Три мушкетера. Миледи

Новеллизация Максима Фонтена по мотивам шедевра Александра Дюма

Maxime Fontaine

Les Trois Mousquetaires. Milady

Les Trois Mousquetaires – Milady, by Maxime Fontaine,

based on the work of Alexandre Dumas

© Flammarion 2023

All rights reserved.

© Е. Сухова, перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

1627 год. После нескольких лет хрупкого мира французское королевство оказывается на грани новой религиозной войны. Король Людовик XIII, все еще без наследника, правит страной, расколотой надвое.

С одной стороны, протестанты владеют лишь двумя крепостями – Монтобан и Ля-Рошель, но их через морской путь поддерживают англичане. С другой стороны, свое влияние старается распространить католическая знать.

Для восстановления королевской власти Людовик XIII рассчитывает на своего самого могущественного министра, кардинала Ришелье. Однако амбициозного кардинала подозревают в желании самому сесть на трон.

В такой атмосфере заговоров и восстаний в Париж прибывает молодой гасконец по имени д’Артаньян. Очень быстро он становится мушкетером и знакомится с тремя такими же отважными и неистовыми собратьями – Атосом, Портосом и Арамисом.

Знакомство начинается с дуэли. Но вскоре четверо становятся настоящими друзьями, готовыми отдать друг за друга жизнь.

Д’Артаньян и три мушкетера вместе противостоят коварному неприятелю, замышляющему свергнуть королевскую власть. Их самый ненавистный враг – таинственная Миледи, шпионка кардинала Ришелье, первого министра короля.

Между тем д’Артаньян встречает свою любовь – Констанцию Бонасье, преданную служанку королевы Австрийской.

Однажды ночью Констанция, которая только что узнала о заговоре против короля, была похищена…

Сегодня Людовик XIII, король Франции, мрачен. И есть отчего: его хотели убить! Во время свадьбы его брата Гастона и герцогини де Монпансье неизвестный стрелок целился в него и едва не совершил непоправимое. Солдаты, присутствовавшие на церемонии, выстроились заградительной стеной вокруг монарха.

И пока он председательствует на экстренном собрании во дворце Тюильри, перед его глазами стоят картины этого кровавого происшествия. Он снова видит, как мушкетеры со шпагами в руках сражаются за его жизнь, за жизнь королевы и кардинала Ришелье. Ведь опасность исходила отовсюду. Залпы раздавались с балкона, из нефа, из‑за алтаря… Никто не оказался в укрытии.

Спасителей короля зовут д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис. И если отважные защитники были награждены за свой героизм, отныне надлежит наказать ответственных за покушение на государя.

Одни враги бежали, другие пали в перестрелке. Редкие выжившие были закованы в кандалы. Их допрашивают… Но пока безуспешно.

Каждый раз при мысли о хаосе, в который погрузился неф церкви Сен-Жермен, тело Людовика XIII содрогается, а сердце колотится. Но он – король и не должен поддаваться страху. Стараясь ровно дышать, он следует совету, который ему дали еще в юном возрасте: личности его масштаба не подобает показывать свою слабость. Поэтому Людовик усмиряет зарождающуюся панику и сосредотачивается на своем государственном долге.

Хотя он и не знает, кто стоит за вооруженным покушением, и не догадывается, кто придумал этот отвратительный заговор, король Франции уверен: угроза идет со стороны опасного крыла протестантов. А он‑то мечтал о мире между католиками и протестантами! Но если последние стремятся к войне, они добьются ее! Поэтому скоро он отправится в Ля-Рошель – город, который он отнимет у тех, кто стал его врагом.

За столом, напротив короля, собрались его самые ценные союзники. Во-первых, кардинал Ришелье, его главный министр, ловкий политик с живым умом. Во-вторых, капитан де Тревиль, командующий верными мушкетерами. И, наконец, Гастон, младший брат Людовика XIII, свадьба которого была омрачена этим досадным восстанием.

Кардинал Ришелье открывает собрание последней новостью:

– Наши заключенные Брандикур и Бомон, зачинщики покушения на Его Величество, были найдены убитыми в их камере.

Гастон, сидящий рядом с кардиналом, потрясен. Нервничая, он быстро моргает.

– Но… Как это произошло?

– Сегодня утром, сир, – вежливо отвечает ему кардинал.

В разговор вступает капитан де Тревиль:

– Они успели признаться? Известно, как расшифровать их письмо?

Людовик XIII знает, на что намекает уважаемый начальник мушкетеров: таинственный документ, перехваченный у заговорщиков, – наспех нацарапанная и маловразумительная записка. Записка, которая, возможно, может навести союзников на след главаря заговора. Явно разочарованный, кардинал вздыхает:

– Нет… К сожалению, это не всё. Аббат Ругон, которого мы намереваемся допросить, исчез. В его доме везде кровь.

Упомянутый кардиналом аббат в тот день соединил узами брака Гастона и герцогиню де Монпансье. Аббат подозревался в сокрытии важных сведений. Для капитана де Тревиля это еще одна плохая новость. Он смеряет взглядом кардинала, этого вестника бедствий!

Глядя на Ришелье и взвешивая каждое слово, де Тревиль изрекает:

– Подстрекатель восстания устраняет своих сообщников.

Капитан подозревает кардинала в обмане. А вдруг это он тайно хотел посягнуть на жизнь короля? Жажда власти Ришелье всем известна. Но пошел бы он на преступление?..

Конечно, капитан де Тревиль не может высказать свои подозрения вслух: это значило бы оскорбить одного из величайших людей страны. Де Тревиль переводит взгляд с Ришелье на Людовика XIII:

– Сир, я вас заклинаю: оставайтесь в Париже до тех пор, пока виновный не будет найден.

И, прежде чем монарх успевает ответить на этот осмотрительный совет, кардинал возражает Тревилю:

– Однако не в Париже ли, капитан, угроза наиболее высока?

На этот раз Тревилю не удается скрыть раздражения. Эта реплика противоречит, как ему кажется, здравому смыслу.

– Вы хотите, чтобы Его Величество тронулся в путь прямо навстречу врагам?

Кардинал непреклонен:

– Во время волнений король Франции должен быть спокоен.

Капитану, которому нужна поддержка короля, не хватает слов. Пока Людовик XIII хранил молчание. Он больше не может тянуть с решением. Монарх, несмотря на высокое государственное положение, не самый блестящий оратор. Однако старается находить нужные слова в любых обстоятельствах. Он выпрямляется в кресле и объявляет троим присутствующим:

– Иногда сложно исполнять свои обязанности. Но не исполнить их вовсе – еще хуже. Я поеду в Ля-Рошель, а Гастон останется вместо меня.

Младший брат кланяется, удовлетворенный оказанным доверием.

Никто не осмелился бы пойти против воли короля.

Глава I

Д’Артаньян просыпается. Темнота. Ему холодно. У него ломит все тело. Он смутно помнит, что произошло накануне. Он хочет выпрямиться… Плохая идея: пытаясь сесть, он сильно бьется лбом о потолок. Что‑то он не замечал, чтобы потолок в его комнате был таким низким!

Невозможно различить что бы то ни было: вокруг чернота. Не только потолок стал ниже, но и до стен легко дотянуться. Стены необычные: как будто из дерева. Воздух спертый. Всё вокруг в беспрестанном движении.

И вот д’Артаньян припоминает: он уснул не в своей комнате. Нет, он отправился на поиски Констанции под проливным дождем – ему показалось, он узнал ее крик. А потом он получил удар по голове.

Мало-помалу его глаза привыкают к темноте. До него доносится тяжелый стук копыт. Его подбрасывает во все стороны: он заперт в большом ящике, который везет упряжка лошадей. Здесь есть еще кто‑то.

Он поворачивает голову. Рядом, с широко раскрытыми глазами, лежит аббат Ругон. Д’Артаньян вскрикивает от ужаса.

Наконец он понимает, что находится в гробу.

Его похоронят живым?

Он представляет зловещую карету, похожую на катафалк. Широкие колеса ее катятся по мостовой. Может быть, к его могиле.

Д’Артаньян едва сдерживает себя, чтобы снова не закричать. Соседствовать с мертвецом не очень‑то приятно.

Вдруг стук затихает – карета остановилась.

Слышны приглушенные голоса. Д’Артаньян различает звуки приближающихся шагов. Затем кто‑то сердито произносит:

– Наденьте кандалы на живого. Я его опрошу. А аббата Ругона киньте собакам.

Вынести побои и пытки перед тем, как разделить незавидную судьбу аббата? Вот уж без чего д’Артаньян легко бы обошелся. За лающими приказами последовала тишина. Тяжелая, давящая тишина, предвестница мук. Вскоре всё снова пришло в движение: будто олень ударил копытами по деревянному ящику, чтобы проломить его.

Д’Артаньян не ждет, когда за ним придут: он действует быстро. Высвободившись, мушкетер c размаху бьет правой ногой по голове конвоира, который имел неосторожность наклониться к нему.

Толчок оказывается такой силы, что мужчина даже не успевает удивиться: оглушенный, он обрушивается на землю.

Д’Артаньян выкарабкивается из гроба, оставляя аббата Ругона в одиночестве. Поднимая глаза, он видит перед собой замок. Средневековая постройка с толстыми стенами. Идеальное место, чтобы замыслить заговор вдали от любопытных взглядов.

Молодой гасконец смотрит на человека, которого он оглушил. Если он хочет слиться с окружающим пространством, ему остается лишь один выход: украсть одежду этого бедолаги и выдать себя перед врагами за своего.

Отдышавшись, мушкетер как можно быстрее раздевает конвоира. Накидывает на себя его костюм поверх своей сорочки и уходит. Он видит дверь и тут же проникает в нее. Перед ним темный коридор. Куда он ведет – к свободе или к очередной западне?

Пойти к выходу было бы слишком просто. Он хочет понять. Его тяга к приключениям не дает ему оставить неразгаданной тайну его похищения. Кто хотел его убить? Это те же разбойники, покусившиеся на жизнь короля?

Он идет на звук приглушенных голосов к комнате с приоткрытой дверью. Один из голосов принадлежит тому, кто хотел его допросить. Д’Артаньян аккуратно подходит на цыпочках. Какая удача… Он заглядывает в щелку.

Первый человек, которого он видит, – наемник. Возможно, именно из‑за него он здесь. Второй присутствующий – человек невысокого роста, богато одетый, с коварным взглядом. Вне всякого сомнения, из знати. Д’Артаньян не знаком ни с тем, ни с другим. Но их намерения становятся понятны, как только наемник произносит:

– Благодаря вам король объявил протестантам войну.

Вельможа улыбается:

– Хорошо… Очень хорошо… Идите на кухню, вам подадут. Восстановите силы. Они вам понадобятся, когда вы окажетесь лицом к лицу с этой дьяволицей.

Сердце д’Артаньяна на мгновенье перестает биться. «Эта дьяволица», похоже, доставляет им неприятности… Констанция? Ее тоже заточили здесь?

– Она ничего не сказала? – спрашивает наемник.

– Ни слова. – Его сообщник раздосадован.

– Мaйоль ее допросил?

– Да, – вздыхает вельможа. – Она так яростно укусила его, что чуть не оторвала ему палец.

Выражение лица наемника становится неприятным:

– Не беспокойтесь… Со мной она заговорит. И мушкетер тоже.

– Не сомневаюсь…

– Спокойной ночи, господин граф.

С этими словами наемник исчезает. «Господин граф» остается один. Спиной к д’Артаньяну. Тот все же ждет несколько секунд… Затем с ловкостью и стремительностью кошки он бесшумно проскальзывает в комнату. Граф едва успевает заметить блеснувшее лезвие кинжала, которое оказывается под его подбородком.

– Ни слова, – шепчет д’Артаньян, крепко держа оружие.

Удивленный и испуганный, человек задерживает дыхание.

– Пойдем к узнице, – продолжает мушкетер. – И на вашем месте я бы провел меня наиболее безлюдным путем.

– Вы… Вы знаете, кто я? – силится выговорить мужчина.

– Не имею никакого представления, – признается д’Артаньян.

Пленник видит в его ответе возможность ускользнуть, которую нельзя упустить. Он так привык, что перед ним все склоняются, как только он называет себя…

– Если бы вы знали мое имя, возможно, не спешили бы так, – продолжает он.

– Так скажите же мне, кто у меня на клинке?

Вельможа расправляет плечи и объявляет свои титулы… Он только этого и ждал!

– Анри де Талейран-Перигор. Граф де Шале. Глава католической лиги!

Надежда на то, что он впечатлит д’Артаньяна, рухнула. Поскольку тот тут же надменно отвечает:

– Слишком много слов для такого ничтожества.

– Я могу сделать из вас богатого или мертвого, – настаивает Шале.

– А я могу сделать из вас только мертвого, – отзывается д’Артаньян. – Поэтому нечего хитрить. Пойдемте!

Граф де Шале мрачнеет. Он понимает, что человека, который следует за ним, ничем удивить невозможно. Тогда он сдается.

Скоро они выходят наружу. Д’Артаньян укрывается в малозаметном углу двора, по‑прежнему держа кинжал у ребер графа.

– Вы говорили об узнице, – говорит д’Артаньян. – Где она? Я хочу ее видеть.

Шале хочет объяснить:

– Я…

– К чему бесполезные слова, – обрывает его мушкетер. – Я очень плохо спал в пути и, как вы догадываетесь, неудачно проснулся. Потому лишь укажите дорогу.

В нескольких шагах стражники снуют туда-сюда, перенося ящики. Поглощенные делом, они не обращают ни малейшего внимания на мужчин, направляющихся в сторону лестницы. Д’Артаньян чувствует, что его заложник хочет дать знак своим. Тогда гасконец сильнее упирает кинжалом в бок графа и повторяет:

– Ни звука.

Пройдя через двор, граф де Шале ведет своего мучителя в сырой закуток, освещенный факелами. Стражник, завидя их, непроизвольно вытягивается во фрунт[1]. Но всё же чувствует нечто странное.

Шале ничего не остается, как приказать ему:

– Отведите нас к узнице.

Видя, что тот колеблется, д’Артаньян наставляет на него кинжал:

– Делай, что тебе говорят.

Стражник достает связку ключей и отпирает тяжелую дверь, которую он охранял. Гасконец просит его жестом войти первым. Затем толкает графа вперед и входит последним.

Тюремная клетка темная и сырая. Почти ничего не видно. Лишь тонкий луч света пробивается через узкие бойницы. Вскоре в тени д’Артаньян начинает различать силуэт молодой женщины, прикованной к стене.

Сердце мушкетера замирает. От волнения он вскрикивает:

– Констанция?

Молодая женщина поворачивается к нему лицом. Д’Артаньян к этому не готов: перед ним его жестокая противница, которая однажды стреляла в него. Та, за кем он мчался верхом на лошади вдоль британского побережья, чтобы вырвать из ее рук подвески королевы. Он считал ее погибшей. Он сам видел, как она прыгнула с вершины скалы.

Однако это действительно она, ему не чудится… Это ангельское лицо c глазами дьявола.

Миледи де Уинтер собственной персоной!

Глава II

Д’Артаньян не верит своим глазам.

Миледи, здесь?.. Почему?

Он потрясен. Пользуясь его замешательством, граф де Шале выворачивается и со всех ног выбегает из тюремной камеры. Стражник тоже приходит в себя и бросается на д’Артаньяна.

Какой просчет! Молодой гасконец кулаком правой руки дает отпор незадачливому стражнику. Тот тяжело валится на пол без чувств.

Д’Артаньян делает рывок в сторону двери, надеясь догнать графа, пока тот не позвал на помощь.

– Ключи! – кричит Миледи.

Она смотрит на д’Артаньяна с мольбой. Мушкетер колеблется. В их последнюю встречу шпионка завладела подвесками королевы. А за несколько недель до того она стреляла в него.

Ничто его не обязывает ей помогать.

Однако молодой гасконец не может оставить даму в беде. Он бросает ключи Миледи, которая одним щелчком, ловко и молниеносно поворачивает их в замке. Он еще не бросился за графом, как она уже оказалась на свободе.

Никогда бы мушкетеру не пришло в голову, что ему придется бежать в компании своего врага. Вместе они покидают камеру и мчатся вниз по маленькой каменной лестнице.

И вот они во дворе. Но слишком поздно, чтобы улизнуть незаметно. Освободившийся заложник подал сигнал тревоги стражникам. С криками они спешат.

Миледи тут же разворачивается и проскакивает в замок.

Д’Артаньян долго не размышляет: если он хочет выжить, нужно следовать за Миледи. Он поднимается по другой лестнице, которая приводит их в библиотеку.

Ее полки населены книгами и свитками. Посередине господствует богато украшенный стол. И вместо того чтобы искать выход Миледи останавливается у стола. Она просматривает раскиданные по нему бумаги. Удивленный д’Артаньян восклицает:

– Что вы делаете?

С лестницы доносятся крики – как эхо его опасений. Беглецов заметил один из стражников:

– В библиотеку!

– Сейчас будут здесь! – в панике умоляет д’Артаньян.

– Так задержите их, – говорит Миледи, словно это было само собой разумеющееся.

Пораженный ее смелостью, д’Артаньян, раскрыв рот, смотрит, как она подбегает к камину и хватает кочергу. Возвращается к столу и с треском разбивает замки. Затем она вытаскивает ящики и вытряхивает их содержимое.

Как невероятно быстро она действует! Д’Артаньян ошеломлен. На лестнице снова движение, оно напоминает ему о доверенной миссии. Он захлопывает двери библиотеки как раз перед носом преследователей и задвигает замок, зная, что этого недостаточно.

И вот солдаты уже за дверьми. Они налегают всем своим весом на деревянные доски. Мушкетер с силой толкает двери со своей стороны. Но он один против пятерых.

– Она долго не простоит! – кричит он.

И в самом деле – дверь трескается. Острие шпаги пронизывает дерево, рождая фонтан щепок, который обдает молодого человека.

Лицо Миледи сияет. Ее голубые глаза светятся торжеством: она только что обнаружила то, что так настойчиво искала. Из вороха бумаг, писем и гусиных перьев она достает кожаный мешочек. На нем печать графа де Шале. Мешочек тут же исчезает за корсажем ее платья.

Щель в двери постепенно увеличивается. Несмотря на клинки, норовящие вот-вот достичь его лица, д’Артаньян хорошо держится. Вдруг слышится рычание. В щели появляется собачья морда с разинутой пастью, полной пены, и огромными клыками. Собака принимается яростно лаять.

На этот раз д’Артаньян отступает.

– А, нет, нет, нет! – стонет он. – Я боюсь собак!

Лай делается громче. Гасконец быстро отходит в глубь библиотеки.

Теперь очередь Миледи. Она отрывает кусок от платья и наматывает его вокруг своей руки.

В проломанной двери показывается собака. С налитыми кровью глазами и пенящейся пастью она устремляется к своей цели. Миледи идет ей навстречу и протягивает руку, в которую та вонзается. Челюсти защелкиваются на обмотанной тканью руке. В другой руке Миледи держит подобранный кинжал, и она безжалостно вонзает его в собачью морду. Собака, скуля, валится на пол.

Покончив с собакой, Миледи переводит дыхание. Но времени у нее нет: солдаты графа де Шале уже доламывают дверь.

Они врываются в комнату и угрожают Миледи. Д’Артаньян с воплем устремляется ей на помощь. Он вооружился найденной алебардой. Это держит стражников на расстоянии. Миледи же отбивается кинжалом.

Шпионка и мушкетер сражаются плечом к плечу. Они соперничают лишь в смелости и ловкости. Но, несмотря на отвагу, силы не равны. Их окружают.

Пришло время шпаги – любимого оружия д’Артаньяна. Обезоружив одного из стражников, он бросает алебарду и поднимает с пола оброненную шпагу. Несколькими движениями кисти руки он показывает чудеса. Мушкетер наносит несколько решающих ударов – быстрых и точных, застающих противника врасплох и бьющих прямо в цель. Раненые или убитые, люди графа падают один за другим.

Никто не может одолеть д’Артаньяна. Осознавая свою силу, мушкетер готов противостоять целому свету. Он не боится новой порции стражников, шаги которых уже слышны в коридоре. Гасконец готов взять их на себя.

Миледи возвращает его в реальность:

– Нам лучше удирать, чем геройствовать.

И она спешит к маленькой лестнице, по которой стремительно взбирается. Д’Артаньян скрепя сердце следует за ней. Но это все же благоразумнее, чем биться против двадцати человек.

Беглецы оказываются снаружи, посреди крепостных стен, на обходном пути. Миледи бежит впереди, мушкетер – за ней по пятам. Несколько солдат, в ярости от потери их товарища, неожиданно появляются сзади.

Миледи и д’Артаньян мчатся вдоль рва. Можно было бы насладиться видом, если бы не риск получить в спину удар шпагой. Миледи замечает еще одну лестницу, которая скорее всего ведет в замок. Ее план проваливается, как только из этого выхода показываются новые стражники. Когда беглецы достигают угла, образованного крепостными стенами, им приходится признать: они снова в окружении.

Пальцы д’Артаньяна крепко сжимают эфес шпаги. Новая схватка неотвратима.

Миледи думает по‑другому. Не говоря ни слова, она вскарабкивается на парапет и прыгает в пропасть. Ее полет завораживает. Проделав путь в несколько десятков метров, она исчезает в воде.

Д’Артаньян в очередной раз отдает должное ее изяществу и… практичности. Шансов спастись, прыгнув в ров, несравненно больше. Теперь он перепрыгивает через стену. Делает глубокий вдох. Его сердце сжимается.

Мушкетер погружается в солоноватую воду, омывающую стены замка, поднимая веер брызг. Медленно он поднимается на поверхность. И хотя на нем тяжелая одежда и оружие, гасконец должен добраться до берега раньше, чем там окажутся люди графа. Но те пока лишь кричат и посылают им проклятия, не отваживаясь последовать за беглецами.

Граф де Шале смотрит с высоты. Рядом с ним его сообщник – человек, ответственный за похищение д’Артаньяна и намеревавшийся допросить Миледи. Его имя Арданза, он мрачен. Заметив на берегу спасшихся пленников, оба приходят в ярость. Граф Шале поворачивается к наемнику и приказывает ему:

– Принесите мне их головы в Ля-Рошель.

Арданзе не терпится выполнить приказ. Миледи и д’Артаньян обвели его вокруг пальца. Он должен схватить их во что бы то ни стало.

Тем временем беглецы у стен, промокшие до нитки. Едва выбравшись из рва, они устремляются в чащу, окаймляющую замок.

Понимая опасность, которая все еще их подстерегает, они прячутся среди деревьев. Переводят дыхание. Миледи де Уинтер, пользуясь передышкой, вытаскивает из корсажа кожаный мешочек, украденный в библиотеке.

– Можно узнать, что такого важного там внутри? – мушкетера распирает от любопытства.

– Имя того, кто хотел убить короля, – отвечает Миледи.

– Позвольте догадаться самому… Он высокий, с маленькой бородкой, одет в красное?

Шпионка поворачивается к молодому человеку и, иронично улыбаясь, смотрит на него своими огромными голубыми глазами.

– Вы так красивы… И так, к сожалению, глупы.

Уязвленный, д’Артаньян бросает:

– Эй! Не могли бы вы быть полюбезней с тем, кто спас вам жизнь?

Миледи пожимает плечами:

– Вы не меня хотели спасти, а Констанцию Бонасье.

При ее имени д’Артаньян застывает. Образ молодой женщины, которая так дорога его сердцу, стоит у него перед глазами, как если бы она была рядом. Он думает о ее миловидном лице, ее длинной темной шевелюре и грациозной фигуре. Придя в себя, он спрашивает:

– Подождите… Что?

– Ее похитили, потому что она видела лица предателей, – отвечает Миледи.

Д’Артаньян потрясен. Теперь понятно, почему она исчезла. Его губы произносят самый важный для него вопрос:

– Где она?

Ответ звучит, как пощечина:

– Спросите у Шале. Это он ее удерживает.

Глава III

Сумерки опустились на замок графа де Шале. Наемник Арданза и его люди прочесывают лес в поисках сбежавших пленников, в руках которых важный документ. Вооруженные с ног до головы всадники обыскивают каждый куст. Они знают, что с наступлением ночи продолжить поиски будет гораздо сложнее.

Арданза рявкает приказания, заклиная солдат не пропустить ни одного клочка земли.

Неподалеку двое беглецов слышат их голоса, пробираясь сквозь густые заросли. И д’Артаньян, и Миледи не догадываются, какие раны наносит им лесная растительность. Сейчас они должны уйти от своих преследователей как можно дальше. Их путь очень долгий. Они карабкаются, перелезают, скатываются, взбираются, перепрыгивают… В потемках невозможно разглядеть ловушки, расставленные для них лесом.

Заблудившись и обессилев, они натыкаются на грот, освещаемый луной. В нем они укроются на ночь, ведь им так необходим отдых.

После короткого заплыва, совершенного несколько часов назад, они дрожат от озноба. Без солнечного тепла мокрая холодная одежда липнет к коже.

Д’Артаньян собирает хворост и пытается высечь искры. Скромные языки пламени начинают лизать ветки – и вот уже полыхает спасительный костер.

Долгожданное тепло растапливает их ледяное оцепенение и вселяет надежду. Жизнь возвращается в их промерзшие и измученные тела. Они стараются держаться к огню как можно ближе. Краем глаза д’Артаньян следит за своей попутчицей: она вынула из украденного мешочка несколько листов и разложила их сушиться на камне. Текст на них кажется неразборчивым, составленным с помощью шифра.

Еще более таинственная, чем шифр, сама Миледи. Невозможно догадаться, о чем она думает: ее взор из‑под густых ресниц непроницаем, на губах все время гуляет ироническая улыбка. Кардинал Ришелье не ошибся: эта женщина со зловещим шармом – настоящая загадка. Д’Артаньян невольно восхищается гармонией ее лица, ее кошачьими повадками, темными до плеч волосами. Пламя костра отражается в ее светлых глазах, скрывающих черные мысли. Д’Артаньян не может не рассматривать ее украдкой. Однако она прямая противоположность Констанции, живущей в его сердце.

Смущенный, он качает головой. Он сравнивает свою возлюбленную с привлекательной женщиной, которая сидит у костра. Миледи, должно быть, это поняла, потому как время от времени бросает на него язвительно-насмешливые взгляды. Чтобы развеять опасную очарованность ею, он грубо спрашивает:

– Что вы делали у де Шале?

Молодая женщина соглашается утолить его любопытство. Движением плеч она поворачивается к нему:

– Я получила приказ как можно быстрее добыть доказательства. Я повела себя неосмотрительно.

Значит, ей не удалось обмануть бдительность тех, за кем она пришла шпионить. Ее схватили и отправили в тюрьму. Д’Артаньян кивает на зашифрованные бумаги:

– Вы понимаете, что там написано?

– Пока нет, – признается Миледи.

И к огромному изумлению д’Артаньяна, который не ожидал увидеть ее наготу, она принимается скидывать с себя мокрую одежду. Его смущенный вид забавляет шпионку. Она дает ему совет:

– Если вы не разденетесь, то умрете от переохлаждения.

Чувствуя себя неловко, он делает неопределенный жест:

– Не беспокойтесь за меня.

Мушкетер наотрез отказывается снимать с себя сорочку, невзирая на неприятное ощущение сырости. Его спутница неодобрительно смотрит на него:

– Если они вернутся, вы мне понадобитесь живым.

Д’Артаньян силится не обращать внимания на прекрасную Миледи и сосредоточиться на заговоре против короля. Вспомнив слова графа де Шале, он спрашивает:

– Зачем главе католической лиги примыкать к протестантам? В этом нет смысла.

– Оба лагеря хотят войны, – бесстрастно размышляет Миледи. – Только король хочет мира.

– А ваш Ришелье? – гасконец все еще считает кардинала главным заинтересованным.

– Власть Ришелье – это власть короля. Если короля свергнут, ему придется уйти. Зачем ему убивать короля?

Беглецы смотрят друг на друга. Мушкетер, промокший и смущенный, опускает глаза. Миледи же вглядывается в него еще пристальнее.

– Вы смущены, д’Артаньян?

Его ответ не убеждает. Он бормочет:

– Ах, нет… Я… я… я вовсе не смущен.

Миледи явно забавляется: в игре в кошки мышки она не знает равных.

– Кого вы боитесь? Себя или меня?

– А вы самонадеянны, – замечает мушкетер, поднимая голову. – Что же вам указывает на то, что…

– Всё: ваши глаза, ваш голос, ваше тело.

– Мне жаль, но мое сердце принадлежит Констанции.

Миледи не слышит. Ее рука скользит по его груди.

– Перестаньте… Перестаньте… – он пытается возражать.

Щеки д’Артаньяна горят, но не от танцующего пламени костра. Голос шпионки раздается в его ушах:

– Если вы любите Констанцию, забудьте ее. Так вы, может, спасете ее жизнь.

Этот довод будоражит д’Артаньяна еще больше. Желая защитить свою возлюбленную, не подвергает ли он ее и в самом деле опасности?

Миледи, видя, что зародила в нем сомнение, наседает сильнее:

– Мы оба убийцы, д’Артаньян. Нравится вам это или нет. Где мы – там и смерть.

Не так себя видит мушкетер. Он вздрагивает:

– Я не такой, как вы, – высокомерно отвечает он.

– Вы хорошо знаете, что это так, – кокетничает Миледи, а затем шепчет: – Позвольте дьяволу завладеть вами.

У д’Артаньяна кружится голова. Он чувствует, как растет над ним власть Миледи.

Констанция. Он должен думать о Констанции. Потому что эта женщина стоит всех танцев с дьяволом.

– Прекратите! Оставьте меня! – с жаром сопротивляется д’Артаньян.

На этот раз он не только отталкивает Миледи, но и отходит от нее. Он отворачивается от костра и делает вид, что покидает грот.

Миледи де Уинтер смотрит ему вслед со странной улыбкой. Она осознает, что за семена она посеяла в душе солдата: это сомнение, которое не скоро забудется.

Над землями графа де Шале небо окрашивается розовым в обещании нового дня. Туман в лесу рассеивается. Рассвет занимается над гротом, в котором укрылись два беглеца.

Д’Артаньян забылся сном вдали от волнительных прелестей Миледи. Он крепко спит на каменистой земле. Крадучись, кто‑то приближается к нему. Это статный мужчина с полудлинными волосами. При нем огнестрельное оружие. Он спешивается. Рядом с ним – еще один тревожный силуэт.

Наконец д’Артаньян открывает глаза… и обнаруживает наставленное на его лицо дуло пистолета. Оружие держит его похититель – наемник Арданза. Д’Артаньяна нашли.

Д’Артаньян злится на себя за то, что он спал так глубоко. Настолько глубоко, что не почувствовал приближения неприятеля. Так попасться – какой грубый просчет! Однако сейчас слишком поздно сожалеть. Он часто моргает, не говоря ни слова.

Арданза победно переходит к делу:

– Где она? – спрашивает он.

– Не знаю, – отвечает д’Артаньян.

Отчасти это правда, так как Миледи, в отличие от мушкетера, не оказалась в лапах врага. Она покинула грот накануне, оставив своего спутника. И, похоже, без всяких угрызений совести.

Арданза в ярости. В припадке бешенства он хватает д’Артаньяна за шиворот и выталкивает из грота. Молодой гасконец не может ему противостоять: при малейшем движении Арданза и его сообщник не преминут начинить его свинцовыми пулями.

Наемник тащит его среди каштанов.

– Эй! Ты меня слышишь, Миледи де Уинтер? Я знаю, что слышишь.

Он поворачивается вокруг своей оси, ища шпионку взглядом, убежденный в том, что она еще поблизости. На его месте д’Артаньян не был бы так уверен. Если Миледи удалось сбежать, она уже, несомненно, далеко. Однако Арданза не сдается. Он со злобой обращается в пустоту:

– Ты унесла с собой то, что тебе не принадлежит. Даю тебе десять секунд. Десять секунд на то, чтобы ты отдала мне отобранное. В противном случае твой друг отдаст свою жизнь.

Д’Артаньяну очень, очень хочется сказать ему важное: он и Миледи вовсе не друзья. Но возразить – значит подписать себе смертный приговор. И раз уж он может служить обменной монетой, нужно поднять свою стоимость в глазах наемника. Может, Арданза просто пускает пыль в глаза? Но когда он начинает обратный отсчет, у д’Артаньяна возникают сомнения.

– Десять… Девять… – чеканит наемник.

Д’Артаньян цепенеет. Ствол оружия, приставленный к его голове, парализует его волю. Он, любящий сражаться и защищать свою жизнь, вынужден бездействовать из‑за человека, который убил бы папу и маму, если бы потребовалось.

– Восемь… Семь… – продолжает Арданза неумолимо.

Твердость его тона окончательно убеждает д’Артаньяна, что при счете «ноль» он будет мертв. Тогда он решает воспользоваться единственным оружием, которое у него осталось, – острым языком гасконца, языком, который так часто ставил на место драчунов и забияк.

Но едва д’Артаньян открывает рот, как… Паф! Раздается выстрел.

На секунду мушкетер обмирает от ужаса.

Но разлетается вдребезги не его голова: неподалеку от него валится замертво другой наемник.

Это Миледи. Д’Артаньян не знает как, но эта дьяволица достала пистолет. Наверно, этот трофей принадлежал другому стражнику, тоже упавшему в зарослях.

Момент удачный: мушкетер набрасывается на своего мучителя. Арданза стреляет, но залп теряется среди верхушек каштанов. Оба мужчины оказываются на земле. Они перекатываются единым целым, нанося друг другу удары.

Борьба идет не на жизнь. Удар кулаком следует за ударом головы. Оба противника хорошо держатся, обмениваясь затрещинами. И один, и другой знают, что за малейшим промахом стоит верная смерть. Д’Артаньян, получив очередной удар, неудачно падает на спину. Тем временем Арданза выхватывает кинжал, который он носит на поясе. И тут же наставляет оружие на мушкетера, но тот успевает поймать его за запястье. Арданза налегает на д’Артаньяна всем своим телом. Тот противостоит, сжав зубы: он не сможет долго протянуть в таком положении.

Сильным рывком ему удается откинуть противника на бок. И пока Арданза собирается с силами, мушкетер в порыве безысходности набрасывается на бесчувственное тело поверженного солдата и хватает его кинжал. Наконец‑то он и наемник будут сражаться на равных.

Они смеряют друг друга взглядом. Оба тяжело дышат. Близка финальная схватка, из которой один из них не выйдет живым. Через три секунды они уже бегут друг на друга с кинжалами в руках. Д’Артаньян быстрее своего соперника. Чтобы застать Арданзу врасплох, он целится ему в колено. Оружие рвет кожу. Наемник издает вопль и падает на колени. Д’Артаньян не дает ему передышки: убить или быть убитым – третьего не дано. И он вонзает украденный кинжал противнику в горло.

На этот раз наемник повержен. Он издает последний хрип и обрушивается на д’Артаньяна.

Обессиленный мушкетер переводит дыхание. Он вовсе не гордится этой кровавой победой. Но он все еще дышит, а это уже что‑то! До него доносится стук копыт.

Величественно восседая на лошади, на него смотрит Миледи. К ее скакуну привязан еще один.

– Ваша встреча затянулась, – произносит она насмешливо.

– Могли бы мне помочь, – упрекает ее мушкетер, все еще тяжело дыша.

– Не слышала, чтобы он лаял, – иронично замечает Миледи, вспомнив, что только собаки способны напугать д’Артаньяна.

Они смотрят друг на друга молча. Когда опасность позади, им больше нет смысла продолжать путь вместе.

– Без обид, – бросает она ему.

И прежде чем д’Артаньян успевает ответить, она пришпоривает свою лошадь и стремительно удаляется, уводя второго скакуна. Так никто, даже мушкетер, не сможет ее выследить.

Теперь гасконец один. Его взгляд блуждает, а на губах играет улыбка. Он доволен собой. Из нагрудного кармана он достает листок, который похитил у опасной шпионки накануне: одно из зашифрованных писем из библиотеки графа де Шале.

Глава IV

А в это время по сельской дороге едет верхом седовласый мужчина. Это один из самых верных друзей д’Артаньяна – храбрый Атос, граф де ля Фер.

Лошадь мерно стучит копытами по твердой земле, оставляя позади поля и луга. Путь от Парижа до имения графа длинный и утомительный. Но вот он наконец у себя. Как давно он не возвращался сюда!

Солнце садится, день идет на убыль. Атос шагает по ивовой аллее, ведущей к его замку, и предвкушает долгожданную встречу.

Не успев войти в замок, где его сердечно приветствует прислуга, он спешит к заветной комнате.

Он открывает дверь в уютную комнату, погруженную в полутьму. Атос приближается на цыпочках к маленькой кровати, чтобы не разбудить того, кто в ней лежит. Он всматривается в спящего. Тому, кто проводит здесь каждую ночь, не больше семи лет. Его грудь поднимается и опускается в такт его безмятежному дыханию. Пряди светлых волос разбросаны по мягкой подушке.

Этого маленького мальчика зовут Жозеф, он единственный сын Атоса. И будущий наследник имения де ля Фер.

Атосу хочется сжать его в объятиях, но это может подождать до утра: нельзя нарушать сон ребенка.

Растроганный седеющий мужчина долго смотрит на умиротворенное детское лицо. Он взволнован: вдали от своего дорогого сердцу Жозефа мушкетер тосковал.

Наконец он выходит из комнаты, закрывая дверь так же бесшумно, как ее и открыл. На рассвете его ждет еще одна встреча. Но это не к спеху: для покойников время не имеет значения…

Тем вечером Атос наслаждается вкусным ужином, приготовленным Маргаритой, его преданной кухаркой, которая так хорошо приглядывает за Жозефом. Вся прислуга стоит на ушах с тех пор, как граф вернулся.

На следующее утро, на рассвете, Жозеф видит Атоса. Отец и сын испытывают неловкость и снова вынуждены привыкать друг к другу, как всякий раз, когда Атос возвращается домой.

Невзирая на смущение, граф немедля берет мальчика за руку. Им предстоит встреча – традиция, которую они должны соблюдать. Они направляются к могиле на окраине имения.

Вместе они собрали букет из диких цветов. Ребенок приближается к могильной плите, скорбно кладет цветы в траву и какое‑то время тихо стоит рядом с отцом.

После стольких лет сердце мушкетера по-прежнему сжимается. Уход его супруги, матери Жозефа, которую мальчик не успел узнать, навсегда перевернул их жизнь.

Жозеф думает о матери, которую он совсем не помнит. Однако в его детской голове теснятся беспокойные мысли. Он спрашивает отца:

– Это правда, что вы скоро отправитесь на войну?

– Да, – сдавленно отвечает тот. – Именно поэтому я приехал – чтобы попрощаться.

У Атоса ком в горле. Он хотел бы, чтобы все прошло по‑другому. Чтобы он провел больше времени рядом с Жозефом, которого он оставил ради долга. Он хотел бы бегать с ним по имению, смешить его и видеть, как тот смеется. Но он не смог утаить от него, что их ждет. Столкновение между католиками и протестантами вот-вот произойдет. Война из‑за покушения на короля теперь неизбежна. Капитан де Тревиль ясно дал понять: роль Атоса – защита короля. Ему позволили съездить в Берри, но долго оставаться здесь он не может.

Семилетний Жозеф считает это несправедливым. Только его отец вернулся, как снова должен уехать! Он зол на отца. В его голосе звучит упрек:

– А если бы не война, вы бы не приехали?

– Конечно, приехал бы, – заверяет обеспокоенный мушкетер. – Но ведь ты знаешь, что я солдат…

Волнуясь, он старается подобрать слова. Он чувствует тяжесть на душе сына, разочарованного его скоротечным визитом. Он пытается быть как можно более честным. Но как же сложно объяснить жизнь взрослых ребенку, который остался без матери и жаждет лишь одного, чтобы расти спокойно, – любви своего отца.

– Бог сделал за меня выбор, – продолжает он, пытаясь унять волнение в голосе. – Но еще есть бремя, которое я возлагаю сегодня на твои юные плечи, даже если ты ничего ни у кого не просил…

Слова, которые он собирается произнести, даются труднее всего. Он всеми силами старается не расплакаться, чтобы сохранить достоинство. Слова, которые Жозеф в его возрасте уже способен понять. Он обязан знать правду.

– Сын мой, возможно, я не вернусь из Ля-Рошели.

Лицо мальчика искажается. Теперь он пытается справиться с нахлынувшими чувствами. Голоса Атоса почти не слышно, когда он, смотря сыну прямо в глаза, говорит:

– Если я не вернусь, знай, что я умер не напрасно. Продолжай носить свое имя с гордостью, потому что ты будешь графом де ля Фером.

Жозеф молчит, потрясенный. Невзирая на свое хорошее воспитание, он не может совладать с собой и убегает. Он бежит далеко: подальше от могилы и призрака своей матери, подальше от своего отца, такого же призрака, который появляется и тут же исчезает. Мысль о том, что он может потерять и отца, ему невыносима.

– Жозеф. Жо… Жозеф! – бормочет Атос сокрушенно.

В выцветших глазах мушкетера слезы. Ему тоже не удается справиться с сильными чувствами. Мимолетные воспоминания о супруге возвращаются; он думает о тех временах, когда все было проще, о временах, когда они были счастливы.

«Здесь покоится Анна де Брёй, в замужестве д’Отвиль, графиня де ля Фер, скончавшаяся 5 декабря 1620 года в возрасте 28 лет. Молитесь за нее».

Руки Атоса дрожат. Он часто моргает, ему тяжело дышать. Весь во власти смятения, он не услышал, как вернулся его сын. С высоко поднятой головой и сжав кулаки, он пылко смотрит на отца.

– Обещайте мне вернуться. Обещайте.

Атос падает на колени и обнимает Жозефа.

– Я обещаю. Обещаю, – повторяет он, крепко сжимая ребенка в объятиях.

Атос – человек чести и всегда держит слово. О, как ему хочется сдержать это обещание!

Глава V

А в Париже королевские мушкетеры готовятся к отъезду в Ля-Рошель. Как и Атос, они намерены исполнить свой долг. Во дворе особняка, служащего им гарнизоном, они собирают вещи и грузят на лошадей.

Капитан де Тревиль, командующий войсками, кого‑то ищет. Он обеспокоен. Где его новобранец? Он подходит к его лучшим друзьям – весельчаку Портосу и загадочному Арамису – двум самым выдающимся мушкетерам.

– Где он, ваш зверь? – спрашивает он без обиняков.

Оба мушкетера хорошо знают, кого ищет их начальник: блистательного д’Артаньяна, конечно.

Первым откликается Арамис. Он выдает уверенный ответ, поигрывая золотым крестом, поблескивающим у него на шее:

– У него была встреча, на которую приходят в одиночестве.

Арамис и Портос от души смеются. Капитану де Тревилю не до шуток. Встреча с женщиной – какой вздор!

– Ладно, я понял, – отвечает он, морщась, и удаляется.

Он надеется, что д’Артаньян не забудет о своем долге. Бегать за красавицами – одно. Но быть на службе у самой главной из них – другое. Капитан де Тревиль убежден, что Франция – самая прекрасная и самая требовательная из дам: она и прежде всего она.

В это время по двору проходит мальчик. У него в руках письмо. Он направляется к Арамису:

– Сударь, – говорит он, смущаясь, и вручает ему послание.

Арамис кивает мальчику, забирает письмо и быстрым движением распечатывает. И, пока гонец не скрылся, начинает читать. Под шляпой с цветными перьями его лицо становится серьезным. Портос хорошо знает своего друга: его что‑то беспокоит.

– Что случилось? – спрашивает Портос, теребя бороду.

Арамис погружен в чтение и не слышит. Не говоря ни слова, он прыгает на своего коня. Портос удивлен:

– Ты что делаешь, Арамис?.. Арамис!

Он обращается к нему, но безуспешно. «Какая муха его укусила?» – бормочет себе под нос Портос.

Непроницаемый, Арамис даже не смотрит на него. Он пришпоривает коня и стремительно покидает двор.

Молодая дама идет по коридору женского монастыря Святого Тома. Ее имя – Матильда д’Эрблей. В это утро она занята: в ее ведении постельное белье всей общины. Про себя она планирует, что должна сделать: сменить наволочки, собрать одеяла, отнести простыни в прачечную…

Работы у нее и правда много, ведь здесь столько послушниц! Она неутомима, но все же надеется на помощь сестер Марии-Агнессы и Бенедикт.

Весь ее день продуман; она знает, что закончит дела поздно – как раз перед вечерней службой. Она входит в огромный сводчатый зал с толстыми стенами. Проходит мимо десятка кроватей. Нужно начать с тех, что находятся в часовне: они дальше всего от прачечной.

Она не ожидала кого‑либо встретить сегодня. Однако слышит звук приближающихся шагов – такое редко бывает в этих стенах. К тому же это мужчина – хорошо ей знакомый королевский мушкетер.

– Арамис? – появление брата удивило прекрасную Матильду.

Тот смотрит на молодую женщину. Этим утром в нем нет присущих ему учтивости и обаяния. Его взгляд строг и мрачен. Даже не поприветствовав сестру, он сразу переходит к сути.

– Наша матушка пишет, что вы беременны. Что это за история?

Матильда на мгновение замирает. Она не рассчитывает отвечать напрямую на этот вопрос, который в высшей степени ее смущает.

– Ты не можешь здесь оставаться, – напоминает она своему брату. – Ты в монастыре.

Атмосфера накаляется. Матильда хорошо знает, что Арамис не позволит выпроводить себя так легко. Скандал – последнее, что ей сейчас нужно.

Вдруг слышится еще один мужской голос. Голос солдата, которого она ценит почти так же, как Арамиса, хотя знакома с ним не очень хорошо. Это весельчак Портос, и его смех словно окутывает их. Она называет его по имени. Он смотрит на нее потрясенный:

– Матильда! Как ты изменилась! – восклицает он, лучезарно улыбаясь.

Вряд ли можно представить более разительный контраст между его добродушием и глухой яростью Арамиса.

Воздух немного теряет накал. Она так счастлива снова видеть Портоса. Он хочет обнять ее, но Арамис прерывает их трогательную встречу, грозно покашливая:

– Мне кажется, что мы разговаривали, – говорит он резко.

Портос поворачивается к другу, поднимая руки: он не собирается вмешиваться в семейные дела.

– Я понял, – отступает он.

Он отходит и завязывает разговор с двумя монашками, которые беседуют в отдалении.

– Приветствую вас, сестры, – обращается он к ним радушно. – Кто‑нибудь из вас предложит мне гостеприимство?

В крайнем смущении монашки опускают головы. Отвечать на вопросы мужчины в божьем заведении немыслимо. Их молчание не портит настроения Портоса. Он отвечает сам себе:

– Ладно. Пойду поищу христианского милосердия на одной из ваших кроватей… Эта подходит? Да? Ну и отлично…

И он уходит. Матильда оказывается один на один со своим братом, с его обвинениями… и с ошибкой, которую она хотела бы забыть. Чтобы избежать любопытных ушей, он увлекает ее в часовню.

– Пойдем! – распаляется он. – Матильда д’Эрблей не будет одна растить ребенка, поверь мне.

Когда они оказываются совсем одни, он задает ей вопрос, который не терпелось задать с самого приезда:

– Кто отец твоего ребенка?

Матильда смотрит в сторону, хлопая ресницами. Ей ничего не приходит в голову, кроме как сказать:

– Я забыла.

Но Арамиса не обманешь:

– Не хочешь признаваться? Очень хорошо.

Он кладет руку на живот сестры. Матильда пытается отстраниться, но поздно. Он уже оценивает ситуацию, подсчитывает, собирает факты.

– Я думаю… три месяца. Так? Значит, июнь. Ты находилась в имении, матушка мне сказала. Был праздник, так? Кто там еще был? Вечные нахлебники, скорее всего.

Про себя он составляет список подозреваемых. Несомненно, Матильда забеременела от одного из них. Он перебирает в уме их лица. И наконец называет несколько имен.

– Бралинге? Нет, у него желтые зубы… Кодавен слишком стар… Мортемар? У него уродливая жена. Это он вскружил тебе голову?

Матильда поднимает глаза к небу и выдает звучное «нет».

Проницательность брата вызывает досаду. Тиски вокруг нее сжимаются. Но она не признается ему… Только не это! Между тем Арамис продолжает:

– Один из братьев Балестан? Не говори мне, что мой племянник – сын одного из этих ублюдков!

– Ну хорошо. Сейчас война, – нетерпеливо намекает Матильда.

Арамис застывает:

– Солдат? Это солдат, – делает он вывод. – Тебе всегда нравились солдаты.

Матильда не добавляет ни слова, но взгляд выдает ее. Внутреннее волнение читается в ее глазах. В этот миг Арамис понимает:

– Я знаю! – восклицает он уверенно. – Вильнёв де Ради!

Матильда меняется в лице. В очередной раз ее брат попал в точку. Вот уж кто умеет довести до белого каления. И ужасно зануден…

Опровергать было бы глупо: Арамис знает, что его сестра не позволит собой управлять. Элегантный мушкетер резко поворачивается и решительным шагом покидает часовню. Он покидает монастырь так же быстро, как и прибыл сюда.

Растерянная, Матильда прибегает к единственному средству, которое у нее есть. Она находит его беззаботно лежащим, как он и объявил, на кровати.

– Пожалуйста, Портос, – умоляет она. – Вы один можете ему помешать убить отца моего ребенка.

Упитанный мушкетер, который уже задремал, подскакивает и ищет Арамиса взглядом.

– Где он?

– Уехал в Ля-Рошель, – отвечает молодая женщина.

И действительно: там, в самом сердце крепости и войны между католиками и протестантами, находится тот, с кем согрешила Матильда. Она боится за него. Как бы ни был Вильнёв храбр и обходителен, он не сможет противостоять ярости Арамиса.

Глава VI

День и ночь сменяют друг друга. С тяжелым сердцем Атос, граф де ля Фер, покидает свое имение, оставляя Жозефа. Он так же, как и его собратья, едет сражаться в Ля-Рошель, протестантскую вотчину, оспаривающую власть Людовика XIII.

Д’Артаньян тоже вернулся в свой полк. Он обводит военное формирование взглядом. Длинная, беспорядочная вереница солдат, лошадей, повозок, запряженных волами, пушек тянется к горизонту. Невозможно укрыться от грустной правды: Франция вступила в войну. Д’Артаньян шагает бок о бок с людьми, идущими как единое целое на фронт. Большинство из них отдаст свою жизнь за католическую веру и короля Франции.

Мушкетер мрачен. Он не нашел Констанцию, граф де Шале снова ускользнул от него. А еще он тщетно отгоняет образ Миледи де Уинтер, преследующий его, как дьявол, которому она служит. Он был вынужден срочно отбыть в Ля-Рошель, чтобы не прослыть дезертиром: дезертиров ловят и казнят.

Резкий голос отвлекает гасконца от мыслей:

– С дороги, деревенщина!

В бешенстве д’Артаньян оборачивается. За кого себя принимает этот хам? Гасконец покажет ему, кто он.

– Я мушкет…

Он осекается, обнаружив, что перед ним улыбающийся Атос на своем статном скакуне. Сердце д’Артаньяна переполняется радостью, и он выкрикивает имя друга.

– Что случилось, д’Артаньян? – спрашивает Атос, заметив его расстроенный вид.

Гасконец глубоко вздыхает:

– Несчастья, которые вы себе и вообразить не можете…

– Давай, залезай, – велит ему Атос и жестом указывает на свою лошадь. – Я не в состоянии что‑либо слушать, пока не пропущу стаканчик.

Граф де ля Фер протягивает молодому лейтенанту руку, и тот, не заставляя себя ждать, прыгает на его лошадь.

– Пошла!

Животное, несмотря на двойную тяжесть, пулей трогается с места и летит вдоль колонн пехотинцев, артиллеристов и чугунных пушек, которые скоро возьмут под прицел стены крепости Ля-Рошель.

Королева Анна Австрийская прекрасно понимает, какое глубокое потрясение охватило ее приемную страну. Из роскошных высоких окон, освещающих Тюильри, она наблюдает за многочисленными отрядами солдат, покидающих столицу. Она представляет их, глядя на горизонт.

Почему столько ярости между католиками и протестантами? Зачем войны, столкновения?

И, если долг велит ей служить интересам Франции, в которой большинство католиков, в ее сердце живет протестантство. Представитель же неприятельской стороны – джентльмен, которого она втайне любит, – очаровательный герцог Бекингемский, которому она недавно передала свои ценные подвески. Это деликатное дело чуть не привело ее к бесчестью. К счастью, ее компаньонка Констанция Бонасье нашла надежных людей – д’Артаньяна и его друзей мушкетеров. Королева будет им вечно благодарна за то, что они вытащили ее из щекотливого положения, вернув подвески, которые ее муж считал исчезнувшими. С тех пор отношения Его Величества и супруги наладились, и в этом заслуга мушкетеров.

Однако неопределенное будущее ее дорогого герцога Бекингемского мешает ей спокойно жить. Она не сумела убедить Людовика не идти войной против протестантов. А следовательно, против своего возлюбленного. Война приближается, это чувствуется в каждой подслушанной беседе, в поведении солдат, постоянно находящихся начеку, в беспокойстве лакеев и служанок, говорящих только об этом. Анне сложно не думать о грядущей бойне, которая может стоить жизни дорогому ей человеку.

Погруженная в размышления, королева не услышала того, кто, незаметно приблизившись к ней, шепчет:

– Однажды одна милая моему сердцу подруга сказала мне: «Вы здесь, но ваши мысли далеко».

Она поворачивается, мягко прошелестев пышным платьем и тряхнув светлыми кудрями. Это Людовик. Неуклюжий супруг с хрупким здоровьем, которого ей бывает сложно понять. Союз их, как и все браки великих мира сего, прежде всего политический, но король, хотя и не любит, испытывает к ней уважение.

Глядя ей прямо в глаза, Людовик, кажется, догадывается, что мучит его супругу.

– У вас все еще нет новостей от госпожи Бонасье?

Королева не может признаться, что не это заботит ее. Она грациозно качает головой.

– Да, я беспокоюсь за нее, – подтверждает она и добавляет: – Но мое сердце болит за вас. Ведь вы чуть не погибли. Человек, кому вы вверили свою жизнь, не тот, за кого себя выдает.

Она произнесла эти фразы на одном дыхании. Слова, так давно тяготившие ее.

Намек очевиден, и Людовик XIII не ошибается. Задетый за живое, он отвечает:

– Поверить не могу, что вы подозреваете кардинала Ришелье в измене родине, сударыня.

Анна Австрийская не может ему признаться, что Ришелье пытался опорочить ее, послав Миледи выкрасть подвески у герцога Бекингемского.

Несколько секунд король и королева пристально смотрят друг другу в глаза. Между ними столько невысказанного, что никто из них никогда не сможет говорить откровенно.

– Опасайтесь всех, – советует Анна Австрийская.

– Даже вас? – без обиняков спрашивает Людовик.

Помолчав, Анна произносит:

– Если это вас защитит.

В дверь их комнаты стучат. Появляется лакей. Звучным голосом он объявляет имя посетителя:

– Господин брат короля!

Входит Гастон Орлеанский. Он сияет. Уже несколько месяцев он лелеет мечту о войне, и наконец его заветное желание будет исполнено. Он горделиво щеголяет блестящими доспехами, в которые облачен с ног до головы.

– Посмотрите‑ка на это чудо, – хвалится он своим мерцающим нагрудником, смахивая со лба длинный чуб.

Он явно переживает лучшие минуты своей жизни. Он готов направить свои войска на осаду Ля-Рошели. Точно одно: столько восторга он не испытывал даже в день своей свадьбы. Анна подавляет раздражение, а Людовик поддается ребяческой радости:

– Ты так похож на нашего отца.

– Я так горд, что ты доверил мне командование, – признается Гастон. – Я с трудом дождался…

Он поворачивается к королеве и коротко приветствует ее:

– Сударыня… Сегодня вечером меня уже здесь не будет.

Людовик XIII с нежностью смотрит на него. Хотя Гастон давно вырос, он остается его младшим братом, которого он защищал, когда они были детьми.

– Обещай мне быть осторожным. Каждый день, – ласково говорит он ему.

– Обещаю, – заверяет Гастон и тут же принимает театральную позу, пылко смотря на брата. – А еще я обещаю восстановить твою власть – кнутом или пряником.

Людовик XIII, чуть улыбаясь, качает головой:

– Ну иди. Иди к войскам, пока я не передумал.

Гастона Орлеанского долго упрашивать не надо. Он покидает дворец упругим шагом и спешит навстречу судьбе, о которой он всегда мечтал.

Глава VII

На опушке леса солдаты разбивают палаточный лагерь. Флаги с изображением королевского герба развеваются на ветру. Д’Артаньян и три мушкетера снова вместе. Хотя они предпочли бы более благоприятные обстоятельства.

Во время трапезы д’Артаньян оживлен. Он рассказывает друзьям подробности его авантюр.

– Я вам говорю: Шале похитил Констанцию! – с горячностью убеждает юноша. – Он скажет мне, где она. Или я убью его!

Мушкетеры озадачены. Атос пристально смотрит на него потухшим взглядом. Портос, как и всякий раз, когда он смущен, теребит бороду. Арамис играет со своими многочисленными подвесками и перебирает пальцами, увешанными кольцами. Он первым пытается остудить пыл молодого гасконца:

– Успокойся. Шале – не обычный солдат.

– Да, он предатель! – заводится д’Артаньян. – А я‑то думал, что мушкетеры никого не боятся.

Портос смотрит на вещи здраво:

– Четыре тысячи солдат под его командованием, – констатирует он.

Одно лишь это число способно испугать кого годно. Голубые глаза Атоса встречаются с темными дерзкими глазами д’Артаньяна. Старший товарищ зрит в корень:

– Да, кстати… Все это ты знаешь от Миледи де Уинтер, так?

Д’Артаньян не в силах ему противоречить. Атос продолжает:

– От той, что по‑дружески стреляла в тебя и пыталась украсть подвески у Бекингема?

– Но ведь она была пленницей де Шале! – возмущается д’Артаньян. – Она приехала туда за этим, Атос!

И он выхватывает зашифрованное письмо, похищенное у шпионки, и трясет им, как трофеем. Послание содержит буквы и цифры, начертанные гусиным пером на пергаменте.

– Тебе удалось расшифровать это сообщение? – спрашивает его Арамис.

Снова растерявшись, д’Артаньян бормочет:

– Нет, но…

– Тогда откуда ты знаешь, кого оно обвиняет? – забивает гвоздь самый ироничный из них.

На этот раз у д’Артаньяна нет ответа. Он мрачно смотрит на Арамиса. Атос его предупреждает:

– Осторожно, д’Артаньян. Эта женщина тебя обворожила… Я достаточно услышал. Отнесу это письмо капитану де Тревилю.

Атос берет письмо и удаляется.

Д’Артаньян хотел было возразить, но передумал. В конце концов, почему бы нет? В одиночку у него не получится разгадать шифр. Но если другие, более образованные головы поразмыслят над этой тайной, может, у него появится шанс снова увидеть Констанцию?..

Его собственную голову как будто сковало тисками. Он оставляет Арамиса и Портоса и выходит на свежий воздух.

На лагерь уже опустилась ночь. Д’Артаньян слоняется между палатками. Правильно ли он поступил? Может, ему следовало все‑таки отправиться на поиски правды самостоятельно? Кто знает, какой опасности подвергается Констанция Бонасье в эти минуты? И жива ли еще она? Молодой человек очень устал, ему нужен отдых. Невзирая на все добрые намерения, его друзья не понимают, в каком аду мыслей он живет с тех пор, как пропала девушка.

Обойдя лагерь, д’Артаньян хочет лишь одного: забыться сном. Утро вечера мудренее. И кроме того, завтра начнется заваруха вокруг Ля-Рошели. Он не может пойти в бой, не выспавшись как следует. Юноша направляется на восток, туда, где оставлены его вещи. Он ныряет в полумрак своей палатки. И в тот миг, когда он отодвигает и закрывает за собой навес, кто‑то резко приставляет клинок к его горлу.

Он слышит позади голос Миледи, которая шепчет в темноте:

– Строите из себя саму невинность, а ночью обчищаете карманы молодых женщин?

Д’Артаньян, естественно, не готов к такой встрече. Не здесь. Не сейчас. Проникнуть в сердцевину гарнизона, полного солдат. Какая храбрость! Какое безумие!

Ему хотелось бы ответить ей. Неважно что. Что‑нибудь, чтобы выиграть немного времени. Миледи де Уинтер разубеждает его нажимом клинка, сдавливая ему горло.

– Где письмо? – спрашивает она.

– У меня его больше нет, – признается д’Артаньян.

Это чистая правда. Но более он ничего говорить не намерен.

Миледи вздыхает так глубоко, что гасконец чувствует ее горячее дыхание на своей шее. Он непроизвольно вздрагивает.

– Я больше вам не доверяю, – сожалеет она.

Она сильнее нажимает на клинок. Если так продолжится и дальше, она перережет ему горло и д’Артаньян умрет.

– Прекратите, прекратите! – волнуется он.

Хотя он и смел, мысль захлебнуться собственной кровью совсем его не прельщает.

– Где письмо? – повторяет Миледи.

Д’Артаньян настаивает на своем:

– Говорю вам: у меня его больше нет.

Внезапно ему удается ухватиться за тонкое запястье своей противницы. С грубой мужской силой бороться она уже не может. Д’Артаньян опрокидывает ее назад. Они набрасываются друг на друга. Клинок отлетает в сторону. Мушкетер и шпионка схватились на земле.

Это борьба или игра? Постепенно границы размываются.

Они уже стремятся не навредить друг другу, а выплеснуть влечение, которое испытывали друг к другу. Нежданный ураган, сметающий все на своем пути: их убеждения и цели.

Миледи улыбается. Она предчувствовала, что такое случится между ними. Ранее, в Англии, она сказала ему: «В вашем взгляде, д’Артаньян, я вижу искры. И из этих искр я раздую пожар, который вас поглотит».

Гасконец все еще пытается оттолкнуть дьяволицу:

– Нет, я не могу.

Миледи чувствует его нерешительность. Она целует его в губы.

Д’Артаньян сдается. Он отвечает на поцелуй своего врага.

Констанция, Франция, Ришелье, Людовик XIII, война, мушкетеры… Все перемешивается, исчезает, растворяется. Время, трудности и их последствия вдруг теряют значение.

Шпионка и гасконец отдаются настигшему их безумию. И так оно, несомненно, и продолжалось бы, но внимание д’Артаньяна привлекает одна деталь. Странный ожог на плече Миледи в форме лилии.

Д’Артаньян замирает. Он не в силах отвести глаза. В его памяти всплывает разговор с Атосом во время их путешествия в Англию.

Друг обмолвился о тяжелом эпизоде из своего прошлого. Он упомянул «молодого графа», который поймал на лжи молодую супругу. Чтобы скрыть свое прошлое беглянки, она выдала себя за другую. Она умолчала о своем первом браке, в котором к ней относились неуважительно. Ложь стоила ей суда, после которого на ее теле появилась лилия. Позорный след, выжженный палачом.

Этим «молодым графом», хотя он и отрицал, был Атос.

Что касается его бывшей супруги… А если это Миледи?

Как такое возможно? В рассказе Атоса изобличенную супругу повесили. Не будучи дьяволом, оттуда не вернуться!

– Вы жена Атоса! – вскрикивает он.

Страстные объятия размыкаются – очарование мгновения рассеялось.

Опомнившись и начав трезво мыслить, он видит перед собой мертвенно-бледное лицо Миледи.

Теперь она знает, что ее муж в общих чертах обрисовал д’Артаньяну их общее прошлое.

Она отстраняется. Тянется к пистолету мушкетера и, прежде чем он успевает остановить ее, целится в него.

И снова время замедляет свой ход.

Измученное сердце д’Артаньяна бешено стучит. Он мрачно смотрит в глаза Миледи. Оба тяжело дышат.

Указательный палец Миледи вот-вот нажмет на спусковой крючок.

Он знает ее тайну. Она его не простит.

Теперь и она погружается в свое прошлое. В то время, когда она была графиней де ля Фер, переданной властям своим разочарованным супругом. Эта лилия, впечатанная в ее тело, останется с ней навсегда.

Она кричала, умоляла, плакала. И сейчас слезы возвращаются. Она чувствует, как они наворачиваются на ее голубые глаза.

Палец Миледи трепещет на гашетке[2] пистолета. Вот-вот – и раздастся выстрел. Как тот, что хладнокровно повалил солдата в лесу на глазах у д’Артаньяна.

Внезапно Миледи отворачивается. Она стремительно выходит из палатки.

Остается лишь пустота. А еще море вопросов без ответа.

Д’Артаньян, тяжело дыша, не может скинуть оцепенение. Когда он пришел в себя, Миледи уже исчезла в ночи. Потрясенный и потерянный, мушкетер бродит среди палаток. Ему обязательно надо кое с кем поговорить.

Через несколько мгновений он находит того, кого искал. Палатка немногим больше его. Бледный и взлохмаченный, он заходит к Атосу. Тот не может скрыть своего удивления. Без лишних слов д’Артаньян задает вопрос:

– Вы уверены, что она мертва?

Атос совершенно не понимает намека:

– Она? – повторяет он эхом.

Гасконец делает жест:

– Жен… Молодая женщина, о которой вы мне рассказывали.

Атос хмурится:

– О чем ты говоришь?

– Миледи де Уинтер, – бросает гасконец. – Та, у которой на плече лилия.

В следующую минуту Атос уже спешит в палатку д’Артаньяна, еще более бледный, чем молодой солдат.

Седовласый мушкетер, как в безумии, втягивает носом воздух в опустевшей палатке. Он берет простыню, на которой еще недавно соединялись тела д’Артаньяна и Миледи. Он подносит ткань к лицу. Знакомый запах кружит ему голову. Выпрямляясь, он вдруг замечает под ногами серьгу с белым жемчугом, оброненную шпионкой. Он поднимает ее, рассматривает на своей ладони.

К нему возвращаются воспоминания о счастливых временах. Всплывает один эпизод: его молодая и красивая жена баюкает плод их любви – розовощекого и трогательного младенца, которого они назвали Жозефом. В ушах молодой женщины прелестные сережки с белым жемчугом. Точь-в-точь такие, как та, что нашел Атос.

Сомнений не остается: это она. Миледи де Уинтер и покойная графиня де ля Фер, когда‑то носившая имя Анна де Брёй, – одно и то же лицо.

Опустошенный, бедный Атос поворачивает голову к подошедшему к нему д’Артаньяну. Он чувствует небывалый жар. Эта находка только что перевернула всю его жизнь. Его надломленный голос звучит глухо:

– Я ее видел. Этого не может быть.

Во время казни на голове его жены был колпак. Как ей удалось выжить? Подробности того трагического дня ускользают от него. С тех пор он больше не видел ее лица…

Д’Артаньян деликатно молчит. Если бы Атос напился тогда до беспамятства, если бы он не присутствовал на той пресловутой казни до самого ее конца, то, вопреки его заявлениям, возможно все.

Граф де ля Фер и молодой гасконец будто попали в самый эпицентр урагана. И не только они. На некотором расстоянии от лагеря Миледи де Уинтер, взлохмаченная, появляется на пороге гостиницы. Она хлопает за собой дверью. В ярости она срывает с себя парик, обнажая короткие волосы, – очень удобно, когда надо сойти за другую. Вокруг нее раскиданы предметы гардероба: платье графини, костюм наездницы, передник кухарки, крестьянская рубаха… Для каждой роли – свое облачение.

Миледи садится на кровать. Она уязвлена, подавлена. Ее встревоженный и лихорадочный взгляд скользит по одежде. Кто она? Кто она на самом деле? Анна де Брёй? Графиня де ля Фер? Виконтесса де Валуа? Леди Кларик? Арлекин?

Иногда она задает себе эти вопросы.

Она так много лгала, надевала на себя столько ролей, что нередко сама чуть не растворялась в них. Как легко потеряться в герое, когда столько раз вынужден меняться, чтобы выжить.

Бесчислены разочарования и потрясения, которые она пережила. И все же она не ожидала, что самообладание сегодня изменит ей. Она и не предполагала, что самый болезненный эпизод ее прошлого возникнет так внезапно и обезоружит ее.

Этот постыдный и мучительный эпизод – потеря достоинства, казнь, – который она надежно спрятала под множеством масок и выдуманных жизней, более интересных, чем ее собственная. Она и не подозревала, что предательство Атоса по прошествии стольких лет все еще может причинить ей боль.

Глава VIII

Величественные очертания форта Руаяль проступают вдали, недалеко от входа в порт Ля-Рошель. Высокие крепостные стены, из которых выглядывают поражающие воображение пушки, – все подготовлено к осаде города. Именно здесь проходит военный совет под председательством короля. Чтобы не упустить ни одной детали, макет был воссоздан с большой точностью: узнаваемы стены цитадели и остров Ре, вдалеке виднеются английские корабли.

Людовик XIII лично приехал в форт Руаяль в сопровождении кардинала Ришелье. Они внимательно слушают брата короля, докладывающего им об обстановке. Гастон, похоже, хорошо разбирается в происходящем. Гордый своими успехами, он объясняет:

– Мы укрепили форты Мартен-де-Ре и Олерон. Мы взяли форт Руаяль. Наши войска разделились на пять лагерей… На севере – полк л’Эгля. На юге – полк Алинкура. Полки Шампани и Лотарингии – на западе. Наконец, на востоке – полк Вилькье. Сейчас, сир, цитадель окружена.

Король впечатлен масштабом размещения войск. Он все же обеспокоен действиями врага:

– А что же англичане? – спрашивает он.

Кардинал Ришелье, элегантный и осведомленный, как обычно, берет слово:

– Бекингем со своими кораблями покинул Портсмут. Они будут в Ля-Рошели через два, самое большее три дня.

– Если мы их отбросим, прибудут новые корабли, – предупреждает Гастон. – Давайте сосредоточим наши силы на городе. И сотрем его с лица земли за их подлость.

Эти слова шокируют короля. Гастон слишком категоричен. Людовик всегда считал, что ему не хватает меры.

– А потом? Каркасон? По? Кастр? Монтобан? – иронизирует он.

– Нужно преподать им урок, – оправдывается Гастон. – Чтобы каждый еретик знал, чего стоит идти против короля.

Людовик вздыхает. Он надеялся, что, доверив ему осаду Ля-Рошели, тот угомонится. Но кажется, наоборот, разбудил вулкан. Тогда он четко выражает свою волю:

– Я хочу, чтобы осада Ля-Рошели положила войне конец, а не стала началом новой. Я не хочу, чтобы французы напрасно проливали свою кровь.

Ришелье, как всегда, когда он на публике, делает вид, что полностью разделяет точку зрения короля. Он настроен оптимистично:

– Мы окружили цитадель. Отрезанная от остального мира, она в конце концов не устоит, как женщина под натиском ухажера.

И хотя Гастон совсем не согласен с Людовиком, он не произносит ни слова. Он понял, что сейчас настаивать не время.

Наступает торжественный момент. Три человека, наделенные властью, должны принять решение о будущем города-бунтовщика.

Солдаты, собранные в форте Руаяль, – люди бывалые. В военном лагере, разбитом неподалеку от поста командования, никто не сидит на месте. Арамис энергично шагает среди палаток своих братьев по оружию. По сравнению с целью, которую он себе поставил, осада Ля-Рошели – дело почти вторичное. Портос, следуя за ним по пятам, старается его поймать.

– Ну так ты нашел своего офицера? – спрашивает он.

Обычно Арамис любит проводить время в компании друга, но сегодня он не скрывает своего раздражения, ведь ему надо решить сугубо личный вопрос.

– Можно оставить меня в покое? – рявкает он. – Я хочу побыть один!

– Постой, Арамис! Что ты будешь делать, когда найдешь Вильнёва де Ради?

– Я поговорю с ним о Матильде.

– А если он не пожелает говорить о ней?

– А я все равно с ним поговорю.

Арамис ускоряет шаг, но избавиться от Портоса не получается. И правда, тот, кажется, не настроен оставить его: он слишком хорошо знает неистовый характер друга.

– Это плохо кончится, – заклинает его Портос, уже представляющий Вильнёва со шпагой наперевес.

– Мы побеседуем спокойно, как два выходца из приличных семей, – заверяет его Арамис.

– Спорю с тобой на тысячу экю, что ты вызовешь его на дуэль.

– У тебя их нет.

Дело – пара пустяков. Портос просто не может его проиграть. Когда честь сестры под угрозой, Арамис так предсказуем!

– Главное, они есть у тебя, – настаивает он. – Они ведь у тебя есть?

Перебрасываясь фразами, друзья шагают по скалистому холму. Они заходят в небольшое укрепление напротив цитадели. Вокруг них солдаты короля встают на позиции, меняют мушкеты, начиняют пушки ядрами, считают алебарды и шпаги.

Два мушкетера подошли к парапету, возвышающемуся над морем. Они поднимаются по нему и подходят к офицеру, повернутому к ним спиной. Тот наблюдает за цитаделью через подзорную трубу. По оскорбленному виду своего друга Портос понимает, что речь идет о человеке, личность которого Матильда нехотя раскрыла.

– Вы не боитесь, сударь, стоять у пушки?

Офицер, ответственный за этот участок, медленно поворачивается. Вильнёв де Ради, породистый и элегантный, с неприязнью смеряет взглядом незнакомца. Да за кого он себя принимает?

– Кавалер д’Эрбле, королевский мушкетер, – представляется брат Матильды.

– А, пресловутый Арамис! – догадывается Вильнёв де Ради. – Продолжайте. Каким ветром вас принесло, кавалер?

Равнодушный к комплименту Арамис вонзается взглядом в собеседника.

– Нежным и ароматным ветром по имени Матильда, – чеканит он.

Мужчины молча изучают друг друга. Каждый знает, что означает этот ответ.

Чтобы не выглядеть жертвой обвинений Арамиса, Вильнёв делает вид, что занят. В конце концов, война! Он направляется во внутренний двор редута. Арамис и Портос неотступно следуют за ним. На ходу Вильнёв подбирает слова, чтобы сказать о Матильде:

– Она лишь недавно написала мне о своем желании уйти в монастырь.

– Да? – отзывается Арамис, ожидающий, что тот признает свою вину и возьмет на себя обязательства перед сестрой.

– Так вот… – продолжает офицер. – В том, что она мне написала, было много справедливого, но ничего, что смогло бы убедить мой мозг или взволновать мою душу.

Арамис сразу понимает, что это значит. А именно то, чего он опасался: Вильнёв не влюблен в Матильду. Даже если он отец ребенка, он его не признает.

– У меня лишь одна сестра, капитан, – отвечает Арамис, давая понять, что он пойдет на все, чтобы защитить ее интересы.

Вильнёв останавливается и спрашивает его:

– Могу я быть откровенным, Арамис?

– Мне казалось, что вы уже начали, – мушкетер смеряет его взглядом.

Вильнёв натужно улыбается:

– Я не женюсь на вашей сестре, – признается он. – Единственная причина, по которой я могу жениться, – это деньги. Я не богат, а вы, не обижайтесь, тоже.

Портос замечает, как в глазах Арамиса тут же вспыхивает искра. Кавалера д’Эрбле, человека с изысканными манерами, вот-вот разорвет от ярости.

– Надеюсь, ваша сестра утешится, – продолжает Вильнёв высокомерно. – Тяготы, как и удовольствия, преходящи.

– Ваша честь вас обязывает, – говорит Арамис сквозь зубы.

– Оставим мою честь для поля брани.

Арамису ясно как день: для него Матильда – ничто.

Пренебречь сестрой и уготовить ей судьбу одинокой матери для Арамиса недопустимо. Вильнёв воспользовался ей. Он должен заплатить.

– Вы не оставляете мне выбора, – говорит Арамис, доставая из кармана носовой платок. – Либо венчание, либо дуэль.

И резким движением он бросает платок в лицо Вильнёву. Портос поднимает глаза к небу: это было очевидно!

– Ты должен мне тысячу экю! – восклицает он, смирившись.

Кажется, все сказано: скоро солдаты встретятся на дуэли.

– Нет, – произносит вдруг Вильнёв де Ради.

– Как это «нет»? – Арамис почти задыхается.

– Нет, – повторяет Вильнёв. – Вы один из самых искусных фехтовальщиков королевства. А если каким-то чудом мне удастся вас убить, один из ваших друзей отомстит мне.

Взгляды устремляются к Портосу, тот энергично качает головой:

– Нет, – заверяет он.

Арамис волнуется:

– Я вам даю слово, что ни один из моих друзей не…

– Слова, слова, – прерывает его Вильнёв. – Они ничего не значат.

Арамис не верит своим ушам: какая наглость! Этой фразой Вильнёв признается, что он открыто солгал Матильде. И все, что он мог пообещать, лишь воздух. На этот раз Арамис больше не может сдерживаться. Его шпага не дает ему покоя. Чины больше не важны.

– Защищайтесь, или я вас заколю! – кипятится Арамис, вытаскивая шпагу из ножен.

Обычно Портос не мешкая приходит на помощь своему другу. Но он дал Матильде обещание. И, в отличие от Вильнёва, весельчак мушкетер – человек чести. Поэтому он вмешивается.

– Стойте, стойте, господа. Успокойтесь…

Он протискивается своим могучим телом между надменным капитаном и своим неосмотрительным другом. Чтобы защитить Матильду, он вынужден унизиться. Он делает широкий жест:

– Я понимаю, что ни один из вас не хочет видеть меня зятем. Но д’Эрбле – выдающаяся семья – как в благосостоянии, так и в титулах.

Портос поворачивается к Вильнёву де Ради и даже отвешивает ему комплименты. Чтобы показать ему, какая Матильда завидная партия, все средства хороши… даже если нужно говорить не то, что на самом деле думаешь.

– А что касается вас, сударь, – льстит он Вильнёву, – даже если у вас нет денег, надо признать, что природа вас не обделила. Да нет же… Светлые волосы, хороший цвет лица, не говоря уже о стати.

В это мгновение Вильнёв призадумывается и смотрит на Портоса с явной неприязнью:

– Что это за конюх с вами? – спрашивает он у Арамиса.

Тот тут же настораживается. Унижать Портоса еще опаснее!

Арамис на миг забывает о сути встречи и предупреждает Вильнёва:

– Не смейте говорить так о…

– Простите, простите? – прерывает его Портос, часто моргая.

Достаточно было нескольких неприятных слов, чтобы превратить ярого защитника Матильды, известного своим добродушием, в грозного воина.

Когда он в таком состоянии, то готов на все!

Вильнёв усугубляет свое положение, приказывая ему:

– Замолчите, мы беседуем.

Обещание, данное Матильде, забыто: стерто оскорблениями, которые он терпеть не в силах. В ярости Портос обнажает свою шпагу. Он кричит:

– Ты отведаешь моего железа!

– Нет, он мой, – возражает Арамис.

– Нет, он теперь мой, – ревет Портос.

– Я первый сказал.

Но Портос не более благоразумен. В приступе гнева он угрожает своему другу, подняв шпагу:

– Отойди, не то я смету тебя, – угрожает он, сверкая глазами, налитыми кровью.

Перед такой пылкостью Вильнёв отступает к палатке. Одного безумного преступника было недостаточно: вот еще один, готовый свести с ним счеты!

– Не вынуждайте меня звать охрану, – истошно кричит он.

И Арамис, и Портос могли бы убить его взглядом.

Однако ни тому, ни другому не приходится что-либо делать. Ужасный взрыв сотрясает как раз то место, где укрылся капитан.

Вильнёва выбрасывает волной. Портос и Арамис падают на землю.

Облако пыли окутывает мушкетеров. Град обломков обрушивается на них.

Когда дым рассеивается, Портос и Арамис поднимаются, покрытые землей и обломками. Их взгляд затуманен, в ушах гудит. И все же они целы. Они понимают, что вражеский снаряд только что унес палатку, которая располагалась неподалеку от них… а вместе с ней и Вильнёва.

Атака врага, заставшая всех врасплох, приносит много жертв.

Быстро организован временный госпиталь. Солдаты тащат на носилках пострадавших, которых принимают врачи и монашки, прибывшие сюда по этому случаю. Каждому очевидно, что первые раненые не заставят себя ждать.

Арамис и Портос – среди них. Они приходят в себя. Им очень повезло, ведь их раны поверхностны.

Оба удивлены: Матильда д’Эрбле приближается к ним.

Арамис не верит своим глазам: может, у него видения? Чтобы убедиться в обратном, он спрашивает у нее:

– Но… Что ты здесь делаешь?

Ответ он уже знает: послушниц ее монастыря среди прочих отправили сюда ухаживать за ранеными. Портос переводит взгляд с Арамиса на Матильду. Та, глядя на их сконфуженные лица, тут же понимает – что-то произошло.

– Что стряслось? – спрашивает она тревожно.

Арамис в знак защиты поднимает руки:

– Матильда, клянусь, я здесь ни при чем.

Такое поведение обычно строптивого брата вовсе не успокаивает Матильду. С ее возлюбленным, должно быть, случилось несчастье. Ее голос от волнения надламывается.

– О нет… – лишь произносит она и начинает рыдать.

Арамис тоже замолкает на полуслове:

– Я лишь хотел, чтобы он…

Ярость охватывает Матильду. Она бросается к нему:

– Я убью тебя!

Портос старается удержать Матильду, как может.

– Успокойся! Успокойся! – повторяет он, пока она пытается вырваться.

– Отпусти меня! – кричит она.

Как он смеет требовать от нее спокойствия, когда она только что потеряла отца будущего ребенка? К тому же кто такой Портос, чтобы усмирять эту всепоглощающую боль? Но вот ему приходит гениальная мысль: он представит Вильнёва героем, а не человеком, пренебрегшим своими обязанностями.

– Вильнёв погиб на фронте! Он спас жизнь твоего брата, – заявляет он.

Матильда перестает биться. Вильнёв, конечно, ее соблазнил. Хотя знала она его мало, в одном девушка оказалась права: он был лишен благородства. Представить, что он совершит геройский поступок прямо перед смертью, было почти невозможно. Он вырос в ее глазах. Не веря своим ушам, она восклицает:

– Что?!

Портос старается нарисовать последние штрихи к портрету героя:

– Он почувствовал, что будет атака и закрыл собой твоего брата! Так, Арамис?

Тот удивлен. Невероятная ложь Портоса лишила его дара речи. Но кавалер д’Эрбле, хитрая бестия, быстро понимает, что лучше муж, погибший на войне героем, чем подлец, увильнувший от ответственности. Немного замявшись, он берет себя в руки и включается в игру:

– Да. Он нам говорил о… о твоем письме, – якобы вспоминает он. – О твоем длинном и чудесном письме.

– Чудесном, – вторит ему Портос, как будто Вильнёв никогда не выказывал безразличия к Матильде. – И перед тем как предстать перед Господом, он сказал: «Если я умру, пусть Матильда утешится. Тяготы, как и удовольствия…».

– «…преходящи!», – заканчивает Арамис, радуясь, что процитировал покойника без запинки.

Преходящи, – заключает Портос убежденно.

Всем своим сердцем он надеется, что эта грубая ложь хоть немного утешит молодую женщину. Арамис неожиданно присовокупляет к этому надуманное восхищение Вильнёвом:

– А какой это был человек… человек…

– Человек чести! – заканчивает Матильда с горящими глазами.

Ее глаза грустят, но она успокоилась.

Достигнутый эффект превосходит все самые смелые ожидания Арамиса и Портоса. Ведь Матильда так боялась, что забеременела от труса.

Оба мушкетера обмениваются неуверенными взглядами, сомневаясь в нравственности своего поступка.

Впрочем, почему бы не приукрасить реальность? Никто не возмутится: главное – счастье Матильды.

Глава IX

Недалеко от места происшествия, стоившего Вильнёву жизни, отдыхает д’Артаньян. Он ест суп в окружении своих сослуживцев.

Вдруг он замирает. Он только что заметил… графа де Шале. Того, кого он взял в заложники несколько дней назад. Человек, который, если верить Миледи, похитил его милую Констанцию.

Кровь д’Артаньяна закипает. Он забывает о трапезе и рывком встает. У него нет оружия. Он видит кинжал, воткнутый в ветчину. Его лезвие сойдет. Мушкетер хватает кинжал.

В ярости он бежит вдоль палаток к графу де Шале. Снова угрожать ему д’Артаньяну не страшно. На этот раз похититель Констанции признается, где держит ее.

Во власти своей решимости он совсем не замечает всадника, преграждающего ему дорогу.

Это темнокожий офицер, утонченный и статный. Он не просто начальник, но человек высокого происхождения. Принц Идрис Аниба, по прозвищу Ганнибал. Он бросает д’Артаньяну:

– Мне кажется, вы идете в неверном направлении, мушкетер.

Раздосадованный, что ему преграждают дорогу на пути к отмщению, тот резко отвечает:

– Поверьте, сударь, я хорошо знаю, куда иду.

– Думаю, вам нужно повернуть назад, – настаивает Ганнибал.

– Пустите, сударь, – упорствует д’Артаньян. – Я хочу пройти.

Д’Артаньян пытается обойти встречного. Шаг назад, сделанный внушительным конем, мешает ему. Для гасконца смысл этого послания более чем понятен.

– Вы хотите неприятностей? – рычит он.

– Если бы я хотел неприятностей, то давно бы их нашел, – отзывается Ганнибал. – Я пришел за вами.

– Могу я знать, кто меня разыскивает?

– Капитан де Тревиль.

Д’Артаньян удивлен. Он смотрит на своего собеседника со смесью недоверия и любопытства:

– Вы мушкетер?

– С чего вдруг? Я похож на мушкетера? – улыбается Ганнибал.

– Не знаю, – колеблется д’Артаньян. – Вы гасконец?

– Конечно! – подтверждает всадник надменно и добавляет: – Но из экваториальной Гаскони.

Несколько мгновений спустя они переступают порог палатки, где расположился незаменимый капитан де Тревиль. Он негодует.

– Мне кажется, я выразился ясно, – рявкает он из-под усов. – Атос не передал вам приказов?

– Да, да, да, – твердит его лейтенант. – Атос точно передал ему приказы.

– Которые заключались в том, чтобы… – Тревиль теряет терпение.

– …ни под каким предлогом не приближаться к графу де Шале, – монотонно цитирует д’Артаньян.

Затем он хмурится и старается оправдаться:

– Но все же, капитан, он предатель. Это он пытался…

Капитан де Тревиль ледяным тоном обрывает его на полуслове:

– Я знаю. Он участвует в заговоре. Но он не зачинщик. Каким бы могущественным он ни был, он бы не покусился на короля. Граф де Шале когда-нибудь ответит за свои поступки. Но не перед вами.

Д’Артаньян, конечно, разочарован. Однако он не находит, что ответить своему начальнику. Если тот решил пока не беспокоить графа де Шале, д’Артаньян не имеет права вмешиваться. Очевидно, проводится совсем другой маневр, организаторы и исполнители которого ему не известны. От него, безусловно, зависит будущее королевства. С тяжелым сердцем гасконец подавляет свое нетерпение и ярость. Равно как и жгучее желание увидеть Констанцию.

Немного позже Гастон Орлеанский произносит речь, призванную вдохновить королевские войска на ратные подвиги. Он выступает перед командующими эскадронами и их помощниками, энергично жестикулируя. Капитан де Тревиль и Ганнибал слушают его молча, так же как и Ришелье, стоящий на отдалении.

– Солдаты Франции, – начинает Гастон пылко. – Английская флотилия приближается. Следующей ночью она войдет в порт, чтобы оказать поддержку протестантам. Наши корабли в Сен-Мартен-де-Ре и в Олероне уже в боевой готовности. Но мы не должны позволить врагам приблизиться. Нужно с наступлением ночи проникнуть в Ля-Рошель и пересечь город, чтобы взять под контроль пушки Цепной башни.

Гастон переводит дыхание и обводит взглядом лица, обращенные к нему в религиозном экстазе.

– Понадобятся две группы добровольцев, – говорит он. – Смертельная миссия, на которую пойдут всего несколько человек. Они будут действовать без подкрепления и возможного отступления. Не все вернутся. Но эта жертва не будет напрасной, так как она совершится во имя Господа, короля и Франции!

Учитывая малые шансы на выживание, многие офицеры спрашивают себя, какой сумасшедший согласится стать волонтером. Большинство их них в смущении опускают глаза либо стараются не смотреть на Гастона, чтобы не привлекать его внимание. Один из них – граф де Шале. Идея отправиться на бойню его совсем не прельщает.

В это мгновение кардинал Ришелье берет слово:

– Сир…

– Ваша светлость? – отвечает Гастон, окидывая его вопросительным взглядом.

– Один опытный офицер со вчерашнего дня считает, что подобная атака возможна. Он поведал мне о своем жгучем желании участвовать в первой же битве.

Гул голосов пробегает по рядам офицеров. Новость радует Гастона. А он-то думал, что придется назначать людей самому.

– И кто же этот бравый офицер?

– Граф де Шале, – объявляет Ришелье не моргнув глазом.

Речь идет об огромной лжи, которую, само собой разумеется, опровергнуть невозможно, если только не хочешь сойти за труса перед самыми выдающимися солдатами королевства. Гастон потрясен, а граф де Шале, никак не ожидавший такой ловушки, меняется в лице. Он пристально смотрит на Ришелье с желанием удушить его на месте… но берет себя в руки. Он приветствует брата короля, как будто ничего не случилось. Капитан де Тревиль и Ганнибал понимающе переглядываются. Подавленная злость де Шале не укрывается от них.

В какие игры играет Ришелье? Стало ли ему известно об участии графа де Шале в покушении на короля? Или он хочет избавиться от союзника, ставшего слишком видимым и, следовательно, нежелательным?

Голос Гастона Орлеанского решает судьбу де Шале:

– Что же, граф, значит, вы проведете первую атаку, – приказывает он. – Сделайте шаг вперед.

Граф де Шале повинуется:

– Это честь, сударь, – произносит он фальшиво.

– А кто будет вторым?

Ждать долго не приходится. Теперь капитан де Тревиль спешит сделать шаг вперед:

– Когда намечается выход в город, королевские мушкетеры не могут оставаться в стороне.

У этого маневра двойной смысл: не только показать свою храбрость и преданность… но и проследить за Шале. Если тот все же предатель, судьба Франции не окажется в его руках.

В цитадели к гугенотам, собравшимся на военный совет, подбегает ребенок. Главы протестантов – Орас Сен-Бланкар и Бенжамен де ля Фер, брат Атоса. Ребенок вручает им срочное послание:

– Держите, это для вас.

Орас берет депешу, а Бенжамен благодарит ребенка. Письмо закодировано.

Библию с закладкой передают из рук в руки. Орас Сен-Бланкар использует карточку-решетку, напечатанную на закладке, чтобы расшифровать сообщение. Его лицо бледнеет. Это то, чего он опасался.

– Они атакуют сегодня ночью, – с трудом выговаривает он.

А с той стороны стен подготовка идет полным ходом. Чтобы слиться с темнотой, мушкетеры мажут щеки сажей; проверяют оружие. В лагере царит волнение, поскольку, как и объявил Гастон, вернутся не все. Некоторые обнимаются. В центре д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис держатся вместе. Эта четверка вызывает у всех восхищение своим боевым духом и крепкой дружбой. Учитывая сложность миссии, каждый знает, что их храбрость может повести за собой.

Как только все солдаты приготовились, капитан де Тревиль подает голос:

– Мушкетеры! – говорит он. – Вы идете на смерть! Все за одного…

– Один за всех! – хором отвечает весь полк.

Несколько секунд спустя операция начинается. Мушкетеры заходят в воду. Д’Артаньян и граф де Шале молча обмениваются взглядами. Оба прекрасно помнят обстоятельства их последней встречи.

Благополучно солдаты достигают берега. Они открывают ящики, которые переносили, и берут оттуда оружие. Затем они занимают позиции вдоль стен цитадели.

Арамис забрасывает на верх стены крюк. Бросок мушкетера уверенный и точный. Он тут же забирается по стене, цепляясь за веревку сильными руками. На земле солдаты стоят, затаив дыхание. Одно неверное движение – и враг будет знать об атаке.

Оказавшись наверху, Арамис сжимает зубы: он только что заметил охрану. Последние метры – самые трудные. Если стражник обернется, то тут же даст сигнал тревоги и выстрелит. Удача улыбается мушкетеру, и он пробирается с другой стороны стены в полной тишине. Несколькими движениями он обезвреживает своего противника, вызвав не больше шума, чем листик, опустившийся на поверхность воды.

Довольный своей доблестью, он протягивает веревку своим братьям по оружию.

Несколькими метрами ниже Атос раздвигает подзорную трубу и рассматривает горизонт. В открытом море уже заметны внушительные корабли английской флотилии. В волнении Атос убирает трубу: нужно действовать быстро! Он карабкается по стене, указывая дорогу солдатам.

Первый этап их плана прошел как по маслу. И вот Атос, Портос и д’Артаньян присоединяются к Арамису. Четверка друзей осторожно пробирается между стенами цитадели. По их следам идут остальные мушкетеры и люди графа де Шале.

Каждый из них начеку, готов выхватить пистолет, мушкет, кинжал или шпагу.

Подойдя к площади, отряд останавливается. Арамис и Портос играют роль разведчиков. Никакого сопротивления не наблюдается. Тогда они подают остальным знак продолжать путь.

Мушкетеры уверенно входят на площадь Фламандцев, центр Ля-Рошели. И пока они шагают среди рядов повозок, тишину разрывает выстрел. Смертельно раненный, один из солдат падает на землю.

Все потрясены; никто на знает, откуда исходит угроза. В следующий миг из повозок высовываются десятки мушкетов. Продвигаться больше невозможно – это ловушка!

Мушкетеры все же пытаются рассредоточиться в переулках, по которым они пришли. Но здесь они обнаруживают графа де Шале и его людей, оставшихся позади и теперь нацеливших на них свое оружие.

Д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис соревнуются в ругательствах. Шале предал их, загнав в угол. Капитан де Тревиль не предвидел вероломства такого масштаба. Он проклинает свою наивность.

Силуэт де Сен-Банкара в сопровождении эскорта[3] выступает из темноты:

– Бросайте оружие, – приказывает он тоном, не терпящим возражений.

Вот и конец. Все потеряно.

Глава X

Оказавшись в ловушке, неотвратимо захлопнувшейся за ними, мушкетеры взвешивают свои шансы. Все просто: их нет. В таком окружении, как сейчас, малейшая неосторожность будет стоить им жизни.

Д’Артаньян, Атос, Портос и Арамис – как животные, попавшие в силки. Капитан де Тревиль, сжав кулаки и зубы, смотрит на графа де Шале, еще более ничтожного, чем он думал.

Тот высокомерно обращается к нему:

– Вы окружены, капитан. Вы обещали смерть вашим людям. Одно движение – и ваше обещание будет исполнено.

Ни к кому еще капитан де Тревиль не испытывал такой ненависти. Он не может подобрать слова, чтобы описать отвратительную подлость графа де Шале. Сен-Бланкар, глава протестантов, поворачивается к предателям:

– Господа, добро пожаловать.

– Сударь… Когда-то я попросил вас об услуге, – напоминает ему граф де Шале, дорожа своей жизнью. – Теперь я предлагаю вам мои.

– Я вижу ваши добрые намерения, граф, – соглашается Сен-Бланкар. – Но, если вы здесь, значит ваш хозяин бросил вас.

Капитан де Тревиль и д’Артаньян не могут переговариваться. Однако им приходит одна и та же мысль: «хозяином», о котором идет речь, может быть только кардинал Ришелье.

– Так что же вы можете нам предложить… – продолжает Сен-Бланкар.

Граф де Шале открывает рот, но не успевает ответить. Сен-Бланкар делает движение. Раздается выстрел. Поверженный в грудь, Шале падает замертво.

– …кроме вашей жизни? – заканчивает Сен-Бланкар.

Мушкетеры ошеломлены. Выстрел сделал Сен-Бланкар: он еще держит в правой руке дымящийся пистолет. Он только что устранил своего союзника. Д’Артаньян уже ничего не понимает.

Часть оружия протестантов сменила цель. Люди де Шале, оказавшиеся под прицелом, не смеют двигаться.

Осознавая эффект, который он только что произвел, Сен-Бланкар обращается к Тревилю:

– Капитан, избавьте меня от бойни и сложите оружие.

– Я складываю оружие только перед Богом и перед женщиной, – отзывается Арамис.

Портос, Атос и д’Артаньян не могут скрыть легкой улыбки: шутить в такую трагическую минуту может только Арамис. Тревиль испепеляет хлыща взглядом. Ради красного словца и бравады Арамис рискует жизнью всех солдат, которые от него зависят. Тревиль решительно берет свой мушкет и бросает на землю. Вскоре его примеру следуют остальные. Довольный Сен-Бланкар отворачивается.

Тревиль должен был бы изводить себя раскаянием. Однако он не считает себя побежденным. Он знает: что-то замышляется, пока его отряд играет в «обмани смерть».

– Видя здесь ваших лучших солдат, – бросает он командиру протестантов, – я понимаю, какой страх внушают вам мои люди. И вы правы, сударь. Кстати… А кто охраняет ваши башни?

Озадаченный этими словами, Сен-Бланкар поднимает голову. В темноте ему не видна суматоха, царящая наверху. Но он может себе представить. Прислушиваясь, он осознает: что-то изменилось. Слова старого солдата – не уловка.

Это принц Идрис Аниба, он же Ганнибал, взявший на себя самую секретную часть наступления. В компании других мушкетеров он занял позицию на вершине южной башни. Отряд под его командованием захватил крепость и завладел пушками. Теперь они направлены против английской флотилии, которая не ожидала, что Ля-Рошель откроет по ней огонь.

Все пушки нацелены на горизонт… кроме одной, повернутой к цитадели и готовой дать залп.

А у ее подножия капитан де Тревиль произносит уверенным голосом:

– Мы, без сомнения, погибнем этой ночью, – отдает он должное силам протестантов. – Но мы победим.

И как бы в подтверждение его слов раздается мощный взрыв. Башня, возвышающаяся над площадью, разваливается на куски, а за ней и крыши нескольких зданий.

Обломки дождем сыпятся на противников. Протестантов накрывает толстым облаком пыли. Мушкетеры, недолго думая, как один кидаются на штурм. Пользуясь всеобщим замешательством, д’Артаньян и его собратья стреляют по обитателям крепости.

На этот раз сражение идет полным ходом. Царит невообразимый хаос.

Со своей стороны, Ганнибал приказывает целиться в приближающиеся английские корабли.

– Огонь! Огонь! – кричит он, указывая на цели, как настоящий стратег.

Фундамент крепости сотрясается от выстрелов. Солдаты под командованием Ганнибала палят вовсю.

Маневр спланирован блестяще. В открытом море серьезно повреждены три вражеских корабля. Их каркас зияет дырами, в которые устремляются разбушевавшиеся волны. Вокруг пылают паруса нескольких кораблей. Это разгром английской флотилии!

На площади мушкетеры перемежают выстрелы с уколами шпаги.

Д’Артаньян жмурится, пытаясь окинуть взглядом поле боя. Но понять, кто одерживает победу, на данный момент невозможно. Атос, Портос и Арамис соревнуются в храбрости и точности ударов. Их противники один за другим складывают головы. К сожалению, несколько мушкетеров тоже.

И вдруг немыслимое: снаряд попадает в грудь капитана де Тревиля. Тот падает на мостовую.

– Капитан ранен! – подает сигнал д’Артаньян.

– Назад! Назад! – кричит смелый Портос, бросаясь к начальнику.

На верху крепостных стен Ганнибал продолжает обстреливать корабли. Он так преуспевает в этом, что на лицах английских солдат читается единственное слово – «отступление».

Британские корабли меняют курс. Они не были готовы к такому повороту событий.

Отвечая на призыв Портоса, мушкетеры лавируют между погибшими и покидают место боя. Окутанный навязчивым дымом, смесью пороха и обломков, д’Артаньян, уклоняясь от снарядов, торопится к графу де Шале, все еще лежащему на земле в эпицентре битвы.

Арамис морщится: его друг ведет себя непоследовательно, рискуя попасть под прямой огонь! Без прикрытия он не выживет! Разозленный, но преданный Арамис делает то, что требует его сердце и честь: он возвращается. С пистолетом в одной руке и шпагой в другой, он разделывается с теми, кто осмеливается подвергать жизнь молодого гасконца опасности. Вокруг них беспрестанно свистят пули.

Д’Артаньян хватается за Шале. Тот еще дышит.

– Где Констанция? – орет мушкетер. – Где она?

Подоспевший Арамис зовет его и старается урезонить. Пытаться вырвать из человека слова во время этого конца света – странная идея. Он хочет увести своего друга. Д’Артаньян упрямо пытается привести в чувство бездыханное тело графа де Шале, но в конце концов Арамис уводит его. Вместе они находят Портоса.

Портос содрогается: он ранен. Протестант, выстреливший в него, целится в остальных мушкетеров. Однако он не успевает совершить непоправимое и падает замертво. То дело рук Атоса. Не говоря ни слова, он бросается к капитану де Тревилю. В это время Арамис поднимает тяжело дышащего Портоса, а д’Артаньян забрасывает Шале себе на спину.

Вскоре четверка мушкетеров скрывается в дыму под залпами орудий.

Атос, Арамис и д’Артаньян бегут, спотыкаются, падают, встают и наконец добираются до пляжа. Среди раненых только Портос способен двигаться. Он на пределе сил и долго не продержится. Мушкетеры пробираются по песку. Иногда они бросают взгляд на английские корабли, теряющиеся среди пожирающего огня и беспощадных волн.

С другой стороны линии обороны, удерживаемой королевскими силами, солдаты с опасением ожидают возвращения братьев по оружию. Внезапно из тумана появляется долгожданная группа отчаянных мушкетеров. Храбрый Атос открывает процессию, рядом – Арамис, поддерживающий Портоса. За ними следует д’Артаньян с Шале на спине. К ним примкнул Ганнибал: он занимается их раненым капитаном.

В лагере подданных Людовика XIII раздаются возгласы радости. Мушкетеров встречают как героев.

В последующие часы каждый понимает, что победа, с таким трудом одержанная этой ночью, будет иметь серьезные последствия: преимущество перейдет на сторону короля. Поэтому в лагере царит праздничный дух. Когда на карту поставлена жизнь, начинаешь ее ценить.

Вдали от ликования д’Артаньян шагает по полевому госпиталю. Он ищет де Шале, которого он передал другому мушкетеру, чтобы тот доставил раненого сюда. В просторном зале, по которому идет гасконец, обустроены небольшие комнаты с четырьмя-пятью койками, отделенными друг от друга большими простынями. Среди лежащих без сознания и покалеченных д’Артаньян наконец находит того, кого искал. У его постели две монашки.

– Он будет жить? – с тревогой спрашивает мушкетер.

Хотя он и ненавидит Шале, тот – его единственная надежда спасти Констанцию. Одна из монашек пожимает плечами:

– Пока рано что-либо говорить, – признается она. – Он потерял много крови… Сестра Мария, компрессы!

Женщины начинают суетиться. Д’Артаньян понимает, что жизнь де Шале висит на волоске. Матильда, сестра Арамиса, заметив гасконца, выводит его наружу. Еще чуть-чуть – и нетерпеливость д’Артаньяна лишь испугает монашек.

Мягко, но настойчиво она просит его уйти:

– Пойдемте… Мы сделаем все возможное.

– Если он очнется, обещайте, что придете за мной, – умоляет гасконец. – Когда угодно. Я д’Артаньян, из отряда мушкетеров.

– Обещаю, – отвечает Матильда.

– От этого зависит жизнь молодой женщины, – настаивает устало мушкетер.

– Я вам обещаю, д’Артаньян.

– Спасибо, – благодарит тот.

Он вымотан. Он зол, но полон надежды.

Шале просто не может умереть. Не сейчас. Пока он наконец не признается, где держит человека, дорогого сердцу д’Артаньяна.

Глава XI

А тем временем праздник в лагере в самом разгаре. Мушкетеры отмечают победу. Большинство из них сидит за наскоро сооруженным столом. Повсюду слышатся радостные возгласы и смех. Один из солдат поднимает тост:

– За победу! И за капитана де Тревиля!

– Капитан должен скоро вернуться из госпиталя, – говорит Арамис.

И, подхватывая эту прекрасную новость, Атос со смехом объявляет:

– А Портос уже вернулся!

– Спорю, он скажет, что ему нечего выпить, – шутит Арамис.

В это мгновение появляется сам Портос. Он идет, опираясь на костыль. Рана не отразилась на его настроении. Как и предвещал Арамис, он гремит:

– Здесь больше нечего выпить!

Эта фраза чудом уцелевшего мушкетера вызывает взрыв хохота.

Довольный произведенным эффектом, Портос поворачивается к единственному темнокожему мушкетеру, который помог одержать победу. Портос рад познакомиться с ним:

– Исаак дю Валлон де Брасье де Пьерфон, – представляется он, протягивая руку. – Но друзья называют меня Портос.

– Идрис Агиба, принц Ассинии. Мои друзья зовут меня Ганнибал.

– За твое здоровье, Ганнибал! – сияет Портос. – Пойдем в деревню. Там должно оставаться несколько бочек.

Атос готов пойти с ними. Он зовет д’Артаньяна.

Но на этот раз молодой человек не может веселиться. Его заботит судьба Констанции. Он оказался в тупике, и сейчас ему нужно побыть одному. Он уходит, тяжело ступая.

Людское правосудие кажется ему несовершенным, и потому он обращается к Богу. В укромном месте лагеря сооружен алтарь. Д’Артаньян проскальзывает среди зажженных свеч и, пока он один, встает на колени. Он молится вслух:

– Господи… Я ничего не заслуживаю и ничего для себя не хочу. Но пощади ее, умоляю тебя. Она заслуживает счастья. Если ты считаешь, что я не достоин, возьми ее у меня, но дай мне знать, что она жива. Пожалуйста.

В это время на другом конце лагеря Матильда входит в больничную комнату графа де Шале. Время делать перевязку. К ее удивлению, Шале начинает кашлять. И вот он открывает глаза.

Предатель выжил! Матильда в волнении выбегает.

Нужен врач. Не найдя его, она зовет часового. Тот уже получил наставления на случай, если граф придет в себя. Но он не говорит об этом Матильде и лишь кивает головой.

Верная своему обещанию, сестра Арамиса спешит за д’Артаньяном. Она застает его у маленького алтаря. С торжественной улыбкой она возвещает:

– Он очнулся!

Лицо д’Артаньяна сияет. Однако кто-то опередил гасконца. Это тот самый часовой: он привел подкрепление. Несколько мужчин угрожающего вида перегораживают вход в комнату де Шале. Больше никто не войдет.

Появляется человек из знати. Он отодвигает простыни, заслоняющие Шале, и подходит к нему.

Граф тут же узнает посетителя: это брат короля Гастон Орлеанский.

Тот приветливо улыбается графу:

– Вы великий солдат, – говорит он тихо. – Я горжусь знакомством с вами.

Этот визит совсем не по вкусу де Шале. В беспокойстве он крутит головой, чтобы позвать на помощь, но ему не хватает сил. Слова застревают у него в горле.

Гастон приближается. Он кладет руку на голову де Шале и принимается читать молитву:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Пусть Господь просит вам грехи, совершенные зрением…

Руки Гастона касаются глаз его родовитого подданного. Затем ушей, губ, рук. Граф не заблуждается: дело не в сентиментальности. Ему становится все тревожнее.

– Слух, речь, осязание, – скрупулезно перечисляет Гастон. – Пусть всемогущий демон, живущий в вас, погибнет с помощью моих рук.

Эта пародия на религиозную церемонию ужасает Шале. Ломает ли Гастон комедию, или он действительно верит в божественную силу, как все государи, правившие Францией, начиная с Хлодвига?

Граф де Шале больше не сомневается: его минуты сочтены. Он стал неудобным свидетелем, которого начальник не может оставить в живых. Потому что честолюбивые устремления Гастона Орлеанского безграничны. Мало-помалу он передвигает свои пешки к дерзкой цели – стать королем Франции вместо брата. В его мыслях путь предначертан. Ему лишь остается устранить последнее препятствие. Это Людовик, которого он считает слабаком и которого, к сожалению, сообщники Гастона не сумели уничтожить во время свадебной церемонии.

Рука Гастона скользит ко рту де Шале и накрывает его носовым платком. Граф все еще сопротивляется, но дело решенное. Давление руки слишком сильное. Шале задыхается…

Через несколько секунд д’Артаньян и Матильда остановились у входа в комнату де Шале, охраняемую вооруженными солдатами. Матильда возмущена их присутствием. Она здесь за тем, чтобы ухаживать за ранеными… за всеми ранеными.

– Пропустите меня, – негодует она.

Стража непреклонна: никто не смеет проникнуть внутрь без специального разрешения. Д’Артаньян понимает, что поможет только сила. Обнажая шпагу, он заявляет:

– Не вынуждайте меня самому прокладывать путь.

Он уже готов воспользоваться оружием, когда неожиданно по группе солдат проходит волнение. Все расступаются перед Гастоном Орлеанским, выходящим из комнаты графа. Д’Артаньян и Матильда удивлены, видя его.

Взгляд Гастона останавливается на них. Он тут же отбрасывает со лба прядь волос, выпрямляет спину и торжествующе смотрит на них.

– Мушкетер… – начинает он, смеряя д’Артаньяна взглядом. – Я знаю, на какой риск вы пошли, чтобы привезти его сюда. Вы, как и все мы, жаждали суда над ним и наказания за его предательство. Но Богу не терпелось самому наказать его, и вот он призвал графа к себе.

Новость ошеломляет д’Артаньяна и Матильду. Они переглядываются в панике. Гастон Орлеанский в сопровождении солдат удаляется, а мушкетер спешит в комнату. Теперь ничто ему не помешает увидеть Шале.

Как и заметил брат короля, слишком поздно. Граф-бунтовщик лежит с распахнутыми глазами и разинутым ртом. Он действительно мертв.

Раздавленный, д’Артаньян падает на колени. Это человек был единственной нитью, связывавшей его с Констанцией. Теперь надежды нет.

В лагере протестантов гугеноты держат совет. Положение серьезное. Бенжамен де ля Фер, брат Атоса, нервно теребит очки рядом с председательствующим де Сен-Бланкаром.

– Без англичан мы можем продержаться месяц, – трезво оценивает шансы глава протестантов. – Если урежем себя в провизии – два месяца.

Сен-Бланкар чувствует, что боевой дух его отрядов не на высоте. Схватив кинжал, он угрожающе предупреждает:

– Я клянусь, что вонжу его в сердце первого, кто заговорит о сдаче… И прошу вас убить им меня, если этим человеком буду я!

Бенжамен де ля Фер следит за ним краем глаза. Он трезво оценивает их шансы на успех без английского флота. Он думает об их тайном союзнике. И о его ненадежности.

– Гастон не сдержит обещания, – говорит он. – Если он станет королем, он предаст нас, как предал де Шале. Никогда мы не получим независимости.

После такого безоговорочного заявления воцаряется тишина. Никто среди гугенотов не смеет произнести ни слова.

– Я поеду в Лондон, – предлагает Бенжамен. – И вернусь с Бекингемом и его восками.

Это их последняя надежда. Единственная возможность победить клан католиков и короля Франции. Сен-Бланкар задает вопрос, который мучит всех:

– А если он не приедет?

Бенжамен наклоняется вперед. Хотя у него и самого на этот счет есть сомнения, он их не показывает.

– Он приедет, – чеканит он. – Я сумею его убедить, и он приедет.

В лагере мушкетеров празднования идут своим ходом.

– Эти ребята неутомимы! – восклицает охрипшим от крика голосом захмелевший солдат.

Он не стоит на ногах: ему нужно добраться до своей койки и рухнуть на нее. Позади него чье-то пение смахивает на мычание. Портос, опьяневший от изрядного количества вина, ищет в полумраке дерево, чтобы справить малую нужду. Арамис, веселый и тоже пьяный, придерживает его, не давая завалиться.

Мимо проходят женщина и мужчина. Мушкетеры приветствуют их смеясь. Затем приближается карета. И не абы какая: несмотря на опьянение, братья по оружию узнают на ее дверцах резной герб.

– Смотрите-ка, кто едет! – восклицает Портос.

– Ишь ты! – вторит Арамис.

Он тянет своего друга назад, а сам наклоняется, чтобы лучше видеть. Портос теряет равновесие и грузно падает.

Атос неподалеку. Он тоже узнал эту роскошную повозку, равно как и ее изысканного пассажира – кардинала Ришелье, которому они никогда не доверяли.

– А что он здесь делает? – спрашивает Арамис.

– Может, то же, что и мы? – шутит Портос, представляя танцующего кардинала с кубком в руках.

– Маленькое романтическое свидание, чтобы отпраздновать победу? – с ухмылкой выдвигает еще одну гипотезу Атос.

Атос и Арамис многозначительно переглядываются. Шпионить за Ришелье – какая удача! Арамис предупреждает Портоса:

– Жди нас. Мы вернемся.

Они пробираются между деревьями.

– Жду, – говорит Портос сам себе, лежа на спине. – Я буду спать до весны. Обо всем расскажете потом.

Погоня длится не долго, так как карета останавливается неподалеку от виадука[4], расположенного рядом с лагерем. Арамис и Атос крадутся, опираясь на массивную влажную перегородку из камня – это один из столбов, на которых покоится виадук.

Атос идет первым. Со стороны коляски доносятся два голоса. Один принадлежит Ришелье. Другой – женский.

Удвоив внимание, седовласый мушкетер всматривается.

Его сердце замедляет ход. Кардинал в узнаваемой красной рясе приехал на свидание с одной из своих самых блестящих и таинственных шпионок.

Но для Атоса она призрак. Призрак, вернувшийся из потустороннего мира. И хотя д’Артаньян привел доказательства того, что она жива, Атос отбросил такую вероятность.

Тем не менее она здесь, собственной персоной. Она двигается, она говорит.

О, этот голос, такой милый и чувственный. Голос, в прошлом заставлявший его трепетать, и сейчас вызывает в нем дрожь. Земля уходит у Атоса из-под ног.

Эту восхитительную женщину, за которой он сейчас наблюдает, называют Миледи. Другие знали ее под именем Анна де Брёй. Для Атоса же она стала герцогиней де ля Фер. Матерью его единственного сына. Супругой, которую он видел повешенной и похоронил.

И в самом деле призрак.

Глава XII

Кардинал Ришелье разглядывает ту, которая так хорошо выполняет его приказы, оставаясь в тени. Разрушительное оружие, созданное его руками. Существо, приговоренное и казненное, способное жить лишь вдали от людей.

Миледи, едва качнув капюшоном плаща, наклоняется к человеку, защитившему ее, когда никого не было рядом.

– Вы не опасаетесь, что Бекингем заподозрит меня? – спрашивает она кардинала.

– Вы располагаете всеми аргументами, чтобы усыпить его бдительность, – заверяет ее Ришелье. – Садитесь на корабль сегодня же вечером и избавьте нас от него.

В нескольких метрах от заговорщиков бледный, как простыня, Атос затаил дыхание. Его опьянение как рукой сняло. Арамис, потрясенный важностью встречи, тоже отрезвел.

– Атос, ты в порядке? – спрашивает он.

– Иди за д’Артаньяном, – командует Атос. – Быстро! Быстро!

Арамис колеблется. Но, видя решительность Атоса, повинуется. Он действует молниеносно и незаметно.

Тем временем Ришелье уточняет цель миссии:

– Надеюсь, что благодаря вам произойдет одно из важнейших событий, которое изменит мир.

Миледи поняла задание. Она должна хладнокровно убить одного из самых могущественных противников католического клана. Однако у нее есть сомнения, ведь риск велик:

– Не кажется ли вам, ваша светлость, что эта поездка в Англию больше похожа на самоубийство?

– Любовь Франции защитит вас от страхов, – заверяет ее Ришелье.

– Нужно быть влюбленной до беспамятства, чтобы не бояться виселицы, – возражает Миледи.

– Когда я впервые увидел вас в тюрьме, не вы ли сказали мне, что все, что вы совершили, вы совершили из любви?

– Не существует большой любви без больших доказательств, – отвечает Миледи.

Эти слова кинжалом вонзаются в сердце Атоса. Что он сделал из любви к его некогда супруге, кроме того как выдал ее судьям, которые выжгли на ее теле позорное клеймо и должны были казнить? Но мог ли он поступить по-другому? Она ему солгала, она его предала.

В этот судьбоносный момент седовласый мушкетер понимает, что чувства к бывшей спутнице еще живы. Он цепенеет. Он не знает, как поступить.

Глядя на свою лучшую наемницу, Ришелье понимает, что больше не может скупиться. Если кто-то и способен убить Бекингема, то только она. Еще он знает: молодая женщина что-то задумала. Поэтому он спрашивает:

– Какое доказательство вас удовлетворит?

– Дайте мне карт-бланш, – произносит прекрасная шпионка. – Мне нужен приказ, в котором вы своей рукой напишете, что я действовала ради величия Франции.

Прошлое осталось позади, и надо обеспечить себе будущее. И полную свободу. Вооружившись неприкосновенностью, Миледи станет решительнее, чем когда-либо. Ведь если она будет помилована, она пойдет на все.

Кардинал осознает, что выдача карт-бланша – исключительный шаг. И человек, которому он будет выдан, должен быть достоин доверия кардинала.

Поразмыслив минуту, министр соглашается. Он достает лист бумаги и чернила и составляет пресловутый документ, наделяющий его владельца неприкосновенностью.

Тем временем Арамис прибыл в лагерь союзников. Д’Артаньян, видя его тревогу, понимает, что нужно следовать за ним беспрекословно. Друзья освобождают корды лошадей, стоящих в нескольких метрах. Какая разница, что скакуны чужие. Арамис и д’Артаньян прыгают в седла и вскоре исчезают.

У виадука Ришелье закончил работу. Он сворачивает лист, ставит сверху свою печать и протягивает шпионке:

– Вот ваш карт-бланш, – объявляет он торжественно.

Миледи берет свиток.

– Ваша светлость… Вы дали мне указания по поводу ваших врагов. Позвольте мне сказать пару слов о моих.

Кардинал делает вид, что удивлен:

– У вас есть враги?

– Мушкетеры, – отвечает Миледи.

– Ни слова больше. Мушкетеры – солдаты. Каждый день они отдают свои жизни за короля.

Этими словами кардинал дал ей свое благословение: она может убить любого врага без малейших последствий.

Миледи улыбается: она только что выиграла дело. Довольная собой, она смотрит на кардинала: тот разворачивается и садится в карету. Миледи прячет свиток за корсет платья и уходит. Топот лошадей министра постепенно стихает. Какое-то время она идет в тишине.

Внезапно за ее спиной раздается звук оголяемой шпаги. Она вздрагивает.

– Кто там? – кричит она.

Она замирает и оборачивается. Перед ней, прямиком из прошлого, возникла знакомая ей фигура – граф де ля Фер.

– Ваш муж, – представляется он.

Взволнованная или, скорее, удивленная, Миледи тут же прячет свои чувства. Она надевает маску безразличия и крайней неприязни, бросая:

– Что вам нужно?

– Покончить с вами, – говорит Атос.

Между ними воцаряется зловещая тишина.

Бывшие возлюбленные смотрят друг на друга, стараясь подавить отвращение. Как нежны были их чувства раньше!

С тех пор все изменилось.

– Вам недостаточно было убить меня один раз, – говорит наконец Миледи. – Мое тело на виселице не утихомирило ваш гнев? Какое преступление я совершила, кроме любви к вам?

Атос, со шпагой в руке, не находит ответа. Вот уже несколько лет он не уверен, что поступил правильно. С тех пор как исчезла Анна де Брёй, его мучает совесть. Его сердце разбито навсегда.

Однако ему и в голову не приходило, что казнь его жены была лишь мизансценой. И что влиятельный человек мог ее спасти и взять под свое крыло.

И, выжив, как она вынесла боль расставания? Цветок лилии, выжженный на ее плече, стал для нее началом другой жизни.

Не уроки кардинала Ришелье, а предательство Атоса превратило Анну де Брёй в коварную Миледи.

– Я была готова на все ради вас. – Слова бывшей графини де ля Фер бьют его наотмашь. – И с вами я пережила все – и радость, и горе.

И снова Атос не может отрицать. Он молчит. Приближаясь к нему, Миледи смеряет его взглядом:

– Мне казалось, что вы меня любили…

– Я вас любил, любил, – произносит он.

Атос повержен больше, чем если бы он был повержен шпагой. В его глазах стоят слезы. Он, способный дать отпор целым легионам фехтовальщиков, не в состоянии справиться со своими чувствами, такими же сильными и ранящими, как раньше, вероломно напомнившими о себе сейчас.

С комом в горле, он лишь произносит:

– Не смотрите на меня так!

Миледи гордо вскидывает голову:

– По-другому не умею, – отвечает она.

Медленно она приближается к шпаге Атоса.

– Как поживает наш сын? – спрашивает она. – Он вспоминает обо мне?

– Отойдите, – предупреждает ее мушкетер сдавленным голосом

Но никогда он не посмеет поднять на нее руку, он это знает. Знает это и Миледи.

– Вспоминает ли он песни, которые я пела ему? – продолжает она и напевает по-английски:

Увы, жестока любовь моя,

Тобой навеки отвергнут я.

За то, что долго тебя любил

И счастлив с тобою был…

Грустная песня обманутой любви эхом отзывается в его душе. Слова кинжалом вонзаются в растревоженное сердце Атоса, который так старался утопить свою печаль в вине. И вот сегодня вечером лишь несколько фраз и нот окончательно сразили его.

У него нет сил сопротивляться. Его укачивают слова песни, которую когда-то сочинил король Генрих VIII в честь Анны Болейн.

– Забыть я смогу едва

Зеленые рукава,

– поет Миледи, слегка раскачиваясь.

Она встает вплотную к Атосу. Тот не может ее оттолкнуть. Он столько мечтал об этой встрече. Вопреки логике, за пределами добра и зла. Он провел множество мучительных дней и ночей, шепча и даже выкрикивая имя супруги. Его пожирало желание видеть ту, которую он так любил и которую он предал, думая, что поступает правильно.

Сегодня ночью на его душе и радостно, и тягостно.

Время остановилось.

Слезы бегут по его испещренным морщинами щекам. Со следующими словами песни он падает на колени, побежденный:

– Вы простите меня? Простите? – плачет Атос.

Одной рукой Миледи прижимает голову мужа к себе. А другой она достает кинжал.

В чарующем трепетании губ она шепчет:

– Я вас прощаю, – и заносит над ним кинжал.

Наконец пришел миг расплаты, которой она так жаждала.

Она тоже мечтала.

Но встреча, которую она представляла себе, была запятнана кровью.

И вот, когда Миледи готова поставить точку в истории графини и графа де ля Фер, она слышит чей-то крик:

– Не двигайтесь!

Это голос Арамиса, который в сопровождении д’Артаньяна выходит из леса. Оба мушкетера вооружены. Она целятся в Миледи.

К несчастью, Атос тоже под прицелом.

– Одно движение – и я вас убью! – рявкает д’Артаньян.

– Если вы меня убьете, то никогда не узнаете, где Констанция.

Д’Артаньян замирает, потрясенный.

– Стреляй, д’Артаньян, – умоляет Атос.

Жизнь для него уже давно сплошное страдание.

Д’Артаньян растерян, он взывает к единственному здравомыслящему здесь мушкетеру:

– Арамис!

Миледи, все еще под прицелом, пускает в ход любимое оружие. В любой борьбе она всегда знает слабые места противника, которые могут поколебать его уверенность. Для д’Артаньяна это судьба Констанции.

– Прошлой ночью люди де Шале приходили за ней.

Сердце д’Артаньяна сжимается. Вот и он во власти шпионки.

– Стреляй, д’Артаньян, – повторяет Атос, догадываясь, что Миледи может снова ускользнуть… возможно, убив их всех.

– Она могла бы умереть у вас на глазах, – продолжает Миледи. – Если агенты графа де Шале и получили приказ убить ее и пришли за ней, то только потому, что она видела то, что не должна была видеть.

Миледи рассказывает о том, что произошло несколько недель назад. Д’Артаньяну, Арамису и даже Атосу кажется, что они перенеслись в ночь покушения на Людовика XIII.

Церемония, которая должна была мирно пройти в часовне Сен-Жермен-л’Осеруа, обернулась мясорубкой. И королю удалось чудом спастись только благодаря мушкетерам.

Констанция Бонасье приближается к приоткрытой двери, откуда доносится несколько голосов. Конфиденциальный тон разговора вызвал у нее любопытство. Особенно некоторые голоса показались ей знакомыми. Возможно, она ошибается. Но ей хочется удостовериться. На цыпочках она подходит еще ближе.

Граф де Шале с наемником беседуют с человеком, лицо которого служанка королевы замечает не сразу.

– По милости бога ваш час пробил, сударь, – подобострастно произносит граф.

– Да услышит вас Господь, – отвечает ему брат короля.

Это действительно голос Гастона. Потрясенная Констанция просовывает в дверь голову. Никаких сомнений: теперь она его видит.

Значит, брат короля – предатель. Глава заговорщиков, которым он пообещал золотые горы… если только они помогут ему убить Людовика XIII.

Констанция поражена. Глаза ее расширяются, как будто она только что увидела самого дьявола.

Она бежит как можно дальше. Но выдает себя. Наемник Арданза, человек де Шале, слышит ее шаги и бросается в погоню. Он следует за ней, как тень. Выбежав наружу, она не может от него оторваться.

Напрасно она старается нырять в самые извилистые переулки Парижа: Арданза все ближе и ближе. Ей кажется, что он у нее за спиной.

Внезапно из полумрака появляется силуэт, и кто-то хватает ее.

– Отпустите меня! Нет! – истошно кричит Констанция и… зовет д’Артаньяна.

Арданзу опередили. Человек, задержавший ее, – Миледи. Она в сопровождении еще нескольких мужчин увлекает Констанцию Бонасье в темноту. Они исчезают, уводя неугодного свидетеля прямо из-под носа Арданзы, который бессилен против их количества и вынужден вернуться.

Заканчивая свой рассказ, Миледи де Уинтер, произносит:

– Если кардинал похитил Констанцию, то считайте, что я спасла ей жизнь.

Эти слова словно бьют дубинкой по головам мушкетеров. Д’Артаньян, не упустивший ни одной подробности рассказа Миледи, сражен. Пистолет опущен. Теперь Миледи вольна оседлать свою лошадь, которая все это время смиренно ждала ее, и уезжать. Если все это правда, сейчас Констанция в большой опасности. И только кардинал де Ришелье обладает достаточным влиянием, чтобы защитить ее от гнева Гастона.

Арамис больше не знает, как действовать. Д’Артаньян не может поставить под удар Констанцию, убив Миледи и тем самым лишив свою возлюбленную защиты кардинала. Что до Атоса, то он замер в оцепенении.

Трем мушкетерам ничего не остается, как отпустить их заклятого врага. Та исчезает в тумане верхом на своем скакуне.

Несколько мгновений спустя каждый из них задает себе один и тот же вопрос: как хитрой шпионке удалось обвести их вокруг пальца. В очередной раз.

Глава XIII

Д’Артаньян скачет к форту Руаяль. Его лошадь останавливается в облаке пыли прямо перед стражниками, охраняющими вход в крепость.

Молодой гасконец спрыгивает на землю и подходит к солдатам, удивленным таким неожиданным визитом.

– У меня срочное послание кардиналу, – выдумывает он.

Ему удается убедить охрану лично передать сообщение Ришелье.

Кардинал сидит за своим рабочим столом на свежем воздухе. На этот раз он не трудится над процветанием Франции: он всего лишь чистит яйцо, которым намеревается подкрепиться. Стражник просит у него прощения за беспокойство:

– Ваша светлость… Посланник из королевского лагеря желает вас видеть.

Из-за спины стражника появляется д’Артаньян. Не теряя времени на тонкости этикета, он достает пистолет и целится в кардинала на глазах у потрясенного солдата.

– Где она? – спрашивает отчаянный гасконец.

Стражник делает шаг к д’Артаньяну и заносит руку, чтоб выхватить у него оружие. Тот предупреждает:

– Сделаешь еще шаг – и я подпалю тебе голову.

Ришелье, невозмутимый, жестом просит своих людей выйти. Без единого намека на страх в голосе, он замечает:

– Как жаль, что вы отказались работать на меня. Мой ум… и ваша отвага…

Д’Артаньян не нуждается в его словах.

– Где Констанция Бонасье? – произносит он нетерпеливо.

– Понятия не имею.

И, чтобы дать понять, что такой ответ его не устраивает, д’Артаньян взводит курок.

– Зачем вы мне задаете вопрос, если не хотите услышать ответ? – спокойно произносит кардинал.

– Я знаю, что это вы ее похитили.

Ришелье задумывается:

– Да. Действительно. Но вы мне задали другой вопрос.

Д’Артаньян взволнован. Однако он не позволит священнику манипулировать собой.

– Что вы с ней сделали?

– Я велел отвезти ее в дом Божий.

Кардинал Ришелье не лжет. Он снова видит себя в королевских покоях несколькими неделями ранее. Или, скорее, в священном месте, принадлежащем Богу и королеве, – часовне, куда она приходит молиться за спасение своей души. В то утро королева снова была там. По обыкновению, в роскошном наряде, но на коленях и со сложенными для молитвы руками.

Кучка монахов, лица которых скрыты огромными капюшонами, поднимаются в галерею церкви. Их шаги гулко раздаются в тишине. Они идут, низко склонив головы, мимо вооруженных людей, охраняющих покой королевы. Один из монахов известнее остальных, при его приближении охрана расступается и отдает ему честь.

Он неслышно встает рядом с Анной Австрийской, та узнает в нем кардинала Ришелье. Она тихо приветствует его:

– Ваша светлость.

– Ваше Высочество, – отвечает Ришелье кивком головы.

– С чего такая спешка? – спрашивает королева. – Мне было сложно оставить короля.

– Нужно было поговорить вдали от некоторых глаз и ушей… Хочу сделать вам признание.

С кардиналом следует быть готовым ко всему. Кажется, он всегда на три шага впереди. Королева вопросительно смотрит на него.

– Я вам не нравлюсь, – продолжает он, размышляя. – Я на вас не в обиде. Вы не единственная. Но вы заблуждаетесь. Я не тот, за кого вы меня принимаете. Я всегда старался защитить короля. Даже от вас.

Анна Австрийская оскорблена. Она все-таки королева.

– Как вы смеете?

Он гасит ее негодование, открывая ей причину своего визита:

– Я знаю, кто хотел убить короля. И знаю, что это не вы.

Королеву одно за другим охватывают разные чувства: удивление, затем облегчение, что она вне подозрения, и, наконец, любопытство. Она спрашивает:

– Кто?

– Вы мне не поверите, – говорит Ришелье. – Но, может, вы поверите вашей служанке.

Он оборачивается. Приближается другой монах. Анна узнает лицо Констанции Бонасье. Она обращается к ней с теплотой в голосе. Так приятно снова видеть ее. Ведь она думала, что та попала в руки врага или даже погибла.

– Ваше Величество, – приветствует ее Констанция.

Анна Австрийская вглядывается в лицо своей компаньонки. Радость сменяется сомнением. Сомнением, которое Ришелье спешит развеять:

– Вы полагаете, что ее заставляют говорить угрозами. Передаю вам ее. Придет день, когда ее и ваши слова будут услышаны королем.

Этим жестом кардинал завоевывает доверие королевы: гораздо полезнее быть ее другом, чем врагом.

У Ришелье пока еще недостаточно сведений, чтобы обвинить Гастона Орлеанского. Но он рассчитывает их собрать. Схватка с братом короля началась. Мало-помалу Ришелье расставляет на шахматной доске фигуры и руководит ими. Как он делал всегда.

Д’Артаньяна не было на той встрече. Когда Ришелье рассказывает о ней, мушкетер чувствует себя так же, как перед Миледи: он в сомнениях. Он еще держит в руке пистолет, нацеленный на того, кто способен замышлять страшнейшие заговоры, чтобы достичь своих целей. Д’Артаньян помнит скандальную историю с подвесками, когда кардинал хотел опорочить и, возможно, даже повергнуть королеву.

Ветер гуляет по вершинам форта Руаяль. Кардинал, все еще сидя, продолжает чистить яйцо.

– Я знаю, что это ложь, – рычит д’Артаньян, сжав зубы.

– Королева в Люсоне, – говорит Ришелье. – Шесть часов дороги, если лошадь отдохнула, а всадник опытный. Поезжайте и спросите ее, лгу ли я.

Мушкетер в волнении опускает наконец оружие.

– Если то, что вы говорите, правда, прошу вас простить меня.

Ришелье бросает на него прозорливый и уверенный взгляд:

– Я говорю правду. Вы заплатите мне за это оскорбление.

Последние слова министра еще долго звучат в ушах д’Артаньяна, мушкетер злится на себя за вспышку гнева. Но мог ли он поступить иначе? Если бы он не стал угрожать кардиналу, тот никогда бы не навел гасконца на след Констанции, главного свидетеля заговора против короля.

Увидит ли он наконец свою возлюбленную? Мушкетер боится мечтать. Между тем он представляет, как скачет по ночной дороге, ведущей в Люсон. Да, Ришелье угрожал ему. Но он же дал ему надежду, которая стоит любых жертв.

Д’Артаньян покидает Ля-Рошель, где разыгрывается новая драма.

Четыре силуэта перебрались через крепостные стены и достигли пляжа. Они из клана протестантов. Среди них – Бенжамен де ля Фер, брат Атоса. Отчаянная ситуация, в которой они оказались, вынудила их отправиться в Англию за их союзником – герцогом Бекингемским.

Но нужно еще добраться до моря. Глядя в запотевший бинокль, Бенжамен с трудом передвигается по песку вдоль скал. Еще несколько шагов, и он сядет на корабль, который доставит к их спасителю.

Слабый свет луны указывает идущим дорогу. Они надеются достичь корабля в целости и сохранности. Они заслужили это дорогой ценой.

Внезапно раздается залп. Потом еще один. Двое спутников Бенжамена тут же падают замертво, задетые пулей. Бенжамен де ля Фер задыхается. Он лишь поднимает руки вверх и просит пощады:

– Не стреляйте.

Из-за скал появляются солдаты. Предал ли Бенжамена тот, кто должен был доставить его на остров? Или его просто заметили? Он не узнает никогда.

Его уводят. Его волокут. Его пытают.

Несколько солдат в ярости набрасываются на тех, кто стал предателями. Удары сапог сыпятся на их измученные тела. Никто и не поведет глазом, если два протестанта предстанут в королевском штабе командования с опухшими от побоев лицами.

Бенжамена де ля Фера и его оставшегося единомышленника, в плачевном состоянии, со скрученными за спиной руками, приводят к командующему взятием Ля-Рошели – к самому Гастону Орлеанскому.

Их ставят на колени. Бенжамен не ошибся: их предал он. Брат короля испепеляет их взглядом. Он просто не может оставить их в живых. Особенно если они потом обвинят его. Вероятно, Бенжамен уже вряд ли узнает, какую роль он сыграл в заговоре против короля.

Солдат подходит к Гастону и протягивает тому кошелек и конверт.

– Протестанты собирались отправиться в Англию, – говорит он. – При них было вот это.

Гастон берет конверт и торопливо открывает. Это зашифрованное письмо. Гастон Орлеанский оглашает приговор:

– Привяжите его к столбу, – рявкает он. – А деньги раздайте солдатам. Они заработали.

Сраженный неблагодарностью Гастона, Бенжамен с отвращением плюет ему в ноги. Прямое обвинение ни к чему не приведет. Кто же поверит протестанту-врагу?

Для солдат оскорбление, которое он только что нанес командующему штабом, непростительно. Ревностный военный ударяет Бенжамена по голове прикладом. Тот, униженный и побежденный, тут же теряет сознание.

А в это время д’Артаньян достиг места назначения – города Люсона. Над королевской резиденцией, уже показавшейся на опушке леса, занимается рассвет. Д’Артаньян появляется из леса, рассекая туман. Его гордый жеребец скакал всю ночь. Они оба вымотаны. Но для мушкетера это не имеет значения, ведь еще чуть-чуть – и он узнает, не разыграли ли его Миледи и кардинал Ришелье. Или, наоборот, вскоре он сможет обнять Констанцию.

Он называет свое имя, и вот его уже ведут к королеве. Та бесконечно благодарна ему за возвращение бесценных подвесок, когда-то переданных ее возлюбленному герцогу Бекингемскому.

Как только он видит Анну Австрийскую в изысканном, несмотря на столь ранний час, наряде, д’Артаньян опускается на одно колено. Ему все еще не верится, что человек, который в прошлом так часто ставил его в трудное положение, спас даму его сердца. Поэтому гасконец тщательно выбирает слова и заранее просит прощения:

– Вы, должно быть, подумаете, что я потерял в боях разум. Но кардинал мне сказал, что он… что он доверил вам Констанцию.

Он содрогается при мысли, что его могли обмануть. Однако его лицо просветляется, когда Анна Австрийская отвечает:

– Это правда.

– Значит, Констанция жива? – спрашивает мушкетер, чтобы сделать эту радостную новость еще более осязаемой.

– Да, – подтверждает королева и объясняет молчание служанки: – Она хотела вам написать, но это могло подвергнуть ее опасности.

– Где она? Ее можно увидеть?

– Она укрывается в надежном месте.

Д’Артаньян смирен, но настойчив:

– Ваше Высочество… Умоляю вас, скажите, где она.

Королева медленно подходит к д’Артаньяну. Молодой мушкетер смотрит на ее губы в ожидании ответа. Анна Австрийская в долгу у д’Артаньяна и не может ему отказать. Удостоверившись, что поблизости нет любопытных ушей, она тихо произносит последнюю тайну:

– Она в Лондоне, у герцога Бекингемского.

Д’Артаньян застыл. Кстати, а что узнал Атос, шпионя за Ришелье? А то, что Миледи должна убить герцога Бекингемского.

Он представляет Констанцию, мечущуюся между посланной кардиналом убийцей и своим защитником. Молодой мушкетер не увидит Констанцию сегодня… и, возможно, увидит еще не скоро.

Он благодарит королеву и спешно уходит.

Не теряя ни минуты, он уезжает туда, откуда приехал.

Как длинен и извилист путь к Констанции! Но чего стоят дороги, леса, моря, страны и другие преграды, которые ему предстоит преодолеть… Чем больше ловушек расставляет ему судьба, чем больше сюрпризов готовит, тем больше крепнет его решимость. Ведь только с Констанцией он рисует свое будущее, и ни с кем другим. Ему кажется, что этим утром его скакун летит над землей. И д’Артаньян чувствует в себе силу противостоять всему, что может ему помешать.

– Я еду, – произносит он заклинание.

Конечно, она не слышит его. Однако мушкетер уверен, что ветер отнесет эти слова – и они согреют сердце возлюбленной.

Глава XIV

Бенжамен де ля Фер расплачивается за преданность делу протестантов и за несостоявшийся побег. Его руки связаны над головой, он ощущает дуновение морского воздуха на своем измученном теле. Бенжамена подвесили на деревянном столбе, воткнутом в песок посреди пляжа у самого моря. Иногда волны лижут, растравливая, его раны. А во время отлива наступает очередь раскаленного солнца, вызывающего невыносимую жажду. Рядом с Бенжаменом – его товарищ, в еще более жалком состоянии. У него сломано несколько ребер, и он едва дышит. Похоже, ему осталось недолго. Впрочем, как и самому Бенжамену.

В его ушах до сих пор звучит беспощадный голос предателя Гастона, кинувшего вслед солдатам, уводившим его полуобморочного:

– Говорят, что без еды и воды человек может протянуть несколько дней… Устраняйте всех, кто будет приближаться. Посмотрим, на что они готовы ради своих.

В тот миг Бенжамен не видел его, но он уверен, что тот улыбался. Есть ли границы у его жестокости?

Сейчас Бенжамена мучат жажда и голод, но ему не на кого уповать. Никто не может его спасти. Никто… Пожалуй, кроме его брата. Но он не смеет и думать об этом. Прийти ему на помощь – значит, обречь себя на верную гибель.

Однако надежда Бенжамена не беспочвенна.

Как бы опасен и коварен ни был Гастон, Атос настроен на решительные действия. Внутри него все клокочет. Он ходит туда-сюда в своей палатке, проверяя пистолет.

Напряженный и взволнованный, Арамис не находит себе места. Должно быть, в сотый раз он предупреждает Атоса:

– Ты убьешь себя.

Седовласый мушкетер гордо вскидывает голову:

– Кем я буду, если позволю моему брату умереть?

Арамис молчит. Ради его сестры Матильды и собратьев он тоже готов пойти на что угодно.

– Очень хорошо. Я отправлюсь с тобой, – произносит он.

Атос повторяет упрямо:

– Это моя битва.

Арамис отвечает ему его же словами:

– Кем я буду, если позволю моему другу умереть?

Атос растроган, но отклоняет его предложение.

– Надеюсь, ты простишь меня, – говорит он.

Арамис не успевает осмыслить услышанное, равно как и издать какой-либо звук, как Атос подходит к нему и мощным умелым движением руки оглушает. Затем, подхватив Арамиса, Атос аккуратно кладет его на пол.

Один и в полной тишине Атос выходит из палатки навстречу своей судьбе.

Между тем на пляже оба протестанта скорее мертвы, чем живы. Бенжамен, теряя последние силы, уже не слышит стонов своего товарища. Не отдал ли тот Богу душу?

И вот, приближаясь к своему концу, Бенжамен начинает сомневаться в желании умереть. Он почти отчаялся, но вдруг замечает силуэт. Сон ли это? Принял ли он свои безумные желания за действительность? Человек напоминает его брата.

Атос д’Отвиль, граф де ля Фер, рискуя своей жизнью и честью, приехал за ним. Он шагает по песку уверенной походкой, в шляпе и плаще, развевающемся на ветру.

Его невозможно не заметить: лейтенант разглядел его еще с крепостной стены. Тот тут же докладывает о госте старшему офицеру, который удивлен такому появлению:

– Мушкетер?

– Да, сударь. Атос де ля Фер.

Как бы там ни было, приказ Гастона ясен. Солдаты заряжают оружие. Если Атос подойдет к узнику слишком близко, они откроют огонь.

Тем временем д’Артаньян прибыл в лагерь. Он спрыгивает с лошади и спешит к палатке Атоса. И, еще не видя его, начинает отчитываться:

– Констанция в Лондоне! Нужно…

Гасконец осекается – и недаром: он заметил Арамиса, лежащего на койке без сознания.

Д’Артаньян пытается привести его в чувство, зовет его, но безрезультатно. Тогда он хватает флягу и обдает лицо Арамиса водой. Тот начинает шевелиться и ворчать, и д’Артаньян спрашивает, что произошло.

Между тем Атос неумолимо приближается к Бенжамену.

Солдаты, паникуя, не знают, что делать. Разумеется, у них есть приказ, но стрелять в своего, к тому же героя, им совсем не по душе.

И пока они колеблются, Атос оказывается у столба. Один из узников недвижим, его язык безвольно свисает изо рта. Атос видел достаточно зверств, чтобы понять, что тот умер от ран. К счастью, Бенжамен жив. И ошеломлен появлением брата. Атос с облегчением вздыхает:

– Бенжамен! – вскрикивает он, растрогавшись.

Атос освобождает его уверенными и крепкими движениями. Потом поддерживает его онемевшее тело. Бенжамену удается выговорить:

– Оставь меня. Думай о сыне…

– Тихо, – шепчет Атос, гладя его по щеке. – Я здесь, здесь.

И все же никто в них пока не выстрелил. Может, их охраняет ангел?

Перед тем как уйти, они вздрагивают: к ним направляются два всадника. Они скачут по каменистому холму к воссоединившимся братьям.

Атос без труда узнает Арамиса и д’Артаньяна. Когда они оказываются рядом с братьями, седовласый мушкетер невольно улыбается.

– Твердый ты орешек, кавалер д’Эрбле, – говорит он Арамису и добавляет: – Корабль ждет на Свинцовом мысе.

Атос помогает Бенжамену забраться на одну из лошадей.

Прибытие еще двух мушкетеров вызывает смятение среди солдат, собравшихся на оборонительном укреплении. Теперь перед ними не один мятежник, а трое героев, которых нужно атаковать. Охране есть над чем призадуматься.

Старший офицер призывает подчиненных исполнить приказ. Громким и монотонным голосом он командует:

– Убейте их.

Лейтенант, дрожа, целится в Атоса. Вдруг позади раздается голос:

– На вашем месте я бы этого не делал.

Солдаты и офицеры как один поворачиваются и видят Ганнибала – еще одного героя битвы в Ля-Рошели.

– Идрис Аниба, принц Ассинии, – представляется он. – Друзья зовут меня Ганнибал. Зовите меня принцем. Именно так называет меня мой крестный Людовик, король Франции.

Ганнибал протягивает руку. Все видят перстень с королевским оружием, которому они служат.

Мужчины, не ожидавшие визитера такого ранга, снимают шляпы и кланяются.

Ганнибал спас мушкетеров. Их два скакуна отдаляются от столба и вскоре исчезают на горизонте.

Портос в ярости из-за своей раны: он не может присоединиться к своим друзьям, которые, как он догадывается, пустились навстречу новым приключениям с риском для жизни. Между тем он не из тех, кто истязает себя, он умеет наслаждаться жизнью.

Одно из таких удовольствий зовут Матильда. И поскольку он вынужден оставаться в постели, пока она за ним ухаживает, он вволю предается созерцанию ее милого лица. Он вдруг замечает, что сестра Арамиса стала женщиной и что он к ней неравнодушен.

Склонившись над ним, она делает ему перевязку. А он пожирает ее глазами. Но не нравится ли ей тоже эта работа? Ее розовеющие щеки и старательность выдают Матильду: Портоса не обманешь. Он говорит:

– Мне кажется, ты пользуешься своим положением.

– Прекратите двигаться, – ворчит Матильда.

– А я вижу, тебя тянет ко мне.

Матильде хочется возразить своему пациенту. Но она невольно улыбается и утвердительно вздыхает.

Портос стремительно приподнимается. Его лицо вдруг становится серьезным:

– Ты слышишь?

Молодая женщина вскидывает брови:

– Что?

– Барабанная дробь.

О чем он говорит? О сражении, про которое сиделка ничего не знала? Она прислушивается… но ничего не слышит. Портос тихонько подходит к ней. Так близко, что она отталкивает его, шепча:

– Нет.

– Но это не барабанная дробь, это стучит твое сердце.

Портос подшутил над Матильдой. Она снова отталкивает его со смехом.

– Да нет же! – настаивает мушкетер. – Я нравлюсь тебе? Я ведь вижу!

– Вы неисправимы…

«В самом деле, этот человек всегда говорит глупости», – думает молодая женщина, стараясь не засмеяться.

Вскоре обстановка совершенно меняется. Походный госпиталь принимает отряд вооруженных людей, которым не до смеха.

Матильда и Портос разглядывают прибывших. Те останавливаются в нескольких койках от них – там, где на матрасе лежит капитан, которого Портос хорошо знает и безмерно уважает.

Голос офицера звучит, как удар плетью:

– Капитан де Тревиль, трое ваших людей освободили протестантского узника. Указом его светлости брата короля вы арестованы.

– Ну вот и случилось! – шепчет Портос в своем углу.

Он знал, что его друзья поступят по-своему и без его участия, и вот пожалуйста. Эта выходка – дело рук Атоса, Арамиса и д’Артаньяна.

А где они сами, черт возьми?

В открытом море под звездами корабль гугенотов качается на волнах. Д’Артаньян и Арамис устроились на корме. Неподалеку от них Атос и его брат Бенжамен, оправляющийся от своих ран, крепко спят. Они плывут в Англию, где все должно решиться.

А в шестистах километрах от них вдоль скал скачет всадник. Он служит герцогу Бекингемскому и регулярно объезжает его земли, чтобы прогнать бродяг, которые туда забредают.

Однако сегодня их нет: только путешественники. Они суетятся вокруг повозки, одно из передних колес которой разбито. Сцена озадачивает английского всадника, и он приближается. Тем более что повозка, похоже, принадлежит даме высокого ранга. У которой к тому же очаровательное лицо.

Невозможно оставить такую знатную особу в затруднительном положении. Всадник бросает взгляд на кучера, который занят упряжкой. Но его внимание главным образом привлекает женщина.

– Все в порядке, сударыня? – спрашивает он по-английски как можно любезнее.

Закутанная в меховой капор[5], она также отвечает по-английски:

– Больше страха, чем вреда.

Какая же она красотка! Большие голубые глаза, тонкие черты и приветливое лицо: совершенно невозможно оставить ее одну, не вмешавшись. Благодетель спешит заверить даму:

– Я позову на помощь. А пока я отвезу вас к герцогу. У него вы будете в безопасности.

Миледи де Уинтер ослепительно улыбается. План отлично работает: она подберется к герцогу Бекингемскому. В ее багаже флакон с ядом, который она приготовила для своей жертвы, ждет своего часа.

– Вас послало мне провидение, – говорит она.

Глава XV

В очаге изящного, но внушительного камина потрескивает огонь. Пламя танцует среди дров, которые, сгорая, испускают живительное тепло.

Миледи потирает свои тонкие руки. Ее тело постепенно согревается.

Деревянная инкрустированная дверь отрывается, и в комнату входит импозантный джентльмен – герцог Бекингемский.

Проникнуть на его территорию было детской игрой. И очутиться перед ним оказалось не сложнее. Главное теперь – чтобы он ее не узнал. Они уже встречались на балу-маскараде, во время которого она ловко похитила у герцога королевские подвески. Той ночью на ней была маска и наряд Арлекина. Сейчас ее лицо открыто.

Но игра от этого не менее увлекательна.

– Извините, что заставил вас ждать, – поспешно говорит герцог Бекингемский. – Меня только что предупредили. Рад с вами познакомиться, сударыня.

Он подходит к своей гостье и целует ей руку.

– Леди Кларик, – представляется та грациозно.

– Чувствуйте себя как дома, леди Кларик, – тут же отвечает Бекингем, который, как и его служащий, уже попал под ее чары.

Миледи пока еще не представляет, где и как она убьет его. Яд привлекает ее больше. Но почему бы и не удар кинжалом?.. А, может, досадное падение?.. Хотя для этого нужно удачное стечение обстоятельств. Но не здесь. Не сейчас. Все должно выглядеть естественно и закономерно. Желательно, уезжая отсюда, избежать погони десятков его служащих.

Но пока нужно играть. Делать вид, что она совершенно не знает, к кому попала после происшествия, которое она так тщательно инсценировала. Поэтому она старается быть как можно более любезной, спрашивая с невинным видом:

– Кто вы, сударь, что отнесся ко мне с такой добротой?

– Георг Вилльерс, герцог Бекингемский, к вашим услугам.

Миледи – превосходная актриса. Она изображает удивление. Затем кланяется.

– Ваша светлость… Я вам бесконечно благодарна.

– Просто примите мое приглашение на ужин, – говорит герцог, очаровательно улыбаясь.

– Ваше гостеприимство делает вам честь, герцог, – кокетничает Миледи. – Но я не хочу навязываться. Как только мое колесо починят, я…

– О, леди… На этой неделе я потерял двадцать три моих корабля, – жалобно признается хозяин. – Я не выдержу еще одной неудачи.

– Мне бы этого очень не хотелось, – уверяет его Миледи.

Герцог жестом приглашает ее следовать за ним.

– Спасибо. В кои-то веки мой конюх проявил предприимчивость.

– Он вел себя как настоящий джентльмен.

– Еще один комплимент, и я его уволю, – шутит Бекингем.

Как всегда, Миледи рассчитывает на свой природный шарм. А он этим вечером творит чудеса. Не успела она встретить герцога, как вот она уже идет с ним рука об руку. Шагая в ногу, они направляются в огромную столовую, украшенную великолепными гобеленами. На длинном дубовом столе разложены серебряные приборы на троих человек.

Герцог Бекингемский на мгновение останавливается. Прежде чем пропустить вперед свою гостью, он внимательно смотрит на нее: у него закрадывается сомнение.

– Если бы я вас уже встречал, я бы узнал вас, – говорит он. – Однако тембр вашего голоса напоминает мне что-то, но я не пойму что.

Миледи выдумывает на ходу, улыбаясь:

– Вы, должно быть, узнаете лик благодарности.

Герцог тоже улыбается:

– Какое счастье, что вы с нами.

– С нами?

– Я имею удовольствие принимать у себя подругу из Франции. Вы говорите по-французски?

Миледи, преувеличивая акцент родного языка, притворяется:

– Совсем немного.

Она озадачена. Вот уж чего она не предвидела. Есть ли уже у этого джентльмена дама сердца? Тогда Миледи нужно показать себя особенно блистательной.

К черту! Миледи умеет импровизировать и не боится соперниц. Потом она как-нибудь улучит минуту и останется наедине с герцогом. Эта минута, вероятно, будет для него последней.

Из всех, кого она знает, Миледи не ожидала встретить ту, что входит в столовую.

У нее тоже очень милые черты лица. Она безупречно держится. Взгляд ее ореховых глаз прямой и открытый. Хотя, и это видно, она не принадлежит к знати, ее очарованию позавидовали бы многие, даже самые известные, дамы при дворе Людовика XIII.

Со свойственной ей искренностью и теплотой, вошедшая одаривает герцога белоснежной улыбкой:

– Прошу вас простить меня за опоздание.

Миледи узнает ее. И бледнеет.

Эта «подруга из Франции» – Констанция Бонасье.

Их взгляды встречаются. Так быстро, что шпионка не успевает отвести глаза.

Констанция изумлена:

– Миледи?

Женщины многозначительно смотрят друг на друга. Если бы Миледи могла заставить Констанцию тут же замолчать, она бы это сделала. Молодая француженка в смущении бормочет:

– Мы встречались в… в обстоятельствах, довольно…

Констанция не успевает закончить фразу, как шпионка изображает обморок. Она покачивается, придерживаясь за стол. Герцог услужливо спешит ее поддержать:

– Леди Кларик?

Констанция не оставила Миледи выбора. Если герцог узнает, что она служит кардиналу Ришелье, ее миссия будет закончена. Яд или падение уже не подходят. Только грубая сила.

Здесь. Сейчас.

Миледи так много раз искусно выпутывалась из грязных историй, что не привыкла колебаться: она хватает первый попавшийся нож. И на глазах перепуганной Констанции целится в герцога.

Но тот оказывается более ловким, чем предполагала Миледи, и уворачивается от удара.

Миледи не собирается сдаваться. Она будет пытаться и пытаться, пока не достигнет своей цели. И уж точно не Констанция, которая истошно кричит, сможет ей помешать.

Убийство – это искусство. И Миледи владеет им в совершенстве. К сожалению, даже у виртуозов случаются неудачи.

К ее удивлению, Миледи не может нанести повторный удар: с быстротою молнии герцогу удается поймать ее за руку и выкрутить так, что нож падает. Затем он толкает ее на пол и лишает сознания.

Миледи повержена. И с такой необычайной легкостью. За всю ее службу агентом Ришелье эта миссия – самая провальная.

Герцог Бекингемский и Констанция, едва переводя дух, смотрят друг на друга. Они пока еще не осознают последствий того, что только что произошло на их глазах.

Некоторое время спустя ужин был подан.

Констанция потеряла аппетит. Она не может проглотить ни кусочка. Она смотрит на пустой стул, на котором должна была сидеть Миледи. Герцог Бекингем, напротив, с удовольствием ест, с жадностью впиваясь в кусок мяса. Служанка королевы прерывает молчание:

– Ваше сиятельство, смею ли я вас спросить… Что станет с Миледи де Уинтер?

Ответ герцога однозначен. С удовлетворенным видом он объявляет:

– Завтра в это время ее уже не будет в Англии.

Служанка королевы вздрагивает. Конечно, Миледи совершила много преступлений. Но недавно она спасла жизнь Констанции. Поэтому девушка не может оставаться безучастной к судьбе шпионки. К тому же она только что разоблачила Миледи, а значит, приговорила. Констанцию терзают сомнения. Могла ли она поступить иначе?

– И вы отдадите этот приказ без угрызений совести? – спрашивает она.

Герцог отвечает не сразу. Он вытирает губы и смотрит на Констанцию. Ее надежда смягчить шпионке приговор тут же растаяла. Герцог резок:

– Без единых. Мы нашли при ней записку кардинала Ришелье.

Констанция пробегает глазами упомянутую записку. Прочитав, девушка понимает, почему герцог не пощадит Миледи: то, за что ее простят во Франции, станет неопровержимым доказательством ее вины перед английской короной.

Бекингем продолжает есть с легким сердцем. Он закрывает тему, иронично замечая:

– Если вам так жаль ее, можете занести ей Библию.

Разочарованная, его гостья молчит. Ей не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством герцога, который сделал ей честь, приютив в замке и пригласив за свой стол.

Хотя Констанция и уважает решение хозяина, она поймала его на слове. Прижав Библию к груди, она идет по роскошному коридору.

Она приближается к двери, за которой томится Миледи. Двое солдат мрачного вида с копьями охраняют вход.

Они знают о визите Констанции и уже получили указания. Не говоря ни слова, один из них отпирает дверь, гремя замком.

В свете луны Констанция различает фигуру Миледи де Уинтер, в сорочке лежащую на кровати. При появлении посетительницы узница начинает шевелиться, затем садится.

– Простите, – говорит Констанция Бонасье. – Я выбрала неудачный момент. Вы спали.

Обстоятельства далеки от идеальных. Миледи знает, что завтра в это время ее уже не будет на свете. Однако она улыбается. И даже выглядит, как всегда, уверенной в себе.

– Чего еще могут желать спящие люди, кроме сладкого пробуждения? – отвечает она, пристально глядя на Констанцию.

Та взволнована не только ее ответом, но и спокойствием пленницы. С дрожью в голосе Констанция спрашивает:

– Значит, вы на меня не сердитесь?

Она ожидала, что шпионка встретит ее в ярости. Или оскорблениями. Но не великодушием.

– Думаю, во всей этой истории вы единственная, кто может назвать себя невиновной, – заключает Миледи.

Некоторое время они в молчании смотрят друг на друга. Такие разные, они обе понимают, о чем идет речь. Констанция подходит к Миледи и протягивает священный предмет, который послужил ей предлогом явиться сюда.

– Герцог позволил мне принести вам мою Библию, – говорит она.

– О чьем спасении он тревожится – о моем или своем? – шутит Миледи.

В конце концов, этот английский герцог, объект неусыпного внимания со стороны мушкетеров, – в первую очередь любовник королевы: он тоже живет в грехе.

Констанция пытается утешить беспокойную душу Миледи.

– Каким бы ни было преступление, виновный священен у ног божьих, – отвечает Констанция.

– Господь, так любящий мучеников, иногда посылает невинных на казнь, – усмехается узница.

Констанция находит, что слово «невинный» – не самое подходящее. Поэтому она спрашивает:

– Не вы ли пытались его убить?

– Эта война навлечет на Францию и Англию большие беды, – резко отвечает Миледи. – Чего стоит одна жизнь, если ее ценой можно спасти сотни? Я не желаю ни одной женщине такой жизни, как у меня.

Ее слова трогают Констанцию. Она представляет, какие трудности пришлось преодолеть Миледи, которая так часто нарушала правила игры, установленные мужчинами.

– Что я могу для вас сделать?

Миледи берет руки удивленной служанки в свои. Глаза пленницы сверкают странным блеском. С надеждой в голосе она просит:

– Я вас прошу об одолжении. Принесите мне нож. Всего на минуту. Умоляю.

Констанция напрягается. Выходит, Миледи не такая безмятежная, какой казалась раньше.

– Я злюсь не на вас, а на себя, – поясняет шпионка. – Только минута – и вы спасете мою честь.

– Убить себя… – Просьба Миледи вызывает у Констанции ужас. – Господь забывает того, кто забывает о себе.

– Если Господь захочет меня наказать, для этого у него будет вечность. Я не так страшусь божьей жестокости, как людской. У меня отняли всё. Мне больше нечего терять.

– Но тогда я стану соучастницей вашего проклятия.

Миледи тяжело вздыхает. Она выглядит изможденной.

– Со мной давно покончено. Я верила в свободу. Но тот, кому я отдала всю свою любовь, мой супруг, оказался худшим из людей…

Откровенность Миледи волнует Констанцию. Невзирая на любовь к д’Артаньяну, она знает, что он, как и его товарищи, не понимают, что женщина проживает изо дня в день.

– Мужчины… – продолжает Миледи устало. – Они меня использовали, ранили, предавали… Но они меня не убьют! Моя жизнь принадлежала им, но моя смерть будет моей.

Шпионке удалось разбередить душу посетительницы. Та живо представляет себе все, что упомянула Миледи, ведь Констанции тоже приходилось терпеть мужскую грубость. Шпионка была права. Она берет в ладони лицо Констанции и называет ее на ты:

– Сделай мне это одолжение, – говорит она с жаром. – Я надеюсь на тебя. Ты такая же женщина, как и я.

Пухлые губы Констанции начинают дрожать. Она едва сдерживает слезы. Как бы ей хотелось помочь Миледи! Однако это было бы безумием… Дать ей оружие означало бы взять на себя ответственность за последствия этого поступка. А если та ей лжет… А если та убьет стражников и попытается сбежать… Констанция колеблется.

– Подумай ночью, – наконец произносит Миледи, понимая, что была слишком настойчива. – Завтра ты поступишь так, как подсказывает тебе сердце.

Она целует руки Констанции, которая в потрясении встает и идет к двери.

Дверь захлопывается. Миледи остается одна, в плену, с единственным спутником – светом луны. Она недостаточно растрогала посетительницу. Не смогла вырвать у нее торжественное обещание.

Сомнение, конечно, остается. Но ничтожное. Совсем ничтожное. Завтра ее отведут во двор замка, где только что установили виселицу.

Шпионка машинально подносит руку к шее. Она корит себя за недостаточную ловкость, вызвавшую у нее панику и провалившую миссию. Но она ведь способна на большее!

Теперь ее будущее, если оно еще есть, в руках одного-единственного человека.

Констанции Бонасье.

Глава XVI

Наступает новый день. К побережью Англии подплывают королевские мушкетеры.

Атос, граф де ля Фер, в надежде смотрит на горизонт. Затем его взгляд падает на его дорогого брата Бенжамена, которому тяжело дается это плавание.

– Мы скоро прибудем, – шепчет ему Атос.

Бенжамен цепляется за его руку. Он, хоть и слаб, протягивает брату протестантскую Библию:

– Пусть она будет у тебя. Ты найдешь ответы на свои вопросы.

Атос, глядя на священную книгу, колеблется. Содержатся ли в ней разгадки тайных посланий, которые сыпятся с того дня, когда покушались на короля? Бенжамен развеивает сомнения Атоса внезапным заявлением:

– В день Страшного суда Гастон должен будет покаяться в предательстве.

Атос с благодарностью берет Библию. Честолюбивый Гастон никогда не поймет, как крепко могут быть связаны два брата.

Когда они наконец причаливают к английскому побережью, Бенжамен вздыхает с облегчением: ему бы только отдохнуть и больше не возвращаться во Францию, и тогда он спасен.

Братьям тяжело прощаться… Но время поджимает. Едва они высадились и оставили Бенжамена в надежном месте, как Атос, Арамис и д’Артаньян тут же отправляются дальше, на этот раз верхом. Их сопровождают протестанты – союзники герцога Бекингемского. Д’Артаньяна съедает нетерпение. Он, конечно, надеется вырвать их английского союзника из когтей Миледи, но еще он жаждет увидеть Констанцию: это его мечта, которая становится все более реальной.

Неистовый гасконец представляет, как они встречаются: он соскакивает с лошади и бежит к Констанции, которая увидела его издалека и тоже спешит ему навстречу. Они так тосковали друг по другу. Они так много думали друг о друге во время одиноких ночей, потеряв сон, мечтая о воссоединении…

И вот она бросается к нему. И вот он страстно сжимает ее в объятиях.

Наконец он целует ее.

Ах, если б только можно было перенестись во времени с быстротой молнии… Одним взмахом ресниц. Одним биением сердца.

Еще несколько часов, всего лишь несколько часов…

Последние мгновения даются тяжелее всего.

Расстояние между двумя молодыми людьми уменьшается с каждым камнем на дороге, с каждым ударом копыт лошади д’Артаньяна, с каждой прожитой секундой.

Этой ночью Констанция тоже не спит. Конечно, она думает о д’Артаньяне, как всегда. Но и о Миледи де Уинтер тоже. О зловещем конце, который ждет ее на восходе. Констанция не может передать ей оружие.

Но все же есть решение. Если только удастся его осуществить…

У Констанции есть изящный капор, подарок королевы Анны Австрийской за те многочисленные услуги, которые служанка ей оказывала. Утром она накинет его себе на плечи, уберет волосы и наденет капюшон на голову, спрятав лицо. Затем она отправится в камеру Миледи. Этот визит станет последним: приговор будет приведен в исполнение меньше, чем через час.

Служанка королевы поднимается по лестнице к охраняемой двери. Со вчерашнего дня солдаты не сдвинулись с места. Еще несколько мгновений, и их дежурство закончится.

Констанция приветствует их. И снова перед ней открывают дверь без лишних слов: подопечная герцога ходит, где ей заблагорассудится.

Миледи уже ждет ее в опасении и надежде. Она тоже не сомкнула ночью глаз. За неимением ножа она соорудила из ткани веревку. При виде посетительницы она прячет самодельное оружие за спиной.

Дверь захлопывается, оставляя женщин один на один.

– Я не могу вам дать то, о чем вы меня просили, – признается Констанция, едва дыша.

Миледи не показывает своего глубокого разочарования. За спиной в кулаке она зажала веревку. Когда охрана войдет сюда, будет слишком поздно действовать.

Она не хочет умирать. И речи быть не может, чтобы она покинула этот мир вот так, ничего не предприняв. Констанция – честный человек. Даже чересчур. Хотя девушка и отказалась принести Миледи кинжал, она остается единственной надеждой на спасение шпионки. Миледи все еще не уверена, как быть: угрожать ей или наброситься на нее?.. Удушить ее и сбежать?

Эти настойчивые и щекотливые вопросы, которые теснятся сейчас в ее голове, внезапно находят ответ, когда Констанция, помолчав несколько секунд, показавшихся Миледи вечностью, добавляет:

– Но есть выход.

Подопечная герцога снимает капор и принимается расстегивать платье. Миледи тут же понимает, что имеет в виду Констанция. Потрясенная, шпионка прячет веревку, которой она едва не воспользовалась, и подходит ближе.

– Тебя обвинят в предательстве, – предупреждает она.

– Это ничто по сравнению с судьбой, которая вас ждет, – парирует Констанция и широким жестом передает той капор. – Поспешите, Миледи. Возможно, мое наваждение продлится недолго.

Констанция прячется за дверью. Миледи в капоре и плаще Констанции выходит из камеры. С бьющимся сердцем, склонив голову, проходит мимо охраны. Она до последнего убеждена, что кто-то из них узнает ее и окликнет, пока она спускается по лестнице. Шпионка пытается ровно дышать, ей хотелось бы ускорить шаг. Усталость стражников, которые провели на посту всю ночь, усыпила их бдительность: чудесным образом они не двигаются, позволяя себя обмануть.

Вскоре полумрак коридоров и лестниц поглощает силуэт Миледи, переодетой в Констанцию.

Она переходит с этажа на этаж, прячется при приближении шагов.

Миледи едва не столкнулась нос к носу со зловещего вида человеком и двумя его помощниками. Это палач. Тот, кто казнит преступников всех мастей. Сегодня он должен лишить жизни ее, покусившуюся на герцога: этот проступок может быть искуплен только виселицей.

Мрачная троица поднимается по лестнице и предстает перед двумя стражниками.

Констанция из камеры слышит их разговор. Она набирает в легкие воздуха, готовясь понести ответственность за ее жест сочувствия по отношению к Миледи.

Она спокойна и держится прямо, с высоко поднятой головой.

Люди, которые появляются в проеме двери, хорошо знают свое дело. Они хладнокровны и неумолимы. Из тех, кого не разжалобишь. Она произносит уверенно:

– Я должна поговорить с герцогом. Отведите меня к нему.

На это палач невозмутимо отвечает ей по-английски:

– Я получил приказание не слушать ни единого слова, которое вы произнесете.

Один из мужчин приближается к Констанции. Он достает огромный колпак и заносит его над головой Констанции. Ведь лица приговоренных к повешению часто прячут.

Молодая женщина в ужасе. Она вдруг понимает, что эти люди ее никогда не видели. Равно как и никогда не встречали Миледи. Поэтому они и перепутали их.

Она сопротивляется и начинает кричать:

– Нет! Нет! Что вы делаете?

Но слишком поздно. Ее лицо исчезает под плотной тканью. Констанция погружается в кошмар и темноту.

– Молитесь, сударыня, – раздается стальной голос палача.

Констанцию грубо толкают на выход.

– Это ошибка! – истошно кричит она. – Я Констанция Бонасье! Я не Миледи!.. Отпустите меня!

Ни один из мужчин не обращает внимания на ее мольбы. Несколько минут спустя наступает ад. Хотя она и пытается сопротивляться, называет свое настоящее имя, троица беспощадна: они направляются во двор, где все и случится.

А в нескольких сотнях метров, за подъемным мостом, к замку приближаются всадники, на которых Констанция еще может рассчитывать. Это д’Артаньян и мушкетеры, скачущие во весь опор. Они сами и их лошади измотаны.

Друзья, опасавшиеся коварных планов Миледи, и не подозревают, какая драма разыгрывается в стенах замка. Констанция сопротивляется всеми силами. Следуя за непоколебимым палачом, помощники волочат девушку, не обращая внимания на слова, которые она постоянно повторяет:

– Оставьте меня! Оставьте меня!.. Пожалуйста! Это ошибка! Нет!

Никто не пришел на казнь. Герцог Бекингемский не слышит зова Констанции.

В часовне замка звонит колокол.

Атос, Арамис и д’Артаньян предстают перед стражей на въезде в замок. Благодаря охранной грамоте их пропускают. Мушкетеры слышат зловещий колокольный звон. Начальник охраны объясняет:

– Вешают шпионку.

Три мушкетера переглядываются. Атос взволнован. В его памяти тут же всплывает другая казнь, которой его супруга когда-то избежала. Какая насмешка судьбы!.. И вот злой рок настигает ее. И вот она снова приговорена к повешению, которое не состоялось семь лет назад.

Графа де ля Фера охватывает дрожь. Он не уверен, найдет ли он смелость присутствовать на казни жены! Арамис и д’Артаньян могут лишь догадываться о сложных чувствах, которые овладели сейчас Атосом. Но друзья все же пришпоривают своих лошадей.

Тем временем герцог Бекингемский бросает рассеянный взгляд на виселицу, установленную в центре двора. Из-за закрытых окон крики Констанции не доходят до его ушей.

А внизу приговоренную уже ведут по деревянным ступенькам на эшафот. И без лишних слов накидывают веревку на шею.

Констанция по-прежнему ничего не видит. Но, несмотря на плотный колпак, чувствует тяжесть, опустившуюся на ее плечи. Веревка вокруг ее шеи затягивается. Вскоре она замолчит навечно.

Собрав последние силы, она кричит в отчаянии:

– Нет! Пожалуйста! Нет!

Эти последние слова разносятся эхом по округе. До герцога Бекингема. До мушкетеров. До д’Артаньяна.

Глаза молодого гасконца расширяются.

Голос, который несколько недель назад звал его на помощь… Никаких сомнений: он принадлежит его любимой, той, ради которой он прошел огонь и воду. Ему кажется, что его ударила молния. Он кричит:

– Констанция!

Предчувствуя беду, мушкетер торопится. Он не смог спасти ее от похищения в Париже. Но на этот раз он должен подоспеть вовремя! Сильные ноги несут его к месту казни. Атос и Арамис не отстают.

В это самое мгновение палач поднимает рычаг и приводит в действие заслонку в деревянном полу. Она раздвигается под ногами приговоренной.

Ее тело срывается. Веревка натягивается. Она задыхается под плотным колпаком. Болтается в пустоте, ища ногами землю.

Чудовищная пытка длится несколько неимоверно длинных секунд.

И вот появляется д’Артаньян. Никогда прежде он не бегал так быстро. Он понял, что здесь сейчас происходит. Он орет что есть сил:

– Нет! Это Констанция!

Мушкетер бросается к эшафоту. Он хватает ноги любимой женщины и поддерживает ее тело, не давая ей задохнуться. Арамис, в свою очередь, вскакивает на виселицу. Перед такой храбростью палач отступает. Ударом шпаги мушкетер перерубает веревку.

Его друг д’Артаньян падает на колени вместе с приговоренной. Лихорадочным движением молодой гасконец срывает с нее колпак.

К несчастью, он оказался прав. Это действительно Констанция. Это ее изящные черты, но ее кожа и губы мертвенно-бледны. Ее глаза закрыты, она не двигается. Д’Артаньяну кажется, что он видит кошмарный сон. Слезы выступают у него на глазах. Он стонет и зовет:

– У нее ледяные руки… Врача, быстро! Быстро! Констанция! Констанция!

Та вдруг вздрагивает и начинает кашлять. Надежда снова вселяется в сердце мушкетера:

– Она жива!

Под его горячими руками пульс девушки едва прощупывается. Кажется, время остановилось. Мушкетеры, палач и солдаты – все затихли в этом мрачном и промозглом дворе.

Щеки Констанции такие холодные. Как будто она уже на том свете. Однако, собрав оставшиеся силы, она шепчет едва слышно:

– Д’Артаньян?

Его глаза блестят, он смотрит на нее, стараясь казаться уверенным, но между тем все больше отдаваясь растущему страху.

– Я здесь, любимая, – отзывается он. – Я здесь.

Тень улыбки пробегает по лицу молодой женщины.

– Я хотела тебе написать, – признается она.

Ее голос осекается. Д’Артаньян пытается согреть ее руки. Но безуспешно. Они как будто скользят в его руках. Тогда он продолжает с ней говорить:

– Я знаю. Но это не важно. Теперь я здесь. Я увезу тебя далеко.

Произнося эти слова, он чувствует их фальшь. Он понимает, как они далеки от того, что происходит с Констанцией. Какая разница! Реальность, которую он видит сейчас перед собой, мрачную, невыносимую, он должен отмести.

Ту, которую он наконец обрел, внезапно сотрясает спазм. Д’Артаньян все еще мучительно зовет ее:

– Констанция?

Ее взгляд затуманивается. Она спрашивает:

– Где ты?

Мушкетер начинает страстно говорить, дрожа от волнения:

– Я здесь, любимая. Останься со мной. Я тебя не покину. Я никогда тебя не покину… Я останусь с тобой. Тебе долго придется терпеть меня.

Атос и Арамис не решаются вмешаться. Их друг тешит себя иллюзиями. Достаточно одного взгляда на Констанцию, едва живую, чтобы это понять. Но д’Артаньян упрям и наивен. И без памяти влюблен.

Он верит в чудо, видя, как его возлюбленная наконец открывает глаза. Д’Артаньян смотрит на нее сквозь слезы с грустной улыбкой.

Лежа на деревянном полу, Констанция Бонасье тоже слегка улыбается. Ее губы еще двигаются, но она больше не может произнести ни звука. Д’Артаньян склоняется над ней, почти касаясь ее лица.

Собрав последние силы, молодая женщина обхватывает голову мушкетера руками и прижимает свои губы к его губам. Их прощальный поцелуй.

Вокруг них больше ничего не существует. Наступает абсолютная тишина. Полное единение их душ, трепещущих в унисон, в кратчайший миг на краю вечности.

Д’Артаньян больше не знает, где находится небо, а где земля. Пьян ли он от счастья или убит горем.

Медленно, очень медленно рука Констанции скользит по его щеке, неумолимо стремясь вниз, и наконец безвольно повисает.

Д’Артаньян, раздавленный, сжимает в объятиях бездыханное тело.

В это трагическое утро сердца Атоса и Арамиса тоже рвутся на части. Они смотрят на своего друга, склонившегося над покойной.

Всеобщее оцепенение. Обычно мушкетеры с блеском выходят из любой ситуации. Но не здесь. Не в этот раз.

Герцог Бекингемский, как безумный, вбегает во двор в сопровождении охраны. Он лишился своего привычного воодушевления. Он говорит глухо:

– Мои люди вышли на ее след. Она окружена.

Атос и Арамис оживляются. А за ними и остальные. Д’Артаньян, опустошенный, поднимает голову. И, стиснув зубы, произносит ненавистное для всех слово:

– Миледи…

Глава XVII

Языки пламени танцуют в сером сумеречном небе. Они пожирают лес, лижут камни и полны решимости наброситься на облака. Их мерцающая пляска освещает театр действий, перед которым померк бы любой другой свет.

Если ад на что-то и похож, то для д’Артаньяна это бесцветная, неплодородная пустыня. Пропасть, в которой только что исчезла Констанция.

Его собственное сердце выжжено до тла.

Но в реальности горит лишь роскошная пристройка замка герцога Бекингемского. Вооруженные солдаты взяли в кольцо внушительное здание, из которого вырываются огонь и густое облако черного дыма.

Похоже, этот спектакль поставила Миледи.

– Это она подожгла замок, милорд, – подтверждает начальник стражи. – Она убила троих человек, пытавшихся ее задержать.

В отличие от герцога, который явно потрясен новостью, д’Артаньян вовсе не удивлен. Шпионка способна на все. Скорбная участь Констанции тому подтверждение.

Миледи снова удалось избежать виселицы. Послав на нее другую. На алтарь своих преступлений она положила праведность и целомудрие.

Сколько еще невинных втянет она в свои преступления, сколько еще судеб разрушит? Но д’Артаньян больше не намерен это терпеть. Он покончит с Миледи! Еще никогда он не испытывал такой сильной ненависти к кому-либо. Он достанет проклятого Ришелье. Того, на чьей совести самые отвратительные из злодеяний. Того, кто лишил мир нежного сияния лучезарной звезды – прекрасной Констанции.

Задыхаясь от ненависти, мушкетер бросается к объятому огнем зданию. Видя это, Атос и Арамис понимают, что он хочет отомстить Миледи, пусть и ценой своей жизни.

– Нет, д’Артаньян! – кричит Арамис.

– Д’Артаньян! – ревет Атос.

Но гасконец не слушает их. Он мчится прямиком к опасности. Из пристройки выскакивает перепуганная лошадь с полыхающей гривой. Зрелище, достойное конца света. Может, это знак? Предупреждение? Окажется ли д’Артаньян действительно в аду, войдя в здание?

У него кружится голова и бешено стучит сердце. И все же он отметает все предчувствия и сомнения. Не все ли равно, какие будут последствия, если ему удастся достать Миледи де Уинтер! Свести с ней счеты. Окончательно.

Будто разъяренный бык, устремляется он в раскаленную пристройку. И тут же запирает за собой дверь. Массивная балка грузно опускается, перекрывая вход Атосу и Арамису. Они зовут друга:

– Д’Артаньян! Вернись!

Но их крики не проникают внутрь. Он им не откроет. Не позволит рисковать своей жизнью. Но главное – он жаждет отомстить сам. Потеря Констанции должна быть искуплена кровью убийцы.

Он обнажает свою шпагу. Из-за невыносимого жара пот струится по его телу. И, продвигаясь, он все больше рискует сгореть. Искры летят со всех сторон: Миледи сделала все, чтобы ее не схватили. Только безумец способен броситься за ней. А д’Артаньян и есть такой безумец.

– Выходите! Выходите! – ревет он, двигаясь в самое пекло.

Миледи де Уинтер появляется среди пожара, который она так искусно устроила. Ее изящное и надменное лицо, ее безупречная стать придают ей демонический вид.

Именно такова она в сознании д’Артаньяна: воплощение зла и двойственности.

Но реальность еще сложнее и запутаннее. Убитому горем мушкетеру не понять.

И вот он бросает ей обвинение:

– Вы убили Констанцию.

Миледи воспринимает эту новость как пощечину.

Не на это она рассчитывала, поменявшись местами с молодой служанкой. Миледи сказала ей то, что действительно думала: Констанция единственная невинная в этой истории.

Невинная, несправедливо принесенная в жертву. Как это часто бывает.

И новость о ее гибели вызывает у Миледи головокружение больше, чем огонь. Она бы очень хотела поговорить об этом, понять, как такое могло случиться, если бы д’Артаньян не угрожал ей шпагой.

Однако Миледи тоже вооружена. По дороге сюда она нашла кинжал. И она вскидывает его при приближении гасконца.

Схватка неминуема. Но Миледи не возьмет всю вину на себя. Она вздыхает:

– Я вам говорила забыть о ней. Я вас предупреждала.

Ну это слишком! Д’Артаньян, снедаемый душевной болью, рычит:

– Вы дьявол!

Миледи больше не отвечает. Она правда играла с огнем. Когда-то она пригласила его на «танец с дьяволом». И вот они танцуют. Убийственный балет, в котором каждое па может стать последним.

Д’Артаньян наносит удары шпагой сильнее. Миледи не отстает от яростного ритма. Они скрещивают оружие посреди бушующего океана пламени.

Шпионка отражает шквал ударов, которые д’Артаньян наносит с невероятной силой. Она защищается, уворачивается, атакует. Еще никогда раньше она не сражалась с таким исступлением, чтобы спасти свою жизнь. Мушкетер, ослепленный ненавистью и отчаянием, хочет ее убить. Его шпага то и дело касается ее груди, шеи, лица… Ни одна часть ее тела не укрывается от удара. Отвечая на выпады гасконца, она лавирует, нападает, задевает. Но не ставит последней точки.

Каждый показывает ловкость и решительность. Для д’Артаньяна Миледи должна умереть. Для Миледи – д’Артаньяна урезонить уже невозможно: лишь фатальный удар способен его остановить.

Обмениваясь виртуозными и жестокими ударами, враги взбираются и спускаются по лестнице, скользят, падают, поднимаются. Их тела совершают немыслимые пируэты. В любое мгновение укол шпагой может ознаменовать конец боя. Потому что теперь Миледи атакует с такой же мощью, с какой защищается. Неистовству д’Артаньяна она противопоставляет свое желание жить: желание, которое так часто вытаскивало ее с того света.

Она не умерла, когда ее истязал первый муж. Она не умерла, когда Атос, граф де ля Фер, отправил ее на виселицу. Она не умерла, несмотря на приговор герцога Бекингемского. И сейчас она не рассчитывает погибнуть здесь, от руки человека, который еще мало понимает в жизни и в борьбе женщин, отказывающихся подчиняться власти мужчин.

Хотя оба всецело вовлечены в беспощадную дуэль, декорации напоминают им о шаткости их положения.

Жар стоит невыносимый. Балки полыхают, и крыша вот-вот рухнет им на голову.

Но д’Артаньяну нет до этого дела. Если он и погибнет в пожаре, то лишь быстрее воссоединится с Констанцией. Но о том, чтобы дать Миледи взять верх, а тем более выжить, и речи нет. И пока он продолжает наносить удары один за другим, та выдыхается. Это вселяет в него надежду и придает силы.

Между тем Миледи отступает наверх. Она – признанная королева тени, а он – самое точное лезвие страны. Чувствуя, что одерживает верх, он взбегает по ступенькам и в ярости кидается на нее.

Жар слишком сильный. Миледи оступается, роняет оружие. Д’Артаньян, как одержимый, хватает ее и опрокидывает, придавливая ее всем своим весом к полу. Неукрощенные голубые глаза Миледи метают молнии. Д’Артаньян больше не человек чести. Теперь он дикий зверь. Он отбросил шпагу и что есть мочи сжимает ее шею руками. Обезумев от ярости, он хочет задушить своего врага.

В других обстоятельствах он никогда бы не осмелился поднять руку на женщину. Однако это существо для него больше не женщина. Она стала воплощением всех его ошибок, той, которая пожертвовала невинным человеком без угрызений совести.

Возможно, он будет проклят. Но, по крайней мере, Констанция будет отомщена.

В глазах Миледи мелькает последний отблеск вызова. Ведь даже на пороге смерти она отказывается сдать оружие.

Все могло бы так и закончиться – в огне и горечи утраты.

Однако в последнюю секунду пол не выдерживает. Подточенная огнем конструкция обрушивается. Д’Артаньян машинально подается назад. Миледи же, лежа, почти бездыханная, падает вниз.

После такой встряски д’Артаньян начинает кашлять. Он вытирает глаза, бросая взгляд на зияющую в полу дыру. Но дым слишком густой и едкий: он не различает силуэта Миледи.

Должно быть, ее поглотили полыхающие обломки… Но как быть уверенным? Он снова наклоняется. Он хочет видеть, как она горит. Убедиться, что на этот раз она действительно мертва.

Внезапно кто-то хватает д’Артаньяна и тянет его назад. Это его друзья – Атос и Арамис, такие же упрямые и безрассудные, как и он: они выломали дверь, чтобы спасти своего товарища.

У д’Артаньяна больше нет сил сражаться: он позволяет волочить себя по остаткам лестницы сквозь пламя во двор.

Чудесным образом друзья выходят из постройки целыми и невредимыми. Та превратилась в гигантский костер, языки которого соперничают с самыми высокими башнями замка.

Д’Артаньяна, отравленного ядовитым дымом, кладут на спину. Друзья зовут его. Молодой гасконец, не в силах ответить, лишь моргает. Он смотрит на движущийся перед ним пейзаж, место всех его неоправданных ожиданий и обманутых надежд.

В отличие от мушкетеров, сумевших пережить ад, Миледи де Уинтер не появилась под английским небом.

Догорающая постройка все больше напоминает гигантскую головешку. Никто не вышел бы живым из этой печи.

Никто… кроме дьявола.

Глава XVIII

Взятие Ля-Рошели теперь лишь воспоминание. Главные герои королевской победы сейчас собрались в Лувре у Людовика XIII.

Однако время не для празднования: речь идет о суде над людьми, которые хотели подорвать власть короля. Торжественность мгновения соизмерима со значимостью главных героев собрания: помимо Людовика XIII, здесь присутствуют королева Анна Австрийская, Гастон Орлеанский и кардинал Ришелье.

Напротив них стоит господин де Тревиль, обвиняемый в предательстве. Спектакль шокирует мушкетеров, пришедших сюда в большом количестве, ведь отвага и самоотречение де Тревиля известны всем. В первом ряду Ганнибал и Портос, стиснув зубы, смотрят на своего начальника.

Судья с важным видом встает и обращается к арестованному:

– Капитан де Тревиль, вам вменяют в вину преступление, в результате которого более высокопоставленные люди, чем вы, потеряли жизнь.

– Кто именно, сударь? – отвечает ему Тревиль невозмутимо.

– Вы не знаете, что вы сделали? – судья почти задыхается.

– Я был арестован по приказу, который мне отказались разъяснить.

После мимолетного замешательства судья берет себя в руки и заявляет:

– Так вот, сударь, вас обвиняют в переписке с врагами королевства. Вас обвиняют в разглашении государственных секретов. Вас обвиняют в освобождении шпионов. Вас обвиняют в предательстве!

– И кто же меня обвиняет? Если только это не ваше воображение? – резко отвечает Тревиль.

Реплика вызывает гул шепота и приглушенные возгласы восхищения. А вот Гастон Орлеанский не разделяет всеобщего восторга. Он сжимает кулаки и кричит:

– Я! Я вас обвиняю!

Брат короля поднимается. Он раскраснелся от ярости и оживленно жестикулирует:

– Я не выдумал ваших солдат, – чеканит он. – Я их видел, как…

Гастон на заканчивает фразы. В это мгновение двери чрезвычайного совета распахиваются, в проеме появляется группа нежданных посетителей. Все головы поворачиваются к Арамису, Атосу и д’Артаньяну, сопровождаемым королевским офицером. Лицо Портоса сияет: его друзья вернулись!

Гастон, напротив, разгневан. Его не только осмелились прервать… его прервали предатели.

– Стража! – бурлит он негодованием. – Схватить их! Пусть их судят всех вместе!

Королевский офицер откашливается и, показывая важную улику, заявляет:

– Эти господа обнаружили карт-бланш.

Зал вздрагивает. Гастон, неотрывно глядя на вошедших, не дает себя впечатлить. Он тут же спрашивает:

– Неужели? И за чьей подписью? Короля?

Арамис смотрит на него с хитрой улыбкой:

– Нет, сударь, его светлости.

Внимание зала приковано теперь к кардиналу. В это время взгляд Людовика XIII переходит от его знаменитого министра к вошедшим.

– Мушкетер, принесите мне этот документ, – приказывает он.

Видя всеобщее смятение, судья говорит:

– Успокойтесь, пожалуйста. Напоминаю, что никто не может воспротивиться желанию короля. Если этот карт-бланш подлинный, мы выслушаем свидетелей.

Арамис наслаждается своим маленьким выступлением. Он торжественно идет к королю и протягивает ему письмо. Тот берет его и читает в благоговейном молчании зала. Прочитав, он поднимает голову и поворачивается к кардиналу Ришелье:

– Это действительно ваш почерк, – подтверждает он.

Зал замер. Арамис берет слово. И, пристально глядя на Людовика XIII, говорит своим самым чистым и громким голосом:

– Ваше Высочество… Попытка переворота открыла нам глаза на существование заговора на самом высоком государственном уровне. Вы знаете солдатскую пословицу: друзья узнаются издалека, а враги вблизи. Нам потребовалось внедриться в протестантский лагерь, чтобы вскрыть заговор. И, чтобы разоблачить предателей, иногда нужно сойти за них.

Легкая улыбка играет на губах красавца мушкетера, в то время как он наблюдает за реакцией зала на его заявление. Никто не умеет выходить победителем лучше него. Тогда он продолжает с дерзким видом, вглядываясь в лица присутствующих:

– Конечно, это было рискованно. Но застенчивый и влюбленный солдат никогда не бывает счастлив. Успех в любви – это цена храбрости.

Эта бравада окончательно завоевывает сердца слушателей. Однако Людовик XIII не дает увлечь себя красивыми фразами:

– Покороче, мушкетер, – говорит он.

Наконец получив возможность открыть тайну, самый хитроумный из мушкетеров объявляет:

– Капитан де Тревиль и кардинал Ришелье владеют зашифрованными письмами, найденными при заговорщиках.

Он поворачивается к Атосу, который протягивает ему священную книгу, переданную Бенжаменом де ля Фером.

– Благодаря этой Библии мы расшифруем их.

Арамис направляется к Ришелье. Точным и просчитанным движением он открывает Библию в том месте, где находится закладка. Множество глаз видят тайный код, составленный из перемешанных букв и цифр. Мушкетер поворачивается к Тревилю и произносит:

– Капитан, теперь вы сможете уступить место более высокопоставленной особе.

Арамис заносчиво вскидывает голову и смотрит Гастону Орлеанскому прямо в глаза.

Потрясенный король медленно поворачивает голову в сторону брата. Тот, застыв, не знает, что ответить. В эту минуту знать, судьи и мушкетеры следят за движением Людовика XIII.

Гастон Орлеанский смущен. Небольшие промахи де Тревиля забыты: предатель Короны публично разоблачен. Он сглатывает.

Для Гастона голгофа только начинается.

Некоторое время спустя капитан де Тревиль, оправданный и отпущенный восвояси, возвращается к своим обязанностям в особняке мушкетеров под радостные возгласы его солдат. Они толпятся вокруг, приветствуя его. Ганнибал, Портос и все те, кто не переставал поддерживать капитана, похлопывают его по спине, по плечу, поздравляют. Тревиль взволнован такой преданностью, всеобщим неподдельным восторгом. Но все же ему с трудом удается скрыть свою усталость. Он говорит:

– У государственного разума иногда свои разумные доводы, которыми мой разум не обладает. Я слишком стар для них.

– У вас больше разума, чем у всего войска, – льстит ему верный Атос.

– Мое звание теперь переходит к тебе, – объявляет ему Тревиль.

Судебное слушание вымотало его: теперь пора на покой. А лучшего преемника, чем Атос, не найти. К сожалению, тот отклоняет предложение:

– Я не могу это принять, – признается он смущенно. – Я уже дал обещание, которое должен сдержать.

Седовласый мушкетер думает о своем сыне. Он поклялся ему вернуться домой, как только закончится осада Ля-Рошели, и проводить с ним больше времени. Это обещание для мушкетера превыше всего.

Тревиль разочарован, но он не возражает Атосу. Может быть, со временем тот передумает. Капитан разворачивается и уходит на празднования. Ведь настал час для ликования. Несколько полных кружек ждут, чтобы их подняли за победу.

Арамис, так блистательно выступивший на слушании, уже участвует в чествовании. Он играет в наперстки и в карты – игры, в которых он, как всегда, первый.

Появляется Портос и подзывает Арамиса. Видя друга в благостном настроении и добром здравии, Арамис широко улыбается:

– Какая радость снова видеть тебя в прекрасной форме! – говорит он. – Продолжай в том же духе, и скоро ты станешь таким же толстым, как моя сестра.

При упоминании Матильды Портос начинает покашливать:

– Хм… Кстати, по поводу нее…

– Что такое?

– Думаю, что нашел отца для ее ребенка, – посмеиваясь, бросает оправившийся от ранения.

– Да? – Арамис удивлен. – Дворянин?

– Да, – просто отвечает Портос.

– Солдат?

Портос молча кивает.

– Ты полагаешь, что он мне понравится? – спрашивает его друг с тенью сомнения.

– Думаю, да.

– А Матильде? Ты ведь знаешь ее. Она такая…

Лицо шутника расползается в улыбке. Если бы его друг знал, о ком идет речь…

– Уверен, что она неравнодушна к нему, – заявляет Портос.

Слегка смутившись, Арамис говорит тише: он еще никому не сказал, что его дорогая сестра беременна.

– А этот человек готов жениться на ней в ее положении?

– Уф, – притворно вздыхает весельчак, как будто это не имеет никакого значения. – Конечно!

Арамис мгновенно расслабляется. Какая во всех отношениях чудесная новость!

– Какое облегчение, – отвечает он. – Я твой вечный должник. Ты мне как брат.

– Скорее, зять, – уточняет Портос. – Если твой отец одобрит мою кандидатуру.

Арамис застывает. А он, всегда такой прозорливый, ничего не заподозрил.

Потеряв дар речи, он смотрит на своего друга. В эту минуту весьма кстати появляется Матильда. Она ни слова не пропустила из их разговора и с опаской поджидала подходящего момента. Она широко улыбается, немного переживая. Портос нежно кладет ей руку на талию.

– Если твое решение принять сан по-прежнему в силе, – говорит молодая женщина, – мы бы хотели, чтобы нас обвенчал ты.

На секунду лицо Арамиса омрачается. Но ему тут же удается совладать с собой. Это, безусловно, наилучший выход. И потом, он сможет еще раз выпить с Портосом. Арамис хитро прищуривается:

– Я отведу тебя к алтарю, сестра моя, – обещает он.

Матильда только этого и ждала. Благословение брата знаменует конец ее злоключениям и начало новой жизни. Вне себя от радости и признательности, она рассыпается в благодарностях.

Какой поворот событий! Сначала возвращение капитана де Тревиля, а теперь он поднимает бокал за здоровье будущих молодоженов – родной сестры и его лучшего друга! Вокруг них раздаются восторженные возгласы. Праздник продолжается.

Атос, которого новость о предстоящей свадьбе повергла в ироничное настроение, поздравляет друзей, но спешит ретироваться. Он тихо покидает особняк и веселое пиршество. Но в дверях он слышит голос д’Артаньяна:

– Атос! Значит, вы уходите?

– Да. Это все слишком для меня, – морщится тот. – А для графа де ля Фера уже слишком поздно.

Д’Артаньян тронут его откровенностью.

– Вы оставляете меня наедине с моей болью.

Атос смотрит на отважного гасконца с нескрываемой нежностью. Конечно, тот потерял Констанцию и не оправится от этой утраты в одночасье. Такую любовь заменить нельзя. Однако ему не хочется, чтобы он скорбел вечно.

– Ты так молод, – отвечает Атос. – Предайся своему горю, д’Артаньян… Потом в твоем сердце вновь поселятся любовь, молодость и жизнь. Поверь, мне бы хотелось поплакать, как и тебе.

Атос сломлен. Чересчур стар, чересчур разочарован, чтобы начать новую жизнь. Он потерял свою супругу во второй раз, в Англии. Нужно смириться. Он поворачивается и исчезает в тумане.

Д’Артаньян с грустью смотрит ему вслед.

Его боль еще слишком остра, и пока он не может осмыслить слов своего друга. Но невзирая на это, он решает вернуться к Арамису, Портосу, Матильде, Ганнибалу и остальным мушкетерам.

По правде говоря, праздновать ему совсем не хочется. С тяжелым сердцем он думает о той, которую он потерял навсегда.

Но вот ему предлагают бокал. И он ловит себя на том, что смеется над шуткой и шутит сам. Когда его зовут потанцевать, он немного сопротивляется. Но собственные ноги удивляют его. Они двигаются быстрее и свободнее, чем он предполагал.

Безусловно, его рана еще свежа. Нанесена в самое сердце. Если и не существует волшебного зелья, чтобы залечить ее, то беззаботность его друзей, их смех – лучшее средство, чтобы забыться.

Констанция не хотела бы, чтобы он изводил себя вечно. Она хотела бы, чтобы он жил, пел и смеялся. Хотела бы видеть молодого гасконца веселым и безрассудным. Отважным и дерзким мушкетером, лучшим из лучших.

Таким человеком и хочет оставаться д’Артаньян. Чтобы хранить память о Констанции. Чтобы представлять, как она улыбается по ту сторону невидимого занавеса, который отныне их разделяет.

Он будет произносить ее имя тайно, снова и снова. Но он будет делать это с улыбкой, торжественно обещая ей не отрекаться от себя. Со всем пылом и благородством настоящего мушкетера, который умеет сражаться и развлекаться. Так он поступит сегодня вечером и будет поступать впредь – если Богу угодно – каждый день его длинной жизни.

Покидая особняк верхом на своем скакуне, Атос слышит веселую музыку. И улыбается.

Несмотря на заверения, часть его хотела бы остаться на празднике. Но его уже ждут. Маленький мальчик семи лет, к которому он спешит, наконец свободный от своих обязательств.

После стольких переживаний и приключений граф де ля Фер должен чувствовать усталость. Однако у него на уме лишь одно: как можно скорее добраться до дома. И сжать в объятиях своего дорогого Жозефа.

Пейзажи проносятся вдоль дороги. Париж остается далеко позади.

Проходит несколько ночей и дней в пути. И вот он в сердце своего имения, в Берри. Кончается ночь и занимается заря, когда наконец перед Атосом вырисовывается величественная и такая родная ивовая аллея, которая ведет прямиком в замок его предков.

На фоне восходящего солнца седовласый мушкетер прыгает с лошади и ставит на землю свой узелок.

Рассвет дает надежду. Атос счастлив. Больше нет другого места в мире, которое бы так притягивало его. Только это.

Входя в пустынный коридор, освещаемый утренними лучами, он слышит знакомые звуки.

– Маргарита? – зовет он.

Но гувернантки здесь нет. Может, она на кухне? Улыбаясь, Атос спешит найти ее.

Вот она, в укромном уголке кухни. Только вместо обычной радости на ее лице слезы. Как только Атос приближается к ней, она поднимает на него свои выцветшие глаза:

– Мне очень жаль, господин граф. Мне очень жаль, – повторяет она.

Ошеломленный Атос не понимает, что случилось. Он спрашивает:

– Что?

– Я была бессильна, – признается гувернантка, ее голос обрывается

Лицо Атоса становится мертвенно-бледным. Теперь он понял с полуслова.

– Жозеф? – произносит он, еще не веря.

Его усталость как рукой сняло. Он стремглав вбегает по огромной лестнице.

– Жозеф!.. Жозеф! – кричит он.

Но в ответ лишь тишина. Запыхавшийся и растрепанный, он врывается в комнату сына. Она пуста. Безнадежно пуста.

Жозеф исчез. Он похищен. Увезен далеко от поместья. И никто не смог этому помешать.

На столе горит свеча. Ее пламя колышется, освещая уютную, но теперь тихую комнату.

Атос, покачиваясь, подходит к маленькой кроватке. Его лицо искажается гримасой ужаса.

На белоснежной подушке он видит изящную женскую серьгу с белым жемчугом. Точно такую же, как та, что он нашел в палатке д’Артаньяна прямо перед осадой Ля-Рошели.

Зловещий подарок, оставленный Миледи.

Констанция Бонасье пленила сердце д’Артаньяна.

Миледи и д’Артаньян.

Кардинал де Ришелье и Миледи.

Королева и д’Артаньян.

Ни одна шпага не может ранить Атоса сильнее, чем слова Миледи.

Примечания

1

Навытяжку, по стойке прямо. (Прим. ред.)

2

Гашетка – крючок для спуска взведенного курка. (Прим. ред.)

3

Эскорт – военный конвой, охрана. (Прим. ред.)

4

Виадук – мостовое сооружение для перехода или переезда не над водным протоком. (Прим. ред.)

5

Капор – женский зимний головной убор с лентами, завязывающимися под подбородком. (Прим. ред.)

Content

Три мушкетера. Миледи
Новеллизация Максима Фонтена по мотивам шедевра Александра Дюма

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Примечания