Даниэль Пейдж

Дорога в Канзас

1

Колдуньи ждали. Позади трех фигур в плащах пылало пламя, словно в сцене из «Макбета» — если бы действие пьесы происходило в разгромленном трейлерном парке. На неровной земле плясали зловещие тени. Ледяной ветер вздымал крошечные пылевые вихри, от него по спине бежали мурашки.

Я стояла в трейлерном парке «Пыльные акры» — или скорее в том, что от него осталось. В бетонной установке для барбекю — единственной вещи, оставшейся от того места, которое я когда-то звала домом, — горел огонь. У меня больше не было дома. Ни здесь, ни в Стране Оз.

Меня встречали трое. Женщины в тяжелых плащах: красном, желтом и голубом. У их ног лежал фиолетовый плащ — с вышивкой золотыми нитями по краю. Колдуньей в красном оказалась Гламора, в синем — Момби. Капюшон желтого плаща полностью скрывал лицо третьей.

— Восстань, юный маг, — воскликнула Гламора, поднимая фиолетовый плащ. — Займи свое место среди нас.

Я выступила вперед. Колдуньи правы: пришло время исполнить свое предназначение — уничтожить Дороти. Я сделала еще шаг и потянулась к плащу, который Гламора сжимала в руках.

— Тебе пришлось готовиться к этому всю жизнь, — продолжила колдунья. — Однажды мы должны были попросить тебя присоединиться к нам. Время пришло.

Я не сразу поняла ее слова. Что значит «пришлось готовиться всю жизнь»? Я всю жизнь провела в Канзасе, вот в этом самом трейлерном парке, где мы стоим. И ни к чему такому не готовилась, пока не оказалась в мире, который словно сошел со страниц книги сказок благодаря торнадо. Став членом Ордена, я жила в пещерах и училась воевать, но это едва ли можно назвать всей жизнью. Меня почти сразу закинули во дворец — бороться с Дороти.

И вдруг я поняла: Гламора смотрит мимо меня. Здесь есть кто-то еще.

— Знаю, — раздался за спиной голос Нокса, и чародей выступил вперед. — Но я надеялся, что это случится нескоро. — Он слабо улыбнулся в ответ на мой удивленный взгляд.

Изможденное лицо, грусть в глазах — Нокс выглядел так же, как в тот момент, когда я оставила его одного в запутанных коридорах замка. Я гналась за Дороти, скрывшейся в садах Изумрудного дворца, и не могла позвать чародея с собой. Зато нашла Дороти и Волшебника, который открыл портал в Канзас. За это бывшая принцесса Страны Оз убила Волшебника, а меня утащила за собой.

«Дороти! — вспыхнуло в голове. — Где она? Если мы с Ноксом прошли через портал, то и ей это удалось».

Я закрыла глаза, мысленно обратившись к магии, и — ничего. Она словно испарилась.

— Теперь ты готов, — решительно заявила Ноксу Момби, тоже не обращая на меня внимания. Да что тут происходит?

— Я никогда не буду готов, — тихо отозвался он.

Медленно, словно превозмогая боль, чародей подошел и, забрав у Гламоры плащ, накинул его на плечи. Затем повернулся ко мне:

— Прости, Эми.

Я не спросила, за что он просит прощения, — я все и так поняла. Занять место среди колдуний должен был Нокс, а не какая-то там девчонка. Пусть я тренировалась и прошла столько испытаний, но в итоге оказалась им не нужна.

— Почему… — начала было я, но запнулась на полуслове.

Оглушительный грохот раздался над серыми просторами степи, сверкнула голубая молния. Она вспорола небеса и ударила в землю перед Ноксом. Второй раскат грома эхом разнесся по трейлерному парку, и объятый свечением плащ плотнее окутал чародея. Лицо Нокса осветилось зловещим голубым сиянием, вокруг него потрескивали разряды магии. В воздухе чувствовалось напряжение: словно сам Нокс, худощавый и жилистый, был наэлектризован и вызывал молнии. Он выпрямился и открыл рот. Его лицо исказилось от боли.

— Нокс! — закричала я, но мой голос потонул в треске молний. Я бросилась было к нему, но третья колдунья остановила меня.

— С ним все в порядке, — заявила она. — Пока обряд не закончится, держись в стороне, Эми.

Потрескивающие молнии, словно сияющие плети, отделились от кокона, окружающего Нокса, устремились к колдуньям и обвили их. Я едва успела отскочить, когда по образовавшимся каналам потоком хлынула магия. Все четверо медленно оторвались от земли — их прочно связала вместе тонкая золотая сеть, раскинувшаяся в воздухе.

Я не знала, что происходит, но это было грандиозно! Такого я никогда не видела. На секунду меня ослепила яркая вспышка, и четыре человека, казалось, слились в одно огромное размытое пятно. В вихре магии виднелись сверкающие улицы, украшенные изумрудами, и ясное голубое небо — настоящая Страна Оз. А потом, в последней вспышке, связь распалась, и колдуньи кувырком полетели вниз. Искрящиеся молнии исчезли в них самих, скрутившись подобно рулетке. Нокс, ошеломленный, неподвижно лежал у моих ног. Он все еще был завернут в фиолетовый плащ и, задыхаясь, хватал ртом воздух.

Мгновение спустя я заметила какое-то движение в пыли. Можно было даже не гадать, кто там оказался: ее выдавали красные туфли, сиявшие так ярко, что резало глаза. Дороти. Ее клетчатое платье было в дырах, а руки и ноги расцарапаны и заляпаны грязью.

— Ну же, давай! Пока она слаба! — поторопила колдунья в желтом плаще и откинула капюшон.

— Герт? — охнула я, уставившись на нее. — Но вы же умерли!

Я была свидетельницей смерти колдуньи, оплакивала ее и страдала. А теперь она стоит прямо передо мной, живее всех живых.

— Нет времени объяснять, поторопись! Такого шанса расправиться с Дороти нам больше не представится!

Гламора, Герт и Момби взялись за руки и принялись напевать какое-то заклинание, над их головами замерцала туманная дымка. Все так же сидя на земле, Нокс протянул руку Момби. Ни на секунду не отрываясь от заклинания, колдунья приняла ее, и к их хору присоединился голос чародея.

Я вновь попыталась призвать на помощь магию. На этот раз сомнений не оставалось: у меня ничего не получится. Я бессильно сжала кулаки, понимая, что вся моя сила исчезла. Дороти в замешательстве разглядывала свои руки, обнаружив то же, что и я: с нами что-то случилось в портале! Проход через него не повлиял на Нокса и колдуний, но отразился на нас.

И тут я сообразила: мы с Дороти родом из Канзаса. Я за всю свою жизнь не сотворила ни малюсенького заклинания, пока не попала в Страну Оз. Если и есть в Канзасе магическая энергия, я понятия не имею, как достать ее и возможно ли это вообще. Волшебник уверял, что Оз питается силой Канзаса, вытягивает магию прямо из его земель, но нам с Дороти удача не улыбнулась. Мы вернулись в реальный мир, где магия — только сказка. Если Дороти потеряла свои силы, то и я тоже.

— Помоги нам, Эми! — крикнул Нокс сквозь пение колдуний.

— Не могу! — в отчаянии воскликнула я, и, когда смысл моих слов дошел до чародея, его глаза наполнились ужасом.

Тело Дороти окутало бледное свечение, которое постепенно скрывало даже сияние туфелек. Она вдруг поняла:

— Мы в Канзасе. Вы затащили меня обратно в Канзас. А я ненавижу Канзас!

Пошатываясь, Дороти встала, и дымка заклинания колдуний померкла, уступая яростному свечению вновь набирающих силы туфель. Дороти щелкнула пальцами, указывая на нас, и раздраженно скривилась, когда с них не сорвалось колдовства.

— Хочу вернуться во дворец! — зашипела бывшая принцесса. — И силу! — Она взглянула на свои туфельки, а те в ответ вспыхнули ярким алым светом.

— Нет! — взвыла Герт. — Не дай ей уйти!

Но слабая дымка заклинания колдуний развеялась в сверкающем вихре света и энергии, вызванного туфлями Дороти. Злодейка покачнулась, совсем обессилев. Глаза ее впали, кожа иссохла и натянулась на острых скулах, а волосы повисли грязными безжизненными сосульками.

— Верните меня домой, — шепнула измученная Дороти. — Прошу, туфельки, верните меня домой.

Момби сорвалась с места, выставляя светящиеся заклятием руки, но было слишком поздно. С громким хлопком, похожим на звук пробки, вылетевшей из бутылки шампанского, Дороти исчезла во вспышке ярко-алого света.

Дороти сбежала. А мы застряли в Канзасе. Навеки.

2

Момби и Гламора быстро наворожили легкую шелковую палатку, которая, несмотря на внешнюю хрупкость, неплохо спасала от пыли и неистовых канзасских ветров. Я так давно не видела Гламору, что даже испугалась, едва не спутав ее с сестрой, когда она, напряженная, вошла в палатку и лица ее коснулся мягкий лунный свет.

На меня волной нахлынули воспоминания о днях, проведенных с ней в пещерах Ордена: ее уроки этикета, лекции об искусстве очарования, любовь к красивым вещам и та неистовая решительность во взгляде, когда она рассказывала, что сделала с ней Глинда. Первый бой с сестрой она едва не проиграла и теперь жаждала победить Добрую Волшебницу любой ценой. Я знала об этом, но все равно поражалась тому, как сложно порой с первого взгляда различить двух сестер. Глинда успела показать свою силу — один вид шрама, который остался на лице сестры, холодил кровь, но и Гламора все же не была белой и пушистой.

Теперь мне важно знать: Злые Колдуньи и я — на одной ли мы стороне?

Я всячески пыталась вытянуть из Момби, Гламоры и Герт ответы на множество безумных вопросов, крутившихся у меня в голове, но колдуньи словно воды в рот набрали. Они суетились, обустраивая наш временный дом: раскладывали подушки, расставляли посуду, серебряный сервиз, доставали еду прямо из воздуха. И упорно игнорировали меня.

— Что сейчас произошло? — шепнула я Ноксу.

За беспомощный взгляд мне захотелось его посильнее стукнуть.

— Мы не могли рассказать об этом раньше. Ты же знаешь, Орден должен хранить секреты. Иначе нас давно бы уже не было.

Я с отвращением покачала головой. Здесь когда-нибудь вообще говорят правду до конца? Я думала, что хоть Ноксу можно доверять. Как же! Это бесит, и от этого больно. Нокс для меня уже не просто «союзник», наши отношения стали гораздо сложней. Я считала, что теперь… важна для него?

— Эми, давай поговорим, — попросил чародей. — Пожалуйста.

— Хватит, — бросила я в ответ, — забудь.

Гламора не была бы Гламорой, если бы не сделала интерьер палатки привлекательным. Шикарные мягкие ковры, подушечки с вышивкой, декоративные гобелены и огромный деревянный стол под старину, за которым расположились колдуньи, — все это было таким элегантным, словно с витрины Pottery Barn[1]. Мне вдруг вспомнился подаренный Лулу платок — тот, с помощью которого Глинда создала палатку. В чем-то сестры были невероятно похожи, у них была одинаковая любовь к деталям — Гламора расставила повсюду те же свечки и букеты цветов, что и Глинда. Как же, как же можно быть такими похожими и такими разными одновременно? Интересно, есть ли у них еще какие-нибудь общие привычки? Я наивно полагала, что в палатке Глинды мы с Питом были в полной безопасности. А как будет здесь, в палатке ее сестры?

— Эми, — услышала я нежный голос Гламоры, — может, поешь?

Оставив без внимания печальный взгляд Нокса, я повернулась к нему спиной и следом за колдуньей подошла к столу. А какой еще реакции он ждал?

Нокс вышел наружу. Ярость в душе вспыхнула сильнее: он поступил мерзко, ничего мне не рассказав, но вот так сбегать после всего — поступок, в сотню раз хуже этого.

Момби, Герт и Гламора уже сидели за столом и ели. У меня в отличие от них аппетита не было, хотя вспомнить, когда в последний раз ела, я не смогла.

— Как вы можете сидеть и спокойно есть? — негодовала я. — Каким образом Герт ожила? Что это было за представление? Что мы делаем в Канзасе и как будем возвращаться в Страну Оз? И мы ведь в Канзасе, да? Поэтому я не могу колдовать?

Момби отложила вилку и взглянула на меня:

— Ты не можешь колдовать?

— Нет, — ответила я. — Здесь — нет. Магия просто… исчезла, испарилась. Но я не о том! Вы просто обязаны ответить на мои вопросы!

— Ты права, — вздохнула Герт, — пожалуй, время действительно пришло.

— Уже давно, — добавила я.

Та рассмеялась в ответ:

— Сразу к делу, никаких хождений вокруг да около. Девочка моя!..

— Не ваша, — проворчала я. — Надоело, хватит водить меня за нос. Уверена, вы куда больше меня знаете о том, что здесь творится.

— Не совсем… — отозвалась Герт. — Но я понимаю твое смятение, тебе сложно. Прости, что мы причинили тебе боль.

— Все было бы проще, расскажи вы мне, что за чертовщина тут творится! — крикнула я.

Я преодолела столько испытаний, но так и не смогла убить Дороти. По щекам покатились слезы. Слезы обиды на Нокса, единственного друга, который, как оказалось, не такой уж и друг. Слезы тоски по Многоцветке, которая умерла у меня на глазах, сражаясь с Глиндой, и скорби по ее погибшему единорогу. Я оплакивала Звездочку, мамину ручную крысу, исчезнувшую в бездонной пасти Льва. Оплакивала всех друзей, навсегда потерянных в дурацкой, бессмысленной, бесконечной войне на дороге из желтого кирпича. И возможно, пусть самую малость, но я оплакивала прежнюю себя.

Когда я успокоилась и подняла заплаканное лицо, оказалось, что Герт, Момби и Гламора все это время сосредоточенно за мной наблюдали. Теперь я никому из них не доверяла — и не зря! Надоело делать за других грязную работенку. Хотя, может, они действительно за меня волнуются?

— Закончила? — спокойно спросила Момби. — У нас, малышка, еще остались дела.

— Простите, — пробормотала я. Недавний гнев сменился смущением.

Момби посмотрела на Герт и махнула рукой.

— Расскажи девчонке все, что она хочет знать, и покончим с этим.

Герт перевела на меня вопросительный взгляд, я уверенно кивнула.

— Хорошо, начнем с самого легкого. Тебе интересно, как я ожила, — начала колдунья. — А я и не умирала.

Если этот вопрос для нее простой, какими тогда будут ответы на сложные вопросы?

— Но я же видела, — удивилась я, — как вы умерли прямо на поле боя.

Я отбросила воспоминание о первой встрече со Львом и его армией мутантов. Я пережила в Стране Оз много событий, о которых больше не хотелось вспоминать, и это — одно из них.

— Я видела, как вы проиграли бой со Львом. Своими глазами видела!

— Конечно, видела, — согласилась Герт. — И я действительно проиграла, с этим не поспоришь.

Она вздрогнула и прикрыла глаза, словно от резкой боли. Сегодня я не была настроена сочувствовать членам Ордена, но дальше злиться на Герт, когда ей так плохо, было сложно. Обвинять ее — словно отчитывать родную бабушку, которая случайно сожгла твое любимое печенье.

— Колдуний очень и очень сложно убить, — продолжила она, вновь открыв глаза. — Даже в таких кровопролитных битвах, как эта. Честно говоря, я не уверена в том, что именно случилось, когда Лев победил меня. Возможно, магия Дороти ослабила барьер между твоим миром и нашим — это лучшее объяснение, которое мне удалось придумать. Когда Лев одержал победу, свет для меня померк. Долгое время я словно бродила в мире, где все окутывает тьма.

— В Темноземье? — влезла я.

В глазах Герт вспыхнуло удивление, и я вдруг сообразила, что впервые смогла попасть в этот заброшенный зловещий мир уже после смерти колдуньи. Или якобы смерти? Да плевать! Главное, Герт не знала о моих новых способностях.

— Она научилась туда попадать, — кратко пояснила Момби.

Герт кивнула.

— С нашей последней встречи твои магические силы заметно выросли, да, Эми? — продолжала колдунья. — Но все же нет, не думаю, что это было Темноземье, о нем мы знаем мало. Я же, насколько понимаю, все время была здесь, на этом поле.

Я не сразу сообразила, что она говорит о «Пыльных акрах».

— В трейлерном парке? — изумилась я.

— Не знаю, как называется это место, — с сомнением ответила Герт, — но я не могла уйти отсюда: куда бы я ни шла — все равно неведомым образом вскоре оказывалась там, откуда начинала путь. Я не могла ничего коснуться: сколько бы ни тянулась и как бы ни старалась, все ускользало от меня. Я не встретила ни души, ни единого человека, даже насекомые и птицы будто исчезли. — Колдунья казалась подавленной и ужасно старой. Она помолчала немного, а потом угрюмо сказала: — Это было ужасно! Пришлось выжидать и набираться сил, но как бы там ни было, я сейчас все равно гораздо слабее, чем раньше. Правда, накопленной магии хватило, чтобы послать сообщение Момби и Гламоре, и они присоединились ко мне, воспользовавшись тем, что граница между мирами слаба. Мы подозревали, что Волшебник попытается использовать тебя как ключ для портала в Канзас и что врата откроются именно в этом месте. Потому-то и ждали тебя здесь.

— Вы знали, что Волшебник хочет убить меня, использовать, чтобы открыть портал, и не попытались его остановить? — зло спросила я.

— Герт ничего не могла сделать, — отрезала Момби. — Я тоже была очень слаба. Даже втроем мы не смогли бы противостоять Волшебнику. Только если бы Нокс присоединился к нам и замкнул магический Круг, мы стали бы достаточно сильны, чтобы уничтожить не только Волшебника, но и Дороти.

— Так, секундочку, — прервала ее я. — Что за Круг? Он как-то связан с тем, что здесь творилось?

И если сил четверых должно было хватить, чтобы избавиться от Дороти, зачем тогда им нужна была я?

— Тебе уже известно о балансе сил в Стране Оз, — ответила на мой невысказанный вопрос Герт. Я сразу вспомнила о ее жутковатой способности читать мысли. — Для ее существования нужна магия, и никто не может отхватить кусочек силы, не причинив вреда самой Стране. Именно достижение этого баланса — одна из целей Ордена. Колдуний всегда было четыре: Северная, Южная, Западная и Восточная. Но после первых приключений Дороти в Стране Оз баланс нарушился, теперь его нет вовсе. Когда домик Дороти раздавил Злую Колдунью Востока, образовалась пустота, место, которое долго никто не мог занять. Не хватало сил.

— Я все же не понимаю…

— Мы надеялись, что с Дороти будет покончено в одном большом бою, но это так же нелепо, как ведром воды пытаться потушить лесной пожар, — пояснила Момби. — Теперь оставшиеся члены Ордена разбросаны по всей стране, многие наши воины мертвы, а другие… Мы знаем, где оказались некоторые из них, но нам это не поможет. То, что здесь произошло, — Момби повела рукой вокруг, определенно имея в виду жалкие руины трейлерного парка, где я жила, с тех пор как мама канула в пучину пагубных привычек, — лишь ритуал, который сделал Нокса одним из нас. Злым Колдуном Востока.

— Теперь, когда последний из Четверых занял свое место, у нас наконец достаточно сил, чтобы убить Дороти, — добавила Гламора. — И мы надеялись только на тебя…

— Но я не могу ее убить. Мы как-то связаны! Придется вам справляться самим.

Момби согласно кивнула.

— К тому же Дороти вернулась в Страну Оз, — продолжала я, — а мы застряли здесь.

Момби снова кивнула. Я вздохнула и закрыла лицо ладонями. Честное слово, у меня от них голова разболелась.

— Если вы всегда знали, что Нокс может стать одним из вас, то почему не сделали этого раньше? Почему ничего не сказали мне?

— Потому, что, если Нокс стал одним из Четверых, членом Круга, он стал им навечно, — сказала Герт. — Ему нельзя даже мечтать об иной жизни. Мы тебе не сказали, он не сказал, потому что надеялись, что такого никогда не случится. Эми, ты не представляешь, насколько мы стары, и для нас эта жертва… что ж, она себя оправдывает. Нам уже нечего терять. Но когда ты так молод, как Нокс, судьбы хуже не пожелаешь.

— Он никогда не сможет жить нормальной жизнью, — тихо произнесла Гламора. — Как и мы, Нокс теперь в ответе за будущее Страны Оз. Он никогда не заведет семью, не постареет, как обычные люди…

— Не влюбится, — добавила Момби, многозначительно взглянув на меня.

— Никто не запрещает ему влюбляться, — возразила Герт. — Просто теперь Нокс ничего не сможет сделать с этим чувством. — Она ненадолго замолчала и обратилась уже ко мне: — Конечно, тебя никто не гонит, дорогая, можешь оставаться с нами, если хочешь. Но мы в Канзасе, Эми. Мы придумаем, как вернуться в Страну Оз, а с Дороти на этот раз разберемся своими силами. Ты можешь остаться дома.

Дома. Я могу остаться дома.

Долгое время я старалась не думать о доме. Попав в Страну Оз, я решила: вот оно, то место, где я не буду лишней. Я нашла здесь друзей. А потом все перевернулось с ног на голову, и теперь я не знаю, можно ли назвать Страну Оз моим домом.

Но разве Канзас когда-нибудь был мне домом? Мама бросила меня — кто знает, может, волшебная картина Дороти лгала и она давно уже мертва? В старшей школе меня нельзя было назвать Мисс Популярность. И я не горела желанием вновь увидеть наш старенький трейлер, который наверняка давно уже сгнил где-то в бездонной пропасти.

Может, Страна Оз и не дом мне, но и это заброшенное поле тоже не дом. Я повидала так много волшебства в Оз, через столько испытаний прошла, что уже не представляла, как можно вернуться к обычной жизни. Я научилась делать невероятные вещи и побывала в мире, который раньше считала выдумкой. Я боролась с ужаснейшими существами, летала с обезьянами, проводила время в кругу королевских особ и смогла уничтожить самых мерзких пособников Дороти. Что же теперь? Пойти работать продавцом на рынок?

— Твоя миссия окончена, Эми, — согласилась Герт, возвращая меня к реальности. Она снова читала мысли. — Ты не обязана принимать решение сейчас, но скажи: ты поможешь нам вернуться в Страну Оз?

— Что ж, — протянула я. — Значит, мы не навечно тут застряли? Каков ваш план?

— Будет нелегко, — вздохнула Герт. — Даже теперь, когда к Кругу присоединился Нокс, нам не хватит могущества, чтобы открыть портал. Волшебнику удалось это лишь благодаря заколдованным предметам, его давним подаркам Льву, Страшиле и Железному Дровосеку. (Мне вспомнилось жуткое зрелище, когда Дороти изменила ход заклинания, превращая Волшебника в кровавое конфетти.) Но есть у нас одна идея.

Конечно, есть: очередной совершенно секретный план, в который меня решили посвятить, только когда припекло? Я тяжело вздохнула, а Герт ободряюще улыбнулась.

— Ладно, выкладывайте, — кивнула я, вновь опускаясь на кипу разноцветных подушечек, любовно разложенных Гламорой. Они даже пахли, как в магазине косметики, словно были припорошены пудрой, — расслабляющий и чарующий аромат.

— Помнишь туфельки Дороти? — начала Гламора.

— Как же, такое забудешь! — хмыкнула я.

— Не те, что на ней сейчас, — поправила Герт. — Настоящие туфельки Дороти.

Я уставилась на колдуний.

— Секундочку, как это — настоящие туфельки? Типа «нет места лучше дома» и все такое? Они что, тоже существуют? — Меня едва смех не разобрал. Боже, что я говорю? Конечно, они существуют! Если Страна Оз реальна, то почему бы не быть и волшебным серебряным туфелькам?

— Когда Дороти впервые попала в Оз, — пояснила Гламора, — она не хотела оставаться там навсегда.

— Если бы только она не вернулась… — вздохнула Герт.

— Тогда моя сестра помогла Дороти попасть домой с помощью пары заколдованных серебряных туфелек — предшественниц тех, что перенесли ее в Страну Оз во второй раз. Дороти всегда считала, что потеряла их где-то по пути домой, в Гибельной пустыне. Она не раз пыталась их отыскать, но так и не смогла.

Я не знала, как объяснить Гламоре, что знаю эту историю, что все приключения Дороти у нас здесь, в Канзасе, превратились в серию всем известных книг и парочку популярных фильмов. А потому даже не пыталась ее прервать.

— Но что, если туфли все еще здесь? — закончила колдунья.

— Здесь, то есть в Канзасе?

— Здесь то есть здесь, — вмешалась Момби. — Где раньше стояла ферма Дороти.

— А она была в «Пыльных акрах»? — изумилась я.

— Не совсем, — поправила Гламора. — Ферма ее когда-то находилась на месте твоей школы.

— Старшей школы, — уточнила Герт и, подняв брови, посмотрела на меня. — Варварская система, если честно. Как по мне, образование в Оз гораздо удобнее и продуктивней.

Они серьезно? Все это время давно потерянные волшебные туфельки из Страны Оз хранились где-то в старшей школе имени Дуайта Д. Эйзенхауэра? Это уж слишком! Знала бы Мэдисон Пендлтон об этом, когда делала доклад по «Волшебнику Страны Оз»! Хотя ей хватило информации, чтобы получить пятерку с плюсом. Все и так обожали Мэдисон. Все, кроме меня.

— Откуда вы знаете, что в туфлях до сих пор осталась магия? — спросила я. — Вдруг они уже бесполезны? Что, если они способны переносить лишь в одну сторону: из Страны Оз в Иные Зе… в Канзас?

— Ты права, — вздохнула Момби. — Мы рискуем. Но это наш единственный шанс, нельзя его упускать.

— Хорошо, — согласилась я. — Итак, вы найдете туфельки. Что потом?

— Эми, — протянула Гламора, — мы не найдем туфли. Если согласишься помочь, то это сделаешь ты.

— Но я не представляю как! — возмутилась я. — У меня здесь магии еще меньше, чем у вас. Почему вы сами не можете с этим справиться?

— Потому что они в твоей школе, — сказала Гламора. — И согласись, будет весьма забавно, если три взрослые дамы и какой-то мальчишка попросятся в школу посреди учебного года. Вспомни, это тайная миссия. — Она лучезарно улыбнулась. — Честно говоря, сейчас ты — наша единственная надежда. Если хочешь помочь нам вернуться в Страну Оз, тебе придется пойти в школу.

3

— Нет! — заявила я. — Ни в коем случае! Окончательное, бесповоротное, категоричное нет! Ни за что на свете я не пойду снова в школу. Я даже в Канзас возвращаться не хотела.

— У нас нет выбора, — сказала Момби.

— Зато у меня есть. Я не из вашей магической четверки.

— Эми, — нежно окликнула меня Герт, — ты, как прежде, нужна нам.

— А почему вы не перевоплотитесь? — недовольно поинтересовалась я. Конечно, хотелось помочь им — по крайней мере, это помогло бы мне отвлечься и отложить все важные решения на потом. Но такая помощь? Ну уж нет!

— Эми, ты и сама уже поняла, как сложно в этом мире пользоваться магией, — напомнила Гламора. — Сейчас мы находимся рядом с порталом, поэтому у нас есть хоть какая-то связь с Оз. Скорее всего, чем дальше мы будем от «Пыльных акров», тем меньше у нас будет сил. Мы просто не знаем, как наша магия будет вести себя в Канзасе, а потому не можем рисковать и надолго накладывать чары.

— Но почему именно я? Можно отправить в школу Нокса, — предложила я. — Например, как… как студента по обмену из… мм… из Франции.

Гламора склонила голову набок и вопросительно посмотрела на меня:

— Откуда?

— Это… это, ну, как Страна кводлингов! — воскликнула я. — Только с багетами.

Колдуньи непонимающе уставились на меня, и тогда-то я поняла, какая это идиотская идея. Конечно! Студент по обмену без бумаг, без родителей и даже без паспорта. Студент по обмену, который и знать не знает о своей якобы родной стране. Да Нокс и пяти минут в школе не продержится, плевать даже на его странную прическу.

Не хочется признавать, но колдуньи правы. Хочется мне возвращаться в Страну Оз или нет, но сами они ни за что не найдут туфельки. И пока нет плана получше — а идею Момби, Герт и Гламоры я таковой не считаю, — это единственная надежда.

— Колдунья из меня получилась никакая, — пробормотала я. — И вообще, как долго я была в Стране Оз? Наверное, здесь все считают меня мертвой.

— Ты же знаешь, здесь время течет не так, как в Оз, — напомнила Герт. — Пока ты была там, в Канзасе прошел примерно месяц.

Месяц? Всего месяц? Что за безумие! Я столько всего пережила, столько времени прошло. Я стала другим человеком, нет той Эми Гамм, что жила здесь, в трейлерном парке. Она будто какая-то незнакомка, а мне здесь теперь не место. И не думаю, что когда-то было иначе.

— Найти туфельки нужно быстро, — добавила Момби. — Думаю, не стоит рассказывать, сколько вреда может принести Дороти Стране Оз. Мы должны вернуться как можно скорее.

— Я еще не согласилась! — зло пробормотала я, хоть и понимала, что колдунья права. Все зависело от меня. — Хорошо, я найду эти чертовы туфли. Итак. Где вы предлагаете мне жить, пока я снова буду мучиться в выпускном классе?

— О! — радостно воскликнула Гламора. — Это проще простого. Мы отыскали твою маму.

Маму. Я тут же вспомнила все события, связанные с ней, и хорошими их не назовешь. Я оказалась в богом забытом Канзасе и стала свидетелем того, как Нокс занял место среди колдуний. Место, которое никогда не предназначалось мне, как бы сильно я ни старалась. А еще я не представляю, получится ли вернуться в Страну Оз — и хочу ли я этого вообще. Что теперь? Я должна жить с женщиной, которая сбежала на вечеринку со своим дружком и бросила меня прямо перед надвигающимся торнадо? Это уж слишком!

— Дайте мне минуточку подумать, — пробормотала я и выскользнула из палатки.

На улице было прохладно и безветренно, но высоко в звездном небе быстро проносились облака, словно надвигалась буря. Как будто мало нам бурь. По-моему, и одного торнадо было слишком много.

Я задумалась: а что, если бы в тот злосчастный день мама вдруг решила позаботиться обо мне? Отвезла бы меня в убежище — туда, где мы переждали бы бурю? Что, если в конце концов она поступила бы правильно? Стоило ли все, оставленное здесь, того, что я получила в Оз: магии, выносливости и веры в себя? Если не ради Нокса, то зачем еще возвращаться туда? Оставаться с ним было равнозначно счастью. Но его обязанности как Колдуна Востока не оставляют надежды на нормальные отношения, а меня как-то не привлекает мысль возвращаться в Страну Оз только для того, чтобы стать слугой членов Круга.

Интересно, как бы сложилась жизнь, если бы мама не сбежала, если бы мы спрятались от торнадо и меня не унесло в волшебную страну? Я знала, что где-то глубоко внутри той, бросившей меня мамы была другая — любившая, ценившая меня, словно сокровище. Но Канзас умеет отбирать последние крупицы хорошего, как и его суровые степные ветра, от которых трескается и облупливается штукатурка на домах, пока все не становится выцветшим и безнадежно серым. Да и кого я обманываю? Жизнь моя здесь всегда была сущим адом.

После жалкого побега отца я стала свидетельницей маминого отчаяния: она катилась по наклонной сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Постепенно таблетки и алкоголь уничтожили все, что напоминало о веселой, счастливой женщине, которую я когда-то знала. И ко времени, когда торнадо унес наш трейлер из «Пыльных акров», мама стала диванным овощем, поднимающимся с насиженного места, только чтобы завалиться в ближайший бар с дружком Тони.

В тот день мы с мамой поругались, потому что меня отстранили от уроков — как будто я была виновата в том, что Мэдисон Пендлтон, наша беременная тиранша, устроила драку. А потом мама умчалась на свою «торнадо-вечеринку», бросив меня на произвол судьбы. В памяти остался ее образ именно в тот последний день: яркий безвкусный макияж, дешевая юбка-пояс и глубокое декольте, грудь, подтянутая лифчиком к самому подбородку. Развратница, шлюшка, ворчунья и мерзавка. Я ведь могла умереть. А теперь мне предлагают к ней вернуться? Притвориться, что все хорошо? Колдуньи всегда многого от меня хотели, но это уж слишком.

— Эми? — Это был Нокс.

Чародей примостился на краешке потрескавшегося бетонного фундамента, и в темноте я едва различала его силуэт. Забавно, но именно его мне сейчас хотелось видеть меньше всего — и больше всего на свете. Разве Нокс теперь может стать для меня утешением? Он сделал свой выбор — мы никогда не будем вместе.

— Эми, мне жаль. Правда, очень жаль, — проговорил чародей.

Кое-как поборов сомнения, я присела рядом, но все же повела плечами, когда он попытался меня обнять. Заметив это, Нокс торопливо отстранился.

— Почему ты просто не рассказал? — спросила я. — Зачем позволил тешить себя надеждами, что мы можем… — Я осеклась на полуслове, радуясь, что в темноте не видно пылающих щек. Мне шестнадцать, и мы знакомы всего… видимо, всего месяц. Мы не помолвлены, но почему-то казалось, что наши отношения даже прочнее, чем у помолвленной пары. Наверное, дело в Стране Оз, там все кажется важней и ярче.

На горизонте забрезжил рассвет, возвещая о том, что ночь закончилась. Не в силах противостоять внезапному желанию, я запрокинула голову и посмотрела на небеса. Несмотря на скопившиеся в душе боль и злость, несмотря на то, что в Канзасе мало хорошего, небо здесь было особенным. Облака разбежались, и по бархатной сини, еще сияющей яркими звездочками, во всей красе растянулся Млечный Путь. Когда я была маленькой, папа иногда брал бинокль и водил меня ночью на улицу смотреть на созвездия. Я до сих пор помню некоторые из них — гораздо лучше, чем папу.

Мы с Ноксом сидели как раз на том месте, где раньше стоял мой трейлер. До торнадо, который унес меня далеко-далеко от знакомого и привычного мира. Невероятно, я снова здесь. Глядя на Млечный Путь, я вдруг подумала, что, возможно, это место все-таки было мне домом. За время, проведенное в Стране Оз, я ни капли не скучала по родному миру, но знакомые созвездия заставили меня думать по-другому. И если я не смогу быть с Ноксом, к причинам не возвращаться в Оз теперь добавилась еще одна. Звезды.

— Мне так жаль, — в который раз повторил Нокс. — Не так я хотел тебе… — Он глубоко вдохнул и начал вновь: — Слушай, проникнуться чувствами к кому-либо в пылу битвы — это нормально. Эмоции обостряются. Такое уже случалось.

Точно, как же я могла забыть! Мелиндра, полуметаллическая девушка, с которой мне раньше приходилось тренироваться. Ведь она, ни секунды не колеблясь, заявила мне, что у них с Ноксом был роман. Он проделал со мной те же трюки, что и с ней: перенес на вершину горы Гилликин, показал восхитительный, живописный пейзаж Страны Оз и сказал, что я особенная. Сейчас его слова казались мне полнейшим безумием. Сколько девчонок купилось на его печальные речи о сиротском детстве? Нокс у нас прямо главный герой шоу! «Несчастный красавчик революционер. Может, именно ты — та, кто покорит его израненное сердце?»

— Супер! — хмыкнула я. — Получается, я ничего для тебя не значу?

— Эми, ты дашь мне договорить? — В его голосе послышалось раздражение. — Я всегда понимал, что с тобой все иначе. Вот что я пытался сказать. С самого первого дня. Я не многих мог бы назвать родными, семьей, — тихо добавил он. — Герт, Момби, Гламора… Как бы ни были они плохи, других у меня не было. Пока не появилась ты. Я не рассказал тебе ничего, потому что знал: колдуньям в любой момент могут понадобиться силы Четверых, и я вновь потеряю дорогого мне человека. Наверное, я был дураком, верил, что, если не думать о плохом, оно никогда не случится. Я ошибался.

— Может, есть шанс что-то исправить? Может, я тоже стану частью Круга?

— Эми, я не уверен, что ты сумеешь выдержать магию Страны Оз, — возразил он. — Не так долго.

— Что ты имеешь в виду? — зло спросила я. — Думаешь, я не смогу справиться с собой, не смогу держать себя в руках? Почему ты исполняешь любую прихоть колдуний? Или… — Меня поразила внезапная догадка: — Ты завидуешь! Завидуешь моей силе и тому, что я-то как раз могу избавиться от Дороти. Ты понимаешь, что нуждаешься во мне, и не хочешь этого признавать, это ведь докажет Ордену, что идеальный, храбрый и всемогущий Нокс не может справиться со всем один.

— Только послушай себя, Эми, — тихо отозвался чародей. — В одну из наших первых встреч ты так же обвиняла меня и говорила почти те же слова. Помнишь?

Очень не хотелось это признавать, но я прекрасно знала, о чем он говорит. О той самой ночи, когда я еще проходила обучение в Ордене и Герт впервые спровоцировала меня, заставив использовать магию. Тогда я так разозлилась, что даже думать не могла. А Нокс перенес нас из зала на улицу, под звездное небо, чтобы дать мне успокоиться. Я кричала на него, говорила, что он вечно безропотно и бездумно исполняет все приказы колдуний, а он в ответ рассказал, как Дороти и Глинда убили всю его семью и сровняли с землей деревню.

Тогда Нокс впервые открылся мне, дав понять, как сильны гложущие его душу демоны. Понять, как много Дороти отняла у него. По сравнению с его бедами, в моей жизни вообще не было потерь. И вот история повторялась: мы ругаемся под звездным небом. Только созвездия теперь совсем другие.

— Помню, — выдавила я. — Но тогда все было иначе.

«Все было гораздо проще», — хотелось добавить мне.

— Неужели ты и вправду думаешь, что я завидую? — спросил Нокс. — Да как это возможно? Я же видел, что с тобой делает магия Страны Оз. Она уничтожает тебя, разрывает в клочья. Я просто не могу этого допустить. Не допущу! Ты сама понимаешь, что не можешь уничтожить Дороти, вы как-то связаны. Все мы знаем, как безнадежно магия развратила ее и, возможно, Волшебника. Когда этот старик только попал в Страну Оз, злодеем он не был. Обманщиком — да, но не злодеем. А ты становишься монстром всякий раз, когда пытаешься воспользоваться своими силами. Если магия Страны Оз не превратит тебя в чудовище, она тебя… — Он резко замолчал.

— Думаешь, она убьет меня?

— Это очень даже возможно, — отозвался Нокс. — Эми, тебе нельзя применять магию Оз. Ни сейчас, ни после.

— Но Дороти она не убила. К слову, здесь я вообще не могу колдовать. — Я развела руками. — Так что сейчас даже спорить не о чем. Но вот если магия вдруг вернется или мы сможем снова попасть в Страну Оз, колдовать или нет — выбор за мной. Не за Герт. Не за Момби и Гламорой. И даже не за тобой.

— Это не только твой выбор, — проговорил Нокс, заглядывая мне в глаза. — Мне нельзя думать только о себе или тебе. Я должен думать о благе всей Страны Оз. Если когда-нибудь ты превратишься в очередную Дороти… — Он затих, дергая ворот плаща. — Есть вещи важнее нас.

Я понимала, что Нокс имеет в виду, и не было нужды говорить это вслух. Если магия Страны Оз сотворит очередную Дороти, ему придется меня убить. Так же, как и ее. Но все эти приказы, все ситуации, в которых другие решали за меня, стояли поперек горла. Не хотелось соглашаться с Ноксом, особенно сейчас, когда оказалось, что все это время он скрывал от меня правду.

— Ты больше волнуешься о Стране Оз, чем обо мне! — бросила я, не скрывая бешенства и боли. И тут же пожалела о сорвавшихся с языка словах.

Конечно же, Нокс больше волнуется о Стране Оз! Это его дом, единственный известный ему мир. Оз — вся его жизнь. А я — озлобленная нищенка, явившаяся на вечеринку в самый разгар и завоевавшая всеобщее внимание. Если магия Оз меня уничтожит, виновата буду только я. Дороти не представляла, что с ней могут сотворить новые волшебные туфельки, но я… мне прекрасно известны последствия колдовства в Стране Оз.

— Ты сама знаешь, что это не так, — прошептал он с упреком, легким, но явным.

Я вела себя как маленькая испорченная девчонка, я сделала ему больно. Расстояние, разделяющее нас, чувствовалось теперь почти физически, словно между нами выросла стена. Или опустился занавес.

— Прости, — прошептала я.

В носу щипало, в горле першило, словно там поселился еж, но слез не было — я устала плакать. В каком-то безумном эмоциональном порыве мне вдруг вспомнился Дастин. Старый добрый Дастин из «Пыльных акров», доверчивая жертва мерзавки Мэдисон Пендлтон. Как и я, Дастин всегда мечтал сбежать из этой дыры. Интересно, удалось ли ему? Родила ли Мэдисон? В день торнадо живот у нее был таким огромным, что казалось, он лопнет. Если придется вернуться в школу, неужели я вновь встречусь с ней, с ними?

— Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому, — сдавленно проговорил Нокс.

Я не смогла понять по голосу, какие эмоции обуревают его. Он зол? Расстроен? Может, просто жалеет, что потерял со мной столько времени? Мы на войне. Каждый встречный считает должным сообщить мне эту простую истину. Чувства на войне только мешают. А я мешаю Ноксу. И задолжала ему услугу. Я обязана отпустить его. Нокс должен спасти мир, ему не нужна обуза.

— Да, мне тоже, — сказала я как можно более холодно и жестко, поднимаясь с крошащегося бетона. — Но все так, как есть. Так что, пожалуй, вернусь к работе, раз сейчас только я могу спасти ваши задницы.

— Эми…

На этот раз в голосе Нокса безошибочно угадывалась боль. Но я даже не обернулась. Сколько же сил потребовалось для этого! Уйти и не оглянуться, чувствуя, как взгляд чародея жжет мне спину.

4

— Замечательно, — бросила я, врываясь в палатку. Герт вздрогнула от неожиданности. — Давайте покончим с этим. Когда я в последний раз видела маму, она строила из себя горячую штучку и собиралась на вечеринку. До чего она в итоге докатилась? Где вы ее нашли?

— Не в последний раз, Эми, — мягко поправила Герт. — Ты и потом видела ее, помнишь? Во всевидящем омуте.

Да, в омуте я видела трогательную картину, как мама, уже отыскавшая новое жилье, обнимает мой старенький свитер. Она была ухоженной. Но если все это правда, то правда весьма жалкая. Чтобы понять, что нужно исправиться и встать на путь истинный, маме понадобилось потерять меня и дом? Разрушить свою жизнь? Будь она нормальной матерью, поняла бы это раньше, когда я была рядом. Нормальным людям не нужна трагедия, чтобы осознать: нельзя прожигать жизнь, упиваясь смесью обезболивающих с алкоголем.

— Откуда мне знать, правда это или нет? — спросила я. — При мне случалось другое, и может, она теперь валяется без сознания где-нибудь в кювете. Или давно мертва.

— Она не мертва, — немного раздраженно сказала Момби и уже с гордостью добавила: — Мы отыскали ее в новостницах!

— Где?

— В листовках с новостями и объявлениями, — медленно пояснила Герт. — Здесь, в Иных Землях, на них есть еще картинки. — Она повернулась к Гламоре: — Представляешь, картинки! Это же великолепная идея!

— Вы, наверное, о газетах?

Колдуньи одновременно посмотрели на меня, и я едва удержалась от смеха.

— Ясненько. Что ж, значит, о маме написали в газете.

— В новостницах рассказывали, где теперь живут пострадавшие от торнадо, — продолжала Момби. — Я сверила эту информацию с картой местности. — Она помахала старой мятой картой автодорог, такой потрепанной, словно ее вытащили из канализации.

— Можно было просто погуглить, — все же не выдержав, рассмеялась я.

— Я такого заклинания не знаю, — проворчала колдунья.

Она сохранила газету с отчетом службы безопасности после торнадо. Как и всем, оставшимся из-за стихийного бедствия без крыши над головой, — а это, как я подозреваю, весь наш трейлерный парк, — маме выделили временное жилье.

— Супер, воссоединение века. Жду не дождусь, — пробормотала я. — Соберемся всем трейлерным парком.

Мы вновь коротко обсудили детали плана, но так и не пришли к единому мнению. Печальная правда заключалась в том, что ни я, ни колдуньи на самом деле не знали, что нужно делать. У нас была лишь слабая надежда на то, что старые туфельки Дороти, возможно, находятся где-то в школе.

Но это же бессмысленно. Полный абсурд! Да, туфельки перенесли Дороти из Страны Оз, но нет гарантии, что они вернут нас обратно, даже если я их найду. К тому же в Канзасе колдуньи не могут использовать магию в полной мере, мы уже успели это выяснить.

Однако перспектива приключений радовала. Даже встретиться с мамочкой, о которой хотелось забыть навсегда, все же лучше, чем сидеть без дела. Эта миссия казалась безумной и, возможно, совершенно невыполнимой, но что уж там — это не впервые. И когда я решила наконец, что готова в этом участвовать, то вздохнула с облегчением.

Нокс все не возвращался, так и сидел на улице, а я пыталась делать вид, что меня это совершенно не волнует.

— Может, ты немного отдохнешь? — предложила Гламора. — Еще не рассвело, а к маме ты можешь пойти ближе к обеду.

Спорить я даже не собиралась — колдунья сказала дельную вещь. Но только когда я устроилась в углу, закутавшись в одеяло цвета глаз Нокса (о боже, Эми! Забудь ты о нем!), я поняла, как сильно устала. Впрочем, это неудивительно. Столько всего приключилось, а между последними сражениями с Дороти мы почти не отдыхали. Казалось, каждая клеточка тела измотана. Наверное, я могла бы проспать сотню лет. Заманчивая мысль! Я измучилась не только физически, но и морально — устала от всего. От битв, погони и растерянности. От войны. Вот бы кто-нибудь хоть ненадолго снял с моих плеч бремя спасения Страны Оз.

«Отдохни, Эми», — раздался в голове голос Герт.

По телу прокатилась теплая волна, одну за другой расслабляя мышцы. Ощущение было такое, словно я медленно погружаюсь в гигантскую ванну с пеной или в целебный Источник, укрытый глубоко в пещерах Ордена. Я не успела даже подумать об этом, как оказалась там на самом деле. Своды, светящиеся лиловым, усеянные сияющими аметистовыми сталактитами, смыкались высоко над головой. Массивное дерево тянулось к ним изогнутыми ветвями, покрытыми крошечными белыми цветочками. Их лепестки падали рядом со мной, как снег. Корни дерева уходили глубоко, казалось, до самого центра Земли. Я лежала в глубоком пруду-бассейне с горячей водой. Одежда постепенно исчезала, а вода забирала всю боль, страдания и усталость. В глубине души я понимала, что никак не могла внезапно оказаться в Стране Оз и все, что вижу, — это лишь иллюзия, вызванная чарами Герт, но не пыталась ей противиться. Я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Колдуньи дали мне выспаться. Когда я проснулась, зевая и потягиваясь, палатка была пуста, а сквозь стены шатра было видно, что солнце уже поднялось высоко. Я отдохнула совсем немного, но мне точно стало лучше. На секунду забывшись, я задумалась о том, как давно наступил день и скоро ли его сменят ночью, а потом сообразила, что этого не случится. Это Канзас. Здесь солнце движется по небу, подчиняясь законам природы, а не желанию жадной до магии стервы. В целом возвращение в Канзас меня не радовало, но вот солнце — явный плюс.

— Как хорошо, что ты проснулась, — воскликнула Гламора, заглядывая в палатку. — Момби съела весь бекон, но, думаю, мы сможем что-нибудь сообразить. Она считает, что, пока мы здесь, нужно попробовать все местные деликатесы.

Я рассмеялась, не веря, что для кого-то бекон может быть деликатесом, но урчание желудка заглушало и мой смех, и веселое хихиканье Гламоры.

Привести себя в порядок с помощью магии я теперь не могла, а потому за неимением расчески просто провела пальцами по грязным волосам и, насколько смогла, расправила измятую одежду. Мне не мешало бы принять настоящую ванну. Впрочем, я решила об этом не беспокоиться: если мамочка пожелает увидеть прелестную принцессу, то сама причешет меня. Хватит с меня попыток оправдать чужие ожидания.

Нокс кутался в плащ, очевидно, собираясь уходить. В глаза мне он не смотрел. Отчужденность между нами, снова появившаяся ночью, стала еще больше. Я хотела сказать ему что-нибудь, подойти, но не знала, как преодолеть пропасть, которую сама же между нами проложила. Я оттолкнула его и уже начинала об этом жалеть.

— Куда ты? — тихо спросила я, заставив чародея вздрогнуть.

— Герт и Гламора хотят, чтобы я защищал… — начал Нокс, но Гламора прервала его речь легким взмахом руки.

— Мы отправили его на разведку, — пояснила она, переглянувшись с Герт, — убедиться, что этот район безопасен.

Безопасен? Они смеются? Самое жуткое в «Пыльных акрах» — их абсолютная пустота. Колдуньи явно что-то скрывают.

Нокс буркнул что-то неразборчивое, наверное, среднее между «до встречи», «я люблю тебя» и «иди к черту», и выскочил из палатки, устремившись в сторону города. Я заметила, что Герт смотрит на меня с сочувствием, и поняла: они пытаются нас развести. Раз уж мы с Ноксом не можем быть вместе, колдуньи решили удостовериться, что и отвлекать друг друга мы тоже не будем. В душе вспыхнула ярость. Это наше с ним дело! У меня что, нет права голоса? В какую игру они играют? Конечно, я и сама решила держаться от Нокса подальше, но это было мое решение, не их.

Завтракали мы на улице. Когда с яичницей и беконом было покончено, Гламора взмахом руки заставила исчезнуть грязную посуду и плед для пикника.

— Я хочу побыстрее разделаться с этим, — устало сказала я, поднимаясь на ноги. — Где живет мама?

Видимо, Герт в вынужденном канзасском отпуске не только отдыхала, но и занималась разведкой, потому что отвечала именно она:

— Я использовала все, что помнила из образа во всевидящем омуте. Ее хижина находится прямо рядом со школой.

— Что ж, по крайней мере, не придется ездить на автобусе, — вздохнула я. — И это называется квартира.

Момби фыркнула:

— Не умничай, юная леди.

Жилье, которое выделили маме, было недалеко от «Пыльных акров», и мы решили, что легче будет добраться туда пешком. Просто, избавившись от посуды и палатки, Гламора вымоталась гораздо сильней, чем следовало бы, да и Герт с Момби признали, что Канзас плохо влияет на их энергию. По крайней мере, не я одна здесь страдаю. Но тот факт, что, случись беда, колдуньи не смогут поддержать меня магией, не радовал. Получили они силу Четверых или нет, я все так же могла рассчитывать только на себя.

Чтобы перекинуть меня на небольшое расстояние, магию использовать не стоило. Колдуньи предлагали проводить меня, но я только посмеялась над этой идеей.

— Ага, конечно, — посмотрела я на них. — Не обижайтесь, но на дворе двадцать первый век. Сложно будет объяснить даже то, как я здесь оказалась, не говоря уже о вас, трех старых иссушенных летучих мышах в плащах, которые выглядят так, словно их выдернули со сходки ролевиков по «Подземельям и Драконам»[2].

Момби тщательно разгладила складки голубого плаща Круга.

— У нас в Стране Оз больше нет драконов, — ответила она.

— Да плевать, — отмахнулась я. — Просто я справлюсь сама.

Герт крепко меня обняла, и я на секунду позволила себе раствориться в этих успокаивающих объятиях. Несмотря на секреты, которые были у колдуний, несмотря на то, что мне всегда казалось, будто они используют меня, Герт неизменно вселяла в меня уверенность. Даже если на самом деле все было абсолютно иначе.

— Мы не сможем быть здесь, с тобой, Эми, — сказала она. — Момби перенесет нас в Темноземье. Там мы будем в полной безопасности и сможем набраться сил.

— Супер, — выдохнула я. — Получается, я остаюсь без магической поддержки. При этом времени на выполнение совершенно невыполнимого задания почти нет, а вишенка на этом торте — переезд к маме.

Гламора уверенно кивнула и посмотрела на меня широко открытыми глазами.

— Да, именно так.

Я тяжело вздохнула. Кажется, боги Страны Оз не одарили ее жителей умением понимать сарказм. Исключением можно назвать разве что Лулу. «И Нокса», — пропищал голосок где-то у меня в голове. Да заткнись ты!

— Мысленно мы с тобой, — сказала Герт, сжимая мои ладони. — И когда понадобимся, когда ты будешь готова использовать туфельки, чтобы открыть портал, просто пошли нам знак, и мы окажемся рядом.

— Типа Бэт-сигнала?[3] — вздохнула я, возводя глаза к небу.

— Чего? — удивилась Момби.

— Ладно, проехали.

Колдуньи по очереди обняли меня на прощание — все, даже Момби — и взялись за руки. Момби прикрыла глаза и еле слышно пробормотала какое-то заклятие. Как бы слаба она ни была, я все равно оставалась слабее: я могла попасть в Темноземье лишь ненадолго, и то чаще во время сражения, а она и глазом не моргнув отправлялась туда словно в отпуск, прихватив с собой парочку колдуний. Впрочем, моргать она и не могла — глаза-то были закрыты.

Медленно-медленно фигуры колдуний начали сереть, бледнеть, будто кадр цветного кино, постепенно превращающийся в черно-белый. Их тела стали плоскими и прозрачными. В последнее мгновение Герт открыла глаза и послала мне воздушный поцелуй. А потом колдуньи исчезли окончательно.

Вот и все. Теперь осталась только я, и в руках моих будущее целого мира. Я глубоко вздохнула и отправилась в путь.

5

Мамина квартира располагалась в самом центре делового района Флэт-Хилла — если, конечно, в городе, в котором и дел-то никаких нет, может быть деловой район. Итак, район этот состоял из пары-тройки предприятий полуразорившегося бизнеса, вечно пустующего китайского ресторанчика и кафе, в котором кроме кофе на вынос продавались старенькие пыльные плюшевые игрушки и унылые, слегка сдувшиеся воздушные шарики с поздравлениями в честь давно прошедших праздников. Еще здесь было три бара (именно три — к великому счастью мамы, потому как в два из них ее уже не пускали), драгстор[4], гастроном и магазин бытовой техники, где до сих пор находился прокат настоящих видеокассет. Комнатка с кассетами притаилась рядом с задним входом, пускали туда по паспорту и исключительно совершеннолетних.

Я всегда знала, что родной город — та еще помойка, но после прекрасных волшебных пейзажей Страны Оз увидеть его вновь — это как удар под дых. Как тут вообще можно жить?! Как я продержалась целых шестнадцать лет? Я же знала, что существуют другие места, просто никогда там раньше не бывала.

Ну конечно! Должно быть, у Дороти было такое же ощущение. А в ее времена даже канализации полноценной не было, туалеты — только на улице. Неудивительно, что девочке захотелось вернуться в Оз и что потом она так отчаянно боролась за право там остаться. Все продолжают твердить о том, как сильно магия Страны Оз меняет людей из Иных Земель, таких как я и Дороти. Если мы все же похожи, значит ли это, что мне суждено… Нет! Ни за что! Я ни капли не похожа на Дороти! Я никогда не поступлю так, как она.

Ты уже поступала.

Я постаралась отбросить эту предательскую мысль, затолкать глубоко-глубоко в подсознание, откуда она никогда не сможет вырваться. Мне хватает проблем.

Я взглянула на город, и меня охватило странное чувство благодарности к торнадо: за то, что унес меня прочь из этой богом забытой дыры. Конечно, в Стране Оз дела у нас шли не лучшим образом, но большую часть времени там все равно было здорово. Ребята, с которыми я учусь в Канзасе, никогда не видели даже ближайший штат, что уж говорить о летучих обезьянах или радужных водопадах.

Вдруг мне вспомнился последний наш с мамой разговор и ее слова: «Сначала кажется, что у тебя есть все, а впереди целая жизнь. А потом — бац! — и дети начинают высасывать ее до последней капли, словно маленькие вампиреныши, не оставив тебе ни глоточка». Тогда она говорила обо мне.

На глаза навернулись слезы, я смахнула их ладонью. Не вернусь я к ней. Ни за что. Никогда! Я развернулась, собираясь уйти. Пусть Герт, Момби и Гламора валят к черту, а я придумаю что-нибудь еще. Всегда придумывала.

Но что? Без дурацких мифических туфелек Дороти я ни за что не вернусь в Страну Оз, а заводить собственный трейлер и прожигать жизнь в «Пыльных акрах» как-то не хочется. Может, мама сейчас действительно единственный выход? Мне ведь не нужно пытаться снова ее полюбить. Или простить.

Торнадо сровнял с землей трейлерный парк, но пощадил большую часть города. То тут, то там виднелись разрозненные кучи обломков, а у одного совершенно целого дома на окраине снесло крышу, и кто-то заботливо прикрыл зияющую черную дыру кусками синего брезента. Все были плотно прикреплены, но один отцепился и лениво развевался на ветру.

Короче, Флэт-Хилл остался именно таким, каким я не желала его помнить. Лысые лужайки с пятнами желтоватой травы, окруженные низенькими деревянными оградками с давно облупившейся белой краской. Заброшенные, неухоженные клумбы, поросшие сорняками. Экраны телевизоров, мерцающие за окнами закрытых магазинов (плевать, что время уже полдень и их давно бы пора открыть). Солнце припекало, согревая пустые улицы, а по дороге вместо автомобилей кругами каталась маленькая чумазая девочка на трехколесном велосипеде. Флэт-Хилл — городок, где умирают мечты. Если, конечно, местные вообще умеют мечтать. Никогда не любила этот город, но после Страны Оз он казался еще уродливей, грязней и бедней.

Дом, в котором маме выделили квартиру, давно не ремонтировали; несмотря на то что теперь в нем снова появились жильцы, он видал лучшие времена. Приземистое здание всего в четыре этажа, наверняка здесь не более дюжины квартир. Серая унылая штукатурка местами отвалилась. Часть окон была заколочена досками, судя по всему, задолго до торнадо. Тканевый навес над крыльцом порвался и трепался на ветру, а стекло на парадной двери треснуло. Я провела пальцем по списку жильцов, висящему рядом с домофоном. Криво надписанная карандашом фамилия Гамм отыскалась рядом с квартирой 3-Б. Надеюсь, что окна ее выходят хотя бы в сторону степи. Я вздохнула и нажала кнопку звонка.

Буквально через минуту в динамиках раздался щелчок.

— Да?

Голос прозвучал осторожно, но он определенно принадлежал маме. Я прочистила горло.

— Привет, мам, — выдавила я наконец. — Это я, Эми.

На секунду — невероятно долгую секунду — воцарилась тишина, а потом меня оглушил такой дикий крик, что я неосознанно заткнула уши.

— Эми? О боже, милая… стой на месте, не уходи никуда, я сейчас спущусь!

Динамик вновь щелкнул, голос исчез. Примерно через минуту она уже распахнула парадную дверь и сжала меня в стальных объятиях, но, почувствовав, как я напряглась, неловко отступила.

Она выглядела так же, как раньше, как в один из дней, когда была «почти в себе»: слишком короткая юбка, топ с очень глубоким вырезом, открывающий загорелую кожу, и броский макияж. На самом деле, если бы мама избавилась от этих безвкусных пошлых шмоток, стерла жуткую помаду и смыла тени, стало бы видно, что она до сих пор очень красива. Но в то же время что-то в ней неуловимо изменилось. Стало ярче, острее. Тревожней. Мама стояла, держа меня на расстоянии вытянутых рук, и вглядывалась внимательно, цепко. Глаза ее были полны слез. Заметив это, я сообразила, в чем заключались перемены. Глаза. Красные, но теперь уже от слез, а не от ударной дозы таблеток. И спиртным от нее не пахло. Неужели мама трезва? Да я в это поверю, только когда жареный рак на горе свистнет, когда мартышки летать научатся! Ах да. В Стране Оз они летают. Плевать. В любом случае я пока не могла поверить, что это реально.

— Эми, это правда ты, — выдавила она сквозь слезы. — Где ты была все это время?

Вот черт! А где я была? Поверить не могу, что никому из нас не пришло в голову придумать логичную историю моего отсутствия. Не могу же я рассказать маме, что зависала с компанией Злых Колдуний, училась использовать магию, обезглавила Трусливого Льва и боролась с некогда милой девочкой из Канзаса, повзрослевшей и перебарщивающей с блестками, в существование которой здесь никто не верит.

— Ох, — выдохнула я. — Я была… была в больнице. В Топике[5]. Торнадо подхватил трейлер и меня вместе с ним, и… и я поранилась, да. Собственно, вот где я была.

С минуту мама пристально смотрела на меня.

— Но я обзвонила все больницы. Когда ты пропала… ох, о чем я только думаю? — вдруг осеклась она, качая головой. — Идем наверх. Поверить не могу, что ты здесь. Я так скучала. — Мама в очередном порыве крепко сжала меня в объятиях, уклониться от которых не получилось, а затем потащила в квартиру.

Внутри дом был ничуть не лучше, чем снаружи. Спертый воздух и слабый, но легко различимый кошачий душок, пропитавший весь подъезд. Я следом за мамой поднялась на третий этаж, мы оказались в коротеньком коридорчике с двумя дверьми, выкрашенными в серо-зеленый цвет. Мама распахнула дверь с номером 3-Б, мы прошли в гостиную.

Не очень-то хотелось признавать, что эта государственная квартирка была намного привлекательней нашего старого трейлера. Взять хотя бы то, что она оказалась вдвое больше, а из огромного окна в полстены лился солнечный свет. Обстановка скудная: скромный диван и маленький раскладной столик с двумя стульями, — но мама повесила на стены парочку ярких плакатов и положила на пол яркий радужный ковер. Вся мебель новая, совсем не такая, как в старом трейлере, — очевидно, правительство выделило какую-то сумму из резервного фонда, потому что своих денег на покупки у мамы явно не было. Но поразило меня не то, что квартира лучше, а то, что она чище.

Я привычно осмотрела диван — место, где раньше на пледе с рукавами был целый склад пачек ментоловых сигарет и пустых контейнеров от заказной еды, — но он оказался пуст. В квартире даже табаком не пахло. По одной из стен выстроились три одинаковые двери, то есть здесь была еще одна комната. А может, и не одна. Мама наконец-то стала нормальным человеком!

— Это ненадолго, — раздался голос мамы. — Только до тех пор, пока мне не удастся скопить денег и подыскать квартиру получше. Во время той бури я потеряла все, что имела. — Она на секунду отвела взгляд и еле слышно добавила: — И тебя…

Должно быть, она заметила, как мне неловко, и резко сменила тему.

— Вот, — воскликнула она, похлопав по дивану, — садись! Давай я заварю чай, нам многое нужно обсудить.

Я робко опустилась на краешек дивана, пока мама суетилась в крошечной кухне, ставя чайник и раскладывая пакетики по огромным чашкам. Я даже задумалась: а знала ли та мама, какой она была до моего исчезновения, о существовании такого напитка, как чай? Когда на столике перед нами оказались две чашки, мама присела на противоположный край дивана, словно боялась, что я сбегу, если она сядет ближе. Словно я дикое животное, боящееся людей.

— Мне жаль, что заставила тебя волноваться. — Да, когда я смотрела маме в глаза, то действительно сожалела. — Мне нельзя было покидать больницу, — пояснила я. — Просто… мм… у меня была амнезия, — добавила я в приступе вдохновения. — Во время торнадо я потеряла кошелек и вообще все, что было в карманах. Я сильно ударилась головой, поэтому довольно долго пролежала в коме, а когда очнулась, ничего о себе не помнила. В больнице меня держали, пока искали родных. А потом… мм… я просто проснулась в один прекрасный день и все вспомнила, а врачи… ну, они, должно быть, связались со службой по чрезвычайным ситуациям. Мне сказали, где ты теперь живешь, — и вот я здесь. — Я глотнула чай из чашки.

Эта история была совершенно безумна, в ней был миллион пробелов. Например, кто платил за больницу? Как, черт возьми, я вообще выжила после того, как долбаный торнадо занес трейлер так далеко от дома? Почему врачи сами не связались с мамой? Как я добралась из Топики во Флэт-Хилл? Я вдруг поняла, что даже не дышу, замерев под пристальным взглядом мамы, обдумывающей мою историю.

— Наверное, именно поэтому я и не могла тебя отыскать, — наконец сказала она. — Если ты не помнила своего имени, то и докторам его не могла сказать. — Она нахмурилась. — Но почему они не сообразили, что я — твоя мама? Не думаю, что там было так много пациентов с амнезией. Я повсюду расклеила кучу листовок, я добралась до каждой больницы штата…

Я изо всех сил боролась с собой, чтобы не закричать и не заставить ее замолчать. Она всегда мне врала. Множество, множество раз. «В следующем году мы обязательно съездим в Диснейленд». «Нет, я не знаю, куда делись деньги из твоего шкафчика». «Конечно, я не пила!» Чтобы составить список маминой лжи, мне бы потребовался целый год. И меньшее, что она могла сейчас сделать для меня, — замолчать и обо всем забыть.

Она присмотрелась ко мне.

— У тебя совсем другие волосы, — заметила она.

Точно! Когда мы обсуждали новый план, Гламора, собрав последние силы, избавилась от розового оттенка моих волос и сделала меня блондинкой. Чтобы я привлекала меньше внимания. Подобная смена имиджа шла вразрез с историей о месяце в больнице. Я хотела как-нибудь это объяснить, но мама лишь покачала головой.

Она как будто прекрасно знала, о чем я думаю. Слышала мои мысленные жалобы и возмущение. Пусть это не победа в отношениях с дочерью, но уже близко к этому. Видимо, мама действительно очень изменилась.

— Не важно. Важно только то, что ты вернулась домой, — уверенно сказала она, позволяя мне слегка расслабиться, а потом замялась: — Но… я должна позвонить и рассказать все твоему отцу.

Я не видела папу лет с восьми. И никогда этого не хотела. Я думала, это то, в чем мы с мамой сходимся всегда, сколько бы алкоголя ни бродило в ее крови. Заметив мое недоумение, она пояснила:

— Я должна была рассказать ему, Эми. Надеялась, что он сможет помочь.

Я усмехнулась. Мне было горько.

— И конечно же, он примчался и перерыл весь трейлерный парк в поисках меня.

— Он послал чек, — спокойно ответила мама. — Эми, я действительно виновата перед тобой. Очень. Не только потому, что бросила в день торнадо. Этого я себе никогда не прощу! Но я виновата и во всем, что случилось раньше. — Она снова расплакалась, отводя взгляд. — Я была ужасной матерью, — выдавила она. — Очень-очень долго. Не прошу простить меня, просто знай: я раскаиваюсь.

Я подняла брови. Такого уж точно не ожидала.

— А что с таблетками? — спросила я прямо.

Мама скривилась.

— Когда я… — голос ее дрогнул, — потеряла тебя, то осознала, во что превратилась. Какой позволила себе стать. Я завязала, Эми. Понимала, что должна быть нормальной, когда ты вернешься. После торнадо я повсюду тебя искала, но ты словно в воздухе растворилась. А я продолжала верить, что ты вернешься. — Мама улыбнулась сквозь слезы. — Я даже работать устроилась, — похвасталась она. — Продавцом в магазине бытовой техники.

— Ты завязала? — удивленно переспросила я. — Должно быть, это было сложно.

— Ничего сложнее мне никогда делать не приходилось, — согласилась мама, разглядывая колени. — Это было ужасно. — Слезы ручьем текли по ее щекам. — Но это ничто по сравнению с тем, что я чувствовала, когда решила, что навсегда потеряла тебя.

Мне хотелось преодолеть разделяющее нас расстояние, хотелось обнять маму, но я слишком часто обжигалась, веря ее обещаниям. Даже если она покончила с наркотиками и алкоголем после торнадо, это ничего еще не значит: прошел всего месяц. А месяц — слишком короткий срок, он не доказывает, что она действительно изменилась. Но если мама правда расклеивала листовки и ездила по больницам, стремясь отыскать меня, то это самый большой подвиг, который она совершила ради дочери за долгие годы.

«И все равно это ничего не меняет, — мысленно сказала я себе. — Я, скорее всего, вернусь в Страну Оз. Меня здесь ничто не держит. Я научилась жить без матери».

На минуту в гостиной повисла тишина.

— Мам, — наконец сказала я. — Мне жаль, но Звездочка… она… она не перенесла того дня.

Мама грустно улыбнулась.

— Солнышко мое, — ответила она, — Звездочка — крыса. За дочь я волнуюсь больше. — Мама прокашлялась. — Что ж, — сказала она, пытаясь быть радостной, — хочешь посмотреть свою новую комнату?

— Мою комнату?

— Пришлось долго ругаться, чтобы выбить квартиру с двумя спальнями. Меня хотели запихнуть в квартиру-студию, но я знала, что ты вернешься.

Мама встала с дивана и открыла одну из дверей. Я заглянула через ее плечо и замерла от удивления, широко распахнув глаза. Как и в гостиной, в комнате почти не было мебели: лишь узкая кровать и маленькая прикроватная тумбочка с ночником. Но мама выкрасила стены в мягкий светло-розовый цвет и повесила на окно ослепительно-белые занавески. Она даже купила флакон моих любимых духов и поставила их на тумбочку рядом с ночником.

— Здесь мило, — тщательно подбирая слова, заметила я. — Спасибо.

— Это на время, — повторила мама. — Скоро мы переедем в квартиру получше. Пусть я только начала работать, но уже коплю на нее. Ты, наверное, устала. Хочешь отдохнуть?

— Нет, — воскликнула я. — Все нормально.

И сама удивилась, что в кои-то веки сказала правду. Короткий сон пошел мне на пользу, возвращение домой почему-то невероятно бодрило. Мама захлопала в ладоши.

— Тогда сегодня у нас особый день. Умывайся, съездим за покупками, за новой одеждой для тебя. А вечером можно заказать пиццу и посмотреть старое кино.

Когда-то мы любили вместе смотреть старые сентиментальные черно-белые фильмы. Предпочитали, конечно, комедии, в которых Одри Хепберн или другая безумно обаятельная актриса просто наслаждается жизнью, дурачась в свое удовольствие, а богатые красавчики штабелями падают у ее ног. Порой что-нибудь у нее не ладилось, но красавчик неизменно приходил на помощь.

Я все это давно переросла. Нет, даже не переросла, просто слишком вымоталась. Слишком многое пережила. Я была на войне, я столько всего повидала, что теперь не могла даже на час поверить во всю эту киношную чепуху.

Но в то же время возвращение к маме, такой воодушевленной, творило со мной нечто невероятное. Казалось, все, что произошло в Стране Оз, улетучивается из моей жизни. Будто я проснулась, огляделась по сторонам и медленно начала понимать, что все приключения были только странным кошмаром. Сном.

Нет, все это было реально! Но вот одежда мне действительно понадобится. Если я собираюсь вернуться в школу, нужно во что-то одеваться. Да и фильмов я давно не смотрела.

— Не обязательно покупать новое, — заметила я. — Можно зайти в сэконд-хенд.

«Ну, снова здравствуй, Простушка Эми», — с горечью подумала я. Может, мама и изменилась, но все остальное в Канзасе осталось прежним.

Я старалась не вспоминать об одежде, которую носила в Стране Оз. Тренировочный костюм, даже платье служанок, и то, как с помощью магии я научилась превращать себя в яркую, сияющую, неузнаваемую версию той несчастной трейлерной нищенки, которой была раньше.

— Нет, — твердо заявила мама. — Я хочу, чтобы теперь все было по-другому, Эми. Понимаешь?

— Да, конечно, — кивнула я. — Хорошая мысль.

6

Я долго принимала горячий душ. Мама даже купила бутылочку клубничного геля для душа, который я раньше ужасно любила. Правда, теперь крошечные блестки в густой розовой жидкости напоминали мне о Глинде и вызывали рвотный рефлекс. Блестяшками я, пожалуй, сыта на пару жизней вперед.

Волосы я промыла два раза. Думаю, настоящий душ намного эффективней магической ванны. Я представила, как принцессы и колдуньи Страны Оз, привыкшие к магии, справлялись бы с себореей и перхотью, и в приступе истеричного хохота повалилась на дно ванны, не в силах успокоиться. А горячая вода, льющаяся из бойлера, постепенно остывала, становясь все холодней.

Ладно, может, у меня и не получается так круто и спокойно справиться с возвращением в Канзас, как я планировала. Мне бы пригодилась какая-нибудь группа реабилитации для людей с психическими расстройствами после путешествия в волшебную страну, если б такая имелась. Но то, что я близка к сумасшествию, — лишь очередная из множества тайн, которых я не могу открыть маме. Я вообще ничего не могу ей честно рассказать ни о чем. Да и что я скажу? «Мам, мне очень нужен психотерапевт. В перерывах между превращениями в монстра — в прямом смысле этого слова — и убийством людей из сказочного королевства, которое ты считаешь выдумкой, я не очень хорошо себя чувствую». Так что ли? Ага, конечно.

«Давай же, Эми, — подбодрила я себя, с трудом вылезая из душа. — Соберись!»

Если потеряю самообладание на глазах у мамы, понятно, что она сделает и куда меня отправит. Нельзя рассказывать, что случилось на самом деле; нельзя выдавать, через что я прошла. Я обязана держаться, быть воином, как и прежде. Ради этого я тренировалась. Сейчас не время об этом забывать.

Расчесывая отросшие волосы — увы, в Канзасе и для этого нет невидимых волшебных стилистов, — я присмотрелась к своему отражению. Должно быть, такой увидела меня мама, встретив на пороге дома. Под глазами появились огромные темные круги, от которых в ближайшие дни меня не избавит даже беспробудный сон. За время, проведенное в Стране Оз, я словно постарела лет на десять. Проще говоря, выглядела я дерьмово. И раз магией теперь изъяны не спрятать, придется постараться и обойтись обычным тональным кремом.

Времени на макияж ушло много. Раньше я никогда не увлекалась косметикой, но маме нравилось, когда девушки выглядели женственно и мило, так что я старалась для нее. И она прекрасно это понимала. Мне вдруг вспомнился случай, произошедший еще в самом начале моего путешествия в Оз (боже, кажется, с тех пор прошла целая вечность!). Тот день, когда Гламора рассказывала, как наносить макияж при помощи магии, и лицо Нокса, его взгляд.

Сердце больно кольнуло. Я в последний раз грубо провела расческой по волосам, едва не вырвав пару прядей, вновь натянула на себя грязную одежду и распахнула дверь ванной. Мамина улыбка была такой яркой и искренней — я не пожалела, что потратила лишние минуты и позаимствовала ее помаду и тушь.

Конечно же, во всем Флэт-Хилле не имелось ни единого торгового центра. Здесь негде было купить одежду (безразмерные футболки в гастрономе не в счет). Впрочем, каждый час ходил автобус, на котором можно было доехать до ближайшего крупного города, а там уж впрок запастись одеждой на огромных складах, где можно найти всевозможные товары от охотничьих ружей и еды до детских игрушек. Правда, эти вещи вышли из моды пару сезонов назад, но кого это волнует?

Автобуса долго ждать не пришлось, и вскоре мы уже входили в двери магазина. Выбор вещей я оставила за мамой — какая разница, что надевать? А когда она зарылась в гору светлых свитерков со стразами и надписями типа «КРАСОТКА» и «МИЛАШКА», я спокойно заметила:

— Думаю, мне стоит завтра вернуться к учебе.

Мама замерла, изумившись:

— К учебе?

— Ну, знаешь, я же не могу прогуливать занятия в школе вечно. — Я пожала плечами.

— Солнышко, — пробормотала мама, — ты только вернулась домой. Уверена, ничего страшного, если ты прогуляешь еще пару недель и немного придешь в себя. — Она сделала паузу. — К тому же… не знаю, помнишь ли ты, — тактично подбирая слова, продолжала мама, — но прямо перед тем, как ты пропала… в смысле, когда разыгрался тот торнадо… тебя отстранили от занятий. Пожалуй, с этим тоже придется что-то решать.

Отстранена? На секунду я даже растерялась, не понимая, о чем она говорит, а потом вспомнила. Мэдисон. Драка, которую она устроила в тот злополучный день. Как нагло эта малолетняя мамаша переложила вину на меня, сказала мистеру Стракену, школьному завучу, что это я на нее напала. После войны с Дороти Мэдисон Пендлтон и как враг-то не воспринималась — так, жалкое подобие. Сложно поверить, что когда-то я ее боялась.

«Но бедная маленькая Простушка Эми побывала в настоящем лагере убийц», — мелькнула мысль, и я осознала, что с нетерпением жду новой встречи с Мэдисон.

— Точно, — выдохнула я. — Уже и забыла об этом.

— Я могу завтра перед работой сходить к мистеру Стракену, — предложила мама. — Думаю, мы как-нибудь договоримся, если ты уверена, что готова снова приступить к занятиям. Понимаю, ты скучаешь по школе, но нужно сначала узнать, сможешь ли нагнать пропущенный материал и не пропускать год. Ты ведь в выпускном классе.

В выпускном? И правда. Об этом я тоже забыла, это будто из другой жизни. По дисциплинам, которые действительно имеют значение в жизни, выпускные экзамены я уже сдала в Стране Оз.

— Конечно, спасибо большое, — сказала я маме.

Она задумчиво посмотрела на меня, но больше ничего не сказала и стала снова рыться в одежде.

В конце концов мы купили пару маек, несколько толстовок и новые джинсы. Мама не стала об этом говорить, но я-то понимала, что большего мы себе позволить не можем — сомневаюсь, что даже этот набор не ударил по маминому карману. Ничего о деньгах не сказала она и вечером, когда мы заказали домой огромную пиццу с дополнительной порцией пеперони из ресторана в паре домов от нас. Ресторан этот, к слову, считался самым «изысканным» во всем Флэт-Хилле.

И вот мама сидела с пиццей и переключала каналы на стареньком разваливающемся телевизоре, который, по ее словам, получила в подарок от Армии спасения[6]. Простенький, видавший виды телевизор для трейлерного ничтожества. Что ж, может, так и есть? Может, я всю жизнь буду оставаться Простушкой Эми и даже телевизор об этом напоминает? Даже если так, какая разница? Плевать! В этом мире меня волнует только одно: волшебные туфельки. Нужно найти их и поскорей вернуться в Страну Оз. Я не думала об этом, не пыталась принять решение осознанно, но в глубине души знала: в Канзасе мне больше нет места, и не важно, как сильно радуется мама моему возвращению. Я просто не могу все забыть и стать прежней. Я через многое прошла, увидела иной мир. После такого нельзя вернуться туда, где никто не поверит ни единому твоему слову о волшебной стране. Я собственными глазами видела смерть дорогих людей. Рисковала жизнью ради достижения цели. Научилась колдовать. Я влю… да, признаюсь честно, я влюбилась.

В Канзасе нет такого человека, с которым я могла бы этим поделиться. Как будто Страна Оз все решила за меня — или просто у меня не было выбора.

— О, смотри-ка! — радостно воскликнула мама. — Показывают «Волшебника Страны Оз». Помнишь, как мы любили пересматривать его?

Я едва не уронила кусок пиццы прямо на лохматый коврик. На экране телевизора во всем своем великолепии красовалась она — Джуди Гарленд[7]. Изливала душу в песне, а рядом с ней вприпрыжку шагали Лев, Страшила и Железный Дровосек. Такие счастливые и совсем не страшные. Дороти — прелестная и невинная девочка с милой собачкой. Железный Дровосек — актер с выкрашенным серебристой краской лицом и дурацкой шляпой-воронкой на голове. Страшила — глуповатый паренек в костюме из мешковины, а Лев — просто актер в плисовом костюме и с плисовым бантом в искусственной гриве.

Я вспомнила о настоящем Льве, в один укус слопавшем бедную Звездочку.

— Это все неправильно, — еле слышно пробормотала я.

— И не говори! — поддакнула мама. — А ты знаешь, что, когда снимали этот фильм, Джуди Гарленд уже подсела на наркотики? Тогда это еще была куча разных таблеток, которых девочке подсовывала кинокомпания. Что же они сделали с бедняжкой! Если думаешь, что я паршивая мать, то какой же тогда была ее!

В этом я с ней спорить не стала.

— Мне слегка поднадоел этот фильм. Не будешь против, если мы посмотрим что-нибудь другое?

— Я только за, — кивнула мама. — Согласись, фильм воспринимается иначе, когда знаешь всю правду?

Жаль, что нельзя ей все объяснить. Мама наконец-то честна со мной — наверное, впервые за последние восемь лет, — но теперь лгу я. Но не стоит даже пытаться рассказать ей, что, например, Трусливый Лев существовал на самом деле. Да, я точно это знаю. Сама уничтожила его после того, как он проглотил ее обожаемую ручную крысу. Заяви я такое, и мама завтра не с завучем поговорит, а кинется прямиком к психиатру. И отправлюсь я тогда не в школу, а в психушку.

Когда пришло время ложиться спать, я обняла маму и пожелала ей спокойной ночи. От нее исходил тот самый аромат, что я помнила с детства: сладкий, цветочный, как весна. Мама крепко сжала меня в ответ, а я в этот момент заглянула в ее комнату, просто скользнула взглядом, только потом у меня в голове что-то щелкнуло.

— А где твоя кровать? — изумилась я, отстраняясь от нее.

— Ох, — мама рассмеялась, — на две кровати денег не хватило, я посплю на диване. Парочка зарплат — и мне тоже купим кровать.

— Мам, ну не надо! На диване могу поспать я. Ложись в комнате.

— Я слишком долго была эгоисткой, — сказала она, глядя мне в глаза. — Так что теперь могу и потерпеть.

Я почувствовала себя виноватой во всем. Вся жизнь матери превратилась в сплошную надежду вернуть меня, а я думаю только о том, как бы вновь отсюда сбежать. Что будет с мамой, когда я исчезну?

«Тебе нельзя допускать таких мыслей, Эми, не смей привыкать, — приказала я себе. — Ты здесь только для того, чтобы найти туфли».

Для нас с мамой будет лучше, если мы не сблизимся, если я отгорожусь от чувств, как уже привыкла делать в Стране Оз. Чем сильнее ты привязываешься, тем легче тебя ранить. И если я собираюсь навсегда покинуть Канзас, нельзя допускать даже секундной слабости.

— Как знаешь, — холодно и жестко бросила я, захлопнув дверь прямо перед ее носом и стараясь не замечать боли, исказившей ее лицо. Позже, ворочаясь на чужой, узкой кровати, я могла думать только о ее глазах, полных слез. Нокс, мама… кто станет следующим в списке людей, которым я, причинила боль, стремясь выжить?

7

Утром мама ушла очень рано, а я сразу приступила к делу: отыскала ее побитый ноутбук, который затарахтел, как старый двигатель, когда я вошла в сеть. Я собиралась порыться в истории Флэт-Хилла, но не смогла справиться с искушением… Просто невозможно не погуглить!

Видео нашлось легко, называлось оно «Трагедия девочки, пропавшей в торнадо». В кадре красовалась Нэнси Грэйс[8], репортер телеканала CNN, которая вечно рассказывала о крупных катастрофах, судах и пропавших людях. Рядом с ней стоял старый мамин приятель Тони. У Нэнси была привычка в пух и прах разносить нерадивых мамочек, которые где-то шлялись, когда с их детьми приключались несчастья.

— Так где в тот день была ваша подруга, мать пропавшей девочки?

— Со мной. Мы пошли на торнадо-вечеринку, — пафосно заявил Тони и разрыдался, признавая свою вину.

— На торнадо-вечеринку, — повторила Нэнси, как все южане растягивая слова, отчего случившееся казалось еще более мерзким.

Я щелкнула мышкой и быстро закрыла окно с записью. С меня хватит. Пора возвращаться к делам.

Очень долго я просматривала сайты с историей канзасских степей, старые фермерские записи и черно-белые фотографии людей, которые во времена создания книги о Дороти приехали в Канзас на поиски лучшей жизни. Я не знала, что именно ищу, но знала, что обязательно пойму, если вдруг наткнусь на нужную заметку. И вот, прочитав миллиард статей о губительных снегопадах, погибшем урожае, диком голоде, засухах и других катастрофах, я вдруг начала сочувствовать Дороти. Какой бы ужас она ни посеяла в Стране Оз, ее жизнь в Канзасе была в разы хуже. Такое даже представить невозможно! Что бы автор ни писал в книге о ее идеальной жизни на ферме с тетей и дядей, все это неправда.

И вдруг я нашла нужную информацию на историческом сайте, посвященном печатному делу. Я даже ахнула: «Местный журналист поговорил с девушкой, выжившей в торнадо». Это была отсканированная пожелтевшая страница из «Канзасского еженедельника» за 1897 год. Она настолько выцвела, что слова были едва различимы, половина статьи просто пропала. Но имеющегося текста хватало, чтобы понять смысл:

«Мисс Д. Гейл из города Флэт-Хилл (население 25 тысяч человек, штат Канзас) описывает торнадо как воистину чудесное событие, но на деле самое чудесное в этой истории то, что девочка выжила в ужасном стихийном бедствии, уничтожившем ее дом. Мисс Гейл рассказала нам о необычных видениях, сопровождавших ее во время бури. В этих видениях были невероятные существа и зачарованные горо…» — на этих словах страница обрывалась так ровно и точно, словно кто-то специально оторвал клочок. А потом я увидела имя автора статьи: некий мистер Л. Ф. Баум[9].

— Черт подери! — Голос мой эхом разнесся по пустой квартире.

Дороти действительно существовала. Она жила здесь, в этом самом городе. И Лаймен Фрэнк Баум когда-то брал у нее интервью! Как так? Почему до сих пор никто об этом не узнал? Мне мало известно об истории книг Баума, но уверена, я бы помнила, если бы кто-нибудь говорил, что сказка эта основана на рассказах реальной девочки, что она поведала репортеру обо всем: о каждом шаге, каждом приключении, а он эту историю превратил в серию книг. Как и я, Дороти вернулась в Канзас и погрузилась в серую, скучную и паршивую жизнь. Наверное, никто не поверил ее сказкам — даже сам Баум.

Но если он описал туфельки Дороти в «Волшебнике Страны Оз», значит, она рассказывала о них. И в отсутствующей части статьи, возможно, есть подсказка, где их искать теперь.

Может, Дороти и не искала туфли, когда вернулась в Канзас, но она, конечно, без колебаний согласилась на очередное путешествие. Если тогда их никто не нашел, то туфельки действительно должны быть здесь. Заполучу вторую часть статьи — стану на шаг ближе к ним.

Необычные видения, значит? Как никто до сих пор не обратил внимания на это интервью, которое я отыскала всего за несколько часов? Как вообще такое возможно? Неужели никому не приходило в голову, что Дороти может существовать? Что-то здесь не так. Нужно найти этот фрагмент статьи, только как?

Щелкнул ключ. Я кинулась удалять историю браузера и едва успела вернуть ноутбук на законное место — под кипу газет на столике рядом с диваном, как в комнату вошла мама. Она явно была удивлена: я замерла посреди гостиной, как полная идиотка.

— О, привет, — воскликнула я. — А я тут это… только проснулась.

Я кинула взгляд на часы, висящие на стене кухни. Три часа дня. Пусть лучше считает меня лентяйкой. Это проще, чем все объяснять.

— Привет, солнышко, — ответила мама.

В голосе ее слышалась осторожность, и я вспомнила, что устроила прошлой ночью, и снова почувствовала себя виноватой.

— Хорошие новости, — продолжала мама. — Я поговорила с мистером Стракеном, он сказал, что в таких необычных условиях, в каких мы оказались, можно забыть о твоем наказании.

— Замечательно, — воскликнула я. — Значит, завтра я иду в школу?

— Ты уверена, что хочешь начать прямо завтра? — Она странно на меня посмотрела. — Столько всего произошло. Я думала, ты решишь отдохнуть несколько дней и только потом приступишь к занятиям. Можно даже как-нибудь договориться, чтобы в этом семестре тебе позволили остаться на домашнем обучении.

— Нет, мне нужно свалить отсюда, — ляпнула я, даже не подумав. Мама поморщилась. — В смысле, я просто хочу… выйти из дома, вернуться к нормальной жизни, — быстро добавила я. — Знаешь, с головой окунуться в новые события. Это поможет мне прийти в себя.

Мама тяжело вздохнула:

— Как знаешь, Эми. Я просто… — Она замолчала и беспомощно развела руками. Я снова причинила ей боль, но я должна была пойти в школу. — Кое-кто в школе без особой радости воспринял новость о твоем возвращении, — предупредила мама. — Тебе придется быть паинькой. И, Эми… Мэдисон никуда не делась. Я знаю, она тебя достает, но постарайся не обращать на нее внимания. — Она потупила взгляд. — Я могу помочь, если тебе, конечно, нужна моя помощь.

Я фыркнула, едва не расхохотавшись. Теперь-то Мэдисон Пендлтон вряд ли сможет меня разозлить. Но этим я обидела маму. Она предложила помощь и, конечно же, решила, что смеюсь я над ней, а не над Мэдисон. На душе сделалось погано. Нам обеим лучше не сближаться. Но мама так старается… Я начинаю верить, что она действительно изменилась, а не притворяется. Я буду скучать по ней новой, изменившейся. Но одной ее недостаточно, чтобы заставить меня остаться во Флэт-Хилле, ведь так? Нельзя допускать других мыслей. Я вернусь в Страну Оз! Что бы ни случилось, нужно отыскать туфельки.

У меня есть план.

8

Утром, натянув джинсы и одну из новых маек, я отправилась в свою старенькую школу. Коридоры были выстланы все тем же потертым линолеумом, пахло подгоревшими картофельными лепешками. Шкафчики были все такими же убогими и ржавыми, даже новая порция серой краски не делала их привлекательней. Лампы над головой приглушенно мерцали, словно в тюрьме.

Но теперь все было иначе. Раньше я была никто. Простушка Эми, нищенка из трейлера. Если на меня и смотрели, то лишь с презрением во взгляде. Сегодня же я стала знаменитостью, что определенно не радовало.

Куда бы я ни пошла, повсюду слышался шепот, школьники оборачивались вслед. Многие из них приторными голосками говорили мне «привет», от чего хотелось закатить глаза. За всю жизнь мы с ними и словом не перекинулись, они просто хотели оказаться поближе к центру событий. Мое исчезновение и таинственное возвращение — самое захватывающее событие в старшей школе за последнее время. В прошлый раз все так гудели, когда Дастин обрюхатил Мэдисон Пэндлтон. Но я не дура, не куплюсь на поддельное дружелюбие. Я прекрасно знала, кого во Флэт-Хилле можно считать другом. Никого.

«Не обращай внимания, просто иди вперед», — приободрила я себя. Они и должны смотреть. Плевать, какие версии моего исчезновения напридумывали в школе, правда — гораздо безумней. Я здесь не для того, чтоб стать звездой выпускного и получить корону. Я пытаюсь спасти весь этот чертов мир. Жаль только, никто об этом не узнает.

Свой шкафчик я искала долго — просто сначала не узнала: его превратили чуть ли не в алтарь. Повсюду были повязаны ленты, из решетки торчали засохшие цветы. Каждый сантиметр облупившейся поверхности был заклеен открытками и записками. Были здесь наклейки «Скучаем по тебе», «Возвращайся домой!» и даже сердечко из цветного картона с кривой, неумелой надписью «ЖДЕМ ТИБЯ ЕМИ», как будто прямиком из детского сада. Кто-то даже повесил мое фото с сердечком, выложенным блестками вокруг лица. Понятия не имею, когда и где была сделана эта фотография. С нее на меня злобно, словно в любую секунду готовая кинуться с кулаками, смотрела доозовская Эми в грязной поношенной одежде с чужого плеча.

От одного вида этого шкафчика стало тошно. Захотелось сорвать все ленты и цветы, швырнуть их на пол и растоптать. Эти людишки обо мне даже знать не хотели, пока я не умерла, пока не дала им повод считать меня несчастной, важной, полезной. Пока я наконец не привлекла внимание. К горлу подступил комок, и я поспешила открыть шкафчик. Старый код вспомнился легко. Увы, как бы жизнь ни менялась, все новое — хорошо забытое старое.

— Нравится? Это я организовала группу, которая его украшала.

Не важно, как долго я пробыла в Стране Оз, этот голос узнаю где угодно. Я обернулась.

— Привет, Мэдисон, — поздоровалась я. А что еще можно было сказать?

У меня чуть челюсть не отвисла, когда я ее увидела. Мэдисон теперь стала типичной молодой мамочкой, которая смотрела на меня, всем видом излучая гордость. В слинге у нее на груди — который, как по мне, предназначался для того, чтобы задушить ребенка, а не удержать — сидел младенец. Но даже родив ребенка, Мэдисон осталась самой собой. Она, как всегда, была в розовом: короткий топик, усыпанный блестками, демонстрировавший на удивление загорелый живот; велюровые походные брюки со сверкающим сердцем на заднице и кроссовки на платформе. Она по-прежнему пахла клубничным спреем для тела, а губы ее были покрыты толстым слоем розового блеска.

— Неужели это восставшая из мертвых Эми Гамм? — протянула Мэдисон. — Мы все думали, что ты уже того. — Она хихикнула. — Пока ты тут не ошивалась, я, знаешь, почти соскучилась. Заметь, почти. Кстати, это Дастин-младший.

Она похлопала по голове младенца, который тут же залепетал что-то в ответ. Ребенок Мэдисон был уродлив. Впрочем, полагаю, все младенцы такие — похожие на маленького старичка, забывшего дома вставную челюсть. Щеки непомерно огромны, лицо сплющено и сморщено, словно ему наступили на голову. Да еще и лыс, как колено. Но мне было жаль малыша. Он не виноват, что его мать — самая невероятная стерва во всем Канзасе. Хотя нет, теперь не самая. Вернулась я.

Я давно поняла одну простую истину: в мире есть сучки и пострашней Мэдисон Пендлтон из Флэт-Хилла. Правда, если подумать, она обожает розовые блестяшки так же, как Глинда. Может, когда ты приобретаешь статус Злодейки, кто-то свыше присылает тебе целый галлон сияющего розового спрея для тела? Или у всех злодеев просто одинаковый вкус? Как бы там ни было, кажется, мне суждено заводить врагов исключительно в розовом.

— Он, э… очень милый, — сказала я Мэдисон. Врать становилось все проще и проще. Все-таки я в Стране Оз убивала монстров, а Мэдисон всего-навсего дала жизнь одному маленькому уродцу.

Она просияла. Ее улыбка была непривычной, не похожей на ее обычный оскал кошки, предвкушающей сытный ужин из канарейки. Она улыбнулась по-настоящему, почти нежно. Мэдисон опустила взгляд на Дастина-младшего и одним пальцем ласково погладила его лысую макушку.

— Я знаю, — счастливо проворковала она. — Невероятно, сколько всего может измениться за месяц.

— И не говори, — пробормотала я и вновь посмотрела на шкафчик. — Спасибо за… за все это.

Однако, получив благодарность, Мэдисон никуда не делась. Пожав плечами, она продолжила:

— Знаешь, это было меньшее, что я могла сделать. Понимаю, мы никогда не ладили, но я бы не хотела, чтобы ты… умерла. Честно… — Мэдисон замолчала, покусывая ноготок, покрытый розовым лаком. Я вопросительно подняла бровь. — Думаю, порой я вела себя с тобой как полная сволочь, — выпалила она. — Просто ты сама бросала мне вызов! Ты тоже вела себя по-свински, знаешь ли. И упорно волочилась за моим парнем.

— Неправда! — возмутилась я.

Мэдисон закатила глаза.

— Умоляю, — протянула она и пискляво добавила: — «О, Дастин, конечно, я сделаю за тебя алгебру. О, Дастин, хочешь, я с тобой позанимаюсь?» Да ты перла напролом, даже не пытаясь быть хитрой.

— Он сам просил, — ответила я.

— Дастина гением никак не назовешь, — заметила Мэдисон. — Но он безошибочно находит простачков, к которым можно приклеиться с просьбой.

Я уставилась на нее, не зная, рассмеяться или врезать ей. Неужели так — в своей странной, мэдисоновской, манере — она пытается со мной подружиться? Высмеяв своего парня-качка? Я всегда питала к Дастину нежные чувства — в этом Мэдисон была права. Но умом не блещет, и тут не поспоришь.

— Слушай, — сказала она, вновь пожимая плечами. — Когда ты исчезла, я поняла, что ты была… одной из самых интересных в этой школе. Без тебя стало скучно, Прос… Эми. — Мэдисон ухмыльнулась и вновь потянула палец ко рту, вгрызаясь в ноготь. — Опоздаю на классный час. Увидимся позже, — бросила она и размеренно зашагала прочь, а Дастин-младший радостно пускал слюни на ее плече.

Это было очень странно. Но ни в какое сравнение не шло с другой странностью, случившейся чуть позже в тот же день.

9

Мистер Стракен согласился с мамой и разрешил мне учиться по старому расписанию. Но в каждом классе реакция была одинаковой: гул голосов мгновенно смолкал, стоило мне войти в кабинет. Все — абсолютно все — хотели повернуться и посмотреть на «знаменитость», пока я пыталась невидимкой проскользнуть к своей парте. Через пару секунд болтовня возобновлялась, но это уже были перешептывания, не предназначенные для моих ушей, хотя я прекрасно все слышала: «Свихнулась и…», «Сбежала с каким-то мужиком, как и ее мамаша», «Да она целый месяц беспробудно пила до потери памяти, а потом наврала про больницу». Что ж, видимо, на выдумки про больницу никто не купился. Фигово, что тут скажешь. Я сидела прямо и не отводила взгляда от доски и учителя, записывала домашнее задание, отвечала, когда спрашивали, — а не спрашивали меня почти никогда, столько пропустила! Зато оставалось время подумать о плане: где и как искать туфельки? Даже учителя старались не смотреть мне в глаза.

«Да какая разница?» — подумалось мне на одном из уроков. У меня и раньше здесь не было друзей. Но по крайней мере теперь, когда я пытаюсь прокрасться мимо, никто не кидается едой и не кричит: «Ты где нашла эти туфли, Простушка Эми? На помойке?» Быть изгоем не так уж просто.

Большая перемена встретила меня гробовой тишиной, сменявшейся шепотом за спиной. Я шла по столовой, высоко подняв голову, словно дефилировала по банкетному залу во дворце Дороти. Заняв пустой столик у окна в дальнем конце столовой, я достала запакованный мамой сэндвич. Из пакета на пол выпал клочок бумаги, на нем было написано маминым почерком с завитушками: «Люблю тебя, Эми. Я так рада, что ты вернулась», — прочитала я.

Записки в пакетах с ланчем? Она явно планирует получить «Оскара» за роль Идеальной и Заботливой мамочки! Но как бы я ни пыталась принять это за очередное притворство, записка тронула меня. Я вспомнила ту, давнюю маму, которая испекла торт на мое девятилетие и отпаивала меня, расстроенную, «Спрайтом», когда никто не пришел на праздник. Нельзя раскисать! Нельзя! И я сунула записку в карман джинсов. А потом, к моему невероятному удивлению, пустые места напротив меня заняли двое.

— Привет, Эми, — робко сказал Дастин.

— И снова здравствуйте, — хмыкнула Мэдисон, а Дастин-младший у нее на руках одобрительно угукнул.

— Ладно, — протянула я, откладывая сэндвич в сторону. — Хватит морочить мне голову, Мэдисон. У тебя что, какая-то фигня типа послеродовой депрессии, только вместо уныния ты пытаешься быть дружелюбной? Меня это не волнует. Чего ты хочешь?

— Хочу с тобой пообедать, — спокойно отозвалась Мэдисон.

Ее обедом был бутерброд: жареное мясо на толстом куске мягкого белого хлеба — такой можно купить только в булочной, в обычных дешевых магазинчиках его нет. Бутерброд был аккуратно уложен в пластиковый контейнер, в котором хватило места для морковных палочек и ломтиков яблока. Мэдисон выудила кусочек морковки и протянула его Дастину-младшему, но тот от угощения отказался, громко завопив.

— Разве не мал для твердой пищи? — осторожно поинтересовалась я.

Мэдисон пожала плечами.

— Я предлагаю на вырост, — бросила она. — Кормление грудью — полное дерьмо.

И она без церемоний задрала майку, предлагая Дастину-младшему приступить к обеду. Это походило на проверку: дерзну ли я возмутиться?

Дастин-старший предпочел купить пиццу в кафетерии. Пахла она потрясающе! Если что-то и могло удержать меня в Канзасе, так это местная пицца.

— Мм… — неуверенно протянул он.

— Ди, но кормить его так — реально не круто. — Мэдисон закатила глаза.

— Правда, давайте без шуток, — влезла я. — Ребят, что вы тут забыли? К чему все это?

Я ждала подвоха: когда Мэдисон выдаст шутку, скажет какую-нибудь гадость о моих волосах или одежде, сделает так, что вся столовая будет надо мной смеяться?

Дастин нервно переводил взгляд с меня на Мэдисон и обратно.

— Понимаешь, Про… Эми! Все не так, как ты думаешь, — отозвался он. — Теперь нет. Я знаю, раньше Мэдисон вела себя с тобой не очень хорошо…

— Не очень хорошо?

Несмотря на все ужасы, пережитые в Оз, сейчас в моем голосе слышалась боль. Мэдисон превратила мою канзасскую жизнь в сущий ад. Именно она устроила так, чтобы со мной никто никогда не дружил. Она и ее подлизы каждый день высмеивали старенькую одежду из сэконд-хендов и распространяли слухи, что моя мама приползает домой в стельку пьяная и гуляет с незнакомыми мужиками, которые исчезают с наступлением утра. Интересно, знала ли она, как близка была к правде в своих выдумках?..

— Ладно, слушай, — согласилась Мэдисон. — Поговорим откровенно. Знаю, я была стервой. Да я и есть стерва, этого у меня не отнимешь. По крайней мере, я это признаю. Но посмотри, что со мной стало. Я думала, что стою на вершине мира. — Голос Мэдисон наполнился презрением, и она обвела рукой всех собравшихся в столовой. — Королева этого мерзкого гадюшника — какой титул, обзавидуешься! Но я залетела, и, когда поняла это, было слишком поздно что-то менять. Мы в заднице Канзаса, детка, шансов, что кто-нибудь увезет меня отсюда в Нью-Йорк на поздний аборт, не было. Мэдисон Пендлтон — беременная подружка спортсмена и будущая королева выпускного! Да, при таком раскладе я была идеальным талисманом школы. Но что скажешь о другой Мэдисон? Развратной одинокой мамашке, таскающейся по школе со своим новорожденным ублюдком и разрушившей жизнь местной звезде футбола? Вот это уже не круто. С появлением ребенка я бы слетела с пьедестала, поэтому понимала: никто не должен смотреть на нас с обожанием, жалеть ребенка или заботиться о нем. Мне пришлось обивать порог кабинета мистера Стракена, устраивая истерики, прежде чем он разрешил мне ходить в школу с ребенком, чтобы закончить ее в этом году. И теперь, Эми Гамм, раз ты так хочешь услышать правду, у меня тоже нет ни одного друга. Только ты и я, детка, мы вдвоем. Мы можем стать самыми невыносимыми стервами школы! Задатки у тебя есть.

— Эй, меня не забывай, — обиженно подал голос Дастин.

Мэдисон улыбнулась ему той же нежной и теплой улыбкой, что и малышу, но глаза ее оставались грустными.

— Она не разрушала мою жизнь, — добавил Дастин. — Я просто выбил колено в одной из игр незадолго до рождения малыша.

Я потеряла дар речи, рассматривая Мэдисон. Ни разу в жизни я не слышала, чтобы она так долго говорила, да еще и никого не оскорбляла, а признавала собственные слабости. В памяти вдруг всплыли все моменты, когда в Стране Оз я кем-то притворялась, — я всегда делала это ради защиты, просто чтобы выжить. А потом я подумала, как сложно было Мэдисон, беременной семнадцатилетней девчонке, которая знала, что теперь наверняка застряла в этой дыре до конца своей жизни. Я не простила ее, но немного стала понимать.

— А как же… — Я неопределенно махнула рукой, пытаясь припомнить имена лучших подружек Мэдисон, похожих на ее жалких клонов.

— Эмбер? — Мэдисон фыркнула и посмотрела в другой конец столовой.

Их наряды и сейчас были невероятно похожи: один фасон, стразы, блеск. Но Эмбер сидела во главе столика со звездами, окруженная восхищенными спортсменами-переростками, подражателями, во всем ее копирующими, и парочкой подлиз. Словно почувствовав взгляд, она повернулась к нам и презрительно хмыкнула. Мэдисон в ответ показала средний палец. Эмбер вспыхнула и отвернулась.

Мэдисон все равно все боялись, была она королевой школы или нет.

— Меня свергли, — почти весело воскликнула она. — Не страшно! Куча времени освободилась.

— Но вы с Дастином можете пожениться, — предположила я. — Можно нанять ребенку няню, и тогда ты спокойно закончишь школу.

— Предки выгнали меня из дома, — как бы между прочим добавила она. — Облом с бесплатными няньками. И мы с Дастином расстались. — Она посмотрела на него, скептически подняв бровь.

Слова Мэдисон казались искренними, она получила по заслугам, но я была не готова вот так сразу ей поверить. Именно она превратила в новый вид спорта издевательства надо мной.

В отношениях жертвы и охотника всегда есть некая близость. Я знала Мэдисон лучше, чем все остальные. Мне было жизненно необходимо получше изучить ее, чтобы избегать, предчувствовать очередной удар и успевать подготовиться морально и физически. Но такой Мэдисон я никогда не видела. Казалось, она действительно раскаивается. Или, став матерью, научилась хорошо собой владеть, играя роль.

В какой-то момент до меня дошло, что все это время Дастин продолжал болтать:

— Конечно, я помогу ей с ребенком. У меня классные родители, они позволили Мэдисон пожить у нас, пока не удастся подыскать ей какое-нибудь местечко. — Он вздохнул и обхватил голову руками. — Мы просто поняли, что не подходим друг другу, хоть и дорожим друг другом до сих пор. Так уж вышло, — закончил он. — Но мы справимся.

Мэдисон положила голову ему на плечо, и Дастин приобнял ее в ответ. Было ясно: они любят друг друга. Любовь читалась во взглядах, коротких улыбках, когда им казалось, что я не вижу. У Мэдисон и Дастина получилась своеобразная любовь после расставания. Странно, конечно. Но ведь в мире существует много оттенков любви. И оба они бесспорно любили Дастина-младшего.

Будто прочитав мои мысли, Мэдисон передала ребенка Дастину. Тот с выражением абсолютного блаженства на лице принялся его укачивать, а Мэдисон замерла, с любовью и неподдельной радостью глядя на них. Если я не смогу быть с Ноксом, может, нам удастся построить вот такую вот недолюбовь?

Мэдисон откашлялась.

— Итак, Эми, выкладывай, — перешла она к сути дела. — Где, черт побери, ты шлялась все это время? Ясно же, что не в больнице. Даже Стракен на эти выдумки не купился, хотя всей школе скармливал именно эту версию. Молись, чтобы тебя не раскусили.

Ни за что! Ни в коем случае нельзя рассказывать им правду. Но несмотря ни на что, мне начинала нравиться эта странная новая «Команда Мэдисон». Они так хорошо стали ко мне относиться, это трогательно. Можно ли им доверять? Впрочем, какая разница? У меня сейчас никого больше нет.

— У меня есть идея получше, — все же решилась я. — Не хотите помочь с одним дельцем?

Дастин-младший восторженно угукнул и срыгнул. Мэдисон тщательно вытерла его бумажными салфетками и, не отвлекаясь от разговора, изогнула идеальную бровь:

— Это с каким же?

— С секретным.

Глаза Мэдисон восторженно загорелись.

— Обожаю секреты, — воскликнула она, а малыш радостно засмеялся. — Так и знала, что не зря по тебе скучаю!

— Помнишь свой доклад о Дороти? — спросила я, и Мэдисон кивнула в ответ. — Мне нужно найти туфли этой стервы.

10

— Туфли Дороти? — вытаращилась на меня Мэдисон. — Да ты реально башкой стукнулась! Эй, детка, открытие века: Дороти — выдумка!

— Понимаешь, — с сомнением протянула я. — Я могу все объяснить…

Меня прервал звонок на пятый урок. Дастин и Мэдисон удивленно смотрели на меня, Дастин-младший булькнул и зажмурился.

— Встретимся после занятий, — торопливо бросила я. — На крыльце школы. Вы все поймете. Обещаю.

Но они уже принялись складывать вещи в сумки.

— Пойду вымою малыша, — бросила Мэдисон, не обращая на меня внимания.

Ладно, признаю. Мэдисон — худшее, что случалось в моей жизни до злоключений в Стране Оз, а Дастин — дурачок-мечтатель, с которым, как мне думалось, у нас есть что-то общее. Да что там, мы никогда не были друзьями. И даже это не важно, потому что они мне не нужны. Я всегда со всем справлялась сама — справлюсь и на этот раз.

Дастин вяло махнул на прощание, когда они выходили из столовой. Я помахала рукой в ответ. По крайней мере, он всегда был мил со мной. Даже если вел себя так только потому, что ему нужна была домашка по алгебре.

Нужен план, но я даже не знаю, с чего начать. Герт, Момби и Гламора мало мне помогли. На перемене между уроками тригонометрии и физкультуры я заскочила в женскую душевую, заперлась в кабинке и отчаянно попыталась вызвать хоть пару искорок магии. А вдруг получилось бы? Но все оказалось бесполезно. Придется действовать самой.

В завершение ужасного дня мне предстояла встреча с завучем Стракеном. Он сказал маме, чтобы ближе к концу первого учебного дня я обязательно зашла к нему. Лишний раз нарываться не хотелось, так что к кабинету я подошла на десять минут раньше. Сидевшая в приемной миссис Перкинс, секретарь, работала в школе, наверное, еще тогда, когда моя бабушка под стол пешком ходила. Милая старая леди, которая всегда носила сочетающиеся по цвету вязаные пуловер и кардиган — даже в самую адскую жару — и держала в столе коробку леденцов на палочке. А знаю я это потому, что провела немало времени в приемной кабинета мистера Стракена, заместителя директора школы имени Дуайта Д. Эйзенхауэра. Миссис Перкинс никогда меня не осуждала, сколько бы неприятностей со мной ни случалось. Думаю, в глубине души она была на моей стороне.

— Эми! — воскликнула она, когда я вошла в приемную. — Давно ты к нам не заходила! — Миссис Перкинс подмигнула мне и выудила из шкафчика леденец, опередив мою просьбу. — Присядь, мистер Стракен скоро тебя примет.

— Вишневый! Вы помните, — улыбнулась я, занимая жутко неудобный пластиковый стул.

На самом деле меня не особенно воодушевляли леденцы миссис Перкинс, но она всегда так радовалась, когда я брала предложенную конфетку, что грех было не выказать восторга. Через пару минут из-за закрытой двери кабинета раздался крик мистера Стракена. Миссис Перкинс вновь подмигнула мне и махнула рукой, показывая этим: путь свободен. Глубоко вздохнув, я толкнула дверь кабинета.

Если я за последний месяц изменилась, то Стракен — ни капли. Очки в тонкой металлической оправе привычно съезжали с огромного носа картошкой. Черный как смоль тупей[10] кривовато сидел на голове, открывая редкие седеющие волосы. Рубашка была та же, что и всегда, он носил ее каждый божий день, наверное, лет пятнадцать. Маленькие карие глазки буравили меня сквозь стекла очков. Конечно же, он был мне не рад. Как обычно.

— Мисс Гамм, — проворчал он, указывая на стул в углу, словно я провинившаяся малолетка. Видимо, леденец на палочке заставлял его так думать. — Как мило, что вы решили вновь присоединиться к нам после временного отсутствия.

— Я была в больнице.

— Твоя мама уже поделилась со мной своими опасениями, — произнес он, проигнорировав меня. — Она считает, что, принимая во внимание обстоятельства, тебе следует продолжить обучение в том же классе. Но я в этом не уверен. Ты постоянно устраивала драки и…

— Я никогда их не устраивала! — возмутилась я.

Завуч недовольно растянул губы и поцокал языком:

— Надо же, первый день, а уже спорит со мной. Совсем не изменилась. Послушай-ка, юная леди, твоя мама поведала мне историю о больнице. Думаю, все мы понимаем, что это ложь. Не знаю, где ты пропадала последний месяц, но если я увижу хоть намек на то, что ты собираешься устроить неприятности, наказанием станет не отстранение от занятий, а отчисление. Без возможности восстановления. Ясно я выразился?

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнула. Если меня вышвырнут из школы, не останется ни малейшей возможности найти туфельки Дороти, а значит, и вернуться в Страну Оз.

— Да, сэр, — кротко сказала я. — Простите.

— Тебя стоит отчислить, — проворчал завуч, но мое извинение, кажется, все-таки сделало свое дело и слегка его успокоило. — Возвращайся в класс. И не дай бог я вновь увижу тебя в своем кабинете.

Я покорно кивнула, а когда вышла, миссис Перкинс угостила меня очередным леденцом.

По пути в класс я остановилась перед старой диорамой, раскинувшейся за стеклянной витриной у парадных дверей школы. Выставка, посвященная самой известной истории Канзаса — «Волшебнику Страны Оз»: маленькая ферма, похожая на кукольный домик, возвышающийся над ней нарисованный торнадо, а сзади — призрачный силуэт сверкающего вдали Изумрудного города. Там были даже крошечные коровы, пасущиеся на искусственной траве рядом с фермой, и пластиковая Дороти в малюсеньком клетчатом платье: она смотрела на надвигающийся торнадо, приложив ладонь ко лбу. Маленький игрушечный Тото резвился у ее ног. Должно быть, когда диорама была новой, она казалась красивой, но с тех пор много воды утекло. За долгие годы под стекло просочилась пыль, она толстым слоем покрыла фигурки, спрятала детали под канзасской серостью. Искусственная трава выцвела, на ней появились дыры, а несколько коров завалились набок.

Раньше я никогда не обращала внимания на эту витрину, но теперь в моих глазах она приобрела совсем иное значение — особенно после того, как прочла обрывок статьи. Пусть я знала, что Дороти — реальный человек (она тысячу раз едва меня не убила), до этого момента мое сознание никак не принимало эту ее «реальность». Дороти была фермерской девчонкой, жила вот на этом самом клочке земли, и, возможно, — я надеюсь — ее волшебные туфельки все еще где-то здесь. Но если колдуньи были правы, остается другой вопрос: почему об этом никто не знает? Ведь все вокруг слышали историю Дороти! Почему за сотню лет никто не догадался, что сказка реальна? Кто-то пытается это скрыть? Что ж, это единственное достойное объяснение. Однако я не представляла, кто это мог быть.

Глупо волноваться об этом сейчас, есть проблемы и поважнее. Если туфли действительно здесь, нужно придумать, как найти их и самой не вляпаться в неприятности. Мистер Старкен должен быть счастлив, а мама верить, что все замечательно. Я невольно вспомнила слова завуча о том, будто все знают, что я солгала насчет больницы. Неужели мама тоже уверена, что я выдумала историю, а на самом деле просто сбежала?

Я решила разобраться в этом позже и помчалась на урок химии. Мне многое нужно успеть. Нужно, чтобы все вокруг поверили, как я рада быть дома… до тех пор, пока не выпадет новый шанс отсюда убраться.

11

После того как Мэдисон и Дастин бросили меня в столовой, я не думала, что они будут ждать меня после уроков на крыльце. Однако они ждали. Я преувеличенно удивилась, разинув рот и уставившись на них, Мэдисон ухмыльнулась в ответ.

— Понятия не имею, что там за идея, — бросила она, — но ты — самое интересное, что случалось во Флэт-Хилле с тех самых пор, как какой-то придурок решил, что холмы бывают плоскими, и назвал так город[11].

Какое облегчение, я не одна! Хотя бы сейчас я не одна. Сказал бы кто доозовской Эми Гамм, что после школы она будет тусить с Мэдисон, Дастином и их слюнявым младенцем, она б ни за что не поверила. Полное сумасшествие! Но с этой Эми многое произошло. И прогулки в подобной компании теперь норма.

— Это долгая история, — заметила я, лихорадочно размышляя. Нельзя рассказывать им всю правду, но нужно придумать что-нибудь, что убедило бы их: Дороти существовала на самом деле.

— Давай-ка возьмем мороженое, сядем и все спокойно обсудим, — предложила Мэдисон и расхохоталась, увидев мои выпученные глаза.

Мэдисон и еда, в которой куча калорий? Мир с ног на голову перевернулся.

— Я после беременности никак не могу избавиться от вредных привычек. Знаешь, стереотип об огурчиках — сущая правда!

— Она за день — за день! — может слопать тонну шоколадного мороженого, — добавил Дастин.

— Заткнись, — возмутилась Мэдисон, ткнув его в бок.

— Тогда ведите, — согласилась я.

Драгстор в районе, где маме выделили квартиру, словно попал сюда из пятидесятых. Впрочем, возможно, так оно и было, и с тех пор здесь никто не удосуживался сделать уборку. Длинная старомодная барная стойка была липкой и заляпанной, обивка стульев потрескалась и облезла, из-под нее торчала жесткая желтая пена. Здесь было только три вида мороженого: ванильное, шоколадное и клубничное. Но больше пойти было некуда. Ребята, идущие из школы, заглядывали внутрь через большие окна и прожигали нас недовольными взглядами, но Мэдисон не обращала на них внимания. Она по-королевски расселась на барном стуле, гордо вскинув подбородок и укачивая на руках Дастина-младшего, а рядом примостился Дастин-старший.

— Итак… — начала я, когда Мэдисон получила тройную порцию шоколадного пломбира («И сиропа побольше!» — рявкнула она вслед бармену, делая заказ) и с удовольствием за него принялась. — Вы же знаете, что в книге «Волшебник Страны Оз» Дороти жила в Канзасе?

— Да, Эми, это мы знаем, — сухо бросила Мэдисон.

— Я нашла часть статьи из газеты 1897 года. Автором ее был Л. Ф. Баум, который позже написал известную нам серию книг. И статья эта — интервью с девочкой по имени Дороти, которая спаслась, попав в воронку торнадо, случившегося в тот год в городке Флэт-Хилл. Она рассказывала о безумных видениях и одном необычном месте.

Ребята ждали продолжения.

— И? — поторопил Дастин.

— И это доказывает, что Дороти существовала. А значит, существовали и ее туфельки, — закончила я. Пожалуй, убедительных аргументов я так и не придумала.

Дастин наморщил лоб, а Мэдисон, заметив это, улыбнулась.

— Ах, эта его задумчивость, — нежно проговорила она.

Дастин в ответ недовольно на нее посмотрел.

— Эми, — медленно начал он, — даже если эта твоя статья доказывает, что Дороти — настоящая, Страна Оз — выдумки. Дороти — всего лишь девчонка, которая сильно ударилась головой, попав в торнадо, и страдала от галлюцинаций. Туфли просто не могут быть реальными, ведь в книге она получила их в Стране Оз, а Оз не существует.

— Это так, — согласилась я. — Скажем… я хочу… ну, образно говоря, найти ее туфли. В смысле… — Мысли метались у меня в голове. — Мы можем доказать, что Дороти — настоящий человек, если найдем пропавшую часть этой статьи. И тогда… тогда мы прославимся! — просияв, добавила я. — Станем настоящими знаменитостями. О нас все будут знать. Статья — наш билет из этой дыры.

Мэдисон прищурилась:

— Хм, и чего же ты недоговариваешь?

— Недоговариваю?

— Эми, эта история совершенно безумна. Твой трейлер унес торнадо, тебя не было месяц, ты кормишь всех рассказами о том, что была в больнице. А теперь помешалась на героине старой убогой книжки?

— Я… ну… ясно, — выдавила я. — Сама справлюсь. Понимаю, вы не хотите мне помогать.

— В чем именно помогать, Эми? — терпеливо спросила Мэдисон, словно по уровню развития я не переросла Дастина-младшего.

— Найти туфельки До… найти больше доказательств того, что Дороти существовала. Ну, знаете, я не могу даже остаток статьи отыскать, но знаю, что где-то должна быть своего рода… коллекция газет или нечто подобное. Ферма Дороти была как раз на месте нашей школы. Ведь где-то же должна быть информация об этом!

— Откуда ты знаешь, что «реальная» ферма Дороти была на месте школы? — спросила Мэдисон.

— Я… Я просто предположила.

Дастин и Мэдисон смотрели так, словно у меня вдруг выросла вторая голова.

— Да хватит вам, ребята. Если сможем доказать, что Дороти жила здесь, во Флэт-Хилле, мы прославимся! Телевидение. Интервью и фотосессии. Вы сами знаете!

Мэдисон смотрела уже скорее заинтригованно, чем недоверчиво.

— В общем, я тут подумала, что можно начать с поиска потерянной части статьи Баума.

— А почему ты просто не сходишь в библиотеку? — поинтересовался Дастин.

— В библиотеку?

— Исторический архив Флэт-Хилла находится в нашей школьной библиотеке, — пояснил он. — Меня как-то раз наказали, я после уроков вытирал там пыль.

— Дастин, ты гений! — выдохнула я.

Конечно, это же очевидно! Я тут переживаю, как обойдусь без магии, а нужно всего-то отыскать старую газету в библиотеке.

— Он в ударе, — согласилась Мэдисон, похлопав его по плечу.

— Вот только очень старые газеты хранятся в запертом архиве, и, чтобы добраться до них, необходимо специальное разрешение, — добавил Дастин. — Думаю, для этого нужно, например, писать какую-нибудь работу.

Я поникла. Просто супер! Все, что мне так нужно, заперто в какой-то маленькой пыльной комнатке, на которую всем плевать, а у меня нет магии даже для того, чтобы открыть простенький замок.

— Может, получится пробраться в школу ночью… — пробормотала я.

— А ты серьезно настроена, — восхитилась Мэдисон. — Может, проще схлопотать наказание?

— В смысле?

— Дастин ведь попал туда именно так, думаю, и с тобой сработает, — предложила Мэдисон весьма разумную идею. — Если нужна компания, мы тоже можем сделать так, чтобы остаться после уроков, — добавила она, с недобрым блеском в глазах приподнимая Дастина-младшего. — Выводить из себя Стракена — мое новое увлечение. Дастин может сделать лужу прямо у него на столе…

— Ни за что! — возмутился Дастин.

— Я о малыше.

— Я понял. Нет, не беси снова Стракена, Мэд. У него руки чешутся вышвырнуть тебя из школы. Но если Эми нужна помощь, я могу сходить с ней. Всего-то и нужно, что опоздать на уроки пару-тройку раз.

Мэдисон наигранно выпятила нижнюю губу, густо намазанную блеском.

— Какой же ты скучный! — вздохнула она.

— Стракен и меня с удовольствием вышвырнет, — задумчиво протянула я. — Нужно придумать, как вляпаться помягче.

— А разве ты уже не наказана? — поинтересовалась Мэдисон, похлопав глазками. — Я, кажется, припоминаю одну жуткую кровопролитную драку с милой беззащитной беременной девушкой.

— Точно! — воскликнула я, едва не хлопнув себя по лбу. — Скажу, что мне стыдно вот так просто и безнаказанно возвращаться в школу. Мэдисон, ты восхитительна!

— Знаю, — беззаботно отозвалась она, выскребая последние капли мороженого из креманки с таким видом, словно готова была заказать еще порцию. И как ей удается беречь фигуру?

— Я грудью кормлю, — бросила Мэдисон, отвечая на мой немой вопрос. — К тому же целый день таскать на себе этого молокососа — та еще работенка, заменяет любые тренировки. Я сейчас в лучшей форме, чем когда-либо была.

— Если ты при мне съешь еще хоть ложечку мороженого, меня вырвет, — заявил Дастин, с отвращением отодвигая креманку.

Малыш проснулся и разревелся, будто соглашаясь с отцом. Все посетители уставились на Мэдисон, безуспешно пытающуюся его успокоить.

— Пожалуй, мы пойдем домой, — сказал мне Дастин. — Увидимся завтра в нашей импровизированной тюрьме.

Он ухмыльнулся, а мне ужасно захотелось крепко обнять их обоих. Впервые с тех пор, как я вернулась в Канзас, у меня появился хоть какой-то план.

— Увидимся, — сказала я в ответ.

12

Я зашла в парадную дома, где жила мама. Здесь было пусто и тихо, под ногами прошмыгнула чья-то кошка — наверное, она была виновата в мерзком запахе, разносящемся по коридорам. Мама была дома, с порога я почувствовала ароматы готовящейся еды. На диване сидел неизвестный мне мужчина, он торопливо подскочил, когда я вошла.

— Привет, ты, должно быть, Эми. Мама так много о тебе рассказывала. Я Джейк.

Он протянул руку, а я уставилась на нее, не сразу сообразив, что мне предлагают ее пожать.

— Да, привет, — пробормотала я.

Джейк был по-своему красив: он явно не брился пару дней, но щетина делала его мужественней, суровей и не выглядела неряшливо. На нем были майка, открывающая загорелые мускулистые руки, и чистые, но очень поношенные джинсы. Пожав мне руку, он стянул с головы истинно фермерскую кепку с зеленым логотипом фирмы John Deer.

— Эми? — Из кухни выглянула мама.

На ней были ее любимая (и самая короткая) юбка и топ с огромным вырезом. Волосы она собрала в лохматый, распадающийся пучок на макушке, а на щеки щедро нанесла румяна. Но поверх наряда завсегдатая баров мама повязала кухонный фартук, а в руке сжимала длинную деревянную ложку.

— Как школа? — Она обняла меня одной рукой. — Уже познакомилась с Джейком?

— Школа прекрасно, — ответила я. — Да, мы только что поздоровались.

— Джейк наш сосед, живет чуть дальше по коридору, — сказала мама, но по взгляду ее было понятно, что он не просто сосед. — Он тоже остался без дома из-за торнадо.

— Вы из «Пыльных акров»? — удивилась я, потому что запомнила бы его, если б сталкивалась с ним раньше.

— Нет, из Монтроуза, — ответил он, назвав крошечный городок в паре километров от Флэт-Хилла. — Торнадо практически смел нас, ближайший пункт помощи был здесь. Я потерял все: дом, ферму… Мы с твоей мамой подружились сразу после того, как я переехал. Она была так добра, не знаю, что бы делал без нее!

О боже… Они смотрят друг на друга так приторно, что мне блевать хочется. И в голову лезут мысли о Ноксе. Я громко кашлянула, отвлекая их друг от друга. Мама едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Прости, солнышко! — прочирикала она. — Я должна была предупредить, что Джейк придет на ужин. У нас будут спагетти.

«Ты должна была предупредить, что Джейк вообще существует!» — возмущенно подумала я. Но мама была так счастлива, и я не решилась сказать этого вслух. И все же это немного обидно. Она так расстраивалась из-за моего отсутствия, что тут же завела интрижку с соблазнительным соседом. Я проскользнула мимо них на кухню и достала из холодильника бутылочку колы. Вот он, единственный восхитительный напиток, который был в Канзасе, но которого не было в Стране Оз.

Ужин прошел так нормально, что было даже странно. Я рассказывала Джейку и маме о том, как прошел день в школе, пока мы передавали по кругу большое блюдо со спагетти и корзинку с булочками. Посмотри на нас кто-нибудь со стороны, он подумал бы, что за столом собралась обычная дружная семья. Конечно, я не стала рассказывать о том, как мы планировали поиск туфелек Дороти, не стала делиться подробностями похода в кабинет мистера Стракена. Но когда Джейк ушел к себе, смачно чмокнув маму в губы на прощание (я предпочла этого не заметить), мы с ней вернулись в зал и уселись на диване.

— Он вполне мог бы остаться, — сказала я маме. — Мне он даже понравился.

— Хороший, правда? — просияла мама. — Ни в какое сравнение не идет с моими прежними ухажерами.

«Например, с папой?» — мысленно спросила я.

— Еще совсем недавно я не смогла бы встречаться с таким славным мужчиной. Понимаешь ли, я была немножко не в себе… Ты и сама знаешь.

— Слушай, мам, — начала я, игнорируя ее внезапную откровенность. Не хочу устраивать очередной разговор о наших отношениях, в конце которого обязательно ее обижу. — Я сегодня заходила к завучу, и он сказал, что ты не поверила рассказу о больнице. Это правда?

Она посмотрела на свои ладони и тяжело вздохнула.

— Жаль, что сказал… — пробормотала она.

— Значит, правда.

— Эми… — Мама подняла голову. К моему удивлению, в глазах ее стояли слезы. — Дорогая, я знаю, что была дрянной матерью последние несколько лет.

— Не несколько, гораздо больше, — не удержалась я. Та мама, которая осталась в «Пыльных акрах», натворила немало плохого.

— Хорошо, гораздо больше, — кивнула она. — Когда надвигался торнадо… Что ж, я ни в чем тебя не виню. Это действительно был хороший повод, чтобы сбежать. Я просто рада, что ты решила дать мне второй шанс и вернулась. — Она ненадолго замолчала. — С тобой все было нормально? Ничего не случилось?

«Ничего подобного», — пронеслось в моей голове, но я прекрасно понимала, что на самом деле мама спрашивает совсем о другом. Она хочет знать об опасностях реального мира, которые могут подстерегать пропавших девочек: чужие темные автомобили, страшные незнакомцы, желающие пообщаться поближе, а после этого — эпизоды криминального шоу со мной в роли жертвы. Наверное, каждую секунду с момента моего возвращения мама пыталась понять, какую психологическую травму ее дочь пытается преодолеть в одиночку.

— Ничего не случилось, мам. Я встретила очень хороших людей, они позаботились обо мне. Не так… ну, не так, как ты думаешь.

Мама смотрела на меня с облегчением. Конечно, она хочет, чтобы я рассказала больше, но сегодня я уже устала придумывать истории.

— Прости, я очень устала. Только вернулась домой, школа и все такое. Я все расскажу позже, обещаю.

И так как «позже» — понятие растяжимое, это обещание я не нарушу.

— Конечно, солнышко. Но если захочешь поговорить о том, что случилось за этот месяц, я всегда выслушаю. Хорошо?

Как бы мне хотелось рассказать ей обо всем, что случилось в Стране Оз. Хотелось поговорить с кем-нибудь… адекватным? Но я понимала, что даже если доверяю маме — а это не так, — нельзя даже пытаться рассказывать. Она не поверит.

И тут я впервые пожалела, что вообще побывала в Стране Оз. Жизнь в Канзасе была полным дерьмом, но здесь мне не приходилось видеть смерть близких людей. Я не превращалась в монстра, не должна была убивать. Канзас был ужасен, но Оз — еще хуже. Да, я была героем, но в Стране Оз ко мне никто не относился с трепетом. Никто не смотрел на меня так, как мама сейчас: словно я — единственный в мире человек и мое благополучие важнее всего на свете.

— Пойдешь спать? У тебя завтра сложный день в школе.

— Ага, конечно, — рассмеялась я. — Химии меня не сломить!

— Моя девочка. — Мама улыбнулась и притянула меня к себе.

Отстранившись, я увидела Ее. Момби. Она стояла у мамы за спиной, в углу, и была очень зла.

— Соберись, Эми! — шепнула колдунья. — Мы здесь не для того, чтобы ты стала Лучшей Дочерью на Свете. — И она исчезла.

13

На следующее утро я едва не бежала к кабинету мистера Стракена. Налаживать отношения с мамой — дело, конечно, хорошее, но у меня есть важная миссия: я должна спасти целое королевство, пока ненормальная девчонка не сровняла его с землей. Мистер Стракен сегодня увидит улучшенную версию Эми Гамм. И я обязательно выясню правду о Дороти!

Пришлось ждать, пока он сможет меня принять, но, к счастью, в школу я пришла пораньше и, чтобы скоротать время, грызла очередной леденец от миссис Перкинс. В голову лезли мысли о Герт, Момби и Гламоре, которые прятались, став призрачными, и ждали, когда я смогу выяснить хоть что-нибудь.

А Нокс? Где он? Думает ли обо мне? Гадает, в безопасности ли я? Волнуется ли? Не знаю, можно ли свести себя с ума за пятнадцать минут на жестком пластмассовом стуле, но мне казалось, что можно. Наконец мистер Стракен позвал меня в кабинет. Утренним посетителям он был совсем не рад.

— И что на этот раз, мисс Гамм?

— Сэр, я подумала о том, что вы вчера сказали. Я очень благодарна вам за то, что вы допустили меня к занятиям, но все же это нечестно.

Он приподнял брови, но ничего не сказал.

— Со мной было много проблем, но теперь я хочу доказать, что изменилась. — Я попыталась припомнить недавнюю трогательную речь мамы. — Знаю, я не заслуживаю прощения, но все равно готова трудиться, чтобы заработать его.

— Что, прости?

— Я хочу отработать свое наказание, сэр. После уроков, столько же дней, на сколько меня отстраняли от занятий.

Завуч, не веря, уставился на меня:

— Ты хочешь отработать наказание?

— Это единственный способ показать вам, что я действительно хочу исправиться, — пояснила я.

Этот план даже мне казался подозрительным, но мистер Стракен, кажется, купился. Ну или просто не мог понять, чем было вызвано мое пылкое желание оттирать полы в коридорах и смахивать пыль в библиотеке.

— Отлично, — протянул он, сузив глаза. — Следующие две недели ты будешь отрабатывать свое наказание после уроков. Не знаю, что ты задумала, но если увижу что-нибудь подозрительное…

— Такого не случится, сэр! — выпалила я, подхватывая рюкзак и едва справляясь с желанием чмокнуть завуча в щеку от переизбытка чувств. Когда я выскочила из кабинета, он так и смотрел мне вслед, не понимая, что произошло.

Мне так не терпелось начать поиски, что весь день пролетел как во сне. Я вновь пообедала с Дастином и Мэдисон. Сдержав слово, Дастин так сильно опоздал на первый урок, что его тоже отправили «исправляться» после уроков.

— А ты не боишься, как и мы, оказаться в списке на отчисление? — спросила я его.

— Ты шутишь? Я же был звездой футбольной команды! — ответил Дастин. Мэдисон презрительно фыркнула и пробормотала что-то похожее на «гребаные двойные стандарты».

Я едва не подпрыгивала от нетерпения на жесткой, неудобной скамейке столовой. Дастин-младший был в игривом настроении, он размахивал ручками и пускал слюни на свой махровый комбинезончик. Я смотрела на Мэдисон, такую заботливую мамочку, и удивлялась, как сильно она изменилась, хоть и оставалась все такой же грубой. Иногда казалось, Мэдисон не уверена, как нужно поступать с ребенком, порой она как будто боялась уронить его или сделать что-то не так.

Дастин тоже явно не представлял, как обращаться с младенцем. Но и он, и Мэдисон с такой безграничной любовью смотрели на малыша! Было странно видеть человека, который много лет делал твою жизнь невыносимой, столь заботливым и ранимым. Мэдисон была хороша во всем, хотя никогда для этого не старалась. Но и ей оказался не по зубам маленький, кричащий, пускающий слюни и такой беззащитный сверток в четыре с половиной килограмма. Их малыш.

Интересно, моя мама тоже была такой, когда я только родилась? Они с папой смотрели на меня с этим же выражением глуповатой и беспомощной любви? Вот бы кто-нибудь снова так же сильно полюбил меня. «Нокс», — подсказал внутренний голос, но я запихнула эту мысль подальше. Нокс свой выбор уже сделал, и я его не виню. Я и без того знала, что Страна Оз в его сердце всегда будет занимать главное место. Может, мне и не суждено найти свой настоящий дом, по крайней мере, я помогу Ноксу спасти Страну Оз.

— О чем думаешь, Эми? — Мэдисон, вновь посадившая Дастина-младшего в слинг, изучала меня взглядом. — Витаешь в облаках. Правда, кажется, в грозовых, до ужаса печальных.

— Ни о чем я не думаю, — ответила я резко, но Мэдисон пропустила это мимо ушей.

— Да, — вздохнула она. — Понимаю.

Сначала мне хотелось сорваться на нее. Да что она может знать о настоящей печали? А потом я сообразила, во что, должно быть, превратилась ее жизнь: друзья отвернулись от королевы школы, как только она родила… Возможно, Мэдисон знает о страданиях куда больше, чем мне казалось.

Отбывать наказание после уроков собиралась самая яркая коллекция школьных неудачников (среди них была и я — даже если бы не напросилась). Парочка укурков, от которых травкой несло за версту, парень, с которым в прошлом году мы учились в одном классе, — он постоянно устраивал драки, и девчонка с пергидрольной облезлой химией в застиранных джинсах из девяностых. Когда я с энтузиазмом схватила выданный пылесос и тряпку, девчонка закатила глаза — наверное, подумала, что я идиотка.

Мистер Стоун, учитель труда, раздал всем инвентарь и стал перечислять наши обязанности. Он бормотал что-то невнятное, как будто на другом языке. А потом дверь распахнулась, и в кабинете появился Дастин.

— Привет, Эми, — воскликнул он. — Нам надо…

— Никакой болтовни! — Мистер Стоун оживился, слегка повысив голос.

Дастин извинился и принял из рук учителя бутыль с очистителем для стекол.

— Помоги Гамм с кабинетом естествознания, — добавил мистер Стоун.

— Вообще-то, сэр, я думал, мы можем заняться библиотекой, — невинно предложил Дастин. — Я уже много раз делал там уборку и стал настоящим спецом по стиранию пыли!

Мистер Стоун с подозрением уставился на Дастина, будто тот замышлял неладное. Замышлял, конечно, но смотрел так глуповато и невинно. Я отвела взгляд, чтобы не засмеяться.

— Отлично, — проворчал мистер Стоун. — Но я буду следить за вами. Если увижу шуры-муры…

Он резко замолчал и побагровел до кончиков ушей. Кто-то из укуренных болванов заржал и ляпнул название венерической болезни, маскируя его под чих.

— Хватит! — рявкнул учитель. — За это, Карсон, ты чистишь туалеты!

Мистер Стоун сунул Дастину связку ключей, а я улыбнулась про себя и кинулась в сторону библиотеки.

Я никогда здесь не бывала. Да и остальные ученики тоже, насколько я могу судить. Дастин отпер дверь. Библиотека напоминала слегка украшенную подсобку: крошечная комнатка без окон, полная ржавых металлических полок, заставленных разваливающимися старыми книгами. Пожалуй, они не были новыми уже тогда, когда в школе училась мама. И пыль с них не стирали со времен последнего наказания Дастина.

На столике у двери устроили маленькую унылую выставку книг на тему весны, а на дворе давно стоял октябрь. Библиотекарь отсутствовал как таковой: если нужно было взять какую-нибудь книгу, все просто просили ключи у учителя. Воровство книг — не самое тяжкое преступление в нашей степной глубинке. Если такое когда-нибудь случится, учителя, наверное, будут в восторге, что кто-то здесь вообще умеет читать.

«Архивом» оказался запертый чулан в дальнем конце библиотеки. Дастин проверил все ключи из связки мистера Стоуна, но подходящего так и не нашел.

— Черт! — выругался он.

Я посмотрела на ветхую деревянную дверь, а потом перевела взгляд на Дастина. Тот ухмыльнулся:

— Ты серьезно?

— Ну же, — подбодрила я. — Я делала за тебя домашку целый год. Ты мой должник.

— Ну да, ты права.

Одной ногой Дастин уперся в дверной косяк, рукой же схватился за ручку и с силой потянул. Я посмотрела на его сильные плечи и с сожалением вспомнила, что когда-то действительно балдела от этого парня. Может, Дастин и дурачок, зато красивый.

Дверь жалобно скрипнула и от очередного рывка с хрустом вылетела из рамы.

— Вау, — воскликнула я. — Я и не думала, что это сработает. А ты силен.

Щеки Дастина заалели от смущения.

— Да она ж просто… ну… почти картонная, — пробормотал он.

— Нам крупно за это влетит, — заметила я, разглядывая вывернутый замок.

— Не-е. Сюда никто не заходит. Преподы в жизни об этом не узнают.

Я нетерпеливо заглянула в чулан через плечо Дастина. Там была шаткая башня из пыльных коробок, куча выцветшей ткани и старая ржавая тяпка. Вот и весь исторический архив городка Флэт-Хилл.

— Полагаю, город наш всегда был той еще помойкой, — выдавила я.

Дастин взял верхнюю коробку, крякнув от неожиданной тяжести. Я открыла ее, там оказалась стопка старых ежегодных альбомов. Верхний — за 1967 год.

— Чудненько, — пробормотал Дастин, пролистывая его. — Только глянь, какие волосы у этого чувака! — он указал на блаженного вида хиппи с густыми волосами, волнами разметавшимися по плечам. Такому только в рекламе шампуня сниматься.

— Как-то несправедливо. Зачем они ему? — отозвалась я, отталкивая коробку в сторону и хватаясь за следующую, пока Дастин листал альбом.

Еще альбомы, коробка с газетами, ни одна из которых даже близка не была к году написания статьи Баума, книга в кожаном переплете с вытравленным на обложке названием «Сказки прерий». Ни-че-го. Я сникла. Пыльная ткань оказалась кучей старомодных фартуков и дырявой синей растяжкой с пришитой к ней ярко-красной надписью: «ПОЗДРАВЛЯЕМ ВЫПУСК 1934».

— Вот, наверное, и все, — разочарованно сказал Дастин.

— Смотри, у стены есть еще одна коробка, — заметила я.

— Я ее не вижу.

Я потянулась к ней и с криком отдернула руки. Она меня ужалила. Я засунула палец в рот, сразу ощутив привкус крови.

— Там что-то острое… — пробормотала я.

— Не представляю даже, что ты пытаешься достать.

Я вновь протянула руки к коробке, на этот раз гораздо осторожней, и вскоре почувствовала… Вокруг нее было нечто, напоминающее ауру. Вибрация магии, ее не спутаешь ни с чем. Меня охватило волнение. Так и есть! Эту коробку кто-то прячет. Тот, кто умудрился держать в секрете правду о Дороти почти сотню лет. И он точно не из нашего мира.

— Дай-ка мне эти грязные тряпки, — попросила я.

И когда Дастин передал мне пыльную растяжку, дверь вдруг распахнулась. Мы замерли.

— Не вижу, чтобы кто-то здесь делал уборку, — раздалось рычание мистера Стоуна.

Глаза Дастина стали огромными от ужаса.

— Вот черт, — прошептал он.

14

— Что тут у вас творится? — спросил трудовик, заходя внутрь.

Мы прятались за полками, но стоило мистеру Стоуну пройти чуть дальше, и он все увидит. Мы точно не сможем объяснить, с какой стати роемся в куче старых газет и почему сорвана с петель дверь архива. Дастин подскочил с пола и кинулся к учителю, а я накинула на себя грязную ткань. Ладонь вновь наткнулась на коробку, на этот раз она не жалила, она жгла. Даже морозила, как ледяной металл, от которого кожа теряет чувствительность. Потом этот дикий холод исчез, и появилось странное покалывание.

Все вокруг начали затягивать густые, плотные тени, пока чулан не утонул в них. Тьма протянула по полу свои щупальца, пытаясь достать меня, из нее появилась высокая, худая, окруженная серебряным сиянием фигура. Это существо не отрываясь смотрело на меня. Тени почти скрывали его, но я разглядела клубящийся, словно дым, черный балахон и бледный лысый череп, увенчанный изогнутой металлической короной.

«Что ж, — прошипело оно. Голос звучал у меня в голове, но я все же попыталась заткнуть уши. — Ты нашла то, что я прятал долгие годы, маленькая колдунья. Мои поздравления».

Я хотела ответить, но губы застыли.

«Кто ты?» — в отчаянии подумала я.

Я не видела его усмешки, но чувствовала ее. Острую, похожую на нож, разрезающий мысли.

«Скоро узнаешь, маленькая колдунья. Ты умная и сильная, ты быстро разгадала мою тайну. Колдуньи этого мира не смогли увидеть секрет, который я спрятал много лет назад. Даже Дороти не сумела отыскать вещь, когда-то ей принадлежавшую. Ты справилась даже без магии, словно слышала зов. Ты действительно очень сильна, может, даже сильнее другой моей маленькой подружки».

Какой другой подружки? Дороти?

«Мы еще увидимся, моя дорогая. Полагаю, ты мне пригодишься. Но сейчас не время для объяснений. Передавай привет своим… друзьям».

Голову пронзила острая боль, и я закричала. Я видела Момби, Герт и Гламору. Вокруг них клубилась тьма, а в глазах застыли страх и волнение. Видела Нокса. Он был где-то в степях, поднял голову к небу, хотел что-то сказать…

Существо рассмеялось и щелкнуло пальцами. В тот же миг на всех четверых опустилась тьма.

«До встречи, маленькая колдунья. Будь осторожна. Не всем друзьям стоит доверять».

Существо вновь отступило в густую тень и исчезло. Я почувствовала, как хватка магии постепенно слабеет, и повалилась на пол. Слезы текли по щекам.

— Эми? Она в туалете, — донесся до меня голос Дастина. — У нас все в порядке, мистер Стоун.

Учитель что-то проворчал, и дверь библиотеки вновь захлопнулась.

— Фух, — выдохнул Дастин, я услышала, как он вошел в чулан. — Он нас чуть не пойм… Эми? Где ты?

— Здесь, — сипло отозвалась я, рот был полон пыли и грязи. Я с трудом откинула ткань.

Дастин пялился на меня с разинутым ртом.

— Как ты это сделала? — выдохнул он.

— Что сделала?

— Ты… тебя словно не было здесь. Эми, тебя не было. А потом раз — и появилась. Ты в порядке?

— В порядке, — ответила я, притворно чихая. — Я просто пряталась под этой дурацкой тряпкой. — Я все еще была под впечатлением, но должна была убедить Дастина, что ничего необычного не случилось. — В этом чулане так темно, ты, должно быть, просто меня не заметил. Получилось спрятаться под этой штукой, представляешь? — продолжала щебетать я. — Здесь действительно есть еще одна коробка.

Дастин продолжал с сомнением смотреть на меня, ему все казалось, что я исчезла, а потом появилась прямо из воздуха. Но он, к счастью, понимал, что это просто невозможно. Какое бы объяснение он себе ни придумал, оно явно звучало не так: «Просто в комнату ворвалось подозрительное, очень страшное существо, режущее магией мозг, будто масло».

— И что в ней? — спросил Дастин.

Обернув руки грязной тканью, я аккуратно подняла коробку. Но какие бы чары ни были на нее наложены, они исчезли вместе с таинственным гостем, и теперь она стала вполне обычной. Маленькая и легкая, но не пустая. Я подняла крышку, и мы с Дастином, едва дыша, заглянули внутрь.

В коробке не было ничего, кроме старенькой тетради. Я достала ее и пролистала — все страницы были пусты. Сердце екнуло. Я рассматривала тетрадь, вновь и вновь лихорадочно переворачивая страницы, как будто это могло помочь, как будто от этого на них проявились бы слова: секрет, заклинание, карта к туфелькам Дороти, черт побери! Но не было ничего.

Хотелось разреветься. Столько стараний, и ради чего? Я никогда не найду эти идиотские туфли, даже если они существуют. Мы с колдуньями застряли в Канзасе навсегда. Дороти уничтожит Страну Оз, а мы не сможем ее остановить.

— Эми, что-то не так?

— Я всего лишь надеялась найти ответ, — сказала я. Кем бы ни было таинственное существо, оно зря тратило время, оберегая пустую тетрадку.

— Эми, мы можем поискать еще, — предложил Дастин, пытаясь меня расшевелить. — Мы можем… не знаю даже, в Топике, наверное, должна быть библиотека. Если Мэд согласится подольше посидеть с малышом, я могу свозить тебя туда. Это не так слож…

Дверь библиотеки внезапно распахнулась, ужасно испугав нас.

— Время вышло! — рявкнул мистер Стоун. — По домам, маленькие негодяи.

Слава богу, он зашагал прочь, даже не удосужившись проверить нашу работу. Я затолкала коробки в чулан и прикрыла их тряпкой. Перед уходом я засунула тетрадь в сумку. Наверное, чтобы она стала напоминанием: мое задание невыполнимо, найти старые туфли Дороти даже сложней, чем иголку в стоге сена. Мы заперли дверь и вернули ключи трудовику.

— Давай подвезу тебя? — предложил Дастин.

— Спасибо, — улыбнулась я.

В машине я молчала, прислонившись лбом к стеклу и глядя в окно, пытаясь найти хоть что-то красивое в унылом сером небе Канзаса и пыльных степях.

«Привыкай, Эми, — подумала я. — На этот раз ты останешься здесь навсегда».

15

Дома мама и Джейк смотрели новости. Они сидели рядышком на диване и держались за руки. Когда я вошла, они метнулись по сторонам, краснея так, словно их застали за чем-то неприличным. Я подавила смешок.

— Солнышко! — воскликнула мама. — Я не думала, что ты придешь так поздно. Где ты была?

У меня не было настроения разговаривать, но я и так в последние дни вела себя с мамой не особенно хорошо, поэтому все же рассказала о своей просьбе отбывать наказание. Мама просияла:

— Какое зрелое решение, Эми! Я так горжусь тобой.

Даже Джейк одобрительно покивал. По крайней мере, я хоть раз поступила правильно, даже если причиной такого поступка были совсем не правильные цели.

Этим вечером готовил Джейк. Он был так мил с мамой, что, вопреки здравому смыслу, начинал мне нравиться. Мама периодически находила себе мужчин, если, конечно, «мужчина» — подходящее слово для неудачников, которые по нескольку месяцев околачивались рядом с нашим трейлером, съедали всю еду, целыми днями зависали перед телевизором с пачкой чипсов и пивком, а потом исчезали. Да, у мамы было безошибочное чутье на наркоманов, тунеядцев и воров!

Был у нее ухажер, который повсюду ходил за мной, когда мамы не было дома, и следил так внимательно, что я даже обзавелась перцовым баллончиком. К счастью, надолго он не задержался. Еще был чувак, «занявший» у мамы немалую сумму денег и смывшийся потом в неизвестном направлении. Она потом еще удивлялась, как же так! Помню и парня, который пил не просыхая, трезвым я его не видела. А Джейк действительно кажется славным малым.

Мама выключила телевизор, мы сели за маленький раскладной столик и съели запеканку, прямо как настоящая семья. Я все ждала, когда он уже скажет какую-нибудь гадость маме, или начнет пялиться на мою грудь (была бы она еще у меня!), или, наконец, ляпнет что-нибудь сексистское, расистское, да просто грубое. Но ничего подобного не произошло. Меня не было всего месяц, а такое чувство, что я прилетела на другую планету.

— Как дела в школе, Эми? Должно быть, сложно влиться в школьную жизнь после такого… — он замолчал, не мог подобрать правильное слово, — …происшествия.

Интересно, что ему рассказала мама обо мне?

— Дела нормально, — вежливо отозвалась я. — На самом деле я не так сильно отстала, как думала. Наша старшая школа далеко не Гарвард.

Он рассмеялся над моей дебильной шуткой, как будто и она вправду была смешная. Мама с улыбкой наблюдала за нашей беседой, а он все задавал новые вопросы. Какие книги мне нравятся, есть ли любимые фильмы, еда. Если он так старается впечатлить меня, то, должно быть, сильно запал на маму. Я с удивлением обнаружила, что очень рада за нее. Ей понадобится хороший человек рядом, когда я снова уйду.

Джейк даже помыл посуду после ужина — я предложила свою помощь, но он отказался. Сославшись на усталость (на самом деле я хотела позволить им подольше побыть наедине), я ушла в комнату. И стоило закрыть дверь, как воздух в комнате замерцал и прямо передо мной появилась Момби.

— Опять? — шепотом возмутилась я. — Если вдруг мама зайдет, я не смогу придумать, почему по моей комнате разгуливает старая карга!

— Милочка, невежливо называть человека «старой каргой», — проворчала Момби. — Для тебя я колдунья в возрасте. К тому же я не здесь. Мы по-прежнему скрываемся в Темноземье, это просто моя проекция. Нам надо поговорить.

— Я думала, вы слабы и не можете разгуливать по Иным Землям, словно приехали в отпуск, — бросила я. — Или когда дело доходит до подглядывания за мной, все средства хороши?

— Подглядываю, потому что волнуюсь! — прошипела Момби. — В отличие от некоторых, которые, кажется, забыли, зачем они здесь.

— Ничего я не забывала. Что происходит?

— Мы немного приспособились к этому месту. О полном восстановлении сил речи идти не может, но на астральную проекцию сил хватает.

— Не уверена, что это поможет, — уныло пробормотала я.

Упав на кровать, я принялась рассказывать: о статье, найденной в сети; о том, как мы, сломав дверь, забрались в архив библиотеки и обнаружили таинственную коробку. Когда я добралась до существа, вломившегося на наш с Дастином скромный библиотечный междусобойчик, Момби перебила меня.

— Повтори-ка снова, — попросила она хриплым шепотом, полным нетерпения. — Что ты видела?

— Нечто высокое и костлявое. В черных одеждах. Лысое. И думаю, на нем была корона.

— И что оно тебе сказало?

Я попыталась вспомнить слова, но их словно заволокло туманом.

— Не помню точно. Удивилось, как я смогла найти его секрет. Наверное, это то самое существо, которое все это время скрывало правду о Дороти. О том, что она жила в Канзасе на самом деле. — Я пожала плечами. — Дастин его не видел.

— Он бы и не смог, — мрачно сказала Момби. Она устремила взгляд в никуда, потирая пальцем подбородок. — Это не может быть он, — пробормотала колдунья. — Озма с ним расправилась. Неужели все это время он был здесь?

— Кто? — спросила я, но она продолжала говорить сама с собой. — Момби, кто?

Она вздохнула и покачала головой.

— Король номов, — ответила она. — Думаю, существо, которое ты видела, было Королем номов. Но если это правда, у нас крупные неприятности.

— Кто такой Король номов? «Номы» — звучит, как грибы какие-то…

Момби фыркнула.

— Король номов — это… номий король, — пояснила она. — Запомни, номов, а не гномов, не путай! Он очень трепетно к этому относится. Одному из своих копателей он отрезал по пальцу каждый раз, когда тот говорил «гном».

Я сглотнула. Такое описание точно подходило жуткому монстру, напавшему на меня в библиотеке. Желание снова встретиться с ним пропало. Хотя его никогда и не было.

— Копатели? Он что-то выкапывает? Кто он такой? Кто-то вроде тролля? Разве они не живут в горах?

Момби раздраженно вздохнула:

— Гламора целую вечность учила тебя разнице между пончиками и пышками, но никто не удосужился рассказать о Короле номов. Все как всегда.

— Ну уж простите, — возмутилась я.

— Тролль, большой глупый монстр, — Момби цедила слова сквозь сжатые зубы, словно ей было больно объяснять такую элементарщину, — стукнул его со всей силы по голове — нет больше тролля. Тролль — ерунда. Ном — нечто среднее между духом и демоном. Мерзкие создания. Они живут глубоко под землей в Стране Эв, что раскинулась на другом краю Гибельной пустыни.

— Никогда о ней не слышала.

— Если честно, о ней и рассказывать нечего. Главное то, что много лет назад Король номов пытался завоевать Страну Оз, но Озма его остановила. Заставила принести присягу и пообещать, что он покинет нашу страну и не посмеет тронуть ее, пока у власти она… — Момби резко замолчала и посмотрела на меня, словно давая время собраться с мыслями.

— Но Озма больше не правит страной Оз.

— Поздравляю, сама додумалась!

Я проигнорировала ехидство, прозвучавшее в ее голосе.

— Но если он пытался захватить Страну Оз, то что тогда делает здесь?

— Понятия не имею. Но если это он избавился от доказательств существования Дороти, то он не может не знать о туфельках. Возможно, использует их, чтобы переходить из Иных Земель в Эв и обратно — или у него на этот случай есть какие-то свои силы. Магия Эв не похожа на силы Оз. Она подчиняется другим законам. Эв так же сильно отличается от Страны Оз, как Иные Земли. Не знаю, что он задумал, но явно ничего хорошего.

— Он еще говорил, что я сильнее какой-то «другой». Думаю, имел в виду Дороти. И советовал никому не доверять, — сказала я, постепенно вспоминая.

— Ох… — простонала Момби, ее лицо побледнело. Вот тогда я и поняла, что мы по-крупному вляпались. — Он знает, кто ты и где побывала. Совсем, совсем нехорошо.

— Это не обнадеживает.

— Нет, это значит, что мы должны найти туфельки как можно скорее, пока он не сделал следующий шаг. — Она нахмурилась. — Мне не нравятся его слова. Будь начеку, юная леди. Если он как-то использовал Дороти и теперь решит, что ты станешь более подходящей игрушкой…

Заканчивать не было нужды. Мне не хотелось даже представлять, что тогда будет. Только не сейчас и не здесь, где впервые за долгие месяцы я чувствовала себя в полной безопасности, в этой розовой комнатке, которую приготовила мама в надежде на мое возвращение. Пусть безопасность — лишь иллюзия (я хорошо выучила этот урок в Стране Оз), но я ничего не могла с собой поделать. Я все же хотела верить, будто здесь я действительно защищена от всех бед, верить, что можно просто остаться и вернуться к нормальной жизни, отбросить эту бесконечную миссию по спасению мира, просто забыть о ней и позволить кому-нибудь другому этим заняться.

Но старой колдунье этого говорить не стоило. Хотя по выражению ее лица было понятно, что она и так догадывается — по крайней мере, о некоторых моих мыслях. Я вновь задумалась о своем задании, которое само по себе было той еще неприятностью.

— Момби, я не представляю, как найти туфли. Думала, что смогу найти какую-нибудь зацепку в библиотеке, но и эта версия зашла в тупик.

— Эми, с какой стати Король номов явился бы тебе, если бы версия зашла в тупик?

А она права.

— Но я ничего не нашла. Только старую пустую тетрадку.

— Покажи мне ее.

Я достала ее из сумки и протянула Момби, но та лишь прошла сквозь руки колдуньи.

— Чертова проекция, я о ней забыла, — выругалась она вполголоса. — Пролистай-ка.

Я начала медленно перелистывать страницы.

— Я чувствую силу, которая от нее исходит, — заявила она. — А ты?

Я прикрыла глаза, концентрируясь на тяжести тетради, и, когда постаралась осмыслить свои ощущения, поняла, о чем говорила Момби. Почти неуловимое, но ни с чем не сравнимое чувство — как пляска маленьких искорок по экрану телевизора, когда его только выключили.

— Да, — согласилась я. — Что-то в ней есть.

— Я направлю через тебя заклинание, — заявила Момби. — Должно сработать. Не важно, есть ли у тебя собственные магические силы, ты просто будешь проводником. Но следить сразу за двумя заклятиями для меня сейчас может быть трудно: нужно и открыть то, что прячется на страницах тетради, и удерживать астральную проекцию. Если исчезну, ты снова останешься без поддержки. Если в тетради не найдется ни единой подсказки, как найти туфельки…

Пояснения были излишни.

— Давайте, я готова, — сказала я с наигранной уверенностью. — Никто не стал бы прятать тетрадь, если бы в ней не было важной информации.

На самом деле я не так уж была в этом уверена. Идея стать проводником для магии Момби казалась странной и даже слегка пугающей, но должны же мы сделать хоть что-нибудь. Если колдунья не собирается сдаваться, то я тем более.

Момби оценивающе оглядела меня, и, кажется, во взгляде я прочитала уважение. Это было приятно. Мы не всегда сходились во мнениях, и я до сих пор не имею ни малейшего понятия, ценит ли она мое мнение. Или хотя бы принимает их во внимание. (Но не буду обольщаться: скорее всего, нет.)

Она закрыла глаза и начала читать заклинание. А я внезапно вспомнила видение, нахлынувшее, когда Король номов меня заколдовал: страх в глазах колдуний и Нокс — совершенно один где-то в степях. Правда ли это? И если да, что он там делает?

— Подождите! — влезла я. Момби открыла глаза, и теперь она была раздражена. — Что с Ноксом? Где он?

Момби смерила меня испепеляющим взглядом, что, будь она в комнате на самом деле, я бы вспыхнула, как свечка.

— Он в порядке, а больше тебе ничего знать и не нужно, — с отвращением бросила она. — Теперь ты готова?

Я хотела задать еще парочку вопросов, но прекрасно понимала, что момент упущен. Где бы Нокс ни был, он не сможет и не захочет со мной связаться — это не радовало. Если колдуньи отправили его на какое-то секретное задание, Момби, конечно же, ни за что ничего мне не скажет. Она снова зажмурилась, готовясь читать заклинание. Тетрадь в моих руках нагрелась.

Я чувствовала, как магия Момби течет по телу, странная и чужеродная, ни капли не похожая на мою. Не похоже и на то приятное ощущение, когда с тобой делятся силой, как делали мы с Ноксом. Сейчас я будто стала трубкой, по которой бежали силы колдуньи, стала неважной и ненужной, как кусок пластика. Я попыталась избавиться от этого ощущения, чтобы позволить Момби спокойно творить заклинание.

— Не сопротивляйся мне, — прошипела она сквозь сжатые зубы.

Колдунья была напряжена: она побледнела, а морщины на щеках стали еще глубже и отчетливей. Тетрадь в моих руках сама распахнулась, страницы ее начали неистово переворачиваться, повинуясь ветру магии. Я охнула и едва не выронила ее из рук, когда над страницами появилось крошечное чернильное облако. Крутясь, словно смерч, оно тонкой струйкой оседало на бумагу, превращаясь в строчки миниатюрных букв. Страницы перелистывались все быстрей и быстрей, наполняясь сокрытым текстом. Тетрадь полыхнула жаром, обложка ее задымилась; я с визгом уронила ее на пол, и она громко хлопнула по линолеуму.

— Эми! — выдохнула Момби. — Ты должна…

Но ее проекция уже меркла, и что бы ни хотела сказать колдунья, было уже поздно. Изображение замерцало и погасло.

— Солнышко, у тебя там все в порядке? — позвала мама, тихонько постучав в дверь.

— Все прекрасно! — крикнула я, заталкивая все еще дымящуюся тетрадь под кровать.

— Ты что-нибудь просила?

— Нет, просто разговаривала сама с собой, — успокоила я ее.

Мама снова пожелала мне спокойной ночи и, вздохнув, вернулась на диван. Я подождала пару минут, пока не услышала ее ровное дыхание за дверью, и только потом вернулась к тетради. Она успела остыть и больше не жгла руки, но я все равно держала ее с опаской, как будто она могла тяпнуть меня за палец.

Это была все та же толстая тетрадь или, скорее, ежедневник в плотной кожаной обложке, и края его обгорели. Но страницы уже не пустовали, их покрывал убористый старомодный почерк. Я открыла тетрадь наугад и, прищурившись, попыталась разобрать крошечные тонкие буковки.

…Милли становится настоящей красавицей. Каждый день она откладывает по яйцу. Тетушка Эм говорит, что она станет призовой нисушкой, и даже, возможно, следущим летом я свожу ее на ярмарку! Я так буду гордиться, если Милли получит мидаль!

Тото сегодня такой миленький! Я учю его команде «взять», но ему нужно только играть!

— Вот дерьмо, — выдохнула я.

Это он! В Канзасе существовала лишь одна девочка, чью тетушку звали Эм, а собачку — Тото. Дороти Гейл, малышка, попавшая в Страну Оз. Я просмотрела записи в дневнике Дороти. Снова о цыплятах, о собаке, о делах на ферме. А потом две пустые страницы — и после них более жирными и угловатыми буквами сделана надпись:

НИКТО МНЕ НЕ ВЕРИТ. НО Я БЫЛА ТАМ. КОГДА-НИБУДЬ ВСЕ, КТО НАЗЫВАЛ МЕНЯ ЛГУНЬЕЙ, ПОЖАЛЕЮТ. ВСЕ ДО ЕДИНОГО.

Но на этом дневник заканчивался. Оставшиеся страницы были пусты. Ни слова о туфлях, о возвращении в Канзас или о том, что произошло в Стране Оз. Даже если в тетради были еще какие-то записи, заклинание Момби их не восстановило. Я вздохнула и захлопнула тетрадь. Итак, Дороти была настоящей — это я уже и так знала. И кто-то пытался это скрыть. Некто очень могущественный. Он определенно не на моей стороне. Я спрятала дневник Дороти под матрас и закрыла глаза. Утром я обязательно что-нибудь придумаю, но сейчас я слишком устала.

Я ворочалась на узенькой кровати, а когда наконец провалилась в сон, то видела ужасные видения, повторяющие худшие моменты из моей жизни в Стране Оз. Вот Пит и Озма окончательно разделились, и принцесса кричала в дикой агонии. Обезглавленный Лев, его кровь, обдавшая меня фонтаном. Неподвижное, сломанное тело Многоцветки. А фоном — Дороти, убегающая от меня в последнюю секунду. Она смеялась, потому что я не могу уничтожить ее, а туфли тиранши светились ужасным алым светом.

Потом все погасло, и мы вновь встретились с ней. Лицом к лицу мы стояли в пыльной степи, такой странно знакомой. Серо-зеленая молния ударила в бесплодную землю у наших ног, и где-то вдали прогремел гром. В глазах Дороти плескалось безумие, жаркий степной ветер трепал ее клетчатое платье и бросал пыль мне в глаза, лишая способности видеть. Я попыталась вызвать магию, чтобы противостоять ей, но отклика не было. Ничего.

Дороти рассмеялась над моими тщетными попытками, а потом щелкнула пальцами. Я беспомощно наблюдала, как над ее раскрытыми ладонями клубится тьма. Дороти замахнулась, отправляя сгусток в полет, я вскинула руки, защищаясь. Глупая, будто это могло спасти! Я слышала, как кто-то кричит, зовет меня по имени, но призрачно, словно издалека. Знакомый голос. Голос человека, который может меня защитить. Страшно смеясь, Дороти подходила все ближе, было ясно, что она готова убить меня здесь и сейчас.

— Но ты всего лишь девчонка, — сказала я, и лицо ее исказилось, она была в замешательстве. — Ты простая девчонка из Канзаса. Такая же, как я.

— Нет! — закричала она, поднимая руку. — Я не такая, как ты! Я ни за что не стану снова той девочкой!

— Эми! — Кто-то продолжал кричать. — Эми, нет!

И внезапно я узнала этот голос.

— Нокс! — выкрикнула я, вскакивая с постели, сердце бешено колотилось.

Буквально через секунду в комнату влетела мама.

— Эми? Эми, ты в порядке? Боже, что случилось?

Я долго не могла прийти в себя и понять, где нахожусь, что это за темная комната.

— Мне приснился кошмар, — прошептала я.

Мама вздохнула и обняла меня, мурлыча мотив песенки, которую пела, когда я была совсем малышкой.

— Все в порядке, — нежно сказала она. — Я здесь, я никуда не денусь.

Если я собираюсь вернуться в Страну Оз, нельзя раскисать. На войне никто не будет петь мне колыбельные.

— Со мной все нормально, — проворчала я. — Иди спать.

— Хорошо, солнышко, — мягко согласилась мама и ушла, затворив за собой дверь.

Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не позвать ее назад. Так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Но ведь это будет ложью. Пока Дороти жива, хорошо не будет.

Уже засыпая, я вновь вспомнила о Ноксе. Сон был таким реальным! Могу поклясться, я действительно слышала его голос. Неужели он пытался спасти меня? Но я не представляю, где он и захочет ли мне помочь. Момби исчезла, связи с ней нет. Я не знаю, как нам вернуться в Страну Оз, я потеряла все зацепки, которые могли подсказать, что делать дальше. Совершенно одна, сама по себе… Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в глубокий сон, — горячие слезы на щеке.

16

Утром Джейка уже не было, но мама проснулась раньше меня и приготовила на завтрак омлет с тостами. С очень-очень подгорелыми тостами. Я из вежливости взяла парочку треугольных кусочков и вздохнула.

— Я пытаюсь привыкнуть к домашним обязанностям, — виновато улыбнулась мама. — Можешь их не есть.

— Слегка подгоревший хлеб полезен, — успокоила я ее, но, когда она отвернулась, зашвырнула тост в мусорку.

Когда я собралась уходить, мама дала мне очередной пакет с обедом.

— Увидимся вечером! — крикнула она вслед. — Я после работы сразу домой. — На секунду, пока я открывала дверь, она замолчала. — Я люблю тебя, Эми, — нежно сказала мама.

Я заколебалась, и дверь закрылась прямо перед ее взволнованным лицом.

— Я тебя тоже, — пробормотала я, шагая прочь.

Дастин и Мэдисон поймали меня у входа в школу. В глубине души я почти с нетерпением ждала моментов этой новой почти нормальной жизни с заботливой мамой и настоящими друзьями, которые не были жевунами или летучими обезьянами. Я и не понимала, как сильно желала такой жизни, пока не получила ее. Но потом я вспомнила, что все эти перемены произошли только потому, что я пропадала целый месяц. Останься я в Канзасе, жизнь осталась бы такой же: долгие паршивые дни, тянущиеся один за другим.

Странно об этом думать. Лучше выбросить все это из головы.

— Готова ко второму дню школьного чистилища? — спросил Дастин, когда мы шли на первый урок. Дневник Дороти я оставила дома, рассудив, что под матрасом он будет целее. — Может, мы еще что-нибудь интересное в библиотеке отыщем?

Я уже хотела проворчать, что это вряд ли, как меня вдруг осенило. Точно! Если Баум брал интервью у Дороти, тайна может храниться где-то на страницах его книг. По крайней мере, можно поискать там Короля номов. Для своих историй Баум использовал воспоминания настоящей Дороти, пусть и думал, что она свихнулась. Если он вдруг описал Короля номов, там может быть что-нибудь полезное.

Мы как раз проходили мимо пыльной диорамы, посвященной Дороти, когда Дастин резко остановился.

— Неприятности прямо по курсу, — еле слышно выдохнул он. — Мэд, может, ты уйдешь?

Прямо к нам шел мистер Стракен, и был он очень зол.

— Я вас не брошу, — возмутилась Мэдисон. Дастин-младший расплакался.

— Мисс Гамм, мистер Чивер, — ледяным голосом произнес завуч, оказавшись рядом с нами. — У меня к вам пара вопросов по поводу вчерашней уборки. Мисс Пендлтон, вы можете идти в класс.

— Но… — попыталась воспротивиться она.

Прозвенел звонок.

— Вам нужны проблемы, мисс Пендлтон?

Мэдисон окинула его взглядом, и на секунду мне показалось, что она сейчас ударит мистера Стракена. Когда наводящая страх Мэдисон оказалась на моей стороне, пришлось признать, что она бесподобна. Даже мистер Стракен слегка стушевался под ее взглядом. Но после долгой напряженной паузы Мэд все же сдалась.

— Не сегодня, сэр, — нагло протянула она, укачивая все еще плачущего малыша. — Увидимся позже, ребята, — добавила Мэдисон, награждая Дастина страстным показным поцелуем. С гордо поднятой головой она двинулась в сторону кабинета, дерзко виляя бедрами, обтянутыми розовым велюром. Держать себя на публике Мэдисон умеет.

Коридор опустел, и рядом с диорамой остались только мы: я, Дастин и заместитель директора Стракен.

— Вам что-то нужно от нас, сэр?

— У меня к тебе есть несколько вопросов, Эми, — сузив глаза, прошипел он. — Пожалуй, лучше разберемся у меня в кабинете.

Глаза его странно блеснули. Дастин напрягся. Я тоже чувствовала: что-то не так. Завуч никогда не называл меня по имени. И голос его звучал странно, словно эхом отдавался в голове. Похоже на голос Короля номов в библиотеке…

Стоило мне об этом подумать, как мистер Стракен расплылся в улыбке.

— Именно, Эми Гамм, очень похоже, — прорычал он. Но я ничего не говорила вслух.

— Эми? — позвал меня Дастин, в голосе его звучал страх.

— Дастин, сваливай отсюда, — шепнула ему я. — Живо!

Но было слишком поздно. Лицо завуча менялось на глазах: оно вытягивалось, черты таяли, стекая на грудь и обнажая искаженное злобой лицо существа, напавшего на меня в библиотеке. Древний бесформенный костюм мистера Стракена соскользнул на пол. Кости хрустели и щелкали — он становился выше. На этот раз Дастин точно все видел.

— Эми, что происходит? — крикнул он, когда остатки заместителя директора шлепнулись на пол и к нам шагнул Король номов.

— Веди себя тихо, малыш, — прошипел он, щелкая пальцами.

Я почувствовала заклинание, когда оно волной полетело прямо в сторону Дастина.

— Пригнись! — закричала я, бросаясь к нему и падая вместе с ним на пол. Волна магии Короля номов прокатилась всего на пару сантиметров выше нас и врезалась в стену с оглушительным грохотом. Все здание школы содрогнулось от этого удара, а с потолка посыпалась штукатурка.

— Власть малышки Дороти в Стране Оз пошатнулась, — зловеще и спокойно произнес Король номов. — Вскоре магия Оз вытянет из нее силы до конца, и девочка станет для меня бесполезна. Но ты, моя дорогая мисс Гамм, будешь сильнее и гораздо полезнее.

Внезапно в голову пришла сумасшедшая мысль. В мультфильмах о Скуби-Ду часто бывало так, что персонажи, которых все считали сущими ангелами, на самом деле оказывались злодеями. «И мне бы сошло это с рук, если бы не вы, надоедливые детишки!» — кричал очередной злодей, когда его уводила полиция. И всегда сложно было понять, что делать: то ли смеяться над этими словами, то ли в страхе ожидать мести.

Сейчас смеяться точно не хотелось. Без магии я не могу защититься, помощь со стороны не придет. Нужно как-то выбираться отсюда, пока Король номов не убил Дастина и не схватил меня.

— Что значит полезной? И что ты сделал с мистером Стракеном?

Если не могу с ним сражаться, так может, получится хотя бы отвлечь, чтобы Дастин успел сбежать. Король номов посмотрел на диораму, я тоже взглянула туда и впервые заметила еще одну фигурку — точную крошечную копию мистера Стракена в его старомодном костюме и стоптанных ботинках. Меня передернуло. Никогда не любила этого человека, но такой судьбы никогда бы ему не пожелала. А потом я заметила еще кое-что: на миниатюрной фигурке Дороти были маленькие туфельки, поблескивающие под слоем пыли. Серебряные туфельки.

Если научился распознавать магию, больше ее уже ни с чем не спутаешь. Серебряные туфельки за стеклянной витриной были переполнены ей. Так сильно, что я чувствовала это, даже стоя рядом. Я нашла их! Не знаю, как они попали сюда, но вот они — прямо передо мной, где и были всегда.

Король номов усмехнулся.

— Именно, — согласился он. — Все время лежали прямо под носом. Я подумал, что когда-нибудь они пригодятся. Сам я спокойно перемещаюсь между мирами, дорогая моя мисс Гамм, но не все такие везунчики. Если ты собираешься стать следующей правительницей Страны Оз, тебе нужно туда попасть, не так ли? Могу ли я предложить тебе прекрасную пару магической обуви?

Следующей правительницей Страны Оз? О чем он? Если Король номов хочет захватить власть, то при чем тут я? Неужели это он помог тогда Дороти вернуться в Оз? И если да, то зачем?

— Может, заключим соглашение? — подбирая слова, предложила я и подтолкнула Дастина к выходу.

Пока я медленно поднималась с пола, пристально глядя на Короля номов, Дастин на четвереньках пополз прочь. Король номов расхохотался.

— Соглашение? Ты, Эми, сейчас не в том положении, чтобы торговаться.

— Она — нет, зато я — да, — раздался за спиной знакомый голос.

Улыбка Короля номов стала еще шире, превратившись в пугающий оскал.

— Как страшно! — воскликнул он. — Добро пожаловать на нашу скромную вечеринку, юный волшебник.

17

— Нокс, — зашипела я. — Что ты здесь делаешь?

— Эми, ты не можешь колдовать, ты не справишься с Королем номов.

— Тебя прислала Момби?

Нокс не отрывал взгляда от противника, и я поняла: он решил прийти сам. Не знаю, что ждет чародея, ослушавшегося приказа колдуний, но думаю, они не особенно обрадуются его инициативе.

Король номов, очевидно, наслаждался моментом.

— Ты действительно считаешь, что сможешь защитить ее от меня, мальчик? Твое колдовство здесь практически бессильно, ты слаб, ты далеко от родного дома. Умоляю тебя, оставь эту затею. Я вовсе не хочу навредить твоей маленькой подружке. — Он явно догадывался о наших отношениях и находил их весьма забавным.

— Я не шучу, — низким голосом заявил Нокс.

Именно он учил меня драться, поэтому я поняла: он ищет слабые места противника. Но Король номов уже обмолвился, что его магия действует совсем не так, как наша.

— Эми, кто эти люди? Что случилось с мистером Стракеном?

Черт! Я уже и думать забыла о Дастине.

— Дастин, я же сказала! Убирайся отсюда!

— Я не брошу тебя!

— Поверь, я справлюсь. — Но он даже не шелохнулся. — Вызови полицию!

Обычный канзасский коп ничем не сможет помешать такому чудищу, как Король номов, но, может, мое согласие заставит Дастина убраться подальше.

— Я тебя не брошу! — упрямо повторил он.

— Давай же, Дастин.

Король номов метнулся вперед, протянув ко мне длинные тонкие пальцы.

— Эми! — раздался крик Нокса.

— Вижу!

Я пригнулась, пропуская руки Короля над головой. Тренировки сделали свое дело. Я кувырком прокатилась по коридору и замерла на корточках рядом с витриной. Но Король номов пытался поймать вовсе не меня, его целью был Нокс. Чародей быстро произнес заклинание щита, которое монстр смел в мгновение ока, словно паутину.

— Это дело тебя не касается, малыш, — невозмутимо продолжал Король номов. — Если хочешь уйти, уходи сейчас.

— Я не малыш.

Он вскинул светящиеся от магии руки. Языки пламени, облизывая пальцы чародея, собрались в крупный огненный шар. Король номов рассмеялся — тем самым жутким, зловещим смехом, который пронзал голову, словно лезвие. Я взвыла от боли, закрывая уши ладонями. Нокс тоже скривился, пламя беспомощно стекло по его пальцам.

Нужно выбираться! Мы не сможем победить Короля номов, если у меня не будет магии. Не сомневаюсь, он уничтожит Нокса, если тот попробует помешать его планам.

«Могло быть и хуже, — подумалось мне. — Его хотя бы не обмакнули в розовые блестки».

Серебряные туфельки — наш с Ноксом единственный шанс спастись. Но именно этого Король номов и хочет — чтобы я надела их. Что будет, если, пытаясь спасти жизнь Ноксу, я исполню желание монстра?

Король номов, ухмыляясь, ринулся к чародею. Его тонкие пальцы, похожие на лапки паука, удлинились, заострились и покрылись серебром, как у Железного Дровосека. Если я ничего не сделаю, Ноксу конец. Я стянула с себя свитер, обмотала им руку и изо всей силы ударила локтем по стеклянной витрине диорамы. На секунду мне показалось, что я полная идиотка: сломала руку, но не разбила стекло. Однако спустя мгновение по стеклу поползла длинная трещина. Еще один удар — и витрина разлетится на кусочки.

Монстр двигался легко и расслабленно, движения чародея были напряженными, выдавали страх. Король номов играл с ним, как кошка с мышкой, гоняющая жертву по всему дому, прежде чем съесть ее. Но эта игра, по крайней мере, помогала хоть ненадолго сохранить Ноксу жизнь.

— Эми! — охнул чародей. — Что ты делаешь?

— Полагаю, пытается спасти тебя, — лениво отозвался Король номов. — Не представляю, зачем она так волнуется.

— Да уж, ты не похож на того, кто знает, что такое дружба, — прорычала я, выуживая фигурку Дороти из-под кучи осколков.

Коснувшись туфелек, я ощутила, как бурлит в них магия — словно ток бежит по проводам. Туфли засветились мягким теплым светом, заполнившим весь коридор. Дастин, Нокс и Король номов замерли. Туфли начали увеличиваться, подобно игрушкам, вырастающим в воде, а я, скинув кроссовки, быстро их надела.

— Умница, Эми, — промурлыкал Король.

В тот же момент Дастин завопил:

— Эми, нет! Это ловушка!

Вот же дура. Только сейчас до меня дошло, что все может быть не так просто. Но что мне было делать? Я не могла позволить Королю убить Дастина и Нокса.

Происходило что-то невероятное. Едва я надела туфли, они начали меняться: подошва утолщалась, а тонкая шелковая ткань, покрытая ручной вышивкой, потянулась к моим лодыжкам. В серебристые люверсы, появившиеся на ткани, сами по себе продевались серебристые шнурки.

Волшебные туфельки Дороти превратились в пару серебряных кожаных ботиночек, украшенных острыми драгоценными шипами. Они так идеально сидели на ноге, как ни одна обувь до этого. Сложно было описать мои ощущения, но казалось, будто эти ботинки говорят: «Все будет замечательно». Я почувствовала себя спокойнее, подняла руки и заметила, что от них исходит серебристое свечение. По всему телу бежала магия, словно меня уносил чистый бурлящий поток. Я была уверена и спокойна, спокойней, чем когда-либо. Больше ничто не имело значения. Будто я оказалась за сотни километров от хаоса, царящего в школьном коридоре. И я знала: если попрошу, ботиночки унесут меня куда угодно. А хотела я попасть в Страну Оз. Прикрыв глаза, я приготовилась призвать силу и вернуться Домой.

— Эми! — послышался крик Нокса, и я снова открыла глаза.

Как я могла забыть о нем? Что же я творю? Я взглянула на нежно сияющие ботинки. Если они — часть плана Короля номов, как можно доверять их магии?

Но беспокоиться об этом было некогда. Король восторженно захлопал в ладоши, заметив преобразившиеся туфли на моих ногах. Нокс рванулся вперед, пытаясь сбить монстра с ног, а следом за ним в битву кинулся Дастин — со страхом во взгляде, но полный решимости.

— Дастин, остановись! — завопила я, но было слишком поздно.

Король номов так быстро метнул огненный шар, что я даже не заметила.

— Нет! — закричала я, протягивая руку к сгустку огня.

Ботиночки полыхнули светом и силой, и наконец я почувствовала, как отозвалась магия, превращаясь в тусклую поблескивающую паутину энергии, сорвавшуюся с пальцев. Этого не хватило, чтобы отразить заклинание Короля, но моя паутина забрала у него часть силы. Уже ослабевшее, оно врезалось в грудь Дастина. Распахнув глаза, он уставился на черную дыру, расползавшуюся по его груди, а потом дико заорал и медленно осел на пол.

— Дастин! — закричала я.

До меня доносились грохот и вопли в коридоре, завывание сирены где-то вдалеке. В конце коридора показалась группа учителей. Король номов взмахнул рукой, и волна энергии откинула их всех к стене. Нокс, наплевав на магию, рванулся к Королю, целя прямо в живот, но тот легко, словно пушинку, отмел чародея в сторону. Монстр вскинул руку и прямо из воздуха вытянул тонкие плети тьмы, которые начали расти, раскручиваясь все быстрее.

— Дорогая моя мисс Гамм, — безмятежно начал он. От этого вкрадчивого голоса у меня холодок пробежал по спине. — Боюсь, пришло время попрощаться с вашим юным кавалером. Мы отправляемся к вам домой, в Страну Оз.

Клокочущая тьма ударила в пол, разрывая линолеум, вздымая керамическую плитку и отшвыривая все в разбитые окна. И вдруг я поняла, что он делает. Вызывает торнадо. И он просто так не оставит Нокса — ведь нельзя же рисковать и отпускать одного из членов Круга. Король убьет его.

Времени почти не оставалось. Я хотела помочь Дастину, хотела сказать Мэдисон, как я надеюсь, что в один прекрасный день она сможет уехать из дыры под названием Флэт-Хилл. Я хотела в последний раз увидеть маму и попрощаться. Но выбора не было. Нужно или сейчас же возвращаться в Страну Оз, или наблюдать, как Король номов убивает Нокса в коридоре моей старой школы.

— Нокс! — крикнула я. — Сюда!

Он быстро окинул взглядом мои ботинки и отскочил от Короля, крепко хватаясь за меня.

— Унесите нас домой! — Я пыталась перекричать яростный рев торнадо. Ботиночки полыхнули белым светом, и мы взмыли в воздух, прямо навстречу буре.

В коридоре, превратившемся в руины, среди стекла, камней и крови спокойно стоял Король номов и смотрел, как мы исчезаем. По лицу его расползлась огромная зловещая улыбка.

«Совсем скоро мы вновь увидимся, мисс Гамм», — услышала я в голове его ужасный голос. Нас подхватил торнадо, и все вокруг помутнело.

18

Первым, что я услышала, когда очнулась, было пение птиц. Меня охватила паника. Если сейчас же не подниму свою задницу с кровати, то обязательно опоздаю в школу! Веки, казалось, слепили клеем. Я подняла руку, чтобы потереть глаза, и скривилась, когда тело пронзила боль. От головы до кончиков пальцев все ныло и болело, от движения становилось только хуже. Что-то тяжелое придавливало вторую руку. Да и птичье пение, разносившееся вокруг, было необычным для Канзаса. Во-первых, птицы эти ужасно фальшивили! А во-вторых, звуки исходили от земли.

— Эми, ты в порядке? — Знакомый голос, грубый и низкий, мужской. — Потерпи, — вновь прозвучал он. — Ты, должно быть, ранена. — Вторая рука освободилась от тяжести, а щеки коснулись нежные пальцы. — Нужно найти кого-нибудь, кто тебе поможет.

Наконец я открыла глаза. Кто-то замер в паре сантиметров от моего лица и с тревогой его разглядывал. Кто-то знакомый. Я с трудом постаралась припомнить его имя…

— Нокс, — прохрипела я. — Что случилось? Где мы?

— Ты справилась, Эми, — сказал он. — Мы вернулись в Оз и сейчас где-то рядом со старым дворцом Железного Дровосека. Наверное, приземлились в огороде.

— Наверное, я должна на тебя злиться, — выдавила я.

— Должна, — согласился он, а потом наклонился и поцеловал меня.

Каждое движение причиняло боль, но и Нокс чувствовал себя так же плохо — он просто лежал на мне. Его поцелуй на вкус был как сама Страна Оз — дикий: как поле поющих, сладко пахнущих цветов, как целая тарелка солнцефруктов. Губы его были такими мягкими… Боль никуда не делась, но внезапно мне стало все равно. Прикрыв глаза, я растворилась в ощущениях, подаренных поцелуем.

Нокс чуть двинулся и застонал, мне было смешно. Мгновение спустя чародей тоже рассмеялся. Он коснулся губами моей шеи, щеки и остановился у уха.

— Эми, — нежно сказал чародей чуть хриплым от эмоций голосом. — Я не должен этого делать, но…

Я понимала, что поцелуями наших проблем не решить, но так хотела снова поцеловать его. Хотела все это время, чтобы он был ближе. Но поцелуй оставил привкус горечи, словно я его украла.

Кто-то громко кашлянул, и Нокс, подняв голову, отпрянул. Над нами склонилась Момби, лицо ее неодобрительно скривилось.

— Как вы сюда попали? — в замешательстве спросил чародей.

— А ты как думаешь? Мы связаны магией Круга.

— Да, Нокс, как колдун Круга, ты связан с нами, — подошла Герт. — Мы можем видеть и чувствовать то же, что и ты.

Секундочку… Получается, я только что целовалась с ними со всеми? Отвратительно. Герт вопросительно подняла бровь, посмотрев на меня, и только потом продолжила:

— Мы поняли, что происходит, когда ты нашла старые туфельки Дороти, и смогли зацепиться за магию, которая унесла вас в Страну Оз.

— Это место было первым, о котором мы подумали, когда решили найти что-нибудь безопасное, поэтому и перенесли вас сюда, — добавила Гламора. — Дворец заброшен — мигуны покинули эти земли, Железный Дровосек умер. Но скоро Глинда и Дороти обнаружат, где мы. Мы не сможем вечно прятаться от их магии.

Я ожидала, что колдуньи похвалят меня, скажут, какая я молодец, что нашла туфли Дороти, но Момби еще не закончила ругать Нокса.

— Ты лучше нас знаешь, — отчитывала она его, — это не игра. Ты ослушался нашего приказа в Иных Землях и продолжаешь сейчас…

— Я думал, теперь мы, члены Круга, равны, — как бы между прочим заметил Нокс.

Он нарушил их приказ в Канзасе, чтобы присматривать за мной? Тогда понятно, откуда он взялся, когда начались неприятности в школе. Я посмотрела на него, но он отвел глаза.

— Теперь ты отвечаешь за Страну Оз, и это гораздо важнее всего остального, — закричала Момби. — Тебе что-то неясно в этих словах?

Такой злой я ее не видела. Нокс мгновенно подскочил с земли и принялся просить прощения. Он казался маленьким мальчиком, которого отругали за то, что он съел печенье.

— Я знаю, Момби, — пробормотал он. — Прости, ты права.

Но колдунья по-прежнему смотрела так, словно Нокс — кусок грязи, прилипший к ее ботинку.

— Ты серьезно относишься к обязанностям Круга? Есть и другие желающие занять твое место.

Есть другие? Чародей выглядел напуганным. Но если на его место могут взять кого-нибудь другого, может, это и неплохо? Вдруг он может просто… уйти? Вдруг у нас есть шанс быть вместе?

Хватит! Веду себя, как простая старшеклассница. Есть вещи важнее наших чувств.

— Я буду исполнять свои обязанности, — выпалил он, не глядя на меня.

Как бы я ни старалась быть сильной, сердце болело: Нокс может оттолкнуть меня в любой момент.

— Мы верим, Нокс. — Герт говорила мягче, чем Момби. — Понимаю, это сложно, — она повернулась ко мне, — но ради общего блага мы должны чем-то жертвовать. — Было ясно, что слова ее предназначались мне. — Эми, ты тяжело ранена, — добавила колдунья. — Тебе нужно искупаться в Источнике, но, увы, сейчас не получится. Пожалуйста, потерпи.

Ее теплая магия отделилась от ладоней и пронеслась по моему телу. Она коснулась рук и ног, ощупывая, находя раны. Сначала это было приятно, как массаж. Но во время массажа всегда наступает момент, когда становится больно. Пока заклинание исцеляло мои мышцы, сращивало кости, мне казалось, что меня протягивают через крошечное замочное отверстие. Когда пытка завершилась, я осторожно пошевелила пальцами, а потом попробовала двинуть руками и ногами. Синяки никуда не делись, я была измучена, зла, немного обижена, но жива.

Снова раздалось пение, я посмотрела вниз и увидела маленькую желтую лягушку. Она внимательно изучала меня крошечными блестящими глазками и весело чирикала.

— Поющие лягушки? — спросила я. — Почему я о них не знаю?

— Поющие лягушки Страны Оз — особенность земель мигунов, — сказала Гламора.

— Нам есть о чем поговорить и без лягушек, — проворчала Момби.

Нокс посмотрел на мои ноги — на серебряные ботинки, сияющие мягким светом. На меня нахлынули воспоминания последних дней: Мэдисон, Дастин, Король номов, Дороти, мама.

— Где Дороти? — спросила я.

— Идем, — бросила Момби, поманив меня за собой. — Поговорим внутри.

19

Дворец в Стране мигунов на самом деле оказался довольно большим. Впрочем, ничего удивительного: его хозяином в прошлом был Железный Дровосек, а до него — Злая Колдунья Запада.

Казалось, дворец был разграблен. На стенах в беспорядке висели пыльные гобелены, а большая часть стеклянных дверей была разбита, словно открывали их исключительно пинками. То тут, то там стены и пол покрывали пятна, напоминающие кровь, а сломанная мебель валялась по всем углам. Когда мы вошли в обеденный зал, Момби махнула рукой, и вокруг стола появилось пять стульев.

Я согнула пальцы, ощущая, как отозвалась моя сила на чужое заклинание. Что бы ни произошло с моей магией в Канзасе, теперь она вернулась. Однако чувствовала я ее иначе. «Туфельки!» — догадалась я.

— Сначала о насущном, — начала Момби. — Мы не знаем, где Дороти. Предположим, вернувшись в Оз, она направилась в Изумрудный город, но точно мы этого не знаем. Нужно действовать быстро, пока она не догадалась, что мы тоже здесь. — Колдунья повернулась к Гламоре. — Пришло время собрать весь Орден, — объявила она. — Король номов решил напасть на Страну Оз, теперь у нас три сильных противника. Старые планы ни на что не годятся. Все поменялось.

— Король номов хотел, чтобы я вернулась в Страну Оз, — выпалила я. — Сказал, что Дороти стала бесполезна, но я еще могу ему пригодиться.

Момби с Герт обменялись взглядами.

— Не нравится мне это, — прорычала Момби.

— Может быть… — Гламора осеклась, и колдуньи вновь переглянулись.

— Когда-то Глинда вернула Дороти в Страну Оз, — начала Герт. — И мы все время полагали, что именно она помогла девчонке занять трон, чтобы потом манипулировать ей. Но если Глинда была заодно с Королем номов…

— Или была его марионеткой, — предположила Момби. — Мы не можем знать, насколько он силен. Король номов легко перемещается между Эв, Оз и Иными Землями. Он уже несколько веков мечтает захватить власть в Стране Оз.

— Несколько веков? — изумилась я.

— Он очень, очень стар, — пояснила Гламора. — Ходят слухи, что он старше Лурлины, первой феи Страны Оз.

«Магия опасна для иноземцев. Вы к ней не приспособлены», — предупреждал меня Нокс. Кажется, целую вечность назад.

— Дороти стала для него бесполезна, потому что магия Оз изменила ее, — предположила я.

Если магия превратила Дороти из невинной девчушки, пишущей в дневнике заметки о цыплятах и маленьком песике, в кровожадного тирана-самодура, что же будет со мной? Она же была раньше обычным человеком, как я… Король номов сказал: я сильнее Дороти, но даже при этом магия Страны Оз уже делала из меня монстра.

Герт кивнула, прочитав мои мысли.

— Правильно думаешь, — сказала она. — Тебе больше нельзя колдовать, Эми. Это слишком опасно.

— Но как же воевать без магии? — возмутилась я. — Это вы меня учили. Вы сотворили меня такой, какая я есть. И теперь хотите, чтобы я притворилась, будто ничего не умею?

Нокс все время молчал, но сейчас заговорил:

— Оно того не стоит, Эми.

Я вспомнила наш разговор, после которого, казалось, прошло уже несколько месяцев, но на самом деле — всего пара дней. Если магия Страны Оз превратит меня в очередную Дороти, Кругу придется меня убить, и Нокс из чувства сострадания им в этом поможет. Так оно и будет. Я вспомнила все ужасные дела Дороти и пожала плечами. Лучше умереть, чем превратиться в такое чудовище! Но как защитить себя без магии? У меня есть туфельки, но вдруг, использовав их снова, мы лишь поможем Королю номов?

В голову закрались мысли о маме. Магия для меня так же разрушительна, как для нее таблетки. Похожая зависимость, похожий результат. Я полюбила силу, как она полюбила беспамятство и забвение. Я ненавидела ее за это. Но разве мы не похожи?

Где она теперь? Что думает о моем исчезновении? Сколько времени прошло в Канзасе? Сильно ли торнадо повредил школу? Должно быть, ей уже сказали, что я снова исчезла, что меня унес очередной торнадо. Но на этот раз Дастин видел, как меня поглотил смерч. Если не потерял сознание. Дастин… Пережил ли он битву с Королем номов? А что будет с мамой? На глаза навернулись слезы. Я застряла в Стране Оз без возможности защитить себя, завишу от человека, который не имеет права любить, и даже не могу спасти маму.

— Мне нужен глоток воздуха, — сказала я, вставая.

— Только будь осторожна, — попросила Герт. — Дороти может быть где угодно.

Уже уходя, я услышала бормотание Момби:

— Все в порядке, не трогай ее. Мы сможем защитить Эми, если понадобится.

Я не знала, куда идти, поэтому поднялась по первой попавшейся лестнице, потом еще выше… Через несколько минут бесцельного блуждания по дворцу я оказалась в большой комнате, которая, наверное, когда-то служила спальней. В воздухе витал едва уловимый аромат моторного масла. Кровати здесь не было, лишь высокий, покрытый сажей деревянный шкаф в дальнем углу комнаты. Мне вспомнились покои Железного Дровосека в Изумрудном дворце, и по спине пробежали мурашки. Он спал стоя. Напротив шкафа висел портрет Дороти. Я голыми руками вырвала сердце из его груди, но сейчас здесь, в старой заброшенной спальне, вдруг поняла: если бы Железный Дровосек никогда не встретил Дороти, он не стал бы злым. Интересно, а какой была бы я, если бы не встретила Нокса?

Собираясь уходить, я заметила двустворчатую дверь, ведущую наружу, и распахнула ее, выходя на балкон и жадно хватая ртом свежий воздух. Отсюда открывался потрясающий вид на все королевство. Дворец окружали сады, заросшие сорняками и местами вытоптанные. Но за ними… С одной стороны раскинулись небывалой красоты земли, упирающиеся в высокие горы, а с другой растянулся лес, где были владения Королевы бескрылых. Однако, стоя под безоблачным небом и глядя на Страну Оз, открывшуюся взору, я все равно чувствовала, как давят невидимые стены.

— Эми? — неуверенно прозвучал голос Нокса за спиной.

Я не обернулась.

— Я хочу побыть одна, Нокс.

Но через пару мгновений он стоял рядом. Долгое время мы молчали.

— Когда-то я думала, что здесь очень красиво, — сказала я, так и не взглянув на чародея. — Даже когда дела были хуже некуда, Страна Оз казалась прекрасной, веришь? Я была очарована ею. А теперь мне как будто не важно, хорошо здесь или нет. Это земля, которую вот-вот уничтожат.

— Все так, как ты говоришь, — отозвался Нокс.

Я все-таки посмотрела на него и наконец заметила, что он стал старше.

— Но я не хочу, чтобы так было, — возмутилась я.

— Что я должен сказать? — Он смахнул со лба прядь волос. — Ты права. Весь мир летит к черту. И знаешь, о чем я порой думаю?

— Уверен, что мне стоит знать?

— Может, Дороти не виновата? Может, это место прогнило изнутри, до самого основания? Или, может, это цена, которую мы платим за магию?

— В моем мире нет магии, но он тоже разваливается.

— Разве? Мне показалось, что там все в порядке. По крайней мере, лучше, чем здесь.

— Ты просто мало успел увидеть.

— Ну да, — согласился он. — Но знаешь, что мне там понравилось?

— Что?

— Он напоминал мне о тебе. Все, на что только падал взгляд. Я не переставал думать: «Вот она, родина Эми. Она ходила по этой земле, выросла под этим небом». Это то самое место, которое сделало тебя — тобой. Вот почему оно мне понравилось.

— Но там выросла и Дороти.

— Вот не надо! — возмутился Нокс, и мы вместе рассмеялись, но быстро замолчали, потому что на самом деле ничего смешного в этом не было.

— Хотела бы я увидеть твою родину, — пробормотала я.

— Ты на нее смотришь.

— Нет, то место, где ты действительно жил. Твою деревню. Дом, в котором ты вырос. Знаешь, такие мелочи…

Чародей поморщился.

— Его больше нет, — сказал он с горечью. Сердце сжалось, словно его боль была моей болью. — Ты ведь сама знаешь. Мой дом сровняли с землей.

— Знаю. Но мне все равно хотелось бы увидеть его.

— Тогда в реке обитало много духов. Когда я купался, слышал их пение. Летом прогуливался по Поющему лесу и любил наблюдать, как перестраиваются горы… — Нокс замолчал, печально и отрешенно глядя вдаль.

— Может… — начала я.

Но что «может»? Может, все еще наладится? Может, на самом деле все не так плохо? Эту фразу нельзя закончить, не солгав. Любой вариант звучит фальшивей поддельной сумочки, на этикетке которой стоит логотип Praba[12]. Подарок от отца на мой тринадцатый день рождения.

Впрочем, заканчивать фразу не пришлось, Нокс сделал это за меня:

— Может, нам не стоит сражаться? — спросил он. — Может, лучше сдаться?

— Нет! — возмутилась я. — Я не это имела в виду!

— Знаю. А я это. Никогда не думал, что осмелюсь сказать такое вслух, но порой я действительно так думаю. Пусть они все — Момби, Глинда, Дороти — лучше убьют друг друга. А после страна восстановится. Надеюсь, так и будет.

— Нет, я не спорю, может, ты и прав. Но мы не можем сдаться. Не сейчас.

Минуту назад я сама готова была сдаться, но после слов Нокса поняла, как глупо так думать.

— Слушай, — продолжала я, — в моем мире тоже не все так хорошо, как кажется. Побродив пару дней по канзасским степям, ты решил, что они прекрасны. Да, они неплохи, но наша планета летит в тартарары. Океаны выходят из берегов, с каждым днем люди разжигают все больше и больше войн, животные и растения исчезают, раз в год какой-нибудь подросток притаскивает в школу оружие и открывает стрельбу… — Я замолчала, заглянув Ноксу в глаза. — Мир, в котором выросла я, тоже прогнил. Но я же не сдаюсь. Потому что… если ты сдашься, для чего еще жить?

Мы долго молчали, глядя друг другу в глаза. Нокс стоял так близко. Я могла протянуть руку и дотронуться до его лица. Могла поцеловать его. Я так этого хотела, что сердце выпрыгивало из груди.

— А может, просто сбежим? — спросил Нокс, не отводя глаз. — И пусть они сами разбираются со своей войной. Мы найдем, где спрятаться, а потом, когда все закончится, выберемся из убежища и начнем все заново. Восстановим страну. Вместе.

Он взял меня за руку, и сердце едва не замерло. Как прекрасно это звучит. Только он и я. Вдвоем. Никакой войны, никаких страданий. Не придется больше убегать. Словно в чудесном сне… Но этого никогда не будет. Нельзя пожертвовать всеми любимыми, родными людьми ради одного парня. Я успела узнать Нокса, он тоже никогда не сможет так поступить. Решение убежать уничтожит его. И кем тогда мы станем? Двумя усталыми людьми с разбитыми сердцами посреди мертвого, разрушенного мира? Я понимала это. И Нокс тоже.

— Ты сам в это не веришь.

— А что, если верю?

— Нет, не веришь. Это самое эгоистичное предложение, какое я от тебя когда-либо слышала.

— А может, я ублюдок?

— Ты, может, и ублюдок, но уж точно не эгоист.

— Как ты можешь знать наверняка, Эми?

— Я бы никогда не влюбилась в эгоиста.

Глаза Нокса широко распахнулись.

— Эми, — хрипло выдавил он. — Я…

Он не договорил.

— Что «ты»? — нежно спросила я, беспокоясь, что сказала лишнее.

А потом поняла, что Нокса поразили не мои слова. Смотрел он не на меня, а на горизонт.

— Думаю, у нас неприятности, — пробормотал он. Я резко обернулась. На равнине рядом с дворцом нас поджидало войско зловещих клонов с васильковыми глазами и ровной, никогда не стареющей кожей. Из-под шлемов выбивались завитки золотистых волос.

Ни с кем нельзя было спутать волшебницу, парящую над ними. Как и закованных в цепи юношу и девушку рядом с ней.

20

— Беги, зови остальных, — прошептал Нокс, утягивая меня вниз, чтобы Глинда не заметила нас на балконе. — Быстро!

Не нужно было повторять дважды. Я метнулась вниз по ступенькам, но на полпути врезалась прямо в…

— Мелиндра! — охнула я.

Она выглядела почти так же, как во время нашей последней встречи: высокая, яростная и всегда готовая к битве. Светлые волосы на человеческой части ее головы были сострижены почти под ноль, а на металлической половине тела появились вмятины и царапины. За ней стояла Аннабель, рыжеволосая девочка-единорог с багровым круглым шрамом посередине лба. Она тоже тренировалась с нами в пещерах Ордена. Комната была полна незнакомых мне людей. Гламора растирала Герт спину, а Момби выглядела измотанной. Должно быть, она использовала большую часть своих сил, чтобы призвать всех разом.

— Эми, что стряслось? — изумилась Герт, когда я ввалилась в комнату.

— Там… — выдохнула я. — Быстро все наверх! — Я кинулась обратно к Ноксу, даже не оглянувшись, чтобы проверить, пошел ли кто-нибудь следом.

Глинда подготовилась к битве: вместо привычных платьев с оборками она надела сплошной розовый костюм, плотно обтягивающий тело и сделанный из материала, напоминающего кожу, усыпанную чешуйками. Ее светлые волосы были собраны в тугую шишечку, а в тонкой руке она сжимала огромный розовый посох.

— О боги, — вздохнула Герт, увидев Глинду и ее воинов. На всех девушках были надеты серебристые доспехи, отполированные до ослепительного блеска (что напомнило мне о Железном Дровосеке). Серебряные наконечники их остро заточенных копий сверкали в свете заходящего солнца, словно бриллианты.

— Когда она успела собрать войско? — изумилась я.

— Оно всегда у нее было, — отозвалась Момби. — Просто Глинда нечасто прибегает к его помощи.

— Что значит нечасто?

— Когда-то, еще до возвращения Дороти, генерал Джинджер завоевала Изумрудный город и свергла Страшилу, — заметила Мелиндра. — Тебе об этом не рассказывали?

— Я как-то пропустила урок истории, торопилась на бой.

Мелиндра закатила глаза. Не знаю, почему я всегда так ее бесила.

— Тогда Глинда призвала свою армию и выгнала Джинджер из дворца, — коротко рассказала Момби. — Вместе Глинда и Страшила провозгласили истинной Королевой Озму и вернули ей трон.

— Секундочку, я думала, Озма изгнала Глинду из дворца, — в замешательстве пробормотала я.

— Она и изгнала, — кивнула Герт. — Глинда решила, что сможет манипулировать Озмой, править всей Страной Оз с помощью нее. Но у Озмы было и собственное мнение. Когда Глинда попыталась занять трон, королева изгнала ее. И только когда в Страну Оз вернулась Дороти, Глинда снова стала свободна.

— Но Дороти с ними нет, — заметила Герт, рассматривая поле битвы, где перестраивались войска.

— Если она решила напасть на нас без Дороти, случилось что-то серьезное, — сказала Мелиндра. — Раньше Глинда никогда не действовала вопреки ее воле. Должно быть, на этот раз она так близка к власти, что даже решилась собрать войско.

— Если Глинда как-то связана с Королем номов, он мог вынудить ее, — бросила Момби. — В любом случае мне это не нравится. Столкнуться с объединенной армией Дороти и Глинды — еще куда не шло, но когда обе действуют сами по себе…

— Не сомневайся, эти милые хрупкие девочки спокойно порвут тебя на кусочки, — успокоила Мелиндра. — Глинда их сама тренировала. Представляешь, какие упражнения она могла придумать? — Все вздрогнули от этих слов. — Они выпустят тебе кишки, как только увидят. Одни из лучших воинов Страны Оз.

— Когда-то они были единственными, — заметила Герт.

— Что ж, те дни давно миновали, — резко бросила Момби. — Нас перестреляют еще на балконе, если так и будем здесь стоять, как идиоты. Остается только уйти и готовиться к битве. К счастью, стены здесь почти метровой толщины, будет легче обороняться.

— Мы к этому не готовы, — поспорила Мелиндра, и ее вечно суровый голос прозвучал почти жалобно.

— Вы готовы к битве, — грубо сказал Нокс. — Значит, готовы ко всему.

Мелиндра бросила на него взгляд, полный боли, и я едва удержалась от злорадной усмешки.

Войска Глинды выстроились в фаланги, и волшебница взмыла над ними. По обе стороны от нее в цепях висели Пит и Озма. Зачарованная принцесса смотрела по сторонам так хорошо знакомым мне отсутствующим взглядом, а Пит выглядел несчастным и подавленным. «Ты это заслужил», — с отвращением подумала я, вспоминая, как он сдал нас Глинде в цитадели Многоцветки и потом сбежал. Если, конечно, «сбежал» — подходящее определение для того, что с ним сделала волшебница.

Плевать, страдает он сейчас или нет. Перед глазами до сих пор стоит пламя, пожирающее Радужные водопады и безжизненное тело Многоцветки. Ее окровавленный кот-единорог Хитклифф. Пит может катиться на все четыре стороны, мне он не нужен. Но Озма — другое дело.

Озма ни в чем не виновата. Но дело не только в этом, она — истинная правительница Страны Оз. Возможно, только она способна все изменить. Только бы получилось высвободить ее силу!..

— Мы обязаны ее спасти, — заявил Нокс, повторяя мои мысли.

— Должен быть какой-то способ, — согласилась я, с удовольствием замечая вспыхнувшее в его глазах одобрение. Может, до этого момента я так не считала, но Нокс был прав. И наигранная уверенность подарила мне настоящую веру в собственные силы. Разве эта неприятность сравнится с тем, через что мы уже прошли?

Под стенами замка раздался рев труб, и Глинда взлетела еще выше.

— Добрый день, уважаемые Злые, — проговорила она. Глинда говорила очень тихо и по-прежнему висела в сотне метров над землей, но голос ее звучал так четко, словно волшебница находилась где-то рядом.

Сама она и все ее воины нацепили ВечноУлыбку, и, когда девушки подняли головы, стали видны их белоснежные зубы.

— Добро пожаловать в Страну Оз. Мы так рады. Вы вернулись как раз вовремя, увидите рассвет новой эры.

— Встречайте, новая ведьма! Такая же стерва, как и прежняя, — пробормотала Момби любимую фразу Лулу.

— Куда ты дела Дороти, дорогая сестра? — проворковала Гламора.

— Неужели это ты, драгоценная моя? — воскликнула Глинда. — Целую вечность тебя не видела! По крайней мере, после той восхитительной подтяжки лица, что я тебе сделала.

— Да, я помню, не волнуйся, — холодно ответила Гламора.

Слова их звучали зловеще. Казалось, вокруг никого нет, а у сестер просто личная — весьма напряженная — беседа за чашечкой чая. Однако Момби не была столь терпелива, чтобы выдержать еще хоть секунду их обмена любезностями.

— Чего ты хочешь, Глинда? — рявкнула она.

— Я думала, мы можем подружиться, — промурлыкала Волшебница. — Понимаете ли, ваш междусобойчик по поводу вступления в Круг нового члена не остался незамеченным. А я так надеялась, что буду в списке гостей. — Голос звучал обиженно, но покрытые ВечноУлыбкой губы были недвижны.

— Мы, должно быть, забыли, — огрызнулась Момби.

— Сомневаюсь, — прошипела Глинда. — Думали, что сможете объединить силы и обойтись без меня, колдуньи-сестрички?

— Забавно, а когда ты действовала за нашими спинами, это было правильно, да? — возмутилась Герт. — Стерла память правительнице Страны Оз, посадила на трон тирана…

Нокс потряс меня за плечо:

— Нужно спуститься. Если есть хоть малейшая возможность спасти Озму, пока они тут препираются, мы должны ее использовать.

Я кивнула, а Нокс махнул рукой Мелиндре, Аннабель и еще паре бойцов. Мы крадучись поспешили к лестнице, но Момби нас остановила.

— Не выдумывайте чепуху! — покачала она головой. — Мы объединим силы Четверых и выйдем на бой. Мы не планировали его так скоро, но знали, что битва неизбежна. Север, Запад, Юг, Восток. Будем работать вчетвером. Ты нужен нам, Нокс.

— Нет, — отрезала Гламора.

Все удивленно на нее посмотрели. Голубые глаза колдуньи, один в один глаза Глинды, пускали молнии, пылали яростной энергией.

— Она — моя сестра, и битва эта — тоже моя.

— Милая, — выдохнула Герт, — ты же не собираешься выступить против нее в одиночку? У Глинды целая армия… Она едва не убила тебя в прошлой битве.

Гламора неосознанно потянулась рукой к щеке, коснулась того самого места, где был ужасный шрам. Однажды колдунья приподняла завесу чар, скрывающих его. Мы с ней воевали плечом к плечу уже долгое время, но я никогда не видела такого выражения на ее лице. Властная, могущественная, свирепая… И еще нетерпеливая, голодная, жаждущая крови. Когда-то давно я искренне задумалась, кто сильнее и страшнее — Глинда или Гламора? Теперь же сомнений не оставалось.

— Я долгие годы ждала этого момента, — спокойно сказала Гламора. — Ждала, когда смогу положить конец ее ничтожной жизни, как поступила бы и Глинда, будь у нее такая возможность. Это мой шанс избавить от нее Страну Оз. Это только моя битва.

Все так же спокойно она провела ладонью по лицу, стирая все чары, которые обычно наносила подобно косметике. Она открыла зияющую дыру в форме полумесяца, протянувшуюся от уха до подбородка. Герт и Момби это не понравилось, но они знали лучше меня: чтобы собственными руками уничтожить сестру, Гламора готова на все. Она расправится и с нами, если встанем на пути. Блеск в глазах колдуньи казался почти безумным, а воздух вокруг нее мерцал и подрагивал, словно над готовым закипеть чайником.

— А как же мудрость, взвешенность всех решений? — пробормотала Момби, но Гламора пропустила этот вопрос мимо ушей.

— Ждите меня здесь, — бросила она и тоже поднялась в воздух.

— Гламора права, — заметила Герт. — Это ее битва. Пусть сражается, Момби.

— Кошмарная идея, — проворчала колдунья, сбрасывая с плеча руку Герт. Как и все мы, она кинулась к краю балкона, едва не перегнувшись через парапет.

Даже издалека было видно, как напряжена Глинда. Напряжение сквозило в ее взгляде, позе, плечах. Несмотря на войско, несмотря на магию, Глинда боялась. Что ж, неудивительно. Гламора долгие годы ждала этого момента, взращивала ненависть и жажду мести… Я бы тоже испугалась. Да мне и так было страшно.

— Останавливать ее бессмысленно, — тихо проговорила Герт. — Но нужно придумать план отступления. Быстро! Я уверена, Дороти может появиться в любую секунду. Если Глинда нас отыскала, то и ей это труда не составит.

Пока Герт говорила, Гламора царственно плыла по воздуху в сторону своей сестры, и постепенно роскошное платье колдуньи исчезало, она была совершенно нагой, но этого никто не заметил, потому что одновременно Гламора сбрасывала и кожу, подобно змее. А под кожей сияло на солнце аметистовое тело. Вместо того чтобы наколдовать себе оружие, Гламора сама стала оружием. При виде такой Гламоры все онемели. Только Глинда не удивилась этому превращению. Она лишь кивнула.

Теперь две колдуньи кружили в воздухе: Глинда и Гламора — словно яркая копия сестры. Лицо волшебницы обычно было приторно-нежным, но сейчас на нем застыла маска ненависти, что казалось еще ужасней из-за ВечноУлыбки.

Воздух рядом с Гламорой потемнел, уплотняясь и медленно принимая форму огромного змея, изогнувшегося и готового к удару. Глинда взмахнула рукой, и копье из розового света пронзило созданное колдуньей существо, после чего оно в мгновение ока исчезло. Гламора резко опустила ладони — то, что секунду назад было змеем, задвигалось, обвивая ее темными кольцами. Колдунья согнула пальцы, и стрела чистой энергии устремилась к Глинде. Увы, волшебница в последний миг успела увернуться от него.

Я инстинктивно пожелала достать клинок, который тут же материализовался в ладони.

— Эми, что ты творишь? — зашипел Нокс.

— Пока Глинда отвлеклась, мы можем спасти Озму… и Пита, — сказала я, устремляясь к двери.

— Тебе нельзя колдовать! — рявкнула Момби.

— Клинок — подарок, он не в счет, — огрызнулась я.

Нокс хотел было возразить, но лишь покачал головой и решился идти со мной. Момби тяжело вздохнула.

— Мы с Герт останемся здесь. Вдруг сможем помочь Гламоре? Нокс, вы с Мелиндрой и Эми подумайте, как освободить пленников. Аннабель, останься, здесь тоже нужны бойцы.

Девушки кивнули, соглашаясь.

Не мне одной пришла в голову гениальная идея заняться полезным делом, пока сестры разбираются друг с другом: внезапно замок содрогнулся. Мы вернулись на балкон посмотреть, что творится внизу. Воительницы пытались пробить парадные двери, но у них был не обычный таран. Он казался огромным, сверкающим, розовым…

— Это что, жевун? — в ужасе выдохнул Нокс.

Коварная магия Глинды превратила обычного жителя Оз в огромное оружие. Лицо жевуна застыло в страхе, глаза были крепко зажмурены, словно он до сих пор испытывал чудовищную боль. Во рту у него полыхали языки пламени, они стекали вниз, на траву, шипели и растекались лужицами, как раскаленная розовая лава. Не обращая внимания на зрителей, воительницы Глинды с разбега бросились вперед, врезаясь в дверь.

— Нет, пока что мы никому не можем помочь. Дверь долго не выдержит, — решительно заявила Герт. — Готовимся к битве.

21

Дважды повторять не пришлось. Мы тут же помчались вниз, к парадному входу, где уже трещала большая деревянная дверь. Герт, Момби и Нокс взялись за руки, готовясь встретиться с войском Глинды, вокруг них заискрилась магия. Я крепче сжала рукоять клинка.

С оглушительным хрустом дверь разлетелась в щепки. Момби щелкнула пальцами — и они замерли в воздухе, упав затем на каменный пол и никому не причинив вреда. А в образовавшуюся дыру, держа копья наперевес, уже пролезали первые воительницы. Нокс швырнул в них магический шар, он попал прямо в грудь одной из них. Она завопила от боли и повалилась на пол. Доспехи еще дымились, но ее место уже заняли новые солдаты. На доспехах воительниц сидели крошечные розовые жучки, которые бросались на противника, жужжа и жаля.

Я ринулась вперед, замахиваясь клинком. Одним ударом выбив копье из рук одной девушки, другим я распорола ей горло, а потом отбросила обмякшее тело, готовясь встретить следующую жертву.

Чародей боролся с двумя солдатами Глинды, он был слишком занят, а Мелиндра меня вообще словно и не замечала.

— Да что ты за существо такое? — спросила я девушку, с которой билась в этот момент. — Зачем воюешь на стороне Глинды?

Она оскалила острые зубы и потянулась к моему горлу.

— Хорошо, не отвечай, — согласилась я, пронзая клинком ее сердце.

— Сзади! — рявкнул Нокс.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы успеть уклониться от очередного удара. Нокс пробивался ко мне, кромсая всех на пути. Когда он оказался рядом, одна из воительниц занесла меч, собираясь ударить его в спину. Я толкнула Нокса на пол и отразила ее удар, а буквально через секунду чародей ловко поднялся и сбил с ног еще одну противницу.

Мы сражались плечом к плечу, как привыкли. Я просто не могла этому противиться. Такая тактика казалась мне правильной. Рядом с нами воевали и остальные члены Ордена: они уворачивались, кололи и резали, рассекая воздух. Герт и Момби метались по залу, посылая в противниц заклинания, когда замечали брешь в их защите. Воины Глинды, не принимавшие участия в бою, сняли остатки дворцовой двери, и сражение переместилось во двор. А над нашими головами Глинда и Гламора, еще не изменившая своего аметистового облика, носились по воздуху, словно кометы, метая друг в друга огненные шары (снаряды Гламоры) и розовые потрескивающие магические молнии.

— Вон там! — закричала Герт.

Я решительным ударом разделалась с последней противницей и подняла голову. У большого куска скалы, цепляясь друг за друга, скорчились Пит и Озма. На них все еще были цепи. Розовые цепи. «Боже, когда все это кончится, я никогда не надену ничего розового», — с отвращением подумала я.

— Теперь твой ход, Эми! — крикнула колдунья, расчищая путь к пленникам потоком пламени.

Я устремилась к Озме.

— Озма, ты в порядке?

— Урожай кукурузы скоро созреет, — вежливо отозвалась она.

— С ней все отлично, — выдавил Пит, сам он был в синяках и порезах, словно недавно его кто-то избивал. Кажется, я даже догадываюсь, кто именно. И ни капельки не жалею мальчишку. — Вытащи нас отсюда, — взмолился он.

— Чтобы ты снова предал нас? — фыркнула я. — Однажды у тебя хорошо это получилось.

— Я был в отчаянии! — закричал он. — Многоцветка хотела меня убить. Ты же знаешь!

— Что ж, теперь она тебя не убьет, — бросила я. — Она сама мертва.

Глаза Пита стали огромными от ужаса.

— Сзади!

Ах, мы же в самом эпицентре битвы! Я обернулась, поудобней перехватив клинок, но Нокс уже расправился с нападавшей воительницей, которая всего секунду назад едва не насадила меня на копье подобно шашлыку.

— Неужели это юный принц? — с отвращением процедил сквозь зубы Нокс, тяжело дыша и сверля Пита яростным взглядом.

— Мы не можем оставить его здесь, — неохотно сказала я. — Нужно вытащить обоих.

— Уверена?

Ладони Нокса вспыхнули магическим огнем, когда он опустил их на сковывающие Пита цепи. Но стоило ему коснуться заколдованного металла, как пламя погасло, а цепи раскалились добела. Оковы Глинды не поддались, а Пит взвыл от боли.

— Жжет! — выдохнул он. — Пожалуйста, хватит!

На путы Озмы заклятие Нокса тоже не подействовало, но принцесса не кричала, а лишь с интересом наблюдала за тем, что он делал.

— Может, выпьем чаю в западном саду? — невинно предложила она.

— Магия Глинды слишком сильна, — покачал головой Нокс. — Нужно увести их во дворец и спрятать, пока сражение не закончится, тогда у нас будет больше времени, чтобы разобраться с заклинанием.

Пит подхватил тяжелый камень. Таким снарядом точно можно забить насмерть.

— Давай я помогу с цепями, — предложила я.

— Нет! — рявкнул Нокс. — Эми, тебе нельзя колдовать!

— Если мы умрем, у меня и возможности больше не будет!

Нокс покачал головой, но отступился: он понимал, что я права. И у меня теперь есть ботиночки Дороти! Я мысленно послала по телу искорку магии и почувствовала, как они пульсируют в ответ.

«Помогите, — попросила я их. — Чем бы вы ни были, прошу, просто помогите».

Ботинки замерцали, и передо мной вдруг появилось целое облако крошечных светлячков, сверкающих подобно бриллиантам. Да они и были бриллиантовыми! Все вокруг замерло, когда я шагнула в это сияющее облако. Сначала я видела, что происходит за его пределами, но мутно, словно сквозь туман, а потом картинка сменилась, как будто другое изображение наложили поверх записи кровавого боя.

Я оказалась в старом фермерском домике. Все в нем было стареньким и потрепанным, но тщательно выстиранным и выглаженным. Некогда ярко-желтые занавески, протертые в паре мест, были широко раздвинуты, из окна открывался вид на бескрайнюю степь. За массивным кухонным столом сидели пожилой мужчина и женщина и с гордостью смотрели на румяную девчушку, достающую из печи пирог. На ее милом личике сияли голубые глаза, а блестящие каштановые волосы были заплетены в две аккуратные косички.

— Знаю, у меня никогда не получится такой прекрасной глазури, как у тетушки Эм, — сказала она, — но я так старалась сделать идеальный пирог!

— Уверена, он получился очень вкусным, — похвалила тетушка.

Я замерла. Это Дороти? Но эта милая девочка ни капли не похожа на злодейку с кукольной внешностью, которую я пытаюсь убить уже целую вечность. Это же просто ребенок!

Это и есть та самая Дороти, чей дневник я нашла. Девочка подняла голову и посмотрела прямо на меня. Или сквозь меня? Она не могла меня видеть. Но вот ее голубые глаза сузились, а лицо начало меняться. В зрачках появился так хорошо знакомый мне опасный блеск, а губы скривились в презрительной усмешке.

— Эми Гамм, — протянула Дороти, а потом уставилась на мои ноги. — Мои туфли, — прошептала она. — Где ты их нашла? — Ее голос дрожал от удивления, и на секунду она вновь стала маленькой девочкой.

— Дороти, с кем ты разговариваешь? — спросила тетя Эм.

Дороти пренебрежительно взмахнула рукой, все исчезло: тетушка Эм, дядя Генри, фермерский домик. Мы стояли на равнине под суровым небом, затянутым серо-зелеными тучами, — именно такими бывают небеса перед торнадо. Дороти становилась выше, черты лица ее заострялись. Рваный выцветший клетчатый ситец превращался в гладкую тугую ткань, обтягивающую тело, и вот уже на Дороти был такой же костюм, как у Глинды.

— Не мечтай, что можешь использовать нашу связь, чтобы устроить мне путешествие по воспоминаниям, — холодно сказала Дороти. — Я иду за тобой, Эми Гамм, иду за своими туфельками. Я найду способ лишить тебя жизни.

— Эми! Эми!

Кто-то звал меня по имени. Я моргнула и вернулась в самое пекло битвы. Нокс тряс меня за плечи.

— Эми! — отчаянно крикнул он. — Что случилось? Что ты видела?

— Я пыталась использовать туфли. Но они до сих пор связаны с Дороти. Теперь она знает, где мы, и уже в пути.

— Нужно предупредить ведьм.

Я подняла голову. Глинда и Гламора по-прежнему сражались. Волосы Волшебницы выбились из пучка и теперь обрамляли голову золотистым ореолом. Доспехи ее были рассечены в дюжине мест, а руки покрылись кровью. Но и Гламора выглядела не лучшим образом. Ее аметистовое тело потрескалось, она все еще парила рядом с сестрой, но одну руку прижала к груди, словно не могла ею двигать. На земле виднелись вспышки света и магии — это сражались Момби и Герт, но, как и мы с Ноксом, они были окружены. Поле боя было усыпано сломанными, окровавленными телами воительниц Глинды. Я не видела ни Мелиндру, ни Аннабель, ни других членов Ордена. Мы не продержимся долго. Если сейчас же ничего не придумаем, наша битва за Страну Оз закончится уже здесь.

Вдруг мы услышали страшный вой. Пит побледнел.

— О нет, — пробормотала я. За спиной судорожно вздохнул Нокс.

Дороти нашла нас. И пришла она не одна.

22

Выглядела Дороти даже хуже, чем во время нашей последней встречи в Канзасе. Словно она не могла достаточно напитаться магией даже для того, чтобы просто ровно стоять. Она была в том же рваном платье, свисающем лохмотьями, а губы подвела ослепительно-красной помадой. Туфли Дороти светились алым. Но самым жутким противником теперь была не она. Совсем не она.

Эта честь досталась трехглавому монстру размером с грузовик. Все его тело было покрыто острыми змеиными чешуйками, а на длинном хвосте угрожающе выступали шипы. Огромные зазубренные когти пугали, а из трех пастей торчали клыки. Чудище запрокинуло одну голову, потом вторую, третью… и заревело. Тогда-то я и увидела красные бархатные ленточки, повязанные вокруг толстых мускулистых шей.

— О господи, — выдохнула я. — Это Тото!

Вернее, то, что когда-то им было. Жуткая, заколдованная, внушающая страх версия маленького песика Дороти.

Следом за Дороти шла армия отвратительных гибридов из отряда Железного Дровосека. Существа эти пошатывались и подпрыгивали, брели вперед, размахивая руками и ногами. У них были шипы и пилы, мечи и лезвия. У кого-то вместо ног колеса, другие перебирались на четвереньках, вместо тел у них были металлические цилиндры. Большинство этих воинов выглядели так, словно их слепили в спешке: там, где к живой плоти крепились острые металлические части, зияли открытые раны. Солдаты едва тащились, их лица были пусты и безучастны, несмотря на то что за ними тянулся кровавый след.

Дороти, сидящая на спине Тото, расхохоталась.

— Скучала по мне? — крикнула она. — Рада встретиться с тобой вновь, Эми. Старые добрые друзья собрались в одном месте! — Она посмотрела на сестер-близнецов.

— Дороти, — воскликнула Глинда.

Кажется, она была в замешательстве. Волшебница не ожидала, что Дороти так быстро отыщет нас. «Она надеялась добраться до нас первой», — дошло до меня. Глинда была не столь сильна, чтобы сражаться одновременно и со Злыми, и с Дороти.

— Я так разочарована, что ты привела сюда войско, — продолжала Дороти. — Ты что-то скрываешь от меня, Глинда? Действуешь за моей спиной? Ты знаешь, как сильно я ненавижу секреты…

— Дороти, ты не так поняла… — начала было Глинда, но не успели слова сорваться с ее губ, как Дороти махнула в сторону волшебницы рукой, посылая в нее комок огня, а за ним и еще один… Глинда уворачивалась, приготовив палочку для удара.

— А я не верю, — холодно заявила Дороти. — Я — Королева Страны Оз, ты забыла об этом? Любое войско, которое подчиняется не мне, действует против меня. А что я делаю с предателями?

Тото зарычал, приподнимаясь на покрытых чешуей задних лапах и зарываясь когтями в землю.

— В атаку! — взвизгнула Дороти, и ее войско ринулось на войско Глинды.

Эти жалкие существа наводили ужас. Подобные роботам, с пустыми взглядами, они били противниц, даже когда те раздирали их на кусочки. Одна из воительниц обезглавила солдата Дороти. Голова его осталась на земле, а тело продолжало рубить врагов длинными конечностями с несколькими острыми лезвиями. Я отвернулась, мне было страшно.

Мы вчетвером прятались за большим камнем, но столкнувшиеся в сражении армии рано или поздно должны были разорвать нас. Для нас с Ноксом противников слишком много, нам не справиться.

Тото встал на дыбы и с грохотом опустился, устроив небольшое землетрясение. Я схватила Нокса за руку.

— Эми, — тихо, но настойчиво сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты знала… хочу, чтобы ты понимала… я… — Голос у него дрогнул, а у меня на глаза навернулись слезы.

— Прости, что не смогла спасти Страну Оз.

Он так крепко прижал меня к себе, что мне не хватало воздуха.

— И ты меня прости, — пробормотал чародей.

Его поцелуй был таким нежным, что у меня подкосились колени. У мира остались последние секунды. Этот поцелуй говорил и «прощай», и «прости», «как бы я хотел, чтобы все сложилось иначе». Поцелуй, полный сожаления о том, что мы никогда не узнаем друг друга еще ближе, полный мечтаний о жизни, которой у нас не будет.

Спустя мгновение Нокс отстранился. Я крепче сжала клинок, готовясь встретиться с воительницами Глинды.

— Лууууу! — заверещала Озма прямо над ухом, дергая меня за рукав. Я подскочила от неожиданности. — Лууу, лууу, луууу!

Не было времени выяснять, чего хочет юная принцесса. На меня уже бросилась воительница с копьем, но я отразила удар. И вдруг триумфальный боевой клич моей противницы сменился диким визгом: какая-то липкая, пылающая и невероятно вонючая масса ударила ей прямо в лицо.

— Что за… — начал Пит.

— Луууу! — вновь закричала Озма, показывая наверх.

Мы запрокинули головы, не понимая, что должны увидеть, пока Нокс восторженно не крикнул:

— Обезьяны! Это обезьяны!

— Лулу! — радостно закричала Озма, встречая летучих обезьян.

23

— Именно, малыш! — крикнула в ответ Лулу, с помощью маленькой катапульты швырнув очередной снаряд с горящей жижей, и опустилась на землю рядом с нами. — Никогда не посылайте человека выполнять работу обезьяны. Уж сколько лет я это повторяю, но разве меня кто-то слушает?

Лулу была в элегантной военной форме: маленький кожаный летный шлем и адмиральские погоны, крылья — сложная конструкция из проволоки, кожи и прочной шнуровки. Рядом с нами, борясь за свободное место, садились обезьяны — и крылатые, и бескрылые, с такими же самодельными крыльями, как у их королевы. Тото вертел тремя головами и клацал челюстями, пытаясь поймать летающих рядом обезьян. Гламора сжимала лиловый арбалет, стреляющий стрелами из чистой магии, а сестра ее пыталась увернуться от них и одновременно отбиться от атак обезьян и Дороти.

Я так рада была снова увидеть обезьян, что едва не задушила Лулу в объятиях. Но у нас не было времени на сантименты.

— Вы можете отнести Пита и Озму во дворец? — спросила я.

Лулу кивнула и отдала приказ, несколько обезьян сорвались со своих мест и, подхватив пленников, словно багаж, унесли их. Озма весело болтала ногами, когда ее проносили над армиями Дороти и Глинды. Лулу прикрывала обезьян с земли, швыряя горящие шары в бойцов Волшебницы.

— Что это? — спросила я, пытаясь перекричать шум битвы.

— Солнцефруктовый напалм! — гордо ответила Королева бескрылых, поправив летный шлем и выведя из боя очередную воительницу Глинды. — Семейный рецепт. Солнцефрукты, тухлые бананы и… кое-что еще. — Она ткнула большим пальцем себе за спину. Ясно, откуда такой аромат.

— У Дороти в голове целый выводок тараканов, — заметила Лулу, качая головой и запуская еще пару снарядов напалма. — Она, конечно, всегда была немного того, но это что-то новое. Если мы выберемся отсюда живыми, что сейчас кажется невероятным, мне точно нужно будет перекинуться парой ласковых с Волшебником!

Ох, Лулу ведь не знает, сколько всего произошло с тех пор, как мы расстались с ней на улицах Изумрудного города.

— Волшебник мертв, — сказала я. — Он использовал нас с Дороти, чтобы открыть портал в Иные Земли, и Дороти его убила.

Механический солдат бросился на Лулу, но Нокс быстро разделался с ним. Словно почуяв меня, Тото зарычал. С другого конца поля Момби и Герт швыряли в пса длинные цепи заклинаний, пытаясь отвлечь его от сражения. Но его жесткая чешуйчатая шкура была неуязвима, и Дороти только посмеивалась, когда заклинания отскакивали от него, не причиняя ни малейшего вреда. Покрытый шипами хвост пса мотался вправо и влево за его спиной, сбивая воинов Глинды — а заодно и солдат Дороти, — как домино. Три пары красных глаз горели ненавистью. Тото хватал летучих обезьян прямо в воздухе и сжирал. Может, мы с Ноксом и могли сдержать натиск войск Дороти и Глинды, но они и рядом не стояли с этим монстром.

— Нужно избавиться от этой чертовой собаки, — решительно бросила Лулу.

— Я даже не представляю, как подобраться к нему поближе, — ответила я, тяжело дыша, и отрубила голову очередному солдату.

Она упала прямо у моих ног. Шестеренки продолжали крутиться, единственный глаз уставился на меня, а из второй пустой глазницы, словно слезы, сочилась кровь. Я с отвращением пнула голову. Железный Дровосек и Страшила мертвы, но Дороти определенно продолжила их начинания.

— Зато я представляю, — ответила Лулу.

Я перевела взгляд на маленькую храбрую обезьянку и вдруг поняла, что она имеет в виду.

— Лулу, так нельзя. Он поймает тебя и съест.

Она пожала плечами:

— Умру в ореоле славы. Ты хочешь подобраться к адской дворняжке или нет? Хочешь — я подкину. Только не смей говорить, что я для тебя ничего не сделала!

— Эми… — влез в наш разговор Нокс, но очередной солдат Дороти прервал его на полуслове.

— Некогда! — взвизгнула Лулу и подняла меня в воздух, пока чародей отбивался.

Меня едва не стошнило, когда Лулу бешеным зигзагом пронеслась над полем битвы. Как жаль, что у летучих обезьян не предусмотрены ремни безопасности.

Дороти и Тото ничего не замечали, пока мы не оказались у них под носом. Одну ладонь тиранша прижимала к шее пса, и я видела, как в этом месте пульсирует магия, перетекая от мерзавки к собаке. Глаза Дороти превратились в две темные бездны, а волосы слиплись. Она держалась за шею Тото — сил едва хватало, чтобы сидеть ровно. Должно быть, превращение маленького песика в собачьего Халка трудно ей далось.

Дороти сейчас выглядела так же, как моя мама после запоя. Магия Страны Оз убивала ее. Нокс и колдуньи были правы: магия уничтожит и меня. Но сейчас только она могла мне помочь, другого выхода не было.

Тото щелкнул пастью и проглотил половину несчастной обезьянки. Другая полетела на землю.

— Готова? — спросила Лулу.

Никогда в жизни мне не было так страшно. Но разве это имело значение? Когда я использовала магию раньше, у меня возникало ощущение, будто я впускаю в себя поток. Контролировать мне его удавалось, а понимать — нет. Но теперь что-то изменилось.

Нокс сказал, что магия Оз возвращается — у нее есть воля. Теперь я чувствовала это: незнакомая сила таилась за потоком волшебства. Магия была так сильна, что затуманивала сознание, пока Лулу несла меня к Дороти. И в этот момент я видела все, что происходит вокруг, будто смотрела кино на большом экране: Нокс и обезьяны сражаются бок о бок; Момби и Герт прорываются к ним сквозь лес противников, и лица их осунулись от измождения; Гламора и Глинда, едва отличимые друг от друга, сцепились в схватке и не замечают ничего вокруг — даже Дороти верхом на Тото. Я смутно осознавала, что меня затягивает нечто живое — и оно может меня уничтожить. Магию было уже не остановить. Меня несло, словно лист по течению, а река бурлила и билась о пороги. Единственное, что я могла сейчас сделать, — попытаться выжить.

24

Я с головой окунулась в темную, плотную магию, которая когда-то уже превращала меня в монстра. Но на этот раз я сдалась ей.

«Делай что пожелаешь», — мысленно шепнула я и почувствовала, как тело изменяется, растет. Пальцы Лулу удлинились, становясь темными щупальцами, которые обвивались вокруг моих предплечий и срастались с плотью. Лапы обезьяны таяли, врастая в мою спину, зато из лопаток вытягивались ее собственные крылья, настоящие, ребристые и кожистые, как у дракона. На лбу проступили рога, из десен выросли острые клыки, и я широко раскрыла огромную пасть, дико рыча. Пальцы теперь заканчивались когтями, на руках и ногах, покрытых мягким, как бархат, изумрудно-зеленым мехом, напряглись мышцы. Я превращалась в монстра. И мне это нравилось. Ощущение безграничной силы. Крылья за плечами, несущие меня прямо к врагу. На грани сознания я слышала голос Лулу, словно жужжание пчелы под стеклянной банкой, но не обращала на него внимания.

Тото встал на дыбы. Его жаркое дыхание ударило в лицо, и я материализовала клинок, ринувшись на первую из трех голов. Казалось, время замедлилось, когда лезвие коснулось чешуйчатой кожи и легко прорезало ее. Как по маслу! Первая голова с разинутой пастью, крутясь в воздухе, полетела на землю, а из шеи фонтаном ударила черная кровь. Я легко увернулась от клацающих челюстей двух других голов: я двигалась быстро и проворно, как стрекоза.

Дороти цеплялась за ленточку на шее пса и смотрела на меня не отрываясь. В глазах ее застыл страх. Одним движением я отсекла среднюю голову Тото.

— Нет! — завизжала Дороти, а последняя голова пса взвыла от ярости и боли. Тиранша разжала руки, отпуская ленточку, и кубарем скатилась со спины Тото.

Я замахнулась, готовясь полоснуть Дороти лезвием, когда она будет падать, но в последний миг остановилась. Было что-то такое в убийстве Дороти, но я никак не могла вспомнить… что-то важное…

Зарычав, Тото бросился на меня и выбил из когтей клинок. Я в ответ кинулась на него и вонзила клыки в чешуйчатое горло. Меня окатило горячей кровью пса, и я упивалась ей, вцепившись в растерзанную глотку. Добивать Тото остались обезьяны, они вцепились в последнюю голову. Я метнулась прочь, как раз когда пес рухнул на землю (глаза его были мертвенно пусты), и приземлилась прямо рядом с ним. Обезьяны попятились, выставляя оружие. Я видела свое отражение в их глазах, искаженное, страшное. И оно мне нравилось! Быть монстром круто. Можно делать все что угодно, убивать кого пожелаешь. Я могу всех их уничтожить! Страна Оз станет моей…

Вдруг глубоко в душе что-то ожило. Искрящееся и прохладное, словно горная река. Меня крепко обвили серебристые лучи. «Вернись, Эми!» Словно туфельки Дороти говорили со мной, не позволяя магии Оз окончательно покорить меня.

— Эми! — Голос Нокса вернул меня к реальности. Он мчался через все поле боя и звал меня.

Эми. Я Эми. Темная магия кружила по телу, не желая отступать. «Освободите меня, — попросила я. — Прошу, освободите».

Туфельки Дороти вспыхнули серебром. Я закричала, чувствуя, как хрустят кости, как Лулу отделяется от спины, вновь обретая свое тело. Это превращение далось нелегко. Оно было таким болезненным, что казалось, я умру здесь, рядом с бездыханным Тото. Я застонала от боли и страха, когда когти стали уменьшаться, а клыки втягиваться в десны. Мгновение спустя рядом оказался Нокс и обнял меня. Я прильнула к нему, словно к спасательному кругу, единственной помощи в океане боли.

— Ты в порядке, — шептал он, укачивая ноющее тело. — Ты в порядке… — Агония отступала, опустошая меня. — Никогда так больше не делай! — просил Нокс. — Никогда. Я решил, что потерял тебя… — Голос его дрожал от нахлынувших чувств.

— Что это была за чертовщина?! — закричала Лулу. — Ты что тут устроила, ведьма?!

— Дороти, — выдохнула я, когда с помощью Нокса поднялась на ноги. — Найдите Дороти.

Она лежала в траве рядом с Тото — его туша придавила ей ногу. Дороти изо всех сил пыталась подняться, слабо отталкивая тело пса, когда я приковыляла к ней. Казалось, меня держит только магия ботинок с бриллиантовыми шипами.

— Ты, — бросила мне Дороти, голос ее был скорее усталым, чем злым. — Всегда ты.

Она закрыла глаза, будто у нее не было сил даже смотреть на меня. Я знала, каково ей. Дороти сдалась на милость той же магии, которая сейчас едва не уничтожила меня. Она всю себя отдала Стране Оз. Даже возвращение в Канзас не избавило ее от вреда, причиненного колдовством. Я вдруг поняла: прикончу я ее или нет, Дороти уже обречена.

— Ты не можешь убить меня, — заявила она. — Ты не победишь! — Туфли на ее ногах засветились, и я, защищаясь, закрыла глаза рукой. — Не забывай обо мне, Эми, — сказала Дороти, натянув на лицо подобие улыбки, прежде чем исчезнуть.

— А можно было просто прибить эту стерву? Разве я многого прошу? — проворчала Лулу.

Обезьяны все еще боролись с армией Дороти, но теперь, когда их повелительница исчезла, а Тото умер, полуметаллические солдаты в замешательстве бродили по полю боя. Некоторые из них просто садились на землю и устремляли взгляд вдаль. Подобно машинам, которые отключили от сети. Другие бросали оружие или нападали на воительниц Глинды, объединившись с обезьянами. Но большинство из них были растеряны, они не понимали, с кем и для чего нужно воевать.

— Что с тобой произошло? — тихо спросил Нокс.

Я покачала головой.

— Не знаю. Думаю, меня спасли ботинки. Туфельки. Даже не спрашивай почему. Знаешь, что-то изменилось. Сегодня я могла убить Дороти. Я это чувствую. — Я посмотрела на сверкающие ботинки. — Думаю, теперь — с ними — все стало иначе.

Не успел Нокс ответить, как рядом приземлились колдуньи.

— Гламора, — переключился на них Нокс, — мы должны помочь ей победить Глинду.

Окровавленные сестры уже опустились на землю. Я понимала, что Гламора хотела сама завершить этот бой, но не могла позволить ей умереть. Из последних сил я кинулась к колдуньям, сцепившимся в битве, расталкивая воительниц Глинды и солдатов Дороти. Подобравшись ближе, я разглядела, что происходит. Глинда лежала на земле, над ней нависала Гламора, пригвоздив ее к земле и вцепившись пальцами в горло. Стоило радоваться, но вместо этого казалось, будто я попала на сеанс фильма ужасов. Лицо Гламоры было ужасно, у меня холодок пробежал по спине. Она уже даже не колдовала, справлялась и голыми руками.

— Это за все… что ты у меня… забрала… — прорычала колдунья, делая паузы между словами. Изо всех сил она била сестру головой о землю. Колдунья не пыталась убить ее — просто хотела, чтобы та страдала.

— Гламора! — крикнула я.

Не знаю, зачем я привлекла ее внимание. Колдунья одержала верх, Глинде я помогать не хотела. Наверное, я скучала по прежней Гламоре: жестокой, но элегантной, а не по этому кровавому монстру, наслаждающемуся страданиями сестры.

Однако стоило Гламоре удивленно взглянуть на меня, как Глинда тут же влепила ей пощечину. От неожиданности колдунья ослабила хватку, и Глинда принялась извиваться, пытаясь выбраться из-под нее. Гламора вспылила и с такой силой ударила сестру, что та потеряла сознание. А потом Гламора подалась вперед и вонзила пальцы в глазницы Глинды.

Лицо волшебницы засияло розовым светом. Губы Гламоры исказились в безумной улыбке, она запрокинула голову и победно закричала. От ее голоса у меня подкосились ноги.

И вот ликующий крик стал совсем иным — Гламора взвыла. Исходящий от Глинды розовый свет по рукам и груди колдуньи поднялся вверх и наконец достиг лица. Ее аметистовые черты исказились…

— Гламора! — закричала я, на четвереньках подползая к ней.

Гламора вновь стала человеком из плоти и крови, ее лицо, обращенное ко мне, одновременно было и лицом Глинды. Дыра на щеке Гламоры исчезла, превращаясь в шрам, оставшийся после битвы в Изумрудном дворце, — а потом появилась вновь. Яркими голубыми глазами за краткий миг на меня по очереди посмотрели и Глинда, и Гламора.

25

Пока я беспомощно наблюдала за этими превращениями, тело Глинды растворилось в розовом свете, который поднимался по рукам Гламоры. Тело колдуньи медленно взмыло в воздух и закружилось в розовом облаке магии. Рот ее распахнулся в беззвучном крике, бездумный взгляд был устремлен в никуда.

— Гламора! — Я едва не плакала, подавшись следом за ней.

А потом магическое облако в последний раз ярко полыхнуло и взорвалось, сшибая меня с ног ударной волной.

— Ты в порядке? — Рядом оказался Нокс, помогая подняться.

Я кивнула, потому что говорить не получалось. На земле осталась лежать лишь одна сестра. Другая исчезла. Мы уставились на неподвижное тело, скорчившееся на окровавленной земле. Мы осторожно подкрались ближе. Я крепче сжала рукоять клинка, Нокс легонько толкнул тело носком ботинка, и оно шевельнулось, перевернулось на спину.

Сначала я не поняла, на кого смотрю. Глаза колдуньи были закрыты, но медленно поднимающаяся и опадающая грудная клетка говорила о том, что она жива. Безукоризненная фарфоровая кожа, на которой не осталось ни огромного шрама, ни свежих ран. Ее золотистые волосы рассыпались вокруг головы, чистые и блестящие, словно их только что помыли. Она была абсолютно нага.

Было в этой картине что-то трагичное. Найти Гламору, для которой манеры значат все, в таком жалком виде…

— Дай мне свою рубашку, — приказала я Ноксу.

— Дать что?

— Рубашку, идиот. — Я потянула его за рукав.

Медленно-медленно до Нокса дошло, что от него требуют, и он через голову стянул рубашку. Увидев его торс, я покраснела, схватила рубаху и накинула ее на Гламору. Если, конечно, это действительно была она.

— Мы должны выяснить, что случилось, — сказал Нокс. — Если это Глинда…

— Я видела, как исчезла Глинда, — ответила я. — По крайней мере, так казалось. Они словно слились в одного человека.

— Я останусь здесь, буду следить на случай, если она проснется, — сказал чародей. — Может, проверишь, как там все остальные?

— Все уже проверено, — раздался голос Момби, и вместе с Герт она появилась за нашими спинами. Следом за ними шла Мелиндра, но остальных бойцов Ордена я не видела.

— Аннабель? — спросила я, и с выражением скорби на лице Мелиндра покачала головой.

Нокс резко выдохнул.

— Мы знали друг друга еще с тех пор, как… — Его голос дрогнул, он замолчал и опустил голову.

Повисла тишина, только издалека доносились крики Лулу. Она отдавала приказы обезьянам.

— Нокс, мне так жаль… — пробормотала я, чувствуя себя вдвое виноватой. Аннабель никогда мне не нравилась, а теперь ее больше нет.

— У нас тяжелые потери, — мрачно подвела итог Момби. — Множество обезьян и больше половины наших бойцов. Но битва окончена. Большая часть войска Глинды отступила, когда Гламора победила их предводительницу, с оставшимися расправляются летучие обезьяны.

— Что с армией Дороти? — спросила я.

Момби усмехнулась.

— Выжившие помогают обезьянам, — тихо отозвалась Герт. — Этих созданий заколдовала Дороти, они никогда не были злыми. Но она уже слишком слаба, чтобы контролировать их на расстоянии. Большая часть ее войска — фермеры и мирные жители страны, которых пленил еще Железный Дровосек. — Голос ее был полон печали. Столько страданий и мучений. И для чего все это?

— На войне нет времени для слез, — резко оборвала ее Момби. — Нужно найти Дороти. Но это потом, пока что у нас есть более насущные проблемы. — Она села рядом с колдуньей, неподвижно лежащей на земле, и протянула руки Ноксу и Герт. — Замкните Круг, — грубо приказала она, и они подчинились, тоже опускаясь на колени.

Закрыв глаза, они вытянули сцепленные руки над телом колдуньи. Над тремя фигурами в плащах образовалось золотистое облако. Момби на одном дыхании пробормотала заклинание, и облако, словно отзываясь на ее голос, осторожно ощупало лицо и тело колдуньи. Наконец Момби тяжело вздохнула и, отпустив руки Нокса и Герт, открыла глаза.

— Это она. Это Гламора. Она справилась. Победа за нами.

Облако медленно опустилось на грудь неподвижной Гламоры, и кожа ее засияла тем же золотистым светом.

— Вернись к нам, сестра, — позвала Герт. — Вернись в Орден. Восстань вместе со Злыми.

Колдунья распахнула глаза.

— С возвращением, Гламора, — сказала Момби. — Ты победила Глинду.

26

После всего что случилось, я как-то подзабыла о Пите и Озме. Когда мы вошли в тронный зал дворца Железного Дровосека, они играли в шашки, которые Озма смастерила из камней и осколков металла. Розовые оковы Глинды никуда не делись. Нокс ринулся к ним, и на секунду показалось, что он сейчас со всей силы ударит Пита по лицу. Я бы не стала его останавливать — хотя это я должна бить Пита. Он стукнул меня по голове, когда сбежал к Глинде и отправил Многоцветку на верную смерть.

— Шашки? — Нокс был разъярен. — Серьезно? Там, вообще-то, люди умирают.

— Я решил, будет неплохо, если она посидит в тишине, — отозвался Пит, бросая взгляды на Озму.

Мы замолчали, пристально глядя друг на друга, а Озма радостно лепетала, двигая камешки и железки по импровизированной доске. Пит нервничал, он выглядел измученным. Зеленые глаза блестели на худом лице, темные волосы торчали в разные стороны. Зато Озма была безмятежна. С тех пор как в Страну Оз вернулась магия, она все чаще и чаще что-то вспоминала. Были моменты, когда я почти понимала ее слова. В своей лаборатории Многоцветка показывала мне другую принцессу: спокойную, властную, могущественную. Но она пряталась где-то в глубине сознания нынешней, и мы понятия не имели, как вытащить ее наружу.

— Мне жаль, — подал голос Пит. — Я не могу просить о прощении, но, может, вы сможете понять. Многоцветка собиралась убить меня. Выбора не было.

— Выбор есть всегда! — бросил Нокс.

Он был прав. Но почему-то злость в душе стала убывать, когда я увидела боль и осознание вины в глазах Пита. Он всегда был для меня тайной, но не раз помог выжить в Стране Оз. Намного ли его поступок хуже того, что ради выживания в этой волшебной стране делала я? И хуже ли?

— Оставь его, — попросила я.

Нокс удивленно на меня посмотрел.

— Шах и мат! — радостно воскликнула Озма, смахивая искусственные шашки с доски.

— Шах и мат в шахматах, Озма, — ласково сказал Пит, наклоняясь, чтобы поднять разбросанные камешки, и в голосе его слышалось желание ее защитить.

— Можешь сказать, о чем она думает? — спросила я.

Пит покачал головой:

— Наша связь распалась. Не думаю, что она вообще понимает, кто я такой.

Нокс потянул меня за руку и наклонился ближе.

— Почему ты хочешь, чтобы ему все сошло с рук? — тихо поинтересовался чародей. — Он предал нас.

— Глинда побеждена, так что ей он нас точно больше не выдаст, — заметила я. — Когда Дороти вмешалась в заклинание Волшебника, Пит и Озма почему-то окончательно разделились, больше они не связаны. Если у нас нет причин убивать его, то у Пита не будет причин действовать против нас.

— Может, не будете говорить обо мне в третьем лице? — возмутился Пит, поднимаясь с пола и позволяя Озме вновь расставить фигурки на доске. — Слушай, Эми права. Не стоило тогда обращаться к Глинде, но в тот момент это казалось единственным выходом, шансом остаться в живых. Я не думал, что она убьет Многоцветку или разрушит Радужные водопады.

— Ты мог придумать сотню выходов, — ледяным голосом упрекнул его Нокс, — а вместо этого обрек на смерть других. Таких, как Аннабель. Если бы не ты, Многоцветка была бы жива.

Я вздохнула:

— Нокс, я тоже не доверяю Питу, но не думаю, что теперь он может сделать нам еще хуже. У него нет причин связываться с Дороти.

— Иногда доброта — тоже слабость, — сказал чародей, сверля взглядом Пита.

— Но мне ты говорил иначе, — поспорила я. — Когда-то ты сказал, что именно она делает меня особенной.

Не знаю, почему мне было жаль Пита. Нокс прав: все время в Стране Оз, пытаясь быть доброй, я попадала в неприятности, а пару раз едва не умерла. Но если магия Оз превращает меня в монстра, может, именно желание простить Пита доказывает, что тьма еще не полностью меня поглотила?

— То есть вы просто отпустите меня? — с надеждой в голосе произнес Пит.

— Не так быстро, — остановила его я. — Может, я и не позволяю Ноксу прибить тебя, но видеть больше не желаю. Ты всегда приносил одни проблемы.

— Я спас тебя из темниц Дороти! — возмутился он.

— Это было очень давно, — парировала я. — К тому же спас меня не ты, а Момби.

Пит поморщился. Момби он недолюбливал, ведь именно она когда-то его зачаровала. А у колдуньи на Пита всегда имелись свои «планы», и я не желала вмешиваться в их «семейные» отношения. И без этого проблем хватает.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — закончила я. — Например… сейчас. Навсегда. И больше я не желаю тебя видеть. Все ясно?

Пит долго и задумчиво смотрел на меня изумрудными глазами. Когда-то мне казалось, что я даже испытываю к нему какие-то чувства. Но с тех пор много воды утекло, и теперь Пит — это просто большая проблема.

— Ясно, — наконец сказал он.

— Супер, — подытожила я и повернулась к Ноксу. — Я могу помочь тебе освободить их. Ботиночки меня защитят. — Это прозвучало куда уверенней, чем я себя чувствовала.

Нокс как будто хотел возразить, но промолчал и кивнул. Он прикрыл глаза, вновь опуская руки на цепи, сковывающие Пита и Озму. Что бы я ни говорила, я еще не совсем доверяла туфелькам-сапогам, а потому большую часть колдовства возложила на плечи Нокса. Однако в одиночку чародей не смог бы разорвать путы. Я положила ладони поверх его, концентрируясь на волшебных ботинках.

«Помогите, помогите мне и Ноксу».

Я чувствовала, как откликается, оживает их магия, но в то же время ощущала и магию Оз — темный, опасный омут, полный силы, которую организм просто не сможет принять. Этот омут звал меня, напоминал, как здорово полностью окунуться в магию, раствориться в ней, превратиться в непобедимого монстра. Но вместо этого я сконцентрировала мысли на ботиночках, умоляя, чтобы тьма отступила, и чувствовала ее разочарование. Нокс дернул цепи в последний раз, и они разлетелись на кусочки.

Чародей внимательное посмотрел на меня.

— Ты в порядке? Что случилось? После боя ты говорила, что туфли как-то могут помочь убить Дороти…

— В порядке, — отозвалась я. — Ботиночки помогают защититься от влияния магии Оз. Не хочу загадывать, но теперь я могу колдовать, если очень понадобится. Что бы там ни связывало нас с Дороти, ботинки от этого избавились.

Нокс покачал головой, но промолчал. Знаю, он не хочет, чтобы я пользовалась магией, считает, что это опасно. Что ж, он прав, признаю.

— Убирайся, — сказал чародей Питу. — Если я хоть раз увижу тебя снова… — Он замолчал, но Пит прекрасно понял угрозу.

— Вы желаете сами меня телепортировать, или стоит воспользоваться дверью? — В голосе Пита безошибочно угадывались нотки сарказма. Или все же боли?

— Дверь — неплохой вариант, — ответила я, встречаясь с ним взглядом. На лице его застыла непроницаемая маска, губы были плотно сжаты. Надеюсь, я не обрела сейчас нового врага.

Пит обернулся и крепко обнял Озму. Она широко распахнула глаза, и на долю секунды я увидела ее осмысленный взгляд.

— Шах и мат, — пробормотала принцесса, утыкаясь носом в его плечо.

Пит зажмурился, гладя ее длинные темные волосы, а потом отстранился.

— Позаботьтесь о ней, — сказал нам Пит. Он поднял руку, словно собираясь помахать нам на прощание, но уронил ее, качая головой. Когда Пит отворачивался, я успела заметить слезы в его глазах.

— Прощай, Пит, — тихо сказала я, глядя ему вслед.

— Надеюсь, мы об этом не пожалеем, — пробормотал Нокс.

— И я.

— Шашки? — спросила Озма, указывая на доску.

27

Этой ночью наше скорбное войско Злых вновь разместилось во дворце Железного Дровосека: три потрепанные, изнуренные ведьмы, один обессиленный чародей, группа раненных в бою солдат, полуметаллическая девчонка, непривычно спокойное войско обезьян и я.

Я наблюдала за выжившими союзниками, пока Нокс с Момби наколдовывали нам простенький ужин из хлеба, сыра и воды. Все мы были вымотанными, грязными, испачканными кровью и побитыми. Нельзя было с уверенностью сказать, что мы победили. Дороти еще жива, притаилась где-то и ждет, когда сможет нанести следующий удар. Мыслей в голове было слишком много, они сводили с ума. Я вспомнила улыбку Аннабель, ее длинные рыжие волосы… и крепко зажмурилась, чтоб не расплакаться. Прекратится ли когда-нибудь эта война? После нескольких дней в Канзасе все происходящее здесь стало казаться мне еще ужаснее.

Колдуньи были подавлены. Нокс исчез сразу после ужина, а я не стала его искать. Гламора была чуть жива и сидела теперь в углу зала, подтянув колени к груди и закутавшись в одеяло. В руках она сжимала большую кружку дурно пахнущего чая, который, как утверждала Лулу, помогал восстановиться. (Надеюсь, в нем не те же ингредиенты, что в обезьяньем самодельном напалме.) Рядом с колдуньей расселись раненые обезьяны.

Я волновалась за Гламору. Она выглядела не просто уставшей, а какой-то неживой. Как зомби. Может, заклинание, которое она использовала, чтобы тело стало аметистовым, забрало у нее кусочек человеческой сущности, как магия забирала его у меня?

— С ней все будет хорошо, — сказала Герт, прерывая мои печальные мысли. Она сидела на соседнем стуле за длинным обеденным столом и почти весь ужин молчала. — Гламоре просто нужно отдохнуть. Глинда была одной из самых могущественных волшебниц в Стране Оз. Невозможно сразиться с таким сильным противником и чувствовать себя хорошо.

Словно тоже читая мои мысли, к нам приковыляла Момби.

— Некогда отдыхать, — заявила она. — Нужно продумать план действий.

Герт кивнула и пошла за Гламорой и Мелиндрой. Я посмотрела в дальний конец зала, где, свернувшись клубочками, спали обезьяны. Лулу уже громко храпела, отключившись прямо на столе. Но, увы, зло не дремлет. И я пошла наверх следом за колдуньями.

К счастью, на этот раз мы отыскали маленькую комнатку со стульями, а не остались в спальне Железного Дровосека. Конечно, он уже мертв, тем более в этом дворце он перестал жить еще до того, как я попала в Страну Оз. Но все же находиться в его комнате жутко. Я сразу вспоминала все те ужасные вещи, которые Дровосек сотворил с моими друзьями. Все, кто помогал мне в Стране Оз, обязательно страдали. Список получился длинный. Индиго. Олли. Многоцветка и Хитклифф. Джелия. Даже Пит, хотя сейчас жалеть его было сложно. Но Момби не собиралась позволять мне страдать. Стоило всем рассесться, как она щелкнула пальцами, творя заклинание, и буквально через минуту в комнату вбежал Нокс.

Принадлежать Кругу не так-то просто. С одной стороны, это чистая сила и мощь, а с другой — необходимость бежать, как собачонка, по первому зову старших, даже если ты хочешь побыть один.

— Перейдем к делу, — мрачно начала Момби. — Общая картина немного… изменилась. Мягко говоря. Но у нас такое часто происходит…

— Магия Дороти съедает ее изнутри, — перебила Герт, — а Глинда раньше ей помогала. Но судя по тому, что Эми узнала в Канзасе, вполне вероятно, что все это время мы воевали с Королем номов. Возможно, именно он перенес Эми в Оз, когда понял, что Дороти почти поглотила магия. И сейчас, когда Глинда мертва…

— А Глинда мертва? — прервал ее Нокс, устремляя взгляд на Гламору. — Разве мы можем знать это наверняка?

— Заклинание, которое я использовала, нашло бы Глинду, даже будь она в Гламоре, — пояснила Момби.

— Это я, Нокс. Уверяю тебя, — сказала Гламора. — Сражение с сестрой помогло мне заполучить важную информацию, которая существенно изменит наши планы. В последние мгновения перед смертью Глинды я заглянула в ее сознание и поняла, почему их пути с Дороти разошлись. — Она посмотрела на меня. — Но не у одной меня есть связь с врагом, не так ли, Эми? У тебя туфельки Дороти. Ты можешь окунуться в их магию и посмотреть, что она задумала.

— Нет! — воспротивился Нокс. — Это небезопасно! Это мы уже проходили. Мне все равно, что Эми говорит, будто туфли ее защищают. Колдовать ей нельзя.

— Эй, а меня ты спросить не забыл? — поинтересовалась я. — Я и сама говорить умею — это раз. А два — есть новости: я могу убить Дороти. Туфли создали между мной и ней новую связь.

Гламора снова улыбнулась, сверкая голубыми глазами.

— Тогда, может, начнем с того, что увидела в памяти Глинды я?

28

Словно подчеркивая важность слов, колдунья тяжело поднялась, опираясь рукой на спинку стула.

— Какое-то время назад между Глиндой и Дороти начался разлад. — Несмотря на усталость, голос ее был чист и тверд. — Сестра долгое время пыталась занять трон, и Дороти — лишь часть ее плана. — Колени колдуньи подкосились, и она, глубоко вдохнув, еще крепче вцепилась в стул, чтобы удержаться. — Но у Дороти было свое мнение и свои желания — вскоре она стала тираном. Глинда хотела от нее избавиться. — Гламора посмотрела на меня. — Думаю, Дороти догадалась, что Глинда решила выступить против нее, но ничего не успела сделать — заклинание Волшебника отправило вас в Канзас. Что ж… — Она пожала плечами. — Если все это время Король номов пытался управлять Дороти, у нас появилась еще одна причина избавиться от нее. Если же нет… Ни для кого не секрет, что, пока она жива, Страна Оз в опасности. Меня так же это не радует, как тебя, Нокс, но Эми должна использовать туфли. По крайней мере, в последний раз.

— Мы сильно рискуем, — поспорила Момби. — Туфли могут бросить всех нас прямо в лапы Короля номов.

— Не думаю, — влезла я. — Вернее, я знаю, он хотел, чтобы я нашла туфельки и вернулась в Страну Оз. Да, он надеется использовать меня так же, как когда-то Дороти. Но сомневаюсь, что Король номов знает одну вещь: туфли — добрые.

— Что значит добрые? — спросил Нокс. — Ты готова рисковать жизнью, полагаясь лишь на свою интуицию? Эми, мы ничего не знаем об этих ботинках! Ты ведь видела, что другая пара зачарованной обуви сотворила с Дороти.

— Я не могу это объяснить, — ответила я ему, прекрасно понимая, что это звучит глупо. — Я просто знаю. Они пытаются помочь.

— Помочь в чем? — спросила Момби.

Последовала долгая пауза.

— Любое наше действие — это риск, — наконец заявила Гламора. — Думаю, нам стоит позволить Эми воспользоваться туфельками.

Момби задумчиво посмотрела на Гламору.

«Она что-то знает», — поняла я. Это касается Короля номов? Или планов Глинды? Я тяжело вздохнула. Здесь всегда так — секрет на секрете. Впрочем, у меня в Ордене есть лишь одна миссия: убить Дороти. И я собираюсь приложить для этого все усилия.

— Это твое решение, — шепнула Герт, прочитав мои мысли.

— У меня нет выбора.

— Всегда есть выбор, — резко бросила Мелиндра, барабаня металлическими пальцами по столешнице.

— Хорошо, у меня он довольно небольшой.

— Мы можем использовать свою силу, чтобы направить тебя и защитить, — согласилась Момби, жестом подзывая остальных.

Я кивнула, и они поднялись со своих мест, окружив меня. Почти физически ощущалось, как между ними протекает магия, создавая подобное щиту силовое поле.

— Позволь нам вести тебя, — попросила Герт.

Через магию можно было почувствовать каждого члена Круга. Силы Нокса — холодные и синие, словно осенний ручей. Колдовство Момби было толще и плотнее, как старый корявый дуб. Магия Герт — теплая и успокаивающая, но с нотками стали, таящимися под внешней мягкостью. А у Гламоры она напоминала немного переспелый, слишком сладкий фрукт.

Их силы прошли сквозь меня и остановились на ботиночках, которые полыхнули ярким светом. Я пошатнулась, удержавшись на ногах только благодаря защитному кокону Круга.

— Эми, сосредоточься! — крикнула Гламора.

Комната потускнела — такое уже случалось во время битвы, когда я использовала ботинки. Я очутилась в подземной пещере, чувствуя принявший меня в свои объятия застоявшийся воздух. Из темноты по пещере эхом разносилось громкое тиканье. В воздухе текло так много магии, что ее можно было потрогать руками. Сила Круга удерживала меня в теле, словно спасательный трос, но если бы они отпустили, я бы пропала. Что-то здесь было не так. Бледная нить объединенной силы уплотнилась и начала темнеть, словно в нее впрыснули яд. На границе сознания я слышала призрачные голоса Нокса и Герт, зовущие меня по имени. Но что-то словно говорило: «Забудь. Отпусти себя». Сдаться было так просто. Позволить себе расслабиться и наконец отдохнуть.

Ботинки засияли еще ярче, и я вдруг вспомнила о запахе Нокса, об уютных объятиях Герт и о вечно сердитой Момби. Даже о высокомерной Мелиндре. Храп Лулу. Огромные зеленые глаза Озмы. Я вспомнила обо всех, кто был мне дорог, и из последних сил устремилась к ним.

Пещера пропала, а я, разорвав колдовской круг, с грохотом упала на пол, едва не переломав все кости. Герт и Нокс в мгновение ока оказались рядом и помогли мне подняться.

— Что случилось? — спросил Нокс. — Как ты?

— Я в порядке, но Дороти не видела. Я попала в какую-то пещеру. И там повсюду раздавалось безумное тиканье… Не представляю, что это было.

— Великие Часы, — ответила Момби. — Дороти пытается вытянуть из них магию.

— И что в этом такого? Разве она уже не вытягивала из них силу, меняя день на ночь, когда вздумается? — удивилась я.

— Великие Часы связаны с глубинной магией Страны Оз, она старше Древней магии. Они — основа всего, — медленно рассказывала Герт. — Даже феи, истинные правительницы Страны Оз, никогда не понимали, как они работают. Дороти всегда брала из них силы лишь по капельке, самую малость. Но если она решится раскрыть всю силу Часов… — Она замолчала, и в комнате повисла тишина.

— Так что тогда случится? — спросила я.

Никто не ответил. Герт посмотрела на Гламору, та потупилась, разглядывая пол. Момби уставилась на Нокса, а он — на дверь, словно на ней было нарисовано что-то интересное. Плохой знак. Наконец чародей вздохнул и посмотрел на меня:

— Если Дороти сможет высвободить всю силу Великих Часов, вполне вероятно, что она уничтожит все: Страну Оз, Иные Земли…

— Подожди-ка! Канзас? Как Дороти может сделать это при помощи гигантского секундомера?

— Оз и твой мир сплетены воедино, — пояснила Герт. — И ты знаешь это, Эми.

Мне вспомнился рассказ Волшебника о том, что Канзас и Оз — это две стороны одного и того же места. О нашей странной связи с Дороти.

— Страна Оз лежит поверх Иных Земель, это другое измерение, — продолжила Момби. — Два мира не соприкасаются, но их благополучие зависит друг от друга. Никто и никогда не пытался высвободить энергию Великих Часов. Если Дороти сделает это, она откроет силу, которую невозможно контролировать.

Я никогда особенно не скучала по Канзасу. Но смириться с тем, что никогда туда не вернешься, — одно, а узнать, что твой родной штат сотрут с лица земли, — другое. Я подумала о маме, которая и не подозревает, что как раз сейчас Дороти собирается низвергнуть небо на их головы, как когда-то упал домик на голову Злой Колдунье Востока. Как же Дастин, Мэдисон и их малыш? Я закрыла лицо руками, словно так можно было сбежать от реальности.

— Я могу ее остановить?

Герт посмотрела на Момби, та пожала плечами:

— Вы с ней можете пользоваться одной и той же силой. У вас обеих есть волшебные туфли. Вы связаны. Я почти уверена, что именно ты и можешь остановить ее.

— Ты или Король номов, — добавила Гламора. — Но сомневаюсь, что на его помощь мы можем рассчитывать.

— Возможно, он тоже не хочет, чтобы Дороти уничтожала Страну Оз, — запротестовала Герт.

— Но мы не знаем, чего он хочет, — заметил Нокс. — И если Король номов так и остался в Иных Землях, нам неизвестно, что он знает о планах Дороти. Может, он считает, что Дороти стала слишком слаба и не сделает ничего плохого? — Он покачал головой. — Мне это все равно не нравится. Ты продолжаешь утверждать, что туфельки Дороти спасут тебя, но как знать наверняка? Вдруг это ловушка? По-моему, идти за Дороти опасно. Нужно придумать иной путь.

— Нет иного пути, — отрезала Гламора.

— Но Эми рискует жизнью!

— Мы все рискуем жизнью, — сухо заметила Момби.

— Я не позволю вам просто использовать ее! — Нокс был зол. — Лишили меня нормальной жизни? Прекрасно, забирайте! Мне уже нечего терять. Но Эми может однажды вернуться в Канзас. У нее там семья. Люди, которые ее любят. Мы не имеем права заставлять ее рисковать ради мира, в котором ей нет места.

Это было больно. Значит, так Нокс думает обо мне? После всего, что мы пережили?

— Я могу решить сама за себя? — Теперь злилась я. — Моя жизнь тоже была бы чертовски лучше, если б в ней не появилась Дороти.

— У тебя есть к кому возвращаться. Семья. У тебя есть жизнь, Эми. И недостаточно сил, чтобы в одиночку справиться с магией Страны Оз.

— Но ты не имеешь права решать за меня! Уничтожить Дороти — моя цель. То, ради чего я училась воевать. То, чему ты всегда меня учил!

— Знаю. Поверь, я знаю.

— Присоединяясь к Кругу, мы должны забыть о своих чувствах, — сказала Гламора.

Нокс сжал кулаки, словно хотел ее ударить, но лишь помотал головой. Я едва не рассмеялась. Правила Круга не позволят Ноксу быть со мной, но запретить мне пожертвовать своей жизнью ради него они не могут.

— Я пойду, — решила я наконец.

— Меня от вас тошнит, — выпалил Нокс, обращаясь к Гламоре. — От всех вас! Слишком многого просите. Пользуетесь людьми, а потом их бросаете. Может, я с вами и связан, но не обязан уважать ваши решения. — Он развернулся и выскочил из комнаты.

— Что ж, — через пару секунд неловкую тишину нарушила Момби. — Если утром мы отправляемся в Изумрудный город спасать мир, сейчас нам, пожалуй, стоит отдохнуть.

29

Одеял во дворце было немного, а обезьяны уже расхватали большую их часть. Озма мирно спала, положив голову на спину Лулу, и я на минутку остановилась, любуясь ими. Обезьяна тихонько похрапывала, широко открыв рот, сейчас она совсем не была похожа на яростную адмиральшу, которая недавно участвовала в бою. А Озма… Действительно ли в ней осталась прежняя принцесса? Иногда она приходит в себя, но ни разу это не длилось больше пары секунд. Не верится, что когда-нибудь она может стать собой.

Я так давно пытаюсь убить Дороти, что даже не задумываюсь: а что будет, когда мы наконец избавимся от нее? Если Озма так и останется наивной дурочкой, кто встанет у власти? Король номов хочет, чтобы это была я. Но я устала быть пешкой в чужой игре. Нокс прав. Мне здесь не место. Если туфельки Дороти унесли ее обратно в Канзас, то, возможно, они справятся и второй раз? Решено: уничтожу Дороти и отправлюсь домой. Плевать на какого-то там Короля номов! Пусть Страна Оз сама решает свои проблемы.

Герт, Гламора и Момби разбрелись кто куда — может, отправились искать отдельные комнаты. Но спать не хотелось, несмотря на страшную усталость. Я вышла на улицу.

Наверное, некогда они были прекрасны и ухожены, но прошло много лет, они опустели и заросли сорняками. Большая часть битвы проходила не здесь, поэтому к запустению не добавились вытоптанные лужайки и лужи крови повсюду.

В ночном саду распустились цветы: огромные бутоны, слегка напоминающие георгины, покачивались, вздыхая и посылая в воздух маленькие облачка пыльцы. Мимо меня пролетела стайка больших бабочек, хлопая мягкими бархатистыми крыльями и напевая тихую, почти неслышную колыбельную. В небесах висела огромная желтая луна, так низко, что казалось, если залезть чуть выше, можно коснуться ее рукой. Как и у канзасской луны, у этой было лицо. Но в Стране Оз луна напоминала мне Герт, она так же нежно улыбалась.

Не знаю, как долго я стояла. В какой-то момент я увидела, что рядом замер Нокс.

— Тебе стоит поспать, — сказал он. — Завтра будет…

Не стоило договаривать, и так все было понятно. Но думать сейчас получалось о чем угодно, только не о сне. Вдруг Нокс схватил меня за руку. Я вздрогнула от тепла его пальцев, от этого прикосновения.

— Смотри, — выдохнул он. — Ночной тириум.

— Что это?

Он приложил палец к губам и поманил меня, крадясь на цыпочках к высокому растению размером с подсолнух.

— Веди себя очень тихо, — шепнул Нокс мне на ухо, от его голоса по телу пробежали мурашки. — Если спугнешь, он не будет цвести.

Нокс опустился на корточки, выжидающе глядя на растение, и мне ничего не оставалось, как присесть рядом. Чародей следил за ним очень внимательно, словно кот, сторожащий мышиную нору. Я нервно поерзала. Нокс положил ладонь мне на колено, прося не шуметь, и не убрал ее. Все мои чувства были на пределе. Его сандаловый запах. Жар тела. Равномерно вздымающаяся грудная клетка. Нокс улыбался, но смотрел не на меня.

Единственный бледный усик распускался на вершине стебля, медленно и элегантно, словно балерина, кружащая по сцене. Потом появился еще один и еще. Они распускались, нежно покачиваясь на легком ночном ветерке. Каждый усик выпускал свои побеги, и казалось, что у нас на глазах ткалась тонкая шелковая паутина. Побеги медленно переплетались и наконец собрались в огромный белый цветок, сияющий в лунном свете и покачивающийся на длинном стебле, словно живой. Я поняла вдруг, что наблюдаю затаив дыхание, и медленно выдохнула. Цветок тириума был невероятно прекрасен — очередное напоминание о том, что Страна Оз всегда будет чужим миром, живущим по непонятным мне правилам.

Цветок тириума повернулся ко мне, а потом беззвучно взорвался и распался на миллион крошечных белых искорок. Они были похожи на светлячков, которые кружили вокруг нас, постепенно опускаясь все ниже. Зацепившись за листья и ветки растений, спрятавшись в траве, они продолжали светить, но постепенно мягкий белый свет потух. Этот цветок был так великолепен и так хрупок. Как все хорошее в этом безумном мире. Как надежда. Как чувство, возникшее между мной и Ноксом, которое нам запрещали. На глаза навернулись слезы, и Нокс наклонился, чтобы вытереть их.

— Я и забыла, что Дороти не смогла убить все прекрасное, что было в Стране Оз, — сказала я.

— Она не смогла убить тебя.

— Но активно пыталась, — улыбнулась я в ответ и только потом поняла смысл его слов. Хорошо, что в темноте не видно горящих щек.

— Мама была бы в восторге, если б увидела его. Жаль, я не успела с ней попрощаться, — тихо сказала я.

— Ты не умрешь. Не завтра, это точно.

— Надеюсь. Но я имела в виду наше возвращение в Оз. Мне хочется как-нибудь попасть домой. Но нужно смотреть правде в глаза: скорее всего, я больше никогда не увижу маму. Я только хотела бы передать ей, что я люблю ее.

— Ты можешь ее увидеть.

Прикрыв глаза, он указал на небольшую лужицу рядом со стеблем тириума. Точно, ведь тогда, в пещерах Ордена, Герт использовала специальное заклинание, чтобы во всевидящем омуте показать мне маму. Я попыталась припомнить его и склонилась над водой. В тот же момент с рук Нокса к луже устремился чистый поток силы. Сначала ничего не было видно, лишь траву на дне лужи, но потом поверхность ее задрожала и потемнела, и вот я увидела гостиную. Мама сидела на диване, глаза у нее были красными. Рядом с ней — Джейк, он осторожно обнимал маму за плечи. А напротив…

— Дастин и Мэдисон? — выдохнула я.

Дастин что-то рассказывал, Мэдисон кивала, укачивая на руках малыша. А над ними возвышался мистер Стракен.

И тут я поняла: на коленях мамы что-то лежит, а все собравшиеся внимательно это разглядывают. Толстый дневник в кожаной обложке с обгоревшими краями.

— Дневник Дороти! — воскликнула я. — Должно быть, после торнадо мама обыскала мою комнату и нашла его. Но если они поняли, что это…

— То узнали, что Страна Оз существует, — выдохнул Нокс.

— В это они не поверят, — поспорила я. — Не представляешь, как сложно людям из моего мира поверить в такое, пока они не увидят все собственными глазами. Если они поймут, что в этой тетради, то, скорее всего, решат, будто нашли доказательство существования Дороти. Девочки, которая сошла с ума после торнадо.

Меня охватило странное чувство — словно что-то пробежало по позвоночнику. Такое теплое, тяжелое и жалящее, словно капля раскаленного металла.

— Но я думаю… — пробормотала я, наклоняясь ближе.

Завуч поднял голову, словно чувствуя мое присутствие, а потом взгляд его встретился с моим.

Это были глаза Короля номов. Я охнула. Он улыбнулся и положил руки на плечи маме и Мэдисон. А они, ничего не замечая, перелистывали страницы дневника Дороти.

«Помни о том, сколько всего ты еще можешь потерять, мисс Гамм».

Голос его прозвучал в моей голове.

«Избавляйся от своей маленькой подружки Дороти или не избавляйся — для меня это не имеет значения. Но очень скоро я приду за тобой. И тогда, мисс Гамм, от твоего поведения будет многое зависеть».

Я снова вскрикнула, когда его слова зазвучали в голове. «Нет!» — подумала я и почувствовала, как от ботиночек исходит магия. Хватка Короля номов слегка ослабла.

«Даже не думай, что силы туфелек хватит, чтобы долго скрываться от меня, мисс Гамм», — прошипел он.

Так же внезапно, как появился, Король номов пропал из моей головы. Видение исчезло, лопнув, словно мыльный пузырь, а лужа с шипением испарилась. Я отшатнулась, падая на землю.

— Эми? — Нокс потряс меня за плечи. — Что ты видела?

Тело не слушалось, мысли путались, словно я очнулась от долгого кошмара.

— Король номов, — хрипло выдавила я. — У него моя мама. Он сказал, что скоро придет за мной.

Нокс со свистом втянул воздух.

— Придет за тобой… для чего?

— Не знаю! Королю номов все равно, убьем мы Дороти или нет. Он что-то задумал.

Нокс обдумывал мои слова.

— Не нравится мне это.

— Думаешь, мне нравится? — рассмеялась я. — Но мы должны избавиться от Дороти, даже если это — часть плана Короля.

— Знаешь, лучше отдай мне ботинки.

Я замотала головой:

— Пока они лишь защищали меня. Например, только что помогли избавиться от голоса Короля номов. Я не хочу их отдавать.

— Не хочешь? Или не можешь?

Мы оба прекрасно знали, на что он намекает. Я не могу продолжать колдовать и при этом оставаться собой. А без магии я не смогу победить Дороти.

— Пообещай мне кое-что, — сказала я, глядя Ноксу в глаза. — Просто на всякий случай.

— Зависит от того, что именно нужно пообещать.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела. Пришлось взять себя в руки, чтобы не накинуться на него с поцелуями.

— Ботиночки, — сказала я, указывая на ноги. — Если после завтрашнего боя они превратят меня в… ну, ты знаешь, в нее… если я попытаюсь снять их, но не смогу… пожалуйста, пообещай, ты сделаешь все, что понадобится, чтобы снять их.

Глаза его были полны ужаса.

— До этого не дойдет!

— Нокс, не лги мне. До этого может дойти. Поэтому обещай. Ты снимешь эти туфли, несмотря ни на что. Даже если, — я вздохнула, — даже если тебе придется вместе с ними отрезать мне ноги. Даже если придется меня убить.

— Эми, это безумие.

— Не безумие, ты это и сам знаешь.

— Я не желал тебе такой судьбы. Как жаль, что ты… что это… — Он бессильно махнул рукой.

— Я знаю. Нокс, пожалуйста, пообещай.

Он жадно всмотрелся в мое лицо, как будто пытался запомнить каждую черточку.

— Обещаю.

— Несмотря ни на что?

— Несмотря ни на что.

— Удачи завтра, — хрипло сказал Нокс, отводя взгляд.

Так хотелось, чтобы он сказал что-нибудь еще. Убедил меня, что все будет хорошо. Что он найдет способ быть со мной рядом и придумает, как мне вернуться домой. Но вместо этого чародей развернулся и пошел в сторону дворца. Я пошла следом, старательно уверяя себя, что ноющая боль в груди — всего лишь переутомление, а не сердце, разбившееся на миллион крошечных осколков.

30

Утром мы собирались снаружи. Сначала Лулу хотела отправиться с нами, но осталась с обезьянами во дворце Дровосека на случай, если вернется войско Глинды. К тому же кому-нибудь нужно было присматривать за Озмой. В итоге на поиски Дороти в Изумрудный город собрались Нокс, Герт, Момби, Гламора и я.

Когда я видела город в последний раз, зрелище было жуткое. Он превратился в руины, как будто на него сбросили с десяток бомб, а Изумрудный дворец разрастался, подобно живому существу, которым овладела демоническая сила. Все это дело рук Волшебника. Пусть его больше нет, но, зная Страну Оз, полагаю, с тех пор там мало что изменилось.

Мы взялись за руки, Момби начала бормотать знакомое заклинание, которое перенесет нас в город. Я успела привыкнуть к полетам, но мысль о них волновала меня. Магия подняла нас в воздух. Далеко-далеко, у самого горизонта, виднелась бледная полоса Гибельной пустыни; с другой стороны тянулись к угасающим звездам пики гор. И в этой великолепной невесомости, пусть всего на мгновение, я позволила себе забыть, что нам предстоит сражение. Я просто летела над яркими, сияющими, будто драгоценные камни, просторами Страны Оз; в волосах моих играл ветер, а спину грело утреннее солнце. Нокс тоже был в восторге. Даже Момби, боящаяся высоты, улыбалась в пути.

Вдруг лицо Нокса стало серьезным. Я посмотрела туда же, куда он, и ахнула. Мы стремительно мчались навстречу буре. Перед нами из ниоткуда появились темные облака, собравшиеся в бушующий ад, и нависали они прямо над Изумрудным городом.

С воздуха хорошо было видно разрушенные здания, пустые улицы, усыпанные осколками драгоценных камней. На руинах лежали мертвецы. В горле у меня стоял ком. Посреди этого безобразия высился Изумрудный дворец, изогнутые шпили его башен устремлялись в черное, как нефть, небо. Черные змееподобные лозы оплетали башни, а из некоторых разбитых окон валил дым. Некогда ухоженные сады теперь были похожи на джунгли, полные непонятных колючих растений. Кругом разносилось гулкое тиканье, словно где-то в глубине дворца спрятали самые большие в мире часы.

— Великие Часы, — мрачно пробормотала Герт. — Она уже пытается использовать их.

— Держитесь! — крикнула Момби, крепче сжимая мою руку.

Когда мы влетели в бурю, на нас обрушились порывы ветра, жестокие и неумолимые, как кулаки врага. Вдруг они стали столь сильны, что я едва не выпустила руку Момби. С другой стороны Герт тоже сильнее сжала ладонь. Колдуньи принялись читать заклинание.

— Не отпускай руку, Эми! — предупредила меня Герт, пытаясь перекричать рев ветра.

Напоминать и не стоило. Я изо всех сил цеплялась за колдуний, а они все громче и громче повторяли заклинание, стараясь побороть бурю. Мы уже почти достигли дворца. Вдруг я заметила множество фигур, которыми были усыпаны заросшие сорняками сады.

— У нее все еще осталось войско! — крикнул Нокс.

Мы приближались к земле с пугающей скоростью. Растения из сада тянули к нам колючие ветви, а с одной из башен соскользнула длинная черная лоза и яростно хлестнула по воздуху, пытаясь добраться до нас.

— Берегись! — закричала я, но лоза уже дотянулась до руки Момби, оставив большую уродливую рану. Колдунья закричала от боли и отпустила мою руку. Другая моя ладонь уже выскальзывала из пальцев Герт.

— Растения атакуют! — взвизгнула Гламора. — Они защищают дворец!

— Эми! — кричал Нокс.

Лоза обвилась вокруг ноги Герт. Оставшись без поддержки, я полетела вниз, в распахнутые объятия растений-монстров. Гламора завизжала. Но в самый последний момент сильный порыв ветра подхватил меня и мягко закружил, опуская на землю.

«Нокс, — подумала я, пытаясь прийти в чувства. — Он спас меня».

Герт швырнула комок пламени в лозу, все еще не отпускавшую ее ногу, срезая ее прямо в воздухе. Лоза отпрянула, а колдунья кувырком полетела на землю. Я бросилась к ней.

— Я в порядке! — выдохнула она. — Нет времени! Нужно торопиться!

На земле тиканье звучало громче и ритмичней. Оно словно пыталось проникнуть в мозг, я едва пересиливала желание заткнуть уши.

— Солдаты! — крикнул Нокс.

Я призвала клинок и приняла боевую стойку. Рефлексы работали, но звук меня отвлекал. Эти солдаты Дороти отличались от тех, что напали на нас во дворце Железного Дровосека. Полностью механические, они щелкали и жужжали, бросаясь в атаку. Некоторые из них ходили на двух ногах и выглядели почти как люди; у других были колеса или множество ног, как у сороконожек. Одни сжимали оружие в металлических когтях, у других копья и мечи срослись с туловищем.

Нокс мелькал, словно вспышка, он появлялся и исчезал, разрубая их клинком. Воздух разрезал ужасающий рев, и я увидела целую шеренгу маленьких трехглавых Тото, летящих на нас со стороны дворца. Глаза их светились зловещим красным светом, напоминавшим мерцание туфель Дороти. В их пастях поблескивали острые клыки, а хвосты механических псов, бешено хлещущие по сторонам, украшали острые стальные шипы. Я готовилась к бою.

И тут над моей головой пронесся огненный шар и приземлился среди металлических солдат, которые разлетелись в стороны. Ко мне подбежала Гламора.

— Мы задержим их! — крикнула она, отправляя в наступающую армию очередной огненный шар. — Вы с Ноксом должны найти Дороти!

Я увернулась от удара и перешла в наступление, рассекая солдата пополам.

— Как нам попасть во дворец?

— Нокс перебросит. Мы не сможем долго их сдерживать, действуйте быстро!

За спиной Гламоры Момби один за другим швыряла заклинания в подступающих чудищ, но пустоту в рядах заполняли другие солдаты. Нокс нападал на них так быстро, что я видела лишь размытый его силуэт. Лицо Герт было бледно, как мел, но она все равно парила над полем боя, поражая солдат. Я не могла их тут оставить…

— Хватит думать! — зарычала Гламора. — Вперед!

Она была права. Наверное, это последний шанс. Если я не смогу убить Дороти сейчас, все кончено. Колдуньи долго не продержатся.

Я схватила Нокса за руку. Серебряные ботинки на ногах радостно засветились, магия Оз зашевелилась в ответ. «Не сейчас», — приказала я ботинкам и крепко зажмурилась.

Когда я открыла глаза, мы стояли в разрушенном бальном зале дворца. Вся мебель была сломана и искорежена. Окна выбиты, и сквозь них вползали живые черные лозы, а стены покрывала болотисто-зеленая слизь. Ковер хлюпал под ногами, я и знать не хотела, чем он пропитан. Внутри дворца тиканье было таким громким, что от него вибрировали стены. Звук отдавался дрожью в теле, как будто я пришла на концерт и стояла прямо у сцены.

Нокс сжал мою ладонь, и мы помчались по дворцовым коридорам на звук Часов. Чем дальше мы заходили, тем больше дворец становился похожим на лабиринт. Перед нами появлялись новые проходы, а стоило обернуться — и длинные коридоры, по которым мы только что бежали, сменялись каменными стенами. Возможно, за время, проведенное в Изумрудном дворце, я не идеально выучила его планировку, но сейчас с уверенностью могла сказать, что такого на плане не было. Мы словно оказались внутри кривого зеркала, полного жутких коридоров и неожиданных поворотов. Иногда в голову закрадывалась мысль, что вот здесь мы уже проходили.

— Дворец водит нас кругами! — наконец возмутился Нокс. — Мы должны придумать другой выход.

— Нет, бежим дальше! — не согласилась я, утягивая чародея в очередной коридор.

Мы оказались в огромном зале. За спиной захлопнулась тяжелая деревянная дверь. Зал был идеально круглым, с одинаковыми дверьми. Тиканье Великих Часов эхом разносилось по залу. Нокс бросился к дверям, дергая их по очереди, но ни одна не поддалась. Все было заперто. Изумрудный дворец завел нас в тупик.

— Ты был прав. Дворец против нас.

Значит, пришло время колдовства.

— Не отпускай мою руку, — приказала я Ноксу.

Он кивнул и крепко сжал ладонь.

Я прикрыла глаза, посылая магические импульсы по всему дворцу. И чем больше я чувствовала магию, тем больше могла видеть и слышать. Шорох крысиных лапок в подвалах дворца. Треск и жужжание заводных солдат, нападающих на колдуний. Во дворце даже нашлось несколько выживших обитателей, которые в животном страхе крались по неверным коридорам и прятались в забытых залах. Зло во дворце ощущалось так сильно, что от этого по коже пробегали мурашки. Я постаралась взять себя в руки и продолжила поиски.

И вот я почувствовала ее. Комок злобы в самом сердце дворца, словно разжиревший паук, сидящий на паутине. Я невольно вздрогнула, но Нокс лишь крепче сдавил руку.

— Где она? — шепнул он мне на ухо.

И теперь я знала, куда идти.

— Здесь.

Вместо того чтобы мучиться, пытаясь открыть одну из дверей, я развернулась и повела Нокса прямо к каменной стене. Но мы не врезались в твердую кладку, а коснулись чего-то жесткого, но податливого. Сначала оно сопротивлялось, и казалось, мы продираемся сквозь стену из мягкого сливочного масла, а потом преграда исчезла. Раздался свист — словно ветер в ушах, когда летишь на большой скорости, — и все вокруг погрузилось во тьму. Стало очень, очень холодно. Нокс сжимал руку так сильно, что пальцы, наверное, побелели, — но я в ответ сжимала его руку с не меньшей силой.

— Эми Гамм, — раздался знакомый голос. — Ты нашла меня. Я знала, что ждать долго не придется.

31

Красная искорка прорезала тьму и постепенно разрослась, освещая все вокруг. Мы с Ноксом бок о бок стояли в такой огромной пещере, что своды ее терялись во тьме. Прямо перед нами играла красными бликами гладь темной воды, а на дальней его стороне замерла знакомая фигура, склонившаяся над богато украшенными старинными часами. Я ожидала увидеть нечто огромное и зловещее, но Часы выглядели как вполне обычный антиквариат, который легко найти в домах всех дедушек и бабушек. Разве что Великие Часы были сделаны из цельного золота и украшены доброй дюжиной крупных изумрудов. В алом свете лицо Дороти казалось искаженным и омерзительным — как у монстра. Часы дрогнули, и по темной пещере эхом разнеслось громовое «бум».

— Я знала, Эми, что наша встреча — лишь вопрос времени, — сказала Дороти.

Голос у злодейки хрипел, словно она внезапно стала выкуривать по пачке сигарет в день. Дороти закашлялась, часы глухо стукнули, и я вдруг поняла, что этот звук — все то же тиканье, только замедленное в несколько раз.

— Забавно, — улыбнувшись, продолжила она. — Когда спускаешься сюда, только время и имеет значение. Ведь для всего оно свое, правда? Когда-то давно, вернувшись в Иные Земли, я усвоила пару уроков, Эми. Я поняла, что для таких особых девочек, как я, жизнь там никогда не будет казаться даже капельку лучше. Поняла, что магия — действительно лучший способ добиться своей цели. А что может обеспечить магией лучше, чем сердце самой Страны Оз?

— Пруд Лурлин, — процедил Нокс. Чародей по-прежнему сжимал мою руку, но голос его был тверд.

— А ты умнее, чем кажешься, — кокетливо протянула Дороти. — С Великими Часами и маленькой лужицей Лурлин, — она указала на пруд, — мне хватит магии, чтобы жить и править здесь вечно. Я думала, Волшебник на моей стороне. Считала Глинду своей подругой. Но на самом деле единственным человеком, на которого я могла бы положиться, оказалась я сама.

— Ты не сделаешь этого. — Я старалась говорить ровней и уверенней. — Если ты используешь Великие Часы, это высвободит всю магию Страны Оз. А Оз и Канзас — две стороны одного и того же мира. Ты уничтожишь обе.

— Меня не заботит какой-то там Канзас, — презрительно усмехнулась Дороти. Однако сейчас, впервые за все время, она не была уверена, что до конца продумала план.

— Такое количество магии разорвет тебя на части, — добавил Нокс. — Ты не вынесешь напора.

На секунду мне показалось, что Дороти изменит свое решение, что мы смогли убедить ее отказаться от этой абсурдной идеи. Но потом она ухмыльнулась.

— Ты уничтожила все, что было для меня важно, Эми Гамм. Избавилась от моих друзей. Разрушила город, и я больше не королева. Ты даже убила моего песика! Не надейся, что я послушаю вас. Я не позволю тебе завоевать Страну Оз!

Она быстро подхватила Часы и швырнула их в пруд.

— Нет! — закричал Нокс.

Темная вода беззвучно поглотила их, не было даже брызг. На секунду повисла тишина.

А потом вода в пруду запузырилась. Над ней образовалось черное облако, которое все быстрее и быстрее кружилось в алом свете туфель Дороти. Она подняла руки, и облако над нами разверзлось. Сквозь него я увидела Иные Земли: степи «Пыльных акров», все такие же заброшенные и унылые, как и в день, когда Волшебник забросил туда нас с Дороти. Яркие красные искры сорвались с пальцев Дороти, устремляясь прямо в темную массу облака, они коснулись земли Канзаса и разожгли маленькие огоньки, которые мгновенно схватились за мертвую, сухую траву степи. Иссушенная земля дрогнула, и по ней расползлись огромные трещины.

Я должна была что-то сделать. Должна была как-то остановить Дороти, пока она не уничтожила и Канзас, и Страну Оз. Но как?

Ботиночки! Серебряные ботиночки, которые раньше были туфельками Дороти. Им хватило сил вернуть ее в Канзас, может, хватит и на то, чтобы спасти его? Эта мысль была невероятной, но все же немного логичной. Да и к тому же единственной в моей голове. Я должна спасти маму, должна спасти Нокса. Нельзя позволить Дороти забрать их у меня.

— Я люблю тебя! — крикнула я Ноксу, вырывая свою ладонь.

— Эми, стой! Что ты делаешь?

Чародей бросился за мной, но я увернулась от его рук. Может, удастся достать Часы? Может, ботинки мне помогут? А может, я сейчас погибну… Был только один способ это выяснить. Я сделала глубокий вдох, разбежалась — и прыгнула.

— Нет! — в один голос закричали Дороти и Нокс, но я уже окунулась в темные воды, и весь мир почернел.

32

Я открыла глаза. Вокруг были джунгли. Дороти и Нокс исчезли. Сквозь плотную листву пробивались солнечные лучи. В ветвях пели птицы, а деревья роняли на землю большие куски густого зеленого мха. Воздух был теплым и влажным, словно в ванной. Под ногами тянулась странная дорога, похожая на дорогу из желтого кирпича, только ухоженнее: гладкая, сделанная из чего-то полупрозрачного, она ловила и задерживала солнечный свет, отливая золотом.

— Добро пожаловать, Эми, — раздался голос за спиной. Вздрогнув, я обернулась.

— Озма? — изумилась я.

Но сразу же поняла, что девушка передо мной хоть и похожа на принцессу-фею, но на самом деле совсем не она. Держалась незнакомка как Озма, когда та приходила в себя: уверенно, царственно и невозмутимо. Золотистые крылья трепетали за ее спиной. Но вот глаза… они были другими, не зелеными, как у Озмы, а такими же ярко-желтыми, как дорога. Мудрость и сострадание, светившиеся во взгляде, просто поражали. Незнакомка излучала покой. Когда-то моя мама жутко увлекалась Аммой[13] — гуру, которая, по слухам, могла менять жизнь людей, обнимая их. Фея, стоявшая передо мной, казалось, умела делать так же.

— Озма — моя прапраправнучка, — сказала она, протягивая мне руку. — Я Лурлин, создательница Страны Оз. Пойдем, Эми, прогуляемся немного.

Словно зачарованная, я взяла ее за руку и покорно пошла следом по золотистой дороге.

— Но Дороти… — начала было я.

Лурлин улыбнулась:

— Дороти никуда не денется, когда ты вернешься, дитя. Мы вне времени. Здесь она не сможет достать тебя.

Впереди между деревьями поблескивала вода, и, когда мы подошли ближе, я увидела, что это был бездонный источник с чистой и свежей водой. На другой его стороне срослись два дерева, они переплелись в форме скамейки, покрытой мягким зеленым мхом. Лурлин жестом велела мне присесть, а затем сложила свои золотистые крылья и устроилась рядом.

Я откинулась назад, в теплые объятия ветвей, поддерживающих спину. Мох замечательно пах солнцем и землей, а скамейка была невероятно удобной. Так бы и заснула здесь и не просыпалась целый век.

Лурлин подняла деревянную чашу, которая стояла на земле рядом со скамейкой, зачерпнула воды из источника и протянула мне.

— Выпей.

До этой минуты я и не понимала, как измучена жаждой. Я сделала осторожный глоток, вода оказалась очень вкусной: прохладной, свежей, бодрящей. Когда я осушила чашу, по телу разлился покой. Боль исчезла, мысли прояснились. Я чувствовала себя такой отдохнувшей, словно проспала целую неделю.

— Мы в раю? — спросила я.

Лурлин рассмеялась. Смех ее был подобен ветру в кронах деревьев, прекрасен и свободен.

— Нет, дитя. Ты между Оз и твоим миром. После того как я принесла магию в Гибельную пустыню и создала посреди нее Страну Оз, я ушла сюда. Все феи приходят сюда, когда понимают, что готовы попрощаться с миром смертных. Иногда я все же смотрю на страну Оз. — Она указала на пруд. — Мой источник — окно между мирами.

Я нахмурилась и уставилась на свои ноги, покрытые кровью и побитые в боях, по-прежнему в волшебных ботинках.

— Это старые туфельки Дороти привели меня сюда?

Фея удивленно подняла брови.

— Ты сама сюда пришла, разве нет?

— Да, но…

Она подняла тонкий пальчик и коснулась своих губ, и в то же мгновение я поняла, что онемела. Как ни старалась, я не могла произнести ни слова.

— Источник решил, что ты достойна находиться здесь, рядом со мной. Я не могу прямо вмешиваться в дела ваших миров. И не уверяла, что у тебя нет изъянов, — с улыбкой добавила фея, словно прочитав мои мысли, но выглядела она обеспокоенной. — Боюсь, ты не сможешь оставаться здесь долго, Эми. Но, прошу, выслушай меня внимательно.

Я кивнула.

— Магия Страны Оз небезопасна для людей из твоего мира. Как ты знаешь, она свела с ума Дороти.

Она кивнула в ответ на мой невысказанный вопрос.

— Она и тебя сведет с ума, если ты ей позволишь, — тяжело вздохнула Лурлин. — Все идет своим чередом, но если Дороти получит силу, погибнут все: и жители Страны Оз, и люди Иных Земель. Я не хочу, чтобы это произошло. Но у тебя есть и другой противник, кроме Дороти, о котором стоит волноваться.

Голос ее оставался мягким, но теперь в него закрались пугающие нотки. Неужели все, когда-либо решившиеся пойти против Лурлин, плохо кончили? Фея вновь рассмеялась, а я убедилась, что она читает мои мысли.

— Вы говорите о Короле номов? — спросила я, внезапно обретя дар речи.

Лурлин кивнула.

— Именно. Даже я не могу догадаться, в какие игры он играет, но знаю, что он хочет использовать тебя и Дороти как часть своего плана. И, скорее всего, Озму тоже. Боюсь, твои дела в Стране Оз еще не закончены. Я вижу боль в твоем сердце, дитя, мне жаль, что я столь много у тебя прошу. На твоих плечах большая ответственность. Особенно когда не все твои союзники желают того же для Страны Оз, что и ты.

— О чем вы говорите?

Она покачала головой:

— Я не могу заглядывать в будущее, чувствую только, что тебе нужно быть осторожней. Верь в себя, но не доверяйся так просто другим. Ты очень сильная, Эми, достаточно сильная, чтобы победить Дороти, и, возможно, чтобы расправиться с самим Королем номов. Но не так, как ты думаешь. Самый очевидный путь не всегда правильный.

В ее словах для меня было столько же смысла, сколько в лепете Озмы. Хоть кто-нибудь в Оз умеет четко отвечать на вопросы?!

— Я понимаю, тебе сложно. — Фея положила руку мне на плечо. — Ты многое пережила, много страданий перенесла, но до сих пор не научилась понимать себя. Дороти ослеплена болью и страхом. Не ступай на тот же путь, что выбрала она. Я не могу обещать тебе счастливого будущего без боли, но знай: я приглядываю за тобой. Ты вкусила воду из моего источника, а это не пустяк. И у тебя мои туфельки. — Она указала на усыпанные камнями серебряные ботиночки.

— Ваши туфельки? — ахнула я. — Но я думала, они принадлежат Дороти.

Лурлин улыбнулась.

— Какое-то время она их носила, не спорю. Но принадлежат они феям. Они сотканы из нашей магии и хорошо послужат тебе, если ты всей душой поверишь в их силу.

У меня еще было много вопросов, но фея покачала головой и прижала палец к губам.

— Всему свое время, — сказала она. — Твой путь тернист и туманен, но, думаю, скоро мы поймем, куда нужно двигаться.

Она подняла руки к шее, расстегнула серебряную цепочку и, вытянув из-под платья кулон, отдала его мне.

— Это тебе тоже пригодится.

Я посмотрела на украшение. Чем пристальней я вглядывалась в бледно-золотистый кулон, тем больше мне казалось, что в прозрачных глубинах клубится дым. Я как будто падала в глубокую золотистую шахту.

— Будь осторожна, — сказала Лурлин, возвращая меня к реальности.

Я хотела было застегнуть цепочку на шее, но фея покачала головой:

— Это не для тебя. Ты поймешь, кому нужно отдать этот кулон, когда придет время.

Я закинула его в карман. Лурлин поднялась и протянула ко мне руки.

— А теперь я должна отправить тебя домой, милое дитя.

— К Дороти?

— К Дороти. Но в то же время и к самому чудесному, что есть в жизни. К человеку, который любит тебя, если не ошибаюсь. — Я покраснела, а фея звонко рассмеялась. Но потом в глазах ее мелькнула тоска. — Я завидую тому, что ты возвращаешься в мир живых. Подумай обо мне, когда окажешься в горах, — нежно сказала она, устремив в пустоту мечтательный взгляд. — Когда будешь смотреть на далекий горизонт и голубые долины, позови меня по имени, и я смогу увидеть все это твоими глазами.

— Но вы так и не сказали мне, как остановить Дороти.

— Дороти связана с тобой, Эми. Чтобы найти ответ, загляни в свою душу.

Я слишком поздно вспомнила, что Лурлин читает мысли. Но она улыбнулась.

— Я верю в тебя, Эми. Ты хорошо справляешься. Я буду помогать тебе всем, чем смогу. Услышу, если позовешь. Будь сильной. Тебе помогают даже те силы, о которых ты не подозреваешь.

Она отпустила мои руки, и мир вокруг потускнел. Словно я переключила телеканал: мир Лурлин исчез, вместо него передо мной оказалась Страна Оз. Я увидела размытый силуэт Нокса, который постепенно обретал четкость. В ушах стоял жуткий гул, и лишь спустя пару мгновений стало понятно, что это вой бури, вызванной Дороти. С меня стекала вода, а Дороти сияла пугающим красным светом, повиснув в воздухе с раскинутыми в стороны руками. Она кричала.

33

В грозовых облаках по-прежнему виднелось отражение «Пыльных акров». Магия Дороти разрывала мир на кусочки, по земле расползались гигантские трещины: и в Оз, и в Канзасе. От пола отломился огромный камень и, поднявшись в воздух, исчез в бушующей воронке.

Нокс пытался отвлечь Дороти, швыряя в нее сгустки пламени, но это не помогало.

— Вернулась, — мрачно бросил он, измученно опуская руки.

Очередной кусок земли откололся от расщелины, взмыл в воздух и с грохотом ударился о свод, осыпая нас грязью и каменной крошкой. Дороти расхохоталась. Я схватила Нокса за руку, призывая силу ботинок. Он помог мне. Я положилась на нашу объединенную энергию и раскрылась, решив позволить магии ботинок заполнить тело.

Сквозь темную поверхность пруда Лурлин я видела другую его сторону, берег, где ждала фея. Видела я и Часы, зависшие между Оз и ее миром, они высасывали магию из пруда и отдавали ее Дороти. Канзас, разрываемый на части свихнувшейся девчонкой. Видела Лулу во дворце Железного Дровосека, они с Озмой, держась за руки, брели по запустевшим садам. Мелиндру, копающую могилу для Аннабель, по ее щеке катились слезы. Маму, которая сжимала руку Джейка и плакала. Видела Момби, Герт и Гламору, их отчаянное сражение за стенами Изумрудного дворца. Момби была сильно ранена, а Герт бледна от переутомления. Я понимала, что они держатся из последних сил. И могла увидеть конец всего, что было мне дорого, всех, кого я любила.

А еще я видела Дороти, соединенную с Часами мощным потоком магии, который питал ее все большей и большей силой. Она была подобна пиявке, раздувшейся от крови ничего не подозревающих жертв: Дороти вытягивала магию из Страны Оз, собирая ее в своем теле. Но магии оказалось слишком много! Дороти висела в потоке магии, кожа ее начала дымиться и обугливаться, глаза распахнулись от страха и боли, а туфли отчаянно мигали алым светом. Рот Дороти распахнулся в безмолвном крике, и из него потоком искр хлынула магия. Каждую секунду она могла разорвать и ее, и нас на части.

«Ты знаешь, что делать».

На этот раз в голове звучал голос Лурлин, а не Короля номов. И я знала, действительно знала, что нужно делать!

Мы с Ноксом рванули вперед, двигаясь так слаженно, словно наши тела слились воедино. Я чувствовала, как магия Лурлин бурлит в теле, даря нам силу. Мы схватились за канал, связывающий Дороти и Великие Часы. Я пошатнулась, когда вся магия Оз набросилась на меня. Странное ощущение: словно я пыталась удержать в руках молнию. Алмазы на волшебных ботинках раскалились добела, удерживая меня на каменном полу пещеры.

«СЕЙЧАС», — закричала Лурлин, голос ее прозвенел в пещере и раздался эхом у меня в голове.

Мы изо всех сил дернули магический канал. Поток силы оторвался от Дороти и бешено заметался по пещере. Часы замерцали изумрудно-зеленым светом. А потом, словно не в силах сдерживать собственную магию, они начали менять форму и наконец взорвались, разлетевшись на тысячу сверкающих кусочков.

Ударная волна бросила нас с Ноксом на землю. Окно в Канзас захлопнулось с таким грохотом, будто где-то закрылась сразу сотня дверей. Дороти глухо упала и осталась лежать, не двинув даже пальцем.

— Сейчас! — выдавил Нокс, скорчившись от боли. — Ну же, сделай это!

Недолго думая, я вызвала клинок и мгновенно почувствовала его рукоять в ладони, это ощущение успокаивало. Я метнулась к Дороти. Ее словно сожгли заживо, все тело обуглилось и дымилось. С одной стороны головы волосы полностью выгорели, а глаз вытекал из глазницы, тонкой струйкой сбегая по пузырящейся плоти щеки. Меня едва не стошнило.

И вдруг она зашевелилась. Невероятно, ужасно, но Дороти все еще была жива. Она застонала, ее пальцы судорожно скрючились.

Пришло время. Дороти должна умереть.

И я занесла клинок над ее головой…

34

«Не ступи на тот же путь, что выбрала она».

Слова Лурлин всплыли перед моим внутренним взором подобно субтитрам в зарубежных фильмах. Мне вдруг вспомнилась жевунья Индиго. Железный Дровосек пытал её у меня на глазах. Такой меня встретила Страна Оз, полная потерь и убийств. Я приняла этот урок близко к сердцу. Научилась убивать без сожаления, чтобы защитить себя и любимых людей.

Но куда это меня привело? Что сотворило со мной? Я вспомнила, каково это было — убивать Льва, ощутить чужую кровь на своих руках и теле. Вспомнила, в каком страхе смотрели на меня обезьяны. Воительниц Глинды с бессмысленным взглядом. Смерти не приближали Страну Оз или меня к спасению. А убивать тех, кто слаб, — прерогатива Дороти.

Но я не обязана становиться такой. Я сыта по горло убийствами! Я не превращусь в очередную тираншу. Не позволю магии Оз сделать себя монстром. Я сильнее этого!

Я отбросила клинок, и он исчез в облачке черного дыма.

— Эми? — позвал меня Нокс, подходя ближе. Он в ужасе смотрел на Дороти.

— Когда-то она была совсем такой, как я. Чья-то племянница, чей-то друг… — сказала я, отходя от нее. Нокс двинулся следом.

Ведь когда-то у Дороти были тетя Эм и дядя Генри. Но сейчас они мертвы, наверное, тоже стали жертвами, как и многие другие.

— Дороти была простой девчонкой с фермы в Канзасе, до того как до нее добралась Глинда. — Я заглянула ему в глаза. — Я не хочу становиться новой Дороти, Нокс! Я не могу ее убить.

Сказать это вслух было сложно, у меня едва не перехватило дыхание, но внезапно я почувствовала огромное облегчение. Я признала это. Я не хочу убивать ее. Не хочу больше никого убивать. Хватит!

Глаза Нокса округлились от удивления, но потом его лицо смягчилось, он подошел ближе и взял меня за руку.

— Посмотри на нее, — тихо сказал он. — Ее не нужно убивать, магия Страны Оз сделала это вместо тебя. Дороти теперь беззащитна и никому не сможет больше навредить. Все кончено.

Мы сделали это. Победили ее. Изможденная, я села на пол. И в то же мгновение с жутким протяжным треском стены пещеры задрожали и начали осыпаться. Реакция Нокса была мгновенной.

— Дворец рушится! — закричал он, поднимая меня на ноги.

Дороти лежала на земле, будто тряпичная кукла. Решив, что не стану ее убивать, я не знала, что с ней делать.

— Мы ведь не можем просто бросить ее здесь!

С грохотом прямо перед нами упал большой камень, поднялась пыль. Кашляя и задыхаясь, я вновь посмотрела на Дороти, но ничего уже не увидела — все скрыл упавший камень.

— Нам ее не спасти! — бросил Нокс, хватая меня за руку. — Она этого не переживет, мы ничего не можем сделать.

Едва я сдалась и позволила Ноксу увести себя из пещеры, как на место, где мы только что стояли, рухнул огромный кусок скалы. В коридоре я споткнулась, едва не повалив нас обоих.

— Продолжай бежать! — кричал Нокс. — Остановимся — умрем.

— Не могу… — выдохнула я, вновь спотыкаясь.

— Надо!

Стены рушились позади нас, а мы продолжали бежать, минуя коридоры. Балки падали на пол, не удерживая верхние этажи. Изумрудный дворец оказался больше, чем я помнила, но Нокс не позволял мне останавливаться. Он не хотел оставлять меня, что бы ни случилось, — а я не хотела стать причиной его смерти.

Наконец мы в очередной раз свернули за угол, и в глаза ударил дневной свет. Мы выбрались во внешние галереи дворца, где из огромных окон открывался вид на взбесившееся небо. Вся Страна Оз сошла с ума.

На улице бушевала буря, какой я никогда не видела. С оглушительным треском били в землю алые молнии. Громыхал гром, а с искаженных желто-зеленых небес сыпались оранжевые искры. Собрав последние силы, мы с Ноксом рванули к парадной двери замка и вывалились на улицу. За нашими спинами с грохотом обрушился потолок галереи. Нокс не останавливался.

— Держись! — крикнул он. — Дворец рушится, нужно убираться подальше!

Земля тряслась у нас под ногами, и Нокс не отпускал мою руку. Я с трудом бежала следом, пытаясь не сбавлять шаг, а потом совершила огромную ошибку — посмотрела назад.

Башни зашатались, словно пьяные, и Изумрудный дворец рассыпался. Земля рядом с ним пошла трещинами, разверзаясь. Сады, окружавшие нас, увядали, серели и обращались в пыль. Прямо перед моими глазами в земле разверзались все новые и новые трещины, превращаясь в невероятно глубокую пропасть.

— Нокс! — закричала я.

— Вижу!

Последним рывком он вытянул меня в безопасное место. Изумрудный дворец полетел в зияющую бездну. Пропасть дрогнула, поглощая его, а потом затянулась. Подул легкий ветерок, разметая серо-зеленые тучи. В последний раз тихо-тихо, почти робко громыхнул гром, и буря закончилась, оставив после себя чистое голубое небо и яркое солнце. Рядом осторожно щебетнула птичка и, осмелев, залилась долгой мелодичной трелью.

Колени подогнулись, и я рухнула на траву. Наконец-то! Нокс упал рядом, все так же держа меня за руку. Кряхтя, он приподнялся на локте и посмотрел на меня. Его темные волосы были покрыты толстым слоем пыли, лицо перепачкано кровью и грязью. Одежда превратилась в лохмотья. Но никогда еще Нокс не казался мне таким прекрасным.

— А знаешь что? Плевать на Орден! Я тоже люблю тебя. — Чародей наклонился ко мне и крепко поцеловал.

Конечно, Лулу появилась именно в этот самый момент.

— Ох, чумовая связка бананов, — раздался знакомый писклявый голос. — Я всегда говорила, что Изумрудному дворцу нужен капитальный ремонт, но не надо же было его сносить!

Нокс тоскливо застонал и плюхнулся на спину.

— Привет, Лулу, — села я, устало улыбнувшись.

— И что ты с собой сделала? Выглядишь хуже волосатого обезьяньего зада! — продолжала она, нависнув надо мной.

За спиной Лулу стояла Озма и пялилась на свой большой палец. Обезьяна поменяла одежду на привычную: солнечные очки со стразами, байкерская куртка, расшитая пайетками, и кожаная мини-юбка, украшенная аппликацией с тропическими фруктами.

— Что ты здесь делаешь, Лулу? — спросила я.

— Это же очевидно — помогаю. И, позволь заметить, тебе помощь точно нужна. Я устала сидеть сложа руки во дворце Железного Дровосека, играть в шашки с Озмой и наблюдать, как вокруг призраком бродит Мелиндра, оплакивая погибшую подругу. Ничто так не поднимает настрой, как здоровый кипиш, скажу я тебе. Я позвала парочку обезьян, и мы метнулись сюда, пока вы тут отсиживали задницы. Или вы все-таки занимались чем-то, помимо разрушения сердца всей Страны Оз?

— Ничем особым, — пробормотал Нокс, по-прежнему мешком валяясь на траве. — Только избавились от Дороти, навели порядок в Оз и пережили крушение Изумрудного дворца. Как там город?

— Ужасно, а как еще? — фыркнула Лулу. — Он уже пару недель в руинах, повсюду трупы разлагаются… — А потом до нее наконец дошло: — Так, минуточку. Ты сказал, что вы избавились от Дороти?

— От нее самой, — подтвердила я.

— Так стерва мертва? — У Лулу отвисла челюсть. — Страна Оз свободна? Ты сделала это? Реально сделала? Прибила ее? — Она восторженно запрыгала на месте. — Ю-ху! Закатим мегавечеринку! Бал столетия! Пиршество на все века!

— Вечеринка, — радостно согласилась Озма. — Обезьянья вечеринка!

— Я не убила ее. Но Дороти просто не могла пережить крушение дворца.

Лулу застыла.

— Что значит, не убила? Так ты с ней расправилась или нет?

— Я расправилась с ней, — ответила я. — Мы расправились. Дороти пыталась высвободить магию Великих Часов, но такая сила ее практически уничтожила. Не было смысла ее убивать. Теперь Дороти покоится под руинами дворца.

— Интересно, все лысые фрики такие тупые, как ты? Ты что, не убедилась, отбросила ли она коньки? Ты хоть представляешь, сколько моих обезьянок погибло из-за этой принцесски? Представляешь, сколько страданий принесло одно ее существование? У тебя был шанс навсегда избавиться от Великого зла всей Страны Оз, а ты просто оставила ее там?

— Лулу, дворец обрушился ей на голову.

Обезьяна помотала головой.

— И ты наивно полагаешь, что стерву это остановит? У тебя был, возможно, единственный шанс, а ты его профукала! — Она с отвращением фыркнула. — Вот и доверяй людям самую важную работенку в королевстве! Нужно было обезьянам с этим разбираться. Если ты не знаешь, что такое «заканчивать начатое», я — знаю.

— Лулу, она ни за что… — начала я, но обезьяна уже поджала губы.

Спорить с ней было бестолку. Лулу слишком зла, и мне не в чем ее винить. Но я знаю, что поступила правильно.

— Бесполезно, — пробормотала Лулу, с отвращением отворачиваясь.

Я поднялась и хотела пойти за ней, но замерла от того, что увидела. Там, где раньше стоял Изумрудный дворец, по земле, словно шрам, протянулась трещина. Все вокруг нее превратилось в пустошь: сады исчезли, на их месте повсюду валялись булыжники, от самого дворца и следа не осталось. Будто его никогда и не было.

К нам спешили Герт, Гламора и Момби. Выглядели они, мягко говоря, паршиво. Как и мы с Ноксом, колдуньи были в грязи и крови, но лица их сияли радостью.

— Герт! — радостно воскликнула я, бросаясь к ней в объятия.

— Дорогая моя, — ласково протянула колдунья. — Я боялась, что больше тебя не увижу. Но ты справилась. Ты убила ее.

— Я ее не убивала.

Пришлось вновь рассказать, что произошло. Момби скептически изогнула бровь. Герт молчала. А Гламора странно на нас смотрела.

— Она повержена, — сказала я.

Как заевшая пластинка, я повторяла одно и то же. Почему все считают, что я поступила неправильно? Нокс тоже во мне сомневается?

— По крайней мере, на какое-то время, — согласилась Момби.

— Она должна быть мертва, — возразила я.

— Если ты ее не убила — нет, — отрезала Момби, но потом смягчилась: — Впрочем, ты права, по крайней мере, теперь она никуда не денется.

— Мы поняли, что ты победила, когда металлические солдаты вдруг перестали нападать, — добавила Гламора. — Они двигались только благодаря магии Дороти.

— Это было кстати, — заметила Момби. — Мы там едва не зажарились. Еще бы минутка — и пиши пропало. Даже мы не можем сопротивляться бесконечно.

— С городом то же, что и с дворцом, — сказала Лулу. — Все здания сровнялись с землей. Твоя работа?

— Полагаю, благодарить за это нужно Дороти, — ответил ей Нокс. — Или скорее силу Великих Часов. Дороти высвободила ее, но не смогла контролировать.

— И я их уничтожила… — печально добавила я.

Нокс покачал головой:

— Великие Часы — сердце Страны Оз. Их, как и пруд Лурлин, нельзя уничтожить. Они появятся вновь.

— Лурлин! — фыркнула Лулу. — Детские сказки. В эту бессмыслицу уже никто не верит.

Озма как будто была поражена. Интересно, она поняла, что Лулу сейчас отрицала существование ее предка?

— Едва ли, — покачала я головой. — Я встречалась с ней. Она мне даже кое-что передала…

Я вытащила из кармана амулет. Глаза Гламоры загорелись, она потянулась к украшению, и было в ее взгляде что-то жадное и злое — я неосознанно отдернула руку.

— Это не мое. Она сказала, что, когда придет время, я узнаю, кому нужно его отдать, — объяснила я, а потом взглянула на Озму.

Склонив голову набок, она внимательно смотрела на амулет, словно стерегущая мышку кошка.

— Пруд, — отчетливо сказала принцесса.

Золотистый камень начал светиться. Ну конечно! Дар Лурлин был предназначен ее прапраправнучке! Я молча протянула амулет Озме, и она надела его.

— Нужно было подож… — начала Гламора, но было слишком поздно.

Камень полыхнул светом, и зеленые глаза Озмы тоже засветились. Ее длинные темные волосы взметнулись, а за спиной раскрылись большие золотистые крылья. Озма потянулась, словно только вышла с лучшего в мире занятия йогой, и глубоко вздохнула. Когда свет в ее глазах погас, они были чисты и ясны.

— О-о-ох, — с облегчением выдохнула принцесса. — Так намно-ого лучше.

35

— Принцесса, — охнула Лулу. — Вы вернулись.

Она опустилась на одно колено. Мгновение спустя склонилась Момби. За ней Герт, а потом и Нокс, ткнувший меня в ребра. Я пискнула, но, поняв намек, повторила за всеми. Озма царственно кивнула. Лишь Гламора не шевельнулась. Озма пристально посмотрела ей в глаза, и колдунья слегка наклонилась.

— Ты не веришь, что я — это я, — пораженно воскликнула Озма.

Гламора наконец отвернулась, не в силах больше выносить взгляд принцессы.

— Я просто думаю, что мы немного опрометчивы, — буркнула она, защищаясь, как подросток, которого отругали за бардак в комнате.

— Ну конечно, это она! — обрадовалась Лулу, вскакивая на ноги и размахивая непонятно откуда взявшимся маленьким револьвером. — Да как ты…

Озма весело рассмеялась.

— Моя милая героиня! Лулу, что бы мы без тебя делали? Я не виню Гламору за то, что она сомневается во мне. — Лицо ее ожесточилось. — Меня очень долго не было с вами. Но уверяю, Гламора, это действительно я. Теперь, когда Дороти больше нет, я наконец могу занять свое законное место правительницы Страны Оз.

Лулу восторженно взвизгнула, отплясывая вокруг принцессы. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Даже Нокс кашлянул в кулак, пряча улыбку. Он поднялся с земли и помог мне встать. Встали Герт и Момби. Но лицо Гламоры по-прежнему не выражало радости.

— Прошу, Принцесса, простите мою подозрительность, — пробормотала она. Голова колдуньи была опущена, взгляд устремлен в землю. — Ведь правда много времени прошло…

— Тебе не за что просить прощения. — Озма вздохнула и посмотрела на развалины некогда величественного Изумрудного города. — Надеюсь, не так уж много было потеряно и еще не поздно вернуть Стране Оз величие, — печально проговорила она.

— Ну что вы, Принцесса, не говорите так, — хрипло ответила Момби. К моему удивлению, в глазах колдуньи блестели слезы. — Не обращайте внимания на старуху, — смущенно проворчала она. — Я уж не надеялась, что этот день настанет.

Но тут я вспомнила слова Лурлин.

— Война еще не окончена. Нам нужно разобраться с Королем номов.

— Мы уничтожили Дороти, а он пока планирует следующий ход. Какое-то время мы в безопасности, — сказала Гламора.

— Но у него моя мама. Мне нужно как-то вернуться в Канзас. Думаю, можно попробовать использовать ботинки, чтобы…

— Ни в какой Канзас ты с этими ботинками не отправишься, — отрезала Момби. — Туфельки принадлежат Стране Оз. Здесь они и останутся.

— Но…

— Все мы должны чем-то жертвовать, Эми, — пропела Гламора, и Момби закивала.

Нокс выступил вперед и взял меня за руку.

— Послушай их, Эми, — заметил он. — Они знают, как сделать лучше.

Он что, с ума сошел? Я уже хотела возмутиться, но Нокс подмигнул мне — слишком быстро, чтобы это заметили колдуньи Ордена, но я заметила. Ясно, нет смысла спорить сразу со всеми. Он прав. Мы придумаем план получше. Нокс был на моей стороне, это радовало.

— Коронация! — воскликнула Герт, выпрямляя спину, словно не она сейчас спорила о судьбе Страны Оз. — Вот что нам нужно. Соберем всю страну, покажем, что не все потеряно и есть к чему стремиться. Жители Оз полюбят нашу новую Королеву. И пусть она на самом деле не новая.

Озма рассмеялась.

— У меня уже была коронация, Герт, — сказала она, но колдунья лишь махнула рукой.

— Это было вечность назад. Мы хотим убедить жителей, что у власти снова правильный человек и так будет всегда. Коронация — как раз то, что нужно народу.

— Но у нас нет даже дворца, — заметила Момби.

— Мы пригласим всех в земли обезьян, — восторженно предложила Лулу. — Эй, кто, как не обезьяны, знает о вечеринках все? Ух, последний раз мы…

— Нет-нет-нет, — прервала их Озма. — Конечно же, я ценю твое предложение, милая Лулу, но коронация правителей Страны Оз всегда проводилась в Изумрудном дворце. Раз старого дворца нет, нужно построить новый. Сердце Оз находится здесь.

— Я сама скоро рухну, как этот дворец.

Я не поняла, что сказала это вслух, пока на меня не посмотрел Нокс. Озма рассмеялась и захлопала в ладоши.

— О чем я только думаю? — воскликнула она. — Сначала моим храбрым спасителям нужно немного отдохнуть. Зло должно чуточку подремать, правда? Вы через многое прошли. Как можно планировать вечеринку, когда вы все голодны и обессилены?

Когда Озма напомнила о еде, я поняла, как сильно голодна. Я вымоталась и падала с ног, но голод мучил сильнее. Не слушая возражений, Озма соединила руки, и они тотчас заискрились. Так переливается капля бензина, попавшая на поверхность воды. Свет взмыл ввысь, вычерчивая контур, который медленно стал принимать форму. Всего за пару минут Озма создала огромный шатер из тонкого шелка, натянутого на золотой каркас с причудливой филигранью в каждом углу. Каркас был украшен драгоценными камнями, а на вершине купола развевался красивый флаг.

Внутри стоял длинный, накрытый к ужину стол. Столько разных блюд в одном месте я за всю свою жизнь не встречала — даже на обедах Дороти. Целиком запеченный кабанчик с яблоком во рту. Множество тарелок с фруктами, названия которых я даже не знала. Некоторые фрукты весело болтали со своими соседями. Рядом стояли корзинки со свежими булочками. В крошечные костры под супницами человечки подкидывали бревнышки. Гигантские тарелки с десертами: радужные кексы, посыпанные блестками (они напоминали о Многоцветке); миниатюрный город из шоколада, украшенный сахарными изумрудами. Торт в форме дракона, извергающего пламя (хотя, как сказала в Канзасе Момби, в Стране Оз больше нет драконов). Праздничного ужина Озмы в честь предполагаемого уничтожения Дороти хватило бы на целую армию. Это оказалось весьма кстати, потому что Лулу сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. Отовсюду повыпрыгивали обезьяны. Их всех привела Лулу. Озма рассмеялась, когда обезьяны с ликующими криками набросились на богатый стол. Даже Нокс и Момби смеялись.

— Друзья, — воскликнула принцесса, взмахнув рукой, и на одном конце стола появились связки бананов, — лучше скорее что-нибудь съешьте. Поверьте, они даже объедков не оставят!

Дважды нас уговаривать не пришлось. Мы с Ноксом протиснулись сквозь толпу радостных обезьян, пожиравших все, что видели, подобно армии саранчи. Я отыскала тарелку и принялась накидывать в нее все подряд. Выбирать было некогда.

Наполнив тарелки, мы направились в уголок, где появились маленький столик и два удобных стула, стоило нам только задуматься, куда бы присесть.

— Озма явно гостеприимней Дороти, — усмехнулась я, опустившись на один из стульев. Прямо из воздуха появилась салфетка и сама аккуратно пристроилась у меня на груди.

— А еще принцесса, очевидно, не лучшего мнения о твоих манерах, — ухмыльнулся Нокс. Но я слишком устала, чтобы отвечать на его шутки.

— Я ее не виню. Я в таком состоянии, что буду рада, если хоть половину ложки до рта донесу.

Нокс уже уплетал за обе щеки, и я последовала его примеру. Просто объедение! Настоящая кулинарная симфония. Некоторые блюда меняли свой вкус прямо во рту.

Озма к еде не прикасалась. Интересно, у фей какая-то особая диета или им вообще не нужно питаться? Не могу припомнить, чтобы Озма в забытьи хоть когда-нибудь обедала. Максимум — пила. После пира она вновь махнула рукой: стол с грязной посудой исчез, а шатер стал преображаться в длинный коридор со множеством комнаток по обе стороны.

— А теперь, мои дорогие воины, пришло время отдохнуть, — мягко произнесла принцесса. — Завтра мы начнем трудиться.

Когда Озма ушла, я ближе наклонилась к Ноксу.

— Мы должны придумать, как мне вернуться в Канзас и остановить Короля номов, — тихо сказала я, но чародей покачал головой.

— Не здесь, — шепнул он. — Небезопасно обсуждать такие вещи, когда колдуньи поблизости. К тому же тебе нужно отдохнуть, — сказал он уже нормальным голосом. — Все мы устали.

Нокс взял меня за руку, а я опустила голову ему на плечо. Момби в другом конце шатра многозначительно кашлянула. Я отшатнулась, Нокс отбросил мою руку, словно она была раскаленным углем.

— Они следят за нами, — сказал он так тихо, что слова едва не потонули в окружающем шуме.

Я вздохнула. В Стране Оз ничего не бывает просто.

— Спокойной ночи! — громко сказала я, поднимаясь и отходя от чародея.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он мог пойти следом и позволил мне уснуть… в своих объятиях. Но я выбросила из головы эти мысли. Нельзя допустить, чтобы колдуньи заподозрили, будто я хочу вернуться в Канзас или что наши с Ноксом чувства взаимны. Это противоречит правилам Круга. Я почти уверена, что на большом расстоянии Герт не может читать мои мысли, но не стоит трубить о своих чувствах на каждом углу. Нокс прав: больше всего мне сейчас нужен сон.

Когда я раздвинула занавески и шагнула в одну из маленьких комнаток, оказалось, что там есть мягкий толстый матрас со множеством одеял и подушек. Волшебные ботинки мягко мерцали на ногах, но я не знала, как их снять, да и боялась. Пришлось спать прямо в них. В обуви я или нет — не важно. Я не легла, я упала на кровать лицом вниз и заснула еще до того, как коснулась щекой подушки.

36

Сквозь тонкие шелковые стены шатра пробивались лучи утреннего солнца. Я потянулась и застонала, когда каждая мышца отозвалась болью. Ноги затекли и ужасно ныли. Несмотря на долгий и глубокий сон, я все еще чувствовала себя разбитой. Волшебные ботинки мерцали, привлекая мое внимание. Как кошка трется о руку, требуя, чтобы ее погладили.

Голова Нокса показалась в занавесках.

— Эми, — нежно позвал он, — колдуньи хотят тебя видеть.

Чародей вошел и присел на кровать рядом со мной. Он успел привести себя в порядок, и до меня донесся насыщенный сандаловый аромат его кожи. И тут я поняла, что мои волосы грязные, а зубы я последний раз чистила бог весть когда. Однако Нокс смотрел на меня так… словно я была красавицей. Щеки залил румянец.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет. Готова? Я отведу тебя к ним.

Я уставилась на него с глуповатым обожанием, как щенок. Трудно будет скрыть от Герт, как сильно мне хочется быть с этим парнем.

— Я… не мог бы ты… не хочется рисковать и использовать магию…

Смутившись, я указала на свои спутанные волосы и неумытое лицо. Он понял и коснулся рукой моей щеки — волосы распутались, гладкой волной ложась на плечи. Складочки на мятой одежде разгладились, пятна крови исчезли. Во рту я почувствовала вкус мяты.

— Ох, спасибо, — поблагодарила я.

И мы отправились к колдуньям. Они ждали на полянке неподалеку.

— Мы должны поговорить о туфлях, — без предисловий заявила Герт. — Ты в опасности, пока носишь их.

— Мы все в опасности, — добавила Гламора.

— Их магия принадлежит Стране Оз, — заметила Момби.

Герт кивнула, и на лице ее отразилось беспокойство.

— Они тебе больше не нужны. Туфельки слишком могущественны, ты не сможешь сама их снять, но нам четверым хватит сил, чтобы помочь тебе.

Мне не нравилось выражение их лиц. Я доверяю колдуньям — более или менее, — но это не значит, что у них нет от меня тайн. Орден всегда сообщал мне лишь часть информации. А еще я знала, что Герт может легко прочесть мысли, поэтому старалась думать о чем-нибудь другом. О цветочках. Котиках. Моккачино. Хочу моккачино…

— Лурлин сказала, что эти ботинки будут служить мне, если я поверю в их силу. Не думаю, что без них я вообще смогу колдовать.

— Эми, мы не можем доверять ничему, так или иначе связанному с Королем номов. Риск слишком велик. — Гламора была непреклонна.

— А может, Эми права? — спросил Нокс. Знаю, он даже не представлял, чего хотят колдуньи, иначе предупредил бы меня об этом еще в палатке.

— Но ты ведь не станешь спорить с решением Круга, правда? — спросила Гламора.

На секунду все замолчали. В воздухе повисло напряжение. Так хотелось настоять на своем, но сомневаюсь, что даже с помощью ботинок мне удастся противостоять силе Четверых. Может, получится придумать другой способ вернуться домой? Мне это не нравится, но если колдуньи заставляют меня, сопротивляться я не смогу.

— Будет больно? — смирившись, спросила я. — Ну, когда вы начнете их снимать.

— Возможно, — кивнула Момби.

Гламора бросила на нее неодобрительный взгляд.

— Что? — спросила ее старая колдунья. — Эми ведь должна знать, на что соглашается! — Неожиданно она посмотрела на меня с сочувствием. — Мы знаем, ты уже помучилась. Прости, что прошу еще и о таком. Мы бы не стали этого делать… но туфли причинят тебе гораздо больше боли в будущем, чем мы сейчас.

— Готова? — спросила Герт.

Я кивнула. Во взгляде Нокса отражалась тревога, но все же он присоединился к Кругу.

Они закрыли глаза и принялись тихо читать заклинание. Сначала ничего не менялось. Потом по моим ногам разлилось тепло. Свечение ботинок стало ярче, пока наконец они не засияли ярким белым светом. Жар в ногах нарастал, становясь все более и более мучительным, и я крепко зажмурилась, борясь со слезами. Я почувствовала, как поднялась в воздух и повисла невысоко над землей.

Слова заклинания становились все громче, громче… А потом колдуньи замолчали. Их магия окружила меня, охватила ноги до самых колен, словно множество сильных рук били их со всех сторон. Когда Момби сказала, что может быть больно, она не преувеличила.

Однажды у меня появился кариес сразу на трех зубах, и пришлось идти к стоматологу. Тогда меня преследовало такое же чувство безнадежности, как сейчас. Легче от того, что все делали только для твоего же блага, не становилось.

В душе рождалась злость. Я не могла ей противиться. Я устала! Устала постоянно бороться, устала от боли, от страха и смертей, устала совершать правильные поступки ради неправильных людей. Я хотела, чтобы меня оставили в покое. Хотела послать все к черту и пойти поспать! Ярость тугой пружиной скручивалась в груди, та же, что когда-то превратила меня в монстра. Ноги горели огнем.

— Остановитесь! Хватит! — закричала я, и поток силы хлынул из меня, будто вода из трещины в плотине.

Момби, Герт, Гламору и Нокса отбросило ударной волной. У меня появились длинные когти.

— Оставьте меня в покое! — прорычала я.

А потом почувствовала нежное, успокаивающее прикосновение магии ботинок. Она напоминала мне, кто я на самом деле. Не монстр. Не под гнетом магии Оз. Когти просто исчезли, втянулись в пальцы. Я с трудом поднялась с земли — оказалось, что я, скорчившись, стою на четвереньках. Колдуньи тоже встали и теперь отряхивались. Нокс был в шоке. Гламора задумчиво смотрела на меня.

— Что ж, — протянула она, — полагаю, придется нам искать другой способ освободить тебя от этих туфель.

Момби смотрела на меня с беспокойством. Да, они думают, что я опасна. Это и понятно. Но колдуньи не сделают мне ничего плохого. По крайней мере, пока. Как же мне нужно поговорить с Ноксом! Увы, это слишком опасно.

— Хорошо, — выдавила я.

Пусть думают, что я сдалась. Что готова отказаться от ботинок в любой момент, стоит лишь найти способ снять их. А я что-нибудь придумаю. Как всегда.

— Я пойду прилягу.

Я ушла, даже не оглянувшись.

В следующие дни работа кипела. Новость Озмы о том, что коронация должна проводиться там, где стоял Изумрудный дворец, заставила меня засомневаться. Почему бы не начать все заново на другом месте, а не там, где совсем недавно кипела битва? Забросанная камнями пустошь выглядела хуже «Пыльных акров» после торнадо, а город и того ужасней. Но для принцессы эта земля имела значение. И для всей Страны Оз тоже. Озма, заручившись поддержкой Злых, приступила к наведению порядка.

Сначала она разослала летучих обезьян во все уголки страны, чтобы те разнесли новость: Дороти больше нет, и скоро состоится коронация Озмы. Радостные жители Страны Оз хлынули в город, желая помочь принцессе.

День и ночь улицы были полны жевунов, мигунов, пикси и говорящих животных, которые усердно таскали тележки с обломками, аккуратно восстанавливали дороги спасенными изумрудами и ремонтировали оставшиеся здания. Озма и Злые, в том числе и Нокс, вкладывали всю энергию в создание тщательно продуманного палаточного городка на месте бывшего дворца и возрождали уничтоженные сады. Обезьяны расселись на оставшихся деревьях и занялись их украшением: развешивали вымпелы, растяжки и фонарики, а еще строили целую систему из мостиков и платформ. С земли им, словно суровый сержант-инструктор, отдавала приказы Лулу.

Я помогала чем могла, но меня все никак не покидало чувство неправильности происходящего. Все случилось так быстро. Неужели Дороти действительно повержена? Жители Страны Оз, казалось, не видели в этом ничего необычного, так и должно быть: тиран уничтожен, законная правительница здорова.

Утро коронации было таким же солнечным и ясным, как и все дни после свержения Дороти. Озма проверяла последние приготовления: жевуны готовили небывалый пир. Пикси порхали с дерева на дерево, развешивая вымпелы и длинные нити, унизанные стеклянными шариками, — своеобразные уличные декорации. Момби, Герт, Гламора и Нокс завершали работу в свеженьких, волшебно выращенных садах. Правда, они были все еще далеки от былого великолепия, окружавшего Изумрудный дворец, но и это лучше изрытой пустоши.

Выжившие существа из войска Дороти тоже явились на вечеринку. Сначала было жутковато видеть изувеченные механические фигуры, которые катались и со скрипом ковыляли рядом. Не только я смотрела на них с опаской, другие тоже обходили солдат стороной. Но они были полезны: помогали поднимать тяжести и справлялись с самыми неинтересными делами, например занимались уборкой и мытьем посуды. Они, к слову, пережили больше ужасов, чем я, — лабораторию Страшилы невозможно вспомнить без содрогания.

Наконец, пришло время самим готовиться к торжеству. Озма устроила баню, которая напоминала дорогой причудливый спа-салон. Между большими ваннами на звериных ножка-лапах стояли ширмы из нежного светлого шелка.

Стоило туда войти, как невидимые руки поворачивали краны, наполняя ванну горячей водой с тонким цветочным ароматом, а рядом появлялась стопка мягких полотенец. Я торопливо скинула одежду и забралась в воду, все те же невидимые руки принялись намыливать мою голову цветочным шампунем.

— Спасибо, но я, пожалуй, справлюсь сама, — произнесла я вслух.

Кажется, у самого уха раздался недовольный вздох, но руки отпрянули, и я вновь осталась одна.

В ванне я пролежала довольно долго, с ужасом думая о грядущем вечере. Волшебные ботинки по-прежнему были на мне (оказалось, они водонепроницаемые). Никогда не любила вечеринки, а большие празднества напоминали о тех жутких днях, когда приходилось притворяться служанкой во дворце Дороти. Я вспомнила, что она сделала с Джелией. Если я хочу пережить этот вечер, нужно взять себя в руки. Как же сложно выкинуть из головы воспоминания о боли и страхе, которые пришлось пережить! Может, жители Оз привыкли к такому, поэтому так быстро оправляются от потрясений, но я — нет. До приключений в Стране Оз моим самым большим кошмаром была Мэдисон Пендлтон. Она и дурные привычки мамы.

Быстро умывшись, я поднялась — так резко, что вода выплеснулась за края ванны. Одно полотенце из стопки взвилось в воздух и обернулось вокруг тела.

— Ну ладно, — вздохнула я, вылезая. Если невидимые горничные даже вытирают хозяина элегантно, моя среди них была номером один.

Пока я дремала в ванне, на стуле рядом со стопкой полотенец появилось платье, украшенное богатой вышивкой. Я испуганно уставилась на него. Даже на коронации Озмы в бальном платье я буду чувствовать себя идиоткой. Я уже месяц не носила платьев.

— Простите, а можно мне что-нибудь другое? — вежливо обратилась я к воздуху.

Повисла тишина, и затем прекрасное платье сменилось костюмом, которые при Дороти носили служанки дворца. Я рассмеялась.

— Эй, ну хватит…

Униформа растворилась, и наконец вместо нее появилось простое, но симпатичное платье из мягкой серой ткани, такой нежной, что, казалось, я глажу рукой облака. Главное, без всяких там страз и бисера. Я быстро натянула его.

— Идеально! — воскликнула я. — Спасибо!

В ответ неодобрительно хмыкнули, и я едва сдержала улыбку.

На улице уже темнело. Я огляделась и охнула, увидев площадь в центре палаточного городка, где должна была состояться коронация. Стеклянные шары, развешенные пикси, были полны светящихся насекомых. Они озаряли новые сады чудесным янтарным светом. Вьющиеся лозы, усыпанные сладко пахнущими белыми бутонами, обвивали воздвигнутый обезьянами полог — получилась огромная цветущая беседка. Жители Оз, счастливые и наряженные, уже собирались на праздник, почтительно выстраиваясь в ряды.

Лулу была в платье, столь богато украшенном стразами, что издалека казалась ослепительно сияющим пятном. Другие обезьяны надели аккуратные строгие костюмы, что удивительно при их-то вкусах. Даже бывшие солдаты Дороти постарались принарядиться, до блеска отполировав металлические части тела и хорошенько расчесав звериные.

— Ты прекрасна, Эми.

Это был Нокс. Выглядел он великолепно. Чародей позволил невидимым служанкам надеть на себя идеальный костюм Джеймса Бонда, как будто он собирался на какой-то модный прием, но старался выглядеть не слишком вычурно и оделся удобно. Вдруг по дороге ему придется убить парочку злодеев? Последнее, кстати, весьма возможно. Фиолетовый плащ, накинутый на плечи, казалось, должен был портить весь вид, но нет: Нокс походил на принца. Темные волосы, зачесанные назад, подчеркивали острые скулы. Ему даже нашли парадные туфли.

— Спасибо, — пробормотала я, опуская взгляд на свои серебряные ботиночки. В сочетании с платьем они мне нравились еще больше. Не хватало только бархатного чокера, и получился бы наряд из девяностых.

Вдруг я поняла: вот он — наш шанс. Наконец-то мы остались одни. Но стоило мне только подумать о плане, как рядом оказалась Гламора, улыбавшаяся так широко, будто нацепила ВечноУлыбку.

— Нокс! Эми! Вы готовы? — проворковала она.

Позади нее раздался голос, который я не слышала, кажется, целую вечность.

— Неплохо выглядишь, Эми.

Олли! И его сестра Мод тоже здесь. Я бросилась к обезьянам и крепко их обняла. Не видела этих ребят с тех пор, как Момби заставила нас с Озмой уйти из земель обезьян на поиски Многоцветки. Но сейчас было не время для восторгов. Взревели трубы, Нокс беспомощно взглянул на меня — мы снова не смогли поговорить. И я пошла следом за ними по свежей лужайке.

Озма в простом белом шелковом платье, которое ниспадало на землю сияющими волнами, стояла под цветочным навесом. Длинные темные волосы принцессы были украшены огромными благоухающими белыми цветами. Изящные крылья с золотистыми прожилками трепетали за ее спиной. Высокая, прекрасная, ослепительная, мудрая Озма была настоящей королевой.

Крошечные пикси скользили по воздуху, держа в руках нити со светящимися стеклянными шарами. По обеим сторонам длинной, богато украшенной ковровой дорожки, развернувшейся перед Озмой, выстроились обезьяны с лампами из солнцефруктов. На противоположном ее конце стояла Лулу в своем сверкающем платье и держала в лапах изысканную золотую корону с надписью «Оз»: маленькая З была вписана в большую О.

Мы с Ноксом стояли в последнем ряду, позади всех зевак. Прозвучали последние звуки марша, и толпа замолчала.

— Милые мои храбрые жители Страны Оз, — начала Озма. Ее чистый голос легко летел над толпой. — Долго пришлось вам ждать этого момента, много ужасов вы пережили…

Мне все еще непривычно было слышать ее осознанную речь, видеть безграничную мудрость.

— …Я так рада вернуться к вам и поведать, что теперь Оз — снова ваша страна. Свободное королевство, в котором царит равенство и правосудие.

Счастливая толпа приветствовала ее слова, и я до конца осознала, что происходит. Страна Оз — свободна, по крайне мере сейчас. Дороти больше нет. Мы справились. Эта битва, все потери и жертвы… Никогда не думала, что мы действительно сможем победить.

Я неосознанно сжала ладонь Нокса. Он удивленно взглянул на меня, а потом сжал пальцы в ответ. Я положила голову ему на плечо. Спустя минуту я почувствовала его руку на своих плечах и расслабилась в тепле его объятий, прикрывая глаза. А Озма продолжала говорить.

— Как многие из вас знают, во многом мы обязаны одной особе. Она рисковала жизнью, чтобы помочь нам, хотя даже не была одной из нас. Она боролась за свободу Страны Оз, хотя это не ее мир. Она была невероятно храбра. Именно она — та, кто освободил меня.

Нокс ткнул меня локтем. Я тут же открыла глаза: все вокруг смотрели на меня.

— Эми Гамм, — воскликнула Озма, — мы обязаны тебе жизнью и свободой. Сомневаюсь, что мы сможем когда-нибудь сделать для тебя что-то столь же важное, но запомни: здесь тебе всегда рады, здесь твой дом.

И она двинулась через толпу прямо ко мне, а потом встала на одно колено. Все вокруг последовали примеру принцессы. Все склонились передо мной, словно я королева. К полнейшему моему замешательству, Нокс сделал то же самое. А я понятия не имела, что нужно делать или говорить. Я просто девчонка из канзасского трейлерного парка.

— Я не собиралась… — залепетала я. — В смысле, я… я не сделала ничего особенного. Да все бы на моем месте так поступили.

Казалось, Озма стояла на коленях целую вечность, хотя, скорее всего, прошла только пара секунд. Наконец она легко поднялась на ноги и протянула ко мне руки.

— Встань рядом со мной, милая Эми, — попросила принцесса. — Для меня честь быть коронованной рядом с нашей спасительницей. Всем этим — коронацией и свободой — я обязана тебе.

Все гости тоже поднялись с земли и смотрели на нас. У меня ноги приросли к земле от страха, но тут Нокс легонько подтолкнул меня в спину.

— Дороти была гораздо ужасней, — шепнул он. — Ты справишься.

— Легко тебе говорить, — еле слышно проворчала я, но все же пошла следом за Озмой.

Хорошо, хоть с платьем я разобралась, а то сейчас, кажется, на меня смотрела вся Страна Оз. Сердце бешено стучало, и я едва не рассмеялась над собой. Нокс прав: я победила Дороти, разве я не справлюсь с какой-то там публикой?

Озма просияла, когда я к ней присоединилась. Она взяла меня за руку и кивнула Лулу. Маленькая обезьянка, пожалуй, должна была выглядеть в этом платье нелепо, но она была прекрасна, словно величественный канделябр. В хорошем смысле, конечно. Она плакала не стесняясь, медленно идя к нам по ковровой дорожке с короной в лапах.

Когда она оказалась рядом, Озма низко склонилась — так, чтобы Лулу могла спокойно закрепить корону в темных волосах. Толпа восторженно охнула.

— Наконец-то истинная Королева вернулась к нам, — взяв Озму за руку, воскликнула Лулу.

На долю секунды воцарилась абсолютная тишина, а потом публика взорвалась аплодисментами. Все обнимались, кричали, хлопали в ладоши и смеялись. Жевуны прыгали и счастливо размахивали руками. Мигуны давали друг другу пять. Даже Герт и Момби обнимались и пританцовывали на месте, словно маленькие дети. Нокс подбежал ко мне и, подхватив на руки, закружил, а я весело смеялась. Лулу обняла Озму за талию и громко ревела от счастья. Только сама Озма оставалась спокойной, она улыбалась Лулу и всем жителям Оз, пытавшимся обнять ее или дотронуться до подола платья.

Наконец, все успокоились, и Озма воскликнула:

— А теперь будет пир!

Толпа вновь взорвалась счастливым криком, и все отправились праздновать.

37

Толпа подхватила нас с Ноксом и унесла к длинным столам. В воздухе висели солнцефрукты, отбрасывая мягкий теплый свет на горы еды. Повторного приглашения к столу не ждал никто, даже я. Озма решила, что праздник в честь коронации будет неофициальным: ни слуг, ни стульев, только фуршетные столы с кучей еды, горы подушек и яркие тканые коврики, разложенные на полу палаточного городка. Большинство гостей решили есть на улице, находили себе уютные местечки на траве или под деревьями. Наполняя тарелку, я заметила, что жители Оз стараются не мешать мне, освобождая дорогу, и даже кланяются. Это мне совсем не нравилось. Поэтому я постаралась как можно незаметней пробраться на улицу и устроиться подальше от всех.

Именно тогда Нокс меня и нашел. Наконец-то мы остались наедине, подальше от остальных членов Круга. Правда, я не была уверена, что это надолго.

— Не нужно ничего объяснять, — тихо сказал он. — Я все знаю. Есть что-то неправильное в их желании отобрать у тебя туфли, но я не могу понять, в чем дело.

Я поставила тарелку на траву — аппетит совсем пропал.

— Я должна найти способ вернуться в Канзас. Если моя мама у Короля номов…

— Если колдуньи пожелают, они тебя остановят. Не уверен, что я смогу противостоять им.

— Потому что ты связан с ними?

Чародей кивнул:

— Я могу попробовать разрушить чары, которые связывают нас, но, скорее всего, в одиночку мне для этого не хватит сил.

— Я могу помочь!

— Даже с волшебными ботинками ты слабее, чем Герт и Момби. Я не знаю… — Он печально покачал головой. — Я хочу помочь тебе, но не знаю, как сбежать от них.

— Пойдем со мной! — выпалила я. — Если мы найдем способ — просто пойдем со мной. Вместе мы как-нибудь справимся с Королем номов. Мы не позволим ему напасть на Страну Оз. А сами останемся там, вместе, и забудем об этой войне.

— Уйти с тобой в Иные Земли? — удивленно спросил Нокс. — Навсегда?

Я только потом сообразила, что ляпнула глупость.

— Ты прав, — выдохнула я. — Прости. Это совершенно неправильно и нечестно. Я не имею права просить тебя о таком, но и сама не могу остаться здесь.

— Я не говорил «нет», Эми. — Он посмотрел мне в глаза. — Что у меня здесь осталось?

— Эээ… все. Вся твоя жизнь.

— Моя семья мертва. — Он пожал плечами. — Дома больше нет. Но я не могу покинуть Страну Оз, пока не буду уверен, что она в полной безопасности. В идеальном мире…

— Мы живем не в идеальном мире, — закончила я за чародея. Если сейчас я сбегу, Нокс со мной не пойдет. Глубоко в душе я не была уверена, хочу ли идти на такую жертву.

Нокс все прочел в моих глазах. Не сказав ни слова, он подался вперед, обнял меня и поцеловал, а я зарылась пальцами в его густые мягкие волосы. До конца жизни меня будет преследовать запах сандалового дерева.

Повозившись с пуговицами, Нокс опустил платье с одного плеча и поцеловал меня в ключицу. По телу пробежала дрожь почти как от магии, но… другая, неизведанная. Через мягкую ткань пиджака я чувствовала мускулы на спине Нокса.

— Нокс… — выдохнула я.

— Шш. — Он целовал меня, не давая говорить. — Мы заслужили. Хотя бы сегодня забудь…

Послышались шаги — кто-то шел по гравию, — и мы как ошпаренные отпрянули друг от друга. Раздалось знакомое бормотание. Нокс схватил меня за руку и потянул наверх, в воздух. Мы взлетели, устраиваясь в ветвях старого корявого дуба, и спрятались в листве.

— …думаю, ты слишком волнуешься, — говорила Момби. — Озма однажды уже справилась с Королем номов. Она сейчас в порядке, ей хватит сил сберечь королевство.

— Тогда, может, и справилась. — Гламора хрипела. — Но сейчас Король номов могуществен как никогда. Если он найдет способ управлять Эми, мы все в опасности. Он легко настроит ее против нас. А из-за Глинды Озма стала слишком предусмотрительной. Ее сила не меньше нашей общей. И она нам не доверяет. Теперь Круг под угрозой.

— Эми влюблена в мальчишку, — пренебрежительно бросила Момби. — И туфли ее защищают. Нокс связан с Кругом, он будет контролировать Эми.

Я покраснела. Мои чувства настолько очевидны?

— Ты прекрасно видела, что случилось, когда мы попытались контролировать его.

Мы с Ноксом переглянулись. О чем это она?

— И что ты предлагаешь, Гламора? — голос Момби был бесцветным, холодным. — Измену?

— Конечно, нет, — отмахнулась Гламора. — Все, что делается во благо Страны Оз, не измена.

— А благо Страны Оз, конечно, будет зависеть от того, контролируем мы ее или нет, — сухо заметила Момби.

— Как бы ты ни восхваляла Озму, Эми должна нам подчиняться. Она — угроза для всех нас.

— Она не станет снова колдовать, — заверила Момби.

— Откуда ты знаешь?

— Клянусь собственной жизнью.

На долю секунды колдунья взглянула вверх. Она знает, что мы здесь! Но почему тогда не скажет Гламоре?

Гламора посмотрела на Момби с сомнением, но все же улыбнулась, становясь неожиданно сговорчивой.

— Замечательно, дорогая сестра. Уверена, ты лучше знаешь. Может, вернемся на праздник?

— Ты иди, — сказала Момби, — а я хочу немного насладиться покоем и тишиной.

Гламора смерила ее испытующим взглядом, но потом кивнула и отправилась на шумный праздник в честь Озмы.

Момби подождала, пока она ушла, а потом посмотрела на нас:

— Итак, теперь вы можете спуститься.

38

Мы с Ноксом осторожно спустились к Момби. На чьей она стороне? Что за разговор мы подслушали?

— И ты сейчас скажешь мне, что Гламора — это Глинда, — угрюмо сказала она.

У меня чуть челюсть от такого заявления не отвисла, но Нокс кивнул. Момби вздохнула.

— Все гораздо сложнее. Это по-прежнему Гламора, но Глинда теперь — ее часть. Думаю, внутри ее сознания они все так же борются. Пока Гламора удерживает над Глиндой контроль, но кто знает, надолго ли?

— Когда ты догадалась?

— Сразу после их битвы. Герт тоже должна знать, но Гламора использует ее способность читать мысли, чтобы запудрить мозги. Если у тебя достаточно сил, связь может действовать в обе стороны. Открыто выступать против нее было рискованно. Но теперь, после всех этих разговоров о контроле над Эми… — Момби покачала головой. — Скоро она точно что-нибудь устроит, и мы должны остановить ее. Может, пока Гламора побеждает, но Глинда слишком сильна. Если она выиграет их внутренний бой, то сможет использовать связь Круга, чтобы манипулировать нами.

— Почему ты мне не рассказала? — возмутился Нокс.

Момби с сочувствием посмотрела на него.

— Прости, сынок, но это было опасно. Без обид, но мы с Герт сильнее тебя, с магией Круга или без. — Момби вздохнула. — Король номов в Иных Землях, Дороти — черт знает где, Глинда пытается победить Гламору и управлять силой Четверых… Плохо, все очень плохо. Если граница между Оз и Эв так же хрупка, как между Оз и Иными Землями, мы в большой беде. Королю номов подчиняется целый выводок мерзких тварей. — Она покачала головой и вздохнула. — В Стране Оз никогда не бывает скучно.

— Я должна вернуться в Канзас. Должна помочь маме.

— Даже не проси, — презрительно бросила Момби. — Даже если бы мы знали, как отправить тебя обратно, — а мы не знаем, — ты бы ни секунды не смогла сопротивляться Королю номов без магии. Он уже показал, что в Иных Землях так же могуществен, как и в Эв. Он растопчет тебя, как жучка.

— Но ботиночки…

— Никаких «но». К тому же у нас есть задачи поважней: остановить Глинду и вернуть прежнюю Гламору.

— Так-так-так, — раздался голос из темноты. — Конечно же, мы слишком много всего узнали, пока подслушивали, не так ли? — Из тени выступила Гламора. — Нехорошо с твоей стороны, дорогая сестра, решать что-то за моей спиной, — пропела она.

Я узнала пугающий, приторно-сладкий тон ее голоса, а Момби спокойно встретила взгляд колдуньи. Она даже не удивилась, что Гламора за нами следила.

— Я не думала, что ты настолько глупа и начнешь действовать сейчас, но я, наверное, ошиблась, — сказала Момби. — Но ты же понимаешь… Какой бы могущественной ты ни была, ты не сможешь победить членов Круга и Эми вместе.

— Ох, мне и не понадобится, — с улыбкой заявила Гламора. — Мне помогут.

Воздух рядом с ней засветился знакомым серебристым светом. В руке Гламоры появилась витая металлическая палочка, колдунья держала ее на весу. С палочки, словно ртуть, тонкой струйкой полилось серебристое свечение, которое расползлось по земле подобно озеру расплавленного металла.

— Встаньте за мной, — повелела Момби.

Я сразу все поняла. Поверхность лужи заискрилась и стала прозрачной — это было окно в другой мир. Мы увидели главный коридор старшей школы имени Дуайта Д. Эйзенхауэра. Я мгновенно узнала его битый кафель на полу и тусклый свет. Идеальный квадрат остался на том месте, где раньше стояла выставка с историей Дороти. Торнадо, вызванный Королем номов, выбил стекла, и окна были заколочены досками, но все камни и осколки убрали из коридора. Он был пуст. Должно быть, еще идут занятия.

Нокс схватил меня за руку.

— У тебя не получится, Эми, — попытался убедить меня чародей. — Это не портал.

— Для вас — нет, — проворковала Гламора. — Но кое для кого он идеально подойдет. — Она улыбнулась и взмахнула волшебной палочкой. — Время пришло!

Сначала я не поняла, к кому она обращается, но потом в пустом коридоре появился мистер Стракен. И он был не один. За плечи он держал Мэдисон, которая крепко прижимала к себе малыша. За ними мчался Дастин. Казалось, он кричит что-то, но я его не слышала.

— Убегай! — закричала я, но он меня тоже не слышал. Окно Гламоры позволяло только видеть Канзас.

— Бесполезно, — вздохнула Гламора. — Они тебя не слышат. Но он может. На твоем месте я бы его не расстраивала. Он хочет использовать тебя для собственной выгоды, но это не означает, что он не может тебя наказать. Наш друг очень стар и — только не рассказывай ему, что я так сказала, — порой ужасно ворчлив.

Мистер Стракен поднял голову, и мы встретились взглядами. Он улыбнулся. От ног его поднималась серебристая дымка. Тело завуча пошло рябью, а кожа начала отслаиваться длинными полосами, которые растворялись, превращаясь в серебряный ил. Рот Мэдисон распахнулся в беззвучном крике, а мистер Стракен уже исчез, превратившись в Короля номов.

— Пришло время закончить дело, начатое Волшебником, — произнесла Гламора.

Она веселилась, но в глазах ее сияли искорки безумия. Внутренняя борьба между Гламорой и Глиндой создала нечто среднее между ними двумя. Нечто сумасшедшее.

— Я думала, Волшебник хочет править Страной Оз, — сказала я.

— Ох, он, несомненно, был ограничен, — заявила Гламора. — Но идея у Волшебника была правильной. В конце-то концов, два мира — лучше, чем один. И в обмен на безграничный доступ к силам Страны Оз мой новый друг предложил мне помочь стать правительницей этого мира… и твоего.

— Ты не можешь так поступить, — прорычала Момби. Она незаметно подбиралась к Гламоре, как будто так будет легче ее остановить.

Нокс насторожился, взгляд его метался между Момби и Гламорой.

— Я могу делать все, что пожелаю. А ты — старая брюзга, — огрызнулась Гламора, как капризная малолетка. — Я могу разнести всю Страну Оз, если захочу. Но пока мы всего лишь устроим небольшую приветственную вечеринку. Мне жаль омрачать такой важный для Озмы день, но наш праздник не может ждать.

Она увернулась от приближающейся Момби и указала палочкой на лужицу. Король номов, не разжимая хватки на плечах Мэдисон, поднял одну руку вверх. Тело его стало вытягиваться и удлиняться, стремясь навстречу Гламоре. Видение напомнило мне песочные часы, Король номов — сыплющийся песок. Мэдисон была напугана, а Король номов тянул ее все выше, к окну Гламоры. И вдруг ребенок выскользнул из ее рук. Нокс охнул, а Момби метнулась вперед, словно думала, что может поймать его. Но было слишком поздно — малыш полетел на пол.

А потом произошло невероятное: Дастин, замерший недалеко от Короля номов и Мэдисон, помчался к падающему сыну. Тогда я и поняла, почему он стал футбольной звездой нашей школы. Он поймал малыша за мгновение до того, как тот мог упасть на пол. В ту же секунду Король номов вырвался из окна Гламоры, взметая вокруг себя капли расплавленного серебра. Я закричала от боли, когда горячие капли прожгли платье и коснулись тела. Нокс принялся хлопать по дымящейся одежде, стараясь ее потушить. Гламора торжествующе хохотала. А Мэдисон, плечо которой по-прежнему сжимал костлявой рукой Король, истошно кричала.

— Достаточно, — отрезал он, на секунду отпуская Мэдисон, чтобы влепить ей пощечину.

Она мгновенно замолчала. Ее глаза были огромными от страха, а потом она охнула, увидев меня. Казалось, Мэдисон сейчас упадет.

— Итак, — протянул Король номов, — теперь, мисс Гамм… У вас, кажется, есть кое-какая вещица, необходимая мне.

39

Я взглянула на ботинки, прекрасно зная, чего он хочет, но совсем не собиралась их отдавать.

— Туфли не твои, — со злостью воскликнула Момби. — Они принадлежат Стране Оз.

— Скоро Оз будет моей, наглая старая дура, — возмутился Король номов. Он щелкнул пальцами, и в колдунью полетел шар из черного дыма, ударил ее в грудь, и Момби отлетела на другую сторону поляны. Она стукнулась о дерево и повалилась на траву.

— Ты не заберешь их, — заявила я. Получилось куда уверенней, чем я ожидала. Краем глаза я видела, как шевелится Момби. По крайней мере, старая колдунья еще жива.

— О, это я понимаю, — ответил Король номов. — Вот почему мне понадобишься и ты, и туфли. Конечно, можно воспользоваться магией, чтобы управлять тобой, но если хозяин туфель использует их по собственному желанию, магия становится гораздо могущественней.

— Я не стану тебе помогать.

— Я знал, что ты так скажешь. Поэтому и привел сюда кое-кого. — Он крепче сжал руку Мэдисон, и она закричала от боли. Я слышала, как хрустят ее кости, и чувствовала, как смотрит на меня Король номов.

— Хватит! — закричала я. — Отпусти ее! Я сделаю так, как ты хочешь!

— Эми, — прошипел мне на ухо Нокс. — Нельзя!

Но слишком многие уже пострадали из-за меня. Например, Мэдисон. Теперь она навсегда застрянет в Стране Оз, вдали от ребенка, семьи и привычного ей мира. Я не хочу видеть этой пытки. Должен быть другой способ остановить Короля.

— Как я рад, что ты согласилась. — Он был доволен. — А теперь ты…

В это мгновение Момби нанесла удар. Не магией. Веткой. Старая колдунья подкралась сзади и изо всех сил стукнула Короля по голове. Он зарычал от злости, на секунду выпуская Мэдисон. Гламора бросилась на Момби, магия плясала на кончиках ее пальцев, а я тем временем схватила Мэдисон.

— Беги! — закричала Момби. — Беги, Эми!

Она замахнулась веткой, собираясь снова ударить Короля номов, но он швырнул в колдунью липкую сеть расплавленного серебра, спутавшую ей руки и ноги. Момби споткнулась и упала, когда сеть затянулась туже. Гламора направила на нее волшебную палочку, а Король номов поднял руки. Они хотели убить колдунью! Я понимала это и должна была их остановить.

Момби смотрела прямо на меня. Лицо ее было пугающе спокойным, словно она наконец-то обрела свободу.

— Беги, Эми, — успела сказать Момби. А потом Гламора использовала силу.

— Нет! — завизжала я, но Нокс схватил меня за плечо.

Король номов уже повернулся к нам. Мои ботинки ожили, ослепительно засияли серебристым светом, и монстр вскинул руку, защищая глаза. Я не стала тратить ни секунды: схватила Мэдисон за руку и побежала.

— Хватайся! — крикнула я Ноксу, протягивая ладонь.

Король номов не отставал. Я чувствовала, как магия его вздымается серебряной волной за нашими спинами. Ботинки все быстрей и быстрей несли меня, Нокса и Мэдисон вперед. Бедняжка рыдала от страха.

— Доверься мне! — крикнула я ей. — Я спасу тебя!

Не знаю, смогу ли я сдержать это обещание, но точно сделаю для этого все возможное.

Вдруг я споткнулась о что-то блестящее, скрывавшееся в траве, и неуклюже упала на дорогу из желтых кирпичей. Нокс грохнулся рядом. Мэдисон повалилась на меня сверху. Дорога прогнулась под нами, а потом взмыла вверх. Король номов как раз настиг нас, но опоздал. Дорога подняла нас высоко в воздух.

Мы летели к звездам. Я пригнулась, когда они стали слишком близки, но, чуть-чуть не дотянув до них, дорога остановилась, зависнув в воздухе. Могу поклясться, она даже слегка повиляла под нами, как нетерпеливый щенок.

— Она помогает нам, — выдохнул Нокс. Медленно он поднялся на ноги, а потом поднял и нас с Мэдисон.

— Эми? — прошептала она. На щеках ее остались следы от слез, а голос дрожал. — Что… что это? Что происходит? Кто такой… мистер Стракен? Где Дастин?

— Это долгая история.

Она все еще боялась, но в глазах ее уже появилась решительность. Мэдисон — крепкий орешек. Она точно не пропадет в Стране Оз.

— Почему дорога помогает нам? — спросила я Нокса.

— Не знаю.

Чародей протянул руку и щелкнул ближайшую звездочку, она завертелась. Свет ее мерцал над нами всеми цветами радуги. Ботинки мои засветились в ответ.

— А еще я понятия не имею, куда она нас заведет, — добавил он.

Дорога сияла золотистым светом и тянулась вперед, раскинувшись перед нами до самого горизонта. Я глубоко вздохнула и взяла Нокса за руку.

— Что ж, полагаю, есть только один способ это выяснить.

И втроем мы сделали первый шаг.===

Примечания

1

Pottery Barn — знаменитая компания (и магазин), которая производит качественную мебель в староамериканском стиле по доступным ценам. Здесь и далее, помимо отмеченных особо, примечания переводчика.

2

«Подземелья и Драконы» (D&D) — настольная ролевая игра в жанре фэнтези; магическая вселенная, по которой создано множество компьютерных игр и экранизаций.

3

Бэт-сигнал — светящийся прожектор с нарисованной летучей мышью на стекле для призыва Бэтмена.

4

Драгстор (drugstore) — типичное американское заведение, сочетающее аптеку и магазинчик товаров первой необходимости. Долгое время в них были также стойки с автоматами газированной воды и других прохладительных напитков, небольшие закусочные с пиццей и мороженым.

5

Топика — город в центральной части США, административный центр штата Канзас.

6

Армия спасения — международная религиозная и благотворительная организация, основанная в 1865 году в Великобритании для оказания помощи нуждающимся.

7

Джуди Гарленд — американская актриса и певица, исполнительница роли Дороти в музыкальном фильме «Волшебник Страны Оз».

8

Нэнси Энн Грэйс — американская телеведущая, журналистка, политический комментатор и прокурор.

9

Лаймен Фрэнк Баум — американский писатель, автор книг о Стране Оз.

10

Тупей — накладка (род парика).

11

Флэт-Хилл (Flat Hill) — букв. «плоский холм».

12

Схоже с Prada.

13

Мата Амританандамайи, или Амма, — индуистский духовный лидер, последователи называют ее святой. Она известна тем, что обнимает людей и таким образом передает им положительную энергию.

Content

Даниэль Пейдж
Дорога в Канзас

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

Примечания