – сказал я. – А тебе нравятся эти стихи?

– Нравятся, – сказал Кирилл.

– А ты знаешь, кто их написал? – спросил я Кирилла.

– Знаю, – сказал он.

– Кто? – спросил я.

– Пушкин, – сказал Кирилл.

– А ты понимаешь, про что там написано? – спросил я.

– Понимаю, – сказал Кирилл, – там написано про домик и про старушку.

– А ты знаешь, кто эта старушка? – спросил я.

– Знаю, – сказал Кирилл, – это бабушка Катя.

– Нет, – сказал я, – это не бабушка Катя. Эту старушку зовут Арина Родионовна. Это няня Пушкина.

– А зачем у Пушкина няня? – спросил Кирилл.

– Когда Пушкин был маленький, у него была няня. И когда маленький Пушкин ложился спать, няня садилась возле его кроватки и рассказывала ему сказки или пела длинные русские песни. Маленький Пушкин слушал эти сказки и песни и просил няню рассказать или спеть ему ещё. Но няня говорила: «Поздно. Пора спать». И маленький Пушкин засыпал.

– А кто такой Пушкин? – спросил Кирилл.

– Как же ты выучил стихи Пушкина наизусть и не знаешь, кто он такой! – сказал я. – Пушкин – это великий поэт. Ты знаешь, что такое поэт?

– Знаю, – сказал Кирилл.

– Ну, скажи, что такое поэт? – спросил я Кирилла.

– Поэт – это который пишет стихи, – сказал Кирилл.

– Верно, – сказал я, – поэт пишет стихи. А Пушкин – великий поэт. Он писал замечательные стихи. Всё, что написал Пушкин, – замечательно.

– Ты говоришь, Пушкин был маленький, – сказал Кирилл.

– Нет, – сказал я. – Ты меня не так понял. Сначала Пушкин был маленький, как и все люди, а потом вырос и стал большим.

– А когда он был маленький, он писал стихи? – спросил Кирилл.

– Да, писал, – сказал я. – Но сначала он начал писать стихи по-французски.

– А почему он писал сначала по-французски? – спросил меня Кирилл.

– Видишь ли ты, – сказал я Кириллу. – В то время, когда жил Пушкин, в богатых домах было принято разговаривать на французском языке. И вот родители Пушкина наняли ему учителя француза. Маленький Пушкин говорил по-французски так же хорошо, как и по-русски, прочитал много французских книг и начал сам писать французские стихи. С родителями Пушкин говорил по-французски, с учителем по-французски, с сестрой тоже по-французски. И все люди, которые бывали в доме у Пушкиных, говорили по-французски. Только с бабушкой и с няней маленький Пушкин говорил по-русски. И вот, слушая нянины сказки и песни, Пушкин полюбил русский язык и начал писать стихи по-русски.

В это время часы, висевшие на стене, пробили два часа.

– Ну, – сказал я Кириллу, – тебе пора идти гулять.

– Ой нет, – сказал Кирилл. – Я не хочу гулять. Расскажи мне ещё про Пушкина.

– Хорошо, – сказал я, – я расскажу тебе о том, как Пушкин стал великим поэтом.

Кирилл забрался на кресло с ногами и приготовился слушать.

– Ну так вот, – начал я, – когда Пушкин подрос, его отдали в Лицей. Ты знаешь, что такое Лицей?

– Знаю, – сказал Кирилл, – это такой пароход.

– Нет, что ты! – сказал я. – Какой там пароход! Лицей – это так называлась школа, в которой учился Пушкин. Это была тогда самая лучшая школа. Мальчики, которые учились там, должны были жить в самом Лицее. Их учили самые лучшие учителя, и Лицей посещали знаменитые люди.

В Лицее вместе с Пушкиным училось тридцать мальчиков. Многие из них были тоже молодыми поэтами и тоже писали стихи. Но Пушкин писал стихи лучше всех. Пушкин писал очень много, а иногда бывали дни, когда он писал стихи почти всё время: и на уроке в классе, и на прогулке в парке, и даже проснувшись утром в кровати, он брал карандаш и бумагу и начинал писать стихи. Иногда ему стихи не удавались. Тогда он кусал от досады карандаш, зачёркивая слова и надписывая их вновь, исправлял стихи и переписывал их несколько раз. Но, когда стихи были готовы, они получались всегда такие лёгкие и свободные, что казалось, будто Пушкин написал их безо всякого труда.

Лицейские товарищи Пушкина читали его стихи и заучивали их наизусть.

Они понимали, что Пушкин становится замечательным поэтом. А Пушкин писал стихи всё лучше и лучше.

И вот однажды в Лицей на экзамен приехал старик Державин…

– А зачем он приехал? – спросил меня Кирилл.

– Ах да, – сказал я, – ведь ты, может быть, не знаешь, кто такой Державин. Державин тоже великий поэт, и до Пушкина думали, что Державин самый лучший поэт, царь поэтов.

Державин был уже очень стар. Он приехал в Лицей, уселся в кресло и на воспитанников Лицея смотрел сонными глазами.

Но, когда вышел Пушкин и звонким голосом начал читать свои стихи, Державин сразу оживился. Пушкин стоял в двух шагах от Державина и читал свои стихи громко и сильно. Голос его звенел.

Державин слушал. В глазах его показались слёзы.

Когда Пушкин кончил, Державин поднялся с кресла и кинулся к Пушкину, чтобы обнять и поцеловать нового замечательного поэта. Но Пушкин, сам не понимая, что он делает, повернулся и убежал. Его искали, но нигде не могли найти.

– А где же он был? – спросил меня Кирилл.

– Не знаю, – сказал я. – Должно быть, куда-нибудь спрятался. Уж очень он был счастлив, что его стихи понравились Державину!

– А Державин? – спросил меня Кирилл.

– А Державин, – сказал я, – понял, что ему на смену появился новый великий поэт, может быть, ещё более великий, чем он сам.

Кирилл сидел на кресле некоторое время молча. А потом вдруг неожиданно спросил меня:

– А ты видал Пушкина?

– И ты можешь посмотреть на Пушкина, – сказал я. – В этом журнале помещён его портрет.

– Нет, – сказал Кирилл, – я хочу посмотреть на живого Пушкина.

– Это невозможно, – сказал я. – Пушкин умер… Теперь нам дорого всё, что осталось от Пушкина. Все его рукописи, даже самая маленькая записка, написанная им, гусиное перо, которым он писал, кресло, в котором он когда-то сидел, письменный стол, за которым он работал, – всё это хранится в Ленинграде в Пушкинском музее. А в селе Михайловском ещё до сих пор стоит маленький домик, в котором когда-то жила пушкинская няня Арина Родионовна. Про этот домик и про свою няню Пушкин написал стихи. Это те стихи, которые ты выучил сегодня наизусть.

Сноски

1

Вольный перевод с немецкого.

Content

Даниил Хармс
Большая книга стихов, сказок и весёлых историй

Цирк Принтинпрам

Считалка

Где клубок?

Я самый храбрый

Лиса и петух

Мальчик Петя

В гостях Придумай сказку

Крысаков и две собачки

Упрямые козлы

«Раз, два, три, четыре, пять!..»

Кто кого перехитрил?

Дворник Дед Мороз

Кораблик

Как Володя быстро под гору летел

Очень-очень вкусный пирог

«Еду-еду на коне…»

Умная рыба

Весёлый старичок

Иван Иваныч Самовар

«Если я не упаду…»

Собака и муха

Врун

Удивительная кошка

Очень страшная история

Что это было?

«Уж я бегал, бегал, бегал…»

Иван Топорышкин Скороговорка

Из дома вышел человек Песенка

Бульдог и таксик

Кошки

«Я сегодня лягу раньше…»

Зайчик и лисичка

Цирк Принтинпрам

Однажды лев, слон, жирафа…

Храбрый ёж

Лиса и заяц

«Однажды лев, слон, жирафа…»

Семь кошек

Заяц и ёж

Сказка

Все бегут, летят и скачут

Га-ра-рар!

Странный бородач

Почему?

Храброе войско

Весёлый скрипач

Мы спешим сегодня в школу

Неожиданный улов

«Летят по небу шарики…»

Миллион

О том, как папа застрелил мне хорька

«Фадеев, Налдеев и Пепермалдеев…»

Все бегут, летят и скачут

Журавли и корабли

Песенка про пограничника

Старушка и ключик

День

Удивительный столяр

«По вторникам над мостовой…»

Плих и Плюх Из Вильгельма Буша

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая, и последняя

Загадочный случай

«– Ты был в зоологическом саду?..»

Хвастун Колпаков

Загадочный случай

Перечень зверей

Во-первых и во-вторых

О том, как Колька Панкин летал в Бразилию, а Петька Ершов ничему не верил

О Пушкине

Сноски